Елена Звездная

Город Драконов. Книга пятая

© Звездная Е., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Удар тяжелой тростью об пол и громогласное, магически усиленное объявление церемониймейстера:

– Лорд и леди Арнел!

«Как же мне страшно», – полное паники мысленное от меня.

«Quod puritas!» – заклинание очищения от лорда Арнела, и пыль, паутина, тлен старинных тайных ходов облетают с нашей одежды, как прошлогодняя листва.

Я взглянула на дракона. В моем испуганном взгляде откровенно читалось: «Зря повернули направо», в его отстраненно-ледяном: «Я предупреждал, что следует идти налево». В любом случае этот провал был нашим общим.

Вспышки фотографических аппаратов, моя рука церемонно смещается из ладони лорда Арнела на сгиб его локтя, еще сотня вспышек фотоустройств, сфокусированных на помолвочном кольце, и тщетная надежда на то, что под маской с вуалью меня никто не узнает. Но надежды действительно оказались тщетны.

– Леди Арнел-Ваерти, какое отношение вы имеете к процессу «Генверт»?

– Леди Арнел, действительно ли профессор Стентон передал вам все свои научные открытия?

– Как вам удалось так удачно заполучить наследие Стентона? В чем ваша удача? Миледи, всего слово! Одно слово, миледи!

О, я могла бы высказать целую фразу, и эта фраза звучала бы так: «Мне удалось выжить», все остальное следствием удачи определенно не являлось. Совершенно не являлось. Абсолютно.

– Выставить оцепление. Убрать журналистов! – ОрКолин возник незаметно, но очень вовремя. – НакТард, командование на тебе.

Личная императорская гвардия, сверкая позолотой парадных доспехов, с возникшей проблемой разобралась молниеносно. Были оттеснены газетчики, нас прекратили ослеплять вспышки магниевого порошка, распорядитель сделал вид, что возникновение гостей императора прямо из колонны на парадном крыльце вполне себе нормальное явление, никоим образом не кажущееся чем-то запредельным и неординарным. Маленький паучок, изгнанный с моего платья вместе с паутиной и пылью заброшенных тайных ходов, торопливо уполз в щель той самой колонны, из которой мы с таким оглушительным провалом возникли.

– Благодарю за вуаль. Вы были правы, это действительно в высшей степени удобно.

– Всегда рад услужить, – с холодной учтивостью произнес лорд Арнел.

Я никогда не задумывалась о том, что чувствуют два дуэлянта, скрещивая шпаги. Какие мысли проносятся в их головах в тот миг, когда напряженно звенит соприкоснувшееся железо. Что овладевает их сердцами – желание победить или предчувствие поражения? Полнейшего болезненного поражения в случае, если один дуэлянт существенно уступает второму в силе, сноровке, умении держать шпагу…

– Но представлять меня как леди Арнел все же не стоило, – сказала негромко.

Сопровождающий нас ОрКолин не упустил момента и позволил себе высказаться по данному поводу:

– Бель, как у мисс Ваерти у тебя не было бы и шанса появиться в императорском дворце.

Я промолчала, не желая продолжать дискуссию.

Зато лорд Арнел решил продолжить:

– О, поверьте, генерал, мисс Ваерти, несомненно, изыскала бы способ проникнуть в любое требуемое ей помещение. Как минимум путем трудоустройства. К слову, дорогая, я уволил вас с должности помощника городского архивариуса.

– Как вы узнали?! – потрясенно переспросила я.

– Это не составило труда, – безмятежно отозвался лорд Арнел, – достаточно было лишь внести в устав трудового кодекса пункт о необходимости состоять в браке.

И я остановилась.

Это выглядело не слишком достойно, учитывая, что остановилась я на пороге императорского дворца, но мои нервы были на пределе.

– Позвольте спросить, лорд Арнел, а это, случайно, не вы ли внесли пункт о необходимости холостого положения для младших следователей?

Взглянув на меня с ледяной насмешкой, градоправитель Вестернадана спокойно ответил:

– Нет.

Затем по его губам скользнула коварная ухмылка, и дракон добавил:

– Кристиан любезно сделал это для меня.

ОрКолин обернулся и остановился, взирая на застывшую меня. Вдалеке вернулись к масштабному сжиганию магниевого порошка назойливые газетчики, и все вокруг вновь озарилось вспышками фотоаппаратов, впереди нас ожидал наш главный враг, а я… я… я…

– Я не знаю, что я с вами сделаю после победы над Карио. Я правда не знаю, но, поверьте, вам это с рук не сойдет!

И, вскинув подбородок, я расправила плечи, выпрямила спину до боли и сообщила ОрКолину:

– Все, я готова.

Вот теперь действительно готова. Уже абсолютно ко всему.

* * *

Несколькими днями ранее…

«Дорогая моя, правильное утро в респектабельном доме начинается рано. Первым встает дворецкий, ведь кроме него, никто не смеет открывать входные двери, а молоко и утренние газеты доставляют на самой заре. Так же помни, прислуга – символ благополучия дома, те, кто позволяет леди вести достойный образ жизни. Когда у тебя появится свой дом, учти, что леди и джентльмены никогда не должны слышать голоса слуг».

В этот момент внизу раздался крик миссис Макстон:

– О нет, Бетси, требуется чайный сервиз, подходящий к случаю, а потому цвет должен быть исключительно голубой, несомненно, легкий принт и ажурная отделка… мм-м… Принеси из кладовой сервиз от «Тиффани».

Я невольно улыбнулась и перешла к продолжению чтения конспекта, который некогда вела по приказу матушки, записывая ее наставления.

«Слугам запрещено самим заговаривать с хозяевами».

Распахнулась дверь, заглянула Бетси и спросила:

– Мисс Ваерти, ну как, закончили?

Скорбно посмотрела на идеальный белоснежный лист бумаги с дорогим тиснением, на котором пока что имелась всего одна фраза: «Дорогая матушка…»

– Я в процессе, – нервно солгала горничной.

Бетси кивнула и унеслась в кладовую.

Мне же пришлось вернуться к конспекту, который во времена моей юности мною же был весьма фривольно назван «Заунывным трактатом».

«Служащие никогда не должны высказывать свое мнение господам».

– Мисс Ваерти, – миссис Макстон появилась в незакрытых Бетси дверях, – я решила, что вы наденете это чудесное голубое платье, расшитое не менее чудесными васильками. И не спорьте!

Я не стала спорить, отчетливо зная, что это бесполезно, и вернулась к чтению:

«Слуги не должны разговаривать с другими слугами в присутствии работодателя».

– Но, миссис Макстон, – Бетси с коробкой, содержащей фарфоровый сервиз, показалась в дверях, – это платье прислала леди Давернетти! А вы помните, каким было прошлое платье, что пошили по эскизу леди Давернетти!

Что?! Кто прислал платье?!

Подняв голову, я удивленно посмотрела на горничную, но спросить что-либо не успела.

– Бетсалин, – чеканно и гневно произнесла миссис Макстон, – ступай на кухню!

Горничная юркнула прочь, мне же достался невозмутимый вопрос:

– Как продвигается дело с написанием письма вашей матушке?

– К сожалению, скверно, – с грустью призналась я.

– Мм-м, прискорбно. А что это вы читаете?

Домоправительница быстро пересекла пространство еще частично разгромленного кабинета, взяла со стола мой конспект и с интересом вчиталась в его содержимое.

– О, а ваша матушка определенно является женщиной, знающей толк в ведении домашнего хозяйства.

– Да, это так, – тихо ответила и с трудом подавила полный грусти вздох.

Я скучала по матушке, по отцу, по дому. Ранее в моей жизни были профессор Стентон и научные труды, коим я отдавала все свое время. За прошедшие шесть лет случилось столь много всего, но неизменным оставалось одно – каждый субботний вечер, сразу после пятичасового чаепития, я писала маме. Я не могла поведать о работе, которую проводили мы с профессором, но мне и так находилось что рассказать. И я писала, старательно выводя каждое слово и добиваясь той безукоризненности формулировок, словесных оборотов и каллиграфии, что, по мнению общества, должны быть присущи истинной леди. Мне хотелось верить, что когда-нибудь матушка простит меня и прочтет хотя бы одно мое послание, а потому я была упорна в своем стремлении.

С приезда в Вестернадан я перестала писать письма. Рассказывать о том, что все мои мечты обратились прахом, а наследование дома профессора превратило меня в вечную пленницу Железной Горы, желания не было. Ко всему прочему до недавнего времени мне казалось, что и жизнь моя будет крайне непродолжительной – ровно до момента оглашения завещания профессора Стентона.

Но сейчас все изменилось.

«Ad sidera volare!» и огромный серебристый дракон, взмывающий в небо… Незабываемо. Это был один из самых прекрасных моментов в моей жизни. И самых сложных, в который мне пришлось полагаться не на силу профессора Стентона, не на мощь магии драконов, заключенную в камне-основании дома, а лишь на любовь лорда Гордана ко мне. На его преданность, доверие и надежду.

«Я не знаю, сумею ли я сделать вас счастливым, но я постараюсь сделать все для этого. И если вы любите меня, если вы действительно любите, я согласна стать вашей женой».

Его любовь защитила нас обоих, не оставляя и тени сомнения в искренности слов лорда Гордана. В свою очередь я собиралась сдержать собственное обещание, даже понимая все сложности воплощения задуманного в реальность.

А сложностей имелось огромное множество. Первой из них являлся лорд Арнел. Второй – лорд Давернетти и его матушка. Третьей – необходимость стать уважаемой леди в высшем обществе Вестернадана, для чего и были предприняты все возможные меры. Несомненно, следовало бы решать проблемы по мере их возникновения, но я совершенно не ведала, что могу противопоставить двум сильнейшим драконам Железной Горы, кроме обмана, недомолвок и магических уловок наподобие «Dazzle».

Но обо всем этом я подумаю позже, сейчас важно было достойно пройти первое испытание из череды обязательных брачных церемоний Вестернадана и… дописать письмо, сообщив матушке, что я, вероятно, вскоре стану достойной замужней женщиной.

Миссис Макстон с нескрываемой жалостью посмотрела на меня и произнесла:

– Мисс Ваерти, боюсь, от этого письма не будет никакого толка.

Вероятно, она была права, и все же…

– Если я перестану хотя бы пытаться, тогда толку действительно не будет. Но пока я делаю хоть что-то, остается надежда, что родители простят меня, – прошептала едва слышно.

Неодобрительно покачав головой, моя добрая экономка сделала неожиданно чудовищное признание:

– Мне больно вам это говорить, но все ваши письма родным сжигались прямо на серебряном подносе для корреспонденции. Их практически ежедневные письма к вам постигала та же участь.

Мои ладони дрогнули, сердце забилось от боли, и едва ли можно было бы утверждать, что я стоически выдержала этот удар. Но я попыталась. Села ровнее и задышала чаще, стремясь сдержать слезы.

Чудовищный вопрос «Почему?» и не менее чудовищный «За что?» потрясали. Но не меньшим потрясением стало и осознание того, что родители писали мне почти каждый день.

– Все шесть лет? – ошеломленно спросила я, все еще не в силах поверить, что профессор Стентон мог поступить со мной столь жестоко.

Обойдя стол, миссис Макстон успокаивающе коснулась моей ладони, а затем тихо призналась:

– Мы поняли это не сразу, ведь, как вам известно, мисс Ваерти, профессор поступал так со многими письмами.

Это было мне известно. Лорд Стентон относился к тем драконам, которые никогда не меняли принятых решений, и потому впавшие в немилость не имели никакой возможности оправдаться письменно – послания сгорали, едва их переносили за порог дома. А в умении сжигать дотла профессору не было равных. Утренние и вечерние газеты, важные письма, послания от коллег оставались нетронутыми, но неугодные письма становились пеплом столь быстро, что оказывались не способными воспламенить ничего более. Помнится, первое время я с живейшим интересом наблюдала за подобными явлениями на подносе для корреспонденции и как-то даже была застигнута профессором за крайне нетривиальным занятием – попыткой зажечь свечу от горящих ярким пламенем писем.

«Моя дорогая Бель, – произнес тогда профессор, – мне всегда казалось, что вам есть чем заняться в этом доме».

О да, занятий было превеликое множество, но воистину, знай я тогда, что на этом подносе, возможно, сгорают письма от моих родителей, я повела бы себя не столь беспечно.

– Не могу поверить, – растерянно прошептала, глядя на лист передо мной.

– Мне очень жаль, – миссис Макстон ободряюще коснулась моего плеча.

Однако, боюсь, в этой ситуации утешения были бесполезны. Чем больше я об этом думала, тем больнее становилось. И оставалось радоваться лишь тому, что ночь я проведу в поместье Арнелов и на слезы и сожаления времени у меня не будет. А завтра, завтра, я надеюсь, мне станет легче.

И тут в дверь вновь заглянула Бетси и сообщила:

– Миссис Макстон, эта коварная женщина обманула вас самым коварным образом. Вы видели платье?

– Несомненно, видела, Бетсалин! – возмутилась домоправительница. – Разве я могла бы его одобрить, не посмотрев?

Ничуть не устрашившись грозного вида миссис Макстон, горничная язвительно посоветовала:

– А вы бы надели очки да посмотрели повнимательнее. Мисс Ваерти, однотонное синее платье?

– Да, но после твоих слов мне хотелось бы взглянуть на наряд, присланный леди Давернетти.

Поднявшись и обойдя стол слева, чтобы не задеть остолбеневшую миссис Макстон, я устремилась за Бетси в свою спальню – охранные заклинания на окнах, новая кровать, смененный балдахин над кроватью, как и весь постельный гарнитур, способствовали моему успокоению, так что отныне я вновь ночевала там.

Бетси, всегда отличающаяся резвостью и энергичностью, поспешила развернуть, видимо, вновь упакованное в коробку платье и приподняла его, держа на вытянутых руках. И вот тогда мы с миссис Макстон с изумлением узрели неимоверную каверзу со стороны семейства Давернетти! Платье, казавшееся изящно расшитым невинными васильками, на деле было украшено так, что васильковая вязь складывалась в надпись: «Я люблю вас, Кристиан!»

И на этом драконье коварство не иссякло!

«Я люблю вас, Кристиан!» – значилось на кружеве, скромно прикрывающем линию декольте.

«Я люблю вас, Кристиан!» – складывалось стежками на поясе, подчеркивающем талию.

«Я люблю вас, Кристиан!» – было выписано множество раз по кругу на подоле.

– Говорила же – очки наденьте! – торжествующе высказалась Бетси.

– Это… возмутительно! – воскликнула миссис Макстон.

В этот момент внизу послышался стук, после открылась дверь, и мистер Уоллан объявил:

– Доктор и миссис Эньо!

Приложив пальцы к занывшим вискам, я приняла решение:

– Бетсалин, ты совершенно права, мое строгое синее платье для данного случая подойдет идеально.

– Но оно совершенно не праздничное! – возмутилась миссис Макстон.

– Согласна, – была вынуждена признать, – но я абсолютно не желаю устраивать праздник для лорда Давернетти, так что обойдемся унылой повседневностью – она мне гораздо милее, чем этот недопустимый наряд. Бетси, моя ванна готова?

– Да, мисс Ваерти, но, чую, надо бы туда добавить масла мятного и этой, как ее, лаванды.

– Да, и побольше, – поддержала миссис Макстон.

И, не дожидаясь ответа, торопливо вышла из моей спальни, прихватив коробку со злополучным платьем. Мы проводили ее разгневанный шаг сочувственными взглядами, но сами ничуть не расстроились, потому как единственной, кому понравилось данное платье, была сама миссис Макстон, остальные не одобрили данный наряд исключительно по одной причине – его прислала леди Давернетти.

* * *

К моему искреннему сожалению, Бетси несколько переусердствовала с мятным маслом, из-за этого теплая вода ощущалась скорее как ледяная и существенно холодила кожу. Отдохнуть в теплой ванне не вышло, а вот продрогнуть вполне. Торопливо вытершись, я надела халат, расчесала влажные волосы и покинула ванную, чтобы потрясенно застыть на пороге.

По моему сложившемуся после общения с миссис Эньо мнению, эта женщина абсолютно всегда носила с собой набор для вязания. Однако, как оказалось, добрая жена доктора считает так же уместным и набор для вышивания хранить в необъятных глубинах своего ридикюля. В целом ридикюли женщин Севера начинали уже несколько пугать – у миссис Макстон там с незапамятных времен в запасе хранились свинцовые пудреницы, у миссис Эньо – неисчерпаемый запас для рукоделия. И этому набору сегодня определенно нашлось применение.

– Сейчас-сейчас, – приговаривала супруга врача, со сноровкой, достойной восхищения и хирургического стола, орудуя скальпелем над расчленяемым платьем, – это распорем, тут добавим. Миссис Макстон, продели серебряную нить в ушко иглы?

Оставалось только гадать, известно ли доктору Эньо о том, что один из его скальпелей хранится в ридикюле миссис Эньо.

– Да-да, уже почти, – ответила моя домоправительница, старательно продевая нить.

Платье леди Давернетти, разложенное на столе, явно принесенном из кладовой, беспомощно ожидало своей участи, куски отрезанной скальпелем ткани отлетали на пол, вид в целом был крайне удручающим. Впрочем, возможно, это было лишь моим субъективным мнением – мои мысли снова и снова возвращались к письмам от родителей. Отчего-то мне не было жаль моих стараний и посланий, но осознавать, что отец и матушка, не забыв обо мне, писали каждый день… Это осознание было сокрушительным. Но все что я могла сделать сегодня – гнать прочь от себя эти мысли. А завтра, вернувшись из поместья лорда Арнела, я непременно допишу это письмо и укажу новый адрес своего проживания. И мне будет больно, но это тоже будет завтра.

Потоптавшись на пороге и осознав, что поглощенные разрушением чужих коварных замыслов дамы не замечают меня вовсе, я вежливо произнесла:

– Добрый день, миссис Эньо.

– О, мисс Ваерти! – воскликнула та, не поднимая головы и продолжая кромсать кружево. – Надеюсь, вы в тапочках?

– Вы напрасно покинули ванну, моя дорогая, – тоже не поднимая головы и снабжая уже шестую иглу серебряной нитью, сказала миссис Макстон. – Полежите, отдохните, согрейтесь.

– О, – миссис Эньо подняла голову и впервые посмотрела на меня, – а может, мне позвать доктора Эньо? Что-то вы бледны, моя дорогая. Снова простудились?

Я лишь улыбнулась, вовсе не собираясь разбивать в прах ее искреннюю веру в то, что трансформация лорда Гордана привела лишь к легкой простуде, а не к жесточайшему воспалению легких, и поспешила успокоить:

– Со мной все в полном порядке, благодарю вас за заботу.

По правде говоря, о случившейся пневмонии не ведала даже миссис Макстон, иначе никто попросту не позволил бы мне подняться с постели. К счастью, в ту злополучную ночь доктор Эньо успел восстановить свой магический резерв и поутру спешно излечил меня, успев до того, как болезнь распространилась. Однако для меня до сих пор оставалось крайне неприятным осознание, что мой организм настолько слаб. Слишком много времени я провела с драконами и несколько позабыла о человеческих крайне ограниченных возможностях.

Стук во входную дверь, и едва мистер Уоллан открыл гостям, которые внезапно явились на три четверти часа ранее оговоренного времени, мы с миссис Макстон лишь взволнованно переглянулись. Но тут внизу послышалось:

– Леди Давернетти, лорд Давернетти, проходите в гостиную, я уведомлю мисс Ваерти о вашем приходе.

Это оказались совершенно не те гости, которых мы ожидали!

– О, что вы, не стоит, – тут же прозвенел голосок леди Давернетти. – Моему сыну можно подать чай и даже виски, я же обойдусь без сопровождения, не утруждайте себя, я прекрасно дойду и сама.

И не обращая внимания на попытавшегося возразить мистера Уоллана, леди Давернетти – а судя по перестуку каблуков традиционных туфелек, это была именно она – поспешила к нам. И странное дело, ранее миссис Макстон непременно вышла бы навстречу незваной гостье, преградив путь. Ранее, но не сейчас.

Не в тот момент, когда моя миссис Макстон была в ярости.

Дверь в спальню широко распахнулась, являя нашим взорам саму леди Давернетти в парадном пышном платье и забавном кружевном, но выполненном из белоснежной шерсти чепце, и ее горничную, массивную крупную женщину средних лет, без труда удерживающую гору коробок всех размеров и форм.

– Дорогая мисс Ваерти! – радостно воскликнула леди Давернетти при виде меня.

Не успела я ответить, как моя экономка, не скрывая ни раздражения, ни злости, несколько даже угрожающе произнесла:

– Леди Давернетти!

Сухонькая, чрезмерно подвижная драконица тут же перевела небесно-голубой невиннейший взор на мою домоправительницу и пропела:

– О, миссис Макстон, и вы здесь?!

Судя по прозвучавшему в голосе удивлению, миссис Макстон тут находиться определенно не должна была. А где же тогда должна?

И тут снова постучали во входную дверь, а едва мистер Уоллан открыл ее, раздалось:

– Посылка для миссис Макстон.

В любом ином случае почтенная экономка отправилась бы к посыльному, но в данный момент столь наглая подковерная игра привела к ожидаемому взрыву.

– Треклятые драконы! – взорвалась негодованием миссис Макстон.

– Наглые люди! – не осталась в долгу леди Давернетти.

– Да как вы смеете?! – возмутилась миссис Макстон.

– Как я смею?! – еще громче возмутилась леди Давернетти. – Вы совершенно напрасно заведомо обвинили нас! Посылка вовсе не от меня и Кристианчика, моя дорогая, это подарок от вашего наглого мистера Нарелла, который вынудил меня способствовать ее доставке. Вот с ним и разбирайтесь!

Миссис Макстон открыла было рот, тут же его закрыла и, покрываясь красными пятнами от негодования, повернулась к нашей гостье и обратилась практически с просьбой:

– Миссис Эньо, я могу доверять только вам.

– Глаз не спущу с нашей драгоценной мисс Ваерти, – заверила суровая супруга доктора.

И, покопавшись, извлекла из ридикюля… сковороду.

– Вы нравитесь мне все больше, – сделала громкое заявление миссис Макстон, после стремительно покинула мою спальню, вынудив посторониться и горничную, и леди.

К сожалению, она не уловила коварной усмешки, от которой не удержалась леди Давернетти, самолично захлопнув дверь за экономкой. И вот после этого драконица занялась мной.

– Мисс Ваерти, как вы себя чувствуете? – произнесла она, делая мягкий плавный шаг в мою сторону.

В то время как ее горничная, деловито пройдя в гардеробную, принялась, судя по шуму и шелесту упаковочной бумаги, извлекать вещи из коробок.

– Это Лиззи, ваша новая личная горничная, – проследив за моим взглядом, тут же поспешила сообщить леди Давернетти. – Моя дорогая, простите за вмешательство, но юной леди жизненно необходима личная горничная, и мне невдомек, отчего эта столь трепетно вами обожаемая миссис Макстон до сих пор этим не озаботилась. Это возмутительно.

Сдержавшись, я спокойно заметила:

– Боюсь, в плане того, что может быть воспринято как «возмутительное», я скорее буду на стороне миссис Макстон, особенно в данный момент.

И леди Давернетти поняла, что так же просто манипулировать мной, как перед балом у Арнелов, уже не выйдет.

– Мисс Ваерти, – она стянула перчатки, нервно скомкала их, затем взглянула мне в глаза и произнесла решительно, – вы несколько недооцениваете моего сына, и я полагаю, пришло время обсудить ваше несправедливое отношение к нему.

О, мой взгляд на леди Давернетти, боюсь, был непередаваемым. Что же еще я могла испытывать по отношению к лорду Давернетти помимо гнева, злости, негодования и вполне обоснованного раздражения? Увы, но, помимо всего этого, я, к своему огромному сожалению, испытывала еще и безумное сочувствие.

Подсушив волосы магией, я захватила гребень со столика у зеркала и предупредила миссис Эньо:

– Мы оставим вас на несколько минут.

– Но миссис Макстон велела… – начала было супруга доктора.

– Прошу вас, всего несколько минут, – попросила я.

И, не дожидаясь ответа, направилась к двери.

Крайне заинтригованная леди Давернетти последовала за мной вначале прочь из моей комнаты, затем по коридору влево к чайной гостиной, находящейся на втором этаже и все еще пребывающей без окон – я сняла заклинание «Murum» лишь с некоторых комнат, закономерно опасаясь… и мне было кого опасаться.

– Illiumena! – произнесла, освещая помещение.

* * *

Едва леди Давернетти вошла, я закрыла дверь, после прошла к уютному дивану у глухой стены, где ранее было окно, и, указав гостье на место рядом, медленно села. Леди Давернетти последовала приглашению, всем своим видом выражая готовность внимать любому моему слову, но я обошлась практически без слов, спросив прямо:

– Как он?

И вся напускная веселость, вся бравада, все старательно демонстрируемое веселое настроение вмиг покинуло драконицу так, словно ветер сдул огонь со свечи, что только что сияла и вот теперь лишь пугает восковой белизной. Протянув руку, пожилая женщина сжала мою ладонь и, опустив взгляд, едва слышно прошептала:

– Плохо, мисс Ваерти, очень плохо.

Несколько мгновений она сидела, все так же опустив взгляд и словно бы желая высказаться и одновременно борясь с этим желанием, но решимость победила.

– Он практически перестал спать и едва ли ест. Говорит, что отобедал в ресторации, даже названия сообщает и количество заказанных блюд, но когда я посылаю Лиззи выспросить, выясняется, что мой сын не показывался ни в одном из ресторанов уже несколько недель. А кровать остается неразобранной, Лиззи проверяла. Это других горничных можно было бы обмануть, но не Лиззи – она сказала, что молодой господин не спал там уже около месяца. Несомненно, такое случалось и ранее, я говорю о том, что он не ночевал дома, мой сын – взрослый мужчина и… Ох, простите, мисс Ваерти.

Я сделала вид, что ничего не слышала.

Леди Давернетти, собравшись с духом, продолжила:

– В поместье Кристиан проводит время перед камином со стаканом виски в руках, практически как ранее, в те краткие моменты, когда бывал дома, но я мать, я вижу, как изменился его взгляд. Как изменилась его поза. И то, как он смотрит на огонь, когда полагает, что его никто не видит… Я спрашивала его много раз, но в ответ получала лишь: «Это служебные дела, они не подлежат обсуждению».

Все что я могла – лишь ободряюще сжать ее похолодевшую ладонь.

– И я не ведаю, что мне делать, мисс Ваерти, – продолжила леди Давернетти, – поистине он оживает, лишь услышав ваше имя. А сегодня, узнав, что я собираюсь к вам, он выплеснул виски в огонь и решительно настоял на том, чтобы сопровождать меня. Надеюсь, вы не сердитесь? – И она умоляюще посмотрела на меня.

– Что вы, нет, – прошептала в ответ.

Благодарно улыбнувшись, леди с затаенной мольбой спросила:

– А вы… мисс Ваерти, вы знаете, что… произошло? – Ее голос сорвался дважды на этой фразе.

Могла ли я промолчать? Могла ли оставить в неведении мать, снедаемую тревогой за своего единственного и горячо любимого сына? Я, которая сегодня узнала о том, что на протяжении всех шести лет родители ежедневно писали мне письма, сочла своим долгом уменьшить тревогу хотя бы одной матери в этом мире.

Грустно улыбнувшись, тихо сказала:

– Еще месяц назад я могла бы поклясться собственной жизнью, что на свете нет ужаснее, коварнее, чудовищнее и бесчеловечнее дракона, чем лорд Давернетти…

Леди Давернетти затаила дыхание, практически виновато взирая на меня. Я добавила:

– Но сейчас я вынуждена признать, что ваш сын является одним из самых добрых, отзывчивых и благородных джентльменов, которых я когда-либо знала.

– Ох! – едва ли не со слезами воскликнула леди Давернетти.

Однако я была вынуждена продолжить:

– Тем тяжелее для него оказалось узнать, что убийцей всех этих несчастных девушек был тот, кого в свое время лорд Давернетти искренне пожалел и оставил на службе в полицейском управлении.

Драконица замерла, лицо ее сделалось совершенно белым.

– С другой стороны, – поспешила я сгладить чудовищность сказанного, – именно проявленные к данному существу доброта и сочувствие спасли самого лорда Давернетти от участи быть убитым.

Но для умной женщины это, увы, не стало утешением.

– О, все золото мира, и сейчас он винит себя еще и в том, что вместо него погибли другие?! – прошептала леди Давернетти.

– Нет, – я отрицательно покачала головой, – вовсе нет, за него никого не убили, и никто не расплатился своей жизнью за жизнь вашего сына, об этом вам тревожиться совершенно не стоит. Лорда Давернетти злоумышленники планировали убить последним, но исполнитель попросту не сумел этого сделать, помня о проявленном к нему участии.

Ошеломленная леди Давернетти взирала на меня в абсолютном смятении, и я понимала, что сейчас, как никогда, ее терзает страх, но прежде чем я успела продолжить, женщина торопливо спросила:

– Но убийца пойман, ведь так? И сейчас Кристиану уже ничего не угрожает, не правда ли? Хотя… О, дарящий благосостояние, о какой безопасности может идти речь, когда мой сын пребывает на такой должности!

Я тоже об этом подумала, но, дабы развеять все страхи леди Давернетти, поспешила успокоить:

– Поверьте, в данный момент более никто в принципе не способен нанести вред вашему сыну.

Голубые, почти прозрачные глаза драконицы потрясенно округлились, в глубине вертикальных зрачков читался немой вопрос, а губы были прикушены в отчаянном стремлении не проронить ни звука, дабы не помешать мне сказать еще хоть слово.

Что ж, надеюсь, я оправдала ее ожидания, сообщив:

– Лорд старший следователь ныне дракон, способный летать, в полном смысле данного выражения.

Окончательно потрясенная, леди Давернетти сдавленно прошептала:

– Как? Истинный дракон? Полноценный и способный летать дракон? Это не было иллюзией и в городе действительно появились летающие в истинной форме драконы? Подобное действительно возможно?! Кристиан обратился? Как?!

Как много вопросов. В некоторой степени я уже пожалела, что завела данный разговор.

– Профессор Стентон разработал схему проведения трансформации оборотней. С небольшими доработками и изменениями данная система была опробована на драконах, и результат оказался ошеломляющим. В данный момент лорд Давернетти входит в число тех, на ком трансформация была проведена, и поэтому я с уверенностью могу заявить, что вашему сыну ныне мало что способно угрожать. Скорее наоборот.

Несколько секунд леди Давернетти пристально смотрела на меня, а затем вдруг вкрадчиво вопросила:

– И именно поэтому, потому что практически никто теперь не может угрожать Кристианчику, вы сорвались из дому поздней ночью в одних туфельках, и это в жесточайший мороз, и, несмотря на полное отсутствие способностей наездницы, примчались в управление полиции верхом, чтобы предупредить его об опасности?

Потрясенная ее осведомленностью, не в силах выговорить ни слова, я откинулась на спинку софы, в полном смятении взирая на леди Давернетти.

– Откуда вам это известно? – стало моим первым вопросом.

Леди попыталась придать своему бледному лицу выражение загадочности, после невозмутимости, затем даже коварства, но, пребывая в смятении, не сумела продолжить данную игру и, устало ссутулившись, произнесла:

– Анабель, моя дорогая Анабель, вы неравнодушны к Кристиану, и мне давно об этом известно.

Что ж, я порадовалась тому, что сижу.

– С его стороны, – убежденно продолжила леди Давернетти, – определенно также имеется к вам некоторый интерес, но будем откровенны – единственное, что Кристианчик любит истово и самозабвенно, так это свою работу!

На этом леди не сдержала гневного вздоха, но ничем иным более свои чувства не выдала.

– Откуда мне это известно? – повторила она мой вопрос. – О, девочка моя, мне известно о многом, о весьма многом. Например, о том, что Лиззи, которую мне навязал мой ныне уже покойный свекор в день моей свадьбы и которую сегодня я отдаю вам, неоднократно и нередко приходилось спасать мою жизнь.

Теперь потрясенно молчала я, не менее потрясенно взирая на леди Давернетти.

– О, вы же не знаете. – Она грустно улыбнулась: – В Городе Драконов леди убирают соперниц вовсе не с помощью слухов и сплетен, как в вашем обществе. Здесь все немного… иначе. Яд в чашку с чаем, ядовитая игла при рукопожатии, гребень, от которого выпадают волосы, в подарок…

Яд в чай? Игла при рукопожатии?!

Внезапно меня посетила весьма здравая мысль о том, что я как-то более не горю желанием стать частью подобного общества. И желания стать миссис Гордан во мне тоже существенно поубавилось.

Матушка же лорда Давернетти вдохновенно продолжила:

– И главное правило в свете – кто не с нами, тот против нас. Дела обстоят так, мисс Ваерти, что все браки в Вестернадане происходят только с одобрения женщин, в ином случае… кто-то из двоих попросту не доживет до свадьбы. И поверьте, леди Гордан сделает все, чтобы до свадьбы с ее сыном не дожили именно вы.

– Господь милосердный, да вы, должно быть, шутите! – воскликнула обнаружившаяся в дверях миссис Макстон.

И мы с леди Давернетти даже не заметили ее появления, в равной степени потрясенные поведанной друг другу информацией.

– Про леди Гордан? – несколько рассеянно уточнила леди Давернетти. – О, разве вы не знали?

Мы не знали. Миссис Макстон, прикрыв дверь за собой, подошла к нам, придвинула стул от ближайшего столика и села, готовая внимать и слушать, мне же все так же был интересен скорее ответ на вопрос, откуда леди Давернетти стало известно о том, что я примчалась ночью, дабы предупредить лорда Давернетти.

И к моему искреннему изумлению, драконица каким-то образом поняла это, лукаво улыбнулась мне и пояснила:

– Кристиан рассказал. Разбудил в ту же ночь и поинтересовался, какой у вас размер ноги и в каком магазине в Вестернадане лучше всего купить самую теплую обувь. Как вы понимаете, прежде чем ответить, я потребовала объяснений.

О да, теперь мне все было понятно.

– Благодарю за ответ. – Я улыбнулась.

– Извольте теперь предоставить ответ на мой, пусть и невысказанный, вопрос! – воинственно потребовала миссис Макстон.

Леди Давернетти повернулась к ней, тяжело вздохнула и произнесла:

– Миссис Макстон, что вам известно о таком учреждении, как «вдовий дом»?

Мне ничего не было известно, но моя экономка, судя по выражению лица, что-то знала и поэтому кивнула:

– Продолжайте.

И леди Давернетти продолжила:

– Лорд Гордан-старший, как всем известно, относится к своей супруге весьма… специфичным образом, а потому, как только в Гордан-холле появится новая хозяйка, миссис Гордан должна будет переехать на окраину Вестернадана, лишившись большей части своей прислуги, и удовлетворившись весьма скромным содержанием. Мне неизвестно, что произошло между этими двумя, но именоваться «леди» миссис Гордан прекратит в тот момент, когда ее сын женится.

Мы с миссис Макстон напряженно переглянулись.

– Досадно, – высказалась моя домоправительница.

– И не говорите, – поддержала леди Давернетти. – Вот такое чудовищное место этот Гордан-холл. Другое дело поместье Даверн-холл! В моем доме вас обожает вся прислуга, мисс Ваерти, а для меня вы будете как дочь, и я уже приказала начать отделку детской! Вам, безусловно, понравится! И пусть Кристиан любит лишь свою работу, но вы совершенно не будете испытывать одиночества, поверьте! К тому же я гарантирую, что мой сын будет хорошо относиться к вам, а это гораздо важнее столь мимолетного явления, как влюбленность!

Я сидела, предпочитая вести себя так, словно ничего не услышала, зато миссис Макстон заявила прямо:

– Жаль вас расстраивать, леди Давернетти, но ваш сын по уши, уж поверьте моему опыту, по самые свои драконьи уши влюблен в мою мисс Ваерти!

Леди Давернетти сделалась бледнее кружев ее собственного чепца.

Затем медленно, словно во сне, она повернула голову ко мне и спросила:

– Это… это правда?

Что ж, отмалчиваться смысла не было, и потому я ответила:

– К счастью – да.

– К счастью?! – возмущенно переспросила леди Давернетти.

– Конечно, – я даже кивнула в знак подтверждения, – ведь теперь, по словам лорда Давернетти, он никогда не женится на мне.

Леди Давернетти решительно поднялась, не скрывая своего возмущения, и вдруг совершенно немыслимым образом успокоилась, величественно опустилась обратно на мягкую софу и с самой невинной улыбкой поинтересовалась:

– Так что вы там говорили про то, что теперь Кристианчик уже полноценный, обретший крылья дракон?

Я внезапно и полномасштабно испытала чувство глубочайшего сожаления по поводу своей откровенности.

– Дракон, способный летать? – продолжила между тем леди Давернетти. – Хм, как интересно… И своевременно. Что ж, в таком случае, полагаю, нам понадобится еще и вторая детская, а возможно, и третья! Какой замечательный день!

И она выпорхнула прочь, оставляя и меня, и миссис Макстон в полнейшей растерянности. И воистину было от чего растеряться. Дело об убийствах в Вестернадане было завершено. Нам удалось вычислить и остановить Зверя, убивавшего девушек, Лаура Энсан находилась в тюремном заключении, а лорд Гордан, проявив свою истинную суть, стал полноценным драконом, над которым сущность Зверя уже не имела никакой власти.

И мне казалось, что все кончено!

Несомненно, определенной угрозой оставался лорд Арнел с его драконьим упрямством и совершенно неджентльменским поведением, но, учитывая все произошедшее, я была убеждена, что в ближайшее время градоправитель Вестернадана и его неимоверно добросердечный старший следователь будут заняты противостоянием с герцогом Карио, в котором мне, откровенно говоря, не было места. Не мне, слабому магу шестого уровня, вмешиваться в битву тех, чья сила исчислялась сотнями баллов по шкале магизмерителя. Ко всему прочему я не могла покинуть Железную Гору и была лишена возможности переселения в принципе, так что приходилось смиренно принять перспективу своего проживания в Вестернадане всю оставшуюся жизнь.

С другой стороны, приняв предложение лорда Гордана, я хотя бы обретала надежду на то, что моя жизнь продлится дольше, чем отмеренный до обнародования завещания год. Более того, согласившись стать женой младшего следователя, я получила и возможность влиться в местное высшее общество. И за истекшие недели мы приложили неимоверное количество стараний, дабы задуманное удалось исполнить, но слова леди Давернетти сокрушили всю мою решимость добиваться «достойного» положения.

Несомненно, мне и ранее было известно о различиях между человеческим обществом и приличным обществом драконов, но с первого взгляда отличия не казались столь уж существенными. Девушкам запрещалось находиться наедине с джентльменами и у драконов, и у людей. Так же строгим табу являлись проявление интереса, признания иначе, чем иносказаниями, кокетство, несоответствие положению и нарушения этикета. На мой дилетантский взгляд, различий не было в принципе: безупречная нравственность, скромность, приверженность этикету приветствовались, несоответствие своему положению, вульгарность манер и инициативные девицы – порицались.

По мнению высшего общества, как в империи, так и в Вестернадане, незамужняя леди благородного происхождения обязана была быть томной, вялой, лишенной собственных устремлений, покорной целям родителей и достойной снисходительно-одобрительных взглядов почтенных матрон. Эдакий болезненно-бледный идеал, с трудом поднимающийся с дивана, а то и вовсе не имеющий сил и желания подняться и просиживающий среди подушек в ожидании появления того самого идеального джентльмена, что подаст руку помощи этому в высшей степени беспомощному созданию. Впрочем, в драконьем высшем обществе имелось одно отличие: мужчина не мог протянуть руку и коснуться руки девушки, так что оставалось весьма интригующей загадкой, с помощью кого или чего девица на выданье все же обретала возможность восстать с дивана в гостиной.

В любом случае я к подобным девушкам не относилась. К сожалению, я являлась той самой пресловутой инициативной девицей, что порицалась как у людей, так и у драконов. И потому мне, моим домочадцам и лорду Гордану пришлось приложить немало усилий, чтобы организовать этот прием, первый в череде регламентированных и обязательных мероприятий официального ухаживания, которые должны были предшествовать объявлению о помолвке. И я пребывала в полной уверенности, что справлюсь с этой ответственной задачей… ровно до слов леди Давернетти.

Прижав ледяные пальцы к вискам, я простонала:

– У меня от всего этого голова кругом.

– О, боюсь, я в полной мере вас понимаю. – Миссис Макстон опустилась на софу рядом.

Помолчав, она осторожно заметила:

– Леди Давернетти отводилась совершенно иная роль на данном мероприятии.

– А лорда Давернетти здесь не должно было быть вовсе!

– И что скажет лорд Гордан теперь? – пробормотала миссис Макстон.

– Меня гораздо больше пугает то, что может сказать лорд Давернетти, – была вынуждена признать я.

И тут внизу послышался стук, затем входную дверь распахнули и мистер Уоллан громогласно и торжественно произнес:

– Лорд Гордан!

Мы с миссис Макстон переглянулись, и она поняла меня без слов.

– Я отвлеку старшего следователя, – решила она.

– Мне хватит и пяти минут, – заверила я.

Дальнейшее противоречило всем правилам хорошего тона, морали, этики и всего, что отличало респектабельный дом от напрочь лишенного репутации. Миссис Макстон, торопливо спустившись вниз, поспешила в основную гостиную и, «случайно» закрыв дверь за собой, громко осведомилась у леди и лорда Давернетти, не желают ли они чаю. Полагаю, еще никто и никогда не задавал им подобный вопрос с громкостью уличного продавца газет, и мистер Уоллан едва не выронил шляпу лорда Гордана от подобного поворота событий, а вот трость он не удержал, когда я, перегнувшись через перила, шепотом позвала:

– Лорд Гордан!

Младший следователь соображал быстро. Отдав дворецкому и плащ, он бесшумно взбежал вверх по лестнице и так же бесшумно последовал за мной в кабинет профессора Стентона. И даже когда я закрыла за ним дверь и призвала заклинание света, лорд Гордан все еще хранил молчание. Учитывая все вышесказанное, наша беседа наедине в глазах общества однозначно являлась свидетельством потери моей репутации, и я с грустью подумала о том, что для приличного общества я, вероятно, так и останусь падшей женщиной. В столице моя репутация была напрочь уничтожена профессором Стентоном, в Вестернадане же, судя по всему, пугающее высшее общество драконов не даст мне и шанса реабилитироваться.

И, вероятно, мне следовало бы честно сообщить о своих опасениях лорду Гордану, но к организации этого вечера он приложил не меньше сил, чем все мы. И я не решилась сообщить ему, что все усилия, вероятно, напрасны. В конце концов, один Господь ведает, что ожидает меня впереди, но раз уж я дала обещание, следовало хотя бы попытаться.

И потому, не став говорить о своих сомнениях, я озвучила лишь самую насущную проблему:

– С леди Давернетти приехал и лорд Давернетти.

– Я знаю, – спокойный тон дракона и на меня подействовал успокаивающе, – именно поэтому я прибыл ранее моих родителей.

Судорожно вздохнув, прошла к столу, присела на его край и была вынуждена признать:

– Не уверена, что в компании лорда Давернетти ужин пройдет соответствующе.

Впрочем, я утратила всякую веру в то, что вообще хоть что-то путное выйдет из этой затеи.

– Абсолютно уверен, что не пройдет, – высказался лорд Гордан.

Затем подошел ко мне, прикоснулся к подбородку, заставляя взглянуть себе в глаза, и произнес:

– Анабель, что бы ни произошло, это в любом случае будет в полной мере соответствовать нашему плану, не тревожьтесь.

Увы, поводов для тревог имелось предостаточно.

Глядя на лорда Гордана, я в очередной раз вспомнила сказанное градоправителем Вестернадана:

«Вы правы, Анабель, у меня много общего с профессором Стентоном. И потому вы должны понимать – если лорд Гордан продолжит «мило и трепетно» ухаживать за вами, он будет иметь дело со мной».

Данные слова стали главной причиной моего стремления как можно скорее провести сознательную трансформацию остальных драконов из числа тех, кому доверяли лорд Арнел и лорд Давернетти. Ведь только это могло ускорить момент, когда театр событий будет перенесен с Железной Горы в столицу и начнется прямое противостояние лорда Арнела и герцога Карио. И вот тогда времени на мысли обо мне у главы этого города не останется вовсе.

– Как вы себя чувствуете? – стараясь скрыть улыбку, неизменно возникающую при мысли о том, что я все же сумею провести лорда Арнела, тихо спросила я.

– Немного устал, – не стал скрывать правду младший следователь.

Оглянулся на дверь и произнес задумчиво:

– Удивлен, что старший следователь все еще на ногах.

Я в некотором смысле тоже была удивлена этому факту, потому как трем полноценным драконам Вестернадана приходилось нелегко – на их плечи и крылья ложилась и охрана Железной Горы, и отслеживание путей, по которым из города вывозили похищенных детей, и многое другое. Возможность летать, к моему искреннему изумлению, оказалась не единственной способностью трансформированных драконов. Лорд Арнел находил людей. Даже паря выше облаков, он с неимоверной точностью обнаруживал разыскиваемого или же тех, кто пытался проникнуть на территорию Железной Горы. А так же, к моему сожалению, мэр Вестернадана оказался способен ощущать любые колебания в магическом поле, что крайне мешало моим собственным планам. У лорда Давернетти проявились способности к ощущению пространства, и именно он видел пустоты тайных проходов, уничтожать кои приходилось лорду Гордану, в котором открылся дар управлять скальной породой.

– Сколько тайных ходов обнаружили сегодня? – поинтересовалась я.

– Всего четыре, – кратко ответил лорд Гордан. – Практически подошли к завершению.

О да, в первый день потайные ходы уничтожались десятками, и лорду Арнелу пришлось в буквальном смысле слетать и принести обессиливших следователей, а мне – оторваться от схемы сознательной трансформации, которую я доводила до идеала, готовясь к массовой трансформации, и обучать обоих драконов основам магической регенерации. Но я не возражала, ведь пока лорд Гордан и лорд Давернетти находились на земле, лорду Арнелу приходилось нести дежурство в небе, так что я была избавлена от чрезмерной опеки неведомо как прознавшего о моей пневмонии дракона.

Однако теперь я восстановилась и собиралась проводить трансформацию массово. Иного выбора не было. Лорд Арнел и лорд Давернетти дважды предприняли попытку использовать мою схему самостоятельно, и ничего путного из этого не вышло. Так что общим решением стало то, что трансформации придется проводить мне, исключительно мне, в ином случае драконы застревали в стадии контроля над сущностью. А я оказалась не готова к мысли о том, что перспективой на ближайший год станет еженощное магическое истощение, поэтому адаптировала имеющуюся схему под массовую, опираясь на опыт, полученный во время моей работы с профессором Стентоном. И воплотить задуманное в реальность планировалось в самое ближайшее время.

– Сегодня вы… сопровождаете меня к поместью Арнелов? – уточнила у лорда Гордана.

– Увы, нет, – последовал ответ.

Его «увы» было всего лишь данью хорошим манерам. На деле же младший следователь не настолько доверял себе, чтобы взять на себя риск перемещения меня по воздуху. Это было прерогативой исключительно лорда Арнела, но сегодня лорд Давернетти находился здесь, а не в небе, и я понятия не имела по какой причине. У меня ни единого предположения не имелось на данный счет, а более всего смущало отсутствие желания выяснять эти причины.

Я устала.

Безумно, бесконечно, невыносимо устала. Ко всему прочему информация о письмах от моих родителей потрясла меня куда больше, чем слова леди Давернетти о высшем обществе Вестернадана, и в данный момент я ощущала себя как человек, напрочь лишившийся опоры под ногами.

– Как вам статья? – учтиво поинтересовался лорд Гордан, подыскав достойный повод для возобновления беседы.

– Еще не имела чести ознакомиться, – несколько отстраненно ответила я.

– Ознакомьтесь, – порекомендовал младший следователь, – полагаю, сможете почерпнуть для себя множество фраз, речевых оборотов и подходящих случаю слов.

Смогу, но стоит ли?

И я не удержалась от вопроса:

– Что такое «вдовий дом»?

Полицейский помрачнел.

– Леди Давернетти беседовала с вами? – уточнил он.

Мне не было смысла отрицать очевидное, и я промолчала.

– Мисс Ваерти, – дракон с ледяным спокойствием смотрел мне в глаза, – вам известно о моем отношении к женщине, которая никогда не была мне матерью.

– И ваш отец подобное отношение… – начала было я.

– Полностью разделяет, – достаточно жестко и прямолинейно сообщил лорд Гордан.

Покачав головой, тихо произнесла:

– Это все просто ужасно.

– Подозреваю, что леди Давернетти была излишне откровенна, – задумчиво высказал младший следователь.

– Судя по вашей реакции – определенно недостаточно откровенна, – возразила я.

И, прижав холодные ладони к лицу, попыталась успокоиться.

– Анабель, – лорд Гордан мягко прикоснулся к моей руке, – мы можем вовсе отменить данный ужин, и вы отдохнете еще несколько часов перед… коллективной трансформацией.

Видит Господь, меня это не радовало, как, впрочем, и драконов, но в подземельях поместья Арнелов уже бились два основательно поврежденных дракона, и этого хватило Арнелу и Давернетти для того, чтобы любезно оставить все научные опыты ученым. Пусть даже единственным подходящим ученым была я.

– Как лорд Бастуа и лорд Эдингтон? – тихо спросил лорд Гордан.

Что я могла ответить ему на это? Младший следователь лорд Эдингтон, напарник и давний друг лорда Гордана, был чудовищно изранен во время нападения Зверя на полицейское управление, и даже доктор Эньо не поставил бы и пенса на его жизнь. А потому лорд Арнел рискнул и начал первичную трансформацию по моей схеме, но без меня. В результате в огромном подземелье бесновался багрово-черный дракон исполинских размеров, реагирующий на любые слова и обращения исключительно агрессией. Безмерной, неконтролируемой, чудовищной агрессией. И мне еще только предстояло выяснить, существует ли шанс вернуть ему сознание и осознанность, ведь сейчас ни времени, ни, соответственно, возможности вплотную заняться им у меня не было. Произошедшее с лордом Бастуа было по-своему гораздо хуже. Выступивший с инициативой стать первым, кто пройдет трансформацию, старший следователь прошел ее лишь частично. И, несомненно, опыт, проведенный лордом Давернетти, был в некоторой степени успешен, ведь лорд Бастуа сохранил и разум, и самосознание, и… человеческую голову. В самом прямом смысле данного выражения. Но с одним существенным недостатком – провести обратную трансформацию Давернетти не смог, как, впрочем, не сумела и я.

– Не знаю, что делать, – призналась лорду Гордану. – Нужны опыты, исследования, потребуется прямой контакт с подвергаемым опытам… и Господь ведает, что еще.

– Время? – предположил полицейский.

И это время мы сейчас старательно пытались выиграть. Время. Мы уже упустили его. И я безумно корила себя за то, что не догадалась о причастности герцога Карио к убийству леди Карио-Энсан сразу же. Ведь могла бы. Действительно могла бы. Потому как единственный, кто в тот вечер на балу у Арнелов был абсолютно уверен в смерти леди Елизаветы, – это ее отец. И мне следовало обратить внимание на данный факт. Следовало.

– Анабель, – очень мягко позвал лорд Гордан.

В нарушение всех правил морали и этикета я сделала шаг и уткнулась лбом в плечо дракона.

Один шаг… а наш враг опережал нас уже как минимум на десяток. И в отличие от лорда Арнела, у него из ученых имелась не только я, у него в распоряжении была вся мощь магической теории, все столичное ученое сообщество и даже все разработки университета Генверт – чудовищные, нечеловеческие, страшные, но весьма эффективные.

– От вас веет ароматом мяты, – прикасаясь к моим волосам, но, как истинный джентльмен не прикасаясь ко мне, заметил лорд Гордан.

– Бетсалин несколько перестаралась с моей ванной. Запах неприятен? – Я взволнованно посмотрела на дракона.

– Нет, – едва заметно улыбнувшись, ответил полицейский. – Но он перебивает ваш запах, и вот это уже несколько неприятно.

– М-м-мой запах? – очень сложно было вернуться мыслями от интриг герцога Карио к моменту «устройства» моей личной жизни. – И какой же у меня запах?

Осторожно прикоснувшись к моей щеке, лорд Гордан тихо ответил:

– Вы пахнете счастьем, Анабель. И весной. Очень ранней, но бесконечно счастливой весной.

Улыбнувшись, судорожно вздохнула. Нужно было собраться и приступать к игре, в которой все роли уже были распределены и определены. И оставался лишь один нюанс, о котором не было известно ни лорду Арнелу, ни лорду Давернетти, ни даже моей обожаемой миссис Макстон: спустя положенное после помолвки время мы с лордом Горданом тайно спустимся к подножью Железной Горы и в Рейнхолле заключим брак. Законный для империи и крылатого народа брачный союз. И глава Вестернадана ничего не сможет с этим поделать, потому как будет занят.

– Все получится, – тихо заверил меня лорд Гордан.

«Вы станете моим мужем», – не веря самой себе, мысленно произнесла я.

Видит Господь, я, в отличие от прочих невинных девиц, боялась вовсе не брачной ночи… я боялась того момента, когда о моем браке станет известно лорду Арнелу. В итоге я представляла себе вовсе не свадебный обряд и произнесение обоюдных клятв, а ярость дракона, который в данный момент считает, что он не проиграл и не проиграет в принципе.

– Главное, чтобы в нужный момент вы сказали мне «да», – пошутил мой нареченный.

– Главное, чтобы после моего «да» мэрия Рейнхолла продолжила свое существование, – неловко отшутилась.

Поведя плечом, лорд Гордан безмятежно сообщил:

– По моему мнению, мэрии Рейнхолла давно требуется ремонт.

– Какой? – с нервным смехом полюбопытствовала я.

– Капитальный, – улыбнулся дракон.

– Главное, чтобы не основательный, – высказала собственное мнение.

– Основательный? Хм. Говоря откровенно, здание в принципе расположено не в самом лучшем месте, и там весьма неплохо будет смотреться, к примеру, ботанический сад.

Ох, это был уже вовсе не повод для шуток.

– Вы полагаете, что все может зайти так далеко? – абсолютно серьезно спросила его.

– Я полагаю, что мы справимся, Анабель, – так же серьезно ответил лорд Гордан.

«Миссис Анабель Гордан», – нервно проговорила про себя.

Будущая миссис Гордан, которая уже сейчас видит в кошмарах, как в момент подписания брачного соглашения распахиваются двери и врывается лорд Арнел… Дальнейшее в моих кошмарах было кошмарно настолько, что я просыпалась чуть ли не с криком и, по счастью, благодаря пробуждению не досматривала кошмарный сон до конца.

– Вы вся дрожите, – констатировал младший следователь.

– Это нервное, – заверила я.

– В таком случае, полагаю, этот ужин все же стоит отложить? – Сказано было полувопросительно, но мы оба понимали, что решение остается за лордом Горданом.

И все же:

– Полагаю, стоит придерживаться оговоренного плана, – высказалась я.

Но неделю назад этот план казался мне гораздо легче и безопаснее, чем сейчас. Возможно, потому что неделю назад мне еще не снились кошмары о том, что произойдет, когда все станет известно лорду Арнелу.

– Вас заберет лорд Давернетти? – уточнил лорд Гордан.

– Нет, лорд Арнел прибудет к одиннадцати.

И меня ожидает еще один полет на драконе. Это экономило время – более полутора часов сэкономленного времени на путь в поместье Арнелов. И еще полтора часа экономии на обратном пути. Жаль, что экономия времени вовсе не означала экономию моих нервов, но мы были на войне, а на войне такие несущественные мелочи, как страх высоты, никого не волнуют. Впрочем, я и не делилась своими страхами с лордом Арнелом. Единственным, с кем я делилась переживаниями, был лорд Гордан, единственным, кому я могла рассказать все, был лорд Гордан, единственным, кто точно никогда и ни за что не осудит, был лорд Гордан. И жизнь в браке с ним представлялась мне тихой уютной гаванью, с совместными завтраками, рождением детей, зимними праздниками, в которые под раскидистой елью наши малыши будут разворачивать свои подарки, а мы с супругом, сидя у камина, будем обмениваться счастливыми улыбками и взглядами, радуясь радостям своих детей. И это было бы прекрасно – мечтать о своем будущем, о детях и о тихой семейной жизни, но… страшной черной тенью над моим будущим спокойным счастьем нависал неумолимый лорд Арнел. И он пугал меня существенно больше, нежели особенности высшего общества Вестерна-дана.

– Анабель, – лорд Гордан привлек меня к себе и обнял вовсе не чинно и пристойно, как поступал до этого, а искренне и нежно, стараясь успокоить и ободрить, – брак – это то, что никто и никогда не посмеет оспорить.

О, боюсь, я знала тех, кто посмеет. Как минимум одного.

– В крайнем случае, – теплое дыхание дракона коснулось моих волос, – сбежим к оборотням. Точнее – слетим.

– Слетаем, – с улыбкой поправила я.

– Мы же на горе, и нам придется спускаться вниз. К тому же «слетим» звучит забавнее, – не согласился полицейский.

Что ж, в этом я была с ним полностью согласна.

Легкое прикосновение к моей щеке и повторный совет:

– Прочитайте статью.

– Непременно, – заверила я.

Лорд Гордан кивнул и покинул кабинет профессора Стентона, обернувшись на пороге. Я слабо улыбнулась, без слов заверяя, что пребываю в полном спокойствии и порядке. Не то чтобы мне поверили, поэтому лорд Гордан одними губами произнес: «Я рядом».

Сопроводив его уход тяжелым вздохом, я обернулась к столу и, отыскав нужную газету, вытянула ее из стопки бумаг. Забавная особенность – в то время как в столице империи имелось девять периодических изданий, делящихся на утренние, дневные, вечерние новости, желтую прессу и иллюстрированные полицейские новости, будоражащие воображение и отнимающее спокойствие у наиболее впечатлительных граждан, в Вестернадане работало всего одно типографское учреждение, печатающее всего одно издание, которое совмещало в себе всё: дневные, вечерние и выпускаемые субботним вечером итоговые новости, серьезные статьи, сплетни и репортажи. Серьезное смешивалось с несерьезным, и традиционно все это сопровождалось иллюстрациями, которые и отличали итоговый выпуск от всех прочих.

И совершенно неожиданным оказалось то, что самой важной новостью за всю прошедшую неделю стала я!

«Воскресный полдень был в самом разгаре, из храмов выходили после утренней мессы человеческие жители нашего достойнейшего города, разъезжались по светским раутам и приемам почтенные потомки отцов-основателей Вестернадана, беспечно играли в заснеженном городском парке дети под строгим присмотром готовых ко всему гувернанток… но даже последние оказались совершенно не готовы к произошедшему далее!»

Сколь много пафоса и сколь ужасный слог, подумалось мне.

Читать далее не было никакого желания, и я бы вовсе швырнула это издание куда-нибудь в камин, потому как картинка, иллюстрирующая описываемое событие была… мягко говоря, вызывающей желание сходить к редактору «Illustrated News» и побеседовать лично и совершенно не вежливо. На картинке была изображена миссис Макстон, раза в три поболее имеющихся объемов, несущая на крестообразном шесте черную ночную сорочку, следом, брезгливо придерживая платье, под которым имелись демонстрируемые всем полосатые синие чулки истинной старой девы, двигалась я, а за мной, истекая по́том с выражением максимального трагизма шествовали мистеры Уоллан, Илнер и Оннер. Они с трудом несли три внушительных сундука, на которых имелась надпись: «Секретные материалы профессора Стентона».

«ОНА ОТДАЛА ВСЕ!!!» – гласил основной заголовок статьи.

Если бы кто-то потрудился просмотреть утренние и дневные новости за тот же день, обнаружил бы краткую заметку о том, как мисс Анабель Ваерти публично передала все научные разработки, монографии, описания и прочие труды профессора Стентона работникам мэрии. Да, это был сундук, картонный, внушительный, но достаточно легкий для того, чтобы я могла попозировать с ним в руках перед фотокорреспондентами. Но куда там! Увиденная мной иллюстрация затмевала любые официальные снимки! О, сколько драматизма она несла! Сколько информации! Сколько поводов для досужих разговоров и предположений! К примеру, я и миссис Макстон выглядели гордыми и довольными, а вот мужская половина нашего дома явно терзалась угрызениями совести по поводу того, что предали своего хозяина и господина, дракона, подарившего им крышу над головой. И нет, я не придумала это сама – внизу, под иллюстрацией, имелась расшифровка каждой детали рисунка. И лишь прочтя ее, я обратила внимание на то, что одна из гувернанток, засмотревшись на наше шествие, не успела поймать падающего с дерева малыша и тот лежит на снегу со сломанной шеей, а невдалеке молодая мать теряет сознание при виде этой трагедии. В другой же части иллюстрации кот сидел на дереве, жуя только что пойманную птицу, а та продолжала кричать, моля о спасении, но спасения не было. В довершении ко всему на дереве паук доедал муху, пойманную в сеть! Помилуй, Господи, но откуда в заснеженном саду в лютый мороз взяться как пауку, так и мухе?!

Воистину, после подобного мне совершенно не хотелось читать, что там будет далее в этом чудовищном литературном шедевре желтой прессы, но текст оказался разительно отличающимся от отвратительной иллюстрации:

«Несомненно, мы все должны признать один неоспоримый факт – мисс Анабель Ваерти весьма быстро и профессионально провела научные изыскания и определила, что чудовищный ночной маньяк убивает лишь девушек в белых ночных сорочках! Острейший ум, удивительная для столь юной особы проницательность – и открытие, остановившее гибель жительниц Вестернадана!»

Я перечитала дважды, ища, где во всем этом подвох, и, к своему удивлению, не обнаружила его.

Далее в статье сообщалось:

«Излишне говорить, что, несмотря на свой моральный облик и весьма сомнительную репутацию, мисс Ваерти оказалась весьма полезна Вестернадану и его жителям. Но если юная мисс столь умна, могла ли она поддаться чарам профессора Стентона и очернить себя статусом его незаконной жены или же в действительности все было куда пристойнее и почтенный дракон действительно имел с девушкой исключительно профессиональные отношения? Этот вопрос уже которую неделю будоражит умы в нашей редакции!»

Я присела на край стола, с неожиданно возникшим интересом вчитываясь в слегка размытые от непогоды строки:

«Наш срочный корреспондент выехал в столицу для сбора информации о личности столь неожиданно и спасительно появившейся в нашем городе мисс Анабель Ваерти. Какие новости он привезет? Каким будет результат журналистского расследования? Правда ли, что профессор Стентон обманом разлучил юную ассистентку Ваерти с ее женихом? И что скрывается за образом милой и приветливой, обремененной высшим образованием девушки в голубом?»

И я поняла, почему лорд Гордан порекомендовал мне прочесть данный… опус. Все эти вопросы или как минимум часть из них в обязательном порядке прозвучат сегодня на званом ужине. Об этой статье едва ли знали лорд Арнел и лорд Давернетти, занятые куда более важными делами, чем чтение прессы, но дамы Вестернадана, несомненно, были в курсе.

Но одного я понять не могла – откуда? Откуда такое желание выпустить материал, публикацию коего определенно не одобрит Арнел? Откуда информация о моем женихе, поданная в подобном ключе? В столице ходили устойчивые слухи о том, что Жорж бросил меня, как не оправдавшую надежд и доверия, и только. Но еще непонятным было, почему демонстрируется столь явное желание привлечь внимание к журналистскому расследованию?

Задумчиво я вышла из кабинета профессора, все так же держа газету, и крикнула, приблизившись к перилам:

– Себастиан!

Это было ошибкой. Большой ошибкой с моей стороны. Стараясь скрыть свои замыслы и планы, я не называла лорда Гордана по имени даже мысленно, но, поддавшись нахлынувшим подозрениям, допустила чудовищный промах. И кара небесная не заставила себя ждать.

– «Себастиан»? – язвительно переспросил вышедший из гостиной лорд Давернетти.

В руках у него был вовсе не чай, а янтарный бурбон, охлаждаемый кубиками льда, в глазах – нескрываемое растущее подозрение. Вышедший вслед за ним лорд Гордан учтиво произнес:

– Да, Анабель. Что-то случилось?

Все еще нервничая по поводу возникшего у старшего следователя подозрения, я вежливо попросила лорда Гордана:

– Закройте дверь.

Дракон вопросительно указал на дверь в гостиную, где находилась сейчас леди Давернетти. Я утвердительно кивнула. Младший следователь любезно исполнил просьбу, старший следователь не менее любезно наложил на дверь изолирующее любой звук заклинание. Оба были крайне любезны.

– Эта статья, – я качнула газетой, – вызывает некоторые вопросы.

– Определенно, – согласился лорд Гордан.

– Боюсь, я не об этом, – была вынуждена признать я. И, облокотившись о перила, зачитала: – «Наш срочный корреспондент выехал в столицу для сбора информации о личности столь неожиданно и спасительно появившейся в нашем городе мисс Анабель Ваерти. Какие новости он привезет? Каким будет результат журналистского расследования? Правда ли, что профессор Стентон обманом разлучил свою юную помощницу с ее женихом?»

Лорд Гордан, прослушав то, что уже, несомненно, читал, произнес лишь:

– И что?

Реакция лорда Давернетти была абсолютно иной.

– Черт! – выругался он, зашвырнув бокал с бурбоном куда-то в глубину дома, где тот разбился, судя по звуку, о стену. – Журналюга! Треклятый журналюга!

В следующее мгновение Давернетти ринулся к выходу, не обременяя себя такой несущественной мелочью, как шляпа и плащ. Но остановила я его не поэтому – у Давернетти с ростом могущества выходили на редкость раздражающие заклинания, снять которые становилось крайне непростой задачей, и потому любезно наложенное им на двери заклинание проще было попросить снять дракона, чем страдать после над ним самостоятельно.

– Лорд Давернетти, – устало позвала я.

– Прости за бокал, принесу другой, – отозвался он, распахивая входную дверь.

Страдальчески вздохнув при мысли о том, сколько «бокалов» принесет отличающийся в плане дарения любовью к существенным масштабам старший следователь, я напомнила:

– Заклинание.

Дракон остановился, прошипел деактивирующую формулу, взглянул на меня неподобающим изучающее-пристальным взглядом и произнес возмутительное:

– Тебе идут распущенные волосы, Бель.

Провокационное заявление, переход на «ты» и явное предвкушение моего ответа.

Напрасно он ожидал гнева или раздражения, я лишь мило улыбнулась и пожелала:

– Благополучного полета, лорд Давернетти.

Но если в мире и существуют драконы, предпочитающие сдаваться, то Вестернадан определенно не являлся местом их обитания.

– Халат весьма примечательный так же, особенно если принять во внимание, что под ним ничего нет, – продолжил глава полицейского управления.

Но нет, меня более так просто не задеть.

– Вы ошибаетесь, но это не имеет никакого значения, лорд Давернетти. Зная вас, вынуждена напомнить, что вам не впервой ошибаться, не так ли?

Удар был жестоким, но и ему не стоило так нагло лгать об отсутствии одеяния под моим халатом.

Глаза старшего следователя полыхнули зеленоватым сиянием, лицо приняло весьма угрожающее выражение, но продолжать перепалку лорд Давернетти не стал. В отличие от лорда Арнела, он все еще находился под действием «Dazzle» и потому в полной мере видеть меня не мог. Слышать, угадывать по расплывающемуся силуэту, но отчетливо видеть – нет. Я догадывалась, что он старательно пытается подобрать ключи к «Dazzle», и именно по этой причине его заклинания становятся все сильнее, но разве можно подобрать ключ к обычному куриному яйцу? Нет. И потому я прекрасно знала, что все усилия напрасны. Знала, но сообщать об этом дракону не собиралась вовсе.

– Сообщишь Арнелу, – хрипло приказал лорду Гордану Давернетти, собираясь покинуть мой дом.

Последний взгляд на меня, и дракон шагнул в метель.

– Я все уберу! – крикнула откуда-то Бетси.

– Спасибо, – поблагодарила, искренне признательная за то, что не придется делать это магически.

Лорду Гордану тоже следовало меня покинуть, выполняя приказ руководства, однако, в отличие от своего начальства, Себастиан все же нашел в себе силы признать:

– Анабель, я мало что понял.

– Увы, я тоже, – сообщила задумчиво. – Но кто-то явно покинул территорию Железной Горы без дозволения мэрии и в то же время с помощью тех, кого определенно заставили проявить любопытство этой неимоверной статьей в газете – с помощью дам Вестернадана.

– Дьявол! – выругался лорд Гордан. И тут же извинился: – Простите, Анабель.

Но я, заинтригованная его реакцией, поинтересовалась:

– Вам что-то известно?

– Да, – стремительно направляясь к дверям, ответил дракон. – Матушка ныне в полдень справлялась о том, кто сегодня дежурит на северных воротах. И я ответил, ни о чем не подозревая. Мне необходимо срочно доложить об этом лорду Давернетти.

Когда и он покинул дом профессора Стентона, я осталась стоять наверху, в задумчивости глядя на газету. Было о чем подумать.

– И мы все это так оставим? – вопросила подошедшая миссис Макстон. – Леди Гордан, похоже, уже начала действовать.

– А что мы можем сделать? – растерянно вопросила я.

– Чай, – мгновенно предложила домоправительница.

– Рыбу! – крикнул с кухни мистер Оннер. – Мистер Илнер, куда вы дели ту, что закупили для собачьей похлебки?

– Немного свинцовых опилок на стул. – Мистер Уоллан удивил своей изобретательностью.

– Давайте мне, я подсыплю! – заверила Бетси, собирающая осколки разбитого старшим следователем бокала.

– Мисс Ваерти, мне уже можно заниматься лошадьми? – осведомился мистер Илнер.

– Нет! – разом выкрикнули и я, и доктор Эньо, который показался в дверях, ведущих из кухни.

– Д-д-д… – «дьявол», верно, хотел сказать он. Но, натолкнувшись на суровый взгляд миссис Макстон, тут же исправился и выговорил: – Д-д-досадно.

И тут из моей спальни донеслось:

– Я закончила с платьем!

– Моя проворная миссис, – улыбнулся с нескрываемой гордостью доктор Эньо.

– Совершенно потрясающая женщина! – с чувством воскликнула миссис Макстон.

– И что эта потрясающая женщина сделала с моим платьем? – Из гостиной вышла возмущенная леди Давернетти.

– В отличие от вас, ничего возмутительного! – тут же ответила ей миссис Эньо.

И я вдруг подумала, что практически счастлива, вопреки всем, всему и перспективам. Хорошо, когда рядом с тобой люди, действительно хорошие люди. Тогда и любые трудности не страшны. А леди Гордан сегодня придется нелегко!

– Бетси, вы успеете сделать мне прическу? – спросила, учитывая, что с посыпанием стульев свинцовой стружкой у моей горничной может и не хватить времени на меня.

– Лиззи сделает вам прическу! – непререкаемо заявила леди Давернетти.

– Конечно, мисс Ваерти, все сделаю! – крикнула Бетси.

И я удалилась в свою комнату.

* * *

Гости приехали ровно в семь вечера.

Первыми, как и полагается, прибыли леди и лорд Гордан, и, боюсь, они же останутся и последними, так как ожидать Себастиана уже не имело смысла. Я встречала супружескую чету в небесно-васильковом платье, прожигаемая гневным взглядом леди Давернетти, которая, забыв от возмущения о своих обязанностях моей официальной наставницы, вместо того чтобы представить меня моим будущим свекру и свекрови, лишь прошипела:

– Треклятая миссис Эньо!

– Я бы вас попросил! – вступился за супругу доктор.

– Осторожно, леди, – едва слышно произнесла стоящая на шаг позади меня Лиззи, – миссис Эньо превосходно бросает сковородки. Отточенный и отработанный навык. Не думаю, что вам стоит провоцировать ее вспомнить о нем.

Я даже с некоторым уважением оглянулась на горничную. На полторы головы выше меня, она казалась крайне нескладной и не слишком умелой. Но едва Бетси закончила с моей прической, Лиззи подошла и в несколько движений превратила скромную домашнюю прическу в изысканную и праздничную, попросту высвободив некоторые прядки из ослабленного пучка. После заколола локоны покрытыми синей эмалью цветочками из серебра и вовсе создала что-то восхитительное. Не уверена, что такая прическа была к месту, но результат понравился даже Бетси, и она уговорила меня оставить все как есть. В итоге данного эпизода к Лиззи с уважением начали относиться все женщины в доме. А после только что услышанной фразы и с некоторым опасением…

– Гхм, – откашлялась леди Давернетти. И, решительно выступив вперед, начала с приветственного: – Лорд и леди Гордан, как мы рады вашему приезду! Позвольте представить вам мою воспитанницу, замечательную, скромную и безупречно нравственную мисс Ваерти.

Лорд Гордан показался мне более старшей, непримиримой и менее благородной копией Себастиана Гордана, от леди Гордан у младшего следователя, к счастью, не было ничего. Ни бледного неприятного лица, ни презрительно поджатых губ, ни колючего взгляда, ни, видимо, вечно недовольного выражения на этом самом неприятном лице. Бесспорно, тот редкий случай, когда искренне радуешься, что твой будущий супруг не состоит в родстве с этой женщиной.

– Лорд Гордан, – я присела в реверансе, – леди Гордан.

Театр начал свое представление.

– Мисс Ваерти, – проговорила леди Гордан, не постеснявшись достать лорнет и пристально изучить меня с его помощью, видимо, на предмет замечательности и нравственности.

Ибо скромности мне было не занимать. Поверх и так весьма скромного платья, подаренного леди Давернетти, шел накладной кружевной воротничок-стойка, украшенный овальной синей булавкой, что удерживала весь отрез кружевной ткани, закрывающий верх платья до самой груди. Ажурные голубые перчатки скрывали мои ладони и кольцо лорда Арнела, которое могло вызвать вопросы. Помолвочное кольцо лорда Гордана было надето поверх перчатки, таким образом недвусмысленно намекало всем, для чего мы здесь сегодня собрались.

– Искренне рад встрече с вами, моя дорогая будущая сноха, – произнес лорд Гордан-старший, изысканно и непринужденно склоняясь к моей руке.

И пока леди Гордан, словно оглушенная фразой своего супруга, прожигала меня разъяренным взглядом, лорд Гордан поприветствовал леди Давернетти, миссис Эньо и даже, что неимоверно смутило миссис Макстон, ее саму. Подобное почтение было чрезмерным, но отец младшего следователя объяснил все весьма достойно:

– Искренне рад отдать должное женщине, на протяжении стольких лет столь ревностно и всесторонне заботящейся о невесте моего сына. Наслышан о вас, миссис Макстон, и счастлив, наконец, познакомиться.

Засмущалась не только моя экономка, засмущались мы все, но леди Гордан прервала неловкую паузу, возникшую в момент поцелуя руки миссис Макстон, ядовитым:

– Нас будут продолжать держать в прихожей? Не слишком гостеприимно, вы не находите?

Я невольно поежилась, а вот миссис Макстон… миссис Макстон определенно невзлюбила леди Гордан если не с первых слов, то с данной фразы точно.

* * *

Гостиную мы умудрились украсить в считаные часы. Немного магии, немного искусства миссис Эньо и совершенно великолепный вкус миссис Макстон. И теперь комната для приема гостей представляла собой если не вересковое поле, то оранжерею, взрастившую гортензии, сирень и фиалки разом. Но никакого хаоса – везде упорядоченность и сдержанность.

«Гостиная – это самая важная часть дома, – некогда наставляла меня матушка, – она отражение статуса, вкуса, интересов и образованности хозяев дома».

Не ведаю, кто наставлял миссис Макстон, но если гостиная в столичном особняке была холодной и полупустой, выражая абсолютное нежелание профессора Стентона принимать гостей, то здесь, как и полагалось, не осталось ни одной свободной поверхности. Все было заставлено вазами, вазочками, скульптурами, цветами, картинками в рамках и стеклянными фигурками. По общепринятым правилам данные предметы обязаны были отражать мой круг интересов, так что у любой опытной матроны, узревшей все это разнообразие, возникла бы мысль, что мисс Анабель Ваерти увлекается цветами, изваяниями, вышивкой, дорогой посудой, книгами по кулинарии и прочим бредом, который никогда не входил в сферу моих интересов.

Однако леди Гордан не успела задать ни единого вопроса, так как взгляд ее упал на стоящий в центре гостиной стол.

Стол и сервант были максимально важными деталями гостиной, но если стол обязан был быть, то сервант в доме незамужней леди не являлся необходимым предметом мебели. Поэтому мы отыгрались на столе. И перед лордом и леди Гордан стоял поистине достойный музея предмет мебели. Белоснежная мраморная поверхность с вкраплениями серебра в каменную породу – моя работа, полностью моя, несколько часов творила. И эта каменная монолитная плита столешницы располагалась на деревянной основе, которую удерживали изысканные посеребренные дубовые резные ножки. На то, чтобы придать столь же помпезную изысканность стульям, у меня не хватило сил, и потому все они были задрапированы тканью с серебряной вышивкой, гармонируя по цвету со столом.

– О, – только и сумела высказать леди Гордан при виде подобного великолепия.

«Один-ноль», – подумала я, и совершенно напрасно.

– Моя дорогая, – леди обернулась ко мне, – а вы не находите слишком расточительным покупку столь вопиюще дорогой мебели? Вы ведь даже не леди, ваш статус значительно ниже, и вам следует быть скромнее!

Мы с миссис Макстон переглянулись. Миссис Эньо жестом напомнила о том, что у нее есть сковорода. Доктор Эньо поспешил придержать свою излишне воинственную супругу.

Леди Гордан, явственно довольная собственным высказыванием, двинулась вперед, придирчиво осматриваясь и иногда брезгливо касаясь то одного, то другого предмета. Напрасно, они все были настоящими – миссис Макстон приобрела их в лавке старьевщика, а Бетси идеально отмыла.

– Вы привезли это из столицы?

– Да, – солгала, и глазом не моргнув.

– Оно и видно: на статуэтках заметны следы не слишком бережной перевозки. Как я погляжу, небрежность – одна из основных черт вашего характера.

Подобное оскорбление задело всех в этом помещении, кроме меня. Мне хватило истории с газетой и того факта, что леди Гордан не погнушалась использовать собственного сына, чтобы узнать, кто сегодня стоит на посту у ворот города. И ныне я волновалась более о том, на что еще способны драконицы, нежели о финале этого явно обреченного на провал ужина.

– Несомненно, вы правы, – ответила столь ровно и безмятежно, что до леди Гордан мгновенно дошел факт неспособности ее высказываний достичь поставленной цели.

– В остальном – все достойно, – с видом милостивого судьи вынесла она окончательный приговор.

– Благодарю.

– Присаживайтесь! – радушно предложила леди Давернетти.

Я бы предпочла, чтобы это сказала миссис Макстон, однако по правилам этикета прислуга не могла сидеть за одним столом с господами. Несомненно, я попыталась настоять на присутствии своей домоправительницы, но миссис Макстон была непреклонна, заявив: «Моя дорогая, все должно пройти на высшем уровне, а после мы с вами еще вволю посидим за одним столом».

В данный конкретный момент о принятом ею решении сожалели как минимум двое – я и сама миссис Макстон. Однако наше совместное расследование и общая нелюбовь к драконам привели к тому, что после вскрывшейся истории с газетой все мои домочадцы, даже не ведая о ядах и иглах, принятых в этом высшем обществе, прониклись весьма существенной враждебностью к леди Гордан. До подсыпания металлической стружки на стул дело, к счастью не дошло, но я уже слишком хорошо знала своих близких, чтобы отчетливо ощутить – сейчас начнется нечто.

Центральное место за столом заняла леди Давернетти как наставница и блюстительница моих нравов. По правую руку от нее села я, по левую – леди и лорд Гордан. Несколько мгновений пара созерцала подсвечники, вазы, графины с водой, по правилам водруженные на середину стола, и все, казалось бы, свидетельствовало о том, что ужин пойдет своим чередом, но… миссис Макстон никогда не прощала оскорблений. Особенно если оскорбили меня.

И пока лорд и леди Гордан рассматривали сам стол и имеющиеся на нем предметы, миссис Макстон стояла, свысока взирая на леди Гордан и определенно готовилась мстить. И даже мне стало интересно как.

В следующее мгновение миссис Макстон развернулась и вышла. Мы с леди Давернетти сопроводили ее уход напряженными взглядами, я – по причине того, что опасалась последствий, леди Давернетти – по причине необходимости присутствия домоправительницы во время столь важного ужина. По счастью, миссис Макстон вернулась довольно быстро, чем успокоила мать старшего следователя, но вовсе не меня – взгляд, брошенный экономкой на леди Гордан, свидетельствовал о том, что сейчас произойдет что-то крайне неприятное для драконицы.

Подали первые блюда – жареную рыбу со спаржей.

Лиззи и Бетси ловко разнесли все тарелки, но хватило одного взгляда, чтобы понять – мне, леди Давернетти и лорду Гордану подали морскую рыбу, практически не обладающую костями. Перед леди Гордан же водрузили тарелку с обычным речным карасем, пусть и приготовленным столь виртуозно, что карася в этой рыбе едва ли мог распознать не маг. Внешне блюдо леди Гордан ничем не отличалась от остальных блюд. А вот внутренне… Что ж, мистер Оннер умел мстить красиво.

Но и миссис Макстон не отставала.

Едва горничные расставили блюда, последовало обновление наших столовых приборов. И это было изощренное, тонкое издевательство. В столице любили различные новшества. К примеру, вилки со специальными зубчиками, для извлечения маринованных овощей из баночек, специальные вилки для хлеба, потому как брать его голыми руками считалось неприличным, наборы для разделки рыбы, различной формы щипцы для сахара, вилки для улиток, нагреватели для ложек, щипцы для спаржи, ложки для густого соуса, десертные вилки, ножи для масла, ножи для паштета, лопатки для подгребания еды… Миссис Макстон раскладывала все это самолично с самым невозмутимым выражением лица, в то время как леди Гордан стремительно и существенно бледнела – едва ли ей была знакома хотя бы половина из данных столовых предметов.

– М-да, – наконец презрительно произнесла она, – как я посмотрю, вы слишком многое привезли из столицы.

Миссис Макстон удовлетворилась было своей местью, но после данных слов на стол перед леди Гордан легла также ложечка для извлечения костного мозга.

– Б-б-благодарю вас, – сквозь зубы проговорила леди Гордан.

И еще никогда я не ела под столь пристальным вниманием окружающих, потому как, в отличие от них, рыбными приборами я пользоваться умела, как, впрочем, и всеми иными столовыми приборами – профессор Стентон обожал новшества и считал необходимым приучить меня к тому же. И вот теперь у меня напряженно пытались учиться.

– Мисс Ваерти, – кромсая ножом для паштета несчастную тушку очень костистой рыбы, начала леди Гордан, – мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, чтобы определить степень вашей… воспитанности и знания манер.

– Это нож для намазывания паштета, – мстительно сообщила ей миссис Макстон, стоящая на шаг позади.

Леди слегка покраснела и начала срочно искать нужный нож, сравнивая тот, что был у меня в руке, с имеющимися перед ней.

– Итак, – так и не найдя нужного ножа, а потому принявшись за спаржу, произнесла леди Гордан, – начнем с домоправления. Опишите мне круг занятий дворецкого.

– Для спаржи используются специальные щипчики, – вновь с нескрываемым злорадством подсказала леди миссис Макстон.

Леди Гордан покраснела сильнее, попыталась исправиться и грозно вопросила у меня:

– Итак?

– Обязанность дворецкого – поддерживать порядок в доме, контролировать работу слуг. Так же он отвечает за получение корреспонденции. – Да, матушкины наставления пришлись как никогда кстати.

И тут леди Давернетти произнесла:

– Мисс Ваерти, стряпня мистера Оннера выше всех похвал, давно я не пробовала столь восхитительной рыбы.

– Да, дивный вкус, – согласился уделяющий все свое внимание данному блюду лорд Гордан.

Я так же отрезала кусочек и была вынуждена признать – приготовлено неимоверно вкусно, так что длительное молчание леди Давернетти и лорда Гордана вполне можно было понять, и я с удовольствием присоединилась к отдающим предпочтение ужину, а не беседе. Леди Гордан с ненавистью оглядела всех нас и предприняла повторную попытку приступить к трапезе, но первый же кусочек, что ей удалось отделить от тушки, оказался столь костистым, что леди не решилась отправить его в рот, а разделывать речную рыбу изящно и элегантно, не замарав руки, могли немногие. К примеру, я бы не смогла. Таким образом, леди Гордан пришлось удовольствоваться спаржей, от чего у миссис Макстон на лице просияла поистине торжествующая улыбка, а мистер Оннер дважды прошелся мимо дверей в гостиную, наслаждаясь произведенным эффектом.

Подали второе блюдо – грибной суп. Для него также имелась отдельная ложечка, и ее следовало достать из нагревателя для ложек, что я и сделала, все остальные последовали моему примеру. И приободрившаяся леди Гордан надменно продолжила экзамен.

– Экономка, – произнесла она.

– Домоправительница, – поправила я. – Контроль за уборкой, чистка столового серебра, наблюдение за поведением горничных, счета. В ее ведении также все кладовые запасы.

Леди Гордан хотела было придраться, но придираться было не к чему – я все выучила.

– Камердинер? – был ее следующий вопрос.

Затем последовали «горничная, личная горничная, лакей, конюх» и все прочие должности домашней прислуги. Я отвечала, как прилежная ученица на экзамене у строгой классной дамы, а моя «экзаменаторша» все больше нервничала и ошибалась. И немудрено – миссис Макстон не упускала случая подметить каждую допущенную ею ошибку, и ко всему прочему добавление дополнительных столовых приборов стало поистине форменным издевательством над леди.

К моменту, когда подали десерт, леди Давернетти сияла от гордости за меня, миссис Макстон просто торжествующе сияла, лорд Гордан взирал на меня с явным интересом, у леди Гордан закончились и вопросы, и саркастичные замечания. В совершенной растерянности драконица проследила за тем, как Бетси подает чай мне и леди Давернетти, а Лиззи обслуживает лорда Гордана и ее. Судя по тому взгляду, что леди Гордан кинула на мою чашку, не приходилось сомневаться в ее планах столкнуть меня с реалиями высшего общества Вестернадана как минимум посредством слабого яда, а как максимум применив яд смертельный. Но присутствие Лиззи заставило леди отказаться от этой идеи, а меня задуматься о том, кто такая Лиззи… И сколько ей лет, раз свекр леди Давернетти приставил к ней эту горничную перед самой свадьбой, и получается, до рождения старшего следователя, а он не был молод.

Увы, в текущих условиях, когда я не могла задать интересующие меня вопросы, а леди Гордан – отравить меня до того, как в обществе станет известно о моей помолвке с лордом Горданом, нам оставалось лишь вкусить десерт за чашечкой чая и мирно разойтись, но именно в этот момент грянул гром. И гром был таков, что сотряслись стены дома.

Все мои домочадцы отреагировали совершенно спокойно – сказывалась привычка, леди Давернетти от испуга вскрикнула, и спокойная, как скала, Лиззи поспешила к ней, лорд Гордан поднялся, леди Гордан обронила собственное пирожное, есть которое новомодной плоской ложечкой, коварно поданной к десерту, оказалось не слишком удобно.

Я же невольно глянула на часы – до одиннадцати было еще более двух часов, а потому, когда сначала завыл ветер, определенно от порыва могучих крыльев, распахнулась входная дверь, а после я услышала в холле вопрос лорда Арнела: «Где мисс Ваерти?», подскочила мгновенно. С момента нашего последнего разговора градоправитель Вестернадана ни разу не прибывал в человеческом обличье, предпочитая драконью форму, а значит, произошло что-то плохое. Что-то очень и очень плохое.

И тут леди Гордан позволила себе менторское:

– Приличные леди не вскакивают по первому зову мужчин! Особенно если этим мужчиной не является отец, брат или опекун!

– Это по работе, – ответила, торопливо покидая столовую.

– Приличные девушки не работают! – торжественно заключила леди Гордан, пытаясь взять реванш за определенно неудавшийся для нее вечер.

– А приличные дамы не роняют еду на свои наряды, – едко вставила миссис Макстон.

Вот с точки зрения миссис Макстон вечер более чем удался, и сбавлять обороты моя домоправительница, похоже, не собиралась вовсе. Более того, судя по ее торжествующему взгляду, отважная уроженка севера уже планировала планомерный разгром всего высшего общества Вестернадана, и, зная моих домочадцев, я вполне могла рассчитывать на победу.

– Вы должны сесть и дождаться доклада дворецкого! – стараясь не обращать внимания на слова миссис Макстон, авторитетно высказалась леди Гордан.

Однако я не стала этого терпеть.

– Прошу меня извинить, – произнесла максимально вежливо и быстро вышла из-за стола.

– Недопустимое поведение! – воскликнула леди Гордан.

Я оглянулась у двери, выразив все свое негодование лишь одним взглядом, но никак не комментируя ее высказывание, вышла в прихожую.

Лорд Арнел ожидал у входа, так и не зайдя в дом.

Он стоял в легкой шелковой рубашке, не менее легких брюках и высоких охотничьих сапогах, а значит, дракон сюда несся на крыльях во всех смыслах этого слова.

– Мисс Ваерти, – произнес крайне напряженно лорд Арнел, еще даже до того, как я подошла, – где лорд Гордан?

И меня пошатнуло.

– Обойдемся без обмороков. – Градоправитель Вестернадана говорил быстро и жестко. – Мне известно, что он был у вас, прибыв несколько ранее своих родителей, но покинул ваш дом сразу после лорда Давернетти. Вам известно, куда он направился?

Я кивнула.

Арнел вопросительно изогнул бровь.

В столовой что-то разбилось, и я, даже не заглянув туда, догадалась о том, кто и что разбил.

– Вероятно, он последовал к северным воротам, – сообщила я.

Пристальный взгляд лорда Арнела и холодное:

– Зачем?

О, я смутилась, не зная, как объяснить все произошедшее, и задала наводящий вопрос:

– Вам довелось прочесть сегодняшнюю статью на первой полосе субботней газеты?

Отрицательное движение головой. Порой лорд Арнел пугал, даже оставаясь молчаливым.

Судорожно вздохнув, я постаралась быть максимально краткой:

– Прибыв ранее родителей, лорд Гордан предложил мне ознакомиться со статьей, дабы подготовиться к вопросам, которые, вероятно, последовали бы от леди Гордан.

И тут я поняла, что вопросов не последовало. Ни единого вопроса, что крайне странно. Несколько недоуменно оглянувшись на дверной проем гостиной, я подумала, что, даже не сообщи мне Себастиан о вопросе своей матушки, я бы сочла ее поведение подозрительным уже на основании одного этого факта. Но об этом я могла поразмышлять и позже.

– В конце статьи обнаружились некоторые странности и указывалось, что корреспондент газеты выехал в столицу для того, чтобы узнать истину о моем разрыве с нареченным. Это показалось мне странным, так как я знаю, что территории Железной Горы ныне закрыты для выезда, о чем я и сообщила лорду Давернетти. Когда старший следователь покинул нас, лорд Гордан вспомнил, что леди Гордан сегодня осведомлялась у него о том, кто стоит на страже у северных ворот. Таким образом, боюсь, что содействие корреспонденту, покинувшему Вестернадан, оказала, вероятно, леди Гордан.

Лорд Арнел быстро вошел в дом и, стремительно проходя мимо меня, легким движением руки прикоснулся к моей щеке, так быстро и невесомо, что ласка осталась почти не замеченной. Но только почти – дракон тут же извлек перчатку из кармана брюк и, натягивая ее на длинные пальцы, вошел в столовую.

– Это все ложь! – визгливо воскликнула леди Гордан.

Никого не заинтересовали ее слова, дракон лишь холодно спросил:

– Лорд Гордан, вы позволите?

И получил ответ:

– Учитывая, что речь идет о жизни моего сына – более чем.

– Нет! – снова леди Гордан. – Вы нарушаете закон! Вы не имеете права! Вы…

– По закону вы – собственность своего супруга, – отрезал, прерывая ее истерику, лорд Арнел. – Не сопротивляйтесь, иначе вам будет хуже.

В столовой разбилось что-то еще, и я поспешила туда, чтобы, войдя, узреть дивную картину – одной рукой, затянутой в перчатку, лорд Арнел удерживал леди Гордан за предплечье, второй, также облаченной в перчатку, прикасался к ее виску. Лицо лорда Арнела мне было видно лишь в профиль, но судя по тому, как дергались желваки на скулах дракона, можно было прийти к выводу, что дела вконец плохи.

– Мисс Ваерти, – не отрывая взгляда от чудовищно и жестоко допрашиваемой леди, произнес лорд Арнел, – насколько мне известно, у вас великолепная память.

– Не слишком, – была вынуждена признать я.

– В любом случае постарайтесь запомнить: «Pallentes nubilus conscientia», «Oblito dimisit», «Distorting sensus», «Dormite nomen, adfuerit». Переведете для доктора Эньо? Лорду Гордану-старшему потребуется врачебная помощь.

И не слишком бережно швырнув леди Гордан на стул, где та осела сломанной тряпичной куклой, ринулся к выходу.

Я бросилась следом с единственным вопросом:

– Лорд Арнел, вы…

Он остановился, сдергивая перчатки и вопросительно-сдержанно глядя на меня. А сдерживал он, я боюсь, ярость.

– Вы, – нервно сглотнула, – вы успеете?

Хотелось спросить: «Вы успеете спасти лорда Гордана?», однако подобный вопрос я задать не решилась. Но мне показалось, лорд Арнел понял, что именно я желала узнать. Один взгляд в мои глаза, и безоговорочное:

– Да.

За этим «да» скрывалось многое, но я была уверена, этот дракон превзойдет себя в очередной раз, чтобы сохранить того, о жизни которого я практически умоляла.

– Я буду ожидать новостей, – прошептала, тяжело дыша.

Горькая усмешка на красивых губах, разворот, шаг прямо с роскошного черно-серебристого ковра, который в честь гостей был вновь постелен на порог, и огромный черный дракон взмывает ввысь, затмевая свет звезд.

* * *

С тяжелым чувством я вернулась в столовую. Здесь миссис Эньо хлопотала у пытающейся изображать обморок леди Гордан, но она была единственной, кто преисполнился желанием позаботиться об этой весьма недостойной женщине.

– Мисс Ваерти, – доктор Эньо поднялся при моем появлении, – позвольте уточнить: безумие, нарушение зрительных функций, сонливость?

Я отрицательно покачала головой и, глядя на лорда Гордана-старшего, перечислила перевод тех заклинаний, что сообщил лорд Арнел:

– Затуманенное сознание, Ослепление, Искажение восприятия, Сон, Забвение.

Доктор Эньо тяжело опустился на стул.

– Простите?! – нервно вопросил лорд Гордан.

– Да как он узнал?! – в ярости воскликнула леди Гордан.

Ни я, ни доктор Эньо не обратили и малейшего внимания на ее негодование, мы оба напряженно думали.

– Вы уверены, что лорд Арнел определил все правильно? – задал лишь один вопрос доктор.

Мне пришлось кивнуть и пояснить:

– Лорд Арнел превосходно разбирается в заклинаниях человеческой магической школы, так что, боюсь, никакой ошибки быть не может.

И мы разом посмотрели на лорда Гордана-старшего. Что ж, я старалась, я искренне старалась, чтобы данный ужин прошел безупречно, я повторила все то, что вбивалось в мою тогда еще вовсе не склонную к науке голову с одиннадцати лет, я идеально ответила на все вопросы придирчивой леди Гордан, я не провалилась и могла бы с легкостью прямо сейчас сдать экзамен по домоведению, но… видимо, судьба у меня такая, крайне особенная.

– Я не справлюсь сам, – признался доктор Эньо, – слишком много всего наложено на лорда Гордана и, вероятнее всего, накладывалось достаточно длительное время, постепенно и незаметно. Это невозможно ликвидировать.

Удивительно, но леди Гордан даже кивнула, невольно подтвердив, что снять действительно невозможно. И это был крайне неосмотрительный жест с ее стороны – миссис Эньо соображала весьма быстро, а еще в ее ридикюле имелась сковорода, и миссис Эньо поистине обладала уникальным навыком мгновенного ее извлечения.

– Дорогая, не… – начал было доктор Эньо.

Но было поздно.

Звонкий удар, как обо что-то пустое, и леди Гордан сползла со стула на пол. Доктор Эньо закатил глаза, но все же удержался от упрека, видимо, догадываясь, что в этом случае отважная и суровая северянка опустит сковороду уже на его слегка плешивую голову, а потому лишь страдальчески посмотрел на меня.

– Somnum! – заклинание сна окутало леди Гордан в тот же миг, погрузив в глубокий и вовсе не оздоровительный сон.

А нас с доктором Эньо – в глубокое уныние.

Наше уныние было весьма оправданно – лорд Гордан-старший, судя по словам лорда Арнела, пребывал более чем в плачевном состоянии, и… он также осознал это. Дракон, приблизившись ко мне, хотел было что-то сказать, но взгляд его скользнул по моей праздничной прическе, по васильковому платью, и стереотипы победили.

– Доктор Эньо, возможно, вы знаете кого-либо, к кому я мог бы обратиться с данной проблемой? – сдержанно спросил лорд Гордан.

Достойная сдержанность и достойное поведение для того, кто только что узнал, что фактически обречен. И осознание им полной обреченности лишь усилилось, когда вместо ответа на его вопрос доктор Эньо выразительно посмотрел на меня. Лорд Гордан-старший, следуя за его взглядом, тоже посмотрел на меня.

Удивительно, но, несмотря на наложенное заклятие, леди Гордан завозилась было под столом, и совершенно напрасно – миссис Эньо была начеку. Северянки всегда начеку, жизнь на севере трудна и полна опасностей, а потому учит быстро реагировать на любую угрозу.

Глухое «Бам», воцарившаяся после всего этого тишина, и мой вопрос к доктору Эньо:

– Вы сталкивались с чем-то подобным ранее?

– Да, – сухо ответил врач. – Сталкивался. При констатации смерти.

– Какой ужас… – проговорила потрясенная всем случившимся леди Давернетти.

Ее верная горничная стояла, закрывая свою госпожу от любой опасности, и, судя по положению, таковой опасностью Лиззи уверенно считала исключительно леди Гордан, и только ее.

– Да что же в этом проклятом городе происходит?! – не сдержавшись, воскликнула миссис Макстон.

Я понимала, что, кроме меня, ей никто не ответит, и поэтому тихо сообщила:

– То, о чем предупреждал лорд Гордан.

Посмотрела на отца Себастиана и нервно уточнила:

– Лорд Гордан-младший.

– Похоже, мой сын делился с вами многим, – заметил лорд Гордан-старший, но за надменностью и сдержанностью он не сумел скрыть существенную бледность.

Я же стояла, нервно теребя кольцо лорда Арнела, сокрытое под кружевом перчатки, и с содроганием думала о безумном и, на мой взгляд, абсолютно нездоровом желании дам Вестернадана женить всех драконов. Именно женить. Это могло бы показаться забавным, ведь в человеческом обществе обыкновенно стараются сбыть с рук девиц путем выдачи их замуж, здесь же упорное желание женить. И не просто так, а лишь на той, что сумеет контролировать своего супруга. Мне не хотелось верить, что все слова Себастиана о драконицах оказались правдой, но и игнорировать данную информацию и данную особенность Города Драконов становилось невозможно.

– Что ж, – произнес после нескольких минут молчания лорд Гордан-старший, – я полагаю, нам пора.

В этот момент миссис Эньо вновь взяла сковороду на изготовку, и я просто не могла не отметить очевидного факта:

– На леди Гордан заклинание сна. «Somnum» не мешает абсолютно никаким функциям организма, оно не препятствует кровотоку, не нарушает эмоционального фона, не блокирует течение флегмы, а следовательно, организму леди нет смысла с ним бороться как минимум около получаса. Но вот мы наблюдаем уже третье пробуждение… И мне крайне любопытно, по какой причине происходит подобное.

Лорд Гордан пошатнулся.

Это заставило нас с доктором Эньо обратить внимание на дракона, и мы отметили несколько странных и даже пугающих деталей – лорд Гордан не просто стал бледен, его бледность приобретала какой-то нездоровый желтоватый оттенок, лицо и шея же заметно ссыхались так, словно джентльмен потерял несколько фунтов веса прямо на наших глазах и за какие-нибудь считаные минуты. Более того – ситуация определенно продолжала усугубляться.

– Tempus! – мой крик прозвучал почти оглушительно, а действие заклинания было направлено вовсе не на лорда Гордана, а на его все еще лежащую под столом супругу.

Доктор Эньо, приготовивший то же заклинание, но собирающийся использовать его на самом лорде Гордане, чтобы стабилизировать тяжелое состояние больного, приспустил очки, потрясенно глядя то на меня, то на дракона, стремительно теряющего бледность.

– Как вы догадались? – изумленно вопросил доктор.

– Просто логика. – От ужаса я еле могла говорить, это был какой-то ставший явью кошмарный сон, и я даже дышала с трудом.

И я не просто дышала с трудом, я задыхалась. Я не хотела верить! Я только что видела это собственными глазами, но я не хотела верить! Я не хотела даже думать об этом. Я не хотела понимать и принимать такую действительность. Я чувствовала, что падаю… куда-то в пропасть или на самое дно черной топи… Что это за город? Что за правила? Что за бесчеловечность? Что за… Что все это значит, черт возьми?!

– Чаю, мисс Ваерти? – осторожно спросила миссис Макстон.

И я осознала, что сижу на полу, держась за сиденье стула в попытке не упасть окончательно, и каждый вдох дается мне с огромным трудом.

– Да, благодарю вас, – прошептала, приходя в себя, – мятный, с вербеной, если вас не затруднит.

Не извинившись, не прощаясь, забыв обо всех правилах приличия, я рывком поднялась и, стремительно выбежав из столовой, все так же задыхаясь, взбежала по лестнице наверх.

В висках стучала в такт биению сердца одна фраза лорда Арнела: «Не моя бабушка, не моя, мисс Ваерти. И вы почти докопались до сути, взяв в библиотеке «Список известнейших семейств Вестернадана» и «Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней». Докопалась ли я до сути? Нет! Но, кажется, тогда я вступила на верный путь. Чудовищный, страшный, потрясающий своей жестокостью, но абсолютно верный путь!

Поспешившая вслед за мной миссис Макстон застала меня с чернильной ручкой, которую я, шипя от боли, вгоняла в свою ладонь.

– Мисс Ваерти! – испуганно воскликнула экономка.

– Заприте дверь, – попросила я и рухнула на колени.

«Curiositas est nefas» – на сей раз над тайником профессора Стентона я вывела эту фразу идеально с первого раза, опыт – хорошая штука. Щелчок замка, медленно сдвигающаяся пластина тайника, и у меня в руках четыре книги, что я спрятала здесь еще после разговора с лордами Арнелом и Давернетти в склепе отцов-основателей Города Драконов: «Рецепты яблочного пирога», «Вышивание мелким бисером», «Список известнейших семейств Вестернадана», «Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней». Я прижала к груди их все, закрыла тайник и, подскочив, сообщила миссис Макстон:

– Встречаемся в подвале. Поручите наших гостей заботам четы Эньо.

И, срывая с волос шпильки, поспешила на кухню, где под изумленным взглядом мистера Оннера аккуратно сняла со стены гобелен с картой убийств, начертанной мистером Илнером, и, сообщив: «Жду вас внизу», покинула повара.

* * *

Меня била нервная дрожь, руки тряслись, но разум… разум был кристально чист и готов ко всему.

Для начала я закрепила гобелен, затем призвала не просто заклинание света, а несколько заклинаний «Lucerna», и под потолком подвала засияло двенадцать ярких магических светильников. Так что, когда появились миссис Макстон и Бетси с зажженными канделябрами, необходимости в них уже не было. Домоправительница и горничная быстро погасили свечи и поспешили вниз. Следом за ними появились мистер Оннер с едой – о, он же не мог оставить нас голодными, – и мистер Илнер с тростью – несмотря на своевременное лечение, инфаркт не прошел бесследно и конюху требовалось время для восстановления. Мистер Уоллан появился с оружием и, едва мистер Оннер разместил поднос с едой на камне-основании, бросил ему его излюбленный браунинг.

Все устроились рядом с едой, Бетси быстро собрала бутерброд для себя, все остальные воззрились на меня в ожидании моих слов.

Что ж, с растрепанными волосами, которые, избавив от шпилек, я кое-как собрала в небрежную косу, сдув со лба несколько особенно назойливых прядей, я мрачно сообщила:

– Все было на поверхности. Все это время все ответы были на поверхности. Мы их попросту не увидели!

Мои домочадцы переглянулись, но никто не произнес ни слова.

– С самого начала, – мой голос дрогнул, – с самого трижды проклятого начала мы с вами пришли к непостижимому, но единственно верному. Вспомните, открыв тайник профессора Стентона и обсудив те скудные находки, что нас ожидали в месте, которое, казалось, даст все ответы, мы пришли к общему выводу: «Подытоживая ваши заявления, можно выдвинуть смелое предположение – что все в Городе Драконов против этих самых драконов, причем даже драконы».

Все молча и согласно кивнули, Бетси даже перестала жевать.

– Но это показалось сущим абсурдом, – тихо сказала миссис Макстон.

Остальные кивнули, соглашаясь с ее словами.

А я, в полном смятении, была вынуждена открыть им глаза на случившееся только что:

– Леди Гордан, – я вскинула руку, указав наверх, в направлении столовой, – леди Гордан в прямом смысле этого слова питается силой и жизнью лорда Гордана!

Миссис Макстон начала нервно теребить передник. Бетси охнула и продолжила есть. Мистер Уоллан мрачно посмотрел наверх, словно видел леди Гордан через перекрытия и пол, а мистер Оннер невозмутимо проверил спусковой механизм своего браунинга, видимо, здраво рассудив, что от пули еще никто не уходил живым.

– Я бы никогда не поверила, если бы это не произошло буквально на моих глазах! – Мой голос срывался, я начала в панике ходить по подвалу, пытаясь успокоиться. – А ведь все, абсолютно все лежало на поверхности! Все доказательства, все признаки, все объективные данные, абсолютно все!

Пройдя еще несколько шагов, я, пошатнувшись, обессиленно опустилась на пол.

– Мисс Ваерти, покрывало? – учтиво осведомился мистер Уоллан.

– Нет, благодарю вас. – Манеры превыше всего.

Судорожный вдох и выдох, судорожная же попытка систематизировать имеющиеся данные, и малодушное желание не знать, не разбираться в этом, не принимать и не понимать то, что казалось безумием, но, к моему безумному же сожалению, вполне себе существовало.

– Никак не могу выразить словами, – призналась своим самым близким. – В мыслях обрывки фраз, догадки, слова профессора Стентона и даже практически сложившаяся картина происходящего, но я поистине не в состоянии найти подходящие слова, чтобы выразить все это!

И я не стала добавлять, что просто задыхаюсь от ужаса.

– Давайте любыми, – сказал мистер Оннер, извлекая из фартука блокнот и карандаш, с помощью которых он обычно составлял меню. – Можно начать со вполне справедливых слов, навроде «и пусть все драконы подохнут».

– Попробуем все вместе, получалось же раньше, – сказал мистер Илнер.

– Говорите, что сможете, а там разберемся, – добавил мистер Уоллан.

Бетси кивнула.

Миссис Макстон тихо сказала:

– Что-то подсказывает мне, что ничего хорошего мы не услышим.

И она была абсолютно права.

Я же, поднявшись, последовала советам своих домочадцев и начала озвучивать мысли, которым ранее не придала необходимого значения:

– Послание из тайника профессора Стентона гласило: «У драконов первой крови ходит совершенно идиотская легенда о том, что, если провести ночь с девственницей, в которую дракон влюблен, у него проснется память крови. Мы с тобой совместными усилиями доказали абсолютную антинаучность данной теории, но будь готова к тому, что драконы верят в это примерно так же, как в то, что у женщин с образованием – бесплодие».

– Это бред, – высказался мистер Оннер. – Я про бесплодие.

– Как сказать, – задумчиво проговорил мистер Уоллан. – Далеко не каждая семья может позволить себе дать приличное образование дочери, соответственно, деве без образования сложнее составить хорошую партию. Но вовремя пущенный слух, и ситуация на брачном рынке мгновенно изменилась, причем в сторону тех, кому это было выгодно.

– Полностью согласна с вами, – подтвердила миссис Макстон. – Однако какая выгода у тех, кто распространяет легенду о пробуждении крови?

– Никакой, – произнесла я, – поэтому существуют те, кто не желает никакого пробуждения крови.

– И это не мужчины, – мрачно подытожил мистер Уоллан.

Кивнув, процитировала слова профессора Стентона:

– «Существует целая сеть тех, кто противостоит пробуждению памяти крови, поэтому, попав в город, ты столкнешься с тем, что девы драконов нередко рожают задолго до вступления в брак».

Бетси, дожевав откушенное от сэндвича, тихо попросила:

– Дальше.

Все глянули на нее так, что горничная смущенно опустила взгляд, но она была полностью права – следовало продолжать.

– Очень многое сообщил лорд Гордан, – сказала, вновь откидывая непослушные волосы назад. – Именно он рассказал, что в Городе Драконов правят женщины.

И на меня с полным недоумением воззрились все мои домочадцы.

Что ж, я пересказала им поведанное мне лордом Горданом:

– Три неоспоримых факта. Первый – отцы-основатели Вестернадана покончили с собой, чтобы унести страшную тайну в могилу, но их жены – остались.

Бетси невольно поежилась, но остальные взирали на меня со всем вниманием, на которое были способны.

– Второй, – продолжила я, – в Вестернадане существует целое тайное общество, созданное с единственной целью – женить каждого половозрелого дракона.

Миссис Макстон невольно кивнула, мужчины нахмурились, но факт оставался фактом – существует, и мы столкнулись с этим.

– Третье, – мне не хотелось говорить об этом, но выхода особо не было, – пистолет, которым угрожал мне мистер Тоуа, принадлежит Трейен Арнел, младшей дочери Беллатрикс Стентон-Арнел.

– Тысяча дохлых чертей! – выругался мистер Оннер.

И даже миссис Макстон не одернула его, никто вообще ничего более не сказал.

– И это не все, – я вновь приложила ледяные пальцы к вискам, – есть еще то, что я упорно игнорировала, а игнорировать не следовало бы. Вы все видели сине-голубое свечение, исходящее от меня, не так ли?

И я опустила руки.

А Бетси выронила недоеденный сэндвич.

– И что все это значит? – хрипло спросил мистер Илнер.

– Это была не моя сила, это была магия лорда Арнела, – выговорила я, выдержав всеобщие не самые одобрительные взгляды.

Некоторое время все молчали, затем мистер Уоллан вопросил:

– Вы пользовались ею неосознанно?

– Я ею не пользовалась! – ответила возмущенно.

Но суть была даже не в этом.

– Но огромная проблема в том, что я могла бы воспользоваться! – Вот что мне пришлось сказать своим домочадцам. – При желании, да и даже без него, я могла бы ее использовать, но у меня есть принципы.

– А у дракониц – нет, – тихо сказала миссис Макстон.

И обратилась к мистеру Уоллану:

– Напомните мне, сколько раз профессор Стентон оказывался в постели после того, как его навещала леди Алисент Арнел?

Тихое ругательство и хриплый ответ:

– Каждый раз. Мы списывали это на темперамент и ненасытность дракониц в деле любовных утех.

– Я помню, – холодно отозвалась миссис Макстон, одним тоном обозначив, что подобные детали в моем присутствии недопустимы для обсуждения.

И я, боюсь, была полностью с ней согласна, потому что я попросту не желала всего этого знать. Я была зла на профессора Стентона, игнорируя такой постулат, как «о мертвых или хорошо, или ничего». До сих пор, несмотря на то что давно смирилась с собственной участью, я чувствовала себя жестоко обманутой и не менее жестоко преданной. Особенно после того, как мне стало известно об участи, постигавшей письма моих родителей… А еще я чувствовала себя виноватой. И вина моя была для меня очевидна – мне следовало верить, что родители никогда не отвернутся от меня. Мне следовало верить в них, несмотря ни на что. И, будь у меня подобная вера, я сумела бы найти решение. Они шесть лет мне писали каждый день, а я… я даже не догадывалась об этом.

– Лорд Гордан сообщил и еще кое-что, – с трудом удержав слезы, я перешла от темы обсуждения прошлого к обсуждению насущного. – Он сказал, что с приходом к власти лорда Арнела и полной поддержке его со стороны лорда Давернетти драконицы несколько утратили свои позиции. Утратили, но не смирились с утратой.

Я указала на книги, разложенные у камня-основания:

– Продажа детей – это заработок. Кто платил, догадаться уже не сложно. – Меня коробило от осознания, что работорговля, причем торговля детьми, происходит в наше, современное время, когда казалось, что цивилизация давно победила. – Также дамы полностью контролируют браки, к примеру, лорд Гордан до сих пор не был женат лишь по одной причине – его мать была против, а в сплоченном женском обществе дракониц Вестернадана ни одна девушка не примет предложение того джентльмена, чья мать не дала согласие на брак.

– А как же любовь? – растерянно спросила Бетси.

Мне бы ее наивность, и жилось бы тогда намного легче.

Но, как оказалось, меньше всего наивности имелось у миссис Макстон.

– Любовь и дает силу, – уверенно сказала домоправительница. – Мисс Ваерти засияла с того момента, как у лорда Арнела появились к ней определенные чувства. Но нам было совершенно неизвестно, что это значит, а вот драконицы определенно в курсе подобных особенностей.

О, как же сильно я не желала, чтобы данный разговор сводился к обсуждению меня и моих отношений с лордом Арнелом.

– Подведем итоги, – решил мистер Уоллан, заметив мою нервозность и нежелание касаться темы лорда Арнела. – Итак, Арнел и Давернетти, оба потерявшие родителей, часть жизни проводят вне территорий Железной Горы.

– Согласен, – поддержал мистер Оннер. – Давернетти, как мы помним, отметился в деле поиска и расследования преступлений магов старой школы. Арнел, вероятно, также в стороне не остался.

Мистер Уоллан кивнул.

– Можно предположить, – вступил в беседу мистер Илнер, – что часть молодости Арнел провел в столице, по крайней мере, устройство услуг перевозки и правила работы наемных кэбов один в один как в столице.

– Вполне возможно, – согласилась миссис Макстон. – Ко всему прочему, в отличие от того же лорда Гордана, лорд Арнел, насколько мне удалось заметить, более склонен к патриархальной системе устройства общества и привык принимать решения, вовсе не советуясь с женской половиной.

– Даже не беря в расчет их мнения или желания, – добавил мистер Уоллан.

– И тогда леди согласились сотрудничать с герцогом Карио! – воскликнула Бетси.

И мы все невольно кивнули – Бетси была права.

– Я полагаю, они некоторое время пытались решить проблему своими силами, – сказала миссис Макстон. – Продажа детей и сотрудничество с императорской властью тоже в своем роде сговор.

– Но время шло, а с Арнела и Давернетти как с гуся вода, – усмехнулся мистер Илнер. – Слышал, они даже приемы и балы игнорировали без зазрения совести.

– И где-то в этот момент появился Карио, – задумчиво предположил мистер Уоллан.

Мы все столь же задумчиво кивнули – все это звучало логично.

– Четыреста жизней, – миссис Макстон взяла чашечку с чаем с подноса, – вот чего я не могу понять, так это того, как они согласились заплатить подобную чудовищную цену.

Это было тем, чего не могла понять и я, но:

– Лорд Гордан сказал, что у леди Беллатрикс много дочерей, а у старой леди Арнел весьма существенное количество внучек и правнучек. И все это крайне сплоченная семья, жаждущая исключительно одного – свободы от лорда Арнела. Однако так же в Городе Драконов полно и незаконнорожденных детей.

– Тогда ясно, – миссис Макстон тяжело вздохнула, – учитывая количество незаконнорожденных девочек, драконицы планировали отделаться малой кровью. Но не вышло.

– Да, – кивнула я, – не вышло. Для неосознанной трансформации дракона требовалось изрядное эмоциональное потрясение, а потому Лаура Энсан определенно изначально планировала убийства девушек из рода Арнел. И все же, даже поняв, что ситуация выходит из-под контроля, никто из заговорщиц не предпринял ничего по-настоящему действенного.

И тут Бетси сказала:

– А я вот чего понять-то не могу никак – лорд Арнел о заговорах леди знал или как?

Что ж, я не ведала ответа. Миссис Макстон тоже. Мистер Илнер пожал плечами. Мистер Оннер промолчал.

Зато мистер Уоллан задумчиво сказал:

– Скорее всего, знал, но относился к этому как к женским причудам, вроде сплетен и слухов. Воспитанные джентльмены снисходительно относятся к слабостям дам, воспринимая их примерно так же, как матери воспринимают детские шалости – не больше.

И, увы, поразмыслив, я пришла к тому же мнению.

«Возникла огромная проблема, Анабель, мы дети нового поколения. Нам известно, что, по сути, мы звери, но… даже частичная ассимиляция с человеческим обществом, которой, кстати, также пытались воспрепятствовать всеми силами наши предки, привела к не самым лучшим последствиям – мы оказались не способны убивать женщин, стариков и детей», – неимоверный смысл этих слов дошел до меня только сейчас.

– Они недооценивают своих леди, – с некоторым трудом произнесла я, – и совершенно напрасно. Драконьи женщины способны на многое и не просто знают об этом, они умеют виртуозно пользоваться своими возможностями, даже находясь под заклинанием глубокого сна.

Добросердечная Бетси тихо спросила:

– А вы сможете спасти лорда Гордана?

«Какого из?» – пронеслось в моей голове.

– Мисс Ваерти, лорд Гордан-младший тоже находится в опасности? – догадалась миссис Макстон.

О, если бы я знала, что ответить на это.

– Мне неизвестно, что с ним… Судя по поведению лорда Арнела, рассчитывать на лучшее сложно, – каждый звук давался мне с трудом. – Уходя, Себастиан сообщил мне, что его матушка в полдень справлялась о том, кто сегодня дежурит на северных воротах. И он ей ответил. Правду.

И в этот миг я услышала голос, который желала сейчас услышать больше всего на свете:

– Анабель!

Подхватив юбки, я взлетела по лестнице вверх, с трудом оттолкнула тяжелую, ведущую в подвал дверь и заключила в объятия бледного и заметно пошатывающегося лорда Гордана-младшего. Он был жив! Окровавлен, рубашка на его груди была изорвана, но жив.

– Анабель, я напугал вас? Напрасно, это лишь царапина, я…

– Sanitatem! – прошептала я заклинание исцеления, ни на миг не прерывая объятий.

– Бель, – дракон подчеркнуто вежливо и максимально пристойно обнял меня за плечи, – это действительно всего лишь царапина.

– О да, лорд Гордан, а я вам всего лишь верю! – воскликнула язвительно. И, запрокинув голову, взглянула в затуманенные болью глаза дракона. – У вас отсроченная реакция на любые повреждения, – раздраженно напомнила ему.

Мягкая улыбка тронула бледные губы, и Гордан достаточно прямолинейно и даже грубо сообщил:

– Я настоял на визите к вам, чтобы успокоить вас и не ожидать, что вы можете явиться ко мне в любой миг, потому как достаточно хорошо знаю вас и ваше умение сходить с ума от тревоги по любому поводу.

Себастиан и грубость? Это были крайне несовместимые вещи. Слишком несовместимые, чтобы я поверила в искренность его поведения. Здесь определенно было что-то не так.

Немного отстранившись от него, я взглянула в сторону входной двери и поняла причину грубых слов – в дверях стоял лорд Арнел. И я мгновенно отвела взгляд. Невыносимо смотреть на того, кто возвышается, нагло привалившись плечом к стене, сунув руки в карманы и взирая на тебя так, словно хищный зверь стережет свою добычу. Исключительно свою. И его бесстрастность во взгляде не обманула никого из присутствующих – ни меня, ни лорда Гордана, ни даже горничную Лиззи, которая появилась из столовой.

– Чай или, быть может, скотч? – произнесла отважная горничная.

– Виски для меня, – насмешливо произнес лорд Арнел, – а лорд Гордан сейчас нас покинет. Если, конечно, мисс Ваерти вспомнит о приличиях и прекратит цепляться за единственного кажущегося ей подходящей партией дракона.

«Мисс Ваерти» ответила на выпад милой улыбкой. После чего, ни на пядь не сдвинувшись и все так же продолжая обнимать лорда Гордана, с тревогой спросила:

– А тот, кто служил сегодня на северных воротах?

И Себастиан опустил взгляд.

– Не знаю, что произошло, – тихо признался он мне. – Но в момент, когда я прибыл, Даргас уже был практически мертв.

Я не сумела подавить глухой, полный отчаяния стон. И только сейчас заметила – на Себастиане не было мундира, только рубашка. Снял верхнюю одежду, чтобы не пугать меня? Мои ладони сместились с его плеч на грудь, пальцы прикоснулись к стремительно заживающим после моего заклинания царапинам, и я поняла, что большая часть крови на рубашке принадлежала не Гордану.

Какой ужас…

– Ты знал его? – тихо спросила, забыв обо всех требованиях этикета.

– Я знал обоих, – глядя мне в глаза, ответил Себастиан.

Пальцы коснулись царапины напротив сердца… «Знал обоих». Вероятно, именно по этой причине и подпустил так близко – судя по всему, удар был нанесен с расчетом на попадание прямо в сердце. Мои ладони обессиленно соскользнули вниз по окровавленному шелку. И все равно я осталась стоять рядом, мне не хотелось разрушать эту краткую идиллию осознания, что он жив. Что остался жив в очередной опасный раз.

– Где леди Гордан? – вопросил лорд Арнел, определенно не терпящий пренебрежения его персоной.

В столовой раздалось глухое «Бам».

– Получает очередную дозу снотворного, – мгновенно нашлась с ответом Лиззи.

– Гордан, позаботьтесь о ее транспортировке в полицейское управление!

Приказ, которому младший следователь был обязан подчиниться. Шаг назад, не отрывая взгляда от моих глаз, галантный поклон, и молодой полицейский поспешил в столовую.

Да, званый ужин сегодня определенно не удался.

– Лорду Гордану-старшему также потребуется сопровождение, – сказала я, обняв плечи руками и пребывая в очередном ужасе от нравов и порядков в Городе Драконов, – и желательно из тех, кто никогда не был ни женат, ни влюблен.

Лорд Арнел никак не прокомментировал мои слова, словно вовсе их не услышал, но с улицы в дом вошли двое полицейских. Поприветствовав меня учтивыми поклонами, они проследовали в столь старательно украшенную для знакового события столовую, и левитирующим заклинанием вынесли оттуда лорда Гордана-старшего. Гордан-младший проделал то же самое с той, что никогда не была его матерью. Следом за ними поспешил доктор Эньо, на ходу надел поданный ему мистером Уолланом плащ и торопливо попросил:

– Мисс Ваерти, не могли бы вы присмотреть за моей драгоценной миссис Эньо?

Из столовой вышла суровая уроженка севера с тяжелой сковородой в руках.

– О, не беспокойтесь, уверена, миссис Эньо тут за всеми нами присмотрит. – И я невольно улыбнулась, вспомнив крутой нрав этой чудесной женщины.

– И то верно, – согласился доктор. – Мисс Ваерти, вы применили исцеляющее заклинание к лорду Гордану?

– Да, «Sanitatem», первый уровень, – отчиталась я.

– Ага, замечательно, – похвалил мистер Эньо.

И вслед за процессией покинул мой дом.

Но, к моему искреннему сожалению, лорд Арнел остался стоять все так же у двери, не сводя с меня пристального тяжелого взгляда. Я невольно взглянула на часы – до оговоренного времени, одиннадцати ночи, оставалось немного. Но с каким удовольствием я предпочла бы сегодня остаться дома.

– Ваш чай. – Миссис Макстон подала мне чашку и блюдце. – А этого дракона травить чем-нибудь нужно или он предпочтет не испытывать нашего поистине вестернаданского гостеприимства?

– Мне пора собираться, – несколько рассеянно ответила ей. – Я быстро. – Это уже было обращено к лорду Арнелу.

Он лишь молча кивнул, все так же пристально глядя на меня.

* * *

Платье мне помогла снять Бетси, Лиззи стояла в дверях, напряженно следя за моими метаниями по комнате, в одной руке была чашка с чаем, он еще был теплым, и мне хотелось его допить до того, как полет на драконе выморозит до костей, в другой – список, который я набросала по памяти со слов попросившего все запомнить лорда Арнела. «Pallentes nubilus conscientia, Oblito dimisit, Distorting sensus, Dormite nomen, adfuerit». Причины просьбы мне были понятны – ментальное вмешательство того уровня, что провел дракон, было чрезмерно наполнено эмоциями, а потому детали могли стереться из памяти или же остаться в ней несколько искаженными.

Но, прочитывая данную запись снова и снова, я с содроганием думала о том, что на самом деле творилось в Городе Драконов испокон веков.

– Мисс Ваерти, – вдруг произнесла Лиззи, – вы не собираетесь отдыхать?

– Нет, – ответила я, внезапно подумав: «А что горничная леди Давернетти тут делает?!»

И судя по всему, Бетси подумала о том же в этот же момент. Мы обе повернулись к худощавой, немного сутулой женщине, вопросительно воззрившись на нее.

– Я буду вас сопровождать, – объявила горничная.

– Простите, но это невозможно, – очень вежливо, однако непреклонно сказала я.

Лиззи кивнула, развернулась и вышла из комнаты.

Бетси же подошла ко мне и тихо спросила:

– Мисс Ваерти, а вы… вы ее видели до того, как она заговорила?

– Конечно, – с некоторым недоумением ответила горничной. – Она стояла у дверей.

Пожав плечами, Бетси сообщила:

– А я нет. Пока не заговорила, я ее не видела.

Лиззи владеет магией?!

– Нужно будет поговорить с леди Давернетти, – решила я и, допив чай одним глотком, принялась надевать теплые шерстяные перчатки.

Бетси услужливо подавала остальные детали утепленной одежды, и когда я спустилась вниз, на мне было креповое пальто, меховая накидка, высокие теплые сапожки и шарф, трижды обернутый вокруг шеи, хотя, зная о том, что меня сейчас ждет, я с удовольствием надела бы еще один и завернулась в него вся. Однако имелась небольшая, но крайне досадная проблема – перед возвращением мне нужно было одеваться вновь, причем без Бетси. Не то чтобы лорд Давернетти не предлагал мне помощь, о, он даже настаивал, но я была категорически против. Так что приходилось обходиться минимумом необходимой одежды.

– Готовы? – скорее из вежливости, чем волнуясь обо мне, вопросил лорд Арнел.

Кивнув, я спустилась вниз по лестнице, достала из кармана лист с записанными заклинаниями и молча передала дракону.

– О, благодарю, очень любезно с вашей стороны, – скользнув взглядом по строкам и убирая лист в карман, произнес он. – Поспешим.

Мои домочадцы проводили меня встревоженными взглядами, но для меня все это уже стало рутиной. Все, кроме полета на драконе. Вот мысль о полете приводила в трепет.

Лорд Арнел подал руку, недопустимо обнаженную крепкую ладонь, я, помня о том, как уже дважды поскальзывалась на ступеньках, вложила в нее пальцы, затянутые в две пары перчаток, причем верхние связала миссис Эньо, и с содроганием вышла из особняка профессора Стентона.

Лорд Арнел, проигнорировав мистера Уоллана, не скрывая обуревавшей его ярости, захлопнул дверь за моей спиной.

Я посмотрела вверх, на звезды.

На очень-очень холодные звезды. Ледяной ветер прошелся по лицу, едва ли не покрыв инеем ресницы, а я постаралась расслабиться – все равно будет холодно. Что бы я ни предпринимала, будет холодно. И проще было смириться и постараться дышать холодом, чем сопротивляться неизбежному, теряя столь необходимую магию.

– Мисс Ваерти, а вы в курсе, что выглядите просто восхитительно, когда, запрокинув вашу очаровательную головку, любуетесь звездами? – внезапно спросил лорд Арнел.

Повернувшись, взглянула на дракона, которому было совершенно плевать на холод, и от того он даже не застегнул легкую рубашку на шее, мило улыбнулась и поинтересовалась:

– Лорд Арнел, а вы в курсе, что благодаря вашим чувствам я могу вас уничтожить, даже не особо напрягаясь?

В темных глазах промелькнуло что-то странное, и дракон пугающе учтиво предложил:

– Приступайте.

Я смотрела на него пристально, внимательно и с нарастающим интересом – о да, соблазн попробовать был велик. Арнел также не сводил с меня слегка насмешливого взгляда, вот только в его глазах решимости определенно было существенно больше, чем в моих. И я точно знала, что не стану даже пытаться никогда в жизни, а вот он был совершенно уверен в том, что не просто попробует – получит все, чего столь очевидно и демонстративно желает.

– Ответьте мне на один вопрос, Анабель, – внезапно вежливо-отстраненно произнес лорд Арнел, – что вы чувствуете, обнимая Гордана?

Признаться, я была слегка обескуражена вопросом. Но промолчать в наших с ним отношениях стало чем-то сродни… признанию поражения.

– Спокойствие, – вызывающе вздернув подбородок, ответила я, – нежность, заботу и умиротворение. Мне продолжать, лорд Арнел, или вы, наконец, вспомните о приличиях и прекратите задавать столь интимные вопросы?

Он усмехнулся. Очередной порыв ледяного ветра отбросил черные волосы с его лица, но когда ладонь дракона прикоснулась к моей щеке, прикосновение было теплым.

– Я дал тебе неделю. – Его темные глаза внезапно изменились, как-то неуловимо, но очень явственно, а голос становился все тише с каждым словом: – Целую неделю на то, чтобы ты пришла в себя после нашего не слишком приятного разговора. Мне кажется, неделя более чем достаточный промежуток времени.

– Вам кажется, – парировала я.

– Ты в этом уверена? – Почти нежная насмешка.

И продолжающееся весьма интимное касание. К леди Гордан он прикасался в перчатках, специально надел их, ко мне – исключительно без. Все, что происходило между нами, абсолютно все было за гранью морали, приличий, этики и даже просто хороших манер. Исключительно я и дракон, в котором даже несведущей и неопытной мне отчетливо виделось нарастающее вожделение, что давно скользило по лезвию кинжала, по самому краю скал над пропастью, по неведомому, но очень опасному пути. Один неверный шаг, всего один шаг… причем мой, ведь лорду Арнелу вовсе не приходилось следить за собственными шагами, словами, фразами, жестами…

– Вы когда-нибудь уже уберете руку с моего лица?! – раздраженно вопросила я.

– Мм-м, – протянул дракон, скользнув пальцами по щеке вниз, мягко обрисовывая овал лица, прикасаясь к подбородку, – ответ «никогда» устроит?

– Вы знаете, что меня устроит! – Я дернула головой, избавляясь от прикосновения.

– Меня терзают смутные, но нарастающие сомнения на этот счет. – Лорд Арнел едва заметно усмехнулся: – Вы готовы?

– Ответ «нет» вас устроит? – Не самый лучший вечер в моей жизни, и ночь обещала быть не лучше.

– Смотря в каком контексте, – улыбнулся он и легко подхватил меня на руки.

Рывок, и в небо взлетает огромный черный дракон.

Но… это было иллюзией.

Весьма качественной, не ощутимой даже магическим зрением, но исключительно иллюзией, а себя и, соответственно, меня лорд Арнел поднял и удерживал левитацией. К моему стыду, я не возразила, позволив ему увлечь себя исследованием данного способа перемещения. С одной стороны, изучение левитации было вполне разумно – теперь, когда мы имели подкрепленные фактами подозрения по поводу герцога Карио, мы предпринимали все возможные меры, чтобы лорд Арнел и лорд Давернетти обладали теми же знаниями, навыками и способностями, что и он. Но с другой – в свои тренировки градоправитель Вестернадана ловко втянул и меня, а я оказалась не в силах противостоять этому – добираться в поместье Арнелов следовало в любом случае, а полет на драконе не относился к мероприятиям, которые вызывали у меня желание их повторить.

– И не последует никаких возражений? Ни единого возмущенного возгласа? – насмешливо поинтересовался лорд Арнел. – Анабель, вас так потряс вид крови на лорде Гордане?

– Лорд Арнел, пустая болтовня, случаем, не отвлекает вас от сложнейшего управления левитированием собственного тела? – язвительно поинтересовалась уже я.

– Нет, – усмехнулся дракон, – совершенно не отвлекает. Продолжим беседу?

– Увольте!

Сильный ветер продувал насквозь, но я, стараясь не обращать внимания на холод, осторожно глянула вниз – мы летели на обычной высоте полета дракона, то есть примерно на высоте полета орла. Поистине жутко взирать вниз с подобной высоты. И одно дело, когда ты сидишь на огромном драконе, ощущая каждый взмах могучих крыльев, и совсем другое, когда от падения вниз удерживают лишь мужские руки.

– Вы можете просто обнять меня за шею, – предложил Арнел.

Могу… вопрос в другом – хочу ли?

– Нет, благодарю, мне и так вполне комфортно, – холодно ответила я.

– Правда? – очень странным, низким голосом и совершенно иным тоном прошептал дракон.

И несмотря на ледяной холод, мне внезапно стало… по меньшей мере тепло.

Я предприняла титаническое усилие, чтобы не посмотреть в этот момент на моего оппонента. Или хищника. Персонального, неумолимого хищника, который, вопреки всем моим стараниям, подкрадывался все ближе.

Вновь глянув через плечо вниз, я зафиксировала дерево на вершине, которое обычно было своеобразной начальной точкой отсчета наших полетов для меня, и сделала закономерный вывод:

– При левитации наша скорость существенно ниже.

– Да? – несколько рассеянно переспросил лорд Арнел. – Не заметил. Но было бы ложью утверждать, что я этим в какой-либо мере недоволен. Вынужден признать, каждый наш полет казался мне недостаточно длительным.

Не глядя на дракона, тихо призналась:

– А мне – нестерпимо долгим.

Могучие руки крепко прижимали меня к телу дракона, а потому я почти физически ощутила, как его сердце пропустило удар. Почувствовала, но никак не отреагировала. Мне хотелось, чтобы все это прекратилось. Намеки, разговоры, домогательства, демонстрация неприкрытого алчного желания обладать мной. Я устала чувствовать себя добычей. Добычей дракона. Сначала одного, теперь второго. Увы, но между Стентоном и Арнелом я находила все больше общих черт, сменился лишь вектор интереса. Профессору я была интересна исключительно в научных целях, лорду Арнелу же требовалось все. Все и сразу. А мои чувства в данном раскладе никого не интересовали. Включая меня. И хуже всего то, что меня они не интересовали в большей степени, нежели других.

– Как прошел ужин с четой Горданов? – отстраненно-любезно поинтересовался лорд Арнел.

– До вашего появления все проходило безукоризненно, – тем же любезно-светским тоном ответила я.

– Я все жду, когда же вы, наконец, произнесете что-либо в духе: «До вас, лорд Арнел, вся моя жизнь была безоблачна, безупречна и безукоризненна».

Бросив взгляд на идеальное лицо градоправителя Вестернадана, я ощутила, что холод, терзавший меня физически, теперь начал терзать и морально. Холод разливался внутри…

И я вдруг подумала о том, а была ли моя жизнь хоть когда-нибудь безоблачна, безупречна и безукоризненна? Безупречна и безукоризненна, возможно, да, но безоблачна?..

– Мне было девять, – я не знала, почему вдруг заговорила об этом, дрожа от холода и единственным спасением для себя ощущая тепло рук лорда Арнела, – я носилась по парку с детьми… нас было много. Помнится, проходило какое-то торжество, кажется, одна из моих тетушек в тот день сочеталась браком, и пока взрослые праздновали, мы, дети, были предоставлены самим себе. Не знаю, в какой момент Барти Уотторн придумал новую забаву – он утащил кувшин с ягодным пуншем, алкогольным пуншем, и заставлял всех выпивать по стакану. Сначала это выглядело забавой, но когда смеющиеся подростки подтащили к Барти четырехлетнего малыша, будущего герцога Клеймора, это было уже не смешно. Однако в саду не оказалось джентльменов, которые могли остановить его, а нам, леди, не пристало ябедничать, и ни одна из девочек не посмела сдвинуться и с места. А малыш плакал, ему было страшно, и… и я нарушила все правила.

Лорд Арнел молчал. Но мне не требовалось поднимать головы, чтобы ощутить его участие и увидеть понимание в его черных глазах представителя совершенно иной расы.

– Я ударила Барти Уотторна кувшином с пуншем. Сначала пыталась отобрать и вылить, но ему было четырнадцать, я в его понимании еще не являлась той леди, что в силу возраста уже неприкосновенна, а потому все закончилось безобразной дракой. В какой-то момент я оказалась сверху, занеся тяжелый стеклянный кувшин над головой Барти… В следующий – обрушила сосуд со всей имеющейся во мне силой.

Одно из самых тяжелых воспоминаний моего детства. Белое платье – порванное, испачканное кровью и пуншем, растрепавшиеся локоны с лентами, перемазанными кровью, белые перчатки, с которых капала кровь Барти. И сам Барти Уотторн, оравший так, что его крик застыл у меня в ушах, и я весьма часто просыпалась от него в кошмарах.

– Это был последний безоблачный день в моей жизни, – тихо закончила я.

Лорд Арнел выдержал недолгую паузу и спросил:

– Что они сделали с вами?

Как описать все это? Розги, лишение десерта, любого десерта. Я вдруг только сейчас поняла – профессор Стентон водил меня по утрам по кондитерским, потому что каким-то своим драконьим чутьем понял, что я обожаю сладости. Пирожные, конфеты, безе, мятный лукум – все то, что было для меня под запретом долгие годы. И розги – каждый субботний вечер…

– Меня наказали, – просто ответила я.

Первое, что я сделала, начав изучать магию исцеления, – уничтожила шрамы на своих ладонях, все шрамы. Их было множество…

– Вы осуждаете своих родителей? – негромко спросил лорд Арнел.

Что я могла ему ответить на это? После недолгого размышления я ответила правду:

– Нет.

– Нет? – переспросил лорд Арнел. – Они избили вас, несмотря на то что вы, проявив честь и отвагу, спасли ребенка, не способного защититься самостоятельно. Но вместо похвалы и поддержки вас наказали?

Впереди засияли огни поместья Арнелов.

Поместье теперь изменилось.

Три степени защиты. Первая – барьер внутри самого дома, и сейчас каждая представительница рода Арнел пребывала под тотальным контролем, за ними следили, за всеми, кому исполнилось больше пяти лет. Вторая – барьер над самим замком, и это было посильнее того, что Арнел установил над городом. Третий – погодный, почти как прежний, только усиленный во много раз.

– Знаете, меня искренне удивляет, откуда у вас столько сил, – не удержалась я. – Вы контролируете город, поместье, выслеживаете шпионов Карио и ко всему прочему умудряетесь заниматься транспортировкой меня, хотя я вполне могла бы перемещаться и в экипаже.

– Могли бы, – согласился дракон, – но, видите ли, в моей беспросветной жизни, которая давно походит на невообразимый кошмар, единственной радостью, единственным, ради чего я заставляю себя держаться, являетесь вы и эта, пусть и недолгая, возможность прикасаться к вам.

И лорд Арнел мягко опустился на территории своего, защищенного от непогоды поместья. Но не отпустил меня.

На несколько мгновений воцарилась крайне неловкая пауза.

Я подозревала, что у меня от мороза покраснел кончик носа, и чувствовала, как медленно отпускает холод, потому как в поместье Арнелов было определенно теплее, чем снаружи погодного барьера. Но вместе с тем я нервно взирала на мужчину, который продолжал держать меня на руках, и это было не только неприлично, но и крайне пугающе.

– Отпустите! – решительно потребовала я.

И ничего не изменилось.

Пытаться вырваться самостоятельно смысла не имело – сила лорда Арнела действительно являлась неоспоримой. Но и я не являлась слабой персоной.

– Отпустите немедленно, иначе, клянусь, вы об этом пожалеете! – пригрозила, судорожно вспоминая все заклинания, которые могла обратить против этого мужчины.

Медленно сузив глаза, лорд Арнел неожиданно усмехнулся и произнес:

– Анабель, я только что рассказал вам о том, что моей единственной радостью является возможность прикасаться к вам. У вас проблемы с памятью или с пониманием моих слов? Я действительно сожалею, мисс Ваерти, поверьте, я крайне сожалею о том, что вынужден отпускать вас каждый проклятый раз, когда мне приходится это делать.

И градоправитель Вестернадана позволил мне встать на ноги. Я отпрянула от него в тот же миг, но высказывать что-либо поостереглась – лорд Арнел всегда страшил меня, но сегодня особенно.

– Поторопимся. – Иногда лучше сделать вид, что ничего не было. – Сегодня важная ночь, и силы мне еще понадобятся.

С этими словами я поспешила вперед, разматывая длинный шарф, и чуть не споткнулась, услышав позади тихое:

– Силу вы всегда можете взять у меня.

Я предпочла сделать вид, что не услышала его слов.

* * *

В поместье было умиротворяюще тепло и спокойно, из-за барьера почти не доносилось завываний ледяного ветра, как, впрочем, и самого ветра, и в целом кусты и ели, припорошенные снегом, сверкающим в свете уличных фонарей, создавали удивительное ощущение уюта. Словно вокруг раскинулась настоящая зимняя сказка, и вскоре из-за поворота донесется дивный аромат рождественского пирога, как в детстве.

– Мне бы хотелось понять, – лорд Арнел шел рядом, стараясь не ускорять свой шаг, потому как прекрасно знал – идти мне сейчас было нелегко, – почему вы простили своих родителей?

Пройдя еще несколько шагов, я остановилась, постояв немного, повернулась, вскинула подбородок и, глядя в черные, нечеловеческие глаза лорда Арнела, озвучила неприглядную истину:

– Они пытались меня защитить.

– От чего? – последовал мгновенный вопрос.

Невольно грустно улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

– Как объяснить вам, любителю игнорировать, нарушать и в целом не обращать внимания на правила морали, то, что случается в приличном обществе с теми, кто посмел… эти правила нарушить. Как?

Арнел сложил руки на могучей груди, посмотрел мне в глаза и сказал:

– Как получится. Но я очень прошу вас – попытайтесь. Пожалуйста.

Если бы он потребовал ответа. Если бы остановил меня сам. Если бы в его голосе промелькнули язвительные нотки, я бы промолчала. Но и во взгляде, и в тоне была лишь просьба, и я не стала ничего скрывать. И с трудом подбирая слова, начала пытаться объяснить:

– Я искалечила Барти Уотторна. Тогда, ослепленная болью, злостью и негодованием, я не заметила, в какой момент стеклянный кувшин лопнул, и продолжала наносить удары. Возможно, не ударь Барти меня первым, тогда… возможно, все произошло бы иначе. Но я получила удар в живот такой силы, что все дальнейшее происходило как будто не со мной. Я ведь не могла так… поступить…

Почему-то взгляд остановился на руках, затянутых в черные перчатки… шрамов на них более не было, но иногда мне казалось, что они стягивают кожу, все еще стягивают, словно они там есть.

– Я единственная дочь в семье джентльмена, но не лорда – мой отец лишь второй сын, а потому дворянский титул, как известно, ему не полагается. Но отцу удалось сколотить состояние, весьма приличное даже по столичным меркам, однако я единственный ребенок в семье. Таким образом, все состояние и наследство могло отойти либо моему супругу, то есть мне, либо моему кузену, лорду Уэстермору. Для моих родителей мой брак означал возможность передать все, что они заработали, своим внукам. А я в девять лет изуродовала лорда Бартоломео Уотторна, причем так, что ни один целитель не сумел спасти его лицо от шрамов. Как вы думаете, лорд Арнел, девочка, в девять лет совершившая подобное чудовищное изуверство, может когда-либо претендовать на брак с достойным джентльменом?

Лорд Арнел не сказал ни слова.

Мне пришлось продолжить:

– Родители пошли на все требования Уотторнов, чтобы, когда наступит срок, меня могли представить на бале дебютанток и таким образом обеспечить мне возможность заключить брак с тем, кто мне хотя бы понравится, хотя бы просто понравится. Они хотели для меня счастья.

– Избивая вас? – сухо уточнил Арнел.

– Гувернантка была прислана Уотторнами. А я приняла гордое решение не признаваться в том, что мне больно. – Вот такое вот простое объяснение.

Звучало действительно просто. На деле все было чудовищно. И не знаю почему, но внезапно с каким-то ожесточением я решительно продолжила, глядя на прекрасное, украшенное сияющими огнями поместье Арнелов:

– Каждое Рождество мы справляли в городском доме Уотторнов. Это не обсуждалось, никогда. Ведь, по словам леди Уотторн, «Барти имеет право видеть твои шрамы, раз уж ты наградила его собственными». Чудесный рождественский подарок, вы не находите? – с совершенно ненужным и неуместным волнением спросила я, чувствуя, как глаза жгут слезы. – Каждое Рождество Барти преподносили множество подарков, но единственное, чего он с предвкушением ожидал, – это вида моих покрытых тонкими полосками шрамов рук. Его излюбленный подарок.

Не знаю, что сломало ту стену отчуждения и отторжения, что я столь старательно выстраивала против градоправителя Вестернадана, но в момент моей откровенности она просто исчезла, унеся вместе с собой настороженность, опасения и страх. Я видела, как лорд Арнел медленно протянул руку, но не отдернула собственную ладонь и не воспрепятствовала прикосновению. Лишь испытала укоризненное сожаление о том, что перчатки, как и варежки, были сняты мной еще вначале этой садовой дорожки и ныне пребывали в карманах пальто. Мне не следовало быть такой беспечной. А сейчас мне не следовало и далее позволять ему держать меня за руку.

– Что было после? – тихо спросил лорд Арнел.

Я высвободила свою ладонь из его бережного захвата, зябко сложила руки на груди и, все также глядя на поместье Арнелов, сдержанно ответила:

– Мне было пятнадцать, когда двадцатилетний Барти Уотторн на очередном праздновании Рождества официально и громогласно сделал мне предложение.

Судорожно сглотнув, напряженно продолжила:

– Это было столь чудовищно, что даже моя мать, которая находилась под полным влиянием леди Уотторн, попросила отложить помолвку в силу моего излишне юного возраста. Однако… слова были сказаны. Меня более не ожидал никакой бал дебютанток, Уотторны сделали свой чудовищный шаг первыми. Отец был против. Кто, как ни он, прекрасно знал, что все заработанное им состояние Барти спустит на лошадей и карточные игры, но… выбора нам не оставили. К следующему Рождеству, в мои шестнадцать лет, предполагалось заключить брачный договор и завершить все формальности. Но в сочельник, за несколько часов до заключения помолвки, Барти Уотторн был застрелен на дуэли одиннадцатилетним герцогом Клеймором.

– Четырехлетний малыш вырос и научился защищать не только себя, но и тех, кто когда-то спас его… Что ж, теперь я понял… – с удивительной теплотой в голосе произнес лорд Арнел. С крайне непонятной мне теплотой.

И я подняла взгляд на дракона, молчаливо требуя объяснений. И, к моему счастью, они последовали:

– Мальчишку звали лорд Честер Мортон, наследный герцог Клеймор. Мы пересеклись в столичном доме Кристиана. Юный джентльмен настойчиво стучал в дверь рукоятью тяжелого семейного револьвера. Кристиан, в свойственной ему манере игнорируя шум, отсыпался после приезда с юга. И я, вернувшийся оттуда же, более всего желал приобщиться к теплой ванне и мягкой постели, но по щеке мальчишки скользнула предательская слеза, и то, как быстро он ее стер… В тот вечер мне пришлось лечь поздно. На следующий – еще позднее. Стрелок из герцога Клеймора был крайне посредственный, но упорства… упорства ему было не занимать. И стрелять он научился более чем превосходно, за что был мне и Кристиану крайне благодарен. Маленький суровый мужчина все равно оставался ребенком и прыгал от радости, едва ему удавался очередной выстрел. Помнится, на Рождество мы отправили ему по подарку. Кажется, я не удержался и подарил ему игрушечный пистолет.

И лорд Арнел сдержанно улыбнулся.

А я стояла, глядя на него, и просто не могла осознать все это. Как он, измученный и вымотанный путешествием с юга, а это не менее шести суток на поезде, несмотря на усталость и закономерную раздражительность, не прогнал прочь этого гордого мальчика? Напротив – выслушал, начал заниматься с ним, помог.

– Почему? – Вопрос сорвался с губ и улетел облачком пара в ледяном воздухе.

Дракон улыбнулся, протянув руку, прикоснулся к моему лицу, как к какой-то невероятно редкой драгоценности, пожал плечами и ответил:

– Не знаю. Возможно, потому что увидел в нем себя. Не в настойчивости, не в том, что он уже несколько часов неустанно бил рукоятью револьвера в запертую дверь, а в том, что даже в такой ситуации не желал никому демонстрировать свою слабость.

Совершенно потрясенная, я стояла в полушаге от мужчины, благодаря которому фактически и начался вновь вполне безоблачный период моей жизни. И я была не в силах в это поверить. Сколько угодно можно было бы жаловаться на судьбу и коварство профессора Стентона, но если бы не лорд Арнел, не его помощь герцогу Клеймору, моя жизнь поистине стала бы сущим адом, моим супругом являлся бы Барти Уотторн, а о магии и учебе в университете невозможно было бы и мечтать.

– Невероятно, впервые за столько дней вы вновь смотрите на меня, Анабель, – весьма иронично произнес лорд Арнел.

Я не сумела ответить, продолжая, почти запрокинув голову, вглядываться в дракона, который… фактически спас меня. И я была безмерно благодарна за то, что когда-то лорд Арнел не прогнал прочь одиннадцатилетнего мальчишку, который столь отчаянно пытался вернуть долг чести. Но, невзирая на это осознание, опасения во мне существенно пересиливали благодарность. На одно краткое и весьма приятное мгновение мне удалось практически заставить себя поверить, что сказанное лордом Арнелом, возможно, ложь, однако… Единственное, в чем невозможно было упрекнуть этого мужчину, так это во лжи. Не договаривать, попросту молчать и виртуозно уклоняться от ответов лорд Арнел мог, но лгать – нет. И приходилось лишь поверить в то, что подобное совпадение действительно имеет место быть.

– Надо же, вы, кажется, раздосадованы, – весьма проницательно заметил дракон.

Верно подмечено.

– Я весьма благодарна вам, – сдержанно произнесла, тщательно подбирая и прочие слова. Мне следовало выразить благодарность как минимум еще несколькими фразами, однако почему-то вырвалось совершенно иное: – Но надеюсь, что не станете дарить мне на Рождество игрушечный пистолет.

Улыбка осветила лицо лорда Арнела, но веселье продолжалось недолго, и в следующее мгновение градоправитель Вестернадана весьма жестким тоном задал полный скрытой ярости вопрос:

– С каких пор вы вообразили, что способны обвести меня вокруг пальца?!

И я медленно отступила, нервно подбирая не столько оправдания, сколько разумные доводы. Что мог знать лорд Арнел? О торжественном приеме четы Горданов ему, несомненно, было известно, я лично сообщила об этом и мэру, и главе полицейского управления, мотивируя необходимостью вхождения в свет и сообщив, что мне неприятно чувствовать себя отверженной в обществе. О том, что мы с лордом Горданом находимся в весьма дружеских отношениях, обоим драконам также было известно – трансформация Себастиана была показательнее любых слов. Мог ли лорд Арнел узнать о моих истинных намерениях? Едва ли, я была крайне осторожна, и даже если дала повод для каких-либо подозрений, то доказательств в любом случае нет.

Так что, приняв как можно более спокойный и безмятежный вид, я вежливо осведомились:

– О чем вы?

В глазах стоящего напротив мужчины полыхнула ярость. И это было столь пугающе, что я с трудом сдержалась от желания совершить еще один шаг назад или же два, а быть может, даже и три…

– Не советую, – пресек мою попытку к бегству лорд Арнел.

Внезапно подумалось, что леди Гордан по сравнению с ним – невинная беспомощная овечка. С другой стороны, после того как сковорода миссис Эньо свела столь близкое знакомство с головой леди Гордан, я бы уже не удивилась, узнав, что сознание леди помутилось.

Воспоминание о произошедших в моей гостиной событиях заставило подумать и о том, что все книги, что я извлекла из тайника, и гобелен с картой убийств все еще находятся в подвале, а подвал не столь безопасен, как тайник. Ко всему прочему я так и не добралась до истины, но радовало, что успела поделиться своими рассуждениями с близкими. Зная моих домочадцев, я вполне могла рассчитывать на то, что к моему возвращению они что-нибудь придумают.

И тут лорд Арнел потребовал моего внимания гневным:

– Анабель!

Вздрогнув от его окрика, посмотрела на дракона и предпочла солгать. Так было безопаснее. Начала с максимально приемлемого:

– Лорд Арнел, я действительно не понимаю, о чем вы.

Закончила уверенным:

– И будьте так любезны более не повышать голос на меня! Не забывайте, что я не принадлежу вам и даже не являюсь вашим служащим. Более того, позвольте напомнить вам, что в настоящий момент я здесь, чтобы оказать помощь.

Молча, но как-то весьма пугающе лорд Арнел медленно приблизился ко мне, а затем, склонившись так, что его лицо приблизилось к моему, произнес не громче, чем отдаленное эхо завывающего ветра:

– Анабель, я более никогда не подвергну тебя ментальному вторжению, но лорд Гордан в момент, когда я прибыл к северным воротам, пребывал без сознания. Так мог ли я, обнаруживший, что моя возлюбленная питает столь сильную тревогу по отношению к другому мужчине, упустить подобную возможность?

В ужасе отшатнувшись, я отступила с очищенной от снега дорожки, практически в сугроб, и упала бы, не успей лорд Арнел вовремя поддержать. Но он не стал ограничиваться лишь оказанием помощи. Властно прижав меня к своему телу одной рукой, второй дракон прикоснулся к моей щеке, нежно провел вниз, взглянул мне в глаза и все так же пугающе тихо вопросил:

– На что ты надеялась? Мне действительно весьма любопытно было бы услышать правду от тебя лично.

Упираясь руками в его грудь, я отчаянно пыталась высвободиться из тисков практически стального объятия, однако силы были не равны.

– Мисс Ваерти, – лорд Арнел приподнял мое лицо, коснувшись подбородка, и продолжил, практически произнося слова возле самых моих губ, – вам никогда, даже в самом кошмарном из моих сновидений, не стать миссис Анабель Гордан. Ни-ког-да. Единственный мужчина в вашей жизни сейчас сжимает вас в объятиях, и поверьте, вы станете моей и только моей женой, иного не будет.

Неужели весь мой план рухнет лишь потому, что я не сумела скрыть тревогу о Себастиане? Неимоверно досадуя по поводу собственной несдержанности, осторожно спросила:

– Что произошло у северных ворот?

Выпрямившись, но продолжая удерживать меня, лорд Арнел задумчиво коснулся моих волос и все же ответил:

– Вы, как и всегда, проявили невероятную проницательность, Анабель. Должен признать, вы весьма проницательны во всем, что не касается ваших собственных чувств.

Насмешливый взгляд свысока, и дракон продолжил:

– Кристиан ринулся вслед за журналистом и схватил его прежде, чем Эфферсу удалось передать послание тому, кто ожидал его за стеной и покончил с собой посредством принятия яда, когда был схвачен. Что касается Гордана – он нарушил приказ руководства и вместо того, чтобы сообщить о ситуации мне, поспешил к северным воротам.

Напряженно пытаясь осознать произошедшее, я задала лишь один вопрос:

– Почему?

Прикосновения лорда Арнела сместились с моих волос на очертания моего лица, и дракон все так же задумчиво ответил:

– Лорд Даргас и лорд Гордан были дружны с раннего детства. И младший следователь беспокоился о друге. С одной стороны, поспешное прибытие Гордана спасло Дагарсу жизнь, с другой – нарушение приказа есть нарушение приказа.

Всеми мыслями в этот миг я была у северных ворот, представляя себе ужасающую картину того, как лорд Гордан спешит на помощь к умирающему товарищу и попадает в жестокую ловушку. Куда более смертельную, чем ту, в которой находилась я, но столь же безнадежную, по-видимому.

– Лорд Гордан сказал, что знал обоих, – вспомнила я. – Кто был тем, кто напал на лорда Даргаса и лорда Гордана?

Тихая усмешка, властное прикосновение к моему подбородку, и едва я снова – о бедная моя шея – запрокинула голову, лорд Арнел произнес:

– Анабель, ты видела ранение Гордана. Скажи, о чем ты подумала, увидев его?

Отвечать в положении, когда голова практически запрокинута, было более чем неудобно, но все же я ответила:

– О том, что ранение нанес тот, кого лорд Гордан подпустил к себе слишком близко, а значит – хорошо знал этого дракона.

Улыбнувшись, лорд Арнел кивнул и произнес:

– Ты весьма сообразительна и крайне проницательна, Анабель, но почему-то упорно не желаешь видеть очевидного. Убийцей был лорд Даргас. Убийцей и самоубийцей и вместе с тем жертвой. Факт того, что он старательно перерезал себе горло в момент, когда прибыл Гордан, говорит о многом. Леди Даргас была взята под стражу и ныне допрашивается в полицейском управлении.

– Какой… ужас… – только и смогла выговорить я.

– Все было бы куда хуже, не прочитай ты ту злополучную статью, – не согласился со мной лорд Арнел. – Забавно иное – ты весьма быстро сообразила, что происходит, как и Кристиан. Но лорд Гордан, даже ознакомившись со статьей, не заметил подвоха. Анабель, чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю твое навязчивое стремление стать его женой.

Подавив тяжелый вздох, я решительно потребовала:

– Отпустите меня!

– Не хочу, – было мне ответом.

– Не злите меня, лорд Арнел, – раздраженно посоветовала я.

Одной усмешкой продемонстрировав все, что думает по поводу моих угроз, дракон все же слегка ослабил хватку, но обнял меня за талию и второй рукой, а затем неожиданно вернулся к нашему, имевшему место ранее, разговору.

– Вы пересекались с ним в дальнейшем? – спросил лорд Арнел.

– С кем? – не поняла я.

– С этим гордым ребенком, – пояснил дракон.

– Да.

Несмотря на вполне обоснованное возмущение по поводу прикосновений лорда Арнела, почувствовала, что согреваюсь в его объятиях. Неужели я настолько продрогла во время полета? Учитывая, что перемещение заняло больше времени, в этом не было ничего удивительного. Но я никак не могла понять, от чего, невзирая на внутренний протест, ощущаю тепло, хотя, по здравому размышлению, меня должно трясти от негодования?

Однако разбираться в собственных весьма странных ощущениях времени не было, и я вернулась к разговору:

– В день похорон герцог Клеймор прислал мне полагающийся случаю черный траурный конверт. Но вот в нем, вопреки всем нормам приличия, содержалась яркая красочная поздравительная открытка и слова: «Пусть более ни одно Рождество не омрачит вас». А теперь отпустите меня, я неважно себя чувствую.

– Неважно или необъяснимо? – поинтересовался лорд Арнел.

«Второе», – была вынуждена признать я.

Но вслух ответила уверенным:

– Первое.

– И почему у меня такое ощущение, что вы мне лжете, причем самым наглым образом? – язвительно произнес градоправитель Вестернадана.

– Если уж говорить о наглости, то советую вам взглянуть в зеркало – поверьте, обладающий этим качеством будет именно там! – гневно воскликнула я.

Усмехнувшись, лорд Арнел чуть склонил голову:

– Что ж, раунд за вами, мисс Ваерти. Однако позвольте, не меняя положения, задать вам один вопрос: сколько шрамов оставалось на лице Барти Уотторна к моменту его смерти?

Недоуменно воззрившись на дракона, я все же поинтересовалась:

– Позвольте спросить. И по какой же причине мы не должны менять положения?

– Она вскоре станет весьма очевидной, проявите немного терпения. Так сколько шрамов?

Задумавшись, с трудом припомнила:

– Кажется, всего один.

– Где?

– Пересекающий левую часть его лица сверху вниз. – Боюсь, это все, что я могла припомнить.

Дракона подобный ответ не устроил.

– Покажи, конкретно, – очень мягко, но все же требовательно велел он. – Где именно? Можно показать на мне.

Где именно?.. Хороший вопрос. С тяжелым вздохом пробуждая не самые приятные воспоминания в своей жизни, я прикоснулась к лицу лорда Арнела, к левой брови, и, зажмурившись, провела средним и указательным пальцами рваную неровную линию, пересекавшую бровь, глаз, из-за чего Барти был частично слеп, щеку и краешек губ.

Наверное, всю глупость и двусмысленность своих действий я оценила, лишь прикоснувшись к губам лорда Арнела, и первым порывом было резко отдернуть руку, но дракон холодно приказал:

– Не смей!

– Не смейте мне приказывать! – мгновенно ответила я.

И, открыв глаза, с нескрываемым гневом воззрилась на лорда Арнела. Но он накрыл мою, все так же находящуюся у его лица ладонь своей ладонью. Мягко, не отрывая взгляда от моих глаз, прижал пальцы сильнее к своим губам, нежно поцеловал, согревая дыханием. Сначала кончики пальцев, затем медленно скользя теплыми сухими поцелуями ниже, и меня бросило в жар, когда его губы прижались к тыльной стороне ладони.

– Что ты сделаешь, если я сейчас поцелую тебя? – тихо спросил Арнел, продолжая медленно, волнующе целовать мою ладонь.

Честный вопрос требовал честного ответа.

– Пощечина, магия, очередное заклинание, которое вы не сможете снять, а я на сей раз не пощажу! – ответила решительно.

Лорд Арнел, выслушав все сказанное, с улыбкой произнес:

– Когда ты в ярости, становишься еще привлекательнее.

И эти слова стали последней каплей.

– Лорд Арнел, видит Господь, я сдерживалась изо всех сил, но ваше поведение сегодня абсолютно неприемлемо!

Мой гнев не возымел никакого действия, однако дракон все же снизошел до туманного:

– У моего поведения есть причина, Анабель.

– И какая же, позвольте спросить?

Вновь прикоснувшись губами к моей ладони, лорд Арнел несколько мгновений взирал на меня молча, видимо, подбирая слова для ответа, а затем произнес:

– Как бы старательно ты ни стремилась отрицать, что испытываешь влечение ко мне, но твое тело сделало скрываемое вполне очевидным. Причина моего поведения? Все просто, Анабель, я планирую заставить тебя понять, что я не настолько безразличен тебе, как ты предпочитаешь думать.

Чувствуя, как все быстрее бьется сердце, я взирала на лорда Арнела не просто разгневанно, а с нарастающим пониманием того, что перешедший черту дракон вовсе не станет вести себя как джентльмен. Он слишком рано узнал о наших с Себастианом планах, и это поистине выбивало почву из-под ног.

– Какая разница, о чем я предпочитаю думать? Лорд Арнел, вам сейчас следует размышлять исключительно об одном – как противостоять герцогу Карио. Напомню, это у вас в распоряжении всего один слабый маг, помогающий вам по доброте сердечной, о чем мне, похоже, еще придется сожалеть, но у герцога ситуация иная – на него работают сотни магов и десятки научно-магических лабораторий. Вы хотя бы примерно осознаете, с чем вам придется столкнуться?

– Да, – тихо ответил лорд Арнел. – Однако вы сильно недооценили меня, сочтя, что противостояние с Карио заставит забыть о том, ради чего я вступаю в этот бой.

Увы, в этом он был совершенно прав – я рассчитывала на то, что у лорда Арнела в итоге не будет даже и мгновения для того, чтобы помыслить обо мне. Тем досаднее осознавать, что все рухнуло исключительно по моей вине.

– Что ж, – я пыталась сохранить невозмутимость, – предлагаю все же вспомнить о насущных проблемах, и позже, если вы пожелаете, мы вернемся к обсуждению вашего стремления принудить меня к осознанию несуществующего влечения.

И, высказав все это, я с вызовом посмотрела на лорда Арнела. Дракон насмешливо улыбнулся и провокационно прошептал:

– Анабель, почему же ты не осознаешь очевидного? С твоей-то проницательностью и поистине сыскным чутьем. Что ж, попытаюсь объяснить максимально доступно. Что бы ты сделала, если бы на моем месте был кто-нибудь другой? К примеру – лорд Давернетти. Скажи, в какой момент ты воспротивилась бы происходящему? Сразу или через секунду?

Я оцепенела от его слов.

И лорд Арнел этим воспользовался, продолжив:

– Ты так упорно отрицаешь симпатию ко мне, но будем откровенны – даже если бы на моем месте был Гордан, его лицо уже давно бы носило на себе отпечаток твоей пощечины.

– Прекратите! – разъяренно потребовала я.

– Не желаю, – ледяным тоном ответил он.

И внезапно предложил:

– Сделка. Практически деловая. Ты подаришь мне один поцелуй, всего один невинный поцелуй, а я расскажу тебе о том, как тебе лгали. Очень много лет. По рукам?

Я интуитивно поняла, что речь идет о Барти Уотторне.

Но безо всякой интуиции отчетливо понимала, что сделка… скажем так, абсолютно аморальна.

– Всего лишь один поцелуй. – О, этому дракону следовало идти не в градоправители, а куда-нибудь туда, где требуется заставлять людей продавать душу. – Мисс Ваерти, если бы не Барти Уотторн, у вас было бы все то, что получают леди вашего общества в свои семнадцать лет: дебют в свете, балы, приемы и поклонники. Множество поклонников. Но даже в высшем обществе один подаренный поклоннику поцелуй никоим образом не отбрасывает тень на репутацию леди. Итак?

Я вспомнила, что мне двадцать четыре, но гнев и боль за те испорченные праздники, за чувство вины, которое обернулось для меня кошмаром, они остались. И я действительно хотела бы узнать правду и вместе с тем положить конец происходящему сейчас между мной и лордом Арнелом.

– Только поцелуй? – спросила с вызовом.

– Я не расстегну ни единой пуговки на вашей одежде, если вы об этом, – с мягкой иронией ответил лорд Арнел.

Что-то внутри меня отчаянно говорило «Нет!». Полагаю, это был инстинкт самосохранения. Но что-то глубоко в душе хотело узнать правду. И я молча кивнула, соглашаясь на сделку с дьяволом и точно зная, что мне за это еще придется поплатиться.

Лорд Арнел медленно склонился надо мной, сдерживая ироничную усмешку и явно ожидая, что я отпряну в этот же миг. Ну уж нет, сделка так сделка, и, запрокинув голову, я смиренно ожидала, по-видимому, неизбежного.

Наши губы встретились где-то между адом и раем, причем я точно знала, что нахожусь в аду и гореть я в нем после всего этого буду еще долго. Особенно если о случившемся станет известно миссис Макстон.

И совершенно напрасно я надеялась на тот самый один оговоренный невинный поцелуй. Осторожное прикосновение губ в мгновение ока сменилось властным, требовательным, полным неутоленного голода и яростного огня. Испуганно вскрикнув, я попыталась было отстраниться, но ловушка уже захлопнулась.

– Дыши, Анабель, – хрипло произнес лорд Арнел, – просто дыши…

И все договоренности полетели к чертям!

Куда-то туда же полетела моя шляпка, ленты и заколки, а сильные пальцы запутались в локонах на затылке, прижимая мои губы к его губам все сильнее, крепче, яростнее. Вторая рука Арнела обхватила талию, и дракон с силой привлек меня к себе, словно все, чего он хотел, – это не просто овладеть мной, а подчинить себе, окончательно и бесповоротно.

И мы рухнули в небо…

В этих небесах не было ничего, кроме мертвого ледяного холода бездушно сияющих звезд и ошеломительного, согревающего даже в самый лютый мороз тепла прикосновений… Прикосновений с привкусом горечи, потому что я точно знала, что пожалею об этом потом, после, но сейчас… Лорд Арнел более не целовал, он властно овладевал моими губами в безумном, опаляющем страстью поцелуе, и его страсть пробуждала огонь и во мне, огонь, который охватывал все стремительнее.

Сердце безумно билось в груди, холод уже не имел значения – мне стало жарко, теплая волна неконтролируемо расходилась по телу, и мне казалось, что мы действительно куда-то падаем, ведь земли под ногами я больше не чувствовала. Я вообще больше ничего не чувствовала, кроме опьяняющих прикосновений, тепла сильного тела дракона и огня его ладоней.

И в какой-то миг поцеловала уже я, напрочь забыв о главном правиле приличного общества – можно чувствовать все, что угодно, но выдавать свои чувства или совершать неподобающие поступки нельзя.

– Анабель… – Тихий, проникновенный стон и хриплое: – Небо, какая же ты сладкая…

Когда падаешь в небо, лучше ничего не говорить… здесь нет места для слов. А едва они звучат, приходит осознанность, и я, вздрогнув, отвернулась в попытке прекратить это безумие.

– Черта с два! – практически прорычал Арнел.

И его губы снова накрыли мои – требовательно, жестко, почти жестоко, но лишь до тех пор, пока я не прижалась к нему чуть сильнее. И жестокость сменилась нежностью. Упоительной, сладкой, сводящей с ума, согревающей, вновь пробуждающей тепло в глубине груди нежностью. И я забыла обо всем. О многолетней лжи, фактическом состоянии пленницы в Вестернадане, расследованиях, ненависти к драконам, особенно к этому. В этот миг, когда он так крепко держал меня в объятиях и осыпал поцелуями, я почему-то вспомнила о том, как Арнел в нашу первую встречу затопил огонь в камине, чтобы я не замерзла. И как спас от нападения и пули, хотя на тот момент ни я, ни он не были обязаны друг другу ничем.

А сейчас?

Я распахнула ресницы и посмотрела на лорда Арнела. Он прервался на миг и взглянул в ответ потемневшими от страсти глазами.

Краткий миг между адом и раем…

Почему я никогда раньше не замечала, насколько он красив? Особенно вот такой, со слегка растрепавшимися волосами и взглядом, полным нежности.

В ледяном небе ослепительно сияли холодные звезды, я подняла руку, коснувшись черных волос, убирая пряди с безупречно мужественного лица и понимая, что хочу навсегда сохранить в памяти этот миг. Этот волшебный, нереальный, сказочный миг… Второго никогда не будет!

– В твоих глазах слезы, – тихо сказал лорд Арнел.

– Нет, и мысли об этом не было, – солгала я.

Дракон странно усмехнулся. Движение его руки, и меня бережно укутал мой плащ. Когда только успела снять? Я неловко убрала руки с его плеч, отступила, избегая взгляда темных, излишне проницательных глаз, следивших за каждым моим движением, и холодно напомнила:

– Сделка.

Несколько секунд лорд Арнел молчал, затем задумчиво, словно размышлял явно о чем-то другом, рассказал:

– Юный герцог Клеймор сообщил, что его противник слеп на один глаз. На левый глаз. Но Кристиан выяснил, что лорд Уотторн уже участвовал в нескольких дуэлях и слепота ничуть не помешала ему прикончить своих противников. Закономерным было предположить, что повреждения глаза являются несколько… преувеличенными. Поэтому я готовил мальчишку с учетом данной детали.

Я зябко поежилась, сильнее закутываясь в плащ. Ходили слухи, что пуля герцога Клеймора попала именно в левый глаз Барти Уотторна… Звучало жутко, к счастью, на похоронах раскуроченная часть лица была скрыта черным кружевом.

– Мне жаль, – вдруг добавил лорд Арнел, – что в тот момент я не знал всей правды о ситуации. Гордый и не терпящий жалости к себе мальчик хотел отомстить, но не желал вдаваться в подробности. А нам не потребовалось даже наводить справки, чтобы выяснить, насколько безнравственной личностью был Барти Уотторн. Но я бесконечно корю себя за то, что не потрудился выяснить все обстоятельства дела до конца.

– И что бы тогда изменилось? – вновь глядя на поместье Арнелов вдали, тихо спросила я.

– Как минимум твоим родителям стало бы известно, что все шрамы и повреждения, а они были крайне невелики, лорду Бартоломео Уотторну исцелили в тот же день, когда они и были нанесены.

В совершеннейшем потрясении я воззрилась на лорда Арнела.

– Да вы шутите! – возглас вырвался непроизвольно.

Дракон лишь усмехнулся в ответ.

– Анабель… – протянул он с той же проникновенной нежностью, с которой почти только что целовал меня, – поверьте, я бы предпочел пошутить, нежели сообщить вам, что вас весьма долго, подло и жестоко обманывало все семейство Уотторнов.

Я опустила голову, тяжело дыша и пытаясь осознать услышанное. Ветер трепал мои лишенные заколок пряди, чудовищная правда терзала сердце.

Дракон неслышно приблизился, заботливо накинул капюшон на растрепанные волосы, сильнее закутал меня в плащ и обнял. Просто обнял, крепко прижав к себе.

– Я полагаю, сегодня, мисс Ваерти, вам лучше отправиться спать, – тихо произнес он, прикасаясь к моей щеке.

Мне бы этого хотелось. Действительно хотелось бы. Вернуться в дом, забраться в теплую ванну и, выкрутив кран на полный напор воды, так, чтобы заглушались все звуки, разрыдаться, горько оплакивая свою жизнь. А еще мне бы очень хотелось забыться сном, но… К дьяволу!

– Спать? – переспросила я, возвращаясь к действительности. – О, едва ли я сумею после всего этого заснуть!

Меня трясло от негодования, которое лишь усиливалось с каждой секундой. И впервые я была благодарна лорду Арнелу за крепкие объятия, если бы дракон не обнимал меня, скорее всего, мне понадобилось бы сесть… пусть даже прямо на снег.

– Просто обними меня, – вдруг тихо приказал дракон.

– Я не…

– Просто. Обними. Меня.

И я подчинилась, почти неосознанно. Арнел молча прижал мою голову к своей груди, и возникло странное ощущение, словно время остановилось. А затем пошел снег. Пушистый, мягкий, падающий крупными белыми хлопьями, словно кто-то встряхнул рождественскую игрушку-шар и в нем сейчас беззвучно и плавно оседали белые кристаллы.

– Так красиво… – тихо прошептала я.

– Согласен, – произнес лорд Арнел.

Невольно улыбнувшись его внезапной сговорчивости, я ощутила, что с губами у меня определенно что-то неладно, и, прекратив цепляться за дракона, как утопающий за соломинку, прикоснулась ко рту и внезапно осознала, что губы как минимум воспалены. Температура была значительно выше, ощущения от прикосновений весьма болезненными.

– Что вы со мной сотворили? – не ведаю, чего в этом вопросе было больше – изумления или потрясения.

– М-да. – Лорд Арнел бережно стряхнул с моего капюшона и плеч налипший снег, вновь крепко обнял меня и насмешливо произнес: – Анабель, даже не ведай я, что вы совершенно невинны, после подобного вопроса мгновенно догадался бы.

Я остолбенела, а дракон продолжил:

– Кстати, меня терзает один вопрос: каким образом, будучи столь наивным, ваш отец сумел сколотить состояние? Или наивность и излишняя доверчивость – это черты, присущие всему семейству Ваерти? Переходят от поколения к поколению, как недвижимое имущество?

– Да чтоб вас! – выругалась я и вырвалась из объятий дракона столь решительно, что Арнел не стал более удерживать.

Отойдя на несколько шагов по заснеженной дороге, я развернулась и высказала:

– Не вам, лорд Арнел, упрекать меня в наивности! И да, возможно, я действительно доверчива, но до вас и лорда Давернетти мне еще весьма далеко. В конце концов, не мне пришлось бессильно наблюдать, как гибнут члены моей семьи!

И я пожалела о своих словах, как только произнесла их. Но сожалеть было поздно.

Несколько секунд, наполненных тишиной нереально прекрасного снегопада, лорд Арнел стоял, молча взирая на меня, и единственным жестом, выдавшим его гнев, стали помещенные в карманы брюк ладони.

– Что ж, вы правы, мисс Ваерти, – наконец медленно произнес он, – крыть нечем.

Мне стало стыдно.

– В любом случае злость, гнев и справедливые упреки куда лучше ваших слез – вынести их я не в силах. Все остальное мне вполне по плечу. Еще поцелуй?

– Катитесь к дьяволу!

– Любопытное предложение, но вынужден отказаться.

И тишина, только беззвучно падающий снег, заснеженные уличные фонари, я и дракон напротив, и никого вокруг.

– Странно, обычно в вашем поместье несколько более… оживленно, – задумчиво отметила я.

Он мог бы солгать или умолчать, но Арнел не стал делать ни того, ни другого.

– Я запретил кому бы то ни было сегодня приближаться к парку, намереваясь побеседовать с вами без посторонних.

Укоризненно покачав головой, я не стала высказывать все, что, вероятно, следовало бы. Лорд Арнел оказался прав – ему позволялось то, что более никому я бы не позволила, и причина этому, вероятно, имелась, но я собиралась подумать об этом позже. Возможно, завтра или послезавтра, но уж точно не здесь и не сейчас.

– Убийство у северных ворот, несомненно, должно было продемонстрировать, что герцог Карио лишь верхушка айсберга, как мы с вами уже прекрасно понимаем. Увы, но я и мои домочадцы оказались правы – в Городе Драконов все против драконов, даже сами драконы. И это факт. Факт, с которым нам следует незамедлительно разобраться.

– Забавно, что вы не встали на сторону леди, – улыбнулся лорд Арнел.

– А я не считаю и не могу воспринимать безжалостных, продающих и убивающих детей дам достойными звания «леди».

Тяжело вздохнув, лорд Арнел подхватил магией потерянные мною вещи, подошел, вновь поправил плащ на мне и тихо сказал:

– Когда все это закончится и мне не придется более каждую секунду ожидать очередного удара в спину, мы с вами поговорим, Анабель. О нас с вами. И о тех, ставших более чем очевидными во время нашего поцелуя чувствах, что вы питаете ко мне, несмотря на все ваши попытки скрыть это.

Я спокойно встретила его мрачный взгляд. Где-то наверху завывал ледяной ветер, его вновь стало слышно, далекие звезды сияли холодным безразличным сиянием, а я… я сказала чистую правду:

– В вашей жизни не будет ни секунды, в которую вы бы не ожидали удара в спину или просто очередного удара. Лорд Арнел, я уже говорила вам о том, что вы из тех, кто пишет историю, кто вращает жернова событий, кто стоит у штурвала в любой шторм, кто способен сам стать неудержимой стихией, безжалостно разрушающей все на своем пути. Вся ваша жизнь – это борьба. И чем больше я узнаю об этом городе, тем отчетливее понимаю, что вы сражаетесь уже очень-очень-очень давно. Сначала Ржавые драконы, пытающиеся проникнуть в склеп отцов-основателей, после интриги герцога Карио, убийства девушек и наличие Зверя, в конечном итоге практически утопившего в крови полицейское управление. Теперь же выясняется, что пособницами Карио были не только ваша леди-бабушка и мачеха, но в целом практически все леди высшего общества Вестернадана, и вам придется разобраться и с этим. То есть снова война. И ей не будет ни конца, ни края, потому что вы – это вы, вы не останетесь в стороне, вы примете бой. Не смею вас осуждать за это, напротив – ваша волевая и сильная натура, коей не чуждо чувство справедливости, восхищает меня. Но… боюсь, чем больше вы узнаете меня, тем отчетливее понимаете, что и моя жизнь не была простой. И я устала. Я хочу спокойствия и счастья. Тихого, семейного, уютного счастья, без тревог, волнений и необходимости бороться за жизнь своих близких каждое мгновение.

Прекрасное лицо гордого дракона словно окаменело.

– Анабель… – почти стон.

Судорожно вздохнув, я продолжила:

– Нас с лордом Горданом объединяет одно общее желание – обрести тихое семейное счастье. Он мечтал об этом с раннего детства, я… с девяти лет. Несомненно, я заслуженно восхищаюсь вами, порой неистово ненавижу и, возможно, где-то в глубине души даже испытываю к вам какие-то чувства, но…

– Но лорд Гордан предпочтительнее? – хрипло уточнил дракон.

– Да. – Я не видела смысла скрывать правду. Однако, опасаясь за жизнь младшего следователя, добавила: – Или он, или кто-то другой. Кто-то, кто будет близок мне по возрасту, мировоззрению, жизненным ценностям и приоритетам. И я искренне надеюсь, что вы меня поймете.

– Никогда.

Слово – как удар кнутом. Как от удара я и вздрогнула.

Лорд Арнел пристально смотрел на меня, словно разъяренный зверь на загнанную в угол добычу. Добычей я себя и ощущала несколько не самых приятных мгновений в моей жизни. Но затем его взгляд изменился, и дракон тихо произнес:

– Сегодня я впервые поцеловал тебя не против твоей воли. Ты не сопротивлялась, не сражалась и не боролась со мной, и, должен признать, когда ты ответила на поцелуй, это был лучший момент в моей жизни. Самый лучший. Ничего более светлого, радостного и счастливого со мной никогда не происходило. Ничего, Анабель. Ты просишь понять тебя, но я не могу. Мне, готовому отдать абсолютно все за одно твое прикосновение, жизнь с тобой представляется величайшей ценностью, за которую я готов и буду бороться до самого конца. И я искренне надеюсь, что ты меня поймешь.

– Никогда! – Да, настал мой черед это произнести.

Лорд Арнел улыбнулся. Горечи в этой улыбке было куда больше, нежели веселья.

– Что ж, – насмешливо произнес он, – подведем итог – между нами все остается по-прежнему. Я не отступлю, и тебе рано или поздно придется принять меня и мои чувства.

С укором взирая на него, я лишь неодобрительно покачала головой.

– Я не отдам, Анабель, – жестко произнес он, – тебя я не отдам никогда и никому.

– Я не вещь, чтобы меня кому-то и когда-то отдавали, – напомнила дракону.

– Нет, – он вновь усмехнулся, – ты не вещь. Ты сокровище, Анабель. Мое личное сокровище. Моя величайшая ценность. Радость и свет моей жизни. Ты то единственное, ради чего имеет смысл существовать и сражаться. И я пойду абсолютно на все, включая обман, подлог и… ремонт мэрии Рейнхолла.

У меня от удивления приоткрылся рот. И напрасно, на улице был зверский мороз, так что с мимикой следовало бы быть поосторожнее. Но, о Господи!

– Вы! – У меня даже дыхание перехватило.

Ответом мне была лишь кривая усмешка:

– Орел, мисс Ваерти, с высоты птичьего полета способен различить мышь в траве, дракон – сжечь любой объект.

И, любезно предложив мне двигаться вперед, ко входу в экспериментальное подземелье поместья, издевательски добавил:

– Спалил дотла. С превеликим удовольствием. Залетел на минуточку после того, как спас этого вашего Гордана. Полагаю, данное происшествие станет превосходным уроком для тех, кто попытается провернуть что-либо за моей спиной еще раз. Вы идете?

О да, я пошла, прожигая довольного дракона далеко не самым добрым взглядом.

– Ничего, – почти прошипела, подойдя к лорду Арнелу, – мэрий еще много.

Безразлично пожав плечами, градоправитель Вестернадана, словно ни на что не намекая, сообщил:

– Подать заявление о проведении брачной церемонии – минимум четверть часа. Сжечь мэрию – менее трех секунд.

Я, не найдя что на это ответить, машинально огляделась, чувствуя невыносимое желание отомстить хоть как-то, даже понимая весь идиотизм этой ситуации. Использовать заклинания было бы глупо, но и оставить все как есть мне не позволяло вполне обоснованное возмущение. Не останавливаясь, зачерпнула горсть снега, кое-как слепила из него что-то шарообразное и со всей силы запустила снежком в Арнела.

Попала.

Дракон как раз обернулся, видимо желая полюбоваться видом моего растерянного выражения лица. Что ж, теперь я могла полюбоваться видом его заснеженной физиономии, что оказалось весьма неплохо.

– Анабель… – прошипел лорд Арнел.

– О, простите, – произнесла, ничуть не раскаиваясь, – сделала все, что в моих силах. Сжигать заживо я, увы, не способна, пришлось использовать снег в качестве подручного материала. Кстати, вам весьма идет.

– Снег? – с ледяной учтивостью уточнил дракон.

– Ага, – улыбнулась с вызовом и направилась вперед по дороге, – очень успешно скрывает резко заострившиеся от ярости черты вашего хищного лица.

– Вот, значит, как… – недобро протянул Арнел.

И в следующее мгновение неведомо как на место, где я только что стояла, обрушилась гора снега с мой рост размером. Я чудом избежала страшной участи. Остановилась, потрясенно глядя на лорда Арнела, и сумела выговорить лишь:

– Да как вы…

На «смеете» сил уже не хватило. Зато на гнев вполне достало! Я захватила снег из того сугроба, который чуть не погреб меня под собой, и со всей силы запустила в Арнела. В результате мы оба проследили за тем, как белый расквасившийся комок уныло скользит вниз по широкой груди дракона. А затем уже я с содроганием была вынуждена пронаблюдать за тем, как на лице лорда Арнела расплывается отнюдь не добрая, скорее какая-то коварно-предвкушающая усмешка.

– Вы не посмеете! – с неимоверной наивностью воскликнула я.

– И еще как посмею, – заверил меня дракон.

От следующего чуть не свалившегося на меня сугроба я тоже увернулась, и довольно легко. И от последующего также. И от еще одного. И еще. Но это ничуть не мешало мне отправлять все новые снаряды в настигающего меня главу Вестернадана. Причем в метании снежков я преуспевала, в отличие от лорда Арнела, которому определенно следовало бы потренироваться в метании сугробов – он не попал в меня ни разу.

– У вас определенно присутствуют некоторые проблемы с меткостью! – одарив его еще одним снежком в и так уже заснеженную грудь, заметила я.

– Вы совершенно правы, Анабель, – как-то очень недобро ответил он и неимоверно ускорился.

О том, что меня коварно провели, я догадалась, лишь когда рухнула на снег, придавленная вовсе не сугробом.

– Бель, – теплые губы коснулись моих, – ты же не думала, что я буду целиться в тебя?

– А, то есть сложностей с точностью у вас нет? – пытаясь все же встать и не понимая, почему вдруг обе руки оказались прижаты к сугробу, поинтересовалась я.

Проблема в том, что после того, как меня обездвижили, желания продолжать диалог уже не было совершенно, и я собиралась лишь потребовать, чтобы меня немедленно отпустили.

– Я не пытался попасть в тебя, – продолжил дракон, пристально глядя в мои глаза, – но мне пришлось, образно говоря, загнать тебя в угол, причем в теплый угол, когда ты в пылу боя из жажды мнимой справедливости сбросила с себя оба плаща. И да – там где-то валяются твои заботливо связанные миссис Эньо варежки.

Свирепо выдохнув, я не стала ничего говорить. Я же не миссис Эньо, и у меня под рукой нет тяжелой чугунной сковороды.

– Вот так-то лучше, – удовлетворился моим поражением лорд Арнел и легко поднялся.

Получил еще одним снежком, мужественно стерпел и это и галантно протянул мне руку. Не оставалось ничего другого, как принять его помощь и подняться, отряхивая с себя снег. Увы, снег оказался столь же коварен, как и его создатель – забравшись за воротник, он теперь превосходно выполнял роль холодового компресса, правда, в этом совершенно никто не нуждался.

– Вы что-то говорили о теплом угле? – пытаясь избавить себя от необходимости медицинских услуг в ближайшем будущем, поинтересовалась я.

В темноте передо мной со скрипом открылась дверь, из нее пахнуло теплом, ароматом свежей древесины и, как ни странно, еды.

– Что это за место? – поинтересовалась, осторожно входя.

– Моя холостяцкая берлога. – В единый миг по стенам зажглись свечи, освещая дом, состоящий из всего одной комнаты. – Для начала сядьте у камина, после можете сколько угодно рассматривать интерьер и высказывать свое мнение о данном месте.

И меня не слишком вежливо подтолкнули вперед, но весьма бережно усадили в кресло, которое пододвинули к согревающему камину. И не спрашивая ни моего согласия, ни разрешения, лорд Арнел, стянув с меня сапоги, вышел из домика, чтобы вытряхнуть из них набившийся снег.

Не став рассиживаться, я поднялась, осторожно размотала шарф, обернутый вокруг шеи, и пожалела, что сделала это в помещении – снега за воротник набралось изрядно, так что, когда я сняла шарф и меховую накидку, можно было смело слепить еще с пяток снарядов и продолжить детскую забаву со снежками. Но битва во имя справедливости закончилась. Вскинув руку, я собиралась использовать заклинание перемещения «Motabilem» и удалить снег из домика.

Но мое запястье было перехвачено в ту же секунду.

– Нет, – отрывисто приказал лорд Арнел, – никакой магии.

И я бы ответила ему или как минимум спросила или… Но на стоящем рядом со мной драконе были лишь брюки. И никакой рубашки. Ни белой, ни черной, ни шелковой, ни вообще никакой. Исключительно обнаженное мускулистое тело, смутившее меня до крайности.

– Ну что же вы, мисс Ваерти? – иронично поддел лорд Арнел. – Вам же уже приходилось видеть меня в подобном… облачении.

– Скорее «разоблачении». – Я отвела взгляд, демонстративно воззрившись исключительно на огонь.

Полуобнаженный дракон продолжал стоять неприлично близко, как, впрочем, и продолжал держать мою руку.

– Так что это за место? – как можно нейтральнее спросила я, продолжая уделять пристальное внимание огню в камине.

– Мое временное пристанище. Как вы понимаете, учитывая все вскрывшиеся обстоятельства, меня не слишком тянет возвращаться… домой.

На последнем слове его голос дрогнул.

Я непроизвольно повернулась к нему, реагируя никому не нужным здесь сочувствием, и напрасно. Лорд Арнел не нуждался в жалости, лорд Арнел нуждался во внимании, причем моем.

– Вам меня жаль? – насмешливо поинтересовался он.

– Как минимум я бы не желала находиться на вашем месте, – совершенно искренне сказала я.

– А я на вашем, – в тон мне ответил Арнел.

И, не отрывая взгляда от моих глаз, он медленно расположил мою ладонь на своей груди… Меня словно током пронзило, но попытка высвободиться не закончилась ничем – Арнел лишь сильнее прижал мою ладонь, а сила всегда была на его стороне.

– Что вы делаете? – голос невольно дрогнул.

– Мне всегда было интересно, что у вас под этой накидкой, – скользя взглядом по моему телу и не отвечая на вопрос, произнес дракон. – Юбка или брюки? Кристиан ставил на брюки.

– А вы? – спросила прежде, чем подумала. Глупейший вопрос и совершенно не нужная тема, особенно в данный момент.

– Я не ставил ни на что. – Его взгляд остановился на моей талии, затем медленно заскользил вверх, не самым приличным образом исследуя взглядом мою… образно говоря, верхнюю часть тела. – Видите ли, мисс Ваерти, мне становится достаточно сложно думать, стоит только переключиться на мысли о вашей одежде. Не самые располагающие к здравомыслию объекты.

Единственные объекты, что сейчас занимали его внимание, являлись моей грудью, и он переводил взгляд с одной на другую, совершенно игнорируя тот факт, что это… да как минимум неприемлемо.

– Лорд Арнел, не хотелось бы выглядеть грубой, но в данный момент вы совершенно непристойным образом рассматриваете мою гру… части моего тела.

С легкой усмешкой Арнел ответил:

– Анабель, вы мою грудь, образно выражаясь, вообще мм-м… скажем так, исследуете самым что ни на есть тактильным образом, но я же не жалуюсь? – И мне совершенно нагло посмотрели в глаза.

– Это юбка-брюки, – не знаю зачем сообщила я. – Очень удобно зимой…

Не представляю, о чем после моих слов подумал Арнел, но, отпустив мою руку, он заклинанием удалил уже начавший подтаивать снег, после развернул меня спиной к себе и начал вытряхивать снег из волос и из-за воротника рубашки.

– Расстегните верхние пуговицы, – холодно приказал.

В сложившихся обстоятельствах это было бы разумно, но, с другой стороны, именно в сложившихся обстоятельствах было бы очень глупо раздеваться.

– Она просохнет и так, – отчеканила я.

– Disparuit! – Всего одно заклинание, и моя теплая клетчатая рубашка попросту исчезла.

Прикрыв бюстье руками, я раздраженно спросила:

– Почему вам можно использовать магию, а мне нет?!

– Потому что охранная система не среагирует на мою магию, а на вашу – да. И отвечая на незаданный вопрос о рубашке – она бы самостоятельно не высохла, не та ткань, и нам обоим это прекрасно известно, но вы предпочли упрямиться, как дитя.

Даже так?

– Вы несколько забываете, лорд Арнел, что снег не налип бы на нее вовсе, если бы вы, как сущее дитя, не уронили меня в сугроб!

Резкое движение, и дракон развернул меня к себе.

Могучая мужская грудь оказалась прямо передо мной, разворот плеч несколько пугал размером, ощущение собственной практически наготы жгло стыдом. И Арнел добавил еще порцию угля к пламени моего позора:

– Первый снежок бросили вы.

Я вскинула подбородок и гневно посмотрела на дракона.

Он улыбнулся, протянув руку, мягко коснулся моих волос и тихо произнес:

– Ты вся сверкаешь. В волосах капельки воды, как бриллианты. Губы алые, ты, нервничая, их облизываешь, и сейчас они тоже блестят. Но прекраснее всего сверкают от гнева твои глаза.

– Правда? – язвительно поинтересовалась я. – Знаете, лорд Арнел, я, вероятно, вас сильно удивлю, но мои прекрасные, сверкающие от гнева глаза находятся несколько выше. Я бы сказала, на порядок выше. А вот то, на что вы сейчас столь неотрывно взираете, – это, вынуждена сообщить вам, вовсе не глаза!

Но если я надеялась кого-то здесь смутить, то совершенно напрасно.

Дракон медленно перевел взгляд с едва прикрытой кружевом груди, на мои все-таки глаза, улыбнулся и спросил:

– Мисс Ваерти, вы изучали анатомию человека?

– Допустим. – Я мгновенно вновь сложила руки на груди, прикрывая… анатомию.

– И… вы хорошо ее изучили? – продолжил этот до крайности странный разговор дракон.

– Превосходно! – язвительно ответила я.

– Вот как? – Почему-то факт моей образованности крайне порадовал лорда Арнела. – Скажите, мисс Ваерти, а вам известно, какая метаморфоза происходит с женской грудью, когда женщина испытывает… возбуждение?

Сбитая с толку его вопросом, я с явным недоумением воззрилась на дракона. Он понимающе улыбнулся, после чего прикоснулся к моей руке, мягко сдвигая ее ниже, и ошарашил меня невероятной информацией:

– Когда женщина испытывает возбуждение, ее грудь реагирует весьма характерным образом…

И он коснулся большим пальцем… навершия моей правой груди, высказав весьма интимным и хриплым голосом:

– Невероятное удовольствие для мужчины ощущать покалывание этих крохотных… – Далее, видимо, это самое удовольствие затуманило сознание лорда Арнела, потому как подобрать нужного эпитета дракон не смог.

Зато мои нервы на этом сдали.

– Одно мгновение! – прошипела я.

После чего решительно обошла дракона, пересекла крохотный периметр дома, распахнула дверь и… и была вынуждена сказать:

– Благополучного вечера, лорд Давернетти.

Остолбеневший старший следователь не сумел выдавить из себя и слова.

– Вы не посторонитесь? – попросила я, кое-как прикрыв то, что стало объектом повышенного интереса не только градоправителя, но еще и полицейского.

Дракон молча посторонился.

– Благодарю вас! – заявила я таким тоном, словно на мне надето не то что одно бюстье, а двести платьев сразу и стыдиться мне абсолютно нечего.

После чего, зачерпнув снега из сугроба прямо у двери, я вежливо произнесла:

– Всего доброго! – и захлопнула дверь.

И с торжеством ученого, вот-вот готового щелкнуть по носу своего оппонента, я проследовала к градоправителю Вестернадана с комком снега в руках и, пользуясь тем, что мне не нужно было устранять даже такую преграду, как кружево, приложила к средоточию его левой груди снег.

Эффект не заставил себя ждать.

– А как вам такое характерное реагирование, лорд Арнел? – поинтересовалась с вызовом.

Несколько долгих секунд дракон пристально смотрел на меня, затем хрипло произнес:

– Сделка?

Убрав снег от его груди, я выбросила подтаявший комок в камин, сложила руки на собственной груди, прикрывая все, что только можно было прикрыть в подобной позе, и спросила прямо:

– Вы все это подстроили?

Арнел глубоко и тяжело вздохнул.

– О, не стоит демонстрировать мне вашу титаническую попытку сдержаться. – Да, я язвила и не видела в этом ничего предосудительного, учитывая, сколько всего предосудительного тут только что произошло. – Но согласитесь, все это выглядит как минимум… странно.

– Все произошло скорее спонтанно, – не согласился дракон. – Видите ли, мисс Ваерти, если бы я все подстроил, за дверью сейчас не было бы Кристиана. За дверью сейчас вообще никого бы не было на много миль вокруг…

– Что ж, – я была вынуждена признать, что не права или же не совсем права, – приятно осознавать, что это не очередной подлый ход истинно в драконьем стиле.

В дверь нетерпеливо постучали.

Арнел, глянув на меня так, словно желал пригвоздить к полу хотя бы на несколько минут, прошел к двери, распахнул ее, закрыв меня от взора лорда Давернетти своим могучим телом, и процедил:

– Мы появимся в бункере через несколько минут, Крис-с-стиан.

Сказано было так, словно «Крис-с-стиан» был послан. Куда-то далеко и основательно. И таким тоном, что любой бы на месте старшего следователя последовал бы отсюда на максимально возможной скорости. Любой, но не Давернетти.

– Адриан, – задумчиво произнес он, – а что с твоим соском? Левым?

– Эксперимент. Научный, – прошипел лорд Арнел.

– Да? – невозмутимо отозвался старший следователь. – И на какую же тему проводилось столь любопытное эмпирическое исследование?

Повисла пауза, в течение которой я была на сто процентов уверена – Арнел с трудом сдерживается, а на лице лорда Давернетти явно расплывается весьма издевательская ухмылочка.

– На тему реагирования на холод некоторых частей тела, – громко ответила я, прекращая начавшееся противостояние драконов.

– И как… все прошло? – повысив голос и определенно обращаясь ко мне, с нескрываемым любопытством вопросил полицейский.

– Исследование выявило идентичную реакцию на холод как человеческого, так и драконьего тела.

Однако тут от двери потянуло холодом, я поежилась, в отличие от Арнела, которому холод был нипочем, и мне пришлось добавить:

– Но, похоже, я вынуждена признать, что идентичная реакция проявляется лишь на кратковременный срок, что касается долговременных перспектив… Да закройте уже дверь, я продрогла насквозь!

Дверь была захлопнута в тот же миг.

Затем ярче полыхнул огонь в камине, и лорд Арнел вернулся ко мне, прихватив по пути плед. Мои плечи были заботливо укутаны, после чего, игнорируя правила хорошего тона и требования норм морали, дракон подхватил меня на руки, сел со мной в кресло у камина, где, устроив меня на своих коленях, обнял и спросил:

– Похоже на тихое семейное счастье?

Я посмотрела на лорда Арнела, на камин, на огонь и уже собиралась было ответить, как за дверью раздалось:

– Я, между прочим, тоже замерз.

Дракон тихо выругался.

При всей моей благовоспитанности я не удержалась от саркастичного:

– Вынуждена признать, я как-то иначе представляла себе «тихое» семейное счастье. Как минимум без криков под дверью.

– «За дверью!» – У старшего следователя был отменный слух.

– «Под дверью», мне кажется, все же куда лучше отражает ситуацию. – У лорда Арнела было отменное чувство юмора.

– А знаете что, слетаю-ка я за миссис Макстон, – объявил лорд Давернетти.

В ту же секунду я вскочила с колен лорда Арнела.

– О, подействовало! – торжествующе возвестил старший следователь. И тут же уже серьезно добавил: – Мисс Ваерти, у Адриана существенно возросли способности в ментальной магии. Я не замечал в вас ранее склонности играть в снежки, особенно перед долгим и ответственным заданием, каковым является трансформация вверенных вам драконов. Делайте выводы. Адриан, жду в бункере.

Когда он ушел, а он действительно ушел, я, все также кутаясь в плед, мрачно взирала на лорда Арнела. Дракон ответил мне усталым и опустошенным взглядом.

– Кристиан знает вас куда хуже меня, – произнес он, нехотя поднимаясь из кресла. – В меня вы гораздо чаще швырялись различными предметами, и для меня это перестало быть чем-то ненормальным.

Невольно я улыбнулась.

Дракон мягко приблизился, прикоснулся к моему лицу и, глядя в глаза, тихо произнес:

– Я все никак не мог понять, почему, имея все ресурсы, растущее желание обладать вами и абсолютно четкое понимание, что не могу и не желаю жить без вас, я ни разу не попытался использовать силу, чтобы овладеть вами. Любую силу – от физической до ментальной или магической. Ответ на вопрос, который сотни раз задавал себе, я осознал лишь сегодня – никакое обладание вами, Анабель, не сравнится с вашим робким ответом на мой поцелуй.

Тихо потрескивали дрова в камине, где-то далеко завывала метель, полуобнаженный дракон стоял передо мной, фактически раскрыв мне свою душу, я куталась в плед и пыталась сдержать… стыд. Было безумно совестно вспоминать о случившемся, и я в принципе не ведала, как смогу после этого взглянуть в глаза лорду Гордану и миссис Макстон. Вероятно, никак.

– Меня в гораздо большей степени устраивает поддержание негласной войны между нами, – выговорила наконец.

– Я знаю. – Его взгляд, понимающий и мудрый, почему-то причинял еще большую боль. – Вам так комфортнее – верить в то, что вы сдержанная, благовоспитанная, порядочная и правильная мисс. Но это не так. И в глубине души вы это знаете и всегда знали. Иначе в вашей жизни не было бы Барти Уотторна, поступления в университет и соглашения с профессором Стентоном. Примите это и прекратите цепляться за идеалы, которые представляют собой лишь унылое тусклое стекло в сравнении с блеском вашей истинной сущности. Я высушу вашу рубашку. Вы можете пока сесть.

И он отошел, оставляя меня греться у камина.

Садиться в кресло я не стала, хотя ноги держали с трудом. И было от чего. Я могла бы многое вменить лорду Арнелу, мне было за что восхищаться им, за что ненавидеть, имелись веские причины и на то, чтобы навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Но растерянно следя за тем, как этот мужчина собирает и высушивает мои вещи, я не могла не признать одного – он был прав. Как ни тяжело это признать, но он был прав, а я никогда не была правильной благовоспитанной девочкой с безупречной нравственностью. Иначе… в моей жизни не было бы Барти Уотторна, ведь все хорошие и правильные девочки в том саду повели себя как благопристойные леди – они смолчали, не посмев вмешаться в «развлечения» и «жестокие, но лишь забавы» юных джентльменов. Леди с детства приучались никогда не вмешиваться в дела джентльменов… Я же, будучи единственным ребенком в семье, обладала несколько большей свободой мыслей, и моим родителям пришлось жестоко поплатиться за слишком либеральное воспитание.

– Я вас расстроил? – Лорд Арнел неслышно приблизился, держа мою уже сухую рубашку.

Я могла бы солгать, но ответила честно:

– Безмерно.

Мягко отобрав у меня плед, дракон произнес:

– Тем, что вы не созданы для тихого семейного счастья?

Я молча подняла укоризненный взгляд на него, не став сообщать, что лорд Гордан все так же сохраняет свои позиции в моих приоритетах.

– Скорее – создана, – ответила решительно. – И в те моменты, когда удавалось… не совершать глупостей, я была вполне счастлива.

– Не совершать глупостей? – переспросил лорд Арнел, набросив рубашку на мои плечи и поправляя мои волосы. – Анабель, посмотрите на меня – я относительно нормален, здоров и цел исключительно благодаря тому, что вы не прошли мимо, как полагается благопристойной правильной леди, а «совершили глупость» и помогли мне. Многие в этом городе живы благодаря тому, что вы «совершили глупость». И чем больше «глупостей» вы совершаете, тем больше вам удается спасти жизней, судеб людей и даже драконов. – Он грустно усмехнулся и добавил: – Как сказал лорд Бастуа: «Мисс Ваерти цены бы не было, если бы она являлась мистером Ваерти». Отчасти я с ним согласен, из вас вышел бы превосходный маг, которого я с удовольствием взял бы на службу, но вы девушка.

– Вы сожалеете об этом? – не знаю почему спросила я.

– О том, что вы девушка? Ни секунды. А вот о том, что у меня под рукой нет умного, способного, сообразительного, находчивого и отважного «мистера Ваерти», я действительно искренне сожалею.

Пожав плечами, я тихо заметила:

– Да, многое в моей жизни сложилось бы куда лучше и проще, если бы я родилась мужчиной.

– Нет! – предельно резко высказался лорд Арнел. – Я всем своим существом благодарен небесам за то, что вы девушка, Анабель. Но, – на его губах появилась несколько коварная усмешка, – всех наших сыновей я с превеликим удовольствием возьму на работу.

Судорожно выдохнув, раздраженно заметила:

– Лорд Арнел, вынуждена в очередной раз признать – вы невыносимы!

Склонившись к моим губам, он тихо ответил:

– Мисс Ваерти, единственное, что удерживает меня сейчас в рамках приличия и благопристойности, – это предельное осознание того, что, если я добьюсь от вас еще одной «совершённой глупости», вы возненавидите скорее себя, чем меня.

И, отступив, он потянулся за собственной рубашкой.

Мне же определенно следовало промолчать, сегодня и так было сказано столько слов, что хватит пищи для долгих скорбных размышлений о моем моральном облике едва ли не до конца моей жизни. Но одна маленькая деталь, одно маленькое «но», один исключительно научный вопрос не давал мне покоя уже сейчас.

– Лорд Арнел, – я не спешила надевать рубашку, ощущая себя более защищенной со сложенными на груди руками, – а что имел в виду лорд Давернетти, сообщив, что у вас существенно возросли способности в ментальной магии?

Удар сердца… и мне показалось, что мое сердце попросту замерло.

Медленно развернувшийся ко мне мужчина.

Медленное падение его рубашки на пол…

А вот все остальное произошло ужасающе быстро!

Меня швырнуло в пламенные объятия Арнела, словно порывом неумолимого, сбивающего с ног ветра. Прикосновение к его обнаженной коже отозвалось ударом молнии в моем теле, пробуждая трепет, тепло, переходящее в жар, и безумное желание припасть к его губам. Желание, воспротивиться коему, и это поистине оглушило, я не могла. Но лорд Арнел был быстрее. Его губы накрыли мои почти обжигающе, вызывая инстинктивное желание отпрянуть, но в тот же миг мое собственное желание стало в сотни раз сильнее, и я ответила на поцелуй с не меньшей страстью, четко осознавая, что мне эта страсть не принадлежит абсолютно. Не принадлежит, и в то же время я в полной мере испытала и испытывала ее, задыхаясь от желания стать ближе к дракону, прижаться сильнее, дышать с ним одним воздухом, и взлететь в небо, наплевав на приличия, последствия, последующие угрызения совести, стыд… да на все что угодно! Мне неимоверным образом оказалось плевать уже на все!

Безумный ритм поцелуя, отдающееся в висках бешеное биение сердца, разгорающееся внутри чувство томительного тепла, балансирующее на грани ожидания чего-то неожиданно нужного и предчувствия практически боли. Голова кружилась, земля уходила из-под ног, а все мое существо жаждало раствориться в мужчине, которому я в данный момент принадлежала целиком и полностью. И странное ощущение принадлежности всего на миг вызвало закономерное возмущение, а затем все негодование было окончательно снесено жаждой продолжения, предвкушением чего-то важного, желанием не останавливаться ни за что на свете. А поцелуй все продолжался, опьяняющий, путающий мысли, затмевающий сознание и вызывающий нарастающее желание принадлежать. Практически жажду. Жажду ощутить этого мужчину сильнее, жажду почувствовать тяжесть его тела на себе, жажду захлебнуться от сладостного томления, которое охватывало все мое существо.

Но едва его рука скользнула с талии на кружево, прикрывающее мою грудь, холодный голос разума все же прорвался сквозь пелену страсти.

– Не… – попыталась я высказаться.

И чуть не выдохнула «Да!», едва рука Арнела коснулась моей груди. Странное открытие – мое тело оказалось в сотни раз мягче его, стального и напряженного, и это открытие почему-то пробудило во мне еще большее желание, искушая утонуть в головокружительных ощущениях.

Но что-то внутри меня не позволяло.

Мысли путались, все во мне требовало продолжения, каждое прикосновение заставляло вздрагивать от остроты ощущений, от неизмеримого удовольствия, но что-то внутри меня было против. И чем сильнее я отдавалась во власть поцелуев лорда Арнела, чем неистовее становилось желание принадлежать ему, тем сильнее я ощущала диссонанс в своем разуме. Мой разум восставал. И вовсе не против дракона и его действий, а против… против моих собственных. И я в полной мере осознала это, когда ласки Арнела переместились и пьянящие поцелуи достались не губам, а шее…

И это подействовало на меня отрезвляюще.

Я помнила о требовании не использовать магию здесь, но ощутив, как прикосновения спустились с шеи, к груди, я поняла, что терзаться далее я уже не в силах.

– Est mundantes! – Заклинание очищения разума от любой ментальной магии оглушительно прозвучало в маленьком охотничьем домике.

Еще оглушительнее завыла магическая сирена, ставшая следствием нарушения мной энергетического пространства.

Но действительно оглушило меня совершенно иное – заклинание не подействовало. Никак. Ни на грамм. Ни на йоту. Ни капли. Ничуть. Я все так же отчетливо и ясно ощущала объятия дракона, кожа все так же горела, с моим телом происходило нечто неимоверное, а ладони… они продолжали касаться полуобнаженного мужчины, и менее всего мне хотелось в данный момент прекратить это прикосновение.

И стало кристально ясным совершенно чудовищное – все это не являлось следствием применения лордом Арнелом ментальной магии. Он ее вообще не применял!

Удушливая волна стыда смела напрочь все иные ощущения.

Я мгновенно отшатнулась, прикрывая обнаженную грудь рукой и не в силах поверить, что… магии не было. Никакой магии не было! Практически вообще никакой!

– Вы лишь притянули меня к себе, не так ли? – голос дрожал, гул и вой сирены, казалось, нарастали за стенами.

Лорд Арнел тактично не стал отвечать.

Подхватив свою рубашку, он направился к двери, мягко посоветовав:

– Вам лучше сесть, Анабель.

Я осталась стоять.

Накинув рубашку на себя, Арнел взялся за ручку двери и, не оборачиваясь, тихо сказал:

– Когда двое любят, то, что происходит между ними, уже само по себе – магия.

Когда он вышел, я медленно добрела до кресла и почти рухнула в него.

Еще никогда в жизни мне не было так стыдно. Горело все – лицо, руки, плечи… злополучная грудь. Я не знала, как жить после этого, как смотреть в зеркало, как посмотреть в глаза миссис Макстон и, самое главное, как после такого общаться с лордом Арнелом, который, в отличие от меня, в момент, когда я безвольно и даже упоенно предавалась распутству, прекрасно знал, что делаю я это по собственной воле и желанию. Господи, какой стыд!

Сирена за стенами охотничьего домика стихла, но я испытывала жгучее желание вновь использовать магию, чтобы среагировавшая на нее сигнальная магия поместья вынудила лорда Арнела потратить еще немного времени на разбирательства с нею.

И когда дверь с тихим скрипом открылась, я среагировала, истерически воскликнув:

– Illuminate!

В домике мгновенно стало светло.

За пределами дома – шумно, и сирена выла неимоверно. И мне было очень стыдно за эту выходку. Безумно, до глубины души действительно стыдно, но как только хозяин поместья усмирил сигнальную систему, я едва слышно прошептала:

– Luceat!

На этот раз вой сирены продолжался недолго и оборвался слишком резко. Кажется… всю систему просто деактивировали, во избежание. Что ж, не знаю, чего я добивалась, но добилась лишь того, что Арнел ворвался в домик с полным ярости возгласом:

– Мисс Ваерти!

Я сжалась в кресле, но мне хотелось, чтобы он выплеснул свою ярость. Накричал, назвал совершенно безголовой или что-либо еще. Однако дверь захлопнулась. Лорд Арнел решительно пересек пространство охотничьего домика, схватив кресло за подлокотники, развернул его к себе, присел передо мной, старательно прячущей взгляд, и произнес:

– Анабель, для меня ваша чувственность и страстность – это чудо. Неимоверное, невероятное, совершенно не предполагаемое и потому действительно чудо. Не отбирайте его у меня, прошу вас.

Несколько секунд я молчала, затем тихо произнесла:

– Я не хочу видеть вас. Никогда больше. Даже в самых кошмарных снах.

Секундная пауза и тихое:

– Я знаю.

– И я вас ненавижу! – слова рвались сами, судорожно, довольно убого заменяя рыдания, которые мне пока еще удавалось сдерживать.

– Я… знаю, – совершенно серьезно произнес лорд Арнел.

И мне окончательно стало стыдно. За свое поведение и за трусость, за нежелание взять ответственность за случившееся. А ответственность была на мне. Целиком и полностью исключительно на мне.

– Простите меня за грубость, – слова дались нелегко.

Весьма нелегко.

Тяжело вздохнув, лорд Арнел коснулся моей руки, затем поднес дрожащую ладонь к губам, нежно поцеловал и спокойно ответил:

– Анабель, я сейчас готов простить вам даже убийство, не говоря уже о словах, от которых гораздо больнее вам, чем мне. Потому что, в отличие от вас, мисс Ваерти, я все прекрасно понимаю. Чаю?

Я в замешательстве подняла на него настороженный взгляд.

– Обычно для успокоения миссис Макстон предлагает вам именно его, – улыбнувшись, пояснил дракон.

Обычно у лорда Арнела глаза не настолько темные, словно их заволокло пеленой. А еще обычно глава Вестернадана не настолько бледен, как сейчас. А также к очередной необычности можно отнести то, что мою руку он держал нежно и осторожно, а вот его левая рука сжимала подлокотник кресла с такой силой, что казалось, сейчас мебель падет безвинной жертвой попытки дракона выглядеть сдержанным.

– Да вы в бешенстве, лорд Арнел, – со всей очевидностью констатировала я.

И улыбка исчезла с его губ.

– Да, – совершенно спокойно признал дракон.

– Злитесь на меня? – Задав этот вопрос, себе я задала совершенно иной – к чему вообще продолжать этот разговор?!

Но было поздно, а лорд Арнел был предельно честен:

– Безумно.

Да, напрасно спросила. И я собиралась было уже прекратить происходящее, как вдруг Арнел задал крайне неожиданный вопрос:

– Анабель, вам приходилось когда-либо признаваться в своих чувствах?

Вопрос, от которого я впала в некоторое замешательство.

– Простите? – попросила уточнить.

И он уточнил:

– Вы когда-либо раньше испытывали чувства к мужчине?

Мне не понравилась формулировка «когда-либо раньше», она подразумевала, что я испытываю их сейчас.

– Я ведь могу ответить на этот вопрос и сам, – холодным тоном продолжил дракон, – и вы это знаете.

Вырвав ладонь из его пальцев и сложив руки на груди, я глубоко вздохнула, успокаиваясь, затем поинтересовалась:

– Знаю ли я о том, что вы, нарушая все мыслимые и немыслимые законы этики и морали, вторглись в мои воспоминания? О да, это я знаю. Вынуждена согласиться – это было незабываемо!

– В том смысле, что вы этого никогда не забудете? – тон дракона из холодного медленно, но неуклонно становился ледяным.

– Никогда, – абсолютно честно подтвердила я.

Вертикальный зрачок в глазах Арнела медленно сузился до тонкой черной полоски. Выглядело жутко, особенно если учесть, что я знала, в каких случаях органы зрения у драконов ведут себя столь характерным образом – когда дракон готовится к битве. У оборотней зрачок расширялся, заполняя всю радужку, у драконов – резко сужался.

– Настолько в бешенстве? – задумчиво произнесла я, и это вовсе не было вопросом. Так, наблюдение.

Дракон, странно усмехнувшись, спокойно ответил:

– Вожделение часто путают с агрессией.

– Агрессию с вожделением также путают весьма нередко, – парировала я, отгораживаясь колкими фразами, язвительностью, научными наблюдениями – всем чем угодно, только бы забыть хотя бы сейчас, на время, о том, что здесь произошло.

Мне было так стыдно, так совестно, бесконечно неловко, что, случись сейчас нападение на нас герцога Карио, я сочла бы это благословением небес.

Но, увы, небеса редко благоволили ко мне.

– Анабель, – мягко произнес лорд Арнел, – я могу заставить вас забыть обо всем, что здесь произошло, если вам так будет легче.

– Нет, – отвернувшись и глядя на огонь в камине, тихо ответила ему. – Я невосприимчива к магии драконов, а потому все, на что вы способны в отношении меня, – лишь краткое воздействие, что слетит спустя сутки максимум. А я не испытываю ни малейшего желания проснуться ночью, увидев все это в кошмарном сне, и меня менее всего прельщает перспектива осознать, что это вовсе не являлось кошмарным сном. Вам лучше уйти, лорд Арнел.

Он не сдвинулся с места. И его взгляд оставался прикованным к моим глазам. И при этом лорд Арнел не отреагировал никак. Ни слова. Ни жеста. Ни каких-либо эмоций. А мне хотелось, чтобы они были, и желательно крайне негативные.

– Анабель, – его голос звучал завораживающе, – почему вы столь жестоки к себе?

Вопрос, коего я не ожидала совершенно.

И, взглянув на дракона, я переспросила:

– Простите?

– Мне не за что вас прощать. – Он усмехнулся и добавил: – Но теперь я точно знаю, что мне есть за что сражаться. За вас, Анабель. Проблема лишь в том, что сражаться придется с вами же. Но ваш поцелуй, ваша чувственность и ваша страстность – это то, что стоит любых усилий, потерь и ударов по моей гордости. В данный же момент я поступлю так, как вы попросили, и ненадолго оставлю вас. Жду за дверью, мисс Ваерти.

Когда он вышел, я, закрыв лицо ладонями, некоторое время сидела все так же в кресле, прикрываясь лишь пледом. Стыд жег каленым железом, оставляя чудовищное клеймо в груди. Я развратная и распутная – вот и все. И теперь, когда я в полной мере осознаю это… мне еще как-то нужно продолжать жить. Как-нибудь. Только вот неизвестно как.

Глухой стон огласил охотничий домик, но если бы это еще и помогло, а так… помочь мне себе было нечем. Совершенно нечем. И мне с этим позором теперь придется существовать.

Запрокинув голову, удержала слезы на грани падения с ресниц и посидела так еще несколько долгих, невыносимо долгих мгновений.

А затем решительно поднялась.

Любые проблемы следует решать по мере их поступления и важности, ныне же проблема спасения расы драконов стояла на первом месте. И я постаралась забыть о собственных чувствах. Просто забыть. Навсегда не выйдет, но хотя бы на эту ночь следовало отбросить все разрывающие мою душу мысли прочь.

* * *

Когда я покинула охотничий домик, лорд Арнел действительно ждал меня у двери. Он галантно помог надеть пальто и плащ, подал оброненные мной в пылу «боя» перчатки и варежки, после чего повел ко входу в бункер, все также не говоря ни слова.

Более того, лорд Арнел спешил, а потому невольно шел на полшага впереди меня, таким образом, предоставив мне возможность беззастенчиво разглядывать его. И глядя на него, умного, красивого, собранного, решительного, уверенного и сильного мужчину, я невольно перебирала в памяти все наши… столкновения характеров, принципов и желаний. Я вспомнила первую встречу с этим чудовищным, как мне тогда думалось, наглым и абсолютно лишенным воспитания драконом, после выражение его глаз, когда он застал меня за старательной попыткой смыть его поцелуй мылом, а затем нахлынуло совершенно иное воспоминание – я и обнимающий меня со спины лорд Арнел, идеально рассчитавший ловушку, ведь впереди был Зверь и отступать было некуда, оставалось лишь смириться с недопустимым, более чем недопустимым положением.

– Я говорил, что люблю тебя? – вдруг резко повернув голову и взглянув на меня, спросил лорд Арнел.

Я не ответила.

Я не знала, что можно ответить в данной ситуации на подобный вопрос.

– Мне кажется, нам стоит перейти к делу, – сказала спустя несколько шагов.

– Несомненно, вы правы, – холодно отозвался дракон.

И словно отгородился от меня ледяной стеной, но, вынуждена признать, так мне было легче и комфортнее. И, воодушевленная его холодностью, я спросила:

– Вы ранее знали о том, в каких взаимоотношениях… а впрочем, вернее будет сказать, какое «воздействие» драконицы оказывают на своих супругов?

Лорд Арнел галантно предложил мне локоть, я не стала отказываться от предложенной помощи ввиду наличия заснеженной дороги, и, едва мы зашагали рядом, градоправитель Вестернадана ответил:

– Откровенно говоря – нет.

С нескрываемым изумлением я взирала на дракона, ожидая продолжения, и Арнел любезно продолжил:

– С пятилетнего возраста я обучался в столице, – совершенно шокировал меня дракон. – Военная школа, два университета, служба на границе, затем пять лет службы в столичной мэрии и присутствие на заседаниях как нижней палаты представителей, так и верхней.

– Вы заседали в парламенте? – потрясенно воскликнула я.

Несколько устало взглянув на меня, Арнел тихо ответил:

– Мисс Ваерти, неужели вы полагаете, что я мог занять пост градоправителя Вестернадана, не имея достаточных знаний и квалификации для этого?

В данный момент я уже ничего не полагала, а потому выразила лишь готовность внимательно слушать.

– То, что дело неладно, я заподозрил сразу, – продолжил дракон. – Но, видите ли, я, превосходно знающий, что драконы, достигшие определенного уровня силы, после заключения брака становятся заложниками своеобразного отсроченного смертного приговора, естественно, мерил драконье общество мерками высшего человеческого общества. Единственное, о чем я был превосходно осведомлен, – женщина, которая займет место в моем сердце, погибнет с первым криком нашего ребенка. Это я знал. Всегда знал.

Помолчав немного, лорд Арнел вдруг с невероятной тоской и горечью добавил:

– Я никогда не видел своего отца улыбающимся. Никогда. Леди Беллатрикс являлась его супругой почти семнадцать лет, от их союза родилось четверо моих сестер и трое братьев. Но ни единого раза отец не взял на руки никого из них. Впрочем, со мной дело обстояло не лучше – на меня отец не желал даже смотреть. И я не могу винить его за это.

Споткнувшись, я едва не упала, и спасло меня лишь то, что лорд Арнел поддержал, я же, боюсь, не оказала ему поддержку ни в чем, потрясенно спросив:

– Почему?

Поведя плечом, дракон сухо ответил:

– Я напоминал ему мою мать.

Что ж… я пребывала в растерянности и потрясении. И день выдался потрясающим, и вечер, и даже начало ночи… Идея о том, чтобы по возвращении разрыдаться в ванной комнате, росла и крепла во мне.

– Несмотря ни на что, – ровно и почти безэмоционально продолжил лорд Арнел, – у меня были прекрасные отношения с отцом. Мы переписывались, он всегда был в курсе моих дел, как, впрочем, и я в курсе его жизни. В мои восемнадцать лет отец вызвал меня в Вестернадан. Мы ужинали вдвоем в тот вечер. В полночь, передав мне печать главы рода, отец ушел в семейный склеп. Он умер с улыбкой.

На этом я остановилась.

Постояв немного с запрокинутой головой и полюбовавшись звездами, сияющими в морозном кристально чистом небе, я не сумела не спросить:

– Вам было известно, что ваш отец собирается умереть?

– Да.

Простой прямой ответ.

Резко повернув голову, я посмотрела в черные глаза лорда Арнела и прямо спросила:

– Почему?

И этот вопрос вовсе не относился к тому, почему ему было известно, я хотела знать – почему дракон умер?!

Лорд Арнел задумчиво посмотрел на меня, видимо продумывая, как бы мне нагляднее продемонстрировать ситуацию, а в следующий момент нагнулся и из сугроба, который остался после воистину нашего с ним безумно детского поведения, взял горсть снега. Призвав магию, заставил снежок растаять и зависнуть в воздухе полупризрачным бокалом, заполненным менее чем на четверть.

– Женщины нашей расы практически не обладают магией, – несколько отстраненно произнес он, удерживая наполненную водой иллюзию. – Мужчины в своей основе обладают ею поголовно. Когда пара соединяется, магия становится общей. Одной на двоих.

И вода в эфемерном бокале заискрилась голубоватым сиянием.

– Многое зависит от того, кто родится первым, – продолжил лорд Арнел. – Если девочка, причем не одаренная магически, оба родителя выживают. Но если мальчик…

И уровень воды в бокале начал стремительно снижаться.

– Если мальчик, – его слова уже откровенно вызывали ужас, – магии на троих уже не хватает. А мы, драконы, без магии существовать не в силах. И тогда кто-то гибнет. Либо отец, либо мать.

Я стояла, в ужасе переводя взгляд с проекции бокала на лорда Арнела и обратно. У меня не было слов. У меня не было ничего, кроме безумной жалости к тому, кто своим рождением обрек на гибель мать, а следом и отца.

– Но, – лорд Арнел вдруг усмехнулся, – представьте себе, что в Вестернадане вдруг в один поистине удивительный и счастливый день появляется небезызвестная вам мисс Ваерти и бокал внезапно становится полон.

Эфемерная тара над его раскрытой ладонью трансформировалась вслед за словами, и это уже не был бокал – дракон воспроизвел горное озеро, доверху заполненное магически-голубой сияющей водой. И оно повисло в воздухе над нами – неизмеримо внушительное, почти бездонное, неимоверное.

– Вот что вы сделали, – прямо сказал градоправитель Вестернадана. – Максимальный уровень силы драконов достигал двенадцати по шкале стандартного магического измерения, но у трансформированных особей минимальный уровень сто пятьдесят, максимальный – свыше четырехсот. Таким образом, брак и рождение наследника более ни в коей мере не являются ни для нас, ни для наших любимых женщин смертельной угрозой.

Секундная пауза и чуть насмешливое:

– Вы испытываете гордость?

Я отрицательно покачала головой.

– И напрасно, – укорил лорд Арнел.

Увы, но в некоторых областях ученый во мне гораздо сильнее, чем мне бы хотелось.

– То, что я наблюдала сегодня в своей гостиной, произошедшее между леди и лордом Горданами, ничем иным, как высасыванием сил, назвать невозможно…

Я умолкла.

– Согласен, – произнес глава Вестернадана. – Однако мне есть чем вас утешить – выпить воду из вполне доступного бокала гораздо проще, чем карабкаться в горы и обыскивать их в попытке найти нужное озеро.

Мой направленный на лорда Арнела взгляд был полон недоумения.

– То есть, – я судорожно пыталась обрисовать для себя всю ситуацию, – скажем так, ранее ваши леди могли пить силу совершенно беспрепятственно, так?

Он кивнул.

– А после трансформации, когда уровень магической силы возрастает чуть ли не в сотню раз…

– Скорее в полсотни, – поправил дракон.

Но это не имело значения, это были лишь детали.

– То есть все драконы, что обрели вторую, крылатую, форму, защищены от поглощения сил своими женщинами? – сформулировала я нужный вопрос.

– Да. – Лорд Арнел улыбнулся: – Знаете, Анабель, с удовольствием поставил бы вам памятник прямо в центре города, если бы не одна маленькая проблема – не желаю делиться вами никак и ни с кем.

В данный момент его желания интересовали меня меньше, чем открывшаяся для изучения весьма масштабная область.

– Невероятно! – Я стояла, мысленно вычерчивая схему передачи энергии. – Не могу понять лишь одного – почему, как и по какой причине профессор Стентон не проводил исследования в данной области! Искренне не могу этого понять.

– Возможно, по причине того, что, как и все мы, был сконцентрирован на идее пробуждения памяти крови? – предположил лорд Арнел.

– Возможно, – рассеянно отозвалась я.

И осталась стоять на месте, нервно покусывая губы.

Аналогии, приведенные лордом Арнелом, были весьма яркими и образными. Действительно, откуда проще хлебнуть воды: из бокала, стоящего на столе, или из озера, до которого женщинам, не обладавшим крыльями, никак не добраться. А если и доберутся – то сколько бы воды они ни выпили, озеро не бокал, его нереально поглотить и за всю жизнь.

– А те драконы, которыми мы занимаемся сейчас, женаты? – тихо спросила я.

– Нет, – спокойно ответил лорд Арнел. – Но, как вы понимаете, лорда Гордана-старшего имеет смысл попытаться трансформировать до того, как… Впрочем, леди Гордан всегда можно устранить.

Я в ужасе посмотрела на него, не веря, что джентльмен может так спокойно говорить о смерти леди. Но как оказалось – из нас двоих куда более бесчеловечной являлась я.

– Устранить – значит поместить в зону, полностью изолированную от использования магии, – пояснил лорд Арнел.

Мне стало совестно за свои чудовищные предположения.

И осознав, что лорд Арнел не столь спокойно воспринимает обнажившуюся в процессе расследования изнанку высшего драконьего общества, тихо спросила:

– Лорд Арнел, как вы?

Он усмехнулся. Горькая, настолько горькая улыбка промелькнула на его губах, что мне мгновенно оказалось совершенно ясно – ему тяжело. И для него ставшее известным было ударом в самое сердце. И он не стал скрывать своих чувств, сдержанно ответив:

– Когда-то я думал, что у меня есть дом. Я ошибался.

Как много боли прозвучало в этих словах.

– Мне жаль, – тихо прошептала я.

– Мне – больше нет, – так же тихо ответил он. – Дом – это ведь не столько место, сколько те, к кому хочется возвращаться, с кем хочется быть рядом, с кем готов разделить печали и радости. Мой дом – это вы, Анабель. Моя жизнь – это вы, Анабель. Моя радость, мой солнечный луч, мой свет в конце даже самого мрачного тоннеля – это тоже вы. Так что сожалений более нет, теперь имеется только цель. И я полагаю, озвучивать ее уже нет смысла, не так ли? Вы ведь очень умная девушка, мисс Ваерти, так что вы уже все поняли.

Сложно было бы не понять.

Однако еще сложнее оказалось промолчать.

– Вашей цели придется столкнуться с моей, – холодно произнесла я.

Если лорд Арнел и испытал волну негодования, он не выказал это совершенно ничем. Так что мы оба предались сожалениям. Я – по поводу случившегося, а лорд Арнел определенно в данный момент сожалел, что столь доверчиво открылся мне и совершенно напрасно сделал это.

– Вас… достаточно сложно понять, – наконец произнес он.

Я взглянула на лорда Арнела со всей той смесью ужаса, переживаний, сомнений, тревог и отчаяния, что испытывала. Он стоял близко, так близко, что только руку протяни, и что тогда? Но руку протянул он. Пристально глядя мне в глаза, молча протянул свою ладонь.

Где-то в вышине, на самой вершине горы, выл ледяной ветер, передо мной стоял мужчина, о котором можно было лишь мечтать, и он не требовал клятв, заверений и жертв… И на миг, всего на миг я подумала о том, что меня останавливает? Ведь больше не шло речи о страсти и обладании, лорд Арнел предлагал мне брак, пусть и отсроченный до времени, но брак… если действительно был искренен в данном вопросе. Уверенности в искренности у меня не было. Уверенность была в ином – жизнь с лордом Горданом представлялась мне тихой уютной гаванью, с лордом Арнелом – плаванием на корабле, пусть и крепком, в самый центр беснующегося шторма. Желала ли я этого? Боюсь, что нет.

– Вы опоздали на шесть лет, – тихо ответила молчаливому предложению градоправителя Вестернадана.

И направилась вперед.

Арнел за мной не последовал.

* * *

– Мисс Ваерти, рад видеть! – Голова лорда Бастуа встретила меня, высунувшись из-за перил лестницы, ведущей в подземелье.

В очередной раз содрогнувшись появлению человеческой головы на длинной изгибистой шее дракона, вежливо ответила:

– Благополучия вам, лорд Бастуа.

И поспешила вниз, совершенно неблагопристойно сбегая по ступеням и просчитывая, что собираюсь сделать в первую очередь. Из первоочередных задач для меня оставались лорд Бастуа, потерявший человеческое тело, и лорд Эдингтон, потерявший человеческое сознание, но у Давернетти и Арнела были совершенно иные приоритеты. Отчасти я понимала их – драконы практически перешли на военное положение, а мои силы пребывали в весьма ограниченном количестве, но как ученый я жаждала приступить к работе с теми двумя, кому из чисто гуманистических соображений требовалась помощь прямо сейчас.

Но увы.

Лорд Давернетти ожидал меня в конце спуска и, передав список спешащей и далее мне, направился следом, начиная вводить в курс дел:

– Сегодня мы выяснили крайне неприятное – в Городе Драконов у нас много врагов.

– О, до вас наконец-то дошло очевидное, – с нескрываемым сарказмом протянула я.

– Вам было известно о матриархальных планах некоторых представителей нашей расы? – вкрадчиво начал допрос Давернетти.

Полицейский всегда остается полицейским.

– О нет, что вы, – я раскрыла папку, на ходу просматривая бумаги, – просто мне, как человеку новому, давно стало очевидно, что в Городе Драконов самих драконов не любят даже драконы. Двенадцать?

Последний вопрос относился к количеству драконов, которых передавали сегодня мне в ведение.

– Адриан будет рядом, – мрачно поглядывая на меня, сообщил Давернетти.

И я остановилась.

Захлопнула папку, замерла, тяжело дыша и нервно кусая губы, после чего взглянула на старшего следователя и сказала то, чего не говорила все эти прошедшие семь ночей:

– Я предпочла бы, чтобы сегодня рядом были вы.

Лорд Давернетти окинул меня весьма странным взглядом и снисходительно произнес:

– Мисс Ваерти, как ни хотелось бы мне изменить ситуацию, но боюсь, вам следует привыкать к обществу Адриана. И чем быстрее, тем лучше.

– Вот как? – переспросила дрогнувшим голосом и тут же поспешила скрыть данное проявление эмоций, спросив с вызовом: – А не могли бы вы назвать мне причину подобного… совета?

Давернетти издевательски улыбнулся и, чуть подавшись ко мне, выдохнул:

– Мы полетим в столицу, Анабель. И вы отправитесь с нами, да. Но так как я последую инкогнито, вам достанется весьма одиозная задача – предстать перед императором в качестве леди Арнел.

– Что? – Я готова была треснуть старшего следователя всей той папкой, что держала в руках.

– Наша цель – защитить вас от Карио и тех нескольких судебных дел, что он умудрился инициировать против вас. А потому да – вам действительно необходим статус леди Арнел.

Что ж, на это мне оставалось сказать лишь одно:

– Это так благородно с вашей стороны…

– О да. – Лорд Давернетти считал именно так.

– Так благородно… – продолжила я, пристально глядя в каре-зеленые глаза с вертикальными зрачками, – посвятить меня в свои планы практически постфактум.

И старший следователь осознал, что благодарность была ничем иным, как сарказмом.

Выпрямился, скептически взирая на меня сверху вниз, и хотел было что-то еще произнести, но сказал нечто совершенно иное:

– Мисс Ваерти, снимите с меня это ваше проклятое заклинание!

Ооо…

– Ни за что! – торжествующе заверила я. – И никогда.

– Это так благородно с вашей стороны… – прошипел следователь.

– Посвятить вас в свои планы практически постфактум? – уточнила с издевкой.

Дракон промолчал.

Но мы оба знали, что это молчание лишь передышка перед тем, как начнется наша очередная дуэль. Дуэль, на которую времени не было совершенно.

– Догоняйте, – бросила я, поспешив вперед.

– Иногда мне кажется, что я с удовольствием придушил бы вас, – не сдержался лорд Давернетти.

– Шею разглядеть будет несколько проблематично, – бросила через плечо.

– Ничего, справлюсь! – Мне показалось или я довела старшего следователя?

– Мечты-мечты… – если довела, ему же хуже.

– Анабель, вы… колючка! – судя по всему, Давернетти продолжал стоять все там же.

Не стала ничего отвечать.

– Но самые острые колючки – у самых прекрасных роз.

О да, последнее слово всегда должно оставаться за лордом старшим следователем!

– Чертополох, терновник и еще тысяча растений не согласятся с вами, – почти крикнула.

И мой голос эхом отозвался в подземелье.

– Язва! – Давернетти сказал это тихо, но эхо и подземелье сделали свое дело – я услышала.

Улыбнулась и прикоснулась к каменной плите, открывая проход.

* * *

Двенадцать полуобнаженных мужчин пристально следили за каждым моим движением, откровенно вызывая ужас, потому как чувствовала я себя так, словно оказалась в клетке с хищниками. Голодными, опасными, непредсказуемыми, неконтролируемыми хищниками. И для меня подобное было не то чтобы впервые, в свое время мы с профессором Стентоном были вынуждены проводить несколько стадий трансформации и с большим количеством подопытных, но то были оборотни, а передо мной всегда находился способный защитить и противостоять любому количеству оборотней дракон. Сейчас же все было несколько иначе – драконы впереди, дракон позади и я, вынужденная спуститься к испытуемым.

Групповой сеанс трансформации – большинство моих коллег сочли бы это невозможным, невероятным, нереальным. Большинство, но не я. У меня имелось одно несомненное преимущество – невосприимчивость к драконьей магии и уверенность в том, что я поступаю правильно.

Проходя мимо сидящих на огромном камне-основании драконов, я отслеживала одну очень важную деталь – на них не должно было быть ничего металлического. Ни золота, ни серебра, ни стали, ни любого иного железа.

– Кольцо, – сказала сидящему в третьем ряду молодому дракону.

Мгновенно снял, бросил одному из стоящих у стены и уже прошедших трансформацию драконов.

– А вы снимите ремень, – приказала другому.

Лорд Арнел, лорд Давернетти и Себастиан оказались в достаточной степени особенными – они возвращались в человеческую форму, сохраняя свое одеяние, но, как выяснилось опытным путем, на подобное были способны не все.

– Роджерс! – прикрикнул Давернетти.

И дракон нехотя подчинился.

Они нервничали. Все они. Неведомое пугает всегда, а им было известно, что это неведомое может принести не только пользу – человеческая голова лорда Бастуа на драконьем теле смотрелась пугающе. Что ж, не только им было не по себе – я нервничала тоже. Двенадцать испытуемых одновременно, после всего того, что произошло сегодня, я ощущала себя не слишком уверенной в своих силах, а следовало отбросить все посторонние мысли и собраться. Судорожно выдохнув, я поднялась на камень-основание, прошлась между напряженными драконами и решила, что пора начинать, тянуть было вовсе ни к чему.

Спустившись, вернулась на исходную точку, встав лицом к тем, кто свое лицо сейчас терять начнет, открыла тетрадь с собственными записями, и произнесла вызывающее дрожь даже у меня:

– Transformatio!

И подземелье содрогнулось от рева и рыка пробуждающихся древних существ.

– Potest!

С потолка на трансформируемых обрушилась лавина снега, и я зябко укуталась в теплый плед, оставленный здесь для меня.

Несколько мгновений на то, чтобы драконы пришли в себя, и снова:

– Transformatio!

Двенадцать драконов сразу – это оказалось сложным испытанием, и я была полностью погружена в процесс, стараясь не отвлекаться ни на что иное, но момент, когда лорда Давернетти сменил лорд Арнел, я ощутила почти физически. С некоторым отстраненным непониманием и изумлением я прочувствовала, как лорд Арнел оказался в дверях, в пятидесяти метрах от меня, как нехотя поднялся лорд Давернетти (вот это я увидела). А все остальное происходило исключительно на грани никогда ранее не испытываемых мной чувств. Но драконы, те, что сейчас подвергались жесточайшему изменению, давящую атмосферу властности ощутили так же, и в подвале стало тише, на порядок тише.

Я же, отслеживая трансформацию, при этом каким-то шестым чувством чувствовала и Арнела.

То, как вошел, как прошел в глубь подземелья, как прислонился плечом к каменной стене. И его неотрывный взгляд я ощущала тоже. Странное чувство. Пугающее, непривычное, напрягающее и странное. Мне казалось, я чувствую каждый его вздох, абсолютно каждый. И ощущаю его теплом на своей обнаженной коже… О Боже, сейчас, погруженная в научный процесс, я не позволяла себе и мысли о собственном недостойном поведении, но что будет дома? Что будет, когда миссис Макстон взглянет на меня? И как я смогу взглянуть в ответ?!

По счастью, в этот момент возникли проблемы с одним из драконов, и я устремилась к нему, прогоняя к дьяволу свои личные мысли и сомнения – трансформация требовала абсолютной концентрации, полной и абсолютной, у меня не было права на ошибку.

* * *

– Двенадцатый, – негромко произнес лорд Арнел, подходя ближе и набрасывая на мои плечи плащ.

Я стояла, запрокинув голову и взирая в небеса – двенадцатый дракон расправлял крылья, затмевая часть неба и тех, что уже взлетели к облакам. С двенадцатым пришлось повозиться – он оказался слишком слаб, чтобы трансформироваться самостоятельно, и слишком увлечен крепкими алкогольными напитками, чтобы в достаточной мере контролировать свой разум. Но я справилась и с ним и теперь стояла, ощущая себя рекой, высохшей до самого дна.

– Чаю? – предложил лорд Арнел.

И протянул блюдце с чашкой, от которой исходил аромат бергамота и розмарина. Чай принесла для меня миссис МакАверт еще несколько часов назад, лорд Арнел терпеливо подогревал его вот уже несколько раз. Никто не ожидал, что все так затянется.

– Благодарю вас. – Я оставила ему блюдце и обхватила теплую чашку дрожащими ледяными ладонями.

– Мне очень жаль, что приходится подвергать вас столь тяжелым испытаниям, – тихо сказал дракон.

Оглянувшись через плечо, нервно заметила:

– Ваше присутствие – вот настоящее испытание для меня. Со всем остальным я вполне успешно справляюсь!

Промолчал.

– Мне пора возвращаться, – напомнила об очевидном.

Небо уже светлело.

– В охотничий домик? – А вот такого удара я не ожидала.

Развернувшись, взглянула в черные глаза черного же дракона и высказала:

– Жестоко, безжалостно, подло и истинно в драконьем стиле, но все же от вас подобное стало… не важно. Буду признательна, если впредь мы не будем встречаться вовсе.

И, вернув чашку на блюдце, я поспешила покинуть подземелье, не оглядываясь на того, кто прожигал взглядом мою спину.

Но я не знала, что худшее будет впереди.

* * *

У драконов имелся свой вариант заклинания «Tempus», и мне выпало весьма сомнительное удовольствие лицезреть его. Увы, применять заклинание ко мне лорд Арнел не стал, будучи прекрасно осведомлен о моей невосприимчивости к магии драконов, он поступил кардинальнее – сковал заклинанием всех находящихся в поместье. А потому мне не было смысла ни кричать, ни призывать на помощь, ни даже сопротивляться, ведь, в отличие от дракона, я знала о том, насколько это заклинание может быть губительно, и потому ни в чем не препятствовала лорду Арнелу. До тех самых пор, пока он не принес меня в спальню, расположенную на втором этаже, не усадил в кресло и не создал тонкую изящную цепочку, сомкнувшуюся на моей руке железными оковами.

И все же в этот миг я мало думала о себе.

– Отзовите заклинание! – потребовала у сидящего передо мной дракона. – Пусть большая часть вашей прислуги и имеет в наличии драконью кровь, но часть из них люди – долговременное влияние заклинания Времени может их убить!

Арнел даже не пошевелился, продолжая с молчаливым бешенством взирать на меня.

– Лорд Арнел! – мой голос дрогнул.

Снять столь масштабное заклинание самостоятельно я была не в силах, даже если не брать в расчет тот факт, что эта ночь забрала огромное количество моей магии. И ощущение беспомощности оказалось столь чудовищным, что я не возразила вовсе против оков.

Дракон же, коснувшись пальцами тонкого сверкающего браслета, холодно произнес:

– Вы останетесь здесь до моего возвращения. И до тех пор, пока мы не поговорим откровенно, вы мое поместье не покинете. Анабель, я устал наблюдать, как вы отчаянно лжете самой себе. И не желаю более подвергать вас опасности. Я вернусь до заката. Замечательного вам дня. Recedere!

С бесконечным чувством собственного бессилия я взирала на черного дракона, стремительно покинувшего комнату, к которой он приковал меня. То, что он отозвал заклинание времени, было моим утешением весьма недолго. И когда в спальню вошли горничные в сопровождении миссис МакАверт, я сидела, осознавая чудовищность положения, в котором оказалась.

– Мисс Ваерти, я приготовила ванну, – сказала одна из горничных поместья Арнелов.

– Мисс Ваерти, з-з-завтрак, – несколько запинаясь, произнесла другая.

– И ваша постель готова. – Это третья, ее имя мне тоже было неизвестно.

А ни одно из сообщений не порадовало вовсе.

– Я отправила сообщение миссис Макстон. – Единственной, кто меня порадовал, оставалась миссис МакАверт. – И лорд Арнел покинул поместье, а значит, ваше доброе имя и репутация не под угрозой. Вам не стоит так… переживать.

– Благодарю вас, – сдавленно отозвалась я, все так же мрачно взирая в окно.

Во всем произошедшем имелась одна деталь, которая напрочь уничтожала любые теплые чувства к этому дракону, – магически сотворенная цепь, ведущая от моей руки к кольцу, приделанному к стене близ любезно расстеленной для меня прислугой постели.

– Destrui! – то ли пятнадцатая, то ли шестнадцатая попытка уничтожения оков ни к чему не привела.

На цепь посмотрела я, посмотрели горничные, воззрилась даже сама миссис МакАверт, но, увы, – цепь оказалась совершенно неумолима и уничтожаться жестоко отказывалась.

– Я уверена, этому есть объяснение, – начала очередную попытку оправдания своего хозяина экономка.

– Несомненно, есть! – воскликнула с энтузиазмом, коего совершенно не испытывала. – Вот только еще бы узнать какое!

И я с глухим стоном откинулась на спинку кресла – лорд Арнел все равно уже скрылся среди облаков, так что испепелять взглядом небеса было совершенно бессмысленно.

Присутствующие в спальне девушки украдкой переглядывались, и взгляды их неизменно затрагивали цепь, которая своим наличием затрагивала мою гордость поболее того факта, что глава Вестернадана запер меня в своем поместье. Единственным утешением являлось то, что это хотя бы оказалась не спальня самого лорда Арнела. Но все мое утешение было уничтожено одним тихим замечанием юной горничной:

– Какие уж тут объяснения? Это ведь смежная спальня с покоями хозяи… – Она не договорила, осекшись под яростным взглядом миссис МакАверт.

Но экономке Арнелов пришлось ответить мне, раз уж горничной она заткнула рот одним взглядом. И миссис МакАверт ответила:

– Мне очень жаль, мисс Ваерти.

Я промолчала, с трудом сдерживая гнев.

Спальня, смежная с его спальней! О, лорд Арнел мог гордо проваливать из своего поместья сколько угодно, мог даже не появляться здесь более никогда, но… положение выделенной мне спальни слишком явно указывало на мое положение, и вряд ли даже абсолютное исчезновение градоправителя Вестернадана могло хоть как-то повлиять на те руины, в которые окончательно превратилась вся моя репутация.

– Мисс Ваерти, – осторожно позвала меня миссис МакАверт, – простите за вопрос, который, вероятно, покажется вам глупым и неуместным, но… Мне хотелось бы самой понять, с чем связан подобный импульсивный поступок лорда Арнела, я… не ожидала подобного и не могу осознать, от чего хозяин пришел в подобную ярость. Вы…

– Отказалась стать его женой, – прерывая несвязную речь потрясенной экономки, довольно резко ответила я.

В следующее мгновение тишина в спальне хозяйки поместья Арнелов стала поистине гробовой.

– Вы… – потрясенно пробормотала миссис МакАверт, – отказались? Но почему?

Спросила только она, но в помещении, изукрашенном белоснежными занавесями, хрустальными люстрами и златотканым, несомненно, безумно дорогим ковром, подобный вопрос читался в глазах у всех присутствующих.

Судорожно вздохнув, я укоризненно посмотрела на миссис МакАверт, подняла руку, демонстрируя приковывающую меня к стене цепь, и с нескрываемой более полной бессилия и гнева яростью тихо произнесла:

– И вы еще спрашиваете почему?!

Все проследили за цепью, ведущей к кольцу в стене у постели и поспешно отвели взгляды от меня.

Лишь спустя несколько мгновений, справившись с потрясением, горничные вновь подали голос.

– Ванна, – напомнила первая.

– Завтрак, – вторая.

– Может, успокоительных капель? – предложила третья.

– Было бы неплохо яду, – мрачно отозвалась я.

Миссис МакАверт, осознав, что ни к чему хорошему происходящее не приведет, жестом приказала всем оставить нас, затем, придвинув второе кресло ближе ко мне, села рядом, взяла жесткими сильными руками мою ладонь и решительно произнесла:

– Мисс Ваерти, я понимаю, что положение, в котором вы оказались, не самое приятное. Но, возможно, произошло что-то, что вынудило лорда Арнела поступить… подобным образом. И… мы можем поговорить об этом.

Поговорить? Я смотрела на женщину весьма внушительных лет, с умным строгим лицом и столь понимающими глазами и со всем отчаянием понимала – в данный момент мне нужна совершенно другая женщина. И желательно при этом, чтобы миссис Эньо имела при себе ридикюль с чугунной сковородой.

– О чем здесь говорить? – Я откинула голову назад, с тоской глядя в потолок.

Несколько помявшись, миссис МакАверт тихо произнесла:

– Я уверена, что лорд Арнел не стал и не станет никогда принуждать вас ни к чему силой.

Мой скептический взгляд был ей весьма недвусмысленным ответом.

– Быть того не может! – воскликнула потрясенная женщина.

Я постаралась не вспоминать всего того, что происходило между мной и лордом Арнелом, впрочем, даже откровенное домогательство в кабинете профессора Стентона не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло сегодня ночью. Тогда я могла винить лишь Арнела, сейчас… я винила себя. За все, что произошло. За каждую деталь произошедшего. За все прикосновения, которые допустила, и за все ощущения, что испытала при этом.

– Что ж, кажется, ванна – это именно то, что мне сейчас так необходимо, – нервно заключила я.

Миссис МакАверт ободряюще сжала мою ладонь – боюсь, она поняла гораздо больше, чем мне хотелось бы.

– Ужасная ситуация, – прошептала экономка, – совершенно ужасная.

И едва ли она имела в виду только меня.

А потому я тихо спросила:

– Вам давно известно о ситуации с… леди-драконицами?

Ответив мне открытым честным взглядом, миссис МакАверт произнесла:

– Нет, мисс Ваерти, к моему прискорбию – нет.

Она поднялась, сходила к гардеробу и, вернувшись с теплым белоснежным пледом, укутала озябшую за эту долгую ночь меня, затем, вновь заняв место в кресле напротив, продолжила:

– Арест старой леди Арнел стал громом среди ясного неба для всех. А вот арест и последующие события после того, как была схвачена леди Стентон-Арнел… сотрясли весь город до основания.

Миссис МакАверт умолкла на миг, затем сказала:

– Лорнет старой леди Арнел, помните его?

Я неуверенно кивнула.

– Тот, что определяет чистоту крови, – уточнила миссис МакАверт. – Как оказалось, подобные приспособления были у всех глав родов шести отцов-основателей Вестернадана. И все это были… леди.

Ее взгляд на меня был полон боли, для которой у меня не было ни объяснений, ни слов утешения. Я чувствовала, что данное открытие стало большим ударом для экономки Арнелов, но не могла понять, каким образом и почему так. Тяжело вздохнув, миссис МакАверт оглянулась на дверь и, удостоверившись, что нас никто не услышит, очень тихо и быстро заговорила:

– Вы даже не представляете весь ужас произошедшего! По сравнению с тем, что они творили, даже гибель четырехсот девушек предстает не столь чудовищным событием!

К сожалению, я представляла. «Вышивка бисером» и «Рецепты яблочного пирога» в некотором роде давали детальное описание случившегося, случавшегося и творящегося.

– Знаете, – продолжила миссис МакАверт, – внешне все было столь пристойно и чинно, совсем как у вас, в человеческом обществе, но под налетом человечности и цивилизованности обнаруживался безжалостный звериный оскал тех, кто вежливо и благопристойно улыбался в салонах, на балах и в гостиных. И мне до сих пор безумно жаль, что я обо всем этом узнала.

– Мне… тоже, – была вынуждена признать я.

И все же, несмотря на подавленность последними событиями, я не могла не спросить:

– Как стало известно вам?

– Корреспонденция, – опустив взгляд, негромко пояснила экономка, – лорд Арнел передал мне в ведение все дела поместья и старой леди, и, соответственно, вся поступающая к ней корреспонденция также стала моей обязанностью…

Она судорожно сглотнула и продолжила:

– Я сожалею, что прочла до конца первые несколько писем. Искренне сожалею. Я бы предпочла никогда этого не знать. В дальнейшем подобные послания я передавала лорду Арнелу, ознакамливаясь лишь с первыми строками… Но даже этого мне хватило с лихвой. Кошмары не прекращаются, преследуя меня бесконечно. Я же знала этих леди. Многих из них. Они ведь ломали жизни, мисс Ваерти. Кого-то опорочив в глазах общества, кому-то навязав брак без любви и уважения, многих шантажируя, некоторых вынуждая вступать в отвратительные связи и рожать вовсе не от собственных супругов.

Боюсь, проникнуться сочувствием к миссис МакАверт мне помешал один момент – то, что она более не читала, теперь был вынужден читать лорд Арнел.

– Знаете, – миссис МакАверт вскинула голову и посмотрела мне в глаза, – возможно, я лишь потрепанная жизнью и чужими интригами, вступившая в неудачный брак женщина, но когда я смотрю на вас, я понимаю, почему лорд Арнел полюбил так сильно. Вы та, кто не прогибается под жизненные обстоятельства и мнение общества, кующего из нас марионеток. Из всех нас, но не из вас, милая мисс Ваерти. И вы продрогли, так что да, ванна вам воистину необходима сейчас. Я проверю воду.

Когда управляющая поместьем покинула спальню, скрывшись за неприметной дверью в ванную комнату, я осталась сидеть в кресле, кутаясь в белоснежный, подобный снегу плед и думая лишь об одном – а я все также не хочу ничего обо всем этом знать!

Все, чего я действительно желаю, – это провести остаток моей и так не простой жизни, пребывая в спокойном семейном счастье, а данное поместье для подобных планов не подходит вовсе. Как и данный мужчина.

Пристальный взгляд на цепь. Судорожный поиск решения, наиболее нестандартного и неожиданного, потому что проблему следовало решать не так, как драконы, а максимально просто и легко, не тратя при этом существенное количество магии, которой у меня в данный момент было немного. Однако имелась одна проблема – снимать наручники я не умела, но вот снимать ошейники во время работы с оборотнями наловчилась сполна. После всех испытаний профессор Стентон, пошатываясь, уходил к себе, поручая мне высвобождение наших закованных подопытных, и я превосходно отточила данный навык. Это было несложно, учитывая, что ошейник оставался на месте, он требовался для проведения дальнейших опытов, я лишь вносила коррективы в его внешний вид, превращая из десятка цепей, что приковывали оборотней к стене, в один компактный ошейник.

– Mutans Essentiam!

И никакой лишней магии не потребовалось, чтобы железо потекло вверх по руке, высвобождая запястье и обхватывая шею. Последовавшее за этим простейшее заклинание, и приковывающая к спальне цепь стала лишь цепочкой на моей шее. Не самой выдающейся, весьма простой и безыскусной, но совершенно не стесняющей меня в передвижениях.

Воистину, жизненный опыт никогда не бывает лишним.

– Миссис МакАверт, я возвращаюсь домой! – крикнула, поднимаясь из кресла.

– Но… – растерянная женщина вышла из ванной комнаты, – я добавила горячей воды.

– Простите, не имею ни сил, ни малейшего желания оставаться тут и далее, – совершенно искренне призналась я.

Покидая поместье Арнелов, я едва не столкнулась с миссис Макстон, спешившей определенно ко мне. Моя почтенная домоправительница поняла все с первого взгляда, не ведаю как, но поняла, подала мне теплый плащ и сообщила:

– На козлах мистер Илнер. Не ругайтесь.

– Миссис Макстон! – мой вопль разнесся по пустому холлу. – Он совсем недавно перенес инфаркт, ему требуется покой! Как вы могли?

– Молча, – сурово ответила моя экономка.

Намек был понят мгновенно, и мы молча покинули резиденцию градоправителя Вестернадана.

В экипаже я сидела под пристальным, полным тревоги взглядом миссис Макстон и судорожно размышляла о том, что произошло, и не только между мной и лордом Арнелом.

– Мисс Ваерти, не знаю, обратили ли вы на это внимание, но вы явно стараетесь не смотреть мне в глаза, – словно невзначай заметила миссис Макстон.

Быстро опустила голову.

Для проницательной экономки этого оказалось достаточно.

– Что с вами сотворил треклятый дракон? – прямо спросила она.

Мой взгляд с окутанного сумраком пола кареты переместился на судорожно сжимающиеся руки.

– Мисс Ваерти, что произошло? – уже не скрывая тревоги, вопросила моя домоправительница.

Не найдя в себе сил ответить, я лишь молча смотрела на свои руки. Бледные, чуть подрагивающие от перенапряжения: левую украшало обручальное кольцо с внушительным синим бриллиантом, кольцо, припаянное к браслету так, чтобы ни снять, ни скрыть его я не могла, а на правую было надето классическое, приличное, эстетически сдержанное кольцо с небольшим, но элегантным сапфиром, устроившееся как влитое на моем пальце. Меня больше привлекало второе кольцо. Оно казалось идеальным и правильным. Безупречным, соответствующим всем традициям и канонам, абсолютно верно выражающим то, что долженствовало выражать. Оно было именно таким, каким я хотела бы видеть свое обручальное кольцо.

Но я будто до сих пор слышала проникновенный голос лорда Арнела и его слова: «Вам так комфортнее – верить в то, что вы сдержанная, благовоспитанная, порядочная и правильная мисс. Но это не так. И в глубине души вы это знаете и всегда знали. Иначе в вашей жизни не было бы Барти Уотторна, поступления в университет и соглашения с профессором Стентоном. Примите это».

Подавив тяжелый вздох, я все же сумела поднять голову и даже взглянуть в глаза миссис Макстон. И еще миг мне потребовался для того, чтобы собраться с силами и описать случившееся:

– Лорд Арнел узнал о том, что мы с лордом Горданом собирались вступить в брак.

Определенно ничего не поняв, миссис Макстон осторожно произнесла:

– Но разве помолвка скрывалась? О ней было известно даже лорду Давернетти, чтоб ему всегда пусто было!

Не став никак комментировать высказывание в адрес старшего следователя, я призналась:

– И лорд Арнел, и лорд Давернетти были убеждены в том, что я лишь пытаюсь достойно войти в местное высшее общество.

Миссис Макстон кивнула и поддержала:

– И это так.

Но вот тут я была вынуждена сильно огорчить добрую женщину:

– Не совсем так, миссис Макстон. Правда в том, что мы с лордом Горданом планировали устроить скоропалительное бракосочетание в мэрии Рейнхолла, как только лорд Арнел и остальные вынужденные вступить в схватку с герцогом Карио драконы покинут Вестернадан.

– О Господи! – потрясенно воскликнула экономка. – Мисс Ваерти, как вы могли?

Молчание было ей ответом.

– Как вы могли скрыть это от меня?! – уточнила причину своего возмущения миссис Макстон.

Мне было совестно, но, к сожалению:

– В тот момент я не видела иного выхода, – призналась своей высоконравственной домоправительнице. – Между помолвкой и бракосочетанием обыкновенно размещается временной промежуток не менее чем в полгода, у драконов срок немного меньше – два месяца, поэтому я надеялась усыпить бдительность лорда Арнела, а после…

Мне совершенно не напрасно снились все те кошмары, в которых в минуту произнесения брачных обетов распахивались двери и черный дракон оглашал своды мэрии яростным: «Мисс Ваерти!»

– Но если подумать, – задумчиво произнесла миссис Макстон, – это… весьма неплохой план. Да, люди и драконы будут судачить за вашей спиной, несомненно, а срок рождения первого ребенка отмерит про себя каждый, однако брак – это то, с чем высокомерному лорду Арнелу придется смириться.

– Я тоже полагала именно так, – прошептала едва слышно, – тем не менее реальность такова, что лорду Арнелу все стало известно.

Миссис Макстон охнула и мигом поинтересовалась:

– Вас не тошнит?

– О, меня нет… А вот лорду Гордану не повезло, – с горечью высказала я.

– Так этот бессовестный дракон прочел мысли лорда Гордана! – поняла экономка. – То-то мистер Уоллан отметил накануне, что молодой лорд был слишком бледен. Значит, дело не только в ранении…

Но затем, отставив сочувствие к младшему следователю, миссис Макстон осознала, что сочувствия ныне достойна и я, и тихо осведомилась:

– Какова была его реакция? Он был в гневе? Он оскорбил вас? Он… Мисс Ваерти, с каждым моим вопросом вы становитесь все бледнее!

Мне не хотелось говорить об этом и, более того, вспоминать случившееся, однако скрывать все в себе оказалось чрезвычайно сложно.

– Я пойму, если после моего рассказа вы не пожелаете более жить со мной под одной крышей, – сдавленно выговорила, опустив взгляд.

– О, моя дорогая, этого никогда не произойдет! – заверила меня миссис Макстон. – Но я вижу, как случившееся терзает вас. Мисс Ваерти, вы столь подавленной не выглядели даже после гибели леди Елизаветы Карио-Энсан, пусть земля ей будет пухом, бедное дитя. Мисс Ваерти, моя милая девочка, даже если этот дракон принудил вас…

Вскинув ладонь, я прошептала:

– Noise obice!

И едва заклинание звуковой изоляции окутало нас, высказала все как есть:

– Миссис Макстон, боюсь, я повела себя самым недопустимым образом.

Экипаж, изолированный от шума дороги и скрипа рессор, сделал тишину еще более гнетущей. Мне все также хотелось забраться в теплую ванную и дать волю слезам, и я совершенно не ведала, что мне делать далее и как жить. Планы на будущее, что я столь успешно выстроила, рухнули, погребя под обломками и меня саму. А вчерашний день…

– Вчерашний день был сущим адом, – все также глядя в пол, прошептала я. – Боль от осознания того, что родители писали мне письма каждый день… каждый божий день, оказалась сильнее, чем я ожидала. Это известие подкосило меня, а я отмахнулась от собственных страданий, поспешив заняться делом. И напрасно! В результате я отчего-то поведала лорду Арнелу случившееся со мной в детстве и юности. Вероятно, мне стоило выговориться, но определенно я выбрала совершенно неподходящий объект для откровений. Более того, выяснилось, что косвенно и лорд Давернетти, и лорд Арнел причастны к успешному для меня завершению чудовищной истории с Барти Уорттоном. А следом мне стало известно и то, что семейство Уотторнов поступило самым отвратительным образом – все нанесенные мною Барти увечья оказались ложью. Моей семье лгали много лет. Ныне, оглядываясь на прошлое, я понимаю, что дело было в деньгах, отец ежегодно перечислял Уотторнам немалые средства, однако, если бы ценой всех страданий были лишь деньги… Миссис Макстон, знаете, какой вопрос задал мне лорд Арнел?

Я вскинула голову и посмотрела на экономку. Добрая женщина смахнула слезы и спросила:

– Какой же?

– Он поинтересовался, всем ли членам семьи Ваерти присущи наивность и излишняя доверчивость.

– О, кто бы говорил! – воскликнула миссис Макстон.

Невольная улыбка коснулась моих губ – что ж, не одна я придерживалась подобного мнения.

Но следующий вопрос миссис Макстон вновь поверг меня в уныние:

– И что же было после?

Сцепив ладони и зажмурившись, я заставила себя произнести:

– Лорд Арнел поцеловал меня, я же повела себя совершенно неподобающе в ответ.

И ничего большего выговорить не вышло.

Несколько мгновений мы ехали в совершеннейшей тишине, еще более гнетуще, й чем прежде, а затем миссис Макстон тихо сказала:

– Накануне у вас был крайне тяжелый день, мисс Ваерти. Подобные удары судьбы выдержит не каждый джентльмен, а вы молодая девушка. Таким образом, мне вполне очевидны причины, по которым вы были откровенны с лордом Арнелом. Также я догадываюсь, что узнавший о ваших планах мэр Вэстернадана совершил абсолютно все, допустимое или даже недопустимое, чтобы заставить вас отказаться от идеи брака с лордом Горданом.

Я замерла, в смятении осознавая все, что только что услышала.

Между тем миссис Макстон продолжила:

– Совершенно очевидно, что ныне вы смущены, негодуете, по-видимому, на саму себя и едва ли можете смотреть мне в глаза… Но, мисс Ваерти, постарайтесь подумать вот о чем: лорд Арнел, узнав о вашей решимости стать супругой лорда Гордана, был готов на все, кроме разрушения города, конечно, чтобы заставить вас передумать.

Увы, тут я была вынуждена сообщить:

– До разрушений также дошло – он сжег мэрию Рейнхолла.

– Что?!

От потрясения домоправительница едва не обронила свой ридикюль, но успела подхватить истертый временем неотъемлемый предмет своего гардероба и водрузить его на сиденье рядом.

С возмущенным вздохом миссис Макстон поинтересовалась:

– Почему именно Рейнхолл?

– А вы полагаете, нас с лордом Горданом кто-либо расписал бы в мэрии Вестернадана? – печально спросила я.

– Да, тут вы правы. Насколько я помню, у подножия Железной Горы расположено всего два небольших городка. Печально слышать, что главу Вестернадана совершенно не заботит судьба прочих городов, принадлежащих драконам. Печально… и довольно пугающе.

И после, воззрившись на меня, почтенная женщина произнесла:

– Но я не могу понять, за что же вы столь сурово корите себя?

Молча опустила взгляд.

Моя проницательная домоправительница, отринув присущую ей деликатность, мрачно произнесла:

– По-видимому, что бы он ни заставил вас совершить, своей цели этот проклятый дракон добился – вам откровенно совестно смотреть мне в глаза. И, я полагаю, в глаза лорду Гордану вы посмотреть также не сумеете.

Моя опущенная голова опустилась еще ниже, стыд жег неимоверно, и я поистине ощущала себя той самой пресловутой падшей женщиной.

И тут миссис Макстон, внезапно топнув ногой, в ярости произнесла:

– Мисс Ваерти, только не говорите мне, что сочли себя распутной женщиной из-за какого-нибудь… к примеру, поцелуя!

Испуганно взглянув на нее, я лишь выдохнула:

– Как вы догадались?

В ответ на это домоправительница воззрилась на меня с таким негодованием, что мне поистине стало еще более совестно, чем было до этого, хотя, казалось бы, гореть со стыда сильнее уже невозможно.

– Мисс Ваерти! – разъяренно выдохнула миссис Макстон. – Послушайте взрослую опытную женщину: даже если вы, поддавшись моменту, позволили себе поцелуй, это вовсе не означает, что вы распутны! Не ведаю, что вам в юности говорили маменька и гувернантка, но смею вас заверить – для любой девушки, даже самой благонравной, вполне допустимы некоторые вольности, совершенные в порыве чувств.

И на этом суровая отповедь не закончилась:

– Подумать только! Да видели б вы себя! Вы бледны, словно саван, ваши ладони до сих пор дрожат, а взгляд… Воистину, узнав о том, какие слухи распускал в обществе профессор Стентон, вы стыдились меньше, чем сейчас! Мисс Ваерти, я вам так скажу – лорд Арнел, сколько бы гнева мы не испытывали в отношении него, все же весьма привлекательный, опытный и знающий толк в искусстве обольщения мужчина. Однако ваша стойкость восхищает. Несомненно, меня пугает ваше будущее, учитывая мои познания драконьих нравов, и до недавнего времени я была вынуждена мириться с мыслью, что своего лорд Арнел все же добьется. Но ваш сговор с лордом Горданом… Мисс Ваерти, я готова рукоплескать вашей находчивости.

– Но все рухнуло вместе с мэрией Рейнхолла… – прошептала я.

– О, все рухнуло вместе с леди Гордан! – не согласилась миссис Макстон. – И все же, несмотря ни на что, мы успешно справились, не забывайте об этом.

– Сложно забыть то количество столовых приборов, с коим вы ознакомили леди Гордан. – И улыбка тронула мои губы.

– Платье леди Давернетти – вот что действительно составило сложность, что же касается всего прочего… Буду еще более откровенна, мисс Ваерти, я сомневаюсь, что вам имеет смысл предпринимать попытки войти в «такое» высшее общество.

Не сумев подавить тихого вздоха, я произнесла:

– Видели бы вы миссис МакАверт, которой пришлось столкнуться с темной стороной этого «общества», когда лорд Арнел передал ей не только ведение поместья, но и все бумаги и письма старой леди Арнел. По признанию самой миссис МакАверт, изложенное в тех письмах станет преследовать ее в кошмарах до конца ее дней. Посему теперь экономка подобные письма не читает. Так что читать их приходится лорду Арнелу.

И тут миссис Макстон подалась ко мне и вкрадчиво поинтересовалась:

– Мисс Ваерти, мне показалось или вы действительно проявляете некоторое сочувствие к этому недостойному лорду?

Несколько смутившись, я все же ответила:

– Мне сложно не проявлять сочувствия.

Миссис Макстон, всплеснув руками, воскликнула:

– И вправду, вам действительно сложно. Как вспомню, что вы, в мороз и буран, в одних туфельках да верхом помчались спасать лорда Давернетти! Определенно, мисс Ваерти, должна сказать, этот город вас не достоин. Как и лорд Арнел. А что касается лорда Гордана – леди Давернетти мне тут поведала, этот благопристойный младший следователь в юные годы вел себя совершенно неблагопристойно!

Невольно представив себе юного Себастиана, уходящего куда-нибудь в зимний сад под руку с очередной спутницей, я не испытала никаких чувств. Все это происходило до меня, никак и никоим образом меня не касалось, а любовь лорда Гордана совершенно не нуждалась в подтверждениях.

Ко всему прочему:

– Миссис Макстон, вы забываете, что в нем помимо драконьей крови также присутствует кровь оборотней. А вам прекрасно известно, что происходит с оборотнями в юности.

Нам всем это было известно. В один далеко не самый приятный день профессор Стентон привел для трансформации юного оборотня примерно семнадцати лет. Юноша впечатлил всех домочадцев тем, что вскоре начал увиваться за миссис Макстон, носил ей цветы, читал стихи и охранял ее сон, устраиваясь под дверью. Поначалу он воспылал чувствами ко мне, но после разговора с профессором стремительно поменял вектор своей симпатии.

Странно только, что юноша тогда даже не взглянул на Бетси. Да и в дальнейшем пытался держаться от нее подальше.

– И не напоминайте мне о той истории, – вздохнула миссис Макстон. – Безумно неприятное чувство, когда испытываешь неловкость за кого-то другого. И это в мои-то годы! Впрочем, годы имеют преимущественное значение лишь в нашем обществе. Насколько мне известно, леди Беллатрикс Арнел-Стентон вступила в брак, когда ей было за сорок. Да и леди Алисия Арнел – они с профессором Стентоном ровесники, но выглядели совершенно по-разному.

И вот тут я, к счастью, смогла отрешиться от всех своих переживаний и перейти к куда более важным вещам:

– Миссис Макстон, я до сих пор не в силах до конца разобраться в хитросплетениях драконьей магии, передачи ее от супруга к супруге и в целом всего механизма взаимодействия.

Домоправительница сложила руки на коленях, выражая готовность внимать моим словам со всей сосредоточенностью, на которую только была способна.

– Информация разнится неимоверно, – продолжила я, – и в то же время некоторые моменты абсолютно лишены логичности. К примеру, нам известно, что у лорда Давернетти в день его рождения погиб отец, а у лорда Арнела – мать. Спустя восемнадцать лет отец лорда Арнела ушел умирать на могилу к любимой, но леди Давернетти живет и здравствует.

– О да, еще и успевает нашу жизнь сделать интереснее и насыщеннее… Как вспомню то платье! – воскликнула миссис Макстон.

И улыбка невольно тронула мои губы. Леди Давернетти действительно являлась крайне выдающейся и весьма деятельной дамой. А еще она оставалась жива, невзирая на то, что лорду Кристиану Давернетти давно перевалило за сорок.

– Здесь что-то не так, – задумчиво произнесла я.

И, помолчав несколько мгновений, продолжила:

– Накануне лорд Арнел был чрезвычайно откровенен со мной, поведав мне историю гибели своего отца. Дословно это звучало так: «В мои восемнадцать лет отец вызвал меня в Вестернадан. Мы ужинали вдвоем в тот вечер. В полночь, передав мне печать главы рода, отец ушел в семейный склеп. Он умер с улыбкой». Лорд Арнел объяснил это тем, что женщины их рода практически не обладают магией, поэтому женщина получает силу от своего супруга, когда же рождается ребенок, магии на троих уже не хватает, а без магии драконы существовать не могут. Отсюда и смерть его родителей. Полагаю, по мнению мэра Вестернадана, как, впрочем, и по мнению леди Давернетти, гибель отца лорда старшего следователя стала следствием именно этого закона сохранения энергии.

– Так-так, – задумчиво проговорила миссис Макстон. – Но, помнится мне, у леди Беллатрикс от батюшки лорда Арнела родилось семеро детей. Сама леди вполне себе неплохой маг, раз уж чуть не провернула дело с похищением ребенка в семье Вергов, никогда не забуду несчастного Илиаса, и все же эта… недостойная называться леди драконица более чем жива и здорова. Не ведаю, как обстоят дела у нее в тюремной камере, но до заключения она была бодра и полна сил.

Что ж, я рассуждала примерно так же.

– Еще одна странность, – продолжила задумчиво, – драконицы предпринимают все возможное, чтобы устроить брак своих сыновей с теми, кого выбирают матери. И эти девушки в первую очередь должны контролировать своих супругов. Вспомните историю с помолвкой покойной леди Елизаветы Карио-Энсан – их брак дамы Вестернадана готовы были допустить лишь в одном случае: если леди возьмет под контроль лорда Арнела.

– Ох уж эти драконьи нравы, – вздохнула миссис Макстон.

И тут же припомнила:

– Мисс Ваерти, а те заклинания, что леди, прости ее Господь, Гордан наложила на собственного супруга? Они могли бы привести к смерти?

Подавив накатывающую сонливость, я воскресила в памяти сказанное лордом Арнелом: «Pallentes nubilus conscientia», «Oblito dimisit», «Distorting sensus», «Dormite nomen, adfuerit». Все эти заклинания объединяло одно – они не были смертельными. С другой стороны, леди Гордан и не желала смерти супруга, многие годы имея доступ к его магии. Правда, доктор Эньо сказал, что уже встречался с подобными заклинаниями – при констатации смерти своих пациентов.

– Полагаю, – произнесла после долгих размышлений, – лорд Арнел несколько не прав в формулировке: «Женщины нашей расы практически не обладают магией». Боюсь, ситуация прямо противоположна – мало кто из дракониц не обладает магическим потенциалом, основное большинство по факту является магами. Но успешно скрывают это.

– Прямо как леди в нашем высшем обществе: нормально поесть и почитать книги могут лишь в отсутствие мужа, в остальное же время бедняжкам приходится прикидываться несчастными болезненными особами со скудным умом и отсутствием иных интересов, кроме как дом, дети, вышивка и кулинария. Мисс Ваерти, меня всегда несколько забавлял тот факт, что леди в столице вынуждены пролеживать в постели не менее недели в месяц лишь потому, что добродетельная леди, по мнению общества, не может обладать отменным здоровьем.

– О, миссис Макстон, чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне кажется, что устроиться в столице было бы куда как проще. Здесь же… Здесь нам еще предстоит разобраться в происходящем. И если лорд Гордан прав, тогда лорду Арнелу придется столкнуться не только с герцогом Карио, но и с могучей силой, коею являются влиятельные леди Вестернадана.

Моя домоправительница, поразмыслив, произнесла в некотором замешательстве:

– Но, мисс Ваерти, что леди Вестернадана могут совершить? Они не сумели справиться даже с убийствами своих дочерей.

Мне бы хотелось ответить, что, оказавшись без магии, они станут бессильны, однако:

– Миссис Макстон, у нас имеются как минимум две причины опасаться их. Первая – гибель родителей лорда Арнела и отца лорда Давернетти и вторая – «Затуманенное сознание, Ослепление, Искажение восприятия, Сон, Забвение». Все это – человеческие заклинания. Из них «Oblito dimisit» крайне редко применяемое, должна признать. Видимо, потому, что заклинание воздействует не только на объект приложения магических сил, но и на мага. Однако мы с вами видели леди Гордан – проблем с сознанием у нее не наблюдалось.

Вновь надолго задумавшись, миссис Макстон в итоге выглянула в окно экипажа, и выяснилось, что мы уже на подъезде к центру Вестернадана. Путь от поместья до города занимал около получаса, и наше время подходило к концу.

– Мисс Ваерти, отбросив все этические соображения, можем ли мы предположить, что гибель четы Арнелов и отца лорда Давернетти стала результатом вовсе не закона сохранения магической энергии, а исключительно вредоносного воздействия леди высшего драконьего общества?

Как бы мне не хотелось заявить обратное, но:

– В пользу вашей теории говорит то, что леди Давернетти до сих пор жива. И, вероятно, благодаря той горничной, которую свекор приставил к ней в день ее свадьбы.

– В законе сохранения магической энергии прослеживается логика, – я не могла не отметить данного факта, – также нельзя отрицать и того, что драконы – магические создания. Но если оборотни были более-менее изучены, драконы – нет. Лорд Арнел был убежден в своих словах, однако способности леди Гордан определенно поразили его. Мне кажется, что все не так однозначно с данным вопросом.

Миссис Макстон лишь задумчиво кивнула, соглашаясь.

И так как город был все ближе, поспешила спросить:

– Мисс Ваерти, что вы намерены делать далее?

– Разбираться с данным вопросом, – был мой решительный ответ. – Я устала закрывать глаза на то, чего не хочу и никогда не хотела бы знать. С этим городом давно что-то не так. И пусть мы с вами приложили немало усилий к тому, чтобы сохранить мою репутацию и попытаться влиться в приличное общество Вестернадана, но боюсь, мы вынуждены принять и понять – этого не будет. Никогда.

Миссис Макстон, судорожно вздохнув, откинулась на спинку сиденья, тихо произнесла:

– Несомненно, мы справимся. Однако, мисс Ваерти, я должна спросить, стоит ли все это ваших сил?

На это я лишь сдавленно ответила:

– Миссис Макстон, при всем моем нежелании нам придется жить в Вестернадане остаток жизни. И не только по причине того, что мы стали невольными пленниками суровых драконьих законов, но и потому, что герцог Карио никогда никому из нас не простит содеянного. Мне неведомо, сколько лет он потратил на подготовку своего чудовищного плана, еще четыре года затраченных усилий пришлось истратить Лауре Энсан, а мы разрушили все. Учитывая силы, коими располагает герцог, сомневаюсь, что, покинув территорию Железной Горы, хоть кому-то из нас удастся выжить.

Возмущенно выдохнув, миссис Макстон сурово произнесла:

– Что ж, будем откровенны – драконицы Вестернадана пугают меня куда меньше Коршуна Карио.

– Я не имею ни малейшего желания сталкиваться ни с теми, ни с другим, – призналась откровенно. – Но знаете, в детстве я очень боялась монстров под кроватью и чудовищ в шкафу. Долгие часы я дрожала от страха, боясь задуть свечу, и мне никогда не забыть одеяло, коим я накрывалась с головой при малейшем шорохе в спальне. И я страшилась даже думать о них, опасаясь, что монстры услышат мои мысли и нападут…

Миссис Макстон слушала молча, лишь тяжелое дыхание выдавало ее эмоции.

– Но однажды, – продолжила я, как маг почти физически ощущая приближение к барьеру, коим лорд Арнел защитил свой город, – я устала бояться. Вскочив, я выхватила свечу у задремавшей няни, ринулась к шкафам и распахнула створки. Там не было монстров. И под кроватью не было. Их не было нигде, миссис Макстон.

Моя почтенная домоправительница промолчала и на этот раз, напряженно глядя на меня.

Я же продолжила:

– Впервые я поняла, что мое нежелание вникнуть в проблемы драконьей расы стало преградой еще в поместье Арнелов, когда я даже не подумала о том, что старую леди Арнел попытаются отравить. Мне следовало бы об этом подумать, но я дала волю предрассудкам и собственной неприязни. Это было ошибкой. Огромной ошибкой. Посмотрите на этот город, миссис Макстон.

Суровая уроженка севера смотрела на меня.

– Мы с Вестернаданом похожи. – О да, это было громким заявлением, но, к сожалению, имевшим под собой все основания. – Город Драконов, пытающийся жить по правилам человеческого приличного общества, и я… предпринявшая попытку жить по законам драконов. Ну не смешно ли?

– Мисс Ваерти, вы пугаете меня, – очень тихо произнесла миссис Макстон.

– Напрасно, миссис Макстон, я всего лишь преисполнилась решимости распутать это дело окончательно.

– О нет, все хуже – вы выхватили у меня свечу и собираетесь взглянуть в глаза монстрам. Вот только в отличие от вашего детства, моя дорогая, боюсь, монстры в «шкафах» сейчас самые что ни на есть настоящие.

– Тем важнее встретить их сейчас, когда у меня достаточно сил, чтобы дать им отпор!

– У вас-то? Да вы на ногах еле держитесь! – Миссис Макстон никогда не относилась к тем, кто страшится высказывать правду в лицо.

Шумно вздохнув, она неодобрительно покачала головой и продолжила:

– Профессор Стентон, упокой Господь его душу, берег вас от многого, мисс Ваерти. И что-то мне подсказывает, что от драконьих «чудовищ в шкафу» берег особенно тщательно, ведь ни с леди Алисент Арнел, ни с другими посетительницами драконьего рода вы не встретились ни разу. Лишь с Беллатрикс Стентон-Арнел, но данная особа пользовалась преимуществом своего близкородственного положения, а вот для остальных драконьих леди путь в дом профессора с вашим появлением был заказан. В своем доме он более не принимал никого. Мисс Ваерти, я ни в коем случае не отговариваю вас от этой затеи, я буду с вами до самого конца, однако в данный момент вам в первую очередь нужен отдых.

Несколько секунд я молчала, взирая на домоправительницу и думая о том, что мне сейчас крайне не достает чашечки чаю – с ней размышлять было куда проще. Но чего нет, того нет.

– Нам предстоит прожить в этом городе до конца наших дней. И монстры в шкафах, а мы практически убеждены, что они там есть, никуда не денутся. Так что же лучше, миссис Макстон: постоянно терзаться тревогой, испуганно оглядываясь, или же предпринять решительный шаг и покончить с этим? Причем чем скорее, тем лучше.

Мне казалось, что моя речь прозвучала решительно и убедительно. Но я поняла, как ошибалась, едва миссис Макстон вопросила:

– Даже ценой жизни?

Она не стала произносить имя мистера Илнера, но оно словно повисло в воздухе, и я внутренне содрогнулась от ужаса. Легко рисковать собой, но невозможно и невыносимо рисковать теми, кто стал близок и дорог.

– Лорд Арнел прибыл незадолго до послания миссис МакАверт, – сообщила, прерывая тягостное молчание, миссис Макстон. – Он сообщил, что вы некоторое время погостите в его поместье и мы тоже должны… освободить дом профессора Стентона и переселиться в поместье.

Я взглянула на домоправительницу с нескрываемым сомнением в том, что она когда-либо вознамеривалась последовать данному фактически приказу.

– Гостиница «Полет Дракона»? – предположила негромко.

– Гостиница «Полет Дракона», – подтвердила миссис Макстон.

Улыбнувшись, позволила себе заметить:

– Полагаю, вы в детстве монстров в шкафах обходили не со свечой, а с факелом.

Улыбнувшись в ответ, миссис Макстон ответила:

– Я с севера, мисс Ваерти, так что… с монстром, живущим под кроватью, я в детстве дружила, делясь с ним печеньем и прочими сладостями.

Я воззрилась на нее со смесью потрясения и недоумения одновременно.

– Да, не буду скрывать, со временем это привело к тому, что под моей кроватью поселилась крыса, но, должна признать, это была весьма благовоспитанная крыса, а также она отличалась верностью и потому после моей свадьбы сменила место жительства вместе со мной.

Удивительная и презабавная история. Я никогда не спрашивала у миссис Макстон о ее прошлой жизни, но сейчас не смогла удержаться:

– Она переехала с вами в дом вашего супруга?

Миссис Макстон на миг отвела взгляд, мне показалось, что ее глаза подозрительно заблестели, и, увы, я не ошиблась.

– Можно сказать и так, мисс Ваерти. Но обстоятельства моего замужества были не самими благополучными, – глядя в окно, произнесла миссис Макстон. – Из отчего дома меня выкрали пираты, схватили, когда я возвращалась с корзиной только что выстиранного у ручья белья. По счастью, моя верная крыса Джена пробралась на корабль до того, как мы отплыли. Она перегрызла веревки, стягивающие мои запястья, и вывела меня с корабля, как только тот причалил. Вместе мы нашли прибежище в монастыре Святого Мартина, добрые сестры помогли мне вернуться домой, но… моя репутация была погублена.

Долгая пауза, в течение которой миссис Макстон смотрела куда-то перед собой, и лишенное эмоций продолжение:

– Мне повезло куда больше, чем вам, – моя семья приняла меня без упреков, лишь с теплотой и поддержкой, но они понимали, что в родной деревне мне больше жизни не будет, поэтому жениха мне нашли в столице, надеясь, что я доберусь к суженому раньше сплетен. Вскоре я с содроганием ступила на корабль, прибыла в столицу и стала женой уважаемого мастера.

– Вы… добрались раньше сплетен? – Мой вопрос был верхом бестактности, но я не могла не спросить.

– Нет, – последовал краткий ответ.

Некоторое время после миссис Макстон молчала, однако она нашла в себе силы продолжить:

– Мистер Макстон был тем, кому когда-то помог мой отец. Вдовец, с приличным состоянием и собственной кузней, он мог бы найти гораздо более выгодную партию, но отказать моему отцу ему не позволила честь. Не могу сказать, что была тепло встречена его семьей и самим мистером Макстоном. На меня он смотрел как на презренное насекомое, стараясь не замечать вовсе. Так прошли шесть недель до свадьбы. Само бракосочетание напоминало скорее панихиду. Лишь на брачном ложе я доказала собственную невинность… Однако, как вы понимаете, не всем.

Всем рот не закроешь, это я понимала как никто.

– Я прилагала все усилия для того, чтобы вы не повторили мою судьбу, – с трудом выговорила миссис Макстон, и слезы потекли по ее лицу.

Несмотря на понимание ее чувств и стремлений, боюсь, я пересекла черту и у меня не осталось пути обратно.

– Мне жаль, – прошептала с самым искренним сожалением.

Поспешно утерев слезы, миссис Макстон посмотрела на меня, улыбнулась и сказала:

– Моя Джена была со мной до последнего вздоха. Столько, сколько ей отмерил Господь. Я поддержу вас в любом случае, мисс Ваерти. И в любой ситуации.

Я с благодарностью улыбнулась.

Миссис Макстон же перешла к делу:

– Что вы намерены делать с лордом Горданом?

Откровенно говоря, после случившегося в охотничьем домике я и помыслить не могла, что имею право строить планы на совместную жизнь с Себастианом. Несомненно, моя почтенная домоправительница была права во многом, и определенно – в случившемся накануне есть и изрядная вина лорда Арнела, однако… Как посмею я, после всего сотворенного, приносить брачные клятвы тому, кого более чем недостойна?

– Только не говорите мне, что план этого дракона удался и вы вернете кольцо лорду Гордану! – воскликнула экономка.

Именно так, к своему прискорбию, я и намеревалась поступить.

– Это будет честно с моей стороны… – прошептала едва слышно.

– Благородно, должна признать, но неимоверно глупо! – Миссис Макстон возмущенно взирала на меня. – Мисс Ваерти, я повторюсь – один поцелуй еще ни к чему вас не обязывает. Или вы вознамерились выйти замуж за лорда Арнела?

– Нет! – О, вот в этом я была абсолютно уверена.

Нахмурившись, домоправительница высказала:

– Не стоит принимать подобные решения в одиночку, моя дорогая. Поговорите с лордом Горданом и предоставьте ему возможность высказать свое слово в данной ситуации и…

– Это невозможно, – совершенно невежливо перебила я ее. – Да я со стыда сгорю, миссис Макстон! И ко всему прочему, – я с трудом сдержала стон, – в столице вскоре я буду представлена как леди Арнел.

Реакцией миссис Макстон было лишь потрясенное молчание. Что ж, мне и самой было не по себе от подобных перспектив.

– Лорд Давернетти сообщил мне об этом, и как вы понимаете, мое мнение едва ли интересует главу Вестернадана. Лорд Арнел, вероятно, не пожелает оставить свое единственное преимущество там, где не сумеет защитить, зато его сумею в случае необходимости защитить я, а лорд Давернетти будет находиться в столице инкогнито. Таким образом… огласки не избежать, она все равно последует.

На все это моя экономка отреагировала лишь одной краткой фразой:

– Проклятый дракон!

Однако за этой фразой последовала и другая:

– Он виртуозно умеет добиваться своего, вынуждена признать!

Что ж, и тут я не нашлась с чем поспорить, однако фраза «умеет добиваться своего» внезапно вызвала несколько вопросов:

– Миссис Макстон, лорд Арнел приказал вам покинуть дом профессора Стентона во сколько?

Призадумавшись, домоправительница дала мне весьма неутешительный ответ:

– Еще до полуночи. Нам было приказано выдвигаться с рассветом. Спустя час с небольшим курьер принес послание от миссис МакАверт. Что вас тревожит, мисс Ваерти?

– Одна-единственная мысль: чего сейчас добивается этот дракон?

Воспоминания о прошлой ночи давались мне с трудом, но если представить временной промежуток, в который лорда Арнела замещал лорд Давернетти, выходило, что все решения глава Вестернадана принял еще тогда!

«Вы опоздали на шесть лет», – сказала я. И безмятежно направилась в подземелье. Арнел за мной не последовал, и теперь становится понятно почему. Ему потребовалось время для того, чтобы оповестить моих домочадцев, а также отдать распоряжения миссис МакАверт. Бог весть сколько еще времени он затратил на изготовление цепи.

Но ради чего?

– Мисс Ваерти, должна признать – меня терзает любопытство, – сообщила миссис Макстон.

– Я все пытаюсь понять, – прошептала, отчаянно размышляя о вчерашнем, – разговор о моих родителях… Парк, который оставили без охраны и посетителей, дабы иметь возможность побеседовать со мной наедине… В прошлый раз лорд Арнел измыслил поистине дьявольскую ловушку – я оказалась между ним и Зверем, в ситуации, когда использование заклинаний было бы слишком опасным, и я была вынуждена не просто выслушать все его доводы, но и даже практически принять предложение.

На левой руке все так же оставалось кольцо, намертво припаянное к браслету, – истинно в духе драконов.

– Вы полагаете, что накануне… – начала было миссис Макстон. – Но зачем?

– А вот в этом и весь вопрос. – Я сложила руки на груди и отметила, что мои ладони более не дрожат. – Решение запереть меня в поместье лорд Арнел принял до полуночи и отдал распоряжения вам и миссис МакАверт в тот недолгий промежуток времени, когда его не было рядом со мной. Вот только вопрос «зачем» остается открытым. Ведь, говоря откровенно, своей цели мэр Вестернадана к этому моменту уже добился – я уже не знала, как посмотрю в глаза лорду Гордану, и мэрия Рейнхолла уже была сожжена. Но отчего-то лорд Арнел посчитал необходимым запереть меня в своем поместье. И не только меня – он также сделал абсолютно все, чтобы вы, мистер Уоллан, мистер Илнер, мистер Оннер и Бетси покинули дом профессора Стентона.

– О, – только и смогла сказать миссис Макстон. И саркастично поинтересовалась: – Мы ждем гостей?

– Едва ли Эмбер Энсан вернется, – в тон ей ответила я.

– У Карио еще много дочерей, – глубокомысленно отметила моя домоправительница. – Как законнорожденных, так и не слишком. И все же… кого мы пошлем в дом ожидать этого, столь нежеланного для драконов, визита?

Увы, я не знала. Мистер Илнер едва встал с постели. Мистер Оннер и мистер Уоллан, несомненно, способны за себя постоять, но рисковать их жизнями я была не в силах.

– Наймем курьера и отправим за почтой, – решила в результате. – Если в наше отсутствие у нас были посетители, они, несомненно, оставят сообщение об этом.

– Разумно, – согласилась миссис Макстон. – А что будем делать мы?

О, с этим было куда проще.

– Я планирую отправиться в мэрию Вестернадана и предпринять все возможное для того, чтобы найти причину смертей в супружеских парах и источник способностей дракониц. Архив – лучшее место для подобных научных изысканий.

– Но лорд Арнел, – осторожно напомнила моя почтенная домоправительница.

– Ни о чем не узнает. – Я робко улыбнулась и призвала магию, что голубым свечением окутала мою ладонь. – На всей Железной Горе я единственная, кто может использовать его силу. Барьер, который мы вскоре пересечем, создан лордом Арнелом. Мы подберем нужный экипаж, в котором будут находиться два пассажира, и я использую заклинание для того, чтобы пересечь барьер незаметно. Таким образом, лорд Арнел будет пребывать в полном неведении о месте моего пребывания. Что касается курьера – я оставлю это на вас, сама же отправлюсь в мэрию.

– Одна вы никуда не отправитесь! – решительно высказалась миссис Макстон. И добавила: – Полагаю, вам следует также скрыть и мое пребывание в центре Вестернадана. О курьере позаботимся немногим позднее.

Возражать я не стала.

Сняв шумовой барьер, я попросила мистера Илнера притормозить у обочины, и подходящий экипаж в череде покидающих город вскоре обнаружился.

– Мистер Илнер, мы можем ехать! – крикнула кучеру.

И сосредоточилась на магии.

– Mutare! – заклинание изменения с использованием не моей магии, а драконьей.

Несколько мгновений, яркая вспышка двух соприкоснувшихся заклинаний – моего и того, что являлось основой защитного барьера, который мы пересекали одновременно с выезжающей из-под силового купола каретой, и вот напротив меня возникла пожилая женщина с совершенно седыми волосами, несколько хищным лицом и вертикальным зрачком драконьих глаз.

Два дракона отбыли из Вестернадана, два прибыли – для барьера мы стали совершенно идентичны, как если бы карета с уезжающими развернулась и возвратилась в центр города.

Миссис Макстон потянулась к ридикюлю, достала зеркальце, с интересом рассмотрела себя. Мне же подобное не требовалось – я совершенно точно знала, как выгляжу. И пребывая в образе молодого щеголеватого дракона, я решилась на вопрос, который достаточно долго вызывал у меня неподдельный интерес, но так никогда не был мной задан:

– Миссис Макстон, а то, что происходит на брачном ложе… больно?

Восседающая напротив драконица шумно выдохнула, смущенная услышанным не менее, чем я заданным вопросом, и ответила лишь спустя некоторое время:

– Мисс Ваерти, зависит от мужчины и его желания пробудить в жене… ответные чувства. В любом случае все лучше, чем у оборотней.

И мы обе невольно улыбнулись. Хуже чем у оборотней действительно быть совершенно не могло. В их парах одновременно с первым соитием следовал укус в районе шеи или плеча. Несомненно, жестокое и чудовищное условие вступления в брачный союз, но улыбаться мы не перестали – в ту достопамятную брачную ночь знакомого нам УнГара и дочери гарнизонного врача мисс Кейлон оборотень совершил ритуальный укус… кровати. И к негодованию новобрачной в дальнейшем испытывал некоторую привязанность к поврежденному изголовью супружеской постели, а потому кровать сменяла кровать, но изголовье оставалось прежним, храня оттиск впившихся в него клыков.

– Так что же мы собираемся конкретно сейчас делать? – поинтересовалась миссис Макстон, определенно стараясь забыть презабавнейший случай, когда новоиспеченная миссис УнГар спустя месяц после свадьбы во всеуслышание заявила: «Или я, или кровать!»

Сдвинув задвижку, я крикнула:

– Мистер Илнер, будьте так любезны остановить возле мэрии!

Кучер обернулся, потрясенно воззрился на юношу драконьего вида и хотел было высказаться, как я добавила:

– А после ступайте в гостиницу и ложитесь отдыхать, иначе, клянусь Господом, я напущу на вас миссис Эньо!

– А, так это вы, мисс Ваерти, – мгновенно догадался мистер Илнер. – Но вот понять не могу, откуда в вас появилось столько жестокости…

– Рада, что вам лучше, – прервала я его задумчивую речь.

– А что мне сделается-то, – весело отозвался он.

Я знала, что ему могло сделаться. Прекрасно знала. К моему искреннему сожалению.

– Мистер Илнер, либо вы отправитесь в гостиницу и в постель добровольно, либо…

Я не договорила, остановившись на двусмысленной паузе, но эта невысказанная угроза являлась лишь невысказанной угрозой – я никогда более и ни за что не подвергну заклинанию подчинения ни единого человека.

– Мисс Ваерти, вы же не станете?.. – прошептала миссис Макстон.

Я задернула окошко для переговоров с кучером, подалась ближе к моей домоправительнице и торопливо высказала:

– Он перенес инфаркт, миссис Макстон, вероятность рецидива очень велика. А в прошлый раз фактически единственным, что спасло мистера Илнера, была реакция лорда Давернетти. Но если бы не ваш плащ и лорд старший следователь… мистера Илнера не было бы сейчас с нами.

Экономка покивала, все такая же по-человечески добрая и светлая даже в образе драконицы, и вдруг сообщила:

– Кстати, о плаще. Это подарок профессора Стентона. Он принес и вручил мне его после того, как на меня попытались напасть грабители на дороге. Нет, помимо плаща, профессор предпринял и еще одну крайне важную предосторожность: он попросту прекратил выпускать меня из дому с наступлением сумерек, но плащ… Его невозможно прострелить стрелой или же пробить ножом. А знаете почему? Он из кожи оборотней.

– Плащ пришелся кстати, – только и смогла выговорить потрясенная я.

– Я старалась не надевать его никогда, – призналась миссис Макстон.

– Понимаю ваши чувства. – С ужасом осознала, что я носила.

– Но вы знали Стентона – если он что-то решил, переубедить его было невозможно, – продолжила экономка.

– Как и Арнела, – почему-то сказала я, все еще не в силах представить, что плащ миссис Макстон сшит из таких, как генерал ОрКолин или УнГар… Это чудовищно, слишком чудовищно.

– Меня пугает то, что вы только что сказали о лорде Арнеле, – медленно проговорила моя домоправительница.

– Меня в настоящий момент трясет от осознания, что я носила плащ из человеческой кожи… в смысле, кожи оборотней, – нервно сообщила ей.

– Именно поэтому он и хранился в чулане, я видеть его не желала! – воскликнула она.

Мы переглянулись.

Да, для нас, людей, подобное было чудовищно и недопустимо, но, видимо, только для нас.

– Оставим пустые терзания. – Миссис Макстон шумно вздохнула. – Куда мы последуем в мэрии, мисс Ваерти?

О, в этот момент мне не хватало тепла и уюта нашей кухни, запаха корицы от булочек к чаю, чувства защищенности, что дарили крепкие стены дома профессора, и отсутствия информации о Городе Драконов, которая ныне разрушала весь мой мир до основания.

– Миссис Макстон, помните, в тот день, когда мы впервые появились в библиотеке Вестернадана, я взяла две книги…

– Я помню, как лорд Давернетти сжег все газеты, – нахмурилась экономка.

– Да, – согласилась я, – и с этого момента мы пошли по неверному пути. Нас виртуозно отвлекли от действительно важной информации.

Секундная пауза и взволнованное:

– Неужели существует еще более важная информация?

– К моему искреннему сожалению – существует. В склепе, – проговорила, старательно сдерживая волнение, – лорд Арнел сказал мне: «Не моя бабушка, мисс Ваерти. И вы почти докопались до сути, взяв в библиотеке «Список известнейших семейств Вестернадана» и «Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней». Мне кажется, пришло время начать с истоков.

– Но я не понимаю зачем! – воскликнула миссис Макстон.

Что ж, мне самой было достаточно сложно все объяснить. Судорожно вздохнув, я приготовилась произнести аргументированную и исполненную логики речь, но почему-то озвучила лишь:

– Мы должны найти тех, кто ненавидит драконов больше нас.

– Хм! – Миссис Макстон воззрилась на меня с выражением нескрываемого скептицизма. – Мисс Ваерти, не хочу вас расстраивать, но боюсь, таких личностей не существует. Поверьте, в отношении ненависти к драконам я первая в списке.

– Позволю себе с вами не согласиться, – весьма уклончиво высказалась я и добавила неизбежное: – Мне нужен список тех отцов-основателей Города Драконов, что покоятся в склепе.

Помолчав, миссис Макстон заметила:

– Но вы так и не сдали вышеуказанные книги в библиотеку. Они все еще в доме профессора Стентона. Я отправлю мистера Оннера за ними.

Однако я пришла к весьма неутешительному выводу:

– Искренне сомневаюсь, что в этих книгах обнаружится вся необходимая мне информация. Мне нужен архив, сведения из него я сопоставлю с «Рецептами яблочного пирога» и «Вышивкой мелким бисером». Тогда, возможно, мы получим максимально точные данные.

* * *

Мистер Илнер подъехал к мэрии и остановился, собираясь спрыгнуть с козел и помочь нам выйти из экипажа, но я не могла позволить ему подвергать себя подобной нагрузке.

– Нет, оставайтесь на месте, – потребовала, выходя из экипажа.

А затем, стараясь подражать жестам и уверенности мужчин, спустилась на мостовую и галантно протянула руку миссис Макстон, абсолютно ничем не отличающейся в данный момент от любой из драконьих леди. Я не знала точно какой. После совершенно бессонной и непростой ночи, в которую моральные муки истерзали меня гораздо сильнее, чем неимоверная магическая нагрузка, наиболее подходящей для моих нужд парой стала увиденная мельком на балу у Арнелов. Тогда леди находилась в окружении четырех сыновей. Я стала копией самого юного из них, здраво рассудив, что, вероятнее всего, в Вестернадане придерживаются традиций майората, соответственно, только старший сын получал наследие семьи, а вот его братьям приходилось довольствоваться малым или же вовсе искать себе работу и пропитание. В любом случае приходилось полагаться на судьбу, потому как в остальных покидающих защитный барьер экипажах были в основном дамы, и по большей части принадлежащие к человеческой расе. Оставалось надеяться, что все пройдет не столь унизительным образом, как тогда с угольными бровями и попыткой выдать себя за Бетсалин.

– Матушка, – произнесла низким голосом и под насмешливым взглядом драконицы, у которой взгляд все равно оставался исключительно «миссисмакстонским», осознала, насколько нелепо звучит мой голос.

И пока моя домоправительница чинно спускалась по ступенькам экипажа, я судорожно перебирала заклинания, которые могли бы исправить ситуацию с моим голосом. Требовалось что-то простое, максимально простое, что-то настолько же невесомое, как легкое перышко, что опадает на поверхность зеркального озера, практически не потревожив его вод. В данной ситуации мне требовалось использовать то, что не потревожит магический фон в той зоне города, которую абсолютно и полностью контролировал собственной силой лорд Арнел.

– Мистер Илнер, отправляйтесь в гостиницу, – приказала я голосом мисс Ваерти, которой сейчас так не доставало мужества.

И решение пришло озарением – мужественность! Не полноценная, лишь поверхностная, направленная исключительно на голос, гортанную его часть. Это изменение слишком незначительно, чтобы его хоть кто-то принял в расчет.

– Masculinum! – прошептала, закрыв глаза.

Заклинание опало на зеркально-недвижимый магический фон не перышком, скорее осенним листком, но листья хороши тем, что редко падают в одиночестве. По всему центру города, то в одном месте, то в другом, магический фон слегка колебался бытовыми заклинаниями. Драконы – магическая раса, для них использование заклинаний в быту столь же естественно, как для нас делать вдох.

– Как звучит мой голос? – не открывая глаз, напряженно спросила у миссис Макстон, стараясь говорить, используя дыхание нижней части груди.

– Как у юноши, – величественно ответила «матушка».

Едва заметно кивнув, я распахнула ресницы и устремилась к мэрии, увлекая за собой и мою бесстрашную домоправительницу.

Миновав часть площади, мы раскланялись с охраной на дверях и узнали наши имена.

– Леди Фэрфакс, лорд Фэрфакс, рад видеть вас в Вестернадане, – произнес один из охранников. – Леди Фэрфакс, примите наши соболезнования.

Миссис Макстон с достоинством их приняла.

– И поздравления, – произнес второй стражник.

Миссис Макстон с достоинством приняла и их тоже. Весь ее вид выражал в целом готовность принять абсолютно всё и всех и при этом сохранять достоинство в момент принятия этих всех и этого всего. Меж тем двери распахнулись, и мы вошли в мэрию.

Удивительно, но, несмотря на чудовищные события последних дней, мэрия была заполнена просителями, и по большей части просительницами. Леди с сопровождающей их свитой стояли в длинной очереди, держа в затянутых строгими перчатками ладонях на удивление схожие свитки. И скорее интуитивное, чем рациональное, желание избежать всеобщего внимания сподвигло меня действовать максимально быстро и решительно. И едва администратор развернулся к нам с вежливой улыбкой и определенно собрался назвать наши имена, приковав тем самым внимание скучающих в очереди дракониц к нашим персонам, что было бы совершенно излишне, я в меру смущенно проговорила:

– Мы по поводу работы.

Надеюсь, юные лорды, оставшись без средств к существованию, смущаются именно так, а голос мой не прозвучал пискляво.

Администратор, почтенный седой джентльмен, сохранил выражение радушия на лице, но улыбка его стала несколько нервной, когда дракон уточнил:

– Простите, какой именно?

– В архиве, – миссис Макстон решительно взяла дело в свои руки. – Моему милому мальчику было обещано место самой леди Арнел, да будут благополучны и полны золотых монет ее дни. Куда нам идти?

– А-а-а… архив наверху. Третий верхний этаж, леди Фэрфакс. Я сейчас позову кого-нибудь и сопровожу вас лично…

– Не требуется! – властно прервала его миссис Макстон и обратилась ко мне: – Дорогой мой, я хочу поскорее покончить с этими формальностями и посетить шляпную.

Я готова была полностью поддержать ее желание избавиться от администратора, но сам дракон, не скрывая изумления, вопросил:

– Шляпную?! Не адвоката?

Адвоката?! Мы нервно переглянулись с миссис Макстон, искренне недоумевая по поводу услышанного, но общая атмосфера, очередь из нервных драконьих леди, странные листки в руках у каждой… В Городе Драконов определенно происходило нечто весьма странное.

– К адвокату позже, – решила я, не вдаваясь в подробности.

– Понимаю, очередь не самое приятное место для времяпрепровождения. – Администратор не понял ничего, но вникать в суть вопроса не стал, определенно пытаясь сберечь собственные нервы. – Третий этаж.

– Благополучия вам, – поблагодарила и попрощалась я одновременно и поспешила к лестнице, увлекая за собой и мою принявшуюся подозрительно оглядываться «мать». – Воспользуемся внутренней лестницей.

– Разумно, – согласился администратор.

Миссис Макстон не сразу поняла мою затею, однако перечить сыну прилюдно не стала бы ни одна леди, и ей пришлось удовольствоваться лишь беглым осмотром происходящего, без надежды рассмотреть все сверху, поднявшись по внешней лестнице.

Лишь на ступенях, когда мы скрылись от посторонних взоров, воспользовавшись служебным проходом и удобной архитектурой мэрии, она укоризненно произнесла:

– Было бы интересно узнать, что именно происходит.

– Позже, матушка, – вежливо ответила я, одновременно раскланиваясь со спускающимся нам навстречу драконом и чувствуя странное, внезапно охватившее меня и стремительно растущее напряжение.

Да, в Вестернадане определенно происходило что-то странное, но я никак не могла понять что. И поднимаясь наверх, я ощущала гнетущую тяжесть плохого предчувствия, гнетущую и усиливающуюся…

С каждым шагом, с каждой ступенью.

К тому моменту, как мы достигли второго этажа, я остановилась.

Тяжело дыша и едва ли понимая причины своего состояния. Но что-то было не так. Раздраженный гомон нервных дракониц на первом этаже, деловитые и резкие фразы работающих в мэрии драконов на втором и что-то еще…

Что-то смутное, отбивающееся ритмом в моем сердце, ставшее биением моего сердца.

– Дорогая… дорогой, – мгновенно исправилась миссис Макстон и продолжила заботливым тоном матери, – что происходит? Вы побледнели или мне кажется?

Я едва ли слышала ее слова.

Цок-цок-цок-цок…

Не ведаю, как удалось расслышать этот тихий звук среди шума, трескотни печатных машинок, шагов драконов и людей, но я услышала. Услышала и узнала. Сложно не узнать те шаги, что ждешь с раннего детства, готовясь вскочить с криком «Мама!» и обнять самого близкого человека во всем мире.

– Мисс Ваерти… Дорогая, да что же с вами творится? – нервно прошептала миссис Макстон.

Не знаю, что творилось со мной, но себя я контролировала с трудом.

И вдруг за углом коридора раздался властный голос лорда Арнела:

– Леди, я не договорил!

От разоблачения нас спасла лишь быстрая реакция миссис Макстон. Каким-то чудом она углядела на лестничной площадке неприметную дверцу кладовой уборщика и с ловкостью фокусника, прячущего карты в рукаве, торопливо втиснула в скромное помещение меня и себя следом. Нам пришлось потеснить две швабры, метлу и ведро, и мне казалось, в кладовой мгновенно воцарилось укоризненное молчание угнетенной хозяйственной утвари.

Но я едва ли отметила это, всем своим существом обратившись в слух.

Моя мать разгневанно выпорхнула на лестничный пролет, но ей практически тут же пришлось остановиться – с магией драконов, особенно обретших крылья, не поспоришь. Так что она остановилась перед возникшей силовой стеной, которую я ощутила бы даже с закрытыми глазами.

– Миссис Ваерти, – ледяной тон лорда Арнела заставил вздрогнуть, – я повторю, если вы не расслышали с первого раза: вы покинете Вестернадан немедленно.

Два удара моего сердца… остановка, стремительно холодеющие ладони… Я не видела маму так близко шесть лет, но я даже не попыталась предпринять попытку выйти из своего укрытия, с отчаянием и яростью, наконец, осознавая, для чего лорду Арнелу сегодня понадобилась цепь.

Он вовсе не боялся моего столкновения с драконицами, он просто не желал, чтобы я встретилась с родителями! Он действительно оказался весьма схож с профессором Стентоном и ныне пытался сделать то же, что когда-то совершил профессор, – лишить меня семьи!

– Лорд Арнел, – от звука маминого голоса слезы соскользнули с ресниц, – я не видела свою дочь шесть лет! Шесть лет! Ваш подданный, предшественник или не ведаю, кем он вам там приходился, на что только не шел. Мы испытали все – от сомнительных прелестей ментальной магии до прямых угроз! А когда это не подействовало, профессор Стентон сумел убедить меня в том, что Анабель не мое дитя. Поддельные документы, свидетельства повитухи и врача, принимавшего у меня роды, архивные данные, подлог… Последним доводом в пользу его теории стало то, что, в отличие от меня и моего супруга, Анабель обладает магическим даром. Что ж, вынуждена признать, профессор Стентон оказался весьма искусен – прирожденный лжец, как и все ваше драконье племя! А его шантаж и угрозы рассказать Анабель о том, что ее «истинной» матерью была падшая женщина… Никакими словами не передать вам, сколько боли и отчаяния мне и мистеру Ваерти принес этот подлейший дракон! Но я докопалась до сути! И теперь я могу доказать правду, у меня на руках все документы, подтверждающие тот факт, что Бель – моя дочь, и ни один суд, ни один, вы слышите, не опровергнет их! Шесть лет, лорд Арнел, я не могла обнять своего ребенка! Шесть мучительных лет! Я проехала через половину империи! Я поднялась на вашу треклятую гору! А теперь вы мне приказываете убираться восвояси, не позволив даже увидеть мое дитя? Да катитесь к дьяволу, проклятый ублюдок!

Пауза и пугающе спокойный вопрос:

– Вы осознаете, с кем разговариваете?

Любой другой на месте моей матери испытал бы страх в этот миг. Даже я, отчетливо зная, что лорд Арнел никогда не причинит вреда женщине, приготовила защитное заклинание. Но моя матушка, судя по всему, не испытывала страха вовсе.

– О да, я осознаю, с кем разговариваю! С животным! Бесчувственным, бесчеловечным, лишенным совести, чести и благородства зверем! С мерзавцем, который точно так же, как и – да гореть ему в аду вечным пламенем – лорд Стентон, отчего-то решил, что имеет право играть человеческими жизнями!

Я поняла, что задыхаюсь от слез, лишь когда миссис Макстон протянула мне платок, а я не смогла взять его, потому как одной рукой судорожно закрывала рот, а второй бессильно впилась ногтями в грубое дерево двери кладовой.

Но призывать заклинание защиты не имело смысла. Матушка была совершенно права – лорд Арнел в плане наличия собственнических истинно драконьих инстинктов ничем не отличался от профессора Стентона. Абсолютно ничем.

И теперь я боялась пошевелиться, да даже вздохнуть, опасаясь выдать свое присутствие и… потерять мать навсегда. Потерять, даже не встретившись. Потерять, еще не до конца осознав, что вовсе не теряла в прошлом…

– Вы не посмеете выставить меня из вашего проклятого города! – воскликнула моя мать.

Увы, но он мог посметь все.

Почти неслышные шаги дракона – и сказанное с непробиваемым спокойствием:

– Миссис Ваерти, и где, как вы сказали, находятся эти самые доказывающие ваше непосредственное родство документы?

Тихий скрип кожи ридикюля, который испуганно прижали к груди.

Запах гари.

Потрясенный возглас.

– Ну вот и все, – сказанное с ледяной издевкой. – Документов нет. В отличие от свидетельства о рождении, выданного на имя мисс Анабель Делакруа, находящегося в архиве Вестернадана.

Мои ногти впились в дверь, загоняя в пальцы занозы, но я даже не почувствовала этой боли – меня убивала совершенно иная, гораздо более чудовищная боль.

– Вы покинете мой город немедленно, миссис Ваерти, более никому в пределах территорий Железной Горы не называя свое имя. Не заставляйте меня применять магию. Всего доброго.

– Да чтоб вы сдохли! – было ему дрожащим, но исполненным ярости ответом.

– Это вряд ли, – учтиво ответил ей лорд Арнел. – Уэстенморт, проводи.

Исчезновение преграды на пути моей матери я ощутила, а вот ее шагов не услышала.

– Мэм, – раздался вежливый голос явившегося по зову дракона, – прошу вас, вот сюда.

Все, что мне хотелось сейчас, – распахнуть дверь и высказать все, что я думаю по данному поводу. Но все, что я сделала, – сильнее прижала ладонь к приоткрытым в немом крике губам, ощущая, как от недостатка кислорода кружится голова.

Шесть лет назад я бы вмешалась. Шесть лет назад я и вмешалась, после чего от меня «отвернулась вся семья». Наивность и доверие профессору Стентону не позволили разглядеть всей картины тогда, но ныне я стала старше и уже слишком хорошо знала драконов, чтобы вмешаться сейчас.

И потому я осталась стоять, задыхаясь от боли и слез и слушая едва уловимый удаляющийся стук туфель на железной подошве, которые так любила моя мать…

– Мисс Ваерти, – едва слышно позвала миссис Макстон, – девочка моя, держитесь.

Я держалась. Отчаянно и обреченно, но держалась. Анабель Делакруа… Анабель Делакруа! Потрясающе! Действительно, просто потрясающе! Какая жестокая, бесчеловечная, воистину звериная жестокость!

– Делакруа – это ведь… – начала было миссис Макстон.

– Да, – отрывисто оборвала я ее, – та самая Фанни Делакруа, известная во всей империи убийца детей, более сорока лет содержащая так называемую детскую ферму, в которую не имеющие возможности растить свое дитя матери, незамужние девицы или же падшие женщины за небольшую плату сдавали своих детей. Первые – чтобы сохранить позорную внебрачную связь в тайне, вторые – чтобы избавиться от приплода. Дело в качестве консультанта полиции в свое время вел профессор Стентон, мы изучали его в рамках общей истории криминалистической магии на первом курсе.

С каждым словом, абсолютно с каждым словом меня все сильнее охватывал гнев. О, как же я была слепа!

– Мисс Ваерти, – голос моей домоправительницы дрогнул, и вовсе не от ужаса – боюсь, миссис Макстон, как и я, испытывала неимоверный гнев, – каким образом профессор мог приписать вам подобное происхождение?

Повернувшись, я привалилась спиной к двери, стараясь не скатиться в истерику, и тихо объяснила:

– Клиника «Остирн», в которой из-за сложностей во время беременности матушки родилась я, фигурировала в деле Фанни Делакруа как одно из мест, в которые эта мадам продавала младенцев. Лечебнице это было выгодно по причине того, что отпадала необходимость сообщать матерям, потерявшим детей по вине повитух, о смерти этих самых новорожденных. Так что да – профессор Стентон вполне мог совершить подлог, у него имелись все возможности для этого.

– О Боже, – только и прошептала миссис Макстон.

Но она была стойкой женщиной и потому сразу спросила:

– Что вы намерены делать сейчас?

– Не расплакаться…

– О, моя дорогая…

Боюсь, от жалости мне стало лишь хуже. Я и так с трудом сдерживала слезы, задыхаясь от бессилия, ужаса осознания, понимания бесполезности любых действий сейчас, а еще мне было жаль, мне было так жаль…

– Я могу догнать ее, – торопливо предложила миссис Макстон. – Мистер Илнер знает город, мы догоним административный кэб, срезав через жилые кварталы. Мы сможем!

Прижав ледяные пальцы к вискам, я, с трудом сдерживая волнение, пыталась как можно быстрее придумать, что делать. Хотелось распахнуть дверь узкой кладовой, сбежать по ступеням вниз и обнять свою маму… Хотелось до слез, но что дальше? Что может предпринять лорд Арнел, чтобы не допустить появление моих родителей возле меня? Все что угодно! Абсолютно все! От судебного предписания и лишения матушки и отца родительских прав по причине наличия сфальсифицированных документов до наложения запрета на въезд в Вестернадан. И это только как мэр.

А как дракон он был гораздо могущественнее профессора Стентона и вполне мог внушить моей матери, что у нее вовсе никогда не было детей… В груди похолодело…

И ощущение собственного бессилия убивало.

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как рушится на осколки мой мир, – нет… мы ничего не будем делать. Не сейчас.

– Лучше сделать и жалеть, чем ничего не предпринять! – решительно высказала мне миссис Макстон. И добавила: – Ступайте в архив. Если получится, я передам ей весточку от вас, если нет, значит, нет. Но я уверена, что смогу! На этот раз на мне нет заклинания, не позволяющего мне даже близко подойти к вашим родителям, а смотреть, как ваше сердце обливается кровью, я более не в силах.

И, сдвинув меня в сторону, моя экономка решительно распахнула дверь, чтобы замереть под потрясенным взором поднимающегося по лестнице администратора.

– Не та дверь, – провозгласила миссис Макстон, – это определенно была не та дверь.

– Да и этаж не тот, – поддержал ее пожилой дракон.

– Вот именно! – гордо заявила она и поспешила вниз по ступеням.

Я же, стараясь не замечать тех заноз, что остались под ногтями, медленно побрела на третий этаж.

Сначала брела, после мой шаг ускорился, к концу лестницы я уже почти бежала, чтобы успеть к окну.

И я успела!

Дыханием отчистила заиндевевшее стекло и разглядела внизу мою мать, которую высокий дракон в чиновничьем камзоле вел к казенному экипажу, и – о чудо! – миссис Макстон, в образе леди Фэрфакс, догнавшую лорда Уэстенморта и сказавшую ему нечто, после чего дракон, быстро поклонившись, помчался в мэрию. Воспользовавшись этим, миссис Макстон торопливо сжала ладони моей матери, что-то быстро сказала ей и, развернувшись, почти было направилась обратно в мэрию. Но тут на пороге показался лорд Арнел, и «леди Фэрфакс» сделала вид, что направлялась вовсе не в мэрию, а так, утренний моцион совершала.

Градоправитель Вестернадана некоторое время смотрел ей вслед, затем обратил свой взор на мою мать… Мне показалось или ее темные волосы действительно так побелели? Мама…

– Лорд Фэрфакс, – раздалось позади, – следите за матерью?

– Да, – сказала я чистую правду.

– Архивный отдел здесь, я все же вас провожу, – участливый пожилой дракон был так некстати.

Но окно заиндевело вновь, экипаж с моей матушкой покидал Город Драконов, миссис Макстон почти дошла до гостиницы «Полет Дракона», а мне оставалось лишь играть свою роль до конца. И завершить это дело. А после, когда все будет кончено, я сделаю все возможное, чтобы выйти замуж за лорда Гордана, потому что Адриану Арнелу я действительно могла простить многое, но не это!

* * *

– Молодой дракон, помните, никакого огня. – Старший архивариус мистер Хостен оказался крайне педантичным во всем, начиная от одеяния и заканчивая запятыми в любом документе. – Ваш пропуск заберете на проходной. От вас потребуется внимательность, готовность к работе, порой, не буду скрывать, почти невыносимой, но весьма важной.

Я всеми силами изображала подчеркнутое внимание, но мысли мои… мысли были далеко.

Очень далеко, где-то еще в моем детстве.

О том, что я, возможно, приемная, поговаривать начали спустя полгода после рождения – мои глаза остались сине-голубыми. При кареглазой матушке и таком же кареглазом отце мой оттенок глаз всем казался очевидным намеком на то, что фамилию Ваерти я ношу совершенно незаконно. Несколько раз я слышала подобные сплетни от служанок на кухне, но вскоре все сошлись во мнении, что я столь же настойчива и умна, как и мой отец, сколотивший свое состояние исключительно посредством сильной воли и трудолюбия, и столь же утонченна, как моя мать, происходившая из обедневшей, но весьма уважаемой семьи и до брака даже именовавшейся леди.

Но после произошедшего с Барти Уортоном слухи всколыхнулись вновь. Они вспыхнули и воспылали как лесной пожар, неумолимо и неостановимо. Ведь ни одна благовоспитанная леди не поступила бы столь вопиющим образом, а вот приемыш, дочь какой-либо падшей женщины, такая могла… Яблоко от яблони… Ко всему прочему матушке Господь других детей не даровал, и потому сплетницы поговаривали, что миссис Ваерти вовсе всегда была бесплодна и не смогла произвести ни одного дитя на свет…

Профессор Стентон посеял семена сомнений в весьма благодатную почву!

Более чем благодатную. И возможно, в какой-то момент сомнения заставили и мою матушку усомниться в факте своего материнства. Особенно если профессор этому «посодействовал»… Вот только я никак не могла понять – зачем? Для чего все это? Что послужило причиной столь истового желания разлучить меня с семьей? Наличие у меня способностей? В университете училось множество куда более способных студиозов. Магический дар? Но он был одним из слабейших в момент, когда профессор начал преподавать в нашей группе. Лишь много после, путем долгих тренировок и изнурительных усилий, мой уровень поднялся с трех до шести единиц на магизмерителе, и на этом мой потенциал исчерпал себя.

Поэтому столь изумила всех, включая меня, новость о том, что профессор Стентон стал моим научным руководителем. И первую же курсовую я писала под его контролем. Тогда я сочла это благословением небес, нежданным счастьем и чрезвычайным везением. Помнится, моя горничная в тот день бросила настороженное: «Если сильно повезло, значит, впереди сильное невезение», но я, безумно счастливая, примеряла новое учебное платье, и едва ли в тот момент меня могло задеть расхожее выражение. Я грезила о карьере ученого! Зная, что располагаю способностями ниже среднего, я готова была трудиться из последних сил, чтобы там, где не могла достичь результата магией, достигла бы его трудом и упорством. И я хотела добиться славы, известности, совершить то, за что мои родители будут гордиться мной…

Но все полетело под откос и в пропасть!

– Лорд Фэрфакс, возьмите эти папки личных дел, разложите по алфавиту и по годам рождения. Справитесь?

– Несомненно, – ответила я и, подхватив указанные папки, отправилась выполнять задание.

И напрасно я сказала, что у меня нет опыта работы в архивах – опыт был, и весьма обширный, как и у любого научного работника, проведшего в архивах и библиотеках годы своей жизни. И когда я вернулась с пустыми руками, главный архивариус, смерив меня недоверчивым взглядом, метнулся в архив – проверять выполненное задание. Он вернулся достаточно быстро, одобрительно похлопал меня по плечу и сказал:

– Что ж, я схожу вниз и сообщу в отдел кадров, что стажировка вам не требуется и необходимо внести изменения в ваш личный пропуск. А вы, лорд Фэрфакс, можете заняться отделом финансов.

Молча кивнув, я отправилась в указанном направлении.

Позади услышала тихое:

– Кажется, мы нашли чудного работника, мистер Хостен.

– Не болтайте о нем в мэрии, самых способных лорд Арнел быстро забирает себе.

Да он вообще все забирает себе!

Когда я прошла к стеллажам финансового отдела, мои руки нервно дрожали, но это не стало помехой – нет ничего сложного в том, чтобы расставить финансовые отчеты предприятий Вестернадана, отложив при этом их копии для налогового отдела. Рутинная работа, для которой даже думать не требовалось, а потому все мои мысли потекли в совершенно ином направлении.

Я лишь сейчас начала осознавать, что конкретно отнял у меня профессор Стентон.

Он отнял все!

Я мечтала о научных трудах, но мой единственный труд вышел под его именем.

Я мечтала о карьере ученого, но все закончилось работой на профессора Стентона и званием его научного ассистента.

Я могла бы продолжить карьеру после его смерти, но дом, отданный мне на условиях, о которых я не имела ни малейшего представления, сделал меня узницей Железной Горы.

Я могла бы даже здесь составить свое счастье. Выйти замуж за достойного человека и прожить жизнь в радости и благополучии, но Стентон завещал мне ВСЕ свое состояние, поставив тем самым перед выбором – брак с драконом из тех, кого он отобрал лично, или гибель меня и всех моих домочадцев, потому как противостояние родственникам профессора – это не та битва, из которой я могу выйти живой. Из-за этого проклятого наследства все сложилось таким образом, что я даже не могла выйти замуж за человека, мне оставалось лишь покориться судьбе и стать женой дракона! Или так, или смерть – дивный выбор!

Стентон отнял все, абсолютно все!

А теперь точно так же все пытался отнять лорд Арнел. И мне бы порыдать от отчаяния, завернувшись в теплый плед у окна, но профессор Стентон преподал мне хороший урок, и я его усвоила. Искренне жаль, что большую часть из урока пришлось усваивать уже после смерти моего, несомненно, великого учителя!

В какой-то момент я поняла, что буквы на архивных папках сливаются в нечитаемое пятно, и пришлось вытирать слезы. Все остальное время я думала. Думала, думала и снова думала.

Несмотря на всю обиду, что скопилась в отношении персоны профессора Стентона, злиться на него по-настоящему мне было сложно. Во-первых, этот дракон фактически покончил жизнь самоубийством, ведь, вернись он в Вестернадан, камень-основание его собственного дома вполне если бы не излечил, то, по крайней мере, продлил бы жизнь профессора. Во-вторых, я могла бы сколько угодно мечтать о карьере ученого, но все мои сокурсники из тех, кто имел хоть минимальные способности в невосприимчивости драконьей магии, в итоге попали в исследовательские группы и фактически в лапы герцога Карио. Так что еще неизвестно, что было бы хуже: оказаться здесь и в моем положении или в «крысятнике» работать на воистину Зверя.

Боюсь, второе было бы хуже. Но и с первым не намного лучше. Так что в целом я была вынуждена прийти к неутешительному выводу – следовало просто выйти замуж после гимназии, как и полагалось каждой приличной девушке. И поступи я именно так, сейчас у меня было бы не менее трех отпрысков, почтенный супруг, благопристойный дом, чинная прислуга и… абсолютное незнание того, что весь мир катится к дьяволу!

Не окажись я в Вестернадане так вовремя, Карио подчинил бы себе Арнела, и тот бы обрел крылья вместе с цепью и ошейником. А дальше… полагаю, далее последовала бы атака на императорскую чету, смена власти, провозглашение Коршуна новым императором, уничтожение суверенитета Железной Горы, и в столицу хлынул бы поток управляемых и подконтрольных драконов. Драконов, не пытающихся соответствовать правилам, принятым в человеческом обществе. Они принесли бы свои правила и законы. И нет сомнений, что все более-менее важные посты также заняли бы драконы, а значит, столицу ожидали бы хаос и беззаконие, а все человечество… Даже не хочется думать о том, что ожидало бы все человечество.

Так что моим врагом был все же не Стентон и даже не лорд Арнел, а герцог Карио!

Паук, уже раскинувший сети в Городе Драконов. И кто бы подумал, что ветвями для крепления этой паутины станут женщины высшего драконьего общества! Представить себе не могу матушку, подкупающую бандитов на улице, чтобы те убили моего отца. Немыслимо для меня, но, как оказалось, вполне естественно для леди Вестернадана.

Ими и следовало заняться незамедлительно. А о страданиях я подумаю позже.

Я разложила еще несколько папок, дожидаясь, пока второй архивариус, представленный мне как лорд Троу, покинет отделение архива, и решительно обратилась к цели своего устройства на работу.

Архив личных данных всех жителей Вестернадана располагался за магическим барьером, взломать который не смог бы ни один маг, обладающий как драконьей магией, так и магией старой школы, но для меня подобное не составило никакого труда. Начинаю понимать, почему в Городе Драконов так не любят нас, простых магов, – мы, как вода, просачиваемся туда, куда другие попасть не в силах.

Скользнув через преграду, прошла к стеллажам с личными делами жителей города и начала с самого начала – древнего застекленного шкафа. Прикасаться к нему не пришлось – все имена имелись на папках, торжественно и бережно приподнятых пюпитрами, а потому, достав свою тетрадь с разработками и описанием техник трансформации, я разыскала несколько чистых листов и принялась переписывать.

1. Арнел

Ничего нового и удивительного.

2. Даверн

Эта фамилия несколько удивила, но я заподозрила, что именно она является истинным именем рода старшего следователя, вопрос был лишь к причинам изменения.

3. Эстен

4. Брэйд

5. Фьерд

6. Гадэр

На этом я покинула отдел личных данных столь же незаметно, как и проникла в него.

* * *

Спустя два часа мне объявили, что мой первый рабочий день закончен, мистер Хостен также сообщил, что на днях оставит меня на дежурстве в нижнем архиве, открытом для посетителей, и выдал пропуск на имя лорда Эндрю Фэрфакса.

Поблагодарив и пожелав благополучия, я ринулась прочь из мэрии, влившись в поток таких же мелких чиновников – старшие чины покидали администрацию значительно позже, они все были чистокровными драконами и как истинные чистокровные страдали недугом трудоголизма.

Выйдя из здания мэрии, я свернула в переулок, побродила между зданиями, чувствуя головокружение от недосыпа и чрезмерной усталости, в укромном уголке сменила свою внешность с лика лорда Фэрфакса на образ Бетси и только тогда поспешила в гостиницу «Полет Дракона». Бетси тут уже все знали, от того проблем с поиском снятых апартаментов не возникло. Проблема возникла лишь со мной – едва постучала в дверь аппартаментов, как мир стремительно стал терять свои очертания.

До дивана в гостиной я дошла с превеликим трудом, практически на ощупь, а когда села и немного пришла в себя, обнаружила, что окружена взволнованными домочадцами и одной не менее взволнованной леди Фэрфакс.

– Potest! – произнесла я, снимая личины с нас обеих, и снова рухнула на подушки.

Несколько последующих секунд я смотрела в потолок, в то время как все смотрели на меня. Мне следовало бы отправиться в постель и поспать, но усталость была чем-то крайне незначительным в сравнении с вопросом, который я так жаждала задать.

Спрашивать не потребовалось.

– Я догнала вашу матушку, – сообщила мне миссис Макстон, – сообщила, что вы все знаете и что ей следует вернуться в столицу незамедлительно и не подвергая себя опасности.

– О, благодарю вас! – прошептала, чувствуя, как глаза жгут слезы.

Слезы, для которых сейчас было не место и не время.

С трудом, но все же сев, я попросила:

– Бетси, принеси мне, пожалуйста, книгу «Перечень известнейших семейств Вестернадана».

– Список, – вежливо поправила Бетсалин, – там написано «список».

– Да, точно, – согласилась я.

– Мисс Ваерти, вам бы лечь, – не скрывая тревоги обо мне, произнесла миссис Макстон.

– И поесть, – добавил мистер Оннер.

– Сейчас, только кое-что проверю – и сразу и поем, и лягу, – заверила я, сильно сомневаясь, что у меня хватит сил даже просто встать с дивана.

Но они появились, едва Бетси вернулась с нужной книгой. Потому как, открыв ее на первой же странице, я прочла указанные там шесть фамилий отцов-основателей Вестернадана:

1. Арнел

2. Давернтэйн

3. Эстенбрайт

4. Брэйдэр

5. Фьердерон

6. Гадэрмейстен

С шумом захлопнув книгу, я вновь упала на подушки и посмотрела в безразличный абсолютно ко всему, украшенный лепниной, позолотой и барельефами потолок, который, начинаю подозревать, уже тоже ненавидел драконов!

– Он обманул меня, – уже даже без злости, просто как констатацию факта сообщила своим домочадцам, – в очередной раз он просто провел меня. В склепе лорд Арнел сказал: «Вы почти докопались до сути, взяв в библиотеке «Список известнейших семейств Вестернадана». Но если бы я действительно начала именно с этого списка, с этой книги, то никогда, абсолютно никогда не добралась бы до сути. Меня настойчиво пытались пустить по ложному следу.

– Ох, – только и сказала Бетси. И тут же добавила: – Очень волнительно, но ничего не понятно.

Остальные молчали почти минуту.

Затем мистер Уоллан произнес:

– Если бы это сделал лорд Давернетти, я бы негодовал, но тот факт, что данную фразу произнес лорд Арнел, говорит лишь об одном – он хотел уберечь вас.

– О да, в очередной раз! – Все же я была неимоверно зла. – Заботливо, ничего не скажешь.

И тут миссис Макстон решительно взяла все в свои руки:

– Мисс Ваерти, вас ждут ванна, обед, сон и только после страдания, именно в таком порядке и никак иначе.

– Чудные перспективы! – не удержалась я от возгласа.

Но, ничуть не смутившись, домоправительница постановила:

– Страдания в конце списка, мисс Ваерти. Поднимайтесь.

* * *

Спустя четверть часа я, наскоро перекусив, была в постели и уже почти засыпала, когда в прихожей гостиничных апартаментов раздался голос лорда Арнела:

– Мистер Уоллан, мне кажется, я был предельно конкретен, отдавая вам распоряжения.

Замерев, я была готова подняться, но в разговор вступила миссис Макстон:

– Лорд Арнел, девочка только заснула, до крайности измученная попыткой снять тот ошейник с цепью, что вы на нее нацепили! А потому и я буду предельно конкретна – мы никуда не сдвинемся, пока мисс Ваерти не выспится, как полагается. И я не советую вам… Лорд Арнел!

Быстрые шаги, бесшумно открывшаяся дверь и почти сразу осторожное прикосновение к моей щеке. Скорость этого дракона пугала не меньше, чем его способности.

– Дьявол, Анабель, какой еще ошейник? Я лишь пытался удержать вас на месте. Но вас, как я посмотрю, не остановить даже цепью.

И цепочка щелкнула, соскальзывая с моей шеи.

По счастью, мне не пришлось даже глаза открывать – появилась моя верная миссис Макстон.

– Лорд Арнел, выйдите прочь! – потребовала она.

И дракон, на удивление, подчинился.

Но когда дверь в мою спальню была закрыта, я услышала его тихий голос:

– Миссис Макстон, мне бесконечно жаль, что приходится сообщать вам подобное, однако положение крайне серьезное. Мисс Ваерти ни под каким предлогом, даже если вдруг станет известно о прибытии ее родителей, не должна покидать пределов центра Вестернадана. Никаких попыток выбраться за пределы установленного мной защитного барьера. Никаких встреч с посторонними вне его. И, миссис Макстон, прежде чем взирать на меня с нескрываемым скептицизмом и презрением, подумайте вот о чем – лорд Стентон пожертвовал своей жизнью ради сохранения жизни Анабель. Если бы Карио было известно о ее способностях и возможностях, до Железной Горы она никогда бы не доехала. Так вот теперь ему известно. Трюк с газетной статьей не удался. Зато в Вестернадан проехали посторонние в то самое время, когда был убит один дракон, пострадал второй и едва не погиб лорд Гордан.

Бетси громко охнула.

Но миссис Макстон вместо возгласов задала прямой вопрос:

– Под посторонними вы имеете в виду отца и матушку нашей мисс Ваерти, не так ли! Хороши «посторонние»!

В гостиной стало пугающе тихо.

– Миссис Макстон, – леденяще спокойным голосом произнес лорд Арнел, – как неоспоримый факт вы можете воспринимать лишь одно – мою заботу об Анабель. Все прочие «факты» советую изучать более детально, прежде чем делать выводы. Я предупредил – мисс Ваерти не должна покидать пределов барьера. Если это произойдет, последствия вам не понравятся. Учитывайте это впредь. Я вернусь ночью.

Дверью никто не хлопал, и хорошо – несмотря на все волнения, я все равно погрузилась в сон, потому что миссис Макстон была права: пострадать можно и после.

* * *

Я проснулась за час до полуночи, уже привыкнув просыпаться по ночам и не спать до рассвета. Проснулась сама и несколько секунд лежала, пытаясь понять, что не так. Определенно, что-то шло вразрез с устоявшимся режимом, но я не сразу поняла, что именно. Лишь спустя некоторое время осознала – меня никто не разбудил. Часы в гостиничном номере перевалили за четверть двенадцатого, но ни лорда Арнела, ни лорда Давернетти не наблюдалось.

Изумленная до глубины души, я поднялась, накинула халат и осторожно открыла дверь в гостиную.

О, мне понадобилось все мое мужество!

Лорд Арнел был там.

Мрачный, осунувшийся, уставший. Он сидел, держа в одной руке чашку с чаем, что в его внушительной ладони казалась существенно меньше своего размера, второй переворачивал листы в толстой синей папке, сосредоточено читая ее содержимое.

Меня дракон не увидел – скорее почувствовал.

Секундная задержка, и, повернув голову, Арнел взглянул в мои глаза и произнес:

– Доброй ночи, Анабель.

– Благополучия в любое время суток. – Я поднаторела в драконьем этикете.

Дракон усмехнулся краем губ и произнес очевидное:

– Если вы собираетесь продолжить благое дело окрыления драконьего народа, вам следует переодеться.

Кивнув, я проследила за тем, как он переворачивает очередную страницу, и позволила себе поинтересоваться:

– Что вы читаете?

К моему искреннему удивлению, Арнел не стал увиливать и ответил честно:

– Отчет о политической карьере Карио.

Осторожно подойдя ближе, я перегнулась через стол, заглядывая в папку. Написано оказалось столь заковыристым почерком, что я не сумела разобрать ни слова.

– Есть что-то интересное? – спросила, пытаясь скрыть собственное неудовольствие от невозможности прочесть самостоятельно.

Лорд Арнел поднял голову, пристально посмотрел на меня, затем молча развернул папку ко мне, и, едва записи оказались под правильным углом, почерк стал вполне удобочитаемым. Присев на край стула, я просмотрела отчеты, выводы, карьерные этапы, что были сухо и сдержанно расписаны, характеристики, предваряющие каждое карьерное повышение, и вернула папку дракону, не найдя в ней ничего для себя интересного.

– Вас не интересует карьера Карио? – Вопрос, заданный с некоторой насмешкой.

– Не вижу причин, по которым она должна была бы меня интересовать, – ответила несколько резко.

Дракон пристально посмотрел на меня, однако вопросов задавать не стал, сообщив лишь:

– Карио пользуется полной поддержкой оборотней. Мне неизвестно, сколько времени потребуется на его уничтожение, поэтому в настоящий момент я рассматриваю вероятность поиска союзников. Не уверен, что мне стоит связываться с императорской семьей, оборотни представляются мне куда более надежным вариантом. Что вы скажете на это?

Я встретила его взгляд с вызовом. Еще прошлой ночью он был близок мне как никто на свете, но уже на рассвете уничтожил даже призрак близости, использовав цепь, а в полдень растоптал любую симпатию к себе, столь жестоко обойдясь с моей матерью.

Что между нами было сейчас? Моя ярость, мой гнев, моя более чем обоснованная злость. Но вместе с тем наличествовала и объективная необходимость противостоять герцогу Карио.

Смирившись с неизбежным, я спросила:

– Лорд Арнел, когда вас обучали базовым принципам управления, вы уделили внимание такому аспекту, как получение контроля над общественным мнением?

Вопрос был не лишен оснований, так как в Вестернадане общественное мнение было категорически не на стороне своего градоправителя.

Дракон, отметив нечто странное в моем поведении, сконцентрировался на мне, а потому ответил несколько отрешенно:

– Нет. Подобное не входило в программу моего обучения.

– Прискорбно, но ожидаемо, – была вынуждена признать я. – Секунду.

Я сходила в свою спальню, открыв чемодан, нашла лекции по экономике и с ними вернулась к напряженно ожидающему меня мэру. Села все так же напротив, открыла толстую тетрадь, в которой почерк тоже был весьма далек от искусства каллиграфии, и, найдя нужную тему, зачитала:

– «Demanda activation» – этапы продвижения продукта или товара в массы.

– Простите? – Лорд Арнел определенно не имел понятия, о чем идет речь.

Подавив тяжелый вздох, объяснила:

– Маг – профессия специфичная, и она предполагает умение мага продавать свои товары или же услуги, поэтому мы на протяжении четырех курсов уделяли значительное внимание изучению основ рыночного взаимодействия, увеличению способов сбыта и иным методам, которые могли бы пригодиться нам в будущем для успешных продаж.

С легкой улыбкой лорд Арнел заметил:

– Звучит крайне странно. Неужели магу недостаточно подать объявление о своих услугах, к примеру, в газете?

– Боюсь, в таком случае газет на всех магов не хватило бы, – подавив улыбку, сдержанно ответила я. – Ко всему прочему, лорд Арнел, репутация мага – дело серьезное и ответственное, а объявление в газете – это шаг для уже отчаявшихся. Хороший маг всегда сделает так, что информация о нем будет передаваться из уст в уста, а очередь из жаждущих помощи клиентов – образовываться с раннего утра. Однако… так было ранее. С появлением герцога Карио все изменилось кардинально, и, насколько мне известно, ни один из выпускников нашего потока не отправился в, так сказать, «вольное плавание». Мы были разобраны и трудоустроены еще до окончания университета.

Скорбно вздохнув над нашими университетскими мечтами о свободе и самостоятельности, я продолжила:

– Фактически «Demanda activation» – это создание устойчивого спроса. Правильный подход ко всем этапам продвижения своих услуг в массы обеспечивал мага работой на ближайшие пятнадцать – двадцать лет. Полагаю, Карио использовал нечто подобное. Итак, первое – это Operam, привлечение внимания. Имелось ли что-то подобное?

Лорд Арнел медленно перевернул папку и, начав с самого начала, ответил:

– Да, имелось. Оказавшись на границе империи и понимая, что как бастард он не сможет занять достойное место в человеческом обществе, Карио сделал ставку на кланы оборотней и обратил на себя их пристальное внимание, открыто заняв позицию офицера, защищающего интересы оборотней. Он вступился за оборотня, нанесшего побои офицеру гарнизона, и доказал, что это было самозащитой, а не нападением. Тогда же он поднял вопрос о правах оборотней.

– Что ж, пока сходится, – заключила я. – Следующим этапом должно было быть Rem – интерес. В экономической стратегии в качестве вызова интереса используют личностные характеристики и те качества, которые одинаковы для продавца и «приобретателей» товара или продукта.

Задумчиво изучив несколько последующих отчетов из синей папки, лорд Арнел остановился на одном из них и подтвердил:

– Статья в местной газете об офицере Карио, информация о том, что он был отвергнут императорской семьей и является чужим в обществе офицеров гарнизона.

– Был отвергнут, как и оборотни. До Карио они находились в столь же ущемленном положении, – подытожила я. – Таким образом, он подчеркнул их схожесть и вызвал повышенный интерес к своей персоне.

Кивнув, Арнел спросил:

– Что дальше?

– Votum, – сверившись с конспектом, ответила я. – Воля, желание. Желание оборотней сотрудничать с Карио по причине родства и общности интересов, положения, схожих взглядов.

Перевернув еще несколько листов с отчетами, дракон кивнул и произнес:

– Запрос на возможность смены представителя империи в совете племен. Оборотни запросили Карио.

– Неудивительно, он использовал классическую схему. «Demanda activation» – старая проверенная система, которая всегда работает без сбоев, – с грустной иронией констатировала я.

– Дальше, – почти приказал лорд Арнел.

– Necessitudo – потребность, – прочла я в конспекте и добавила уже от себя: – Вероятно, оказавшись в совете, Карио убедил оборотней, что жизненно необходим им и без него они не получат ни признания в империи, ни достойного их положения. Таким образом, сформировав в умах оборотней потребность в нем.

– Дальше.

Я, повинуясь уже почти команде, прочла:

– Agere – действие. Карио не заставил оборотней действовать в своих интересах, несомненно, но все же оборотни заняли активную политическую позицию, согласились на переезд в столицу, стали личной гвардией для начала самого Карио, затем императора.

Лорд Арнел выслушал меня молча, затем захлопнул синюю папку и глухо спросил:

– Анабель, а где я мог бы получить подобную информацию?

Мне хотелось высказать что-либо крайне обидное в духе «ступайте, поучитесь», но передо мной сидел дракон. Я знала, что он уже прошел обучение и стажировался в парламенте, правда, я не помнила, в верхней или нижней палате. В любом случае имелось одно пренеприятное «но»:

– Вы – дракон.

– Мне это известно, – холодно ответил… дракон.

– Я понимаю, что известно, но тут дело в другом. И мы, и оборотни во многом руководствуемся эмоциями, поэтому технологии, подобные «Demanda activation», работают на нас. Но в случае с драконами… вы руководствуетесь отнюдь не эмоциями, холодный разум и расчет – вот присущие вам черты и… С вами подобные технологии…

Не став продолжать, я умолкла.

Лорд Арнел молчать не стал:

– Вы правы, Анабель, мы другие, но сейчас мне предстоит играть на поле Карио, а значит, следует изучить правила его игры. Итак, где мне найти нужную информацию в максимально короткие строки?

Я понятия не имела об этом. Драконы жили обособленно, и едва ли здесь имелись человеческие учебники подобной тематики, да еще и такие, где информация подавалась бы достаточно сжато и конкретно. И тут я посмотрела на свой конспект…

Несколько мгновений на принятие решения, и, быстро перелистнув тетрадь, я вырвала несколько последних страничек и молча передала конспект дракону.

– Благодарю, – сдержанно кивнул он. – Не могу не спросить, что было на тех страницах, что подверглись столь безжалостному отрыванию?

– Личное, – холодно ответила я.

И, поднявшись, проследовала к камину, куда безжалостно выбросила листы, где… в деталях было нарисовано мое подвенечное платье, коему так и не суждено было появиться в реальности… Оно осталось лишь в мечтах, тоже давно выброшенных за ненадобностью.

И вот я стою и смотрю на языки пламени, поглощающие рисунки, записи, планы…

Огонь, поглотивший все.

– Анабель, – отрешенно наблюдающая за сгорающими в пламени листами, я не заметила, в какой момент лорд Арнел оказался стоящим за моей спиной в самой что ни на есть неприличной близости, – что с вами происходит?

– Странный вопрос. – В три шага я оказалась на противоположной стороне от камина и, развернувшись, холодно взглянула на дракона.

– Холод, отстраненность, скрытый гнев, – тихо констатировал градоправитель Вестернадана, пристально глядя на меня. – Я чем-то провинился перед вами, мисс Ваерти?

Ну уж нет, я в эти игры больше не играю – мне хватило с лихвой профессора Стентона.

– Все замечательно, лорд Арнел. – Я даже улыбнулась, но не уверена, что улыбка и близко соответствовала подобию доброжелательности. – Да и в чем бы вы могли провиниться передо мной? Вы, бесповоротно считающий благородство недостатком! Вы правы, мне стоит переодеться. А вам – держаться от меня подальше!

Когда я уходила, его взгляд ощущала всем телом. Но никакие взгляды и слова не могли отменить главного – совершенных им действий. И мне было плевать, какими мотивами руководствовался этот дракон. Существуют действия, за которые невозможно простить. И он их совершил!

* * *

Я покинула гостиницу в сопровождении мистера Оннера. Так как мы находились в центре Вестернадана, путь к поместью Арнелов стал короче втрое, и я отказалась от полета на драконе или же с драконом в пользу теплого уюта своего экипажа. Мистер Оннер позаботился о нагретых кирпичах и горячем глинтвейне. Я не менее категорически отказалась проделать данный путь в компании лорда Арнела, ничем и никак не мотивируя свой отказ.

В поместье меня встречал лорд Энастао, один из выдающихся магов крылатого народа и ученый с профессорской степенью. Я была знакома с ним уже более пяти лет, и единственным чувством, которое мы оба питали друг к другу, было чувство взаимной неприязни.

– Мисс Ваерти, рад вновь видеть вас, – произнес профессор Энастао, протянув мне руку в желании помочь спуститься из экипажа самым неприемлемым образом – его рука не была в перчатке.

– И вам… крепкого здоровья, – ответила я, игнорируя его жест и дожидаясь мистера Оннера.

Мой уважаемый повар мигом осознал ситуацию, спрыгнул с козел и помог мне спуститься. Тонкое лицо профессора Энастао выразило искреннее презрительно-брезгливое ко мне отношение, вероятно, по той причине, что мистер Оннер также был без перчаток.

– Интересный… выбор, – не удержался от комментария дракон.

Я промолчала, отделавшись вежливой улыбкой.

Профессор Энастао сильно недолюбливал профессора Стентона. Дракон, женившийся на своей ученице, был крайне разгневан, узнав, что молодая жена согласилась на брак исключительно по причине отказа ей профессора Стентона. Брак, заключенный в запальчивости, ни к чему хорошему не привел и закончился громким разводом – дело, неслыханное для приличного общества, в котором разводам не было места. Но дракон есть дракон – несколько внезапно сгоревших домов, запуганный до смерти судья и полученный, несмотря на все противодействие семьи несчастной девушки, развод, после коего профессор Энастао стал парией в обществе. Его имя стремительно вычеркивалось из всех приглашений и списков гостей, некоторые лавки закрыли перед ним двери, лаборатория внезапно лишилась всех лаборантов, и последним ударом стал разрыв контракта с императорским двором. Энастао вернулся в Вестернадан около двух лет назад, и более о нем в столице не было слышно.

Что ж, я была пренеприятно удивлена, обнаружив, что мир драконов тесен.

– Позвольте сопроводить вас, – произнес Энастао, расщедрившись на приглашающий к бункеру жест.

О, если бы я могла отказать.

– Это весьма любезно с вашей стороны, – прижимая к себе тетрадь и конспекты, с легким поклоном ответила я.

И по скрипящему от мороза пути из идеально отесанных камней мы направились ко входу. По счастью, мистер Оннер неотступно следовал за нами.

– Удивительное дело, – глядя вперед и словно невзначай произнося определенно заранее заготовленную речь, начал профессор Энастао, – магический ритуал, созданный профессором Стентоном, внезапным образом работает лишь при наличии единственного важного фактора – вашего присутствия. Занятно, не находите?

– Да, вы правы, крайне занятно. – От вежливой улыбки сводило скулы.

– Я все время думаю об этом, – продолжил провокационный допрос профессор Энастао, – для чего Стентон замкнул эффективность трансформации на вас?

И пристальный, практически требовательный взгляд.

О, я могла бы ответить многое. К примеру, могла бы начать с того, что мне откровенно повезло и я обладаю невосприимчивостью к магии драконов. Весьма относительной невосприимчивостью, как оказалось после столкновения с лордом Арнелом. Еще я могла бы сравнить себя с прибором – точно и четко выверенным, оттого и результат получался точный и предсказуемый. Так что мне было что ответить, но имелась одна проблема – я не желала отвечать, а профессор определенно ожидал ответа, более того – он его практически требовал. Словно бы имел на это какое-либо право!

– Интересный повод для размышлений, – отделалась вежливым замечанием.

– Весьма, – осознав, что ответа не будет, процедил профессор.

И содрогнулся всем телом, с трудом продолжив путь. Но едва ли я стала бы осуждать его за подобную реакцию – из входа в бункер высунулась голова лорда Бастуа, расположенная на очень длинной и тонкой шее. И я могла бы поклясться, что еще вчера шея этого частично трансформировавшегося дракона была толще.

– Благосостояния, мисс Ваерти! – весело поприветствовал меня лорд Бастуа, точнее, его голова. – Профессор Энастао, вам удалось найти решение нашей… небольшой проблемы?

Я остановилась, потрясенно осознавая факт явного вмешательства в ход трансформации, и медленно повернулась к профессору.

Дракон молча отвел взгляд.

Потрясающе!

– А вы согласовали проведение опытов с лордом Арнелом? – прямо спросила я.

– Он… был несколько занят, – уклончиво ответил Энастао.

О Господи!

И я едва не обронила тетради, увидев, что длинная тонкая шея Бастуа завершается почти детскими ручонками… в количестве не менее двенадцати штук.

– Мисс Ваерти, – мистер Оннер подошел ближе, вовсе не вежливо оттеснив дракона, – вам нехорошо?

Это был чудесный повод избавиться и от профессора Энастао, и от накатывающей истерики.

– Мистер Оннер, пожалуйста, проводите меня, если вас это не затруднит, – тихо попросила я.

Мне подали локоть и повели прямо к сюрреалистичному, определенно подвергнувшемуся чудовищным трансформациям лорду Бастуа… точнее, его голове, шее и ручкам.

Старший следователь, приблизив ко мне свое лицо, мрачно констатировал:

– Судя по вашей реакции, мои дела плохи.

Судя по моей реакции – определенно. Но я вдруг поняла совершенно отчетливо – профессор Энастао также отреагировал весьма странно, хотя он, как проведший эту чудовищную трансформацию, должен был бы знать, в каком состоянии Бастуа.

И тут у дракона выросло еще две пары рук!

Я пошатнулась, мистер Оннер галантно и твердо меня поддержал, позади тихо выругался Энастао.

В этот миг с небес рухнули два дракона, чтобы в паре метров от каменной поверхности стремительно трансформироваться в лорда Арнела и лорда Гордана.

В следующую секунду Арнел вопросительно воззрился на Энастао. Профессор заметно побледнел.

– Вы лишаетесь права магической практики на всех территориях драконов, – сухо произнес мэр Вестернадана.

Приговор был чудовищен по сути, и профессор побагровел от гнева – но его гнев оказался сущей пылью в сравнении с ледяной яростью лорда Арнела.

– Повинуюсь, – с глухим отчаянием произнес лорд Энастао.

Лорд Гордан едва ли обратил внимание на происходящее, поспешив ко мне.

– Мисс Ваерти, – произнес он, с улыбкой глядя на меня.

– Лорд Гордан. – Я с нескрываемой теплотой улыбнулась в ответ.

– Как вы? – Младший следователь подал мне руку.

Отпустив локоть мистера Оннера, чем существенно облегчила его путь, я приняла помощь лорда Гордана и, направившись с ним ко входу в бункер и многочисленным конечностям лорда Бастуа, ответила:

– Надеюсь на лучшее в будущем, а вы?

Себастиан взглянул в мои глаза и тихо ответил:

– Уже практически счастлив, ведь вы рядом. Вам удалось отдохнуть?

У лорда Гордана были синие глаза, теплые руки, открытое сердце и совершенно обезоруживающая улыбка.

– Вполне. А вы не заняты сегодня ночью?

– Занят, – лорд Гордан прошел вперед, чтобы помочь мне спуститься по ступеням, – и это лучшее из всех возможных занятий – сегодня я буду занят исключительно присутствием рядом с вами.

И предстоящая ночь перестала казаться столь мрачной.

Радостно улыбнувшись лорду Гордану, я обратилась к голове лорда Бастуа, беззвучно практически парящей в воздухе:

– Полагаю, сегодня мы начнем с вас. И учитывая уже имеющуюся ситуацию, боюсь, трансформация будет крайне болезненной.

– О, мисс Ваерти, вы действительно полагаете, что может существовать что-то еще более скверное, нежели бесконечное множество рождающихся из моего тела рук?

Мысленно содрогнувшись при мысли о подобном, я продолжила спускаться по каменным ступеням, почему-то зацепившись за одно-единственное его слово, «рук». Холодное монументальное подземелье, моя ладонь, крепко сжатая ладонью лорда Гордана, следующий за нами мистер Оннер, сюрреалистичная голова дракона, бледный профессор Энастао, мрачной тенью движущийся почти неслышно, а я почему-то думаю исключительно о слове «рук». И к собственному негодованию ощущаю, как сильнее бьется сердце, напоминая о безумном ритме обжигающего поцелуя, о прикосновении горячих пальцев, о ладони, сжавшей мою…

И, невольно обернувшись, я увидела взгляд лорда Арнела, спускающегося позади всех.

Темные глаза дракона почти горели ледяной яростью, кулаки были сжаты, непроницаемое выражение лица как каменная маска скрывало бушующее за ней пламя. Он перехватил мой взгляд, а до того своим практически прожигал лорда Гордана, и я мгновенно отвернулась, более всего мечтая в этот миг забыть. Забыть о том, что произошло в охотничьем домике. Забыть о тех чувствах, что испытывала тогда. Забыть о стыде, который сжигал за все испытанное. Просто забыть.

– Вы уверены, что стоит начинать с лорда Бастуа? – тихо и серьезно спросил лорд Гордан.

– Да. – Я взглянула на него с бесконечной благодарностью, но он никогда не узнает, за что я столь благодарна его вопросу, отвлекшему меня от чудовищных мыслей. – Иначе, боюсь, к утру будет…

– А вы не могли бы в таком случае поторопиться? – нервно вопросил лорд Бастуа, содрогаясь от очередной неконтролируемой мутации.

– Вы правы, стоит поторопиться, – полностью согласилась с его мнением я.

Лорд Гордан, взглянув на меня, молниеносно подхватил на руки, я порадовалась тому, что не уронила тетради, мистер Оннер крикнул вслед: «Я догоню», профессор Энастао разразился куда более значительной тирадой, начав с покровительственного: «Мисс Ваерти, поспешность в подобных делах недопустима и…»

Но его никто не слушал.

В какой-то момент я зажмурилась и вовсе не от удовольствия – наблюдать, как стремительно мелькают повороты и стены, было ужасающе, а потому я с облегчением выдохнула, едва дракон остановился.

– Я напугал вас?

– О нет, что вы, вовсе не вы. – Я открыла глаза и улыбнулась младшему следователю: – Напугала скорость, с которой вы перемещались.

– Это был минимум, – лорд Гордан осторожно поставил меня на ноги, – и я надеюсь, вскоре получится продемонстрировать вам, что такое полет, вот там скорость и простор, и не хватает всего одного – вас.

Его ладонь с нежностью коснулась моей щеки и тут же опустилась вниз, прерывая касание – голова лорда Бастуа весьма быстро примчалась вслед за нами, так что следовало соблюдать приличия. И в целом отвлечься от любых посторонних мыслей.

Последняя теплая улыбка Себастиану, и поворот к центру пещеры, чтобы в ужасе отшатнуться, едва я увидела не только дюжину рук – но четыре спаянных тела дракона, множество ног, когти и одно-единственное обреченно повисшее крыло. И оно становилось все меньше.

– О Боже! – только и смогла выговорить я.

Лорд Гордан обнял совершенно неожиданно, прижал к себе спиной и тихо вопросил:

– Анабель, вам известно, что я люблю вас?

Я замерла, ощущая тепло его дыхания у своего виска и совершенно не понимая, к чему данный вопрос.

– Вероятно, – продолжил младший следователь, все так же касаясь дыханием моего лица, – вам уже известно о резерве силы, который есть у каждого дракона мужского пола, и о его неимоверном усилении, едва дракон… обретает крылья.

– Известно, – не стала отрицать я, с ужасом осознавая совершенно не нужное, особенно в данный момент, – руки, его крепко сжимающие меня руки… они были не такими.

Им не хватало той феноменальной уверенности, что отличала прикосновения лорда Арнела, и той силы, что находилась под железным контролем, и той нежности, что отличала его касания…

Трижды проклятые и совершенно не нужные мне мысли!

– Да, мне известно, – решительно подтвердила я, накрывая руку лорда Гордана своей ладонью, – но я не понимаю, почему вы заговорили об этом?

Дракон обнял чуть крепче и прошептал:

– Закройте глаза, Анабель.

Я подчинилась.

И едва сдержала вскрик – меня тянуло куда-то в горы. Не на Железную Гору, с единственной вершиной, а куда-то далеко, неизмеримо далеко. Куда-то, где темные вершины тонули в сизом тумане, куда-то к ним, с захлестывающим чувством полета, от которого сжималось сердце.

А затем мой внутренний взор застыл перед озером. Небольшим, но очень глубоким синим озером, в котором плескалась вовсе не вода – сила.

– Теперь она твоя, – едва слышно прошептал лорд Гордан, – как и мое сердце.

– Это… это слишком, – выдохнула, неимоверным образом ощущая другое озеро и другую силу.

Ту, что давно была во мне, ту, что я получила без слов и предложений. Она просто в какой-то момент стала и моей тоже. И эта сила звала. Требовательно и гневно, словно испытывая ревность к источнику силы лорда Гордана. И эта сила не была горным озером… Это было что-то иное, огромное и непостижимое, словно закованное льдом северное море, лишь часть коего остается водой… Странное ощущение.

– Спасибо за ваше доверие. – Я заставила себя сказать это, благодаря дракона за дар, невероятный дар, который не желала принимать.

– Понимаю, что ты не собираешься ее использовать, – проявил удивительное для любого другого дракона, но естественное для него самого понимание Себастиан, – но теперь ты знаешь путь, и если что-нибудь случится… Просто пообещай, что в критической ситуации ты используешь и этот козырь.

Я обернулась, взглянула в его глаза и молча кивнула. Он улыбнулся в ответ и мгновенно отпустил, более не пороча мою добродетель в глазах хаотично множащегося лорда Бастуа и уже подоспевших к нам мистера Оннера и профессора Энастао. Именно последнему я и приказала:

– Записи, все. Максимально быстро.

И дернула завязки, стягивающие ворот плаща. Увы, в отличие от получения записей, все остальное быстрым быть вовсе не обещало – ночь предстояла долгая и мучительная, и я знала об этом.

* * *

– Potest!

Мой крик оборвал рев профессора Энастао, рухнувшего на колени от истощения, но продолжающего удерживать мутацию лорда Бастуа в ограниченных рамках.

Не получалось. Никак. Несмотря на то что профессор, как и лорд Стентон, обладал уровнем двенадцати магических единиц, его сила гасла, сметаемая мощью внутреннего и, вероятно, хаотично возросшего резерва лорда Бастуа. И профессор Энастао казался мне одиноко горящей свечой, которую неосмотрительно разместили на линии прибоя и которую пытаются зажечь после каждой нахлынувшей волны.

– Отдохните, – посоветовала я, делая очередную запись в тетради.

«5. Хаотичная трансформация открывает скрытые резервы силы. Изучить данный вопрос».

Огромное черное пятно, как от разлившейся нефти, глядело на меня умными и все понимающими глазами дракона… Но это было единственным, что осталось от лорда Бастуа. Лорд Гордан молчал, уже давно молчал, не вмешиваясь и не отвлекая меня от задачи, которую никак не удавалось решить… а решить следовало, потому как на кону была жизнь. Жизнь обезумевшего от боли дракона.

– Профессор Энастао, я бы посоветовала вам… отойти.

– Обойдусь без ваших советов, – раздраженно прошипел профессор.

Он был виноват в случившемся. Исключительно он, но почему-то именно он продолжал отрицать свою вину, пытаясь свести все к неточности воспроизведения мною записей профессора Стентона.

– А нет ли записей, которые сделаны рукой Стентона? – в очередной раз зло спросил лорд Энастао. – Потому как я, увы, вынужден это сообщить, имею основания сомневаться в вашей квалификации.

Огромные драконьи глаза в черной маслянистой жиже полыхнули яростью.

– Профе… – начала было я, потом, поняв, что говорить с Энастао бессмысленно, поспешно выкрикнула: – Potest!

Огромная пасть, возникшая из лужи, в которую превратился дракон, щелкнула клыками у самого лица профессора и опала, остановленная моим заклинанием.

Энастао отшатнулся, застыл на мгновение и сдался. Развернувшись, он торопливо приблизился ко мне, лихорадочно утер пот со лба и хрипло спросил:

– Каковы шансы на успех?

Нервно взглянув на список уже выявленных феноменов, я не сумела дать конкретного ответа. Все, что мы сейчас имели, – это тело, неспособное к долговременной трансформации ни во что и перманентно пребывающее в состоянии текучей маслянистой субстанции. Что делать с этим, – я не знала. Вот уж действительно ситуация, в которой мне крайне не хватало профессора Стентона – он бы что-нибудь придумал.

– Его уровень силы растет. – Лорд Гордан подошел, укутал мои плечи пледом, присел рядом.

Повернувшись в сторону магизмерителя, пришла к выводу, что Себастиан прав – отметка давно зашкаливала за деление в четыреста единиц. Удивительно, что при таком раскладе на лорда Бастуа еще действовали мои заклинания. Удивительно, и в то же время, кажется, это мой шанс.

– Лорд Бастуа, – я решительно поднялась и направилась к нефтяному нечто, из которого все так же глядели лишь глаза, – что вы чувствуете сейчас?

Несколько мгновений он молчал, затем у субстанции появился рот, вполне человеческий, лишь зубы имели клиновидную острую форму, и дракон ответил:

– Боли нет. Сила растет, наполняет все мое существо. Чувства исчезают. Все чувства… Мисс Ваерти, это конец?

Можно было бы сказать, что да, но я ответила:

– И не надейтесь.

– А вы полагаете, у меня еще есть надежда? – усмехнулся… черт его знает кто.

Посмотрев на черную субстанцию, я поняла, что она увеличивается в размерах, и, чтобы не замочить туфли, сделала шаг назад.

– Вам лучше уйти, – напряженно произнес лорд Гордан.

Лучше было бы уйти, это факт. По здравому размышлению следовало бы давно уже уйти, но я помнила, как этот отважный дракон готов был до последнего защищать меня от Зверя, так могла ли я сейчас оставить его погибать? Вопрос риторический.

– Лорд Гордан, уйти придется вам, – произнесла негромко, размышляя сейчас именно о том, что в случае с младшим следователем я уже имела дело с трансформацией дракона, подвергнувшегося принудительной мутации. И если очень в общем посмотреть, то с лордом Бастуа произошло примерно то же самое.

– Анабель, – напряженно произнес Себастиан.

Секунда на размышление, и я приняла решение:

– Если вам не составит труда, позовите лорда Арнела.

– Бель! – Подобного лорд Гордан совершенно не ожидал и явно не был этому рад.

Оглянувшись, грустно улыбнулась и пояснила:

– Мне придется пойти по тому пути, что дал успешный результат с вами, но делать это при вас, вероятнее всего, весьма опасно, ведь я не знаю, как вы отреагируете на мои заклинания, а помочь в критической ситуации не смогу. Пожалуйста, позовите лорда Арнела и держитесь как можно дальше от меня.

Его лицо исказилось мукой, но полицейский быстро отвернулся, скрывая свои чувства.

– Я понял, – глухо произнес он и стремительно направился к выходу.

Не проводив его взглядом, я обратилась к мистеру Оннеру:

– Мне понадобится снег. Много снега.

Мой повар кивнул, подошел к выходу из подземного зала и крикнул кому-то:

– Уважаемые, но точно не мной, лорды, быстро нашли ведра, организовались в цепочку, и начинаем передавать снег сюда. И да, можете одеться, у мисс Ваерти сегодня не хватит ни времени, ни сил на всех вас.

Я мысленно простонала, вспомнив, что сегодня трансформации ожидало около двадцати драконов, но не возразила и словом – мистер Оннер был прав во всем. Особенно в том, что касается времени.

И все же у меня было не так много времени, трансформацию ожидающих драконов нужно было провести также сегодня. Еще не знаю как, но сегодня.

И я решительно вступила в сражение!

Упал на пол теплый плед, нервно подрагивали ноги, где-то внутри все словно сжалось в тугой узел, перекрывая дыхание, но я сделала шаг вперед, и темная жижа стремительно отступила, словно почувствовала – за моим движением последует мой удар.

– In drag! – Запрещенное всеми законами заклинание подчинения хлестко отразилось от стен, неожиданно усилилось драконьей магией и накрепко сковало то, во что превращался лорд Бастуа.

Я оглянулась – лорд Арнел стоял у входа, и не составило труда догадаться, кто усилил мое заклинание. Кто и как.

– Только заклинания подчинения и протеста, – уточнила я то, во что он мог вмешиваться.

Арнел молча кивнул.

И мы начали действовать.

* * *

Еще шаг вперед, и я развела руки, генерируя наиболее мощное и возможное в данной ситуации заклинание, то единственное, в которое я могла влить максимальное количество собственных сил.

– Mutationem negata!

Заклинание вспыхнуло синим сиянием, заискрилось голубовато-серебристыми вспышками, замерцало бирюзово-ледяным светом, концентрируясь вокруг меня, и обрушилось на черную маслянистую жижу с безостановочно растущим магическим потенциалом.

Бастуа взвыл.

И, к сожалению, не одной – сотней глоток!

Я остановилась на миг, не ожидая подобного поворота событий, потому что заклинание должно было подействовать. Подействовать с первого раза, у меня едва ли хватит сил на повторный удар той же мощности.

Но я сделала еще шаг, развела руки, ощущая, как дрожат от перенапряжения пальцы, сделала глубокий вдох и, вливая всю свою оставшуюся силу, повторила:

– Mutationem negata!

Синее сияние почти ослепило! Вспышки словно возникли в моей голове, мерцание задрожало примерно так же, как и все мое тело, но мне хватило сил. И удар получился мощнее, на порядок мощнее, заставляя черную жижу сжаться в комок в центре камня-основания.

И я почти возликовала, готовясь вновь применить «In drag», но миг… всего один миг, и то, что было единым целым, начало вновь растекаться по отесанному камню.

Секундная паника.

Практически паника, но я услышала тихий голос дракона:

– Я рядом.

И сила, чудовищная, подвластная лишь драконам сила окружила меня, формируя столп света, сияющего магией, затмившего сияние свечей, осветившего каждый уголок мрачного подземелья.

Вдох, уверенный и решительный, и выдох:

– Mutationem negata!!!

Мой голос был усилен. Моя магия вернулась сполна. Мое заклинание стало несокрушимым!

И пытающаяся расплескаться, уйти каплями и брызгами, стечь ручейками и струями субстанция обрела монолитность, сжимаясь и сплавляясь в тяжело дышащего, покрытого потом, содрогающегося от боли мужчину.

Я невольно оглянулась на Арнела, дракон ответил мне едва заметной улыбкой, я радостно улыбнулась в ответ. Получилось! Самое главное и самое сложное уже получилось.

И вновь обратив свой взор на лорда Бастуа, несмотря на собственное состояние, поспешившего прикрыться от моего целомудренного взора куском пледа, я перешла непосредственно к процессу трансформации.

– Transformatio! – Трансформация.

– Vocantem! – Зов.

– Quod veraimago! – Заклинание истинного облика.

– Feralcat! – Пробуждение дракона.

– Imperium! – Заклинание управления.

– Vinculum! – Привязка второй сущности к разуму первой.

– Essentianegatio! – Отрицание человеческой формы.

Мне больше не требовалась тетрадь – я все уже выучила. Мне не требовалось тепло – Арнел согревал магией. Мне не требовался отдых – мэр Вестернадана отдал в распоряжение собственные силы, и моих теперь хватало на поддержание работоспособного состояния.

И потому я полностью сосредоточилась на процессе трансформации и лорде Бастуа.

– Quod veraimago! – И следователь падает на камень-основание, сотрясаясь от рвущегося из его груди рыка, покрываясь чешуей, но не становясь драконом.

Значит, все с начала.

– Potest!

И мистеру Оннеру:

– Снег, если вас не затруднит.

Мой повар не затруднялся.

– Парни, снег! – скомандовал он основательно злым на него драконам.

Лорда Бастуа погребли под сугробом менее чем за минуту. Следователь прорыл окошко в своем временном весьма холодном прибежище, тяжело дыша, посмотрел на меня и вопросил:

– А может, и так сойдет? Мисс Ваерти, говоря откровенно, я крайне рад вернуться в привычное тело, это в самом деле в данный момент предел моих мечтаний, и я…

– Transformatio! – неумолимо произнесла я.

И сугроб очень быстро истаял, более не заглушая исполненного страданий рева лорда Бастуа. Но все снова было плохо – он покрылся чешуей лишь частично, тело отказывалось принимать иной облик, кости ломались, отвергая необходимую эластичность, и только когти скребли по камню, заставляя невольно вздрогнуть.

– Potest!

Мое заклинание было перекрыто отборным ругательством лорда Бастуа, но когда он вновь рухнул на камень, пришлось объяснить:

– Вас уже подвергли трансформации, и имеющая место мутация никуда не делась – сейчас ее развитие останавливает лишь ваш разум, для коего противоестественно и некомфортно пребывать в состоянии неконтролируемой жижи. Но все может измениться, едва вы, к примеру, заснете. У нас нет выхода, лорд Бастуа, и времени на отдых я также не могу предоставить вам. Мне жаль.

Полный боли взгляд дракона и хриплое:

– Я понял. Продолжайте.

Безвыходное положение, в котором я чувствую себя практически палачом.

– Transformatio!

– Vocantem!

– Quod veraimago!

– Potest!

Чувствую себя так, словно держу в руках кнут и каждым заклинанием наношу удар по беззащитному человеку. И с каждым ударом кожа лопается, кровавые капли разлетаются в воздухе, опадают на камень-основание, окрашивая в багрово-алый цвет новую порцию снега.

– Снег! – командует мистер Оннер.

– Воды! – приказывает лорд Арнел.

А я вполне способна стоять, впервые за столько ночей мне хватает сил на это, но все равно хочется рухнуть на пол, упав на колени, и разреветься от чувства собственной беспомощности. Я ничем и никак не могла облегчить состояние лорда Бастуа. Ничем. Он был слишком измотан запущенным профессором Энастао процессом мутации, а я слишком напугана все тем же процессом, чтобы пытаться хоть как-то упростить его трансформацию.

– Глинтвейн. – Лорд Арнел бесшумно подошел сзади и, оставшись позади меня, практически силой всучил мне теплую кружку.

Я бы предпочла чай, чашечку старого доброго мятного чая с вербеной и миссис Макстон в придачу рядом, но едва лорд Арнел обнял, прижав к себе, на меня снизошло осознание, что мне вдруг стало спокойнее. И лучше. И появились силы продолжать. И в душе возникло неловкое чувство благодарности за эту молчаливую, но столь необходимую поддержку и опору.

– Вы в порядке? – тихо осведомился дракон.

– Всего лишь минутная слабость, – уклончиво ответила я.

– Ясно, – кратко ответил он.

И не отошел. Не убрал руку, крепко обхватившую мою талию, лишь увеличил поток доступной мне магии и забрал кружку, освобождая мои ладони. И уже не нужно было говорить «я рядом», слова теперь не требовались вовсе.

– Лорд Бастуа, вы готовы? – спросила я у дракона, жадно пьющего воду прямо из ведра.

Следователь вылил себе на голову остатки ледяной воды, отдал ведро мистеру Оннеру и хрипло потребовал:

– Продолжаем.

– Transformatio! – тихо сказала я.

И полный боли, отчаяния и ужаса рев потряс своды подземелья. Я не отшатнулась и не отошла лишь по одной причине – позади меня стоял дракон. Самый сильный дракон в современной истории, и, ощущая его присутствие и его поддержку, я ничего более не боялась.

– Feralcat! – заклинание пробуждения дракона перекрыло вой, который перешел в рык.

Бастуа упал на камень-основание, выгнулся дугой, стремительно покрываясь чешуей, но захлебывающийся булькающий хрип указывал на то, что эта трансформация дается ему слишком дорогой ценой. И я уже вскинула руку, чтобы произнести заклинание отмены, как Арнел, перехватив мою ладонь, тихо сказал лишь для меня:

– Нет. Продолжай. Он справится.

Я не была в этом уверена, но присутствие здесь лорда Арнела позволяло допустить вариацию трансформации. Только одну, но все же.

И вместо «Potest», я произнесла:

– Essentianegatio! – Отрицание человеческой формы.

Я предположила, что проблема именно в этом. Бастуа, подвергшийся мутации, был слишком рад возвращению своего человеческого облика, и его разум отвергал иные формы. Возможно, в этом и крылась суть невозможности трансформации.

Предположение оказалось верным.

Едва заклинание обрушилось на старшего следователя, он взревел, вновь заставляя содрогнуться своды подземелья, и рухнул на камень-основание, но результат был – трансформация началась. Сначала из покрытой чешуей спины вырвались огненными всполохами, прижигая кровь, два огромных крыла. Затем из пасти повалил огонь и сам Бастуа начал стремительно увеличиваться в размерах. В этот миг я бы отошла, драконы порой изрыгали пламя, но позади меня стоял Арнел, а с ним любого пламени можно было попросту не опасаться – любое пламя гасло на расстоянии трех шагов от меня.

И все же я приняла меры.

– Imperium! – Заклинание управления пробуждающейся сути.

И следующий огненный рык Бастуа подавил. Затем тяжело поднялся на все четыре лапы, взмахнул хвостом, разминая шею, и расправил крылья. Огромные, все еще огненные крылья. Он оглянулся на них с некоторым недоумением, и пламя угасло, открывая кожистые ткани. Быстрый, воистину звериный поворот головы и взгляд на меня.

Была возможность отпустить его прямо сейчас, но я все же перестраховалась.

– Quod vera imago! – Заклинание истинного облика.

И никакой реакции на Бастуа это заклинание не произвело. Потому что его истинным обликом был именно этот – облик дракона. Исполинского, могучего, рвущегося в полет дракона.

Я с облегчением улыбнулась, лорд Бастуа благодарно склонил голову. Арнел отдал приказ открыть верхний заслон, впуская в подземелье ледяной воздух истекающей ночи, и я прошептала последнее:

– Ad sidera volare! – Лети к звездам!

Тяжелый взмах крыльями, порывом ветра потушивший все звезды. И еще один, уже уверенный. Могучие задние лапы мощным рывком отталкиваются от камня, и вверх взмывает дракон! Огромный, почти черный в этом освещении, непостижимо прекрасный дракон…

Я проводила его восхищенным взглядом и самой счастливой улыбкой. А затем, не опуская головы и продолжая взирать в чуть светлеющее небо, приказала:

– Мистер Оннер, позовите испытуемых. Времени катастрофически мало, и нам пора начинать.

Все также стоящий за мной лорд Арнел холодно произнес:

– Анабель, вы едва на ногах держитесь.

– Ничего, – я опустила голову, потерла шею, затекшую от долгого стояния с запрокинутой головой, и направилась к своим вещам взять недопитую кружку с глинтвейном, – вы же со мной.

* * *

– Получилось? – очень тихо, словно опасаясь произнести вслух, вопросил мистер Оннер.

– Да, – так же тихо ответила я.

И, запрокинув голову, посмотрела в стремительно сереющее к рассвету небо – трансформация лорда Бастуа заняла около четырех часов. Трансформация остальных драконов – чуть более двух. Я не заметила пролетевшего времени, но сейчас усталость взяла свое и слабость неотвратимо накатывала.

– Анабель, вам необходим отдых, – произнес лорд Арнел, подхватывая меня на руки.

– В экипаж, – произнесла, теряя ощущение реальности, – вы отнесете меня в экипаж.

Дракон усмехнулся, ничего не ответив, но когда мы начали подниматься по ступеням, выдохнул, склонившись к моему лицу:

– В домик. Я отнесу вас в охотничий домик.

Открыв глаза, я мрачно воззрилась на градоправителя Вестернадана. В его взгляде был вызов, улыбка являлась скорее насмешкой, а все происходящее…

– Не советую. Никогда. Никак. И никоим образом! – прошептала я с нескрываемой угрозой.

Это было невероятно. Еще несколько минут назад мы работали над трансформацией вместе, и чувство товарищеского единения вместе с ощущением уверенности в своей безопасности мне, несомненно, понравилось. Но кроме этого, ничто и никогда более не будет связывать меня с этим мужчиной.

– Вы либо отпустите меня сейчас, либо сопроводите к экипажу. Иначе, я Богом клянусь, мне хватит сил остановить вас!

Лорд Арнел действительно остановился.

Мы миновали уже часть лестницы, и поэтому сейчас до нас одновременно доносился и гул голосов драконов, убирающих последствия трансформации внизу, и рев счастливого дракона, рассекающего небо и перекрывающего свист холодного ветра наверху, – лорд Бастуа до сих пор радостно рассекал утреннее небо над Железной Горой и, в отличие от остальных, напрочь отказывался спускаться. А посередине были мы и моя твердая решимость более никогда не позволять лорду Арнелу прикасаться ко мне.

– Анабель, – очень тихо произнес он, – вы играете с огнем.

– Нет, лорд Арнел, это вы шагаете по лезвию, – уверенно ответила ему.

– У вас магии не хватит дать мне отпор, – выдвинул последний аргумент дракон.

– Даже если я после этого дышать перестану, я все равно настою на своем! Отпустите меня!

Некоторые люди отгораживаются от мира улыбкой – лорд Арнел был из таких. Вот только что гнев сделал его лицо белоснежно-мраморным, а черты резкими и неживыми, будто высеченными из камня, но миг – и иронично-язвительная улыбка смягчила выражение.

– Я последую вашему пожеланию… сегодня, – медленно произнес градоправитель Вестернадана, недвусмысленно намекая, что на подобное я могу рассчитывать исключительно только сегодня. – Но завтра мы поговорим.

– Провалитесь в ад! – раздраженно пожелала ему.

Не планируя беседовать с ним ни завтра, ни послезавтра, ни вообще никогда.

– О, – на его губах заиграла полная предвкушения улыбка, – обещаю, я туда провалюсь… вот только вместе с вами, Анабель. И должен заметить – вам это снова понравится. Согласитесь, отрицать будет несколько лицемерно с вашей стороны.

Я была согласна лишь с тем, чтобы он провалился, и если не в ад, то куда-нибудь еще.

– Однако несправедливо с моей стороны было бы отрицать тот факт, что я был бесконечно счастлив оказаться вам полезным в эту ночь. Я рад, что мне вы доверяете в значительно большей степени, чем лорду Гордану.

Несомненно, я могла бы промолчать, но не в этот раз.

И, дождавшись момента, когда мы поднимемся на поверхность, лорд Арнел поставит меня на ноги у экипажа, а мистер Оннер распахнет дверцу кэба, я с нескрываемым удовольствием сообщила:

– Я не доверяю вам больше, чем лорду Гордану. Напротив – именно к вам у меня нет ни капли доверия! Необходимость же вашего присутствия заключалась в том, что при трансформации лорд Гордан имел дело с мутацией, поэтому я и поостереглась использовать данную схему в его присутствии. Вот и все. Благополучного вам дня, лорд Арнел.

И с самым торжествующим видом я забралась в экипаж.

Мистер Оннер захлопнул дверцу и вскочил на козлы.

Мы тронулись.

Лорд Арнел продолжал стоять, засунув руки в карманы брюк и неотрывно сопровождая наш отъезд недобрым взглядом. И едва градоправитель Вестернадана скрылся из вида, я легла на сиденье, ощущая удовлетворение от справедливого отмщения, пусть даже частичного. И с этим потрясающим чувством я провалилась в сон.

* * *

Путь из кэба в гостиничный номер я помнила с трудом – необходимость бережного отношения к моей репутации требовала принятия мер, но так как я едва ли была способна здраво мыслить, заклинание личины привело к тому, что я вернулась в номер под видом мистера Оннера, а вот он хрупкой фигуркой Бетси вошел следом, неся ведро с горячими кирпичами и внушительный саквояж, в котором в тепле хранились сэндвичи, до которых я так и не добралась за истекшую ночь. Работники гостиницы определенно были поражены силой моей горничной, а наши домочадцы – тем, что пошатывающийся мистер Оннер, все так же пошатываясь, направился в мою спальню.

Но более всех поразилась я, когда, умывшись холодной водой, выпрямилась перед зеркалом.

– Мистер Оннер, прошу прощения! – крикнула, стремительно убирая заклинание.

И воззрилась на отражение Бетсалин.

Снова сняла заклинание… чтобы узреть в зеркале миссис Макстон. Очаровательно просто!

– Quod vera imago! – Заклинание истинной наружности сработало безукоризненно.

Покинув спальню, я наградила им же мистера Оннера, который пребывал на диване в виде лорда Давернетти, и искренне поразилась, когда оно не сработало. Недоуменно посмотрела на собственные руки, нахмурилась и уже собралась использовать заклинание повторно, когда Давернетти произнес:

– Доброе утро, Бель.

А, то есть это была не я и вовсе не моя ошибка. Какое облегчение.

– Благополучия, лорд Давернетти, – отозвалась, рассеянно оглядываясь.

В гостиной также находились мистер Уоллан, Бетси, миссис Макстон, мистер Илнер, Бетси… Не сразу поняла, что здесь что-то не так, пока до меня не дошло – Бетси никогда не стала бы сидеть вот так, широко раздвинув ноги и по-мужски сгорбившись.

– Quod vera imago! – произнесла, всем своим видом выражая, насколько мне стыдно.

Неправильная Бетси тут же стала правильным и привычным мистером Оннером. И все бы было хорошо, если бы не Давернетти.

– Чему обязана? – спросила, резко развернувшись к нему, и пошатнулась от столь стремительного движения.

Меня поддержала всегда ко всему готовая миссис Макстон, а Бетси подала чай, по которому я столь сильно успела соскучиться.

– Как прошла ночь? – несколько напряженно вопросил старший следователь.

Не без помощи миссис Макстон опустившись на край софы, я сделала первый глоток чая, и жизнь стала чуточку лучше.

– Непросто, – вежливо ответила лорду Давернетти, – но мы справились.

Дракон, чуть подавшись вперед, приказал:

– Поясните.

Мой ответ был столь же прямолинеен:

– Профессор Энастао вмешался в трансформацию лорда Бастуа. Но все закончилось хорошо.

– Хорошо?! – Старший следователь вскинул бровь. – Анабель, вы пытаетесь мне сказать, что потратили эту ночь на Бастуа из-за тупейшего желания Энастао доказать, что он ничем не хуже вас, и не трансформировали два десятка действительно необходимых мне сейчас драконов?!

Выдержав его разъяренный взгляд, спокойно ответила:

– Да.

С шумом выдохнув, лорд Давернетти откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди и поинтересовался:

– Где в этот момент был Арнел?

Я почувствовала, что невольно краснею от подобного вопроса, но ответила твердо:

– Со мной.

И дальнейшего негодования от лорда Давернетти не последовало.

– Значит, ситуация была критической, – мрачно заключил он.

С данным утверждением я была полностью согласна.

Однако не с оценкой лордом Давернетти моих способностей.

– И после того как мы закончили с лордом Бастуа, осознанной трансформации также подверглись два десятка ожидающих сей участи драконов. Вы слишком поспешили с выводами, лорд Давернетти.

И я мило улыбнулась старшему следователю.

Давернетти же несколько секунд пристально взирал на меня, а затем поинтересовался:

– Леди Анабель Арнел или леди Анабель Давернетти? Ответ мне требуется немедленно.

Достаточно основательно сбитая с толку подобной постановкой вопроса, я сумела выговорить что-либо лишь после третьего глотка чаю.

– Простите, что? – голос существенно осип.

Мне не понравилась ни категоричность вопроса, ни тон, предполагающий уже принятое решение. Но полицейский не стал утруждать себя пояснениями и повторил вопрос, несколько, по его мнению, упростив:

– Первый вариант или второй?

– Ступайте к черту! – выдержка окончательно мне отказала.

– Значит, второй, – сделал неожиданное заключение лорд Давернетти. – Отлично, обрадую леди-матушку. Миссис Макстон, мистер Уоллан, начинайте сборы, мы вылетим к наступлению сумерек.

И, поднявшись, лорд Давернетти покинул наше потрясенное его словами сообщество.

И пока все они молчали, лично я вернулась к прерванному чаепитию. Ненадолго.

– Существует что-то, что я должна знать? – осторожно уточнила у своих домочадцев, вспомнив, что накануне вечером не видела ни миссис Макстон, ни мистера Уоллана. А сопровождать меня отправился и вовсе мистер Оннер.

– Сложно сказать, мисс Ваерти. – Миссис Макстон опустилась рядом на софу. – Вчера лорд Арнел приказал забрать ваши платья и прочую подготовленную для вас одежду. Однако, увидев одеяния, я была вынуждена высказать свое возмущенное мнение портнихе. Мы условились, что она внесет все требуемые изменения. Я полагала, что этим выиграю для нас некоторое время и успею уведомить вас о планах этих, чтоб им подавиться, драконов!

Делая очередной глоток чаю, я сама подавилась и некоторое время натужно кашляла в совершеннейшем молчании всех присутствующих. Затем посмотрела на часы – шесть утра, на работу мне в восемь.

– Полагаю, мне требуется отдых, – решила, поднимаясь. – В любом случае сейчас я не способна рассуждать здраво. Миссис Макстон, разбудите меня, пожалуйста, без четверти восемь.

И в этот миг распахнулась дверь, являя стоящего на пороге лорда Арнела.

И все негодование, оставшееся после появления лорда Давернетти, вполне заслуженно досталось главе Вестернадана.

– Стук в дверь, скрип приоткрываемой створки, и считайте, что я только что ответил лорду Арнелу, что да, вы уже в номере, и сейчас я уведомлю вас о его приходе, – с нескрываемым сарказмом высказал мистер Уоллан.

Что ж, вызов был принят, правила игры установлены.

– Я, осведомившись у вас, сообщаю, что вы устали и отдыхаете, – добавила миссис Макстон.

– Я расправляю кровать в вашей спальне и помогаю вам переодеться. – И Бетси в долгу не осталась.

– Я… э-э… продолжаю лежать, хотя, мисс Ваерти, искренне не понимаю зачем? – Мистер Илнер в игру добавил вопрос, который едва ли ей соответствовал.

– Я собираюсь в продуктовую лавку, – произнес мистер Оннер.

– Я возвращаюсь к двери и сообщаю лорду Арнелу, что мисс Ваерти не может его принять, – завершил мистер Уоллан.

Мне вполне понравилось происходящее, и я, как и все, вопросительно воззрилась на дракона. Правила этикета первым нарушил именно он. А раз нарушил, то и получай по носу.

Аристократическо-драконий нос лорда Арнела выдержал все с достоинством, вызвавшим уважение, после чего, не переступая порога, градоправитель сообщил:

– Вылет после заката. Мисс Ваерти, в столице вы будете находиться под защитой моего имени, так надежнее. Миссис Макстон, издеваться над портными будете также в столице, в нынешней ситуации на это нет времени.

И высказавшись, лорд Арнел молча, но крайне выразительно посмотрел на меня. Я же была более чем разочарована, учитывая имеющиеся планы.

– Мне бы хотелось остаться здесь, – произнесла с некоторым нажимом на последнее слово.

– Нет, – последовал безапелляционный ответ. – У нашего врага, как выяснилось, есть пути доступа на территории драконов. А у вас отсутствует чувство самосохранения, и даже если вы поклянетесь могилой Стентона, что не покинете защищенного центра Вестернадана, веры вам нет никакой. Вы летите с нами, мисс Ваерти, желаете вы того или нет. Что касается ваших людей – выбор за ними. Будут готовы к закату – отправятся вместе с вами, не будут готовы…

Договаривать он не стал.

– Приятных снов, мисс Ваерти.

И, развернувшись, дракон ушел.

Мистер Уоллан чинно закрыл дверь. Не менее чинно ее запер, после чего повернулся и взглянул на меня, присоединившись ко всем вопросительным взглядам, что имели место быть.

Пришлось объяснить:

– Ночью выяснилось, что проводить трансформацию драконов действительно способна только я. Даже имеющий полную схему профессор Энастао не сумел завершить начатое достойно, подвергнув опасности жизнь лорда Бастуа. Таким образом, я невольно становлюсь бесценным научным кадром для Арнела.

В гостиной повисло тягостное молчание.

Но ненадолго.

– Спать! – потребовала всегда деятельная миссис Макстон.

– Сначала поесть, – потребовал не менее деятельный мистер Оннер. И сказал: – Ночь у нашей мисс Ваерти выдалась та еще, скажу я вам. И как только на ногах держится.

Что ж, но отдых мне сейчас требовался больше всего.

* * *

Спустя четверть часа я лежала в постели, не вслушиваясь в ворчание миссис Макстон, задергивающей тяжелые гостиничные портьеры и погружающей мою спальню в полумрак, потому как, во-первых, использовала заклинание света, а во-вторых, вела записи в тетради.

Меня поразила ситуация с лордом Бастуа.

– Мисс Ваерти, заканчивайте вы это и спите уже, – потребовала миссис Макстон.

А после вдруг остановилась, повернулась ко мне и вопросила:

– Вас не пугает поездка в столицу?

Вопрос, застигший меня врасплох.

Захлопнув тетрадь, я несколько кратких мгновений размышляла о вопросе моей почтенной домоправительницы и пришла к совершенно невероятному выводу:

– Она меня радует.

Тяжело вздохнув, миссис Макстон призналась:

– Меня почему-то тоже. Отдыхайте, мисс Ваерти.

* * *

Сон, что мне снился в то утро, был пугающе реален.

Мне снились черные сгущающиеся тучи и ветер, треплющий мое платье как тряпку. Мне снился чудовищный вихрь, скручивающийся в воронку в отдалении, образующий огромный смерч, выворачивающий из земли вековые деревья вместе с корнями. И мне снились глаза. Огромные глаза дракона, взирающего на меня из самого центра смерча. Внезапно весь смерч стал ярко-золотым, как расплавленное золото, затем обсидианово-черным, как накануне лорд Бастуа, а после вновь лишь тугой спиралью из земли, камней и ветра… Но глаза. Там оставались глаза. Глаза дракона…

Я проснулась и села, столь сильно переживая события сновидения, что несколько мгновений не могла понять, где я и что происходит, но тут открылась дверь, вошла миссис Макстон и сообщила:

– Без четверти восемь, мисс Ваерти.

Рухнув обратно на подушки, я около минуты смотрела в потолок, пытаясь понять, что же насторожило меня в привидевшемся мне сне. Что же насторожило меня настолько, что я пытаюсь ухватиться за ниточку, даже не осознавая, что она присутствует?

Как тот ужасный крик, что раздался в ночи, едва я въехала на территорию Вестернадана. И я ощущала, что что-то не так, что случилось нечто, весьма пугающее, и мне следовало бы в этом разобраться. Но однажды столкнувшись с чудовищным преступлением, я почти инстинктивно пыталась избегнуть второго. Вопрос лишь в том – какого именно?

– Подать вам завтрак в постель? – несколько встревоженно вопросила миссис Макстон.

Вновь сев, я отбросила волосы за спину, и взгляд зацепился за мою тетрадь. Не отвечая на вопрос домоправительницы, я потянулась к тетради, раскрыла ее, и током по нервам ударило чудовищным пониманием – случившееся с лордом Бастуа не могло быть случайностью!

Всем чем угодно – расчетом, подлогом, подлостью, но не случайностью!

– Мисс Ваерти, вы побледнели. – Миссис Макстон смотрела на меня со все возрастающей тревогой.

– Я устала, – напряженно ответила ей, пытаясь увязать все мысли, подозрения, интуитивные ощущения в нечто связное, – как не уставала никогда в жизни. С самого приезда в Вестернадан вся моя жизнь с нарастающей скоростью мчится с горы под откос… И это лишило меня бдительности!

– О чем вы?

Не отвечая ей на данный вопрос, торопливо сказала:

– Я буду завтракать в гостиной. Со всеми.

Не став возражать, миссис Макстон ответила лишь:

– Бетси собиралась сходить за…

– Попросите ее остаться, пожалуйста, – взмолилась я, покидая постель.

* * *

Умываясь ледяной водой, я снова и снова воскрешала в памяти тот чудовищный миг, когда лорд Бастуа кричал не одной, а сотнями глоток. Это его слова: «Боли нет. Сила растет, наполняет все мое существо. Чувства исчезают. Все чувства», и огромное черное пятно как от разлившейся нефти, глядевшее на меня умными и все понимающими глазами.

Я думала об этом постоянно.

Умываясь, переодеваясь, собирая волосы. Я практически не видела себя в отражении, стоя перед зеркалом, я видела черную массу чего-то тягучего и драконьи глаза в ней. Я почти додумалась… Вот только до чего?

Как я и попросила, за столом присутствовали все мои близкие. Бетси, расстегивающая пальто, в котором так и не успела никуда выйти, мистер Илнер, доедающий укрепляющий бульон, мистер Оннер, поливший мои блинчики сиропом и пододвинувший тарелку ближе, мистер Уоллан, поблагодаривший миссис Макстон за чай, и сама миссис Макстон.

Когда она садилась, на мгновение упустив меня из-под строгого взора, я совершила странное – оторвав два кусочка от блина, расположила их в сиропе так, словно они были глазами…

И чашку чая до губ так и не донесла.

– Мисс Ваерти, – напряженно позвал меня мистер Уоллан.

Я же продолжала в оторопи смотреть на лужицу из сиропа и два условно «глаза».

– Совсем как лорд Бастуа этой кошмарной ночью, – хмыкнул мистер Оннер.

И едва успел перехватить чашку, которую я выпустила из вмиг онемевших пальцев. Воистину, только его скорость и реакция, явно имевшие корни в пиратском прошлом, позволили мне не остаться ошпаренной.

Но я едва ли заметила это.

Еще несколько долгих секунд я взирала на «глаза» в лужице из сиропа, а затем мозаика сложилась.

– Золото!.. – прошептала я, понимая, что съесть эти блинчики не сумею при всем имеющемся в наличии чувстве голода. – Золото в Железной Горе – это не залежи рудной жилы, это драконы!

И я вскочила, чтобы тут же обессиленно сесть. Мои пальцы похолодели, руки дрожали, ужас не давал возможности вдохнуть всей грудью.

«– Лорд Бастуа, что вы чувствуете сейчас?

– Боли нет. Сила растет, наполняет все мое существо. Чувства исчезают. Все чувства… Мисс Ваерти, это конец?»

Столь отчетливо вспомнив этот чудовищный разговор, я осознала, что меня трясет как в лихорадке.

– Мисс Ваерти, вы нас пугаете, – высказалась за всех миссис Макстон.

Подняв на нее растерянный взгляд, я несколько секунд не могла выговорить ни слова. Но времени страдать определенно не было, и я задала вопрос, ответ на который знать не могла – профессор Стентон запретил профессору Энастао появляться в доме почти сразу же, как там появилась я.

– Лорд Энастао. Что вы можете сказать о нем?

И мой требующий ответа взгляд был направлен в первую очередь на мистера Уоллана. Дворецкий, несколько поразмыслив, сообщил:

– Весьма неприятный тип. Однажды был застигнут мной при попытке проникнуть в кабинет профессора Стентона. Он пытался скрыть этот факт от профессора, обратившись ко мне поначалу с мольбами, затем с угрозами, но моя преданность Стентону не подлежала обсуждению. Хозяин обо всем узнал.

Кивнув, я взглянула на мистера Илнера. Конюх без лишних размышлений рассказал:

– Заядлый картежник, между делом посещал дома для… дома, в общем, но я нередко видел там оборотней.

– И что это значит? – переспросила миссис Макстон.

– Что там был Карио, – ответил ей мистер Оннер.

– Одних шлю… э-э-э… дома предпочитали? – осекшись при взгляде миссис Макстон, вопросила Бетси.

– Едва ли, Карио по таким местам был не ходок, – сообщил мистер Илнер, – но с Энастао встречался именно там.

И имевшееся у меня подозрение оформилось в убежденность – произошедшее с лордом Бастуа абсолютно не было случайностью! И если, задавая вопрос об Энастао, я хотела собрать о нем всю имеющуюся у моих домочадцев информацию, то теперь подобная необходимость отпала – все и так стало предельно ясно.

* * *

– Девочка моя, вы бы себя видели сейчас, – произнесла миссис Макстон.

О, не знаю как внешне, но внутренне я разрывалась между необходимостью сообщить о своих подозрениях лордам Арнелу и Давернетти и желанием продолжить собственное расследование, для чего мне необходимо было пробраться в архив мэрии Вестернадана. Входить в мэрию дважды было весьма рискованно, а потому решение я приняла быстро.

– Кто сопроводит меня в полицейское управление? – вопросила, поднимаясь.

– Только не говорите, что собрались к лорду Давернетти! – простонала миссис Макстон.

Ну что ж, мне все равно пришлось это сказать:

– На посещение лорда Давернетти у нас не более пяти минут. Так кто же отправится со мной?

Всеобщее осуждение явно повисло в воздухе.

– А быть может, обойдемся и минутой, – глянув на часы, предположила я.

– Ну, если только минутой. – И Бетси, принявшись застегивать полурасстегнутое пальто, поднялась со стула. – Идемте, мисс Ваерти, все равно я-то уже одета.

И, снимая платок с шеи, чтобы повязать его на голову, Бетси прошла к двери, распахнула ее и оторопела, как, впрочем, и все мы.

И тому имелся повод!

Прямо перед входом в наш гостиничный номер висело кольцо. Огромное, судя по всему надувное, сверкающее магией серебряное кольцо со столь внушительным бриллиантом, что, будь он настоящим, носить его не представлялось бы возможным из-за присущей камням тяжести. Но это было еще не все – внутри кольца находилась сверкающая гравировка, гласящая «Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.».

Гравировка действительно гласила… точнее, голосила – едва Бетси распахнула дверь, как надпись начала буквально глаголить голосом незабвенного старшего следователя и с истинно присущим ему издевательским тоном:

«Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.»

«Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.»

«Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.»

На этом терпение мое закончилось.

Подойдя к Бетси, я вздохнула, успокаиваясь, вскинула руку и произнесла:

– Exitium!

Заклинание уничтожения должно было напрочь уничтожить это издевательство, но, увы, воздушное кольцо увеличилось вдвое, а глас, твердящий слова гравировки, также стал громче.

Повторное использование сходного заклинания дало точно такой же эффект, и теперь кольцо вопило на всю гостиницу – из номеров начали выглядывать встревоженные постояльцы.

«Все, это война!» – с этой мыслью я отправилась надевать пальто.

* * *

Гостиницу «Полет Дракона» я покидала, с трудом сдерживая желание призвать очередное заклинание уничтожения, особенно хотелось прибегнуть к запрещенному заклинанию полного уничтожения, но за «Delendi» меня вполне можно было бы посадить под арест. Учитывая то место, куда я направлялась, решено было не рисковать.

Однако, едва я с этим огромным воздушным шаром в виде кольца переступила порог полицейского управления, как оно самым преподлейшим образом сменило пластинку и начало вещать женским голосом: «Кристиан, я ваша навеки!» Особенно незабываемыми стали лица полицейских на входе, которым, как и мне, «повезло» услышать оба варианта вещаемых кольцом слоганов.

Но кольцо на этом не остановилось!

Когда я шла по коридору первого этажа, это изобретение дьявола орало: «Кристиан, я люблю тебя и только тебя!»

Когда поднималась по лестнице, вопль сменился стихотворным:

«Пусть минуют века и года,

Любить тебя, Кристиан, буду всегда!»

Абсолютно пунцовая и от стыда, и от негодования, я все же обнаружила один положительный момент во всем этом издевательстве – полицейские, повыходившие в коридор узреть причину столь демонстративного излияния чувств по отношению к главе полицейского управления, сжалившись надо мной, сообщили, что лорд Давернетти находится на первом этаже в зале для совещаний.

Сдержанно поблагодарив, я вернулась на лестницу под все то же:

«Пусть минуют века и года,

Любить тебя, Кристиан, буду всегда!»

На первом этаже кольцо вновь завело свое: «Кристиан, я люблю тебя и только тебя!», но и у этого обнаружился свой плюс – разъяренной мне вежливо указали, где именно находится зал совещаний, и даже предупредительно распахнули дверь.

В зал, вместивший в себя не менее полутора сотен драконов, я вошла под аккомпанемент запевшего банальную бульварную песенку ювелирного шарика «Я всегда буду твоя», и, выпустив исчадие позорного промысла из рук, от чего шарик улетел под потолок, но отнюдь не перестал вопить, невзирая на свидетелей, я совершенно искренне высказала:

– Лорд Давернетти, сделайте милость, когда вас кто-нибудь будет убивать, уведомите меня об этом. Я с удовольствием поспособствую любым сомнительным личностям в столь благом деле, как избавление этого мира от собственно вас!

В совещательном зале большинство присутствующих спешно закашлялось, очевидно в попытке скрыть смех перед лицом начальства, но само начальство сидело с таким довольным выражением лица, что стало ясно – все прошло именно так, как лорд Давернетти и планировал.

«Кристиан, я стану вашей женой!!!» – заверял между тем всех присутствующих шарик.

– Мисс Ваерти, ну разве я могу отказать девушке, которая так просит, – просиял самой пренаглой улыбкой старший следователь.

На этом моя выдержка окончательно сдала позиции:

– Просит не девушка, просит шарик. Воздушный. Но вы правы – разве можно отказать, когда так об этом просят?! Соглашайтесь, лорд Давернетти! Вы будете поистине прекрасной семьей – вы, шарик и ваше раздутое самомнение!

Улыбка дракона несколько потеряла в своей лучезарности, и сам следователь не удержался от замечания:

– Вот же вы язва, Бель!

– А это дивная идея! – искренне восхитилась я. – Как насчет обострения язвы каждый раз, когда вы будете приближаться ко мне?

Прищурив глаза, дракон напряженно заметил:

– Вы не посмеете.

– Я не посмею? – вопросила, едва не совершив ошибку и не став угрожать прямо в присутствии полторы сотни свидетелей.

Но очень вовремя шарик под потолком выдал очередное признание в любви, и да, я полностью согласилась со старшим следователем:

– Вы совершенно правы – я не посмею. Разве решится кто-нибудь, находясь в здравом рассудке, угрожать представителю полиции? Нет. Определенно нет. Так что да, вы правы, я не посмею. К слову, лорд Давернетти, нам нужно поговорить. Сейчас. Видите ли, у меня мало времени.

Давернетти, не слишком довольный внезапно пробудившейся у меня рассудительностью, щелчком пальцев уничтожил вопящий любовные признания воздушный шарик, жестоко лишив себя прекрасной партии для брачного союза, и мрачно ответил:

– Видите ли, Анабель, я тоже, в некотором роде, занят.

И мне указали на собравшихся, недвусмысленно намекая на род занятия. Я посмотрела на драконов – они имели крайне занятой вид и все взирали на доску, как прилежные студиозы, с той лишь разницей, что доска была весьма оригинальной. На нее были пришпилены различные изображения, насколько я поняла, драконов и людей, связанных различными цветами нитей – красными, синими, зелеными и даже оранжевыми. К чему это панно? Мне лично было совершенно непонятно, но и времени ждать, пока лорд Давернетти освободится, у меня не было.

– Замечательно! – Я поняла, что выбора особо нет. – Надеюсь, вы все заняты делом?

Все кивнули.

– Именно так, – надменно подтвердил глава полицейского управления.

– Что ж, в таком случае сообщу сразу всем причастным, – и громко объявила: – Профессор Энастао определенно имеет какую-то связь с герцогом Карио, а случившееся вчера с лордом Бастуа я считаю вовсе не случайностью, а саботажем, имевшим весьма нерадостные для нас цели. И на этом у меня все. Благополучия, результативной работы и всего наилучшего всем, кроме вас, лорд Давернетти. Вот лично вы горите в аду вместе с вашими шариками!

Повальный кашель сразил ряды драконов. И самым неприятным оказалось то, что лорд Давернетти громко расхохотался, даже не пытаясь этого скрыть.

– Бель, – произнес он, пока я пыталась понять причины повального веселья, – моя маленькая, благовоспитанная, бесконечно наивная Бель, вы очаровательны.

– Да я вас в ад послала! – Возмущение подавить не удалось.

– Это я понял, – заверил меня лорд Давернетти. – Но будь я проклят, если вы сами поняли, что сказали.

И тут же посерьезнев, прямо спросил:

– Информация о профессоре Энастао достоверна?

– В ином случае я едва бы отправилась в ваше логово, вы не находите? – раздраженно спросила, не понимая, что такого смешного было в моем пожелании дракону.

Полицейский молча кивнул. И мгновенно отдал приказ:

– Дэран, Шеймер, под арест его.

Два дракона с задних рядов поднялись и, почтительно раскланявшись со мной, поспешили на выход. Остальные предпринимали попытки не улыбаться. Лорд Давернетти же даже попытки не предпринимал – он широко улыбался.

– Благополучия, – пожелала я, разворачиваясь, чтобы покинуть полицейское собрание.

Меня остановили слова Давернетти:

– Мисс Ваерти, я очень благодарен вам за сообщение, но я предпочел бы, чтобы вы отдохнули – Энастао в любом случае не имеет ни шанса покинуть пределы Железной Горы.

Обернувшись через плечо, ответила, набрасывая капюшон:

– Мне неизвестна ситуация с профессором Энастао, и я понятия не имею, где он может или же не может находиться, но как ученый могу заверить – саботаж имел место. Всего доброго.

– Бель, отдохните, – настоятельно посоветовал уходящей мне лорд Давернетти.

И сказано было вполне искренне.

Что ж, вынуждена признать, мне никогда не понять этого дракона.

Покинув полицейское управление в сопровождении Бетси, я свернула к кофейне неподалеку, оттуда за угол, и вот там мы с моей горничной расстались – она отправилась в платяную лавку, я же, изменив внешность, на свое новое рабочее место.

* * *

– Лорд Фэрфакс, постарайтесь впредь не опаздывать, – порекомендовал мне администратор в мэрии.

– Более не повторится, – заверила я максимально низким грудным голосом и поспешила на третий этаж, в архив.

И я уже почти достигла внутренней служебной лестницы, когда услышала возмущенный голос одной из дракониц, и сегодня наводнивших администрацию.

– Это возмутительно, – кричала леди. – Я его жена и имею право не только на имущество, но также и на ресурс силы моего супруга!

Остановившись, я невольно прислушалась к нарастающему скандалу, искренне изумленная услышанным.

– Леди Олбрайт, – между тем попытался успокоить ее кто-то, заметно уставший, но определенно обладающий неимоверным терпением, – доступ к энергетическому ресурсу лорда Олбрайта не фигурирует в вашем брачном договоре.

– Так измените договор! – взвизгнула драконица.

– Это невозможно сделать в одностороннем порядке, миледи, требуется присутствие и согласие лорда Олбрайта и…

– Да как вы смеете мне указывать?! – От ее вопля задрожали стекла в оконных рамах. – Мне совершенно плевать на его согласие! Я его супруга, и если его резерв вырос, я имею право им пользоваться! В конце концов, издайте указ, распоряжение, что угодно! Мне плевать что!

Крайне заинтригованная, я помедлила еще мгновение и была вознаграждена по достоинству за это – к служебному переходу направился дракон, судя по усталому виду, тот самый, коему приходилось держать ответ перед разъяренными драконицами.

– Прошу прощения, – обратилась я к нему, все так же старательно имитируя мужской голос, – а что происходит?

Дракон весьма интеллигентного вида в черной форме чиновника поднял взгляд от стопки документов, которые нес в руках, и выговорил:

– Простите?

– Лорд Фэрфакс, работник архива, – торопливо представилась я.

– А, архив, – рассеянно произнес он. – Что ж, лорд Ферфакс, происходит нечто, с чем я в глубине души более чем согласен, но что влечет за собой долгую и трудную работу для всех нас. Готовьтесь, в скором времени начнется массовое обращение в архив всех оскорбленных леди.

– И чем же они оскорблены? – Мне стало крайне интересно.

Кивнув в направлении лестницы, чиновник терпеливо объяснил по пути:

– Это все мисс Ваерти, да благословят небеса покойного профессора Стентона за нее, подлинно чудесная девушка… Осталось лишь уберечь ее от наших леди каким-то образом.

– Простите? – Я уже решительно не понимала, что происходит.

– Мисс Ваерти, ученый, взращенный профессором Стентоном, – чиновник остановился, так как мы достигли второго этажа и на этом нам предстояло расстаться, – проводит массовую трансформацию драконов, пока в основном представителей полиции. Данная трансформация не только позволяет обрести истинную форму, но также многократно увеличивает резерв силы драконов. И этот резерв смещается из дома, где был доступен супругам и матерям, в пределы, не доступные нашим леди. Естественно, наши дамы категорически против подобного положения. А потому, лорд Фэрфакс, готовьтесь к массовым запросам в архив – женщины постараются сделать все, чтобы внести допуск к магическому резерву на законодательном уровне. Так что и на вас, как сейчас на меня, будет оказываться давление, вы же знаете наших женщин. Благополучия, был рад знакомству.

Когда он уходил, к слову, так и не представившись, я осталась стоять, потрясенно осознавая услышанное.

Совершенно ошеломленная, я поднялась на третий этаж, рассеянно поздоровалась с коллегами, получила две стопки папок, необходимых к размещению в различных отделах, и замерла, не успев приступить к работе, едва до меня донеслось:

– Что вы скажете о происходящем, мистер Хостен?

– Что тут сказать? – вопросом на вопрос ответил мой официальный начальник. – Конец владычества наших женщин определенно внушает надежды и радостные ожидания. Должен признать, холостяцкое существование и постоянно растущие требования моей матушки мне опостылели, но мисс Ваерти всего одна, помимо нее других ученых у лорда Арнела нет, а скольких эта девушка успеет обратить, совершенно неизвестно.

– Доходит до двадцати драконов за ночь, – почти с благоговением произнес мой коллега, старший помощник архивариуса.

– Медленно, – постановил мистер Хостен.

Как сказать, медленно… Это количество было на пределе моих возможностей! Проводить трансформацию быстрее я не могла бы чисто физически, несмотря на поддержку лорда Арнела и даже лорда Гордана. Я всего лишь человек, весьма посредственный маг и леди, у которой сил не так уж и много. Господи, да как же я со всем этим справлюсь?!

И в этот момент в архив вошел посетитель, заставив драконов прекратить весьма пугающую меня беседу, и я услышала знакомый голос:

– Приказ лорда Арнела – никого не допускать в архив.

– Понял вас, лорд Гордан, – ответил ему мистер Хостен.

Затем возникла странная пауза и все тот же глава архива напряженно вопросил:

– Лорд Гордан? Что с вами? Что-то не так?

– Мм-м, одно мгновение, сейчас вернусь, – ответил ему дракон.

И я услышала шаги, сначала в отдалении хорошо слышные мне, затем ставшие тише, еще тише, и наконец на мою талию легли знакомые ладони, а волосы зашевелило знакомое дыхание.

– Лорд Гордан, – потянувшись, чтобы поставить на место очередную папку, прошептала я, – и как же, позвольте спросить, вы меня обнаружили?

– Запах, Анабель, – тихо выдохнул у моего виска дракон, – счастьем повеяло среди пыли старых фолиантов, вот и обнаружил.

Он перехватил мою ладонь, осторожно прикоснулся губами к дрогнувшим пальцам, и мне пришлось напомнить:

– Нас могут увидеть.

– Я услышу, если кто-нибудь двинется в нашем направлении, – заверил меня лорд Гордан, обнимая чуть сильнее.

И это было столь… неведомо, необычно и в то же время приемлемо. «Вы пахнете счастьем, Анабель», – вспомнила я его недавние слова. Пожалуй, самое невероятное признание в любви на свете.

– Облик юного лорда Фэрфакса… изобретательно, – в некотором роде похвалил Себастиан.

Я стояла, закрыв глаза и впитывая в себя это секундное осознание счастья. И мне не было стыдно в этот миг ни за собственные чувства, ни за ощущения, ни за то, как нежно и в то же время чинно прикасаются ко мне ладони лорда Гордана. Эмоции, совершенно противоположные тем, что я испытала в охотничьем домике с лордом Арнелом. И никакого ощущения собственной порочности, никакой боли, никаких сожалений. Я чувствовала, что нахожусь рядом с хорошим другом, который станет не менее хорошим мужем. Согласие стать женой лорда Гордана, судя по всему, в принципе являлось самым правильным в моей жизни решением.

– У вас изменилось дыхание, – едва слышно уведомил дракон.

Его спокойный голос, и я убрала ладонь от архивных бумаг, он коснулся моих пальцев.

– Я готов простоять так вечно, – тихо признался лорд Гордан.

И отступили все тревоги и опасения, словно стал тише ледяной ветер, завывающий в Вестернадане, отдалился шум голосов в приемной мэрии, и остался лишь покой, наполненный верой в лучшее, до которого был лишь шаг.

Шаг и вопрос.

– Себастиан, – я накрыла его ладони на моей талии собственными, – а вас не смущает моя репутация?

Усмешка и едва слышное:

– Бель, вы ведь явно не это хотели спросить.

Что ж, он был пугающе прав. А я испытывала мучительный стыд за свое вольное поведение с лордом Арнелом и не могла оставить случившееся в тайне. Воистину, я не сумела. И потому в тишине архива раздался тихий вопрос:

– Лорд Гордан, у вас… было много любовных связей?

Внутри колоколом звучало кардинально иное: «Себастиан, что вы скажете, если узнаете, что я позволила себе недопустимое поведение с другим мужчиной, и стыд за произошедшее выжигает мою душу каленым железом?»

Секундное молчание, и младший следователь спокойно ответил:

– Анабель, все, что было до свадьбы, как с моей стороны, так и с вашей, не имеет никакого значения. Не стоит терзаться понапрасну.

Я едва ли поверила услышанному.

Обернувшись, ошеломленно взглянула на лорда Гордона и переспросила:

– Вы… вы уверены?

Он уверенно кивнул:

– Абсолютно.

И тут наша приватная беседа была прервана.

– Лорд Гордан, что-то произошло? – послышался встревоженный голос мистера Хостена.

И дракон мгновенно отступил, делая вид, что тут ничего совершенно не происходило, а я вернулась к расставлению архивных бумаг.

– Нет, все в полном порядке, – сообщил Гордан появившемуся главе архива.

Мистер Хостен кивнул, принимая ответ, и сообщил:

– Это лорд Фэрфакс, наш новый работник. – Мы с лордом Горданом раскланялись как только что познакомившиеся джентльмены.

После раздался звонок, и мистер Хостен торопливо нас покинул, поспешив к посетителю.

Дождавшись, пока стихнут его шаги, лорд Гордан тихо спросил:

– Что вы здесь делаете в таком виде?

Едва ли я стала бы говорить правду лорду Арнелу или же лорду Давернетти, но от Себастиана скрывать не стала:

– Мне нужны имена всех женщин, связанных родственными узами с родами Арнел, Даверн, Эстен, Брэйд, Фьерд, Гадэр.

Лорд Гордан присел на край сортировочного стола, нахмурившись и пытаясь понять, о чем я. И это было неудивительно – он знал совершенно иные фамилии.

– Арнел, Давернтэйн, Эстенбрайт, Брэйдэр, Фьердерон, Гадэрмейстен, – перечислила я, с улыбкой глядя на дракона.

Гордан замер. Затем глаза его сузились, вертикальный зрачок при этом расширился, самого дракона охватило волнение, которое он не стал скрывать в моем присутствии, что было весьма доверительно, и полицейский сообщил:

– А вот эти фамилии мне известны. Все до одной.

И, помедлив мгновение, повторил то, что я сказала ранее:

– Арнел, Даверн, Эстен, Брэйд, Фьерд, Гадэр… я так понимаю, те, что вы назвали вторым списком, это производные от основных?

Я кивнула, продолжая все так же с улыбкой смотреть на лорда Гордана и откровенно наслаждаться тем, как быстро, а главное, правильно он рассуждал.

– Нужно будет поднять архивы, – заключил младший следователь.

Молча указала ему на место, где уже находилась.

– Арнел не в курсе, да? – догадался лорд Гордан.

– Мои домочадцы в курсе дела и вы, – просто ответила я, торопливо раскидывая оставшиеся папки.

Себастиан некоторое время следил за каждым моим движением, затем произнес:

– Анабель, вам известно, почему Арнел и Давернетти забирают вас с собой в столицу?

– Из-за Карио? – спросила, не особо вдумываясь в причины, побудившие главу города и главу полицейского управления навестить столицу империи.

– Из-за леди-дракониц, – очень весомо произнес лорд Гордан. – Нет совершенно никакой уверенности в том, что вас не попытаются устранить, пока в городе не будет Арнела.

Завершив с последней папкой, я подошла к своему жениху и очень тихо сказала ему то, что волновало меня гораздо больше нападения всех драконьих леди сразу:

– Случившееся с лордом Бастуа вчера напугало меня до ужаса.

– Все эти стремительно отрастающие сюрреалистичные конечности напугали бы кого угодно, – поспешил утешить Себастиан.

Отрицательно покачав головой, я еще тише пояснила:

– Не это. Меня вверг в ужас момент, когда лорд Бастуа произнес: «Боли нет. Сила растет, наполняет все мое существо. Чувства исчезают. Все чувства…»

Лорд Гордан продолжал взирать на меня с полным непониманием, и мне пришлось сказать прямо:

– Откуда в Железной Горе взялось столько расплавленного золота?

И полицейский изменился в лице.

Я же продолжила:

– Откуда в Железной Горе столько железа?

Гордан побледнел.

– И я не удивлюсь, уже не удивлюсь, если все шесть саркофагов отцов-основателей Вестернадана окажутся пустыми, потому что драконы совершили вовсе не коллективное самоубийство – они уничтожили себя гораздо более жестоким способом.

Младший следователь несколько секунд смотрел на меня, затем потянулся, схватил за запястье, притянул ближе и внезапно спросил:

– Почему вчера вы позвали Арнела?

Тяжело вздохнув, совершенно искренне ответила:

– Уже говорила – потому что вы подверглись мутации Зверя, и я не была уверена, что мои заклинания в отношении лорда Бастуа не причинят вам вреда. И ко всему прочему я понятия не имела, получится ли у меня спасти старшего следователя. Существовала вероятность, что дракона придется подвергнуть уничтожению.

После этого в архиве воцарилась гнетущая мрачная тишина.

– Значит, драконы способны не только летать, но и принимать третью форму, в которой отсутствуют чувства и разум? – подытожил все мной сказанное лорд Гордан.

– По всему выходит, что так, – была вынуждена признать я.

– Вероятнее всего, герцог Карио в курсе этого, иначе откуда бы о подобном знать профессору Энастао, – продолжил Себастиан.

Я кивнула, это было очевидно.

– Карио может использовать мутационную трансформацию в отношении Арнела и Давернетти? – последовал новый вопрос.

– Едва ли, – не то чтобы слишком уверенно произнесла я. – Но есть одно правило, действующее в отношении оборотней, – любые трансформации возможны исключительно с согласия испытуемого. Я не экспериментировала в данном направлении с драконами, но оборотни показали устойчивый результат в случае сопротивления. Устойчивый отрицательный результат. И тот факт, что профессор Энастао действовал с согласия лорда Бастуа, лишь очередной довод в пользу моей теории. Однако с герцогом Карио сложно быть уверенной до конца.

– На сегодняшнем совещании мы пришли к тем же выводам – с герцогом Карио необходимо быть готовыми ко всему.

Несколько удивленная, я переспросила:

– У вас проводилось совещание по данному поводу?

Поведя плечом, лорд Гордан ответил:

– Ситуация не стандартна, естественно, мы предпринимаем все возможные меры. Как гласит ваша народная мудрость: одна голова хорошо, а две лучше. Двадцать две еще лучше.

– Лорд Бастуа с вами бы определенно не согласился, – улыбнулась я.

– Лорд Бастуа бесконечно счастлив вернуться к своему естественному облику и готов перегрызть глотку любому, кто скажет хоть одно дурное слово в отношении вас, – с улыбкой ответил Себастиан.

А затем, указав взглядом на архив, тихо спросил:

– Чего вы хотите добиться выяснением принадлежности дракониц к родам отцов-основателей?

– О-о-о, многого! – Я отошла от него на шаг, все же считая недопустимым подобные прикосновения до брака, и объяснила: – Это позволит мне выяснить, кто стоит во главе сговора с герцогом Карио. А также имена тех, кто занимался продажей детей. Фактической селекцией драконов, допуская браки лишь по собственному усмотрению.

И, умолкнув на миг, я собралась с мыслями, чтобы сказать прямо:

– Я хочу знать своих врагов в лицо, Себастиан. Мне нужны имена кукловодов… точнее, кукловодниц.

Дракон молча смотрел на меня, но в его глазах одобрения я не находила.

– Вы определенно недооцениваете своих женщин, – сделала я резонный вывод.

– Возможно, – уклончиво ответил младший следователь.

– Определенно! – настояла на своем. – И пока вы все, возглавляемые Арнелом и Давернетти, боретесь с внешним врагом, вы упускаете из виду внутреннего. В результате мы имеем под заголовком «Рецепты яблочного пирога» чудовищную перепись рожденных подпольно детей и не менее чудовищную «Вышивку бисером» с описанием дальнейшей судьбы этих несчастных. Мне жить в этом городе, Себастиан, мне растить в нем своих детей, и я не желаю мириться с тем, что какие-то матроны Вестернадана сочтут себя вправе вершить их судьбы.

– Масштабно, – произнес лишь одно слово лорд Гордан.

Пожав плечами, заметила:

– Уже несколько раз я недооценила леди Вестернадана. И этот урок я усвоила. Подобного более не произойдет.

Себастиан смотрел на меня с нескрываемым скепсисом. Да, вероятнее всего, он, как и все остальные джентльмены, считал женское коварство и подковерные игры чем-то не слишком важным, но сказать мне это в лицо не решился. Зато определенно решился доказать, насколько я не права.

И, поднявшись, прошел в отдел личных дел жителей города. Покопавшись немного, достал папку своей матери, так как на желтой лицевой стороне было изменено родовое имя и подчеркнуто «Леди Гордан». Я забрала у него папку, обнаружила имя родительницы леди Гордан, имевшей родовое имя «леди Винтенс» после замужества, но до него значилось «леди Эстенбрайт».

Взяв листок, я выписала имя «леди Эстенбрайт», поставила знак равенства и написала «Эстен».

– Проклятое небо, – прошептал потрясенный лорд Гордан.

– Ваша мать принадлежит к роду одного из отцов-основателей Вестернадана, – сообщила ему крайне неутешительный вывод я. И добавила: – Теперь становится ясно, по какой причине она имеет и столь сильное влияние в Городе Драконов, и, вероятно, магию.

Дракон подавил определенно очередное ругательство и произнес:

– Она принадлежит к роду Эстен, а я нет.

– Не могу сказать, что мне жаль, – весьма своеобразное утешение, и я добавила: – Себастиан, родовитость – последнее, что привлекает меня в вас.

Полицейский невольно улыбнулся.

Однако тревога отравляла даже самые светлые чувства.

– Меня интуитивно что-то во всей этой истории тревожит, но я не могу понять что, – искренне признался младший следователь.

Что ж, я призналась в свою очередь:

– Меня тоже. И я никак не могу понять что.

Мы помолчали, и Гордан сообщил:

– Герцога Карио устранят. Решение об этом уже принято.

– Под устранением ты имеешь в виду… смерть? – Несмотря ни на что, подобное казалось мне дикостью.

Гордан молча кивнул.

А я вдруг поняла, что же вызывало столь существенную тревогу у меня – Карио. Несомненно, если ему удалось узнать, что Гордан остался жив, а ему, вероятнее всего, это известно, несмотря на все предпринятые меры, то как поступит Зверь, загнанный в угол?

– Мне страшно, – прошептала, ощущая железные тиски вполне обоснованного ужаса.

И лорд Гордан, понимая, что вовсе не утешение сейчас требуется мне, сказал:

– Это неизбежно, Анабель. Карио – Ржавый дракон, поднявшийся невероятно высоко, привлекший на свою сторону дам Вестернадана и многих жителей, подвергший страшной гибели почти четыре сотни девушек. Оставить его в живых – безумие.

Отчасти я была с ним согласна, но, увы, лишь отчасти.

– Себастиан, – я сложила руки на груди, к сожалению обнаружив, что на ощупь остаюсь все той же Анабель Ваерти, то есть сегодня заклинание дало сбой, а я этого даже не заметила, – убийство герцога Карио, боюсь, не решит всех наших проблем вовсе. Четыре года убийства в Вестернадане проходили без участия Карио – этим занималась его дочь, а прикрывали ее родовитые дамы Города Драконов. И гораздо больше, чем четыре года, именно леди драконьей крови фактически занимались торговлей детьми, тайно и в больших количествах вывозя их в империю. Сколько сейчас представителей драконьей расы находится в столице, неизвестно ни мне, ни вам, ни лордам Арнелу с Давернетти.

Полицейский молчал, ожидая продолжения и не высказывая возражений.

– Я уже неоднократно недооценивала дракониц, – повторно озвучила я собственные опасения, – и вот сейчас Арнел и Давернетти приняли решение об устранении герцога Карио. Я не спорю – это важное решение. Но мне кажется, весьма недальновидным принимать подобное решение именно сейчас, когда всем стал очевиден раскол в обществе драконов. И когда стало ясно, что власть все это время, и я так полагаю, что данное время продолжалось до лорда Арнела и его вступления на должность мэра, находилась в цепких коготках дракониц. И терять свою власть они абсолютно не желают.

В этот момент на первом этаже мэрии послышался шум, гвалт недовольных голосов, какие-то единичные выкрики.

После некоторой паузы лорд Гордан нехотя произнес:

– План таков – лорд Арнел собирается представить вас императору как свою состоявшуюся супругу. По нашим законам подобное допустимо, по вашим… не столь допустимо, но условный брак заключался на территории Вестернадана, возражений не будет. Уведомление о расторжении помолвки с леди Карио-Энсан уже было получено герцогом. Он сохранил его в тайне и ныне явно не ожидает настолько вызывающего шага со стороны лорда Арнела. Вы проведете в столице чуть меньше двух суток, этого будет достаточно для представления ко двору, и это нанесет сокрушительный удар по герцогу Карио, разрушив его репутацию. Особенно если учесть, что леди «Елизавета» не собирается возвращаться к отцу и останется здесь. После всего этого вы вернетесь в Вестернадан. Капкан на Зверя будет расставлен на нашей территории, вступать в бой в столице слишком опасно. То есть, Анабель, я пытаюсь объяснить вам, что мы учли все возможные осложнения и последствия, – явно волнуясь, завершил свою речь Себастиан.

Я выслушала молча каждое из его слов. Действительно молча и максимально внимательно. Но, когда он закончил, спросила прямо:

– А как же гибель настоящей Елизаветы Карио-Энсан? Я понимаю, что у лордов Арнела и Давернетти на первом месте всегда благосостояние народа, но погибла девушка. Погибла страшной, жестокой смертью. И ее роль в данный момент исполняет не менее несчастная, по сути, мисс Ширли Аккинли, которой, в соответствии с этим планом, до конца дней своих придется оставаться под личиной погибшей единокровной сестры. План прекрасен, лорд Гордан, не придраться практически, но с точки зрения торжества справедливости это воистину неправильно.

Усмехнувшись, лорд Гордан успокаивающе спросил:

– А чего бы желали вы, Анабель?

О, чего бы желала я? Пройдясь вдоль стеллажей, я посмотрела на архивные папки, каждую из которых планировала изучить досконально, затем, развернувшись к дракону, озвучила собственные планы:

– Власть Карио базируется на преданности ему кланов оборотней. Но ни один оборотень никак и ничем никогда не оправдает убийство дочери. Мы можем не предавать огласке тот факт, что герцог стал Зверем, достаточно лишь информации о том, что он убил Елизавету, и власть Коршуна Карио пошатнется столь существенно, что прежние позиции он уже никогда не сумеет занять.

– А вам не кажется, что его проще все же устранить? – поинтересовался младший следователь.

– Нет! – воскликнула я. – Мне так не кажется. По той причине, что в этом случае будет устранен лишь один герцог Карио, но он ведь не действовал в одиночестве, Себастиан. Одна лишь ситуация с профессором Энастао доказывает, что у Карио были и остаются сообщники, и не только среди магов старой школы, но и, вероятнее всего, во всех иных слоях общества, и даже в среде научного сообщества. Так что я предпочла бы громкий судебный процесс, открывающий всем глаза на произошедшее и позволивший бы наказать всех виновных!

На сей раз Гордан молчал, лишь внимательно глядя на меня.

– Далее, – продолжила все так же воинственно и возмущенно, – я не собираюсь оставлять безнаказанными такие преступления, как кража детей, и судебное дело не коснется лишь одной Беллатрикс Стентон-Арнел! Я знаю, что леди, занимавшихся торговлей детьми, было гораздо больше, и менее всего я желаю, чтобы они остались на свободе, не понеся никакой кары за искалеченные судьбы. А потому я планирую продолжать свое расследование и уверена, что сумею не только довести это дело до суда, но и придать широкой огласке.

Полицейский выслушал меня, но затем задал всего один вопрос:

– Зачем это вам?

И… это стало тем самым, что окончательно обрушилось на меня же страшным осознанием причин, подлинно побудивших меня к столь решительным действиям:

– Себастиан, леди Вестернадана пользуются уважением, где-то даже поклонением и преклонением. И каждый день эти дамы, начисто лишенные стыда, совести, чувства сопереживания и много чего еще, посещают кофейни, чайные, кондитерские, модисток, сувенирные лавки и прочие места, где простые люди вынуждены встречать их с почтением и любезностью, скрывая горечь и боль от потери собственных детей и даже не догадываясь, что оказывают знаки почтения тем воровкам, что отняли самое дорогое! Вы осознаете степень лицемерия этих дам, которые откровенно и нагло упиваются чужим горем? Вы действительно считаете, что у них есть право и далее пользоваться уважением в этом обществе? Я считаю, что нет!

К концу моей тирады выражение лица лорда Гордана изменилось совершенно. В его взгляде появилось то, чего ранее я практически никогда не наблюдала, – страх за меня.

– Анабель, – тихо сказал он, – боюсь, это не представляется возможным. Зато представляется весьма и весьма опасным – для вас.

Теперь промолчала я.

Лорд Гордан же продолжил:

– Общество Вестернадана, возможно, выдаст вам леди Беллатрикс, и то лишь по причине личного вмешательства лорда Арнела, что касается других дам… Вы фактически собираетесь поставить мужей, сыновей, братьев и внуков перед необходимостью подвергнуть допросам, публичному позору и тюремному заключению их жен, матерей, сестер, бабушек и тетушек.

Что ж, на это я ответила всего одним вопросом:

– А вы предлагаете мне молчать?

И младший следователь опустил взгляд. Несколько секунд он смотрел в пол перед собой, словно искал там ответы, затем несколько хрипло произнес:

– Бель, если для тебя это важно – я буду рядом. Всегда. Что бы ты ни предприняла и на что бы ни решилась. Но пообещай мне одно.

И он посмотрел в мои глаза, чтобы выдвинуть свое главное условие:

– В момент опасности ты во всех смыслах останешься за моей спиной, что бы ни случилось.

Секундная пауза, и я едва слышно ответила:

– Хорошо.

Когда лорд Гордан уходил, я чувствовала себя лгуньей, ничуть не меньшей, чем драконьи леди. Потому что я солгала. И ни секунды не сожалела о собственной лжи.

Пройдя к папкам, последним из выданных мне мистером Хостеном, я торопливо раскидала их по нужным местам, всё продолжая и продолжая думать о словах Себастиана и вместе с тем размышляя о том, насколько же я изменилась, если мне ничуть не стыдно за собственную ложь. Ничуть не совестно. И никаких сожалений не имелось во мне вовсе. И разум мой вполне оправдывал подобное положение дел. Потому что я никогда и ни при каких условиях не подвергну лорда Гордана такой опасности!

Я знала, за чьей спиной окажусь в самый критический момент. Я знала, кто именно защитит, несмотря ни на что, в момент любой опасной ситуации. И я знала, кто встанет на мою сторону, когда начну действовать.

Лорд Арнел уже бросил вызов устоявшимся в Вестернадане порядкам без колебаний, и он совершил это, едва счел подобное разумным. Также он не оглядывался ни на родственные узы, ни на репутацию и почтенный возраст, что тоже решительно привлекало меня в ряды его верных сторонников.

И еще мэр Вестернадана отчетливо осознавал, что существующий порядок необходимо менять, и менять кардинально, иначе неизбежным финалом станет крах Города Драконов и всей Железной Горы. А потому я буду следовать за драконом из черной стали, что способен изменить ход истории.

Но никому и никогда я не позволю более отнимать у меня мою жизнь, посвящая ее достижению чего-то великого. Даже тому, кто прямо сказал: «Я могу заставить вас пожалеть о каждом из произнесенных вами слов».

Он действительно это может, и в этом у меня не было никаких сомнений, но… в своих угрозах Арнел опоздал на все те же шесть лет.

И помня о том, что у меня осталось не так много времени, если учесть предстоящую поездку в столицу, я слегка ослабила осторожность и произнесла:

– Exemplum est!

Простейшее бытовое заклинание исключительно верного копирования. Его невозможно было предъявить на суде в качестве доказательства, созданные при его использовании копии мог прочесть лишь использовавший «Exemplum est» маг. Но вот два неоспоримых преимущества у весьма непопулярного заклинания были – быстрое копирование и выявление любых правок, внесенных в документ когда-либо.

* * *

На поиск и выявление всех представительниц родов отцов-основателей Вестернадана у меня ушло чуть более трех часов. Затем сбор информации пришлось временно прекратить, так как появившийся мистер Хостен поручил очередное задание и я поспешила разобраться с ним как можно скорее.

На время обеденного перерыва большинство работников по обыкновению покидали мэрию, и я едва ли могла винить их за это – драконы зачастую трудились до полуночи, люди лишь до пяти вечера, и потому среди ушедших на перерыв в основном числились представители расы драконов.

Я осталась в архиве, подвергнувшись не слишком одобрительному взгляду мистера Хостена, но у меня имелся сэндвич от мистера Оннера и огромный объем работы, который было необходимо завершить в кратчайшие сроки.

Однако я не успела доесть и половину своего обеда, как дверь в архив распахнулась и я услышала голос лорда Арнела:

– Хостен!

При мысли о том, что меня обнаружат, появилось желание провалиться сквозь пол по причине того, что… Хуже, чем сейчас, мое положение было лишь тогда, с бровями.

Мгновенное принятие решения, и, не выпуская сэндвич из левой руки, правую я использовала для призыва магии лорда Арнела и серии последовательных заклинаний.

«Saporis mutatio» – изменение запаха, чтобы меня невозможно было определить по запаху, как это сделал лорд Гордан.

«Integra mutatio» – полная трансформация, дабы скрыть очертания собственного тела под иллюзией.

«Distraction» – отвлечение внимания, в надежде, что в этом случае я сольюсь с интерьером и на меня вовсе не обратят внимания.

Одно из заклинаний вообще не вызвало никаких колебаний в магическом фоне, но я уже не успевала определить, какое именно. Оставалось лишь верить в лучшее, в смысле, в то, что лорд Арнел сейчас уйдет, и прислушиваться к происходящему.

Происходящее не порадовало!

– Желаешь перепроверить? – прозвучал самый неприятный голос в Вестернадане.

Нет, ну кто бы сомневался, что Давернетти окажется рядом в самый ненужный момент!

Как и всегда, впрочем.

И все тот же старший следователь, иронично продолжил:

– Бель не стала бы напрасно обвинять профессора Энастао, и ты об этом знаешь.

Я затаила дыхание, ловя каждое слово.

– Знаю, – несколько раздраженно ответил лорд Арнел, – но, судя по переписке леди-бабушки, в доме Стентона имелся подконтрольный ей человек. Соответственно, информация, коей Стентон шантажировал родителей мисс Ваерти, может оказаться в руках еще у кого-либо, и мне нужно знать у кого.

На этом я перестала дышать вовсе.

– Хм, можем спросить у Анабель лично, – предложил лорд Давернетти.

Шикарррное предложение. А уж какое своевременное!

– Анабель ничего не знает об этой истории, – холодно ответил лорд Арнел.

– Мм-м, – протянул Давернетти, – ты влез в память миссис Ваерти… Не самый разумный поступок, учитывая характер нашей мисс Ваерти. Адриан, она же тебе этого не простит. Никогда.

– Не совсем так, но не важно. Анабель об этом не узнает. Никогда, – ледяным тоном парировал лорд Арнел.

С некоторым остервенением я впилась в сделанный с такой любовью и заботой сэндвич.

Усмешка Давернетти и неожиданно серьезный тон для него:

– Мне кажется или ты так и не понял, что за штучка наша мисс Ваерти? Она не остановится, Адриан, не отступит, не смирится и никогда не простит ложь, особенно если наглое вранье будет касаться ее семьи.

– Да плевать, – как-то совершенно устало ответил лорд Арнел, – лишь бы жива осталась.

– Останется, – абсолютно уверенно сказал Давернетти, – мы же будем рядом.

– Не останется, если всплывет информация о ее происхождении.

Пауза, и мэр Вестернадана пояснил сказанное им:

– Двадцати пяти ей нет, соответственно, по законам империи для помолвки и брака требуется согласие родителей. Согласие семейства Ваерти я получил, и не важно как, главное, получил. Но если всплывет иная версия ее рождения, Карио пустит в ход всю пропагандистскую махину человеческого общества.

– И… что?

– Кристиан, – голос лорда Арнела стал тише и проникновеннее, – до недавнего разговора с Анабель я бы сказал «ничего». Но в отличие от нас с тобой, герцог Карио поднаторел в искусстве управления общественным мнением настолько, что я не берусь предполагать, чем все это может завершиться. Но вот тебе дилемма – оставим ее здесь, и с вероятностью в сто процентов ее попытаются убить… а возможности наших врагов ты знаешь. Если же возьмем с собой, ее определенно попытаются устранить… а обо всех возможностях Карио мы не в курсе.

– Но там будем мы.

– Я не хочу рисковать. Только не ею.

– В чем риск? – задал конкретный вопрос полицейский.

– Если всплывет история с незаконным рождением Анабель, ее как девушку, не достигшую двадцати пяти лет, заберут поднадзорные органы. И Карио пойдет на это, потому как знает, что я ее не отдам, даже если придется применить силовые методы. Как думаешь, сколько журналистов окажется рядом в тот момент, когда Анабель попытаются отнять у меня?

Пауза, и Давернетти решил:

– Снимай заглушку, пойду найду Хостена.

И я осознала, по какой причине здесь состоялся настолько открытый диалог – я услышала его лишь потому, что в значительной степени невосприимчива к драконьей магии. Для всех остальных звуковой барьер заглушил каждое из слов.

К счастью, к моему огромному счастью, мистер Хостен явился в этот самый миг. Что-то довольно мурлыкавший, он мгновенно умолк, едва узрел собственное начальство.

– Мне нужны все документы по профессору Стентону. Вся информация. Все места его проживания, кто работал в его доме, с кем он связывался в столице.

Мистер Хостен гулко сглотнул, а затем сообщил невероятное:

– Боюсь, эти папки находятся под охраной и мы не сможем прочесть ни строчки.

Вот после этого я осторожно посмотрела на очередной архивный документ, лежащий передо мной, – и, черт возьми, он также был абсолютно и полностью защищен от прочтения. А я этого даже не заметила…

– Мы в курсе, – ответил ему лорд Давернетти, – поэтому было сказано «вся информация». У вас минут пять, Хостен.

Лихорадочная деятельность, произведенная мной, едва они ушли, напоминала судорожные метания вора, пытавшегося замести следы. В сущности, так оно и было.

* * *

В пять часов вечера я покинула здание мэрии вместе с остальными работниками. Большинство драконов ответственно остались нести свое бремя излишнего трудоголизма и поэтому к уходу лорда Фэрфакса отнеслись не слишком благожелательно, но я все же поторопилась оставить мэрию.

А затем, оказавшись на свободе, миновала несколько переулков, зашла за угол, торопливо сменила облик и поспешила возвратиться в гостиничный номер и выпить чаю.

Воистину, все мы – рабы собственных привычек. Порассуждать с сэндвичем во время обеденного перерыва мне не удалось, но вот сейчас, едва руки коснулись фарфоровой чашки, а мятный чай успокаивающе подействовал на мои вконец расшатанные нервы, мысли наконец приняли более менее упорядоченную структуру.

Документы, что отнес лорду Арнелу мистер Хостен, как оказалось, находились в той части архива, куда даже я не смогла проникнуть. Мне глава архива объяснил это так: «Данное хранилище было основано с приходом к власти лорда Арнела, без его личного допуска туда не пройти». И, Боже, какое счастье, что я даже не попыталась, иначе меня вышвырнули бы мгновенно. Причем мне точно известно кто.

Спустя час после возвращения в гостиницу я сидела за столом после сытного ужина, который так и не нашла в себе сил доесть из-за усталости, помешивала чай, на сей раз с вербеной, и, засыпая на ходу, пыталась рассказать обо всем своим сгорающим от любопытства домочадцам.

И успела поведать практически все, включая весьма знатное происхождение леди Гордан, когда вдруг что-то случилось и мне приснился крайне странный сон.

В этом сне лорд Арнел распахнул двери и в великолепном парадном фраке вошел в гостиничный номер, неся в руках ворох упакованной в тончайшую папиросную бумагу одежды. Следовавшие за ним лакеи торжественно внесли коробки для шляпок и, вероятно, со шляпками. Коробки с обувью. Отдельно появился дракон в черной ливрее, почтительно подавший некий сундучок из черного, украшенного золотом дерева лорду Арнелу. Тот, водрузив весьма тяжелый предмет на стол, от чего последний жалобно скрипнул, откинул крышку, и все помещение гостиницы осветил блеск драгоценных камней. Это оказались украшения – от разнообразных тиар и колье до серег, браслетов и колец. Пожалуй, подобной роскошью не обладала даже императрица. Но самым удивительным в этом сновидении стало то, что лорд Арнел умудрился выудить из сундука с сокровищами самое скромное колечко, которое там только имелось, и, привычно поправ все правила морали и этики отсутствием перчаток на себе, увенчал безымяный палец моей правой руки сияющим золотым ободком. Я пожалела, что сняла все снимаемые (одно неснимаемое отказывалось покидать мой палец, невзирая на все попытки) кольца сегодня – в ином случае дракону определенно не удалось бы столь легко реализовать задуманное.

– Потрясающий сон, – заметила я, отрешенно любуясь обручальным кольцом на правой руке. – Невероятный, с легкой ноткой безумия, лишенный всякой логичности, весьма странный, но потрясающий.

– Мм-м? – переспросил лорд Арнел. И тут же с нескрываемым интересом поинтересовался: – И что же в данном «сне» вам показалось лишенным логики?

– Да вот это кольцо, – и я продемонстрировала руку дракону. – Воистину, среди всего великолепия этой пещеры сокровищ, сваленной в один сундук, вы умудрились достать самое скромное колечко. Впрочем, все как в жизни, – смиренно согласилась я с судьбой.

Лорд Арнел внезапно улыбнулся, склонился надо мной, игнорируя вообще всех присутствующих, и вкрадчиво спросил:

– Анабель, чем же вы занимались весь день? Явно не сном, иначе не демонстрировали бы сейчас все признаки хронического недосыпа!

Я удивленно моргнула. Щипать себя за руку смысла не видела – просто достала из чашечки ложку и приложила к запястью.

Ложечка была теплая, соответственно, я не спала!

Несколько секунд ушло на то, чтобы осознать реальность происходящего. Еще несколько, чтобы удержать лицо и не выдать лорду Арнелу того факта, что в минувшие дни я практически не отдыхала, а в последние двое суток спала менее двух часов.

И только после я вновь воззрилась на обручальное кольцо, пытаясь понять, что все это значит.

– Поздравляю, вы вышли замуж. – Лорд Арнел решил внести ясность в ситуацию, которая все еще ускользала от моего понимания.

– Да? Все уже закончилось? – растерянно отозвалась я. И, пребывая в состоянии полусна, вежливо поинтересовалась: – И как вам роль шафера?

Отчего-то после моего вопроса даже сидящая рядом со мной миссис Макстон, кажется, перестала дышать.

Лорд Арнел же, ослепительно мне улыбнувшись, произнес:

– Не по мне. Видите ли, моя дорогая супруга, я всегда предпочитаю ведущие роли, так что выбрал роль жениха.

И он продолжал улыбаться, вот только в глазах дракона резко сузились вертикальные зрачки, что говорило о медленно охватывающей его ярости.

Что ж, я тоже была не в восторге от ситуации.

– Странно, – демонстративный взгляд на кольцо, – мне казалось, я ясно дала вам понять, что мой выбор пал на лорда Гордана.

И я с вызовом посмотрела в глаза взбешенного дракона. Дракон выдержал удар с честью и столь же язвительно ответил:

– Странно, мне казалось, я ясно дал вам понять, что единственным мужчиной в вашей жизни буду я.

– Да? – ощущая, как меня саму охватывает гнев, переспросила я. – Но помнится, в тот раз я послала вас в ад!

Пауза, и, испепеляя меня взглядом, лорд Арнел очень тихо произнес:

– Анабель, не переходите черту, после которой мы оба будем вынуждены сожалеть о случившемся.

Что ж, помешав чай, я положила ложечку на блюдце, поспешно допила уже подостывший напиток, подостыла сама, вернула чашку на полагающееся ей место и уточнила:

– Брак фиктивный?

– Пока – да, – последовал не удовлетворивший меня ответ.

Однако на этом словесная дуэль была завершена, лорд Арнел поднялся и сообщил:

– Мы с мисс Ваерти… мм-м, в смысле, с леди Арнел покидаем гостиницу прямо сейчас. Миссис Макстон, на вас ложится забота о нарядах, обуви и драгоценностях. Времени у вас мало, ваш экипаж прибудет через час. Анабель, поднимайтесь.

Я поднялась и тут же села обратно. Мои волосы все еще были влажными, платьем служил весьма теплый, но все же халат, и в целом я была не готова для выхода куда бы то ни было.

Однако, прежде чем я хотя бы попыталась возразить, лорд Арнел подхватил одну из коробок, после легко и очень небрежно сдвинул огромный дубовый и крайне тяжелый стол в сторону, прошел ко мне и, пользуясь всеобщим оцепенением от всей этой ситуации, опустился на одно колено.

– Нет смысла переживать о своем внешнем виде, – снимая тапочек с моей ноги и водружая на его место туфельку, совершенно спокойно произнес нарушающий все мыслимые и немыслимые порядки дракон. – Мы прибудем в мое поместье. Оттуда в особняк я отнесу вас на руках, соблюдая вашу же человеческую традицию.

И мою вторую ножку разоблачили, лишая весьма теплого шерстяного тапочка.

– Лорд Арнел, – я позволила себя обуть исключительно по одной причине – хотелось высказаться, – вы не поверите, но до столицы путь составляет не менее трех суток, это если менять лошадей на остановках. А если даже мы полетим… на вас, то от холода меня не спасет ничего, включая эти замечательные туфельки.

– Рад, что они вам нравятся, – нагло ответил лорд Арнел и, поднявшись сам, резко поднял и меня. – Плащ, – скомандовал он одному из лакеев.

И, пользуясь вышколенностью своих слуг и абсолютной растерянностью моих, вмиг укутал меня в нечто меховое, на синей подкладке, с синими же лентами на груди. После, набросив капюшон, задал всего один, но в высшей степени неприличный вопрос:

– Вам в уборную не нужно?

– Необходимо! – испепеляя его разъяренным взглядом, сообщила я.

– Снова тошнит? – язвительно поинтересовался лорд Арнел.

И не дожидаясь моего ответа, но не отрывая от меня тяжелого взгляда, приказным тоном напомнил:

– У вас час на сборы, миссис Макстон.

После чего, взяв меня за руку, абсолютно спокойно и уверенно повел за собой.

И я даже пошла, ожидая момента выхода на улицу, где, используя все имеющиеся доводы, укажу лорду Арнелу на несостоятельность его ожиданий от путешествия, но именно это и стало моей самой большой ошибкой.

Потому как лорд Арнел все предусмотрел, а вот я – нет.

У самого входа в гостиницу, так близко к дверям, что по морозу я едва ли совершила три шага, стоял современный, утепленный, модернизированный экипаж без лошадей. Вместо тягловой силы рядом с каретой разминались два дракона в истинной форме и с кожаными ошейниками на могучих шеях. А стальные крепления, опоясывающие транспорт, недвусмысленно намекали, что их цель – стать «упряжью» для драконов.

И все бы ничего, вот только, кажется, пришло самое время сознаться в том, о чем я до сих пор молчала.

– Лорд Арнел, я боюсь высоты! – выговорила слабеющим голосом.

– Я знаю, – совершенно спокойно ответил дракон. – Именно поэтому во время перелета я буду рядом.

И пользуясь тем, что мои ноги дальше идти отказывались, градоправитель Вестернадана, легко подхватив меня на руки, внес в экипаж.

Дверца захлопнулась, как крышка гроба.

Я даже не успела сказать, что самого лорда Арнела я боялась куда больше, нежели высоты.

* * *

Рывок ветра, разметавший падающий снег, и повторный рывок, после которого наша карета начала подниматься вверх.

От визга меня удержало только сохранившееся каким-то чудом чувство гордости.

– Страшно? – проникновенным шепотом поинтересовался лорд Арнел, прижимая меня к себе крепче. И вот именно сейчас выдал всю свою ярость, вопросив: – Так что вы там говорили о роли шафера?

Мучительно сдерживающая рвущийся изнутри крик, я вскинула голову, в ужасе глядя на лорда Арнела и совершенно не ожидая, что этот крайне целеустремленный дракон даже подобным вполне воспользуется.

А когда поняла, было уже поздно произносить какие-либо заклинания – теплые губы жадно накрыли мой гневный возглас, неослабевающая хватка не позволяла даже дернуться, а рывки взлетающих в небо драконов пугали не меньше, но и не больше, чем один окончательно утративший сдержанность градоправитель Вестернадана.

И я задохнулась. Ощущая запах мороза, стремительный взлет в высоту, ужас своего положения и силу поистине стальных объятий лорда Арнела. И вместе с тем чувства, все те чувства, что охватывали меня в охотничьем домике, внезапно вернулись, вызывая трепет, смущение и… страх.

Страх снова унизить себя…

И едва я перестала сопротивляться, все каменные стены несокрушимой власти дракона рухнули, стальные тиски сменились крепкими объятиями, и лорд Арнел хрипло приказал:

– Поцелуй меня.

Я распахнула глаза, обнаружив только сейчас, что мы светимся – я и он. Голубое призрачное сияние охватывало нас обоих, освещая все вокруг, но свет был столь ярким, что окружающая обстановка терялась. Увы, это сияние не мешало мне видеть самое страшное – дракона. Напряженного, натянутого как струна, удерживающего себя неимоверным усилием воли, и от этого напряжения его мышцы вновь показались стальными, а сам он… о, как ни странно, на ум пришло лишь сравнение с клинком, который удержали усилием воли за миг до нанесения фатального удара.

– Зачем вам это, лорд Арнел?

Он, вероятно, мог бы сказать многое. Но, пристально глядя мне в глаза, не потребовал, не приказал, не заставил… прозвучала лишь просьба:

– Прошу тебя.

Мы летим где-то под облаками, я и удерживающий меня на своих коленях дракон, весь экипаж заливает голубое сияние, за стенами нашего транспорта слышен свист ледяного ветра, и, судя по моим ощущениям, мы поднимаемся все выше, отчего с каждым рывком драконов становится все страшнее.

– Я не собираюсь вас целовать, – гневно высказала дракону, намереваясь стоять на своем до последнего. – С меня хватит, лорд Арнел! Я буду вашим ученым, вашим сторонником и вашим преданным союзником до самого конца, но не требуйте большего. А теперь отпустите меня!

Он молча разжал руки.

Поднявшись, я пересела на противоположное сиденье, оказавшееся не в пример шире и, вероятно, увеличенное для того, чтобы по мере необходимости превращаться в походную кровать. Забралась с ногами, закуталась в плащ, посмотрела на того, кто сидел напротив. Нам все также не требовалось освещения, хотя уверена, оно тут имелось, – между нами все также было сияние. Вокруг него, вокруг меня широкой связующей даже не нитью – полотном из тысячи нитей.

– Вернитесь ко мне! – потребовал лорд Арнел.

Именно потребовал.

Я промолчала.

– Вернись, – голос прозвучал мягче, но все равно был приказом, – потому как ты сейчас сидишь на кровати, и, учитывая этот факт… мне лучше к тебе не приближаться.

– Нам лучше вообще никогда друг к другу не приближаться, – парировала я.

Лорд Арнел улыбнулся.

Ироничная улыбка на бледном от гнева лице.

– Мне посчитать до трех? – насмешливо поинтересовался дракон.

Внезапно подумалось, что отношения между нами как какая-то дьявольская игра. Он мог переступить черту – и тогда жестокий удар наносила я. Я могла наплевать на его обоснованный приказ – и тогда право переступить черту получал он.

Ныне был явно мой ход.

Стремительно поднявшись, я вернулась к дракону, вот только села не к нему на колени, а на сиденье, устроившись как можно дальше от градоправителя Вестернадана. Я дистанцировалась даже в малейшем.

Усмехнувшись, лорд Арнел устало спросил:

– Полагаешь, поможет?

Ответа он не ждал, мгновенно приступив к действиям.

Окутывающее меня сияние вмиг вспыхнуло сильнее, затопляя сознание, зрение, чувства. И в единый миг из экипажа, рассекающего облака, я перенеслась в архив мэрии, в то состояние минутного счастья, когда позади стоял лорд Гордан. Когда его рука нежно обнимала меня за талию, вторая удерживала мою правую ладонь у его губ, и это было чудесно. Краткий миг эмоций, за которые мне не было ни стыдно, ни совестно.

И слова.

Наши слова.

Все наши слова!

Когда воспоминание исчезло, мне досталось весьма сомнительное удовольствие лицезреть исполненный ледяной ярости взгляд лорда Арнела. Но эта ярость продолжалась лишь мгновение, только одно, очень краткое мгновение, в которое я собиралась ответить гневной тирадой по поводу всех его методов применения ментальной магии, по поводу неэтичности его поступка, по многим поводам…

Но ярость схлынула, и теперь в его глазах была только боль. Дикая, ожесточенная, разрушительная боль.

– Анабель, – он все также смотрел мне в глаза, ни на миг не отводя взгляда, – я мог бы, наверное, сказать многое. Еще больше я мог бы сделать.

Боль смешивается с бешенством, пока бессильным, но мы оба знали, что это только пока.

– Я был откровенен с самого начала, – хрипло напомнил лорд Арнел.

И я поняла, что нас уносит куда-то не туда.

– Да, я желаю тебя настолько, что практически перестал спать ночами. – Дракон продолжал смотреть на меня так, словно я нечто неимоверное, максимально ценное в этом мире, нечто основополагающее, нечто совершенно необходимое для его жизни.

– И да – я люблю тебя. – Он все также не отрывал взгляда от моих глаз. – И не желаю без тебя жить.

Секундная пауза, в которую были слышны взмахи крыльев драконов, вспарывающие небо, порывы ветра, ужас… он почему-то тоже был мне слышен.

– Я не отдам тебя Гордану, Анабель, – ледяным тоном произнес глава Вестернадана.

– Я не собираюсь спрашивать вашего мнения, лорд Арнел. – Мой ответ прозвучал тихо, но не менее весомо.

И я ощутила угрозу. Легкую. Почти неуловимую. Тенью промелькнувшую между нами, но эта тень поколебала то сияние, что наполняло весь экипаж. Вероятно, мне следовало испугаться. Вероятно, протрезветь и вспомнить о жутких реалиях Города Драконов, который отныне стал мне и домом, и тюрьмой. Вероятно.

Но…

– Прежде чем угрожать мне, вспомните, кто я, – холодно напомнила главе Вестернадана.

– В отличие от вас, Анабель, я прекрасно помню… кто вы. – И теперь угроза разливалась по всему замкнутому пространству, приглушая голубое сияние. – А вам напомнить?

И я внезапно оказалась на руках того, кто магию левитации использовал с не меньшей виртуозностью, чем ментальную. В то же мгновение я попыталась вырваться, но лорд Арнел крепко и вместе с тем бережно удержал на месте, недвусмысленно указав на то самое место, где, по мнению дракона, мне надлежало пребывать.

– Замечательно, вы сильнее, но… мы это и так знали, – язвительно констатировала я. – Что дальше?

– Дальше? – переспросил лорд Арнел хриплым, словно приглушенным голосом. – Зависит от вас, мисс Ваерти. Если вы согласитесь на поцелуй, я как джентльмен позволю вам отдыхать весь путь. Если же вновь начнете лгать самой себе, старательно демонстрируя, что я вам безразличен, – тогда мне неведомо, что будет дальше. Но, говоря откровенно, вынужден признать, что второй вариант развития событий привлекает меня гораздо больше. Поцелуй, Анабель.

– Я не буду вас целовать! – Мое возмущение достигло предела. – Лорд Арнел, я в принципе не могу понять, по какому праву вы позволяете себе подобное недопустимое поведение!

Ничуть не убоявшийся моего гнева дракон вновь склонился к моему лицу и выдохнул:

– Быть может, по праву мужчины, которого вы искренне любите?

Сказано было полувопросительно, но со столь непробиваемой уверенностью, что мне поистине стало дурно.

– Лорд Арнел, – я постаралась отодвинуться как можно дальше от его лица, в данном освещении приобретшего удивительную привлекательность, которая пугала меня не меньше, чем сила и упорство этого дракона, – мне очень жаль вас разочаровывать, но…

И, нервно облизнув губы, я все же это выговорила:

– Но даже если бы я была влюблена в вас до беспамятства и не могла прожить без вас ни единого дня, это все равно не дало бы вам никаких прав на меня. Чувства – это всего лишь чувства, лорд Арнел, в человеческом обществе их принято скрывать вовсе, да и в драконьем им не придают никакого значения.

– Вы ошибаетесь, – тихо произнес лорд Арнел. – Но, кажется, я начал к этому привыкать.

И его лицо вдруг оказалось непозволительно близко.

Я вздрогнула, ощутив, как теплые губы касаются моих, приоткрытых от возмущения и готовности высказать еще немало пренеприятных истин. Но все слова исчезли, как и все мысли, едва в глазах дракона засияло нечто неимоверное, словно в совершенно черном ночном небе вспыхнули разом все звезды.

И я замерла, не в силах оторвать взгляд, не в силах сопротивляться, не в силах противостоять ему.

– Так лучше, не правда ли? – хрипло спросил лорд Арнел. И, скользнув губами по моим губам, едва слышно добавил: – Ты упоительно сладкая, Анабель, и даже когда ты сводишь меня с ума, постоянно отталкивая, это все равно горечь со сладким привкусом. Словно яд. Ты мой яд, Анабель.

– А вы наркотик, – простонала я, попытавшись вырваться.

Совершенно бессмысленное действие, потому как лорд Арнел был сильнее и отпускать меня совершенно не собирался, как и продолжать разговор. Властный поцелуй запечатал мои губы, свободная ладонь мягко перехватила мое запястье, и со мной начало происходить нечто невообразимое – теплая волна разлилась по венам, вспыхивая сотнями точек удовольствия, словно во мне начали сиять те самые созвездия, что светились в потемневших от страсти глазах лорда Арнела. И это было непередаваемо, невыносимо, нестерпимо сладко, ввергая в совершеннейшее непонимание происходящего и заставляя терять остатки разума в попытках противостоять тому, что уже растекалось по моему телу, усиливаясь с каждым осторожным прикосновением.

И поцелуй все длился и длился, то бережный и нежный, изучающий, осторожный, почти возвращающий к реальности, то властный, не терпящий попыток воспротивиться и наказывающий мучительным погружением в сладкий дурман. Лорд Арнел уверенно вел эту партию, словно в танце, превратив даже упоительную ласку в решительное сражение. И поцелуи стали меняться, стремительно становясь то упоительно нежными, то аморально бесстыдными, то жестокими, то практически невинными, и в какой-то момент он подобрал ключ к моему сердцу, отслеживая именно его удары.

Этим ключом стала нежность.

Беспредельная, упоительная, ласкающая, как теплые волны океана, нежность. Нежность, которой в лорде Арнеле оказалось так много. Мне вдруг показалось, что она была в нем всегда, но дракон, скованный навязанным ему властным и жестким образом, никогда ранее не давал ей выхода. А сейчас практически выпустил на волю, не видя более смысла скрывать то, что являлось частью его характера, его личности, его отношения ко мне.

И в этой нежности утонули мы оба…

Не ведаю, в какой миг я закрыла глаза, но мне вовсе не хотелось их открывать более, а Адриан… Нежные прикосновения к губам, щекам, ресницам, контуру лица и снова сладкий, упоительно нежный поцелуй в губы. И в какой-то миг я поняла, что давно обнимаю дракона, а он легко притрагивается к моему телу, то нежно обрисовывая талию, то касаясь спины, то сильнее притягивая к себе, но ничуть и никак не переходя грань, словно чувствуя, насколько она тонкая, насколько острая и насколько разрушительная для того удивительного чувства, что вдруг возникло между нами.

– Так, значит, наркотик? – поинтересовался лорд Арнел спустя длительное, весьма длительное время.

Минут пять миновало… наверное.

– О да, и крайне сильный, – слова вырвались сами.

– Надеюсь, вызывающий привыкание? – несколько иронично предположил дракон.

Я открыла глаза и посмотрела на его лицо – иронии в его собственных глазах не было ни капли. Была нежность. Беспредельная, безграничная нежность, а еще счастье и какое-то невероятное восхищение мной.

– Вы так странно на меня смотрите, – была вынуждена признать, ощущая тепло его ладони на моей обнаженной талии.

Он улыбнулся, так необычно, удивительно чувственно, и тихо сказал:

– Моя милая, неустрашимая, упорная и отчаянная мисс Ваерти… я никогда не встречал столь упоительно нежную женщину. Никогда. Дарить любовь и нежность друг другу всю ночь? Всю жизнь считал это бредом. Страсть – вот двигатель прогресса, и я полагал ее и закономерный ее финал тем единственным, что происходит между мужчиной и женщиной. Но эти почти четыре часа, миновавшие как несколько минут, напрочь перевернули мое представление о занятии любовью.

Вздрогнув, я стремительно поднялась, впрочем, оставшись на коленях дракона, он попросту не отпустил, призвала заклинание времени и вздрогнула повторно – наш поцелуй длился три часа и сорок пять минут! Почти четыре часа, и будь я проклята – время промчалось, как один миг.

– О Господи! – только и смогла прошептать, чувствуя, как стремительно краснею.

– А вот если спросишь, почему я был вынужден остановиться, хотя, признаюсь, далось мне это весьма не просто, то я отвечу – мы у границ столицы. И на этом этапе полета я ожидаю некоторые проблемы.

– Какие же? – ощущая, что сгорю сейчас со стыда, несколько раздраженно поинтересовалась.

– Сгорательные, – словно поняв, о чем я думаю, сообщил лорд Арнел, прошептав мне это у самого уха.

– Вот только попробуйте начать издеваться надо мной по поводу произошедшего! – воскликнула я.

И поведение дракона изменилось мгновенно.

Резко ухватив меня за подбородок, он развернул к себе и прошипел, испепеляя взглядом:

– Анабель, да услышь же ты меня, черт возьми! Я всего этого не планировал! Я приказал подготовить экипаж, в котором второе сиденье переделали под пусть узкую, но максимально удобную кровать, чтобы ты, находящаяся на грани из-за трансформации драконов, смогла поспать. Да, я вспылил из-за предложения побыть шафером на твоей свадьбе, да, вспылил повторно из-за твоих слов. Но прикоснувшись к тебе, я потерял счет времени ровно так же, как и ты. Так что можешь начинать издеваться надо мной по данному поводу, я разрешаю!

И, ссадив меня на сиденье, потянулся и поднял с пола отброшенный в какой-то неизвестный момент времени теплый меховой плащ.

Плащ был протянут мне со словами:

– Закутайся. Как можно плотнее.

– Может, мне стоит переодеться? – спросила, испытывая весьма сомнительные эмоции – чувство вины и чувство обиды одновременно.

– Нет, не стоит, я буду держать тебя на руках, – даже не глядя в мою сторону, ответил Арнел.

Что ж, поднявшись, я для начала вернула ночную рубашку на приличествующее ей место, затем, посильнее завернувшись в теплый халат, крепко затянула пояс. И лишь после, накинув плащ, вновь села на сиденье, причем то самое, которое было кроватью.

Дракон все также смотрел в сторону. На его лице читался нескрываемый гнев. И весь этот гнев Арнел выплеснул в одной едкой фразе:

– Анабель, вы хоть когда-нибудь перестанете считать меня врагом?

И вот после этого Арнел посмотрел на меня. Глаза в глаза.

И от нежности не осталось и следа.

Впрочем, как и у меня.

– Лорд Арнел, – я выпрямила спину, вскинула подбородок и ответила ему тем же гневом, коим он столь щедро одарил меня, – а теперь, когда вы вот так смотрите в мои глаза, считая себя правым во всем, ответьте мне, о непоколебимый праведник, что вы сказали моей матери?

И Арнел глаза закрыл. Несколько секунд он дышал, определенно пытаясь прийти в себя, затем задал мне всего один вопрос:

– Как вы узнали?

Ни извинений, ни стыда, ни раскаяния. Одно лишь: «Как вы узнали?»

– И это все, что вас интересует? – холодно спросила я.

Дракон молча посмотрел на меня и более взгляда уже не отводил.

– У вас же превосходное владение ментальной магией, лорд Арнел. – Мне вдруг стало горько до слез. – И сведений о моей жизни у вас также предостаточно. Вы знали, вы превосходно знали, что у меня отнял профессор Стентон и как мне от этого больно. И вот вы, говоривший о любви ко мне, просто взяли и приказали моей матери убираться из вашего проклятого города. И вовсе не потому, что она могла причинить мне какой-то вред или же сообщить что-либо обо мне герцогу Карио, не так ли? Вы сделали это ровно по тем же причинам, каковые когда-то сподвигли профессора Стентона уничтожить мою репутацию и лишить меня семьи. И сделал он это исключительно по одной причине – чтобы я целиком и полностью принадлежала ему. Теперь это пытаетесь проделать вы, не так ли?

Ответом мне вновь было лишь молчание.

– Так как же я должна к вам относиться, лорд Арнел? – Да, мне хотелось услышать ответ.

Мне действительно хотелось этого.

И ответ был получен.

– Да, – с нескрываемой яростью отчеканил дракон.

– Да что?

И Арнел признал:

– Да, я делаю и сделаю все, абсолютно все, чтобы вы принадлежали мне целиком и полностью.

Я замерла. Вопреки моему собственному желанию, вопреки гневу, даже ярости, вопреки ненависти и злости, глаза заполнили слезы.

– А знаете, что является наиболее забавным в данной ситуации? – продолжил дракон, все так же пристально глядя на меня. – Что и мое отношение к вам, и мои устремления в отношении вашей персоны вам давно известны. Желаете в очередной раз услышать правду? Так вот она – я никогда не дам вам свободу. Никогда! Желаете знать почему?

– Нет, – прошептала я, чувствуя, как слезы срываются с ресниц.

Но лорд Арнел иногда бывал чудовищно жестоким. Вот и сейчас он хладнокровно растоптал меня, сообщив:

– Вы так наивно, лицемерно и тщетно убеждаете себя в том, что не испытываете никаких чувств ко мне, что это уже давно даже не забавно. Это неимоверно злит, Анабель. Я пытался дать вам время осознать свои чувства. Я так надеялся, что после случившегося в охотничьем домике вы, наконец, поймете, что испытываете ко мне. Я сдержал себя даже сейчас, хотя мог взять вас силой, но тут чувства подвели уже меня – я влюблен настолько, что, целуя вас, напрочь утратил счет времени. Однако, что бы я ни делал, вы этого никогда не оцените, не так ли?

Я слушала его с невыносимым чувством горечи, опустошенности и… нарастающего гнева!

Смахнув слезы, стерев их со своего лица с остатками всяческих чувств к этому мужчине, которые я с этого мгновения себе запретила навеки, я ответила:

– Да.

А затем, окончательно взяв себя в руки, перешла в наступление:

– С самого начала, с того страшного утра, как вы вломились в мой дом, вам было плевать на мои чувства! Но воистину забавно, что вас неимоверно злит тот факт, что мне плевать на ваши! И после этого вы смеете что-то говорить о лицемерии?!

Я перевела дыхание и завершила яростным:

– А теперь послушайте и вы меня, лорд Арнел. Я НИКОГДА не буду принадлежать вам. Услышьте это наконец. Ни-ко-гда!

Взгляд черного дракона заледенел.

Несколько долгих пугающих секунд, и лорд Арнел глухо спросил:

– Все сказала?

В самом деле, мне следовало бы испугаться. Но предел давно был пройден.

– Нет! – воскликнула я, чувствуя, что от избытка эмоций мне становится уже жарко. – Не все. Для начала мы устраним герцога Карио, это ведь ваша главная цель, не так ли?

– Моя главная цель сидит передо мной, не осознавая, что за каждое ныне произнесенное слово ей придется ответить, – пугающе тихо произнес дракон.

– Да мне все равно! – У меня определенно сдали нервы.

– Как пожелаете, – парировал лорд Арнел.

– Так вот о вашей цели – о Карио… – вернулась было я к продолжению беседы.

– Да к дьяволу Карио, я уже в том состоянии, что сверну ему шею, едва увижу, и мне плевать, сколько при этом будет свидетелей, а вот после, Анабель, я займусь вами!

И я поняла, что эмоциональное состояние лорда Арнела действительно несколько… выходит за рамки обычного. Но и мое было примерно таким же.

– Даже не надейтесь! – высказала я. – Для начала вы разберетесь с теми дамами Вестернадана, которые пытаются вновь прибрать к рукам власть в Городе Драконов.

– Анабель, вы совсем как Кристиан, – произнес лорд Арнел, и это не было комплиментом для меня. – Он требует после Карио заняться магами старой школы, к коим, несомненно, относится и императрица. Но, видите ли, у меня только что вдруг кардинально изменились планы. Так что к дьяволу дам Вестернадана и эту двухсотлетнюю магиню на престоле – после Карио я займусь вами!

– О, примите мои вообще абсолютно неискренние сожаления, но после Карио вы займетесь наследницами родов отцов-основателей Вестернадана, а вот затем, клянусь, я воздам вам сполна! За все! За каждый поцелуй, «попытку заставить меня осознать свои чувства к вам», за наглые домогательства, за…

– И что же вы мне сделаете? – с неожиданно вспыхнувшим интересом, вопросил лорд Арнел. – Глаза выцарапаете?

– Даже не надейтесь! – посоветовала я. – Вы же дракон, они у вас регенерируют за пару дней.

– И это единственное, что вас останавливает? – едко поинтересовался он.

– Естественно! Иначе я сделала бы это при первой встрече! – Я сорвалась на крик.

– Да при первой встрече вы от страха дрожали, как ягненок! – Дракон тоже не сдержался.

– Мне просто было холодно! – вспылила окончательно.

– Ничего подобного – я разжег камин, но вы все равно продолжали дрожать!

Надо же, какие подробности мы помним!

– Да провалитесь к чертям! – Увы, у меня закончились аргументы, и я перешла к ругательствам.

– Да с удовольствием! В вашей компании хоть в ад, хоть в пропасть! – рявкнул Арнел и, поднявшись, стремительно шагнул ко мне.

В следующий миг мы действительно провалились.

Свистел ветер в ушах, несмотря на то, что на мне был капюшон. Улетали прочь, как оказалось, два запряженных драконами экипажа, внизу горели огни столицы, и я даже отсюда смогла разглядеть мост через широкую реку, разделяющую город надвое, а еще мне хотелось… глаза выцарапать кое-кому.

– Я не отдам тебя, Анабель, – произнес этот «кое-кто», плавно спускаясь вниз, – никогда и никому.

– Повторюсь – я не вещь, чтобы меня «не отдавать», – ответила, непримиримо сложив руки на груди.

Хотя, вероятно, следовало бы обнять его за шею, чтобы Арнелу было проще нести меня, но упрощать жизнь конкретно этому дракону мне не хотелось совершенно.

Ровно до следующей секунды!

Когда в небе появился стремительно приближающийся шар, я поступила интуитивно-рефлекторно, как любой маг: одной рукой обняла Арнела за шею, укрепляя свою позицию, второй собираясь сотворить защитное заклинание.

– Не стоит, это я предусмотрел, – остановил меня глава Вестернадана.

И я поняла, что целью магического удара были вовсе не мы – огненный снаряд вонзился в экипаж, в котором еще мгновение назад мы находились, и взорвал его, ослепляя снопом искр, словно фейерверк.

Фейерверк смерти…

Я с облегчением выдохнула, увидев, что драконы не пострадали, вовремя, очень вовремя, сбросив крепления и поднявшись выше.

– Боюсь спросить, что же вы не предусмотрели, – нервно высказалась я, вглядываясь в то место, откуда предположительно вылетел снаряд.

Судя по всему, из центра города, с дворцовой площади, и совершенно тайно, так как за первым снарядом последовали другие, не смертоносные, а запущенные исключительно с развлекательной целью в виде фейерверка. Лорд Арнел, уже обладающий изрядной сноровкой левитирования нас обоих, плавно опустился на одну из крыш в бедном и потому весьма паршиво освещенном районе.

– Я предусмотрел семьдесят шесть вариантов развития событий, – снизошел до ответа дракон.

И почти сразу в крыше открылось окно, на нас высунулось сверкнувшее в свете салюта дуло, и кто-то хриплым, гортанным и одновременно гнусавым голосом произнес:

– Гоните деньги!

В этот момент на крышу опустились еще два дракона, трансформировавшиеся в людей в момент «прикрышения», и все тот же голос задумчиво выдал:

– Джон, сдается мне, что я допился до драконов.

– До драконов – это плохо, надо выпить еще, – решил этот самый Джон.

– А ты прав, дружище, – согласился несостоявшийся грабитель, и окно захлопнулось.

Драконы переглянулись, лорд Арнел махнул куда-то в сторону центра, и оба помчались по крышам в указанном направлении. А мы остались.

– Мы чего-то ждем? – с удивлением поинтересовалась я.

– Мы? – переспросил дракон. И насмешливо ответил: – Мы, моя бесценная Анабель, ждем лишь одного – осознания вами того факта, что я не лорд Гордан и прощать объятия с другим мужчиной, как бы невинны они ни были, не стану.

– А я не стану интересоваться вашим мнением! – гневно ответила ему.

– Что ж, я это учту, – холодно произнес лорд Арнел.

После чего он прошелся по крыше, легко спрыгнул вниз и, остановив наемный кэб, все так же не выпуская меня из рук ни на мгновение, забрался в экипаж.

– Facite! – Запретная магия подчинения разом и лошади, и возницы не всколыхнула ни один сигнальный маяк.

А таковых в столице хватало – мы еще в студенчестве курсировали по городу, проверяя его на слепые зоны, и этот район был одним из тех, которые осматривались особенно тщательно.

– Мы на северо-западной окраине столицы, не так ли? – спросила, пытаясь избегнуть не самого приличного положения и слезть с колен дракона.

– Знакомые места? – отстраненно поинтересовался лорд Арнел. И, жестко удержав на месте, уведомил: – Не советую, не самый чистый экипаж.

Что ж, я подчинилась и на этот раз.

А вот затем посмотрела на пригород, приоткрываемый истрепанными занавесями, и невольно улыбнулась. Мне было шестнадцать, Жорж Донелл уже появился в моей жизни. Старшекурсник, еще со дня посвящения нас, новых студиозов, старающийся быть рядом, в ту ночь почти не отходил от меня.

– А вот тут на нас напал незарегистрированный маг! – воскликнула, увидев знакомый обветшалый дом, возле которого стояли женщины, крайне ярко одетые.

– Это было его тайное логово? – Лорд Арнел, пересев ближе к окну, отдернул занавеску.

– Нет, притон любителей опиума, – улыбнулась я.

– Хм, а что там делал маг? – переспросил дракон.

– Работал на входе и вышибалой по случаю. – Несмотря ни на что, воспоминания о тех свободных днях оставались светлыми и волшебными.

Я объяснила:

– У нас был рейд. Первый курс отдали под присмотр пятого, впереди цепочкой двигались жандармы, коронеры и полицейские, кое-где была задействована даже армия, а нашей задачей было контролировать работу подключаемых к единой сети сигнальных маяков.

– И как это происходило? – Лорд Арнел смотрел на меня с улыбкой, от которой почему-то закружилась голова.

Как странно. Я отогнала от себя это непонятное чувство и сосредоточилась на прошлом.

О, у меня было насыщенное прошлое.

– Мы шли по улицам, – вдохновенно начала я, – леди в центре, джентльмены окружали нас. Нашей задачей было проверять маяки, старшекурсники следили, чтобы ничего не произошло с нами, проверяющими. Из окон, дверей и даже полуподвальных помещений время от времени выпрыгивали маги, по большей части незарегистрированные. А вот конкретно из этого дома выскочил джентльмен с длинной бородой, своеобразно украшенной кольцами различного диаметра, и…

И тут я поняла, что этого мага я знала. Знала! Встретила его в Вестернадане, в образе почтенного профессора Наруа, с умением скрывшего то, что он является боевым магом.

– Что-то не так? – поинтересовался лорд Арнел.

– Да, – от моей радости не осталось и следа. – Это был мистер Нарелл! И он, к слову, оказался единственным магом, который сумел сбежать от облавы в ту ночь.

Градоправитель Вестернадана улыбнулся и произнес невозмутимо:

– Значит, профессор находился здесь по заданию Стентона. Он тогда ранил кого-нибудь?

Припомнив все обстоятельства, я отрицательно покачала головой.

– А вы, Анабель? Как вы поступили при столкновении с этим магом?

– Как и все, – пожала плечами, – использовала «Tempus».

– И что? Не подействовало?

– Напротив – подействовало.

Я смутно пыталась вспомнить, что тогда случилось такого из ряда вон выходящего, и поняла – этот странный бородатый маг мне улыбнулся. Блокировав «Tempus», он посмотрел почему-то именно на меня и мне же улыбнулся, за что был подвергнут атаке Жоржа… и эта ярость старшекурсника оказалась очень на руку «бродяге», сумевшему сбежать. Жоржа просто использовали…

– Так, значит, вас отправляли в рейды по не самым безопасным окраинам столицы? – вырвал меня из задумчивости лорд Арнел.

А едва я промолчала, внезапно предложил:

– Мы можем завтра прогуляться по всем местам, которые вы любили в юности. Сады, оранжереи, кондитерские, магазины. Все что угодно и куда вам угодно. Что скажете, Анабель?

Повернув голову, я посмотрела в его глаза очень долгим, полным невысказанной боли взглядом и тихо ответила:

– Вы опоздали на шесть лет, лорд Арнел. По всем этим местам меня уже сводил профессор Стентон в те далекие времена, когда я была слишком наивна, чтобы понять, что же он делает. Господи, да вы с ним просто неимоверно похожи!

И на этом наш диалог закончился.

* * *

Удивительное дело – пока мы ехали, ни один бродяга или попрошайка не предпринял попытку выпросить «хоть грошик», не говоря уже о том, чтобы попытаться промышлять разбоем. А ведь это был опасный, крайне опасный район. Но, сворачивая на улицу с горящими фонарями, знаменующими переход от бедного района к более респектабельному, я вдруг заметила взгляд одного из уличных мальчишек… и оторопела. На меня смотрели глаза с вертикальными зрачками. Это был дракон. Чистокровный дракон на грязных улочках столицы?

Мальчишке было лет десять, не больше, но бандой из таких же грязных оборвышей верховодил именно он, потому как один знак, и все остальные бродяжки остались стоять в тени, не показываясь даже на свет.

– Да, их много, – внезапно сказал лорд Арнел. – По нашим подсчетам, драконы и полукровки постепенно вытесняют исконных жителей окраин, и это продолжается уже более десяти лет.

Он помолчал, но затем продолжил:

– Также, по нашей информации, ими управляет Карио.

Я внутренне содрогнулась.

– И… что вы намереваетесь делать? – спросила практически шепотом.

– Спровоцировать их нападение на Вестернадан, – ровно ответил лорд Арнел.

И под моим потрясенным взглядом счел нужным пояснить:

– Анабель, я не хочу лишних жертв. Я четыре года прожил, чувствуя себя убийцей и просыпаясь с ощущением чужой крови на своих руках. А потому я спровоцирую Карио, унизив его так, что Ржавому останется только одно – мстить. И всю свою армию он поведет на захват Железной Горы. Все закончится там. С гибелью организатора и перевоспитанием тех, кого он подчинил себе.

С ужасом глядя на лорда Арнела, я вспомнила то стихотворное предсказание, что прочла в склепе отцов-основателей Вестернадана:

«И пробуждение дракона,

Его божественный финал.

Невинных кровью напоенный,

Расправит крылья тьмой рожденный,

Не важно, прав или виновен,

Рукой железной схватит мир».

Дракон, коему данное предсказание и было зачитано, устало посмотрел на меня и тихо ответил:

– Анабель, мне не нужен весь мир, совершенно не нужен. Я не собираюсь захватывать столицу, вести боевые действия, воцаряться на троне и все прочее. Мне нужны вы. Вы, и ничего более.

Мило улыбнувшись, уточнила:

– Это сейчас было признание или угроза?

Усмешка на его губах и очень тихое:

– Второе. Наконец-то зрите в корень, мисс Ваерти.

И наш экипаж остановился.

* * *

Меня, не спрашивая разрешения, вынесли из наемного кэба и пересадили в роскошный экипаж с золочеными вензелями рода Арнелов. Пользуясь тем, что мы оказались в гораздо более чистом пространстве, я пересела на сиденье, демонстративно воззрившись в окно.

– Злитесь? – поинтересовался Арнел.

– В бешенстве, – не стала скрывать я.

– Чаю? – Практически насмешка.

– Можно просто кипяток – выплесну вам в лицо. – Негодование росло вместе с толпой, что становилась все больше и больше.

Мы приближались к дворцовой площади.

И вскоре мне пришлось отпрянуть от окна, потому как вспышки фотографических аппаратов ослепляли. Лорд Арнел любезно прикрыл шторки, но благодарности от меня не дождался, лишь вопроса:

– А вы понимаете, насколько сильно пострадает моя репутация, если выяснится, что я путешествую в закрытом экипаже с мужчиной?

– С мужем, – поправил лорд дракон.

И добавил, не скрывая насмешки:

– Привозить вас в столицу в качестве невесты было бы неосмотрительно, нам так и не удалось выяснить, какие козыри на руках у Карио. Ко всему прочему статус невесты налагает некоторые ограничения на мое пребывание рядом с вами, что, учитывая всю ситуацию, было бы несколько… неосмотрительно. Так что, – он посмотрел мне в глаза и вкрадчиво произнес, – добро пожаловать в один из ваших особняков, леди Арнел.

Послышался скрип отворяемых ворот, крики газетчиков, почему-то лай собак, затем шелест гравия под колесами.

Когда карета остановилась, выходить из нее мне не хотелось вовсе. Выходить и не пришлось.

Лорд Арнел, снова не интересуясь моим мнением, подхватил на руки и вынес. И я готова была сгореть со стыда, когда увидела не только встречающую нас выстроившуюся прислугу в количестве не менее пятидесяти человек, но и журналистов, фотографирующих с приличного, однако все же позволяющего разглядеть, что меня несут на руках, расстояния.

– Добро пожаловать, милорд, – произнес дворецкий, выступив из общего строя встречающих.

– Эштон, моя супруга устала, представите ей прислугу позже, – вместо ответа на приветствие произнес лорд Арнел.

Сгорая со стыда окончательно, я дождалась момента, когда дракон, преодолев внутреннюю лестницу, внес меня в какую-то спальню, и вот только там и тогда высказалась:

– Я вам этого никогда не прощу!

– О, так вы желаете познакомиться с прислугой? Могу отнести вас обратно, – ставя на ноги перед огромной кроватью, весело ответил дракон.

Я смотрела на него, в черные, полные нескрываемого веселья глаза с вертикальным зрачком, и думала о том, что там полсотни человек! Пять десятков! Пятьдесят! Пятьдесят человек! Меня только что пронесли на руках мимо них. Меня представили женой лорда Арнела! Меня…

– Господи! – Других слов не было.

Лорд Арнел заботливо снял с меня меховой плащ, поправил волосы, упавшие на лицо, наклонился и у самых губ прошептал:

– Прием у императора через час. Люблю тебя.

Когда он уходил, его спину прожигал мой далеко не любящий взгляд. Особенно, едва я поняла, что уходил дракон вовсе не в ту дверь, что вела в коридор, а в смежную. То есть мне предстояло пребывать в спальне, отделенной от спальни дракона лишь небольшой внутренней дверью.

– Я требую хотя бы засова! – действительно потребовала.

– Хорошо, прикажу вам его принести, – со смехом ответил лорд Арнел.

И имеющаяся в наличии дверь вспыхнула огнем, чтобы осыпаться пеплом, не подпалив более ничего. И теперь даже двери не было! Ее просто не было!

Зато от двери, ведущей в коридор, раздалось:

– Леди Арнел, ваше платье уже прибыло.

От знакомства с новой прислугой я сбежала в комнату для умывания.

* * *

Ледяная вода – холодная вода. Снова ледяная, снова холодная. Опять ледяная. Я умывалась, умывалась, умывалась, в очередной раз умывалась, но стоило взглянуть на себя в зеркало… и мне хотелось умыться снова. И снова…

И если говорить откровенно – душу рвало в клочья от всего произошедшего, просто в клочья! Мне было стыдно и совестно перед лордом Горданом, перед собой, перед миссис Макстон… и снова перед собой. И стыд перед самой собой оказался сильнее всего, потому как, едва в спальне раздался голос моей экономки, я тут же воскликнула: «Миссис Макстон!»

Домоправительница распахнула дверь уборной без стука, пристально осмотрела меня, сбросила тот самый, подаренный ей Стентоном плащ куда-то прочь и вошла, заперев дверь уже на ключ.

Что ж, я не нашла лучшего времени, чтобы признаться ей:

– Миссис Макстон, я падшая женщина.

А еще я хотела чаю. С вербеной, мятой, мелиссой и чем-либо еще столь же успокаивающим. И моей невысказанной просьбе вняли.

– Бетси, чаю для мисс Ваерти! – повысив голос почти до крика, приказала миссис Макстон.

– Для леди Арнел! – поправил кто-то за дверью.

Я готова была взвыть, но воспитание не позволило. Как и присутствие моей домоправительницы.

– Мисс Ваерти, – она проигнорировала поправку прислуги этого дома, – я спрошу прямо – он надругался над вами?

Не став сообщать, насколько мы были близки к этому, прошептала лишь:

– К счастью – нет.

– Хоть что-то хорошее, – весьма уклончиво произнесла миссис Макстон.

И я воззрилась на нее в ужасе, понимая, что если это «хоть что-то хорошее», то что же тогда «основательно плохое»?

Моя домоправительница не стала томить меня неизвестностью, открыла дверь и вернулась со стопкой газет и стулом, которые были вручены мне, после чего сама миссис Макстон принялась готовить мне ванну.

А стул оказался кстати. Весьма кстати. Без него, боюсь, я опустилась бы на пол, едва прочтя первый же заголовок: «Лорд Адриан Арнел и мисс Анабель Ваерти сочетались браком по всем традициям Вестернадана».

И это была лишь первая газета. Первой она и выпала у меня из рук, и я увидела заголовок второй: «История Золушки – синего чулка, покорившей дракона!»

Третья гласила: «Самый скандальный брак столетия!»

Четвертая: «Богатейший дракон империи и скромная дочь фабриканта».

Пятая содержала что-то вроде: «Блондинка или брюнетка? Драконы предпочитают темненьких!»

Шестая: «Леди Елизавета Карио-Энсан, дочь герцога и баронессы, была отвергнута в пользу простой девицы с образованием! Драконы выбирают бесплодных?»

– Мисс Ваерти, – я поняла, что уже некоторое время сижу, просто глядя в никуда, лишь когда миссис Макстон склонилась надо мной, – мисс Ваерти, дорогая моя, у всего этого есть хоть какое-то объяснение?

– Есть. – Кажется, я находилась на грани нервного срыва и, кажется, сидела, застыв без движения, уже некоторое время. – Лорд Арнел желает позлить герцога Карио.

– И ему это удалось, – была вынуждена признать моя добрая экономка. – Страшно представить, какой будет скандал на балу.

– На каком балу? – уже ничего не понимая, спросила я.

– На императорском. Вы появитесь к кульминации, – тихо уведомила миссис Макстон.

Кажется, за выяснениями отношений, негодованием, поцелуями и всем прочим я несколько упустила причину прибытия в столицу именно к этому времени. Но я это упустила – а кто-то все знал. Карио, к примеру. Именно поэтому и было совершено нападение. Но Коршуну Карио его злодеяние не слишком помогло – если мы с лордом Арнелом заявимся на императорский бал и глава Вестернадана представит меня императору как свою супругу, это можно приравнять к нанесению такого оскорбления, которое возможно смыть лишь кровью. За подобное любой отец, даже самый безразличный к своей дочери, вызовет на дуэль. Потому как это оскорбление уже не только и не столько для леди, сколько для ее семьи, для всего рода.

Стремительно поднявшись, я подхватила газеты с пола и решительно направилась к дверям.

– Мисс Ваерти, в таком виде! – воскликнула миссис Макстон.

Я не слушала.

В спальне «леди Арнел» толпилось более десятка горничных и кто-то еще, но, едва они бросились ко мне, Бетси грудью встала на мою защиту, сообщив всем:

– Только я – единственная личная горничная мисс Ваерти!

И я была очень благодарна ей за эти слова и за помощь.

Миновав спальню, прошла сквозь дверной проем, испачкавшись сажей от сгоревших дверей, и ворвалась в спальню лорда Арнела.

Дракон собирался на бал.

В данный момент на нем красовались идеально отутюженные брюки, туфли и… он сам. Потому как рубашку Арнел еще не выбрал и пребывал в полуобнаженном состоянии.

Увидев меня, дракон даже говорить ничего не стал – его камердинеры покинули нас без слов.

Я же уже гораздо медленнее подошла и, продемонстрировав Арнелу газеты, разъяренно вопросила:

– Что это?

Газеты у меня осторожно отобрали. После отшвырнули их куда-то вне поля моего зрения, и полуобнаженный лорд, совершив плавный шаг, обнял попытавшуюся было вырваться меня, прижал к себе, ничуть не стесняясь собственной обнаженной кожи, и прошептал, склонившись к самым моим губам:

– Анабель, мне, безусловно, бесконечно приятно, что мои поцелуи стерли из вашей памяти большую часть сказанного мной, но я говорил вам, что ожидает нас в столице. Необходимо повторить?

Я судорожно сглотнула, почему-то посмотрев на его губы. Проблема крылась в том, что слово «повторить» прозвучало слишком… двусмысленно.

– Лорд Арнел, – мне вдруг стало крайне сложно говорить, – вы осознаете, что творите?

Он улыбнулся. Провокационная, полная предвкушения и азарта улыбка сказала больше, чем тысяча слов.

– Играете по-крупному? – догадалась я.

И, не став сдерживаться, высказала то, чего так искренне боялась:

– Лорд Арнел, тихо представить меня своей женой, чтобы я имела возможность быть возле вас во время расследования и мести герцогу Карио, – это одно. Но бросить вызов всей общественности, заявившись со мной в разгар императорского бала, и представить меня в качестве леди Арнел всей аристократии – страшное оскорбление, поймите вы это! Это оскорбление для Карио, для всего рода Энсан и даже для оборотней, ведь Карио для многих кланов кровник! Вы ЭТО осознаете?

Лорд Арнел молча кивнул.

– Господи! – Мне стало дурно. – Лорд Арнел, у нас есть выражение: «Посеяв ветер – пожнешь бурю». Но вы сейчас сеете бурю, и я даже представить не могу, чем все это закончится!

Дракон выслушал меня с улыбкой и продолжал улыбаться, даже когда я умолкла.

А затем его взгляд сместился на мои ладони, и я поняла, что давно прижимаю их к обнаженной груди мужчины, вероятно, с того момента, как он обнял меня, а я пыталась это остановить. Безуспешно пыталась остановить. И Арнел всего лишь одним взглядом продемонстрировал, насколько бесплодны мои попытки остановить его в принципе.

Я приняла вызов и, поразмыслив мгновение, хладнокровно заключила:

– Что ж, в принципе, для меня все складывается наилучшим образом – смогу беспрепятственно выйти замуж за лорда Гордана, ведь больше некому будет сжигать мэрию Рейнхола!

Улыбка была стерта с лица лорда Арнела в то же мгновение.

– Пойду одеваться, все же мой первый в жизни императорский бал!

Меня никто не отпустил.

Стиснув мою талию, лорд Арнел наклонился ко мне, и темные пряди упали на мое лицо, словно отгораживая весь мир, а глаза дракона вдруг стали небом, огромным, глубоким, сияющим холодными звездами небом.

– Ты мое небо, Анабель, – прошептал он, касаясь моих губ и все так же удерживая в плену, – ты мой мир. Мой дом. Моя цель. Мой смысл жизни. Я долго шел к пониманию этого. Действительно долго. Путь длиною в десятки дней, казавшихся тысячелетиями. Путь, устланный моей гордостью. Путь, ломающий меня с каждым шагом, но я все равно продолжал идти. И я дойду, чего бы мне это ни стоило. Лорд Гордан? О чем ты? Я уничтожу любого, кто встанет между нами. Потому что ты моя, Анабель. Моя и только моя.

Он выпрямился, все так же продолжая удерживать в объятиях, и совершенно иным, будничным и даже слегка отстраненным тоном продолжил:

– «Demanda activation» – вот что сейчас происходит, и этому научила меня ты, любезно указав на правила игры, которым следует герцог Карио. А уничтожать врага легче его же оружием, не так ли?

Я бесповоротно вырвалась из объятий дракона.

Отступила на шаг, сложив руки на груди. Говоря объективно, речь шла о выживании людей, и план лорда Арнела, учитывая все обстоятельства, в долгосрочной перспективе был спасением для человеческой расы.

Но это если объективно смотреть на ситуацию. Мне же быть объективной было несколько проблематично, потому как:

– Я не желаю таким образом в этом участвовать.

Бросив взгляд на газеты, те из них, что не долетели до камина и не сгорели в его пламени, повторила с нарастающим отчаянием:

– Не желаю. Газетные заголовки, балы, представление императору… я не создана для этого. Как, впрочем, я не создана и для вас. Я готова оказать любую помощь, впрочем, уже оказываю ее, по мере сил и возможностей трансформируя ваш народ, но… этот бал – отправляйтесь туда сами.

– Увы, – лорд Арнел смотрел на меня со смесью усталости и грусти, – мне нужна жена. А своей женой я готов назвать только одну девушку в этом мире. Мне повторить, какую именно?

Отрицательно покачав головой, я тихо ответила:

– Нет, вы сказали уже достаточно. Что ж, пожалуй, будет справедливым так же предельно откровенно сообщить вам о своих намерениях. Лорд Арнел, одному дракону я уже отдала годы своей жизни и жестоко поплатилась за это, а потому я не позволю подобному повториться вновь, какие бы дивные слова вы не произносили. У вас есть решимость идти до конца? Что ж, я тоже приняла решение бороться за свое счастье и должна признать – вы в моих планах на будущее отсутствуете!

И, развернувшись, я покинула спальню лорда Арнела.

* * *

Когда я спускалась по золоченой лестнице, на мне было превосходное платье. Великолепное платье. Самое идеальное из всех возможных. Я бы даже сказала – самое дорогое! Титан – в целом весьма недешевый металл, а на мне он присутствовал в существенном количестве!

К пятой ступеньке я поняла, что отказываюсь это носить.

И примерно в этот же момент наш экипаж был взорван.

Так как я находилась еще практически на втором этаже, момент взрыва и его ослепительную вспышку сумела лицезреть в полном объеме.

– М-да, – произнес лорд Давернетти, обнаружившийся внизу рядом с ожидающим меня весьма мрачным лордом Арнелом.

Арнелом, который словно надел на себя маску. Даже в момент взрыва он не оглянулся на окна – он смотрел на меня. Холодным, изучающим, пронзительным взглядом чудовища. Не знаю, что именно из моих слов так повлияло на него.

– Кстати, Бель, – весело крикнул мне лорд Давернетти, – Гордан увольняется, ты знала?

– Нет. – Я вдруг ощутила неприятный холодок по спине. И не удержалась от вопроса: – Но почему?

Безразлично пожав плечами, лорд Давернетти скучающе ответил:

– Он младший следователь, жениться ему не положено. Такие вот дела.

И старший следователь улыбнулся. Лучезарно. Издевательски лучезарно.

Я медленно перевела взгляд на лорда Арнела. Он сделал вид, что не заметил. Ни моего выразительного взгляда, ни повторного взрыва за окном.

– Правый тайный ход или левый? – безразлично поинтересовался глава полицейского управления.

– Пусть решает мисс Ваерти, – ледяным тоном ответил Арнел. – Ведь она так любит… принимать решения.

Конец пятой книги

Content

Елена Звездная
Город Драконов. Книга пятая