Татьяна Корсакова

Марионетки

Глава 1

Стэф стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, и глубоко дышал. Воздух, до этого напитанный болотными испарениями, стремительно терял влагу, делался сухим и колким, как в пустыне. Дышать им было больно, горло саднило от каждого вдоха, а перед глазами плыли сизые ошметки тумана.

Что это было? Нервы? Разгулявшееся воображение? И было ли вообще?

Стэф оттолкнулся от стены, снова осмотрел проулок. Дальний конец его утопал в густой темноте, способной укрыть хоть человека, хоть нелюдя. Кого-то она точно укрыла, занавесила от Стэфа черным пологом. Осмотр прилегающей территории тоже ничего не дал. Жертве, хозяину «Тоски», следовало бы озаботиться нормальным освещением своего заведения. Или это тоже часть антуража?

Скрипнула дверь, оборачиваться Стэф не стал – знал, кого увидит.

– Что случилось? – послышался за его спиной голос Вероники.

– Ты мне скажи, Ника. – Все-таки он обернулся, посмотрел ей в глаза. – Что ты чувствуешь?

– Кроме адовой жары? – Она потянула вниз ворот своей рубахи.

– Да.

Стэфу так хотелось, чтобы Вероника сказала, что не чувствует ровным счетом ничего, что ему показалось и вообще пора в отпуск, но она сказала совсем другое.

– Марь. – Выражение её лица оставалось расслабленным, но он давно научился читать между строк.

– Марь?

– Или её порождения.

– В центре Москвы?

Вероника не выглядела ни особо смущенной, ни особо напуганной. Она выглядела задумчивой, словно бы решала в уме сложную математическую задачку. А может и решала.

– Ты кого-то видел? – Ответила она вопросом на вопрос.

– Только тень. Я никого не догнал. – Все-таки ему не удалось скрыть досаду.

– Но ты пытался. – Вероника не спрашивала, она утверждала.

– Как видишь, безрезультатно. – Стэф бросил полный ярости взгляд на черный ночной полог.

– Ты бы не смог, – успокоила она его, а потом добавила: – Никто бы не смог, если это её… твари.

– Такое возможно? Скажи, какова вероятность, что кто-то из них мог забраться так далеко от болота?

– Честно? – Вероника нахмурилась. – Мне кажется, такая вероятность стремится к нулю.

– Где родился, там и пригодился? – Стэф невесело усмехнулся.

– Но что-то все-таки произошло. – Вероника принюхалась. Интересно, что она ощущала в этом пышущем жаром и бензиновыми парами воздухе? – Стеша тоже это почуяла.

Она так и сказала «почуяла», словно они со Стешей были не женщинами, а ищейками. Или ведьмами. Ведьмы, наверное, будут пострашнее ищеек.

– Кстати, как тебе наш сюрприз? Понравился?

Веронике удавалось с удивительной легкостью менять темы разговора.

– Не то слово! – Стэф кивнул и позволил себе мимолетную улыбку. – Не знал, что её заинтересует такая музыка.

– Знал бы ты, что её интересует, Стёпа. – Вероники усмехнулась и похлопала его по плечу. Благодаря высоченным каблукам сделала это она почти без усилий.

– Что? – спросил Стэф, но ответа так и не получил.

Дверь снова открылась. Не распахнулась на всю ширь, а деликатно приоткрылась, выпуская наружу сначала длинную черную тень, а потом Стешу. Стэф неоднократно видел её в современной одежде – спасибо фото и видеоотчётам Аграфены, – но никак не мог привыкнуть к тому, что она вот такая… Впрочем, даже в джинсах и майке Стеша оставалась какой-то… нездешней. Гальяно называл это флером винтажного шика, а сам он никак не мог подобрать правильное определение.

Зверёныш тоже изменился. Болотный пёс все ещё был довольно крупным, даже очень крупным, но все же не таким большим, каким запомнился. Стэф подумал, что Зверёныш – это тоже порождение Мари. И пусть сейчас он всецело принадлежал Стеше, но нельзя ни на секунду забывать, из каких темных мест он родом. Выходит, если не сама Марь, то её порождения могут дотянуться до Стеши даже здесь. И тут же мелькнула шальная мысль, что до Хивуса бы не дотянулись. Что Стешу можно забрать, если потребуется, силой усадить на самолет и увезти на Крайний Север, туда, где ни одна болотная нечисть не выживет, превратится в сосульку ещё на подступах. Он бы так и сделал. С любой другой женщиной так бы и поступил, нашел бы аргументы и правильные слова. Не потребовалась бы сила. Вот только Стеша не любая женщина, она особенная. Она настолько особенная, что ему даже смотреть в её сторону больно.

Смотреть больно, но поговорить все равно придется. Стэф глубоко вдохнул, словно готовился нырнуть в прорубь, и сделал шаг к Стеше. Дорогу ему тут же заступил Зверёныш. Заступил, зарычал. В скудном лунном свете шерсть на его загривке блеснула вороненой сталью.

– Зверёныш, нельзя. Это свой, – сказала Стеша тихо, но решительно.

А сердце Стэфа со всего размаха тюкнулось о ребра и затаилось. Она считает его «своим». Надо же, какое доверие…

– Здравствуйте, Стэф. – Вежливая отстраненность в Стешином голосе сработала похлеще разряда дефибриллятора, сердце Стэфа снова начало биться, на сей раз, кажется, яростно.

– Здравствуйте, Стефания. – Он церемонно поклонился, словно она была родом не из двадцатого века, а, как минимум, из девятнадцатого. – Рад вас видеть.

Его собственный голос был так же сдержан и так же вежлив, как и её. Не прошли даром сотни деловых встреч и переговоров. За его спиной тут же многозначительно фыркнула Вероника, но оборачиваться он не стал. Всё его внимание было направлено на Стешу.

– Что вы увидели? – спросил он без обиняков и реверансов. – Кого вы увидели, Стефания?

– Я? – Даже в мутной темноте проулка глаза её сохраняли зеленцу. Болотный цвет вдобавок к болотному гену.

– Вы. – Он кивнул и даже позволил себе легкую полуулыбку. Такой полуулыбкой он приветствовал молодых сотрудниц, впервые попавших в орбиту его внимания. Такая улыбка означала лишь одно. Держи дистанцию, детка! Держи дистанцию, не путай банальную вежливость с интересом.

– Я не знаю. – Во взгляде Стеши одновременно читались нерешительность, дерзость и страх. Удивительная смесь! Стэфу очень не хотелось, чтобы именно он стал причиной такого смятения чувств, но он должен был всё выяснить до того, как придется принимать решение. – Думаю, мне показалось. Да, точно показалось!

А вот теперь она тоже приняла решение. И решение это выталкивало Стэфа за невидимый круг «своих». Да что там! Оно выталкивало его даже за круг «доверенных лиц». Ей от него ничего не нужно. Она прекрасно справляется сама. Он не тот Степан…

Сердце снова с разбега шарахнулось о рёбра. Наверное, ушиблось, потому что в груди вдруг защемило. Что это было? Секундная слабость или первые предвестники старости? Мысль оказалась одновременно обидной, дурацкой и спасительной. К Стэфу вернулась вся его изрядно подрастраченная за этот вечер самоуверенность.

– Показалось? – Он кивнул. – И поэтому вы превратили вино в лёд? Из-за неопределенности?

Она ничего не ответила. Она вперила взгляд ему в грудь. Наверное, сквозь рубаху видела, как беспомощно трепыхается его сердце. За спиной снова фыркнула Вероника, на сей раз громче и выразительнее. А потом ещё и вздохнула так же громко и так же выразительно.

– По неосторожности, – сказала Стеша, обращаясь к пуговице на его рубашке.

Стэф отступил в сторону. Отчасти, чтобы не нарушать ничьё личное пространство, а отчасти затем, чтобы она, наконец, посмотрела ему в глаза.

Не посмотрела. Тоже сделала шаг назад, превращая разделяющее их пространство в непреодолимую пропасть.

– У вас красивый голос, – сказал Стэф самым светским, самым нейтральным тоном. – И необычный репертуар.

– Я люблю петь. – Её нетронутых помадой губ коснулась лёгкая улыбка. – Я люблю петь и люблю рок. – Улыбка стала чуть шире. – Это так… необычно.

– Понимаю, – сказал Стеф голосом доброго дядюшки.

– Хорошо, что вы нашли время… – Стеша задумалась, подбирая правильные слова. – Нашли время посетить… – Она снова задумалась. – Посетить столицу!

Ему хотелось сказать, что он нашел время для друзей и непременно нашел бы время лично для неё, но интуиция и опыт подсказывали, что этот разговор ничего не значит. Нет, кое-что он все-таки значит! Стеша пытается отвлечь их всех от главного, от того, кто же этим вечером нанес визит в «Тоску».

От дальнейшего бессмысленного и мучительного диалога их отвлекли друзья, гурьбой вывалившие в проулок. Судя по всему, ни Арес, ни Аграфена, ни даже Гальяно не заподозрили ничего необычного.

– Видал, Туча, какова чертовка! – Гальяно приобнял Стешу за плечи.

Стэф успел заметить, как она чуть вздрогнула, а потом широко улыбнулась. Гальяно был в кругу «своих», Гальяно было позволено обниматься и называть чертовкой.

– Чертовка. – Стэф согласно кивнул.

– И талантливая! – продолжил Гальяно.

– И талантливая, – подтвердил он.

– Моя школа! – Гальяно выпятил грудь.

– Давал уроки вокала?

– Нашел того, кто дает уроки вокала. Чумовая бабка! Стеша, подтверди!

– На пару десятков лет моложе меня, но да, бабка чумовая! – Стеша усмехнулась.

А девочке, оказывается, не чужда самоирония. Это хорошо, это пригодится.

– Чего это ты рванул на улицу? – В отличие от Гальяно, Аграфена была внимательнее и настороженнее. Наверное, сказывался болотный ген.

– Деловой разговор. – Стэф махнул зажатым в руке телефоном. – Не хотел мешать.

Возможно, ему просто показалось, но на лице Стеши мелькнула тень обиды. Ну что ж, детка, у взрослых дядей есть взрослые дела.

– А ты? – Аграфена посмотрела на Веронику уже другим, совсем не таким подозрительным взглядом.

– А я подышать, – сказала та и широко улыбнулась. – Жарища!

Аграфена покрутила головой, а потом задумчиво сказала:

– А тут поблизости нет никакого пруда? Пахнет как на бо… – Не договорив, она осеклась, зыркнула теперь уже на Стешу. В ответ та пожала плечами. Мол, не видела я тут никаких водоемов, не пахнет тут ничем, показалось тебе, Феня.

– Тогда может назад? – спросил Арес, притягивая к себе Аграфену и украдкой целуя в щеку. – Стеша, тебя, кстати, на бис зовут.

– Мне пора. – Стэф снова помахал телефоном, словно тот давал ему какую-то особенную индульгенцию. – Выяснились обстоятельства… Появились дела, не терпящие отлагательств.

– До такой степени нетерпящие? – Гальяно нахмурился. От его недавнего благодушия не осталось и следа.

– Бизнес, братан. – Стэф виновато пожал плечами. – Я и так вырывался чудом.

Он врал нагло и безбожно. Не было у него никаких особых дел. Но и желания оставаться, делать вид, что ничего не случилось, тоже не было. Ему нужно время, чтобы подумать, собраться с мыслями и выработать стратегию. Ему нужно понять, что за тварь выбралась из болота. Что за тварь и зачем.

Прощались тепло. Так тепло, что Стэфу даже стало неловко за свое вранье. Он обнял мужиков, расцеловал девчонок, вежливо попрощался со Стешей. На «вы» и сдержанно, чтобы всем сразу всё стало понятно. Чтобы отбросили наконец дурные попытки устроить их со Стешей судьбы. Не было у них общей судьбы. Сказать по правде, у них вообще ничего общего не было. Кроме, разве что, любви к Степану Тучникову, тому, который для него был дедом, а для неё «тем Степой».

Глава 2

Вечер не задался. Вероника так рассчитывала, что на сей раз все сложится наилучшим образом, но вечер не задался. Хуже того, этот вечер подкинул задачку, куда более серьезную, чем душевные терзания Степана. Эта задачка была с несколькими неизвестными и сулила им всем немалые проблемы.

Там, в темных недрах «Тоски», Вероника так увлеклась банальными планами сводничества, что упустила самое главное. Неладное она почуяла лишь тогда, когда на сцене завыл Зверёныш. Завыл так дико и так тревожно, что волосы на затылке зашевелились. Здесь, в каменных джунглях, все они видели Зверёныша самым обычным, хоть и очень большим псом, но Вероника вдруг увидела его истинную суть. В желтом свете софитов на сцене сидел огромный болотный пёс. Нет, уже не сидел, а готовился к прыжку.

Заметила Вероника и ещё кое-что: руку Стеши, вцепившуюся в загривок Зверёныша, не позволяющую сорваться с места и напасть на невидимого врага. Или видимого? Надо будет потом со Стешей переговорить. Не о Степе. Упаси, Боже! Просто о своем, о девичьем, ведьмовском.

Поучиться им обеим друг у дружки было чему. И реальному, и нереальному, и виртуальному. Бывало и Аграфена подключалась. Но она была больше по моде, одежкам, музыке и всяким там мейнстримам. Не то чтобы Вероника была против моды и мейнстримов, но считала себя дамой состоявшейся, статусной и не нуждающейся в дополнительном подтверждении собственной женственности и сексуальности. Всё есть, всем владеем! А за трендами следим просто так, исключительно для собственного развития!

Аграфена тоже что-то заподозрила. Что ни говори, а кое-какие способности у девочки имелись. Вероника не была уверена, что их нужно развивать, но и не препятствовала. В конце концов, магия в искусстве никогда не бывает лишней.

Мужики оказались более толстокожими. Или делали вид? Арес для Вероники оставался открытой книгой. Этот точно ничего не понял, а вот Гальяно… Чуйка у Гальяно имелась. И магическая, и житейская. Житейской, пожалуй, чуть больше.

Вероника задумалась. Ей не хотелось втягивать друзей в предстоящее. Сама она уже втянулась, тут и к бабке не ходи, но вот нужна ли вся эта болотная суета остальным, она пока не решила. Зато она уже решила другое.

– Стёпа, я тебя подброшу до места! – сказала она тоном, не терпящим возражений, и так же, как до этого он телефоном, помахала перед его носом ключами от Гелика. – Я как раз за рулем. Видишь, как удобно!

– Я могу на такси, – попытался отвертеться Степан.

– Можешь, но не будешь! – Она уже тащила его за рукав в темные глубины проулка, туда, где на стоянке мирно дремал её верный Гелик. – Помаши всем ручкой, мы уходим.

Далеко не все могли позволить себе такой фамильярный тон в общении с самими Степаном Тучниковым. Вот Вероника могла и втайне даже немного этим гордилась. Всегда приятно иметь в друзьях и мужьях сложносочиненных и нетривиальных мужиков. Ей с этим везло!

– Ну, куда едем? – спросила она, когда Степан в грозном молчании рухнул на пассажирское сидение. – И не надо мне тут про неотложные дела! Нет ничего более неотложнее того, что намечается.

– Ты знаешь, что намечается? – Он посмотрел на неё в упор. – Ника, ей что-то угрожает?

Она хотела соврать, что никому ничего не угрожает, но правда была такова, что всё, связанное с болотом и Марью, было словно подернуто маскировочной сеткой, искажалось и мерцало с разной степенью интенсивности. Вероника заметила этот феномен ещё на Змеиной заводи. Даже местные жители не казались ей открытой книгой. Не все, а те, чьи родовые корни уходили глубоко в болотную воду, питались ей, заражались ей. Стеша так и вовсе «не читалась». Так же, как и дядя Тоша.

От мыслей о старике Вероника становилась одновременно грустной и злой. Ей его не хватало. Не хватало его жесткой, а порой и жестокой науки, саркастических перепалок и жизни на грани фола. Её бесило его решение. Ушел в закат с книжкой подмышкой! Старый хрен! Ушел читать сказки полудохлой реликтовой рыбе, а её бросил «на хозяйстве» совсем одну! Нет, она не жаловалась и не роптала. Да и пообвыклась за истекший год. Но ей его не хватало и с этим щемящим чувством утраты ей теперь приходилось жить и мириться.

– Я не знаю, Стёпа, – сказала Вероника, после долгого молчания. – Но мне кажется, нам лучше быть готовыми.

– К чему? – спросил он, не поворачивая головы, не глядя в её сторону.

У него был красивый профиль, из тех, которые называют мужественными или даже брутальными. Четкая линия челюсти, плотно сжатые губы, чуть ввалившиеся от недосыпа глаза, уже проклюнувшаяся на щеках щетина и неожиданно длинные, девчачьи какие-то ресницы. Даже если бы он не был миллиардером, он бы все равно не был обделен женским вниманием. Они с Гальяно были словно слеплены из одного теста. Нет, не так! Не слеплены из теста, а отлиты из металла. Гальяно из игривого, чуть легкомысленного серебра, а Степан из стали. Или сталь не отливают?

– Так к чему мы будем готовиться, Ника? – повторил Степан свой вопрос и всё-таки посмотрел на неё. В его взгляде была тревога.

– Ко всему! – сказала она. – Мы должны быть готовы ко всему, Стёпа! – И тут же, не давая ему возможности продолжить расспросы, спросила сама: – Куда мы едем?

– Домой.

– Уже закончил ремонт?

Чуть меньше года назад Степан купил квартиру. Это был пустой и гулкий пентхаус со стеклянной крышей, чтобы сквозь неё смотреть на звезды, выискивать среди их хаотичного скопления Большую Медведицу и Полярную звезду. По большому счету, квартира ему была не нужна. Настоящим своим домом он считал дом в заполярном Хивусе, а в поездках вполне комфортно чувствовал себя в отелях. Но вот ни с того ни с сего в его жизни случился пентхаус со стеклянной крышей и ремонт, который все длился и длился.

– Нет. – Степан мотнул головой. Волосы свои он так и не остриг, но почтенную публику старался не эпатировать, связывал их в хвост.

– Тогда, может, лучше к нам? – спросила Вероника. – Выпьешь с Веселовым, пообщаешься с крестницей.

– Обязательно. – Степан наконец улыбнулся. – Обязательно, Ника. Только не сегодня.

Настаивать она не стала. Жизнь научила её ценить чужие желания. К тому же, с Веселовым Стёпа виделся меньше месяца назад: мотались вдвоем на подледную рыбалку за Полярный круг, ловили рыбу, варили уху, пили вискарь – одним словом, отрывались!

– Не настаиваю, – сказала Вероника. – Но, если что, ты знаешь, где тебе всегда рады.

– Знаю. Спасибо. – Он снова улыбнулся, а потом спросил с тенью смущения в голосе: – Где она остановилась?

– Стеша? – Вероника усмехнулась.

Степан молча кивнул.

– Гальяно снял ей дом.

Степан приподнял бровь.

– Разумеется, любой из нас с радостью предложил бы ей свой кров.

– Даже не сомневаюсь.

– Но она не одна, с ней Зверёныш. А Зверёныш, как ты понимаешь, не совсем обычный пёс.

– Я бы сказал, совсем не обычный. Кстати, Ника, тебе не кажется, что он изменился?

– Изменился?

– Стал не такого… угрожающего вида.

– А, ты об этом! – Вероника махнула рукой. – А тут такое дело, Стёпа! Наглядный пример занимательной криптозоологии. На болоте Зверёныш такой, каким ты его запомнил, но, чем дальше он от болота, тем серьезнее происходящая с ним трансформация. Можешь считать, что вдали от родины он мимикрирует под обычную собаку, адаптируется.

– И как проходила эта адаптация?

– Поначалу очень тяжело.

Вероника помнила все этапы того, что происходило со Зверёнышем, потому что была не просто наблюдателем, но и участником процесса.

Вывезти Зверёныша за пределы болота они со Стешей пытались несколько раз, и всякий раз получалось плохо. Отпускать Стешу одну болотный пёс отказывался, но и сам социализировался с огромным трудом, кажется, даже через боль. Ему, как и его хозяйке, приходилось преодолевать не только километры, но и самого себя. В первое время им обоим было тяжко вдали от болота. Решение неожиданно подсказали марёвки, которые время от времени захаживали в дом у Змеиной заводи. Однажды они явились с консервной банкой, наполненной болотной водой.

– Его надо поливать водичкой, – сказала девочка, протягивая Стеше консервную банку. – Только простая болотная вода не подойдет, нужна чёрная.

Какое-то время ушло на то, чтобы понять, что чёрная вода – это только та, которую можно набрать в болотных «оконцах», а потом всем сразу стало легче! За пределами болота болотная вода действовала на Зверёныша целительно, позволяла на время возвращать себе и прежнюю форму, и прежнюю силу. Поначалу Стеше приходилось действовать эмпирическим путем, подбирая правильную дозу. Начиналось с того, что она обливала Зверёныша с макушки до кончика хвоста, но очень скоро все свелось к необходимому минимуму, гомеопатическим дозам. Теперь Стеша всегда носила с собой старую армейскую флягу, наполненную болотной водой. Кстати, ту самую флягу, которую Стёпа некогда купил у Ареса. Несколько капель на загривок на закате – и всю ночь Зверёныш мог быть самим собой! А на рассвете происходила обратная трансформация из пса болотного в пса обычного. Вот такая заместительная терапия, позволяющая Зверенышу жить вдали от болота без боли и страданий.

Степан слушал рассказ Вероники с великим вниманием и, кажется, с легкой завистью. Наверное, ему тоже хотелось бы стать участником этой удивительной адаптации. А и стал бы! Стал бы, если бы не оказался таким дураком и не свалил в Хивус! Так что нечего сейчас сопеть и хмуриться.

– И теперь ему каждый день нужна доза болотной воды? – спросил он.

– Я бы сказала, желательна. Наш малыш кое-как приноровился жить в шкуре болонки, но вдали от посторонних глаз он все тот же болотный пёс. Теперь ты понимаешь, почему Стеше нужен дом?

– Понимаю. Стеше нужен не просто дом, а дом в очень уединенном месте.

– А ты смышленый. – Вероника усмехнулась.

– Дашь мне их адрес?

– Непременно!

Ей нравился его интерес к тому, что происходит в жизни Стеши и Зверёныша. И пусть он сколько угодно считает, что интерес этот вызван исключительно соображениями безопасности, уж она-то знает правду!

– Насколько там безопасно? – спросил Степан, словно прочтя её мысли.

– С ней там Зверёныш. – Вероника направила Гелик к выплывающей из темноты, сияющей множеством огней громадине нового Стёпиного дома. – Он порвет в клочья любого, кто просто попытается косо на неё посмотреть.

Веронике очень хотелось, чтобы её слова вселили в Степана уверенность, но ещё больше ей хотелось, чтобы он решил лично проинспектировать Стешино жилище на предмет безопасности.

– Как она туда добирается? – спросил он после недолгого молчания.

– На электричке. – Вероника легкомысленно пожала плечами.

– На электричке?! – На лице Степана отразилась целая гамма эмоций, начиная изумлением и заканчивая негодованием.

– Да шучу я! Наша девица полгода назад получила права. Так что гоняют они со Зверёнышем на машинке.

– На какой машинке? – спросил он и покосился на Веронику с недоверием, как будто она могла его обмануть.

– Поначалу Стеша хотела купить что-нибудь маленькое, но сам понимаешь, в укромные места не всегда ведет хорошая дорога, поэтому после долгих консультаций со мной, Аграфеной, Аресом и Гальяно было принято решение купить внедорожник.

– Я даже боюсь спрашивать, Ника, – Степан усмехнулся. Улыбка получилась кривоватая. А все потому, что его из консультаций исключили. Или он сам себя исключил?

– Она выбрала Крузак. Сказала, что он кажется ей очень надежным.

На самом деле не нужно было быть ясновидящей, чтобы понять, почему Стеша выбрала «Лэндкрузер» и почему он кажется ей надежным. Но Стёпа все ещё не понимал.

– Хороший автомобиль, – сказал он задумчиво, а потом добавил: – Для первого раза.

На лице его все-таки промелькнула улыбка. Может, он не настолько безнадежен, может, все-таки начал о чем-то догадываться?

– И как она справляется? – спросил он тоном одновременно серьезным и озабоченным.

– С Крузаком?

– С жизнью. Как она справляется с этой жизнью, Ника?

– Нормально она справляется. Если бы ты не отсиживался за Полярным кругом, мог бы её лично об этом спросить.

– Я спрашиваю тебя.

Голос его сделался напряженным, а сам он выглядел так, словно только что выбрался из проруби. Умеют же некоторые изображать ледяную неприступность.

– Скажем так, она быстро адаптируется. От интернета и технических новинок она в восторге. Телефоны и соцсети недолюбливает. Ну, о её музыкальных предпочтениях ты и сам теперь знаешь. Правда, Гальяно и Жертве пришлось её долго уговаривать на этот… экспириенс.

– Жертва уговаривал?! – В голосе Степана послышалось недоверие.

– Представь себе! У нашей девочки талант, а у Жертвы чуйка на таланты.

– И она теперь хочет стать певицей?

– Она хочет стать врачом. Впрочем, как и раньше. Кстати, она собирается поступать в медицинский. Наверное, с твоими возможностями и связями можно было бы попытаться восстановиться сразу на четвертом курсе…

– Но она решила не прибегать к моим возможностям.

– Она решила не читерить. К тому же, сам понимаешь, за ту сотню лет, что она отсиживалась на болоте, медицина шагнула очень далеко.

Вероника направила Гелик к шлагбауму, преграждающему въезд на парковку перед домом. Шлагбаум тут же поднялся, пропуская их внутрь.

– Как тебе это удается? – спросил Степан, шаря по карманам брюк в поисках ключей и пропуска от своего нового владения. – Как они пропустили нас без документов?

– Просто я красивая и обаятельная, – сказала Вероника и лихо запарковала Гелик на свободном месте. – Мне тяжело отказать.

Степан уже выбрался из прохлады салона в духоту городской ночи, когда она поманила его пальцем и заговорщицким тоном сказала:

– Кстати, далеко не уезжай!

Он вопросительно приподнял брови.

– Послезавтра едем на выставку!

– На какую выставку?

– На Аграфенину.

– Так уже ж была!

– Так не грех и повторить! Тем более, кое-кто было настолько занят, что почти все пропустил!

Он не стал спрашивать, будет ли на выставке Стеша, лишь молча кивнул. Вероника порылась в сумочке и протянула ему конверт из плотной глянцевой бумаги.

– Пригласительный билет. Послезавтра в семь вечера я за тобой заеду.

– Не нужно за мой заезжать. – Степан кивнул на темный силуэт стоящего в отдалении авто. – Я приеду сам. Спасибо, Ника! – Он поцеловал её в щеку, отошел от Гелика, потом обернулся и ещё раз помахал рукой на прощание.

Вероника пожалела, что рядом нет Стеши, ибо в белом свете фонарей на полупустой стоянке выглядел Степан весьма недурственно и даже романтично. А идея с выставкой гениальна! Ничто так не сближает людей, как искусство!

Глава 3

В свое новое жилище Стэф вошел со смешанными чувствами. Ему хотелось выпить и все хорошенько обдумать. Именно в такой нелогичной последовательности. Он покривил душой, когда сказал Веронике, что в квартире все ещё идет ремонт. Собственно, сам ремонт уже был завершен, но жилым пентхаус можно было назвать с большой натяжкой. Полностью оборудованными и готовыми для жизни в нём были только кухня и один из санузлов. В просторной гостиной из мебели имелся лишь огромный, укрытый холстиной диван. Зато холодильник был забит продуктами под завязку, а в баре нашлась бутылка виски. Глядя на это гастрономическое изобилие, Стэф подумал, что так и не успел насладиться теми нехитрыми разносолами, что подавали в «Тоске» под видом высокой кухни.

Приняв душ, Стэф прошел на кухню, на скорую руку соорудил себе бутерброд, плеснул в бокал виски. Он не планировал надолго оставаться в городе. Сказать по правде, уже утром он собирался вернуться в Хивус, но планы изменились. Сейчас его присутствие нужнее здесь. Кому нужнее, Стэф не стал выяснять. Утро вечера мудренее. Утром он решит, как действовать дальше. А пока стоит начать с организационных вопросов. С бокалом в одной руке и бутербродом в другой Стэф плюхнулся на диван, уставился на звезды, заглядывающие в его жилище сквозь стеклянный потолок. Эти звезды были тусклые и мелкие, словно из другой жизни. Их мерцание было не таким ярким, как на Крайнем Севере, но Стэфу нравилось звездное небо. Оно его успокаивало. Успокоило и на этот раз. Он уснул сразу же, как только выработал стратегию на предстоящие дни.

Утро ворвалось в его жизнь внезапно – бесцеремонно вломилось сквозь стеклянный потолок, залило все ярким светом, пробивающимся даже сквозь плотно сомкнутые веки. Стэф немного полежал с закрытыми глазами, а потом решительно встал и осмотрелся. Новое жилище не было оборудовано тренажерным залом, а размять мышцы хотелось. Давно, ещё с наполненной фастфудом и комплексами юности, Стэф крепко-накрепко усвоил, что без физухи ему никак, что его тело, некогда толстое и неуклюжее, а теперь подтянутое и тренированное, нужно постоянно поддерживать в форме. И он поддерживал. Когда получалось и как получалось. Он отжался прямо тут, в пустой гостиной, под стеклянным потолком, с которого на него лился яркий водопад солнечного света. Жизнь сразу стала веселее и понятнее, а ледяной душ и плотный завтрак закрепили эту уверенность.

Стэф варил себе кофе, когда лежащий на столе телефон тихо тренькнул. Это Вероника напоминала про выставку. Про адрес Стеши она тоже не забыла, следующим сообщением сбросила координаты. Стэф тут же забил их в поисковик.

Да, временное пристанище Стеши и в самом деле оказалось весьма уединенным. Конечно, не таким уединенным, как дом у Змеиной заводи, но все же. Если судить по тем фото, что Стэфу удалось отыскать в сети, домик располагался на отшибе, на значительном отдалении от дачного поселка и небольшой деревеньки. Наверняка предполагалось, что он станет летней резиденцией для тех, кто мечтает насладиться уединением в тиши природы, вдали от городской суеты. Террасой домик выходил на лесное озеро. На фотографиях Стэф разглядел даже небольшой деревянный причал и пришвартованную к нему лодку. Вероятно, любители тишины и уединения были обязаны любить и рыбалку. Сам же домик был в стиле «а-ля рюс» – приземистый, небольшой, но основательный. Приземистостью и основательностью он напоминал дом у Змеиной заводи. Стэф был уверен, что Стеше нравилось её новое жилище. Ему оно тоже нравилось, правда, было одно «но». Уединенность, которую Стеша считала плюсом, сам он считал минусом. И было бесполезно напоминать себе, что Стеша в этой глуши не одна, а под охраной Зверёныша. И было бесполезно напоминать себе, что она не обыкновенная двадцатилетняя девчонка, а столетняя ведьма. Мозг отказывался принимать такие доводы. По крайней мере, до тех пор, пока он лично не убедится, что с домом у озера все в порядке, что дороги там торные, а цивилизация не так далеко, как кажется. И вообще, ведь не просто так Вероника сбросила ему Стешин адрес! Наверняка желала, чтобы он лично убедился в правильности выбора.

Идея переложить ответственность за предстоящее с себя на Веронику показалась Стэфу весьма разумной. Никогда раньше он ни на кого ответственность за собственные поступки не перекладывал, но тут вдруг дал слабину. А собственно, что здесь такого?! Он не станет никому мешать. И, боже упаси, не станет напрашиваться в гости! Он просто осмотрится. На месте осмотрится.

Усевшись за руль, Стэф вбил адрес Стеши в навигатор и снова удивился тому, как удачно расположен её дом. Весь путь должен был занять около полутора часов, а это по нынешним временам и в нынешних реалиях настоящая роскошь. Лучшего места для жизни такой девушке, как Стеша, и желать не приходится.

Поселок, на который Стэф ориентировался, когда вбивал адрес в навигатор, носил название Сосновый, а само озеро называлось Лесным. Вот так просто и незатейливо: Сосновый поселок возле Лесного озера!

Как и предполагал Стэф, простые деревенские дома занимали в Сосновом едва ли четверть всей территории, остальные участки были перестроены под дачи той или иной степени обжитости. Разумеется, единого плана застройки тут отродясь не имелось, поэтому Сосновый представлял собой ярчайший пример архитектурной эклектики. Пока Стэф медленно катил по центральной улице, на глаза ему попадались и деревянные развалюхи, вросшие в землю по самые ставни, и рядок одинаковых каркасников, и парочка степенных коттеджей из красного кирпича, и невообразимое нечто с тремя башенками, двумя флюгерами и одной плохо слепленной и, наверное, оттого печальной горгульей. С хозяином горгульи Стэфу даже захотелось познакомиться. Любопытно, что в голове у человека, выбравшего такое экстравагантное жилище.

А ещё любопытно, куда подевалась вся здешняя живность. Стэф не заметил на улочках Заозёрного ни собак, ни кошек, ни даже вездесущих бестолковых кур, так и норовящих сунуться под колеса машины. На улочках посёлка Сосновый царила подозрительная тишина. Впрочем, все подозрения развеялись, когда из калитки одного из каркасников высыпала банда визжащих то ли от удовольствия, то ли от избытка чувств ребятишек. Судя по надувным кругам и удочкам, банда собиралась на рыбалку. Стэф плохо представлял, как сочетаются с рыбалкой шумные забавы на воде, но появление ребятни встретил с удовлетворением. Есть жизнь на Марсе! А Сосновый, оказывается, вполне нормальный поселок. Просто коты, собаки и куры здесь настолько дисциплинированы, что сидят по домам, а не шастают по улицам.

Вслед за бандой детворы из калитки вышел старик бодрой наружности. На голове его была выцветшая армейская панама-афганка, в одной руке он держал спиннинг, а во второй внушительного вида сумку, из которой торчал край багета и горлышко двухлитровой пластиковой бутыли, заполненной чем-то ярко-розовым, предположительно, морсом или компотом. Завидев Стэфа, старик приподнял афганку и церемонно поклонился. Стэф высунулся из окна внедорожника, вежливо поздоровался в ответ. Он давно привык, что в небольших населенных пунктах вот такие приветствия – это норма, а не исключение из правил.

– На отдых, молодой человек? – спросил старик, обмахиваясь панамой.

– Пока только осматриваюсь. А вы на рыбалку? – Стэф многозначительно посмотрел на спиннинг.

– Да какая там рыбалка?! – старик махнул рукой в сторону припустивших по улице ребятишек, а потом закричал: – Марк! Маркуша! Забеги домой, предупреди дядьку, что идешь со мной на озеро!

Стайка ребятишек замерла, все взоры устремились на вертлявого пацаненка лет восьми-девяти. Шевелюра пацаненка была огненно-рыжей, а кожа шоколадной от загара. Как первое сочеталось со вторым, Стэф не знал, но факт оставался фактом. Пацаненок Маркуша был одновременно и рыжим, и загорелым! Вот такой феномен!

– Ай, не пойду! Далеко же! – Пацаненок предпринял неуклюжую попытку затеряться в толпе. Толпа, состоящая из шестерых его приятелей, тут же предательски расступилась.

– Марк, я кому сказал?! – беззлобно прикрикнул старик. – Или предупреждай дядьку, или я тебя с нами не возьму! Страшный неслух, – сказал он, понизив голос до шепота. – Так-то парень неплохой, но шкодливый. В прошлые выходные связал плот из досок и пластиковых бутылок и поплыл на середину озера. Ладно бы один поплыл, так он ещё и юнгу с собой взял. Юнга – это, если что, мой внук. Вон тот, белобрысый. – Подбородком старик указал на одного из парнишек.

– А юнга плавать умеет? – сочувственно поинтересовался Стэф.

– В том-то и беда, что нет. Хорошо, что мужики на озере рыбачили, отбуксировали этих балбесов к берегу. – Старик перекрестился коротким, каким-то вороватым движением. – И дочке моей пообещали об инциденте не рассказывать. А я вот теперь за ними по пятам. – Он усмехнулся. – На озеро одних не отпускаю, так сказать, во избежание очередной кругосветки. Вот они и злятся. Особенно Марк. Дядька у него строгий, не в пример мне. Если я ему про кругосветку доложу, посадит на гауптвахту. – Он подмигнул Стэфу, а потом прикрикнул: – Маркуша, долго мне ждать?

– Я вам не Маркуша, а Марк! – огрызнулся пацаненок, а потом сорвался с места и рванул к дому с горгульей. Вот и нашелся хозяин.

– Так и живем, – вздохнул старик и поправил видавшую виды афганку.

Выправка у него была не военная, но каким-то шестым чувством Стэф понял, что афганка не простая, что её хранят и берегут как память с очень давних и очень жарких времен. Возможно, если бы Стэф взял панаму в руки, то узнал бы о её хозяине больше, но и без того понятно, что старик прошел Афган.

– Удачи! – Он улыбнулся старику.

– Без удачи тут никак! – улыбнулся тот в ответ и посторонился, давая Стэфу возможность проехать.

– А что тут у вас с живностью? – спросил Стэф.

– Заметили? – старик чуть нахмурился.

– В том-то и дело, что не заметил. Совсем нет собак?

– Почему же нет? Есть, только в последнее время носа за ворота ни одна собака не кажет. Какой-то удивительный феномен у нас тут приключился! Домашние животные чем-то встревожены. По ночам собаки воют, как по покойнику, а днём отсиживаются во дворах. Вот Чарли, это наш спаниель, раньше за мной всюду хвостом, а теперь из дома не выманить. Сам не выходит и меня не пускает, хватает за штанину и тянет от калитки.

– Давно? – спросил Стэф, уже начиная понимать, в чем причина столь странного поведения местных собак.

– Недели две как. Наши поговаривают, это из-за волка…

– Ну, деда! Ну, пойдем уже! – заныл несостоявшийся юнга.

– Какого волка? – спросил Стэф.

– Ай, россказни это всё! – Старик махнул рукой. – Про волков бы первым делом узнали местные фермеры. У них же хозяйство: козы, коровы на выпасе. Никто не жаловался…

– Деда, пойдем! Вон уже и Марк бежит! – Белобрысый пацаненок радостно замахал рукой, приветствуя возвращение Маркуши.

– Теперь уже точно пора. – Старик усмехнулся, а потом спросил: – А вы в гости к кому или так?

– Я так, – сказал Стэф, почти не колеблясь. – Слышал, возле озера можно снять дом.

– Возле озера вряд ли. – Старик пожал плечами. – Сейчас ведь самый сезон, кто ж вам на этом берегу дом сдаст?

– А на том? – спросил Стэф.

– А на том домов нет. То есть, один есть, но там, кажется, кто-то уже живет. Если вам рыбалка не особо важна, то советую попытать счастья в Липовке. Это в пяти километрах от Соснового. Ни рек, ни озёр там нет, но места тоже красивые.

– Спасибо, я подумаю. – Стэф проводил взглядом несущегося по дороге и оставляющего за собой пылевой след Маркушу и тронул автомобиль с места.

Иногда полезно осмотреться и поболтать с аборигенами. Теперь он хотя бы мог предположить, почему собаки в Сосновом ведут себя так странно. А как ещё вести себя обычным псам в опасной близости от пса болотного? Хорошо ещё, что Зверёныш не занимается вредительством, не охотится на здешних обитателей. Видать, сказывается Стешино воспитание. Вряд ли она одобрила бы неджентльменское поведение своего домашнего питомца. Интересно, что он вообще сейчас ест? Неужто собачий корм?

Аккуратно объехав старика и ребятню, Стэф добавил газа, направляя автомобиль в сторону озера. К озеру вела широкая грунтовка, сразу было видно, что пользуются ею часто и регулярно. Спустя метров пятьсот, грунтовка вильнула в сторону. Теперь она огибала озеро по периметру. Чаша озера находилась ниже уровня дороги. Чтобы добраться до водной глади, нужно было спуститься по довольно крутому склону. Наверное, поэтому местные жители, дачники и рыбаки из приезжих бросали свой транспорт на обочине грунтовки. Транспорт был весьма разнообразный. Стэф заприметил и вполне респектабельный внедорожник со столичными номерами, и старенькие, видавшие виды «Жигули», и прислоненный к стволу березы мотоцикл «Ява» и даже покрытый толстым слоем грязи и пыли трактор. От воды доносились восторженные детские крики и смех, тянуло костерком и шашлыками. По всему видать, Лесное озеро было местом бойким и популярным. По крайней мере, в непосредственной близости к посёлку.

Вскоре дорога опустела, а голоса стихли. Наверное, эту часть озера облюбовали рыбаки, понимающие, что рыбалка не терпит ни криков, ни суеты.

Еще через километр берег совсем обезлюдел, а сама грунтовка сделалась уже. Лохматый кустарник и разросшийся подлесок подступали к ней вплотную, мешая обзору. Теперь было очевидно, что Стеше, чтобы добраться до её домика «а-ля рюс» и в самом деле необходим внедорожник. Возможно, не летом, но осенью и зимой – обязательно! А ещё было бы неплохо установить вдоль дороги фонари, потому что даже божьим днем здесь мрачно и сумрачно, как в густом ельнике.

Возможно именно из-за сумрака Стэф не сразу заметил лежащее в колее существо. А когда заметил, не сразу понял, что это вообще такое. Поначалу он подумал, что кто-то сбил лису, но, присмотревшись, понял, что в дорожной пыли лежит не лиса, а кот – длинный, тощий, жалкий и… дохлый.

Выходить из машины не хотелось, но Стэф не представлял, как можно проехать по коту, пусть даже и дохлому. Ни проехать по нему нельзя, ни объехать. Стэф вздохнул, пошарил в «бардачке» в поисках пары перчаток, спрыгнул на обочину и вытащил из багажника саперную лопату. Не то чтобы он собирался с почестями хоронить несчастного кота, но и бросать его вот так на растерзание воронью не хотелось.

Кот лежал, вытянувшись в струну, над рваной раной на его боку вились мухи. Эти крылатые твари всегда являлись раньше остальных падальщиков. Стэф склонился над телом, прикидывая, как бы ловчее переложить его на лопату. Кот оказался хоть и тощим, но весьма крупным и на лопату не поместился бы ни при каком раскладе. Стэф вздохнул, и превозмогая легкую брезгливость, ухватил бедолагу за шкирку. В этот самый момент кот открыл глаза и зашипел. Стэф чертыхнулся и разжал пальцы – кот шмякнулся обратно в колею. Сил на сопротивление или побег у него не было, но глазюками он зыркал недобро.

– Что, братан, передумал помирать? – спросил Стэф, приседая перед котом на корточки.

Кот ничего не ответил, лишь раздраженно дернул кончиком облезлого хвоста. Над его раной снова кружили мухи.

– И что мне теперь с тобой делать? – Стэф попытался погладить кота по голове, но напоролся на яростный взгляд и на всякий случай отдернул руку. – Мне с тобой вообще нужно что-нибудь делать, или ты дальше сам… помрешь?

Кот оскалился, словно усмехнулся этакой саркастической усмешкой. Стэф вздохнул, а потом сказал:

– Если проявишь благоразумие и не станешь кусаться, я попробую тебя спасти. Договорились?

Кот снова оскалился, на сей раз, кажется, одобрительно. Наверное, и в самом деле передумал помирать.

В багажнике нашлась аптечка и большая салфетка из микрофибры, а в салоне бутылка воды и бутерброд с ветчиной, который Стэф на всякий случай прихватил с собой в дорогу.

– Ну, братан, выбирай! Сначала первая медицинская помощь, а потом еда или наоборот?

Кот издал странный хрюкающий звук и потянулся к пластиковой кружке, в которую Стэф плеснул воды. Воду он пил жадно, поперхиваясь и фыркая.

– Эй, братан, полегче, а то захлебнешься. – Стэф отважился погладить кошака по спине. Спина была худая, под свалявшейся шерстью прощупывались ребра, а на тощей шее Стэф разглядел сочащийся гноем след то ли от ошейника, то ли, что куда вероятнее, от веревки. Бедолагу держали на привязи, мучили, морили голодом, наверняка, били. А потом он совершил побег. Словно в подтверждение этой догадки, кот зашипел и попытался куснуть Стэфа за руку.

– Тише, братан, тише, – сказал Стэф успокаивающе. – Вижу, жизнь тебя потрепала, но на этом все. Обещаю.

На самом деле, потрепала кота не жизнь, а тварь, которую нельзя было назвать человеком, но главное в сказанном было не это, главное было данное Стэфом обещание. Сейчас, присмотревшись к ране и коту, он понял, что мучительная смерть зверю не грозит. Рана была неприятной, но не смертельной.

– Как насчет еды? – спросил Стэф, вытаскивая из бутерброда шмат ветчины.

Кот принюхался. По растерянному выражению его морды было понятно, что ничего подобного он в своей жизни не встречал и не нюхал. Наверное, унюханное ему понравилось, потому что он попытался не просто дотянуться до ветчины, но даже встать на лапы.

– Лежи, береги силы. – Стэф придвинул небольшой кусок ветчины прямо к кошачьей морде. – Позволь за тобой поухаживать, братан!

Ветчину кот съел в считанные мгновения, и в эти же считанные мгновения Стэф решил, что будет звать кота Братаном. Вот такое у него теперь будет имя. Вот такое имя запишут в карточке самого лучшего столичного приюта, в который Братан отправится на лечение и реабилитацию.

– Ну как? – спросил Стэф, вслед за ветчиной протягивая Братану кусок сыра. – Жизнь заиграла новыми красками?

Сыр Братан заглотил безо всяких прелюдий, в спешке едва не откусив Стэфу пальцы. Заглотил, посмотрел настороженно и вопросительно.

– Теперь рана. – Стэф вытащил из аптечки пузырек перекиси водорода. – Предупреждаю, будет больно, но ты ж мужик!

Обработку раны Братан пережил тяжело, с жалобными воплями и почти человеческими стонами. А Стэф неожиданно открыл в себе задатки ветеринара, умудряясь одновременно и поливать перекисью рану, и уворачиваться от кошачьих когтей. Когда все закончилось, обессилили оба.

– А теперь самый главный вопрос. – Стэф сидел на обочине рядом с лежащим на боку котом. – Ты со мной или сам по себе?

В этот момент ему хотелось, чтобы кот выбрал свободу и избавил его от обязательств, но кот оказался не дурак. Когда Стэф заворачивал его в салфетку из микрофибры, он не пытался ни кусаться, ни царапаться, лишь тихонько взвыл, когда салфетка коснулась раненного бока. И на пассажирском сидении машины он смотрелся вполне органично, несмотря на жалкий вид, свалявшуюся шерсть и блох. Про блох Стэф старался не думать, про блох пусть подумают в том самом лучшем столичном приюте.

– У меня ещё дела, – сказал он и завел мотор. – Постарайся не помереть, Братан.

Кот посмотрел на Стэфа с укором, а потом зевнул во всю пасть и заурчал. Стэф усмехнулся и тронул автомобиль с места. Теперь главной его заботой стало плавное перемещение в пространстве, чтобы без лишней тряски и лишних кошачьих страданий. Впрочем, тряска Братана нисколько не смущала, потому что урчание плавно перешло в сопение. Кот уснул. Было это проявлением доверия или проявлением крайней степени изможденности, Стэф не знал, но в глубине души ставил на доверие.

Кот не проснулся даже тогда, когда Стэф остановил внедорожник под старым вязом и заглушил мотор. Дальше он собирался идти пешком. По его прикидкам до домика в стиле «а-ля рюс» оставалось совсем ничего, а он не хотел привлекать внимание, поскольку планировал всего лишь осмотреться и оценить обстановку. Брать с собой кота он тоже не собирался. Поэтому, чтобы Братан не задохнулся, оставил боковое окошко приоткрытым, а сам направился к озеру.

В отличие от облюбованного селянами и туристами ближнего берега, этот выглядел топким и неуютным. Неуютностью и топкостью он напоминал болото. Стэфу подумалось, что подобное место вряд ли могло заинтересовать простого обывателя, но подходило Стеше и очень подходило её зверю.

Соваться к воде Стэф не стал. Всмотревшись, он обнаружил тропу, петляющую параллельно грунтовке между прибрежными деревьями и зарослями ивняка. По ней и пошел. Шел недолго, минут пять. Вскоре ландшафт изменился, почти непроходимые кущи ивняка расступились, являя пасторальную картинку загородного бытия.

В реальности домик был ещё симпатичнее, чем на фотографиях. Симпатичнее и основательнее. Солнечные лучи, пробивающееся сквозь густую крону векового дуба, золотили бревенчатые стены и темные доски террасы. На какое-то мгновение Стэфу показалось, что он оказался не в самом центре цивилизации, а в самом центре непроходимой топи, рядом с болотным домиком. И вот-вот из темной водной пучины вынырнет то ли рыба, то ли змея, то ли мегалодон.

И из пучины вынырнула… Не рыба, не змея и не мегалодон. Из озерных глубин на поверхность лесного озера всплыла русалка. Это в первые мгновения Стэфу показалось, что русалка. Навпечатлялся и оторвался от реальности… Русалка оказалась обыкновенной девушкой. Или необыкновенной. Или не девушкой, а ведьмой… Одним словом, из озёрной пучины всплыла на поверхность и устремилась к дощатому причалу Стеша. Плыла она уверенными, по-спортивному размеренными гребками, словно большую часть своей почти столетней жизни провела в бассейне. А с русалкой Стэф спутал её из-за волос. Свои длинные волосы она не стала убирать в пучок, и они колыхались на поверхности воды изящно и завлекательно, мантией укрывая загорелые Стешины плечи.

Стэф сунулся было к воде, а потом обратно в ивовые кущи, потому что внезапно осознал, что из одежды на Стеше нет ничего. Ну вот совсем ничего! Дикость места позволяла и расслабляла. По крайней мере, Стешу. А вот сам Стэф напрягся, потому что внезапно встал перед почти неразрешимой дилеммой. Воспитание и нормы морали требовали от него джентльменского поведения. Отвернуться, отойти, не смущать юное создание даже намеком на постороннее присутствие в столь деликатный момент. Одним словом, устраниться и сделать вид, что ничего не было и нечего он не видел.

Но вот проблема – увидеть хотелось! Хоть одним глазком, хоть сквозь целомудренную завесу из ивняка и не менее целомудренную мантию из волос, но увидеть! Посмотреть, какая же Стеша в среде естественного обитания. Просто посмотреть, какая же.

Стэф выбрал компромисс: он отступил, но не отвернулся. Чувствовал он себя при этом одновременно чертовым вуайеристом и шестнадцатилетним подростком. По-дурацки он себя чувствовал, но все равно смотрел.

Смотрел, как Стеша подплыла к причалу, как уперлась ладонями в мокрые доски, а потом рывком вытолкнула свое гибкое тело из воды, потянулась за лежащим в сторонке полотенцем.

И ничего крамольного он не увидел! Можно сказать, вообще ничего не увидел из-за стремительности движений и длинных Стешиных волос. А вот поди ж ты, в жар бросило и дыхание остановилось, как у чертова вуайериста и шестнадцатилетнего подростка! Ой, дурак…

И сразу пришло осознание изначальной глупости всей этой затеи. Не с подглядыванием за купающейся нимфой, а с самим визитом на неприветливые берега озера Лесного.

Его здесь не ждут. Судя по всему, никого здесь не ждут, раз уж купаются голышом, не опасаясь смутить неокрепшие мужские души. Следовало сразу осознать, а теперь нужно уходить. Пока не поздно. Пока жар и прочие неуместные томления не наделали беды, а сам он не наделал глупостей.

Стеша замерла в тот самый момент, когда Стэф сделал осторожный шаг назад, прочь от соблазнов, поближе к воле. Она замерла, а потом обернулась. Услышала? Почуяла? Просто решила полюбоваться окрестностями?

Стэф не стал это выяснять, он пятился спиной, старательно глядя себе под ноги и не глядя на Стешу. Полыхали теперь не только щеки, но и уши. Дожил! Седина в бороду, бес в ребро! Не было у него никакой седины и уже год, как не было бороды, но чувствовал он себя вот примерно так. И лишь немедленное бегство могло спасти его репутацию. Вероника, возможно, что-то такое про него проведает, но остальные не догадаются. Стеша не догадается, не поймет, какой он на самом деле идиот…

Бегство не удалось. Бегство остановило тихое, но проникновенное рычание за его спиной. Стэф замер точно так же, как до этого замерла на причале Стеша, а потом так же стремительно обернулся.

На лесной тропинке, прямо позади него стоял Зверёныш. Ну как стоял – припал к земле, готовый к прыжку. Сейчас он был больше похож на обычного пса, чем на пса болотного, но иллюзий Стэф не питал. Зверёнышу ничего не стоит завалить его на спину и вцепиться в глотку острыми, как пики, клыками. А дальше счет пойдет на секунды…

В сложившейся патовой ситуации Стэфа радовал лишь один момент: за Стешу можно не беспокоиться. И её целомудрие, и её жизнь под надежной защитой.

– Спокойно, Зверёныш, свои…

Он говорил тихо, почти шепотом. И не потому, что боялся спровоцировать болотного пса на бросок, а из опасения, что Стеша услышит его голос и все про него поймет.

Зверёныш то ли зарычал, то ли заурчал по-кошачьи. С его клыков на траву срывались белые хлопья, а в черных глазах разгорались оранжевые сполохи. Ох, не к добру…

– Это же я, – сказал Стэф шепотом и попятился. – Понимаю твою озабоченность, но давай поговорим, как мужчина с мужчиной.

В этот момент он самому себе казался похожим на Гальяно. За одним исключением. У Гальяно получилось бы договориться с кем угодно, хоть с чертом лысым, хоть с болотным псом, а вот его переговоры, кажется, потерпели фиаско, так и не успев начаться… Зверёныш клацнул зубами и приготовился к нападению.

И напал бы непременно, если бы не случилось невероятное. Невероятное с диким ором сигануло болотному псу на спину и вцепилось когтями в холку. Зверёныш растерянно замотал башкой, завертелся волчком, пытаясь сбросить боевого кота Братана, который не только передумал помирать, но и, поднабравшись сил, решил оказать Стэфу ответную услугу.

Как ни странно, за Братана Стэф испугался сильнее, чем за себя. Особенно в тот момент, когда когтистая лапа царапнула болотного пса по носу. Особенно в тот момент, когда Зверёныш сбросил-таки кота с загривка и прижал к земле.

– Куда?! – заорал Стэф и ринулся на выручку к Братану. – Стоять! Фу! Скотина ты болотная!

Он больше не переживал, что его услышит Стеша, он переживал, что ни в чем не повинный кот окажется случайной жертвой в этом противостоянии. Если уже не оказался…

…Кот лежал на спине, а лапища Зверёныша давила на его беззащитное пузо. Наверное, давила пока не сильно, потому что Братан воинственно шипел и извивался, пытаясь дотянутся когтями до морды Зверёныша. Стэф огляделся, подобрал с земли палку, замахнулся, сказал мягко, но решительно:

– Лапу убрал!

– …Что ты творишь?!

В запале битвы он не стазу увидел появившуюся на поле боя Стешу. С мокрыми волосами, замотанная в полотенце, выглядела она одновременно воинственно и наивно. Выглядела бы даже забавно, если бы прямо на глазах у Стэфа её волосы не превращались в заледеневшие пики, если бы зеленые ведьмовские глаза не метали молнии.

– Как ты смеешь?! – Пики и молнии нацелились прямо в Стэфа. – Зверёныш, отойди от него!

Зверёныш оглянулся на разгневанную хозяйку, фыркнул и устремил заинтересованный взгляд на кота. Кот взвыл и снова замахнулся лапой. Стэфу показалось, что болотный пёс ослабил хватку, склонил голову на бок, принюхался.

– Кто это у тебя? – спросила Стеша шепотом. В её голосе больше не было растерянной ярости, и с волос её снова стекала на землю самая обыкновенная озерная вода. – Зверёныш?..

– Это кот, – мрачно сказал Стэф и сделал шаг к Зверёнышу.

Братан с презрением посмотрел на пса и снова взвыл.

– Какой ещё кот?..

– Обыкновенный кот, пока ещё живой. Ты бы не могла?.. – Стэф сделал ещё один шаг.

Зверёныш зарычал, Братан заорал. Стэф мысленно застонал. Эпос превращался в фарс.

– Ты не могла бы сказать своему песику, чтобы он отпустил моего…

– Котика?..

Стеша бесстрашно шагнула к Зверёнышу, присела на корточки, перед этим целомудренно одернув полотенце.

– Котиков любят все… – пробормотал Стэф и тоже шагнул. В конце концов, у него там кот! Кота нужно вызволять!

– Я тебя прошу. – В его сторону Стеша даже не глянула, она обращалась и смотрела только на своего пса. – Мы же с тобой договаривались. – Одной рукой она погладила Зверёныша по голове, а вторую положила на лапу. На ту самую лапу, которой болотный пёс прессовал кота. – А ты потерпи, маленький. – Ладонь соскользнула с лапы Зверёныша на пузо Братана. Бесстрашный и безрассудный поступок. Сейчас куснет или царапнет…

Не куснул и не царапнул, мяукнул жалобно и трагично, не как боевой кот, а как беспомощный котенок, а в глаза Стеше посмотрел чуть ли не заискивающе. Проходимец…

– Зверёныш, отпусти, – попросила она, и болотный пёс с явной неохотой убрал лапищу.

Братан тут же вскочил на ноги, отпрыгнул в сторонку, но далеко не убежал, покосился неодобрительно на Стэфа, зашипел на Зверёныша.

– Он ранен, – сказала Стеша.

– Разумеется. – Стэф маленькими шажками подходил к Братану. Отчего-то именно сейчас ему было архи важно, чтобы кот не выбрал свободу и не сбежал.

– Это же не мой Зверёныш его… – В голосе Стеши слышались растерянности и опасение, что Зверёныш мог совершить такой вероломный поступок и порвать ни в чем не повинного кота. А Стэф тихо радовался, что её внимание сейчас полностью поглощено выяснением обстоятельств, при которых пострадал Братан. Было бы куда хуже, если бы она начала выяснять другие обстоятельства.

– Это он уже таким был, – сказал Стэф и замер перед котом, готовясь к броску.

– Это ты его?.. – Все-таки она на него посмотрела. Снизу в верх, с неверием и, кажется, ужасом.

– С ума сошла?! – возмутился Стэф. – Я не обижаю слабых и беспомощных. Это его так жизнь. Братан, подтверди!

Кот утвердительно мяукнул, поддержал по-мужски.

– А ты?.. – Кажется, Стеша начала приходить в себя и осознавать не только нелепость, но и подозрительность ситуации, потому что тут же перешла на холодное «вы»: – А вы что с ним делаете?

– А я с ним собираюсь проехать в ветеринарную клинику, – ответил Стэф с холодной вежливостью. – Если изловлю.

– Так он ваш?

Голос Стеши смягчился. Самую малость, но все же. Кажется, его вычеркнули из списка живодеров и мучителей котиков. Было бы неплохо попасть теперь в список спасителей котиков. Котиков и их спасителей любят все.

Ответить Стэф не успел. Братан сделал выбор за него. Презрительно шикнув на Зверёныша, кот запрыгнул к Стэфу на руки. Даже ловить не пришлось.

– Мой, – сказал Стэф обреченно. – Кажется, мой.

– То есть, вы не уверены? – Стеша выпрямилась, снова одернула полотенце, длина которого, на взгляд Стэфа, была вполне целомудренной, и зарделась. – Мне нужно переодеться, – сказала решительно.

Стэф молча кивнул, погладил Братана по голове и попятился. Самое время свалить…

– А вашему коту нужно оказать помощь.

Это прозвучало как приглашение? Или ему показалось? Братан мяукнул. Стэф растерянно замер.

– В смысле? – осторожно уточнил он.

– В смысле медицинскую помощь. – Стеша снова одернула полотенце.

– Так я уже…

– Что – уже?

– Оказал. – Стэф посмотрел на бок Братана. Наверное, от излишней активности рана снова закровоточила. Братан страдальчески мяукнул и закатил глаза.

– Рану нужно обработать. – Похоже, о котах и ранах Стеше было говорить проще, чем о чем-то более очевидном. Например, о том, что Стэф делает на её территории.

– Если вы так считаете. – Стэф ласково погладил Братана по голове. Тот приоткрыл один глаз.

– У меня есть все необходимое. Если вы его подержите…

– Я подержу, – пообещал Стэф, а потом добавил с какой-то невесть откуда взявшейся гордостью: – Вообще-то, Братан очень мужественный кот.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь.

Стеша говорила, вцепившись одной рукой в загривок своего пса, а второй придерживая на груди узел полотенца. Говорила да не договаривала, смотрела на Стэфа как-то требовательно и настороженно одновременно. Вот только беда – не умеет он читать по глазам.

– Идите, – сказала она, наконец, и снова покраснела.

– Куда? – спросил он растерянно.

– Вперед по тропинке. Вы идите, а мы за вами.

И вот тут он понял! Дошло до него, чего хотела и чего смущалась Стеша. Не хотела, чтобы он шел позади неё и пялился. Зверёныш, похоже, тоже не хотел, потому что предупреждающе заворчал. Братан тут же возмущенно мяукнул в ответ.

– Разумеется! Как вам будет угодно.

Стэф побрел вперед, затылком чувствуя, как Стеша и болотный пёс буравят его неодобрительными взглядами. Братана он прижимал к себе, как самое дорогое сокровище. Братан не возражал.

Глава 4

Это место понравилось Стеше с первого взгляда, сразу, как только она перешла по ссылке, которую кинул ей Гальяно. Это место было той самой тихой гаванью, которую Стеша искала и никак не могла отыскать в шумном многомиллионном городе. Это место давало надежду, что у них со Зверёнышем получится приспособиться и выжить вдали от Змеиной заводи.

За себя Стеша не переживала. В конце концов, она большая девочка. Большая, почти столетняя девочка. Она справится и освоится с любыми реалиями. Гораздо больше она переживала за Зверёныша. Ее пёс тяжко переносил адаптацию к жизни среди людей. О том, насколько тяжко, знали только они с Вероникой. Первое время Стеше даже казалось, что у них ничего не получится, что без болота Зверёныш не справится. Если и выживет, то захандрит и заболеет. Но решение нашлось! Решение плескалось темной болотной водой в дюжине десятилитровых канистр, перевезенных в новый Стешин дом спецрейсом. По их с Вероникой прикидками, Зверёнышу этих запасов должно было хватить на долгие годы. Это на тот случай, если Стеша решит остаться жить в доме у озера, если не спасует и не испугается задуманного.

А задумала она очень важное, почти неосуществимое! Она решила поступать в медицинский институт! Денег, которые оставил ей Серафим, хватило бы на безбедное существование до конца её дней. Безбедное и праздное. Но Стеша не хотела прозябать в праздности, Стеша хотела осуществить, наконец, свою мечту и стать врачом. Собственно говоря, только эта мечта и держала её наплаву весь последний год, не позволяла пойти на дно, потеряться в совершенно новом и незнакомом мире. Мечта, а ещё Зверёныш и друзья.

За минувший год Стеша неожиданно для себя выяснила, что у неё железная сила воли. Сначала про силу воли ей сказала Вероника, потом подтвердила Аграфена, а дальше уже и она сама поверила. Этот новый мир был быстрый, шумный, непривычно суетливый и невероятно интересный. Он был настолько интересный, что у Стеши почти не оставалось времени на сон. Во всяком случае, именно так она объясняла самой себе свою бессонницу.

Правда же была в другом. Правда была в том, что в суете и попытке адаптироваться в новой реальности у Стеши не оставалось времени на грусть. Почти не оставалось…

Грусть пробиралась в её реальность лишь ночью, присаживалась на край кровати, гладила по голове, вместе со Стешей роняла слезы на шерсть верного Зверёныша. Грусть поджидала её на заре, будила с первыми лучами солнца. Грусть никогда не приходила одна, она приводила с собой боль. Душевную боль, которая была страшнее физической, которая заставляла Стешу зарываться лицом в подушку и тихонько скулить в такт протяжному вою Зверёныша.

Ей было больно и очень одиноко в этом незнакомом ей мире. Ей не хватало того, кого больше нет и никогда не будет. Как только Стеша разобралась с Интернетом, первое, что она сделала – это вбила в поисковик имя и фамилию Стёпы. Это было тяжелое, почти невыносимое испытание – рассматривать фотографии, на которых её Стёпа взрослел, мужал и старел. Ей было больно видеть рядом с ним другую женщину, хрупкую, с тревожными глазами, чем-то похожую на неё саму. И было удивительно видеть его сына, а потом и внука, названного в его честь, очень похожего, но все равно другого…

Эту боль Стеша переживала изо дня в день, медленно погружаясь в пучину отчаяния, соскальзывая в то странное состояние, которое Аграфена называла депрессией. Наверное, в конце концов она бы сошла с ума, переселилась бы в болотный домик, в его реальную, почти разрушенную версию, и там доживала бы свой век вместе с псом, который от её слез покрывался стальной броней и тихонько скулил в унисон её безудержному плачу. Так бы и случилось, если бы не друзья.

Они по очереди, каждый по-своему, знакомили Стешу с новым миром. Они учили её ничего не бояться и верить в справедливость и правильность бытия. Они объяснили ей, что в этом мире за деньги можно купить если не спокойствие, то хотя бы впечатления.

Впечатления стали Стешиным лекарством от тоски и безысходности. Впечатления и то, что Аграфена называла драйвом, а Вероника дурью. Хотя именно Вероника и познакомила Стешу с драйвом!

Это было обычное утро, туман над Змеиной заводью не просто клубился, а лежал плотной шерстяной шапкой, подтапливал, подъедал первый осенний лед, навевал тоску. Вероника ворвалась в эту тоску на своем черном Гелике, вытащила Стешу из дома и, бесстрашно чмокнув Зверёныша в мокрый нос, велела:

– Садись за руль! Будем учиться водить!

Стеша не хотела за руль и не хотела учиться. Не этой бессмысленной науке! Зачем ей машина на болоте?! Но Вероника настаивала, а Стеша не хотела её обижать.

Ей понравилось! Ей понравилось до такой степени, что в скромном списке её желаний пункт «Научиться водить машину!» встал вторым после пункта «Стать врачом!» На права Стеша сдала с первого раза. Спасибо усидчивости, бессоннице, интернету и автоинструктору, которого нашла для неё тетя Саша, мама Аграфены.

Автомобиль, черный, грозный и неудержимый «Лендкрузер», стал её самой первой большой покупкой и самой первой простой человеческой радостью. С появлением в Стешиной жизни автомобиля в ней появились и планы. Вот тогда они со Зверёнышем и начали учиться жить в отрыве от Мари. Поначалу получалось плохо. Можно сказать, вообще не получалось. Но с каждой минутой, с каждым преодоленным километром становилось все проще. А с появлением противоядия в виде болотной воды почти сразу стало хорошо. В течение месяца Стеша, как заправский врач, обкатывала дозы, отслеживала реакции и период полувыведения. Именно столько времени потребовалось, чтобы понять, что Зверёнышу достаточно нескольких капель болотной воды, чтобы сутки оставаться в шкуре обычного пса, не испытывая при этом дискомфорта, и больше миллилитра, чтобы в считанные мгновения вернуть себе изначальный облик. Вот с тех самых пор Стеша не выходила из дома без фляги с болотной водой.

Флягу оставил ей Стэф. Ну, как оставил? Просто не забрал с собой, когда сбегал в свой полярный город Хивус в тот самый момент, когда Стеша больше всего нуждалась в поддержке. Была ли нужна ей именно его поддержка, Стеша не знала. Те, самые первые дни в новом мире были окутаны туманом и дымом заполыхавших вдруг торфяников. Тогда Стеша рвалась обратно на болото. Не просто рвалась – она уходила на болото на рассвете, а возвращалась после заката. Что хотела найти? Кого найти?

Иногда к ней выходили марёвки. Однажды она видела угарников. Эти не приближались, кружили в безмолвном дымном хороводе у самой границы торфяников. Иногда ей казалось, что Марь заманивает её в свои сети, и она послушно шла на едва слышимый зов в надежде найти Серафима или саму себя. У неё ничего не получалось. Марь дразнила её плеском невидимого рыбьего хвоста, взмахом огненных крыльев и поднимающимся со дна островом, который оказывался всего лишь миражом. Марь дремала и видела сон, а Стеша со своими бессмысленными терзаниями была всего лишь героиней этого бесконечного сна.

Ей стало легче, когда в списке её желаний появился ещё один пункт. Гальяно взял её с собой во внешний мир. Так он называл пространство за пределами Змеиной заводи. Во внешнем мире кипела та самая жизнь, которая была привычна и обычна большинству Стешиных ровесников. Не столетним ровесникам, а двадцатилетним. Этот момент Гальяно подчеркивал особо. Во внешнем мире Стешу ждала «Тоска». Не та тоска, с которой она сражалась на болоте, а та «Тоска», которая была приютом для мятущихся творческих душ. Для художников, актеров и музыкантов.

Сидя перед похожей на эшафот сценой, восторженно хлопая очередному не очень талантливому, но очень смелому и окрыленному своей смелостью музыканту, Стеша поняла, что хочет научиться играть на гитаре и петь! Тогда же и появился третий пункт в её списке желаний. Тогда же она купила свою самую первую акустическую гитару и начала брать онлайн-уроки вокала. Тогда же череда бессонных ночей стала чуть менее пугающей, а к грусти присоединилась надежда.

Стешино существование было расписано по минутам. Она не желала терять ни секунды из отведенного ей времени. Она и без того уже потеряла восемьдесят лет! А ещё она оказалась способной. Учителя по вокалу и гитаре называли её талантливой и предрекали большое будущее, если она решится явить свой талант миру. А репетиторы по биологии, химии и русскому языку не сомневались, что она легко сдаст любые экзамены.

Вот такая была у Стеши жизнь – одновременно наполненная событиями и пустая. Ее жизнь была наивной попыткой убежать от самой себя. Разумеется, только от самой себя! Больше Стеше не от кого было бежать. Не от кого и не к кому…

Глава 5

Дом, в который Гальяно привез Стешу, оказался ещё лучше, чем она представляла себе по рекламным фоткам в Интернете. Просторная гостиная, кухня, спальня и кабинет. А в душевой имелось окно! Окно казалось Стеше настоящим чудом, таким же чудом, как и терраса, выходящая к самой воде. Но идеальным дом делало не это, идеальным его делало уединенное расположение. Здесь, вдали от людской суеты, Стеша могла чувствовать себя самой собой, а Зверёныш мог сбросить личину обычного пса и до одури плавать в прохладных озерных водах. В этих водах водилась рыба, а в зарослях на заболоченном берегу гнездились птицы. В первый же день Стеше пришлось договариваться со своим псом о том, что он не станет разбойничать, охотиться на здешнюю живность и, упаси боже, на местных жителей. Особенно на жителей!

Человеческую речь Зверёныш понимал отлично. Даже когда делал вид, что понятия не имеет, о чем толкует ему Стеша. Он не разделял её гуманистических порывов, страдальчески закатывал глаза, ворчал и покрывался чешуей, глядя на миску с собачьим кормом, но терпел! Ради неё он был готов вытерпеть и не такое. Вот так ей повезло с другом!

Самим собой Зверёныш становился лишь по ночам, когда под покровом темноты рыскал в окрестностях озера и наверняка забредал на окраину дачного поселка. Ничего плохого он не делал, но до Стеши доходили слухи о странном поведении местных собак. Странном для дачников, но не для неё. Звери чуяли болотного пса и боялись его, в какой бы ипостаси тот не пребывал. Боялись до недавнего момента.

…Этот кот был изможденный, израненный, тощий и грязный до такой степени, что было непонятно, какого цвета его шерсть, но он не испугался Зверёныша. Мало того, он, кажется, даже вступил с ним в бой. Поверить в такое Стеше было тяжело, но ещё тяжелее ей было поверить, что хозяином кота оказался Стэф.

В своем озёрном доме она чувствовала себя словно в надежной крепости. А озеро было её защитным рвом. И в доме, и на озере она могла быть самой собой, как Зверёныш. Ей не нужно было примерять личины, изображать из себя ту, кем она не являлась. Ей можно было расслабиться.

Кажется, расслабилась она слишком сильно. Что успел увидеть Стэф? Или не успел увидеть ничего? Нужно будет при возможности спросить у Зверёныша, на каком этапе он его остановил. Может, и не случилось ничего страшного. Может, обошлось.

Стеша вперила взгляд в широкую спину Стэфа и решительно одернула полотенце. Она уже не та потерянная девчонка, которую они вытащили из Мари. За год она многому научилась и многое осознала. Ее голыми руками не возьмешь.

– Что вы здесь делали? – спросила она, продолжая буравить взглядом спину Стэфа. Лучше спросить его об этом сейчас, пока он не смотрит в её сторону.

Он посмотрел. Остановился, развернулся, смерил взглядом с головы до ног, улыбнулся чуть кривоватой и чуть растерянной улыбкой.

– Я здесь гулял, – сказал, наконец.

Не сказал, а соврал. Потому что очевидно, что никто не станет гулять на этом берегу просто так. Он не станет гулять!

– С котом? – Стеша указала подбородком на затаившегося кота.

– Сначала без кота, потом с ним. – Улыбка Стэфа сделалась задумчивой, словно он удивлялся какому-то своему решению. – Он лежал на дороге. Помирал. Кажется.

Кот мяукнул. Голос у него был громкий, совсем не как у помирающего.

– Кстати, его зовут Братан.

– Братан?.. Странная какая кличка.

– Не более странная, чем у вашего пса.

Крыть было нечем. Да и незачем. Каждый имеет право называть своего питомца так, как ему хочется.

– Так зачем вы здесь… гуляли? – спросила Стеша, переступая с ноги на ногу. На вопль кота она бежала с такой скоростью, что позабыла надеть шлепки, и сейчас ей все время приходилось смотреть на тропинку перед собой.

– Мы здесь гуляли по делу, – ответил Стэф после недолгих колебаний.

– По какому делу?

– Я хотел убедиться, что с тобой… с вами все хорошо, – сказал он и снова повернулся к Стеше спиной, словно ему были неинтересны ни её реакция, ни её ответ.

– С нами все замечательно!

Сухая ветка под босой ногой вдруг покрылась инеем и треснула, загоняя в кожу занозу. Стеша ойкнула. Зверёныш ринулся к ней. Кот Братан участливо мяукнул, а Стэф обернулся.

– Что случилось? – Его голос звучал ровно, почти равнодушно. До обидного равнодушно. Хотя, с чего бы ей обижаться?

– Оступилась, – сказала Стеша и вцепилась в загривок Зверёныша.

– Оступилась и?..

– Оступилась и все хорошо.

– Вы уверены?

– Абсолютно! Идите уже, тут недалеко.

Разумеется, он пошёл. Не стал выяснять, как она себя чувствует и нужна ли ей помощь. Да и с чего бы?

Балансируя на одной ноге и придерживаясь рукой за Зверёныша, Стеша осмотрела ногу. Такая глупость! Прожить почти сто лет в глуши на болоте и пораниться здесь. Самую большую занозу – не занозу даже, а щепку! – Стеша вытащила сразу. Сцепила зубы, чтобы не зашипеть от боли, и вытащила. С остальными придется повозиться: слишком плохое освещение, слишком неудобная поза.

– …Что там? – послышалось над её головой. Стеша вздрогнула и от неожиданности ответила правду.

– Там заноза.

Стэф перевел задумчивый взгляд с её ноги на её лицо, а потом сунул Стеше в руки кота.

– Подержите, – сказал сухим, деловым даже тоном.

– Зачем? – спросила Стеша и прижала к груди тощее тело Братана. Кот тут же заурчал, а Зверёныш ревниво заворчал.

– Затем, что с этим нужно что-то делать. Вы позволите? – Впрочем, дожидаться позволения Стэф не стал, подхватил Стешу на руки вместе с котом. Ворчание Зверёныша перешло в утробный рык. – Объясните своему псу, что обижать вас никто не собирается. Я всего лишь оптимизирую нашу прогулку.

– Зверёныш, спокойно, – сказала Стеша, одновременно пытаясь не уронить кота и одернуть полотенце. – Он не со зла, он оптимизирует.

Зверёныш, который был так близко, что Стеша могла бы погладить его по голове, будь у неё ещё одна рука, посмотрел недоверчиво и чуть-чуть обиженно, но рычать перестал.

– Куда дальше? – спросил Стэф все с той же равнодушной деловитостью.

– Прямо по тропинке. Уже мало осталось. Но я могла бы и сама.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, но так будет быстрее. Сегодня день повышенного травматизма. Вы не находите?

Стеша находила этот день странным и наполненным теперь уже реальной, а не выдуманной тревогой, но, разумеется, не стала сообщать об этом Стэфу. Вместо этого она лишь молча кивнула, кот Братан мяукнул, соглашаясь с заявлением своего хозяина.

Дальше шли молча. Стэф нес Стешу. Стеша несла кота. Все молчали и думали о своем.

На террасе Стэф бережно поставил Стешу на ноги, замер рядом в нерешительности.

– Спасибо! – Стеша вернула ему кота, которого, кажется, нисколько не напрягало такое обращение.

– Был рад помочь.

– Кофе?

Не надо было спрашивать! Надо было поблагодарить, и пусть бы шел восвояси со своим котом! Но теперь, когда они оказались на её террасе, положение хозяйки дома обязывало.

– Не откажусь, – сказал Стэф без колебаний.

– Мне нужно привести себя в порядок. – Стеша снова одернула полотенце. Домик на краю мира перестал быть неприступной крепостью, а лесное озеро оборонительным рвом. Даже Зверёныш не проявил должной бдительности, не предупредил о приближении чужаков загодя.

– Разумеется. Мы подождем. – Стэф отошел к краю террасы, облокотился о перила. – Подышим свежим воздухом.

Стеша мылась так быстро, как только могла. Занозы из ноги она повытаскивала пинцетом едва ли не на бегу. А Зверёныша оставила на страже перед дверью в ванную комнату. Пусть реабилитируется за недавний промах.

Мокрые волосы она скрутила в узел, узел закрепила шпилькой, влезла в домашние джинсы, натянула льняную рубашку, заклеила раны лейкопластырем и, сделав глубокий вдох, вышла на террасу.

Стэф расположился в плетеном кресле. Кот вытянулся у него на коленях в удивительно расслабленной для недавнего страдальца позе. Появление Стеши он приветствовал тихим урчанием, а появление Зверёныша полным превосходства взглядом.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Стэф, перехватывая кота на руки и выбираясь из кресла.

– Спасибо, все хорошо. Лейкопластырь – прекрасное изобретение. – Стеша посмотрела на свои босые ноги.

– Теперь будем спасать кота? – Стэф бросил взгляд на кота, кот заерзал. Наверное, заподозрил неладное.

– Давайте попробуем. Только держите его покрепче, чтобы не убежал.

Спасение кота заняло много времени и отняло много сил. Кот орал благим матом, вырывался и царапался. Смиряться со своей нелегкой долей он, кажется, не собирался. Кот орал, а Зверёныш ему подвывал. Может, из звериной солидарности, а может, чтобы заглушить эти вопли. Как бы то ни было, а когда с оказанием первой медицинской помощи было покончено, вымотались все: и пострадавший, и спасители, и сочувствующие.

– Теперь точно всё, – сказала Стеша, убирая аптечку. – Можете его отпустить.

– Не могу. – Стэф держал затаившегося кота нежно и крепко одновременно.

– Почему?

– Боюсь, что он сбежит.

– Он не сбежит. – Стеша покачала головой.

– Откуда вы знаете?

Она знала. Иногда в её жизни случались озарения. Почти всегда мелкие и не особо важные. Например, о том, что позвонит кто-то из друзей, Стеша знала за несколько секунд до звонка. Но бывали и полезные озарения. Так она всегда успевала сбросить скорость до того, как на дороге появлялась машина ДПС. Озарение про дальнейшую жизнь кота, было внезапным и милым. Братана ждали неожиданно приятные перспективы. И шкура его, оказывается, будет дымчато-серая с черным подшерстком.

– Отпускаю? – Стэф, так и не дождавшись вразумительного ответа, разжал пальцы.

Братан вырвался на волю, но далеко не ушел, забился под кресло и оттуда возмущенно зыркал на мир желтыми глазюками.

– Ты голодный? – Стеша присела перед креслом на корточки, склонила голову, чтобы лучше видеть кота.

– Я кормил его ветчиной.

Стэф присел рядом. Зверёныш тут же умостился с другой стороны кресла. Кот зашипел.

– У меня есть молоко! – Стеша встала и отправилась на кухню. – Сейчас принесу.

Заниматься ранами и бедами кота было легко. Совместная забота о Братане сглаживала острые углы и отдаляла разговор, который должен был неминуемо состояться.

Вернулась Стеша.

Не вылезая из-под кресла, кот принялся пить молоко, которое Стеша поставила поближе к его морде. плошки. Зверёныш наблюдал. Похоже, он был единственным, кто не вызывал у Братана подозрений. После недавней экзекуции Стеша со Стэфом исчерпали кредит доверия.

– Кофе? – спросила Стеша, забирая опустевшую плошку.

– Черный и без сахара, пожалуйста.

Он был конкретен в своих желаниях и их изъявлении. Конкретен и немногословен. Какое счастье! Вести светские беседы Стеша не умела и не любила. Да и когда ей было такому учиться?

Стэф прошел в дом вслед за ней. Зверёныш проводил его взглядом и остался сторожить кота. Невиданное дело!

В новой Стешиной жизни были те вещи, которые её удивляли, а были те, которые радовали. Кофе радовал. Кофе давал ей не только бодрость, но и надежду, что она найдет в себе силы пережить новый день. А ещё с чашкой кофе было здорово выходить на рассвете на террасу, наблюдать, как поднимается над водой пар, как золотят вершины сосен первые солнечные лучи. Зверёныш тоже любил эти часы затишья перед дневной суетой. У босых ног Стеши он растягивался покрытый чешуей, в привычной своей ипостаси, а спустя полчаса пара капель болотной воды превращала его в подобие обычного пса.

– На вашего пёсика можно положиться? – спросил Стэф, выглядывая из окна на террасу.

– В каком смысле? – уточнила Стеша, ставя на огонь турку с кофе.

– В смысле, он не решит взять реванш?

– Не решит. – Она помотала головой. – Странно, но, кажется, ваш кот нравится моему псу.

– Нравится в гуманистическом или гастрономическом плане?

– В гуманистическом.

– У меня никогда не было домашних животных, – сказал Стэф одновременно задумчиво и удивленно. – Каково это?

– Иметь живую душу рядом? – Стеша обернулась. Он по-прежнему стоял у окна, но смотрел не на террасу, а на неё, Стешу. Внимательно смотрел.

– Ну, вроде того. Я ничего не понимаю в котах.

– Я тоже ничего не понимала в болотных псах, но как-то справилась.

– Вы хотите сказать, что шанс есть? – Стэф улыбнулся.

– Уверена. Он у вас очень смышленый и смелый. Защищая вас, он не испугался даже Зверёныша.

– В последний раз меня защищали, когда мне было неполных семнадцать лет. – В голосе Стэфа послышались сентиментальные нотки.

Он не выглядел человеком, нуждающимся в защите. Ни сейчас, ни в семнадцать. Наверное, удивление Стеши было столь очевидно, что он решил пояснить.

– Скажем так, в детстве я был не столь…

– Самоуверен?

– Скорее, уверен. Наше знакомство с Гальяно началось с драмы, в которой он встал на мою сторону. Он и ещё двое моих друзей.

– С драмы?..

Это было интересно. Это было головокружительно интересно. Настолько головокружительно, что Стеше пришлось вцепиться в столешницу, чтобы не упасть. Столешница вдруг стала единственным реальным предметом из всех, что её сейчас окружали.

…Парнишка был большой, толстый и несчастный. Парнишка готовился противостоять хулиганам и всему миру в их лице. Он давно привык и к своему несовершенству, и к такому вот противостоянию. Он не привык лишь к одному – к тому, что кто-то захочет встать на его сторону, плечом к плечу против тех, кто сильнее, наглее и опаснее. Их было трое. Гальяно Стеша узнала сразу. Остальных двух она обязательно узнает, если увидит в реальной жизни. А пока она просто наблюдала, как к толстому мальчику Туче возвращается сначала надежда, а потом уверенность. Теперь она понимала. Не все, но кое-что. Теперь она знала, как появился непоколебимый и невозмутимый Стэф. А потом мир снова закружился, и столешница, единственная Стешина опора, тоже пошла юзом, как потерявшая управление машина.

– …Все хорошо? – Толстый и нерешительный мальчик Туча положил руку ей на плечо. – Стефания, как вы себя чувствуете? – Взрослый и самоуверенный Стэф заглянул ей в лицо.

– Все нормально. – Стеша моргнула, на мгновение прикрыла глаза, останавливая верчение обоих миров: и нереального и реального. – Голова закружилась.

Оба мира возмущенно зашипели пролившимся на плиту кофе. Не досмотрела. Стеша шагнула к плите.

– Посидите, я сам. – Стэф заботливо усадил её на стул. Как старую бабку. Впрочем, для него она и была старой бабкой. Не нужно питать иллюзий. – Где у вас тут что? – Он уже по-хозяйски шарил по шкафчикам в поисках кофе. – Может, валерьяночки?

– Спасибо, что не корвалольчика, – пробормотала Стеша.

Стэф замер с банкой кофе в одной руке и аптечкой в другой, сказал чуть смущенно:

– Простите, но в спасении юных барышень я разбираюсь так же плохо, как и в спасении котов.

– Меня не надо спасать.

Он сказал, юных барышень. Комплемент это был или попытка реабилитироваться?

– Раз не надо, то и не буду. Тогда снова кофе?! – Стэф встряхнул жестянкой.

Стеша молча кивнула в ответ.

Пить кофе вышли на террасу. Кот по-прежнему лежал под креслом, а Зверёныш по-прежнему его сторожил. На появление Стеши и Стэфа никто из них не отреагировал.

– Все при деле, – сказал Стэф, усаживаясь в кресло напротив. – Красота и благолепие!

Кофе пили в молчании, словно бы все темы для беседы уже были исчерпаны. И это при том, что Стеша так и не узнала, зачем он тут… гулял. Ей бы ещё раз уточнить, но вот ответит ли? Впрочем, не беда, если не ответит, беда, если сам начнет задавать вопросы.

– А я по делу. – Стэф заговорил, когда с кофейной церемонией было покончено.

– Я вас слушаю.

– Завтра у нас выставка.

– У нас?

– У Аграфены, но мы приглашены.

Стеша знала и про выставку, и про приглашение. Она не знала, что Стэф тоже приглашен. Когда Стэф озвучил, наконец, цель своего визита, её одолели сразу два противоречивых чувства. С одной стороны, облегчение от того, что он не стал задавать никаких вопросов, а с другой – легкое раздражение от того, что он явился в её крепость со светским визитом вот так запросто, без предварительных звонков, без согласования времени. В этом мире визиты без звонков и предварительного согласования не приветствовались и считались едва ли не признаком дурного тона. В этом мире не ходили в гости друг к другу просто так, потому что захотелось. В этом мире было принято чтить личное пространство и всё, что с этим связано. Как заметила Стеша, чаще всего с личным пространством было связано одиночество.

– Вы приедете? – раздалось настойчивое уточнение.

Наверное, она слишком долго молчала.

– Я приеду, – поспешила ответить Стеша. – Разумеется!

– А на чем? – вдруг спросил Стэф.

– В смысле? – В этом мире почти на любой вопрос можно было отвечать вопросом. Очень удобно.

– В смысле, на чем вы поедете?

О, какой классный это был вопрос! Классный, драйвовый и безопасный!

– Показать? – Спросила Стеша, выбираясь из кресла.

– Было бы любопытно. – Стэф тоже встал, аккуратно поставил чашку на кофейный столик.

– Следуйте за мной!

Следовать было недалеко, нужно было всего лишь обойти дом.

Ее Крузак стоял на обочине гравийки, прямо под старым дубом. Ее Крузак сиял на солнце черной броней и выглядел великолепно. Ее Крузак был точной копией его внедорожника.

– Вот! – Стеша не удержалась и погладила свой автомобиль.

– О! – сказал Стэф многозначительно. – Ваш?

– Наш. То есть мой и Зверёныша. Зверёнышу нужен большой салон. – Вот она и начала оправдываться, что купила себе такой же автомобиль, как был у Стэфа. – А мне важна проходимость. Зимой здесь, наверное, будет сложно.

– А вы планируете оставаться тут на зиму? – Во взгляде Стэфа ей почудилась если не тревога, то озабоченность.

– Я пока не знаю, но дом снят на год с возможностью последующего выкупа. Так мне сказал Гальяно. Я подумаю…

– Вам нравится здесь? – вдруг спросил Стэф.

– В смысле? – Вот она уже и разговаривает, как юная дурочка.

– Вам нравится в этом доме и… – Он замолчал, а потом решительно продолжил: – И вдали от болота.

– Я пока не знаю. – Стеша не стала юлить, она и в самом деле пока не решила. – Но Зверёнышу тут хорошо. – Она повертела головой, ожидая увидеть поблизости своего пса. Похоже, Зверёныш был так очарован котом, что доверил свою работу по ее охране Стэфу. – По крайней мере, здесь хоть на какое-то время он может быть самим собой. Если вы понимаете, о чем я.

– Я понимаю. Вероника рассказала мне о ваших… экспериментах с болотной водой. Рад, что вы нашли способ путешествовать вместе со своим псом.

– Я тоже рада, потому что…

Договорить Стеша не успела – со стороны террасы послышался детский визг…

Глава 6

Картинка, которую представил себе Стэф, когда услышал крик, была пугающей и не оставляющей надежды. Ребенку нечего делать в этой глуши. Ребенку нечего делать рядом со Зверёнышем…

Стеша оказалась шустрее и проворнее, она сорвалась с места в тот самый момент, когда крик захлебнулся и затих. Стэф рванул следом, моля всех богов, чтобы не было слишком поздно, чтобы они успели.

Они не опоздали. Они успели к самой кульминации.

На берегу озера стоял Маркуша. Он орал и отмахивался удочкой от Зверёныша. Болотный пёс утробно рычал и теснил пацана к воде, у его лап молча метался Братан. Все живы! Слава тебе, Господи!

– Зверёныш, стой! – Закричала Стеша, хватая своего пса за шею и оттаскивая от тут же переставшего орать Маркуши. – Все хорошо, мальчик! Не бойся, он не кусается!

Да, он не кусается, он просто сразу откусывает жертве голову, но рыжему Маркуше такая инфа ни к чему.

– Я не боюсь! – Пацаненок приосанился, на его бледное лицо уже начали возвращаться краски. – Что это за порода такая? – Он ткнул удочкой в сторону Зверёныша. Пес щелкнул челюстями, и от удочки ничего не осталось. – Ты что?! – Заорал Маркуша, но уже не испуганно, а возмущенно: – Меня ж дядька убъет! Ты знаешь, сколько она стоила?!

– Я компенсирую, – сказал Стэф.

Еще с первой встречи Маркуша показался ему очень здравомыслящим и очень практичным товарищем, с которым можно договариваться. Главное, не отпускать его в кругосветку.

– Десять тысяч! – Тут же заявил Маркуша и швырнул в Зверёныша кусок поломанной удочки. – И ещё пять сверху!

– А пять за что? – удивился Стэф, подбирая с земли прибившегося к его ногам Братана.

– За моральный ущерб! Ваш волкодав меня чуть не покусал! Если мой дядька узнает! – Маркуша закатил глаза к небу. – Вы даже не представляете, что он с вами сделает!

– Такой страшный человек? – уточнил Стэф, гладя Братана по тощей спине.

– Лучше вам не знать. – Пацаненок уже полностью отошел от пережитого и зыркал по сторонам, то ли прикидывая, чем тут можно поживиться, то ли проводя рекогносцировку. – Дядька у меня – зверь!

– А ты, Марк, в курсе, что заходить на частную территорию нельзя? – спросил Стэф, как можно строже.

– А где тут написано, что она частная?! Озеро вообще всехнее! А кот тоже ваш? А деньги мне когда дадите? – Маркуша был быстр, деловит и любопытен.

– Нигде не написано. Озеро всехнее. Кот мой. Деньги дам сейчас.

Стэф пошарил по карманам, надеясь, что прихватил с собой хоть немного наличности. Наличность нашлась. Он отсчитал пятнадцать тысяч, помахал ими в воздухе. Ведомый жаждой легкой наживы Маркуша бесстрашно шагнул вперед. На грозный рык Зверёныша он даже не обернулся.

– Как ты тут оказался? – Отдавать деньги Стэф не спешил. – Ты ж, вроде, собирался с друзьями на рыбалку.

Стеша посмотрела на него с изумлением – наверное, поразилась его познаниям. Стэф лишь пожал плечами в ответ.

– Ай, какая там рыбалка? – Парнишка махнул рукой. – Маркуша, в воду не лезь! Маркуша, не брызгайся! Маркуша, не кричи, всю рыбу распугаешь! Я сбёг!

– Сбёг? И побёг на этот берег?

– А что такого? Тут я хотя бы никому не мешаю. А у вас попить есть? Если есть, то лучше «Фанту». Я «Фанту» очень люблю, а дядька не покупает.

– У меня какао есть, – сказала Стеша растерянно.

– Сойдет и какао. – Маркуша шмыгнул носом, снова потянулся к купюрам.

– А чего дядька «Фанту» не покупает? – спросил Стэф, отступая на шаг.

– Зубы бережет! Ладно бы свои, а то ж мои! Что ему до моих зубов?! А почему кот такой грязный и худой? Вы его голодом морили?

– Я не морил. – Стэф погладил Братана по голове, тот мяукнул.

– Хорошо. Зверей нельзя обижать.

– Это твой дядька так говорит?

– Это я сам так считаю. Я бы даже вон его обижать не стал! – Маркуша указал подбородком на Зверёныша.

Похоже, к маленьким детям Зверёныш относился хуже, чем к котам, потому что за Маркушей он следил очень внимательно, шкура на его загривке шла волной, а в блеске шерсти Стэфу мерещилось металлическое мерцание чешуи.

На террасу вернулась уходившая на кухню Стеша, помахала им рукой:

– Какао скоро будет готово.

– А к какао что? – спросил Маркуша и тут же добавил: – Я шоколад люблю! Можно молочный, а можно белый, мне без разницы.

– Дай угадаю, – усмехнулся Стэф, – шоколад дядька не покупает, бережет твои зубы?

– Вы очень догадливый дяденька, – похвалил Маркуша и с ловкостью обезьяны выхватил у зазевавшегося Стэфа купюры. – Вот скажите, как так вышло, что все, что мне нравится, считается вредным?

– В этом ты не одинок, Марк, – сказал Стэф сочувственно. – Это проза жизни.

– Я про прозу ничего не знаю, я сказки люблю! – сообщил Маркуша забегая на террасу и плюхаясь в кресло. – Дядька говорит, что сказки только малыши любят, а мне нравится! И ещё «Майнкрафт».

– Дай угадаю, «Майнкрафт» тебе дядя тоже запрещает!

– Эти ваши игры портят зрение! – Маркуша скорчил гримасу, осмотрелся: – А у вас тут ничего так! Уютненько. Только добираться далеко.

– А ты больше не добирайся, – сказала Стеша неожиданно строго. – Не надо тебе больше сюда ходить, Марк.

– Что, думаете, я вашу собаку испугался?

– Думаю, что этот берег – неподходящее место для игр. Здесь очень топко. И вообще глубоко.

– А для чего этот берег подходящий? – Марк хитро сощурился, и Стеша вдруг залилась краской, наверное, решила, что пацан тоже мог стать свидетелем её купания в стиле «ню».

– Он только что сюда пришел, – сказал Стэф успокаивающе.

– И? – Брови Стеши взметнулись вверх, а румянец сменила бледность.

– И ничего не видел.

– А что я не видел? – Тут же встрял Маркуша.

– Ничего ты не видел, – вздохнул Стэф. Кажется, пытаясь успокоить Стешу, он выдал себя. Получается, малой ничего не видел, а вот он сам… – Я тоже не видел, – добавил он мрачно. – Почти ничего не видел.

– Так чего мы не видели?! – Не унимался Маркуша.

– Сейчас я принесу твоё какао! – Стеша сорвалась с места. Уши её полыхали.

– И шоколадку! – крикнул ей вдогонку пацан, а потом подмигнул Стэфу и спросил заговорщицким шепотом: – Голая купалась, да? На озере часто голяком купаются, особенно, когда выпьют.

– Она не пьет. – С малым нужно было что-то делать. Как-то угомонить его до возвращения Стеши.

– Но голая купается. Нет, я её не осуждаю, я бы и сам в таком прекрасном месте. Но при детях же нельзя, правда? Я ж неокрепший ум! Если дядька узнает…

– Шантажист ты мелкий, а не неокрепший ум. – Стэф покосился на дом.

– Пять тысяч, и я все забуду. – Маркуша откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди.

– Что ты забудешь? Ты ж ничего не видел? – Стэф полез в карман за деньгами.

– Вот чего не видел, то и забуду. – Пацан протянул к нему чумазую ладонь.

Вообще-то, это была порочная практика, откупаться от детей подарками и деньгами. Стэф знал это по личному опыту, поэтому с собственным сыном старался проводить как можно больше времени, не откупаясь и не задаривая пацана. Лина, его бывшая жена, успела повторно выйти замуж за французского аристократа и обрести, наконец, женское счастье в фамильном замке в Бордо. Дэна, их общего сына, она забрала с собой, но видеться с отцом не запрещала. Можно сказать, что развод пошел на пользу их с Линой отношениям, из не слишком счастливых супругов они превратились в хороших друзей. Иногда случаются и такие чудеса.

– А она красивая, – сказал Маркуша заговорщицким шепотом.

– А ты прям ценитель, – хмыкнул Стэф, отдавая ему купюру.

– Ну, красивое от некрасивого отличать умею. Дядька говорит, у меня глаз-алмаз. Я вообще смекалистый и способный.

– Это видно. – До прихода Стеши Стэф решил поддерживать светскую беседу, тем самым удерживая малого от дурного. – А чем занимается твой дядя? – спросил он.

– Разным! – Конопатое лицо Маркуши сделалось серьезным. – Он консультант.

– По каким вопросам консультант?

– По всяким. А вам нужно? – Маркуша сощурился, подался вперед.

– Консультация?

– Консультация! Всякое-разное, чего в обычной жизни не достать. Стоить будет дорого, но гарантия стопроцентная.

Похоже, род деятельности Маркушиного дядюшки был далек от легального. Вполне вероятно, что здесь, на задворках столицы, он промышлял продажей какой-нибудь запрещенки. Дядюшка промышлял, а парнишка присматривался, так сказать, перенимал опыт.

– Ну, так что? – переспросил Маркуша нетерпеливо. – Нужно вам всякое? – И глазёнки свои выпучил многозначительно.

Глаза у него тоже были рыжие, а точнее сказать, того яркого карего цвета, который при определенном освещении запросто мог сойти за рыжий.

– Мне не нужно всякое, – сказал Стэф строго.

– Жаль. Я вижу, вы мужик серьезный, при бабле, на тачке крутой ездите. – Маркуша вздохнул, а потом спросил: – А зачем вы её посреди леса бросили?

– Решил прогуляться.

На террасе с шоколадкой в руке появилась Стеша. Кажется, финальную часть беседы она успела услышать, потому что на Стэфа посмотрела как-то подозрительно. А и правда! Зачем ему было бросать внедорожник в лесу, если к озерному дому ведет дорога? Ох, уж этот Маркуша, мастер задавать неудобные вопросы!

Пока парнишка пил какао и лопал шоколад они со Стешей перекинулись парочкой ничего не значащих фраз. Визит вежливости подошел к концу. Это было понятно им обоим. Наконец Маркуша расправился с угощением и не без сожаления отодвинул от себя пустую чашку.

– Вкусно! – сказал с нотками одобрения в голосе, а потом добавил: – А вообще, нормально ты тут устроилась! – Отчего-то со Стешей он решил не церемонится и обращался на «ты». – Я буду к тебе приходить.

– Не надо ко мне приходить, – мягко, но твердо сказала Стеша, и Стэф удивился решительности в её голосе.

– Почему? – Маркуша тоже удивился. Похоже, в его реалиях слова «нет» не существовало. – Жалко тебе, что ли?

– Потому что Зверёныш не любит чужаков. – Стеша кивнула на болотного пса.

– Так я уже не чужак, мы ж уже познакомились.

– Нет, – повторила Стеша. – У него очень сложный характер.

– У меня тоже не сахар. – Маркуша не сдавался, и Стэф решил положить конец его наглой нахрапистости.

– Если Стефании не окажется рядом, он порвет тебя на мелкие куски. Понимаешь, Марк? Особенности породы.

– Серьезно, что ли? – Маркуша недоверчиво посмотрел на Стешу, та кивнула в ответ. – А что за порода?

– Новая. Ты про такую не слышал.

Стэф решительно встал, посмотрел на Маркушу сверху вниз, сказал:

– Ну все, нам с тобой пора! Давай я отвезу тебя на тот берег.

Кажется, Стеша вздохнула с облегчением. Во всяком случае, так ему показалось.

Маркуша не стал сопротивляться и ныть, какао с шоколадом сделали его покладистым и расслабленным.

– А порулить дадите? – спросил он, обходя растянувшегося посреди террасы Зверёныша. Зверёныш следил за мальчишкой недобрым взглядом, верхняя губа его нервно подергивалась, обнажая клыки.

– Нет, – сказал Стэф, поднимая с пола выползшего из-под кресла Братана.

– А я умею. Дядька меня научил.

– Поздравляю, но нет. – Церемониться с Маркушей Стэф больше не планировал. Он обернулся, посмотрел на Стешу, сказал как можно вежливее: – Увидимся в галерее, Стефания!

– Непременно, – так же вежливо ответила она. При этом взгляд её был рассеян, словно мысленно она уже была не с Маркушей и Стэфом, а в каком-то другом месте.

Всю дорогу до машины Маркуша бежал впереди. Нет, не так! Он, как охотничий пёс, нарезал круги вокруг Стэфа, забегал вперед, возвращался, что-то рассказывал. Парнишка был забавный, но уж больно общительный. Признаться, Стэф от него уже изрядно устал и с нетерпением ждал, когда высадит Маркушу в каком-нибудь людном месте и отправится по своим делам.

На волю Маркуша запросился, когда они подъехали к обжитому и облюбованному отдыхающими берегу.

– Тут меня высадите, дяденька! А как вас зовут? – Его рыжие глаза хитро сощурились.

– Меня зовут Стэф.

– Она, получается, Стефания, а вы Стэф? Имена, конечно, отстой, но все равно прикольно!

Маркуша выбрался из салона, обежал внедорожник и постучался в дверцу со стороны водительского сидения.

– Что? – спросил Стэф, открывая дверцу.

– Так прощаться! – Маркуша протянул ему руку, а потом, после рукопожатия, полез обниматься. – Рад был познакомиться, дяденька Стэф! – сказал прочувствованно, но не особо искренне. – Надеюсь, ещё свидимся!

– Это вряд ли, – ответил Стэф растерянно. Давненько его личное пространство не нарушали с такой наглой бесцеремонностью.

– И ты, Братан, бывай! – Закончив с объятьями, Маркуша помахал лежащему на заднем сидении коту. – Так вы подумайте! – Мальчика спрыгнул, наконец, с порожка внедорожника. – Мой дядька может достать все, что угодно. Если вам понадобится что-то особенное, могу составить протекцию и выбить скидку.

– Ой, делец, – простонал Стэф и тронул машину с места.

В зеркальце заднего вида он наблюдал, как Маркуша сначала махал ему вслед, а потом сиганул в придорожные кусты и был таков. Из груди Стэфа вырвался вздох облегчения, точно такой же, как и у Стеши.

На самом деле, начало этого дня можно было считать удачным. Коты и малые дети весьма способствуют коммуникации и наведению мостов. А завтра вечером они со Стешей встретятся в более подходящей обстановке. Возможно, им даже удастся поговорить о том, что по-настоящему важно.

Глава 7

Первым делом Стэф решил разобраться со здоровьем Братана, поэтому прямо из Соснового отправился в ветклинику.

В клинике их с Братаном приняли как родных! Орущего и сопротивляющегося кота со всеми возможными почестями погрузили в переноску и куда-то унесли, а Стэфа препроводили в комнату ожидания, где юная девица в ободке с кошачьими ушками тут же предложила ему кофе.

Братана можно было оставить в клинике на ночь, как Стэф изначально и собирался сделать, но страдания кота заставили его передумать, и теперь он чувствовал себя как молодой отец на приеме у педиатра – нервничал и стрессовал в ожидании вердикта.

Вердикт оказался вполне утешительным. Крайняя степень истощения, точно блохи и наверняка гельминты, но раны на боку и шее поверхностные и неопасные. Все необходимые манипуляции с котом провели, господину Тучникову не стоит опасаться заражения и блох, но животинку следует кормить специальным витаминизированным кормом и раз в день привозить на осмотр. Стэф пообещал и кормить, и привозить, и всем врачебным рекомендациям следовать неукоснительно. Он уже был готов принять Братана в свои объятья и отправляться домой, когда внезапно выяснилось, что у него нет при себе денег. То есть деньги были. Ещё с утра и ещё в обед, когда он заплатил проходимцу Маркуше. А теперь вот пропали. Хуже того, с деньгами и портмоне пропали водительские права и вера в человечество. В одного конкретного мелкого, наглого и вороватого человечка.

Теперь Стэфу стали понятны странные порывы Маркуши. Пацаненок не прощался, пацаненок обшаривал его карманы. Надо признать, сделал он это очень ловко, так, что Стэф ничего не заподозрил. Вот такая нынче пошла молодежь.

Стэф достал телефон и перевёл деньги по чеку. И пока их с Братаном одаривали карточкой постоянного клиента, переноской, набором кошачьих витаминов и ещё кучей каких-то приблуд, о назначении которых догадаться можно было только после чтения инструкции, настроение у Стэфа немного поднялось. Мало того, Братана после осмотра профессионально помыли!

К сожалению, красавчиком Братан не стал. Выглядел он почти так же ужасно, как и до помывки – бурый, тощий, клыкастый, с проплешинами на шее и лапах. От очередного пережитого стресса кот был раздражен, неприветлив, орал в переноске и люто зыркал из-за решетки желтыми глазюками.

– Он точно не лишайный? – смущенно спросил Стэф, принимая у ветврача переноску с беснующимся внутри Братаном. – Как-то маловато у него шерсти.

Ветврач, крупный, почти такой же высокий, как и сам Стэф, выглядел задумчивым и, кажется, малость растерянным.

– Ваш кот абсолютно точно не лишайный, – сказал он после небольшого колебания. – Правильно ли я понимаю, что вы подобрали его на улице?

– В лесу, – уточнил Стэф, словно это уточнение имело какое-нибудь значение. – Он лежал на лесной дороге.

– Мы с коллегами провели небольшой консилиум, – врач поскреб щетинистый подбородок. – Вполне вероятно, что это не дворовой кот.

– Лесной? – усмехнулся Стэф.

– Породистый. Есть такая порода – ликои. Может быть, слыхали? – спросил врач с надеждой.

– Я вообще-то начинающий котовод, – сообщил Стэф. – В породах я не силен. А как они выглядят?

Врач достал из кармана мобильный телефон.

– Проще показать, чем объяснить. Вот, полюбуйтесь!

Стэф принял телефон, принялся листать картинки. Чем больше листал, тем озадаченнее становился. С экрана на него смотрели монстры разной степени плешивости и мрачности. Надо признать, что врач был прав, Братан был похож на любого из них. Похож, но не на сто процентов.

– Я так понимаю, это не лечится? – спросил Стэф, возвращая телефон.

– Следствие мутации во время селекции. – Врач пожал плечами. – Это не нужно лечить, с этим нужно смириться. – Он вопросительно посмотрел на Стэфа, наверное, подозревая, что тот может отказаться от Братана из-за какой-то там генетической мутации.

– Я уже смирился, – сказал Стэф поспешно. – Плешивый так плешивый! Лишь бы здоровый!

Врач облегченно вздохнул. Наверное, на его веку были случаи, когда по тем или иным причинам хозяева отказывались от своих животных.

– Очень правильное решение! – похвалил он. – Ликои – сложная порода, требующая особого ухода, но, смею вас заверить, своих хозяев они любят безмерно.

Братан мяукнул из своей переноски. Стэф усмехнулся.

– Я не могу дать вам гарантию, что ваш кот стопроцентный ликой, – продолжил врач. – Обратите внимание на его размеры.

– А что не так с его размерами? – удивился Стэф.

– Вам достался очень крупный экземпляр. Даже сейчас в своей не самой лучшей форме, он весит двенадцать килограммов.

– Это много?

– Да. Обычно такой вес и такой рост имеют мейн-куны. Это самая крупная порода кошек, но там совершенно другой фенотип. Вы можете погуглить.

– Я погуглю, – пообещал Стэф, а потом уточнил: – Правильно ли я вас понимаю, доктор? Мне достался кот, похожий на ликоя, но размером с мейн-куна?

– Думаю, в пиковой своей форме ваш кот будет крупнее мейн-куна.

– А возраст? – спросил Стэф. – У вас есть хотя бы примерное представление?

– Судя по всему, ваш кот ещё молод. Ему год с небольшим. И он вполне боеспособный. Если вы понимаете, о чем я. – Врач усмехнулся. – Но, если хотите, мы можем…

– Не надо, – остановил его Стэф. – Попробуем без крайних мер.

– В таком случае удачи! – Врач снова усмехнулся и протянул Стэфу визитку. – Это вам. На случай, если потребуется консультация. Врачебная и вообще… У меня своих котов пять штук. Сами понимаете, богатый опыт. Обращайтесь!

– Спасибо! – На врача, хозяина пяти котов, Стэф посмотрел с восхищением, сунул визитку в карман. Надо будет потом непременно забить номер в свой мобильник, чтобы был на быстром наборе. А то мало ли что…

По пути домой Стэф хотел было заехать в зоомагазин и купить всё, что нужно в домашнем кошачьем хозяйстве, но решил, что лучше тоже прибегнуть к помощи специалистов, и позвонил в свой московский офис. В офисе наверняка найдется с десяток другой любителей котиков, готовых помочь боссу в начале его нелегкого пути котовладельца.

Любители и помощники тут же нашлись. Уже через час в квартире Стэфа было все самое необходимое для комфортной кошачьей жизни, начиная с лотка и заканчивая – О, ужас! – кошачьей зубной щеткой и пастой. А половину холодильника теперь занимали разнообразные консервы, вкусняшки и витамины. Их было так много, что Стэфу начало казаться, что он завел не кота, а, как минимум, тигра.

В квартире Братан освоился быстро. Он пулей вылетел из переноски, но прятаться не стал. Глянув на Стэфа укоризненным взглядом, он раздраженно дернул облезлым хвостом и отправился на разведку.

Сгрузив в угол кошачьи покупки и расставив по местам самое важное – лоток и миску для еды, Стэф принялся за готовку. Можно было не заморачиваться, а съездить в любимый ресторан или даже в «Тоску», но ему не хотелось оставлять Братана одного в непривычной обстановке, поэтому было решено ограничиться макаронами и сосисками. Не самая здоровая пища, зато быстро.

К дядюшке злодея Маркуши следовало бы отправить кого-нибудь из своих людей, кого-нибудь помягче и повежливее, чтобы не травмировали хрупкую детскую психику. Но, во-первых, не пойман – не вор, а, во-вторых, Стэфу лично хотелось посмотреть в наглые Маркушины глаза. Ну и на дядюшку, способного достать что угодно и не уделяющего должного внимания племяннику, тоже. А ещё можно было бы навестить Стешу. Просто так, типа, мимо проезжал и думаю, дай загляну в домик у озера! Такой себе повод, но лучшего Стэф пока не придумал.

Братан пришел на кухню на этапе выкладывания спагетти на тарелку, запрыгнул на свободный стул, тихонько мяукнул.

– Голодный? – спросил Стэф.

Кот снова мяукнул. Кажется, утвердительно. Из нескольких десятков банок Стэф выбрал одну наугад, до кучи прихватил пакетик чего-то непонятного, но обещающего Братану райское блаженство. Выложил корм в миску, рядом насыпал «блаженства», сказал:

– Прошу!

Звать Братана дважды не пришлось. С аппетитом у него, слава богу, все было в полном порядке. В один присест он заглотил корм, съел «блаженство» и вылизал миску. Памятуя о наставлениях ветеринара, Стэф устоял перед соблазном положить коту добавки.

– Прости, Братан, тебе пока хватит.

Кот воспринял информацию с пониманием, хоть и без одобрения. Кажется, сытный обед лишил его сил, потому что забраться обратно на стул он больше не пытался, остался лежать рядом с пустой миской, а Стэф подумал, что не так страшен черт, как его малюют, что, вполне возможно, они с Братаном справятся и уживутся на одной территории. Тут же пришла мысль, что с его образом жизни территорий этих будет куда больше, чем одна. Что коту придется привыкать не только к новым домам, переездам и перелетам, но даже к новому климату. Потому что Стэф уже твердо решил, что будет брать Братана с собой даже на Крайний Север. А ещё он решил, что будет разбираться с проблемами по мере их поступления, сгрузил посуду в посудомойку, сварил себе чашку кофе и переместился в гостиную. Когда он усаживался на диван с ноутбуком на коленях, оказалось, что Братан уже тут. Кот лежал в ворохе подушек, щурился и громко урчал. Да, похоже, у них получится.

Глава 8

Работать в компании кота было… уютно. Кот урчал и запускал когти в новый диван. Когти у него были длинные и острые.

– Да, Братан, тебе точно нужен маникюр. – Стэф почесал кота за ухом, и урчание сделалось ещё громче. – Поправишься и будем решать.

А пока ему нужно что-то решать с Маркушей, похищенными правами и кошельком. Банковские карты Стэф заблокировал сразу, как только обнаружил пропажу, но оставалась ещё наличность. Можно было бы понять и простить, но Маркуша не производил впечатление несчастного беспризорника, остро нуждающегося в деньгах, выглядел он хоть и тощим, но вполне довольным жизнью. А коль так, коль уж родной дядька не учит пацана уму-разуму, то придется учить чужому дядьке. Ну как учить – вернуть свое и слегка пожурить.

А ещё у Стэф внезапно родился план, на реализацию которого потребовалось несколько телефонных звонков и некоторая настойчивость. В итоге у него все получилось, план начал реализовываться в тот самый момент, когда он отключил телефон. Иногда весьма полезно иметь команду хороших юристов и оборотистых помощников. Сам план был несколько рискованный, но, однажды приняв решение, Стэф старался не отступать от задуманного.

– Мне нужно будет уехать, Братан, – сказал он, выключая ноутбук.

Кот приоткрыл одни глаз, глянул подозрительно.

– Еды я тебе оставлю, лоток найдешь сам, – продолжил Стэф. – Не переживай, к ночи я вернусь.

Кот открыл оба глаза. Теперь он пристально следил за сборами в дорогу, на морде его застыло выражение крайней тревоги. Или Стэфу так казалось с непривычки.

Оказалось, не казалось! Стоило ему только подойти к двери, как Братан сорвался с места и с громким ором заметался у него под ногами.

– Ты ранен и слаб, – сказал Стэф, приседая перед котом на корточки. – Не бойся, я тебя не брошу. Веришь?

Кот не верил. Кот не верил ему до такой степени, что вскарабкался сначала к нему на колени, а потом и на руки. Порывался угнездиться на плече на манер Вероникиной совы, но Стэф решил, что это уже слишком.

– Собрался со мной? – спросил он у Братана. – Имей в виду, обратно пути не будет.

Кот мяукнул и посмотрел на Стэфа таким взглядом, что тот сразу понял, за что люди любят котиков.

– Ок, – сказал он после недолгих колебаний. – Едем без перевозки. Сидишь в машине тихо, меня от дороги не отвлекаешь.

Братан снова мяукнул и снова посмотрел с такой нежностью, что суровое сердце Стэфа растаяло. Плевать, ликой он или мейн-кун! Плевать, что кот страшен как смертный грех! Это его кот!

В салоне внедорожника Братан чувствовал себя уже вполне уверенно, тут же запрыгнул на пассажирское сидение, приготовился ехать. Стэф подумал, что надо будет купить для него какой-нибудь плед, чтобы было уютнее, и тронул машину с места.

На сей раз путь в Сосновый занял значительно больше времени. Москва стояла в пробках, нервно гудела клаксонами, раздраженно пыхтела выхлопными газами. Стэф чертыхался и ловко маневрировал в потоке, думая о том, как справляется в таком бардаке неопытная Стеша. Надо бы намекнуть Гальяно, чтобы посоветовал ей курсы дополнительного вождения. К советам самого Стэфа она вряд ли прислушается. На самом деле Стэфу было бы спокойнее, если бы у Стеши был личный водитель. Во всех смыслах спокойнее. Но такой совет она не примет даже от Гальяно. В этом у Стэфа не было ни малейшего сомнения. Можно считать чудом уже тот факт, что Стеша согласилась переехать в Подмосковье.

За городом трафик упал, и дышать стало легче. Стэф покосился на кота, приоткрыл окна. Кот спал, развалившись на сидении, выставляя на всеобщее обозрение почти лысое пузо. Наверное, это был хороший признак. И то, что кот спал, и то, что спал в расслабленной позе. Если не любовь, то доверие. Хорошее начало крепкой мужской дружбы.

Поселок Сосновый жил спокойной загородной жизнью. По его улочкам неспешно прогуливались отдыхающие, носились на великах детишки. В воздухе тянуло дымком и запахом шашлыков. Проснулся Братан, потянул носом, вопросительно посмотрел на Стэфа. К хорошему привыкают быстро и люди, и коты. Братан, похоже, уже привык к регулярному питанию.

– Потерпи, – сказал Стэф и погладил кота по спине, мимоходом отметив, что, несмотря ни на какие особенности породы, шерсть у него мягкая и приятная на ощупь. – Поедим, когда вернемся домой.

Братан кивнул и улыбнулся. По крайней мере, именно так Стэфу хотелось трактовать его кривоватый оскал.

Калитка, ведущая к дому с горгульей, была заперта, а звонка Стэф нигде не нашел. С той стороны не доносилось ни звука. Впрочем, тишина не говорила ровным счетом ни о чем. Хозяева могли просто не слышать того, что происходило снаружи. Стэф пару раз нажал на клаксон, а затем направил внедорожник к дому, из которого утром выходили старик в афганке и банда пацанов. Старики в дачных поселках знают всё. Стэфу хотелось в это верить.

И удача ему улыбнулась! Стоило только заглушить мотор и выбраться из машины, как калитка распахнулась, выпуская на улицу хозяина. На сей раз он был без панамы и торбы с продовольственными припасами, а подмышкой держал шахматную доску.

– Добрый вечер! – вежливо поздоровался Стэф.

– Добрейшего вечерочка! – старик улыбнулся ему, как старому знакомому. Вот она – магия дачных поселков! – Снова в наши края? Присмотрели домик, молодой человек?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Стэф. – Хотел бы пообщаться с дядей Марка, но, кажется, дома никого нет.

– С дядей Маркуши? – Густые брови старика удивленно поползли вверх, а взгляд из доброжелательного сделался настороженным. – Что опять натворил этот неслух? Он же от меня утром убежал! Представляете?! Я и опомниться не успел, как он куда-то свинтил. Пришлось снаряжать поисковую экспедицию.

– Нашелся? – сочувственно поинтересовался Стэф.

– Через четыре часа сам нарисовался. Я ему устроил допрос с пристрастием, но…

– Не раскололся? – усмехнулся Стэф.

– Крепкий орешек! – старик коротко хохотнул. – Но нервы у меня уже не те! И здоровье не то, чтобы носиться за ним по всему берегу! Я так Лавру и сказал. Лавр – это его дядька. Мужик он неплохой, живет у нас в Сосновом чуть больше года, ведет себя прилично, соседи на него не жалуются, но вот эта ваша вечная занятость! – Старик посмотрел на Стэфа с мягким укором. – Молодежь! Все галопом, все впопыхах! Я не знаю, где Лавр работает, но дома его вечно нет. Его нет, а малой болтается по улице, как неприкаянный. Вот я его и взял под крыло. Из жалости. У меня ж свой такой. Ну, вы помните.

Стэф кивнул.

– Переоценил я, молодой человек, свои педагогические способности и силы! Мне б хоть со своим справиться, не то что с Маркушей. Маркуша просил, чтоб я дядьке ничего не рассказывал, но у всего ж есть предел! Еще потонет на озере по глупости и недосмотру, а я потом буду всю оставшуюся жизнь себя корить. Так зачем вам Лавр?

Рассказывать о проступке Маркуши не хотелось, пришлось импровизировать.

– Марк сказал, что его дядя кое в чем разбирается. В вопросе, который мне интересен, – Стэф начал издалека. Мало ли у кого какие вопросы и интересы.

– А! – Старик хитро улыбнулся. – Так я и знал, что вы серьезно решили тут обосноваться! Говорят, что репутация у Лавра безупречная. Набрал мужиков из Беларуси, работают быстро, чисто, на совесть.

Стэф молчал. Иногда полезно дать собеседнику возможность самому развить тему.

– Я только не понимаю, почему он не построил дом для себя. – Старик указал подбородком на псевдозамок с горгульей. – Купил готовый у местного воротилы. Может, торопился? Или знаете, как говорят? Сапожник без сапог.

Значит дядюшка Маркуши не только человек, способный достать «что угодно», но ещё и строитель. Теперь ясно, почему его постоянно нет дома.

– Калитка закрыта? – спросил старик.

– Да. – Стэф кивнул.

– Значит, ещё не вернулся. А Марк где-то шляется.

– А где? – спросил Стэф. Вот это был тонкий момент. По нынешним временам интерес взрослого мужика к малому ребенку выглядит весьма подозрительным.

Наверное, у него был внушающий доверие вид, потому что старик ответил без колебаний:

– Так они сейчас все на спортплощадке. Гоняют в футбол. Мой тоже там. – Он потряс шахматной доской. – А я планирую сыграть партейку-другую с товарищем, пока они там носятся.

– А спортплощадка где? – спросил Стэф и добавил: – Извините, я не представился. Я Стэф. То есть, Степан.

– Борис Григорьевич! – Старик протянул руку. Рукопожатие у него было крепкое, совсем не стариковское. – А давайте, Степан, вы меня подбросите, а я покажу вам дорогу!

Он обошел внедорожник, потянул на себя дверку. Стэф слишком поздно вспомнил про Братана.

Увидев чужака, кот не зашипел даже, а зарычал. Редкая шерсть на его загривке встала дыбом.

– Это что ещё за чудо-юдо такое? – спросил Борис Григорьевич, отступая на шаг.

– Простите, не успел предупредить. – Улыбнулся Стэф. – Это Братан, мой кот. – Он успокаивающе погладил Братана по голове, думая, что с таким котом ему и собака не нужна.

– А что со шкурой? – Борис Григорьевич уселся на заднее сидение. – Болеет?

– Болеет, – кивнул Стэф. – Было проще признать хворь Братана, чем пускаться в долгие рассуждения об особенностях породы, селекции и мутациях. – Вы не волнуйтесь, это не заразное. Мы только что от ветеринара.

– А чего мне волноваться? – усмехнулся Борис Григорьевич. – Сам я собачник с многолетним стажем, но всякую животинку люблю. Езжайте, Степан, вперед по улице. В конце будет поворот направо, а там дальше по прямой. Не промахнетесь.

Спортплощадка располагалась на изрядно вытоптанной лужайке с металлическими футбольными воротами и деревянными лавочками по периметру. На футбольном поле с воплями носились пацаны, а в отдалении Стэф приметил беседку, в которой, судя по всему, и проводились шахматные турниры. Он остановил внедорожник, подождал, пока Борис Григорьевич выберется.

– Ну, Степан, вам туда! – Старик махнул в сторону футбольного поля. – А мне туда! – Второй взмах пришелся в сторону беседки. Рад был познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся.

Стэф пожал протянутую руку, проводил Бориса Григорьевича взглядом, посмотрел на кота. Тот уже не лежал, а сидел на пассажирском сидении и вид имел настороженно-собранный.

– Останься тут, я скоро, – сказал Стэф. – Охраняй машину.

Уже готовый спрыгнуть с сидения Братан мяукнул и остался на месте. Стэф усмехнулся. Похоже, ему достался очень умный зверь.

– Окошко оставлю открытым, но лучше никуда не убегай. Договорились?

Кот снова мяукнул, положил голову на передние лапы.

Прежде чем двинуться к футбольному полю, Стэф осмотрелся. Найти Маркушу в толпе пацанов оказалось делом несложным. Он орал громче всех, бегал быстрее всех, и голова его походила на рыжий, мечущийся из стороны в сторону мячик. Оставалась одна проблема: как выцепить мальчишку из толпы, не напугав при этом ни его самого, ни его друзей, ни дам, прогуливающихся вдоль футбольного поля и приглядывающих за своими чадами.

Наверное, этим вечером судьба Стэфу благоволила, потому что сама привела Маркушу в его руки. Или не судьба, а жажда? Парнишка отделился от толпы товарищей и ломанулся к скамейке, на которой стояли пластиковые бутылки с водой, а рядом валялись рюкзаки.

Маркушу влекла банальная жажда, а Стэфа – жажда расправы. Он, как ниндзя, выдвинулся из-за кустов и ухватил пацана за шкирку.

– И снова здравствуйте! – сказал одновременно ласково и грозно.

От Маркуши он ожидал всякого. В первую очередь того, что тот заорет и позовет на помощь. Но Маркуша повел себя неожиданно. Не проронив ни звука, он извернулся с какой-то обезьяньей ловкостью и выскользнул на волю, оставив в руке у ошалевшего Стэфа свою рубаху. А потом, не теряя ни секунды, дал стрекача. Он мчался, ловко лавируя между зарослями сирени, жасмина и ещё какой-то неопознанной растительности прямиком в сторону озера. Планировал уйти от преследования по воде?

Памятуя об опасениях Бориса Григорьевича и не желая стать причиной несчастного случая с утоплением, Стэф чертыхнулся и рванул следом. Бегал он не так хорошо, как Маркуша, но достаточно хорошо, чтобы не терять того из виду. А ещё этим вечером удача все-таки была на его стороне, потому что Маркуша сошел с дистанции, зацепившись ногой за корень и свалившись на землю. Подняться ему помог уже Стэф. Помог, крепко взяв за руку, готовый к любому подвоху и финту. Но Маркуша снова его удивил. Он не стал ни вырываться, ни ныть, ни юлить. Мрачно посмотрев на свою разбитую в кровь коленку, он сказал:

– Я все верну.

– А зачем вообще брал? – спросил Стэф.

– Бес попутал! – Маркуша посмотрел прямо ему в глаза, твердо посмотрел, по-мужски. – Мне до нужной суммы как раз не хватало пяти тысяч.

– А на что планировал потратить нужную сумму? – Стэфу стало интересно.

– Не скажу, – насупился Маркуша, а потом спросил: – В ментовку сдадите?

В голосе его прозвучала такая отчаянная убежденность, что Стэфу невольно подумалось, что подобный опыт у него уже имелся.

– Попробуем обойтись своими силами, – сказал он.

– Я верну. – Маркуша шмыгнул носом.

– Конечно, вернешь.

– Только дядьке не говорите. – В голосе его послышалась мольба.

– Отлупит? – спросил Стэф.

Судя по всему, дядька Маркуши был мужиком суровым, вероятно, скорым на расправу.

– Почему отлупит? – возмутился Маркуша. – Расстроится!

Расстроится? Вот это поворот! Хулиган, мелкий воришка и авантюрист Маркуша не хотел расстраивать своего дядюшку.

– А где твои родители? – спросил Стэф и тут же подумал, что лезет не в свое дело. Но слово – не воробей.

– Померли. – Зря он боялся смутить или расстроить Маркушу. Мальчишка не расстроился и не смутился. Наоборот – в голосе его послышалась злость. – Для меня померли. Навсегда! – припечатал он и тряхнул рыжей головой.

Из всего сказанного Стэф понял, что родители у Маркуши все-таки есть, а вот желания общаться с ними нет. На ум приходила лишь одна причина – алкоголизм. Но озвучивать её он не стал. Почему-то он был уверен, что Маркуша не хитрит и не пытается давить на жалость. Да, он был проходимцем, но при этом весьма искренним.

– А дядька у меня хороший! Мировой мужик он у меня! Вот что! И не смейте его во все это впутывать!

– Звучит, как угроза. – Стэф усмехнулся.

– А это и есть угроза, – прошипел Маркуша. – Я за своего дядьку любого порву. Если не сейчас, то когда вырасту!

Картина вырисовывалась любопытная. Дядька Маркуши не переставал быть мужиком весьма своеобразным, но при этом обретал ореол почти святости. Не каждый захочет взять на себя ответственность за чужого ребенка. Хорошо, пусть не совсем чужого, но все же. А Лавр взял. Судя по всему, пахал на работе с утра до вечера, не слишком ответственно подходил к воспитанию племянника, но ведь не бросил на произвол судьбы!

– Ты молодец, – сказал Стэф и попытался погладить Маркушу по голове. Маркуша увернулся, зыркнул на него зло и недоверчиво. Не привык к ласке? Ждал подвоха?

– Отпустите, я не утеку, – сказал он мрачно. – Все равно ж найдете.

– Найду. – Стэф разжал пальцы, ожидая, что мальчишка тут же даст стрекача, но Маркуша остался стоять на месте. – Давай тогда договоримся так. Ты возвращаешь мне права и портмоне, а я одалживаю тебе недостающую сумму.

– Я быстро вернуть не смогу. – Во взгляде Маркуши читались надежда и недоверие.

– Отработаешь, – сказал Стэф, после недолгих раздумий.

– Как? – насторожился Маркуша.

– Я пока не решил. Может, курьером. Может, ещё как. Придумаем.

– Значит, дядьке не нажалуетесь? – В голосе мальчишки слышалось недоверие, а Стэф вдруг с грустью подумал, что доверию его жизнь как раз и не научила. Многому научила, кроме такой малости.

– Не нажалуюсь. Так мы договорились? – Он протянул мальчишке руку.

– Договорились! – Маркуша ответил на рукопожатие и тут же спросил: – А как ваш кот?

– Все с ним нормально. Ждет меня в машине.

– А ваша подружка?

– Она не моя подружка. – Неожиданно для самого себя Стэф смутился.

– Ага! – Маркуша хитро усмехнулся. Поняв, что беда миновала, он стал прежним прохиндеем. – Пропажу могу вернуть прямо сейчас.

– Пропажу? – Стэф приподнял одну бровь.

– Покражу. – Без тени смущения поправил себя Маркуша. – У меня все в рюкзаке. Идем?

И не дожидаясь ответа, он припустил обратно по тропинке. Стэф улыбнулся, нравилась ему подобная легкость бытия.

Маркуша не обманул, из потрепанного рюкзачка он вытащил пропажу-покражу, секунду поколебался и достал из портмоне пятитысячную купюру, хитро глянул на Стэфа и сунул себе в карман.

– Отработаю! – сказал почти сурово. – Для начала, если хотите, могу присмотреть за вашей подружкой.

– Не надо за ней присматривать, Марк.

– Тогда могу узнать, кто мучал вашего кота. Хотите? – Маркушей сейчас двигала жажда реванша, но втягивать его в эту историю Стэф не собирался. Живодер мог оказаться опасен не только для животных, но и для маленьких детей.

– Не хочу. – Стэф мотнул головой.

– А я все равно узнаю. – Маркуша упрямо мотнул головой. – Мне не нравится, когда зверей обижают! Даже если звери такие… уродливые.

– Братан не уродливый, – почти обиделся за своего кота Стэф. – Просто у него такая порода.

– Порода? – Маркуша округлил глаза. – Плешивая?

– Дорогая. Называется ликой. Погугли на досуге, сильно удивишься.

– Выдумают же люди! – Маркуша пожал плечами. – Я нормальных котов люблю, чтоб пушистые и мурлыкали.

– Братан мурлычет.

– Дурацкая кличка.

– Почему дурацкая? У меня есть друзья… – Стэф задумался. – Мы с ними братаны.

– Типа, банда? – уточнил Маркуша.

– Типа друг за друга горой.

– Повезло. А у меня нет братанов.

– Будут. Какие твои годы?

– Меня никто не любит, – сказал Маркуша, и слова его прозвучали безысходно, как-то даже по-стариковски.

– Так не бывает, чтобы никто не любил, – постарался успокоить его Стэф. – Дядя вон точно любит.

– Дядя любит! – Маркуша просветлел лицом, от мрачности и безысходности не осталось и следа.

– Вот видишь! Начало положено, а друзья – дело наживное!

– Дядька тоже так говорит. Говорит: «Цени, Марик, одиночество! Люди к тебе по любому прибьются!» А я одиночество не люблю. Мне с самим собой страшно.

И снова в голосе его послышалась какая-то безысходность. Стэфу подумалось, что классному мужику Лавру стоило бы уделять пацану больше внимания и, возможно, показать его детскому психологу. Очевидно же, что есть там в анамнезе какая-то глубокая травма. Ему даже захотелось познакомиться с этим неведомым Лавром. Впрочем, кто он такой, чтобы учить других людей жизни?! Но на всякий случай он все-таки спросил:

– Дядя твой скоро вернется?

– Сказал, что сегодня вообще не вернется. Какой-то экстренный заказ, сегодня всю ночь на стройке.

Все-таки при всей своей предприимчивости Маркуша оставался маленьким бесхитростным ребенком. Не стоило рассказывать такие подробности постороннему человеку.

– У нас дом – крепость! – Маркуша, похоже, догадался, о чем думает Стэф. – Дядька установил по периметру камеры, и в доме тоже разное… – Он прикусил язык, наверное, понял, что сболтнул лишнее.

А Стэф ещё раз удивился странностям неведомого Лавра. Зачем в дачном доме камеры по периметру?

– Короче, я не боюсь! – подвел итог Маркуша, а потом вдруг предложил: – Нам надо обменяться номерами телефонов. На случай, если я вам вдруг понадоблюсь. Диктуйте свой, я вас сейчас наберу!

Вообще-то, номером личного телефона Стэф не разбрасывался, но Маркуше отказать не сумел, продиктовал, дождался, пока мальчишка наберет его в своем раздолбанном мобильнике, принял входящий вызов, записал Маркушу в телефонную книгу. Всё, дело сделано! Теперь в списке лучших друзей и сильных мира сего у него появилось ещё одно имя.

Глава 9

Расставались с Маркушей уже почти по-дружески, обменялись крепкими мужскими рукопожатиями и многозначительными взглядами. Мальчишка нравился Стэфу все больше и больше.

Братан встретил появление Стэфа раздраженным мяуканьем. Наверное, коту надоела праздность, и он накручивал круги вокруг внедорожника. Хорошо хоть никуда не сбежал. Стэф уже смирился с мыслью, что Братан – это его кот. Этап смирения прошел для них обоих на удивление мягко и быстро.

– Вот теперь домой! – сказал Стэф, распахивая перед котом дверцу. – Завтра нас ждет очень много дел.

Он попытался помочь коту забраться в салон, но тот увернулся и самостоятельно запрыгнул на сидение. Для зверя, которой ещё утром казался полудохлым, выглядел он сейчас вполне бодро и уверенно.

Домой вернулись уже по темноте. Первым делом Стэф накормил кота, вторым выяснил, что тот воспользовался лотком по прямому назначению, и уже третьим сделал несколько звонков, убедился, что его распоряжения приняты к сведению и исполнению. Процесс двигался! О проделанной работе на том конце провода обещали отчитаться уже завтра утром.

Спать Стэф улегся с чувством выполненного долга и с котом. Кот пристроился на диване у его ног и вид имел блаженно-расслабленный. Уже засыпая, Стэф подумал о том, как же раньше он умудрялся обходиться без кота.

Проснулся он от затрудненного дыхания и какого-то громкого звука, спросонья не сразу врубившись, что за монстр навалился ему на грудь. Руку, занесенную для удара, он отвел в самую последнюю секунду, когда впившиеся в кожу когти прогнали остатки сна.

– Братан, ты сдурел?! – прохрипел Стэф, осторожно спихивая с себя кота. – Больше так не делай. По крайней мере до тех пор, пока я к тебе не привыкну.

В ответ кот возмущенно фыркнул и направился в кухню. Вскоре оттуда донеслись странные бряцающие звуки – это Братан ляпал по полу пустой миской. Вот и ещё одно правило начинающего котовладельца: первым делом нужно накормить кота и лишь потом думать о собственных интересах. Стэф вздохнул, вышел на кухню, наполнил миску Братана каким-то паштетом, насыпал рядышком «блаженства», поставил на огонь турку с кофе. День начинался, в принципе, неплохо.

Хорошее начало дня подтвердил и телефонный звонок от помощника, который сообщил, что юристам удалось урегулировать все предварительные вопросы и бригада уже выехала на место.

На самом деле это была авантюра чистой воды! Но авантюра эта с каждым часом обретала очертания и обрастала плотью. Стэф решил поселиться на озере Лесном! На том самом берегу, где располагался дом Стеши. Разумеется, не рядом, чтобы не нарушать её приватность, но достаточно близко, чтобы иметь возможность за ней присматривать. Что ни говори, а присматривать с расстояния в сотни метров куда удобнее, чем с расстояния в десятки километров!

В замысле Стэфа имелась лишь одна проблема. Дом ему был нужен уже сейчас, а на его строительство даже при самых оптимистичных прогнозах ушли бы месяцы. Решение подсказал помощник, парень смышленый и оборотистый. Если нет возможности построить дом, то можно его привезти! Строительством модульных домов сейчас занимались многие фирмы и наверняка, у какой-нибудь из них есть уже готовый дом. Ну или выставочный образец на худой конец! Если, конечно, господина Тучникова устроит скромный каркасник с гостиной, кухней, санузлом и всего лишь одной спальней. Разумеется, его все устроило! Устроило до такой степени, что он даже не стал разглядывать в Интернете варианты подобных строений. В конце концов, это не навсегда.

Сам дом нашелся очень быстро, как и предсказывал помощник, им удалось выкупить выставочный образец с полной отделкой и мебелью. Оставалось решить вопрос с покупкой земли, установкой свайного фундамента, быстрым подведением каких-никаких коммуникаций, септиком и прочей бытовой необходимостью.

Еще вчера Стэфу сбросили на согласование план участка. Единственное, что его волновало – это близость к Стеше, а не красоты либо сложности ландшафта, поэтому участок его вполне устроил. Как и то, что к участку можно было подъехать с другой стороны, минуя дом Стеши, не привлекая её внимания к затевающемуся поблизости строительству. Пока все складывалось самым наилучшим образом, но Стэф все же решил лично наведаться на стройплощадку, которая, по словам помощника, еще ночью развернулась не берегу озера.

Гальяно позвонил, когда Стэф с Братаном уже были на низком старте. Гальяно жаждал общения и подробностей. Каких именно подробностей, Стэф уточнять не стал, просто продиктовал адрес. Через двадцать минут Гальяно стоял на пороге пентхауса и изумленно разглядывал яростно шипящего Братана.

– Это что у нас такое?! – спросил он.

– Это Братан, мой кот, – сказал Стэф не без гордости. Ему нравилось то, как кот становился на его защиту и защиту их совместного имущества.

– Охренеть! Смотрю, тебе не дают покоя лавры Чернова и Волкова![1] Но, прости, Туча, у них зверюшки будут посимпатичнее. Даже у Чернова!

– Братан, это Гальяно! Он свой! – сказал Стэф, становясь между котом и другом. Просто так, на всякий случай.

Братан посмотрел на него вопросительно, словно сомневался, стоит ли включать этого патлатого в список «своих». А Стэф вдруг подумал, что точно так обращалась к Зверёнышу Стеша. У каждого из них теперь был свой зверь.

– Я свой! – сказал Гальяно, бесстрашно шагнул вперед и присел на корточки перед прижавшим уши котом. – Слушай, какой-то он у тебя… экзотический, – прошептал он, не сводя взгляда с Братана. – Еще и битый жизнью, как я погляжу. Где взял?

– Подобрал, – признался Стэф.

– А с шерстью что? – Гальяно уже тянул к коту руку. Ну точно малое дитя!

– Осторожно! – поспешил предупредить Стэф. – Характер у него… звериный.

Братан зыркнул сначала на безрассудно протянутую руку Гальяно, потом на Стэфа и отошел в сторонку. Облезлый хвост его нервно подергивался. Наверное, это была демонстрация смирения.

– Как-то он не особо похож на кота. Оборотень какой-то.

– Такая порода. Ликой и означает оборотень.

Стэф с гордостью делился с Гальяно инфой, добытой в Интернете.

– А шерсть отрастет? – спросил Гальяно.

– Не знаю. – Стэф пожал плечами. – Как по мне, он и так красавчик.

– Не буду спорить! – Гальяно подмигнул коту. Тот мигнул в ответ. Или Стэфу просто показалось? – А вообще, круто! Котов-оборотней ни у кого из наших ещё не было. Если решишь разводить, подкинь нам с Ленкой котенка. Гальяныч будет счастлив.

– Непременно, – пообещал Стэф и, больше не тратя время на болтовню, сразу перешел к делу: – Едем в Сосновый.

– К Стеше? – оживился Гальяно.

Стэф мотнул головой. Рассказывать о своем вчерашнем визите к Стеше он не планировал.

– Я купил дом, – вместо этого сказал он.

– В Сосновом?

– На берегу озера.

– Там нет домов. – Гальяно глянул на него с сомнением. – Только тот, что мы арендовали для Стеши.

– Пока нет, но на днях появится. Едем, осмотримся на месте!

– Как это – на днях появится? А оборотень с нами?

Своей манерой задавать вопросы Гальяно напоминал Стэфу Маркушу. Повадками, кстати, тоже.

– Дом привезут. Братан с нами! – сказал Стэф, подхватывая кота на руки.

– А почему он Братан? – тут же спросил Гальяно.

– В честь тебя, братан!

– Вообще-то, мне было бы приятнее, если бы ты назвал в мою честь ребенка, а не кота, но все равно польщен! – Гальяно широко улыбнулся. – Ну, привет, Братан!

Стэф не успел опомниться, как Гальяно пожал коту лапу. Слава богу, обошлось без драм, кот громко мяукнул и то ли оскалился, то ли улыбнулся.

– Вот и познакомились! – сказал Гальяно и прошествовал к лифту.

В салоне внедорожника кот утвердился на своем привычном месте, вынуждая Гальяно усесться сзади. До поселка доехали быстро, а дальше произошла небольшая заминка, потому что Стэф решил отыскать вторую дорогу к озеру. Показания навигатора не совпадали с действительностью, пришлось немного поплутать по поселковым окраинам в поисках съезда, но в конце концов они оказались на грунтовке, зажатой между буйной лесной растительностью. Всю дорогу разговор шел на отвлеченные темы, и лишь на финишной прямой Гальяно перешел к главному:

– Знаешь, я бы поселил её где-нибудь поближе, не в этой глуши. – В голосе его слышались виноватые нотки.

– Я знаю. – Стэф кивнул.

– Но она не хотела поближе, а Зверёнышу нужна вода.

– Все нормально. Отличный выбор.

– Но тебя что-то беспокоит, Туча. Беспокоит до такой степени, что ты решил поселиться поблизости. – Это не был вопрос, это было утверждение.

– Я не знаю. – Стэф покачал головой. – Но какое-то недоброе предчувствие у меня есть. Ты прав.

– Думаешь, эта поганка болотная снова активизировалась, несмотря на все свои обещания?

– Думаю, за Стешей лучше пока приглядывать.

– Ей не понравится, братан.

– Вот поэтому я и собираюсь делать это как можно более незаметно.

– Поселившись в двадцати метрах от неё?

– На самом деле в восьмистах.

Грунтовка вильнула из леса к озеру, и сквозь открытые окна внедорожника до них донеслись звуки стройки и людские голоса. Стэф поморщился. Слишком громко! Стеша как можно дольше не должна ни о чем догадываться. Он прибавил газу, и через пару минут они были на месте.

На месте уже работала техника и бригада строителей. Окинув взглядом участок и фронт работ, Стэф понял, что дело движется даже быстрее, чем он смел надеяться. По его прикидкам, до новоселья оставались даже не недели, а считанные дни. Впрочем, уточнить детали можно прямо сейчас.

Вместе с Гальяно они выбрались из машины, Братан остался в салоне. Творящиеся вокруг суета и шум его нисколько не привлекали. А вот Стэф первым делом отыскал главный источник шума. Как ни странно, источником была не техника, а коренастый коротышка в строительной каске, орущий на своих подчиненных благим матом. Мужичок стоял к лесу передом, а к дороге задом, но что-то в его голосе показалось Стэфу знакомым. Настолько знакомым, что волосы на загривке вдруг встали дыбом.

К мужичку он теперь не шел, а крался. Ни о чем не догадывающийся Гальяно, остался стоять на месте, устремив взор на открывающуюся живописную картину.

– Митек! – орал тем временем мужичок в каске. – На хрена тебе уровень, косорукий?! Я даже отсюда вижу, что криво!

Увлеченный коммуникацией с коллегой, он не заметил приближения Стэфа, а неладное почуял лишь тогда, когда тот положил ладонь ему на плечо.

– Какого черта? – Мужичок развернулся с кошачьей стремительностью и уперся гневным взглядом Стэфу в грудь.

– Ну, здравствуй, Командор, – ласково сказал Стэф и с силой сжал пальцы на крепком Командоровом плече. – Какая неожиданная встреча!

Он почти не изменился. Та же наглая морда, та же бородень, лишь каска на лысой башке сбивала с толку. Да и то лишь на первых порах.

– Ты? – Узкие глазки Командора расширились, а кустистые брови уползли под каску.

– Я. – Стэф улыбнулся улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. – Не чаял тебя увидеть.

– Здесь? – спросил Командор растерянно, а потом к нему вернулась его привычная наглость. – Лапу убери, пока не рубанул, – процедил он.

Только сейчас Стэф увидел зажатый в руке Командора топор.

– В лесу раздавался топор дровосека, – пробормотал он, отпуская негодяя на волю.

– Чего? – Командор нахмурился.

– Ничего. Рад видеть тебя в добром здравии. Хоть и удивлен. Скажи-ка своим головорезам, чтобы не отвлекались.

Краем глаза Стэф видел, как почуявшие неладное и побросавшие работу строители приближаются к ним с одной стороны, а Гальяно и Братан с другой.

– Все нормально, мужики! – Рявкнул Командор. – Встретил старого знакомого!

– И вашего работодателя, – добавил Стэф с невозмутимой улыбкой. – Работайте, господа! Я плачу не только за качество, но и за скорость.

Строители с неохотой отступили. Стэф так и не понял, кого они послушались: его или Командора.

– Твой знакомый? – спросил подошедший к ним Гальяно, а Братан выгнул спину дугой и зашипел. На оборотня он был не особо похож, а вот на черта очень даже.

– Это Командор.

– Тот самый?! – Гальяно посмотрел на Командора со смесью любопытства и недоверия. – Наслышан!

– Надеюсь, ты рассказывал обо мне только хорошее? – Окончательно пришедший в себя Командор усмехнулся.

– Я рассказал ему, как ты потырил чужое добро и свалил, не прощаясь, – сказал Стэф.

– Ну, строго говоря, это добро тебе тоже не принадлежало! Поэтому не понимаю твоих претензий.

– То есть сам факт воровства ты не отрицаешь?

– Не отрицаю. Был грех. Бес попутал. – Смущенным и смиренным Командор не выглядел, а Стэф неожиданно поймал себя на мысли, что рад тому, что этот прохиндей остался жив.

– Как там малышка и лысый? – спросил Командор и, пошарив по карманам робы, вытащил пачку сигарет.

– Нормально. Сам как? – Разговор с каждой секундой терял накал. – Как выжил?

– На болоте? – Командор закурил, сощурился от дыма.

– Мы видели черепушку и твой рюкзак. На хрена ты вообще поперся на болото?

– Я ж говорю, бес попутал. Вы ж такую интригу замутили, хлопчики! Сначала вам нужен Командор! Потом спасибо, Командор, справимся сами! Отойдем? – Не дожидаясь ответа, он направился к озеру.

Стэф, Гальяно и Братан последовали за ним.

– Твое чучело? – Командор ткнул сигаретой в сторону кота, кот зашипел.

– Мое.

– Ну, у богатых свои причуды. – Командор пожал плечами. – Кстати, как ты меня нашел? – спросил, глядя на воду.

– Никто тебя не искал. Случайно получилось, – ответил Стэф.

– Случайности не случайны, – философски заметил Командор, отступил на шаг, запрокинул голову, посмотрел Стэфу прямо в глаза, сказал с вызовом: – Ну, спрашивай!

– Как ты выжил? – задал Стэф единственный интересующий его вопрос.

– Чудом. – Командор снова пожал плечами. – Если ты видел мой рюкзак и черепушку, то и мертвого фрица тоже видел?

– Испугался мумии?

– Мумии не испугался. – Командор перешел на громкий шепот: – А вот кое-чего похуже испугался до усрачки.

– Чего? – спросил Гальяно. – Угарников увидал?

– Это что за хлыщ? – Командор окинул Гальяно презрительным взглядом.

– Лучше быть хлыщом, чем хрычом, – парировал Гальяно беззлобно. – А я тот хлыщ, который тоже прогулялся по болоту. Тому самому болоту, которое напугало тебя до усрачки. Так что тебя напугало, дядя?

Командор вздохнул, сделал глубокую затяжку, а когда заговорил, голос его звучал глухо и, кажется, испуганно. Хотя представить Командора напуганным Стэфу было сложно.

– Вы видели эту подводную хрень? – спросил он.

– Которая то ли рыба, то ли змея? – уточнил Гальяно, давая понять, что он в самом деле в курсе того, что творилось на болоте.

– Я не стал проверять. – Столбик пепла упал на землю, и Командор растер его носком ботинка. – Ломанулся сразу, как увидел, что что-то всплывает на поверхность. Знаете, как оно всплывало, хлопчики? Я ж по дури своей думал, что стою на твердой земле, а тут земля подо мной закачалась. Мох заходил ходуном и начал рваться.

– В каком смысле рваться? – удивился Гальяно.

– А вот как старая шкура. – Командор курил и хмурился. Похоже, воспоминания не доставляли ему удовольствия. – А в трещинах этой моховой шкуры я увидел уже другую шкуру – чешуйчатую. Размеры твари я не прикидывал, но, скажу так, она была огромная! – Командор всматривался в озерную гладь, словно и тут ожидал подвоха и всплытия реликтовой твари.

– И ты побежал, – констатировал Стэф очевидное.

– Ты помнишь черепушку? – Командор вперил в него взгляд.

– Такое не забудешь.

– Ну так вот, я уверен, что это был череп детеныша, а не взрослой особи!

– А взрослая особь бороздила просторы болота?

– Да. И думаю, планировала мною перекусить. Короче, я побросал все, что могло меня замедлить, и ломанулся, куда глаза глядят.

– Ломиться на болоте, куда глаза глядят – это очень опрометчиво. – Стэф с сомнением покачал головой. – Как ты выжил?

– Я ж говорю, чудом! – Командор набычился. – И если кто-нибудь спросит меня, хочу ли я снова в этот чертов болотный Диснейленд, я отвечу, что не хочу! Слушай! – Он схватил Стэфа за рукав, Братан угрожающе зашипел, приготовился к броску.

– Спокойно, – сказал Стэф одновременно и Командору, и коту.

– Может, все-таки какие-то болотные газы и глюки? – пробормотал Командор, убирая руку. – Знаешь, это даже хорошо, что ты меня нашел.

– Я тебя не искал.

– Хорошо, что нашел, – повторил Командор задумчиво. Стэфу вообще показалось, что разговаривает он сейчас не с ними, а сам с собой. – Мне надо выговориться, хлопчики. Вот как у чертова психоаналитика или даже лучше – у священника. Но ни первый, ни второй мне не поверят.

– А мы поверим? – усмехнулся Стэф.

– Если вы там были, то поверите. Вы её тоже видели?

– Кого? Марь?

– Значит, так называют эту тварь. Видели?

– Видели. – Стэф кивнул.

На лице Командора промелькнула и тут же исчезла улыбка облегчения.

– А другую тварь? Зверюгу такую?! Глазищи – во! Клыки – во! Когти – во! – Он развел руки, показывая размеры клыков и когтей.

– Это он, кажется, про Зверёныша, – пробормотал Гальяно.

– Что за Зверёныш? – насторожился Командор.

– Болотный пёс. Еще один представитель тамошней фауны.

– Пёс? Не знаю, было темно, толком не разглядел. А потом я увидел мужика.

– Этого хоть разглядел? – спросил Гальяно.

– Представляешь, хлопчик, не разглядел! И, скажу я вам, окликать его мне не захотелось!

Стэф с Гальяно переглянулись.

– Мужик дымился? – уточнил Гальяно, взявший на себя роль интервьюера.

– В каком смысле? – растерялся Командор.

– В прямом. Шел от него дым? Может, гарью пахло?

– Гарью там везде пахло. Я пока блуждал, вышел к границе торфяников.

– Угарник? – предположил Гальяно, глядя на Стэфа.

– Если бы угарник, мы бы с ним сейчас не разговаривали. – Стэф с сомнением покачал головой.

– А кто тогда?

– Антон Палыч?

– Вы о чем? – Командор переводил одновременно требовательный и беспомощный взгляд с Гальяно на Стэфа. – Что за Антон Палыч? Что за угарник?

– Потом расскажем, – пообещал Стэф и тут же добавил: – Может быть. Так как ты все-таки выбрался?

– Потом расскажу. Может быть! – Осклабился Командор. – А давайте-ка, хлопчики, теперь я вам вопросы позадаю! Зачем вы здесь? Чего ищете?

– Так может тебя и ищем. – Раскрывать карты Стэфу не хотелось и доверять Командору у него не было никаких оснований.

– Не бреши! – Командор рассмеялся сиплым смехом, который тут же перешел в кашель. – Не того я уровня человек, чтобы ради меня сам Тучников развернул такую спецоперацию! – Рукой с до сих пор зажатым в ней топором он махнул в сторону строителей. Меня ты мог и по-тихому выцепить, без свидетелей, я бы и пикнуть не успел. Но вместо этого ты вдруг за каким-то чертом решил срочно устроить тут логово.

– Логово… – хмыкнул Стэф. – Не логово, а маленький загородный домик. Люблю рыбалку, понимаешь ли.

– Так сильно любишь, что нас сорвали с другого объекта ради твоих хотелок? – Командор недоверчиво сощурился.

– Могу себе позволить.

– Нет, что-то тут не то! На рыбалку ты мог куда угодно смотаться, хоть в Африку, а тебя снова потянуло…

– Куда? – спросил Стэф. – Куда меня потянуло?

– Хотел бы сказать, на болото, но выражусь иначе! Тебя зачем-то снова потянуло к воде. К дикой воде, если ты понимаешь, о чем я. Что ты собираешься здесь найти? – Он подался вперед, и Братан уже не зашипел, а зарычал. – Сгинь, нечисть!

Командор замахнулся на кота. Стэф успел перехватить его руку, но не успел остановить Братана. С утробным рыком кот вцепился Командору в лодыжку. Вцепился мертвой хваткой, как питбуль или пиранья.

Взвыли все! Командор от боли. Стэф от неожиданности. Гальяно от восторга! Кот от одолевших его вдруг диких инстинктов. А дальше случилось непоправимое. Уже не воющий, а ревущий, как бык, Командор оторвал от себя кота и зашвырнул в озеро. Оторвал, судя по всему, с куском собственной плоти, потому что тут же схватился рукой за рану, из которой хлестала кровь. Гальяно, как самый гуманный из них всех, бросился к шипящему от боли Командору, а Стэф, на ходу сбрасывая кроссовки, бросился к воде, спасать своего кота!

Никого спасать не пришлось. Даже ноги мочить не пришлось. Братан уже выбирался на берег, фыркая и злобно зыркая по сторонам. Стэф стянул с себя пиджак, завернул в него кота, сквозь тонкую ткань чувствуя жар, исходящий от тощего тела. Хоть бы не заболел.

– Держи эту тварь от меня подальше! – прохрипел Командор, закатывая штанину и разглядывая рваную рану на ноге.

К нему уже спешили коллеги, в руках у одного из них была аптечка. На Стэфа, прижимающего к себе вырывающего и шипящего кота, они поглядывали с мрачным неодобрением.

– Парни, все нормально! Царапина! – просипел Командор, а потом добавил с язвительной мрачностью: – У сильных мира сего вот такие странные забавы. Натравливают зверей на простых смертных!

– Эй, мужик! – не выдержал Гальяно. – Тебя простой кот покусал! Между прочим, в целях самообороны! Ты его топором зарубить собирался! Большой вопрос, кто на кого накинулся! Ребята! – Он посмотрел на сгрудившихся вокруг работяг. – Все хорошо! Вашего предводителя покусал котик.

– Котик?.. – прорычал Командор. – Вот этот плешивый урод у вас котиком зовется?!

Притихший было Братан снова начал вырываться и шипеть. Наверное, оскорбился. Стэф держал кота крепко, боялся повторения инцидента.

– Господа, работаем, – сказал он как можно спокойнее. – Аптечку можете оставить, мы сами окажем пострадавшему первую медицинскую помощь.

Строители в нерешительности остановились. Каким бы высоким ни был у них авторитет Командора, Стэф был выше. Во всех смыслах.

Гальяно забрал аптечку, сунул её в руки Командору, сказал:

– Сначала перекисью полей, а потом заклеивай. Я читал, раны после укусов котиков долго заживают. Не нужно рисковать, а то вдруг ампутация!

Оказывается, Гальяно мог быть не только славным парнем. Стэф посмотрел на друга с удивлением, а Братан, кажется, с искренним уважением. Теперь Гальяно точно стал для него «своим». Умеют же некоторые втираться в доверие.

Пока Командор в мрачном молчании обрабатывал рану, Стэф с котом и Гальяно стояли в отдалении. Кажется, процесс самопомощи вернул Командору часть душевного спокойствия, потому что, покончив с перевязкой, он сказал уже вполне миролюбиво:

– Ладно, признаю, погорячился. Я б твоего… котика ни за что не ударил. Я баб, детей и… котиков не обижаю. Это я от неожиданности. Рефлекс сработал.

– Вот и у него рефлекс сработал.

Стэф погладил Братана по голове. Кот довольно зажмурился. Кажется, купание в озере не причинило ему особого дискомфорта.

– Но котик твой – та ещё зверюга! – В голосе Командора послышались нотки уважения. Такие, как он, лучше всего признавали язык силы. Пусть даже и кошачьей. – Никакая собака не нужна. И здоровенный паразит. Что за порода? – Он одернул штанину, встал на ноги.

– Не знаю. – Стэф пожал плечами. Вдаваться в тонкости кошачьих пород ему не хотелось. – А ты, я смотрю, завязал с прежней жизнью? – Он кивнул в сторону рабочих.

– Почему завязал? – удивился Командор. – Считай, что у меня две любимые работы. Кстати, я специалист экстра-класса. Если надумаешь строить что-то посерьезнее избушки на курьих ножках, звони! Сделаю скидку по старой памяти.

– Спасибо, учту. – Стэф бережно опустил на землю вырывающегося из его рук Братана.

Кот встряхнулся совершенно по-собачьи и неспешной походкой направился к озеру. Не успели они и глазом моргнуть, как он уже соскользнул с берега в воду и поплыл.

– Ну чистая выдра! – сказал Командор с восхищением, а Стэф дернулся было за Братаном, но остановился. Его кот не такой дурак, чтобы лезть в воду, не зная броду. Может, это ещё одна особенность породы? Надо будет на досуге изучить матчасть получше.

– Так зачем ты здесь? – Командор уже стоял рядом, с высоты своего роста Стэф мог лицезреть его лысую макушку и намотанный на шею на ковбойский манер платок. – Скажи, оно тебя тоже не отпускает? – Он перешел на шепот.

– Что?

– Болото. Уехал за сто верст, зарок себе дал даже не вспоминать, а оно все равно держит. Кошмары… – Командор потер лысину. – Даже тут мерещится всякое.

– Что тебе мерещится?

– Так вот та болотная тварь и мерещится. Я же, в отличие от тебя, настоящий рыбак, я это озеро сразу приметил. Думал, приеду сюда на рассвете, пока все спят, закину удочку, подумаю о бренности бытия… – Командор замолчал, а потом продолжил с какой-то отчаянной решимостью: – А не получается! Прикинь, туманов стал бояться больше, чем темноты. Аж самому противно! А у воды какое утро без тумана? И вот сижу я такой с удочкой, пытаюсь думать о прекрасном, а не получается. Мерещится. То в воде, то в тумане мерещится. И ведь умом понимаю, что не в озере проблема, а вот тут. – Он постучал себя указательным пальцем по виску. – А поделать с собой ничего не могу. Там всплеснется что-то в воде – у меня инфаркт, там зыркнет что-то в тумане – у меня инсульт. Потерял я вкус жизни, Стэф. Но вот сейчас смотрю на тебя и думаю, а может и не схожу я с ума, может мы эту муть болотную принесли сюда на собственных сапогах? – Он задумчиво посмотрел на грязные носы своих ботинок. Стэф тоже невольно посмотрел на свои намоченные озерной водой кроссовки. – Так что скажешь? Это со мной беда или дыма без огня не бывает?

– Я не знаю, – ответил Стэф. – Но то, что нас всех свело в одном месте, кажется мне подозрительным.

– Кого нас? Что свело? – тут же спросил Командор. – Не темни! С Командором в эти игры играть не надо. Командор вам ещё может пригодиться.

– Однажды я тебе уже поверил.

– Бес попутал. – Командор говорил вполне искренне, но доверия к нему у Стэфа больше не было. Или пока не было. – Можешь считать, что я за тот свой поступок уже наказан.

– Чем? – спросил Стэф.

– Так вот паранойей своей. Пугаюсь всего, аки невинная дева. – Командор осклабился. – Ты не спеши мне отказывать, подумай. Если что, я даже денег с тебя не возьму. Работать буду за просто так.

– С чего бы? – Тот Командор, которого Стэф знал год назад, никогда не стал бы работать за просто так.

– Разобраться хочу. Я же вижу, что ты знаешь поболее моего. Слушай, ты ж сам виноват! Если б вы с Аресом меня тогда не бортанули, я б вам пригодился. Но, что сделано, то сделано! Глядишь, я тебе сейчас сгожусь. Отвечать не спеши. Понимаю, тут дело такое, надо все обмозговать, вон с корешем обсудить! – Командор кивнул на Гальяно. – Ты подумай. У меня и связи есть, и возможности. Может, тебе ещё какой артефакт на будущее понадобится, а я смогу поспособствовать. Тут уж, разумеется, за звонкую монету! Бизнес с благотворительностью я никогда не путаю! – Командор снова усмехнулся, а потом сказал уже другим, деловым тоном: – Если накинешь моим ребятам по пятьдесят тысяч за сверхурочные, работать будут не за страх, а за совесть. В свой теремок сможешь въехать уже послезавтра. Гарантирую и качество, и комфорт.

– Решим. – Стэф кивнул. Очень уж ему хотелось въехать в теремок как можно быстрее. – У меня только одно условие.

– Какое? – Тут же насторожился Командор.

– Тишина. Строить теремок вы должны в максимальной тишине! Никаких криков, технические шумы лишь по крайней необходимости.

– А что так? – Командор хитро сощурился.

– Не хочу нарушать здешнюю экосистему. Распугаете мне всю рыбу.

– Рыбу распугаем или русалку напугаем? – Командор осклабился, и Стэфу захотелось ему врезать. – Видел я тут сегодня одну. Плескалась в пучине, так сказать. Аппетитная бабенка.

Желание врезать усилилось в разы.

– Значит, так, – сказал он тихо, даже ласково. – Если с этой… русалкой по вашей вине что-то случится, если вы просто разбудите её своими воплями, разбираться, кто прав, а кто виноват, я не стану. Если она догадается, что тут идет стройка, разбираться я не стану. Если…

– …Да понял я все! – оборвал его Командор. – Русалка твоя! Теремок ты тут клепаешь ради неё! Гнездышко вьешь, аки лебедь.

Стэф поморщился. Гальяно едва заметно усмехнулся.

– Тревожить русалку нельзя, – продолжил Командор. – Пугать и будить – тем паче! Так?

– Все верно. – Стэф кивнул.

– А присмотреть? – Командор сощурился. – Не нужен за твоей русалкой пригляд? Места ж тут глухие! Пока ты свой теремок не организуешь, она на этом берегу, считай, совсем одна.

– Места тут не глухие. – Стэф вгляделся вдаль, выискивая над поверхностью воды голову Братана. – Русалка не одна, а с собачкой, которая будет в разы страшнее и опаснее моего котика. Приглядывать ни за кем не надо. Просто делайте свою работу. Этого достаточно.

– Ну, хозяин – барин! Стопроцентную тишину я тебе гарантировать не могу. Сам понимаешь, техника! Но постараемся не шуметь. А если вдруг твоя русалка до нас доберется, можем соврать, что мы геологи. Проводим тут изыскательные работы. Русалки ж в таких делах не особо разбираются. – Командор огладил свою бородень и подмигнул Стэфу. – Ну как, договорились? – Он протянул лапищу для рукопожатия, а Стэф в который уже раз удивился, какие у него непропорционально большие кулаки. Этакий Халк на минималках.

Рукопожатие у Командора тоже оказалось крепким и хватким, как и он сам.

– Кстати, мои контакты! – Он порылся в бесчисленных карманах своей робы, протянул Стэфу визитку. – Вдруг захочешь построить настоящий дом, а не конуру!

– Буду иметь в виду. – Стэф сунул визитку в портмоне, собственную в ответ не предложил.

Командор понимающе усмехнулся, отступил на шаг, посмотрел на свою разодранную штанину, спросил:

– Котик твой часом не бешеный?

– Не знаю. – Стэф пожал плечами. – Мы с ним только сутки знакомы.

– Только сутки знакомы, а он уже за тебя порвать готов? – В голосе Командора почудились нотки зависти.

Тем временем накупавшийся Братан выбрался на берег, снова отряхнулся по-собачьи и направился в их сторону.

– Странный у тебя кошак! – сказал Командор. – Если вдруг станешь разводить, одного котенка заберу.

– Становись в очередь! – Гальяно по-свойски похлопал его по плечу. Командор усмехнулся в ответ.

Стэф вытер Братана своим уже, кажется, навсегда испорченным пиджаком. Кот не сопротивлялся. Его благостное мурлыканье оглашало окрестности едва ли не громче работающей техники. Стэф решил, что надо будет предложить коту купание в ванной, если уж внезапно выяснилась такая страсть к водным процедурам.

Они уже грузились в машину, когда Командор их окликнул.

– Эй, хлопчики!

Стэф замер, обернулся.

– Так ты нашел? – спросил Командор, переходя на заговорщицкий шепот.

– Что именно?

– Ну, что ты там искал на этом болоте? Ты нашел?

– Нашел, – ответил он без колебаний.

– И как? Оно того стоило? – Командор смотрел на него без тени усмешки, было видно, что ответ ему очень важен. – То, чем эта… Марь с тобой поделилась?

– Стоило.

– Это хорошо. – Командор кивнул, но не Стэфу, а каким-то своим мыслям. – Ну, до встречи! – Он прощально взмахнул рукой и направился обратно к своим товарищам.

Глава 10

Была ли Стеша рада неожиданному визиту Стэфа?

Неожиданному визиту – нет, а самому Стэфу – да. Кажется.

В её новом мире было очень мало тех, кому она была по-настоящему рада, кому могла доверять. Людей этих можно было пересчитать по пальцам: Вероника, Аграфена, Серафим, Арес, Гальяно. И вот теперь, наверное, Стэф. Человек, который появился в её жизни так же внезапно, как до этого из неё исчез. Что это было? Непредсказуемость? Взбалмошность? Занятость большого бизнесмена? Или равнодушие?

Равнодушия Стеша боялась больше всего. Самой себе не хотела в этом признаваться, но тот факт, что Стэф исчез, так и не дав ей себя узнать, не то чтобы обижал Стешу, но тревожил. Она никого не винила. Ни себя, ни тем более его. Просто так получилось, что в этой новой жизни у них разные пути. Так бывает.

Он пропал на год, чтобы потом появиться сначала в «Тоске», а затем и на озере, на территории, которую Стеша уже привыкла считать своей. Он появился и нарушил то, что она считала устоявшимся бытием. Или застоявшимся. Это с какой стороны посмотреть.

Зачем он явился? Для того, чтобы напомнить ей о выставке? О выставке Стеше каждый день напоминала Аграфена. И память её ещё не подводила, если судить по объемам той информации, которые она усваивала ежедневно. Все хорошо у неё с памятью, все она прекрасно помнит, но Стэф все равно явился на её территорию.

Это не был визит вежливости. Не тот он человек, чтобы размениваться на всякую ерунду. Стэфа что-то беспокоило. И Стеша знала, что именно.

Ощущение, что за ней следят, появилось не сегодня и даже не вчера. Ощущение это преследовало Стешу уже больше месяца. Наверное, именно поэтому она каждый вечер поливала Зверёныша болотной водой, возвращая ему первозданный облик. Возможно, ничего страшного за пределами её мира не происходило, и никто за ней не следил, но так ей было спокойнее. Зверёнышу, наверное, тоже. Он не уходил от дома далеко. Плескался в озере при свете луны, пока Стеша выпивала на террасе свою вечернюю чашку кофе, а потом укладывался в гостиной, аккурат между Стешиной спальней и входной дверью. С таким защитником дверь можно было вообще не запирать, но Стеша все равно запирала. Как ни странно, в глуши, в доме бабы Марфы чувствовала она себя куда спокойнее, чем здесь.

На рассвете, натянув шкуру обычного пса, Зверёныш обходил дозором их владения. Иногда он купался вместе со Стешей в озере, а в последнее время научился добывать ей кувшинки. Пожалуй, утро было самым спокойным временем в их со Зверёнышем загородной жизни. Утром вслед за туманом развеивались ночные страхи, а мир делался приветливее и безопаснее. Утром можно было почти поверить, что все хорошо, а будет ещё лучше.

Но себя не обманешь! Что-то происходило. Что-то сковывало парную озерную воду тонкой корочкой льда, когда Стеша опускала в неё руку. Что-то заставляло испуганно замолкать и горластых птиц, и не менее горластых жаб. Что-то заставляло Зверёныша караулить входную дверь вместо того, чтобы носиться на воле.

Наверное, можно было обсудить это с Вероникой. Пожалуй, только Вероника и поняла бы Стешины страхи. Вероника называла это периодом становления. Так уж вышло, что периодов становления у Стеши было сразу два. Первый касался интеграции в современную жизнь, и тут она более или менее справлялась. А второй касался чего-то куда более глубинного и странного. В Стеше просыпался тот самый болотный ген, проявления которого иногда её безмерно удивляли, а иногда пугали до чертиков. Вероника деликатно называла это экстрасенсорикой, но обе они прекрасно понимали, что все новомодные термины от лукавого. Она самая обыкновенная ведьма, и с этим нужно как-то уживаться. Уживаться проще всего было здесь, на берегу озера Лесного, под присмотром Вероники, вдали от Мари, которая, несмотря на обещание, все ещё просачивалась в Стешины сны ледяной болотной водой и запахом гари.

Вероника называла это становление курсом молодого бойца и обещала, что облегчение и принятие себя обязательно наступит. Она не говорила лишь самого главного, когда именно оно наступит. Нельзя было её в этом винить. Стеша и сама уже прекрасно понимала, что у каждого свой путь, что отмотать назад и отказаться не получится. Придется проходить курс молодого бойца по ускоренной программе, потому что она и без того уже потеряла почти сто лет.

Озарения накатывали на Стешу волнами. И предвидеть очередной такой прилив она пока никак не могла. Большей частью эти озарения касались прошлого и не имели никакого практического значения. Пусть бы так и оставалось! Мало радости в том, чтобы видеть то, что ты не в силах изменить. Или все-таки в силах? Проверять Стеше не хотелось.

Чуть лучше дело обстояло со всякого рода мелочью, которую Вероника называла бытовой магией. У Стеши прекрасным образом получалось отгонять комаров и прочую летучую нечисть. Сначала радиус действия её магии ограничивался ближайшим от неё расстоянием, но очень скоро Стеша научилась накрывать невидимым, но непроницаемым для комаров куполом весь свой дом. Наверное, смогла бы покрыть и все озеро, если бы захотела.

Однажды она зазевалась и не углядела за кофе, спохватилась в самый последний момент, когда рыжая пена уже почти выплеснулась из турки на плиту. Спохватилась и заморозила кофе прямо на лету. Как-то само собой получилось. Это была неконтролируемая мелочь, но мелочь, спасшая её от мытья плиты.

Ее почти фотографическая память, наверное, тоже была частью того, что Вероника называла даром, а Аграфена скиллом. Раньше, до войны, Стеша не припоминала за собой таких способностей. Ее до сих пор пугало это деление собственной жизни на «до войны» и «после», но поделать с собой Стеша пока ничего не могла. Даже в разговоре с друзьями ей иногда хотелось сказать «А вот до войны…» Она прикусывала язык, сжимала кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу, чтобы не выпустить наружу ту боль и тьму, которая все ещё в ней жила. Которая, наверное, останется с ней до конца её дней.

Но это были привычные и понятные страхи, совсем не такие, которые накрывали Стешу в последнее время. И объяснить Веронике их природу у неё вряд ли бы получилось. А если не поймет Вероника, то не поймет и никто другой. Не почувствует…

Стеша ошиблась. Нашелся один человек, который почувствовал. Человек, который сначала внезапно ушел из её жизни, а потом так же внезапно появился на пороге «Тоски».

Пожалуй, именно в тот вечер Стешу накрыло самое первое её предчувствие. Предчувствие чего-то неожиданного, вроде снега посреди жаркого лета.

Она пела на сцене. Пела, не заботясь о том, что подумают о ней все эти чужие люди, наслаждаясь музыкой и тем чудом, которым научилась управлять за неполный год – собственным голосом. Ей подпевал Зверёныш. У него хорошо получалось, потому что они репетировали почти каждый вечер! Им было хорошо! И предчувствие у Стеши было хорошее!

Наверное, именно поэтому она не удивилась, когда увидела Стэфа. Не удивилась, не смутилась, а обрадовалась! Она ему даже улыбнулась и он, кажется, улыбнулся ей в ответ! В этот хрупкий миг почти счастья, Стеша почти поверила, что у неё получится пройти курс молодого бойца до самого конца.

А потом открылась дверь… И в зал, погруженный во тьму прирученную, по-домашнему уютную прокралась тьма дикая и первозданная. До сцены докатился смрадный дух гниющего болота, но его никто не почувствовал. Почти никто. Зверёныш навострил уши и завыл жутко, как по покойнику. Вероника отложила телефон, на который снимала выступление. Стэф сунул свой телефон в карман и обернулся. Разбившаяся на соседнем столике бутылка едва не испортила его белоснежную рубашку, Стеша заморозила вино в самый последний момент. Маленькая бытовая магия…

А тот, кто привел за собой тьму, уже уходил, растворялся в ночи, оставляя после себя лужицу болотной воды. Словно чёрную метку. Стеша едва успела ухватить Зверёныша за шею до того, как он вступил в эту лужицу. Превращение обычного пса в желтоглазое чудовище – вот это был бы перформанс!

Снаружи все ещё пахло болотом, и тьма все ещё клубилась в дальних закоулках, но тот, кто оставил Стеше чёрную метку, уже ушел.

Снаружи были Стэф и Вероника. Вероника взволнованная, а Стэф… злой. На что он злился? Из-за чего? Стеша не понимала. Она растерялась от того, как быстро сменилась картинка в калейдоскопе её мира. Сначала приветственная улыбка старого друга, теперь вот эта… злость. Наверное, она могла бы рассказать ему правду. Ту правду, которую смог бы понять и принять обычный человек, но она не стала. Она тоже разозлилась. Впервые за время «после войны» она не грустила и не паниковала, а злилась. Злость неожиданно стала её лекарством, волшебной пилюлей от всего. И она ничего не сказала этому мужчине, который был так чертовски похож и так радикально отличался от её Стёпы. Не сказала, не объяснила, не попросила помощи. Ничего, она как-нибудь справится сама! Справлялась «до войны» справится и «после».

А он взял и явился на её территорию! И предлог придумал какой-то по-детски глупый! Мимо гулял… Кота нашёл…

Если бы не кот, у них бы, наверное, ничего не получилось. В смысле, нормального человеческого общения не получилось бы. Когда два человека злятся, мосты не строятся, а горят. Но кот все исправил!

Это был какой-то удивительный кот! Страшный, изможденный, израненный, но при этом наглый и боевой. От кота к Стэфу тянулась едва различимая, тонкая, как паутинка, серебряная нить. Эта нить вибрировала и вспыхивала. И о многом говорила.

Стеша уже видела похожее. Между Вероникой и её совой. Между собой и Зверёнышем. Незримая для других, но осязаемая для них самих связь. Ведьмы и их фамильяры. У кого-то полярная сова, у кого-то болотный пёс. Но это у них! Они ведьмы! А откуда такая связь у Стэфа и кота?!

Стэф был обычный! Ну, почти обычный. Нельзя называть обычным человека, который сумел вытащить её из безвременья. Даже на общебытовом уровне нельзя назвать Степана Тучникова – этого Степана Тучникова! – обычным мужчиной. Но силы, упертости и харизмы мало для того, чтобы судьба выдала тебе фамильяра. И за деньги не купишь ту преданность, которую демонстрировал кот с дурацкой кличкой Братан.

И нельзя сбрасывать со счетов странную реакцию Зверёныша на кота! И в мире Мари, и в мире людей Зверёныш считал себя вершиной эволюции и пищевой цепи. А кот посмел на него напасть. Невиданная дерзость!

Конечно, Стеша могла попытаться объяснить внезапный гуманизм Зверёныша собственным благотворным влиянием. Но Зверёныш никогда не переставал быть зверем, смертельно опасным и непредсказуемым для врагов. Но нарушившего все мыслимые границы кота он врагом не считал. Более того, присмотревшись, Стеша увидела нить, объединяющую этих двоих. Красота и милота! А ещё гарантия, что никто никого не убьет и не съест!

А зачем приходил Стэф, она так и не поняла. Мимо гулял… Кота нашёл… Но Стеше было неожиданно приятно, что он её навестил. Непонятно, но приятно. Так тоже бывает. Кто дал ему её адрес, Стеша спрашивать не стала. Любой из её друзей был и его другом тоже. Все они в первую очередь были друзьями Стэфа. Все они пошли за ним в болотную глушь, чтобы вытащить её из безвременья. Пошли, не сомневаясь и не задавая лишних вопросов. Вот какая это была дружба! И её они приняли, как свою, именно благодаря Стэфу. Не Вероника с Аграфеной, а парни. Для них она была проектом Стэфа. Возможно, не самым удачным, если он от него отказался, но тут уж как есть. И Арес, и Гальяно смотрели на Стешу сквозь призму своей дружбы со Стэфом.

Так зачем он пришел? Решил завершить отложенный в долгий ящик проект? Решил лично поучаствовать в её жизни?

Ну так опоздал! Стеша уже научилась выживать в мире «после войны» и, благодаря Серафиму, не нуждалась в деньгах. Поначалу она не придавала особого значения тому, какое ей досталось наследство. Много ли нужно, когда ты живешь на краю болота? Но время шло, с жаждой знаний приходил и некоторый финансовый опыт.

Про деньги первая с ней заговорила Вероника, прочла мини-лекцию на тему современного мироустройства и движений финансовых потоков. Лекция была скучная, но очень полезная, а самое интересное Вероника приберегла для финала.

– В общем, денег у тебя столько, что ты можешь жить припеваючи до конца своих дней. И не на болоте, а в любом городе мира, в каком захочешь. Работать тебе не обязательно. – Вероника сощурилась и добавила: – Но желательно! Чтобы не закисать и не чувствовать себя птичкой в золотой клетке. С вопросами инвестиций я тебе помогу. Вернее, мои юристы. Или можем попросить Стэфа…

– Не нужно. – Стеша не дала ей договорить. – Разберёмся сами.

– Ну, сами, так сами! – Спорить Вероника не стала, вытащила из сумочки записную книжку и перьевую ручку и вывела на листочке число с шестью нулями. – Это примерная сумма, – сказала, придвигая листочек к Стеше.

– В рублях? – спросила Стеша, рассеянно разглядывая аккуратные циферки.

– Нет. – Вероника усмехнулась, а потом добавила: – И если ты думаешь, что дядя Тоша… – Она продолжала называть Серафима дядей Тошей… – оказал нам с тобой услугу, то ты ошибаешься. Такая сумма – это не подарок, а проклятье. С этими деньжищами нужно постоянно что-то делать.

– Что? – спросила Стеша растерянно.

– Для начала ты должна научиться их тратить.

– Мне ничего не нужно.

– Это тебе так только кажется.

Вероника оказалась права, в мире «после войны» деньги решали если не все, то многое. На деньги Стеша купила курсы, гитару, внедорожник и почти решилась купить дом у озера. Но самое главное – новую личность – ей купил Стэф. Точнее, не новую, а обновленную. В её паспорте не изменилось ничего, кроме даты рождения. Теперь она родилась не «до», а «после войны». И не в двадцатом, а в двадцать первом веке! Вот это было самым большим чудом. Пару раз у Стеши спрашивали её дату рождения, и она по привычке называла настоящую. Обычно такой ответ веселил вопрошающих, Стешу одаривали комплиментами, говорили, что она прекрасно сохранилась для столетней бабушки.

Стэф знал правду о ее настоящем возрасте. Наверное, поэтому его отношение к Стеше было таким настороженным и подчеркнуто вежливым. Он отступил от этой оскорбительной вежливости лишь пару раз. Той ночью, когда в «Тоску» прокралась тьма. И следующим утром, когда вдвоем они оказывали первую помощь его боевому коту. Той ночью и тем утром Стеша впервые увидела в нем кого-то большего, чем неприступного и всесильного олигарха. Она увидела самого обычного человека, способного и злиться, и смущаться, и смиренно пить кофе из крошечной чашки, вместо того, чтобы попросить более подходящую ёмкость. Стеша решила, что в следующий раз купит для него нормальную чашку. Сначала решила, а потом испугалась собственного решения. Никто не станет пить с ней кофе. Он явился не проведать старую – во всех смыслах старую! – знакомую. Он явился её проверить, лично убедиться, что все под контролем, что одна из его диковин жива-здорова и не дурит.

С чего Стеша решила, что Стэф считает её одной из диковин своей коллекции? Когда её посетила такая странная мысль? Она не знала. Но мысль эта её одновременно будоражила и злила. Как злили её и странные звуки, разносящиеся утром над озером.

Ее убежище больше не было уединенным. Стеша привыкла к мысли, что они со Зверёнышем единственные хозяева этого берега, что остальная шумная и суетливая жизнь протекает в отдалении. Ей было приятно осознавать, что живет она в относительной близости от людей, но все же наособицу. Но эти звуки… От них вибрировали и воздух, и туман, и озерная вода. Они были чуждыми этому месту. Они не предвещали ничего хорошего.

После купания, неизменной утренней чашки кофе и решения нескольких рутинных бытовых задач Стеша решила прогуляться вдоль берега. Странные звуки к этому времени стихли, но напряжение, повисшее над озером, никуда не делось.

В привычной для обывателей ипостаси Зверёныш все ещё оставался весьма крупным псом. Гулять с таким защитником Стеше было совсем не страшно. Особенно при свете дня. За городом она никогда не брала Зверёныша на поводок, считала это оскорбительным. В городе им приходилось играть роли. Об этих ролях они договорились заранее. Стеша даже попросила у Зверёныша прощение и за поводок, и за ошейник, и особенно за намордник, без которого, оказывается, в общественном месте никак нельзя. Зверёныш все страдания и унижения переносил стоически. Но только в общественном месте! На озере Лесном он был всему хозяин!

Их прогулка заняла совсем немного времени, минут пятнадцать спокойным шагом вдоль береговой линии. В отличие от Зверёныша, Стеша никогда раньше здесь не гуляла, не было такой необходимости. Сейчас она отчетливо слышала мужские голоса и придерживала рвущегося вперед пса. Возможно, какие-то туристы решили разбить лагерь подальше от людской суеты. Не хотелось напугать их внезапным появлением Зверёныша. Да и не планировала Стеша подходить близко! Она собиралась только посмотреть, не привлекая лишнего внимания.

Это решение оказалось правильным, потому что покой Стеши нарушили вовсе не туристы. На берегу озера прямо на её глазах разворачивалось что-то странное. Люди, которых она увидела, были больше похожи на строителей, чем на праздных отдыхающих. Эти люди собирались что-то строить на её территории! Что-то такое, что непременно будет нервировать Зверёныша и её саму!

Стеша стояла в отдалении, наблюдала, как споро и четко работают чужаки, как бородатый коротышка с закатанной штаниной и повязкой на ноге покрикивает на них приглушенным басом, словно боится кого-нибудь разбудить. А чего бояться-то? Все давно проснулись! Стеша погладила по голове раздраженно скалящегося Зверёныша. Ему тоже не нравилось подобное соседство.

Что можно построить в таком глухом месте? За какие сроки можно построить? По прикидкам Стеши, строительство чего бы то ни было затянется на долгие месяцы. За это время она решит, как быть дальше, есть ли смысл выкупать домик у озера или нужно искать другое жилище. А может, им со Зверёнышем вообще лучше вернуться к себе на болото.

– Мы будем наблюдать, – шепнула Стеша в острое ухо Звереныша.

Зверёныш тихо заворчал. Возможно, ему не хотелось ограничиваться одним только наблюдением, а возможно, дело было в чем-то другом. В ком-то другом.

Стеша никак не могла привыкнуть к той стремительности, с которой перемещался в пространстве её пёс. Вот и сейчас она оказалась не готова к тому, что Зверёныш бесшумно сорвался с места и исчез в подлеске, из которого всего через пару мгновений донесся возмущенный вскрик. Слава богу, возмущенный, а не испуганный!

Стеша бросилась следом за Зверёнышем и очень скоро обнаружила вездесущего Маркушу. Мальчишка прижимался спиной к дереву, в руках его была деревянная рогатина, которой он с самоубийственной решимостью замахивался на припавшего к земле, глухо рычащего Зверёныша.

– Зверёныш, нельзя! – Позабыв о конспирации, Стеша бросилась к Маркуше.

Зверёныш не любил детей. Можно сказать, на дух их не переносил. С этим приходилось мириться. Если бы он был обычным псом, Стеша, наверное, обратились бы за помощью к кинологу. Но кинолог никак не сможет помочь в воспитании пса болотного. Оставалось держаться подальше от человеческих поселений и надеяться на благоразумие Зверёныша. Обычно этого хватало. Но не в случае с Маркушей! Маркуша оказался слишком любопытным и слишком назойливым.

– Что ты тут делаешь? – Одной рукой Стеша ухватилась за рогатину, второй за шею Зверёныша.

– Гуляю! – Маркуша не выглядел ни напуганным, ни смущенным. – Озеро всехнее! Где хочу, там и гуляю!

– Зверёныш, сидеть! – Стеша оттолкнула рвущегося к мальчишке пса, сказала уже спокойнее, с виноватыми нотками в голосе: – Я очень тебя прошу.

Зверёныш заворчал, по-кошачьи прижал к голове уши и попятился. Он улегся на землю в отдалении, но не сводил настороженного взгляда с мальчишки.

– Здесь опасно гулять. – Стеша развернулась спиной к Зверёнышу, строго посмотрела на Маркушу.

– Почему это? – спросил тот и улыбнулся наглой и обезоруживающе обаятельной улыбкой.

– Потому что здесь безлюдно.

Вопрос застал Стешу врасплох. Ее общение с детьми ограничивалось общением с Катюшей. Много лет назад…

– И ничего здесь не безлюдно! И очень даже людно! – сообщил Маркуша и помахал рукой кому-то за Стешиной спиной.

Прежде чем обернуться, Стеша услышала грозный рык Зверёныша. А когда обернулась, едва не застонала от засады. Маркуша нарушил все её планы, касавшиеся конспирации. Своими воплями он привлек к ним внимание строителей, крепких и мрачных мужиков, которые под предводительством прихрамывающего коротышки решительно двигались в их сторону.

– Псину убрала! – Заорал коротышка. В руке его Стеша увидела топор. – Убрала и отошла от пацана!

Она не боялась коротышки с топором, она боялась за него. Потому что рык Зверёныша делался все громче, а шкура на его загривке угрожающе вздыбилась. Топор не поможет… И пятеро крепких мужиков не помогут… Если она прямо сейчас что-нибудь не предпримет!

Стеша отпустила рогатину, за которую все ещё хватался Маркуша, бросилась к готовому к прыжку Зверёнышу, обхватила обеими руками за шею, зашептала в ухо:

– Нельзя… Успокойся…

– Да что ж за день-то такой сегодня!

Коротышка рычал не хуже Зверёныша. Стеша даже удивилась, откуда в нем такая мощь. Но удивление это быстро исчезло под натиском стремительно меняющихся обстоятельств.

Зверёныш больше не рвался в атаку, но продолжал грозно рычать на чужаков. До банального собачьего лая он никогда не опускался. Стеше казалось, что её пёс вообще не умеет лаять.

– Так! – Коротышка опустил топор. Мужики за его спиной замерли в нерешительности. – Ты, Русалка, крепче держи своего волкодава! – Если бы он не смотрел в это время на Стешу, она бы не поняла, что обращается он именно к ней. – А ты, Марк, быстро ко мне!

И сейчас она тоже не сразу поняла, что так официально коротышка обращается к Маркуше. А когда поняла, многое стало на свои места. Эти двое были знакомы. Кажется, очень хорошо знакомы!

– Я как раз собирался уходить, – сказал Маркуша с мрачным вызовом и с тем же мрачным вызовом посмотрел на коротышку.

– Я сказал, ко мне! – Рявкнул тот с такой силой, что даже Зверёныш вздрогнул от неожиданности. – Быстро!

Стеша разжала руки, сделала шаг от Зверёныша обратно к Маркуше. Вдруг она что-то неправильно поняла? Вдруг мальчику что-то угрожает? С таким знакомым наверняка угрожает!

– Послушайте… – Начала она, но коротышка оборвал её взмахом руки. Хорошо хоть той, что без топора. Не осталось бы у него ни топора, ни руки…

– Не лезь! – сказал коротышка строго. – Как-нибудь без тебя разберемся! Лучше за псиной своей приглядывай! Марк, иди сюда, я сказал!

Маркуша состроил страдальческую гримасу, выбросил рогатину и направился к мужику.

Стеше показалось, что сейчас, прямо у неё на глазах случится рукоприкладство. Она уже собиралась броситься на защиту Маркуши, но коротышка всего лишь взъерошил рыжие волосы мальчика, а потом спросил каким-то усталым, полным безнадежности и смирения тоном:

– Марк, что ты мне обещал?

– Обещал не лезть. – Маркуша шмыгнул носом.

– Не лезть куда?

– Никуда не лезть! В никакие истории!

– Ни в какие истории, – машинально поправил его коротышка. – И что я вижу?

– Я гулял. – Маркуша насупился.

– А ты? – Коротышка вперил мрачный взгляд в Стешу, и она от неожиданности ответила:

– И я тоже гуляла.

– Этот гулял, та гуляла! – Коротышка застонал. – Все гуляли, и только Командор работал!

– Ну дядя… – заныл Маркуша виновато.

Значит, дядя! Стеша, наконец, сделала полный вдох. Не самый примерный родственник, но очевидно, что мальчик его не боится, а очень даже наоборот. Во взгляде Маркуши, устремленном на коротышку с громким именем Командор, читалось обожание.

– Не дядькай мне тут… – Командор все ещё хмурился и возмущенно сопел, но в голосе его уже пробивались теплые, хоть и тщательно скрываемые нотки. – Мы же договаривались с тобой! Ты что мне обещал?

Маркуша молчал, покаянно склонив рыжую голову.

– А если бы этот монстр тебя порвал?! Если б дамочка не доглядела?

Зверёныш снова недовольно заворчал, а Стеша многозначительно приподняла бровь. Странный дядька Командор одновременно и злил её, и умилял.

– Во-первых, Зверёныш очень воспитанный пёс, – начала она.

– Зверёныш! – Командор закатил глаза. – Нормальная кликуха для этакой зверюги! Ты б его ещё Лапушкой назвала!

– Не ваше дело, как я называю своего пса! – Стеша снова обхватила Зверёныша за шею.

– А и то верно, не мое! А вот если бы твой пёс покусал моего малого, стало бы моим!

– Да никто бы меня не покусал! – Маркуше надоело изображать смирение. – Он меня знает! Я для него свой!

– Что значит свой? – прохрипел Командор.

– А то и значит, что мы с ней, – Маркуша указал подбородком на Стешу, – друзья!

Вот это было откровение! Откровение для всех, кроме самого Маркуши. Как легко в его мире люди становятся друзьями! Вот бы и в реальной жизни было так же!

– Правда, что ли? – Командор перевел на Стешу полный недоверия взгляд.

Наверное, она сказала бы, что мальчик погорячился, что их мимолетное знакомство не предполагает дружбы, но Маркуша смотрел на неё полным тревоги и надежды взглядом, и Стеша сказала совсем другое:

– Правда! Мы друзья!

– У неё красивый дом и очень вкусное какао! – Стеше показалось, что Маркуша вздохнул с облегчением.

– То есть ваша дружба так далеко зашла, что ты поишь его какао? – Командор продолжал хмуриться, а взгляд его оставался настороженным.

– Как-то так. – Стеша пожала плечами, но не смогла удержаться от шпильки: – Он ещё маленький, а гуляет один по лесу!

– Сам вижу! – рявкнул Командор и снова вперил взгляд в Маркушу.

– Но он очень хороший мальчик! – попыталась Стеша смягчить ситуацию.

– Сам знаю! – Ни ситуация, ни Командор не смягчились, но Маркуша не выглядел ни напуганным, ни расстроенным. Наверное, это хороший признак. – Говоришь, какао вкусное?

– Очень! И собака у неё не такая злая, как выглядит!

Зверёныш оскорбленно заворчал.

– Он пёс, а не собака, – вступилась за Зверёныша Стеша.

– Ну и прекрасно! – Командор вдруг расплылся в широкой улыбке, протянул Стеше лапищу. – Я Лавр, дядя этого балбеса! – Он снова взъерошил Маркушины вихры. – Но можно просто Командор!

– Очень приятно! А я Стеша.

Она вложила ладонь в лапищу дядьки Командора и тут же почувствовала нехватку воздуха.

Бесконечно долгие мгновения ушли на то, чтобы понять, что это не её удушье и не её паника. Командор тонул… Погружался в трясину все глубже и глубже, не чувствуя под ногами никакой опоры. Командор не знал коварства этого болота. Он не знал, а Стеша знала. Командор тонул не в обычном болоте, он утопал в Мари…

– …Стеша, говоришь? – Командор больше не тонул. Он крепко сжимал её ладонь и вглядывался в её лицо. – А если официально, то как будет?

– Стефания. – Она убрала руку, сделала глубокий вдох, прогоняя из легких болотные испарения.

– Красивое имя. – Командор не сводил с неё взгляда. – А сама откуда? Местная?

– Нет. – Она помотала головой, отгоняя от себя и накатившую дурноту, и опасные вопросы. – Мы приехали издалека.

– Из какого далека? – Чувство такта было неведомом этому настырному человечку.

– Из далекого далека! – Стеша сунула руки в карманы, отступила на шаг. Зверёныш тут же прижался горячим боком к её бедру. – А вы? Что вы здесь делаете?

Если ему можно задавать вопросы, то почему же ей нельзя?!

– Если ты про то, откуда я, так мы с Марком местные. Живем в Сосновом.

Местные. И ничего общего с Марью. Может, померещилось? Во всех смыслах померещилось…

– А тут? – спросила Стеша. – Что вы тут делаете? На озере!

– Мы тут на разведке! – Командор тоже сунул руки в карманы своей строительной робы.

– На какой… разведке?

– На геодезической. Заказ нам дали провести геодезические изыскания. Шумим сильно? – Ответить он ей не дал, продолжил: – Так ты не переживай, Стеша! Мы скоро отсюда свалим, и снова станет тихо, как в склепе. Ты же не любишь вот это все, как я посмотрю? – Он хитро сощурился.

– Что именно?

– Ну, суету, технический прогресс.

Ответить Стеша снова не успела. Командор ответил за неё:

– Просто, если бы любила, не жила бы в этой глуши. Одна живешь?

Его вопросы давно вышли за рамки светской беседы. Стеша решила просто не отвечать. Командор не обиделся, сказал вполне миролюбиво:

– За малого спасибо! За какао и все такое. Но особо не привечай! Не нравится мне, что он болтается тут один.

Стеша хотела было спросить, не стоит ли в таком случае уделять ребенку больше внимания, но не стала. В отличие от Командора, она прекрасно чувствовала чужие границы. Да и цель сегодняшней прогулки достигнута. Она знает, что её территория очень скоро снова будет принадлежать только ей одной. Это очень хорошо! Плохо другое. Плохо, что Командор не так прост, как кажется. Если, конечно, видения её не подводят…

Глава 11

Почти всю дорогу до Москвы Гальяно лез с расспросами, выяснял, откуда взялся Командор, и как так вышло, что Стэф пустил это дело на самотек и не навел справки.

А какие он должен был навести справки? Особенно после того, что они с Аресом увидели на болоте! Живыми из того чертова болота выбирались единицы. И далеко не все из тех, кто выбрался, оставались по-настоящему живыми…

Мысль была настолько внезапной и настолько странной, что Стэф даже сбавил газ. Наверное, слишком резко сбавил, потому что Братан, едва не слетевший с сидения на пол, недовольно мяукнул, а Гальяно растерянно спросил:

– Что такое?

– Ничего. – Стэф помотал головой. – Я надеюсь, что ничего особенного.

– Ничего особенного в том, что этот гном-переросток оказался рядом со Стешей?

На самом деле это была уже вторая странность, требующая особого внимания.

– Он не мог знать, что я найму именно его бригаду, – сказал Стэф задумчиво. – До недавнего времени я вообще не собирался ничего строить. Ну и сложно просчитать цепочку «заказчик-подрядчик-субподрядчик».

– Тут ты, пожалуй, прав. Мне показалось, что он удивился не меньше твоего. Если не больше. Может, в самом деле совпадение?

Стэф ничего не ответил. Совпадение или нет, а проверить строительную контору Командора будет нелишним. Распоряжения на этот счет он отдал по телефону тут же, не откладывая в дальний ящик. Если контора окажется «однодневкой», нужно начинать беспокоиться и принимать меры. Впрочем, меры принимать придется все равно. Случайности не случайны…

– А ты вообще знал, что он строитель? – не унимался Гальяно.

– Откуда? Они ж там в этом их сообществе все шифруются! Я даже имени его настоящего не знаю.

Кстати, имя Командора тоже нужно будет выяснить. Лавр. Что за лавр?

– Кто я такой, чтобы раздавать советы? – усмехнулся Гальяно и тут же продолжил: – Но тебе не кажется, что за Стешей нужен особый присмотр? Хотя бы на первое время, пока все не утрясется.

– Кажется. Наблюдательный пункт уже строится, если ты до сих пор не заметил.

– Так это все ради неё?! – Гальяно умильно хлопнул в ладоши, и придремавший было кот раздраженно заворчал.

– Это все ради её безопасности.

От дороги Стэф не отвлекался, на друга не смотрел. Да и что смотреть, если и без того понятно, что увидишь на его нахальной физиономии? Все они, вся их «болотная» компания, не то чтобы осуждала Стэфа за бездействие, но недоумевала по этому поводу. И ведь не станешь им объяснять, что ему никогда не стать «тем Степой»! Да и стоит ли что-то объяснять? Но сейчас речь идет не о предпочтениях Стеши и не о сложностях в коммуникации, сейчас речь и в самом деле идет о безопасности. И плевать ему на то, что он «не тот Стёпа». Уж какой есть.

– Но я так и не понял, как он там выжил? – продолжил Гальяно. – Там с моими-то экстраординарными способностями хрен выберешься, а он кто? Какой-то прораб?! Ну хорошо, какой-то черный копатель! Что-то не договаривает ваш Командор.

– Что-то не договаривает, – задумчиво повторил Стэф.

– А как насчет сегодняшнего вечера? – спросил Гальяно. – Ты же не передумал? Имей в виду, Аграфена обидится. Ты и так пропустил её прошлую выставку.

– Я купил две её картины, – сказал Стэф, косясь на спящего Братана.

– Любовь за деньги не купишь! Девочкам не важны твои бабки, им важно твое внимание!

– Каким девочкам?

– Нашим девочкам. Болотным девочкам, если хочешь конкретики. Аграфене, Веронике, Стеше. Кстати! – Гальяно сунулся вперед, завис у Стэфа над ухом и над душой, сказал громким шепотом: – Стеша там тоже будет. Прекрасная возможность за ней присмотреть. И присмотреться, – добавил он после многозначительной паузы.

Стэф ничего не ответил. Думал он сейчас не о предстоящей выставке и даже не о Стеше, он думал о том случайны ли неслучайности.

– Она очень способная. – Гальяно не умел долго молчать.

– Аграфена?

– Стеша! Видел бы ты, как лихо она водит машину! Словно и не провела в консервации восемьдесят годков.

Стэф посмотрел на друга с неодобрением, не нравились ему эти шуточки про реальный Стешин возраст.

– Я поначалу за неё переживал, но Вероника сказала, чтоб не переживал, что на дороге ей ничего не угрожает…

– А где угрожает? – тут же спросил Стэф.

– Да нигде не угрожает, наверное. – Гальяно взъерошил волосы, а потом спросил: – Или все-таки угрожает? Что происходит, Туча?

Иногда он умел задавать серьезные вопросы серьезным тоном. Вот прямо сейчас Гальяно был очень серьезен.

– Я не знаю, – сказал Стэф так же серьезно. – Я пока не понимаю, что происходит.

– А Вероника понимает?

Все проблемы в их душевной компании делились на три категории. Первые можно было решить за деньги. Вторые можно было решить сообща. Третьи могла решить Вероника.

– Когда речь касается Мари, у неё сбивается радар. Не всегда, но бывает.

– Типа, слишком много магических помех? Понимаю! – Гальяно откинулся на спинку сидения, закинул руки за голову, сказал с легкомысленной ухмылкой: – Знаешь, вот я иногда завидую, а иногда сочувствую Веселову! С одной стороны, жена со сверхспособностями – это очень классно, а с другой, от неё ж ничего не скроешь! Хорошо, что моя Мерилин самая обыкновенная женщина, хоть и необыкновенная!

Стэф глянул в зеркальце заднего вида, поймал мечтательную улыбку Гальяно. А ведь так и не скажешь, что этот совершенно легкомысленный на первый взгляд тип обожает свою жену и души не чает в сыне.

– Как они? – спросил Стэф, переводя взгляд на дорогу.

– Хорошо! Ленка на симпозиуме по нейрофизиологии в Женеве. Гальяныч на даче у тещи. Через две недели общий семейный сбор, поэтому нам нужно как-то управиться за это время.

– С чем управиться?

– Со всеми вашими дурными предчувствиями и всем остальным! – сказал Гальяно туманно. – Так что ты это… не тяни.

Они с Братаном высадили Гальяно на стоянке, понаблюдали, как он пересел из их чумазого внедорожника в свой пижонский кабриолет, и лишь потом поднялись в пентхаус.

Оказавшись дома, Братан первым делом направился на кухню. Аппетит у него был просто зверский! Пока кот разбирался с утиным паштетом, Стэф размышлял над тем, стоит ли показывать его ветеринару. По всему выходило, что кот в медицинском наблюдении больше не нуждался. Плавал, аки выдра, ел за семерых, ещё и ввязывался в разборки с теми, кого считал обидчиками своего нового хозяина. У Стэфа даже появилась слабая надежда, что когда-нибудь у Братана отрастет нормальная шерсть и он станет походить на обычного кота, а не на выбравшегося из преисподней черта. Впрочем, даже в таком виде кот нравился ему все больше и больше. Наверное, это было начало настоящей мужской дружбы.

Некоторое недопонимание возникло у них лишь тогда, когда Стэф начал собираться на выставку. Братан недвусмысленно дал понять, что намерен его сопровождать. Ни увещевания, ни уговоры действия не возымели. Кот уселся на пороге. Во взгляде его были укор и печаль.

– Выставка – это очень ответственное мероприятие. – Стэф присел перед Братаном на корточки. – Котов туда не пускают.

Братан мяукнул, явно намекая на то, что это простых котов не пускают, а он кот самого Степана Тучникова.

– На руках я тебя носить не смогу. – Стэф выпрямился, окинул взглядом свой безупречно сидящий костюм. – Я ж мужик, а не дама с горностаем.

Братан понимающе кивнул и встал по левую ногу от Стэфа, словно был не котом, а собакой. Впрочем, справедливости ради, и ростом он был поболее многих собак.

– Там толпы народа. – Стэф почувствовал, что уже готов сдаться. – Папарацци, блогеры и прочие инфлюэнсеры. Ты не представляешь, что тебя ждет!

Кот чихнул и улыбнулся. Улыбка получилась клыкастая и наглая. Может, это и не улыбка была вовсе, но Стэфу хотелось думать, что ему достался во всех смыслах уникальный кот.

– И будь готов, что твой внешний вид может шокировать публику. – Это был последний и, кажется, бесполезный аргумент. Братану было чихать на публику.

– И постарайся не потеряться.

А вот это был вызов уже не для Братана, а для самого Стэфа. Дружба на век не сбрасывала со счетов обычных звериных инстинктов. Порывшись в груде привезенного для кота барахла, Стэф выудил странную конструкцию, состоящую из изукрашенных черными стразами ремешков. Четверть часа ушло на то, чтобы разобраться, как надевать эту сбрую на Братана, и ещё столько же на уговоры. На сбрую кот косился с недоверием, а на стразы с негодованием, утробно выл, страдальчески закатывал глаза, но Стэф проявил неожиданную для самого себя решительность.

– Или так, или никак! – сказал он строго и потряс перед Братаном сбруей. – Думаешь, это тебе позор? Это мне позор! Если переживем, закажу тебе нормальный мужицкий поводок с шипами и мышиными черепами. Договорились?

Неожиданно выяснилось, что договорились! Братан вздохнул и позволил надеть на себя сбрую. Выглядел он в ней, мягко говоря, странно, но Стэф решил не сыпать соль на рану.

– Шикарный лук! – сказал он с излишним оптимизмом.

Братан скептически фыркнул и направился к двери, поводок волочился за ним следом, как дохлая, украшенная стразами змея. Стэф поймал «змею» за хвост, зачем-то намотал на кулак, словно собирался на прогулку не с котом, а с пантерой.

Глава 12

– Как думаешь, он придет?

Аграфена нервно мерила шагами просторный холл выставочного зала. В отсутствие гостей, каждый шаг её каблучков эхом отражался от стен, а замысловатое дизайнерское платье, черное, невесомое и многослойное, походило на оперение диковинной птицы.

– Феня, он обещал. – Арес, одетый в элегантный костюм, нервно теребил узел галстука и в поисках утешения то и дело поглядывал в сторону Вероники.

Вероника сидела на мраморном кубе, предназначение которого было неясно, кажется, даже его создателю, и разглядывала свой маникюр. Одета она была не так экстравагантно, как Аграфена, и не так элегантно, как Арес, ограничилась коктейльным платьем цвета морской волны. Большие скопления народа она не любила по очевидным причинам, но отказать Аграфене не могла. Девочка, несмотря на свою кажущуюся смелость и задиристость, в вопросах самопрезентации всё ещё иногда терялась и нуждалась в дружеской поддержке.

– А она придет? – Аграфена остановилась. Дизайнерское платье колыхнулось и обвилось вокруг её гибкого тела.

– Феня, она обещала, – сказала Вероника тоном Ареса.

– А когда? – Аграфена бросила взгляд на наручные часики. – До открытия выставки остался всего час.

– Не всего час, а целый час, – успокоил её Арес и попытался обнять за плечи. Но обнимать Аграфену было все равно, что обнимать ветер. Она увернулась, снова принялась нарезать круги по холлу.

– Сделай что-нибудь, – шепотом взмолился Арес, косясь на Веронику.

– Сама справится.

Вероника мотнула головой. Волосы, скрепленные костяной совой, мягко колыхнулись от этого движения. Теперь, когда она знала, что гребень создал не кто-нибудь, а дядя Тоша, он стал для неё вдвойне дороже.

– Тогда сделай что-нибудь со мной. – Арес многозначительным жестом чиркнул себя ребром ладони по шее, страдальчески закатил глаза к потолку.

– И ты сам справишься. Она едет!

Вероника спрыгнула с мраморного куба, направилась к дверям.

– Кто? – Аграфена устремилась вслед за ней.

– Стеша.

– Откуда ты знаешь? – бросил ей вдогонку Арес.

Отвечать Вероника не стала, вместо этого толкнула тяжелую дверь, выходя на залитое теплым электрическим светом крыльцо.

Вовремя! Стеша уже выбиралась из своего внедорожника. На заднем сидении в нетерпении томился Зверёныш. В приемлемом для обывателей обличье. Оказавшись на воле, он раздраженно мотнул головой, словно стряхивая с себя невидимую воду, встал по правую сторону от Стеши. Надо сказать, выглядели они довольно колоритно. Стеша в маленьком черном платье, в туфлях-лодочках, с волосами, собранными на макушке в небрежный, но тщательно продуманный пучок. И здоровенный черный пёс с весьма недружелюбным взглядом и нервно подрагивающей верхней губой. На шее Зверёныша красовался ошейник, к которому он, похоже, относился точно так же, как Арес к своему галстуку. И вообще, было очевидно, что выход в свет он терпит исключительно из любви к Стеше.

– Ну, наконец-то! – Аграфена чмокнула Стешу в щеку, а потом сделала решительный шаг к Зверёнышу. Тот на всякий случай отступил и насторожился. – У меня для тебя подарок! – Из складок своего дизайнерского платья Аграфена вытащила алую атласную бабочку, сказала с отчаянной решимостью: – Это надо надеть!

Зверёныш посмотрел сначала на бабочку, потом на Ареса, протестующе заворчал.

– Извини, друг, – сказал Арес сочувственно. – Моего согласия тоже никто не спрашивал.

– Ради меня! – продолжала настаивать Аграфена, словно этот аргумент имел хоть какое-то значение для болотного пса. – Стеша, ты подумай, как будет круто! Тут мы все такие нарядные! А тут ещё и Зверёныш такой элегантный!

Зверёныш снова протестующе заворчал и попятился.

Стеша украдкой усмехнулась, забрала у Аграфены бабочку. Несколько минут ушло на уговоры, но дело закончилось победой красоты над здравомыслием. В бабочке Зверёныш выглядел, как серый волк, пытающийся сойти за спаниеля. Но Аграфена осталась довольна, а, что ни говори, это был её вечер! Её вечер – её правила!

– Ты как? – спросила Вероника, подходя к Стеше, которая, несмотря на жару, зябко ежилась.

– Нормально.

– Нормально или хорошо?

– Нормально хорошо. – Стеша едва заметно улыбнулась. – Он приезжал.

– Кто? – Ох, некрасиво дурить такую славную девчушку, но что не сделаешь ради дружбы?!

– Степан… То есть, Стэф. Он приезжал.

– К тебе? – Иногда для развития беседы нужно задавать вопросы. И совсем необязательно, чтобы эти вопросы были заковыристыми.

– Я не поняла. – Стеша наблюдала за тем, как Зверёныш, припадая к земле и принюхиваясь, обследует территорию. – Сказал, что мимо проходил.

– Ну, со Стэфом такое бывает.

Теперь пришла пора Вероники улыбаться. Стэф, может, и был финансовым гением, олигархом и авантюристом, но в вопросах коммуникации с дамами у него, определенно, оставались пробелы. Ладно, пусть не со всеми дамами, а лишь с теми, которые для него что-то значили. Вот с такими, как Стеша.

– И он был не один.

– Да что ты говоришь?! – Вероника поправила «совиный» гребень. Явиться к барышне в компании с кем-то ещё – не самое разумное решение. – А с кем?

Ответить Стеша не успела. Взгляд её был направлен на стремительно приближающийся к ним автомобиль. В отличие от её собственного чистого и сияющего, словно только что из салона внедорожника, этот был грязный и пыльный, как будто на светский раут Степан явился прямиком с рыбалки. Вероника неодобрительно покачала головой. Надо будет сказать, чтоб приткнул своего монстра где-нибудь подальше, а ещё лучше, на парковке для сотрудников. Чай, серьезный бизнесмен, а не бестолковый юнец!

Ничего сказать Вероника не успела. Первой к внедорожнику рванула Аграфена. Дизайнерское платье рвануло следом, развеваясь на ветру, как черное пламя. Выглядело это весьма эффектно. Надо будет узнать у Фени телефончик дизайнера. Стеша осталась стоять на месте. Зверёныш вернулся к ней и замер по правую руку. Арес в раздражении потеребил узел галстука и направился вслед за Феней. Вероника не спешила, изучала расстановку сил. Почему-то складывающаяся на парковке ситуация казалась ей хитрой шахматной партией.

К тому моменту, как она подошла к внедорожнику, Степан уже выбрался из салона и теперь обнимался с Аграфеной. Вернее, это Аграфена висела на его бычьей шее и радостно болтала в воздухе ногами. Творческая натура! Что с неё взять, кроме чистейшей радости? Наконец, Степан бережно поставил Аграфену на землю, обменялся рукопожатием с Аресом, наклонился над Вероникой, подставляя для поцелуя свежевыбритую щеку.

– Прости за машину, – шепнул едва слышно. – Замотался и забыл помыть.

– Спрячь с глаз долой, – так же едва слышно ответила Вероника, легонько ткнула Степана в каменное плечо и смахнула с лацкана пиджака шерстинку. Шерстинку?..

– Я сейчас все объясню, – сказал Степан, поймав её недоуменный взгляд. – Это странная история.

– Насколько странная?

– Очень странная. – Степан смущенно улыбнулся. – Кажется, у меня появился кот.

Веронике не пришлось выяснять, что за кот и когда появился. Кот сам заявил о себе громким мяуканьем. На его вопли обернулись все. Даже стоявшая в сторонке Стеша подошла поближе, а Зверёныш нервно дернул головой и обнажил верхнюю губу то ли в оскале, то ли в ухмылке.

Голова кота торчала из приоткрытого окна внедорожника. Большая, желтоглазая, лысоватая, страшноватая голова. Арес, который оказался к коту ближе всего, испуганно отшатнулся и перекрестился.

– Это что за чудище? – просипел он.

– Это Братан, мой кот! – В голосе Степана Веронике почудился вызов. По всему выходило, что за своего кота он горой. И когда только успел так проникнуться?

Вероника подошла поближе, встала напротив кота, заглянула в наглые желтые глазюки. Иногда – почти всегда! – у неё получалось с первого взгляда увидеть всю звериную суть, но не в этом случае. Этот зверь был не простым котом, от него к Степану тянулась тончайшая энергетическая нить. Фамильяр?! Фамильяр у обычного с магической точки зрения мужика?! Ну, хорошо! Степан не самый обычный мужик, есть и у него кое-какие способности, но откуда взялся кот?!

Вероника подошла к коту вплотную, теперь их разделяло сантиметров двадцать.

– Осторожнее, – проворчал за её спиной Арес. – Стэф, это вообще безопасно?

– Для меня – да, – сказала Вероника, не сводя взгляда с кота.

– Не для всех. – Степан встал за её спиной.

– Хороший мальчик. – Вероника протянула руку. Кот зашипел. – Хороший мальчик с характером. – Она провела ладонью по лысоватой лопоухой голове. Шкура кота оказалась неожиданно приятной на ощупь, от тощего тела шел ощутимый жар.

– Вероника, я тебя прошу, – прошептал за её спиной Степан.

– Разберемся, – сказала она и почесала кота за ухом. Кот перестал шипеть и усмехнулся. – Говоришь, зовут Братаном?

– Ну, как-то само получилось.

– А красоту такую где взял? – Ногтем она подцепила разукрашенную стразами шлейку. – Уверен, что такому крутому пацану нужна вот такая мишура?

Кот согласно мяукнул. Мишура и стразы ему тоже не нравились.

– Это от безысходности, – сказал Стэф виновато. – Что нашлось в доме, то и нацепили. У девочек в офисе, похоже, очень специфическое представление о котиках.

– Они просто не видели твоего котика. – Вероника улыбнулась, а потом велела: – Сними с него это безобразие!

Кот Братан снова мяукнул, на сей раз благодарственно.

– Я не могу. – Иногда даже с ней Степан мог проявлять упрямую решительность.

– Почему?

– Боюсь, что он сбежит.

– Велика потеря, – хмыкнул Арес.

– Помолчи! – Дернула его за рукав Аграфена. – Ты не понимаешь, это начало настоящей дружбы.

– Друзей на поводок не сажают, – парировал Арес и хотел было взъерошить Фенины волосы, но в последний момент остановился. Мало ли какой замысел имеет её прическа?

– Вот и я про то! – Вероника отступила на шаг от внедорожника, посмотрела на Степана. – Друзей на поводок не сажают, а твой кот никуда от тебя не убежит.

– Обещаешь? – спросил Степан очень серьезно.

– Обещаю. Он теперь твой.

– В каком смысле?

– Ну, он тебя выбрал себе в хозяева и теперь будет с тобой всегда.

– Слушай, а покрасивее кота не мог купить? – Не унимался Арес. – Или это какой-то экзотический экзот за мульён долларов?

– На ликоя похож! – сообщила Аргафена, разглядывая фотки котов в своем телефоне. – Кот-оборотень! – добавила она восторженно. – А что? Очень круто, я считаю!

– Круто, – согласился с ней Степан и распахнул перед котом дверцу. – И я его не покупал! Он ко мне сам пришел!

Оказалось, что кот не просто крутой, кот ещё и очень большой, несмотря на свою лысоватость и болезненную худобу. А ещё на боку у кота Вероника заметила рану. Рана уже почти затянулась, но было очевидно, что не так давно она причиняла ему серьезные страдания. Как и след от веревки на тощей шее…

Кот спрыгнул с сиденья на землю с грациозностью, присущей всем представителям его рода, потянулся, выгибая спину. Под плешивой шкурой выступили острые, словно отлитые из металла позвонки.

– Какой красавец! – восхищенно сказала Аграфена.

– Невероятный красавец! – согласилась с ней Вероника.

А Степан уже стаскивал с кота дурацкую шлейку и что-то виновато шептал тому в облезлое ухо. Коту услышанное явно нравилось, он ухмылялся нагловатой клыкастой ухмылкой.

– Рада, что с вашим котом все хорошо, – послышался за их спинами голос Стеши. Сначала послышался голос, а потом ворчание Зверёныша.

– Ох, рискуешь, Стэф, – простонал Арес. – Возьми-ка лучше своего котика на ручки.

– Не надо ему на ручки! – Степан выпрямился, зашвырнул шлейку в салон автомобиля, захлопнул дверцу и только потом обернулся к Стеше. – Вашими молитвами, Стефания! – сказал церемонно и так же церемонно поклонился.

Вероника мысленно застонала. Аграфена многозначительно закатила к небу густо подведенные глаза.

– Как прошел ваш день? – Несмотря на церемонность и чопорность, фигуру Стеши Степан окинул вполне заинтересованным взглядом. Он окинул, а она покраснела.

Вероника улыбнулась.

– Замечательно прошел. Искупалась в озере, выпила чашку кофе, прогулялась по бережку к источнику звуков.

Эти двое разговаривали о чем-то своем, о чем-то, только им двоим ведомом. И это был хороший прогностический признак.

– К источнику звуков? – Степан нахмурился.

– Какие-то геологоразведочные работы. – Стеша пожала плечами. – Обещали быстро управиться.

– Надеюсь, эти… геологи не нарушили ваш покой.

– Нарушили, но не особо. Их бригадир обещал шуметь не так громко. Интересный персонаж. Росточка вот такого. – Она показала рукой, какого росточка персонаж. Росточек и в самом деле был невпечатляющий. – А гонору вот столько! – Рука Стеши взлетела вверх. – Но мы с ним нашли консенсус.

Слово «консенсус» она произнесла с легким смущением в голосе, наверное, все ещё не могла привыкнуть к новым словечкам.

Вот это заметила Вероника, а ещё она заметила, как насторожился Степан. Насторожился, напрягся, словно услышал что-то неприятное или даже опасное.

Обстановку разрядили звери, о которых на время все позабыли. Кот и болотный пёс стояли друг напротив друга. На мгновение Веронике показалось, что быть беде, а потом она увидела нить, не такую яркую и не такую прочную, как та, что связывала Стэфа с котом, но тоже вполне осязаемую.

– Может, все-таки возьмешь котика на ручки? – пробормотал Арес. – Жалко же животинку, помрет ни за что ни про что.

– Все хорошо! – Стеша решительно шагнула к Зверёнышу, положила ладонь ему на голову.

– Все просто замечательно! – Стэф встал рядом с Братаном.

– Без вас разберутся, – усмехнулась Вероника и обернулась на звук мотора.

На стоянку, игриво урча, въезжал кабриолет, такой же неотразимый, как и его хозяин. Гальяно вышел из авто с роскошным букетом роз в руках, одернул идеально сидящий пиджак, пригладил растрепавшиеся на ветру волосы и широко улыбнулся.

Пока Гальяно одаривал девчонок комплиментами, Вероника подошла к Степану.

– Что за мужик? – спросила шепотом.

– Какой? – Степан продолжал хмуриться.

– Тот который мелкий, но с гонором. Что за мужик? – терпеливо повторила она свой вопрос.

– Это Командор, – сказал Степан едва слышно.

– Интересное кино! – Вероника присвистнула.

– Не то слово. – Степан мрачно усмехнулся. – Все интереснее и интереснее, Ника.

Глава 13

С появлением Гальяно жизнь внезапно ускорилась. Он будто стал проводником для остальных гостей, не таких любимых, но, безусловно, таких же важных для Аграфены. Словно плотину прорвало! Так сказал Арес со смесью раздражение и гордости. Раздражала его шумная и многоликая толпа, взявшаяся словно из ниоткуда. А гордился он Феней, которая весьма органично смотрелась в роли королевы бала. Феня здоровалась, обнималась, кокетничала и флиртовала, казалось, со всеми сразу. Стеша видела те крошечные энергетические смерчи, что разлетались от неё по залу и окутывали своим сиянием всех присутствующих. Смерчи были разноцветные и такие же яркие, как и картины Аграфены. Все правильно! Все так и должно быть!

Сама Стеша старалась держаться в тени настолько, насколько это вообще было возможно, принимая во внимание присутствие рядом с ней Зверёныша. На её пса реагировали по-разному. Охранники, серьезные дядьки в черных костюмах, косились неодобрительно, но попыток выдворить их из отведенного под выставку особняка не предпринимали. Наверное, получили четкие инструкции. Некоторые из гостей разглядывали их со Зверёнышем с любопытством. Может быть, думали, что они часть заявленного действа. Некоторые проявляли если не агрессию, то очевидное неодобрение. Псам, особенно таким крупным и таким страшным псам, не место на подобных мероприятиях. Стеша их не осуждала. Люди имеют право на страхи. Но ей не нравилось внимание чужаков.

Эта завеса из миллиардов мельчайших водяных капель получилась сама собой. Она окутывала их со Зверёнышем мерцающим пологом, стирая очертания, искажая реальные размеры, а окружающими воспринималась, как легкая климатическая аномалия, зона, где чуть более прохладно и чуть более влажно, где предметы и фигуры чуть более размыты. Оказавшись в поле действия завесы, они растерянно замирали, а потом, сделав несколько глубоких вдохов, отступали.

– Прекрасная идея! – На Веронику её импровизированная маскировка не действовала, сквозь мерцающую завесу она прошла, даже глазом не моргнув.

– Слишком много внимания. – Стеша успокаивающе погладила Зверёныша по голове.

– Внимание! – Вероника фыркнула и легким взмахом руки разогнала туман перед их лицами. – Детка, что ты знаешь про внимание?! – В её голосе была ирония, и Стеша почти тут же поняла причину этой иронии.

Если Аграфена была королевой бала, то главным ньюсмейкером – да, она теперь знала и такие слова! – был Стэф. Или даже не сам Стэф, а его кот. Эта пара произвела фурор и у журналистов, и у дам. Никого не остановил мрачный и непрезентабельный вид Братана. Внешность не имеет значения, когда ты кот самого Степана Тучникова.

– Уверена, половина из них уже ищет в интернете название породы и адреса питомников, где можно купить «такую чудесную киску»! – Вероника смотрела на Стэфа и кота с сочувствием.

Стэф реагировал на происходящее со спокойной отстраненностью: улыбался светским хроникерам, пожимал руки мужчинам, целовал ручки дамам, лишь изредка поглядывая на Братана, вальяжно разлегшегося на бархатном пуфике. На творящуюся вокруг суету кот смотрел сквозь презрительный прищур, подходить к себе слишком близко никому не позволял, недвусмысленно выпуская в мягкую плоть пуфика угрожающе длинные и угрожающе острые когти. В отличие от Зверёныша, Братану творящаяся вокруг суета нравилась.

– Я смотрю, он очень популярен, – сказала Стеша.

– Степан?

– Кот!

Вероника ничего не ответила, лишь иронично выгнула бровь и почесала Зверёныша за ухом, а потом вдруг спросила:

– Тебя что-то тревожит?

Веронике можно было сказать правду, при этом не объясняя мотивов собственных страхов. Не было у неё мотивов. Мотивов не было, а страхи множились…

– Что-то происходит, – сказала Стеша. – Что-то не очень хорошее. Я это чувствую. Зверёныш это чувствует. Он теперь от меня почти не отходит. Но в таком обличье, – она погладила пса по голове, – он уязвим.

– Можешь объяснить, что именно происходит? Предчувствия? Ощущения? Видения? – спросила Вероника тоном врача, собирающего анамнез.

– Не могу. – Стеша покачала головой. – Скорее, предчувствие, но вполне вероятно, что я все придумала.

– Ты не придумала. – Вероника поправила гребень в своих волосах. – Что-то определенно происходит. Нам всем нужно быть предельно внимательными, а тебе предельно осторожной. Стеша, будет лучше, если ты переедешь ко мне. На время, пока все не разрешится.

– Ему нужна вода. – Стеша посмотрела на Зверёныша, который внимательно прислушивался к их разговору. – Вода и уединение. И потом, побег ничего не решит. Особенно когда ты не знаешь, от чего или от кого бежишь.

Наверное, аргумент был сильный, потому что Вероника с ним согласилась. Но прежде чем согласиться, все же спросила, обращаясь уже не к Стеше, а к Зверёнышу:

– А как ты, милый друг, относишься к снегу и вечной мерзлоте? Много снега – это ж фактически та же вода…

Зверёныш протестующе заворчал. Вряд ли он имел представление о том, что такое вечная мерзлота, но много воды в виде снега его не прельщало.

– Значит, вариант с Хивусом тоже отметаем, – сказала Вероника задумчиво.

Стеша хотела было сказать, что в Хивус их со Зверёнышем никто не приглашал, но в этот самый момент её внимание привлекло нечто куда более важное…

Человек прятался во тьме, окутывающей особняк. Человек и сам был тьмой. Стеша скорее чувствовала его присутствие, чем видела реальный силуэт за окном. Заворчал Зверёныш. Насторожилась Вероника, механическим движением поправила свой гребень, словно настраивала антенну.

– Там кто-то есть, – прошептала Стеша едва слышно. – Ты чуешь?

В момент максимального душевного напряжения «чувствуешь» само собой превратилось в «чуешь», словно они с Вероникой были не женщинами, а ищейками. Или ведьмами…

Вероника обернулась, сказала шепотом:

– Подержи-ка пока свою дымовую завесу. Сможешь?

– Думаешь, оно нас не видит?

– Почти уверена. Оставайтесь пока в тени. И Зверёныша придержи, чтобы не напугал публику. – Вероника раздавала инструкции успокаивающе деловым тоном.

– А ты?

– А я пойду посмотрю, что там у нас.

– Стой! – Стеша поймала её за руку. Рука Вероники была ледяной, а взгляд решительный. – Я с тобой!

– Я могу сделать все тихо. – Вероника покачала головой. – А если вмешаетесь вы со Зверёнышем, может начаться паника. Ты только представь.

Стеша представила. Зверёныш умел двигаться незаметно, но только в лесу и на болоте. В толпе людей он неминуемо привлекал к себе всеобщее внимание.

– Давай не будем портить Фене праздник. – Вероника решила использовать самый последний и самый решающий аргумент. – Не бойся, я большая девочка. Я справлюсь.

Дожидаться возражений она не стала, мягко, но решительно высвободив руку, прошла сквозь завесу и растворилась в толпе гостей.

Глава 14

Отвечая на приветствия и сотни пустых вопросов, улыбаясь в одинаковые женские лица и в камеры светских хроникеров, Стэф старался не упустить из виду два объекта. Первым объектом был Братан, вальяжно разлегшийся на специально для него принесенном пуфике. Этому все нравилось! Этого ничего не раздражало! Настоящий светский кот!

Вторым объектом была Стеша. Эта все время старался оставаться в тени. Мало того, кажется, она специально тень создавала. Или не тень, но что-то такое непривычное, чуть мерцающее, сбивающее прицел и уводящее внимание в сторону. Чтобы смотреть на Стешу, Стэфу приходилось постоянно напрягаться и фокусироваться. На настройку этого фокуса у него ушло минут пятнадцать, а потом стало полегче. Надо будет спросить у Вероники, что это вообще такое и как с этим бороться. Или, если не бороться, то хотя бы уметь преодолевать без головной боли.

А голова уже начала болеть. В висках пульсировало. Звуки и яркие цвета раздражали. Этой ночью ему ещё многое предстояло сделать, хотелось бы оставаться в форме.

Вероника, которая все время была поблизости и служила связующим звеном между всеми членами их маленькой дружной команды, вдруг тоже исчезла. Стэфу снова пришлось напрячься, чтобы разглядеть её рядом со Стешей. Не знал бы, куда смотреть, ни за что бы не увидел!

Девицы разговаривали. Держали военный совет или просто щебетали о своем, о женском? Зная их обеих, Стэф бы поставил на первое. И ведь не ошибся!

Вероника вышла из сумрака, небрежным взмахом руки отодвинув в сторону невидимый полог и проявившись в этом мире во плоти. Привыкнуть к подобным фокусам было невозможно. А ещё хотелось бы узнать, чей именно это фокус.

Она шла неспешной походкой, с грациозностью кобры раскачиваясь на своих высоченных каблуках и улыбаясь каждому встреченному на пути. Стэфу она тоже улыбнулась, а потом прошептала, почти не разжимая губ:

– Иди за мной…

Разумеется, он пошел! Отчасти потому, что почувствовал исходящую от Вероники тревогу, отчасти потому, что занавес, скрывавший Стешу, сделался вообще непроглядным. И народ, до этого момента окружавший его плотным кольцом, вдруг чудесным образом рассосался. Или не чудесным образом, а волей Вероники? Такие трюки она проделывала с легкостью. Стэф даже пару раз просил её о них специально. Сейчас не просил, но она все равно разогнала зевак, увела от него внимание.

Стэф старался двигаться так же неспешно, как и Вероника. Прежде чем двинуться вслед за ней, посмотрел на кота. Братан тут же спрыгнул с пуфика. К выходу из зала они подошли уже вдвоем.

Вероника стояла на широкой террасе, опершись на мраморный парапет. Со стороны казалось, что она наслаждается вечерней прохладой и никуда не спешит. Со стороны казалось, что Стэф решил понаслаждаться вместе с ней.

– Что происходит? – спросил он едва слышно и погладил запрыгнувшего на парапет кота.

– Здесь кто-то есть.

– Как в «Тоске»?

Она улыбнулась в ответ. Если кто-то и наблюдал за ними в этот момент, то видел всего лишь любезничающую парочку.

– Куда мне смотреть? – спросил Стэф.

– Подожди, я пока сама посмотрю.

Никуда она не смотрела, скорее уж прислушивалась к чему-то слышимому только ей одной. А Стэф все равно на всякий случай всматривался в темноту, мягко подсвеченную теплым светом развешанных на парковых деревьях гирлянд. Если кто-то или что-то и пряталось в парке, то не здесь, не на свету.

– Это где-то позади меня, – прошептала Вероника, продолжая улыбаться. – Видишь?

Чтобы Стэфу было лучше видно, она приблизилась к нему на шаг, освобождая пространство для обзора.

Пахнуло сыростью. Словно легкий ветерок приволок к крыльцу особняка обрывки болотного тумана.

– Точно позади тебя? – спросил Стэф. – Потому что я вижу движение справа…

Ответить Вероника не успела. Стэф уже не просто видел движение, он видел человеческий силуэт. Этого было достаточно, чтобы начать действовать. Не заботясь о реноме и статусе, Стэф перепрыгнул через парапет и приземлился прямо посреди клумбы. Остальное было делом техники и скорости.

То ли техника подвела, то ли скорость. То ли тот, за кем он гнался, оказался быстрее, но у Стэфа ничего не получилось. На каком-то этапе гонки он застрял в узком промежутке между кустами роз. Пока выпутывался, пока отдирал от себя шипастые ветки, было потеряно даже то небольшое преимущество, которое у него было. Вырвавшись из плена ветвей и шипов, Стэф успел заметить лишь спрыгивающую с каменного забора тень.

Забор он перемахнул в три счета: подтянулся, забрался, спрыгнул. Но было уже поздно. На то, что он опоздал, намекали издевательски подмигивающие и стремительно растворяющиеся в ночи габаритные огни.

Стэф чертыхнулся, осмотрелся по сторонам. Ни одной машины! Ни одного фонаря! Там, за двухметровым каменным забором, жизнь и яркие краски, а здесь мрак и тишина, как на погосте.

Возвращался обратно он тем же путем. Было бы странно войти через центральный вход вот таким расхристанным, поцарапанным и перепачканным в земле.

Вероника ждала его на том же месте. Она стояла, опершись на парапет, и всматривалась в темноту. Братана нигде не было видно.

– Упустил, – сказал Стэф с досадой.

– Я тоже.

Взгляд у Вероники был странный, словно смотрела она не на него, а сквозь него. Впрочем, его непрезентабельный вид она тоже заметила, вытащила из сумочки пачку салфеток, принялась стирать кровь с его оцарапанной щеки. Пиджак было проще выбросить, чем оттереть. Уже второй испорченный пиджак за день! Стэф просто снял его и перекинул через парапет, прошелся по брюкам и туфлям остатками салфеток.

– Быстро бегает гад, – сказал он, бросая салфетки в урну.

Вероника ничего не ответила, она снова была погружена в собственные мысли.

– Но он реальный, Ника, из плоти и крови! И он водит машину!

Стэф осмотрелся в поисках камер видеонаблюдения. Камеры были на входе, но, очевидно, их не было по ту сторону забора.

– Где мой кот? – Сердце запоздало кольнула тревога.

– Бросился к тебе на помощь, – сказала Вероника.

– Не было его со мной…

– Не переживай, вот он уже и вернулся.

Стэф обернулся и не сразу узнал своего кота. Братан выглядел одновременно воинственным и напуганным. Остатки шерсти топорщились на его загривке, словно иглы дикобраза, пасть недобро щерилась, а большие уши были плотно прижаты к голове. Передвигался Братан на полусогнутых, не шел, а стелился по мраморным плитам крыльца. Глаза в темноте отсвечивали желтым, как катафоты.

– Эй, – позвал Стэф и присел на корточки. – Эй, Братан!

Кот замер, а потом громко мяукнул, и ринулся на него. На секунду Стэфу показалось, что это атака. Причем, атака, которую простой смертный может и не пережить. А потом кот громко заурчал, ткнулся башкой ему в лоб и стало ясно, что это радость, почти нежность. От сердца отлегло. Такого зверя, как Братан, всяко лучше держать в друзьях, чем во врагах.

– Где ты был? – Он заглянул в наглую кошачью морду.

Кот оскалился, но не зло, а по-боевому. Уши его снова торчали вверх, но по тощему и горячему телу все ещё шли волны нервной дрожи. Если только у кота не было жара.

– Вероника, ты разбираешься в котах? – спросил Стэф вставая на ноги. – Он не болен?

– С ним все хорошо. – Вероника бросила на Братана быстрый взгляд. Уж не слишком ли быстрый для нормальной диагностики реальных проблем?

В этот момент Стэф поймал себя на мысли, что начал думать, как миллионы заядлых кошатников, души не чающих в своих питомцах. Вот только был ли Братан его питомцем? На этот счет у Стэфа имелись очень большие сомнения.

– За Стешей нужно присмотреть, – сказала Вероника совершенно будничным тоном. – Это пришло по её душу.

– Это? – Стэф выпрямился, заглянул ей в глаза. – Что конкретно, Ника?

– Я пока не знаю. Но мне не нравится то, что происходит. Она обещала…

– Марь?

Вероника кивнула.

– Обещала отпустить Стешу.

– И отпустила.

– Надолго ли? Вдруг дядя Тоша оказался не таким уж хорошим компаньоном? Вдруг у него закончились сказки и страшные истории? Вдруг ей снова стало скучно?

– Так быстро? Всего за год?

Вероника ничего не ответила, лишь пожала плечами.

– Я присмотрю, – сказал Стэф.

– Она отказывается ехать ко мне. И, предвосхищая твой вопрос, скажу, что в Хивус лететь она тоже отказывается.

– Кто бы сомневался!

– Но у тебя есть план? – Вероника сощурилась.

– Такой себе план, но на первое время сойдет. Я строю на озере дом.

– На её озере?

– Теперь уже на нашем общем озере. – Стэф усмехнулся. Думать об озере как об их общей со Стешей собственности было приятно.

– И как долго продлится строительство? – В голосе Вероники послышалось сомнение.

– Завтра к вечеру смогу въехать.

– Хорошо быть олигархом.

– Когда вопрос касается скорости, несомненно!

– А сегодня? Мне кажется, защита ей может понадобится уже этой ночью.

Стэф посмотрел на звездное небо, улыбнулся.

– Одну ночь я могу перекантоваться и на свежем воздухе.

Братан мяукнул. Наверное, поддержал его инициативу. Во всяком случае, Стэфу хотелось так думать.

– Если бы не Зверёныш, у меня бы получилось её уговорить, – сказала Вероника задумчиво. – Но Зверёнышу нужно возвращаться в свое привычное обличье. Есть определенные трудности в сохранении баланса…

– Я понимаю, – сказал Стэф. – У них будет баланс, а я просто присмотрю за ними со стороны. И не только за ними, – добавил он мрачно.

– Мне бы на него посмотреть. – Вероника и Стэф понимали друг друга с полуслова. – Уверена, на нем будет метка.

– Метка?

– Метка есть на всех, кто так или иначе связан с болотом и… Марью.

– И что это означает? Думаешь, год назад она могла его… завербовать?

– Думаю, не бывает таких совпадений. Что скажешь?

Ответить Стэф не успел, в кармане завибрировал телефон. Звонил с докладом начальник службы безопасности. Доклад Стэф выслушал очень внимательно. Все это время Вероника терпеливо ждала, стоя в сторонке. Братан урчал и терся о его ноги.

– Ну? – спросила Вероника, когда Стэф сунул телефон обратно в карман.

– Пробили его контору. Там все чисто. Командор работает в ней больше десяти лет. Пару раз в год он берет отпуск. Последний такой отпуск был в июле прошлого года, когда он явился на Змеиную заводь. Бригада мотается по всему Подмосковью, но дальних и долгих заказов они не берут. Чтобы выполнить мой заказ, они сорвались со стройки в Зеленограде. Да и то лишь потому, что мой представитель предложил им тройную оплату за срочность.

– Твое имя где-нибудь фигурировало? – спросила Вероника.

– Нет. – Стэф покачал головой. – Я больше тебе скажу, до недавнего времени я и сам не знал, что мне понадобится этот дом. Понимаешь?

– То есть, Командор не может быть её резидентом. – Вероника кивнула.

– Я в этом почти уверен. Но я не могу поверить в то, что бывают такие совпадения!

– Кто-то ещё знает? Кроме нас с тобой?

– Гальяно. Мы с ним сегодня ездили на озеро, проверяли, как идет стройка, и наткнулись на Командора.

– Как он отреагировал на твое появление? – Вероника почти с умилением смотрела на кота. Поймав её взгляд, Братан запрыгнул на парапет, подошел к ней и принюхался. – Хороший мальчик! – Она поскребла кота по хребтине. Кот восторженно заурчал, а Стэф внезапно почувствовал укол ревности. – Он испугался?

– Скорее, удивился.

– И как он объяснил свое чудесное спасение?

– Так и объяснил – чудом! Чудом не потонул, чудом выбрался из болота!

– Он знает про Стешу? – Вероника сощурилась, кот перестал урчать.

– Нет. Мы с Аресом не посвящали его в наши планы. Как выяснилось, правильно сделали.

– Хорошо. – Вероника кивнула, лицо её чуть расслабилось. Братан снова затарахтел. – Кстати, Гальяно нас покидает. – Она помахала рукой кому-то за спиной Стэфа. Стэф обернулся.

На террасу вышел Гальяно, вид у него был озабоченный.

– Звонила теща, у Гальяныча поднялась температура. Ленка уже провела для них инструктаж, но я, наверное, поеду? – Он посмотрел сначала на Стэфа потом на Веронику. – Смотаюсь на дачу, проверю, все ли нормально.

– Все нормально, но ты смотайся, – сказал Вероника и ласково взъерошила его волосы.

– С Аресом и девочками я уже попрощался. – Гальяно улыбнулся. – В общем, одна нога здесь, другая там! И, если что, я все время на связи!

– Езжай уже. – Стэф похлопал друга по плечу. – Если что, пришлю за тобой вертолет!

– Вот теща-то обрадуется, когда твоя вертушка сядет на её любимом газоне! – Гальяно улыбнулся, помахал Братану и, чмокнув Веронику в щеку, сбежал по ступенькам.

– Нормально там все с малым, – ответила Вероника на незаданный вопрос. – Бабушка панику развела. Я Лене позвоню, успокою. Ты лучше скажи, что мы будем делать со Стешей?

– Приглядывать мы будем за Стешей, – ответил Стэф с мрачной решимостью, а Братан подтверждающе мяукнул.

Глава 15

Чувство опасности исчезло так же быстро, как и появилось. Тот, кто следил за Стешей из темноты, в темноте и растворился.

Стеша видела, как Вероника и Стэф вышли из особняка. Ей хотелось бы выйти следом, Зверёныш рвался в бой, но она дала обещание. Ничто не должно испортить праздник Аграфене! Ни человек, ни не-человек…

Вечер катился к своему логическому завершению, гости прощались, разъезжались по домам. Взволнованная, раскрасневшаяся Аграфена принимала похвалу и слова благодарности. Арес держался в её тени, но в неизменной близости. Гальяно умчался на дачу к теще и сыну. Вероника вернулась с выражением крайней задумчивости на лице. Стэф уехал… Уехал по-английски, ни с кем не прощаясь.

– Внезапные неотложные дела, – объяснила Вероника, хотя Стеша её об этом не спрашивала. Она спросила о другом:

– Там кто-то был? Ты что-то видела?

Вероника покачала головой.

– Ничего. Если и был, то ушел.

– Ну и хорошо!

За год жизни в новом мире Стеша научилась вот этой кажущейся легкости, когда все оk и нет никаких проблем. Очень удобно, но с Вероникой вряд ли прокатит.

Не прокатило.

– Может, все-таки ко мне? – спросила она.

– Я справлюсь. – В новом мире Стеша училась не только легкости, но и самостоятельности. Самостоятельности во всех смыслах. Друзья уважали и её стремление, и её границы. Ведь в этом мире уделяют особое внимание уважению границ.

– Позвони мне, как доберешься, – сказала Вероника тоном заботливой мамочки.

– Непременно!

– И вообще, я на связи. Если вдруг почувствуешь что-то, если тебе даже померещится…

– Я сразу же позвоню!

– И не забудь полить Зверёныша водичкой! Я смотрю, умаялся парень в овечьей шкуре! – Вероника потрепала Зверёныша по загривку. Тот в ответ оскалился, но не угрожающе, а по-свойски. Вероника ему нравилась. Веронике единственной он позволял такие вот фамильярности.

Дальше было торопливое прощание с Аресом и Аграфеной, которую все ещё не выпускали из плотного круга поклонники и почитатели таланта. И лишь оказавшись в салоне своего внедорожника Стеша дала волю если не панике, то страху. Захотелось прямо сейчас плеснуть на Зверёныша воды из армейской фляги, чтобы отпустило, чтобы стало полегче. Вместо этого она обхватила пса за шею, зарылась лицом в пахнущую дымом и можжевельником шерсть. Зверёныш успокаивающе заворчал, лизнул её в щеку горячим языком. Все хорошо! Он рядом, вдвоем они справятся!

Стешу отпустило уже в пути. Она любила дороги и любила быструю езду. Вероника говорила, что это у неё от дяди Тоши, то есть Серафима. Оказывается, в этом мире Серафим любил рисковать и лихачить. И непременно подарил бы Стеше какой-нибудь крутой автомобиль. Стеша не хотела крутой, Стеша хотела проходимый и быстрый, именно такой, за рулем которого прямо в эту секунду обретала душевный покой.

Поселок, по которому они со Зверёнышем катились с соблюдением всех правил дорожного движения, уже мирно спал. Не спали лишь собаки, которые при приближении Стешиного внедорожника начинали громко и безысходно выть. Зверёныш ворчал, скалился, но, памятуя о данном Стеше обещании, сидел смирно. Беспокоиться и проявлять нетерпение он начал уже на подступах к озеру. Почуял воду и скорую свободу!

Домик у озера утопал в темноте. Никогда раньше Стеша не боялась темноты. Этой темноты точно не боялась! Но сегодняшняя ночь была особая, воздух был пропитан не только озерными испарениями, но и тревогой. Поэтому первое, что сделала Стеша, выбравшись из салона автомобиля, это вытащила из сумки флягу. Щедро плеснула болотной воды на Зверёныша. И и замерла, в благоговении наблюдая за происходящей с ним метаморфозой. К этому невозможно было привыкнуть! Это казалось одновременно жутким и прекрасным!

Ее пёс трансформировался на глазах. С тихим пощелкиванием удлиняющихся костей и растягивающихся сухожилий его гибкое тело увеличивалось в размерах, шерсть сначала набирала чернильной черноты, потом уходила в перламутровую зеленцу, а потом превращалась в чешуйчатую броню. В завершение трансформации пёс зыркал на неё оранжевыми глазами. Вертикальные зрачки его то сужались до узкой щели, то расширялись почти до идеального круга. Клыки удлинялись, когти вспарывали влажную землю, а узкий хвост радостно, совсем по-собачьи, метался из стороны в сторону, сбивая белые головки одуванчиков, которые на озере заменяли привычную болотному псу траву-пушицу.

Трансформация заканчивалась всегда одинаково. Желтоглазый монстр заглядывал Стеше в лицо и проводил по её щеке длинным шершавым языком. А она обнимала его за мощную шею, шептала в настороженное ухо всякие приятности и глупости, которые нравились Зверёнышу в любой из его ипостасей.

– Вот мы и дома! – Покончив с привычным ритуалом, Стеша отступила на шаг, Зверёныш заворчал. – Если хочешь, искупайся, а я пока приму душ.

Зверёнышу нравилось, когда Стеша купалась вместе с ним, но за сегодняшний день она слишком устала. Да и тревога, хоть и отступила, но далеко не ушла.

Зверёныш с сомнением потоптался на месте, а потом с разбега ушел в теплую, исходящую паром воду. Стеша осталась стоять на берегу, наблюдая, как ныряет и выныривает из воды гибкое, покрытое чешуей тело. Было в заплывах Зверёныша что-то медитативное и успокаивающее, на короткое время возвращающее их обоих в безопасность и безвременье болотного домика. Но на сей раз заплыв закончился, едва начавшись. Зверёныш выбрался из озера, отряхнулся от воды. Стеша отступила на шаг, но холодные капли все равно попали на кожу. Это тоже был их привычный ритуал.

Войдя в дом, Стеша первым делом зажгла свет в каждой комнате. Что она за ведьма такая, если боится темноты собственного дома? Может она вообще не ведьма, а простая девчонка, возомнившая о себе всякое, напридумывавшая несуществующих опасностей и пугающаяся каждого шороха?

Стеша замерла, прислушиваясь. Никаких посторонних шорохов в доме не было, снаружи уютно и привычно для уха стрекотали кузнечики. Зверёныш растянулся на пороге её дома, положил на лапы остроухую морду. Все! Граница на замке! Иди, хозяйка, купайся в своей крошечной ванне, вместо того чтобы наслаждаться простором и свободой целого озера!

Проигнорировав ванну, Стеша встала под душ. Теплая вода смывала усталость и остатки страха. Она на своей территории, здесь ей ничего не угрожает!

Спать расхотелось, зато захотелось есть. Стеша прошлепала на кухню, насыпала Зверёнышу сухого корма, приготовила себе бутерброд. В самом начале их попытки примкнуть к цивилизованному миру Зверёныш наотрез отказывался есть собачий корм. Но, как сказала Вероника, голод – не тетка! Особенно, когда охотничьи угодья сильно ограничены. Пришлось привыкать, искать компромиссы и подходящий корм, постепенно Зверёныш если не привык, то хотя бы смирился. Совместные ужины стали ещё одной монеткой в копилку их рутинных ритуалов. С бутербродом в одной руке и чашкой кофе в другой Стеша вышла на террасу, уселась в кресло. Зверёныш растянулся у входа.

Запивая бутерброд крепчайшим кофе, Стеша размышляла над тем, как прошел этот день, но все мысли неминуемо сводились к одному – Стэф уехал, не попрощавшись. Точно так же, как год назад. Уехал надолго? Отправился по делам в свой далекий, заснеженный Хивус? Мысли были глупые, какие-то инфантильные, как у пятнадцатилетней дурочки! Стеша гнала их, заливала душевную горечь горечью кофейной, а они все равно возвращались. При помощи этих мыслей удалось невероятное – они победили даже тревогу. И спать совсем расхотелось. Стеше не привыкать к бессоннице, поэтому ничего удивительного. Под пристальным взглядом Зверёныша она прошла в дом, взяла гитару. Вот и ещё одна прелесть уединенной загородной жизни: можно петь, сколь угодно громко, не опасаясь потревожить соседей.

– Щас спою! – сказала Стеша голосом волка из мультика, который им со Зверёнышем страшно нравился.

Зверёныш радостно заворчал, поднялся на ноги. Он тоже любил петь. Ей достался очень музыкальный зверь. Стеша задумчиво пробежалась пальцами по струнам. Дело за малым – выбрать песню под её нынешнее настроение.

Зверёныш подошел поближе, в нетерпении заглянул в глаза.

– Готов? – спросила она с улыбкой.

Зверёныш воодушевленно клацнул челюстями, и Стеша запела.

Снег падает на кровь, белые иголочки.

Кровь падает на снег, завтра будет ёлочка.

Мы вышли из игры, мы смертельно ранены.

Спи, я твой Пер Ноэль, ты –  моя

Снегурочка, дурочка…

Полный воодушевления Зверёныш завыл. Стеша добавила громкости.

Это была любимая песня Гальяно. Он говорил, что такой рингтон стоит у всех его братанов: Дэна, Матвея и Тучи. Наверное, оттуда же, из боевой юности, пришла кличка кота. И песня, и кличка нравились Стеше все больше и больше. Они были яркие, запоминающиеся и хулиганистые! Почему бы ей, хорошей девочке с глухих болот, не побыть немного хулиганкой? Почему бы не дать себе волю?!

И Стеша дала себе волю. Во всех смыслах!

А по лесам бродят санитары,

Они нас будут подбирать.

Эге-ге-гей, сестра, лезь ко мне на нары,

И будем воевать, будем воевать[2]…

Наверное, это было хулиганисто. Может быть, это было даже немножко двусмысленно, но Стеша пела, а Зверёныш подпевал. А в воздухе парили снежинки. Парили, ложились на деревянные доски террасы, босые Стешины ноги и черный нос Зверёныша. Зверёныш чихал и фыркал, но продолжал выть так же вдохновенно, как Стеша пела. Идеальная песня, идеальный дуэт.

Все было идеально до тех пор, пока легкомысленные снежинки вдруг не стали превращаться в крошечные ледяные пики, а летнюю жару не сменила февральская стужа. Стеша не сразу поняла, кто именно сотворил такую природную аномалию. Она хотела снежинки и не хотела пики, но ступням было больно и колко, а под футболку забрался северный ветер. Наверное, младший брат того, в честь которого Стэф назвал свой город.

Стеша замерла. Последняя нота повисла и завибрировала в заледеневшем воздухе. Из черной пасти Зверёныша вырывались облачка пара, а оранжевые глаза его сделались почти черными из-за расширившихся зрачков.

– Что?.. – шепотом спросила Стеша, отставляя гитару и поднимаясь из кресла.

Зверёныш зарычал, потянул ноздрями воздух, сорвался с места и растворился в снежном вихре. Стеша вцепилась озябшими пальцами в перила крыльца, попыталась хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Разглядеть или хотя бы расслышать.

В темноте определенно что-то происходило. Темнота клубилась, потрескивала и то и дело меняла свою плотность.

– Кто там? – спросила Стеша шепотом, а потом, набрав полные легкие ледяного воздуха, крикнула: – Эй, кто там?!

Подумалось, что вместо гитары ей пригодилась бы винтовка. Но в этом мире нельзя без разрешения разгуливать с оружием. Поэтому ей прямо сейчас предстояло решить, как следует поступить.

Успокоиться! Первым делом она должна взять себя в руки! Взять под контроль приключившееся по её воле ненастье. Или пусть не по её воле, но точно из-за неё. Стеша сделала ещё один глубокий вдох и, отметая все страхи, зажмурилась. С закрытыми глазами ей было проще сосредоточиться и нащупать правильное решение. Темнота внутренняя разгоняла тьму снаружи.

Вдох – выдох! Стеша открыла глаза.

Зима, которую она призвала в свою жизнь наивной музыкальной магией, но которую не смогла удержать под контролем, ушла. Снег истаял, оставляя на досках террасы лужицы, от которых шел пар. Температура поднялась до привычных цифр. Все стало так, как было до того, как Стеша почуяла дурное. Все, кроме темноты. Темнота продолжала клубиться, тяжело дышать и, кажется, чертыхаться.

– Эй! – сказала Стеша не громко и не тихо, а именно так, чтобы привлечь внимание темноты или того, кто в темноте скрывался. Тех, кто скрывался, потому что их было двое. Стеша их не видела, но знала наверняка. – Зверёныш!!! – А вот теперь она повысила голос, хотя точно знала, что пёс услышит даже самый слабый её шепот.

– Все нормально! – послышался из темноты знакомый голос. Такой знакомый, что на мгновение стало больно дышать.

– И не хрена не нормально! – Второй голос был басовитый, придушенный и злой. – Руки убрал! Я сказал, убрал руки, а то втащу!

Темнота вытолкнула этих двоих под мягкий свет террасных фонариков, не церемонясь, словно, ей надоело быть для них прикрытием. Стэф, у которого «неотложные дела и ни секунды личного времени», держал за ворот куртки дергающегося, лягающегося и размахивающего кулаками Командора. На вытянутой руке держал, как шкодливого кота. Его собственного кота при этом нигде не было видно. Командор снова дернулся и ругнулся. Стэф встряхнул его за шиворот, сказал мрачно:

– Не надо выражаться при даме. Стефания, с вами все в порядке?

А это он уже ей! Интересуется её душевным состоянием!

– В полном, – пробормотала Стеша, мысленно прикидывая, на сколько километров разносилось в ночи их со Зверёнышем пение.

– Да что с ней станет?! – прохрипел Командор. – Вона что устроила! Концерт и метель по заявкам!

– Это не я, – сказала Стеша растерянно.

– Ага, это Фредди Меркьюри и Санта Клаус тут соловьями заливались! Да пусти ты меня! – Командор попытался пнуть Стэфа в колено носком тяжелого строительного ботинка, но вдруг зашипел от боли. Стеша вспомнила про повязку на его ноге.

– Стэф, отпустите его, пожалуйста, – попросила она так вежливо, как только могла.

– Убежит, – сказал Стэф с сомнением.

– Не убежит.

– Да куда я убегу?! – Командор перестал брыкаться, затаился.

– Если убежит, Зверёныш его догонит. – Стеша понизила голос до мрачного шепота. Не то чтобы она хотела кого-то напугать, но ей определенно не нравилось, что этот «кто-то» за ней подсматривал.

– Спасибо, Снегурка, успокоила! Да отпусти ты меня!!! Видишь, дама разрешила! – Командор впился в Стэфа полным ярости взглядом. Тот разжал пальцы.

На какое-то мгновение все застыли, а потом Командор раздраженно передернул широкими плечами и направился прямиком на Стешину террасу, где, не спрашивая разрешения, плюхнулся в кресло и спросил:

– Водка есть?

У неё не было водки, но был виски, привезенный Гальяно на новоселье.

– Ты не охренел? – спросил Стэф вроде бы ласково, но в то же время угрожающе.

– У него нога болит, – сказала Стеша.

– Очень, – подтвердил Командор и зло зыркнул на Стэфа. – По ходу, бешеный у тебя кот!

– Сам ты бешеный. – Стэф встал на ступенях террасы, перекрывая Командору путь к отступлению.

– Я сейчас вернусь, – сказала Стеша и, прихватив гитару, направилась в дом. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Хоть немного времени.

В кухонном шкафу нашлась и аптечка, и бутылка виски. Сунув аптечку под мышку, взяв в одну руку бутылку, а в другую бокал, Стеша вышла на террасу. И уже там, на террасе, вдруг осознала, что Зверёныш сейчас в своей болотной ипостаси…

На террасе царило настороженное напряжение. Командор ерзал в кресле, стонал и чертыхался, а Стэф, скрестив руки на груди, стоял у перил. Завидев виски, первый оживился, а второй помрачнел.

– Сначала рана! – твердо сказала Стеша и поставила бутылку на стол подальше от Командора.

– А ты у нас типа сестра милосердия? – Командор осклабился, явно намекая на недавний концерт.

– Она типа врач, а я типа санитар, – процедил Стэф.

– Бродил-бродил по лесу и забрел… – Командор поморщился. Судя по всему, ему и в самом деле было больно.

– Показывайте! – велела Стеша. Конечно, она не была врачом. Конечно, без неё медицина шагнула так далеко, что ей до сих пор не верилось в такой прогресс, но кое-что она все-таки знала и умела.

Она ожидала, что Командор начнет протестовать, но он вдруг обреченно вздохнул и задрал штанину, обнажая пропитавшуюся кровью повязку.

Рана была плохая. Отечные, покрасневшие края, горячая кожа намекали на начинающуюся инфекцию. Стеша вопросительно посмотрела на Стэфа.

– Это сделал ваш кот?

Стэф пожал плечами.

– А по виду не кот, а тигр, – проворчал Командор, разглядывая свою ногу. – Ну, что скажешь, сестра? Сколько мне осталось?

– Пару минут, если не угомонишься, – сказал Стэф с угрозой.

Слава богу, в этом мире были антибиотики! Слава богу, целая упаковка лежала у Стеши в холодильнике!

– Я тут погуглил, – сообщил Командор, не обращая внимания на Стэфа. – Если зверь бешеный, то ему отрезают башку, а потом ищут вирус в его мозгах.

– Я сейчас тебе башку оторву, – процедил Стэф и виновато посмотрел на Стешу. – Простите, не сдержался.

– Так я не понял, сестра, я помираю или ещё поживу? – В голосе Командора слышалась плохо замаскированная надежда, а Стеша вдруг совершенно ясно осознала, что никакого бешенства у него нет. Ни у него, ни у Братана. Это было настолько яркое и четкое осознание, что её бросило в жар. – Сорок уколов в живот! – простонал Командор. – Сорок уколов из-за какого-то драного кота!

– Не сорок, а шесть. – Стеша присела перед ним на корточки, открыла флакон с перекисью. – И не в живот, а внутримышечно.

– Зря вы его обнадежили, – послышался за её спиной голос Стэфа. – Пусть бы помучился в неведении!

– Она давала клятву Гиппократа, – проворчал Командор и зашипел, когда Стеша плеснула на рану перекись. – Эй, сестричка, полегче!

Не говоря ни слова, Стеша прижала ладонь к его лбу. Не нужно было иметь медицинского образования, чтобы понять, что у Командора жар.

– Руку не убирай, – простонал он и зажмурился. – Боже, как хорошо! С утра башка раскалывается, а тут такой кайф!

– Башка у вас раскалывается от температуры, – сказала Стеша, но руку не убрала. – А температура из-за инфекции.

– Все-таки бешенство? – прошептал Командор, не открывая глаз.

– Не думаю, но рисковать бы я не стала.

– Все-таки намекаешь на сорок уколов в живот?

– как я и гоаорвли, максимум на шесть в дельту.

С каждой секундой лоб Командора становился все холоднее. В то время, как Стешина ладонь уже горела огнем.

– Ну все!

Она отдернула руку, помахала ей в воздухе. Воздух не помогал, но Стеша знала, что должно помочь, – и направилась к озеру.

Помогло – озерная вода уняла и боль, и зуд. А ещё у Стеши появилась возможность осмотреться.

Зверёныш, умный мальчик, прятался в прибрежных кустах. Стеша видела оранжевое мерцание его глаз.

– Молодец, – прошептала она еле слышно.

– Эй, сестричка, как ты это сделала? – донёсся до неё удивленный и радостный бас Командора. – А с ногой так сможешь? А-а, плевать! Буду долечиваться вискарем!

Когда Стеша вернулась на террасу, Стэф встретил её одновременно подозрительным и вопросительным взглядом. В ответ она лишь досадливо покачала головой. В конце концов, это они явились на её территорию, она не обязана никому ничего объяснять. Так же молча Стеша наложила повязку на ногу Командора, выдавила из блистера капсулу антибиотика.

– Это что? – Командор подозрительно покосился на капсулу.

– Антибиотик. Уверена, настоящий врач выпишет вам его в уколах, но пока так.

– Настоящий врач… – простонал Командор. – Сестричка, на хрена мне настоящий врач, когда у меня есть ты?!

Стэф многозначительно хмыкнул, но промолчал, а Стеша решила, что самое время узнать у этих двоих, что они делали ночью на её территории.

– Мимо проходил, – сказал Стэф.

Вид у него был совершенно серьезный, ни тени улыбки. Это было сложно, это было что-то из нового мира, в котором Стеша все ещё не научилась читать людей по лицам. Из мира, где и обманывали, и говорили правду с одинаковым выражением.

– А вы? – Стеша перевела взгляд на Командора.

– И я мимо проходил! А что? Лес всехний!

Лес всехний. Вот у кого учится Маркуша!

– Всехний. – Стэф мрачнел с каждой секундой.

– Представь себе! Что-то ещё осталось для простого народа! Не всё ещё скупил твой брат олигарх! – Командор осклабился.

– Ладно. – Стэф вздохнул, оттолкнулся от перил и склонился над вжавшимся в кресло Командором. Руки он положил на подлокотники кресла, так, что ни сбежать, ни рыпнуться. – Первую медицинскую помощь тебе оказали. Хотя я считаю, что это был излишний гуманизм.

– Гуманизм не может быть излишним, – пробормотала Стеша, но её, кажется, никто не услышал.

– А теперь давай-ка, мил-человек, рассказывай, чего ты тут шарился. – Стэф говорил тихо и спокойно, но Стеша, кажется, уже научилась разбираться в степенях его спокойствия. Это спокойствие было очень… неспокойным.

– Я же сказал, гулял! – Командор попытался встать, но ладонь Стэфа вдавила его обратно в кресло. – Где ещё ты гулял? – Взгляд его сместился с лица Командора на носки его ботинок. Носки были испачканы во что-то белое, похожее на побелку. – Кстати, для без пяти минут инвалида ты очень быстро бегаешь и очень хорошо лазаешь по стенам.

– По каким стенам? – спросила Стеша недоуменно.

– По высоким стенам, – не оборачиваясь, пояснил Стэф. – По высоким двухметровым стенам. – Я же ведь могу заморочиться, Командорушка. – Голос его сделался вкрадчивым. – Я же могу пробить все камеры видеонаблюдения на твоем пути.

– И что?! – спросил Командор с вызовом. – И что ты докажешь этими своими заморочками?

– Во-первых, я докажу, что сегодня вечером ты был в Москве.

– Приобщался к прекрасному! Или ты думаешь, что прекрасное простым массам не интересно? – Командор поерзал в кресле. Вид у него был одновременно и жалкий, и дерзкий.

– Именно поэтому ты приобщался к прекрасному из кустов?

– Я не понимаю, – пробормотала Стеша.

– Он следил за вами, Стефания, – сказал Стэф со спокойствием, способным превратить воду в лед.

– Где?

– Сначала у выставочной галереи. Потом тут, на озере.

Значит, вот кто стоял в темноте? Вот этот маленький и задиристый человечек?! А она напридумывала себя всякого! Напридумывала, испугалась, поверила в мрачное и неуловимое зло. Не зря говорят, у страха глаза велики.

– Это он? – спросила Стеша.

– Сам в шоке! – рявкнул Стэф. Закончилось, видать, спокойствие.

– А уж я в каком шоке, ребятушки! – пробасил Командор. – Живу я, значит, никого не трогаю. Почти забыл о своих болотных страданиях, а тут такое!

– Что – такое? – Стеша встала за спиной у Стэфа, вперила взгляд в Командора.

– Эй, полегче, сестричка! Мне твоего санитара хватает! – Командор усмехнулся. – Лучше вискаря подай! В горле пересохло!

– Я тебе сейчас подам… – сказал Стэф шепотом.

– Стэф, пожалуйста, не надо, – попросила Стеша.

– Правильно! Ни к чему насилие в таком прекрасном доме! – Командор подмигнул Стеше и дернул плечом, стряхивая ладонь Стэфа. – Цивилизованные люди всегда могут договориться.

Стэф молча выпрямился, молча отступил на шаг.

– Так как насчет вискарика, сестричка? – спросил Командор, а потом добавил: – И ноженьку мою можешь погладить. Вдруг поможет!

Стэф уже хотел было что-то сказать, но Стеша остановила его взмахом руки. Она подошла к столику, плеснула в бокал немного виски.

– Вы мне объясните, что происходит?

– Объясню, – пообещал Командор. – Непременно объясню, я ж затем сюда и пришел.

Рука его потянулась к груди, словно бы у него прихватило сердце, а всего через мгновение в ней оказался пистолет.

– Не рыпайся, олигарх, – тихо сказал Командор и прищурился…

Глава 16

Глядя в черное дуло пистолета, Стэф думал о том, каким же он оказался идиотом, что не обыскал Командора перед тем, как тащить в дом Стеши.

– Все хорошо, – сказал он, поднимая руки вверх. – Ты, главное, не нервничай.

– Да я не нервничаю. Я думаю, как бы мне тебя ненароком не пристрелить. Ты бы пригнулся на всякий случай, пока дядя Командор будет разбираться…

Стэф не стал пригибаться, вместо этого он обернулся.

В темноте зажглись два рыжих огня.

– Не надо, – прошептала Стеша, и было не понять, кого именно она просила остановиться: Командора или своего пса, который выступил из темноты во всей своей первозданной, криптозоологической красоте.

– Помолчи, сестричка, – прохрипел Командор. – Дядя знает, что делает. Иди-ка лучше в дом.

Рука, сжимающая пистолет, чуть приподнялась. Правый глаз Командора сощурился. Зверёныш зарычал. Откуда-то из темноты громким ворчанием ему ответил Братан.

– Это мой пёс, – сказала Стеша. С Командором она разговаривала, как с пациентом психиатрической лечебницы, спокойно, мягко и убедительно. – Не нужно ни в кого стрелять.

– Да что ты говоришь, сестричка?! – Командор продолжал щуриться и целиться. – А какой породы твой песик, не подскажешь?

Стэф прикинул расстояние, отделяющее его от Командора. Успеет ли он выбить пистолет до того, как тот выстрелит? А если не успеет, что будет со Зверёнышем? У него не было возможности убедиться в том, что болотный пёс покрылся броней. Да и не нужно! Командор все подтвердил:

– Что за хрень?! – сказал он испуганно и восторженно. – Оно чешуйчатое!

…И это значит, что пуля может срикошетить. И один только бог знает, куда она полетит. Хорошо, если в никуда, а если в Стешу? Или в Братана?

…Братан, который ещё пару секунд назад подвывал Зверёнышу из темноты, теперь крался по крыше дома и, кажется, готовился к атаке сверху. Худой, облезлый и длинный, он как никогда соответствовал своей породе и был похож на оборотня, так и не завершившего трансформацию.

Похоже, охреневший от увиденного Командор потерял бдительность. В отличие от Стэфа и его кота. Стэф рванул с места в тот самый момент, как Братан с боевым воплем спрыгнул Командору на плечи. Заварушка длилась считаные секунды. Стэф выбил пистолет до того, как случилось непоправимое. Он прижал рычащего от натуги и возбуждения Командора к доскам террасы, надавил коленом ему на грудь. За его спиной что-то кричала Стеша, слышался победный ор Братана и грозное ворчание Зверёныша. Плевать! В этот момент Стэф и сам был зверем, похуже некоторых. В его присутствии размахивали оружием, в его присутствии угрожали его женщине! Захотелось врезать. Он бы, наверное, и врезал. Но жизнь приучила его к осторожности и рассудительности. Семь раз отмерь, один врежь, потому что, если неправильно рассчитаешь силу удара, можешь не врезать, а убить. Пока Стэф вел отсчет, здравомыслие вернулось не только к нему, но и к Командору.

– Все, олигарх, все! – Командор закрыл лицо руками и, кажется, зажмурился. – Все, замяли-проехали! Сдаюсь!

Наверное, вид у него и в самом деле был дикий, если даже этот отбитый отморозок предпочел сдаться, а не связываться.

Продолжая прижимать коленом Командора к полу, Стэф дотянулся до пистолета, проверил предохранитель, сунул себе за пояс. Только проделав все это, он ослабил хватку и обернулся.

Стеша стояла за его спиной, вцепившись в шею нервно порыкивающего Зверёныша. На лице её читалась решимость.

– Как вы, Стефания? – спросил Стэф со светской учтивостью и, не упуская из виду Командора, поднялся на ноги.

– Ошеломлена, – сказала она, а потом добавила: – А если по-вашему, охренела!

И вот сейчас на её лице появилась злость. Не злость даже, а чистейшая ярость женщины, в мир которой ворвались без разрешения. Ворвались, устроили бардак с мордобоем, а потом поинтересовались, понравилось ли ей увиденное. Ей не понравилось!

Стэф виновато улыбнулся. Поднял с пола перевернутое в порыве битвы кресло, поднял стонущего Командора, запихал в кресло, вместе с ним придвинул кресло к столику, плеснул в бокал вискаря, протянул Командору. Сам отхлебнул прямо из бутылки.

– Вы же за рулем, – сказала Стеша с укором.

– Уже нет! Больше никто никуда не едет. – Он рухнул в соседнее кресло. Братан запрыгнул на столик, вперил грозный взгляд в Командора. Зверёныш остался стоять рядом со Стешей.

Командор залпом опрокинул в себя виски, откашлялся и сказал:

– То есть, по-вашему, вы настолько нормальны, что вами не может заинтересоваться такой пытливый и наблюдательный человек, как я? То есть, по-вашему, вот это Лукоморье совершенно нормально и правильно?! – Он перевел взгляд с выгнувшего спину Братана на клацнувшего зубами Зверёныша. – И то, что ты, сестричка, устраиваешь метель посреди лета, это тоже абсолютная норма?!

Стеша ничего не ответила, вместо этого она шагнула к Стэфу, забрала бутылку виски, последнюю опору в этом бурлящем море, и сделала несколько глотков.

Стэф ждал слез и кашля, но не дождался. Стеша вздохнула, аккуратно поставила бутылку обратно на стол.

– Все хорошо, Стефания? – спросил он осторожно.

– Все просто замечательно, Стэф! – сказала она.

– Градусы тут высоковаты.

– Это вы просто не пили самогон бабы Марфы. – Она неожиданно улыбнулась. Улыбка получилась дерзкая, с огоньком и вызовом.

– Так мы, наконец, поговорим? – просипел Командор. – Или будем устраивать алко-конкурсы? Уверяю вас, детишечки, со мной вам ничего не светит!

– Мне нужен кофе. – Стеша посмотрела на них сверху вниз. Не вопросительно посмотрела, а задумчиво.

– И мне! – тут же сообщил Командор. – Пять ложек сахара и сливки, сестричка!

– И мне, – сказал Стэф, а потом вежливо добавил: – Если можно.

Стеши не было чуть больше пяти минут. Все это время на террасе царило напряженное молчание. Мужчины признали за хозяйкой дома право первой начать разговор.

Стеша вернулась с подносом, на котором стояли чашки, вазочка с печеньем и россыпь шоколадных конфет.

– Вам черный без сахара? – спросила она, протягивая Стэфу дымящуюся чашку.

– Буду признателен. – Он принял чашку. На сей раз не крошечную, а вполне нормальную.

– Школу этикета объявляю открытой! – Командор громко хлопнул в ладоши, и Братан, пристроившийся на спинке кресла позади Стэфа, зашипел.

– Молчи уже! – цыкнул на него Командор. – А то заявлю, что ты бешеный, и пойдет твой мозг на опыты!

Братан мяукнул, теперь уже возмущенно. Стэф многозначительно приподнял брови. Ему не нравилось, когда его близким угрожали. И не важно, о людях идет речь или о котах. Командор понимающе кивнул, со страдальческой гримасой потер повязку на ноге.

Еще пять минут ушло на то, чтобы испить кофею. А вернее сказать, чтобы Стеша выпила свой кофе. Стэф с Командором как-то сразу поняли, что трогать её пока не стоит, от греха подальше. Это было неожиданное и любопытное наблюдение. Стэф видел, с какой стремительностью и с каким изяществом превращается в ведьму Вероника. Но Вероника никогда и не была хорошей девочкой, поэтому трансформация происходила мягко и весьма органично. А Стеша хорошей девочкой как раз-таки была! По крайней мере, Стэфу всегда так казалось.

– Ну, начинаем?! – Первым не выдержал Командор.

– Сначала вы, – сказала Стеша и ласково погладила разлегшегося у её ног Зверёныша. – Зачем вы за мной следили?

– Из чистого любопытства! – Командор осклабился. – Из профессионального любопытства, если быть точным. Вот этот… олигарх рассказал тебе, как они меня кинули на болоте?

Стеша нахмурилась, вопросительно посмотрела на Стэфа.

– Так я и знал! – Командор хлопнул себя ладонями по коленям. – Это они только о благих делах трубят на весь мир, а свои темные делишки замалчивают.

– Темные делишки? – пришла очередь Стэфа хмуриться. – Ты охренел?

– Охренеешь тут!

– Я не понимаю. – Стеша переводила взгляд с одного на другого. Взгляд её был холоден и колок, как Хивус, лютый северный ветер.

– А я тебе сейчас расскажу! – Командор подался вперед. – Дело было год назад. Наш олигарх… – Он ткнул пальцем в Стэфа, и Стэфу тут же захотелось этот палец сломать. – …Нанял меня в качестве проводника. Экспедиция ожидалась на болото. Называлось болото Марь. Слышала про такое, сестричка?

Стеша ничего не ответила.

– Уверен, что слышала. Болото затейливое, с историей и географией! С фольклорными заморочками и потенциальными кладами. И вот у них карта, а у меня инфа! Ну нормальные же условия для партнерских отношений!

– За инфу тебе заплатили, – не выдержал Стэф.

– Заплатили. – Командор не стал отпираться. – А вот от услуг отказались! Можно сказать, плюнули в душу.

– И поэтому ты потырил из дома все самое ценное? – Ох, не получалось у Стэфа оставаться беспристрастным!

– Не все, и не самое ценное. Я забрал череп какого-то реликтового пресмыкающегося. Или земноводного. Или рыбы. Там непонятно было, сестричка, чей череп.

По глазам Стеши было видно, что она знает, чей.

– Но он точно был бесхозный, раз пылился сто лет в кладовке.

– И дом обшарил, – ввернул Стэф.

– Исключительно с изыскательскими целями. – Похоже, совесть – это то, чего Командору при дележке не досталось. В отличие от наглости. – И в экспедицию на болото я отправился с той же целью.

– Так ты у нас ученый?! А я-то думал, черный копатель.

– Такой же, как твой дружок Арес, только поумнее и поопытнее!

– Как вы выжили? – спросила молчавшая до этого Стеша.

– На болоте? С трудом, сестричка! С большим трудом! Считай, чудом! Там же, кругом если не трясина, так торфяники. Ты слыхала про торфяники?

Стеша ничего не ответила.

– Я так и думал! – Командор удовлетворенно кивнул. – Ты про то чертово место знаешь не меньше моего, если не больше.

– Почему вы так думаете? – Стешино лицо оставалось невозмутимым. Может, научить её в покер играть?

– Это я раньше думал, сестричка, а теперь я уверен. – Командор полез в нагрудный карман куртки. Стэф напрягся. – Спокойно! Экий нынче олигарх нервный пошел! Чуть что, сразу мордой в пол! За телефоном я лезу. Кстати, пистолет верни. Трофейная вещь!

– Новый себе откопаешь, – огрызнулся Стэф, не переставая следить за руками Командора. Тот и в самом деле вытащил из кармана телефон, посмотрел на треснувший экран, проворчал: – Только месяц назад купил… Компенсировать кто будет?

Стэф ничего не ответил, в данный момент его волновало только одно – цело ли содержимое смартфона. Оказалось, зря волновался.

– Я ж человек не только мудрый и талантливый! – Командор говорил и листал галерею. – Я ж ещё и въедливый! Если за что-то берусь, то обязательно довожу до конца. Даже если мне за это и не заплатили! – Он бросил хмурый взгляд на Стэфа. – И вот выбрался я живым из этого вашего болотца назло врагам!

– Кому ты нужен? – Никто никогда не раздражал Стэфа так, как этот коротышка.

– И стал копать дальше! – Теперь Командор смотрел только на Стешу. – Архивы, мемуары, воспоминания современников и все дела! И если раньше меня болото волновало исключительно в контексте того, чем там можно поживиться, то теперь я стал копать глубже, до самых, так сказать, корней. И накопал вот что! – Он протянул включенный телефон к Стеше.

Стэфу хватило нескольких мгновений, чтобы понять, что на экране – старое фото, а на старом фото – Стеша. Та Стеша, какой она была больше восьмидесяти лет назад и какой оставалась сейчас.

– Удивительное рядом! – Командор откинулся на спинку кресла. – Поразительное сходство!

– Это её бабка. – сказал Стэф скучным голосом и тоже откинулся. Кресло заскрипело, потревоженный Братан зашипел.

– Та самая, что пропала без вести в сорок третьем?

– Как видишь, не пропала.

– Поначалу я тоже так подумал. Я даже подумал, что потому ты о ней так печешься, что она твоя родственница. Типа, согрешила её бабка с твоим дедкой…

Взгляд Стеши потемнел, а недопитый кофе в чашке Командора покрылся ледяной коркой. Он ткнул в эту корку указательным пальцем, посмотрел на Стешу с восхищением, сказал:

– А ты сильна! Но мы отвлеклись. Ну, что я подумал, теперь не имеет значения, я просто начал копать дальше. Смотался в Марьино, порасспрашивал тамошних аборигенов о том, не случилось ли чего необычного прошлым летом. От них и узнал, что дочка местного фермера по имени Аграфена потонула в болоте. Сначала, стало быть, потонула, а потом самым чудесным образом воскресла. Ничего удивительного, зная характер этой малышки!

– Он знает Аграфену? – Стеша посмотрела на Стэфа. Он молча кивнул в ответ.

– А ещё аборигены рассказали, что в домике у болота появилась новая жиличка. Девка нелюдимая, носа в деревню не кажущая, зато по болоту шастающая в компании с огромным черным псом. – Командор скосил взгляд на Зверёныша. – Я так понимаю, вот с этим звероящером.

Зверёныш заворчал, Стеша успокаивающе погладила его по голове.

– И что любопытно, никто мне не сумел объяснить, откуда девица взялась и что забыла на болоте! К тому времени, как я наведался на Змеиную заводь, ты, сестричка, оттуда уже свинтила. А у меня как раз заказы поперли, дела, требующие моего внимания. В общем, я про эту болотную историю почти забыл. Может, и совсем бы забыл, если бы не вот это все! Если бы в доме у озера не появилась новая жиличка, мотающаяся по округе на черном Крузаке в компании черного пса! Если бы рядом не нарисовался некий загадочный олигарх! – Командор бросил полный презрения взгляд на Стэфа. – Ну, как говорится, случайности не случайны! И я решил понаблюдать. Тем более, что объект наблюдения, считай, прямо у меня под носом. – Он поскреб ногтем свой сломанный в нескольких местах нос и уставился на Стешу. Стеша замерла. – Если раньше у меня и имелись сомнения, то после сегодняшних трюков их не осталось. – Командор заговорил сухо и серьезно. – Ты – это она.

– Кто? – спросила Стеша, хотя можно было уже и не спрашивать.

– Ты – это та пропавшая во время войны девка. Та, что завела фрицев в трясину и там же потопила.

– А потом вышла спустя восемь десятков лет по-прежнему молодой и прекрасной? – спросил Стэф.

– Я сегодня своими собственными глазами видел метель посреди лета. Меня чуть не сожрал чешуйчатый монстр с глазами анаконды. Как думаешь, это достаточная подводка к тому, чтобы принять невероятное?

Стэф ничего не ответил. Нечего ему было отвечать.

– Ты, сестричка, та самая Стеша! Не знаю, как ты выжила и как так хорошо сохранилась, но в том, что ты это она, у меня нет никаких сомнений. У меня пока остались кое-какие сомнения по поводу твоих специфических умений, но я готов закрыть глаза.

– На что ты готов закрыть глаза? – с угрозой в голосе спросил Стэф.

– На всё. Конечно, в наш просвещенный век ведьм на кострах не жгут, но ты, сестричка, определенно, чего-то боишься и от чего-то бежишь. Вот я и готов закрыть на всё глаза. – Командор сделал многозначительную паузу, а потом продолжил: – Разумеется, за деньги. Уж не знаю, откуда у тебя баблишко! Может ты на болоте клад откопала, а может тебя твой любовничек содержит, – он посмотрел на Стэфа. Стеша покраснела, а Стэф сжал кулаки. – Но деньги у тебя водятся, я в этом уверен. А мне нужно! У меня малолетний спиногрыз на иждивении! Знаете, сколько нынче нужно, чтобы вырастить ребенка? Лучше вам и не знать!

Про малолетнего спиногрыза Стэф уже все понял, достаточно было сопоставить факты, да и просто припомнить, как Маркуша называл своего дядьку Лавром. Не самое распространенное имечко. И вот это «лес всехний» намекало если не на родственную, то уж точно на духовную связь. С кем поведешься, от того и наберешься.

– Много мне не надо. – Командор скрестил руки на груди. – Миллион зеленью – и я все-все забываю! Память у меня, знаете ли, слабая стала. Тут помню, тут не помню. А на то, что ты ведьма, мне вообще плевать! Главное, чтобы голяком перед пацаном моим не купалась! А то знаю я вас, чуть что, так сразу кремом волшебным натираетесь и на метле летаете!

– Какая каша у вас в голове! – сказала Стеша сокрушенно. Сама она не выглядела ни расстроенной, ни напуганной.

– Со своей кашей я как-нибудь разберусь. – Командор усмехнулся, перевел взгляд со Стеши на Стэфа, спросил: – Ну, мы договорились, олигарх?

– Договорились. – Стэф кивнул. – Фирму твою, смысл всей твоей жизни, на днях проверят все, кому положено.

– Что положено? – насторожился Командор.

– Проверять и накладывать санкции положено. Кредит на развитие бизнеса ты, кстати, взял в моем банке. Не знал? Ну, теперь знаешь. Гарантирую тебе, Лавруша, не будет у тебя ни кредита, ни развития, а будет одна только головная боль.

– Вот это благородство и гуманизм в чистом виде! Вот это я понимаю! – Командор вперил взгляд в Стешу, сказал: – Смотри, сестричка, с каким монстром ты связалась! Чуть что не по нем, сразу санкции и никакого развития!

Стеша ничего не ответила, кажется, даже не услышала. На Командора она не смотрела. Стэф тоже молчал. Его изрядно утомили этот словесный пинг-понг. Ни платить, ни договариваться с Командором он не собирался. Слишком много чести.

Командор почуял неладное, с досадой покачал головой, но не сдался:

– Пол миллиона!

– И нападение с применением огнестрельного оружия, – продолжил Стэф скучным тоном.

– Так я ж не на тебя нападал! Я ж тебя защищал! – взвыл Командор.

– От кого? От пса Стефании? Или от моего кота? Лавруша, нас двое против тебя одного. Хочешь, я натравлю на тебя своих юристов? Хочешь, чтобы твой малой остался совсем один?

– Ты не посмеешь! – Командор резко подался вперед. Зверёныш вскинулся и зарычал. Братан впился когтями в спинку кресле.

– Посмею, – сказал Стэф твердо. – Прежде чем ты вздумаешь отравить жизнь Стефании, подумай сначала о мальчике.

Осуществил бы он свою угрозу? Нет!

Знал ли об этом Командор? Нет!

Каждый из них защищал свое. Как мог, так и защищал.

– И если я узнаю, что ты за ней следишь или каким-то образом досаждаешь… Если попытаешься слить инфу…

– Я понял! – Командор резко встал, застонал, схватился за покусанную ногу и зло зыркнул на Братана.

– Прививку от бешенства я тебе оплачу, – сказал Стэф.

– Премного благодарен! Как-нибудь обойдусь без вашей благотворительности! – Командор взял со стола бутылку, залпом выпил её содержимое, удовлетворенно фыркнул, утер губы рукавом куртки и, прихрамывая на больную ногу, направился к выходу с террасы.

Стэф проводил его долгим взглядом, размышляя над тем, подействовали ли на него угрозы. Очень хотелось верить, что подействовали, что племянник Маркуша для него дороже денег.

– …Вы бы и вправду это сделали? – спросила Стеша, когда Командор растворился в темноте.

– Что? – спросил Стэф.

– Вы угрожали отнять у него Маркушу.

– Угрожал.

– И? – Стеша смотрела на него в упор. – И вы бы отняли?

Стэфу стало вдруг обидно. Ладно алчный и желчный Командор судил о нем по себе, но Стеша…

– Да, – сказал он и подхватил Братана на руки.

– Нет, – сказала она и обхватила Зверёныша за шею.

Вот и поговорили…

– Мне пора. Простите, что нарушил ваш покой. Надеюсь, больше такое не повторится.

– Оставайтесь, – сказала вдруг Стеша и тут же поспешно добавила: – Вы пили, вам нельзя за руль.

Стэф осмотрелся, взгляд его остановился на стоящем в глубине террасы диване. С виду диван был крепкий. Если поджать колени…

– Можно лечь в гостиной. – В голосе Стеши слышалось сомнение.

– Лучше на свежем воздухе.

– Я сейчас принесу вам подушку и плед.

Стеша попятилась к двери.

– Обойдусь. – Стэф глянул на наручные часы. До рассвета оставалось совсем ничего, а ему не привыкать спать в походных условиях.

Стеша ничего не ответила, ушла в дом. Зверёныш остался на террасе. Наверное, решил присмотреть за незваным гостем. Возвращение хозяйки пёс встретил ревнивым ворчанием, покосился на стопку белья в её руках, отступил, пропуская к дивану, на котором уже разлегся Братан. Этот нигде не пропадет.

– Вот. – Стеша положила плед и подушку на край дивана. – Если что-нибудь понадобится…

– Не понадобится…

– Тогда спокойной ночи, Стэф!

– Спокойной ночи, Стефания!

Ах, какие политесы! Аж неловко…

Глава 17

Несмотря на все волнения минувшего дня, несмотря на то, что в её доме остался ночевать посторонний человек, Стеша уснула почти мгновенно.

Она проснулась с первыми лучами солнца от громкого пения птиц. Вот что особенно нравилось ей в этом месте! На Змеиной заводи птиц не водилось. И этого особенного биения жизни там не было. К нему нужно было привыкать, но привыкла Стеша очень быстро.

Дверь в её спальню была приоткрыта ровно на столько, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться Зверёныш. Откуда-то из недр дома доносился аромат свежесваренного кофе. Именно в этот момент Стеша и вспомнила про Стэфа, который остался спать на террасе.

Он и сейчас обнаружился на террасе! В компании разлегшегося на перилах кота и дремлющего у двери Зверёныша. С чашкой кофе в руке. Со своей большой чашкой.

– Доброе утро, Стефания! – сказал Стэф и отсалютовал ей чашкой. – Как спалось? Надеюсь, мы вас не разбудили?

Кот мяукнул. Зверёныш, к утру вернувшийся в привычную для обывателя ипостась, приоткрыл один глаз. Картинка получалась идиллическая, никак не вяжущаяся с событиями минувшей ночи.

– Не разбудили! – Стеша оперлась плечом о дверной косяк, боясь нарушить эту идиллию. – Я отлично выспалась.

– Ну, в таком случае мне пора. – Стэф аккуратно поставил чашку на столик. – Ждал, когда вы проснетесь, не хотел уезжать, не попрощавшись.

– Завтрак? – спросила она. Просто так спросила, из вежливости.

– Спасибо, но вынужден отказаться. Неотложные дела.

Весь этот мир состоял из суматохи и неотложных дел, и только Стеша все ещё оставалась вне этой суеты. Повезло.

– Ну, Братан, едем домой! – Стэф посмотрел на кота. Кот не двинулся с места. – Я не понял?.. – Стэф протянул руку, чтобы погладить кота по голове, но тот с неожиданным проворством спрыгнул с перилл и метнулся к растущей поблизости от дома сосне.

– То есть, ты не едешь? – В голосе Стэфа Стеше послышались удивление и обида.

Кот, засевший на нижних ветвях, громко мяукнул.

– Это окончательное решение?

Кот снова мяукнул. Зверёныш подошел к сосне, растянулся у её основания.

– Заговор какой-то, – пробормотал Стэф растерянно.

– Мне кажется, это временное решение, – сказала Стеша осторожно. – Пусть остается пока у нас.

– Это мой кот.

– Никто в этом не сомневается. Очевидно, что это ваш кот.

– Очевидно? – Стэф приподнял одну бровь.

Стеша на секунду задумалась, а потом решилась:

– Я вижу связь. Собственно, Вероника её тоже видит.

– Какого рода связь?

– Виртуального. – Стеша задумалась, правильное ли подобрала слово для определения. Судя по взгляду Стэфа, слово оказалось не совсем то. – Хорошо! – Она вздохнула. – Я вижу мистическую связь. Потустороннюю. Как между Вероникой и её совой. Как между мной и Зверёнышем. Понимаете?

Зверёныш, услышав свое имя, навострил уши. Братан мяукнул со своей ветки.

– Позвольте уточнить! – Стэф запрокинул голову, снизу вверх посмотрел на кота, прищурился, словно хотел увидеть невидимую мистическую связь. – Вы с Вероникой, скажем так, очень необычные девушки. И зверюшки у вас тоже очень необычные.

Зверёныш оскалился. Наверное, обиделся на «зверюшку».

– А мы с Братаном, вроде как, обычные пацаны. – Братан снова мяукнул. Стеше показалось, что протестующе. – Я уж точно. – Стэф помахал коту рукой. – И при этом между нами связь. Так вообще бывает?

– Я не знаю. – Стеша пожала плечами. – У меня слишком мало опыта. Собственно, у меня вообще нет никакого опыта. Но одно я знаю точно, это ваш кот. И он всегда будет с вами.

– Но только когда сам этого захочет?

– Похоже на то.

– А пока вы готовы за ним присмотреть?

– Предоставить еду и кров. За ним не нужен присмотр.

– И как мне его… забрать?

– Просто приезжайте, – сказала Стеша как можно решительнее. – Если он будет готов, вы его заберете.

– Страсти какие! – Стэф усмехнулся, а ей показалось, что ему понравилась идея приехать за своим котом. – А если он не будет готов сегодня?

– Тогда приедете завтра.

Ей вдруг подумалось, что такой занятой человек, как Стэф, не захочет мотаться за котом по первому свистку, но он вдруг сказал:

– Договорились! Если вдруг вам понадобится моя помощь в воспитании моего кота… – Братан возмущенно мяукнул, а Стэф продолжил: – Сразу же звоните! У вас же есть мой номер, Стефания?

– Нет.

На самом деле у неё был его номер, Вероника забила его в её телефон вместе со своим, но признаваться в этом Стеша не стала, постеснялась.

– Так я вам сейчас наберу? – Он не стал спрашивать её номер, полистал список контактов в своем айфоне, и уже через пару секунд лежащий на кофейном столике мобильный завибрировал. – Вот и все! – Стэф отключил связь, сунул айфон в карман брюк. – Я на связи?

Стеша молча кивнула в ответ. До недавнего времени на связи с ней были Вероника, Феня, Арес и Гальяно. Стэфа не было в этом списке.

Кот не спустился даже проводить хозяина до машины. То есть, он провожал, но только взглядом. С сосны он слез лишь, когда звук мотора стих в утренней тишине. Слез и сразу же потребовал еды.

Так и вышло, что завтракала Стеша в компании Зверёныша и Братана. Эти двое, несмотря на не слишком хорошее начало знакомства, прекрасно уживались друг с другом. И даже на короткий утренний променад вдоль озера отправились вдвоем.

А Стеша засела за уроки! Да, она училась, осваивала все то, что можно было освоить дистанционно, с каждой минутой приближаясь к своей заветной мечте – поступить в медицинский институт. Понятия не имела, как это будет, но твердо знала, что станет врачом, чего бы ей это ни стоило!

В обед приехала Вероника, приткнула свой Гелик рядом со Стешиным Крузаком, потрепала по холке Зверёныша, погладила Братана, потребовала кофе, шоколадок и подробностей. Кофе с шоколадками Стеша ей обеспечила, а вот с подробностями было сложнее. Вероника с интересом выслушала рассказ о том, как «случайно мимо проходивший» Стэф отловил в лесу Командора, и нисколько не удивилась тому, что Командор догадался о том, кто такая Стеша на самом деле. Удивило её другое.

– Говоришь, следил за тобой из кустов? – Вероника аккуратно разламывала плитку шоколада на кусочки, потом складывала эти кусочки в какой-то только ей одной ведомой последовательности.

– Он так сказал. И Стэф его вычислил.

– А показался ли он тебе странным?

Кусочки шоколада сложились в сову.

– Стэф?

– Командор.

– Он тонул. – Стеша вспомнила видение, накрывшее её при первой встрече с Командором. – Я точно знаю, что он тонул в трясине. Почти утонул.

Вероника не стала спрашивать, откуда такая уверенность. Казалось, она была полностью поглощена выкладыванием шоколадной мозаики. Теперь сова медленно, но верно превращалась в кота.

– Но не потонул. Судя по всему.

– Судя по всему, нет. Он шантажировал Стэфа.

Вероника приподняла одну бровь.

– Требовал денег за молчание. Обещал никому не рассказывать, что я ведьма.

Вероника расхохоталась, сгребла кусочки шоколада в кучку.

– Какой предприимчивый и одновременно наивный мужичок – этот Командор! Мне уже не терпится с ним познакомиться. А что Степан?

– А Степан сказал, что испортит жизнь ему и Маркуше.

– Маркуше?

– Это его племянник. Хороший мальчик, только не очень воспитанный.

– Ну, при таком-то дядьке!

Из осколков шоколада Вероника теперь выкладывала Зверёныша. Не было никакого сомнения, что это именно он. Сам же Зверёныш, который лежал у их ног на террасе, вдруг навострил уши и оскалился.

– У нас, похоже, гости! – сказала Вероника, не отрываясь от своего занятия. Вид у неё был расслабленный. Чего не скажешь о Звереныше. Тот уже крался по берегу к зарослям ивняка.

– Свои! – послышался из кустов звонкий голос.

– Маркуша? – Вероника подняла взгляд на Стешу, та улыбнулась в ответ.

– Стеша, скажи своей собаке, что я тоже свой! – Сначала из кустов появилась рыжая, как морковка, голова, а потом и сам Маркуша. – Я по делу!

– Он по делу, – пробормотала Вероника задумчиво.

– Здрасьте! – Маркуша обошел Зверёныша по большой дуге, взбежал по ступенькам на террасу, отшатнулся от зашипевшего на него Братана и направился к столику, за которым сидели Стеша и Вероника.

– И тебе не хворать. – Вероника разглядывала мальчика с интересом. Как показалось Стеше, интерес этот был слишком пристальный.

– А вы кофе пьете? С шоколадками? – На шоколадного пса Маркуша уставился с неподдельным восторгом. – А я какао люблю!

– Да я помню. – Стеша встала из-за стола. – Сейчас сварю. Ты пока присаживайся!

Когда она снова вернулась на террасу с большой чашкой какао, от шоколадного Зверёныша осталась ровно половина, а Маркуша и Вероника вели неспешную беседу.

– …Он мне свой номер оставил. – В голосе Маркуши слышалась гордость, которая тут же сменилась досадой: – Я его набрал, а он не ответил. Можно подумать, я ему без дела буду звонить!

– Может, на совещании? – Вероника смотрела на Маркушу очень серьезно и очень внимательно, её пальцы отбивали на столешнице какой-то странный, даже немного тревожный ритм. – Он когда на совещании, никогда трубку не берет.

– Я понимаю! – Маркуша отправил в рот ухо шоколадного пса, отхлебнул какао. – Мой дядька такой же! «Марк, никогда не звони мне без лишней надобности! Только если по делу!» – Очевидно, что копировал он в этот момент Командора. – А у меня и есть надобность. Я его нашел!

– Кого? – спросила Стеша, присаживаясь напротив.

– Того, кто его кота обижал! Я провел расследование и нашел! Как думаешь, это важное сообщение или нет?! – Маркуша уставился на Стешу своими рыжими глазами.

– Очень важное. – Стеша кивнула.

– Мы ему передадим, – пообещала Вероника. – Скажем, что ты провел расследование.

– Только я не за просто так! – Маркуша хитро сощурился. – Пусть готовит кэш! Такая инфа стоит денег!

– Весь в дядюшку, – пробормотала Вероника рассеянно.

– А вот из-за дядьки я как раз к тебе и пришел. – Маркуша посерьезнел, даже цвет волос его потускнел от этой серьезности. – Он помирает. Кажется.

– В смысле, помирает? – Вероника посмотрела сначала на мальчика, потом на Стешу.

Стеша пожала плечами и сказала:

– Он решил, что заразился бешенством от Братана.

– От вот этого! – Маркуша кивнул на кота. – У него температура и нога распухла, а там какой-то заказ суперсрочный и ему нужно быть на участке, а он не может!

– Так. И что дальше? – Вероника придвинула к Маркуше остатки шоколадной собаки и попыталась погладить по ладошке. Маркуша дернулся, ладошку убрал, сунул в рот кусочек шоколада. – Стеша ему зачем?

– Он сказал, что ты ведьма! – На Стешу Маркуша посмотрел с благоговейным ужасом и восторгом. – Он сказал, что только ты можешь ему помочь!

– Так и сказал? – удивилась Вероника.

– Еще про сорок уколов в живот и про то, что он живым не дастся, а будет отстреливаться до последнего патрона, и что ему срочно надо на участок. Я его запер! – закончил Маркуша решительно. – А сам на велик и к тебе!

– Зачем? – спросила Стеша растерянно.

– Запер, чтобы пошел не на работу, а к тебе за помощью! Что здесь непонятного?

– Мы можем отвезти его в больницу. – Стеша посмотрела на Веронику. Та сидела, подперев кулаком щеку.

– А можем полечить травками и заговорами. – Вероника, отправила в рот последний кусочек шоколадки, можно сказать, увела прямо из-под Маркушиного носа. – Заодно посмотрим на этого вашего Командора.

– А откуда вы знаете его погоняло? – спросил Маркуша.

– Погоняло! – Вероника вздохнула. – Что за жаргон, молодой человек?

– Нормальный жаргон! Пацанский!

– Мы будем лечить его антибиотиками! – сказала Стеша и решительно встала из-за стола.

Антибиотики, шприцы и все необходимое купили по пути в поселковой аптеке. До Соснового добиралась на Стешином внедорожнике. Маркуша запрыгнул на переднее сиденье и всю дорогу ерзал, то и дело оглядывался на сидящих сзади Веронику, Зверёныша и Братана. Как сказала Вероника, весь контактный зоопарк они прихватили с собой. Стеша считала, что Братан в этом мероприятии явно лишний. Хотя бы потому, что именно он стал виновником Командоровых страданий, но оставаться дома кот категорически отказался, первым запрыгнул в машину, приготовился ехать.

Командор с Маркушей жили в дурацком доме с не менее дурацкой горгульей.

– Мой дом – моя крепость, – пробормотала Вероника, выбираясь из машины.

– Красивый, правда? – Маркуша окинул дом полным восхищения и гордости взглядом. – Ни у кого такой красоты нет!

– Оригинальный. – Вероника хотела было погладить Маркушу по рыжей голове, но передумала, оглянулась, наблюдая за тем, как неспешно из внедорожника выбирается Братан.

– А где ты его запер? – спросила Стеша.

– В кладовке! Он пошел в кладовку за ботами, а я запер. – Щеки Маркуши запылали, следом вспыхнули и уши. – Ох, попадет мне, – сказал он шепотом.

– Бьет? – спросила Вероника так же шепотом.

– Ты что?! – Маркуша возмутился и от возмущения тут же побледнел. – Дядька у меня – мировой мужик! Только характер у него суровый. И вы это… Вы не слушайте, что он станет на вас орать. Это он от боли. И вперед меня не суйтесь! А то мало ли что!

– Мне уже страшно, – сказала Вероника, наблюдая, как Маркуша возится с дверным замком.

– А кота тут оставьте! Не надо, чтоб он кота видел! – Маркуша обернулся, строго посмотрел на Братана. Братан в раздражении дернул хвостом и первым юркнул в приоткрывшийся проход.

Изнутри дом Командора был похож на лабиринт из коридоров и комнат. Не дом, а кошмар архитектора! Судя по доносящимся сверху воплям и стуку, кладовка находилась на втором этаже.

– Все хорошо, – сказал Маркуша, успокаивая больше себя, чем остальных, и решительным шагом направился к лестнице.

К содрогающейся от ударов двери кладовой они подошли не без опаски.

– Марк, это ты? – донесся с той стороны сиплый рев. – Марк, открой эту чертову дверь!

– Открываю! – Крикнул Маркуша, отодвинул засов и тут же отскочил в сторону, выпуская на волю своего разбушевавшегося дядюшку.

Вид у дядюшки был одновременно страшный и жалкий. Из одежды на нем были только трусы и носки. Лицо покраснело то ли от натуги, то ли от жара. Глаза налились кровью. Борода топорщилась, а покусанная нога покраснела и распухла, кожа на ней натянулась и лоснилась, готовая в любой момент лопнуть. Быть такого не могло! Никакой укус не мог так быстро привести к таким удручающим последствиям.

– Да что б меня! – Завидев Стешу и Веронику, Командор шарахнулся обратно в кладовку и уже оттуда заревел: – Марк, кого ты ко мне притащил?!

– Скорую помощь вызывали? – Вероника постучала в дверной косяк.

– Никого я не вызывал! Свалили отсюда! Свалили, я сказал!

– Мы-то свалим, а вот ты сдохнешь до заката, – сказала Вероника ласково, а потом добавила: – Дитё сиротой оставишь.

– Да что ж вы за люди такие?! – взвыл Командор из недр кладовой. – Всё угрожаете! Всё пугаете!

Что-то загремело и покатилось. Маркуша сунулся было в кладовку, но благоразумно замер.

– Лавр, выходите, – позвала Стеша, вытаскивая из рюкзака аптечку. – Давайте я вас осмотрю.

– Сестра милосердия выискалась! – рявкнул Командор, однако вышел из кладовки. Теперь на нем был видавший виды банный халат, из-под которого торчали голые ноги: одна худая, вторая распухшая, как колода. – Вискарь принесла, сестричка? – прохрипел он и, кряхтя и постанывая, поковылял к стоящему у окошка дивану. – А кто это с тобой? – Он покосился на Веронику. – Я двух медсестер сегодня не потяну.

– А я из похоронной конторы, – сказала Вероника без тени иронии. – Если не дашь ей тебе помочь, будем составлять договор.

– Какой договор? – спросил Командор растерянно.

– На погребение и прочие сопроводительные услуги.

– Охренеть, какая у вас скорость! – восхитился Командор. – Человек ещё не помер, а они уже договоры подписывают! Марк! Слышишь, малой, ты не бойся! Тетя так шутит.

– Тетя шутит. – Вероника бросила быстрый взгляд на Маркушу. – Но, если дядя не проявит благоразумие, дяде будет не до шуток.

Наверное, у Вероники был особый дар убеждения, потому что Командор вдруг сдался, рухнул на диван, помогая себе руками, уложил покусанную ногу. Пока Стеша осматривала и промывала рану, он всю дорогу стонал и вспоминал про сорок уколов в живот. А Стеша утверждалась в мысли, что ему необходима госпитализация.

– Сделай как вчера, сестричка, – попросил Командор. – Голова раскалывается!

Стеша сунула ему под мышку принесенный Маркушей градусник, присела на диван, положила ладонь ему на лоб. Командор застонал, закрыл глаза.

У него был жар. Навскидку, градусов сорок. У него был жар и инфицированная рана, нуждающаяся в хирургической обработке. Только стационар – никаких других вариантов. Осталось как-то уговорить этого упрямца на госпитализацию.

Стеша уже приготовилась уговаривать и даже подобрала несколько аргументов, когда Командор открыл глаза и сказал:

– Ну ты реально ведьма, сестричка! Оставайся жить у меня!

– Полегчало? – сунулся к нему Маркуша.

– Полегчало! Слышь, красивая! – Командор глянул на Веронику. – Погребение отменяется! Иди со своим договором к черту!

Вероника ничего не ответила, лишь многозначительно усмехнулась, перевела взгляд с Командора на что-то за Стешиной спиной. Не на что-то, а на кого-то. В пылу спасения они совсем забыли про Зверёныша и Братана. Теперь эта парочка стояла в нескольких метрах от дивана и с интересом наблюдала за происходящим.

– Чтоб меня! – Командор тоже увидел этих двоих. Вот только испугал его не Зверёныш, а Братан. – Уберите от меня эту нечисть!

Он даже попытался сесть, но, кажется, силы покинули его окончательно. Кот запрыгнул сначала на спинку дивана, потом на живот шипящего то ли от ужаса, то ли от отвращения Командора, а потом улегся лысым брюхом прямо на рану. Улегся и заурчал.

Кот урчал. Командор метался и бесновался, но с каждым мгновением вопли его становились все тише и тише, а взгляд из напуганного сделался удивленным.

– Это что такое? – шепотом спросил Маркуша.

– Это кототерапия, – сказала Вероника с нотками сомнения в голосе.

И было чему удивляться. В финале затихли оба: Братан перестал урчать, Командор – стонать.

– Охренеть! – сказал он наконец. – Сестричка, этот кот будет покруче тебя!

– Тебе легче? – снова сунулся к нему Маркуша. Кот зыркнул на него желтым глазом, но не зашипел, позволил приблизиться почти вплотную.

– Да мне вообще хорошо!

Стеша снова потрогала его лоб – жара не было! Она посмотрела на ту часть ноги, которая проглядывала из-под медленно двигающегося из стороны в сторону облезлого кошачьего хвоста. Кожа на ноге больше не была красной и лоснящейся.

Братан зевнул, бросил на Командора презрительный взгляд и спрыгнул на пол.

– Ну что там, сестричка? – Командор сел, уставился на свою ногу.

Рана выглядела нормально. Именно так и должна выглядеть рана, которую правильно санируют и правильно ведут. Никакого отека! Никакой гиперемии! Ни намека на начинающуюся гангрену! Чудеса да и только.

– Это ж я получается поправлюсь? – Командор перевел удивленный взгляд со своей ноги сначала на Стешу, потом на Братана. – Это ж получается, у тебя, плешивый, есть-таки совесть?

Братан оскалился и зашипел.

– Понял-понял! – Командор в примирительном жесте поднял вверх руки. – Претензий не имею! Давай, сестричка, заматывай рану. Мне пора на работу!

– Какой похвальный трудоголизм! – восхитилась Вероника.

Она шагнула к дивану, склонилась над Командором, тот испуганно отшатнулся, одернул полы халата. Вероника разглядывала его так, как умела это делать только она одна: внимательно и проникновенно. Понравилось ли ей увиденное, Стеша так и не поняла. Вероника покачала головой и отступила в сторону.

– Ты кто вообще такая? – спросил Командор осипшим басом. – Откуда вы вообще на мою голову?

– Оттуда, – сказала Вероника многозначительно.

– И ты оттуда?! – изумился он.

– Выходит, что так.

– А здесь что забыли?

– А ты что забыл?

– А я тут живу, если вы не заметили! Поселился ещё до вас.

– Ну и живи. – Улыбнулась Вероника. – Кто ж тебе запрещает? Кстати, если скажешь Стеше спасибо, язык не отсохнет.

– А если не скажу?

– А если не скажешь, всякое может случиться.

– Отсохнет? – Командор выглядел встревоженным. В этом мужичке удивительным образом сочетались наглость, задиристость и склонность к суевериям.

Вероника ничего не ответила, отошла к окошку.

– Спасибо, сестричка! – Командор сполз с дивана, запахнул полы халата и отвесил Стеше глубокий поклон.

– На здоровье, – сказала она, собирая аптечку. – Лекарства я вам оставлю. У вас есть кто-то, кто может колоть вам уколы?

– Я могу! – Шагнул к дивану Маркуша. – Я по Интернету посмотрю и уколю!

– Вот она – современная молодежь! – Неожиданно ласковым жестом Командор взъерошил Маркушины кудри. – Вся жизнь у них в Интернете! Найду я себе другую медичку! Не переживай, сестричка! Спасибо за помощь. В самом деле спасибо. Думал, сдохну! – Он покосился на Маркушу, добавил: – Не бойся, малой, похороны отменяются!

Глава 18

После спасения Командора Стеша с Вероникой решили, что заслужили хороший обед. Стеша все никак не могла привыкнуть к тому, что в этом мире рестораны и кафе – это не роскошь, а вполне обыденное явление. Даже к тому, что можно заказать доставку готовой еды, она привыкала очень долго.

Вероника предложила смотаться в их любимое кафе. Как-то так вышло, что Стеша в Москве без года неделя, а у неё уже есть любимое кафе. Определенно, этот мир жил в разы стремительнее и ярче её мира. Или этот мир теперь всё-таки тоже её?

Вслед за посиделками в кафе пришла очередь шопинга. Шопингом в этом мире назывались вдумчивые походы по магазинам, чтобы не только по делу, но и для радости. Так этот термин охарактеризовала для Стеши Феня.

Вдумчивый шопинг у них получался не очень, потому что Зверёныша и Братана в магазины не пускали. Их приходилось оставлять в машине, и Стеша вместо того, чтобы наслаждаться тем, чем принято наслаждаться современным девушкам, переживала, чтобы с их «контактным зоопарком» ничего не случилось. В итоге затею пришлось свернуть.

Идея вернуть Братана хозяину тоже не увенчалась успехом. Вероника дозвонилась до Стэфа, но его не оказалось дома, а оставлять кота одного в пустой квартире они не рискнули. Вот так и получилось, что в дом у озера Стеша вернулась в компании Зверёныша и Братана.

На подъезде к дому Зверёныш вдруг забеспокоился, заворчал и заметался на заднем сидении. Братан наблюдал за его метаниями с кошачьей невозмутимостью, никаких признаков волнения не проявлял. Стеша выбралась из салона, распахнула заднюю дверцу, выпуская свой «контактный зоопарк» на волю. Зверёныш выскочил первый, припал к земле, принюхиваясь, а потом тихонько зарычал. И тут Стеша вспомнила, что в суматохе не заперла дверь. Могло ли беспокойство пса означать, что в их дом пробрались воры? Водились ли вообще воры в этом тихом и благолепном месте?

Так и есть! Задняя дверь оказалась не заперта. Зверёныш распахнул её, навалившись передними лапами. На спешащую за ним Стешу он глянул предостерегающе, проскользнул в образовавшийся проем. Следом шмыгнул Братан. Стеша вошла последней. Ей не нужно было какое-то особое чутье, чтобы понять, что в доме кроме них никого нет.

– Все хорошо! – Она остановилась посреди гостиной, огляделась.

На первый взгляд, все было в порядке, но Зверёныш все ещё беспокоился. Покончив с осмотром дома, он выбежал во двор. Братан шмыгнул следом. В какой-то момент Стеша подумала, что в их отсутствие в доме мог побывать Маркуша или даже Командор. Первый из любопытства, второй из вредности, но даже если её предположение оказалось верными, из дома ничего не пропало. Все вещи, документы и деньги оставались на своих местах.

Вернулись Зверёныш с Братаном. У первого вид был озадаченный, у второго лениво-расслабленный. Оба уселись возле стола, уставились на Стешу просительными взглядами. Точнее сказать, это у Зверёныша взгляд был просительный, а у Братана требовательный.

– Кушать? – спросила она.

Зверёныш кивнул, а кот мяукнул. Стеша раскрыла пакет.

Опыта общения с котами у Стеши не было никакого, пришлось довериться мнению продавца в отделе с товарами для животных. На всякий случай она купила Братану несколько видов корма. С большим запасом купила. Мало ли, вдруг Стэф настолько занят, что решит оставить своего кота ей на длительный срок.

Остаток дня прошел в простых домашних хлопотах, а вечером Стеша неожиданно выяснила, что Братан, в отличие от большинства котов, любит воду. Купались они все втроем! Устроили заплыв до дальних зарослей кувшинок. Самым быстрым оказался Братан, вторым приплыл Зверёныш. Стеша решила, что он просто поддался. Сама она в соревнованиях не участвовала, плыла в свое удовольствие, наслаждалась водой и солнцем.

Стэф ждал их на берегу. Сидел на дощатом настиле, свесив босые ноги в воду. На нем была белая тенниска и потертые джинсы, которые он закатал, чтобы не замочить. Вид у него был взъерошенный, а взгляд задумчивый.

– Добрый вечер, Стефания! – поздоровался он и помахал им рукой.

Заслышав голос хозяина, Братан мяукнул и погреб к берегу с удвоенной силой. Зверёныш наоборот не спешил, кружил вокруг Стеши, на Стэфа косился с ревнивым неодобрением.

– Здравствуйте! – Стеша подплыла к настилу, ухватилась руками за чуть влажные доски.

– А я за котом. – Стэф улыбнулся. – Спасибо, что присмотрели!

Братан запрыгнул на настил, ткнулся мордой Стэфу в подбородок. На белоснежной тенниске остались мокрые следы, но кота такие мелочи не волновали.

Стеша спокойно выбралась из воды – вот что значит купленный сегодня купальник! – набросила на плечи халат, присела рядом со Стэфом.

– Надеюсь, он хорошо себя вел? – Стэф гладил кота по тощей спине, кот громко урчал.

– Очень хорошо.

– Вероника сказала, что вы ездили к Командору. – Стэф нахмурился. – Не нужно. Без меня не нужно.

– У него были проблемы. Со здоровьем, – сказала Стеша, словно проблемы со здоровьем автоматически приравнивались к индульгенции. – Но сейчас ему значительно легче.

Стэф кивнул, а потом спросил:

– У вас все хорошо?

– Да, у нас все в полном порядке.

Стеша проследила взглядом за Зверёнышем, который, в отличие от них с Братаном, не стал карабкаться на настил, а выбрался на берег, прокладывая себе путь в зарослях рогоза. Через пару мгновений из тех же зарослей послышался возмущенный вопль. Кричал вездесущий Маркуша.

Стеша вскочила на ноги, помчалась по настилу к берегу, где увидела уже почти привычную картину. Маркуша прижимался спиной к старой вербе и отмахивался от Зверёныша хворостиной. Через плечо у него висела потертая, видавшие виды полевая сумка. Стеше хватило одного взгляда, чтобы понять – сумка настоящая, пережившая войну и послевоенные годы.

– Маркуша! – Она ухватила Зверёныша за шею, оттаскивая от мальчишки.

– А что я? Я ничего! – Маркуша поправил сумку. – Я вообще по делу! Вон к нему! – Он указал пальцем на приближающегося Стэфа.

– Крутая вещь! – Стэф кивнул на полевую сумку.

– Настоящая! – Маркуша расправил худые плечи. – Дядька подарил! Из своих запасов. Ни у кого такой нет, а у меня есть!

Стэф согласно кивнул. С Маркушей он вел себя не как с ребенком, а как со взрослым. Слушал внимательно, не перебивал.

– У меня есть патронная сумка сорок первого года. Хочешь подарю?

– Настоящая? – Желтые Маркушины глаза засветились от восторга.

– Настоящая. – Стэф улыбнулся.

– Договорились! – сказал Маркуша после недолгих раздумий. – Тогда инфа не в счёт долга, а за просто так. Чтобы по-честному!

– Хорошая новость. А за что ты планировал взять с меня деньги?

– Я тебе звонил! – Маркуша насупился, наверное, вспомнил недавнюю обиду. – Я звонил, а ты не взял трубку!

– Был занят. А зачем ты звонил?

– Я его вычислил. – Сказал Маркуша с мрачной гримасой. – Этого урода, который обижал твоего кота! Я его вычислил и могу показать, где он живет!

Стэф задумчиво посмотрел на ставшего рядом с ним Братана. Кот не сводил взгляда с Маркуши.

– Хорошо. – Стэф кивнул. – Я навещу этого… живодера.

– Я с тобой! – сказал Маркуша решительно.

А Стеша вдруг подумала, что она плохая хозяйка: один мужчина приехал с работы, а второй, возможно, целый день болтался без присмотра, и оба они, наверняка, хотят есть.

– Может быть, вы сначала поужинаете? – предложила она, прикидывая, хватит ли запасенной в холодильнике провизии на всю компанию.

Этих двоих не пришлось уговаривать. Перед походом на супостата каждый нормальный мужик должен хорошенько подкрепиться. Так сказал Маркуша. Сам он это придумал или скопировал Командора, Стеша не знала, но идея накормить мужиков перед походом на супостата ей неожиданно понравилась. Как понравилась ей и суматоха, которую неминуемо создавал Маркуша одним только своим появлением.

Пока Стеша накрывала на стол, а Стэф нарезал овощи для салата, он рассказал им о том, что благодаря «плешивому чучелу» Командор чувствует себя «зашибенно» и сдаст проект в срок. Потому что, если не сдаст, то «один борзый олигарх» поставит его на счетчик. При упоминании «плешивого чучела» Братан возмущенно мяукнул, а при упоминании «борзого олигарха» Стэф усмехнулся.

Ужинали на террасе. За столом речь шла исключительно о военных трофеях. Маркуша оказался неожиданно хорошо осведомлен в такой серьезной, совершенно недетской теме. Наверное, сказывалось воспитание Командора. Как умел, так и воспитывал.

После ужина Стеша и Стэф выпили по чашке кофе, а Маркуша потребовал какао с печеньем. Выпив все до последней капли и съев все до последней крошки, он выбрался из-за стола и торжественно сообщил, что время настало.

Стеша хотела было пойти с ними, но Маркуша сказал, что это не женское дело, а Стэф неожиданно его поддержал. Просто формулировка у него была мягче:

– Стефания, мы с Марком сами разберемся. Очень хочется посмотреть в глаза этому гаду. – Он помрачнел, мрачность сразу прибавила ему возраста и брутальности. Да, Стеша теперь умела оперировать и такими словами, как «брутальность».

Глава 19

До Соснового добирались на внедорожнике. Братан умостился на переднем сиденье, а Маркуша запрыгнул на заднее.

– Машину кинем возле Стрельцова дома, – командовал он, то и дело просовывая рыжую голову между спинками пассажирских сидений. – Во-первых, там есть место, а во-вторых, не надо, чтобы этот гад догадался, что мы идем.

– А как ты сам догадался? – спросил Стэф, не сводя взгляда с дороги. – Как ты понял, что это он?

– Так дед Стрельцов жаловался. – Маркуша кивнул в сторону старенького, но аккуратного дома, перед которым и в самом деле обнаружилась просторная лужайка. – Мы с пацанами были в магазине. Ходили за мороженым. Я мороженое очень люблю! А дед Стрельцов пришел за водкой. Он прибухивает. – Маркуша печально покачал головой. – Но тогда был совсем трезвый. Может, потому и злой, что трезвый. Начал кричать, что ему нужно успокоительное, потому что Трошка, Трофим Васюков взялся за старое.

– А Трошка у нас кто? – спросил Стэф, паркуя машину на лужайке.

– А это живодер и есть, – сказал Маркуша и нахмурился. – А до того, как стать живодером, он работал ночным сторожем в лесхозе. И его оттуда поперли, потому что он по пьяни ударил Снежка. Снежок – это тамошний пёс. Он уже старый и добрый, а Трошка – гниль, а не человек. Это мне так мой дядька сказал, а дядька в людях разбирается.

Было удивительно, что кто-то может отзываться о Командоре с такой любовью. Еще удивительнее было то, что Командор способен о ком-то заботиться.

– И что сказал дед Стрельцов про Трошку? Почему потребовалось успокоительное? – уточнил Стэф, уже примерно представляя, с кем ему придется столкнуться.

– Сказал, что Трошка взялся за старое и снова мучает какую-то животину.

Маркуша задумчиво посмотрел на Братана. Кот поерзал на переднем сиденье. Стэфу показалось, что он нервничает. Может, не стоило брать его с собой? Пусть бы побыл пока у Стеши.

– Дед Стрельцов к нему даже один раз заходил. К Трошке. Но Трошка его даже на порог не пустил, ещё и ружьем угрожал. А во дворе в это время кто-то выл. – Маркуша снова посмотрел на Братана. – Коты умеют выть?

– Не знаю. – Стэф пожал плечами. Братан заворчал.

– Ну вот, я уже тогда решил, что надо слазить посмотреть, кого Трошка обижает, а потом появился твой кот, и я сразу просёк, что это он там выл. Я вчера совершил вылазку. – Маркуша перешел на шепот, словно супостат Трошка мог его услышать. – Там забор совсем хлипкий, и кое-где штакетины вырваны, я сумел протиснуться.

– Не стоило тебе туда лазить одному. – Стэф заглушил мотор. Алкаш-живодер да ещё и с ружьем – это реальная угроза. И не только для спокойствия соседей.

– Я аккуратно, чтоб меня никто не заметил. – Маркуша усмехнулся. – Я ж не маленький, понимал, во что ввязывался.

Не понимал, но дело сделано, разведка боем проведена.

– И я нашел то место, где его держали. – Пацан кивнул на Братана. – Это в сарае на заднем дворе. Его держали на привязи. Как собаку.

Братан заворчал, словно понимал, о чем речь.

– Почему ты решил, что именно его? – Стэф положил ладонь на загривок коту, почувствовал, как под шкурой нервно перекатываются мышцы.

– По шерсти. Там клочьями его шерсть. Не удивительно, что он такой облезлый! Ты ему витаминов побольше давай. Дядька мой рассказывал, что полысел от стресса. Вот и он, наверное, от стресса. – В голосе Маркуши слышалась жалость и искреннее желание помочь.

– Ладно, разберемся! – Стэф вышел из машины, распахнул дверцу перед котом. Незнакомого живодера Трошку за страдания своего кота он уже ненавидел лютой ненавистью. Бедный-бедный Трошка. Мало ему не покажется.

Живодер и супостат жил на самой окраине Соснового. Не со стороны новых дач, а со стороны аутентичной его части с деревянными домами, палисадниками и лавочками перед каждым домом.

Перед этим домом тоже была лавочка, но какая-то нерасполагающая к посиделкам, засыпанная иглицей, нападавшей с нависающей над домом старой ели. И дом, и ель вдруг напомнили Стэфу болотный домик. То ли мрачностью своей, то ли уединенностью.

К дому они с Маркушей не подошли, а подкрались. Братан не отставал. Кажется, он нервничал. Шерсть на его загривке встала дыбом.

– Дальше со мной не ходи, – сказал Стэф, когда до дома оставалось всего ничего. – Жди меня здесь.

– А у тебя есть оружие? – спросил Маркуша.

– Есть, – соврал Стэф.

– А что ты собираешься с ним делать?

– Для начала я с ним поговорю.

Не станешь же рассказывать ребенку, что собираешься вытрясти душу из этого морального урода!

Вопреки опасениям, Маркуша не стал спорить.

– Если понадобится помощь, кричи, – сказал он и отступил в тень от буйных зарослей сирени.

– Обязательно.

Стэф глянул на часы. Времени было половина десятого вечера. Есть надежда, что супостат Трошка окажется дома.

– Может, и ты побудешь с Маркушей? – он присел перед котом на корточки. – Зачем тебе это всё?

Братан оскалился.

– Ну, смотри. – Стэф вздохнул и направился к покосившейся железной калитке.

На его громкий стук никто не отозвался. Стэф подергал за ручку, калитка была заперта изнутри. Позади послышался какой-то шорох. Он обернулся и успел заметить, как Братан со стремительностью белки забрался на ель и теперь медленно крался по нижней, нависающей над двором ветке.

Стэф задумался над тем, что ещё можно предпринять, чтобы пробраться на вражескую территорию. Все варианты, которые приходили ему в голову, были не совсем законными, но отступать он не собирался. В этот момент с той стороны что-то лязгнуло. Калитка приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулась рыжая голова.

– Куда ты без меня? – сказал Маркуша ворчливо и распахнул калитку пошире. А Стэф запоздало подумал, что пацан перешел на фамильярное «ты».

Спрашивать о том, как мальчишка оказался на вражеской территории, он не стал. И без того понятно, что пролез в дыру в заботе.

– Что дальше? – Глаза Маркуши горели, как у Братана. В них были азарт и нетерпение.

– Стой тут, – велел Стэф, крадучись подошел к дому, заглянул в окно.

Супостат и живодер Трошка сидел в кресле перед работающим телеком. Не услышал стука в дверь? Напился и уснул? Это был вполне вероятный ответ, но что-то в напряженной позе Трошки настораживало и наводило на мрачные мысли.

– Ну, что там? – Маркуша привставал на цыпочки, пытался заглянуть в окно.

– Я же сказал, не суйся! – Стэф развернул мальчишку за плечи и легким пинком направил обратно к калитке.

В метре от него и обиженно сопящего Маркуши приземлился кот. Вид у него был отчаянно-воинственный, как той ночью, когда Командор попытался застрелить Зверёныша.

– И ты не суйся, – велел Стэф, заранее понимая, что слушать его никто не станет.

Входная дверь, в отличие от калитки, была не заперта. Стэф шагнул в темные и захламленные сени, подождал, привыкая к темноте, толкнул вторую дверь. Она тоже оказалась открыта и вела в точно так же захламленную, дурно пахнущую кухню, сообщающуюся с единственной в этом доме жилой комнатой. В кухню проникал тусклый свет от экрана телевизора и приглушенное бормотание диктора. Пахло плесенью и тленом, как в старом склепе. Стэф сделал шаг, половица протяжно скрипнула под его ногой. Он замер, хотя и инстинкт, и опыт говорили о том, что можно не опасаться нарушить тишину, что того, кто сидит перед телеком, уже ничем и никогда не побеспокоишь.

Первым в дверной проем проскользнул Братан. Стэф не успел его удержать, но вовремя ухватить за шкирку Маркушу у него получилось.

– Я тебе что сказал? – процедил он, глядя прямо в наглые и одновременно восторженные Маркушины глаза.

Маркуша возмущенно засопел, попытался высвободиться.

– Я его первый нашел, – сказал злым шепотом. – Трошка там пьяный! Чего боятся-то?

Супостат и живодер Трошка не был пьян. Супостат и живодер Трошка был мертв. И, судя по состоянию его тела, мертв он был уже не один день. Стэф понятия не имел, как Трошка выглядел при жизни, но после смерти выглядел он ужасно. Коричневая, мумифицированная кожа, сморщенное тело, печать то ли тоски, то ли страданий на небритом и изможденном лице.

Измождение! Вот так одним словом можно было охарактеризовать эту смерть и этого покойника. И, наверное, можно было бы сказать, собаке – собачья смерть, но кое-что остановило Стэфа от преждевременных выводов. Мелочь, которая, возможно, ничего не значила, подмигнула отраженным светом с лезвия старых портновских ножниц, валяющихся у ног мертвеца.

Нельзя было этого делать. Место преступления должно оставаться неприкосновенным, но Стэф все равно взял ножницы в руки…

…Это была мучительная, полная отчаяния и беспомощности смерть. Она прокрадывалась в легкие и забивала их едкими парами изнутри, она иссушала кожу, расцветала кровавыми трещинами на воспаленных губах и подушечках пальцев, она пытала голодом, жаждой и бессонницей, заставляла в малейший деталях увидеть её приход, заставляла каждой угасающей клеткой тела почувствовать собственный уход. И финальной вспышкой – удовлетворение, почти удовольствие от того, что хотя бы в конце получилось сделать хоть что-то хорошее. И плевать, что никто не узнает, что Трошка не бездушная тварь, а человек. Главное, что сам он знает…

Ножницы с громким стуком упали обратно на пол. Стэф сделал глубокий вдох, словно это ему не хватало ни воздуха, ни сил, ни энергии, подобрал ножницы и сунул в карман.

– Он помер, да? – послышался за его спиной тихий голос Маркуши.

Ответом ему стал утробный вой Братана. Как по покойнику. Впрочем, почему как?..

– Марк, стой, где стоишь, – сказал Стэф так спокойно, как только мог.

– На мумию похож. – Маркушу, похоже, смерть не пугала, а завораживала. На Трошку он смотрел во все глаза.

– Когда, говоришь, дед Стрельцов видел его в последний раз?

– Не помню. Неделю назад, наверное.

За неделю при такой жаре и при такой влажности с телом не могло случиться то, что случилось. Для мумификации необходимы определенные условия.

– Что будем делать? – спросил Маркуша все так же шепотом. – Полицию вызывать?

Стэф потянулся за телефоном, но замер, наблюдая за своим котом. Кот, определенно, совершал какой-то только ему понятный ритуал. Он поставил передние лапы на колено Трошки, заглянул в его мертвое лицо и тихо мяукнул, а потом глянул на Стэфа и направился прочь из комнаты.

– Ты куда? – спросил Стэф, крепко сжимая горячую ладошку Маркуши.

– Он зовет нас за собой. Неужели непонятно? – сказал Маркуша и первый шагнул к двери.

Братан привел их к ветхому, полуразвалившемуся сараю, сам заходить внутрь не стал, замер на пороге. Шерсть его снова вздыбилась, а длинный хвост нервно заметался из стороны в сторону.

В сарае было уже совсем темно. Чтобы подсветить себе путь, Стэф включил фонарик в телефоне.

Маркуша не преувеличивал, когда рассказывал про клочья шерсти. Были тут и клочья шерсти, и потеки крови. Тут были все доказательства того, что одно живое существо мучило и издевалось над другим живым существом. Стэф поднял с земляного пола цепь, больше подходящую для крупного пса, чем для кота. На цепи болтался кожаный ошейник. Две половинки ошейника. Его не сняли. Его разрезали ножницами, старыми портновскими ножницами. Теми самыми, которые Стэф нашел на полу у ног мертвеца.

Что это было? Акт милосердия? Прощальный подарок душегуба своей жертве? У Стэфа не было ответа. Одно он знал наверняка. Нужно звонить Командору, а потом в полицию.

Командор примчался через десять минут. С гневным ревом он вывалился из старого, видавшего виды джипа, кинулся к Маркуше, ощупал его с ног до головы, убедился, что с пацаном все в порядке и только потом развернулся к Стэфу:

– Во что ты его втянул?! – Заорал он во все горло. – Он малой, несовершеннолетний! А из-за тебя ему придется общаться с ментами!

– Он не будет, – сказал Стэф. – Если ты перестанешь орать и свалишь отсюда, как можно быстрее, никто не узнает, что Марк вообще был здесь.

В каком бы душевном состоянии не находился Командор, соображал он быстро. Он сгреб сопротивляющегося Маркушу в охапку, затолкал в джип, а потом обернулся, ткнул в сторону Стэфа пальцем и прорычал:

– А я жду объяснений! Понял, олигарх?!

Стэф ничего не ответил, развернулся к Командору спиной. Перед тем, как вызвать полицию, ему нужно было успеть сделать ещё несколько звонков.

Глава 20

Дурное предчувствие усилилось ближе к закату. На самом деле это был отголосок того беспокойства, которое появилось ещё днем. Зверёныш тоже нервничал. Если бы не риск, что Стэф может вернуться из крестового похода не один, а с Маркушей, Стеша бы уже сейчас позволила своему псу обернуться. Но нельзя пугать мальчика. И пусть Маркуша не из робкого десятка, но рисковать она не имеет права.

Несколько раз Стеша порывалась позвонить Стэфу, выяснить, как продвигается их расследование. В конце концов, он сам дал ей свой номер телефона. Она останавливалась в самый последний момент, откладывала телефон, принималась бродить по берегу озера под присмотром Зверёныша.

Когда окончательно стемнело, а Стэф так и не позвонил, Стеша решилась.

– Если вдруг появится Маркуша, ты спрячешься, – сказала она, обнимая Зверёныша за шею. Тот понимающе кивнул в ответ. Не то чтобы он любил человеческих детенышей, особенно таких беспокойных, но он любил Стешу и ради неё был готов на жертвы.

– Тогда я за фляжкой! – Стеша поцеловала Зверёныша в горячий нос, направилась к дому. – Я быстро!

Быстро не получилось. Фляги не оказалось на том месте, где она обычно лежала. На всякий случай Стеша проверила сумку, с которой ездила в Москву, вытряхнула её содержимое на стол. В россыпи обычных дамский вещиц фляги не обнаружилось. Стеша сбегала к машине, осмотрела салон. Безрезультатно. Нужно было признать очевидное – фляга пропала. И бог бы с ней! Но во фляге была болотная вода.

Паника, душная и липкая, как паутина, сначала нахлынула, а потом отхлынула. Хорошо, что у них есть запасы!

Стеша вышла из дома неспешным шагом. Вот только пальцы, сжимающие связку ключей, подрагивали. Ключи позвякивали, и на это звяканье отзывалось её сердце. Ее путь лежал к пристройке, задуманной прежними хозяевами для хранения хозяйственного инвентаря. У Стеши не было инвентаря, зато у неё были бутыли с болотной водой. Двенадцать бутылей, по одной на месяц. Да, это был огромный, даже избыточный запас, но ей так было спокойнее.

Сердце пропустило удар, когда Стеша остановилась напротив двери. Дверь была открыта, сбитый замок бесполезной железкой валялся в траве. Стеша сделала глубокий вдох, включила в телефоне фонарик и распахнула дверь. Луч света скользнул по ровным бутылочным рядам, Стеша выдохнула, а потом враз забыла, как вообще дышать. Бутыли были пусты. Кто-то пробрался в пристройку и вылил болотную воду абсолютно из каждой бутыли. Стеша посветила на дощатый пол. Сухо! Значит, воду выливали не здесь. Кто-то не пожалел ни времени, ни сил, чтобы сделать это в другом месте, а потом вернуть бутылки обратно. Кто?! Человек, совершивший такое злодеяние, должен был знать, для чего им со Зверёнышем нужна болотная вода! Знали об этом единицы. И те, кто знали, были своими, самыми родными и самыми надёжными.

Ничего, они что-нибудь придумают! Они уже выяснили, что Зверёныш может продержаться без болотной воды три дня. Этого вполне достаточно, чтобы съездить в Марьино и сделать новые запасы. А если попросить Стэфа – Вероника говорила, что у него есть вертолет! – то все будет значительно быстрее.

Выстрел прогремел в тот самый момент, когда Стеша захлопнула дверь подсобки. Она даже не сразу поняла, что это выстрел. Она вообще ничего не поняла – не успела…

Вслед за первым выстрелом послышался второй и третий, а потом тихий рык и тихий стон. Почти человечий. Вот только не человечий…

Она бежала на этот стон, не разбирая дороги, не видя ничего вокруг. Ничего и никого, кроме лежащего на берегу пса.

Его бок был горячий и липкий от крови. Он дышал со свистом и стоном, но все равно пытался лизать Стешину ладонь, пытался встать на ноги.

– Лежи, мой хороший! Не шевелись! – Стеша ощупывала рану. Тусклого лунного света не хватало на то, чтобы разглядеть всё в деталях. А ей нужно! Ей срочно нужно что-то сделать, как-то остановить кровотечение и… умирание. Ее пёс умирал. Не нужно было быть ни медиком, ни ведьмой, чтобы это понять. Какая-то двуногая тварь, какой-то чертов живодер выстрелил в её пса!

– Ничего-ничего, мой маленький… – Она попыталась поднять Зверёныша с земли. Земля тоже была мокрой и липкой от пролитой крови. – Мы сейчас поедем в клинику! Слышишь? Не закрывай глазки! Мы поедем в клинику, и тебя спасут!

В телефоне у неё было всего несколько номеров. Выбирая между Вероникой и Стэфом, она выбрала Стэфа. Он ближе! У него связи! Он недавно возил Братана в ветклинику!

– …Не нужно этого делать, юная фройляйн, – послышался за её спиной скрипучий голос.

Зверёныш уже не пытался встать, но всё ещё пытался рычать. С его клыков срывались хлопья кровавой пены.

– Ты?..

Рукам сделалось холодно и колко, словно жаркое лето в одночасье превратилось в лютую зиму. Озёрная вода всколыхнулась и отозвалась. Вода отзывалась быстрее и охотнее других стихий. Не всегда, но в минуты крайней нужды вода откликалась.

Вода в пар… Пар в лед… Лед в мириады острых пик… Вот так он и умрет – от ледяных пик, порожденных её яростью!

– И это не советую.

Голос приблизился. Стеша слышала его так же отчетливо, как и вибрацию наполненного ледяной смертью воздуха.

– Видишь ли, того, кто уже мертв, невозможно убить.

Она обернулась. Ледяные пики рухнули вниз. Все разом – острым клином на нежить, посмевшую покуситься на её пса! На нежить, посмевшую восстать из ада!

Эта черная тень в равной степени могла принадлежать как миру живых, так и миру мертвых. Черный дождевик, черные сапоги, рука в черной лайковой перчатке сжимает пистолет. Но лицо… Лицо не из мира живых. Выдубленная кожа, сквозь которую проступают переплетения сухожилий и мышц, под которой движение височно-челюстного сустава кажется механическим ходом заржавевших поршней. Черные дыры глазниц и сами глаза, ещё более черные. А в глазах – кристальной чистоты безумие. Может ли мертвец быть безумным?

Безумным – да! Уязвимым – нет…

Пики не долетели, испарились в воздухе, прямо над лысой, больше похожей на череп головой мертвеца. Мертвец растянул тонкие губы в вежливой улыбке.

– Вот видишь, юная фройляйн, я предпочитаю говорить правду. Твои чары на меня не действуют. Хватило одного раза, чтобы выработался иммунитет. – Он хихикнул.

Зверёныш зарычал и захлебнулся собственной кровью. Стеша завыла. У неё не было крепкой связи с землей. Быть может, потому что на болоте не было настоящей земли. Но она позвала, потянула на себя все, что ей были готовы дать, чем были готовы помочь.

Земля осыпалась прямо у носков его надраенных до зеркального блеска сапог. Заскрежетала и накренилась выдираемая невидимой силой вековая верба, а мертвец остался стоять, раскачиваясь из стороны в сторону, балансируя, издеваясь.

– Я же сказал, не действует! Ты уже убила меня однажды, моя маленькая упрямая фройляйн. Убила, обрекла на чудовищные страдания.

Электричество зарождалось на кончиках её волос, синие искры – предвестники настоящего пожара, способного испепелить всё на своем пути. Ей не нужно всё! Ей нужно испепелить мертвеца! Существо, посмевшее отнять у неё лучшего друга.

Огонь умер, так и не успев разгореться, лизнул ядовитые полы черной одежды, зашипел и превратился в дым. Мертвое нельзя убить. Мертвец не обманул.

Стеша просунула руку под лапу Зверёныша, попыталась нащупать биение сердца. Если она не может убить одного, то вероятно, у неё получится спасти другого.

Сердце не билось. Глаза Зверёныша были закрыты. Если бы не три огнестрельные раны, если бы не кровавая лужа, можно было бы подумать, что он спит…

– Я хорошо стреляю. – Пахнуло тиной и разложением. Над ней склонился мертвец. Склонился, сжал плечо костлявыми пальцами, зашептал в ухо: – Твоего зверя уже не спасти. Я позаботился о том, чтобы у вас не осталось болотной воды. – Стеша сжала зубы с такой силой, что сама услышала их скрежет. – Но ты можешь спасти остальных. Этих твоих… друзей. Они тоже смертны, моя дорогая фройляйн. К счастью, мне нет до них никакого дела. До тех пор, пока ты проявляешь благоразумие и делаешь то, что я тебе велю.

– Что тебе нужно?..

Тело Зверёныша остывало под её ладонями. Стеша держала, не отпускала это тепло, делилась своим. Ее слезы капали на черную, враз свалявшуюся шерсть, и там, куда они попадали, шерсть на мгновение превращалась в чешую. Слишком мало слез… Слишком поздно…

– Нам нужно вернуться обратно, моя упрямая фройляйн. – Пальцы впились уже не в кожу, а в мышцы. Стеша не чувствовала боли. Никакой другой боли, кроме душевной. – Видишь ли, сначала я проклинал тебя за то, что ты со мной сделала. Знаешь, ярость не проходит даже после смерти.

О, она знала! Теперь она все знала и о горе, и о ярости! Вот только поделать ничего не могла.

– А потом я привык. Человек – это тварь, которая способна смириться с чем угодно. И со своей тюрьмой, и со своими тюремщиками. Я читал, в этом мире подобное называется Стокгольмским синдромом. Этот ничтожный мир горазд давать прозвища ничтожным явления. – Фон Лангер зашипел совсем по-змеиному. – Я привык и смирился. Я почти обрел покой!

Он отращивал когти, этот пахнущий тиной и тленом мертвец! Когти вспарывали тонкую лайку перчаток, Стешину кожу и Стешины мышцы. Он отращивал когти и хотел, что она кричала от боли. Он не знал, что такое настоящая боль.

– Плачешь, моя строптивая фройляйн? – Коготь смахнул слезу с её щеки. – Плачь! Нет ничего прекраснее и чувственнее чужих страданий. Пожалуй, только из-за них я и продержался так долго в этом негостеприимном мире. Но теперь все! Нам пора домой, душа моя! Нам пора к ней, к нашей прародительнице!

Он что-то делал с ней. Не когтями и не словами – иначе. Стеша чувствовала себя словно в паутине. Все время хотелось смахнуть её с лица, губ, ресниц, кончиков окровавленных пальцев. Это была невидимая, но физически осязаемая липкость.

Стеша провела ладонью по мокрой от слез щеке. Не помогло, не подействовало. Невидимая паутина висла на ресницах, забивалась в глаза и рот.

– Морок. – Мертвец сделал шаг назад, театрально хлопнул в ладоши. – Я же один из вас, моя маленькая фройляйн. Пусть мужчина, пусть дальний родственник, но я все равно один из её детей. И это! – Он взмахнул рукой, с которой тут же сорвались и разлетелись в разные стороны мириады паутинок, – это её дар! – Мертвец хихикнул. – Во всяком случае, мне хочется так думать. Пойдем! Нам нужно спешить!

Он двигался слишком быстро для мертвеца. Невидимая паутина не позволила Стеше отшатнуться. Она даже дышала теперь с огромным трудом, словно через многослойную марлевую маску. Но она все ещё могла сопротивляться. Ей хотелось думать, что могла.

– А ты сильна. Этот ничтожный мирок тебя ослабил, но не забрал все твои силы. – Мертвец дернул её за плечо, поставил на ноги. Стеша ещё пыталась цепляться за шерсть Зверёныша, но сила была не на ее стороне. – С обычными людьми все гораздо проще, а тебя приходится постоянно контролировать. Допускаю, что ты найдешь способ выйти из-под контроля. Видишь, как высоко я ценю твои способности, юная фройляйн!

Она найдет! Непременно найдет и закончит то, что не закончила восемьдесят лет назад. Ей просто нужно научиться жить и с этой болью, и с этой невидимой паутиной.

– Подумай о своих друзьях. Лучше всегда держи их лица в уме и в памяти. – Голос мертвеца превратился в шорох. – Я справлюсь с любым из них, но начну со слабейших. Девчонка и её парень умрут первые. В муках умрут. Это я умею. Это я тебе обещаю. Вторым умрет длинноволосый красавчик. – Мертвец поморщился. – В этом мире мужчины совсем забыли о нормах приличий. Третьей умрет ведьма. Она, пожалуй, самая сильная из вас. Определенно, самая сильная! Но её питает жизнь, а меня кормит смерть. Вспомни, юная фройляйн, как часто в смертельной схватке побеждала жизнь? Посмотри на меня – я наилучшее тому доказательство! А напоследок я оставлю того, кем ты пытаешься заменить своего мальчишку, свою глупую, давно сгнившую в земле любовь.

Ярость вспыхнула синем пламенем, а вслед за ней вспыхнула невидимая паутина, полыхнула, оплавилась, как пластмасса, опалила кожу огнем, вырвала крик из груди.

– Ай-яй-яй! – Мертвец сочувственно покачал головой. – Ничего, один наглядный пример всегда лучше сотни пустых слов! Морок питается твоей силой, моя маленькая фройляйн. Он будет с тобой до самой твоей смерти. А ты будешь послушной. Ну, идем же! Нам с тобой предстоит очень долгий путь. Я знаю, ты умеешь водить машину. Это хорошо. Не люблю технику. – Он улыбнулся, обнажая острые, совсем не человеческие зубы. Это чудовище кормит смерть. Прямо со своей костлявой руки кормит…

Глава 21

Разбираться с полицией приехал его адвокат. Непрезентабельный с виду, мелкий, лысоватый мужичок. Гений от адвокатуры, блестяще отрабатывающий свои немалые гонорары.

– Езжайте, любезный, – сказал адвокат, улыбаясь Стэфу по-отечески теплой улыбкой. – Я тут разберусь.

Стэф не стал спорить. Ему и в самом деле нужно было ехать. И на сердце было неспокойно. И кот его тоже беспокоился, нервно рвал когтищами кожаную обивку сидения и завывал. Вой у него был жуткий. Стэф диву давался, как такое тщедушное тело могло издавать такие звуки. Не удивительно, что сосед Трошки услышал его завывания даже на расстоянии.

Когда Стэф был на середине пути до озера, зазвонил телефон. Высветившийся номер принадлежал Маркуше.

– Что тебе надо, Командор? – спросил он, включая связь.

– Хочу побазарить! – пробасила трубка. – Ты где?

– Еду к дому у озера.

– Ну, значит, там и встретимся! – рявкнул Командор, и связь оборвалась.

Стэф чертыхнулся, отшвырнул телефон. Беспокойство, пока неясное и необоснованное, нарастало с каждой секундой. Он уж начинал жалеть, что не взял Стешу с собой. Ну не напугал бы её вид покойника! Она почти врач! Она войну пережила и не такое видела! Ничего бы она не испугалась, а ему бы теперь не пришлось сходить с ума от волнения.

К дому у озера они с Командором подъехали одновременно. Стоило лишь Стэфу заглушить мотор, как Братан вырвался на волю и исчез в темноте. Командор ожидаемо приехал не один. С пассажирского сидения выбрался Маркуша. Вид у него был пришибленный и боевой одновременно. Наверняка получил взбучку от дядьки. И так же наверняка настоял на том, чтобы присутствовать на переговорах.

– Что тут, черт побери, случилось?! – Командор смотрел не на Стэфа. Командор смотрел на склонившуюся над землей старую вербу, мощные корни которой торчали из вывернутого земляного кома, словно оборванные канаты. – Эй, сестричка! Это что за лесоповал у тебя тут?

Командор и говорил, и кричал басом, но даже этот бас заглушил жуткий вой. Стэф не сразу понял, что так воет его кот. Сердце сжалось.

Лесоповал без бури говорил о многом. Стеша не отозвалась. Это тоже говорило о многом. И Братан выл, как по покойнику…

Они, все втроем, бросились на вой кота. Маркуша рвался вперед, но Командор крепко держал его за ремень трофейной сумки, не отпуская от себя больше, чем на полметра. Но все равно Маркуша добежал первый, замер, точно вкопанный, а потом рухнул на колени рядом с Братаном.

Братан выл не по покойнику. Братан выл по Зверёнышу. Вернее, теперь не выл, а зализывал уже переставшие кровоточить раны. Огнестрельные раны…

– Его застрелили, что ли? – просипел Командор, всматриваясь в неподвижно лежащее на мокрой от крови земле тело. Братан кинулся было на него, зашипел, а потом вернулся к прежнему занятию. Кажется, он пытался реанимировать мертвого пса Стеши.

Стеша…

Стэф взлетел на террасу, ворвался в незапертый, подсвеченный электрическим светом дом. Никого и ничего! Кроме некоторого беспорядка. На столе рядом с дамской сумочкой валялось все её содержимое, шкафы на кухне были распахнуты. Это было похоже на обыск. Беглый и не особо старательный. Что она искала? Это ведь она искала?

Стэф выбежал обратно на террасу.

– Стеша! – заорал во весь голос.

Ответом ему стал вой кота, детский плач и успокаивающее бормотание Командора.

– Крузака её нет, олигарх, – сказал Командор. – Или сама съехала, или… свезли. А звероящера её подстрелили. Три пулевых! Кто это так не любит собак?

Она бы не уехала. Никогда, ни при каких обстоятельствах не бросила бы своего пса. Даже мертвого пса. В голове шумело, мысли путались. Стэф считал себя здравомыслящим, расчетливым, железобетонным. Если дело не касалось близких. Если дело не касалось Стеши!

– Он не мертвый! – закричал Маркуша одновременно зло и отчаянно. – У него сердце бьется! Только очень редко! Очень-очень редко!

– Малой, тебе кажется. – Командор погладил пацана по голове.

– Не кажется! Я слышал! Я чуял!

– Чуял?.. – Вот и ещё один чуящий. А что, если Маркуша прав? Зверёныш не обычный пёс. Строго говоря, он вообще не пёс. Если бы он был в своей привычной ипостаси, его бы не взяла ни одна пуля…

И тут Стэф вспомнил про болотную воду! Он огляделся, пытаясь понять, где Стеша могла хранить свои запасы. По всему выходило, что в стоящем в небольшом отдалении от дома сарайчике.

Сарайчик оказался распахнут настежь, бутыли оказались пусты. Все до единой! Воды не было даже на дне. Но где-то должна была быть ещё фляга! Вероника говорила, что Стеша всегда имела при себе стратегический запас воды. Просто так, на всякий случай!

Он снова бросился к дому, мимо выкорчеванной из земли вербы, мимо неподвижного Зверёныша, мимо стоящих на коленях Командора и Маркуши.

– Что ты ищешь? – заорал Командор, пытаясь оттащить Маркушу от Зверёныша.

– Флягу! У Стеши была фляга времен Великой Отечественной.

– Зачем тебе фляга? – Маркуша перестал вырываться, вытер лицо перепачканной в крови Зверёныша ладошкой.

– В ней должна быть вода!

– И эта вода ему поможет? – Мальчишка снова вцепился в густую шерсть Зверёныша.

– Не знаю! Надеюсь…

Он понятия не имел, где следует искать флягу и что случилось с самой Стешей. Но он попытался отключить чувства и включить мозг, компьютер, способный просчитывать и анализировать множество событий разом.

Сначала спасение Зверёныша. Потом поиски Стеши. Параллельно звонок другу, то есть Веронике. И самой Стеше тоже нужно позвонить!

Телефон Стеши отозвался мгновенно. Он лежал в траве в нескольких метрах от Командора. Тот глянул на вспыхнувший экран, покачал головой.

– Не прокатило, олигарх.

– А эта вода особенная? – спросил Маркуша.

– Особенная. – Стэф на ходу набирал сообщение Веронике. Вдруг у неё тоже есть запас!

– Тогда вот… – Из своей трофейной сумки Маркуша вытащил флягу, взболтнул, сказал виновато: – Я почти всю воду вылил, чтобы тяжесть не таскать, но тут ещё что-то осталось.

– Марк! – заорал Командор. – Мы же с тобой договорились!

– Она ж настоящая, военная! А ваша Стеша девчонка! Откуда я знал, что ей нужна эта фляга? – Маркуша шмыгнул носом.

– Все хорошо. Спасибо! – Стэф присел рядом с ним, забрал флягу, тоже взболтнул. Воды там было на самом дне, но Вероника говорила, что много и не нужно… – Убери его! – попросил он Командора, подбородком указывая на пацана и свинчивая с фляги крышку.

– Понял! – Командор кивнул, подхватил Маркушу за подмышки. Маркуша протестующе заорал:

– Пусти! Пусти, я останусь! Может это из-за меня он умирает! Я сказал, останусь! – Маркуша орал и лягался, и пытался вырваться.

Командор со Стэфом переглянулись. Стэф кивнул. Сегодня пацан видел смерть в самом неприглядном её виде, что может напугать его сильнее? Он осторожно оттолкнул от Зверёныша кота, наклонил флягу над раной. Получилось ровно три капли, по количеству пулевых отверстий. Еще столько же на холку. Кажется, так рассказывала Вероника.

Наступила тишина, такая глубокая и звонкая, что Стэф слышал в ней биение сердца. Сначала это было его собственное сердце, а потом к его заполошному стуку присоединился другой – медленный и размеренный.

– Я же говорил, – прошептал Маркуша. Наверное, каждый из них слышал, чуял это новорождённое сердцебиение.

А потом случилось чудо, оно было жуткое и радостное одновременно. Оно вселяло надежду на то, что все у них получится.

Лежащее на земле тело вздрогнуло и выгнулось дугой. Из открытой пасти вместе с ошметками пены вырвался протяжный вой. Дальше началась трансформация обычного пса в пса болотного.

– Держи малого! – велел Стэф, отступая на шаг от бьющегося в конвульсиях Зверёныша. – Не подпускай близко!

– Марк, сейчас будет странное, – прохрипел Командор, оттаскивая Маркушу на безопасное расстояние. – Ты главное не бойся! Все нормально! Если что, мы его сами пристрелим.

Братан запрыгнул на опрокинутую вербу, зыркал сверху желтыми глазюками и выл в унисон. Его когти кромсали кору на мелкие щепки.

Когти Зверёныша тоже кромсали, только не кору, а землю, оставляя в ней глубокие борозды. Тело начало меняться со странным костяным пощелкиванием. Удлинялся позвоночник, расширялась грудная клетка, выдвигалась вперед челюсть, а из челюсти выдвигались огромные клыки.

– Он оборотень?! – В голосе Маркуши не было страха, в нем был чистейший мальчишеский восторг.

– Ну, в каком-то смысле, – сказал Командор неуверенно, а потом добавил сиплым басом: – О, черт!!!

Трансформация перешла в свою финальную стадию. Свалявшаяся, пропитанная кровью шерсть превращалась в отдающую синевой чешую. Сначала вдоль хребта, потом по голове и морде. Чешуя нарастала с тем же пощелкиванием, только более частым и более звонким, похожим на стук кастаньет. Чешуя покрывала крупное тело почти целиком, обходя стороной раны. В этот момент Стэф понял, что легко не будет и чудо не случится так быстро, как им всем бы хотелось. Болотная вода даст им время, но не станет панацеей.

А глаза так и не открылись. Вернее, открылись, но лишь на долю секунды. Зверёныш дернулся, захрипел и моргнул. Глаза его были оранжевые с вертикальными зрачками. Можно ли это считать хорошим признаком?

– Охренеть! – прошептал Маркуша и ойкнул, получив от Командора легкий подзатыльник. – Это ж настоящий монстр!

– Это ты монстр, – простонал Командор, не сводя взгляда с лежащего у их ног зверя. – Ну, он вернулся из преисподней. Или откуда такие как он возвращаются! Что мы дальше будем делать? – пробормотал он.

– Ты – ничего. – Стэф не без опаски шагнул к Зверёнышу, присел на корточки, положил ладонь на чешуйчатый бок. Чешуя была сухая и прохладная, по ней шла легкая рябь ещё не до конца завершившейся трансформации. Зверёныш вздохнул, не открывая глаз. Он все ещё был больше мертв, чем жив.

– Нормальная тема, олигарх! – пробасил Командор. – Все как тогда, да? Командор сделал свое дело, Командор может уходить!

– Что ты сделал? Какое дело? – Тренькнул телефон. Пришло сообщение от Вероники. Судя по всему, она уже была в пути.

– Я малого привез! – Заорал Командор и сверху на него тут же предупреждающе зашипел кот. – Если бы не привез, хрен бы ты понял, что это чудище ещё можно спасти! Слушай, олигарх! – Он сделал шаг к Стэфу, застонал, схватился за ногу и чертыхнулся. А Вероника со Стешей были уверены, что ему полегчало. Выходит, не полегчало?

– Опять? – Маркуша кинулся за ним следом, поднырнул под руку, готовый поддержать.

– Нормально все, малой! Не парься! Сейчас разберусь с одним… – Командор сплюнул себе под ноги. – И поедем домой!

Не было похоже, что ему нормально. Было похоже, что у него жар. По каплям пота на лысой башке, по воспаленным, покрасневшим глазам.

– Не помогла ни ведьма, ни твой кошак, – прохрипел Командор, опускаясь на землю и массируя ногу выше раны. – Весь день было зашибись, а теперь опять двадцать пять. Ну что ты за гадина такая ядовитая? – спросил он у Братана, спрыгнувшего с дерева и уставившегося на него немигающим взглядом.

– Давай я вызову тебе платную «Скорую», оплачу стационар и осмотр нормального хирурга. – предложил Стэф механическим голосом. Голова его в этот момент была занята решением десятка неотложных задач. Спасение Командора от гангрены и ампутации было одной из этих задач, хоть и не самой приоритетной. Он уже пролистывал контакты в своем телефоне, сортируя их по степени важности и нужности. Мобильный Стеши он сунул себе в карман. Пусть его покрутят технари, вдруг ей кто-то звонил перед похищением. В том, что это было именно похищение, Стэф не сомневался. Будь на месте Стеши какая-нибудь другая женщина, он бы, пожалуй, решил, что нацелились именно на него. Но Стеша не была красивым приложением к богатому мужику, за который не грех и выкуп заплатить. Она сама по себе была уникальна и, похоже, не он один знал её реальную ценность.

– Обойдусь! – Командор продолжал стонать и растирать ногу. – Занимайся своими монстрами! Песику что-нибудь от судорог. Коту витаминок купи от плешивости!

Прислушивавшийся к разговору Братан мяукнул, но не зло, а чуть обиженно. Бочком-бочком он приближался к Командору, тот косился на него с опаской, но никаких действий не предпринимал. Ничего не предпринял он и в тот момент, когда Братан улегся пузом ему на ногу и заурчал. Наоборот, он откинулся на локти и блаженно прикрыл глаза. Кажется, Вероника называла это кототерапией.

– Марк, – позвал Стэф, глядя на поникшего мальчишку, – сбегай в дом, принеси одеяло. Надо его укрыть.

– Не нужно меня укрывать, – простонал Командор, не открывая глаз.

– Я не про тебя.

– Мог бы и сам догадаться.

Маркуша сгонял в дом, прямо с одеялом сунулся к Зверёнышу, но Стэф поймал его за руку.

– Я сам, – сказал мягко, но твердо. – Он сейчас не в лучше форме, может укусить.

Маркуша понимающе кивнул. Протянул ему одеяло, а потом присел рядом с затихшим в блаженной расслабленности Командором.

– Ты как? – спросил Стэф, читая очередное сообщение от Вероники. Ждать, похоже, оставалось недолго.

– Уже не подыхаю, – прохрипел Командор. – Но от ласк плешивого у меня теперь, походу, зависимость. – Он глянул на Братана. Братан зашипел. – Это мне теперь что, каждый день придется из него компресс делать? – Командор смотрел на кота задумчиво и печально.

Стэф тоже посмотрел. Он где-то читал, что раны от кошачьих царапин заживают очень долго. Похоже, это как раз тот случай.

– Я беру тебя в команду, – сказал он, взвесив все за и против.

– В команду? – Командор удивленно приподнял кустистые брови.

– Поисковую операцию. Об оплате договоримся в процессе. Если понадобится… компресс, Братан тебе поможет.

– Так, стоп, олигарх! – Командор подался вперед, кот снова зашипел, чуть сдвинулся с места. – Давай договоримся на берегу!

– Заплачу, сколько скажешь. – Стэф оглядывал землю в слабой надежде найти ещё какие-то улики и подсказки.

– Да плевать на деньги! Тут уже дело принципа, олигарх!

– Я Стэф. Свои зовут меня Стэфом. – На земле валялись три гильзы, он подобрал их, взвесил на ладони. Нужно обязательно показать баллистикам, пусть выяснят, что за модель.

– А я свой? – спросил Командор тихо.

– Если примешь мое предложение, станешь. Согласен?

Прежде чем ответить, Командор посмотрел на гильзы, удивленно поцокал языком.

– Знаешь, от чего они? – спросил Стэф.

– Прикинь, оли… Прикинь, Стёпа, знаю! Они от «Вальтера П38»!

Стэф не стал спрашивать, откуда такая уверенность. В конце концов, именно Командор был бессменным лидером черных копателей.

– Я так понимаю, ты согласен на мои условия?

Вдали послышался рев двигателя, прибрежные заросли подсветились автомобильными фарами. Вероника!

– Я согласен, – не колеблясь, сказал Командор. – Но мне нужны гарантии.

– Какие?

– Ты меня больше не кинешь!

– Я тебя не кину. – Стэф сунул гильзы от «Вальтера» в карман.

– Тогда по рукам, оли… Стёпа!

Они обменялись крепким мужским рукопожатием в тот самый момент, когда на лужайку перед домом с ревом вылетел черный Гелик.

Глава 22

Всю дорогу до озера Вероника кляла себя за то, что не осталась со Стешей, не доверилась предчувствию, поверила, что история с преследователем завершилась поимкой Командора. Сколько раз ей говорили и дядя Тоша, и бабушка, что, когда дело касается родных, нужно быть особенно внимательной, проверять и перепроверять, а если потребуется, привлекать экспертов со стороны. Каких угодно экспертов! Лишь бы от них был толк!

Она проигнорировала эту прописную истину и теперь приходится разбираться не с проблемой, а с катастрофой! Зверёныш смертельно ранен… Стеша похищена… Оба эти факта вызывали массу вопросов. Кто сумел ранить болотного пса? И кто сумел похитить ведьму?

На берегу над распластавшимся на земле телом Зверёныша стояли трое: Степан, Командор и Маркуша. Кот скакал по стволу вырванной из земли вербы. Вероника замерла, всмотрелась и не увидела ничего, кроме ошметков какой-то бурой гадости. Гадость свисала с ветвей вербы, опутывала Зверёныша, приминала к земле траву. Замутило. Захотелось воды и вымыть руки. Дальше она шла осторожно, внимательно глядя себе под ноги, стараясь не наступить ненароком на эту потустороннюю мерзость.

– И дамочка из агентства тоже с нами? – спросил Командор удивленно.

– Из какого агентства? – не понял Степан.

– Из похоронного, – буркнула Вероника, опускаясь на колени перед Зверёнышем.

Хочешь не хочешь, а придется замараться: тонкие нити паутины оплетали пса со всех сторон. Вероника вздохнула, порылась в сумке, вытащила свой совиный гребень, скрутила волосы в пук, заколола. Гальяно в шутку называл гребень антенной и во многом был прав. С ним Веронике было проще, с ним размытая картинка обретала фокус, а чувство гадливости от контакта с подобной мерзостью делалось переносимым.

– Он живой! – послышался за её спиной звонкий Маркушин голос.

– Живой, живой, – сказала она успокаивающе и, сделав глубокий вдох, провела ладонями по чешуйчатому боку.

Сделалось больно, нездешняя гадость жгла ладони точно кислотой. Вероника зашипела, встряхнула руками, сбрасывая с них ошметки паутины, и, сцепив зубы, продолжила начатое.

С чешуи паутина счищалась относительно легко, а вот с шерсти и раны… Пришлось потрудиться и попотеть. Пришлось три раза бегать к озеру и мыть руки.

За спиной вполголоса переговаривались мужчины.

– Что она делает? – спрашивал Командор. – Она ещё и ветеринар?

– Она волшебница! – громким шепотом отвечал ему Маркуша. – Неужели ты не понимаешь?! Она его лечит! Типа, как кот лечил тебя!

Сравнение с котом было забавным, вот только Веронике было не до веселья. Очевидно, что им придется иметь дело не с человеком. В воздухе ощущался едва уловимый запах гнили и разложения, вызывающий волны тошноты.

– Чуешь запах? – спросила она, не оборачиваясь.

– Болото? – предположил Степан.

– Озеро! – Это уже Командор, не сумел остаться в стороне. – Оно медленно, но верно заболачивается. Кстати, этим летом уже не так и медленно.

– Он поправится? – Рядом с Вероникой присел на корточки Маркуша. Он внимательно следил за движением её рук и не удивлялся тому, что она делала. А вот сама Вероника удивлялась. Очень многому удивлялась в последнее время.

– Эй, красивая, – позвал Командор. – Я так понимаю, ты тоже член команды?

– Тоже? – спросила Вероника, не оборачиваясь. Не в силах снова бежать к воде, она просто вытерла горящие огнем ладони о траву.

– Следующая за мной, – сообщил Командор.

– И за мной! – встрял Маркуша. – Будешь третьей!

Степан ничего не сказал. Он разговаривал с кем-то по телефону, раздавал распоряжения. Человек действия. Так ему было проще справляться с волнением.

Вероника тоже справилась, убрала остатки мерзости и с чешуи, и с шерсти, и с морды Зверёныша. Кажется, помогло. По крайней мере, дыхание его стало ровнее и спокойнее.

– А у меня тогда для тебя подарок, Стёпа! – сказал Командор, разглядывая что-то на экране своего телефона. – Раз уж мы с тобой теперь в одной команде.

– Не надо, – отмахнулся Степан. Вид он имел одновременно решительный и измученный.

– Тебе понравится! Мы сейчас выясним, что здесь случилось!

Получилось эффектно! На Командора уставились все, включая Братана, свесившегося с вербы.

– Тут такое дело… – В голосе Командора появился намек на смущение. – Когда я понял, что девица ваша… что наша девица не та, за кого себя выдает, я установил камеру. Не волнуйся, оли… Стёпа! – Он вытянул вперед руки, словно защищаясь от неминуемого. – Исключительно с целью добычи информации! Никакого нарушения личных границ, если ты понимаешь, о чем я?

– Я не понимаю. – В голосе Степана слышалась плохо скрываемое бешенство. – Но ты же мне сейчас все объяснишь, да?

– Заметь, я даже бабла с тебя за эту инфу не попрошу! – Командор на всякий случай отступил на шаг. Глупец, надо было отбежать метров на сто. – Меня интересовали лишь её контакты, а не её… прелести.

– Когда ты установил камеру? – спросил Степан, хищно косясь на телефон в руке Командора.

– Той ночью, когда она пела песни и вызывала метель. Едва успел закончить монтаж до того, как ты меня скрутил.

– Показывай! – Степан протянул руку. Это был жест человека, который не потерпит ни возражений, ни проволочек.

Командор все понял правильно, не стал фиглярничать, запустил запись в телефоне. Все они, включая кота, уставились на экран…

– …Нетфликс и Марвел отдыхают, – прохрипел Командор, когда запись закончилась. – Ни хрена себе, девочка! Выходит, лесоповал – это её рук дело?

– Кто это? – Стэф все ещё всматривался в погасший экран. – Ника, ты понимаешь?

Ответить Вероника не успела, потому что люто и дико завыл Братан. Степан успокаивающе погладил его по голове, а Вероника сощурилась. На шкуре кота то тут, то там виднелись крошечные ошметки паутины. Если бы она не знала, куда смотреть и что искать, не заметила бы.

– Эта тварь мучила твоего кота, – сказала она твердо.

– Тварь, которая мучила моего кота, уже получила свое. – Степан мотнул головой. После того, как он увидел, что Стеша жива и ушла из дома на своих ногах, пусть и не по своей воле, его отпустило. Исчезла вертикальная морщинка между бровей, разжались челюсти.

– Я не знаю, про кого ты говоришь, но он, – Вероника постучала ногтем по погасшему экрану, и тот снова вспыхнул, – он очень опасен! И, судя по всему, он точно знал, что делал.

– Марь? – спросил Степан.

– Я почти уверена. – Она кивнула.

– Мне нужна эта запись. – Степан посмотрел на Командора. – Перешли её на мой телефон.

Вопреки ожиданиям, Командор не стал спорить, исполнил больше похожую на приказ просьбу почти мгновенно.

– Что ты собираешься делать? – спросил деловым тоном.

– Кину своему человеку, пусть почистит запись, прогонит этого гада по системе распознавания лиц. – Степан уже набирал сообщение в своем телефоне. – Если нам повезет, к утру мы уже будем знать, с кем имеет дело. А пока, ты должен решить, с кем оставишь Марка.

– Меня?! – возмущенно взвыл Маркуша. – Вы не берете меня с собой?! Я вам все сделал, все рассказал! Я оборотня вашего спас и за кота вашего разобрался, а вы меня бросаете?!

– Куда мы едем? – задвигая Маркушу к себе за спину, спросил Командор. – И когда?

Степан посмотрел на Веронику. Она кивнула в ответ.

– В Марьино. И не едем, а летим. Прямо сейчас, – сказал он и снова уткнулся в телефон.

– И я с вами! – Маркуша вырвался из лап Командора, кинулся к Степану. – Вы не можете меня вот так бросить!

– Марк, нет. – Голос Степана звучал мягко, но твердо. Чтобы сказать это веское «нет», он даже оторвался от мобильника.

– Пусть он летит с нами. – Вероника перевела взгляд с Маркуши на Степана.

– Ника, Зверёнышу нужна болотная вода. Это Марь, понимаешь?! Ты предлагаешь взять маленького ребенка на болото?

– Я не маленький! – возмутился Маркуша. – И я не боюсь этих ваших болот!

– Я не предлагаю, – сказала Вероника так же мягко и так же твердо. – Я настаиваю. Мальчик должен оставаться все это время с нами. Ради его же безопасности.

– Ты сейчас о чем, красивая? – Тут же насторожился Командор. – Какая такая опасность угрожает моему пацану?

– Опасность сейчас угрожает нам всем, – сказала она и вытащила из волос гребень. – До тех пор, пока мы не поймем, что происходит, мы должны держаться вместе.

– Феня и Арес? – тут же спросил Степан.

– Улетают сегодня на Бали. Пусть летят. Так даже лучше.

– Гальяно?

– Гальяно уже отзвонился, скоро будет здесь.

– Значит, я с вами?! – Глаза Маркуши победно сияли.

Командор вздохнул, посмотрел на мальчика с понятным всякому нормальному родителю страхом, а потом сказал:

– Чтобы от меня ни на шаг! Уяснил?

Вместо ответа Маркуша обхватил его за талию, прижался щекой к его грязной, видавшей виды строительной куртке. На лице Командора появилось сначала смущение, потом радость, а потом мрачная решимость.

– О чем ты думаешь, Ника? – спросил Степан, наблюдая за тем, как Командор читает нотации и инструкции Маркуше.

– Я думаю, что все это похоже на одну большую шахматную партию.

– И кто игрок?

– Я не знаю, кто игрок, но я знаю, кто мы. Мы шахматные фигуры, Стёпа! Мы марионетки…

Глава 23

Долго ждать Гальяно не пришлось, он примчался ровно через час, на пассажирском сидении его пижонского кабриолета, вцепившись когтями в обивку, сидела полярная сова. Завидев Веронику, она радостно заухала и сорвалась с места.

– Это что ещё за нечисть?! – Командор шарахнулся в сторону, прикрывая лысую башку руками.

– Сам ты нечисть, – сказала Вероника и ласково погладила приземлившуюся на её руку сову. Сова утвердительно ухнула и довольно зажмурилась.

– Вот забрал, как ты велела! – Гальяно поцеловал Веронику в щеку, пожал руки Стэфу, Командору и Маркуше.

– Ни хрена себе у вас домашние зверушки! – сказал Командор ворчливо. – У тебя, патлатый, небось, на даче птеродактиль припрятан? – Он посмотрел на Гальяно.

– Птеродактили вымерли миллиарды лет назад, мужик!

– Ага, птеродактили вымерли, а чешуйчатые волки вот живее всех живых. – Командор глянул на Зверёныша и вздохнул. Не выглядел Зверёныш живее всех живых.

Пока ждали Гальяно, Командор смотался в поселок за кое-какими вещами для Маркуши и прицепом для Зверёныша. Зверёныша укладывали в прицеп втроем, таким тяжелым он оказался. Уложили на ворох одеял, сверху укрыли от посторонних глаз брезентом. Болотный пёс несколько раз приходил в себя, рычал и скалился, но попыток напасть не предпринимал. Может, сил ещё не хватало, а может, Вероника что-то нашептала в его острое ухо.

За это время Стэф распорядился насчет вертолета. Стартовать решили с просеки в пяти километрах от озера – куда и привезли в прицепе Зверёныша. Поселковый стадион был ближе и удобнее, но не хотелось привлекать внимание обывателей.

Вылетели ровно в запланированное время. Погрузили зверей, погрузились сами, чудом угомонили ошалевшего от происходящего Маркушу.

– Не летал ни разу, – объяснил Командор, чуть ли не силой усаживая пацана на место и пристегивая ремнем безопасности.

Пока летели, держали военный совет. Вероника в совете не участвовала. Она дремала, закутавшись в плед, прижавшись к боку Зверёныша, заграбастав в охапку свою сову. После недавних манипуляций со Зверёнышем, которые так и остались для Стэфа непонятными, выглядела она уставшей, даже изможденной, поэтому все остальные, даже басовитый Командор, переговаривались шепотом, боялись разбудить. Братан держался рядом со Стэфом. На сову он косился одновременно с интересом и неодобрением, но подойти ближе не решался. Кстати, после того как Вероника пробежалась пальцами и по его шерсти тоже, выглядеть он стал чуть более пушистым и чуть менее плешивым.

Сообщение от знакомого айтишника пришло, когда вертолет уже кружил над Змеиной заводью, гоняя по воде волны и пригибая к земле высоченный рогоз. Вслед за текстовым сообщением пришли два файла. Первый – обработанный кадр с камеры видеонаблюдения. На нем был изображен человек, больше похожий на мумию. Второй представлял собой старый архивный снимок высокого, болезненно худого мужчины в очках, шляпе и сером пальто. На первый взгляд, ничего общего, кроме худобы, между этими двумя не было, но эксперт настаивал, что на обоих снимках один и тот же человек. И не просто человек, на снимках был изображен Герхард фон Лангер!

– Узнаешь? – Стэф сунул телефон под нос Командору, тот всмотрелся, нахмурился.

– Того, что на второй картинке, узнаю. Это фон Лангер. Тот самый фриц, который возглавлял экспедицию в сорок третьем. А Фантомас на первом – наш клиент. Я правильно понимаю?

– Правильно. Вот только система распознавания лиц уверена, что Фантомас и фон Лангер – это один и тот же человек.

Прежде чем заговорить, Командор немного помолчал, наверное, обдумывал услышанное, а потом сказал:

– Подурнел мужик сильно, но зрение, как я посмотрю, наладилось. Очочки больше не носит.

– Это единственное, что тебя смущает? – Вертолет тряхнуло, Зверёныш страдальчески заворчал, Братан вцепился когтями в сиденье, Маркуша радостно взвизгнул. – А то, что эта тварь до сих пор жива, нормально?

– Так твоя Стеша тоже до сих пор жива и, в отличие от этого упыря, прекрасна! А она тебе в прабабки годится.

– Лучше бы тебе помолчать, – сказал Стэф мрачно.

– Ты спросил, я ответил! – Командор уставился в иллюминатор, взъерошил Маркушины волосы: – Так, малой, смотри, чтобы все было хорошо!

Маркуша бросил на него быстрый взгляд и кивнул. Выражение его конопатого лица было непривычно серьезное.

От короткой болтанки проснулась Вероника, потрясла головой, спросила:

– Прилетели?

– Считай, уже приземлились, красивая! – Рявкнул Командор, которому надоело разговаривать шепотом.

Они приземлились мягко, почти без толчка. Стэф посмотрел на Зверёныша. Оранжевые глаза пса были открыты. Наверное, он почуял близость болота.

Вертолет улетел сразу же, как только они сошли на землю. Сделал прощальный круг над заводью и растаял в предрассветном тумане. А Стэф уже успел забыть, какие странные, какие густые тут туманы!

Ключ от Стешиного дома нашелся у Вероники, не пришлось взламывать дверь. За истекший год внутри почти ничего не изменилось. Везде царил идеальный порядок, а о долгом отсутствии хозяйки говорили лишь слой пыли, да чуть застоявшийся воздух.

– Дом, милый дом! – Пробасил Командор и огляделся. – А когда-то мне здесь были не рады, малой! – Он снова потрепал Маркушу по голове.

– Так и повод был. Нет? – проворчал Гальяно, сбрасывая свою сумку на пол в центре передней комнаты. Дожидаться ответа он не стал, спросил сам: – Что дальше, братаны и сеструха? Топаем на болото за живой и мертвой водой?

– Я сама. – Вероника распахнула окно, впуская в дом наполненный влагой и туманом воздух.

– А нам что делать? – спросил Командор и перевел взгляд с Вероники на Стэфа.

– Я жду инфу по Стешиной машине, – сказал Стэф, тяжело опускаясь на лавку. – Пытаемся отследить маршрут.

– Думаешь, они уехали на её машине? – Гальяно вытащил из кухонного шкафчика начатую пачку кофе.

– Стешиной машины не было у дома. Думаю, это вполне вероятно.

– Ладно, мальчики! – Вероника устало потерла глаза. – Вы пока отдыхайте, а я пошла. Одна нога здесь, другая там! Гальяно, глянь там какую-нибудь склянку под воду.

Гальяно снова пошарил по шкафам, вытащил бутылку вискаря, заполненную на две трети.

– Грех такое выливать, – сказал, переливая вискарь в большую чашку. – Ника, тару прополоскать?

– Сама прополощу. Давай! – Она протянула руку. Гальяно вложил в неё пустую бутылку.

– Возьми с собой телефон, – сказал с отеческой заботой. – И вообще… будь там осторожнее!

– Непременно! – Вероника сунула бутылку в свой рюкзачок, махнула на прощание рукой и вышла из дома.

Стэф выглянул в окно. Прежде чем отправиться на болото, Вероника подошла к лежащему на берегу Зверёнышу. Рядом со Зверёнышем неизменным стражем сидел Братан. Над ними в тумане кружила серая тень – Вероникина сова.

– Не боитесь отпускать её одну? – спросил Командор. – Дамочка городская, а это ж болото!

– Эта городская дамочка на болоте даст фору десятку таких, как ты, – сказал Гальяно, запуская кофе-машину. – Кому кофе? Надо как-то бодриться, господа!

Дожидаться кофе Стэф не стал, вышел во двор, подошел к Зверёнышу, присел перед ним на корточки. Вероника ушла и, похоже, забрала с собой на болото не только сову, но и Братана. За сову он не переживал, а вот коту на болоте не место. Еще провалится в трясину…

Стэф уже потянулся было за телефоном, чтобы позвонить Веронике, но передумал. Она всегда знала, что делала. Если сейчас решила, что Братану на болоте не опасно, значит, так и есть. Только бы не сбежал и не потерялся.

– Ты как? – Стэф провел ладонью по остроухой голове. Зверёныш открыл глаза, слабо дернул чешуйчатым хвостом. – Не переживай, мы её найдем. Обещаю.

Зверёныш заворочался и заворчал. Раны на его боку снова закровоточили. Хоть бы Вероника побыстрее вернулась. Похоже, только она одна знала, как лечить и спасать болотных тварей. Каждый из них делал то, что умел лучше всего. Умения самого Стэфа пока ограничивались получением информации. И кое-какую информацию он мог раздобыть прямо сейчас.

Ночью он попросил адвоката поспособствовать скорейшему получению результатов вскрытия несчастного Трошки и не сомневался, что тот сделал все возможное и невозможное, чтобы решить эту проблему в максимально короткие сроки. Самое время сделать телефонный звонок.

Через пять минут из дома вышли остальные.

– Это тебе! – Гальяно протянул Стэфу дымящуюся чашку с кофе. – Как наш зверь? – Он посмотрел на Зверёныша, который, кажется, задремал.

– Держится, – сказал Стэф, принимая чашку. – А у меня новости по… – Он глянул на жадно прислушивающемуся к разговору Маркушу, и продолжил: – Марк, иди-ка в дом.

– Нет! – Неожиданно резко ответил Командор. – Пока мы здесь, малой будет рядом со мной.

– Как скажешь. – Стэф пожал плечами. – Но разговор не для детских ушей.

– Я сегодня видел настоящий труп и его! – Маркуша указал пальцем на Зверёныша. – Ты думаешь, меня ещё что-то может испугать?

Стэф не просто думал, Стэф был уверен, что в этом мире есть множество вещей, способных напугать не только Маркушу, но и любого из присутствующих, но настаивать не стал. В конце концов, у Маркуши есть дядька. Ему и решать. Он посмотрел на Командора, тот после секундного колебания кивнул.

– Мне прислали протокол вскрытия того человека, в доме которого держали моего кота, – заговорил Стэф, включая свой телефон. – Согласно результатам вскрытия, смерть наступила пять – семь лет назад.

– Это же неправда! – крикнул Маркуша, глянул на Зверёныша и тут же закрыл себе рот ладошкой. – Это неправда! – повторил шепотом. – Дед Стрельцов видел его неделю назад!

– Ну реально, Стёпа! – кинулся на защиту пацана Командор. – Какие годы, если ещё пару месяцев назад этот Трошка ещё работал и зарплату получал?!

– Слушайте дальше, – сказал Стэф. – Давность смерти пять – семь лет назад. Причина смерти уточняется, но тело крайне истощено. Крайне истощено и мумифицировано.

– То есть, как это – мумифицировано? – спросил Гальяно.

– Тело было подвержено так называемому торфяному дублению.

– Хочешь сказать, что в поселке Сосновом вы с Маркушей нашли болотную мумию?

– Это не я, это эксперт так говорит. На теле трупа и на стенах комнаты обнаружен мицелий какой-то плесени. Его образцы отдали на изучение микологам. – Стэф погасил экран телефона.

– Может, это вообще не Трошка? – предположил Командор.

– Это он! – снова крикнул Маркуша и снова закрыл рот ладошкой. – Это он, только худой, коричневый и страшный.

– Худой, коричневый и страшный, – пробормотал Командор задумчиво.

– И мумифицированный путем торфяного дубления. – Гальяно взъерошил волосы. – Что-то мне все это напоминает.

– Болото тебе все это напоминает, – мрачно сказал Стэф и огляделся. – Все пути опять ведут на болото.

– Думаешь, это проделки восставшего из ада фрица? – спросил Гальяно.

– Если на камеру Командора попал именно он, тогда у меня нет других вариантов.

Сказать по правде, Стэф уже все обдумал, сам себе задал те же вопросы, которые задавали ему сейчас его спутники. Если принять как данность существование Мари и её порождений, если принять как данность возвращение в этот мир Стеши, то вывод напрашивался сам собой. Фон Лангер не погиб в трясине. Вероятнее всего, он, как и Стеша, оказался законсервированным в некоем безвременье, из которого каким-то образом выбрался. Каким? Вполне вероятно, что именно их поход на болото годичной давности и стал причиной его вызволения. Мало ли какие замки и темницы они сломали своим вторжением и своей сделкой!

– Она ж обещала все закончить, – сказал Гальяно.

– Кто? – тут же спросил Командор, который изо всех сил старался разобраться в происходящем.

– Марь! Она обещала улечься баиньки и никого не трогать.

– Может, передумала? – предположил Стэф. – Или фон Лангер просто вышел из-под контроля?

– Что-то слабо верится, что она могла утратить контроль! – Гальяно помотал головой.

– Это про какую такую Марь вы сейчас толкуете? – снова вмешался в их диалог Командор. – Про болото?

– В буквальном смысле – да, а в фигуральном и мифологическом Марь – это нечто большее, чем болото. Этакая древняя хтонь! – Гальяно говорил, а сам задумчиво всматривался в туман. – Что-то Вероника долго. Я начинаю волноваться.

– Она знает, что делает, не переживай. – На самом деле, Стэф и сам волновался. Было очевидно, что условия недавнего договора с Марью порушены, и все выходит из-под контроля.

– Марь – это типа такое местное божество? – не унимался Командор. – Это его искал на болоте отряд фон Лангера?

– Типа того. – Гальяно кивнул.

– И у вас с этим божеством был какой-то контракт?

– Скорее пакт о ненападении, – сказал Стэф, одним глотком допивая свой кофе.

– И она этот пакт нарушила?

– Кто-то определенно нарушил, раз фон Лангер выбрался в наш мир.

– А к твоей девчонке у него давние счеты. Это ж она завела его отряд в трясину?

Стэф молча кивнул. Повод вырваться из узилища и явиться в этот мир у фон Лангера был самый веский – месть. Он собирался отомстить Стеше. Оставалось понять, как именно он собирается мстить.

О Стеше Стэф старался думать отстраненно, не как о человеке, а как о задаче, которую нужно решить максимально эффективно в максимально короткие сроки. Получалось с трудом. Честнее сказать, почти не получалось, но он все равно старался не растерять остатки спокойствия и здравомыслия. Если бы фон Лангер хотел Стешу убить, убил бы прямо там, у озера. Но он хотел другого. Он хотел, чтобы она страдала. Потому начал с её пса. Не нужно было обладать большой фантазией, чтобы понять, кто следующий в списке. Вероника была права: они фигуры на шахматной доске, марионетки. По крайней мере, именно так может думать тот, кто начал эту партию.

Был ли фон Лангер при жизни дураком? Мог ли идиот возглавлять одно из подразделений Аненербе? Стэф очень сильно в этом сомневался. Садистом и негодяем – да! Дураком – нет! Сумел бы он адаптироваться к изменившимся реалиям жизни? Судя по всему, уже адаптировался! Больше того, в отличие от Стеши, из болота он выбрался уже не совсем человеком. Это если судить по снимку и по тому, как он обращался со своими жертвами.

Жертвы! Именно с них и следует начать, чтобы понять, как эта тварь перемещалась, как развивалась и адаптировалась. Нужно поднять все случаи странных смертей, закончившихся мумификацией, торфяным дублением тел. Стэф снова потянулся за телефоном, прикидывая, кому следует позвонить в первую очередь.

На телефонные переговоры ушло минут десять, полный отчет ему обещали предоставить ближе к обеду, а первые результаты сразу после их получения.

Утро уже полностью вступило в свои права и туман над заводью начал рассеиваться. Его клочья ещё висели на лапах старых елей, цеплялись за листья рогоза, но видимость значительно улучшилась, теперь ее было достаточно, чтобы разглядеть бредущую по колено в тумане женскую фигуру и парящую над ней птицу. Возвращалась Вероника. В одной руке у неё была наполненная водой бутылка из-под вискаря, а во второй импровизированный посох.

Они бросились к ней все разом, но быстрее всех, разумеется, оказался Маркуша.

– Ну что? – заорал он. – Ну как там?

– Что-то ты долго. – Гальяно забрал у Вероники бутылку, словно это была бог весть какая тяжесть.

– Где Братан? – спросил Стэф, вглядываясь в отползающий в сторону болота туман.

– С ним все хорошо. – Вероника улыбнулась. – Гуляет, дышит свежим воздухом.

– Гуляет? Ника, он городской кот! Какие прогулки по болоту?!

Все-таки он не сдержался. Копившееся все эти часы напряжение выплеснулось. Нельзя кричать и уж тем более нельзя ни в чем упрекать своих друзей. Они делают все, что в их силах.

– Я тоже вроде городская, Стёпа! – Вероника не обиделась. С друзьями ему повезло. Как начало везти много лет назад, так и до сих пор везло. – Не переживай, нагуляется и вернется. Обещаю! – Ответила она на незаданный, но очевидный вопрос, а потом направилась прямиком к Зверёнышу.

При её приближении пёс открыл глаза, острые уши его настороженно дернулись.

– Ну что, дружок? – сказала Вероника, приседая перед ним на корточки и откручивая с бутылки крышку. – Будем лечиться?

Зверёныш вздохнул, по его чешуйчатому боку прошла волна дрожи, из ран тут же выплеснулись струйки темной, почти черной крови. При встрече с болотной водой, она начинала шипеть и сворачиваться. Зверёныш тоже шипел, клацал челюстями, вспарывал когтями землю, но не пытался ни убежать, ни куснуть Веронику. Когда с обработкой раны было закончено, пришла очередь остальных, не таких болезненных манипуляций.

– Вот и молодец! Вот ты теперь хороший и чистый мальчик! – Вероника бесстрашно чмокнула Зверёныша в нос.

Командор от такой отчаянной смелости испуганно чертыхнулся. А кружащая над их головами сова ревниво заклекотала.

– Как там на болота́х? – Гальяно сунул Веронике в руки чашку свежесваренного кофе.

– Непривычно. Вода уходит. – Она сделала большой глоток. – Пришлось идти дольше, чем я думала.

– В каком смысле уходит? – уточнил Командор. – Пересыхает?

– Не знаю. – Вероника пожала плечами. – Но до воды теперь приходится идти дольше.

– А на самом болоте ты никого не встретила? – спросил Гальяно многозначительно.

– Нет. – Она покачала головой.

– Может, спят? Они вообще спят?

– Не думаю.

Стэфу, в отличие от хмурящегося в попытке уразуметь сказанное Командора, смысл разговора был понятен. Вероника рассчитывала получить инфу от маревок, но детки не явились встречать дорогих гостей.

– А у вас тут какие новости, мальчики? – Вероника зевнула и обернулась на дом.

Стэф вкратце пересказал ей полученную от экспертов информацию, поделился своими догадками. Вероника выслушала новости, согласилась с догадками, а потом сказала:

– Он ей ничего не сделает, Стёпа. Она ему зачем-то нужна.

– Почему она не сопротивлялась? Почему не воспользовалась своей… своей силой?

– Она пыталась. Видел дерево?

Стэф кивнул. И дерево, и воронку в земле – все он видел, но никак не мог понять, почему вся эта болотная магия не сработала.

– Он как-то трансформировался. – Вероника знала, о чем он думал. Если Стеше удалось сохранить свою человечность, то в случае фон Лангера нечего было сохранять. – Он сеет вокруг себя тлен и разрушение, но по-настоящему навредить Стеше не может.

– Почему?

– Потому что Стеша – её девочка, Стёпа! Она девочка Мари, и только Марь может решать, кому из нас жить, а кому умирать.

– А если это её решение и есть?

– Нет, это не её решение.

– Откуда ты знаешь, Ника?

– Она спит. Она в самом деле спит.

Понадобилось время, чтобы осмыслить услышанное.

– Значит, вся эта муть, – Стэф развел руками, – творится без её ведома?

– Или она пока просто не считает нужным вмешиваться.

Глава 24

Следующая инфа пришла спустя час. Остальные, умаявшись за эту бесконечную ночь, легли подремать в доме, а Стэф остался на боевом посту. Сон не шел. Сказать по правде, без сна он запросто мог провести несколько суток. Имелся у него такой опыт.

Сначала отчитались технические эксперты по Стешиной машине. Как и следовало ожидать, этот путь оказался тупиковым. Машину обнаружили брошенной на одной из стоянок в дальнем Подмосковье. Из необычного эксперты отмечали состояние салона – он весь был в плесени, словно автомобиль долгое время провел под водой. Камер наблюдения поблизости не оказалось, поэтому понять куда и на каком транспорте фон Лангер и Стеша отправились дальше, не было никакой возможности.

Доклад о необычных смертях, случившихся за истекший год, оказался куда информативнее.

Первая же смерть вела в Марьино. Более того, она и случилась в самом Марьине летом прошлого года. Предположительно летом, потому что судебный медик настаивал на давности смерти в пять-шесть лет.

Жертвой стал сорокалетний учитель биологии. Он жил один, вел уединенный образ жизни, но в Интернете проявлял весьма заметную активность. У учителя имелся свой образовательный блог, в котором он рассказывал о местном болоте и его экосистеме. Последний пост был выложен в конце прошлого июля, как раз в то время, когда Стэф с друзьями успешно завершили свою спасательную экспедицию.

Тревогу забили в конце августа, когда учитель не явился на работу. Поскольку на звонки он тоже перестал отвечать, директор школы отправил в разведку завхоза. Именно завхоз и нашел то, что осталось от несчастного. Стэф бегло просмотрел отправленные ему снимки. Картина полностью соответствовала тому, что он уже видел в доме Трошки – полное запустение, плесень на стенах и мумия за включенным компьютером. Судя по состоянию продуктов в холодильнике, больше месяца несчастный ничего не ел. Судя по тому, что на его теле не было обнаружено никаких следов насилия, до крайней степени истощения он довел себя совершенно осознанно. Мог ли молодой и крепкий мужик умереть от голода? Стэф подозревал, что вряд ли. Истории были известны случаи и куда более длительного голодания. Если только вместе с едой учитель отказывался ещё и от воды.

Вторая жертва обнаружилась в ближайшем к Марьину райцентре. Ею стал местный бизнесмен. Ему было чуть за пятьдесят и, в отличие от учителя, образ жизни он вел весьма активный, а из всех видов отдыха предпочитал рыбалку. Для этих целей пару лет назад он купил в Марьине старый дом. Именно туда, по словам друзей, он и отправился в конце прошлого лета зализывать раны после развода с очень молодой и не очень верной супругой.

На какое-то время друзья оставили бизнесмена в покое, проявили деликатность и понимание. Но когда он перестал отвечать на звонки, всполошились и решили наведаться к нему в гости.

В дачном доме никого не оказалось, но состояние самого дома повергло всех в шок – плесень, сырость и запустение. В городской квартире картина оказалась точно такой же. Из сейфа пропали все деньги и ценности. А спустя несколько дней на дороге недалеко от областного центра нашли брошенную машину. Салон её был уничтожен плесенью, а за рулем сидел мумифицированный труп, в котором опознали пропавшего бизнесмена.

Были и другие жертвы. Всегда одинокие, всегда ведущие уединенный образ жизни. По местам их обнаружения можно было четко отследить маршрут фон Лангера. Стэф был уверен, что эта тварь использовала несчастных как ресурс: финансовый, информационный и, вероятно, пищевой.

Судя по всему, с помощью своих жертв фон Лангер изучал правила этого мира, учился понимать его, выживать в нем и перемещаться. Судя по всему, с самого начала его целью была Стеша, потому что в Сосновом он появился вскоре после того, как она поселилась в доме у озера. И все это время ему удавалось оставаться в тени, причиняя боль не только людям, но и животным, упиваясь чужими страданиями.

В висках зашумело, руки сжались в кулаки. Пришлось напоминать себе, что Стеша не обыкновенная девушка, что она сможет противостоять этому упырю гораздо дольше остальных. И как же хотелось верить словам Вероники, что Марь, в каком бы та нынче ни была состоянии, никому не даст в обиду своих девочек! Оставалось решить, что делать именно ему, где искать Стешу и фон Лангера.

– …Они придут на болото, Стёпа.

Погрузившись в раздумья, Стэф не услышал, как подошла Вероника. Она выглядела свежей и отдохнувшей, несмотря на некоторую растрепанность. Или благодаря растрепанности?

– Я тоже так думаю.

Стэф подвинулся, уступая Веронике место рядом на ступеньках крыльца. Зверёныш дремал поблизости. Они снова укрыли его брезентом, пряча от посторонних глаз. Наверняка, кто-то из местных скоро прознает, что в доме у Змеиной заводи появились жильцы, и захочет нанести визит вежливости.

Прежде чем сесть, Вероника осмотрела Зверёныша, удовлетворенно кивнула.

– С ним все будет хорошо.

– Когда? – спросил Стэф.

– Думаю, очень скоро. Раны уже почти затянулись.

– А что делать нам, Ника? – Он посмотрел на неё с надеждой. – Что мне делать?

– А мы будем ждать, – сказала она, легонько толкая его в плечо.

– Я не могу. – Стэф покачал головой.

Вероника хотела что-то возразить, но вместо этого улыбнулась.

– Явился! – Взгляд её был устремлен в сторону болота.

Стэф тоже посмотрел, но поначалу не увидел ничего, кроме взъерошенной ветром высокой травы. Уже через мгновение пришло осознание, что трава шевелится не от ветра. В траве кто-то крался. Судя по кончику облезлого хвоста, это был Братан.

– Явился, – выдохнул Стэф с облегчением. Хотя бы одна пропажа нашлась.

Услышав его голос, кот громко мяукнул и ускорился. Через пару секунд он уже запрыгнул к Стэфу на колени, ткнулся лбом в подбородок, заурчал. Стэф погладил его по спине, отмечая, что за несколько дней нормального существования бедолага набрал форму и мышечную массу. И даже шерсть его сделалась не такой плешивой, как раньше.

– На нем тоже было это… – Вероника поморщилась.

– Что? – спросил Стэф.

– Я вижу это как липкую паутину. Во внешнем мире оно прорастает спорами.

– Поэтому он такой… гладкошерстный? – Назвать Братана плешивым не поворачивался язык. – Из-за этих… спор?

Вероника молча кивнула, погладила кота по спине, с прищуром посмотрела на свою ладонь, словно пытаясь что-то на ней разглядеть.

– Скоро пройдет, – сказала, вытирая ладонь о штанину джинсов. – Свежий воздух творит чудеса!

– На Звереныше то же самое? – Стэф уже знал ответ.

– Да, и скоро тоже пройдет. Болотная вода. – Вероника усмехнулась. – Живая и мертвая.

– И Братана ты тоже того… окропила живой водой? – спросил Стэф с улыбкой.

– Он сам.

Кот снова громко мяукнул, спрыгнул с коленей Стэфа, направился к Зверёнышу.

– Представляешь, как она будет счастлива, когда узнает, что её пёс жив! – сказала Вероника и тут же добавила: – А она очень скоро узнает, Стёпа!

Ему хотелось верить ей и не верить собственным страхам. Но одной лишь веры мало, нужен чёткий план действий! И кое-что он мог сделать уже прямо сейчас.

– Иди поспи, – сказала Вероника и похлопала его по плечу. – Я думаю, они скоро появятся. И для этого нужно, чтобы все мы были в форме.

В этот момент телефон Стэфа тренькнул, принимая очередное сообщение. Стэф виновато посмотрел на Веронику, мол, сама видишь, какой уж тут сон?

Сообщение было от начальника службы безопасности и касалось вопроса, о котором сам Стэф уже почти забыл. Оказывается, очень плохо, что забыл. Оказывается, у Командора остались ещё кое-какие тайны!

– Что там? – спросила Вероника, косясь на экран смартфона.

– Прогуляемся? – Стэф встал, протянул ей руку, помогая подняться на ноги.

– Прогуляемся! Чего ж не прогуляться в такую прекрасную погоду?

Они медленно брели вдоль заводи. Вероника молчала, а Стэф обдумывал полученную информацию.

– Ну? – не выдержала она, наконец. – Что ещё, Стёпа?

– Это касается Маркуши. Еще в самом начале я дал задание своим людям пробить фирму Командора на предмет всех возможных махинаций. С фирмой все оказалось более или менее прозрачно, но, помимо профессиональной жизни, начальник моей службы безопасности решил пробить и жизнь личную. На всякий случай.

– И что выяснилось? – спросила Вероника, отломанной хворостинкой сбивая пушистые головки последних одуванчиков.

– Выяснилось, что Маркуша не его племянник.

– А кто тогда? – Вероника не выглядела удивленной, скорее уж, сосредоточенной.

– А вот тут начинается интересное. – Стэф устало потер глаза. – Маркуша на самом деле никакой не Маркуша. Его настоящее имя Кирилл Свиридов. И до восьми лет он воспитывался в детском доме.

– В каком детском доме?

– В местном! Здесь, в километре от Марьина есть экспериментальный детский дом.

– В чем заключается экспериментальность? – насторожилась Вероника.

– Он специализируется на сложных детях. Или, как это принято нынче говорить, на детях с особенностями.

– Психическими?

– В том числе. Но в основном в детском доме решают проблемы социальной запущенности и дезадаптации. По крайней мере, так написано на их официальном сайте.

– А наш Маркуша социально запущенный? – Вероника принципиально продолжала называть мальчика его ненастоящим именем.

– В том числе. Отец – наркоман, умер три года назад от передоза. Мать… – Стэф покачал головой.

– Тоже наркоманка? – предположила Вероника.

– Я бы сказал, кукушка. Она сама привела мальчика в детский дом. Ему на тот момент было всего три года. Ника, ты знаешь многих матерей, которые вот так легко и добровольно отказываются от своих детей?

Он лично знал одну такую женщину. Этой женщиной была его родная мать. И то, что его детство прошло не в детдоме, а в золотой клетке, не умаляло её вины и его боли. Стэф замер, прислушиваясь к поднимающейся со дна души мути. Не потому ли его так задела история Кирюши-Маркуши? Не потому ли вдруг снова сделалось тяжело дышать, почти так же тяжело, как много-много лет назад. Вот тебе и непроработанная детская травма. Он давно простил свою маму, а боль нет-нет да и ворочалась занозой где-то в сердце.

Вероника молча кивнула, вид у неё был задумчиво-сосредоточенный. Стэф продолжил свой рассказ:

– Вот так, с трех лет, он и мыкался по детским домам, пока не попал в Марьинский. Мой человек получил его личное дело. – Стэф закрыл глаза, процитировал: – Асоциальное поведение. Склонность к бродяжничеству. Ника! – Он снова открыл глаза. – Это они так написали не о преступнике, а о маленьком ребенке!

Она понимающе кивнула. Иногда слова не нужны.

– Из Марьинского детдома он убегал четыре раза. Последний раз в тот самый день, когда нас посетил Командор. Трижды его отлавливали и возвращали обратно, а на четвертый так и не нашли, признали пропавшим без вести.

– И ты думаешь, что Командор так проникся жалостью к бедному сироте, что решил забрать его с собой?

– Он решил не только забрать мальчика. Он выправил ему новые документы, создал новую личность.

– То же самое ты сделал для Стеши.

– Да. И я точно знаю, какая это сложная задача.

– Сложная, но не невыполнимая. Особенно для человека с репутацией и связями Командора. – Вероника задумалась. – Сколько, получается, Маркуша прожил в Марьине?

– Пять лет, – сказал Стэф. – Это что-то значит?

– Значит! Теперь понятно, почему я его так плохо «вижу». Из-за близости Мари. Уверена, мальчик бывал на болоте. Детей всегда тянет в такие места, а Маркуша у нас гиперактивный ребенок.

– Подозреваю, именно на болоте Командор его и нашел.

– Нашел и что дальше? Почему взял с собой?

– Может, пожалел? Или вспомнил собственное детство? Мои люди так глубоко не копали, но мне кажется, жизнь у Командора была не сахар.

– Однозначно, не сахар, – подтвердила Вероника, и Стэф не стал спрашивать, откуда она знает. Вместо этого он спросил другое:

– Что нам теперь делать с этой информацией?

– А что ты хочешь делать, Стёпа? Ты видишь, какие у них отношения? Маркуша счастлив. Командор тоже по-своему счастлив. Пусть все остается, как есть.

– Зато теперь понятно, почему Командор не отпускает от себя пацана ни на шаг, – сказал Стэф. – Боится, что он снова может сбежать.

– Нет. – Вероника мотнула головой. – Он просто за него переживает. Это нормально – переживать за родных людей.

– Теперь ещё и я за него переживаю. Мало мне переживаний, Ника.

Она ничего не ответила, привстала на цыпочки, взъерошила его волосы.

– Я бы отправил их обратно домой, – сказал Стэф. – Заплатил бы Командору за беспокойство и отправил…

– Ты уже однажды заплатил и отправил. Напомнить, что из этого вышло? Нас четверо! Четверо взрослых на одного маленького мальчика. Мы как-нибудь справимся. Только его теперь тоже нужно прятать от посторонних глаз, как и Зверёныша.

– Кого? Маркушу?

– Да. Он же числится пропавшим без вести. Если кто-то из местных его узнает, у Командора возникнут проблемы.

Они немного помолчали, а потом Стэф спросил:

– Как там на самом деле на болоте? Ты что-то чувствуешь? Что-то особенное? Видела… кого-нибудь?

– Нет. Ничего особенного не чувствовала, никого не видела. Но мы кое-что забыли, Стёпа! – Вероника сунула ему под нос свой телефон, постучала ногтем по экрану. – Вот это и вот это! Сделаешь?

Стэф посмотрел на экран и усмехнулся.

– Легко! Если бы все проблемы решались так просто, как эта!

– Тогда было бы неинтересно жить! – сказала Вероника и помахала кому-то за его спиной.

Стэф обернулся: от дома в их сторону мчался Маркуша. Сонный и мрачный Командор сидел на крыльце, тер больную ногу и не сводил с мальчишки пристального взгляда. В этот момент Стэф снова пожалел, что что они взяли Маркушу с собой. Нужно было сразу просчитать все возможные варианты развития событий! А вариант, что фон Лангер потянет Стешу на болото, был одним из самых очевидных.

– Нам надо попасть в болотный домик, – сказал Стэф, понижая голос до шепота. – Получится сделать это без карты Ареса?

– Не забывай про Гальяно и его сверхспособности. – Вероника не стала спрашивать, что ему понадобилось в болотном домике. Собственно говоря, он и сам пока толком не знал.

– Когда выступаем? – спросил Стэф, наблюдая за тем, как Братан укладывается пузом на вытянутую ногу Командора.

– Завтра на рассвете. Сегодня уже поздно, мы не успеем вернуться до темноты.

– Утро вечера мудренее, – пробормотал Стэф, бросая в воду подобранный с земли камешек. Камешек ушел на дно без всплеска и без концентрических кругов. Если даже Марь и решила передохнуть, это место все равно не переставало быть странным.

Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, решили смотаться за провизией. Командора с Маркушей оставили на хозяйстве. Было видно, что мальчишке тоже хочется развеяться, но многозначительный взгляд Командора заставил его вернуться обратно на крыльцо.

А Стэф вдруг осознал, что перемещение на вертолете имеет не только очевидные преимущества, но и очевидные недостатки. Теперь у них не было автомобиля! Впрочем, вопрос с транспортом решился неожиданно просто.

– Заскочим в усадьбу, – сказала Вероника, роясь в рюкзачке. – Там точно должна быть машина.

Усадьба отошла ей по распоряжению Марионеточника. Отошла и повисла на Вероникиной шее тяжким грузом. Жить там она не планировала, а продавать их со Стешей родовое гнездо считала неправильным. Усадьба пустовала, но все равно требовала внимания и немалых финансовых вложений.

– Там кто-то есть? В этой вашей усадьбе? – Услышав про машину, Гальяно приободрился.

– Смотритель с семьей. – Вероника выудила из рюкзака связку ключей. Несмотря на новомодные электронные замки, она предпочитала действовать по старинке. – И пару раз в месяц из города приезжает садовник.

– Я б на твоем месте устроил в усадьбе гостиницу, – сказал Гальяно. – Что-нибудь с дворянским колоритом.

– Мне только гостиницы для полного счастья и не хватает! – сказала Вероника ворчливо. – У меня ж больше нет других дел!

Дел у Вероники хватало. И своих собственных, и оставленных по наследству Марионеточником. Уж что-что, а создавать проблемы и загадывать задачки старик был мастер. Наверное, Гальяно прав, и можно было бы как-то разумно распорядиться оставленными активами, что-то продать, что-то сдать в аренду, но Вероника с ослиным упорством продолжала тянуть на себе эту ношу. Может быть, в ней все ещё была сильна боль потери. Пожалуй, никто так хорошо не знал старика, как она. Не знал и не любил. Стеша тоже любила, но не Марионеточника. Для Стеши он по-прежнему оставался Серафимом и, наверное, ей было проще, чем Веронике.

От мыслей о Стеше у Стэфа заныло в груди. От мыслей и от собственного бездействия, от того, что не уберег и не защитил, хоть и обещал. И плевать, что не ей обещал, а себе. Легче от этого не становилось.

В усадьбе нашлось сразу несколько машин. Черный «Мерседес» Марионеточника и внедорожник его охраны.

– Выбирайте любой, – сказала Вероника, на секунду отвлекшись от разговора со смотрителем. Смотрителем оказался грузный, внушительно вида мужчина, чем-то неуловимо похожий на папеньку Аграфены.

Уже при беглом осмотре новых Вероникиных владений стало ясно, что смотритель не только внушительный, но и домовитый, готовый ко всему, даже к внезапному появлению новых хозяев.

Огромный холодильник был заполнен мясом и полуфабрикатами, а в кладовке нашлись соления-варения, собственноручно заготовленные супругой смотрителя – пышнотелой, круглолицей и улыбчивой дамой. Пока смотритель проводил их с инспекцией по дому и саду, она успела наполнить съестными припасами две большие плетеные корзины. Надобность заезжать в город за провизией отпала сама собой, в усадьбе имелось все необходимое, чтобы с комфортом пережить длительную осаду. Стэф даже заприметил горлышки винных бутылок, выглядывающие из корзины.

К Змеиной заводи возвращались на внедорожнике. Ни у кого не возникло желания взять автомобиль Марионеточника.

Командор, Маркуша и кот ждали их на крылечке.

– А где Зверёныш? – спросил Гальяно вытаскивая из багажника провиант.

– Ушел. – Командор забрал у него корзины, удовлетворенно крякнул.

– Куда ушел? – Стэф поскреб за ухом своего кота.

– Наверное, на болото по своим зверским делам. Он нам, знаешь ли, не докладывал.

– Это хорошо, – сказала Вероника успокаивающе. – На болоте ему станет полегче. Проголодались? – Она обвела мужиков взглядом.

– Очень кушать хочется! – ответил Маркуша за всех разом.

Ужинали на свежем воздухе. Пока Вероника готовила еду, Стэф с Гальяно вытащили на улицу стол и стулья. Командор с Маркушей химичили что-то на кухне, под Вероникиным присмотром заваривали какой-то особенный травяной чай для бодрости и крепости духа.

Ели с аппетитом. Даже Стэф вдруг выяснил, что, несмотря на все волнения, голоден. А вот к алкоголю никто из них не притронулся. Следующее утро они собирались встретить с ясной головой. И предстоящую ночь тоже не стоило сбрасывать со счетов. Марь может быть и уснула, но где гарантия, что все её порождения тоже угомонились.

Когда стемнело, а со стороны болота начали накатываться первые волны тумана, все ушли в дом. Вероника ещё какое-то время стояла на крылечке, вглядывалась в темноту, ждала возвращения Зверёныша, а потом тоже сдалась. Наверное, было бы проще и удобнее переночевать в усадьбе, пусть не всем, пусть бы только Командору и Маркуше. Но Командор от такой перспективы сразу же отказался.

– Чем усадьба безопаснее этого дома? – спросил он, многозначительно глядя на вырезанные на пороге символы. – Здесь мы хотя бы все вместе. И малой всегда под присмотром. – Он взъерошил рыжие Маркушины вихры. Маркуша согласно покивал.

Спальные места распределились быстро. Командор с Маркушей легли на кровати в спальне. Вероника пристроилась на диване в кабинете. Стэф с Гальяно улеглись в передней комнате на обнаруженные в кладовке спальники. Братан угнездился на печке. Сова Вероники, как и Зверёныш, предпочла остаться снаружи.

Стэф думал, что никакая сила не заставит его уснуть. Слишком велико было возбуждение, слишком много мыслей роилось в голове, но вырубился он, едва только принял горизонтальное положение. Сон накатил, словно болотный туман, упал сверху душным одеялом, утянул в темноту.

Глава 25

Утро началось с крика. Нет, не с крика, а с рева! Стэф вскочил, затряс головой, прогоняя остатки то ли сна, то ли кошмара. Этой ночью ему снилось всякое. Всякая болотная муть ему снилась.

Рядом заворочался, рывком сел и со стоном схватился за голову Гальяно. Вид у него был как с похмелья. Сам Стэф чувствовал себя не лучше. Каждый звук разрывался в черепной коробке, словно петарда. Из кабинета, на ходу натягивая рубашку, выбежала Вероника.

– Что? – спросил Стэф, вставая на ноги. – Что случилось?

Наручные часы показывали половину пятого утра. Мутное время пограничья между ночью и утром. Сквозь неплотно задвинутые занавески в комнату проникал тусклый свет.

– Это Командор орет? – Гальяно тоже вскочил, пошатнулся, чуть не завалился на стол. – Что за черт?! Голова как с бодуна! Мы ж вроде не пили вчера ничего…

Вслед за Вероникой они выбежали сначала в сени, а потом и во двор. Снаружи было сыро, темно и туманно. Для пущего антуража не хватало только запаха гари. Стэф принюхался. Нет, в воздухе клубились только болотные испарения, не было ни намека на пожар. И где-то там, в тумане метался и звал Маркушу Командор.

– Где пацан? – Гальяно спустился по ступенькам крыльца и тут же утонул в тумане. – Командор! Эй, Командор, что случилось?!

Они уже поняли, что случилось. И от осознания случившего каждого из них накрыло душной волной паники.

– Ника?.. – Стэф в тумане схватил Веронику за руку, притянул к себе, словно туман был живым существом, словно он мог сожрать каждого из них поодиночке. – Его похитили?!

– Погоди! – Она стряхнула его руку, замерла, к чему-то прислушиваясь.

Не к чему тут было прислушиваться! Все другие звуки заглушал крик Командора.

– Как мы это прозевали?! – Туман вытолкнул из себя Гальяно. – Как такое могло произойти прямо у нас под носом?

– Надо вернуть в дом Командора, – заговорила, наконец, Вероника. Голос её звучал глухо. Наверное, из-за тумана. – Пока он не наделал глупостей.

Они уже наделали глупостей. У семи нянек дитя без глазу… Четверо взрослых не углядели за мальчишкой…

Стэф нырнул в туман, как в омут – теплый, непроницаемый и чужеродный. В этом омуте ему предстояло найти Командора. Хотя бы Командора…

Ориентироваться приходилось по звуку, но внезапно оказалось, что туман звук искажает. Больше того, туман и сам был источником звуков. Всплески, шорохи, шепот, тихий смех. Марёвки? Угарники?..

Кто бы ни был, Командор сейчас в смертельной опасности! Стэф греб в этом омуте, физически ощущая сопротивление тумана, ничего не видя на расстоянии вытянутой руки, потерявшись в пространстве и, быть может, во времени. Ладони натыкались то на шершавые стволы деревьев, то на холодную чешуйчатую шкуру, то на шкуру меховую.

Что это было? Происки Мари или галлюцинации? Пусть бы уж галлюцинации! Тогда и пропажа Маркуши может отказаться всего лишь порождением отуманенного ума.

– Марк! Марик! – заорал кто-то прямо ему на ухо.

Голос дробился, изменялся, становился то мужским, то женским, то и вовсе детским.

Стэф не раздумывал, он ухватил орущий, сопротивляющийся сгусток тумана в охапку, поволок прочь. Маяком ему стал свет. Яркая оранжевая точка, зажегшаяся, кажется, в сотнях километров, не приближающаяся и не удаляющаяся, возможно, тоже ненастоящая.

Его тоже схватили, вцепились в руку, потащили, сказали голосом Вероники:

– Все нормально, мальчики! Сейчас будет тихая гавань.

Тихой гаванью оказалось крыльцо. Туман выплеснул их всех на его ступени и с раздраженным шипением откатился. Обезумевший, ничего не соображающий Командор ринулся было обратно, но Стэф держал крепко. И Вероника тоже держала. А Веронику, кажется, держал Гальяно.

Дедка за репку, бабка за дедку…

– Пусти! Пусти меня!!! – ревел Командор, пытаясь высвободиться из хватки Стэфа. – Он где-то там!

– В дом! – велела Вероника, вглядываясь в туман. – Быстро!

Перед тем, как впихнуть сопротивляющегося Командора в дом, Стэф тоже посмотрел.

В тумане плавала рыба. Он видел её чешуйчатый, поросший мхом и вереском бок, видел, похожие на ели острые пики плавника, видел по-змеиному желтые глаза…

Последним в сени вломился Гальяно, захлопнул дверь, задвинул массивный засов, прохрипел:

– А говорили, что она спит…

Он хотел ещё что-то сказать, но не успел, не увернулся от удара в челюсть. Командор метнулся к двери, снося все преграды на своем пути. Стэф со свистом втянул в себя воздух и тоже ударил.

Ему всегда было сложно рассчитать силы в бою с более слабым противником. Чтобы просто вырубить, чтобы ненароком не убить. Вырубить Командора получилось со второго удара и ценой немалых душевных терзаний…

– У тебя не было другого выхода, Стёпа. Он бы не угомонился. – Вероника пошарила в морозилке, протянула Гальяно пакет какой-то заморозки, велела: – Вот, прижми!

Стреноженный, связанный по рукам и ногам Командор извивался на полу в передней комнате и плевался проклятьями.

– А ты угомонись! – Она присела перед ним на корточки, ткнула указательным пальцем в покрытый испариной лоб. – Ты мужик или кто? Истерикой тут делу не поможешь.

Командор затих, его налитые кровью глаза уставились на Веронику, рот оскалился.

– Там мой малой, – прохрипел он. – Понимаешь ты это или нет, курица?!

За «курицу» снова захотелось врезать, но Вероника успокаивающе махнула рукой, а потом так же успокаивающе погладила Командора по лысой башке.

– Все хорошо, – сказала тихо.

– Ни хрена не хорошо, – прошептал он. – Мы не доглядели. Я не доглядел. Пустите меня туда, а? Слышь, красивая? Я ж вас с собой не зову, я один пойду.

– Один ты там сдохнешь, – сказала Вероника ласково и снова погладила его по голове. – Вместе пойдем. Вот морок развеется, и пойдем. А пока давайте всё обсудим.

– А он? – спросил Командор шепотом. – А мой малой там один как, а? Он там не пропадает в этом вашем мороке?

– Он не пропадет! – сказала Вероника твердо. – Я тебе обещаю.

То ли обещание подействовало, то ли к Командору начал возвращаться здравый смысл, но он кивнул, а потом заговорил:

– Не понимаю, как он вышел! Я же был с ним в одной комнате! Как я не услышал? Почему не проснулся?

– Не ты один, – сказал Гальяно, ощупывая челюсть. – Мы с Тучей тоже ничего не услышали. А ты? – Он посмотрел на Веронику. Та досадливо покачала головой.

– И башка болит, – пожаловался Гальяно. – У меня одного?

– У всех, – сказала Вероника мрачно. – Стёпа, Братан тоже ушел.

Стэф уже знал, что кота нет ни дома, ни в окрестностях, но на всякий случай заглянул на печь.

– Это хорошо. – Вероника удовлетворенно кивнула.

– Что хорошего? – спросил Командор с надеждой в голосе.

– Все наши звери там, снаружи. Главное, Зверёныш там.

– И что это значит? – Командор со стоном сел и тут же потребовал: – Да развяжите вы меня. Я уже в порядке!

– Маркуша один из нас, Зверёныш это знает. А Зверёныш в болотной иерархии находится на самой вершине пищевой цепи.

– Думаешь, он присмотрит за малым? – спросил Командор, растирая запястья.

– Уверена.

Стэф подумал, что ему очень не хватает её уверенности, но спорить и переубеждать Веронику не стал, вместо этого выглянул в окно. Туман все ещё клубился над Змеиной заводью.

– Он ведь сам ушел, – сказал Гальяно растерянно. – Открыл дверь и ушел. Зачем?

– А если не сам? – Стэф отвернулся от окна, многозначительно посмотрел на Веронику.

– Марёвки? – она приподняла бровь. Похоже, такая мысль приходила и в ее голову.

– Хочешь сказать, мой малой ушел с этими тварями?! – Командор побледнел. Даже его налитые кровью глаза побелели. – Зачем?

– Успокойся! – сказала Вероника. – Марёвки не обижают маленьких детей.

– Ага, не обижают. Просто заманивают на болото в трясину. – Командор дернул вниз ворот майки, словно ему не хватало воздуха.

– И в трясину не заманивают. За мной они тоже когда-то приходили. Как видишь, я жива-здорова.

– Как мы все проспали? – спросил Стэф. – Почему не услышали?

Прежде чем ответить, Вероника посмотрела на корзины с провиантом.

– Думаешь, нас чем-то опоили? – несмотря на головную боль и распухшую физию, Гальяно соображал лучше остальных. – Куда наркоту подсыпали, Ника? В пирожки? В компотик? Вино ж мы не пили, а голова болит так, словно ночь бухали.

– Маркуша не уснул. – Стэф посмотрел на Командора. – Ты помнишь, что он не ел или не пил из того, что ели и пили мы?

– Не знаю. – Командор растерянно пожал плечами. – Вроде, все ел и все пил. А зачем нас было травить? Кому такое надо?

– Не травили нас, а нейтрализовали, – сказала Вероника задумчиво.

– Зачем? – спросил Стэф.

– Чтобы не мешали.

– Чему не мешали? Малому моему ноги сделать? – Командор застонал, потер лоб.

– Они силой детей никогда не уводят. – Вероника присела рядом с ним на корточки, заглянула в глаза. – Услышь меня, Командор! Марёвки ему ничего плохого не сделают!

– Без приглашения они войти не могли. Получается, это Маркуша их в дом не впустил, – сказал Гальяно задумчиво. – Повезло, что они нами по ходу дела не перекусили. Могли же? – Он посмотрел на Веронику.

Вероника ничего не ответила, взгляд у неё сделался отсутствующий.

– Когда за малым пойдем? – Командор встал, высунулся в окно. – Ребенок на болоте! В этом чертовом тумане! В незнакомом месте!

– Точно в незнакомом месте? – спросила Вероника.

– Ты о чем, красивая? – Командор обернулся, уперся поясницей в подоконник.

– Я о том, что мы в курсе, что Маркуша уже бывал здесь. Или лучше называть его Кирюшей?

– Не понял?.. – пробормотал Гальяно растерянно.

– Давно узнали? – спросил Командор с кривой усмешкой.

– Недавно, – сказал Стэф.

– Зря я в тебя поверил, олигарх.

– А что происходит? – Гальяно переводил растерянный взгляд с Командора на Стэфа и Веронику.

– Я тебе потом объясню, – отмахнулась Вероника.

– Учтите, я за малого любому глотку перегрызу! – Командор оскалился, демонстрируя крепкие зубы. – И если только попробуете его забрать…

– Не надо нам глотки грызть, – сказала Вероника успокаивающе. – Никто его у тебя не отберёт. Подумай сам, он очень любопытный мальчик, а детский дом от болота совсем недалеко. Он бывал здесь раньше, я уверена.

– Ну бывал, и что? – Командор, кажется, немного успокоился. – Думаешь, он мог знать этих ваших… маревок?

– Не исключаю такую возможность. Где ты его встретил?

Командор ответил не сразу, наверное, взвешивал все «за» и «против», а когда заговорил, в голосе его была решительность:

– На болоте я его встретил! – Он бросил полный обиды взгляд на Стэфа. – Да если бы не Марк, я бы сдох там. Он меня спас!

– Как это спас? – спросил ошалевший от услышанного Гальяно. – Маркуша спас тебя на болоте?

– Он как раз сбежал из этой своей образцово-показательной тюряги! Решил сразу на станцию не соваться, понимал, что на вокзале его будут искать в первую очередь. Хотел отсидеться тут, на болоте. Сказал, далеко заходить не собирался, как-то у него само собой получилось… – Командор замолчал.

– Он вытащил тебя из трясины? – спросила Вероника.

– Да. Я уже почти ушел под воду, когда Марк меня нашел.

– А как спас? – спросил Гальяно. В голосе его слышалось восхищение.

– Березку наклонил, чтобы я смог за неё ухватиться, а дальше я уже сам… выполз. Ну и потом мы с ним вдвоем двинули. И из болота, и по жизни. Не смог я его после такого бросить. Понимаете вы или нет?

Они молча кивнули. Они понимали.

– А это, я вам скажу, не котенка и не щеночка подобрать. Это человеческий детеныш! Я в них ни хрена не понимал. Мне кажется, и до сих пор не понимаю. – Командор усмехнулся. – Но как-то потихоньку – помаленьку пообвыклись, попритерлись друг к дружке. Документы ему новые выправил. Кучу бабла на это потратил. А по-другому никак!

– Так попробовал бы усыновить, – сказал Стэф.

– Ты, Стёпа, как я посмотрю, хоть и олигарх, но в житейских делах не шаришь. – Командор снова осклабился. – Кто бы мне, одинокому мужику, позволил его усыновить?! К тому же при живой мамашке! – Он поморщился, на лице его промелькнуло отвращение. – Ну, про мамашку ты, небось, и сам все теперь знаешь. Кому он нужен был, кроме меня? Да и мне он поначалу не был нужен. Что уж душой кривить? А потом ничего… как-то наладилось.

Наладилось. Ни у кого из них не было сомнений, что наладилось. Хоть и странно. Хоть и неожиданно.

– Сколько ты провел тогда на болоте? – спросила Вероника.

– На болоте? – Командор посмотрел на нее растерянным и, кажется, испуганным взглядом. – Тебе правду сказать, красивая?

Она молча кивнула.

– Казалось, что сутки с небольшим, а когда мы с малым выбрались наконец из этой… – Он неодобрительно покосился в сторону болота. – Из этой дыры, внезапно выяснилось, что выпал я из жизни не на сутки, а почти на две недели. Убейте меня, до сих пор не могу понять, как такое вышло! – Командор покачал головой. – Чертовщина какая-то…

– Или не чертовщина, а Марь, – сказала Вероника задумчиво.

– Когда за малым пойдем? – заговорил Командор уже другим, злым тоном. – Долго ещё будем тут сеансы психоанализа устраивать?

Стэф посмотрел сначала в окно, потом на Веронику. Она молча кивнула в ответ. Пора!

Глава 26

Снаружи все ещё клубился туман. Обычный туман, не имеющий ничего общего с недавним потусторонним мороком.

– Отползло? – спросил Гальяно, упираясь ладонями во влажные от росы перила крыльца.

– Отплыло, – буркнул Стэф, припоминая древний чешуйчатый бок то ли рыбы, то ли змеи. – Ника, она же проснулась?

Вероника кивнула. Всматривалась она не в туман, а в небо. Наверное, выглядывала там свою сову. Стэф тоже всмотрелся, устремил взгляд в ту сторону, откуда вчера явился Братан. Ничего и никого! Ни совы, ни кота, ни болотного пса.

– Что делать будем? – Спросил Командор нетерпеливо. – Идем на болото?

У них не было другого выбора. Были другие планы, но теперь, после исчезновения Маркуши, все планы приходилось менять на ходу.

– Идем! – решила Вероника за них всех.

В путь отправились без проволочек, налегке.

А вода и в самом деле ушла в глубь болота. То ли сказывалось засушливое лето, то ли придремавшая Марь больше не присматривала за своими владениями. Они углубились в болото уже на километр, а под ногами все ещё была твердая земля. Здесь туман снова сделался плотнее и гуще. Двигаться в нем приходилось почти на ощупь, внимательно смотреть по сторонам и под ноги. Командор все время рвался вперед, и Стэфу приходилось его сдерживать, напоминать о возможных ловушках. Наконец, бурая земля под их ногами сначала начала пружинить, а потом покрылась изумрудным мхом. Где-то вверху послышалось хлопанье крыльев. Вероника вздохнула, как показалось Стэфу, с облегчением, вытянула вперед руку в черном кожаном нарукавнике. Спустя несколько секунд с неба спикировала сова.

– Одна нашлась, – пробормотал Гальяно, оглядываясь по сторонам. – Глядишь, скоро и остальные отыщутся. Слышишь, Командор? Найдем мы твоего пацана!

Командор ничего не ответил, лишь в отчаянии махнул рукой.

А Вероника о чем-то разговаривала со своей птицей. Закончив разговор, она взмахнула рукой, отпуская сову в небо.

– Ну что? – спросил Стэф. – Есть новости?

– Ищет, – сказала Вероника и направилась вслед за Командором.

Этот звук они услышали все разом. То ли рычание, то ли рокот. Что-то зычное и жуткое, доселе неведомое.

– Что-то новенькое? – Гальяно вопросительно глянул на Веронику, та в ответ пожала плечами.

– Думаешь, я в курсе того, как выглядят все представители местного бестиария? – сказала она, понижая голос до шепота.

А Стэф подумал, что поступил очень разумно, ещё до полета распорядившись насчет оружия. Теперь у каждого из них, включая Веронику, был охотничий карабин. Свой Командор уже сдернул с плеча.

– Не стреляй, – предупредила Вероника, разворачиваясь в ту сторону, откуда только что слышался рык.

Там в тумане определенно пряталась какая-то болотная тварь. Стэф заметил движение и тоже потянул карабин с плеча.

– Нельзя стрелять, – повторила Вероника.

– Почему? – прохрипел Командор, упираясь прикладом в плечо.

– Потому что там может быть Марк!

Это был аргумент, враз отрезвивший их всех. Болото водило их за нос, насылало морок, пыталось не пустить дальше.

– Так что прикажешь делать? – В голосе Командора слышалась беспомощность. – Ни хрена ж не видно!

– Помолчать! Вам всем нужно помолчать, – сказала Вероника с легким раздражением в голосе.

Возразить ей не решился никто, даже Командор.

Пару секунд она прислушивалась к болотным голосам, а потом вынула из волос гребень, подцепила им клок тумана, свисающий с еловой лапы. Подцепила, прошлась по нему гребнем, разбирая на пряди, и потянула за светящуюся, едва различимую нить.

Однажды Стэф видел, как прядут пряжу. Вероника пряла свою нить из тумана, наматывала его на маленький, пульсирующий белым светом клубок. Туман ворчал, сопротивлялся, но мало-помалу подчинялся. Через пару минут клубок сделался больше, плотнее и осязаемее. Зрелище было завораживающее.

Наконец, Вероника вздохнула, присела, опустила клубок на землю и легонько подтолкнула вперед. Долгие мгновения ничего не происходило, а потом клубок покатился. Командор изумленно присвистнул.

– Лукоморье какое-то, – пробормотал себе под нос.

– Лучше уж Лукоморье, чем Юрский парк, – парировал Гальяно и двинулся вслед за Вероникой и клубком.

Как бы то ни было, а передвигаться по болоту стало проще, туман перед ними расступался, с раздраженным шипением уползал с пути. Несколько раз они слышали рык и видели стелющуюся по земле тень. Пару раз Стэфу мерещились в тумане человеческие фигуры. В общем, поводов крепче держаться за оружие хватало, но клубок из тумана внезапно истаял, ознаменовывая конец их пути.

…Маркуша лежал на моховой кочке, подтянув к подбородку коленки и обхватив их руками. В рассветном тумане кожа его была бледной и влажной. Кажется, слишком бледной.

– Малой! – Командор с ревом ломанулся к нему. – Марк! Малой, открой глаза! Слышишь ты меня или что?

Он то тряс Маркушу за плечи, то прижимал к своей груди. Стэфу показалось, что продолжается это бесконечно, а потом Маркуша заорал пронзительно, испуганно и зло. Так кричат маленькие дети, ещё не до конца очнувшиеся от кошмара. Так кричат живые маленькие дети! И «живые» тут ключевое слово!

– Да чтоб меня! – Командор продолжал тормошить пацана уже по инерции. – Ты как? Жив-здоров? Ну ты натворил дел!

Маркуша перестал реветь, высвободился из хватки Командора, растерянно заморгал, обводя всех присутствующих ошалелым взглядом.

– Ну, скажи что-нибудь! Хватит уже тут… – пробормотал Командор просительно.

– Что сказать? – спросил Маркуша.

Голос его был сиплый со сна. Хорошо, если со сна. Лето, конечно, жаркое, но в сырости болота подцепить какую-нибудь заразу можно в два счета.

– Ну, скажи, как ты дошел до жизни такой? – сказал Командор с улыбкой облегчения. – Зачем поперся посреди ночи один на болото? Вот это для начала нам расскажи.

– Я не перся! – Маркуша нахмурился. – Я спать лег. – В его голосе слышалась растерянность, которую нарочно не изобразишь.

– Он у меня лунатик, что ли? – Командор вопросительно посмотрел на Веронику, экспертность которой в его глазах за последние часы выросла в разы. – Уснул и пошел гулять по болоту?

– Не ходил я никуда гулять! – запротестовал Маркуша.

– Может и не приходил к нам никто? – предположил Гальяно. – Малой сам пошел… прогуляться. Может не было никаких ночных гостей?

– Каких гостей? – тут же спросил Маркуша. – Ничего не понимаю!

Он встал сначала на четвереньки, потом на ноги, снова осмотрелся.

– То есть, ты двери никому не открывал, в дом никого не пускал? – уточнил Гальяно.

– Не открывал. Не пускал. – До Маркуши, кажется, только сейчас начало доходить, что ночь он провел не в доме на мягкой кровати, а на болоте на моховой кочке. – Это я сам сюда пришел? – спросил он у Командора.

– Выходит, так! – Командор взъерошил его и без того растрепанные волосы. – Километра три по темноте шпарил. Чудом не потонул…

– Ничего не помню. – Маркуша помотал головой.

– Что тебе снилось? – спросила молчавшая все это время Вероника. – Тебе же что-то снилось! Это место такое, оно без снов никого не оставляет.

– Снилось! – Маркуша, кажется, обрадовался этому вопросу. – Пацан и девчонка снились. Такие… – Он задумался, подбирая правильные слова, – старинные! И босиком! Прикидываете, по болоту босиком!

Вероника бросила многозначительный взгляд на Стэфа, тот едва заметно кивнул.

– Да ты, малой, и сам босой, – пробормотал Командор растерянно.

Маркуша глянул на свои босые, перепачканные в грязи ноги, и присвистнул.

– Не свисти, денег не будет, – сказал Командор и тут же спросил: – И что там с этими старинными детьми? Они тебя не обижали?

– Меня? – Маркуша пошевелил пальцами на ногах. – Нет. Чего им было меня обижать?

– А хотели чего? – спросил Гальяно.

– Ничего. – Маркуша пожал плечами. – Поиграть со мной хотели. Слушайте! – Он упер руки в боки и набычился. – Что вы все как маленькие?! Это же всего лишь сон!

– И то верно! – сказал Командор успокаивающим тоном. – Приснилась какая-то ерунда. – Теперь уже он многозначительно глянул на остальных. Мол, хватит расспросов, не пугайте малого!

– А во что играли? – Гальяно то ли не понял предупреждения, то ли сделал вид, что не понял. – Ну, в своем сне во что ты играл с этими детишками?

– В ножичек! – сказал Маркуша и хитро улыбнулся. – Мы играли в ножичек!

– Нормальные у современной молодежи игры! – пробормотал Гальяно, а Командор вдруг побледнел.

Стэф проследил за его взглядом, устремленным на Маркушу. Только сейчас они заметили засохшую кровь на левой Маркушиной ладони.

– Это откуда?! – Командор схватил пацана за руку, развернул ладошкой кверху, так, что всем сразу стала видна резаная рана, идущая параллельно линии жизни и обрывающаяся на запястье. – Малой, тебе больно?

– Не больно. – Маркуша разглядывал рану с интересом. – Вообще не болит.

– Может, поцарапался обо что-то по пути? – предположил Гальяно. – За траву какую острую зацепился?

– Это не от травы. – Командор покачал головой. – Это резаная рана. Эй, красивая, глянь-ка острым взглядом! – Он подтолкнул Маркушу к Веронике.

Вероника наклонилась над раскрытой ладошкой Маркуши, сощурилась, разглядывая рану, потом спросила:

– Тебе точно не больно?

– Да нет же! Сколько можно говорить?! – Маркуша вырвал руку из Командоровой хватки, потер о футболку, сказал с досадой: – Только чешется очень!

– Чешется, значит заживает, – пробормотал Командор.

– До свадьбы заживет! – поддержал его Гальяно.

Маркуша ничего не ответил, лишь саркастически фыркнул. Судя по всему, от случившегося он уже полностью оправился, по сторонам смотрел с любопытством, но без страха.

– Где он взял нож? – спросил Стэф, склоняясь к самому уху Вероники.

– Не знаю, – ответила она так же шепотом. – Может марёвки принесли?

– Спички детям не игрушки, – пробормотал он рассеянно. – Раньше они обходились чем-то более традиционным.

– Что вы там шушукаетесь? – Тут же насторожился Командор. Как только Маркуша нашелся живым и невредимым, к нему вернулась вся его едкость и подозрительность. – Кто из вас нож в хате кинул без присмотра? Мозги ж надо включать!

Спорить с ним никто не стал, все понимали, что Командор просто выпускает пар. А ещё все понимали, что нужно возвращаться обратно. Болото и раньше не было идеальным местом для прогулок, но теперь оно казалось ещё опаснее и непредсказуемее, чем год назад.

Маркуша порывался идти сам, но Командор не позволил, посадил пацана себе на закорки. Так и шли – мрачной, безмолвной процессией. Вероника снова была впереди, только на сей раз обошлись без клубка. А Стэф всю дорогу до дома думал о том, что поход к болотному домику, возможно, снова откладывается. Болото морочило их, водило кругами, его моховая шкура растягивалась прямо у них под ногами, превращая обычные расстояния в почти непреодолимые. При этом и Вероника, и Гальяно были уверены, что идут правильным путем. Стэф не спорил. В какой-то момент он сменил начавшего выдыхаться и прихрамывать Командора, усадив Маркушу к себе на плечи.

– А это вы из-за меня на болото пошли? – спрашивал Маркуша время от времени. – Типа, я пропал, а вам не плевать?

– Малой, ты ж, вроде, не дурак? – Командор смотрел на него снизу вверх и хмурился. – Когда это мне было на тебя наплевать?

– Тебе – да, а им какой интерес? – Маркуша, как шашкой, размахивал над головой Стэфа подобранной хворостиной.

– А нам такой интерес, что ты наш пацан. – В какой-то момент Стэф не выдержал, выхватил хворостину из Маркушиных рук, зашвырнул в заросли болотной травы. Оттуда тут же послышалось недовольное ворчание, но существо, чей покой он потревожил, предпочло не являть себя миру.

– Как это ваш? – спросил Маркуша заинтересованно. – Это значит, вы за меня тоже отвечаете?

– В том числе, – проворчал Стэф. Маркуша хоть и весил совсем немного, но обладал повышенной вертлявостью, его приходилось не только нести, но и надежно фиксировать, чтобы не свалился. – Мы к тебе, знаешь ли, уже успели привязаться.

– Ты теперь тоже наш братан, – поддакнул Гальяно, а потом предложил: – Туча, может, давай теперь я его немного пронесу?

– А братан – это как кот? – спросил Маркуша.

– Братан – это как друг, – объяснил Стэф, на полном серьезе раздумывая над тем, чтобы пересадить мальчишку на плечи Гальяно.

– То есть, я ваш братан, потому что я ваш друг и вы за меня отвечаете?

– Да что ж такое-то?.. – простонал Стэф.

– То есть, мы тебя любим, – сказала Вероника и тоже посмотрела на Маркушу снизу вверх.

– Любите? – Пацан так стремительно свесился вниз, что Стэф едва успел ухватить его за лодыжки. – Как вы меня любите? – спросил Маркуша жарким шепотом.

– Нормально мы тебя любим, – буркнул Стэф, – но, если ты не перестанешь ерзать, я лично брошу тебя в воду. Уяснил?

– Уяснил! – сказал Маркуша радостно и с обезьяньей ловкостью отломил ветку с деревца, под которым они проходили. – Буду от тебя комаров отгонять! – пояснил он доверительным шепотом.

– Нет здесь комаров. – Стэф замолчал, прикидывая, насколько его ещё хватит. На Командора надежды не было никакой, он хромал все сильнее и сильнее, кряхтел и охал от каждого шага, а потом даже соорудил себе импровизированный посох.

Наконец, болото сжалилось и выпустило их из своих лап.

У дома их ждали Зверёныш с Братаном. Завидев Стэфа, кот с громким мяуканьем бросился к нему навстречу. Стэф осторожно опустил на землю Маркушу, подхватил на руки кота.

– Где ты был, бродяга? – спросил с облегчением в голосе.

Кот громко заурчал в ответ, запрыгнул ему на плечи, распластался, свесив вниз лапы.

– Лиса на воротник, – прокомментировал увиденное Гальяно и тут же сказал: – Не знаю, как вы, а я страшно хочу есть.

Прежде чем зайти в дом, Вероника присела перед Зверёнышем.

– Ну, ты как? – спросила, вытаскивая из рюкзака бутылку из-под вискаря, наполненную болотной водой. – Вот твое лекарство.

Она полила пса водой, пригладила шерсть, которая на несколько мгновений превратилась в чешую.

– Ничего, скоро отпустит, – сказала успокаивающе.

Зверёныш вздохнул, встал на лапы, сделал несколько неуверенных шагов в сторону болота и снова улегся на землю. Во взгляде его желтых глаз были тоска и обреченность. Стэф понимал его как никто другой. Наверное, у него самого был точно такой же взгляд.

– Ничего, – сказала Вероника бодрым голосом, – скоро все наладится. У всех наладится! – добавила многозначительно.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил Стэф шепотом.

– Кроме того, что болото волнуется?

– Почему оно, кстати, волнуется? Из-за нас?

– Пока не знаю.

– Может быть, они уже здесь?

Вот Стэф и задал мучивший его все это время вопрос. Если фон Лангер воспользовался автомобилем – а так оно скорее всего и было! – то он и Стеша уже этой ночью могли прибыть на место. Главное понять, на какое конкретно место и для чего.

– Очень может быть. – Судя по выражению лица Вероники, она тоже думала о такой вероятности. – Ты же понимаешь, что периметр болота огромен, они могли войти с любой стороны? Фон Лангер монстр, но не дурак, он не стал бы рисковать и появляться здесь. Такой твари, как он, не страшны даже торфяники. Стеше они, кстати, тоже не страшны. – Тут же добавила она, предвосхищая ещё незаданный вопрос.

Договорить они не успели, подошел Командор. Вид он имел бледный и несчастный.

– Мне бы твоего кота на пару минут. Жить не могу без котиков! – Он саркастически усмехнулся и уселся на траву рядом со Зверёнышем. – Причем, похоже, в буквальном смысле не могу.

Братан мяукнул, спрыгнул с плеч Стэфа на землю, на полусогнутых подкрался к Командору, а потом улегся поперек его вытянутой ноги. Командор со стоном облегчения закрыл глаза.

Пару секунд царило молчание, а потом он снова заговорил:

– Надо что-то делать с малым. Не нравится мне все это.

– Уезжайте, – сказал Стэф, усаживаясь рядом. – Наш договор остается в силе, деньги свои ты получишь при любом раскладе. Кто-нибудь из нас отвезет вас на вокзал.

– Мне кажется, это не имеет смысла, – сказала Вероника задумчиво.

– Что не имеет смысла? – Командор открыл глаза, уставился на Веронику. – Ты о чем, красивая? Если речь о деньгах, то никаких проблем. Понимаю, не заработал. Но и вы меня поймите, я за него отвечаю, а сегодняшняя ночь показала, что отвечальщик я хреновый.

– Ты не виноват, – сказала Вероника успокаивающе. – Все мы оказались не готовы к тому, что случится.

– Даже ты? – Командор усмехнулся.

– Даже я. Что-то происходит, а я никак не могу понять, что именно. Затевается какая-то игра.

– Ну, придется вам играть в эту игру без меня! – Командор спихнул с ноги Братана, встал. – Если ты думаешь, что я не переживу без ласк плешивого, – он кивнул на кота, кот обиженно зашипел, – то не переживай! Как только доберусь до дома, пойду сдаваться эскулапам. Заодно и малого покажу. Пусть разберутся с этим его лунатизмом! Аривидерчи! Спасибо этому дому, пойдем к другому!

Командор отвесил им поклон и решительным шагом направился к дому, где, сидя на крыльце, о чем-то оживленно болтали Гальяно с Маркушей.

Вероника задумчиво посмотрела на Стэфа, а потом сказала:

– Пойду покормлю их на дорожку.

Покормила она всех. На скорую руку приготовила обед, проследила за тем, чтобы Маркуша не только помыл руки, но и помылся сам, забинтовала порезанную руку, пока его одежки стирались и сушились, выдала ему одну из футболок, найденных в шкафу.

– Фу, она девчачья! – попробовал протестовать пацан, но под строгим Вероникиным взглядом тут же угомонился.

Настоящие протесты начались, когда Маркуша узнал, что они с Командором уезжают. На него не действовали ни уговоры, ни увещевания.

Стэф, Гальяно и Вероника в процесс не вмешивались. На время переговоров они вышли во двор.

– Кстати, все ножи на месте. Я специально проверила, – сказала Вероника, снова поливая Зверёныша болотной водой. – Представить не могу, чем он порезался.

– А что думаешь по поводу его сна? – спросил Стэф. – Марёвки все-таки приходили этой ночью?

– Вероятнее всего. Но даже если это и так, войти в дом они не смогли.

– Почему? – поинтересовался Гальяно.

– Наверное, Маркуша их не пригласил, – сказала Вероника задумчиво. – Вышел из дома сам.

– Зачем они приходили?

Стэф вглядывался в туман, снова наползающий со стороны болота. Да, похоже, Вероника права, на болоте кое-что изменилось. Как минимум, расписание. Никогда ещё сумерки и туман не наступали так рано.

– Да кто ж их знает! – Вероника пожала плечами. – Может, просто хотели с ним поиграть?

– Есть ещё один актуальный вопрос. – Гальяно тоже наблюдал за тонкими щупальцами болотного тумана. – Кто и как нас вырубил прошлым вечером?

Это и в самом деле был очень важный вопрос, получив ответ на который, они смогли бы хоть краем глаза взглянуть на правила игры.

– Ты хорошо знаешь смотрителя и его жену? – спросил Стэф у Вероники.

– Видела пару раз. Когда нанимала на работу и приезжала с инспекцией, – ответила она.

– И какое они произвели на тебя впечатление?

– Нормальное они произвели впечатление.

– Во всех смыслах? Ты же говоришь, что плохо видишь тех, кто долго прожил рядом с болотом. Они местные?

Прежде чем ответить, Вероника на секунду задумалась.

– Они определенно местные, – сказала наконец.

– Значит, на них твой радар не действует, – констатировал Гальяно.

– Намекаешь на то, что я пригрела змею на своей груди?

– Намекаю на неоднозначность ситуации. Она же неоднозначная! Смотрите, что мы имеем, – сказал Гальяно и принялся загибать пальцы: – Фон Лангер восстал из ада и зачем-то похитил Стешу. Это раз! Кто-то пытался нас вырубить, чтобы мы не смогли помешать марёвкам увести из дома Маркушу. Это два! На болоте снова творится какая-то мистическая хрень. Это три! – Он посмотрел на Веронику очень внимательно и спросил: – Она же проснулась, да?

– Вероятнее всего. – Вероника кивнула.

– Что могло её разбудить? Договор соблюден, Марионеточник с ней.

– Значит, что-то пошло не так, – пробормотал Стэф.

– Что именно пошло не так? Фон Лангер оказался живучим ублюдком и сумел сбежать в мир живых? Как думаете, этот факт мог впечатлить Марь до такой степени, что она отказалась от взятых на себя обязательств?

– Не думаю. – Вероника покачала головой. – По большому счету, ей нет дела до простых людей.

– Фон Лангер уже не совсем простой человек, – возразил Гальяно.

– Я имею в виду не его, а его жертв. И речь сейчас не о Стеше! – Вероника бросила быстрый взгляд на Стэфа. Он молча кивнул, принимая её поправку, а потом сказал:

– Я должен вернуться на болото.

Они не стали его отговаривать. Они прекрасно понимали, что он и так бездействовал слишком долго. Более того, они собирались идти с ним. А на что ещё нужны лучшие друзья?

– Нам необходима амуниция, – заговорил Гальяно, прикидывая что-то в уме. Смертоубийство – соваться на болото в таком виде! – Он посмотрел на свои пижонские и безвозвратно «убитые» кроссовки.

– Я уже распорядился на этот счет. – Стэф глянул на экран своего телефона. – Все необходимое ждет нас в городе на пункте доставки. Только что пришло уведомление.

– Рации тоже? – спросил Гальяно. – Попробуем провернуть тот же трюк, что и в прошлом году?

На самом деле у Стэфа было очень мало надежд на то, что прошлогодние трюки сработают и в этот раз, но утопающий хватается за соломинку. Никто из них не сможет со стопроцентной уверенностью сказать, в каком из миров сейчас Стеша.

– В таком случае, я могу смотаться в город за передачкой, – предложил Гальяно. – Заодно подкину Командора с Маркушей до вокзала. Как вам идея?

Идея устроила всех, кроме Маркуши. На пассажирское сидение внедорожника он грузился с мрачным выражением лица и злыми слезами в глазах. Он даже не стал с ними прощаться, такой сильной была его обида. Командор, в отличие от Маркуши, попрощался, но быстро и сухо, словно тоже злился. Вот только это была не злость, а смущение из-за неисполненного обещания. Ничего страшного, они всего лишь сравняли счет…

Глава 27

Когда внедорожник, увозящий в большой мир Командора и Маркушу, скрылся в тумане, Вероника принялась готовить ужин. Готовить она любила и умела, а продуктов, привезенных из усадьбы, должно было хватить на несколько дней.

– Зачем так много? – спросил Стэф, наблюдающий за готовкой. – Мы столько не съедим.

– Как знать. – Обычно у неё не было секретов от друзей, но дурные предчувствия – это ведь не секреты… – Мне так спокойнее, Стёпа, – добавила она лишь затем, чтобы успокоить его самого.

– Зверёнышу, похоже, получше. – Стэф наблюдал из окна за тем, как болотный пёс снова пытается ходить. Братан не отходил от него ни на шаг, контролировал процесс.

– Если так и дальше пойдет, – Вероника перевернула скворчащее на сковороде мясо, – сможем взять его с собой. На болоте и ему будет полегче, и нам с ним поспокойнее.

– Ника, он еле ходит.

– Это пока. Позапрошлой ночью он вообще умер. Здесь все иначе, Стёпа. Здесь её территория, тут даже туман целебный для таких, как Зверёныш. Мне вообще кажется…

Снаружи послышался рёв мотора.

– Кто это к нам ещё? – пробормотал Стэф, выходя на крыльцо.

Вероника вышла следом.

Туман до последнего скрывал подъезжающий к дому автомобиль, но уже по звуку мотора стало ясно, что это внедорожник, а ещё через пару секунд они поняли, что это их внедорожник.

– Что-то он быстро вернулся, – сказал Стэф растерянно.

– Подозрительно быстро. – Вероника сбежала с крыльца. Вот и начали сбываться дурные предчувствия…

Как только внедорожник остановился, распахнулись сразу две дверцы. Из-за руля выскочил взъерошенный Гальяно, а из салона – Командор. На руках он держал Маркушу. Веронике хватило одного взгляда, чтобы понять, что мальчик без сознания.

– Что случилось? – Стэф тоже подбежал к машине. – Что с малым?

– Не знаю я, что с малым! – заорал Командор. – Как только подъехали к городу, начал вырубаться. Я подумал, что его укачало. Водички ему дал попить, а он говорит: «Ой, что-то плохо мне, дядь…» – В голосе Командора послышались панические нотки. – Говорит, везите меня быстрее обратно! Куда его положить-то?..

Командор крутился на месте, как заведенный, не понимая, что происходит и что делать.

– Сюда клади! – Вероника стащила со Стэфа рубашку, швырнула её на траву под ноги Командору.

Командор опустился на колени, бережно положил Маркушу на рубашку.

– Я подумал, что он придуривается, что не хочет уезжать, вот и устраивает показательное выступление, – бормотал он, подсовывая под голову Маркуши собственную свернутую в валик рубаху. – А он отключился. Что нам делать, красивая?! – Он с мольбой посмотрел на присевшую рядом Веронику. – Что с моим пацаном?

Первым делом Вероника проверила пульс и дыхание. Маркуша сейчас был больше похож на спящего, чем на потерявшего сознание.

– Это от той раны? Это какая-то инфекция у него? Болотная лихорадка? Заражение крови? – Командор положил ладонь на Маркушин лоб. – У него температура?

– Стёпа! – Вероника обернулась на Стэфа. – Принеси мне бутылку.

– Какую? – спросил он растерянно.

– Стёпа, не тупи! Бутылку из-под вискаря. Там ещё оставалась вода.

Стэф кивнул, ломанулся в дом. Через пару секунд он вернулся с бутылкой.

– Это что? – подозрительно спросил Командор, наблюдая за тем, как Вероника открывает бутылку.

– Живая вода. – Она плеснула воды себе на ладонь, мокрой ладонью провела Маркуше по лицу. Сначала по лицу, потом по шее и рукам.

Командор не мешал, лишь сосредоточенно сопел, наблюдая за её манипуляциями.

– Может, ещё сбегать? – предложил Гальяно.

– Не надо, этого хватит, – сказала Вероника, наблюдая за тем, как на бледное лицо Маркуши возвращаются краски жизни и конопушки. Даже рыжие волосы его сделались ярче и живее.

А потом Маркуша зевнул и открыл глаза.

– Ну привет! – сказала Вероника с облегчением.

– Малой, ты как? – Кинулся к нему Командор.

– Хорошо. – Маркуша снова зевнул и осмотрелся. – А что такое? Ты передумал уезжать?

Перед тем как ответить, Командор вопросительно посмотрел на Веронику.

– Можете еще разок попробовать, – Вероника пожала плечами. – Только боюсь, она вас не отпустит.

– Кто не отпустит? Эта ваша Марь?

– Кажется, теперь она и ваша тоже. Или только его. – Вероника погладила мальчика по голове. Лоб его был чуть горячее, чем хотелось бы. Наверное, и в самом деле жар. – Маркуша, ты хочешь кушать? Я нажарила мяса!

Мальчишка вскочил на ноги с такой стремительностью, что Командор не успел ему помешать, заорал радостно:

– Ура! Мы остаемся!!!

И помчался к дому, по пути едва не сбив Братана. Кот успел увернуться в самый последний момент. С возмущенным воплем он запрыгнул на перила крыльца, зашипел и замахнулся лапой на пробегающего мимо Командора.

Вероника посмотрела сначала на Стэфа, потом на Гальяно, сказала задумчиво:

– Хорошо, что наготовила много еды.

За столом Маркуша трещал без умолку. Командор ел молча, давая понять, что происходящее ему очень не нравится, но обсуждать это при малом он не собирается.

А обсудить следовало! То, что происходило с Маркушей, было странным и нетипичным. Но не это было самым страшным, самым страшным было то, что никто из них не видел выхода из сложившейся ситуации. Им всем, включая и саму Веронику, начинало казаться, что они попали в ловушку, из которой есть только один выход – на болото!

– Спасибо! – Командор отодвинул от себя тарелку, встал из-за стола.

– Ты куда? – спросил Маркуша.

– К колодцу, малой. – Он пригладил Маркушины волосы. – Что-то душно мне, пойду умоюсь ключевой водой! Глядишь, в Иван-царевича превращусь. Что скажешь, красивая? Есть у меня шанс? – Он невесело подмигнул Веронике. Она улыбнулась в ответ.

– Я с тобой! – Маркуша тоже выбрался из-за стола.

Командор не стал спорить, лишь строго сказал:

– Чтобы от меня ни на шаг!

– Не понимаю эту любовь к ключевой воде, – сказал Гальяно, провожая Командора и мальчика задумчивым взглядом. – Уж лучше бы баню протопили.

– Что нам делать? – Степан тоже встал, принялся собирать со стола пустые тарелки. Делал он это механически, как робот. – Мне нужно на болото.

– До амуниции я так и не доехал.

– К черту! Пойду, как есть.

– Куда ты пойдешь? – Вероника отобрала у него тарелки, посмотрела строго. – Куда глаза глядят? До первой ловушки?

– Я не могу. – Он рухнул обратно на стул, сжал кулаки. – Ненавижу это бездействие. Я себя ненавижу, понимаете?

Они понимали. Хоть и слышать подобные откровения от этого невозмутимого и непоколебимого человека было странно. Если не сказать, страшно. Вероника размышляла над тем, что ему сказать, как успокоить, когда снаружи послышался удивленный крик Командора.

– Да что опять?! – выдохнул Гальяно, срываясь с места и выбегая во двор.

Они со Стэфом тоже выбежали. Снаружи был самый обычный вечер, недавний туман рассосался. Веронике подумалось, что туман был нужен лишь затем, чтобы не позволить им уйти. Вот они остались, и надобность в тумане отпала сама собой.

– Что случилось? – Гальяно уже подходил к замершему перед ведром воды Командором.

– Глядите, что я выловил! – Командор выхватил из ведра армейскую флягу, потряс ею в воздухе – Степан, когда это ты успел её утопить?! Или это не твоя?

Ни говоря ни слова, Стэф выхватил флягу у него из рук. Выражение лица у него было ошалелое, а в глазах, до этого полных отчаяния, зажглась надежда. Надежда?..

– Это что? – Вероника встала так, чтобы было удобно наблюдать.

– Это её фляга. – Пальцы Стэфа подрагивали, когда он откручивал крышку.

– Стешина? – спросил Гальяно недоверчиво. – Та, которую Маркуша стащил, а потом вернул?

– Да.

– Правда она? – уточнила Вероника.

– Она. Я уверен! – Стэф перевернул флягу, потряс. Из неё на его раскрытую ладонь упал свернутый в трубочку листок. Записка?

– Что за писулька? – Командор встал напротив Стэфа.

Стэф развернул записку прочел раз, потом другой, а потом сделал глубокий вдох, словно все это время дышал вполсилы.

– Это от Стеши, – сказал тихим голосом.

– От Стеши тогдашней или нынешней? – осторожно уточнил Гальяно.

– От нынешней!

Он развернул записку так, чтобы им всем было видно. На ней аккуратным Стешиным почерком было написано:

«Стёпа, со мной все в порядке. Не ищите меня.»

– Дура! – рявкнул вдруг Стэф. – С ней все в порядке! Не надо её искать! Можно подумать, я её об этом спрашивал… – Он смял записку, сунул в карман.

– Что-то я не понимаю, – сказал Гальяно растерянно. – Когда ты её вообще спрашивал?

– Вчера. – Стэф вытащил записку, разгладил, аккуратно сложил и сунул обратно в карман. – Я вчера её спрашивал!

– А как?..

– Обыкновенно – словами.

– Ты написал ей записку? – догадалась Вероника. – Как когда-то она написала тебе… то есть твоему… – Она осеклась.

– Да, написал. – Стэф кивнул. – Подумал, а чем черт не шутит?! Если получилось в прошлый раз, то, возможно, получится и в этот. Написал и бросил флягу в заводь.

– Бросил в заводь, а выловил в колодце, – пробормотал Командор. – Интересная логистика.

– И что ты ей написал? – спросила Вероника. – Если в двух словах.

– Если в двух словах, я написал, что Зверёныш жив, а мы её ищем. А ещё спросил, где она. Ника, вот ты мне скажи! – Стэф посмотрел на неё со смесью отчаяния, радости и злости: – Неужели нельзя было написать, где она сейчас?! Зачем эта чертова жертвенность?! – Он помахал в воздухе запиской.

– Ну, может, её так воспитали сто лет назад? – ответил Командор за Веронику. – Они ж тогда все были идейные и правильные. Она ж тогда собственной жизнью пожертвовала.

– А не надо ничем ради меня жертвовать! – снова рявкнул Стэф. – Я уже не маленький, сам могу решить, что мне делать!

На его возмущенный рев примчался Братан, нервно замяукал, принялся тереться об ноги.

– Ого, как наш олигарх умеет! – Командор посмотрел на Веронику.

– Сама в шоке, – сказала она едва слышно, а уже громче добавила: – Главное, Стеша жива. Правильно?

Стэф молча кивнул, подхватил орущего Братана на руки.

– Стёпа, успокойся. Мы её найдем.

– Как?

– В прошлый раз же как-то нашли! – встрял Гальяно. – Значит, и в этот найдем.

– Мне нужно в болотный домик, – сказал Стэф твердо. – Если и осталась брешь между мирами, то она именно там.

– Хорошо. – Вероника успокаивающе положила ладонь ему на руку. – Мы пойдем к болотному домику на рассвете.

– Сейчас.

– Стёпа, не дури! Скоро стемнеет. И не смей говорить, что ты пойдешь один! – Она повысила голос почти до крика. – Один ты никуда не пойдешь, а нам нужно время на подготовку.

– Какую подготовку? – Стэф вперил в неё мрачный и колкий взгляд. Оказывается, он и так умеет. Оказывается, он способен терять выдержку и почти терять рассудок. Кто бы мог подумать!

– Мы сегодня ещё успеем получить амуницию? – Вероника посмотрела на Гальяно.

– Можем попытаться.

– Хорошо, – она удовлетворенно кивнула. – Стёпа, что там с моим заказом?

Несколько секунд он смотрел на неё непонимающим взглядом, а потом включил свой телефон.

– Он уже на пункте выдачи.

– Видишь, как удачно все складывается? Стеша жива, все самое необходимое мы получим уже сегодня. Но у меня есть ещё один аргумент.

– Какой, Ника? – спросил Стэф уже своим обычным спокойным голосом.

– Вот он наш аргумент! – Вероника указала на медленно бредущего в их сторону Зверёныша.

– Ника, он едва ходит.

– А позавчера он умирал. – Она взмахнула рукой. – А завтра он будет в полном порядке! Я в этом уверена.

– Откуда?

– Оттуда! – сказала она зло, потому что очень надоело ей уговаривать! – Помним, кто самый главный в болотной пищевой цепочке?

– Рыба! – ответил Стэф с едва заметной извиняющейся улыбкой.

– После рыбы, дурень! – Вероника легонько толкнула его в плечо.

– Зверёныш.

– Вот видишь! Уже после заката солнца наш парень будет в форме. Как думаешь, кто лучше него справится с поисками Стеши?

Ответить Стэф не успел, за него ответил Зверёныш. Сильным и грозным рыком ответил.

– Ну, что и требовалось доказать! – Вероника хлопнула в ладоши. – А за Стешу ты не переживай! Она и не с таким справлялась! Кстати, молодец, что написал ей про Зверёныша. Уверена, это поможет ей продержаться!

– Ну, я тогда поеду, если сеанс групповой терапии закончен? – спросил Гальяно. – Скиньте мне код второго заказа, пока не забыли.

Дожидаться ответа он не стал, насвистывая себе под нос, направился к внедорожнику.

– А нам что делать? – спросил Командор.

– Вы останетесь здесь, – опередил Веронику Стэф. – Присмотришь за Маркушей.

Спорить с ним никто не стал. Маркуша, которому наскучили разговоры взрослых, развлекался тем, что бросал камешки в воду, а Командор становился на удивление покладистым, когда речь заходила о безопасности мальчика.

– Ну, ок! – сказал он и с хитрой усмешкой добавил: – Эй, красивая, раз уж мы обо всем договорились, плесни мне ключевой водицы на загривок. Угорел я от этого всего, аж пар из ушей.

Вероника тоже усмехнулась, зачерпнула ковшом колодезной воды. Командор сдернул с себя рубашку, демонстративно поиграл мускулами, и наклонился, подставляя ей шею и голову. Вероника замерла. На бычьей шее Командора, аккурат над седьмым шейным позвонком виднелась метка от укуса марёвки…

Глава 28

Стэф увидел это одновременно с Вероникой. Аккуратный циркулярный рубец, как тот, что был на груди у его деда. След от укуса марёвки.

– Если впились в шею, то что это значит? – спросил он шепотом.

– Если до сих пор жив, значит, отформатировали память. – Вероника швырнула ковш обратно в ведро.

– Вы о чем там шепчетесь?

Командор распрямился, окинул их подозрительным взглядом.

– Он не знает? – спросил Стэф.

– Если и знал, то забыл, – сказала Вероника, отступая от Командора на шаг, словно от чумного.

– Так, я не понял! – Командор нахмурился. – Что происходит?! Это вы мои кости сейчас моете?

– Твои, – сказал Стэф, прикидывая в уме, как им следует поступить. Укус марёвки не был заразен, но сама метка о многом говорила. Как минимум, о том, что год назад Командор встретил кого-то из болотных детишек. Встретил, но при этом остался жив.

– И что не так с моими костями? – В голосе Командора появилась растерянность.

– С костями все в порядке, а вот со шкурой проблема. – Стэф посмотрел на Веронику, та нахмурилась.

– Какая такая проблема?

– У тебя на шее след от укуса марёвки.

– Чего?! Что ты несешь, олигарх?! – Командор с каким-то детским испугом потер затылок и шею. – Никто меня не кусал!

– Стой спокойно, – велела Вероника, вытаскивая из кармана телефон и обходя его со спины. – Я тебе сейчас покажу! – Она сделала снимок, протянула телефон Командору.

Он всмотрелся в экран, потёр глаза, посмотрел ещё раз, спросил растерянно:

– Откуда? Никогда такого не было!

– Никогда такого не было и вот опять, – пробормотал Стэф. – Тебя покусали, Командор. Судя по состоянию рубца, год назад, когда ты гулял по болоту.

– Ты думаешь, я бы такое забыл?

– Ты забыл, – сказала Вероника. – Это одно из специфических свойств маревок. Они высасывают у человека душу и память, оставляют пустую оболочку.

– Эй, красивая, протри глаза! – Командор начинал заводиться. – Я, по-твоему, похож на оболочку?!

– Не похож, но с тобой точно что-то не то.

– Типа, я болотный зомби? – Командор рассмеялся. Смех получился неискренний и вымученный.

– Что ты помнишь? – спросила Вероника.

– О чём?

– О той своей… прогулке по болоту. У тебя точно должны быть провалы в памяти.

– Нет у меня никаких провалов!

– Есть. Ты повстречал марёвок, но забыл об этой встрече.

– Не встречал я никаких марёвок!

Вероника вздохнула, посмотрела на Стэфа.

– Есть один способ узнать, что там было на самом деле, – сказала она с явной неохотой. – Обычно я так не поступаю, но ситуация критическая.

– И чего это она критическая? – тут же всполошился Командор. – Для кого это она критическая?

– Я пока не знаю. – Вероника вздохнула, скрутила волосы в пучок, воткнула в него свой «совиный» гребень, потерла ладонь об ладонь, сказала ласково: – Прошу прощения.

– У кого?.. За что?.. – Командор попятился. От Вероники прямо к Стэфу…

Он был крепкий и верткий, но Стэф был сильнее. Он скрутил Командора в бараний рог, зафиксировал так, чтобы Вероника смогла коснуться его шеи. Ему тоже не нравилось происходящее, но другого выхода не было ни у кого из них.

– Будет немного больно, – сказала Вероника, сжимая пальцами наливающийся кровью загривок Командора.

– Кому? – спросил Стэф.

– Всем. – Она закрыла глаза и сжала пальцы ещё сильнее.

Из ранки, оставленной её ногтем, по шее Командора потекла капля крови. Он взвыл, а потом застыл, как вкопанный. Сколько всё это длилось, Стэф не мог сказать. Время застыло вместе с Командором. Они словно оказались в огромном болотном пузыре, в который не проникали звуки извне. Когда, наконец, этот пузырь лопнул, а Вероника разжала пальцы, все они почувствовали себя выброшенными на берег рыбами. Силы оставались только на то, чтобы пытаться не умереть от удушья.

Вероника пришла в себя первой, зачерпнула воды из ведра, сделала несколько жадных глотков, протянула ковшик бледному, как полотно, Командору:

– Выпей! Полегчает!

Командор молча принял ковшик. Руки его дрожали, колодезная вода стекала по подбородку.

– Что это было? – спросил Стэф осторожно.

– Сеанс регрессии. – Вероника криво усмехнулась. Выглядела она не лучше Командора. – Мы вспоминали его прошлое.

– Вспомнили?

– Что ты сделала?.. – просипел Командор, сжимая виски мокрыми ладонями. – Этого не может быть!

– Я тоже так думала. – Вероника вытащила гребень, черные волосы рассыпались по её плечам.

– Что ты видел? – спросил Стэф. – Что вспомнил?

– Это неправда, – пробормотал Командор. – Это какая-то ошибка…

– Позови его, – сказала Вероника мягко. – Не бойся, мы не сделаем ему ничего плохого.

– Что ты говоришь, женщина? Ты понимаешь, что ты говоришь?!

– А ты понимаешь, что видел?

Командор замолчал. Он молчал очень долго. Так долго, что Стэф уже решил, что сеанс регрессии так и закончится ничем. Но Командор, наконец, заговорил:

– Если хоть кто-нибудь из вас попытается его обидеть…

– Никто не станет его обижать, я клянусь тебе, – сказала Вероника очень серьезно и очень торжественно, – но мы должны понимать, с чем… – она осеклась, – с кем имеем дело.

– Ты меня услышала! – Командор ткнул в неё указательным пальцем.

– Я тебя услышала. – Она кивнула. – Позови его.

Командор сделал глубокий вдох, словно собирался сигануть в колодец, а потом позвал сиплым, сдавленным голосом:

– Марк! Малой, иди-ка сюда!

Маркуша, который все это время развлекался с камешками на берегу, обернулся, помахал им рукой.

– Иди сюда, разговор есть! – Голос Командора сделался чуть громче и чуть увереннее.

Маркуша зашвырнул собранные камни в воду и в припрыжку бросился к ним. Стэф успел заметить, как побледнела и напряглась Вероника.

– Что? – Маркуша замер перед Командором. Радостное нетерпение на его веснушчатом лице сменилось настороженностью. – Что такое? – повторил он шепотом и сделал шаг назад, а Стэф подумал, что не сможет поступить с мальчишкой так, как только что поступил с Командором. Даже если его попросит об этом Вероника, не сможет.

– Разговор есть… – прохрипел Командор, старательно не глядя Маркуше в глаза.

– Со мной? – спросил Маркуша и перевел взгляд на Веронику.

– С тобой. – Она кивнула. – У меня к тебе очень серьезный разговор. Можно?

– Всё равно не возьмёте меня с собой на болото? – Маркуша насупился.

– Тут дело в другом. Могу я взять тебя за руку?

– Зачем? – Маркуша отступил ещё на один шаг, словно прикосновения Вероники его пугали или могли причинить боль.

– Для диагностики. Ты знаешь, что такое диагностика, Марк?

– Это когда берут анализы. – Маркуша вопросительно посмотрел на Командора.

– Ему делали анализы! Он прошел полный медосмотр! – Командор вдруг приободрился, словно вспомнил что-то очень важное. – Там порядок, красивая! Все в норме!

– Вот и хорошо. – Вероника улыбнулась Маркуше, протянула руку.

Маркуша какое-то время колебался, а потом с опаской вложил ладошку в её ладонь.

Все замерли. На лице Маркуши было настороженное любопытство. На лице Командора – тревожное ожидание. Лицо Вероники не выражало ничего.

– Ну, что там? – нарушил Командор затянувшееся молчание.

– Ну как? – спросил Маркуша.

– Ника, ты в порядке? – Стэф сделал шаг к Веронике.

– Ничего. – Она открыла глаза, разжала пальцы, отпуская мальчишку на волю.

– Вот видишь! – В голосе Командора послышалось облегчение.

– В том-то и дело, что не вижу. Я вообще ничего не вижу, – пробормотала Вероника.

– А что надо было увидеть? – с любопытством спросил Маркуша. – Ты читаешь мысли? Типа, экстрасенс?

– Типа того. – Вероника вытерла выступившую на лбу испарину.

– И о чем я думал? – Маркуша хитро сощурился.

– Не знаю.

– Получается, что ты никакой не экстрасенс! Я думал, что вы должны взять меня с собой. Вот!

– Факир был пьян, и фокус не удался, – сказал Командор с истеричным смешком. – Малой, ты иди, а мы тут обсудим… фокусы.

Просить дважды Маркушу не пришлось, он сорвался с места в ту же секунду, как получил разрешение. Уже через пару мгновений он снова бросал камешки в воду.

– Что происходит? – спросил Стэф. – Что это было?

– Расскажешь сам? – Вероника посмотрела на Командора, тот покачал головой.

– Давай лучше ты. Сравним впечатления. – Командор потянулся к ковшу, принялся жадно пить воду. – Что ты там увидела?

– Это Маркуша, – сказала Вероника одновременно уверенно и растерянно.

– В каком смысле? – Стэф пока ровным счетом ничего не понимал.

– Это Маркуша его… укусил. – Было видно, что подобное признание дается Веронике с трудом.

– То есть как укусил? Как марёвка?..

– Он и есть марёвка, – сказала Вероника почти шёпотом.

– Сама ты марёвка! – вскинулся Командор. – Ты ж его только что изучала!

– Что ты видел? – спросила она, вперив в Командора требовательный взгляд. – Рассказывай, что ты вспомнил!

Командор снова побледнел, дернул головой, потёр шею. Когда он заговорил, голос его тоже упал до шёпота.

– Я тонул. Ну, то есть, не тонул, а проваливался в трясину. Вот по сюда уже провалился! – Он с каким-то остервенением чиркнул себя по горлу ребром ладони. – Уже всех богов попросил, со всем мысленно попрощался, считай, смирился. А тут он – малой! Я даже не понял, откуда он вообще взялся, подумал, что пришел на мой крик. Я ж орал там как резаный. Ну вот, я тону, а он стоит и смотрит. Я ему говорю: «Малой, отойди, а то провалишься!» А он смотрит и… улыбается. – Командор замолчал, сжал кулаки. – Я тогда подумал, что лучше уж мне потонуть, чем оказаться рядом с этим малым. – Он растерянно посмотрел на Веронику. Она ободряюще кивнула, сама сказала то, что не решался сказать он:

– Ты почувствовал, что мальчик неживой.

– Да хрен знает, что я почувствовал. – Командор вздрогнул, как от порыва ветра, посмотрел в ту сторону, где носился по берегу Маркуша. – А он ведь меня и в самом деле спас, наклонил березку, аккурат в тот момент, как я начал болотную жижу хлебать. Я вцепился, пополз. Как на твердую землю выполз, сам не знаю. Малой не помогал. Сидел себе на кочке, наблюдал. Я ему: «Ну, спасибо тебе, малой! Как ты тут вообще? Дорогу из топи знаешь?» А он мне: «Очень жрать хочется, дяденька!»

Стэф бросил быстрый взгляд на Веронику, та едва заметно кивнула.

– А у меня ж с собой ничего! – продолжал Командор. Казалось, рассказывает все это он уже не для них, а для себя самого. – Я ж весь балласт сбросил, когда от той рептилии по болоту пер. А он голодный и худющий такой… Я рядом сел, говорю: «Потерпи, малой, выберемся из болота, я тебе пожрать куплю». А он мне: «Не переживай, дяденька, я сейчас сам…»

Командор замолчал, зрачки его расширились, заливая чернотой почти всю радужку.

– У него язык был такой… – Он вздрогнул. – Как пиявка с присоской. И в глазах – какой-то чертов калейдоскоп, когда смотришь, и насмотреться не можешь. А потом я, наверное, отключился. Когда пришел в себя, он сидел рядом и ревел во все горло. Чего, говорю, ревёшь?! А он мне: «Заблудился – потерялся!» Ну мы вдвоем и пошли. – Лицо Командора смягчилось. – Пока шли, он мне про свою жизнь в детдоме рассказал, про то, как сбегал из него постоянно. А я ж сам детдомовский, мне эти его беды ой как знакомы. Короче, когда мы из болота выбрались, я уже все для себя решил. Поняли вы меня или нет?! – Командор снова вызверился. Выглядел он, как человек, готовый в любой момент кинуться в бой.

– Маркуша один из них? – Стэф посмотрел на Веронику.

– Ты же его слышал. – Она указала подбородком на Командора.

– Не знаю, что с ним тогда было, но сейчас-то он совершенно нормальный! – Командор перешел на жаркий, почти страстный шепот. – Я с ним год бок о бок! Тяжело с ним. Шкодливый он. Да и я не дядюшка года! Но ведь как-то же жили! Посмотрите на меня! Похож я на того, из кого каждую ночь кровушку сосут?! А он похож на кровососа?!

– Марёвки не пьют кровь, – сказал Стэф растерянно. – Они питаются воспоминаниями и душой.

– И что у меня с душой? – Командор оскалился. – Нормальная у меня душа! А с башкой вообще полный порядок, если я тебя, олигарх, помню!

– Ника? – Стэф посмотрел на Веронику, оставляя за ней последнее слово. – Что скажешь?

– Он закрывается от меня, Стёпа, – сказала она задумчиво. – Не знаю, сознательно или бессознательно, но закрывается. Я это заметила ещё на озере, когда захотела его погладить, а он уклонился. Я тогда списала это на мальчишеский протест.

– Но будь он стопроцентной марёвкой, ты бы это почувствовала?

– Безусловно!

– А может он быть не до конца марёвкой?

– Стёпа, человек или мертв, или жив! – сказала Вероника с укором. – Третьего не дано.

– Погоди. – Он покачал головой. – А как же твой пра-прапрадед Гордей? Он был угарником, а потом вернулся к своей жене человеком.

– Ну-ка, олигарх, с этого места поподробнее! – оживился Командор.

– Там другое. Она его отпустила, – сказала Вероника не слишком уверенно.

– Так может она и Маркушу отпустила? – предположил Стэф. – Пожалела пацана?

– Других детей не пожалела, а над ним вдруг сжалилась? – По глазам Вероники было видно, как сильно ей хочется верить в эту его версию. Наверное, так же сильно, как и Командору, который весь превратился в слух.

– У него ж харизма! – Командор схватил Веронику за руку, но тут же разжал пальцы. – Прости, красивая! У него харизма и чёртово обаяние! Он кого угодно уболтает! Может, он и её уболтал, а? И на пса посмотрите! – Он кивнул на лежащего все это время поблизости Зверёныша. – Разве бы он подпустил к своей хозяйке нежить?!

– Марёвок бы подпустил. – Вероника покачала головой. – Марёвки таким, как мы, навредить не могут.

– Он спокойно заходит в дом, – выдвинул Стэф ещё один аргумент. – Что там нарисовано на пороге? Псы, угарники, змеи и марёвки! Если бы он был марёвкой, сигнализация бы сработала. Ника, подумай.

– Я думаю, Стёпа! Я сейчас только и делаю, что думаю!

– Он порезался, – сказал Командор. – У него шла кровь. У этих ваших марёвок может идти кровь?

– Нет, – уверенно сказала Вероника.

– И они заманили его на болото! Сам бы он ни за что без меня не пошел, а эти твари его заманили!

– Откуда нам знать, что сам бы он не пошел? – спросила Вероника, а потом сказала уже мягче: – Я вас понимаю, мне он тоже очень нравится, мне тоже хочется, чтобы он был нормальный…

– Он нормальный! – рявкнул Командор.

– Мне тоже хочется, чтобы он был нормальный, – повторила Вероника. – Но нам нужно что-то решить.

– И что ты предлагаешь? Утопить его в болоте как котёнка? – Физиономия Командора снова начала наливаться кровью. – Или, может, костерок разложить и его туда?! Для надежности и спокойствия, так сказать… – Он со свистом всосал в себя воздух, яростно помотал головой.

– Я не знаю, – сказала Вероника. – Ясно, что его нельзя обижать, но я пока не понимаю, как нам следует поступить.

– Мы будем за ним присматривать. – Стэф понял, что пришло время принимать решение. И пусть именно он будет тем, за кем останется последнее слово. – Предлагаю поверить в чудо. К тому же, Марь его не отпускает, это тоже что-то значит. Ника, ты сама говорила, что мы куклы, шахматные фигуры в чужой партии. Вдруг, Маркуша не пешка, а ферзь?

– Я тебя уже люблю, оли… Стёпа! – проникновенно сказал Командор. – Я, конечно, хреновый опекун, но, если нужно, глаз с него не спущу. Да и что он вам сделает? Мы ж с ним останемся тут!

– Нет. – Вероника покачала головой. – Теперь мы идем на болото всем табором. Тут уже без вариантов!

– Когда идем? – в один голос спросили Командор и Стэф.

– На рассвете! Мы идем на болото на рассвете.

Глава 29

Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Или они насмешили кого-то другого? Что-то другое? Стэф не знал, но на болото они отправились не на рассвете, а глухой ночью…

Рассказ о приключениях Командора и трансформации Маркуши вернувшийся из города Гальяно слушал, как страшную сказку.

– А малой-то сам в курсе? – спросил он, когда Вероника закончила свой рассказ.

– Похоже, что нет.

– А так вообще бывает?

– Я не знаю.

– Но ты его не видишь? В смысле, этим своим третьим глазом?

– Не вижу. – Вероника была терпелива и покладиста, на все расспросы отвечала подробно, но было видно, что мысленно она сейчас где-то в другом месте.

– А Марионеточника, своего дядю Тошу, ты видела? – спросил Гальяно.

– Нет. – Вероника бросила на него быстрый взгляд.

– Это потому, что его закрывала от тебя сама Марь. Маркушу она тоже, выходит, закрывает.

– Зачем ей это? – спросил Стэф.

Они держали военный совет, стоя на берегу заводи, по колено в густом тумане. Командор увел Маркушу в дом. Зверёныш с котом остались на крылечке. Кстати, Зверёныш, как и обещала Вероника, с каждой минутой выглядел все лучше и лучше.

– Она мне не докладывает, Стёпа. – Смирение Вероники закончилось, на его место пришло лёгкое раздражение.

– Но малого мы теперь берём с собой? – уточнил Гальяно.

– Без вариантов. – Вероника подобрала с земли камешек, зашвырнула его в воду. Камешек ушел на дно совершенно беззвучно.

– А если он перекинется в самое неподходящее время? Что мы будем тогда делать? Предупреждаю сразу, я на детей руку поднять не смогу. Ни на живых, ни на мертвых.

– Он живой, – сказала Вероника уверенно, а потом добавила: – Этой ночью спать будем по очереди. А на ужин у нас будут только макароны по-флотски и больше ничего.

– Это почему? – не понял Гальяно.

– Потому что в макароны и тушенку нельзя ничего подсыпать, – предположил Стэф.

Вероника согласно кивнула.

– К еде из усадьбы даже не прикасайтесь. Воду пьем только из колодца. С кофе пока тоже завязываем. Очень не хочется вырубиться как в прошлый раз.

Они согласно покивали. Макароны по-флотски – не самая большая плата за спокойствие. Время дежурства разбили на три равные части по три часа. Командора от несения вахты было решено отстранить, как неблагонадежного. Если он и обиделся, то виду не подал, лишь буркнул мрачно:

– Я вообще спать не собираюсь, а вы, хлопчики, можете играться в свои игры.

Первым на боевой пост заступил Стэф. Для бодрости духа ему сильно не хватало кофе, но, памятуя о предупреждении Вероники, он ограничился кружкой ледяной колодезной воды. Братан занял наблюдательную позицию на печи и теперь подозрительно зыркал оттуда желтыми глазюками.

Время тянулось очень медленно. Случались моменты, когда Стэфу казалось, что оно вообще стоит на месте. Командор с Маркушей закрылись в спальне, но из-под двери пробивалась бледная полоска света. Похоже, Командор и в самом деле решил не ложиться.

Вероника ушла в кабинет. Гальяно завернулся в спальник и тут же вырубился. На дежурство ему предстояло встать вторым, а Веронике доставалось самое мутное и самое тяжёлое предрассветное время. Она сама его выбрала, и отговаривать её было бесполезно.

В дверь поскреблись в начале первого. Стэф замер, прислушиваясь к тому, что происходило в доме и вне его. Рядом слышалось тихое посапывание Гальяно. Из-за дверей спальни и кабинета не доносилось ни звука. На печи что-то зашуршало, а через мгновение на лавку рядом со Стэфом запрыгнул невидимый в темноте кот. Стэф провел ладонью по его выгнутой дугой спине, осторожно, стараясь не шуметь, встал, вышел в сени и только там включил фонарик в телефоне.

Из-под входной двери по полу тянулись щупальца болотного тумана. Туман заполнял сени, как вода заполняет тонущую лодку.

В дверь снова постучались.

– Стёпочка? Стёпочка, это же ты? – послышался снаружи тонкий детский голосок.

– Давно не виделись, – сказал он, подсвечивая порог, на котором вспыхнули символы, похожие на большеголовых детей.

– Это тебе кажется, что давно, а на самом деле совсем недавно. – Девочка за дверью хихикнула. – Но мы все равно соскучились. С тобой было весело, Стёпочка. Откроешь нам?

– Давай в другой раз, – сказал он, наблюдая за тем, как Братан крадется в тумане к двери.

– В другой раз будет поздно, Стёпочка. У неё осталась в запасе только одна ночь.

– У кого? – Туман взобрался по хребту до затылка, взъерошил волосы.

– У Стеши, – сказал второй голос. – Если ты не придешь, она уйдет.

– Куда уйдет?

– Туда, где ты её больше не найдешь, – сказала девочка. – Она уйдет на остров, а остров уйдет под воду. Буль-буль, буль-буль…

– Это она вас прислала? – спросил Стэф. – Стеша?

– Нет. – В дверь снова тихонечко поскреблись. – Она не хочет, чтобы ты приходил, Стёпа.

– Почему? – Одновременно стало и страшно, и обидно от этих слов.

– Потому что она тебя жалеет, – сказал мальчик.

– Глупый! – Голос девочки звучал сильнее и увереннее. – Она его не жалеет, а любит. А когда кого-то любят, не хотят, чтобы он тоже умер. Стеша не хочет.

– Что значит «тоже»? – спросил Стэф шёпотом. Наверное, стоило выяснить, что мёртвые детки понимают в любви, но безопасность Стеши волновала его сейчас гораздо сильнее, чем её и его чувства.

– Она сегодня уйдет. Насовсем.

– Когда? – Стэф уперся ладонями в доски двери. Доски были шершавые, влажные и холодные.

– До рассвета. Тебе нужно успеть к ней до рассвета, Стёпочка. Если только ты этого хочешь.

Он хотел. За все годы жизни он не хотел ничего так сильно, как сейчас.

– Мы тебя проводим. Хочешь? Выйди к нам, Стёпочка.

Он уже почти решился. Ладонь его опустилась на засов, надавила. В этот же момент в ногу впились острые когти, сонную тишину вспороло дикое завывание кота. Стэф отдернул руку от засова, потряс головой, прогоняя морок. Он мог рисковать собственной жизнью, но не имел права рисковать жизнями своих друзей, открывая дверь марёвкам.

– Ночные визитеры? – послышался за спиной Стэфа голос Вероники, а потом в сенях вспыхнул свет, разгоняя по углам тени и ошмётки тумана.

– Говорят, Стеша умрёт до рассвета, – сказал он механическим голосом, а потом продолжил: – Ника, мне нужно уйти. Ты сможешь сделать так, чтобы они не вошли в дом?

Сам он уже обувался, натягивал на плечи куртку.

– Вероника? – послышался из-за двери радостный детский голосок. – И ты к нам пришла?

– И я к вам пришла, маленькие! – Вероника говорила, а сама распаковывала один из сваленных в сенях ящиков, привезенных Гальяно из города.

– А ещё кто к нам пришел? – спросил мальчик с совершенно детским любопытством в голосе. – Глупый пришел?

– Гальяно! – позвала Вероника, не отвлекаясь от распаковки. – Детки желают поздороваться!

– Да что ты говоришь? – Гальяно, взъерошенный, но уже полностью одетый, появился в сенях. – Привет, малыши! Вы как?

– Очень хочется кушать, – сказал мальчик плаксивым голосом.

– Понимаю, сочувствую, но ничем помочь не могу, мелюзга! – Гальяно заглянул через плечо возившейся с коробками Вероники.

Последними в сени вышли Командор и сонный Маркуша. Командор крепко прижимал пацана к себе, словно боялся, что его могут отнять.

– Кто там? – спросил Маркуша громким шепотом. – Там дети?

– Ну, можно и так сказать, – пробормотала Вероника, наконец, вытаскивая из коробок куклу и деревянную лошадку.

– Это ты кому, красивая? – спросил Командор настороженно. – Только не говори, что собираешься открыть дверь! До рассвета ещё далеко, а они … – Он не договорил, взъерошил Маркушины волосы.

– Сейчас они вестники, – сказала Вероника, беря в одну руку куклу, а во вторую лошадку. И кукла, и лошадка были винтажные. Человек Стэфа потратил на их поиски, покупку и доставку почти сутки.

– Вестники каких новостей? – пробормотал Гальяно, разглядывая лакированный лошадиный бок.

– Они говорят, что Стеша умрёт до рассвета. – Стэф вопросительно посмотрел на Веронику. – Я открываю?

– Открывай! – Она кивнула.

– Сожрут же, – пробормотал Командор и испуганно глянул на Маркушу, который, словно зачарованный, разглядывал деревянную лошадку.

– В прошлый раз не сожрали и в этот обойдется, – сказала Вероника уверенно.

– Ну смотри, красивая! Главное, к малому их не подпускай!

– Кого? – спросил Маркуша, отрываясь от разглядывания лошадки.

– Одних не очень хороших детей, – сказал Командор и сжал его руку в своей с такой силой, что Маркуша поморщился.

– Открывай! – велела Вероника и встала позади Стэфа.

Стэф сдвинул засов, распахнул дверь. С той стороны было не так темно, как думалось. Клубящийся у земли туман подсвечивал серебром свет полной луны. На крылечке, взявшись за руки, стояли марёвки. Девочка улыбалась, мальчик хмурился.

Через порог Вероника переступила первая, встала напротив марёвок, поставила на деревянные доски лошадку, рядом посадила куклу, сказала ласково:

– Вот, это вам!

Оказывается, даже мёртвые дети все равно остаются детьми, когда дело касается подарков и игрушек.

– Это мне? – спросил мальчик, подходя к лошадке и ласково проводя грязной ладонью по её золотистой гриве.

– Это моя? – спросила девочка, крепко прижимая куклу к груди.

– Мы же обещали, – подал голос Гальяно. Кажется, он все ещё не терял надежды наладить контакт с марёвками.

Контакт не получился. Марёвки растворились в тумане, ушли по-английски, но не забыли прихватить с собой подарки.

– И что теперь? – сказал Стэф растерянно. – Когда они вернутся?

– Поиграют и вернутся. – Пожала плечами Вероника. – Они же дети.

– А нам теперь что делать? – спросил Командор ворчливо.

– А мы идем на болото. Все равно ведь уже никто не спит.

– Ох, отчаянная ты девка, Вероника! – сказал Командор с нескрываемым восторгом, а Стэф отметил про себя, что он впервые назвал Веронику по имени. – Только что-то мне страшновато. Не пойми меня неправильно, не за себя волнуюсь…

– Я не боюсь! – сказал Маркуша.

– Ну, круто! – Командор снова взял его за руку, добавил со всей возможной строгостью: – Чтобы от меня ни на шаг! Уяснил?

– Уяснил. – Маркуша кивнул.

– Куда идем? – спросил Гальяно, оглядываясь так, словно перед ним простиралось множество дорог.

– Сейчас узнаем. – Вероника вдруг свистнула с такой залихватской удалью, что Командор аж присел от неожиданности.

Почти тут же в темноте зажглись два оранжевых огня, а через мгновение на полянку перед домом вышел Зверёныш. Выглядел он совершенно здоровым и устрашающим. Именно так и должно выглядеть существо, находящееся на вершине пищевой пирамиды.

– То есть, в сказках про три дня и три ночи написано не просто так? – спросил Гальяно, разглядывая болотного пса.

– Про три ночи точно не просто так, – сказала Вероника, высматривая в ночном небе свою сову.

Зверёныш оскалился, сшиб длинным, как кнут, хвостом куст чертополоха и скрылся в темноте. В ногу Стэфу ткнулся лысой башкой Братан, требовательно мяукнул. Стэф присел, кот угнездился на его рюкзаке. Похоже, Вероника снова оказалась права: на болото они собирались всем табором, включая детей, зверей и птиц…

Глава 30

Жить рядом с фон Лангером не получалось. Получалось только существовать. Стешиной энергии хватало лишь на то, чтобы дышать и вести машину. И для мыслей в её голове, кажется, не осталось места. Всё пространство занимал распространяемый им морок…

Её внедорожник очень быстро пришел в негодность от этой мерзости. Спустя несколько часов они сменили его на другую машину. Слава богу, просто забрали её со стоянки, никому не причиняя вреда. Стеше казалось, что она не выдержала бы, если бы по её вине и в её присутствии случилось что-то непоправимое. За год жизни в этом новом мире она почти отвыкла от ужасов войны, от того страха, который живет не рядом, а прямо в тебе самой, в костях и крови, в сердце и легких. Думать о Зверёныше у неё тоже почти не получалось. Наверное, так было даже легче. Акт милосердия в исполнении мертвеца…

За себя Стеша не боялась, почти не волновалась и почти не злилась. Жизнь сейчас протекала не сквозь неё, а мимо неё. Её тело было насквозь отравлено трупным ядом, сочащимся из фон Лангера, разлетающимся спорами по салону машины, оседающим в горле и легких. Фон Лангер оставил ей контроль лишь над машиной и над скоростью, но даже сейчас она не могла оборвать их путь. Не потому, что боялась за себя, а потому, что боялась за остальных. Из всех чувств мертвец оставил ей лишь боль и чувство страха.

– А ты не такая сильная, как мне думалось, милая фройляйн.

Мертвецу хотелось поговорить. В его безвременье не было собеседников – одна лишь темнота и тишина. Он рассказал об этом на первой сотне километров, рассказал о своем персональном болотном домике.

Он был сырой и покосившийся. В нем дурно пахло и по углам росли грибы. Никаких цветов андромеды, никаких светлячков в тумане – лишь тьма, сырость и безысходность.

– Я пытался выбраться. – Мертвец смотрел на Стешу почти влюбленными глазами. – Уверен, ты поступала точно так же, моя фройляйн.

Стеша молчала, от неё не требовалось ответа, от неё требовалось быть здравомыслящей и внимательно слушать.

– Топь, грязь, змеи и эта чертова рыба… – Длинные, похожие на паучьи лапы пальцы фон Лангера теребили полы его покрытого плесенью дождевика. – Она всплывала на поверхность всякий раз, когда у меня появлялся хоть проблеск надежды. Всплывала и смотрела на меня своим стылым взглядом. Она пускала по моему следу жутких тварей, которые рвали меня на куски, выклевывали печень, словно Прометею. О, какая это была боль! Адская! – Из пасти мертвеца вместе с коротким смешком вырвались черные мошки. Они залепили лобовое стекло, закрыли обзор, вызвали тошноту.

– А однажды я проявил преступную неосторожность и познал, что чувствует муха, попавшая в пасть росянки. Моя росянка была огромной, в два моих роста! Знаешь, каково это, когда тебя переваривают заживо? Изо дня в день, из ночи в ночь, месяцами, годами, десятилетиями! Кислота разъедает твою кожу и мышцы, а потом они нарастаю вновь. С той же болью, с какой до этого растворялись! И так по кругу! Вот такое чертово колесо, моя фройляйн!

Стеша не представляла, каково это, но слушать о страданиях мертвеца было почти… приятно.

– Но я не сдался! Все, что нас не убивает, делает сильнее. Я оказался сильнее, научился противиться кислоте, научился сам становиться кислотой и ядом. Оно выплюнуло меня, выблевало вместе со всеми своими потрохами. Подавилось и издохло в корчах у моих ног, но оставило кое-что мне в подарок. Вот это! – Он сложил иссушенные, потрескавшиеся губы в трубочку, дунул. В салоне машины закружился черный рой то ли мошек, то ли спор.

Стеша не выдержала, ударила по тормозам, распахнула дверцу…

Все время пока её рвало мертвец смеялся. Ему нравились и её боль, и её страдание, и даже её отвращение.

– Вернись за руль, моя милая фройляйн, – сказал он ласково и сжал Стешино плечо с такой силой, что сделалось больно. – Вернись, нам нужно спешить.

Она вытерла губы, с ненавистью посмотрела на мертвеца, но просьбу, больше похожую на приказ, выполнила без проволочек. Теперь ей и самой хотелось быстрее оказаться на болоте, вырваться из этого насквозь прогнившего, пропитанного мороком и тленом салона. Ей хотелось сделать хотя бы глоток чистого воздуха. Оказывается, такую возможность следует считать подарком.

– Я стал хозяином того места, в котором ты меня заперла, – продолжал мертвец. – Господином и безраздельным властелином. Даже угарники обходили меня стороной! Ты же знаешь, что это за твари?

Стеша ничего не ответила. Да ему и не был нужен её ответ. Ему хотелось выговориться. Почти сто лет заточения сделали его очень разговорчивым монстром.

– Они не могли гореть в моем присутствии. Представляешь? – Мертвец хихикнул. – Угарник, который не может гореть и почти не дымится. Угарник, который покрывается плесенью и начинает гнить заживо. Прости, замертво! – Он снова хихикнул. Он был мертвым и безумным. Или безумием он заразился ещё при жизни?

– Марёвки, эти мерзкие и пронырливые дети, оказались умнее. Они не подходили ко мне близко, дразнились и кидались грязью издалека, с безопасного расстояния. Ничего, когда-нибудь я до них доберусь, и тогда они горько пожалеют. Они все пожалеют.

Он замолчал, вперил взгляд на дорогу. Стеша тоже молчала, за рулевое колесо она держалась, как за спасательный круг. Тишина длилась недолго, мертвец снова заговорил:

– С новыми способностями существовать в том мире стало проще. Наверное, я бы даже смирился, если бы не одно единственное чувство. Знаешь, что я чувствовал все эти годы? – Он вперил в Стешу черный, безжизненный взгляд. Она ничего не ответила. Ей было все равно. – Ненависть! Это как кислота, как сок росянки, что разъедает тебя каждое мгновение твоего существования. Только ненависть разъедает не плоть, а душу.

– У тебя нет души, – сказала Стеша, сжимая руль побелевшими от напряжения пальцами.

– Возможно, ты и права, но что-то во мне все равно продолжало испытывать боль от одной только мысли о тебе.

Он больше не злился, он радовался настоящему и предвкушал будущее. Стеша не хотела думать, какое будущее уготовил для неё этот сумасшедший мертвец.

– Я дошел до того, что попросил у неё прощения.

Стеша скосила на него взгляд. Губы его растянулись в мечтательной улыбке, из уголков рта сочился гной, вокруг которого кружились мошки. Желудок снова свело судорогой, Стеша на мгновение зажмурилась, прогоняя волну тошноты.

– Вы называете её Марью. Простое и пустое слово, проистекающее из узости вашего кругозора. Она божество, всемогущее и страшное! Божество настолько древнее, что не нуждается в имени, а вы, простые людишки, продолжаете упорствовать в попытках дать название той, у кого миллиарды имен.

Стеша молчала, все её силы сейчас уходили на борьбу с тошнотой.

– И я был услышан, моя юная фройляйн. Спустя столько лет тщеты и страданий мне удалось до неё достучаться. Я заключил сделку! – Мертвец сложили ладони в молитвенном жесте. От синих ногтей к сухим, как старые ветки, запястьям спускались потеки трупных пятен. Он разлагался. Он разлагался с убийственной стремительностью. Теперь Стеше была понятна его спешка.

– Это все ты! – Мертвец проследил за её взглядом и оскалился. – Рядом с тобой мне невыносимо! Даже сейчас, беспомощная и ничтожная, ты продолжаешь меня мучить. Прекрати! – Его голос сорвался на крик.

– Я ничего не делаю, – процедила Стеша.

Ей хотелось, как же ей хотелось уничтожить эту тварь прямо сейчас, но у неё ничего не получалось.

– Я тебе верю, моя строптивая фройляйн. Я тебе верю, и только по этой причине ты до сих пор жива, – сказал мертвец уже спокойным голосом. – В этом новом мире я впервые услышал про дуальность. Мы с тобой два полюса одного целого, плюс и минус, инь и янь. Мы неделимы, моя фройляйн. Ты же чувствовала меня все это время? Молчи! – Фон Лангер взмахнул рукой, и в его запястье что-то громко хрустнуло, словно сломалась ветка. – Я знаю, что чувствовала! Я приходил к тебе по ночам. Надеюсь, это были кошмары! Потому что то время, которое в моем мире называлось днем, было сущим адом. Ты отравляла мое существование даже на расстоянии. Что уж говорить о таком близком контакте!

Костлявые пальцы с хрустом сомкнулись на Стешиной руке, и она закричала от боли.

– Вот видишь, каково это? – Мертвец убрал руку, сказал задумчиво. – Думаю, ты должна понимать меня как никто иной.

– Ты сказал сделка… – прохрипела Стеша. На коже от прикосновений мертвеца остались черные пятна.

– Мне дали год. – Он не слышал её, он разговаривал сам с собой, вел свою собственную хронику. – Всего год на то, чтобы изучить этот мир и принять решение, нужен ли он мне. Помню, как я тогда недоумевал. Как можно отказаться от мира живых и той власти, которую ты можешь над ним обрести! Та сделка показалась мне подарком судьбы, невероятным шансом восстановить справедливость. Я принял все условия. – Он замолчал, а когда снова заговорил, в голосе его была тоска. – За время нашего отсутствия этот мир стал слабым и беспомощным. Скажи, что ты тоже это чувствуешь!

Стеша ничего не ответила, а он не стал настаивать.

– Я начал с малого. – Мертвец улыбнулся почти с нежностью. Так улыбаются, когда вспоминают свою первую любовь. Или первую жертву… – Я встретил его на окраине болота. Ничтожный человечек, возомнивший себя исследователем. С ним было легко. Впрочем, с ними всеми было легко, они подчинялись моей воле мгновенно и безропотно. В тот самый первый раз мне повезло, человечек был одиночкой. Я прожил у него целый месяц, я использовал его жилище, его навыки и его память, чтобы как можно быстрее понять этот новый мир. Тогда же я впервые снова увидел тебя, моя милая фройляйн. Тебя и твоего болотного пса. О, как же мне хотелось убить тебя прямо там! Прокрасться в дом, накинуть удавку на твою прелестную шею… – Его голос снов сделался мечтательным. – Но не вышло. Во-первых, пёс всегда был с тобой. А во-вторых, смерть от удушения – это слишком быстро и слишком милосердно.

– Есть ещё «в-третьих». – В горле у Стеши пересохло, и слова вырывались их него со скрежетом и стоном. – Третья причина, по которой ты не убил меня сразу.

– Какая умная фройляйн. – Мертвец поцокал языком. – Я не убил тебя, потому что ты была моим обратным билетом, как бы странно это ни звучало. Вернуться обратно на болото я могу только с тобой. Больно это признавать, но уже тогда, в самом начале своего путешествия, я начал задумываться над тем, насколько для меня важен этот мир. Он слишком живой для такого, как я. Слишком живой, слишком шумный и слишком яркий. А его людишки слишком слабые. Они ломались один за другим. Их ресурса, энергии и информации хватало на очень короткий период, а я все время был голоден. Я пробовал питаться обычной пищей. Ничего не получалось. Отныне моей едой стала чужая боль и чужое страдание. Вот только хватало их ненадолго. К тому же, в этом мире очень тяжело оставаться в тени. Во всех смыслах этого слова. Слишком много света, слишком много приборов, слишком много информации. Когда я уже почти решил, что мне нечего здесь делать, ты пропала! О, знала бы ты, какую бурю вызвало твое исчезновение! Сколько людей я убил по твоей вине!

Стеша не хотела этого знать! Не хотела признавать себя причиной чужих бед. Она сама была в беде. Очень большой беде. А маньяки всегда обвиняют в своих зверствах собственных жертв.

– Пришлось отправляться на твои поиски. На это ушло время. Очень много времени, очень много сил. Но зато я твердо понял самое важное! Таким, как мы, нет места в этом мире. Мы с тобой её дети! Нам с тобой пора домой!

– Зачем я тебе? – спросила Стеша, пытаясь соскрести со щеки невидимую паутину. Теперь она знала, что это не паутина, а мицелий. Вот только облегчения эти знания не приносили.

– Ты меня плохо слушала, моя фройляйн, – фон Лангер укоризненно покачал головой. – Ты не только мой обратный билетик, ты ещё и ключик от нашего общего дома. Без тебя мне никак не вернуться. И знаешь что? – Он посмотрел на Стешу взглядом, полным одновременно страсти и ненависти. – Меня все устраивает! Тебе же больно! Не отвечай, я чувствую твою боль! Для меня она яд, я не могу выпить ни её, ни тебя, но тебе больно – и это плата за мои страдания! Твой пёс издох в корчах. Твой нынешний мужчина будет страдать по тебе так же сильно, как ты страдала по своему прошлому. Такая ирония, моя фройляйн, такая дьявольская ирония! Круг замкнулся! Все несчастливы! Ты не подарила себя ни одному из них. Всё, что ты сделала, это заставила их страдать!

Стеша вдруг почувствовала под пальцами не паутину, а слезы, свои горючие невыплаканные слезы по неслучившемуся, несказанному, непережитому. Слезы растворили паутину, прочистили горло и мозг. Что ж, если для ясности мыслей ей нужно плакать, она будет плакать! Она сделает все, что от неё зависит, чтобы стать не ключом, а замком в темнице фон Лангера!

– Возможно, твой нынешний мужчина придет на болото. Знаешь, как некоторые приходят на могилы, чтобы порыдать над истлевшими костями и собственным прошлым. Я почти уверен, что он придет. Я надеюсь, что к тому времени мы с тобой сумеем договориться и понять друг друга. И если ты будешь хорошо себя вести, я позволю тебе его убить. Поверь, моя милая фройляйн, нет ничего слаще и желаннее убийства.

Стеша плакала. Задыхалась от слез и одновременно дышала полной грудью. Как же ей хотелось, чтобы слез и боли хватило на то, чтобы довести дело до конца. Но это потом, а пока ей нужно беречьсилы, те жалкие остатки, что у неё ещё сохранились.

Глава 31

Угарники поджидали их на краю болота. Командор вскрикнул, когда из темноты выступили две едва различимые тени.

– Чтоб меня! – сказал он зло и задвинул к себе за спину Маркушу. – Вы кто такие?

– Стёпа! Стёпочка, это ж мы! Анюта и Василь! – послышался из темноты звонкий и чуть испуганный женский голос.

– Эй, псину свою попридержите, мужики! – К голосу Анюты добавился голос краснодеревщика Василя. – Вдруг он мокрый, а нам же нельзя!

– Он не мокрый! – ответила за всех разом Вероника, а потом вежливо поздоровалась: – Здравствуйте, добрые люди!

Строго говоря, считать угарников людьми было большой ошибкой, но Анюта с Василем были исключением из правил. Они были своими, хорошими угарниками. Как бы странно это ни звучало.

– И вам не хворать! – Голос Василя повеселел, а сам он бесстрашно выдвинулся из темноты. За его спиной маячила и смущенно улыбалась Анюта. В руке её Стэф заметил пучок болотной травы.

– Какими судьбами? – Василь остановился напротив Стэфа, поколебался немного, а потом смущенно протянул руку.

Стэф ответил на рукопожатие, Василь вздохнул с облегчением, а осмелевшая Анюта выступила из-за его спины. Анюту Стэф обнял. От неё пахло дымом и сухими травами, на пухлых щеках пылал румянец.

– Это кто? – снова спросил Командор.

– Угарники мы, – сказал Василь с вызовом. – А ты кто такой?

– Значит, угарники… – Командор попятился, покрепче прижал к себе рвущегося вперед Маркушу. – А не охренели ли вы тут все?! Марёвкам они, понимаешь, подарочки дарят, а с угарниками вообще ручкаются да обнимаются!

– А давай я и с тобой сейчас поручкаюсь! – с угрозой в голосе сказал Василь и сделал шаг в сторону схватившегося за карабин Командора.

– Вася! – взвизгнула Анюта и повисла у Василя на руке. – Не трожь его!

– Успокойся, – сказал Стэф, становясь между угарниками и Командором. – До поры до времени они люди. Нормальные, хорошие люди. Просто прими это как факт!

– До какой поры и до какого времени? – Командор продолжал крепко сжимать карабин.

– До рассвета, – ответила ему Анюта. – Нам полегче сейчас стало, ребятки, не нужно туда-сюда оборачиваться.

– Это как? – поинтересовался Гальяно.

– Не знаю. – Анюта пожала плечами. – Изменилось все, лучше стало. Как ночь наступает мы тут! – Она притопнула обутой в резиновый сапог ногой, словно проверяя на прочность земную твердь. – По болоту можем гулять беспрепятственно. К самой воде мы, конечно, близко не подходим, но тут и сухих мест достаточно.

– За пределы болота выйти мы не можем, – вмешался в рассказ Анюты Василь. – И голода нет! – Он улыбнулся широко и радостно. – Голода нет, а время свободное появилось!

– Он мне шкатулку вырезал, – сказала Анюта и зарделась. – Чтоб я в ней свои травы могла хранить. Красивая шкатулка, вам не передать! Она у нас дома.

Стэф не стал спрашивать, что Анюта считает домом и почему у них с Василем теперь один дом на двоих. Главное, что они спокойны и даже в каком-то смысле счастливы.

– А к нам вы в гости или по делу? – спросил Гальяно.

– Так и в гости, и по делу! – Василь тут же посерьезнел, даже плечи расправил.

– Мы их видели! – сказала Анюта зловещим шепотом.

– Кого? – спросил Стэф. Сердце тревожно забилось в ожидании новостей.

– Твою Стешу. – Анюта улыбнулась, а потом нахмурилась, продолжила уже другим, напряженным голосом: – И мертвяка!

– Ты про фон Лангера, Анютка? – спросил Стэф, уже зная ответ.

– Про мертвяка! – Она мотнула головой.

– Такого, как вы? – сунулся Командор, но под мрачным взглядом Стэфа тут же заткнулся.

– Не такого! – сказала Анюта с вызовом. – Другого! Тот бы с тобой даже разговаривать не стал! Плюнул бы тебе в рожу, и превратился бы ты сам в ходячего мертвяка. Только долго бы не походил, сдох бы через пару дней.

– Эй, тетя, ты при ребенке-то особо не выражайся! – Командор погрозил Анюте кулаком.

В ответ она мазнула по нему и Маркуше равнодушным взглядом, пожала плечами, сказала едва слышно:

– Припадочный какой-то, да ещё и со странностями.

Ответить Командору не позволила Вероника.

– Где и когда вы их видели? – спросила она. – Куда они пошли?

– Вчера ночью, – ответил Василь. – Анюта как раз за травой какой-то особенной охотилась.

– За камнеломкой! – сказала Анюта. – Если её корни заварить, то получится просто чудесный настой от болей.

Командор снова хотел что-то спросить, наверняка, о том, зачем угарникам отвар от болей, но Вероника предупреждающе дернула его за рукав куртки.

– А там они! – подхватил Анютин рассказ Василь. – Мертвяка-то я сразу узнал, а девчонку твою Анька срисовала. У неё глаз-алмаз!

– Как она? – спросил Стэф.

– На первый взгляд, нормально, – начал Василь. – Шла, вроде, своими собственными ногами…

– Не нормально! – перебила его Анюта. – Мороком она опутана! Вот прям с головы до ног. Но держалась молодцом! Мы от его морока сразу гнить начинаем, а она ничего… красивая.

Вероника многозначительно посмотрела на Стэфа. Мол, видишь, я же тебе говорила. Стэф кивнул. Слова Анюты его не успокоили, но немного приободрили.

– Где вы их повстречали? – спросил он, переводя взгляд с Анюты на Василя.

– У воды, – ответил тот. – Потому за ними и не сунулись, побоялись замочиться.

– Я ему сразу сказала, надо идти к заводи, предупреждать Степу! Я знала, Стёпочка, что ты за ней придёшь! Я один сериал смотрела… – Она осеклась и замолчала. Из глаза её выкатилась слезинка.

– Да что ты, Ань? – Василь неожиданно ласково погладил её по пухлой руке. – Ну, не так тут теперь и плохо.

– А и правда, чего это я?.. – Анюта смахнула слезинку, улыбнулась. – Мы ж чего пришли? Мы пришли, чтобы показать то место, где их видели. Хотите?

Конечно, они хотели, хоть и понимали, что очень скоро с Василём и Анютой придется попрощаться. В глубь болота угарникам путь заказан.

Пока шли, разговаривали, как со старыми знакомыми. Анюта радовалась, как ребенок. Василь улыбался сдержанно, но довольно. Командор старался держаться от них подальше, крепко сжимал Маркушину руку. Зверёныш то исчезал, то появлялся. Иногда в темноте слышался его вой, которому тут же вторили другие. Братан ехал верхом на Стэфе, крепко вцепившись когтями в рюкзак. Судя по громкому урчанию, путешествие ему нравилось.

Глава 32

К болоту они подъехали с противоположной от Змеиной заводи стороны, сделали большой крюк, чтобы оказаться поближе к торфяникам. Там, на границе миров, их украденный автомобиль издох окончательно. Насквозь пропитанный гнилью и плесенью, он выглядел в равной степени жалко и отвратительно. А Стеша тихо радовалась, что оказалась, наконец, вне его салона. Вот такие теперь у неё были радости.

– Дом, милый дом! – сказал мертвец, театрально раскидывая в стороны длинные руки. – Ну что, милая фройляйн, нам осталось сделать последний рывок! Двигай! – Он ткнул её в спину, подталкивая вперед, в смешанные с бурой торфяной пылью сумерки.

Торфяники они пересекали по самому краю. Нет, мертвец не боялся угарников, которые с наступлением темноты выбирались из своих нор, как дождевые черви после ливня. Скорее уж, угарники боялись его. Просто цель мертвеца находилась в другой стороне, в самом сердце болота. Там, в мире сырости и тени, он было хозяином всему. А еще его что-то беспокоило. Стеша ощущала его беспокойство, как собственную боль. Он боялся застрять в этом мире, боялся стать его маленькой частью. Тому человеку, которым он когда-то был, всегда было мало обычных радостей, его цели были грандиозны.

На болоте, на его проявленной части, мертвецу было почти так же тяжко, как в реальном мире. В отличие от Стеши! Стеше здесь стало легче! Пусть не в разы, пусть на несколько процентов, но легче. В её ситуации даже несколько процентов – это очень важно!

Она шла впереди, мертвец держался за её спиной. Держался и держал на прицеле. Стеша затылком, кончиками волос чувствовала тянущиеся от него нити морока. Чувствовала и потому инстинктивно ускоряла шаг. Ее силы иссякли ближе к полуночи. Обычные человеческие силы. Не говоря ни слова, она рухнула на мягкую, сочащуюся болотной водой, укрытую толстой подушкой сфагнума землю.

– Не сметь! – рявкнул за её спиной мертвец.

– Хочешь, чтобы я сдохла раньше времени? – спросила она, не оборачиваясь. – Ты для этого проделал такой путь? Я хочу пить! Мне нужно перевести дух!

Он долго молчал, а потом сказал:

– Только быстро! И не вздумай хитрить, моя упрямая фройляйн.

Стеша ничего не ответила. Сейчас все её силы уходили на то, чтобы отразить атаку морока. На болоте мертвец старался держаться в стороне, не приближался, не прикасался. Стеша заметила, что открытой воды он тоже боится, не подходит к болотным озерцам и даже небольшим «оконцам». Но морок… Морок его становился сильнее. Зачем путы реальные, когда строптивую фройляйн можно держать в узде иным способом?

Болотное «оконце» проступило перед сидящей на земле Стешей само собой. Вода сначала пропитала мох, а потом покрыла его сверху. Черная, прохладная болотная вода, кристально-чистая, освежающая. Стеша зачерпнула её в ладонь, поднесла к губам, сделал большой глоток и замерла от облегчения. Болотная вода действовала сильнее слез, она промывала не только тело, но и затуманенный мозг, возвращала ясность мысли. Этой ясности хватило, чтобы вовремя остановиться, не позволить мертвецу заподозрить неладное. Стешина бы воля, она бы с головой ушла под воду, как русалка, как утопленница, которой больше нет места на земле. Вместо этого она просто погрузила в неё руку…

Под водой была жизнь. Невидимая и неведомая… Пальцев коснулось что-то холодное и чешуйчатое. Стеша прикусила губу, чтобы не закричать, но руку убирать не стала. Это её место! Она сама часть этого места! Ее главный враг сейчас находится не под водой, а за её спиной.

Холодное и чешуйчатое тем временем сменилось на гладкое, маленькое и металлическое. В ладонь Стеше легла армейская фляга. Ее фляга!!!

Прежде чем открыть флягу, нужно было сделать почти невозможное – успокоиться, превратиться в камень или в воду. Чтобы ни единая вибрация её души не передалась по нитям морока к мертвецу. Он затаился в темноте, как паук на своей паутине. Он паук, она муха, попавшая в паутину. Умная муха не станет дергаться, умная муха замрет.

У неё получилось.

– Почему так долго? – послышалось из темноты. – Учти, больше привалов не будет!

Пауку не нравилось место, в котором он раскинул свои сети. Паук боялся.

– Сейчас. – Стеша старалась, чтобы голос её звучал ровно, почти безжизненно. – Мне нужно ещё немного времени, чтобы прийти в себя.

– У тебя не получится прийти в себя, моя глупая фройляйн! – Темнота зашлась отвратительным каркающим смехом. Нити морока завибрировали. Самое время!

Стеша скрутила крышку, вытряхнула на дрожащую ладонь сначала свернутый в трубочку листок, потом огрызок карандаша. Тот, кто написал это послание, предоставил ей всё необходимое для ответа.

В темноте прочесть написанное было тяжело. У Стеши получилось не с первого раза. Наверное, это даже к лучшему, потому что радость от прочтенного могла не только потревожить, но даже надорвать паутину из морока.

Зверёныш жив! Вот самое первое, что она осознала! Зверёныш жив, а Стэф идет за ней. Идет, чтобы найти и спасти. Ему нужна лишь самая малость: ему нужно знать, где её искать.

На самом деле записка была предельно краткой, в ней не было ни слова про спасение, утешение и тревогу, но Стеша теперь могла читать между строк.

Стэф идет на болото. Он найдет её и спасёт. Всё верно, всё правильно! Кроме последнего пункта. Она не хочет, чтобы он её спасал. Нет, конечно, хочет! Но не позволит, потому что знает цену, которую всем придется заплатить. Пусть лучше эту цену заплатит она одна. Так будет честно и правильно. Это не его война!

Она писала быстро и почти наощупь. Пока писала, боялась не успеть, боялась уронить или карандаш, или листок бумаги, боялась в темноте потерять флягу, боялась, что вода уйдет так же внезапно, как и пришла. Но у неё все получилось! Фляга несколько долгих и мучительных мгновений оставалась на поверхности, а потом исчезла, словно её и не было. И только тогда Стеша позволила себе вздох облегчения.

– Ну хватит! – Наверное, мертвец что-то почувствовал или что-то заподозрил, потому что невидимая мерзость облепила Стешу с головы до ног, точно полиэтиленовая пленка, не позволяя шелохнуться, не давая дышать.

Она упала на влажную землю, извиваясь, задыхаясь, умирая. Она почти умерла, когда невидимая хватка ослабла, а над головой послышалось яростное шипение:

– Я же сказал – без глупостей!

Она ничего не ответила. Она могла лишь дышать, словно через соломинку втягивать в себя ставший вдруг вязким воздух. Это была пытка, беспощадная и мучительная, длящаяся и длящаяся, но где-то на самом дне угасающего сознания Стеши разгорался маленький огонек радости и надежды.

– Вперёд! – Её дернули за ворот, поставили на мягкие, непослушные ноги, в спину уперся ствол. – Пошла!

– Отпусти… – прохрипела Стеша, царапая посиневшую шею, вместе с кожей пытаясь содрать невидимую удавку.

Удавка разжалась так же внезапно, как и затянулась, и Стеша снова рухнула на колени, уткнулась лицом в мягкий мох, расплакалась от облегчения. Зверёныш жив! Все живы! Стэф идет за ней! Идет не из чувства долга, а совсем по другой причине. И эта причина переворачивала её мир с ног на голову своей ошеломительной и мучительно-радостной правдой. За ней идет её Стёпа. Нет, за ней идет её Стэф. Только ради этого нужно быть смелой. Только ради этого можно умереть.

Глава 33

С угарниками они расстались на границе, отделяющей болото высохшее от болота полнокровного, на берегу почти идеально круглого озерца, над ровной гладью которого, точно светлячки, парили зеленые огоньки.

– Ну, удачи вам! – сказал Василь и поочередно пожал каждому руки. Вниманием он обошел только Командора и Маркушу, словно бы и не заметил.

– Все будет хорошо! – Анюта обняла сначала Стэфа, потом Гальяно и Веронику. На Командора глянула с молчаливым неодобрением, а на сонного Маркушу и вовсе не посмотрела. – Берегите себя! – Она утерла выкатившуюся из глаза слезинку, отступила в темноту.

Они просто исчезли, растворились в этой темноте, оставив после себя лишь легкий запах костра.

– А почему они угарники? – спросил Маркуша, зевая. – Обычные ж колхозники!

– Марк, – дернул его за руку Командор. – Нельзя так о людях!

Стэф с Вероникой переглянулись. Непредсказуемость и непоследовательность Командора не переставала их удивлять. А ещё приходилось принимать во внимание тот факт, что Маркуша – ребенок, пусть даже и не совсем обычный. Он устал, его клонило в сон. Он сдерживал их передвижение. Наверное, очень скоро придется нести его на руках.

– То угарники, то люди, – пробормотал Маркуша ворчливо и снова зевнул.

– Спать хочешь? – спросил Командор.

– Немного. – Пацан потряс головой. – Ничего! Я сейчас проснусь!

И ведь проснулся! Сразу, как только из темноты вышли марёвки.

Свои подарки малышня оставила где-то в укромном месте, явились налегке.

– Спасибо, – сказала девочка и вежливо улыбнулась.

– Она не разрешает брать лошадку с собой, – пожаловался мальчик.

– Твоя лошадка тяжёлая. – Девочка дернула его за руку. – Потом поиграешь. Сейчас нам нужно спешить. – Она наморщила нос и сказала с брезгливостью: – Фу, угарники! Ты водишься с угарниками, Стёпочка?

– С кем я только не вожусь, – ответил он, а Вероника усмехнулась.

– А вы вообще откуда? – Маркуша рвался вперед, пытался высвободить руку из лапы Командора.

– Мы оттуда, – ответила девочка. – Хочешь поиграть?

– Наигрался уже! – Командор притянул пацана к себе, зафиксировал покрепче.

– Мы бы его ни за что не обидели! – сказала девочка.

– Потому что он ребенок? – спросил Стэф.

Девочка ничего не ответила, лишь пожала худенькими плечами. Все внимание её переключилось на Гальяно:

– А ты смелый.

– Ну, какой есть! – Гальяно расплылся в довольной улыбке.

– Смелый и глупый, – продолжила девочка. – И вкусный. – Ее голова каким-то резким, ломанным движением склонилась к одному плечу. Послышался хруст и милое детское личико начало меняться…

– Да что ж такое-то?.. – Гальяно попятился.

– Так! Стоп! – Вперед вышла Вероника, бесстрашно взяла девочку-марёвку за руку, заглянула в заполняющиеся болотной мутью глаза. – Он наш друг, а вы не голодны!

– Откуда ты знаешь? – спросила девочка, возвращая себе прежний облик. – Откуда знаешь, что мы не голодны?

– Все изменилось, – сказала Вероника, оглядываясь. – Здесь, на болоте, все изменилось. Вам стало легче жить. И вам, и угарникам. Я только не могу понять, почему.

– Может быть, потому что их мамка придремала? – подал голос Командор, и марёвка зыркнула на него недобрым, совсем недетский взглядом.

– Или по какой-то другой причине. – Вероника покачала головой. – Но вы больше не хотите есть так сильно, как раньше.

– Я хочу кататься на лошадке, – сказал мальчик и шмыгнул носом.

– Потом! – Снова одернула его девочка. – Нам нужно идти к Стеше.

– Где она? – спросил Стэф.

Марёвка ничего не ответила, она замерла, а потом тело её окутал болотный туман. Когда туман рассеялся, перед Стэфом никого не было.

– Она пошла посмотреть, – объяснил мальчик. – Посмотрит и вернется.

Девочка вернулась через пару минут, выпрыгнула из тумана, как чертик из табакерки. Гальяно чертыхнулся, Командор привычно потянулся за карабином.

– Они уже там. Мертвец хочет, чтобы Стеша его провела домой, а у неё не получается.

– Куда – домой? – насторожилась Вероника.

– Почему не получается? – спросил Стэф.

– Они в домике.

Никому из них не потребовалось уточнять, что это за домик. Похоже, в здешней экосистеме болотный домик можно было считать центром всего, отправной точкой.

– Только это самый обычный домик, который здесь, а не там. Стеша может перейти в свой домик, но мертвец не хочет. Он хочет к себе. – Девочка поежилась, личико её исказила гримаска то ли страха, то ли отвращения. – У него там плохо.

– Там воняет и кругом зеленая паутина, – поддержал её мальчик. – Я один раз в ней запутался и мне было больно.

– Это такое колдовство, – сказала девочка и ласково погладила его по голове. – Плохое колдовство и плохое место.

– Зато мы видели там дохлую росянку-людожорку! – Мальчик улыбнулся, словно вспомнил что-то приятное. – Ее вывернуло наизнанку! У неё такая странная изнанка, вся черная и сгнившая!

Стэф снова обменялся с Вероникой многозначительным взглядами. Обоим было понятно, кого не смогла переварить росянка-людожорка. Может быть, потому что мертвое нельзя ни убить, ни переварить? Отсюда проистекала ещё одна проблема, но Стэф уже твердо решил, что будет решать проблемы по мере их поступления. Пока для них важно найти болотный домик, который «здесь, а не там».

– У Стеши не получается провести мертвеца в его мир, или она не хочет? – уточнила Вероника.

– У неё не получается, – сказала девочка грустно. – Она совсем слабая, ей больно и тяжело дышать.

– Почему? – Вероника успокаивающе сжала ладонь Стэфа. Ее собственная ладонь была ледяная.

– Потому что мертвец её боится. Она тоже вся в паутине…

Стэф со свистом втянул в себя воздух, а появившийся из темноты Зверёныш тихонько заскулил. Понимал человеческую речь или чувствовал боль своей хозяйки?

– А чтобы открыть путь, ей нужны силы. Поэтому мертвец злится и не знает, что делать.

– Зато я знаю, что делать, – сказал Стэф с мрачной решимостью и пошагал вперед.

Спустя пару секунд его догнали остальные, а Зверёныш так и вовсе обогнал.

К большой воде они вышли лишь на рассвете. Вышли вымотанные и обессилевшие. Болото словно противилось их продвижению. Они то продирались сквозь непроходимые заросли, то делали крюк, обходя внезапно возникающие на пути озера. Бодрыми в их компании оставались только марёвки и Маркуша. Пацану нравилось это приключение. Оно было куда интереснее и куда опаснее, чем кругосветка на плоту по Лесному озеру.

А у большой воды их ждало завораживающее зрелище! Плавучие острова словно парили в тумане. Они то подплывали, то отплывали от берега. Этакие болотные Летучие голландцы. Маркуша смотрел на них, открыв рот от восторга.

– Нам нужно идти. – Магию нарушил голос Вероники.

– Еще чуть-чуть. – Маркуша не сводил взгляда с островов.

– Еще чуть-чуть – и нас сожрут, – сказала Вероника и указала рукой в сторону особо юркого, лишенного всякой растительности острова.

– Да чтоб меня! – Командор одной рукой схватился за карабин, второй поймал за шкирку рвущегося к воде Маркушу. – Это ж какая-то живая хрень!

– Может и не совсем живая, но вполне вероятно, что плотоядная. Бежим! – велела Вероника и подтолкнула в спину все ещё нерешительно мнущегося на месте Командора.

Остальных упрашивать не пришлось. Прочь от воды побежали все, включая марёвок. Вряд ли им угрожала какая-то реальная опасность, скорее всего, им было просто интересно.

Болото стало обретать привычные очертания спустя четверть часа, когда плавучие острова и плавучие монстры остались позади. Стэфу начало казаться, что теперь даже он сумеет найти дорогу к болотному домику. Его уверенность подкрепила Вероника.

– Мы уже близко, – сказала она, оглядываясь по сторонам.

– Что дальше? – спросил Гальяно, переходя на шепот. – У нас получится подобраться незаметно? Может, сначала вышлем в разведку наших малышей? – Он кивнул на о чем-то шушукающихся марёвок.

– Стеша жива, – сказала девочка, а потом добавила: – Но скоро она умрет. Насовсем умрет.

– Как скоро? – прохрипел Стэф.

Марёвка ничего не ответила, словно бы и не расслышала.

– Я пошел! – Стэф сбросил с плеч рюкзак.

Братан с недовольным ворчанием перепрыгнул с рюкзака к нему на плечи. Почти все то время, что они шли по болоту, кот дремал. Проснулся он лишь во время короткого забега от большой воды в глубь болота.

– Теперь ты сам! – Стэф бережно, но решительно спустил кота на землю.

Кот выгнул дугой спину и зашипел. В этот момент Стэф пожалел, что взял Братана с собой на болото. Ему нужна маневренность и скорость. Совершать ловкие маневры с двенадцатикилограммовой тушей на плечах будет непросто, а присматривать за котом будет некогда.

– Ну прости, Братан. – Стэф попытался погладить кота, но тот увернулся, раздраженно дернул облезлым хвостом и сиганул на ближайшее дерево.

– С ним все будет хорошо. Он уже большой мальчик. – Вероника мягко тронула Стэфа за рукав. – Нам и в самом деле уже пора.

– А мы? – Маркуша дернулся в их сторону. Командор снова поймал его за шкирку, как котенка.

– Ждите здесь, – велел Стэф. – Гальяно, ты тоже.

Они все прекрасно понимали расклад. От непредсказуемости Командора мог пострадать весь их нехитрый план, заключавшийся, по сути, во внезапности и стремительности. Маркуша, кем бы он ни был сейчас, в самый неподходящий момент мог оказаться засланным казачком или просто монстром. Присматривать за ним должен был Командор. Ну а Гальяно придется присматривать за ними обоими. Если придется, если Маркуша вдруг попытается перекинуться в маревку, кто-то из них двоих должен будет проявить здравомыслие. И очевидно, что на Командора нет никакой надежды.

Маркуша попытался было спорить, но быстро сник под мрачным взглядом Командора. Сам Командор проявил неожиданную сдержанность. В любой другой момент он бы попер буром против принятого Стэфом решения, но сейчас речь шла о безопасности мальчика. Приходилось просчитывать риски.

Гальяно лишь понимающе кивнул. Когда наступал критический момент, он делался максимально собранным и максимально сосредоточенным. Даже если ему не нравилась отведенная ему роль.

– Если что, стреляй в воздух, – шепнул ему на ухо Стэф. – Тут близко, мы прибежим.

Гальяно снова кивнул, посмотрел вдаль задумчивым взглядом.

– А мы? – спросили марёвки в один голос.

Стэф чуть было не велел и им оставаться, но передумал в последний момент. Никто не знает, как поведут себя детишки в отсутствие Вероники, не проявят ли повышенный интерес к Гальяно и Командору. Или даже к Маркуше.

– Вы со мной, только не высовывайтесь! – велел он.

– Почему им можно, а мне нельзя? – заныл Маркуша.

– Потому что мы уже и так мёртвые, глупенький, – сказала девочка и послала Маркуше воздушный поцелуй.

Пацан поморщился, обиженно засопел и отвернулся, а Стэф махнул на прощание рукой и устремился вслед за Вероникой.

Где-то над головой в ветвях корявых болотных деревьев слышалось шуршание и потрескивание. На болоте Братан предпочитал передвигаться не по земле, а над землей.

Глава 34

В реальном мире болотный домик был разрушен почти до основания. Стеше было больно смотреть на его провалившуюся крышу и покосившиеся стены. Мертвецу тоже было больно, но по другой причине. Пребывание в мире живых причиняло ему почти невыносимые страдания. Особенно сейчас, когда ему нечем было поживиться. Стешины боль и страдания не могли утолить его голод, потому что были для него чистейшим ядом. Можно было радоваться её мучениям. Можно было делать пытку все изощреннее, подводя её, задыхающуюся, полумертвую, к последней черте. Но «переварить» её боль мертвец не мог. Для него Стеша была слишком живой.

– Что дальше? – спросил мертвец.

Они стояли у самой кромки воды. Стеша впереди, мертвец позади. Морок вплетался в её волосы, царапал кожу сотнями острых невидимых когтей.

– Я не знаю, – сказала Стеша, не покривив душой. Она и в самом деле не знала, чего он от неё хочет, и как ей следует поступить.

– Где проход?

Удавка на шее захлестнулась с новой силой, сшибая Стешу с ног. Она упала на колени прямо в холодную болотную воду, тщетно пытаясь сделать вдох.

– Как мне перейти на ту сторону?

Мертвец кричал, его голос разносился над водной гладью, заставляя её вибрировать.

– …Если она тоже станет мертвой, ты никогда не вернешься домой.

Детский голосок прорывался к Стеше сквозь плотную пелену удушья. Она попыталась если не вздохнуть, то хотя бы открыть глаза.

Марёвка стояла в нескольких метрах от них. На мертвеца она смотрела со смесью отвращения и любопытства.

– Мерзкий ребёнок! – Мертвец обернулся, удавка на Стешиной шее чуть ослабла, позволяя сделать вдох. – Что тебе нужно?

– Мне – ничего. – Девочка отступила на шаг.

– Тогда пошла вон!

Стеша физически чувствовала, как сползает с неё морок, как его тонкие нити сплетаются в кнут, чтобы ударить им по марёвке. Видела ли девочка то же, что и она? Наверное, видела.

– Она нас любит, – сказала девочка. – Она нас любит, мы её детки. И если ты обидишь кого-нибудь из нас, она не отпустит тебя домой.

– Она?.. – Кнут медленно, словно с неохотой, начал расплетаться, распадаться на тонкие нити.

– Марь. – Девочка удовлетворенно кивнула. – Мы хорошо себя ведём, и она нас любит.

– Меня она тоже любит, – проскрежетал мертвец. – Она отпустила меня, позволила познать новый мир.

– Она всех любит. Мы все её детки. Даже ты. Но ты плохо себя ведешь, ты обижаешь её тварей. И обижаешь Стешу. Стеша, здравствуй! – Девочка помахала ей ручкой.

Стеша с трудом улыбнулась.

– Это она вас прислала? – спросил мертвец, делая шаг к марёвке.

Девочка ничего не ответила, сорвала веточку травы-пушицы, взмахнула ей. В воздухе закружил белый пух.

– Она просила передать, что дверь откроется на рассвете. – Девочка поймала пушинку на ладошку. – Ты поймешь, когда это случится. И ты сможешь в неё войти. Теперь отпусти Стешу.

Удавка, которая уже почти сползла со Стешиной шеи, вдруг снова захлестнулась, морок льнул к лицу тончайшим невидимым полотном. Прежде чем потерять сознание, Стеша успела услышать смех мертвеца. В нем было безумие.

…Она пришла в себя от холода. Болотная вода насквозь пропитала всю её одежду, намочила волосы. Она лежала в воде. Мертвец сидел на берегу, верхом на черной коряге. Он был похож на старого, изможденного стервятника.

– Не время умирать, моя милая фройляйн! – сказал он, стоило только Стеше шелохнуться. – Поверь, я совсем не заинтересован в твоей смерти. Нет! – Он поднял вверх указательный палец, и в воздухе разлетелись черные споры. – Ты пройдешь со мной этот путь до самого конца. Ты уйдешь со мной на ту сторону. Возможно, когда-нибудь мы с тобой даже научимся понимать друг друга.

Стеша встала на четвереньки, провела рукой по мокрому лицу, тихо радуясь самой возможности свободно дышать. Почти свободно.

– Тебе же плохо рядом со мной!

Сквозь занавес из волос она видела его лицо. Плоть сползала с его костей, словно плавящийся на солнце пластилин. Механическим движением он подхватывал лоскуты кожи и пристраивал обратно. Нити морока прошивали эту ненадежную и отвратительную конструкцию, но спустя несколько секунд все повторялось сначала.

– Не так плохо, как тебе рядом со мной, моя маленькая, почти мертвая фройляйн.

Черные губы расползлись в острозубой улыбке, длинный, распухший, как у висельника, язык вывалился наружу. Стешу замутило.

– Марь велела оставить тебя в живых. И её слово для меня – закон. Я не стану тебя убивать, я просто заберу тебя с собой! К себе домой! Оказывается, то, что я принимал за ад, было самым настоящим раем! Особенно, если знать его правила. А я выучил правила, моя фройляйн! И ты тоже их выучишь. Когда-нибудь.

Он встал с коряги, остатки дождевика сползли с его тела грязными, истлевшими ошметками. Взгляд его черных глаз был устремлен вверх, туда, где над верхушками болотных сосен разгорался рассвет.

– Пора! Где же эта чертова дверь?!

Он всматривался в наползающий от воды туман и не видел того, что видела сама Стеша. Туман подталкивал к берегу лодку. Наверное, ту же самую, на которой они уже проделывали путь в иной мир. И дверь была там же – в воде. Чтобы перейти на другую сторону, им опять нужно было умереть. Вот только мертвое умереть не может…

– Ну же!

Призрачный кнут хлестнул её с такой неистовой силой, что сбил с ног. Стеша рухнула спиной в воду, больно ударилась плечом о борт лодки. Она попыталась встать, но морок трансформировался из кнута в щупальце, обвился вокруг шеи, прижал ко дну. В горло хлынула вода. Не ледяная, а неожиданно теплая, как парное молоко.

– Не шути со мной! – Сквозь толщу воды она видела стоящее на берегу чудовище. – Мое терпение велико, но не безгранично.

Хватка ослабла, но Стеша не спешила выныривать на поверхность. Она дома, она в своей стихии. И пусть мертвец блокирует её силы, у неё ещё остались кое-какие крохи.

Вода отозвалась почти мгновенно. В Стешину ладонь лег клинок, выкованный из льда – тонкий и острый, смертельно опасный. Она полоснула этим клинком по щупальцу. Мертвец взвыл. Мертвое нельзя убить, но можно сделать ему больно. Очень больно.

– Выйди из воды! – прорычало существо, в котором было уже почти невозможно признать фон Лангера. – Выходи, я сказал!

– Лучше вы к нам! – Стеша перекинула через плечо мокрые волосы. – Брызги разлетелись во все стороны, в воздухе превращаясь в острые пики. Одна из таких пик воткнулась в глазницу мертвеца. Туман содрогнулся от его воя.

А потом Стеша услышала другой вой – громкий и яростный. И тут же черная огнеглазая тень ринулась на мертвеца, свалила с ног. В плотном тумане Стеша не видела почти ничего, кроме нитей морока. Они раскинулись призрачной ловчей сетью, заражая тленом и разложением все на своем пути. Белые головки травы-пушицы поникли и просыпались на землю черным прахом. На лапах старой ели повисли клочья паутины, сбивая на землю хвою. Крыша болотного домика не выдержала упавшего на неё морока и с громким треском осела.

Зверёныш взвизгнул, словно был не неустрашимым болотным псом, а маленьким щенком, тем самым, которого Стеша много лет назад вытащила из трясины. Она и сейчас вытащит! Не позволит ему ещё раз умереть по её вине. Стеша бросилась вперед, туда, где в тумане яростно боролись две тени.

Ее не пустили, обхватили за талию, оттащили от сплетающейся в тумане паутины, рявкнули в ухо голосом Стэфа:

– Куда?!

У неё не было времени радоваться тому, что он все-таки её нашел. Её пёс снова умирал в муках. Ей ли не знать, что это за муки?..

– Пусти! – Стеша кричала и вырывалась. Из-за тумана ей казалось, что борется она сейчас не с живым человеком, а с призраком. – Там Зверёныш!

– Стеша, он в броне! – Она чувствовала жаркое дыхание на своем затылке. И жар от сжимающих её плечи ладоней тоже чувствовала. – Он в броне, с ним ничего не случится!

– Ты не знаешь. – Стеша затаилась. – Стэф, ты не понимаешь, какое это чудовище!

– Я знаю и я вижу.

Стэф держал её крепко, на него не действовали уговоры. Он ни за что её не отпустит, потому что знает и видит то же, что и она. Он видит перед собой мертвеца, существо, которое невозможно убить.

– Я должна помочь своему псу. – сказала Стеша. Это была последняя попытка решить все миром перед тем, как причинить Стэфу боль. Она не хочет, но она должна.

– Стеша! – Стэф развернул её лицом к себе, встряхнул. – Мы сделаем это вместе. Ясно тебе?!

Он осунулся за те дни, что они не виделись. Во взгляде его была непоколебимая решимость сделать всё не вместе с ней, а за неё. Никто и никогда не защищал её с такой холодной яростью. Никто и никогда…

– Стёпочка, – сказала Стеша ласково.

Она возьмет взаймы у этой жизни всего три секунды. Она их заслужила и выстрадала. Других мгновений у неё, возможно, больше никогда не будет.

– Стеша, потом. – Голос Стэфа звучал ровно, но во взгляде его она видела боль. – Я знаю, что я не тот Степан. Но… потом.

– Сейчас. – Это было правильное решение. Возможно, самое правильное из всех, которые она принимала в своей жизни. – Ты тот Степан.

Он замер. И она тоже замерла, собирая в себе те крохи сил, что ещё оставались.

– Прости меня, пожалуйста.

Сила накапливалась в ней, как копится электрический заряд в дефибрилляторе. Для кого-то верная смерть, для кого-то последняя надежда.

– За что? – спросил Стэф растерянно.

– За это.

У неё получилось рассчитать заряд, может быть, потому что сил у неё оставалось совсем немного. Их хватило на то, чтобы невидимая волна отшвырнула от неё Стэфа, сшибла с ног и припечатала к земле.

– Прости, – повторила Стеша шепотом и бросилась в туман.

Глава 35

Наверное, романтик Гальяно сказал бы, что между ними проскочила искра. Но на самом деле в Стэфа врезалась молния. А показалось, что Камаз!

Его отшвырнуло от Стеши на несколько метров, протащило волоком, вспахивая землю, расшвыривая в стороны ошметки мха. Воздуха в легких совсем не осталось, и до того, как Стэф сумел сделать первый вдох, в нём жила твердая уверенность, что ему конец, что вот сейчас он умрет счастливыми дураком, познавшим дзен, но так и не сумевшим спасти свою женщину.

– Ты как? – Над ним кто-то склонился, потряс за плечо.

То ли от удара, то ли из-за тумана видел Стэф плохо. Да что там?! Дышал он тоже через раз! Голос принадлежал Веронике. Он был одновременно испуганный и сердитый.

– Я же сказала, чтобы не совался! Дурень!

– Там с ним Стеша. – Его собственный голос был похож на старческое сипение, но способность соображать и двигаться мало-помалу начала возвращаться. – И Зверёныш.

– Я уже поняла. – Вероника отступила на шаг и тут же растворилась в тумане. – Степан, тут кругом морок! Оставайся на месте! – Донеслось из тумана.

Встать сразу на ноги не получилось. Сразу получилось встать только на четвереньки. Голова кружилась, в ушах звенело, перед глазами плясали темные пятна, словно где-то поблизости от него взорвалась свето-шумовая граната. Стэф сцепил зубы, пережидая и звон, и тошноту. В лоб ему ткнулось что-то горячее и урчащее.

– Братан, и ты тут? – прохрипел он, открывая глаза.

Кот громко мяукнул в ответ, лизнул в щеку шершавым языком. В тумане его глазищи вспыхивали желтым.

– Уходи, – сказал Стэф и, опираясь на чахлую березку, встал на ноги.

Братан отпрыгнул в сторону, а потом куда-то вверх. Возможно, снова забрался на дерево. Стэф запоздало подумал, что морок, который кругом, может быть и на ветвях деревьев. Но ничего страшного не случилось, Братан не упал на землю замертво. Судя по доносящимся сверху звукам, он был здоров и энергичен.

К Стэфу тоже возвращались и силы, и энергия, и решимость. Впрочем, решимость его никогда не покидала, и предупреждением о том, что «морок тут кругом», его не остановить. Тем более что он видел это проклятый морок! Тонкие нити мерцали и вибрировали от капель осевшего на них тумана. Наверное, это было бы даже красиво, если бы не было так опасно.

Вперед Стэф шел, ориентируясь исключительно на звуки. Кто-то выл яростно и неистово. От этого воя паутина начинала не просто вибрировать, а сотрясаться. Фон Лангер! Ни одно живое существо не может издавать такие жуткие звуки.

Ему вторил другой, не менее яростный вой. Зверёныш! Может быть и потрепанный, но очевидно живой!

А девочки действовали в полном молчании, но со спецэффектами. Туман теперь вспарывали молнии, а в паутину врезались зеленые болотные огоньки. Полупрозрачные нити вспыхивали, скручивались и осыпались на землю черными маслянистыми хлопьями. Каким-то шестым чувством Стэф знал, что наступать на эти хлопья не следует. А ещё он знал, что оружие в борьбе с фон Лангером не поможет, но все равно на ходу проверял свой карабин.

На арене боевых действий он оказался всего через пару мгновений, хотя эти мгновения показались ему вечностью. Арена была освещена, как днем. В хороводе болотных огней не было места ни туману, ни жалким остаткам ночи. Противостоял свету лишь темный полог морока, исходящий от существа, весьма отдаленно похожего на человека. Марёвки не зря называли его мертвяком. Нельзя было придумать другого имени этой разлагающейся, сочащейся ненавистью и мраком твари.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что силы неравны. Кем бы раньше ни была эта нежить, сейчас она казалась не только бессмертной, но и непобедимой. Девочки не нападали, как показалось Стэфу вначале, они всего лишь сдерживали атаку.

В чешуйчатой броне болотного пса зияли оплавленные раны, из которых сочилась кровь. Стеша пыталась остановить кровотечение какими-то своими колдовскими силами. Стэф видел золотые сполохи между её ладонями и шкурой Зверёныша. Они были слабые, их было недостаточно. Да и сама Стеша едва держалась на ногах. Появление Стэфа она встретила одновременно радостным и раздраженным взглядом.

– Я же сказала не соваться! – Вероника даже оборачиваться в его сторону не стала. Веронике сейчас было не до него.

– Стёпочка! – сказала тварь и оскалилась. – Смотри, моя маленькая фройляйн, ты уже сеешь вокруг себя смерть! Мне пригодятся его силы!

Стэф выстрелил до того, как мертвец начал разевать пасть. Первая пуля прошила его насквозь, вторая влетела в пасть и там исчезла без следа, не причинив видимого вреда, не остановив ни на мгновение. Из пасти вырвался черный рой. Стэф продолжал стрелять, уже понимая тщетность своей затеи. Мертвое невозможно убить…

Вероника взмахнула рукой, мчащийся прямо на Стэфа рой вспыхнул, не долетев всего пару сантиметров. В воздухе разлился удушающий смрад.

– Ты тоже одна из них? – В голосе мертвеца послышалась тень восхищения. – Последняя в роду, надо полагать? Не знал о твоем существовании.

– Теперь знаешь! – огрызнулась Вероника, всматриваясь во что-то над головой мертвеца.

Мертвец принюхался, из его ноздрей выползли две черные струйки морока.

– Чую твою ведьмовскую кровь. Еще одна маленькая фройляйн, решившая, что ей можно становиться на моем пути, что ей по силам меня остановить. – Он расхохотался, и нити морока истерично завибрировали в такт этому сумасшедшему смеху.

– Пошел к черту, – сказала Вероника. В её голосе была испепеляющая ярость. В прямом смысле испепеляющая, потому что тянущиеся в сторону Стеши и Зверёныша щупальца вспыхнули и обуглились.

Смех мертвеца оборвался, а потом перешел в яростный вой. Голова его запрокинулась к небу, а из раззявленной пасти снова вырвался черный рой.

Стэф вскинул карабин, но выстрелил не он, выстрелил кто-то, стоящий за его спиной. Мертвеца отшвырнуло назад, прямо в раскинувшуюся за его спиной полупрозрачную сеть. Сеть послужила амортизатором, не позволила упасть, помогла удержаться на ногах.

– Не то оружие ты взял на охоту, олигарх! Надо было брать огнемёт!

За спиной Стэфа перезаряжал свой карабин Командор, а стоящий рядом Гальяно уже целился в мертвеца.

– Где Маркуша? – крикнул Стэф, но крик его потонул в грохоте выстрелов и вое нежити.

– Не слышу! Что ты сказал?! – Гальяно замотал головой.

– Помоги своей девчонке с пёсиком! – Заорал Командор. С перекошенным от ярости и азарта лицом он был похож на беса, мелкого, но боевитого! – А мы пока придержим на месте это недоразумение.

Снова раздались выстрелы. Стэф, пригибаясь, кинулся к лежащему на земле Зверёнышу.

– Стеша, как ему помочь?

Вблизи раны пса выглядели ещё страшнее, ещё фатальнее. Он рычал, силился встать, но тут же падал обратно на землю.

– Ему нужна вода! – Стеша бросила на Стэфа полный отчаяния взгляд.

– Вон та? – Стэф кивнул в сторону берега, мысленно прикидывая, получился ли дотащить Зверёныша до озера.

– Нет. – Она мотнула головой. – Это большая вода, а ему нужна глубинная, которая просачивается на поверхность, как кровь. Понимаешь?

Он понимал и сейчас лихорадочно соображал, далеко ли до ближайшего болотного «оконца», где найти тару под воду, а самое главное – осталось ли у них в запасе время!

– …У меня есть! – послышался звонкий голос, а потом из тумана появился Маркуша.

Он полз по-пластунски, ловко подныривая под единичные нити морока, прижимая рыжую голову к земле, когда слышались выстрелы.

– Марк! – Проклиная безответственность Командора, Стэф бросился к пацану, прижал к себе, закрывая и от морока, и от потенциальных пуль. – Что ты тут делаешь?!

– Я принес фляжку! Ты её тогда оставил у колодца, а я забрал. – Маркуша вытащил из-за пазухи флягу, протянул Стеше: – Вот, бери! Раньше ему это помогло!

На Зверёныша он глянул с жалостью, дотронулся до бессильно вытянутой лапы. Зверёныш открыл глаза, оскалился.

– Спасибо! – По щекам Стеши текли слезы, когда она откручивала с фляги крышку.

– Пожалуйста, – сказал Маркуша очень серьезно.

Стэф выстрелил в скользящую по земле призрачную змеюку, не без удовольствия наблюдая, как порождение тьмы на глазах рассыпается прахом.

– Круто! – сказал Маркуша с восторгом. – А можно мне тоже стрельнуть?

Стэф быстро изучил диспозицию. Стеша поливала Зверёныша водой из фляги. То, что происходило с его ранами, они уже видели раньше. Только на сей раз процесс восстановления шел в разы быстрее. И это было на самом деле круто! Ни Зверёнышу, ни Стеше пока ничего не угрожало. Мертвец бесновался. Вероника, Командор и Гальяно держали оборону. В их сторону никто не смотрел.

– Марк, как ты здесь оказался? Как они тебя вообще отпустили одного?!

– Они не хотели его отпускать, – послышался за спиной Стэфа детский голосок. – А ему очень хотелось посмотреть.

Стэф обернулся. Девочка сидела на земле, обхватив руками прижатые к подбородку коленки, мальчик стоял за её спиной.

– Не волнуйся, Стёпочка, мы не сделали им больно, – сказала девочка. – Видишь, с ними все хорошо!

– А что вы с ними сделали? – Голос Стэфа снова превратился в старческое сипение.

– Мы откусили от их памяти, – сказал мальчик и плотоядно облизнулся.

– Не пугай его! – Девочка дернула его за руку. – Совсем чуть-чуть, Стёпочка, очень осторожно. Они скоро снова его вспомнят, обещаю.

Стэф застонал. Мир рушился прямо на глазах, а ему, вместо того, чтобы встать на его защиту, приходилось разбираться с детьми – живыми и мёртвыми…

– Он бы по-другому меня не отпустил, – сказал Маркуша виновато. – А вы бы без меня не справились.

– Ну, куда уж нам без тебя, – пробормотал Стэф.

– Он всегда со мной как с маленьким! Почему так? – спросил вдруг Маркуша и посмотрел на рычащего то ли от ярости, то ли от восторга Командора.

– Потому что он тебя любит, – сказал Стэф.

– Меня никто никогда не любил. – сказал Маркуша неожиданно серьезно, как-то даже по-взрослому серьезно.

– А теперь тебя все любят, – буркнул Стэф и выстрелил в очередную змеюку.

– Честно?

– Клянусь!

– Чем клянешься?

– Да жизнью я своей клянусь, Марк! – заорал Стэф. – И если с тобой что-нибудь случится, твой дядька с меня шкуру спустит!

– Только после того, как вспомнит, – хихикнула марёвка.

Стэф скрежетнул зубами, но предпочел помолчать. Теперь всё его внимание было устремлено на Стешу и Зверёныша, которому прямо на глазах становилось все лучше и лучше. Наконец, болотный пёс с грозным рыком встал на все четыре лапы. Шкура его попеременно делалась то шерстяной, то чешуйчатой. И с каждой такой переменой, раны на ней становились все меньше, все незаметнее.

– Эй, олигарх! – заорал Командор. – Я смотрю, у вас там все по фэншую! А у нас тут бой с Кощеем Бессмертным и патроны заканчиваются!

– Вероника, какой у нас план? – вслед за ним заорал Гальяно. – У нас вообще есть план?!

Ответом ему стал мощный рык Зверёныша и сумасшедший хохот мертвеца. А потом из тумана послышался ещё один звук – низкий, глубокий, похожий на урчание трактора. И этот инфернальный рокот издавал никто иной, как Братан. Изящным прыжком кот перескочил через стелющийся по траве морок и приземлился у ног Стэфа, переполошив своим эффектным появлением марёвок. Стэф вздохнул. Похоже, в этом бою провидение отводило ему роль не спасителя, а няньки детишек и зверюшек.

– Вот это ты зря, – проворчал он, и погладил кота по выгнутой дугой спине. – Видишь, какой тут замес?

Кот зыркнул на него желтыми глазюками, мяукнул что-то снисходительное и направился к Зверёнышу. Все остальное происходило так быстро, что поверить в происходящее никак не получалось.

Они встали друг напротив друга. Две желтоглазые тени – маленькая и большая. Обе худые, осторухие, длиннохвостые, чем-то неуловимо похожие.

Зверёныш оскалился, припал на передние лапы, а потом встряхнулся. Брызги болотной воды с его мокрой шерсти не разлетелись веером, как следовало бы ожидать, а сгруппировались в один сияющий поток. Со стороны это зрелище напоминало переливы радуги в струе воды из поливочного шланга. Поток обрушился на кота, прибивая его к земле, ломая кости… Стэф отчетливо слышал этот сухой костяной хруст, от которого сердце переставало биться, а глаза застилал кровавый туман. Он бросился к своему коту, упал перед ним на колени, не соображая, что делать, как помогать и как спасать. Точно так же всего пару минут назад стояла на коленях перед своим псом Стеша. Теперь он понимал её боль, как никто другой. Казалось, что это его собственный хребет трещит, ломается и вытягивается. Его, а не Братана…

Кот умирал в муках, корчах и жуткой агонии. Его длинное тело выгибалось дугой, лапы дергались, клыки выдвигались из челюсти…

Кто-то потянул Стэфа за рукав, а потом и вовсе повис у него на руке, оттаскивая, не давая приблизиться к его умирающему зверю. Он уже почти стряхнул эту назойливую помеху, уже почти зашвырнул её в сплетающуюся морочью паутину, когда услышал жаркий Стешин шепот:

– Стёпочка, не трогай его! Стёпочка, всё будет хорошо, я тебе обещаю!

Она держала его мертвой хваткой, а он думал, что в таком хрупком теле не может быть столько силы. А он думал, что она просто ограждает его от страданий, не позволяет увидеть страшный финал.

– Стеша, мой кот умирает, – сказал он очень тихо и очень твердо.

Теперь они поменялись с ней местами. Теперь он рвался, а она удерживала…

– Он не умирает! Услышь меня, Стэф! – Стеша трясла его за плечи, заглядывала в лицо.

Он не слышал её голос, он слышал все набирающее и набирающее силу рычание, победное, смутно знакомое…

– Вот и всё, – сказала Стеша с улыбкой.

– Что – всё?

Стэф боялся отвести взгляд от её сияющего лица, боялся обернуться. Потому что тогда ему пришлось бы столкнуться с правдой, принять которую не было никаких сил.

…Что-то мягко, но настойчиво толкнуло его в поясницу. Стэф обернулся.

Если и было в мире существо красивее и необычнее Зверёныша, то сейчас оно стояло прямо перед ним. Стояло, хитро и нагло щурило желтые глаза, нетерпеливо когтило землю и выгибало мощную, покрытую золотистой чешуей спину. Размером оно было с хорошего тигра, худого, длиннолапого, остроухого, чешуйчатого саблезубого тигра.

– Братан?.. – Стэф протянул руку, и саблезубый тигр радостно ткнулся лбом в его раскрытую ладонь. Кончики его ушей сделались почти прозрачными, а потом вспыхнули золотом.

– Какой красивый котик! – Детишки-марёвки захлопали в ладоши, а Стэф обхватил свою зверюгу за мощную, чешуйчатую шею. От зверюги пахло костром и неожиданно ландышами.

Идиллию нарушил раздраженный голос Вероники:

– А давайте оставим обнимашки на потом! Нам тут и в самом деле не помешала бы помощь!

Братан глянул на Стэфа, дернул длинным хвостом, а потом в один прыжок оказался рядом со Зверёнышем.

Стэф огляделся в поисках Маркуши, но увидел только маревок.

– Где он? Где Маркуша?!

– Он ушел, – сказала девочка, а потом добавила успокаивающе: – Не волнуйся за него, Стёпочка. Мертвяк же не здесь, а вон там! – Она махнула рукой в сторону мечущейся на границе воды твари. – Хочешь, мы присмотрим за вашим Маркушей?

– Хочу! – сказал он не раздумывая. – Присмотрите за ним, пожалуйста!

– Я хочу посмотреть на болотного кота! – заныл мальчик.

– Какого кота? – переспросил Стэф.

– Болотного! – Девочка взяла мальчика за руку. – Они как псы, только красивше и опаснее. И их почти не осталось. Тебе повезло, Стёпочка! Болотные коты всегда сами по себе, а твой кот тебя любит. Ты иди, Стёпочка, а то там все закончится без тебя…

Глава 36

Если бы Стешу попросили назвать самый ужасный и самый прекрасный момент в её жизни, она бы без колебаний сказала, что вот он – происходит прямо сейчас. Тут, на границе миров, она то теряла, то приобретала, то умирала, то воскресала вновь. С ней был её пёс, её друзья, её… Стэф и ещё одно удивительное существо, в котором было невозможно признать Братана. Стеша не думала о том, почему кот стал тем, кем стал, но одного только взгляда на чешуйчатую броню было достаточно, чтобы понять, чье он порождение и какой у него генетический код.

Мертвец тоже понял! Мало того, кажется, появление кота его по-настоящему напугало. Его не могли остановить ни оружие, ни колдовство, но коту удалось невероятное. Кот, огромный, жилистый и клыкастый, вперил взгляд в мертвеца, и тот попятился к воде. Командор вскинул карабин.

– Не стреляйте! – закричала Стеша.

Их звери оказались на линии огня. Вряд ли им в их нынешней ипостаси могли причинить вред пули, но Стеша не хотела рисковать. Командор чертыхнулся, с явной неохотой опустил оружие.

Кот зарычал. Это был рык, от которого содрогнулись и листья на деревьях, и нити морока. Это был рык, объясняющий всем присутствующим, кто здесь настоящий хозяин.

Кто-то встал за спиной у Стеши, прикрывая её с тыла. Она не стала оборачиваться, она и так знала, что это Стэф. Командор с Гальяно подтягивались к ним справа. Вероника, не отпуская контроля над стайкой болотных огней, подошла слева. Марёвки растворились в тумане.

Теперь они стояли единым фронтом. Стояли и не понимали, что делать дальше.

– Нормальный у тебя котик! – сказал Гальяно с нотками восхищения и зависти в голосе. – Туча, чем ты его кормил?

– Сам в шоке, – пробормотал Стэф и взял Стешу за руку. Его ладонь была горячей, словно бы внутри у него бушевало пламя.

– Я так понимаю, парнишка местный? – буркнул Командор, проверяя свой карабин.

– Похоже на то, – сказала Вероника задумчиво.

– И что нам теперь делать? – Командор вскинул оружие, прицелился. – Начнем стрелять, рискуем попасть в кого-нибудь из ваших милых зверюшек. Убить не убьем, но пули могут срикошетить.

– Будем ждать. – Голос Вероники звучал уже не задумчиво, а решительно, словно бы она что-то придумала, но ещё не решилась рассказать о своей придумке остальным.

А звери тем временем приближались к мертвецу. Кот крался впереди, Зверёныш – следом. Мертвец попятился, до открытой воды ему оставалось совсем ничего.

– Ты?! – Его голос был похож на инфразвук, от него у Стеши закладывало уши и раскалывалась голова. – Мерзкая желтоглазая тварь! Исчадие ада!

Зверь, который не так давно был котом породы ликой, а в итоге оказался болотным котом, грозно рыкнул и замахнулся на мертвеца когтистой лапой. Мертвец тоже замахнулся, из рукава его почти истлевшего дождевика вылетел рой спор. Стеша застонала. Она уже видела, что эта мерзость сделала со Зверёнышем. Стэф дернулся было вперед, но Вероника поймала его за рукав.

– Спокойно, – сказала она, не отводя взгляда от кота. – У твоего парня, похоже, иммунитет.

У кота и в самом деле оказался иммунитет, морок не причинил ему вреда, разве только разозлил. Он метнулся к мертвецу, замахом лапы сшиб с ног, полоснул длинными когтями по тому, что когда-то было лицом. Мертвец взвыл, с прыткостью ящерицы перевернулся со спины на живот и пополз к воде. Кот крался следом. Движения его были расслабленными, даже игривыми. Взмах лапой – и мертвец изгибался дугой, впечатанный в топкую, сочащуюся водой землю. Удар хвостом – и тихий монотонный вой превращался в вопль отчаяния. Зверёныш предусмотрительно держался в стороне, за происходящим он наблюдал с мрачным интересом. А мертвец продолжал ползти к воде с каким-то нечеловеческим остервенением. Впрочем, он уже давно и не был человеком.

– Стеша, ты видишь? – Вероника тронула её за плечо, кивком головы указала туда, где туман над водой все сильнее подсвечивался мертвенно-белым светом.

– Это дверь, – послышался за их спинами звонкий детский голосок. – Она сказала, что дверь откроется на рассвете.

Марёвки стояли, привычно взявшись за руки. Их восхищенные взгляды были устремлены в сторону качающейся на волнах лодки. Мертвец уже соскользнул в воду и уцепился за её борт. Мертвец хотел попытаться перебраться на ту сторону без провожатого.

– Где Маркуша? – спросил Стэф. В голосе его слышалась самая настоящая паника.

– Ты про кого сейчас, оли… – Командор нахмурился, а потом его лицо исказило отчаяние. – Где мой пацан?! – Он крутанулся на пятках, словно ожидал увидеть Маркушу за своей спиной.

– Как это?.. – пробормотал Гальяно, потирая глаза, словно спросонья. – Он же всегда был рядом, а потом мы про него…

– Забыли… – выдохнула Вероника и вперила взгляд в марёвок.

Мальчик смущенно улыбнулся и спрятался за спину девочки.

– Эй ты, погань болотная! – заорал Командор. – Ты думала, я забуду своего пацана?!

Он дернулся в сторону марёвок, но Стэф поймал его за плечо.

– Ты его уже забыл, Лавруша, – сказала девочка и улыбнулась. – И как тебе было без него? Ну скажи, Лавруша, что лучше! Ни забот, ни хлопот! А хочешь, я сделаю так, что ты забудешь его навсегда? Ты не спеши, подумай. А мы подождем!

– Я тебя сейчас придушу, мелкая ты дрянь! – Командор попытался вырваться из хватки Стэфа. – Ты у меня сама сейчас всё забудешь! Говори, где мой пацан!

– Так вон он, на лодочке! – сказал мальчик и помахал кому-то рукой.

Они все разом обернулись.

Мальчик не обманул. Маркуша стоял в покачивающейся на волнах лодке, а за его спиной стоял мертвец. Из-под черного когтя, впившегося в Маркушину шею, стекали капли крови.

– Отзови эту тварь! – В наступившей вдруг тишине голос мертвеца звучал громовыми раскатами, свободная рука его указывала на готовящегося к прыжку кота. – Отзови тварь, или мальчишке – конец!

– Братан, стой! – закричал Стэф, и кот замер, зашипел то ли от раздражения, то ли от нетерпения. Зверёныш оскалился, полностью покрылся броней, готовый нырнуть в воду.

– Зверёныш, стоять! – Вслед за Командором и Стэфом Стеша бросилась к воде.

– Не двигайтесь! – Черный коготь надавил чуть сильнее. По смертельно бледной щеке Маркуши скатилась слезинка.

Они замерли все разом, застыли, как в детской игре «Море волнуется – раз».

– Малой, слышь меня? – прохрипел Командор. – Малой, не боись! Я сейчас всё порешаю… Эй ты, чучело болотное! Зачем тебе эта мелочь, возьми лучше меня, а?! – В голосе его слышалась мольба.

– Тебе ж нужны силы? – заговорил Стэф. – Подумай, кто здесь самый сильный?

– Думаешь, это ты, Степочка? – Мертвец оскалился, а Маркуша зажмурился. – Думаешь, ты тут самый сильный? – Взгляд его черных, уже совсем нечеловеческих глаз устремился на Стешу. – Иди ко мне, моя маленькая строптивая фройляйн! Иди ко мне и мы, наконец, покончим со всем этим.

– Если ты отпустишь мальчика! – Стеша сделала шаг к воде, Стэф поймал её за руку. В его взгляде было отчаяние и беспомощность. – Все будет хорошо, – сказала она с улыбкой. – Стёпочка, не волнуйся, я знаю, что делаю.

На самом деле она не знала. На самом деле ей просто хотелось дать ему надежду. Хотя бы на пару минут до того, как дверь между мирами захлопнется за её спиной.

– Она не знает? – Стэф перевел полный отчаяния взгляд с неё на Веронику.

– Она знает, – сказала Вероника твердо. – Стеша, иди и ничего не бойся. Все будет хорошо!

У Вероники получилось то, что не получилось у Стеши, она вселила в них даже не надежду, а уверенность.

– Что ты знаешь, Ника? – спросил Стэф шепотом.

– У меня есть план. – Вероника ободряюще улыбнулась ему в ответ. Как же Стеша была ей за это благодарна! Когда она уйдет, никто из них не останется в одиночестве. И у Стэфа все будет хорошо. Рано или поздно…

– Ты испытываешь мое терпение, маленькая фройляйн! – Мертвец качнулся из стороны в сторону, и лодка качнулась вместе с ним и Маркушей. – Не заставляй меня причинять боль этому славному мальчику! – Он взъерошил Маркушины волосы.

– Я иду! – крикнула Стеша. – Я уже иду!

Как же ей хотелось попрощаться! Сказать каждому из этих прекрасных людей, как много они для неё значат, поблагодарить и обнять! Но тогда они сразу поймут, что это прощание навсегда, и кто знает, что они попробуют предпринять…

– Все будет хорошо! Я скоро вернусь! – сказала она вместо этого, а потом сделала то, что можно было бы сделать уже давно, не будь она такой дурой.

У него были твердые, обветренные губы, соленые на вкус, словно он был капитаном дальнего плавания. У него был по-мальчишески растерянный взгляд и горячие-горячие ладони, которыми он сжимал её плечи. Целуя его, Стеша чувствовала себя одновременно и неопытной девчонкой, и умудренной столетним опытом старухой.

– Все будет хорошо, – повторила она, отталкивая его от себя, отрывая себя от него. – Я же одна из её девочек.

К лодке Стеша не шла, а бежала. Не оглядываясь, стараясь не слушать и не слышать, что кричат ей вслед. У них получилось попрощаться, а что это, как не маленькое чудо?

Ей наперерез метнулись сразу две тени – черная и золотистая. Зверёныш застонал почти по-человечески, заглянул ей в глаза.

– Будь тут! Я скоро вернусь! – сказала Стеша, целуя его в чёрный нос.

Братана она просто легонько царапнула за острым ухом, шепнула:

– Присмотри за ним.

Кот сощурился, раздраженно дернул хвостом.

Стеша вошла в воду, доплыла до лодки, уцепилась руками в её борт, снизу вверх посмотрела на мертвеца.

– Я здесь. Отпусти мальчика. Маркуша, ты как?

Маркуша открыл глаза, в сгущающемся вокруг них тумане, его радужка казалась такой же рыжей, как и его волосы.

– Вы все были готовы умереть из-за меня? – спросил он громким шепотом.

– Никто не умрет! – Стеша забралась в лодку.

– Она обманывает тебя, мальчик! – Мертвец коротко хохотнул. – Я надеюсь, этим утром умрут очень многие.

– Без меня тебе не перейти на ту сторону! – Стеша стояла напротив мертвеца в лодке, которая больше не раскачивалась, которая вдруг сделалась устойчивой, как земная твердь. – Мы заключили сделку! Отпусти мальчика!

– Не сейчас. – Мертвец мотнул головой, в его не по-человечески длинной шее что-то хрустнуло. – Мне нужны гарантии, моя хитрая фройляйн. Мальчик поплывет с нами. Мы войдем в дверь, а он останется в лодке. Ты сможешь убить его позже. Когда поймешь, какое это нечеловеческое удовольствие! – Он зашелся безумным смехом, а Стеша не сводила взгляда с черного когтя, медленно раздирающего кожу на Маркушином горле.

– Марик, потерпи, – прошептала она. – Все будет хорошо.

Сколько раз она раздавала это несбыточное обещание? Наверное, так много, что уже и сама начала в него верить.

Лодка качнулась и мягко тронулась с места, прочь от укрытого туманом берега, навстречу почти невыносимому сиянию. Никому из них не приходилось грести. Лодка перестала быть лодкой в тот самый момент, как они отчалили от берега. Она перестала быть лодкой и превратилась в лифт между мирами. Здесь, в межмирье, время остановилось и потеряло свою ценность. Стеша с отстраненным равнодушием подумала, что так было в её прошлой жизни, которую нельзя было назвать жизнью. Их вместе с лодкой засасывало в образующуюся воронку, и сил на сопротивление оставалось всё меньше и меньше.

– Стой! – закричала она, криком пытаясь вырвать из морока не только себя, но и Маркушу. – Всё! Нам нужно уходить! Мы на месте, понимаешь? Нам нужно в воду!

– В воду? – Лицо мертвеца оказалось так близко, что Стешу замутило.

– Как в прошлый раз! – сказала она твердо. – Чтобы оказаться на той стороне, нам нужно утонуть.

– Ты уверена? – Губы мертвеца растянулись в улыбке, гниющая плоть трескалась и сочилась гноем.

– Уверена! Я выполню свою часть сделки.

Он долго всматривался в неё уже ничего не видящим взглядом, а потом кивнул и сказал:

– Будь по-твоему, моя прелестная фройляйн! Но для начала я должен убедиться!

Стеша не уловила момент, когда черный коготь полоснул по Маркушиной шее. Все, что она увидела, это хлынувшую кровь. Маркуша моргнул, словно боль вывела его из оцепенения, попытался улыбнуться, а потом упал за борт, окрашивая болотную воду своей кровью.

Стеша закричала дико и отчаянно, бросилась к краю лодки, задыхаясь от сковывающего движения и чувства морока, голыми руками раздирая вибрирующие ненасытные нити.

Маркуша лежал на поверхности воды, раскинув в стороны руки, его глаза были закрыты, рыжие волосы колыхало из стороны в сторону невидимое течение. Шею его пересекала черная рана.

– Стоять! – заорал мертвец, когда Стеша спрыгнула в воду.

Её не остановили ни его ярость, ни его морок. Её собственный страх, её собственное чувство вины оказались сильнее. Вода приняла её ласково, как родная мать, качнула на волнах, подтолкнула к Маркуше. Стеша попыталась плыть, но почти тут же почувствовала под ногами опору.

– Маркуша… Марик! – Она подхватила мальчика на руки, всматриваясь в его спокойное лицо, не решаясь посмотреть на смертельную рану.

Мальчик был мертв. Она не сдержала одно из своих обещаний!

– Как ты посмел?! – Ярость вырвалась из неё белым пламенем, ударилась в лодку, сшибла с ног мертвеца. – Как ты посмел причинить ему зло?!

– Это не я. – Мертвец сел, ухватившись руками за борта лодки. – Это сделала ты своим упрямством и своим сопротивлением. Живи теперь с этим, моя маленькая фройляйн! Вот тебе мой подарок!

На фоне открывающегося перехода его фигура казалась черной тенью. Черная тварь, не достойная даже смерти.

– А теперь иди ко мне. Нам пора. Если я не окажусь там, если ты мне не поможешь, я останусь здесь, в этом мире. А ты уже видела, что я могу сделать с теми, кто встанет на моем пути. Этот мальчик – наилучшая демонстрация моих сил и моих намерений. Отпусти его. Пойдем со мной!

Стеша не смотрела на мертвеца, она не сводила взгляда с покачивающегося на волнах Маркуши. Вот чем закончилась его самая первая кругосветка… Она плакала, слезы падали на бескровные Маркушины щеки, подсвечивая его веснушки, заставляя трепетать густые белесые ресницы.

– Почему ты плачешь, Стеша? – Маркуша открыл глаза. Его радужка была похожа на плавящееся золото, в котором рождались и умирали вселенные. – Не надо плакать. Ты же сама сказала, что всё будет хорошо.

– Маркуша… – Она прижала мальчика к себе, уже понимая, уже почти осознав, какое чудо рождается прямо на её руках.

– Вы же меня любили? Правда? – Маркуша улыбнулся.

– Мы любим тебя прямо сейчас! – Она ласково откинула рыжую прядь с его лба. – Мы все тебя любим, Марик!

– Такое забавное имя. – Он продолжал улыбаться. Кожа его больше не казалась бледной, она словно светилась изнутри. – Марик. Мне нравится, Стеша. Вы мне нравитесь. Вы сделали меня счастливым и немножко добрым.

– Тогда будь добрым до самого конца! – зашептала она жарким, срывающимся на крик шепотом. – Отпусти его!

– Он славный, нам с ним было весело. И дядюшка… Я думал, что никогда не смогу испытывать привязанность к живым, а она сказала: «Попробуй! Попробуй и убедись сам, мой неразумный сын!» И она меня отпустила. Понимаешь, Стеша? Она позволила мне узнать людей, сказала, что только так я сумею познать любовь.

– Иди сюда! – Их накрыла черная тень, заслонила от них белый свет, рвущийся из перехода. Мертвец схватил Стешу за плечо. Черные когти вспороли её кожу.

– Не трогай, – сказал тот, кто больше не был Маркушей. – Не трогай мою Стешу, моего Марика, моих людей и моих зверей! – Голос его перестал быть детским, он громыхал грозовыми раскатами. Черное небо отвечало оранжевыми сполохами в ответ на каждое сказанное им слово.

А тело, маленькое мальчишеское тело сделалось вдруг невыносимо горячим, выгнулось дугой, взмыло над водой, давая возможность поддерживающим его огненным крыльям расправиться и обрести силу. Одного взмаха ресниц хватило, чтобы Тринадцатый явил себя обоим мирам во всей своей пугающей мощи. Огромная огнекрылая птица бережно опустила обмякшее тело Маркуши на протянутые Стешины руки, сделала прощальный круг над их головами.

– Она сказала, что мы все свободны! – послышался в её голове уже нечеловеческий голос. – Она сказала, что ты и мальчик можете уходить.

– Куда? – Стеша огляделась, туман безвременья был везде, у него не было ни начала, ни конца.

– Ты поймешь, Стеша. Просто иди.

Земная твердь под её ногами не была земной. Стеша медленно брела по хребту то ли гигантской змеи, то ли гигантской рыбы. Ей больше не нужно было искать путь: окаменевший, поросший мхом и мелким кустарником хребет и был её путем. Стеша медленно шла, а за её спиной слышались нечеловеческие вопли мертвеца.

– Не оборачивайся, Стеша. – Ее лица коснулся жар огненных крыльев. – Не оборачивайся, просто иди…

Она не стала оборачиваться, не хотела знать и видеть.

– Спасибо, – прошептала, крепче прижимая к себе Маркушу.

– Передавай привет Командору! – Голос Тринадцатого был уже почти не отличим от треска пылающего костра. – Скажи, что он крутой! Скажи, что я очень старался не причинять вреда нашему мальчику.

Глава 37

Стоило только Стеше войти в озеро, как их всех накрыло туманным пологом, накрыло и остановило у самой кромки воды. Туман не позволял двигаться дальше никому из них: ни людям, ни зверям.

– Ника, в какую сторону плыть?!

– Где мой пацан?!

– Туча, подожди! Я с тобой!

Туман жрал голоса, а живых существ превращал в бесплотные тени. В тумане выли болотные псы и болотные коты, ухала полярная сова, хихикали марёвки, заходился отчаянным криком мертвец.

– Тише! – сказала Вероника, и все они замолчали. Даже неугомонные марёвки затаились. – Смотрите!

– Куда?

– Туда!

В тумане, в самом его сердце, разгоралось красное зарево, мало-помалу превращаясь в огромную огненную птицу.

– Ника, что это за хрень?..

– Убери этот чертов туман! Там мой малой!

– Ника, что ты чувствуешь? Ты чувствуешь Стешу?

Голоса, вопросы, отчаяние и надежда.

– Это Тринадцатый! – Кто-то взял Веронику за руку холодной ладошкой.

– Какой ещё Тринадцатый?! Красивая, что происходит?

– Откуда тут Тринадцатый?..

– Он тут летает! – Кто-то взял Веронику за вторую руку. – Раньше он летал только над торфяниками…

– Ника, ты можешь сделать, как в прошлый раз? Мне нужно разглядеть путь!

Она могла, но не видела в этом необходимости. Материя, из которой был соткан этот мир, рвалась и перекраивалась прямо сейчас, а тем силам, что все это затеяли, лучше не мешать.

– Ой, смотрите, остров!

– Это не остров, глупый! Это рыба!

– Может, это мегалодон?..

– Это не рыба, – пробормотала Вероника, всматриваясь в вырастающую из воды и тумана громадину. Это, ребятки, Марь.

Огромный рыбий хвост взметнулся в воздух, окатил их всех водой с ног до головы, а потом улегся на берегу словно чешуйчатый мост. Радостно взвыл Зверёныш. Ему вторил Братан. Звери почуяли это раньше всех остальных.

Стеша медленно брела по каменному, слегка подрагивающему хвосту. На руках она держала Маркушу. Стоило ей только ступить на берег, как хвост снова взлетел в воздух, рассекая туман, распугивая роящиеся в нем болотные огоньки. На мгновение туман развеялся и все они увидели то ли остров, то ли змею, то ли рыбу и парящую высоко в небе огненную птицу. А потом все закончилось. Бескрайний океан снова превратился в болото, туман припал к земле и с тихим шипением уполз в воду.

Они бросились к Стеше все разом: и звери, и люди, и марёвки. Сгрудились над лежащим на земле Маркушей. Волосы мальчика больше не были рыжими, как морковка. Они выгорели до белого цвета вместе с бровями, ресницами и веснушками. Поперек его шеи шел тонкий белесый шрам.

– Малой! – Командор с воплем упал перед ним на колени, прижался ухом к его груди, затаился. – Дышит! Слышите? Он дышит!

И они все тоже вдохнули, вместе с надеждой впустили в легкие влажный болотный воздух. Маркуша жив! Стеша вернулась! Мертвец остался где-то там, в другом мире!

Маркуша открыл глаза, ярко рыжие, почти такие же, как у болотного кота Братана, моргнул и закашлялся.

– Живой! – Командор прижал его к себе, потом испуганно отстранился, глянул на Веронику: – Эй, красивая, что скажешь? Нормально всё с моим пацаном?

– Вполне, – сказала Вероника, усаживаясь по-турецки прямо на сырую землю. Ноги не держали, руки дрожали. Кто бы знал, чего стоила ей эта эпопея! Наверное, Стеша знала, но она никому не скажет. Мужчины посочувствуют, но не поймут. Это их личное, болотно-сокровенное!

– Да нормально всё со мной! Что ты меня тискаешь, как маленького! – Голос Маркуши тоже изменился. В нем появилась легкая хрипотца, похожая на треск поленьев в камине. Когда он станет взрослым, эти белые волосы, желтые глаза и голос разобьют сердце не одной барышне. Не нужно быть ведьмой, чтобы это понимать.

Когда выяснилось, что Маркуша жив-здоров, хоть и претерпел некоторые изменения, взоры всех, кроме, пожалуй, Командора, устремились на Стешу. На ногах она стояла нетвердо и, наверное, плюхнулась бы на землю так же, как и Вероника, если с одной стороны её не подхватил Стэф, а с другой по-щенячьи виляющий хвостом Зверёныш. Стэф оказался шустрее. Наконец-то он начал проявлять правильную активность и долгожданную решимость. Вероника удовлетворенно хмыкнула.

– Что случилось? – задал Гальяно интересующий их всех вопрос.

– Она расскажет, – сказала Вероника, вставая на ноги и стряхивая со штанин белый пух от травы-пушицы. – Только не сейчас и не здесь. Пойдемте домой, ребята! Не знаю, как вы, а я очень хочу есть!

Три месяца спустя

Этот аукцион был совершенно законный! Его можно было запросто устроить в самой престижной галерее в центре любой столицы мира, но Стэф решил, что для него лучше всего подойдет здание заброшенного завода. Того самого завода, с которого все началось больше года назад. Девчонки не возражали: ни Стеша, ни Вероника, ни даже Аграфена, которая почти месяц дулась на Стэфа за то, что он отпустил их с Аресом в путешествие и не взял с собой на болото. Арес, наверное, тоже дулся, но виду не подавал. За истекший год он повзрослел и заматерел, научился проявлять сдержанность. Стеша говорила, что парень просто хочет быть похожим на Стэфа, и Стэфа это втайне страшно радовало.

Сказать по правде, его сейчас все страшно радовало! Особенно Стеша! В первую очередь Стеша!

Он остался в доме у озера в тот самый вечер, как привез туда Стешу со Зверёнышем. Заявил, что Братану нынче тоже нужно укромное место для всяких кошачьих реинкарнаций, а на примете у него есть только Стешин дом. Братан, который от болотной воды проходил точно такие же метаморфозы, что и Зверёныш, мяукал и трагически закатывал наглые глазюки. В отсутствие допинга в виде болотной воды он превращался в обычного облезлого кошака модной породы ликой и только ночью возвращал себе природную стать.

Неизвестно, оставила их Стеша у себя из жалости или по какой-то иной причине в ту, самую первую ночь, но насчет второй и последующих ночей у Стэфа не было никаких сомнений!

Им было хорошо вместе. И это было правильное и очень органичное чувство. Даже когда у Стеши случались мимолетные приступы хандры, и она называла его малолеткой, это тоже было органично и не обидно ни для одного из них.

Помимо удовольствий в их теперь уже одной на двоих жизни были и простые человеческие хлопоты. Нужно было как-то организовывать их совместный быт, объединять дома!

Второй домик к их возвращению с болота был уже полностью готов, но годился лишь в качестве временного жилища, милой дачки, как выразился Командор, когда передавал Стэфу ключи. Тогда же они с Командором и решили, что нужно строить ещё один дом, чтобы большой и нормальный, чтобы места в нем хватило и хозяевам, и гостям, и «контактному зоопарку», и детям. Про детей сказал Командор, сказал и многозначительно пошевелил густыми бровями. А потом сказал, что сделает Стэфу скидку, так сказать, по старой дружбе. Никогда раньше Стэф не видел Командора смущенным, а теперь вот получил удовольствие лицезреть застенчивый румянец на его бородатой роже.

– Вы с котом нужны мне поблизости! – Непривычное смущение Командора сменилось привычной ворчливостью. – Помним про компрессы из котов, детишки! Ты, мне должен, облезлый!

Разлегшийся в соседнем кресле Братан фыркнул и раздраженно дернул хвостом. На самом деле, с обретением Братаном исконных болотных сил необходимость в повторении сеансов кототерапии отпала сама собой, рана на ноге Командора зажила и больше не давала о себя знать. Командору просто нравилось ворчать и задирать кота.

– Я вот все думаю. – Он озадаченно поскреб бороду. – Они ж, получается, были знакомы раньше. Братан и фон Лангер. Что скажешь?

Стэф тоже не раз об этом думал, однако разумного объяснения пока не находил. Братан был чертовски умен, но, к сожалению, не умел разговаривать. Вероятнее всего, им придется смириться с этим пробелом в его биографии.

– А малой ничего не помнит, – продолжил Командор. – Ну, из того, что случилось на болоте. Он помнит себя только до того момента, как марёвки решили заморочить меня с Гальяно. Представляешь, вступил в сговор с нечистью, чтобы оказаться в эпицентре событий! Ну что за пацан?! – В голосе Командора одновременно слышалось и восхищение, и раздражение, и страх за Маркушино будущее. – Думал, будет переживать из-за цвета волос, а он ничего, сказал, что так тоже неплохо, но было бы круче, если бы у него были красные глаза, как у вампиров. Желтые ему, видите ли, слишком веселые.

Стэф слушал и кивал. Они все очень переживали за мальчика, выискивали в нем следы Тринадцатого, но не находили. Наверное, это было хорошо, наверное, это был добрый знак. Но Стэф не стал бы зарекаться, что из болотного приключения Маркуша вышел совсем без потерь. Или без подарка. Нужно время, чтобы понять, чем все закончилось. Или чем закончится. А пока пацан был бодр, весел и привычно шкодлив. До конца лета он почти каждое утро являлся в дом у озера, требовал какао у Стеши, донимал Зверёныша и Братана. А с наступлением осени и школьных хлопот Командор увез его в город, поэтому встречались они теперь большей частью по выходным.

Стэф уже и не помнил, кому из них пришло в голову провести этот аукцион памяти. Вполне возможно, что девчонкам, потому что организацией аукциона занялась Аграфена, разумеется, подключив к процессу Ареса. Аукцион должен был быть посвящен Великой Отечественной войне. Стэфу таким образом хотелось зафиналить историю, закрыть гештальт и начать, наконец, новую жизнь. А ещё ему хотелось показать Стеше Хивус, дивный город за Полярным кругом! Сначала Стеше, а потом Командору и, разумеется, Маркуше. Пацан грезил Хивусом и северным сиянием! Ради возможности побывать на каникулах на Крайнем Севере он был готов подтянуть успеваемость и даже дисциплину! А ещё Стэфу хотелось познакомить Стешу со своими друзьями. И похвастаться Братаном перед Волковым и Черновым, потому что кот-оборотень – это так же круто, как озерный дух и призрачный пёс, а может быть и ещё круче![3]

Они со Стешей уже решили, что отправятся в Хивус сразу после окончания аукциона. Сначала в Хивус, потом на Тёмную воду,[4] где познакомятся с его друзьями и их зверьем. Они со Стешей уже все распланировали, и в этих планах было столько кайфа, что Стэфу иногда становилось страшно за это свое нечаянное счастье.

Но сначала аукцион! Дань памяти тому, кого Стэф знал как Марионеточника, Вероника – как дядю Тошу, а Стеша – как Серафима.

Аукцион проходил на рассвете. Это был неприветливый, наполненный туманом и сыростью рассвет. Ветер гонял по бетонным плитам мусор и первые опавшие листья, забирался под одежду, бодрил и прогонял остатки сна. Они собрались перед ржавыми воротами – горстка авантюристов, друзей и единомышленников. Стэф, Стеша, Вероника, Аграфена, Арес, Гальяно и Командор с беспрестанно зевающим, но страшно довольным Маркушей. Зверёныш с Братаном были тут же. Вероникина сова пряталась где-то в тумане, своим инфернальным уханьем задавая атмосферу всему мероприятию.

– Ну, погнали? – спросил Арес, наблюдая за тем, как гостеприимно распахиваются в ожидании гостей заводские ворота. – Может быть, прикуплю что-нибудь в свою коллекцию!

С недавних пор он перестал быть черным копателем и заделался коллекционером. Наверное, тоже по примеру Стэфа. Аграфена ничего не коллекционировала, больше всего ей нравилось организовывать подобного рода мероприятия. Обнаружился у неё внезапно ещё и такой талант.

Аукцион удался! Наверное, свою роль сыграло имя Стэфа. А может быть, Аграфена с Аресом и в самом деле оказались крутыми организаторами. А может, причиной ажиотажа стали выставленные на аукционе лоты. Или один конкретный лот.

Стэф и Стеша, не сговариваясь, решили расстаться с флягой. Особенная вещь, которая принесла счастье им, возможно, сделает счастливым и ещё кого-нибудь. Кого-нибудь, кто так же, как Стэф, умеет чувствовать особенные вещи.

Фляга выставлялась последней. Подарок для самых терпеливых и самых трепетных коллекционеров. Стэф был уверен, что люди, обратившие на нее внимание, могут оказаться особенными, а с особенными людьми всегда интереснее вести дела.

Их компания не участвовала в аукционе. По крайней мере, Стэф считал так до тех пор, пока не начались торги. За флягу развернулась самая настоящая борьба. Внезапно её вознамерился «урвать» Командор. Разумеется, не для себя, а для Маркуши, который смотрел на флягу сияющими, как лампочки, глазами.

Только поймав растерянный взгляд Стеши, Стэф понял, что они упустили кое-что очень важное. Они упустили ту страсть, что заставила пацана стащить флягу ещё на заре их знакомства. Маркуша изначально был тем особенным человеком, которого они искали. Им нужно было всего лишь подарить ему флягу. Но изменить ход аукциона было не в их власти. Придется Командору раскошелиться. А, принимая во внимание его прижимистость, сделать это ему будет очень нелегко.

Внезапно оказалось, что Командор не только прижимистый, но и азартный! Оказалось, что ему хочется заполучить «эту чертову флягу» едва ли не сильнее чем Маркуше. Когда цена лота перевалила за тысячу долларов, Стэф мысленно усмехнулся. Когда она поднялась до пяти тысяч, он внимательно присмотрелся к конкурентам Командора. Люди, готовые выложить такую сумму за обычную армейскую флягу, определенно, представляли интерес.

Сначала их было трое: Командор, невзрачного вида очкарик средних лет и стильная дама весьма почтенного возраста. Но ни невзрачность, ни почтенный возраст не мешали им биться за лот с яростью гладиаторов.

Очкарик вышел из борьбы на отметке в десять тысяч. Он с досадой хлопнул себя по коленкам, сник и сделался ещё более невзрачным. Дама продержалась довольно долго, во взгляде её угольно-черных глаз Стэф видел совершенно юношеский азарт. Но здравомыслие победило азарт на сумме в двадцать пять тысяч долларов. Стэф был уже почти уверен, что следующий удар молотка станет последним и принесет долгожданную победу Командору, но судьба распорядилась иначе.

– Двадцать пять тысяч – раз! – Бархатистый баритон ведущего разносился под кирпичными сводами зала. Глаза Командора победно сверкали. Маркуша смотрел на него с обожанием. – Двадцать пять тысяч – два!

– …Пятьдесят тысяч! – Этот голос звучал тихо, но заставил обернуться всех присутствующих.

Он стоял чуть в стороне. Высокий, худой, в круглых профессорских очочках и твидовом пиджаке с заплатками на локтях. Он улыбался улыбкой победителя, смертельно уставшего и очень довольного победителя. За его спиной клубилась тьма, а об его начищенные до блеска туфли терся пробравшийся вслед за ним туман.

– Это ещё что за дед? – проворчал Командор. В голосе его одновременно слышалось и разочарование от утраченного шанса, и облегчение из-за сохраненных денег.

– Это Серафим, – прошептала Стеша, порывисто вставая со своего стула.

– Это дядя Тоша, – сказала Вероника, победным жестом поправляя «совиный» гребень в своих волосах.

– Это Марионеточник, – усмехнулся Стэф, а потом добавил с какой-то мрачной радостью: – Не прошло и три года!

ЭПИЛОГ

– Ну, дядя Тоша, рассказывай!!!

Вероника плюхнулась в антикварное кожаное кресло, закинула ногу на ногу. В руке у неё был бокал с виски полувековой выдержки. Перед началом разговора девочка демонстративно открыла одну из его коллекционных бутылок. Марионеточник многозначительно усмехнулся.

– Ты сам оставил меня на хозяйстве! – Вероника проследила за его взглядом и тоже усмехнулась. – Должны же прилагаться ко всему этому безобразию хоть какие-то плюшки! – Она взмахнула свободной рукой, очерчивая окружающее их пространство.

Пространство было Марионеточнику знакомо и горячо им любимо. Это был его рабочий кабинет. И Вероника, невыносимая девчонка, сидела не в кресле для гостей, а в его собственном кресле. Он улыбнулся ещё шире, отмечая, что воспитание его не прошло даром, что за год его отсутствия девочка не только удержала в своих хрупких руках его более чем сложный бизнес, но даже приумножила активы. Марионеточник уже изучил отчеты и остался крайне доволен результатами. Кое-что, конечно, придётся подкорректировать, кое-кого приструнить, кое-кого поощрить, но в целом все было даже лучше, чем он мог себе представить.

И не только в вопросах бизнеса! Оставленные им без присмотра дети выжили и закалились. Как мальчики, так и девочки! Он уже имел разговор со Стешей и Степаном перед их отлетом в Хивус. Нельзя сказать, что разговор этот был легким. По крайней мере, Степан всю дорогу хмурился и не выпускал руку Стеши из своей лапы. Ему не нравилось то, как с ними поступили, но он отдавал отчет в том, кем они все в итоге стали, какой проделали путь и что получили в качестве награды. Марионеточник был готов дать им гораздо больше, но Степан вежливо отказался:

– Спасибо, Антон Палыч, но дальше мы как-нибудь сами.

Ничего, когда-нибудь он станет достаточно взрослым и достаточно мудрым, чтобы понять. Когда-нибудь они смогут поговорить без дипломатических пауз и недипломатического скрежета сжимающихся челюстей. У них есть для этого все предпосылки. Они больше собственных жизней любят одну и ту же женщину. И если эта женщина решит, что пора закапывать топор войны и раскуривать трубку мира, то они и закопают, и раскурят. Марионеточник в этом нисколько не сомневался. Как не сомневался он и в том, что момент этот наступит очень скоро.

А сейчас ему предстоял ещё один нелегкий разговор. И, в отличие от Стеши, Вероника была не столь милосердна. Оказывается, у его воспитания имелась и обратная сторона.

– Я жду! – сказала Вероника и сделала большой глоток полувекового виски. Словно ключевой воды глотнула, даже не поморщилась. – Я так давно жду, дядя Тоша, что уже готова на всякие крайности! Ну, чего ты молчишь?!

– Я думаю, моя девочка.

Он плеснул виски в свой бокал, понюхал, довольно зажмурился. Признаться, весь прошлый год ему остро не хватало того, что дают простому смертному его органы чувств.

– О чем ты думаешь, дядя Тоша? – Вероника сделала ещё один глоток. Глаза её сияли от раздражения, нетерпения и предвкушения интересной истории.

– Я думаю, с чего мне лучше начать.

– Начни с самого начала!

– С самого начала? – Он вздохнул. – Почти с самого начала мне стало скучно…

… Ему стало скучно довольно быстро, в тот самый момент, когда Марь от его сказок начала погружаться в граничащую с летаргией дремоту. Сказать по правде, Марь была не самым интересным собеседником, увлечь её могли разве что сказки. Марионеточнику приходилось развлекать себя самому.

Да, в этом туманном, лишенном времени межмирье он предпочитал помнить и не забывать именно это из своих имен! Оно было той нитью Ариадны, которая все ещё связывала его с реальностью, не позволяла уснуть рядом со смертельно уставшим и смертельно могущественным божеством.

Поначалу единственными собеседниками Марионеточника были марёвки. Но общаться с марёвками было все равно что общаться с забавными, но неразумными зверюшками. Марёвки могли служить ему лишь информаторами, шпионами, которым открыт путь в мир живых. Ну, может быть не в сам мир, а только на его границу, но и это уже неплохо!

Именно от марёвок он узнал про ещё одного мертвого мальчика, который раньше частенько приходил на болото, а однажды утонул.

– Как давно утонул мальчик? – спросил Марионеточник.

– Однажды, – ответила девочка-марёвка, и этот ответ его внезапно полностью удовлетворил.

– И скоро он станет таким, как мы! – В голосе мальчика слышался детский восторг.

– Как скоро? – спросил Марионеточник.

– Однажды! – сказал мальчик, а девочка вдруг предложила:

– Если хочешь, можешь на него посмотреть!

Он хотел! В межмирье время почти остановилось, он уже не осознавал, как долго здесь находится, но прекрасно понимал цену словам «однажды» и «скоро». Он хотел хоть какого-то разнообразия, а потому пошел вслед за марёвками.

Тело мальчика плавало в черной воде лицом вниз. Тело плавало, а сам мальчик стоял на берегу и вертел по сторонам рыжей головой.

– Он нас пока не видит, – сказала девочка громким шепотом.

– Он пока ещё не понимает, что умер, – вторил ей мальчик.

– Но однажды он поймет, и тогда станет одним из нас.

– Однажды… – Марионеточник кивнул, попытался ухватить мертвого мальчишку за рукав. У него не вышло. Здесь, на тонкой границе между мирами, его физические силы ничего не значили. Но в запасе у него все ещё оставались силы ментальные. И тогда он взял за руку того мальчика, который ещё не понял, что умер.

– Эй, нечего меня хватать! – зло сказал мальчик и выдернул ладонь из его руки.

Марионеточник усмехнулся, разжал пальцы, отступил на шаг. Этот мальчишка был шустрее и наглее марёвок, из него мог бы получиться вполне сносный компаньон. Если бы смерть пощадила не только его дерзость, но и его когнитивные способности.

– Вы, дедуся, вообще кто? – спросил мальчик и сощурился.

– Можешь называть меня Марионеточником.

– Какая-то странная кликуха!

– Уж какая есть. А как звать тебя?

– А какое вам дело, как меня… – начал мальчик и тут же растерянно замолчал.

– Он не помнит, – сказала девочка-марёвка. – Мы не помним свои прежние имена.

– С кем это вы там шепчетесь? – мальчик подозрительно нахмурился.

– Он нас пока не видит, – прошептала марёвка. – Тебя видит, потому что ты до него дотронулся. И вообще, она тебя выбрала.

Марионеточник понимающе кивнул.

– Вы вообще нормальный? Или из этих? – спросил мальчик.

– Из каких этих?

– Из из-вра-щен-цев! – Он произнес это слово по слогам и выпучил глаза, наверняка, кого-то копируя или пародируя.

– Я не из этих, – сказал Марионеточник, – а тебе нужно дать имя.

– Какое? – спросил мальчик. – Мне лишь бы какое имя не нужно, мне нужно какое-нибудь особенное.

– В этом мире других имён не дают, – сказал Марионеточник и на мгновение задумался. – Будешь Марком! – Он не спрашивал, он утверждал свое решение и свою правду. Марк, Марик, Марь… Мари должна понравиться такая аллюзия. Возможно, она даже пробудит в ней сентиментальные чувства. Зачем? Марионеточник пока не знал, но выбор правильного имени для мальчика казался ему очень ответственной задачей.

– Марк! Мне нравится! – Мальчик Марик поцокал языком, словно пробуя свое новое имя на вкус.

– Сколько у нас времени? – Марионеточник посмотрел на марёвок.

– Смотря для чего тебе нужно время? – Девочка уперла кулачки в бока, в голосе её сквозила ревность.

– Для того, чтобы прогуляться с ним по болоту. До того, как он станет одним из вас.

– С кем вы всё время разговариваете? – Мальчик Марик покрутил головой. Ещё немного, и он бы заметил плавающее в воде тело. Собственное тело…

– С самим собой, – сказал Марионеточник, мягко разворачивая его спиной к болотному «окошку». – Старческие странности, понимаешь ли. Хочешь, я покажу тебе кое-что интересное?

Конечно, он хотел! Мальчишка с таким живым взглядом просто обязан желать приключений.

– Покажи ему Тринадцатого, – прошептала девочка. – Пусть познакомится. Нас всех первым делом знакомят с Тринадцатым, чтобы он знал, что мы её детки и нас ни в коем случае нельзя обижать! – В её голосе послышалась гордость.

– Пойдем, Марк! Ты должен это увидеть! – Сказал Марионеточник, увлекая мальчика прочь от «оконца».

– Повезло, что он утонул недалеко от торфяников! – Девочка встала напротив Марика, помахала чумазой ладошкой перед его лицом. – Первое время мы не можем уходить далеко от места, где умерли.

– Какое первое время? – Марионеточник мягко отодвинул марёвку от мальчика.

– Опять внутренний голос? – Марик понимающе улыбнулся.

Он ответил легким кивком, перевел требовательный взгляд на марёвок.

– Какое-то первое время! – Девочка обиженно наморщила носик. – Пока мы не умрём как следует.

Пока не умрём как следует… Какая горечь и ирония…

С Тринадцатым Марионеточник уже встречался в своей предыдущей человеческой инкарнации. Тогда он тоже был неприкасаемым для болотных тварей, он был парией, представителем низшей касты, которого по какой-то непостижимой причине было запрещено убивать. Но сейчас его неприкасаемость была совсем иного рода, с Тринадцатым, вечно недовольным и вечно злым, он мог общаться едва ли не на равных. По крайне мере до тех пор, пока считался любимым собеседником Мари.

Тринадцатый кружил над своими владениями, жаром огненных крыльев загоняя угарников обратно в норы.

– Ух ты! – сказал Марик восхищенно. – Это вообще что такое?

– Это Тринадцатый, – пояснила девочка, на время позабыв, что он её пока не видит и не слышит.

– Это такой местный… – Марионеточник задумался, подбирая определение Тринадцатому. – Местный злой дух.

Огненная птица, словно услышав его нелестное определение, спикировала вниз, ударилась оземь, поднимая в воздух рыжую пыль и рыжие искры, и вышла из этого жаркого облака уже не огнекрылой птицей, а огнеглазым человеком. Высоким, широкоплечим, статным, смертельно уставшим и смертельно озлобленным.

– Охренеть! – пробормотал Марик. – Это ж какой-то Терминатор!

В его голосе не было страха, а во взгляде был самый настоящий восторг.

Наверное, восторг и удержал Тринадцатого от нападения. Восторг был неведомой для этого царства скорби и огня эмоцией. Тринадцатый замер, склонил голову на бок, посмотрел на мальчика сверху вниз. Он и в самом деле был похож на божество, с этими своими сияющими, как костры кочевников глазами, с огненными волосами, заплетенными в длинные косы, с угольно-черными узорами, рождающимися и исчезающими на его темной коже.

– Еще один мёртвый приёмыш? – В его голосе слышалось презрение и, кажется, обида. – Ей мало тех, что у неё уже есть?

– Чего это мёртвый?! – возмутился Марик.

Тринадцатый вперил взгляд в Марионеточника, губы его искривились в ироничной ухмылке:

– А ты, старик, теперь её новая игрушка?

– Как видишь! – Марионеточник развел руками.

– И зачем явился? – Лицо Тринадцатого менялось, как пламя костра, в нём поочередно проступали черты мужчин, женщин, детей – всех тех, кто умер на торфяниках, отдав свои личины новому хозяину.

– Марик, пойди-ка погуляй! – Марионеточник легонько тронул мальчика за руку, указывая направление, в котором тому следовало прогуляться.

– Нормально тут у них… – проворчал мальчик и шагнул прямо на марёвок, которые со смехом бросились в стороны, уступая ему дорогу.

– Я пришел с предложением.

Марионеточник не знал, как долго вызревал в нем этот план. Может быть века, а может быть секунды. Но план вызрел и был готов обрести плоть.

– Никогда раньше смертные не приходили ко мне с предложениями. – Смех Тринадцатого снова поднял в воздух улегшуюся было пыль.

– Формально, я уже не совсем смертный. К тому же, у меня есть определенные преимущества и перед смертными, и перед бессмертными.

– И какие же? – В желтых глазах Тринадцатого зажегся интерес.

– Я был на обеих сторонах. Я знаю правила обоих миров, но мне не хватает кое-какой информации.

– Что именно ты хочешь знать, старик?

– Насколько это обратимо? – Марионеточник посмотрел на мальчика, сбивающего прутиком белые головки травы-пушицы.

– Смерть необратима, старик.

– Мне кажется, ты лукавишь. Были прецеденты. Однажды ты вернул Гордея и меня. Согласись, нельзя утверждать, что мы были совсем живыми на тот момент.

– Это не я! – Лицо Тринадцатого исказила ярость. – Это она! Она одна решает, кому жить, а кому умирать!

– Но ведь саму жизнь возвращаешь именно ты. – Это не был вопрос. Марионеточник знал это доподлинно.

– Ну, допустим… – Ярость снова уступила место интересу.

– Ты мог бы вернуть его обратно? – Марионеточник посмотрел на мальчика.

– Мог бы, но зачем? У него никого нет. Его никто не любит. Родная мать отвернулась от него, как и от…

– Как и от тебя, – закончил он за Тринадцатого.

Это был самый опасный момент, самое слабое звено в игре, которую он затеял. Но кто не рискует, тот не владеет миром!

– Как и меня… – На мгновение костры кочевников погасли, погружая все вокруг в кромешную тьму, а потом вспыхнули с новой силой. – В том мире они все никому не нужны! Именно поэтому они здесь!

– У любого мира есть две стороны, ты знаешь лишь темную часть.

– Мне достаточно, старик!

– Для глубокого анализа недостаточно! Слишком мало вводных, мой друг!

С божеством можно было говорить на любом языке, используя собственный интеллект по максимуму. Марионеточник понял это, общаясь с Марью.

– У меня нет друзей, старик. А у этого лягушонка в том мире нет будущего!

– Предлагаю пари! – Это был второй тонкий момент. Сущее безумие – заключать пари с одним божеством за спиной у другого! Но когда тебе скучно… Когда тебе смертельно скучно…

– Говори! – Костры кочевников разгорелись так ярко, что превратили ночь в день.

– Отпусти его, дай ему год, и мы посмотрим, что будет. Если этот… лягушонок найдет того, кто его полюбит, я победил!

– И что ты получишь? – Тринадцатый сощурился.

– Ты позволишь уйти и мне тоже.

– Она узнает…

– Ты уже давно большой мальчик.

Интриги и манипуляции – его конек! Не зря же весь преступный мир называет его Марионеточником! Называл…

– А если он так и останется никому не нужным лягушонком, если сдохнет на болоте или в этом вашем мире? – Тринадцатый больше не смотрел на него, он наблюдал за Мариком. Во взгляде его было сомнение.

– Если сдохнет, то ты победил. – Марионеточник пожал плечами.

– И что я получу?

А вот это был третий тонкий момент, пожалуй, самый тонкий и самый опасный.

– Ты убьешь меня навсегда, – сказал он просто.

– Она узнает…

– Обязательно узнает, но ты уже бо…

– Я понял! Я уже большой мальчик! – Тринадцатый усмехнулся. Огни кочевников снова погасли, а когда разгорелись вновь, он сказал: – Я согласен, старик! Но у меня есть условие.

Четвертый тонкий момент? Это не входило в его планы, но деваться некуда, коль уж он твердо вознамерился уйти из этого скучного мира не тем, так другим способом, не навредив при этом ни одной из своих девочек.

– Говори! – сказал Марионеточник, отряхивая рыжую пыль с лацкана пиджака.

– Я пойду с ним! – Тринадцатый не сводил взгляда с Марика. – Мне нужно убедиться, увидеть все собственными глазами, почувствовать все собственной… – Узоры на его коже разом вспыхнули, а потом разлились чернотой по всему его мускулистому телу. – Собственной кожей.

– Назло ей, – сказал Марионеточник то, что так и не решился сказать Тринадцатый. – Назло маме отморожу уши. Так это называется в мире людей.

Тринадцатый усмехнулся. Оказывается, божеству, даже такому злобному, была не чужда ирония.

– Пусть так, – сказал он, наконец.

– А мальчик? Что будет с ним?

Это был пятый тонкий момент, может быть, не самый важный, но все же существенный. Кем бы не считал себя Марионеточник, какое бы зло не совершал при жизни, но детей он не обижал никогда и ни при каких обстоятельствах.

– А с мальчиком буду я. – Тринадцатый улыбнулся. – Поверь, старик, это наилучшая защита для лягушонка! Вполне вероятно, что ему удастся выжить только благодаря мне!

– Но он не потеряется? Не потеряет себя?

– Ты сейчас о том, что смертные называют душой? О частичке бессмертия внутри себя, с которой они носятся так, как ты когда-то носился со своими деревянными фигурками, Серафим?

– В мире смертных это называется, как дурак с писаной торбой, но спасибо за деликатность! – Марионеточник церемонно поклонился, а потом спросил: – Так что станет с его душой?

– Если он не выживет, я отпущу его душу с миром. Даже покажу ей путь, чтобы не заблудилась во тьме. Если же ты победишь, этот лягушонок станет в разы сильнее, умнее и удачливее, потому что партнерство со мной дорогого стоит. Ну что, Серафим, ты все ещё хочешь заключить пари?

– По рукам, Огнекрылый!

Рукопожатие Тринадцатого было… запоминающимся. Оно отпечаталось на ладони Марионеточника дымящимся огненным клеймом в виде птицы. Оказывается, в этом мире ему было доступно одно чувство – боль!

– Когда ты будешь умирать, – сказал Тринадцатый, разглядывая ожог на его раскрытой ладони, – тебе будет в миллиард раз больнее, старик. Такова плата!

Он ничего не ответил, он лишь молча кивнул, а потом сунул пылающую руку в карман пиджака. Но кое-что все-таки следовало спросить, пусть уже и поздно переживать о принятом решении.

– А он? Мальчику будет больно?

– Нет. – Тринадцатый мотнул головой, огненные косы его взвились в воздух. – Но определенную трансформацию ему все-таки придется пережить.

– Какую трансформацию? – Сердце кольнуло запоздалое сомнение.

– Я не могу вселиться в живое существо, но я могу вселиться в любую из болотных тварей.

– Мы дождемся его окончательной трансформации в марёвку?

– Ждать осталось недолго. Трансформация уже началась.

Марионеточник обернулся, но не увидел Марика на прежнем месте. Прутик валялся на земле рядом с обезглавленной травой-пушицей. Марёвки тоже исчезли.

– Если ты поспешишь, старик, то сможешь увидеть весь процесс. – Тринадцатый тоже исчез. Голос его рокотал откуда-то сверху, поднимая над торфяной пустошью жаркий ветер.

…Он не успел. Проклятые игры со временем и расстоянием! Он пришел даже не к антракту, а к кульминации.

Тела мальчика больше не было в болотном «оконце». Самого «оконца» тоже не было. В густой и черной жиже беспомощно барахталось и отчаянно материлось другое тело, коренастое, лысое и бородатое. А у самой границы топи стоял мальчик Марик. Нет, уже не мальчик, а марёвка. Он стоял и улыбался с детским простодушием и нечеловеческой алчностью. Трансформация, которую обещал Тринадцатый, уже завершилась.

Почему бородатый остался в живых, Марионеточник так тогда и не понял. Чья это была добрая воля: маленького мальчика или решившего отправиться в путешествие божества? У него не было сомнений лишь в одном – игра началась!

Выбравшийся из топи мужик и маленький рыжеволосый мальчик уходили в мир живых. Прежде, чем окончательно исчезнуть в тумане, мальчик обернулся и улыбнулся Марионеточнику. В глазах его полыхали костры кочевников. Игра началась!

* * *

– Я так и думала, что без тебя там не обошлось, дядя Тоша! – В голосе Вероники слышалось восхищение.

– Еще одна монетка в копилку моих добрых дел, девочка! – Марионеточник отсалютовал ей бокалом с виски.

– А что скажешь начет фон Лангера? Его побег – тоже твоих рук дело?

– Его побег – это мой самый большой просчет…

…После того, как Тринадцатый и Марик ушли, а Марь, убаюканная его сказками, погрузилась, наконец, в глубокий сон, в качестве собеседников Марионеточнику остались только марёвки.

Именно от марёвок он узнавал о том, как живется Стеше и её болотному псу на берегу Змеиной заводи, о том, что уехать далеко у них не получается из-за мучительной трансформации зверя, привыкшего к экосистеме болота. Эту задачку Марионеточник решил в два счета. Предложил марёвкам рассказать Стеше «страшную тайну» про болотную воду. Подсказка сработала, и Стеша обрела настоящую свободу.

Было ли ему грустно в тот момент? Пожалуй, он чувствовал легкую досаду на самого себя. Добрый поступок усугубил его смертную тоску. Стеша уехала, увезла своего зверя, а у него оставались лишь марёвки и сказки. После того, как Марь уснула, он развлекал болотную мелюзгу сказками и лекциями по экономике, геополитике и биологии. Как ни странно, и лекции, и сказки марёвки слушали с одинаковым интересом, но больше всего им нравилось слушать «про котика…»

У Лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем, и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом…

Вот про этого котика!

Марионеточник сбился со счета, сколько раз декламировал несравненного Александра Сергеевича, пока в один неожиданно прекрасный момент сам не превратился в демиурга и почти божество.

– Ой, котик! – воскликнула девочка-марёвка и восторженно захлопала в ладоши.

– Какой котик? – рассеянно спросил Марионеточник. В этот момент он как раз размышлял над тем, что было бы неплохо научить марёвок читать.

За его спиной послышался грозный рык, тембром и мощью напоминающий селевой поток.

– Котик сейчас здесь? – спросил Марионеточник девочку.

– Прямо за тобой!

Он оборачивался неспешно и с достоинством. Чего бояться тому, кто и так уже всё потерял?

Котик и в самом деле оказался за его спиной! Рыжий, желтоглазый, клыкастый котик размером с доброго тигра. На шее у него болтался обрывок золотой цепи, которая, судя по всему, раньше висела на дубу зеленом. Марионеточник сощурился, выглядывая в тумане дуб, но так и не увидел. А творение его скуки и умственных забав с довольным урчанием ткнулось лбом в его плечо. Марёвки снова радостно захлопали в ладоши.

Отныне кот ходил за ним по пятам. Как долго всё это длилось, Марионеточник не мог сказать. В этом мире туманов и снов время перестало быть мерилом и ценностью. Именно по этой причине он иногда начинал жалеть о заключенном пари. Год в мире живых мог длиться бесконечно долго в мире Мари. Или завершиться с одним единственным вдохом. Беда в том, что он не знал правил, а будить ту, кто эти правила установила, было смертельно опасно.

Было и ещё кое-что смертельно опасное в этом мире. Вернее, в одном из множества миров.

К покосившемуся, прогнившему и покрывшемуся плесенью домику Марионеточника привели марёвки. Ему не нужно было спрашивать, кто хозяин этого похожего на разложившийся труп дома. Смрад, распространяющийся вокруг, был сродни боли, единственному оставленному в его распоряжение чувству. Рядом с домиком нашелся и дуб. Не зеленый, а черный, обвитый призрачной паутиной и некогда золотой, а теперь почерневшей, оскверненной от контакта с неживым цепью. Кот, которому Марионеточник так и не удосужился дать имя, зашипел и стремительно покрылся золотой чешуей. Такое не мог придумать ни он сам, ни Александр Сергеевич! Такое могло зародиться лишь в недрах Мари! Пожалуй, марёвки оказались правы: кот был порождением болота, но к жизни его призвал именно Марионеточник.

Из болотного домика, больше похожего на кокон какого-то огромного паука, вышел мертвец. О том, что некогда он был фон Лангером, говорили лишь полуистлевшие ошметки пальто и хищно поблескивающие стекла круглых очков.

– И ты здесь! – проскрежетал мертвец и осклабился.

– Ошибаешься, я не здесь! – Марионеточник почесал за ухом кота, кот оскалился, обнажая огромные клыки. – Я в другом, гораздо более приятном месте.

Его место было не таким уж и приятным, но ради красного словца можно было и соврать.

– А она с тобой? Моя маленькая фройляйн Стеша! – Оскал мертвеца сделался шире. В этот момент Марионеточник и осознал, для чего нужен кот.

Фон Лангер не умирал и не жил, гнил заживо, отравляя самим своим существованием этот мир, но, как и сам Марионеточник, он не забыл самое главное! Он не забыл Стешу! В той ярости, с которой это существо цеплялось за обрывки своих воспоминаний, крылась самая главная опасность. Если когда-нибудь сам Марионеточник найдет дорогу в мир живых, то что помешает сделать то же самое мертвецу?

– Где она?! – Мертвец кинулся вперед, распространяя вокруг себя черные споры морока, словно гигантский гриб-дождевик.

Кот зарычал, замахнулся лапой, вместе с остатками ветхого сукна срывая с костей мертвеца куски плоти. Мертвец взвыл, шарахнулся назад во тьму.

– Вот теперь это твоя работа, – сказал Марионеточник, поправляя золотую цепь на чешуйчатой шее кота. – Присматривай за ним. Не отходи от него ни на шаг! Защищай Стешу!

Это был не приказ, а просьба, которую безымянный кот выполнил с рвением молодого бойца. Наверное, по меркам болота, он был ещё котенком, но и у котят, и у лягушат, и у старых прожженных игроков должна быть своя цель!

– …Он как-то вырвался в наш мир, – сказала Вероника задумчиво. – Он вырвался, а кот отправился за ним.

– Так и есть. – Марионеточник кивнул.

– Боюсь, это моя вина. – Она поправила гребень в своих волосах. Его прощальный подарок, который, вероятно, однажды спас им всем жизнь. – Я открыла проход для Стеши. Мы вдвоем его открыли, – тут же поправила она себя. – Там такая силища, одна бы я не справилась.

– И? – Марионеточник приподнял бровь. В его истории были пробелы, заполнить которые могла сидящая напротив девочка.

– И на какое-то время там что-то нарушилось. Переход остался открыт. Думаю, именно по этой причине из болота удалось выбраться сначала Тринадцатому, а потом и фон Лангеру. Мы отключили сигнализацию, дядя Тоша, нарушили естественный ход вещей.

Это было похоже на правду. Он и сам думал о такой вероятности. Он даже попытался проверить свою догадку на практике, уже после того, как обнаружил побег фон Лангера. Безрезультатно! Если и существовала какая-то брешь между мирами, то она затянулась, как рана на шкуре вековой змеи. Он не успел вскочить в последний вагон. Или не захотел?

К тому моменту Марионеточника уже начали терзать некоторые сомнения. К тому моменту он уже видел пробелы в своем почти идеальном плане. Если он уйдет, то нарушит соглашение, отнимет у Мари единственную оставшуюся ей радость. Радость общения. Когда она снова проснется – а она непременно проснется! – и выяснит, что рядом нет никого, кроме марёвок и угарников, что даже её нерадивый и нелюбимый сын вылетел из своего огненного гнезда, как она поступит? Что сделает с теми, кто нарушил договор и злоупотребил её доверием? Марионеточник был уже достаточно стар и достаточно мудр, чтобы не бояться за себя, но по тем же причинам он продолжал бояться за своих девочек и тех, кто был им дорог.

– Я думаю, то есть, я почти уверена, что фон Лангер успел вскочить в последний вагон. – Вероника сейчас разговаривала не с ним, она разговаривала сама с собой, а он просто слушал и не мешал. – А Братан, следуя твоим инструкциям, отправился за ним.

Братан… Дети придумывают такие забавные имена своим зверям. Странно признавать, но у кота теперь новый хозяин. Кстати, вполне достойный, хоть и настроенный пока не слишком дружелюбно к хозяину бывшему.

– Без болотной воды они теряют свою силу, – продолжила Вероника. – И псы, и коты. Ты видел, какие они в этом мире, дядя Тоша!

Марионеточник кивнул. Он видел, и мог сопоставить размеры реальные с потенциальными. В этом мире его прекрасный огнеглазый кот выглядел жалким лишайным чудовищем. Впрочем, не таким уж и жалким, судя по тому ажиотажу, который вызывал каждый его выход в свет.

– Все хотят от него котят! – Вероника улыбнулась. – Боюсь даже представить, что может получиться на выходе.

– Лучше не представляй. – Марионеточник тоже улыбнулся.

Разговор про кота с дурацким именем Братан неожиданно разрядил царящую в кабинете атмосферу настороженной напряженности.

– Как бы то ни было, он пошел за фон Лангером до самого конца. – Вероника мотнула головой. – А эта мстительная нежить быстро просекла, что происходит, просекла, посадила кота на цепь, мучила и издевалась. Если бы не Степан, не знаю, что стало бы с нашим Братаном.

– Степан настоящий мужик, – сказал Марионеточник без тени иронии. – Его любят женщины, дети и котики!

Они снова обменялись понимающими улыбками. Лёд тронулся, как сказал бы незабвенный Остап Бендер!

– Что было потом? – спросила Вероника после небольшой паузы, во время которой Марионеточник раскуривал сигару.

– Как только фон Лангер сбежал, я понял, что Стеше грозит беда.

– И ты не ошибся, дядя Тоша.

Он не ошибся. Когда вопрос касался самых чёрных закоулков человеческой души, он всегда оказывался прав. Даже если от души уже почти ничего не осталось.

В своем мутном безвременье он почти каждое мгновение думал о том, что может случиться в мире живых, просчитывал ходы и варианты, как заправский гроссмейстер. Он искал выход теперь уже для самого себя, потому что помочь его девочкам мог только он один. Во всякому случае, именно так он наивно полагал.

Нельзя сказать, что Марионеточник был в отчаянии. Марь позволила ему испытывать боль физическую, но милосердно прикрутила до минимума боль душевную. Или у него, как и у мертвеца, тоже уже почти не осталось души?

Возможно, именно из-за этой душевной анестезии он и продержался так долго, развлекаясь выстраиванием вероятностей, планируя будущее, которое могло никогда не наступить, не позволяя себе ни терзаний, ни скорби, ни сомнений…

– …Он скоро вернется. – Девочка-марёвка сидела на стволе поваленного дерева и плела венок из каких-то розовых, похожих на колокольчики цветов.

– Кто? – спросил Марионеточник рассеянно.

– Мертвяк. Он скоро придет к болоту.

Она так и сказала «к болоту», а не «на болото». Наверное, это что-то значило. Наверное, об этом тоже стоило подумать.

– Откуда ты знаешь? – спросил Марионеточник.

– Это все знают! – Девочка водрузила венок себе на голову. Розовые колокольчики тут же пожухли и почернели. – Ты тоже это знаешь, Серафим.

Он не знал, и сам факт того, что он что-то упустил, вызывал легкое раздражение.

– Мы не можем долго жить вдали от болота, – сказала девочка. – Вспомни болотного пса? Ты забыл, что ли?

Он почти забыл, и это было очень плохо. Это был один неучтенный фактор, очень важный фактор!

– Псу нужна болотная вода. Всегда будет нужна, чтобы быть сильным и счастливым.

– Я прожил вдали от болота десятки лет, – возразил Марионеточник.

– Это потому, что у тебя есть человеческая душа, а у мертвяка ее никогда не было.

– Тринадцатый?

– Он ушел не сам по себе, а с мальчиком. С живым человеческим мальчиком. Это как в твоей сказке про… – Марёвка задумалась. – Про скафандр! Мальчик – это скафандр для Тринадцатого. Вот!

– Ты очень смышленая малышка! – Марионеточник погладил марёвку по голове, стараясь не касаться запутавшихся в её волосах мёртвых цветов.

– А мертвяку вода не поможет. – Девочка улыбнулась. – Матушка его не любит. Она его не звала, он пришел сам.

– И что с ним будет за пределами болота? – спросил Марионеточник, уже предвидя ответ.

– Он будет умирать дальше. Ему будет больно, и ничто не сможет уменьшить его боль.

– Ничто или никто? – уточнил он.

Марёвка пожала плечами, а потом сказала:

– Он скоро вернется.

– Вы узнаете, если это произойдет?

– Мы узнаем. – Она улыбнулась. – Мы знаем обо всем, что здесь происходит.

– Расскажете мне?

Марёвка ничего не ответила, отступила на шаг и исчезла в поднявшемся от земли тумане.

Она вернулась спустя мгновение. Или спустя дни. А, возможно, и месяцы. Вряд ли счет шел на годы, но кто знает?

– Мертвяк здесь! – сказала девочка торжественно.

– На болоте? – спросил Марионеточник.

– Нет, на границе. Он послал меня за тобой, Серафим. Он хочет с тобой поговорить. – Марёвка наморщила носик, а потом сказала: – Он такой гадкий! От него воняет!

Марионеточник не стал спрашивать, почему мертвец желает встретиться на нейтральной территории. Зачем задавать вопросы, если скоро он сам все узнает?

Нейтральной территорией оказалось крошечное болотное озерцо метров пять в диаметре. Мертвец ждал его, сидя на противоположном берегу. Марёвка не соврала, когда сказала, что он совсем плох.

– Ну как тебе тут? – спросил он, глядя на Марионеточника подернутыми бельмами глазами.

– Подозреваю, что лучше, чем тебе там. Зачем вернулся?

– Я не вернулся. – В голосе мертвеца была ярость, пока ещё сдерживаемая, но уже готовая вырваться наружу. – Я не могу вернуться! Оно не пускает меня обратно!

– Какая ирония! – Марионеточник тоже уселся на землю со своей стороны. – А меня оно не выпускает. Чего ты хочешь?

– Я её убью, – прошипел мертвец. Из черной дыры, что когда-то была ртом, вылетел рой спор. – Сначала её, потом всех, кто ей дорог.

– Что ты хочешь? – повторил Марионеточник.

– Я хочу вернуться обратно!

– Ты не вернешься сюда без неё. – В его голове словно щелкали миллиарды переключателей, нейроны сплетались, обменивались информацией, плели сети. Он тоже плел свою сеть. – Только у Стеши достаточно сил, чтобы снова открыть переход. Только она одна знает, где он вообще находится.

– Хорошо. – Мертвец кивнул. – Тогда я приведу её сюда.

– И не тронешь никого из её друзей.

– Почему? – Мертвец оскалился. – Мне нужна только она, старик.

– Напомнить тебе, что она сделала? Напомнить, чем пожертвовала, чтобы её близкие остались живы? Хочешь повторения? Если хоть одному из них будет угрожать опасность, Стеша не сделает для тебя ничего.

Прежде чем ответить, мертвец очень долго молчал. Разлетевшиеся от него споры прорастали на изумрудной подушке мха-сфагнума черными нитями, которые превращали в тлен все, к чему прикасались.

– В чем твой интерес? – заговорил он, наконец.

– Я хочу вернуться в мир живых. – Марионеточнику не было нужды врать. Сейчас они были союзниками, как бы иронично это ни звучало.

– Так мы с тобой в одной лодке, старик? – Мертвец хохотнул.

– Да, только я рвусь к свету, а ты обратно во тьму.

– И лишь маленькая строптивая фройляйн стоит между нами и нашими планами. – Мертвец погладил мох, как Марионеточник когда-то гладил своего безымянного кота. Мох почернел…

Для реализации его нового грандиозного плана нужно было учесть очень много факторов. Кое-что зависело только от провидения, а кое-что Марионеточник мог просчитать прямо сейчас.

Одно он знал точно. Сил Стеши хватит на то, чтобы открыть переход, но их не хватит на то, чтобы удерживать его открытым. Так уже было, когда Стеша застряла на болоте почти на сотню лет. Он не желал ни одной из своих девочек такой доли. Для поддержания стабильности системы ему была необходима Вероника. Это как минимум! Сил обеих его девочек должно хватить на то, чтобы он вырвался из своего почти добровольного заточения.

Явится ли Вероника на болото вслед за Стешей? У Марионеточника не было в этом никаких сомнений. Как не было у него сомнений в том, что явится не одна лишь Вероника! Сработает ли его чертовское везение в остальных вопросах? Он очень на это надеялся.

– Ты не представляешь, старик, сколько раз мне хотелось её убить, – снова заговорил мертвец. – Как близок я был к тому, чтобы совершить эту непоправимую ошибку! В то время, когда я распадаюсь на куски, она живет и радуется этой своей ничтожной человеческой жизни!

– Я рад, что ты проявил благоразумие. – Марионеточник одобрительно кивнул. Иногда даже нежити требуется ободрение.

Ему хотелось спросить, как там – с той стороны. Но он не стал. Информация, пропущенная через призму ненависти, не стоила ровным счетом ничего.

– А твой зверь на поверку оказался самой обыкновенный драной кошкой, – снова заговорил мертвец. В голосе его слышалось мстительное удовольствие. – Ты знал, что вдали от болота сдыхаю не только я, но и все её твари?

Он не стал отвечать на этот вопрос, не стал подбрасывать хворост в топку нечеловеческой ярости.

– Я посадил его на цепь! Твоего кота! День изо дня я отрезал от него по маленькому кусочку, душил, снимал шкуру плетью. И представляешь, он продолжал жить! Ему было больно, так же, как было больно мне, но он продолжал влачить свое жалкое существование!

– Так же как ты.

– Так же как я. Она обрекает на муки всех своих детей, старик.

– Мы с тобой не её дети, мертвец.

Марионеточнику хотелось спросить, что стало с котом, но он снова сдержался. Тот кот, которого он знал, был живучей, хитрой и изворотливой тварью. Он сам его таким придумал. Он сам наделил его этой силой. Если он прав, с котом все будет хорошо. Рано или поздно.

– Но у нас с тобой общие цели. – Мертвец встал, притопнул ногой, приминая некогда зеленый и сочный, а теперь черный и хрупкий мох. – Мы с тобой сообщники.

Марионеточник не стал отрицать очевидное. Долгая жизнь приучила его к компромиссам.

– Тебя не должно быть здесь к моему возвращению, старик. Этот мир будет принадлежать только мне одному. – Мертвец улыбнулся. Улыбка получилась почти мечтательной. Насколько такое вообще возможно.

Это место всегда принадлежало только одному. Вернее, только одной. И нужно быть наивным глупцом, чтобы рассчитывать на что-то иное, но блажен, кто верует…

– …Он тебя обманывает, – сказала девочка-марёвка, когда мертвец растворился в темноте.

– Я его тоже. – Марионеточник улыбнулся.

– Он хочет оставить Стешу себе.

– Я тоже.

– Ты очень хитрый, Серафим! – сказал мальчик-марёвка с восторгом.

– Я просто очень старый, малыш. – Он погладил мальчика по голове.

Странно было рассказывать о старости существам, гораздо более древним, чем ты сам, но относиться к марёвкам серьезно у него никак не получалось. Зато их можно было использовать в реализации собственных планов.

Один из таких планов требовал присутствия кого-то живого в доме у Змеиной заводи. Кого-то не просто живого, но и достаточно сильного, чтобы противостоять инфернальному обаянию этих славных болотных малышей. Марионеточник знал всего несколько человек, способных на такое, но не исключал, что могут появиться и другие, пока ещё не учтенные варианты.

* * *

– Все это очень увлекательно, дядя Тоша! – сказала Вероника, откидываясь на спинку его любимого антикварного кресла. – Но я никак не могу понять, как ты выбрался!

– Терпение, моя девочка. – Марионеточник разлил по бокалам виски, протянул один из бокалов Веронике.

– Ты знал, что Тринадцатый явится на болото вместе с нами? – спросила она, делая глоток.

– Скажем так, я это предполагал. – Он кивнул. – И факт его появления меня очень порадовал.

– Почему?

– Тому было сразу несколько причин. Во-первых, мальчик выжил, несмотря ни на что. Во-вторых, время нашего пари с Огнекрылым подходило к концу.

– А в-третьих?

– А в-третьих, у меня появился сообщник в доме у Змеиной заводи.

Вероника посмотрела на него долгим взглядом и покачала головой.

– Дядя Тоша, только не говори, что это ты приложил руку к побегу Маркуши на болото.

– Да, моя девочка, это был я. – Марионеточник скромно улыбнулся.

…То, что мертвец не выполнит условия договора, он понимал ещё до момента заключения этого самого договора. Отныне его главной заботой стало обеспечение благополучного возвращения Стеши в мир живых. Если для неё Марионеточник держал широко распахнутую дверь, то для себя планировал маленькое окошко возможностей, которое могло вообще не открыться. Он уже начал приучать себя к мысли, что риск остаться в царстве Мари на веки вечные очень высок, когда обстоятельства снова изменились. Окошко возможностей приоткрылось!

О том, что в дом у Змеиной заводи вселились люди, звери и не-люди, Марионеточник узнал от вездесущих марёвок. А потом на болото явился кот. Выглядел он малость побитым жизнью, но золотая броня его сияла так же ярко и так же победно, как и желтые глаза.

– Котик! – Марёвки радостно захлопали в ладоши, а кот приветственно боднул Марионеточника головой.

– Рад, что ты выжил, мой друг! – Марионеточник погладил кота по покрытой чешуей холке и добавил: – Спасибо, что ты выжил.

Кот зажмурился и заурчал. От его урчания по болотной воде пошла тревожная рябь.

– Они привели с собой Маркушу! – сказала девочка. На кота она смотрела с радостным возбуждением.

– И Тринадцатого! – Мальчик насупился. – Без него было лучше! Скажи, чтобы он ушел!

– Вы можете передать ему кое-что? – спросил Марионеточник.

– Маркуше? – деловито уточнила девочка.

– Тринадцатому. Вы сможете с ним поговорить?

– Он не захочет… – В голосе девочки слышалось сомнение.

– Но попробовать вы можете?

Было очевидно, что иметь дело с Огнекрылым болотным малышам не хочется, и Марионеточник с убийственной ясностью осознал, что с этого момента весь план по его спасению зависит не только от него, но и от других людей. Вернее, не-людей…

Еще один тонкий момент. Сколько их уже было? Марионеточник сбился со счета. Судьба подкидывала ему шансы, и он с благодарностью хватался за каждый из них.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Долгие годы он проповедовал именно этот принцип, делая редкие исключения для других и никогда не делая их для себя. Пришло время положиться на кого-то кроме себя самого.

У него был план побега. Простой и прекрасный в этой своей простоте план! Он умел делать необычные вещи! Когда-то давным-давно умел, но был уверен, что не растерял этот навык до сих пор. Змейка – Стеше, птичка – Катюше, волчий посох – Феликсу. Артефакты, которые открывали двери и указывали дорогу. Он мог сделать нечто подобное для себя. Если бы у него был нож…

Нож, тот самый, которым он, ещё будучи Серафимом, вырезал свои фигурки, остался в доме тетушки Марфы. Он сам положил его на полку в кладовке, когда вернулся с болота в прошлый раз, когда решил, что ни талант резчика, ни нож ему больше никогда не понадобятся.

Никогда не говори «никогда»! Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!

Тринадцатый откликнулся неожиданно быстро. Наверное, жизнь среди людей сделала его чуть более человечным и чуть более любопытным. Тринадцатый научился коммуницировать со своим мальчиком, научился не причинять тому зла и боли, мягко, но настойчиво перехватывать управление, когда того требовали обстоятельства. В отличие от мальчика, Тринадцатый разбирался в травах. Собственно, он разбирался во всем, что было связано с болотом. Щепотки сушеной травы беспамятника, брошенная в чай, оказалось недостаточно, чтобы отнять у людей память, но её хватило, чтобы погрузить их в глубокий сон. Всех, включая мальчика Маркушу.

Щепотки человечности хватило на то, чтобы не впустить марёвок в дом к спящим людям, а выйти с ножом наружу.

Щепотки не-человечности хватило, чтобы болотный пёс и болотный кот признали в нём своего и отпустили с марёвками на болото.

– Мы ему снились! – сказала девочка, протягивая Марионеточнику окровавленный нож. – Мы играли с ним в ножики, и он нечаянно порезался.

– Нечаянно? – Марионеточник вытер лезвие о мох.

– Он сказал, что за все нужно платить. Это такая плата.

– Мальчик?

– Тринадцатый! Он сказал, что нож – это тоже особенная вещь, и её нельзя отдавать без платы. Не переживай, Серафим, с Маркушей все будет хорошо. Сейчас он спит, а потом его найдут.

– Раны на нем теперь заживают, как на болотном псе, – сказал мальчик с легкой завистью в голосе.

– Не завидуй! – Девочка взяла его за руку. – У тебя вообще нет никаких ран!

– И Тринадцатый его любит…

– Он его не любит, он его защищает! – Девочка улыбнулась, сказала шепотом: – А вот я тебя люблю, глупенький.

Дети, которые даже после смерти сохранили в себе потребность любить и быть любимыми – что может быть трагичнее? Марионеточник погладил их обоих по головам и сказал, неожиданно для самого себя:

– Я вас тоже люблю, малышня.

Не нужно было говорить. Они прильнули к нему, как котята. Как котята, которых отнесли на болото топить, но так и не дотопили… Они улыбались счастливыми улыбками, как будто всю свою не-жизнь ждали только эти слова.

– Ты хороший, Серафим, – сказала девочка.

– Мы будем скучать, когда ты уйдешь, – всхлипнул мальчик.

– Не будете. – Он снова погладил их по головам. – Я придумаю для вас сказку, в которой вы сможете жить. Обещаю, вам понравится.

Он принялся за дело сразу же! Из эбеново-черного куска дерева, пролежавшего в топи века, если не тысячелетия, Марионеточник взялся создавать свою собственную особенную вещь. Создавать вещь для себя, сочинять новую сказку для марёвок.

– Да ты просто какой-то Макаренко, дядя Тоша! – сказала Вероника то ли с восхищением, то ли с иронией. Слишком тонкой была грань между этими двумя эмоциями.

– Скажем так, моя личность многогранна. – Он скромно улыбнулся в ответ. – И раз уж мы решили обменяться комплиментами, хотел бы восхититься твоими многократно выросшими за этот нелегкий год способностями.

– Какими именно способностями? – Вероника хитро сощурилась.

– Бизнес-способностями, например. В мое отсутствие тебе удалось сохранить мой скромный бизнес, девочка.

– Не только сохранить, но и приумножить, дядя Тоша. Не могу сказать, что это был самый приятный опыт в моей жизни. Без помощи Степана мне было бы нелегко.

– Степан молодец. – Марионеточник кивнул. – Но мы сейчас говорим о тебе. Если бы ты не пришла тогда с ним на болото, мой план бы не сработал. Чтобы случилось то, что случилось, нужны были все имеющиеся у нас силы. Когда ты догадалась? – спросил он, подаваясь вперед и вглядываясь в Веронику чуть пристальнее, чем того требовали правила светской беседы. Впрочем, их отношения давно перешли из светских в родственные. Не стоит себя обманывать.

– Догадалась, что за всем этим стоишь ты? – Вероника выдержала его взгляд. Никто не выдерживал, но у этой девочки всегда получалось его удивлять.

– Да. – Он кивнул.

– Еще до начала нашей экспедиции, – сказала Вероника, не задумываясь. – Знаешь, я верю в совпадения, но когда этих совпадений так много, самое время задуматься, что за ними кто-то стоит. – она покачала головой. – Меня не отпускало ощущение, что нами кто-то управляет.

Марионеточник улыбнулся с мягким укором.

– Позволь уточнить, моя девочка. Не управляет, а направляет.

Вероника кивнула, то ли соглашаясь с его уточнением, то ли не принимая его в расчет.

– Нам угрожала реальная опасность на каждом этапе нашего пути. Любой из нас мог погибнуть, – сказала она с укором.

– Стеша уже и без того была в беде, а тебе ничего не угрожало, Ника. – Марионеточник покачал головой.

– А остальным? Степе? Гальяно? Командору? Марику? – Теперь уже Вероника всматривалась в него взглядом, который было почти невозможно выдержать. Он не выдержал. Возможно, впервые в жизни отвел глаза.

– Вот видишь! Тебе плевать на других людей, дядя Тоша, – сказала Вероника устало. – Не знаю, какое именно пари ты заключил с Тринадцатым, но я уверена, что в нём не были прописаны гарантии для других людей.

– На самом деле в нём не были прописаны гарантии даже для меня самого, – сказал Марионеточник тихо.

– Вот как раз это меня нисколько не удивляет! Ты всегда был поразительно безответственным в вопросах собственной безопасности!

Вероника залпом допила свой виски, а он подумал, что не знает, как следует реагировать на такое замечание. Воспринимать его как упрек или как проявление заботы?

– Ладно! – Вероника поставила пустой бокал на стол с раздраженным стуком. От её раздражения по толстому стеклу пошла трещина. Марионеточник усмехнулся. – Я давно должна была привыкнуть к твоим… методам! Наверное, только поэтому мы с тобой сейчас и разговариваем.

– Спасибо, что согласилась со мной поговорить, – сказал он очень серьезно.

– Тебе ещё попробуй отказать, – она бросила на него взгляд, в котором одновременно читались и злость, и радость, и любовь, и облегчение. – О том, что с Маркушей что-то не то, я начала подозревать едва ли не при первом знакомстве, – заговорила она уже другим, спокойным тоном. – От него буквально веяло болотом, и я не могла его «посмотреть». Впрочем, длительный контакт с Марью наводит на человека информационные помехи. Я уяснила это ещё в свой самый первый визит на малую родину.

– Ключевое слово «длительный контакт»? – спросил Марионеточник.

– Ключевое слово «человек», – сказала Вероника. – У меня почти сразу возникли сомнения, что он вообще человек.

– Почему?

– Он уклонялся от физического контакта. Пару раз я пыталась, но он всегда отстранялся. Признаюсь, я решила, что это обычная мальчишеская ершистость, но зарубку все-таки сделала. А потом случился тот странный эпизод в доме, когда нас всех вырубили, как по щелчку. И все это лишь ради того, чтобы у Маркуши появилась возможность выйти одному из дома. Я ни на секунду не верила, что снотворное было в еде, привезенной из поместья, это сделал один из нас.

– Ищи, кому выгодно. – Марионеточник скрестил руки на груди, улыбнулся. – Ему было приятно смотреть на эту сердитую девочку. В ней ему виделось собственное отражение.

– Выгодно тому, кто вышел, а не тем, кто остался. – Вероника кивнула. – И тот, кто вышел, обеспечил безопасность тем, кто остался, не позволил пробраться в дом марёвкам. Они, конечно, славные малыши, но бесконтрольные и смертельно опасные в своей непредсказуемости. Было и ещё кое-что. Зверёныш позволил Маркуше уйти одному на болото. Мне сразу же показалось это странным. Ну, а потом мы увидели метку на загривке у Командора, и темный Маркушин бэкграунд стал очевиден. Но вот проблема – я не видела в нем маревку!

– Потому что он и не был на тот момент маревкой.

– Это я сейчас понимаю, а тогда задачка лишь усложнилась. Я даже грешным делом начала подозревать, что он это ты.

Марионеточник покачал головой.

– Ну, и всё усугубилось, когда Марь не отпустила их с Командором домой. Она ведь не спала, дядя Тоша? Всё это время она лишь притворялась спящей?

– Похоже на то, моя девочка. – Ему до сих пор было сложно это признавать, но запросто могло оказаться, что в затеянном им игре был еще один игрок. Больше того, и сама игра могла оказаться не его…

– Кстати, что ты планируешь сделать с выигранной флягой? – вдруг спросила Вероника.

– Отдам её тому, кому она больше всего нужна.

– Маркуше?

Он кивнул.

– А зачем вообще покупал? – Вероника сощурилась, а потом расхохоталась. – Захотелось явить себя миру максимально эффектно?! Я права?

– От тебя ничего не скроешь, моя девочка. Конечно, явиться на аукцион, посвященный твоей памяти, не так эффектно, как явиться на собственные похороны, но тоже весьма… креативно.

– В следующий раз организуем похороны, – пообещала Вероника мрачно, а потом снова улыбнулась, спросила: – А знаешь, когда я на самом деле начала догадываться, кто такой Маркуша?

– Очень любопытно узнать.

– Его не замечали угарники! Вот просто в упор не видели! И если Василь, брутальный парень, краснодеревщик пятого разряда, мог проигнорировать какого-то там сопливого пацана, то сердобольная Анюта не преминула бы поинтересоваться, что делает маленький мальчик в таком опасном месте. Они его просто не видели! Марёвок видели, а его – нет. Кто мог создать подобную дымовую завесу? Только тот, кто создал самих угарников!

– Именно по этой причине ты позволила мальчику сесть в лодку к мертвецу?

– Знаешь, что больше всего волновало Маркушу? – Вероника выглядела задумчивой. – Вопросы любви и нужности. Он все время спрашивал, любим ли мы его и за что его можно любить! Он считал, что не был нужен своей родной маме. Сначала я думала, что причину такого поведения следует искать в его детдомовском прошлом, а потом сопоставила факты. И уже после он позволил к себе прикоснуться. Не Маркуша, а Тринадцатый. – Вероника потерла глаза. – Сколько там боли, дядя Тоша! Гораздо больше, чем ярости!

– Надеюсь, мы проработали эту детскую психотравму, – сказал Марионеточник с хитрой улыбкой. – Марь нельзя считать матерью года, да и самому Огнекрылому есть над чем работать, но начало их отношений положено.

– Ты думаешь? – спросила Вероника с сомнением.

– Я уверен.

– И откуда такая уверенность, позволь спросить?

– Ты думаешь, она отпустила бы меня просто так? Она очень старая и очень уставшая, но даже старым и уставшим нужен кто-то, с кем можно поговорить. А этим двоим есть что обсудить. Мне кажется, их беседа по душам может растянуться на века. Девочка моя, я наивно полагал, что Марионеточник это я, но, кажется, все мы марионетки в театре одного старой и смертельно уставшей дамы.

– А мне кажется, эта дама просто удачно притворяется смертельно уставшей, а на самом деле она та ещё интриганка, – сказала Вероника задумчиво, а потом широко улыбнулась. – Но знаешь, что мне нравится, дядя Тоша? Мне нравится, что в этом мире есть хоть кто-то хитрее и расчетливее самого Марионеточника!

Они допивали остатки полувекового виски, когда Вероника вдруг сказала:

– Кстати, я не спросила, что ты вырезал, чтобы выбраться в наш мир.

Это был тот вопрос, которого он боялся больше всего, этот вопрос мог ещё больше пошатнуть его и без того не особо устойчивый пьедестал.

– Дядя Тоша? – Вероника выразительно выгнула бровь. Было очевидно, что отделаться от неё не выйдет.

…Он сразу решил, что это будет птица! Птицы летают высоко, видят далеко! Птицы переносят на своих крыльях маленьких мальчиков и смертельно уставшие души. Его птицей будет ворон! Такой же чёрный и такой же древний, как кусок древесины, из которого он появится на этот свет. Такой же чёрный, как душа его создателя. Так думалось Марионеточнику. И так получалось на первых порах.

Его ворон был прекрасен и инфернален! Его мощным клювом можно было раскалывать черепа, а когтями рвать на части плоть врагов. Его крылья выдержали бы на себе любой вес, вынесли бы любую, даже самую грешную душу…

– Дядя Тоша! – Наверное, он слишком надолго задумался, а Вероника не отличалась большим терпением.

– Это птица, – сказал он со вздохом.

– Птица?! Покажи! – Она была взрослой и давно состоявшейся женщиной, но в некоторых вещах продолжала оставаться маленькой и любопытной девочкой.

Марионеточник со стариковским кряхтением выбрался из кресла, подошел к окну и распахнул его настежь. В кабинет тут же ворвался пронзительный ветер, а вместе с ним нечто раздраженное, ворчливое и разноцветное. Оно уселось на спинку его кресла, полосуя когтями дорогую антикварную кожу. Марионеточник мысленно застонал.

– Попугай?! – спросила Вероника, с совершенно детским восторгом разглядывая птицу.

– Изначально это был ворон… – Марионеточник рухнул в кресло, и нечто тут же перебралось к нему на плечо, ласково закурлыкало в ухо. – Но эти чертовы детишки где-то нашли краски! – Он погладил нечто по голове. Прикосновения к жестким перьям отозвались в душе неожиданной радостью. – Скажи мне, девочка, откуда на болоте взялись краски?!

Вообще-то, он уже знал ответ. После допроса с пристрастием марёвки сознались, что краски им подарил самый глупый и самый болтливый из всей компании. И когда только исхитрился шельмец?!

– На самом деле, он охрененный! – Вероника не сводила восторженного взгляда с попугая.

– Думаешь? – спросил Марионеточник, умильно улыбаясь.

Словно почувствовав, что речь идет именно он нем, попугай спрыгнул на стол. Теперь он с важным видом расхаживал между бокалами и пустой бутылкой из-под виски.

– Уверена! А как его зовут?

Попугай замер, глянул на неё круглым глазом, вытянулся в струнку и сказал скрипучим голосом:

– Корвинус!

– Очень смело, – сказала Вероника, старательно скрывая язвительную улыбку, – называть Корвинусом такую яркую птицу.

Корвинус посмотрел на неё с тем презрением, которое дано немногим, а потом перевел взгляд на Марионеточника.

– Я что-то упускаю? – Тут же насторожилась Вероника.

– Кое-что.

Из кармана пиджака он вытащил коньячную фляжку, плеснул пару миллилитров в бокал из-под виски, занес бокал над головой Корвинуса.

Это был её прощальный подарок, подтверждение тому, что он может идти с миром. А еще это была возможность хоть на время превращать конфуз в нечто по-настоящему прекрасное.

И прямо сейчас на их с Вероникой глазах совершалось чудо!

Его птица была черна, как ночь. Размаху её крыльев позавидовал бы самый крупный орел. Ее покрытые мелкими чешуйками перья, казалось, не отражали, а поглощали свет, а о край любого из перьев можно было запросто порезаться при неосторожном движении.

– Все, как ты любишь! – сказала Вероника с улыбкой.

– Да, все как я люблю! – подтвердил он и с опаской погладил Корвинуса по голове.

КОНЕЦ

Сноски

1

О других приключениях Стэфа читайте в романе Т. Корсаковой «Снежить»

2

«Новый год», автор Г. Самойлов

3

Читайте об этом в романах Т. Корсаковой «Снежить» и «Не буди ведьму»

4

Читайте от этом в романе Т. Корсаковой «Тёмная вода»

Content

Татьяна Корсакова
Марионетки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

ЭПИЛОГ

Сноски