Висенте Гарридо

Самые жестокие преступники. Психологические профили нацистов, диктаторов, сектантов и серийных убийц

Vicente Garrido

Rostros del mal (2aed): Los perfiles psicológicos de las mentes contemporáneas más perversas y sus crímenes

© Shackleton Books, 2023

© Бахтиярова Н., ООО «ТРАНСЛЕЙШН СТЕЙШН», перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Пролог

Читателю не составит труда узнать в этом дьявольском списке военных преступников, разжигателей геноцида и серийных убийц, но здесь также фигурируют мафиози и лидеры сект. Однако мы не стремились представить эти профили как изолированные категории, поскольку в действительности Зло в его абсолютном смысле проявляется через схожие черты у тех, кто его воплощает, и не поддается четкому разграничению по категориям.

После прочтения различных глав становится очевидным, что печальная известность персонажей этой книги стала возможна благодаря сочетанию двух факторов. С одной стороны, это личность, преданная преступлению как средству утверждения могучей идентичности, выстроенной на уничтожении своих жертв, как будто «я» злодея обретало в убийстве и садизме единственный способ оставить след в мире или достичь эмоциональной полноты, которая была бы недоступна ему иным путем. С другой стороны, это удачное сочетание его убийственной ментальности с обстоятельствами, при которых его преступления стали возможны. Вероятно, первые семь глав, посвященные известным палачам нацизма, лучше всего иллюстрируют это трагическое соединение личности с контекстом. Все исследователи сходятся во мнении, что монструозность, представленная Гитлером и его приспешниками, угрожавшая миру в период 1933–1945 годов, не может быть объяснена без учета последствий, с которыми столкнулась Германия после Версальского договора по итогам Первой мировой войны, и тех жесточайших экономических условий, которые переживал немецкий народ. Именно в этой питательной среде смогли процветать антисемитизм и насилие как способ утверждения национальной идентичности. Но в то же время, если бы Гитлер не родился и не жил в те годы, вполне вероятно, что не было бы ни Второй мировой войны, ни холокоста, так как его соратники не обладали тем мессианским уровнем, необходимым для того, чтобы ввергнуть мир в величайший конфликт в истории. То же можно сказать о любых других персонажах. Аль Капоне смог создать мафию как организованное предприятие, потому что оказался в нужное время и в нужном месте – в беззаконном Чикаго на заре одного из самых неудачных социальных экспериментов XX века (запрета алкоголя из-за сухого закона). Чарльз Мэнсон появился как раз тогда, когда молодежь Западного побережья США искала свою идентичность в любви и наркотиках, стремясь следовать за кем-то, кто освободил бы их от конвенциональных и устаревших ценностей их родителей. И так можно продолжать: Эскобар создал свою империю в стране, страдавшей от внутренних войн и крайне несовершенного правового государства, которое не могло контролировать ни джунгли, ни трущобы, а силы правопорядка едва могли соперничать с головорезами наркоторговцев. И если мы обратим внимание на серийных убийц, то все они процветали в обществах, которые еще не разработали достаточные полицейские и правовые меры для их идентификации и поимки.

Что же определяет личности этих злодеев? У всех них, хоть и в разной степени, присутствуют психопатия, патологический нарциссизм, склонность к садизму, параноидальная ментальность и большая способность скрывать свои преступления или казаться благодетелями народа. Психопатия позволяет злодею убивать, шантажировать, пытать и обманывать без малейшего чувства вины; его скудная эмпатия ограничивается в лучшем случае его семьей. Садизм позволяет ему наслаждаться тем, что он делает или что приказывает делать. Крайний нарциссизм облекается в мессианские идеи и манию величия, в рамках которой реальность становится лишь тем, что он сам интерпретирует. Параноидальные идеи – если перед нами политические лидеры или лидеры сект – заставляют их быть начеку, чтобы подавить в зародыше любую измену или мятеж против их замыслов, даже если это иногда требует жертв среди верных последователей. Наконец, они способны транслировать свою ауру, созданную вокруг их личности, на массы людей, которые жаждут, чтобы кто-то взялся за их проблемы и сделал их жизнь более сносной, это ведет к тому, что мало кто желает видеть вождя чудовищем и осознавать преступления, к которым он их ведет.

Я уже говорил, что эти психические и личностные черты проявляются по-разному. Вряд ли можно назвать Чикатило мегаломаном с мессианской аурой, хотя мы знаем, что он был психопатом и садистом и ему удавалось долгое время скрывать свои страшные преступления от семьи и знакомых. Но Тед Банди действительно умел притвориться идеальным политиком. В действительности он политиком не был и стремился своими садистскими убийствами подпитывать нарциссизм, который не мог удовлетворить в обычной жизни. В то же время Ильзе Кох, Клаусу Барби или Радовану Караджичу не требовалась никакая внешняя маска доброты, ведь они видели свою задачу в том, чтобы пытать и убивать своих открытых врагов.

Очевидно, что каждый злодей должен адаптироваться к своей среде. Люди во всем мире ужасаются преступлениям, которые они совершили, и по мере того как в сознании человечества укрепляется убеждение о необходимости сделать все возможное, чтобы их яд не распространился на новые поколения, эта мысль становится все более значимой. Я твердо верю в эти две идеи. Макиавеллизм крайне необходим военным преступникам и геноцидным главам государств; для серийного убийцы это преимущество, но не обязательное условие. Им нужно оставаться незаметными, казаться хорошими людьми, но не требуется убеждать или манипулировать социальными слоями или учреждениями, чтобы достичь своей цели. Наоборот, мессианская аура и макиавеллистская хитрость жизненно важны для Гитлера, но они важны также и для преподобного Джонса или Чарльза Мэнсона, потому что их сила проистекает из способности влиять на массы или группы и эмоционально манипулировать своими последователями. Точно так же мафиози, такие как Аль Капоне, Эскобар или Риина, как и главы государств или гуру сект, должны были управлять соперничеством и соглашениями, часто двигаясь в мутных водах, поэтому им была необходима хитрая ментальность и способность чувствовать потенциальных предателей, желающих отнять у них власть.

Эти обличья Зла представляют собой группу психопатов XX века, ответственных за страдания, с трудом поддающиеся учету. Некоторые из них – массовые убийцы, чьи жертвы исчисляются миллионами; другие убили всего несколько человек (в сравнении), но это не ставит их на более низкую ступень Зла, поскольку в зависимости от обстоятельств они, как и остальные, сделали все возможное, чтобы унизить и обесчеловечить свои жертвы и распространить боль в мире. Великий урок, который преподносит нам эта галерея зловещих личностей, заключается в том, что Зло с большой буквы возможно только тогда, когда его носитель перестает (или неспособен) воспринимать другого как человека, как личность.

Интересно, обернемся ли мы в конце XXI века назад – те, кто смогут это сделать, – и сможем ли составить такую же отвратительную коллекцию злодеев, как та, что легко составляется при обзоре XX века. Будем оптимистами! Книга, подобная этой, имеет смысл, если подавляющее большинство людей во всем мире ужасается совершенным ими преступлениям и если в сознании человечества растет убежденность в том, что необходимо сделать невозможное, чтобы их яд не воспроизводился в новых поколениях. Я твердо верю в эти две идеи.

Адольф Гитлер

Биографическая справка

Гитлер родился 20 апреля 1889 года в Браунау-ам-Инн, австрийском городе близ Линца. Его детство было омрачено мучившим его авторитарным отцом и чрезмерно опекающей матерью. Он был плохим учеником и не окончил среднюю школу. Также ему не удалось осуществить свою мечту стать художником, так как в 1907 и 1908 годах он не смог пройти вступительные экзамены в Академию изобразительных искусств Вены.

В последующие годы он практически был бедняком, живущим в австрийской столице. Именно тогда у него зародилась идея, что евреи и их коррумпированная власть виноваты в его трудном положении.

С началом Первой мировой войны в 1914 году Гитлер вступил в немецкую армию. В ее рядах он дважды получил ранения, был удостоен наград и произведен в унтер-офицеры, хотя по иронии судьбы никогда не смог продвинуться выше этого звания из-за того, что начальство считало его неспособным к командованию.

После окончания войны в 1918 году Гитлер не признал ни поражение Германии, ни возникшую Веймарскую республику. Недовольство привело его в одну из многочисленных экстремистских групп, возникших в пивных Мюнхена, – в Немецкую рабочую партию. Именно там он обнаружил в себе врожденный уникальный дар к коммуникации. Это наряду с харизмой сыграло свою роль. Его речь мало отличалась по содержанию от речей других ораторов, так как представляла собой набор агрессивных националистических, антисемитских и антикоммунистических лозунгов, но способ, которым он выражал их через неожиданные вспышки гнева, тревожные паузы и целый спектр театральных жестов, отличался магнетизмом, привлекавшим все больше и больше людей. Таким образом, в 1921 году переименованная Национал-социалистическая немецкая рабочая партия НСДАП[1] уже имела тысячи сторонников. К тому времени Гитлер стал неоспоримым лидером этой организации, придав ей свой отличительный знак – свастику.

Уверенный в силе своего движения, 8 ноября 1923 года Гитлер возглавил государственный переворот в Мюнхене. Он потерпел неудачу, но последующий процесс позволил ему прославиться и за пределами Баварии. Тринадцать месяцев, проведенные в тюрьме, он посвятил написанию книги Mein Kampf[2] («Моя борьба»), которая в дальнейшем стала самой продаваемой книгой в нацистской Германии после Библии.

Провал переворота заставил Гитлера изменить стратегию и принять участие в парламентской игре, которую он так презирал. После разочаровывающего начала, в 1932 году нацистская партия стала самой голосуемой; в 1933 году ее лидер был назначен канцлером. До конца того же года он сосредоточил в своих руках все полномочия государственной власти.

С момента своего возникновения нацистский режим демонстрировал склонность к насилию. Его действия направлялись не только против политических оппонентов: в ночь с 30 июня на 1 июля 1934 года, в «ночь длинных ножей», Гитлер приказал устранить членов собственной партии, которых он считал угрозой своей власти. В ходе этого мероприятия погибло не менее 85 человек.

В том же году были приняты законы о евгенике, позволявшие стерилизацию или даже уничтожение физически и психически недееспособных, считавшихся обузой для достижения расовой чистоты, к которой стремился нацизм. До 1945 года более 275 000 человек были убиты, а еще 400 000 стерилизованы в соответствии с этими законами.

Одержимость чистотой расы также вдохновила Нюрнбергские расовые законы 1935 года, которые запрещали смешанные браки между арийцами и евреями и лишали последних немецкого гражданства.

Но антисемитская риторика режима Гитлера на этом не остановилась; напротив, она спровоцировала насильственные действия против еврейской общины.

Самым серьезным инцидентом стало событие 9 ноября 1938 года, известное как «Хрустальная ночь» – настоящий погром, в ходе которого были разгромлены сотни синагог и тысячи еврейских магазинов и домов по всей Германии. Погибло не менее 91 еврея, а более 30 000 человек были арестованы и отправлены в различные концлагеря.

К тому времени Германия была готова воплотить в жизнь великую мечту Гитлера – завоевание Lebensraum, или «жизненного пространства», представляющего собой экспансию на Восток для обеспечения рейху территорий для новой расы, создаваемой его политикой.

В 1939 году, спустя год после аннексии Австрии и Чехословакии, немецкая армия вторглась в Польшу. Франция и Великобритания объявили Германии войну, но это не остановило Гитлера: его стратегия Blitzkrieg, или молниеносной войны, позволила немецким войскам в 1940 году оккупировать Данию, Норвегию, Люксембург, Нидерланды, Бельгию и Францию.

Нацистская экспансия привела к огромным человеческим жертвам. Целые населенные пункты были жестоко уничтожены, особенно на Востоке, где большинство жителей были славянами и считались недочеловеками. Вопрос существования евреев стал центральным для фюрера. Уже в начале войны были созданы отряды, задача которых заключалась в уничтожении евреев на территориях, присоединенных к Третьему рейху. Самая жестокая из этих операций развернулась в овраге Бабий Яр на окраине Киева. Там с 29 по 30 сентября 1941 года эти «эскадроны смерти» убили 33 771 еврея. Других загоняли в гетто, как в Варшаве, где многие умирали от болезней, голода и жестокого обращения со стороны охранников.

В 1942 году необходимость найти «окончательное решение еврейского вопроса» привела к созданию лагерей смерти, где массовые убийства планировались в промышленных масштабах. Евреев, а также представителей других расовых, политических или сексуальных «нежелательных» групп, таких как цыгане, коммунисты и гомосексуалы, сажали в товарные вагоны и отправляли в эти лагеря, где большая часть из них сразу же уничтожалась в газовых камерах, а затем сжигалась в больших печах.

Тем временем армия Гитлера отступала на всех фронтах. В апреле 1945 года советская Красная армия уже стояла у ворот столицы рейха.

29 апреля того же года в бункере рейхсканцелярии Гитлер вступил в брак со своей партнершей, с которой был вместе более десяти лет, Евой Браун. Вскоре после этого оба покончили с собой: она приняла дозу цианида, а он застрелился.

Число жертв безумия Гитлера трудно поддается точному подсчету из-за его гигантского масштаба. Тем не менее, по оценкам, только во время Второй мировой войны погибло от 15 до 17 миллионов человек[3], среди которых 6 миллионов евреев, около 7 миллионов славян, от 300 до 500 тысяч цыган.

Абсолютное зло

Психологический профиль Адольфа Гитлера

Фигура Гитлера – и основанный им нацизм – символизирует современное воплощение Зла, связанного с массовыми убийствами и геноцидом, несмотря на таких других знаменитых убийц, как Мао Цзэдун. Так, например, политический теоретик Майкл Уолцер (р. 1935) утверждал, что «нацизм мы видим (…) как объективизацию Зла на Земле», как «радикальную угрозу человеческим ценностям»[4]. С одной стороны, самая очевидная причина его выдающейся уникальности заключается в том, что он развязал самую жестокую и разрушительную войну в истории, причиной которой стало его иррациональное желание стать повелителем мира. Война привела к гибели от 50 до 60 миллионов человек, а ее завершение стало началом гонки ядерных вооружений и холодной войны, которые сформировали современный мир.

С другой стороны, в Гитлере мы видим геноцидальную одержимость уничтожением евреев и других «недолюдей» с лица земли, ксенофобию, ставшую питательной средой для беспрецедентных массовых убийств. Для этой цели его соратники создали целую индустриальную систему, идеально рационализированную с точки зрения современного подхода к эффективности, в которой оценивались затраты и результаты, и постоянно стремились улучшить процесс, как в любой бизнес-структуре.

Философ Ханна Арендт писала, что нацизм определило то, что он достиг невиданного ранее уровня Зла, который она назвала «абсолютным Злом», поскольку лагеря смерти характеризовались полным отрицанием человеческого достоинства. В этой резне, осуществляемой с пугающей эффективностью, заключенных лишали человеческой сущности, их полностью превращали в объекты. Это Зло, которое невозможно простить, в отличие от обычного, даже тяжкого зла – например, убийства, – где виновный лишает жизни другого человека, но не отрицает его человеческой природы[5] и в некоторых случаях может быть прощен[6].

Чтобы составить профиль Гитлера и лучше понять его как «самого злого человека в истории», мы должны остановиться на двух аспектах. Во-первых, на том, как он выстраивал свою фигуру и нацистскую партию. Во-вторых, на анализе его психологии.

Создание мессианского образа

С самого начала Гитлер был личностью с ярко выраженной драматической нагрузкой: он старался придать своим действиям, начиная с момента своего публичного появления, глубокий смысл трансцендентности, постоянно поддерживая высочайшую интенсивность, которая никогда не придавалась целям, не связанным с его руководящими намерениями. Ничто в его карьере – возможно, за исключением плохо задокументированной любовной связи с племянницей Ангелой (Гели) Марией Раубаль – не отклонялось от его колоссальной воли, направленной на завоевание власти и подчинение сначала Германии, а затем и мира. Именно в этом ключе следует понимать его способность очаровывать и завораживать массы, на что так часто указывают историки. Когда Гитлер произносил свои речи, мы видели человека, который безоговорочно верил в то, что говорил; более того, он был тем или воплощал то, что произносил. Это тем более примечательно, учитывая, что его внешность была далека от идеала арийца, которого он провозглашал высшим существом творения, что так блестяще показал Чаплин в фильме «Великий диктатор» (1940).

Этот драматизм с самого начала был неразрывно связан с чувством спектакля. С помощью неоценимого злого гения Йозефа Геббельса нацизм облек себя в символику и образы, которые превращали массовые мероприятия в театрализованные представления с грандиозными парадами при свете факелов. В создании этой хореографии с мифической аурой значительную роль сыграла выдающаяся кинематографистка Лени Рифеншталь (1902–2003) своими прославленными (и ненавидимыми за их талантливое восхваление нацизма) фильмами «Триумф воли» (1933) и «Олимпиада» (1936).[7] Идея о том, что Гитлер продал немцам, униженным Версальским миром, эзотерическую мечту, сказание об их происхождении, возводящее их на вершину рода человеческого, хоть и кажется в наши дни абсурдной, на мой взгляд, служит ключом для объяснения того, как этот лидер, набравший незначительное количество голосов на первых выборах, стал объектом поклонения для значительной части немецкого народа.

Кроме того, нацизм нашел в лицах художников и мыслителей мирового уровня обоснование своих заблуждений, начиная с опер Вагнера (которые позволяли возвысить мечты немцев до идиллического происхождения арийской расы с помощью эпической музыки) и заканчивая философией таких интеллектуальных титанов XIX и XX веков, как Ницше и Хайдеггер. В частности, первый со своей концепцией сверхчеловека независимо от того, насколько строго она трактовалась, предоставил почву для искажений, на которой нацизм смог построить свое представление о высшей расе, где воля к власти и творчеству заменила идеалы разума, универсальности и равенства, которые зародились в эпоху Просвещения и питали идеологию либеральных демократий[8].

В итоге перед нами лидер с поразительной способностью вдохновлять и восстанавливать подорванное самовосприятие своего народа[9], предлагая мифическую картину их места в мире как членов расы, призванной доминировать. Обедневшая Германия, ослабленная репарациями после Первой мировой войны и биржевым кризисом 1929 года, который привел к Великой депрессии, могла предложить своему гражданину лишь возможность выживания в условиях огромной политической нестабильности, не дающей никаких обещаний на улучшение. Приход такого харизматичного лидера, как Гитлер, который предлагал рассказ о силе и процветании в будущем, стал для немцев выходом из этой ситуации. Однако цена за это оказалась крайне высокой – участвовать в одном из величайших убийственных режимов в истории и за каких-то 12 лет (1933–1945) пережить собственное разрушение.

Наконец, этот квазибожественный мессианский образ не смог бы быть создан без других важных черт его личности (о которых мы поговорим далее), а также без группы соратников, готовых следовать за ним в его агрессивной военной политике: Геринг, Гиммлер и Геббельс, среди прочих, были настоящими нарциссами, злыми существами, которые без колебаний поддерживали вождя ради укрепления своих карьер[10] и удовлетворения собственного эго.

Идеальный целостный преступный психопат

Целостный преступный психопат совершает преступления так, что в культуре он не считается убийцей. В этот список можно включить и других глав государств: Сталина, Саддама Хусейна, Бокассу, Иди Амина, – но Гитлер, несомненно, был самым ярким примером в этой категории. В своей незаменимой работе по психологии Гитлера канадский историк Роберт Уэйт (1919–1999) описал его как «психопатического бога»,[11] имея в виду как его мессианскую природу, способствовавшую захвату власти, так и психопатическую сущность, которая проявилась в трех ключевых чертах: способности манипулировать и лгать в угоду величественному и нарциссическому восприятию себя; полной неспособности к эмпатии и утрате связи с базовыми человеческими ценностями, что лишило его даже минимальной самоцензуры перед лицом невообразимых преступлений; и его «воле к власти», которая выражалась в стремлении завоевать мир через систематическое уничтожение всех, кто противился его вере и воле.

Единственный друг юности Гитлера, Август Кубичек, в письме к знакомому заявил: «Гитлер всегда останется для меня психологической загадкой»[12]. Манипуляции, ложь и предательства, сопровождавшие его приход к власти, хорошо известны: убийство влиятельного Эрнста Рёма во время «Ночи длинных ножей», когда лидер многотысячных штурмовых отрядов СА стал для него обузой; систематический обман, которому он подвергал либеральные демократии перед началом мировой войны, уверяя их, что не желает новой войны (особенно британского премьер-министра Невилла Чемберлена) – все это яркие примеры. Нарциссический комплекс и самовозвеличивание не требуют дополнительных комментариев: в радиообращении к немецкому народу после покушения на него в июле 1944 года в рамках операции «Валькирия» Гитлер заявил, что его спасло Провидение.

Очевидно, что для настоящего психопата Бог – незначимая фигура, но Гитлер использовал этот образ, чтобы внушить, что он избранное существо, поскольку чудом выжил после покушения; большинство его народа исповедовало христианство, и Гитлер никогда открыто не противостоял религии, а, скорее, стремился адаптировать ее к мистической и мифической концепции нацизма.

Что еще можно добавить к словам о его жестокой неспособности к эмпатии и отсутствию значимых человеческих связей, полной аморальности, кроме того, что уже было сказано о холокосте? Тем не менее важно отметить, что ни в частной жизни, ни в своей должности он не имел настоящих связей, что объясняет, почему в последние дни режима, когда часы его жизни были уже сочтены, он отправлял немецких подростков на верную смерть[13]. Или почему он так и не признал, что именно он почти уничтожил свой народ, поскольку, как известно, перед смертью он обвинил народ в провале, заявив, что у него не хватило зрелости для того, чтобы принять ту славу, которую он якобы им вручил.

Манипулятор, соблазнитель, жестокий, без малейшего чувства жалости или сострадания, без намека на угрызения совести, Гитлер стремился стать властелином мира, потому что, как и любого психопата, его мотивировали власть и контроль, ощущение обладания силой, что одновременно ослепляло его. Уэйт упоминает, что после провала его планов по завоеванию Англии и особенно после отступления из России разум Гитлера начал давать сбои и он стал принимать нелогичные и абсурдные решения[14], которые его офицеры не осмеливались оспаривать. В конце концов он приказал казнить своего величайшего генерала, Роммеля, который ранее проявил честь, отказавшись выполнять приказ об уничтожении всех врагов, захваченных за немецкими линиями, из-за подозрений в его участии в операции «Валькирия», и стал подозревать всех, кто не соглашался с его решениями, что лишь затянуло агонию страны и всех ее бойцов.

Но в итоге реальность оказалась столь неумолимой, что у него не осталось другого выхода, кроме как покончить с собой. Бог никогда не извиняется. Предшественник ЦРУ тех лет (Офис стратегических служб, OSS) поручил в 1943 году психиатру Уолтеру Лангеру подготовить психологический профиль Гитлера и оценить его реакцию на поражение. Лангер писал, что фюрер мог встретить разрушение своей «священной миссии» только через самоубийство[15]. Он не смог бы вынести заключение в тюрьму и суд. Этого и не случилось.

Йозеф Менгеле

Биографическая справка

Одной из главных одержимостей нацистского режима было улучшение так называемой высшей арийской расы, как это представляли себе его лидеры и идеологи. Для достижения этой цели они не колебались в применении самых разнообразных лекарств и методов лечения на других людях, неарийцах, которых считали низшими и ненужными. Среди врачей, забывших о клятве Гиппократа и участвовавших в этом проекте, выделялся один, чьи фанатизм и крайняя жестокость экспериментов сделали его особенно известным.

Этого врача звали Йозеф Менгеле, он родился в буржуазной семье в Гюнцбурге (Бавария) 16 марта 1911 года. Он хорошо учился и в 19 лет поступил в Мюнхенский университет, чтобы изучать медицину и философию. В 1935 году он защитил докторскую диссертацию по физической антропологии, утверждая, что расу человека можно определить по морфологии его челюсти.

Когда началась Вторая мировая война, Менгеле добровольно поступил на медицинскую службу СС. Его первым назначением стало Управление расы и переселения в Познани (Польша), где он должен был оценивать расовую чистоту претендентов на признание их германцами. В 1941 году его направили служить на Украину, а через год – в 5-ю танковую дивизию СС «Викинг», где он служил медицинским офицером. Во время одного из сражений он был тяжело ранен и возвращен в Германию.

Признанный негодным для службы, Менгеле начал работать в Институте кайзера Вильгельма по антропологии, человеческой генетике и евгенике в Берлине. Его пребывание там было недолгим: в начале 1943 года его повысили до капитана СС, а вскоре после этого направили в Освенцим в качестве врача. Когда он прибыл на место, главный врач лагеря, доктор Эдуард Виртс, назначил его ответственным за сектор, предназначенный для семей цыган.

Менгеле быстро понял, что это назначение дает ему возможность продолжать свои исследования в области генетического наследования и расовой инженерии, используя людей в качестве подопытных. Ведь Освенцим был не только концентрационным и трудовым лагерем, но и лагерем смерти. Менгеле лично участвовал в отборе заключенных: по словам очевидцев, он делал это с полной бесчувственностью, словно мужчины, женщины и дети, выходившие из вагонов на станции Освенцим, были не более чем подопытными кроликами. Безупречно одетый, в черных начищенных сапогах, с улыбкой на лице и даже насвистывая, он одним взмахом трости разделял тех, кто шел прямо в газовые камеры, и тех, кто направлялся в трудовые лагеря или на его эксперименты. Так он заслужил прозвище, под которым его знали в лагере: Todesengel, «Ангел смерти»[16].

Для своих экспериментов Менгеле преимущественно выбирал близнецов, так как был убежден, что они предоставляют уникальную возможность доказать, что наследственность важнее среды в развитии человека. Другая причина его интереса к близнецам заключалась в том, чтобы разгадать тайну их зачатия и тем самым увеличить рождаемость среди арийских женщин. Он также отбирал людей с особыми чертами, такими как глаза разного цвета, карликовость или физические уродства. Изучая эти аномалии, Менгеле надеялся с помощью генетической инженерии найти способы улучшения характерных черт арийской расы: голубые глаза, светлые волосы, крепкое и здоровое телосложение.

Список злодеяний, совершенных Менгеле в Аушвице, столь же длинный, сколь и ужасающий. С близнецами, попавшими в его руки, большинство из которых были детьми, он проводил жестокие исследования. Он подвергал их измерению физических характеристик, после чего начинал так называемые эксперименты, которые на деле представляли собой чудовищные пытки: хирургические вмешательства, нанесение ран, ампутации, проколы, заражение вирусами, такими как тиф, введение наркотиков, переливание крови между разными парами близнецов… Все это делалось для того, чтобы выяснить, одинаковы ли их реакции и в какой степени. Когда один из близнецов умирал, даже если смерть была естественной, Менгеле приказывал убить второго, чтобы можно было вскрыть тела обоих и сравнить различия между ними.

Его поведение выглядит еще более бесчеловечным и чудовищным, если учесть его доброе обращение с этими детьми: он размещал их в чистом и просторном помещении, обеспечивал хорошим питанием, а также проявлял заботу, приносил шоколад и другие сладости. Дети его обожали. Для них Менгеле был «дядей Пепи». Однако это доброжелательное отношение было лишь средством для того, чтобы его подопытные оставались здоровыми до начала экспериментов. Согласно свидетельствам еврейского врача Миклоша Нисли, ассистировавшего «Ангелу смерти» при вскрытиях, сам Менгеле лично убил 14 цыганских близнецов, введя им хлороформ в сердце.

Менгеле проводил и другие эксперименты, не связанные с близнецами. Одним из его любимых был эксперимент по изменению пигментации радужной оболочки. Чтобы выяснить способ изменения цвета глаз на более голубой, он вводил различные пигменты прямо в глаза. Многие жертвы в результате получали серьезные инфекции, приводившие к слепоте или даже к смерти. Затем Менгеле удалял эти глаза и отправлял их в Институт кайзера Вильгельма в Берлине для анализа и хранения.

Другие эксперименты были направлены на проверку сопротивляемости человеческого тела электрическим разрядам. Также он подвергал женщин сильному рентгеновскому облучению, после чего удалял им яичники для изучения необходимой дозы радиации для стерилизации. Многие из этих женщин в процессе умирали.

Эти эксперименты не мешали Менгеле исполнять свои обязанности врача Аушвица. Так, например, он сумел вылечить детей, страдавших болезнью, известной как нома и вызывавшей болезненные язвы во рту, с помощью разработанного им экспериментального лечения, но затем отправил их в газовую камеру. В другой раз проблема вспышки тифа была решена путем отправки больных в те же камеры, после чего бараки, где они жили, были очищены и дезинфицированы для того, чтобы их заняли другие заключенные. Таким образом погибло более 1600 человек. За такие действия в 1944 году Менгеле был награжден Крестом за военные заслуги, а после ликвидации цыганского сектора и убийства всех его жителей был повышен до должности главного врача лагеря Биркенау, который входил в состав комплекса Аушвиц.

Ко всему прочему Менгеле обвиняют также в актах беспричинной[17] жестокости. Самым жестоким из них было убийство 300 детей младше пяти лет, которых он велел сжечь на открытом воздухе, поскольку в газовых камерах их было сложно уничтожить.

В начале 1945 года контрнаступление Красной армии заставило немцев эвакуировать Аушвиц. Менгеле был среди тех, кто бежал, чтобы избежать попадания в руки советских войск. В июне он был арестован американцами, которые освободили его, несмотря на то, что его имя уже фигурировало в списках военных преступников, так как не смогли правильно идентифицировать. Менгеле снова сбежал и под вымышленным именем устроился на ферме в баварском городе Розенхайм. Тем временем в Нюрнберге его преступления рассматривались наряду с преступлениями других нацистских лидеров и командиров. В 1949 году ему удалось бежать в Аргентину. В 1959 году он поселился в Парагвае, а через год – в Бразилии.

Все предпринятые попытки его поймать, включая операции, проведенные израильской разведкой «Моссад», закончились неудачей. Менгеле умер 7 февраля 1979 года от инсульта, который случился с ним во время плавания в Бертеге, в штате Сан-Паулу, Бразилия. Он был похоронен под именем Вольфганг Герхард, которым пользовался с 1975 года. По словам его сына Рольфа, Менгеле до конца оставался верен нацистским убеждениям и никогда не проявлял ни малейших признаков раскаяния[18] за то, что совершил во время войны.

Доктор Йозеф Менгеле на острове доктора Моро

Психологический профиль Йозефа Менгеле

Невозможно понять жизнь и поступки Менгеле в отрыве от нацистского режима[19] и той колоссальной системы завоевания и уничтожения, с помощью которой Гитлер на несколько лет смог воплотить свою безумную идеологию в реальность. Менгеле был исключительным военным преступником, но одним среди многих. Известность, которую приобрел «Ангел смерти», объясняют два фактора: во-первых, его дьявольская способность причинять страдания телам узников Освенцима в экспериментах, которые могли бы способствовать улучшению арийской расы. В этом отношении Менгеле был высшим воплощением обширной программы евгеники, начатой задолго до начала войны, еще с момента прихода Гитлера к власти. В этот период было проведено 40 000 стерилизаций по физическим, психическим причинам или из-за принадлежности к «низшей» расе[20]. Ужасные эксперименты, которые он проводил, были логическим продолжением обезличенного обращения с врагами «тысячелетнего рейха».

Во-вторых, его побег от правосудия победителей, который, в отличие от того, что случилось с Эйхманом, позволил ему остаться живым и превратиться в зловещую легенду, которую не смогли поймать ни охотник на нацистов Симон Визенталь, ни израильские спецслужбы.

Прежде чем переходить к психологическому профилю Менгеле, необходимо обратить внимание на социальные и психологические условия, определившие нацистский режим и яростное сотрудничество стольких немцев в его геноцидной деятельности.

Психопатический режим

Марк Гоулден, британский журналист и редактор, участвовал в симпозиуме, посвященном холокосту, организованном Симоном Визенталем через 25 лет после окончания Второй мировой войны. В книге, изданной впоследствии, ему удалось лучше других отразить вопрос, который потряс саму суть человечества: «Действительно ли немцы привели в газовые камеры 960 000 невинных детей? (…) Обманывают ли нас наши глаза, когда мы видим репортажи, где живые скелеты бродят среди гор увядших тел в лагерях Бельзен, Освенцим, Биркенау, Треблинка?.. Были ли эти люди когда-либо нормальными, такими, как мы с вами? Размышления об этих вопросах подобны погружению в невыносимый кошмар».

Сегодня мы знаем многие важные факторы, объясняющие случившееся. Хуан Антонио Марина указывает, что массовое убийство зиждется на трех столпах: утрате человеческой чувствительности, разрыве с моральными ценностями, которые связывают всех нас как людей, и отсутствии государства, гарантирующего основные права человека[21].

Начнем с последнего. Очевидно, что нацисты устроили психопатическое государство, где жестокость и убийство невинных были возведены в ранг закона. Таким образом, часть граждан, а именно евреи, представители других «низших» рас, гомосексуалы, люди с различными отклонениями, по мнению Рейха, получали статус нелюдей. Общество, превратившееся в модель тоталитарного режима, оказалось полностью поглощено идеологией, которая проникла в повседневную жизнь. Перед немецкими гражданами встал выбор: поддаться лозунгам, обещавшим славу и богатство, или прислушаться к своей совести. Как метко отметила философ Ханна Арендт, большая часть немецкого народа предпочла покориться, послушно следуя нацистским законам, которые на первых порах явно шли ему на пользу, ведь люди получали рабочие места и занимали позиции, оставленные заключенными и изгнанными. Тем не менее солдатам и другим мобилизованным на службу режиму пришлось действовать напрямую и именно здесь начали проявляться большие различия: далеко не все были готовы совершать зверства[22].

Так, если солдаты могли чувствовать себя патриотами, когда сражались с вражескими войсками, проблема возникала, когда речь шла о военных преступлениях. Это вызывало глубокую тревогу у тех, чьи моральные убеждения оставались прочными, однако в лагерях смерти не было пути назад. Сама сущность этих учреждений заключалась в совершении геноцида, не имеющего аналогов в истории.

Именно здесь проявляются два других аспекта, указанных Мариной: чувства и человеческие ценности. Среднестатистический человек вынужден был участвовать в действиях, которые вызывали у него отвращение. Как же ему удавалось это пережить?

Моральная диссоциация и двойник

Верховный начальник Менгеле, Генрих Гиммлер, в своей речи перед группой нацистских офицеров в Познани сказал: «Большинство из вас знает, каково это – собирать 100 тел, 500 или 1000. Справляться с этим и, несмотря на отдельные проявления человеческой слабости, сохранять выдержку – вот что делает нашу работу чрезвычайно трудной». Комментируя эти слова, эксперт по преступлениям против человечности Джошуа Рубенштейн заметил: «Нацисты не были бесчувственными монстрами. Они проявляли доброту к своим матерям, щедрость по отношению к детям, заботу к женам. Для того чтобы убить миллионы людей, нужно было прибегнуть к исторической необходимости. Трюк заключался в том, чтобы оставаться порядочным и нормальным человеком, как с гордостью объяснял Гиммлер своим подчиненным»[23].

Хорошо, но как именно этот трюк работал? Поскольку Менгеле был самым жестоким примером нацистских врачей-убийц, остановимся на объяснении процесса, который привел их к такому состоянию. Но помните, что первый элемент уже известен: власть находилась в руках режима, легитимировавшего свои убийственные действия, требовавшего подчинения этим идеям и законам. Иными словами, геноцид был оправдан в контексте необходимости уничтожить часть населения мира, которая выступала врагом народа и, что еще важнее, не была по-настоящему человеческой.

Роберт Лифтон в своем классическом исследовании о нацистских врачах нашел объяснение того, как они смогли действовать вразрез с моральными принципами своей профессии, в своей теории двойника[24]. В соответствии с ней, проблема заключается в том, как человек способен совершать неоправданные акты насилия на постоянной основе, при этом не испытывая отвращения к самому себе и не останавливаясь. Лифтон утверждает, что индивид разделяет свое реальное «я» (образ самого себя, неспособного на такие зверства до их совершения) и убийственное «я»; таким образом, они сосуществуют в отдельных сферах. Эта раздвоенность облегчалась тем, что насилие ограничивалось определенными часами дня или конкретными местами (лагеря смерти). Более того, когда действовало «„я“ Освенцима», вся окружающая среда олицетворяла миссию, задачу и врач воспринимал себя как часть всей системы, которая ему навязывалась. К тому же, оставаясь нечувствительным к массовому убийству невинных, он находил способ выжить. Иными словами, принятие роли убийцы позволяло ему пережить весь этот ужас. Поскольку убийственное «я» исчезало, когда он возвращался к семье, врач не чувствовал за это вины, потому что «ответственным» за эти преступления было его «„я“ Освенцима».

Эта интерпретация, возможно, необязательна для всех нацистских врачей, участвовавших в отборе и уничтожении тысяч людей. Некоторые из них были ярыми сторонниками евгеники еще до начала войны, и их деятельность лишь укрепила прежние убеждения. Таков был случай с Менгеле. Однако большинству из них пришлось прибегнуть к двум процессам, чтобы сохранить свою роль врача-убийцы. Во-первых, это привыкание. По мере повторения насилия мы становимся нечувствительными к нему. Естественная эмпатия, которая возникает при наблюдении за тем, как причиняется вред беззащитному человеку, притупляется в результате многократного повторения этих действий. Одновременно происходит внутренний диалог, который принимает форму оправданий, позволяющих совершать то, что ранее казалось немыслимым. Этот диалог способствует моральной дезинтеграции, которая позволяет обесчеловечивать и убивать другого: таким образом, используются эвфемизмы (например, «окончательное решение»), возлагается вина на жертв («евреи разрушили Германию»), апеллируется к высоким идеалам («ради блага родины») и в конечном итоге преступление оправдывается, мол, исполняются приказы, так требуют война и окончательная победа.

В сознании Менгеле

Если бы не нацистская эпоха, Менгеле, вероятно, построил бы карьеру врача, а не стал массовым убийцей. Он воплощает в себе самый жестокий образ тирана, одержимого стремлением совершить геноцид.

Психологически в нем выделяются три компонента так называемой темной, или злокачественной личности: отсутствие эмпатии ко всем, кто оказывался под его скальпелем (что, без сомнения, распространялось бы и на любого, кто противился его воле); гипертрофированное эго, порожденное исключительным нарциссизмом, которое заставляло его верить, что он избранный, призванный довести до конца биологические и идеологические принципы высшей эволюции арийской расы; и садизм, способность наслаждаться страданиями, которые он наблюдал или вызывал у людей и животных[25]. Таким образом, Менгеле не нуждался в «двойственной» идентичности, о которой писал Лифтон: в нем врач-убийца и человек в быту представляли собой одно и то же «я». И можно предположить, что его вера в высшую цель не служила для него средством защиты от вины, а была одним из движущих мотивов его действий[26], поскольку отсутствие сожаления – один из ключевых признаков эмоциональной нечувствительности (дефицита эмпатии) и нарциссизма.

Менгеле воплотил в реальность жуткий кошмар, представленный Гербертом Уэллсом в романе «Остров доктора Моро» (1896). В этом произведении ученый, озлобленный на своих коллег в Лондоне, решает доказать, что он гений, способный улучшить творение божье, превращая зверей в людей. На основании этого достижения сама человеческая раса могла бы быть «усовершенствована» благодаря его науке. Во время его операций слышны пронзительные крики боли животных, которые страдают без анестезии, пока части их тел ампутируются.

Менгеле сбежал и превратился в скользкий символ Зла. Если Уэллс предвосхитил его за полвека до этого, то фильм «Мальчики из Бразилии» 1978 года изгонял разочарование от побега «Ангела смерти», сталкивая в смертельной схватке Визенталя и Менгеле. В этом фильме Менгеле клонировал Гитлера! Угроза его возвращения зазвучала с удвоенной силой. На момент съемок фильма Менгеле был еще жив и скрывался, а всего через несколько месяцев он утонул. Интересно, успел ли он увидеть собственную чудовищность на экране, великолепно сыгранную великим Грегори Пеком?

Ильза Кох

Биографическая справка

Из всех женщин, занимавших ответственные посты при нацистском режиме, Ильза Кох, несомненно, – самая печально известная, даже если самое чудовищное обвинение против нее – приказ изготавливать абажуры для ламп и другие предметы из кожи татуированных заключенных, которых она велела убить, – так и не было доказано. Это не имело особого значения: ее жестокость была настолько чудовищной, что жертвы называли ее «ведьмой», «сукой», «зверем», «мясной вдовой» Бухенвальда – концлагеря, которым командовал ее муж. Она же видела себя Командоршей, «командиршей» – иначе говоря, человеком, обладающим властью над жизнью и смертью заключенных. Одного упоминания ее имени было достаточно, чтобы вызвать ужас.

Маргарет Ильза Кёлер, таково ее настоящее имя, родилась в Дрездене 22 сентября 1906 года. Она была дочерью Анны и Эмиля, фермера, ставшего управляющим фабрикой. О ее первых годах жизни почти ничего не известно за исключением того, что она была тихим и ответственным ребенком. В 15 лет она поступила в коммерческую школу. По окончании учебы работала стенографисткой, а затем продавщицей в книжном магазине. В начале 1930-х годов ее привлекли нацистские лозунги о превосходстве арийской расы и необходимости вернуть Германии былое величие. Этот интерес привел к ее вступлению в Национал-социалистическую партию. Это произошло в 1932 году, за год до того, как лидер этой партии, Адольф Гитлер, пришел к власти.

Ее быстрое восхождение в партии было обеспечено поддержкой Генриха Гиммлера, могущественного руководителя СС. Благодаря ему она познакомилась с Карлом Отто Кохом, офицером СС, который завоевал доверие начальников благодаря своей жестокости и отсутствию принципов при выполнении порученных задач. 25 мая 1937 года они поженились. Спустя всего три месяца Кох был назначен комендантом Бухенвальда – концлагеря, расположенного недалеко от Веймара, куда помещались политические заключенные, гомосексуалисты и свидетели Иеговы, а с 1938 года – также евреи и цыгане.

Именно в Бухенвальде родились трое детей пары: Атвин, Гизела и Гудрун. Однако Ильза не ограничивалась ролью матери, которую нацизм отводил арийским женщинам. На вилле Кох, роскошном доме на территории лагеря, где они жили, она погрузилась в роскошь, удовольствия и разврат. Именно так она приобрела репутацию нимфоманки, которая сопровождала ее до конца жизни. Среди ее любовников был Вальдемар Ховен – врач, который после Второй мировой войны был осужден и казнен за эксперименты над заключенными.

Вскоре Ильза поняла, что, будучи женой высшего начальства лагеря, она могла приказывать СС пытать и убивать тех, на кого укажет, и эти приказы исполнялись слепо и неумолимо. Неважно, совершили ли эти несчастные что-то или нет: их жизни зависели исключительно от ее воли. Она обладала властью над жизнью[27] и смертью, и это пьянило ее.

Ее первыми жертвами стали те, кто осмеливался смотреть на нее, когда она ехала верхом. Но вскоре она поняла, что простых приказов о пытках или казни недостаточно и что она сама должна наказывать. Так она начала разгуливать по лагерю с кнутом, не стесняясь бить тех заключенных, кто не нравился ей своим внешним видом или поведением. Также говорили, что она натравливала сторожевых собак лагеря на беременных женщин, наслаждаясь их выражениями лица и криками ужаса. Или, что одетая в вызывающие наряды, она получала удовольствие от возбуждения заключенных, которые поступали в лагерь. Смотреть на нее означало получить смертный приговор.

Самым серьезным обвинением против Ильзы Кох было то, что она отбирала заключенных с татуировками и приказывала убивать их фенольными инъекциями, чтобы содрать с них татуированную кожу и изготовить из нее абажуры или обложки для книг. Так Ильза якобы создала свою мрачную коллекцию «человеческих картин». Еще одно не менее зловещее обвинение состояло в том, что у нее были 12 высушенных голов заключенных, обработанных химическим путем и использовавшихся в качестве пресс-папье. Некоторые свидетели также говорили о пальцах, которые служили выключателями света.

Эта ситуация абсолютной власти резко оборвалась в 1943 году, когда Карл Отто Кох был обвинен СС в растрате средств, мошенничестве, сексуальных преступлениях, угрозах и даже убийстве офицера, который должен был свидетельствовать против него. Признанный виновным, он был приговорен к смерти и расстрелян в апреле 1945 года. Ильза также была осуждена за соучастие и получение украденного имущества, но назначенное ей наказание в виде пяти лет заключения было отменено. Оказавшись на свободе, она отправилась с детьми в Людвигсбург, недалеко от Штутгарта, где жила ее невестка. Именно там после окончания Второй мировой войны ее арестовали американские оккупационные власти.

Суд на ней состоялся в 1947 году перед военным трибуналом в Дахау, в Баварии. На нем выступили многие бывшие заключенные Бухенвальда, которые свидетельствовали против Ильзы. Некоторые заявили, что видели, как снимали человеческую кожу и делали из нее предметы кожевенного производства. Один из этих свидетелей даже утверждал, что узнал татуировку цыгана на трусах Ильзы…

Ильза, которая на момент суда ожидала ребенка, вероятно, от другого заключенного, была приговорена к пожизненному сроку за систематическое жестокое обращение с узниками лагеря. Четыре года спустя ее освободили за недостаточностью доказательств, хотя вскоре она была вновь арестована, на этот раз властями Федеративной Республики Германии. Этот второй суд завершился приговором к пожизненному заключению с принудительными работами за подстрекательство к убийству, подстрекательство к покушению на убийство, пять эпизодов подстрекательства к жестокому физическому насилию над заключенными и два эпизода физического насилия.

1 сентября 1967 года в женской тюрьме Айхах, где она отбывала наказание, Ильза Кох связала простыни своей кровати, прикрепила их к лампе, висевшей на потолке, и повесилась. В предсмертной записке, адресованной своему сыну, она написала лишь: «У меня нет другого выбора. Смерть для меня – это освобождение».

Сердце тьмы

Психологический профиль Ильзы Кох

На Нюрнбергском процессе, который заложил юридическую основу для расследования преступлений против человечности, произошло событие, неожиданным образом нарушившее монотонность заседаний. Это не было связано с показаниями какого-либо нацистского лидера или с особо разоблачительным свидетельством о масштабе геноцида. Внимание привлекли два небольших предмета из концентрационного лагеря Бухенвальд: высохшая голова польского солдата, убитого за связь с немкой, и изделие из человеческой кожи, известное как «летающая кожа», на котором изображена обнаженная женщина, взмывающая в небо при помощи крыльев[28].

Нацисты ценили такие вещи, так как считали заключенных лагерей представителями низших рас и наслаждались ими, как зрители конца XIX века могли наслаждаться выставкой в Британском музее, представляющей любопытные предметы, привезенные авантюристами Ее Величества из других стран. Таким был и дух Ильзы Кох – женщины, для которой весь лагерь Бухенвальд был продолжением зоопарка, существовавшего в его пределах.

Женщины, принимавшие участие в военных преступлениях нацистов, зачастую изображались либо как простые спутницы своих мужей (как правило, членов СС), либо как наивные девушки, не имевшие ни интереса, ни проницательности, чтобы разобраться, чем занимались их партнеры. Однако такое суждение невозможно применить к тем случаям, где существует подавляющее число доказательств сознательного и намеренного участия в актах насилия. Речь идет о тех женщинах, которые, как Ильза Кох, приобрели большую значимость в глазах заключенных, чем их собственные мужья, так как воплощали угнетающую и глубоко бесчеловечную жизнь в лагерях смерти, всегда под угрозой непредсказуемого и капризного убийства.

Можно ли объяснить такое поведение как простые отклонения, как явление «несостоявшихся женщин», которые «предали» свой пол, традиционно ассоциирующийся с заботой о ближних и эмпатией? Можно ли просто назвать Кох монстром и не задумываться больше о ее злодеяниях?[29]

Не стоит торопиться с выводами, потому что история этой женщины также представляет собой банальный рассказ о жадности и краже, как и повествование о садистском насилии, совершенном в сговоре с ее мужем.

История воровства

С самого начала Ильза хотела обеспечить свое будущее; ее муж, Карл Кох, должен был стать пропуском в ту жизнь, о которой она мечтала, окруженную роскошью и комфортом, а их мог обеспечить только человек, обладающий властью в Третьем рейхе, благодаря поддержке Гиммлера и высокому положению в системе концентрационных лагерей. Дочь крестьян, она больше всего ненавидела бедность; Ильза приобретала вещи компульсивно и охотно наслаждалась всем, что могла заполучить почти без ограничений благодаря своему статусу жены коменданта Бухенвальда. Муж к тому же исполнял все ее прихоти: если Ильза хотела стать отличной наездницей, он построил для нее крытый манеж, где она могла маневрировать на своем коне, отражаясь в зеркалах, совершенствуя движения и укрепляя эго в качестве важной дамы нацистской иерархии.

Тем не менее это был брак, который она контролировала с самого начала. Ее сексуальное мастерство помогло ей привязать к себе Карла – человека, который видел в нацистском режиме исключительную возможность обогатиться, крадя как у государства, так и у заключенных. Даже по тем незначительным этическим стандартам, которые применялись к ответственным за лагеря, Карл Кох представлял собой угрозу: его роскошь и воровство были столь очевидны, что даже Гиммлер не мог его защитить, Кох стал первым и единственным комендантом концентрационного лагеря, казненным главным образом за воровство и за то, что опозорил дух свастики. Его произвольные преступления были второстепенны; в глазах его начальников в последние месяцы войны его позор был непростительным грехом, так как он воплощал тот тип офицера, который привел Германию к окончательному поражению.

В сознании Ильзы Кох

Наиболее точный и краткий способ создать психологический портрет Ильзы Кох – это поместить ее в литературный контекст. В выдающемся произведении Джозефа Конрада «Сердце тьмы» (1899) описывается потрясающее путешествие Марлоу в поисках человека по имени Курц – агента компании по торговле слоновой костью. По мнению начальников компании Курц сошел с ума и, хотя долгие годы он был самым успешным агентом, добывавшим больше всего слоновой кости и приносившим наибольшую прибыль, теперь он стал огромной проблемой, потому что превратился в нечто вроде короля в глубине джунглей, не слушающего голоса разума и обладающего огромной властью среди туземцев, которые убивают и грабят, подчиняясь Курцу с безусловным повиновением. В Бухенвальде Ильза действовала как Курц в джунглях. Она воспринимала себя королевой особого, закрытого и уникального мира, далекого от течения войны.

Марлоу, приблизившись к концу своего долгого пути по реке к поселению, где находился Курц, был поражен украшениями в виде бесчисленных пик, окружающих пристань, пока не понял, что эти украшения – человеческие головы, насаженные на верхушки деревьев. Черепа улыбались ему зловещими гримасами ужаса. Он достиг ада. И это именно то, что создала Ильза, многократно усиливая страдания, уже присущие лагерям смерти.

Чтобы понять Ильзу, нужно осознать три вещи. Во-первых, в Бухенвальде она обнаружила, что сексуальность может иметь другое измерение. Измены были лишь способом продолжать заниматься сексом в обход мужа, но когда новизна прошла, все стало повторением одного и того же. Это другое измерение – садизм, где секс может появляться лишь как средство для достижения удовольствия через полный контроль над другим. Читатель уже знаком с тем, что она сделала, не стоит углубляться, но есть аспект, который я хотел бы выделить.

Есть люди, с раннего возраста проявляющие садистские наклонности через жестокое обращение с животными или интенсивное издевательство над другими детьми (например, связывая их или неоднократно запугивая), но, по имеющимся данным, это не касается Ильзы, которая, насколько нам известно, имела вполне обычное прошлое[30]. Моя гипотеза заключается в том, что этот садизм смог проявиться только благодаря уникальным обстоятельствам, которые были идеальны для этого: обладание абсолютной властью (муж не был помехой, напротив, помогал ей) в месте, где пытки и убийства составляли часть системы.

Я убежден, что без этого специфического места и времени – лагерей уничтожения при режиме истребления – Ильза Кох оставалась бы в пределах своей второй ключевой черты личности: манипуляции или макиавеллизма. С юных лет Ильза не делает ничего иного, кроме как хитрит, лжет и притворяется. Для нее нацистская идеология – лишь лестница к осуществлению амбиций. Ей было бы все равно, какой расы или национальности заключенные. Как только они оказывались за решеткой и лишались всех прав, для Ильзы моральное отчуждение происходило мгновенно. Мы знаем, что такая дегуманизация была распространенным психологическим механизмом среди палачей и геноцидников[31], но в ее случае объективация человека не основывалась на традиционной нацистской рационализации, что узники – это враги немецкого народа. Ее действия объясняются абсолютным отсутствием эмпатии к тем, кто оказывался в ее власти. Доказательством этому служит тот факт, что она и ее муж без зазрения совести грабили собственный народ.

Следует также обратить внимание на ее отношения с детьми, которые практически прекратились, когда она стала Ведьмой Бухенвальда, или на ее отношения с любовниками, которых она использовала лишь для сексуального удовлетворения и возвышения собственного эго. Это приводит нас к третьей составляющей ее личности: психопатии, то есть неспособности устанавливать значимые или по-настоящему человеческие связи с окружающими. Единственный сын, который хотел ее увидеть, Уве, при встрече в тюрьме Айхах только напомнил ей о том, что она уже утратила. Ее будущее в тюрьме – это прежде всего унижение, невыносимая боль для человека, который когда-то обладал властью над огромным концлагерем.

Ее способность к манипуляциям – часть ее макиавеллизма – больше не сможет вывести ее из этой ситуации; ранее это удавалось, когда она каким-то чудом вызвала жалость у высокопоставленного американского офицера, но скандал положил конец ее надежде затеряться в послевоенной анонимности. Садистка, психопатка, макиавеллистка, Ильза Кох обладала абсолютной властью в течение нескольких лет и, сама того не желая, стала завершенным примером моральной деградации, которую нес нацистский режим, полностью разрушающий этические нормы цивилизованного общества. Здесь, повторюсь, нет никакой идеологической отговорки. Ильза воплощает собой ночной кошмар, будто вырванный из фильма Пазолини («Сало, или 120 дней Содома», 1976), типичный продукт «наци-эксплуатации», где похоть и жестокость переплетаются с нацистской символикой, а Ильза, в обтягивающих шортах верхом на лошади, продолжает истязать тех, кто осмелился взглянуть на ее тело. Это китчевая эстетика, поклоняющаяся убийству, высшим выражением которой стала татуированная кожа, добытая путем сдирания с живых мертвецов.

Представляет ли Ильза Кох отклонение от своего пола[32]? Всегда существует соблазн навесить ярлык на женщин-садисток или убийц как на «недостойных женской природы». Этот стереотип был применен и к ней. Она не была «настоящей женщиной» – она была «зверем», «ведьмой» или «сукой» из Бухенвальда. Много лет спустя мы увидим тот же процесс отрицания «истинной женственности» у Эйлин Уорнос, ошибочно названной «первой серийной убийцей в США». Причина в том, что она убивала как мужчина: пользовалась пистолетом и нападала на незнакомцев в отдаленных местах, где потом и оставляла их тела. (Женщины обычно убивают знакомых людей в домах, используя яды или лекарства, и оставляют тела в закрытых помещениях.)

Разумеется, женщины не делают того, что совершила Ильза. Однако мужчины тоже редко делают то, что совершили их коллеги по управлению концлагерями. Ильза Кох поступала так, потому что, во-первых, женщины, как и мужчины, способны проявить худшие стороны человеческой природы. Эта жестокость в женщине не отменяет ее женственности, так же как садизм или психопатия не лишают мужчину его мужского начала. Таким образом, Ильза не была менее женщиной, чем другие; она была таковой, но в своей самой темной и жестокой версии. Во-вторых, Ильза Кох жила в микрокосме концлагеря внутри политической системы, которая позволяла и поощряла зверства, где она наслаждалась абсолютной властью, поддерживаемой мужем, разделявшим многие ее порочные наклонности, хоть и без ее демонстративности. Итак, Ильза Кох наслаждалась властью, потому что была женщиной, которая не колебалась навязать другим свою волю, подобно Куртцу в романе «Сердце тьмы».

Йозеф Геббельс

Биографическая справка

С древнеримских времен и до сегодняшних демократий все политические режимы использовали пропаганду для легитимизации власти или возвеличивания своих лидеров и достижений. Однако немногие из них сумели использовать ее так эффективно, как нацизм: пропаганда стала решающим фактором, благодаря которому Национал-социалистическая немецкая рабочая партия за десятилетие прошла путь от незначительной политической силы до захвата власти в 1933 году. С ее помощью немецкое население поддерживало и как минимум мирилось с антисемитской, расистской и тоталитарной политикой Третьего рейха, а также с его преступлениями и завоевательными кампаниями, которые привели Германию ко Второй мировой войне. Главным архитектором всего этого был Йозеф Геббельс, человек, убежденный в том, что не существует ничего, чего нельзя было бы достичь с помощью пропаганды, понимаемой как чистая манипуляция.

Йозеф Геббельс родился 29 октября 1897 года в городе Райдт, к югу от Менхенгладбаха, в зажиточной католической семье. Будучи болезненным ребенком, в возрасте четырех лет он перенес остеомиелит, из-за чего у него развилась деформация правой стопы. Операция, сделанная ему в десять лет, не исправила этого дефекта, и поэтому Геббельсу, у которого одна нога была короче и слабее другой, пришлось носить протез и ортопедическую обувь. Инвалидность лишила его возможности участвовать в Первой мировой войне, хотя позже он приписывал ее ранению, якобы полученному на фронте.

Будучи блестящим студентом, Геббельс в 1921 году получил докторскую степень по германской филологии. Его главной мечтой было стать писателем, однако романы, драмы и статьи его авторства не вызвали интереса у издателей и газет. Этот провал глубоко ранил его и усилил неприязнь к евреям, которые, по его мнению, контролировали издательский и культурный мир, исключая из него истинных немцев.

Именно в этот период Геббельс начал сближаться с нацистской партией. Его привлекли ее националистические и антисемитские постулаты, но в первую очередь – харизматичный лидер Адольф Гитлер, которого он вскоре начал фанатично обожать. Благодаря своему ораторскому мастерству, которое он направил на создание ярых антисемитских и провокационных речей, Геббельс быстро продвинулся по партийной лестнице. Уже в 1926 году он стал лидером партии в Берлине, а в 1930-м – руководителем ее пропагандистского отдела, где вскоре проявил себя как искусный мастер и новатор.

Геббельс возглавлял избирательные кампании нацистов, в которых, используя методы из мира коммерческой рекламы, умело эксплуатировал страхи, разочарования и ненависть масс, одновременно внушая им идею, что только особенная личность, избранная провидением, может вернуть Германии утраченное величие и уничтожить ее врагов, прежде всего коммунистов и евреев. Конечно же, такой личностью был Гитлер. Стратегия сработала, и в 1933 году, когда нацисты пришли к власти, Гитлер отблагодарил Геббельса, назначив его министром народного просвещения и пропаганды.

На этом посту Геббельс посвятил себя завоеванию умов немецких граждан, чтобы сделать их абсолютно лояльными к фюреру и его режиму. Плакаты на улицах, пресса и радио были среди средств, которые он использовал для этой цели. Огромную роль играли и кинофильмы, прославлявшие Гитлера и воспевавшие превосходство арийской расы, одновременно изображая евреев существами, которые едва можно назвать человеческими, но наделенными дьявольским коварством.

Геббельс также осознавал силу массовых демонстраций, поэтому организовывал митинги с толпами, преданными Гитлеру, а также военные и парамилитарные шествия, тщательно постановленные и срежиссированные, которые демонстрировали непреодолимую мощь нацистского движения и, транслируясь по радио и в кино, проникали в дома по всей стране. В этих действиях истина была неважна: единственное, что имело значение – это служение рейху и его вождю. Хотя приписывание фразы «ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой» Геббельсу сомнительно, она в полной мере отражает его макиавеллистское понимание пропаганды.

Геббельс не ограничился тем, чтобы спроектировать и возглавить пропагандистскую машину режима – он сам активно участвовал в ней, публикуя статьи и выступая с речами, в которых разжигал ненависть к еврейской общине. Как он записал в своем дневнике: «Евреи больше не люди, они животные. Поэтому наша задача не гуманитарная, а хирургическая. Необходимо будет сделать разрезы, и весьма радикальные. В противном случае Европа будет уничтожена еврейской болезнью. Евреи […] больше являются вопросом гигиены, чем социальным». Эта кампания, инициированная Геббельсом, привела к нескольким погромам. Самый жестокий произошел с 9 на 10 ноября 1938 года – так называемая Хрустальная ночь. Тогда около сотни евреев погибли от рук членов СА и взбудораженной толпы граждан, а более 30 000 были арестованы в ходе различных облав и полиция не предпринимала никаких действий, чтобы остановить это. В ту ночь также сгорели более ста синагог, тысячи еврейских магазинов и домов были разграблены и разрушены.

Именно министр пропаганды в 1941 году приказал немецким евреям носить желтую звезду. Хотя его первоначальной целью была депортация евреев из Германии, он в конечном итоге принял «окончательное решение», то есть их уничтожение в лагерях смерти. «Против евреев было принято варварское решение, – записал он в своем дневнике 27 марта 1942 года, – но вполне заслуженное».

В отличие от других нацистских лидеров, которые, увидев неминуемое поражение, поспешили сдаться американцам, Геббельс и его жена Магда, убежденная нацистка, на которой он женился в 1931 году, решили довести свою верность фюреру до конца. Таким образом, 1 мая 1945 года, на следующий день после того как Гитлер покончил с собой в бункере рейхсканцелярии в Берлине, они подготовились к собственной смерти. Однако прежде их фанатизм[33] привел к тому, что они убили своих шестерых детей – пять дочерей и одного сына в возрасте от четырех до 12 лет: после того как им ввели морфин, чтобы усыпить, их заставили проглотить содержимое ампул с цианидом. После этого супруги вышли из бункера, служившего им убежищем. Геббельс выстрелил в свою жену, а затем застрелился сам. Предупрежденный заранее солдат добил их, затем их тела были облиты бензином и сожжены.

Великий сценограф нацизма

Психологический профиль Йозефа Геббельса

Йозеф Геббельс собрал все свои силы для выступления во Дворце спорта, когда произносил знаменитую речь о тотальной войне. На дворе 18 февраля 1943 года. Русский фронт рухнул, битва за Сталинград проиграна. На Западном фронте союзники захватили Сицилию. Министр пропаганды заполнил Дворец средним командным составом и офицерами – теми, кому предстояло продолжать внушать солдатам веру в победу на поле боя. Геббельс прекрасно понимал, насколько тяжелы времена. С тех пор как он познакомился с Гитлером в эпоху Пивного путча, вся его работа была направлена на одно: убедить немцев, что фюрер непогрешим, что он – почти бог на земле. Однако на этот момент уже становилось очевидно, что этот мессия недооценил стойкость славян – «низшей расы» в его глазах – перед некогда непобедимой армией. Более 20 миллионов русских отдали бы свои жизни, защищая свои поля и города от намерений нацистов поработить их. Это было начало конца, но Геббельс не собирался сдаваться. Чем больше опасность для родины, тем сильнее он старался убедить Германию, что победа все еще возможна.

В этот же день активистка движения «Белая роза» Софи Шолль (1921–1943) попала в руки гестапо, и всего четыре дня спустя ее казнили. Софи изучала философию и биологию в Мюнхенском университете. Вместе со своим братом Хансом она была сердцем этого удивительного движения сопротивления, которое собрало несколько десятков молодых людей (в основном студентов), решивших восстать против коллективного безумия, созданного Геббельсом, пропагандировавшим миф о превосходстве немецкого народа и его праве уничтожить всех остальных. Софи и ее друзья сталкивались с гигантским вызовом: борьба с помощью листовок в университетах и других местах против неумолимой машины нацистского государства.

Я упоминаю здесь «Белую розу», потому что она помогает лучше понять Геббельса и его роль в Третьем рейхе. Словно Софи и те, кто так отчаянно рисковал жизнью, были одними из немногих, кто осознал, что вся нацистская идеология – это гигантская выдумка, и кто-то должен был разбудить немецкий народ от этого кошмара, указав пальцем на Гитлера и его окружение, крича, что, ради бога, нужно остановить весь этот ужас[34].

По сути, эти две жизни, существовавшие одновременно – Геббельс, использующий весь государственный аппарат в высшем стремлении сохранить иллюзию, которая продолжала отправлять его соотечественников на смерть, и Софи с ее листовками, провозглашавшая, что все это – позорная ложь, направленная против человечества, – прекрасно иллюстрируют жизненную цель нацистского лидера и его успех, достигнутый для Гитлера и нацизма. В конечном итоге этот успех заключался в том, что Геббельс создал грандиозный спектакль, где зрители чувствовали себя счастливыми и ободренными после тягот Версальского мира, вдобавок им пообещали, что они станут хозяевами мира.

Это счастье включало в себя принятие «полного пакета» нацизма без особых внутренних конфликтов: евреи как главный враг немецкого народа (вместе с коммунистами), Гитлер как мессия новой религии, арийская раса как единственная имеющая право править миром по сценарию, написанному словно для кино, и война как необходимый инструмент для того, чтобы Третий рейх мог возглавить цивилизацию на следующие тысячу лет. Лишь немногие, такие как Софи, смогли подняться и забросать тухлыми яйцами экран, перед которым зрители находились в гипнотическом состоянии.

В сознании Йозефа Геббельса

До сих пор ведутся споры, был ли Геббельс создателем современной массовой пропаганды, а также о степени ее эффективности. Безусловно, Орсон Уэллс уже в 1938 году продемонстрировал, что с умелым и манипулятивным использованием самого мощного на тот момент средства коммуникации – радио – можно было мобилизовать массы, внушив им фантастические идеи вроде того, что Земля подвергается вторжению марсиан. Однако Геббельс вывел массовую коммуникацию на совершенно новый уровень, создав единый и гегемонический дискурс, который действовал как Большой Брат из романа Джорджа Оруэлла «1984».

Только нацизм оказался в исторически благоприятных условиях, чтобы использовать весь потенциал радио (через массовое производство и распространение дешевых приемников) и кинематографа. Эйзенштейн внес свой вклад в создание мифологии Русской революции с помощью кино, но его немые фильмы демонстрировались в огромной стране и их эффект едва ли мог быть значительным. Геббельс же находился во главе управления сознанием нации, живущей в государстве более умеренных размеров, современном и почти полностью охваченном радио и кинематографом, которые в те годы достигли значительного технологического и индустриального развития. Таким образом, у Геббельса были все необходимые инструменты, чтобы «продать» свой фильм нации, оказавшейся «в плену».

Именно это состояние пленения аудитории пропаганды некоторые историки приводят в качестве аргумента, умаляющего заслуги доктора филологии: «Ну, так любой смог бы!» – утверждают они. И да, с точки зрения креативности, Уэллс в 1938 году добился гораздо большего. Но это не отменяет того факта, что Геббельс использовал все свои огромные преимущества с поразительной эффективностью. Не будем забывать, что наш герой – человек высокообразованный. По сути, он был единственным среди высшей нацистской элиты – Гитлера, Бормана, Гиммлера и Геринга, – обладающим такой культурной подготовкой. Только он мог создать тот фантастический и параноидальный нарратив, который лег в основу нацистского режима и способствовал тому, что Германия продолжала сражаться и отправлять евреев в газовые камеры до последней минуты.

При поддержке Вагнера и крепкой команды кинематографистов, радиопрофессионалов и графических художников, а также используя порабощенную прессу, Геббельс создал теллурический и мифический образ прошлого, героический нарратив, который служил успокоительным для тех, кто слышал отдаленное эхо войны, которая «всегда идет хорошо», а трагическая сторона которой показывалась только родным погибших.

Разумеется, начиная с 1943 года ситуация усложнилась. Союзники начали массированные бомбардировки немецких городов, и – в некотором роде поэтическая справедливость – среди бомб с неба падали листовки «Белой розы», доставленные Сопротивлением. Однако Геббельс всегда делал ставку на повышение. В отличие от тучного фельдмаршала Геринга, у него не было жизни вне нацистской партии. Когда он решил стать глашатаем Гитлера, его жизнь не имела никаких стимулов. Низкорослый, хромой, отвергнутый газетами, когда еще пытался быть писателем, он нашел в компании ефрейтора, ставшего мессией, мощную причину, чтобы бороться и стать значимой личностью.

Да, оказавшись у власти, он наслаждался привилегиями своего положения – роскошной жизнью и многочисленными актрисами, жаждущими успеха и неспособными отказать ему в своих услугах. Но это было далеко от того гедонизма, в котором купался фельдмаршал, нашедший в своей нацистской принадлежности средства для великолепной жизни среди украденных произведений искусства, сытной еды и женщин; морфий подкрепил страсть к жизни, которую он начал испытывать, став асом авиации в Первой мировой войне.

Это объясняет, почему в последние дни существования нацистского режима, когда уже не было другого выхода, кроме как спасать собственную жизнь, Геббельс оказался единственным из высокопоставленных нацистов, кто остался с Гитлером. Он создал фантастический нарратив Третьего рейха, рассчитанного на тысячу лет, и полностью в него верил. Лучшая интерпретация личности Геббельса заключается в том, чтобы рассматривать его как самого преданного члена секты – культа, который он сам решительно помогал создать вокруг Гитлера. В строительстве этого убийственного мифа ему оказала значительную поддержку его жена Магда, ведь, несмотря на все проблемы в их браке, так называемая первая леди рейха также оставалась верной последовательницей гитлеровской секты.

В этом контексте следует понимать трагедию, связанную с убийством ее шести детей. Сама Магда ясно и просто объяснила это в письме, отправленном своему старшему сыну (от первого брака), который в тот момент находился на фронте, за несколько часов до их самоубийства с мужем и уничтожения их детей: «Мы не хотим жить в мире без Гитлера», и они не хотели такого будущего для своих детей. В отличие от других случаев семейных убийств, где один из родителей убивает детей из мести или злобы, этот ужасающий случай служит крайним примером так называемого альтруистического, или расширенного, самоубийства: они убивают из любви, чтобы дети не страдали в мире, когда родителей уже не будет[35].

В конечном итоге объяснение личности и деятельности Йозефа Геббельса нужно искать как в его биографии, так и в историческом контексте, в котором он жил. Когда он встретил Гитлера, Геббельс был униженным человеком без будущего; он не обладал харизмой, но, как и Гитлер, стал выдающимся оратором благодаря упорству. Гитлер проповедовал новую религию, тогда как у Геббельса не было никакой (его научный руководитель был евреем!), но он отчаянно искал веру. Религия Гитлера была предназначена не для загробной жизни, а для настоящего, и Геббельс быстро осознал, что роль верховного жреца даст ему цель, важность и власть. Он писал в своих дневниках: «Национал-социалистическая партия стала новой верой, ради которой следовало пожертвовать всем». С почти полным отсутствием привязанности к традиционной жизни и лишенный прочных моральных ценностей, Геббельс поклялся в верности своему фюреру и создал для него захватывающую мифологическую сценографию, которая обрела земные черты на фоне горящих книг и факелов ночных маршей.

Он быстро понял, что одной «нацистской библии» (Mein Kampf) недостаточно для создания нового культа – необходимо было создать коллективную иллюзию, полную лжи и мифов, за которую бы ухватился немецкий народ, чтобы не думать об ужасах, совершенных во имя нации. Когда Геббельс сделал этот шаг, пути назад уже не было.

Его жизнь потеряла смысл без нацистской партии. Геббельс стал моральным чудовищем по собственному выбору. Как и все тираны, он был глубоким нарциссом, но его руки не были запятнаны кровью кроме того дня, когда он принес в жертву своих детей. Он не был кровожадным убийцей или садистом. Подобно Аврааму, готовому убить своего сына Исаака по приказу Бога Израиля, у Геббельса не оставалось другого выбора, когда рухнул мир, который он столь решительно помогал строить. Не потому, что он ожидал награды в загробной жизни, а потому, что его бог был уже мертв и смысла жить у него больше не было.

Рейнхард Гейдрих

Биографическая справка

Гитлер однажды назвал Рейнхарда Гейдриха «человеком с железным сердцем» за его холодный, скрупулезный и беспощадный характер, абсолютно лишенный каких-либо угрызений совести, когда дело касалось безопасности и величия Третьего рейха. Он также считал его идеальным примером арийского мужчины, «идеального немца», ведь Гейдрих был светловолосым, голубоглазым, стройным и выше большинства своих подчиненных, что придавало ему внушительный и властный вид. Кроме того, он обладал утонченными манерами, которые, однако, не мешали ему проявлять высокомерие и язвительность в обществе. У Гейдриха был музыкальный талант, что Гитлер, будучи ярым поклонником опер Рихарда Вагнера, особенно ценил. По свидетельствам тех, кто имел возможность слушать его игру, Гейдрих владел скрипкой на уровне виртуоза.

Музыка – это было единственное, что могло тронуть Рейнхарда Тристана Ойгена Гейдриха.

Иначе и быть не могло, ведь с самого его рождения 7 марта 1904 года в Галле-на-Заале музыка окружала его повсюду. Его отец был композитором и певцом, который добился определенного успеха, а мать преподавала игру на фортепиано. Имя, данное ему при рождении, также было неслучайным: Рейнхардом звали главного героя одной из опер его отца, а имя Тристан он получил благодаря восхищению главы семьи другой оперой – вагнеровской «Тристан и Изольда». Помимо музыки, Гейдрих всегда увлекался спортом: занимался легкой атлетикой, плаванием, парусным спортом, а особенно фехтованием, в котором достиг международного уровня.

В 1922 году, окончив обучение с отличием, Гейдрих поступил в Военно-морское училище, чтобы сделать карьеру на флоте. Он достиг звания лейтенанта, однако в 1931 году был уволен из флота за «поведение, недостойное офицера и джентльмена». Официальной причиной этого наказания стало то, что он соблазнил одну молодую женщину, будучи помолвленным с другой – Линой фон Остен, на которой в том же году женился. Тем не менее есть версия, что истинной причиной увольнения было его все более явное политическое самоопределение.

Как и многие другие немцы, Гейдрих был убежден, что Германию предали коммунисты и евреи во время Первой мировой войны. Будучи еще студентом, он вступил в различные националистические и ультраправые молодежные организации, которые поддерживали эту точку зрения. Однако именно после знакомства с будущей супругой он начал проявлять интерес к идеям Национал-социалистической немецкой рабочей партии Гитлера, ярыми приверженцами которой были как Лина, так и ее семья.

После того как его уволили из флота, Гейдрих вступил в партию. Почти сразу он начал работать на эту организацию. Генрих Гиммлер, лидер Шутцштаффеля (СС – охранные отряды) нанял Гейдриха для работы в службе контрразведки партии. Гейдрих так проявил себя на этом поприще, что когда в 1933 году нацисты пришли к власти, его назначили главой гестапо – секретной полиции Третьего рейха.

Он не обманул возложенных на него ожиданий: в его руках гестапо превратилось в инструмент террора, направленный на подавление любого намека на инакомыслие как среди оппозиции режиму, так и среди тех нацистов, которых Гитлер, став хозяином государства, считал неудобными и ненужными. Так, в 1934 году Гейдрих стал одним из организаторов «ночи длинных ножей», в ходе которой были уничтожены главные лидеры штурмовых отрядов (СА). Рука Гейдриха также сыграла ключевую роль в убийстве Эриха Клаузенера – католического политика, известного своей критикой нацистского насилия.

В 1938 году Гейдрих участвовал в оккупации Чехословакии. Проявленная им тогда умеренность при подавлении не повторилась год спустя в Польше. Гейдрих совместно с Гиммлером разработал операцию по инсценировке нападения, которая дала Германии необходимый предлог для вторжения в страну. Против гражданского населения были направлены айнзатцгруппы, специально созданные для сеяния террора через массовые расстрелы политиков, либеральных профессионалов, интеллектуалов, членов духовенства, дворян и повстанцев. Только с сентября по декабрь 1939 года было проведено более 40 тысяч казней. Этими мерами Гейдрих стремился лишить польское общество всякого руководства, способного вдохновить его на сопротивление.

Евреи и другие расовые меньшинства также подверглись преследованиям и уничтожению с неслыханной жестокостью. Хотя первоначально целью были взрослые мужчины, вскоре казни стали распространяться на женщин, детей и стариков. По подсчетам, эти специальные команды, распространившие свою деятельность на территории Советского Союза с 1941 года, уничтожили около 1,3 миллиона человек, большинство из которых были евреями, также уничтожались цыгане, интеллектуалы, коммунисты и душевнобольные. Только в Бабьем Яре, на Украине, погиб 33 771 еврей.

«Умиротворяющие» действия айнзатцгрупп оказались достаточно успешными, чтобы вознести Гейдриха на пост рейхспротектора, или губернатора Протектората Богемии и Моравии – части Чехословакии, которую Третий рейх присоединил к своим территориям. Это произошло в сентябре 1941 года.

Рыжий зверь, как его называли враги, сразу же принялся уничтожать в своих владениях любые проявления нелояльности к нацизму и закладывать основы процесса германизации населения, который должен был искоренить все, что он называл «чешским мусором». Всего через три дня после своего назначения, демонстрируя, каким будет его правление, он приказал расстрелять 92 человека. В феврале 1942 года, после закрытия чешских газет и культурных учреждений, Гейдрих арестовал от четырех до пяти тысяч человек; тех, кто избежал смертной казни, отправили в концлагерь Маутхаузен, из которого немногие вернулись. Кроме того, около 80 тысяч рабочих были депортированы в Германию, где использовались как рабская сила.

Этими и другими мерами подобного рода Гейдрих достиг своей цели: запугать чешское общество и лишить лидеров, которые могли бы его возглавить. В этом кровавом процессе он заслужил себе новое прозвище – Пражский мясник.

У Гейдриха еще оставалось время, чтобы 20 января 1942 года принять участие в так называемой Ванзейской конференции, на которой перед высшими чинами нацистов он выступил с докладом о количестве евреев, остающихся в Европе, и о плане их «эвакуации». Согласно сохранившимся документам той встречи, «эвакуация» была лишь эвфемизмом, обозначающим политику уничтожения, которую Гейдрих с одобрения Гитлера и Гиммлера уже начал с помощью своих айнзатцгрупп на востоке Европы.

Пражский мясник не дожил до того момента, когда этот план был воплощен в жизнь в лагерях смерти, таких как Освенцим: 27 мая 1942 года два чешских добровольца, Йозеф Габчик и Ян Кубиш, совершили на него покушение, когда Гейдрих без охраны на кабриолете «Мерседес-Бенц» ехал из своей резиденции в штаб-квартиру, расположенную в замке чешской столицы. Гейдрих был ранен осколками гранаты, и, хотя его удалось доставить в больницу, 4 июня скончался от сепсиса. Пять дней спустя его торжественно похоронили в Берлине, на церемонии присутствовал Гитлер, разгневанный утратой одного из своих доверенных людей и не менее возмущенный самоуверенной беззаботностью, с которой Гейдрих разъезжал по Праге безо всякой защиты. Он считал себя неуязвимым, стоящим выше добра и зла, и поплатился за это.

Гейдрих умер, но не ушел один. Ответные меры за его смерть соответствовали его зловещей славе Пражского мясника: в день его похорон нацистские войска окружили деревню Лидице, расположенную недалеко от чешской столицы, жители которой подозревались в укрывательстве исполнителей покушения. На следующий день все мужчины старше 16 лет, всего 173 человека, были расстреляны, а 184 женщины отправлены в концентрационный лагерь Равенсбрюк. 105 детей из этой деревни первоначально отправили в трудовой лагерь, но вскоре было решено отравить их газом в лагере смерти в Хелмно. Выжили только 17 детей. Месть обрушилась и на саму деревню, которую сожгли и стерли с лица земли, не пощадив даже кладбище. Две недели спустя такая же участь постигла другую деревню – Лежаки: 34 взрослых были расстреляны, а 11 детей отправлены в газовые камеры. В целом, по подсчетам, после смерти Рыжего зверя были убиты не менее 1300 человек. К сожалению, его убийцы тоже не сумели спастись: вместе с другими участниками чешского подполья они были окружены 18 июня в пражской церкви Святых Кирилла и Мефодия и, оказав героическое сопротивление, покончили с собой в крипте.

Волк Гитлера

Психологический профиль Гейдриха

Гейдрих сыграл решающую роль в организации и реализации «окончательного решения», что включало в себя организацию и обеспечение людей для структур страшных айнзатцгруппен. Он осуществлял это последовательно: сначала ввел подобные «эскадроны смерти» в Австрии, затем в Чехословакии, чтобы в конечном итоге достичь полного развития и максимального уровня их деятельности в исполнении массовых убийств в Польше. Гейдрих наряду с Гиммлером возглавил начало уничтожения евреев в Восточной Европе. Изначально он нацелился только на мужчин, но впоследствии по его инициативе уничтожать стали женщин и детей… Но его «подвиги» на этом не закончились, так как он оказался важнейшей фигурой в разработке газа как «значительного улучшения», чтобы ускорить еврейский геноцид. В конце концов, стало ясно как белый день, что Эйхман, хоть и ревностно исполнявший свои обязанности, был элементом машины, запущенной Гейдрихом. Это доказывает то, что ему была отведена роль координатора всех нацистских агентств, ответственных за подготовку холокоста. На полном основании автор «Волшебной горы» Томас Манн определил Гейдриха как «палача Гитлера»[36].

Гейдрих в нацистской системе

На протяжении многих лет и даже в настоящее время имя Рейнхарда Гейдриха не было широко известно среди публики, обладающей базовыми знаниями о Второй мировой войне в целом и холокосте в частности (хотя возможно, что фильмы, вышедшие о персонаже в последние годы, изменили эту восприятие). Помимо Гитлера, первые имена, которые приходят на ум, – это Геринг, Гиммлер, Геббельс и Рудольф Гесс. Тем не менее машина уничтожения, представленная правительством Гитлера, нуждалась во втором эшелоне, который эффективно осуществлял бы планы завоевания и истребления. Маршал Роммель мог бы служить примером подходящего офицера для фронта, тогда как Гейдрих и Эйхман представляли собой важнейшие звенья в планировании геноцида (по моему мнению, Эйхман мог бы выделяться меньше, если бы Гейдрих не был убит в 1942 году).

Отличия Гейдриха от остальных лидеров нацистской верхушки заметны. Геринг проводил войну, почивая на лаврах своей славы пилота Первой мировой, а его провал в планировании битвы за Британию – лучшее свидетельство той ментальной стагнации, которая характеризовала его пребывание у власти, когда его больше занимали наркотики и роскошная жизнь. Гиммлер, со своей стороны, был лишь бюрократом, и его глубокий союз с Гейдрихом основывался на том, что ему не нужно было марать руки или придумывать жестокие и смертоносные стратегии. Эти задачи, будучи исполнены Гейдрихом, позволяли Гиммлеру предстать перед фюрером с чувством выполненного долга. Что касается Геббельса, он был версией Гейдриха в кабинетах, ведь их объединял глубокий энтузиазм по отношению к нацистской идее, который проявлялся в их креативности при реализации планов Третьего рейха. Хотя министр пропаганды был полной противоположностью образа арийца, оба они тратили все свои дни на разработку более эффективных способов достижения немецкой победы, каждый в своей сфере. Что касается Гесса, то вне зависимости от того, страдал ли он каким-либо психическим расстройством, объясняющим его побег в Великобританию, не вызывает сомнений, что он и Гейдрих были полными противоположностями: один искал перемирия с Великобританией, другой был одержим поиском новых, более быстрых способов убивать и пытать.

В сознании Гейдриха

Помимо заслуженного титула «палач Гитлера» и других использованных в его адрес прозвищ, я считаю, что его вклад в нацистскую идею лучше всего описывается прозвищем Волк, поскольку это хитрое животное, будучи на грани гибели от голода, проявляет такую свирепость – в одиночку или с другими, – которой могут похвастаться лишь немногие хищники, и невероятное упорство, если этого требует добыча. Упорство и свирепость были двумя заметными качествами Гейдриха.

Он доказал это в своей беспощадной борьбе с чешским сопротивлением, а также в своей роли в управлении холокостом. Русский писатель и журналист Василий Гроссман говорил о «геноциде пуль» и «геноциде газа», имея в виду различные способы массовых убийств, применявшихся последовательно[37]. Гейдрих сыграл ключевую роль в обоих этих системах: осознав, что миллионы людей невозможно убить лишь путем расстрелов, он содействовал развитию массовой газификации как «окончательного решения» и, вероятно, предложил бы другие важные меры, если бы прожил дольше.

Но откуда же взялась такая жажда убийств? Лина, его жена, была лишь важным инструментом для его амбиций. Убежденная сторонница гитлеровской идеологии (это у нее было с рождения), она твердо верила, что ее муж сможет стать выдающейся фигурой в нацистской иерархии. Гейдрих же лишь терпел ее, заняв почетное место рядом с Гиммлером. Он верил в нацизм ровно настолько, насколько это позволяло ему утвердиться как устрашающей и могущественной фигуре. Его «страсть» к Гитлеру не была результатом вдумчивого и рефлексивного осмысления нацистской идеологии: мы не знаем о его интеллектуальных способностях или образовании, ничего такого что позволило бы предположить, что он был глубоко рефлексирующим человеком. Скорее, его привязанность была вызвана благодарностью к человеку, который позволил ему преодолеть глубокое чувство стыда и унижения, полученное во время службы на флоте.

Гейдриха выгнали из армии еще до того, как нацисты пришли к власти. Его считали человеком без чести, позором для учреждения, которое до Гитлера руководствовалось этическим кодексом, основанным на гуманности. Можно с уверенностью сказать, что это событие породило в человеке, не испытывающем глубоких эмоций по отношению к своим собратьям, сильное чувство ярости, которое вырвалось наружу, как вулкан, когда представилась возможность. Немногие чувства способны разрушать сильнее, чем стыд, особенно когда тот, кто его испытывает, ощущает себя несправедливо обиженным[38]. Это чувство, как отмечено у многих героев этой книги, многократно усиливается, если у человека есть признаки нарциссической личности, что, несомненно, было у Гейдриха.

Примо Леви в своем знаменитом свидетельстве о холокосте «Если это человек», писал, что палачами становились обыкновенные люди, которые по разным причинам приняли эту роль в нацистской машине, будь то на нижних или высших уровнях (что напоминает «банальность зла» Ханны Арендт). Однако психобиографические исследования выдающихся нацистских убийц показали, что это не так[39]. Так же, как не все немецкие солдаты могли хладнокровно убивать женщин и детей, не все, кто обладал значимой властью в Третьем рейхе, могли совершить то, что сделал Гейдрих, ни до, ни после его смерти.

Один эпизод, который раскрывает сущность Гейдриха, связан с покушением, стоившим ему жизни. Напомним, что, к отчаянию Гитлера, протектор Чехословакии не имел никакой охраны и не ездил в бронированной машине. Наоборот, он любил разъезжать в открытом кабриолете. Что это значит? Как мог человек, который в оккупированной стране без колебаний убивал любого, кто был замешан в Сопротивлении или скрывал его участников, не принимать никаких мер предосторожности? Ответ заключается в том, что, утвердившись во власти на захваченной территории, он испытывал такое презрение к покоренным, что не мог представить, что кто-то осмелится противостоять ему. Нарциссизм не всегда требует самоубийственной демонстративности (скольких нарциссов-деспотов защищают и охраняют повсюду!), но когда ты так презираешь тех, кого убиваешь, можно легко их недооценить. И да, в этом эпизоде мы видим ту самую ярость и негодование оттого, что эти «недочеловеки» осмелились на такое: раненный взрывом гранаты, брошенной рядом с его машиной, он с пистолетом в руке бросился в погоню за участником подполья, который напал на него с автоматом, но так и не смог им воспользоваться.

«Ласковое» прозвище, которое Гитлер дал ему, – Человек с железным сердцем – было очень точным; железным или совсем без сердца – разницы нет, ведь оно отражает его необычайную жажду убийства, которая выделяла его среди всех остальных. Конечно, Гитлер и другие нацистские вожди тоже стремились уничтожить как можно больше людей, но у Гейдриха была личная вовлеченность, которую редко можно встретить. Он не похож на Менгеле, который убивал, потому что нацистская повестка требовала результатов в его генетических исследованиях и, хотя это удовлетворяло его врожденный садизм, он понимал, что должен манипулировать телами с «научной» целью. Гейдрих лично заходил в помещения, где пытали, избивали и шантажировали людей, сам спускал курок и казнил, если считал это необходимым или если это приносило ему удовлетворение в настоящий момент. Для него, шагающего по грязи мокрых улиц в поисках беглецов, умывающегося кровью от ударов по телам пленных, каждый день был подтверждением его уязвленного эго; каждая удачная облава была доказательством того, что он – один из хозяев этого нового мира.

Итак, профиль Гейдриха дополняется чувством всемогущества, ощущением себя единственным богом (или, скорее, демоном), который решает, кто будет жить, а кто умрет, эмоциональным экстазом от убийства во имя фюрера, да, но прежде всего во имя самого себя – человека, который стал молотом Тора для евреев и остальных «недочеловеков», чтобы компенсировать свои моменты позора[40]. Садист, потому что так исцеляет свою больную душу; верный Гитлеру и Гиммлеру, потому что это дает ему ментальное алиби, оправдывающее столько массовых убийств и жертв среди невинных (как это делали все убежденные нацисты); и чрезвычайно нарциссичный, ведь его превращение в волка Гитлера – это естественное продолжение того, что скрывала его личность: человека, ждавшего чуда, которое избавило бы его от судьбы быть ничтожным и униженным и позволило бы продемонстрировать свою огромную способность к ненависти и насилию.

В заключение стоит добавить один вопрос к этому профилю: имело ли смысл убивать Гейдриха, если была уверенность в том, что это повлечет за собой жестокую расправу, которая приведет к тысячам смертей? Заметим, что на этот вопрос нет правильного или истинного ответа. Но Примо Леви, возможно, предложил обоснование для этого великого жертвоприношения, последовавшего за охотой на волка: «Если мы умрем молча, как того хотят наши враги […], мир не узнает, на что способен человек и на что он еще может быть способен; мир не узнает самого себя»[41]. Чехословакия была завоевана почти без боя; в ее недрах был нацист, глубоко убежденный в том, что полное истребление всех, кто сопротивлялся Третьему рейху, полностью оправданно. Его убийство стало способом сказать миру, что эта цена была необходимой данью; что бывают моменты, когда нужно ценой пролитой крови кричать о том, что представлял собой человек, подобный Гейдриху. И что он заслуживал за это смерти.

Адольф Эйхман

Биографическая справка

В апреле 1961 года немецкая философ Ханна Арендт отправилась в Иерусалим, чтобы в качестве репортера журнала The New Yorker присутствовать на суде над Адольфом Эйхманом, которого называли Архитектором холокоста. Больше всего ее поразила встреча с мужчиной, которого она описала как «человека среднего роста, худого, средних лет, с небольшим количеством волос, неровными зубами и близорукостью». Он был настолько серым и невыразительным, что его легко можно было спутать с тысячами других. Ничто, абсолютно ничто не выдавало в нем чудовища, источника зла, который помогал уничтожать миллионы людей лишь за то, что они были евреями. Именно тогда Арендт разработала свою теорию банальности зла: Эйхман сам по себе не представлял никакой значимости, он был лишь винтиком в сложном механизме, позволившем тоталитарному государству, такому как нацистская Германия, превратить убийство в механический и бюрократический процесс.

Однако Арендт ошибалась, ведь она видела лишь ту картину Эйхмана, которую он сам хотел показать миру: образ пассивного субъекта, лишенного собственной инициативы, который лишь выполнял приказы, данные ему другими. Реальность же была совсем иной: Эйхман был фанатичным и беспринципным нацистом, убежденным в важности задания, которое возложил на него Третий рейх. Его задачей было организовать депортацию евреев из городов Европы в лагеря уничтожения.

Отто Адольф Эйхман родился в немецком городе Золинген 19 марта 1906 года, однако когда ему было восемь лет, его семья переехала в австрийский Линц, где отец нашел работу бухгалтером в трамвайной и электрической компании. Учеба давалась Эйхману плохо, и он бросил школу, чтобы учиться на механика, но и эту учебу не смог завершить. Вынужденный зарабатывать на жизнь, в 1920-е годы он сменил несколько профессий: был клерком, продавцом и агентом американской нефтяной компании. Именно в это время он сблизился с молодежными праворадикальными группировками, а затем и с Национал-социалистической немецкой рабочей партией (НСДАП). В апреле 1932 года по приглашению друга семьи, отца местного лидера СС Эрнста Кальтенбруннера, он посетил собрание австрийского отделения партии. Эйхмана настолько поразила их яростная националистическая, антисемитская и антикоммунистическая риторика, что в тот же день он подал заявление о вступлении в партию и СС. Год спустя он переехал в Германию.

Включенный в Службу безопасности нацистов, Эйхман был назначен в отдел по еврейским делам в Берлине. Его работа заключалась в подготовке отчетов о сионистских организациях, переговорах с их лидерами и убеждении в необходимости эмигрировать. В 1937 году он даже посетил Палестину, которая тогда находилась под британским мандатом, чтобы изучить возможность переселения туда немецких евреев. Хотя эта инициатива не увенчалась успехом, она способствовала тому, что Эйхман прослыл знатоком еврейского вопроса. Он даже немного выучил иврит и идиш, что помогало ему в общении с лидерами еврейских общин.

Его «доброжелательное» отношение к евреям закончилось в 1938 году, когда он вернулся в Австрию, чтобы руководить захватом офисов Еврейской культурной общины Вены. Именно он занимался организацией принудительной эмиграции австрийских евреев. Здесь его успех был полным: с августа 1938 года по июнь 1939-го ему удалось заставить покинуть страну более 150 000 человек, что составляло 60 % еврейского населения Австрии.

С началом Второй мировой войны эта политика поощрения эмиграции уступила место жестокой депортации. В октябре 1939 года Эйхман возглавил ее как директор Центрального имперского офиса по еврейской эмиграции в Берлине. Под его руководством железнодорожные конвои начали вывозить евреев из Германии и Австрии на оккупированные территории Польши и СССР, где их размещали в гетто и трудовых лагерях. В таких условиях было депортировано до 63 000 евреев, причем многие умирали уже в пути из-за бесчеловечных условий поездки.

Параллельно Эйхман в 1940 году разработал план депортации миллиона евреев на остров Мадагаскар, операция должна была финансироваться за счет имущества, конфискованного у общины. План был отклонен. Тогда по приказу Рейнхарда Гейдриха Эйхман начал готовить новый план, который должен был привести к реализации приказа Гитлера о физическом уничтожении всех евреев. Сам Эйхман, будучи штандартенфюрером СС (подполковником СС), присутствовал на Ванзейской конференции 20 января 1942 года, на которой была оформлена «окончательная цель». Именно он подготовил доклад с расчетами о численности евреев в каждой из стран, оккупированных Третьим рейхом. По завершении совещания его назначили курировать депортации в лагеря смерти, которые начали строиться в Освенциме, Треблинке, Собиборе и Белжеце.

Эйхман целиком и полностью посвятил себя исполнению этой задачи. В течение двух последующих лет он занимался организацией депортации евреев из мест их проживания, конфискацией их имущества, обеспечением транспортных составов и установлением расписаний отправления и прибытия в лагерь смерти. Что происходило с тысячами людей, запертыми в товарных вагонах – мужчинами и женщинами, детьми и стариками – его больше не касалось. Ему было все равно, отберут ли их для работы или сразу отправят в газовые камеры. Эйхман даже не видел своих жертв, их лиц и глаз; он не слышал их криков боли и ужаса… Его офис находился далеко, очень далеко от лагерей смерти, этих фабрик, которые массово, механически и индустриально производили лишь одно – смерть. Чтобы действовать, ему были нужны лишь телефон и карты, на которых были отмечены действующие железнодорожные линии и положение фронта. Этого было достаточно, чтобы обратить в пепел миллионы жизней. На суде в Иерусалиме он пытался убедить трибунал в том, что всего лишь выполнял приказы, но на самом деле он прекрасно знал, что делает, и, более того, гордился своей работой. «Это было действительно достижение, не имеющее равных ни до, ни после», – однажды хвастался он. И не зря: Гитлер постановил, что его миссия имеет абсолютный приоритет даже перед потребностями армии, которая начала отступать на Восточном фронте под натиском советских войск. И Эйхман его не подвел. Отлаженная и эффективно управляемая машина работала с безжалостной точностью: в 1942 году были уничтожены евреи Словакии, Франции, Нидерландов и Бельгии; в 1943 и 1944 годах – Греции и Италии.

Эйхман, конечно, исполнял приказы, но это не мешало ему принимать и собственные решения, когда они задерживались или не поступали вовсе. Так произошло в Венгрии – стране, которую нацисты оккупировали в марте 1944 года. Через несколько дней он отправился в Будапешт, чтобы лично руководить уничтожением местной еврейской общины. Как всегда, он продемонстрировал свою эффективность, ведь уже через месяц первый эшелон венгерских евреев был отправлен в Освенцим. В начале июля марионеточное правительство, которое нацисты навязали Венгрии, приказало прекратить эти депортации, но Эйхман проигнорировал этот приказ и продолжил свою работу. К середине месяца количество депортированных достигло 450 000.

Но удача на войне закончилась, и в конце 1944 года Эйхману пришлось в спешке покинуть Будапешт. Он отправился в Берлин, а затем, когда поражение Германии стало неизбежным, перебрался в Австрию. Американцы задержали его, но, несмотря на то что его имя фигурировало в списках военных преступников, ему удалось остаться незамеченным, скрывшись под чужим именем, и затем бежать. В 1950 году он сумел добраться до Аргентины, где жил под псевдонимом Рикардо Клемент, пока в 1960 году его не обнаружил израильский «Моссад», похитивший и доставивший его в Израиль для суда.

15 декабря 1961 года Адольф Эйхман был приговорен к смертной казни за военные преступления, преступления против человечества и преступления против еврейского народа. Он был повешен во дворе тюрьмы Рамла в ночь с 31 мая на 1 июня 1962 года.

Банальность зла: Арендт раскрывает психопата

Психологический профиль Адольфа Эйхмана

Лучший способ погрузиться в дело Эйхмана – это посмотреть документальный фильм «Суд над Адольфом Эйхманом»[42], который прекрасно запечатлел множество моментов процесса, включая его похищение в Буэнос-Айресе в мае 1960 года агентами «Моссада» и показания многочисленных свидетелей, переживших геноцид и участвовавших в суде[43]. Этот фильм, словно капсула времени, переносит нас в 1961 год, в зал суда, где обвиняемый, защищенный стеклянной клеткой от возможных актов возмездия со стороны зрителей и охраняемый тремя солдатами, объявил себя невиновным по всем пунктам обвинения «в той форме, в которой они были предъявлены». Это был момент, когда весь мир и молодые израильтяне, многие из которых не застали холокост, и должны были узнать о масштабе страданий еврейского народа.

На этом процессе начались дебаты о том, кем на самом деле был Адольф Эйхман. С одной стороны, мы имеем точку зрения Ханны Арендт – несомненно, одной из величайших философов XX века, которая смело ввела термин, отразивший суть и затем подхваченный учеными для объяснения нацистского геноцида: банальность зла. С другой стороны, были психиатры, изучавшие Архитектора холокоста, которые не обнаружили у него психических патологий. (Однако следует отметить, что по крайней мере один из них считал его психопатом, не страдающим психическим расстройством, но обладающим личностью, лишенной моральных ограничений или совести, способным находить удовольствие в уничтожении миллионов людей[44].)

Это приводит к вопросу: если сопоставить утверждения Арендт с мнениями психиатров, признавших Эйхмана нормальным человеком, означает ли это, что философ считала его ненормальным?

Полемика вокруг банальности зла

Арендт не касалась диагностики психических расстройств, поскольку не была психиатром и ничего не могла сказать по этому поводу. Произошедшее во время суда заключается в том, что, наблюдая за сессиями, на которых Эйхман отвечал на вопросы, она осознала, что нашла объяснение тому, почему Германия стала ответственной за то, что она называла абсолютным Злом, выразившимся в холокосте. По сути, абсолютное Зло могло существовать только в том случае, если граждане лишались способности мыслить и проявлять эмпатию, позволив государству убивать массово, безлично, индустриально. Абсолютное Зло возникало из тоталитарного государства (как нацистского), проявляясь в лагерях принудительного труда, где заключенных превращали в рабов, и лагерях смерти.

«Преступление является абсолютным, – пишет Джордж Кейтеб, – оно превращает людей в тени самих себя; природа этих преступлений превосходит даже самые ужасные аморальные поступки. Нет ничего более извращенного, чем намеренное лишение человеческого облика, проводимое систематически и как цель политики. Именно по этой причине тоталитаризм следует называть абсолютным Злом»[45].

Это объяснение отражает суть Эйхмана. Человек, который, с одной стороны, не мог поставить себя на место другого, не умел выйти за пределы собственного эгоцентричного мира[46], своих убеждений, интересов или желаний. И, с другой стороны, тот, кто не мог мыслить реалистично и глубоко. Арендт поняла, что не нужно быть гениальным преступником или садистским психопатом, чтобы стать частью механизма, породившего и осуществившего абсолютное Зло, – достаточно быть банальной личностью. Это была бомба, которую Арендт взорвала в своей знаменитой книге «Эйхман в Иерусалиме»: для того, чтобы существовало абсолютное Зло (самое ужасное и нечеловеческое), достаточно людей, неспособных думать и испытывать эмпатию.

Вот ключевой фрагмент философии Арендт, касающийся ее понимания банальности зла:

«Когда я говорю о банальности зла, я делаю это только на уровне фактов, указывая на явление, которое было перед нами на протяжении всего суда. Эйхман не был Яго или Макбетом (…). Помимо его исключительного рвения заботиться о собственных интересах, у Эйхмана не было никаких других мотивов для того, чтобы делать то, что он делал. И это рвение само по себе не было преступным: например, он никогда бы не убил начальника, чтобы занять его место. Он просто – говоря по-простому – никогда не осознавал, что он делал» (курсив автора).

Спорность ее тезиса о том, кем был Эйхман, покоится на двух строках, которые я выделил курсивом. Первая касается предполагаемого обмана Эйхмана по отношению к философу, суть которого заключается в том, что нацист убедил Арендт, что он на самом деле не имел ничего против евреев, поскольку лишь выполнял приказы. И да, кажется, в этом она ошиблась, так как с течением времени стало ясно, что Эйхман наслаждался своей кампанией по уничтожению. Но для меня ключевым остается второе, и мой тезис заключается в том, что в общем и целом она была права.

Позвольте объяснить. Когда Арендт утверждает, что Эйхман «не знал, что он делает», она не имеет в виду, что он не осознавал зла, исходящего от его приказов в общепринятом понимании, например, когда говорят, что человек, страдающий шизофренией, «не знал, что он делал» в момент убийства. Для Арендт это означало отсутствие реального или глубокого мышления, которое требует, чтобы человек обладал хотя бы минимальной способностью к критическому осмыслению реальности и соответствующими моральными эмоциями (эмпатией), чтобы быть по-настоящему автономным и ответственным человеческим существом. И проблема заключается в том, что Эйхман в своих бесконечных монологах лишь повторял клише, штампованные фразы о том, что он подчинялся своим начальникам и не видел ничего аморального в исполнении приказов, так как это обязанность любого солдата. Арендт была поражена[47]: как этот человек мог не понимать, что не существует подлинной обязанности следовать чудовищному приказу, который ведет к абсолютному Злу[48]? Ее ответ был таков: это возможно только в том случае, если человек моральный идиот, неспособный думать и чувствовать как полноценное человеческое существо. Это не означало, что Эйхман был неумен в традиционном смысле: «Дело не в том, что он был глуп. Скорее, полное отсутствие мышления – нечто, вовсе не равное глупости, – предопределило его стать одним из величайших преступников этого периода».

На этом этапе Арендт оказалась права, потому что, не осознавая того, она описывала дефицит или основной признак психопата: неспособность к глубокому мышлению, понимаемому не как умение иметь изысканные или сложные мысли в культурном смысле, а как способность в полной мере осознавать последствия своих поступков в реальности, то есть в контексте нашего положения как человеческих существ, наделенных экзистенциальными ценностями, такими как достоинство и справедливость, среди других людей.

В сознании Адольфа Эйхмана

Таким образом, Арендт не была «обманута» Эйхманом, а, напротив, разгадала его сущность: ее тонкий аналитический скальпель обнажил то, что великий исследователь психопатии Херви Клекли впервые описал в своем фундаментальном труде «Маска здравомыслия» (1941), где назвал психопата простым «имитатором человека». «Нарушение или дефект, присущий психопату, его отличие от нормальной интегрированной личности заключается в невежестве и постоянной неспособности понять, что означают важнейшие жизненные переживания для других людей». Таким образом, «мы не имеем дело с полноценным человеком, а с чем-то, что напоминает изящно сконструированную рефлекторную машину, способную в совершенстве имитировать человеческую личность»[49].

Арендт оказалась права, потому что поняла: для того чтобы холокост стал возможен, целая нация должна была действовать с психопатической безразличностью, отказываясь критически и с минимальной эмпатией осмысливать реальность. Разница заключалась в том, что для психопата это невозможно (в глубоком смысле переживания, требующего эмпатического воображения), а для большинства управляемых это эгоистичный выбор: лучше не хотеть видеть и знать. Именно поэтому Арендт утверждает: «Урок, который мы можем извлечь из процесса над Эйхманом в Иерусалиме, заключается в том, что такое отчуждение от реальности и пустота мышления могут привести к большему разрушению, чем все вместе взятые порочные инстинкты, которые, возможно, присущи человеку».

Эйхман наслаждался тем, что был важной фигурой в Третьем рейхе. Его посредственная гражданская жизнь закончилась. Однако эта посредственность вновь настигла его в изгнании в Аргентине, где он смог устроиться лишь на скромные работы, в то время как другие нацистские военные преступники преуспели в ней и других странах Южной Америки.[50] Но Эйхман не был Менгеле или Рейнхардом Гейдрихом. Он не марал рук. В этом смысле Арендт заметила, что «он не стал бы убивать, чтобы занять место своего начальника». Он не был психопатом, стремившимся лично ощущать кровь своих жертв: ему было достаточно знать, что его действия выполняются правильно, и это подтверждало его важность. В этом и заключается его психопатия: он был важной частью механизма холокоста и ложился спать по ночам с чувством удовлетворения. Для него лояльность была не всем, в отличие от его стереотипных утверждений в свою защиту, – его амбицией как организатора геноцида было обладание исключительной властью в своих руках. Эйхман лгал, повторяя снова и снова: «Я был всего лишь солдатом, выполняющим приказы», чем доводил до отчаяния как прокурора, так и Ханну Арендт. Это была тактика, обман, ведь Эйхман прекрасно знал, что, будучи источником абсолютного Зла, нельзя оправдаться просто исполнением приказов, но какая иная стратегия ему оставалась? Хотя было очевидно, что Израиль не собирался сохранять ему жизнь, но если и оставалась хоть какая-то надежда, она крылась в этой стратегии: «Я обычный человек, солдат, я не принимал решений».

Здесь он на самом деле обманул Арендт, которая верила, что Эйхман действительно неспособен мыслить за пределами этого. Именно в этот момент, когда она в разговорной манере заявила: «Эйхман не понимал, что он делает». Но через этот обман обвиняемый, как ни парадоксально, дал ей понять, что у него была глубокая неспособность, о которой, возможно, Эйхмани сам не догадывался: неспособность соединить эмпатию с мышлением – это черная дыра психопата. Когда Арендт приходит к выводу, что «это отстранение от реальности и пустота мышления» служат ключевыми элементами для объяснения холокоста, она на самом деле подчеркивает, что для того чтобы развернуть абсолютное Зло, достаточно наличия таких людей, как Эйхман, которые могут сыграть решающую роль. И в этом она оказалась права, потому что описывала политического или военного лидера, готового уничтожить все ради достижения своих целей. Отвергая возможность того, что Эйхман мог мыслить действительно по-человечески, Арендт возвращалась к теории Клекли: психопат лишь симулирует наличие человеческих эмоций и понимание реальности, как и все остальные, но он всего лишь подражатель. Эйхман был воплощением умного, самоконтролируемого психопата, далекого от тех, кто откровенно наслаждался причинением смерти в своем присутствии, но от этого он не был менее смертоносен.

Клаус Барби (Барбье)

Биографическая справка

Если убийственное безумие Третьего рейха и увенчалось успехом, то это произошло благодаря легкости, с которой нацистские лидеры находили тысячи исполнителей, которые, будь то из фанатизма, личной выгоды или попросту из любви к насилию, были готовы осуществлять их планы. Клаус Барби был одним из таких исполнителей, средним по рангу командиром, который делал то, что ему приказывали те, кто не хотел марать свои руки, и при этом всегда демонстрировал добросовестную и бесчеловечную эффективность. Немногие, подобно ему, настолько воплощали в себе неслыханную жестокость гестапо.

Николаус «Клаус» Барби родился 25 октября 1913 года в немецком городке Бад-Годесберг, недалеко от Бонна. Сын учителей, с раннего возраста он проявлял желание изучать теологию. Однако смерть отца в 1933 году разрушила эту мечту, так как его семья, столкнувшаяся с финансовыми трудностями, не могла позволить себе оплатить его обучение в университете. Барби это не остановило, и он сменил преданность Богу на верность Адольфу Гитлеру, новому канцлеру Германии. В том же 1933 году он вступил в Гитлерюгенд. Два года спустя он был принят в СС, где начал работать в службе безопасности. Именно там, на обучающем курсе, он нашел свое настоящее призвание – допросы. В 1937 году он вступил в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию.

Вторая мировая война дала Барби возможность продемонстрировать свои навыки в добывании информации. В 1940 году, вскоре после того как его повысили до звания унтерштурмфюрера (эквивалент младшего лейтенанта), его отправили в Нидерланды для работы в разведке. Сначала в Гааге, а затем в Амстердаме он активно участвовал в преследовании евреев, масонов и немецких эмигрантов. Его рвение не осталось незамеченным начальством, и вскоре Барби был повышен до звания оберштурмфюрера СС (лейтенант СС). В 1941 году Барби получил Железный крест второго класса за участие в штурме еврейского гетто в Амстердаме и последующие репрессии.

Годом позже Барби был переведен во Францию. После короткого пребывания в Дижоне он был направлен в Лион – город, который нацистские власти считали центром французского сопротивления. Именно там он получил прозвище, с которым вошел в историю – Лионский мясник. В качестве главы местного гестапо Барби руководил репрессиями не только против участников Сопротивления, но и против коммунистов и евреев. В отличие от других полицейских командиров, которые ограничивались отдачей приказов из своих кабинетов, он активно участвовал в допросах, а точнее в сеансах пыток, где появлялся с хлыстом в руках. Свидетельства выживших раскрывают беспощадную жестокость, к которой Барби прибегал для получения информации. Один из ярких примеров – пытки Жана Мулена, одного из героев Сопротивления: ему засовывали раскаленные иглы под ногти, затем пальцы закладывали в дверную раму, которую многократно захлопывали, пока они не ломались. После пришла очередь запястий, сломанных под давлением наручников. Когда Мулен, несмотря на все, продолжал молчать, Барби приказал избивать его по лицу, пока тот не впал в кому. Мулен умер по дороге в Берлин для очередного допроса.

Другим методом, к которому часто прибегал Барби, была ванна: он погружал своих жертв в ванну с ледяной водой, приказывал закрыть им нос, а когда те открывали рот, чтобы вдохнуть, его подручные заливали туда воду. Кроме того, он подвешивал заключенных за запястья на крюки и избивал их до потери сознания. Барби не стеснялся также пытать или казнить родственников допрашиваемых, чтобы сломить их сопротивление.

Его деятельность за пределами камер для допросов была не менее жестокой и эффективной. В 1943 году в отместку за покушение на двух полицейских он приказал расстрелять 22 заложника, среди которых были женщины и дети. Но поле его действий не ограничивалось допросами и репрессиями. Одним из самых жестоких его преступлений стала депортация в 1944 году 44 еврейских детей из разных стран в возрасте от четырех до 17 лет, которые под вымышленными именами укрывались в доме в Изьё, на юге Франции. Все они были убиты. То же самое ждало и 86 евреев, захваченных годом ранее на улице Сент-Катрин в Лионе.

Всего Лионскому мяснику приписывают депортацию в лагеря смерти более 7500 человек, в основном евреев, а также арест и пытки 14 000 человек и убийство 4400 человек в ходе рейдов против французского сопротивления.

В конце 1944 года Барби было присвоено звание гауптштурмфюрера СС (капитан СС). Но для Германии была уже проиграна. В августе 1944 года, за месяц до освобождения американцами Лиона, Барби покинул город, чтобы продолжить борьбу в самой Германии. После смерти Гитлера он попытался организовать некое подобие Сопротивления с другими членами СС, но операция закончилась провалом.

Включение его имени в списки наиболее разыскиваемых военных преступников заставило скрываться под чужой личностью. В 1947 году его опознали американцы, которые, вместо того чтобы арестовать и судить, завербовали его для работы в контрразведке. Это сотрудничество продолжалось до 1951 года, когда в ответ на настойчивые просьбы Франции об экстрадиции его американские покровители решили помочь ему сбежать в Южную Америку. Так Барби под именем Клауса Альтмана прибыл в Боливию. Заочно его дважды приговаривали к смертной казни в суде Лиона: в 1947 и 1954 годах.

В Боливии Барби вел спокойную жизнь предпринимателя, занимавшегося лесозаготовками, хотя его дела также включали торговлю оружием. Его подлинная личность была раскрыта в 1971 году охотниками на нацистов Сержем и Беатой Кларсфельд, но все запросы на экстрадицию, поданные Францией, были проигнорированы сменяющимися диктаторскими режимами Боливии. Ситуация изменилась только в 1983 году, когда новое левое правительство страны арестовало Барби и депортировало его во Францию. Суд состоялся в Лионе с мая по июль 1987 года. Барби был признан виновным в 17 преступлениях против человечности и приговорен к пожизненному заключению. «Я не раскаиваюсь. На войне все убивают», – с абсолютным спокойствием заявил Лионский мясник. Он умер от рака 25 сентября 1991 года в том же городе, которому причинил столько страданий.

Преступник на все времена

Психологический портрет Клауса Барби

В оскароносном документальном фильме «Отель „Терминус“: Время и жизнь Клауса Барби» (1988), снятом Марселем Офюльсом, показана фотография, на которой изображен Барби с бокалом в руке в компании двух друзей. Нет сомнений: они наслаждаются жизнью. В кадре слышится голос с сильным немецким акцентом, принадлежащий Йоханнесу Шнайдер-Мерку, немецкому бизнесмену, занимающемуся импортом-экспортом. Этот человек рассказывает, что около 15 лет назад (в начале 1970-х) они оказались на новогодней вечеринке, где он открыто заявил: «Этот ублюдок Гитлер предал идеалы немецкой молодежи». Тогда Барби, разъяренный, вскочил и закричал: «В моем присутствии никто не оскорбляет фюрера!» Позже, уже в более веселом настроении, Шнайдер-Мерк рассказывает режиссеру, что Барби и его партнеры обманули его на полмиллиона марок, которые он дал им на определенные «спекулятивные дела».

В «Отеле „Терминус“» вопросы задает Марсель Офюльс, сын известного немецкого режиссера Макса Офюльса, который в 1933 году эмигрировал в США, спасаясь от нацизма. Это человек проницательный, порой ироничный, а иногда и раздражительный. Последнее можно заметить в фильме, когда он берет интервью у Роберта Тейлора, одного из агентов американской разведки, которые работали с Барби после войны, и спрашивает: «Что такое идеалист-нацист?» Офюльс давно припас этот вопрос для бывшего агента, так как, готовясь к фильму, узнал, что Тейлор почти 40 лет назад, в 1947 году, назвал Барби именно так – идеалистом-нацистом – в своем докладе для Госдепартамента США. Тогда экс-агент, явно смущенный, ответил, что не помнит, чтобы писал это, но «лучше бы он этого не писал»[51]. Это вполне логично, ведь суд над Барби, прошедший в 1987 году, наглядно показал, что бывший глава гестапо в Лионе мог быть кем угодно, но только не идеалистом: ни нацистским, ни каким-либо другим. Если уж выбирать идеал, который двигал им всю жизнь, то это, несомненно, была власть.

Но как интерпретировать его яростное заявление о верности Гитлеру, о котором рассказывает бывший деловой партнер? Кажется, это был всего лишь рефлекторный акт, протест против оскорбления того, что сам Барби олицетворял как нацист с абсолютной властью в Лионе, как хищник, воспитанный на ксенофобском терроре арийской идеологии. Когда он вступил в Гитлерюгенд в возрасте почти 20 лет, след от его пребывания в Трире с организацией католической молодежи исчез. Его настоящая жизнь началась в ноябре 1942 года, когда он занял пост, сделавший его печально известным под зловещим прозвищем Лионский мясник.

В чем важность Клауса Барби

На самом деле Клаус Барби не должен был стать столь известным, ведь, хоть и принимал участие в нацистских преступлениях против человечности, он не был ни Эйхманом, ни Менгеле. Очень трогательны сцены в фильме Офюльса, посвященные главному обвинению против Барби на суде – депортации 44 детей из Изьё в Освенцим в 1944 году. Однако, несмотря на всю ужасающую суть этого преступления, по мнению историка и бывшего героя Сопротивления Даниэля Кордье, Барби обязан своей «славой» поимке символа свободной Франции – Жана Мулена. Потому что в остальном Лионский мясник был столь же «жестоким, чудовищным и пытателем, как и многие другие», служившие нацистам.

Хотя это правда, я не могу полностью согласиться. Настоящая известность Барби была вызвана двумя факторами. Первый связан с его поимкой, которая обрела все черты шпионского фильма того времени: беглый нацистский преступник, два охотника на нацистов в духе Симона Визенталя – супруги Серж и Беата Кларсфельд, подвергающиеся серьезным опасностям, поскольку друзья беглеца его защищают; попытка похищения, подобная операции по захвату Эйхмана, которая в итоге провалилась, когда Кларсфельды осознали, что законным путем им никогда не удастся доставить Барби к правосудию и заставить его заплатить за все злодеяния, которые он совершил за 40 лет своей жизни в бегах. Второй причиной его славы стала сама поимка. Когда Барби привезли во Францию, чтобы он ответил за свои преступления, вся страна затаила дыхание. В воздухе витало ощущение, что на скамье подсудимых окажется не только убийца детей, французских евреев и бойцов Сопротивления, но и сама Франция, которая наконец добилась его экстрадиции из Боливии[52].

Побег Барби и холодная война

Барби повезло, как и многим другим его нацистским коллегам. То, что именно американцы (при содействии Ватикана) позволили ему бежать в Южную Америку и предотвратили его экстрадицию во Францию в обмен на предоставленную разведывательную информацию, вызывает глубокое сожаление. Но благодаря этой сети прикрытия мы получили возможность узнать, как беглец прожил следующие 40 лет. И то, что мы узнали, показало, что Барби стал универсальным преступником. Репутация опережала его: обученный интригам, пыткам и убийствам (гестапо), он оказался крайне необходим в такой стране, как Боливия, уровень отсталости которой в те годы, должно быть, казался ему чем-то из другого мира. Диктаторы, наркоторговцы и парамилитаристы дали ему власть, деньги и признание, а Барби нужно было лишь выучить испанский, чтобы жить, пребывая у власти и обладая полной свободой действий.

То, что в Боливии сменился режим, стало счастливым случаем для Кларсфельдов и Франции, поскольку только этот неожиданный поворот позволил осуществить экстрадицию. Тем не менее, как я уже отметил, это был ядовитый дар.

Барби был арестован в Боливии в 1983 году. Его суд проходил с 11 мая по 4 июля 1987 года, за два года до 200-летия французской революции. Немецкий философ Ален Финкелькрат надеялся, что этот суд станет коллективным катарсисом, который наконец исцелит рану, оставшуюся открытой с освобождения Парижа в 1944 году. Рана заключалась в разделении мнений о том, что такое была Франция во время немецкой оккупации. С одной стороны, существовал славный рассказ, где де Голль как внешний лидер и Жан Мулен как внутренний мученик представляли нацию, которая никогда не преклонялась перед тираном. С другой стороны, был нарратив о том, что значил режим Виши: коллаборационизм и трусость большинства французских граждан, которые пытались приспособиться к сложившейся ситуации[53]. Для Финкелькрата суд не справился с этой задачей. Напротив, адвокат Барби, неугомонный Жак Вержес, оказался победителем, поскольку ему удалось противопоставить друг другу различные обвинения, требовавшие пожизненного заключения для Барби: обвинение, представляющее убитых за принадлежность к Сопротивлению, и обвинение, говорившее от имени убитых евреев. Таким образом, хотя Барби был осужден за преступления против человечности, духовного исцеления Франции не случилось[54].

В сознании Клауса Барби

Садясь в самолет, который должен был доставить его во Францию для суда, Клаус Барби дал последнее интервью боливийскому телевидению, фрагмент которого воспроизводится в документальном фильме «Отель „Терминус“». Пожилой человек с белыми волосами не проявляет никакого раскаяния и лишь говорит на хорошем испанском: «Я уже забыл. Если они не забыли, это их проблема. Для меня все забыто» (см. анализ документального фильма профессора Сулейман, где также приведены стенограммы)[55].

Таким образом, Барби все забыл. Нет смысла хранить обиду после 40 лет, как он сам говорил, это была война! То же самое он сказал на суде: «Я никогда не приказывал проводить обыск в Изьё. У меня никогда не было власти приказывать о депортациях. Я боролся с Сопротивлением, которое уважал, но это было во время войны, а война закончилась»[56]. Ни слова о его необычайной жестокости. Возможно, он не был даже антисемитом. В другой момент «Отеля „Терминус“» появляется Альваро де Кастро, телохранитель и друг Барби в Боливии, который говорит кинематографисту, что у Барби были друзья в его стране, которые были евреями, «те, кто не был полон ярости и не искал мести, как говорил ему его бывший босс».

На самом деле я верю ему в этом отношении. Барби – жестокий преступник, который оставил садизм своего амплуа волка из гестапо, когда это уже не было ему нужно в новой жизни. В Боливии он показал свою другую, тоже реальную сторону – человека, опытного в обучении убийц и поддержке диктаторов, а также в организации различных мошенничеств и контрабандных схем. Поэтому я согласен с мнением Офюльса о Барби, который говорил, что это был человек «значительной интеллигентности, который знал психику тех, с кем общался, и использовал свои способности для ведения дел».

Другими словами, Барби был преступником на любые времена. Он гордился тем, что был нацистом, потому что этот этап открыл ему двери сначала к безнаказанности, благодаря американцам, а затем – к боливийской диктатуре. Я не думаю, что он презирал евреев больше, чем любого достойного человека, ставившего моральные принципы выше стремления к власти и выгодам, которые они приносили.

Подытожим. Барби был психопатом и, как всякий психопат – нарциссом, который наслаждался своей безграничной властью. Лиз Богатто-Лесевр отмечала: «Он всегда ходил с хлыстом в руках или с бычьим нервом и бил все, что было у него под рукой. Когда рядом никого не было, он ударял себя по ботинкам. Его легко было узнать, когда он приходил, потому что слышались щелчки хлыста о ботинки». Кроме того, он умел читать людей, которые его интересовали – необходимый прием для соблазнения и манипуляции, как отметил Офюльс, не придавая значения чувствам или морали в своих решениях.

Запоздалая справедливость – это не справедливость. Эти восемь лет, которые Барби провел в заключении, были лишь жалким подобием наказания. Сначала Франция Виши, а затем реалии холодной войны предоставили ему возможность жить так, как хотелось. Он уже забыл о своих преступлениях. Как написала Элис Каплан, суд над Клаусом Барби был постмодернистским в том смысле, что он никогда не приблизился к достижению не только осуждения Барби, но и истины о фактах. Это во многом связано с тем, что «человек, сидевший на скамье подсудимых, был лишь тенью, и все, что осталось на его лице от ужасов, которые он вызывал, – это гримаса, мимолетная ухмылка, которую пресса сумела использовать в своих интересах»[57].

Саддам Хусейн

Биографическая справка

После того как Сабха потеряла мужа и своего первенца, она не хотела, чтобы на свет появился другой ребенок, которого носила под сердцем. Она пыталась избавиться от него, даже покончить с собой, но обе попытки оказались неудачными. 28 апреля 1937 года в Тикрите родился этот мальчик.

Саддам Хусейн Абд аль-Маджи́д ат-Тикрити вырос в семье, где по отношению к нему царили презрение и жестокое обращение, особенно со стороны его дяди по отцу, который также был его отчимом. Эта ситуация продолжалась до тех пор, пока в возрасте десяти лет Саддам не совершил свое первое убийство: он застрелил пастуха из другого племени. Опасаясь последствий, он нашел убежище в доме другого своего дяди, Хейраллаха Тульфаха. Оскорбления, жестокие побои и кражи скота, к которым его принуждал отчим, – все это осталось позади в его новом доме. Впервые в своей жизни Саддам начал ходить в школу, но не оставил насилие[58]: он никогда не расставался с железной палкой, с помощью которой, демонстрируя жестокость столь же бесполезную, сколь и свирепую, заслужил[59] уважение своих напуганных одноклассников.

Под руководством своего дяди, члена фашистской и националистической организации, выступавшей против иракской монархии и британского присутствия в Ираке, Саддам начал интересоваться политикой. Этот интерес усилился в начале 1950-х годов, когда он переехал в Багдад, чтобы поступить в военную академию. Хотя его не приняли, пребывание в иракской столице открыло ему двери в Арабскую социалистическую партию Баас, с чьей светской, леворадикальной и панарабской идеологией он полностью себя отождествил. В 1957 году он вступил в партию.

С этого момента партия стала его домом и его жизнью. Если нужно было убить ради партии, он убивал, как это произошло в 1958 году, когда он совершил убийство коммуниста. Он был арестован и заключен в тюрьму, но вскоре освобожден за недостатком доказательств. Вернувшись на улицы, он привлек внимание лидера партии, генерала Ахмеда Хасана аль-Бакра. Тот сразу заметил, насколько такой беспощадный, хладнокровный и беспринципный молодой человек, как Саддам, может быть полезен партии. Оставалось лишь направить его склонность к насилию в правильное русло. Так Саддам стал ключевой фигурой в подпольной грязной войне Бааса против других группировок. Он научился использовать электрические разряды на гениталиях, вырывать ногти на руках и ногах, отрезать уши или пальцы… Все это – для получения информации и внушения страха. После достижения этих целей остатки его жертв сбрасывали в ямы с серной кислотой.

Начиная с 1966 года он посвятил себя организации ополчения, которое через два года сыграло решающую роль в государственном перевороте, приведшем Баас к власти. Аль-Бакр стал президентом страны, а Саддам – его доверенным лицом, ответственным за службы безопасности. Начиная с 1969 года, он стал вице-президентом. В этом качестве в 1972 году он добился того, чтобы партия Баас была объявлена единственной в Ираке, нефтедобыча национализирована, а полученные доходы[60] направлены на вооружение. Однако явной целью Саддама было президентство, и в 1979 году он добился его, вынудив аль-Бакра уйти в отставку.

Большой поклонник Сталина, Саддам начал свое правление с чистки политических соперников: 22 из них были казнены по обвинению в предательстве. Эта кровавая расправа ознаменовала характер его режима: диктатура, которая использовала все доступные средства для устранения любой оппозиции, как религиозной, так и политической, контроля населения через террор и создания культа личности вокруг своего лидера.

Однако его действия не ограничивались Ираком – в сентябре 1980 года он вторгся в Иран. Операция была благословлена Соединенными Штатами, которые с беспокойством наблюдали за становлением Исламской республики в Иране. Но то, что должно было стать молниеносной операцией, превратилось в войну, длившуюся восемь лет и унесшую сотни тысяч жизней, в основном иранцев. В погоне за победой Саддам в 1983 году применил химическое оружие, такое как иприт, зарин и VX, против солдат и мирного населения.

Война дала Саддаму повод для начала кампании по уничтожению неарабских народов в его собственной стране, таких как ассирийцы, езиды, туркмены и особенно курды. Операция «Анфаль», как она была названа, привела к уничтожению более 4500 деревень и гибели от 50 000 до 180 000 человек, большинство из которых были курдами. Самым ужасным эпизодом стало химическое бомбометание против населения Халабджи в марте 1988 года, когда погибли около 5000 курдов.

Между тем все те, кто осмеливался высказывать мнение, которое не совпадало с тем, что хотел услышать диктатор, были ликвидированы. В 1988 году Иран и Ирак подписали соглашение о прекращении военных действий. Ни одна из стран не вышла победителем, но для Саддама этот мир был унижением. Столкнувшись также с экономическими трудностями, вызванными войной, он решил нанести новый удар, на этот раз вторгшись в богатый эмират Кувейт. Операция была проведена в августе 1990 года, и иракские войска почти не встретили сопротивления. Однако Саддам не учел реакции Соединенных Штатов и других западных держав, которые расценили эту агрессию как угрозу международному порядку. Началась Первая война в Персидском заливе, объявленная в начале 1991 года. Ирак вышел из нее побежденным, осужденным международным сообществом, включая арабские государства, и обнищавшим как из-за войны, так и из-за экономической блокады, введенной ООН. Тем не менее Саддаму удалось удержаться у власти. Однако ему вновь пришлось прибегнуть к силе, чтобы подавить восстания, организованные его политическими, этническими и религиозными противниками, которые, посчитав его ослабленным, попытались свергнуть его. Репрессии были жестокими: более 50 000 убитых, из них 15 000 – только в Басре.

Падение Саддама Хусейна наступило 12 лет спустя по причине, к которой он не имел никакого отношения: теракта 11 сентября 2001 года, в результате которого был разрушен Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Республиканское правительство Джорджа Буша-младшего обвинило Ирак в поддержке исламского терроризма. Соединенные Штаты, оправдывая свои действия необходимостью превентивной самообороны, напали на Ирак, и 9 апреля 2003 года Багдад пал. Саддам сумел бежать, и вплоть до своего задержания в декабре в Тикрите продолжал призывать сторонников к сопротивлению захватчикам.

Суд над ним и другими членами партии Баас начался в октябре 2005 года и продолжался до июля следующего года. В ноябре 2006 года был вынесен приговор: Верховный уголовный суд Ирака приговорил Саддама Хусейна к смертной казни за преступления против человечества. Он был повешен 30 декабря того же года. До самого конца Саддам оставался гордым и непокорным.

Хулиган, бросивший вызов миру

Психологический профиль Саддама Хусейна

В Саддаме Хусейне мы видим сочетание черт, часто присущих тиранам и диктаторам: с одной стороны, он не видел проблемы в использовании насилия, будучи закоренелым уличным хулиганом; с другой – перед своими знакомыми представал в доброжелательном и задумчивом образе, создавая впечатление человека с видением будущего, в котором Ирак может наконец достичь процветания.

Однако биография иракского диктатора также служит примером глубоких противоречий психопатической личности, что не вызывает сомнений (как и в случае со многими другими злодеями, о которых идет речь в этой книге). Его старший сын, Удей, пошел по его стопам. Саддаму удалось достичь того, к чему он стремился, – власти, и даже начать свою диктатуру с благоприятной позиции, которая продлилась более двух десятилетий. Чтобы продержаться у власти и, возможно, умереть на троне, ему оставалось лишь продолжать контролировать своих противников, убивая их по мере необходимости, и играть в оппортунистическую политику между мировыми блоками. Однако достигнув триумфа, который был завоеван кровью с самого начала его нищего детства, Саддам все испортил, так как не был способен реалистично смотреть в будущее. Он попытался достичь уровня влияния, не соответствующего возможностям его страны, которая, несмотря на обилие нефти, не обладала военной мощью для контроля над Ближним Востоком. Именно с этого момента, во время войны с Ираном, стали видны его истинные слабости. Вместо того чтобы стать выдающимся государственным деятелем, Саддам проявил себя как плохой стратег, неспособный верно интерпретировать политическую реальность. Разочарованный и все более параноидальный (еще одна общая черта обличий Зла), он применял жестокое насилие против собственного народа и врагов своего режима.

И все же поначалу казалось, что он сможет сыграть роль положительного лидера для Ирака. Придя к власти, Саддам национализировал иракскую нефть – главный финансовый ресурс страны и центр ее геополитики, а также иностранные банки. Эти меры обеспечили значительный экономический рост страны. С помощью этих средств он реализовал социальные программы и провел масштабные улучшения в общественной инфраструктуре, которая многие годы находилась в плачевном состоянии. Он значительно расширил систему образования и здравоохранения, а также создал фонд помощи семьям солдат. К сожалению, все эти достижения были недолговечны из-за темной стороны диктатора, которая привела к череде катастрофических решений, не имеющих аналогов среди событий второй половины XX века: война с Ираном, вторжение в Кувейт, сопровождавшееся санкциями ООН, которые разорили экономику страны, и, в конце концов, его неуклюжие и двусмысленные ответы на требования – главным образом со стороны США – доказать, что у него нет оружия массового поражения[61]. Конечно, Ирак не располагал таким оружием, и все это было выдумкой американской администрации для оккупации страны, но Саддам не смог развеять обвинения.

В сознании Саддама Хусейна

Миллионы зрителей по всему миру следили за противостоянием президента Ирака с Соединенными Штатами в связи с международной инспекцией, касающейся предполагаемого наличия оружия массового поражения, которое, по крайней мере, теоретически, у него все еще было после Первой войны в Персидском заливе. Инспекторы жаловались, что иракское правительство чинит им препятствия и не содействует процессу. Иными словами, Саддам тянул время, громко выражая протесты, неявные угрозы, делая заявления о национальной гордости. Он разрушил страну, поскольку война и санкции оставили Ирак в катастрофическом положении. И чтобы усугубить ситуацию, теракт Аль-Каиды 11 сентября 2001 года разжег воинственный пыл США против всего, что казалось поддержкой терроризма, руководимого бен Ладеном. Президент Джордж Буш был готов к удару – Саддаму стоило лишь немного выйти за рамки или спровоцировать его, и тот пошел бы на него. В этой вендетте Буша также поддерживала попытка Саддама убить его отца несколько лет назад.

И именно это и произошло. Буш устал от игр в прятки и пошел на штурм. Случилось то, что должно было случиться: оружия массового поражения не было, но Саддам заплатил жизнью за свою игру, притворяясь, что он еще что-то из себя представляет, что Ирак все еще сильная страна, несмотря на тяжелое поражение, понесенное в ходе операции «Буря в пустыне», которая оставила страну в руинах на долгие годы.

Саддам действовал в соответствии с принципом психопатов, у которых недостаточно природного ума, чтобы защититься от своих худших врагов – самих себя. Такие люди живут в искаженной реальности. Мао умер в постели, потому что знал точно, какими силами располагает и насколько можно надавить. Гитлер, Муссолини, доминиканец Трухильо – несмотря на все различия, особенно между первыми двумя и третьим, – не понимали, что придет момент, когда их действия обернутся против них. Они не осознавали, что наихудший сценарий для выживания – это неспособность адаптироваться к меняющейся реальности своих стран или геополитических отношений. Некоторые авторы называли Саддама проницательным политиком, но это не свидетельствует о его макиавеллизме, который требует определенной культуры и подтвержденного временем интеллекта, особенно в сложных обстоятельствах, а именно этот тест иракский диктатор провалил.

Саддам так и не осознал, что если он не будет активно и без пряток сотрудничать с международными инспекторами, то потеряет и власть, и жизнь. Это провал мышления психопата: когда его восприятие реальности заражается манией величия, он больше озабочен тем, как предстать перед народом и миром как сильный человек из страны, которая все еще стоит на ногах (хотя это была чистая фантазия, потому что армия была нищей и совершенно деморализованной), чем как государственный деятель, который должен унизиться перед Великим сатаной (по выражению бен Ладена). Именно таким образом Саддам накинул себе петлю на шею. Ведь на тот момент он все еще оставался тираном Багдада – если бы он проявил податливость и показал уважение к Западу, мог бы удержать власть хотя бы на время, кто знает, насколько долго. В те годы ситуация была сложной, но основная идея заключалась в следующем: почему человек, который уже имеет власть и может ее сохранить вместе с жизнью, делает все, чтобы оказаться на виселице[62]?

Его психопатия также проявилась в старшем сыне Удее. Увидев на улице красивую девушку, он похищал ее, привозил в доверенный отель или одну из многочисленных частных квартир и насиловал, жестоко избивая перед этим. Истории о его злодеяниях ставят его на край жестокости и трусости. В любом западном городе его считали бы одним из самых жестоких преступников. Несмотря на то что его поступки раздражали отца, нельзя отрицать, что сын лишь шел по стопам Саддама, который никогда не колебался в применении пыток и убийств против тех, кто его оскорблял или ему мешал.

Саддам усвоил два урока[63], которые стали основой его правления. Первый – насилие было необходимым средством для достижения власти. Второй – он не мог доверять никому и должен был всегда следить за любыми движениями, которые могли угрожать его лидерству: чистки, изгнания и убийства стали его способом избавиться от соперников и тех, кто был недоволен режимом[64]. Если проследить его действия после войны с Ираном, его единственной формулой стало насилие, будь то война, геноцид или убийство. После первых лет экономического и социального развития в итоге взяла верх его натура, и он нашел только один способ сохранять свою власть – террор. Неудивительно, что историк Кон Коглин назвал его «королем террора». Коглин утверждает, что стыд за свое темное прошлое и глубокая неуверенность, вызванная недостатком образования, стали факторами, толкнувшими Саддама на продолжение череды зверств, которые он совершал в ходе своего правления[65].

Конечно, нельзя забывать о месте и времени, в которых жил Саддам. Ирак – это страна, искусственно собранная в результате колониальных интересов великих держав, с этническими меньшинствами, между которыми трудно было найти согласие, окруженная нациями с противоречивыми и зачастую враждебными интересами. Человек, который с помпой назвал Первую войну в Персидском заливе «матерью всех битв» (как будто он мог победить грозную коалицию, восставшую против его агрессии в Кувейте), не смог бы достичь вершины власти, если бы не столкнулся с хаосом, который десятилетиями подтачивал социальную ткань Ирака, оставив ее почти разрушенной. Если тиран не наследует власть от предыдущего, его появление всегда требует глубокой нестабильности, чтобы простые люди жаждали быстрого решения через сильного и харизматичного лидера. Саддам идеально подошел для этой роли: после первых лет процветания, когда он утвердился как могущественный лидер, уважаемый многими, наступили годы войны и разрушений, в которых миру было показано его истинное лицо.

После подавления любого сопротивления и критики Саддам совершил роковую ошибку, не осознав, насколько ограничены его возможности в управлении страной, стоящей на минном поле. Ключ к этому – вера в свое превосходство и попытка подогнать реальность под собственные желания. Тиран отождествлял себя с Навуходоносором, царем Вавилона, который завоевал Иерусалим в 586 году до н. э., и с Саладином, султаном Египта и Сирии, уроженцем Тикрита, как и сам Саддам, который вернул Иерусалим в 1187 году, победив крестоносцев. Только ум, искаженный крайним нарциссизмом, мог так плохо предугадать последствия войн с Ираном и Кувейтом, а также действий, предшествовавших Второй войне в Персидском заливе. Тем не менее, как и в других случаях, я не вижу у Саддама психического расстройства: психопат трактует реальность в свою пользу, но не страдает от галлюцинаций или бредовых фантазий, не живет в альтернативной реальности, как это бывает с психотиком. Его просто не интересует ничего, кроме собственной грандиозности, которую он измеряет своей способностью удерживать власть через террор. Однако читая его биографию, нельзя не задаться вопросом: не произошло ли в те тяжелые годы что-то, что сломало его дух? (И то, что его старший сын оказался психопатом худшего рода, оставляет вопрос о его генетическом наследии открытым.)

Тот факт, что его сыновья были застрелены американскими солдатами незадолго до его собственной казни, вынесенной судом, ставшим возможным благодаря победе армии, которой он осмелился бросить вызов дважды, символизирует жизнь и правление Багдадского мясника: превратив свою страну в тюрьму с помощью постоянного террора, Саддам, скрывающийся и трясущийся от страха, бедный как нищий, метафорически вернулся к началу своей жизни – в убогое детство, в котором не знал ни утешения, ни любви, и встретил свою кончину от рук тех, кто обладал неукротимой огневой мощью. Его гордость уже ничего не стоила, однако, по крайней мере, он умер, не показав трусости.

Радован Караджич

Биографическая справка

Радован Караджич любил две вещи больше всего на свете: поэзию и свою родину, частью которой он считал себя, – Сербию. Первая принесла ему известность, вторая сделала одним из Балканских мясников, одним из величайших убийц, которые появились на свет после Второй мировой войны.

Родившийся 19 июня 1945 года в югославском городе Петница (на территории современной Черногории), Караджич с детства впитал в себя националистические идеи. Хотя его отец Вуко в тот момент отбывал тюремное наказание, именно он стал для Караджича примером для подражания. Вуко входил в ряды четников – сербских ультранационалистов-монархистов, воевавших против хорватских усташей, союзников нацистов и социалистических партизан. Когда последние пришли к власти и провозгласили Республику Югославия, Вуко был арестован и приговорен к нескольким годам тюрьмы.

В 1960 году Караджич переехал в Сараево – столицу Боснии и Герцеговины, одной из республик Югославской Федерации. Там он изучал психиатрию и начал свою политическую и литературную карьеру. В 1968 году на философском факультете он стал известен своими выступлениями, в которых обязательные социалистические лозунги перемешивались с яростным сербским национализмом. В том же году Караджич опубликовал свой первый сборник стихов «Безумное копье».

В 1971 году он получил диплом и югославские власти разрешили ему продолжить литературные исследования в Колумбийском университете в Нью-Йорке, где он проживал с 1974 по 1975 годы. Вернувшись в Югославию, Караджич работал в психиатрической службе Сараевской больницы, а в 1983 году стал психологом в одном из крупнейших футбольных клубов страны – белградской «Црвене Звезде».

В 1990 году он стал одним из основателей Сербской демократической партии Боснии и Герцеговины, главной целью которой было воплощение мечты о Великой Сербии – объединение всех югославских территорий, где проживали сербы, или исторически связанных с ними, включая Косово, на тот момент населенное в основном албанцами. В 1991 году эта партия вступила в союз с другими националистическими силами Боснии – мусульманской и хорватской, чтобы сместить с власти правящую социал-демократическую партию. Этот альянс оказался недолговечным, поскольку в условиях распада Югославии мусульмане и хорваты проголосовали за независимость Боснии и Герцеговины по примеру Хорватии, Македонии и Словении. Караджич, напротив, стремился сохранить ее в составе федерации, сократившейся до Сербии и Черногории. Он даже заявил, что превратит Боснию и Герцеговину в настоящий ад и уничтожит мусульманское меньшинство, если его оппоненты продолжат настаивать на своей цели. Угрозы не возымели действия, и в начале 1992 года хорваты и мусульмане проголосовали за создание Республики Босния и Герцеговина. В ответ сербы объявили о создании Республики Сербской в составе Боснии и Герцеговины. К концу того же года Караджич был избран ее президентом.

К тому времени война уже началась. Это была война между тремя этническими и религиозными меньшинствами: православными сербами, католиками-хорватами и боснийскими мусульманами. Сербы первыми предприняли действия, создав армию под командованием генерала Ратко Младича, к которой присоединились ультранационалистические парамилитарные формирования. Первым шагом стало окружение Сараево. В течение 44 месяцев столица Боснии жила в условиях террора. Целью Караджича и Младича было причинить населению максимальные страдания, чтобы власти сдались на сербских условиях. Однако, несмотря на огромные человеческие потери, этого не произошло: по оценкам, более 12 000 человек были убиты и 50 000 ранены, 85 % из них – гражданские лица.

Сараево было не единственной целью сербов. В каждом населенном пункте, куда они входили, проводились массовые казни, а оставшееся хорватское и боснийское население подвергалось депортации. Но для Караджича этого было недостаточно. Одной из мер стала систематическая массовая эксплуатация женщин: по разным данным, от 10 000 до 50 000 женщин в возрасте от 12 до 60 лет подверглись насилию со стороны сербских военнослужащих и парамилитарных формирований. Были созданы лагеря для изнасилований, где женщин пытали и насиловали годами. Единственными способами покинуть их были смерть или беременность.

Караджич не принимал непосредственного участия в этих операциях, но вдохновлял и координировал их из тыла как президент Республики Сербской. Более того, он любил посещать позиции своих войск, где произносил речи о величии Сербии и декламировал героические песни под аккомпанемент традиционного однострунного инструмента – гуслей, как это делали древние рапсоды.

Самое страшное преступление сербы совершили в июле 1995 года в Сребренице и Зепе. В директиве, подписанной Караджичем и адресованной армии, говорилось: «Необходимо создать невыносимую ситуацию полной небезопасности, без надежды на выживание или жизнь для местных жителей». Директива была выполнена: несмотря на присутствие 400 голландских миротворцев ООН, Младич распорядился убить более 8000 человек – это крупнейшая гражданская резня в Европе со времен Второй мировой войны.

Сребреница стала лебединой песней сербского террора: спустя год Международный трибунал в Гааге по бывшей Югославии обвинил Караджича в геноциде, военных преступлениях и преступлениях против человечности и выдал международный ордер на его арест. Вскоре он потерял пост президента Республики Сербской. Оказавшись под все большим давлением, Караджич в 1997 году решил бежать.

Благодаря помощи Сербской православной церкви Караджич смог скрыться в Белграде, где жил под вымышленным именем – доктор Драган Дабич. Эта жизнь завершилась в 2008 году, когда он был арестован и доставлен в Гаагу для суда. Он сам взял на себя свою защиту, не признавая ни одного из предъявленных обвинений и не выказывая ни малейшего раскаяния за преступления, которые по его вине или бездействию были совершены в годы его правления.

24 марта 2016 года суд приговорил Караджича к 40 годам тюремного заключения за геноцид и преступления против человечности. Три года спустя этот срок был увеличен до пожизненного заключения, которое он по сей день отбывает в тюрьме на острове Уайт в Великобритании.

Продавец иллюзий

Психологический портрет Радована Караджича

В книге, посвященной Караджичу, историк Роберт Дония – свидетель обвинения на его суде – называет его автором одного из «худших актов зла»[66]. По мнению Донии, Караджич был главным инициатором войны в Боснии и Герцеговине и вдохновителем идеи Великой Сербии. Он также несет ответственность за резню в Сребренице, так как, согласно исследованиям Донии, именно Караджич отдал приказ о геноциде, а не Милошевич, как утверждали некоторые источники. Это подтверждают и заявления самого Караджича, хваставшегося совершенной массовой казнью, хотя и Ратко Младич также заявлял, что он был настоящим исполнителем этого преступления.

Учитывая доказанную причастность Караджича к военным преступлениям и массовым убийствам, можно было бы предположить, что сербский народ постарается забыть это позорное прошлое, в котором Радован Караджич и Ратко Младич занимали центральные места, и что время наложит на них покров безразличия, если не скрытого презрения. Однако этого не произошло. Значительная часть сербского общества при поддержке крупных газет рассматривала осужденных как своего рода героев войны.

Как и сам Караджич, другие преступники, осужденные Международным трибуналом по бывшей Югославии, поспешили написать собственные мемуары, в которых отрицали свою вину по предъявленным им обвинениям. Любопытно, что в этих произведениях общим знаменателем стало утверждение, что они действовали как защитники сербского народа и его основных ценностей: гордости, чести, любви к правде и отваги. Единственными реальными жертвами, о которых упоминалось, были сербы, а что касается обвинений Международного трибунала[67], то, если они и были верны, ответственность за это лежала на других.

На деле все обстояло иначе. Анализ этой оправдательной литературы военных преступников бывшей Югославии показывает, что, ссылаясь на реальные события, они выборочно интерпретировали факты, а в некоторых случаях намеренно лгали[68]. Нет ничего нового в том, что преступники оправдывают свои деяния, но удивительным было то, как эти лживые утверждения находили отклик у публики, чему способствовала поддержка их мемуаров со стороны ряда газет. Безусловно, многие издания активно способствовали распространению искаженной картины реальности, не утруждая себя указанием на то, что было очевидно: доказательства, представленные на судах, полностью опровергали аргументы, на которых основывались такие книги. Иногда даже ученые и культурные деятели способствовали распространению оправдательных трактовок этого травматичного прошлого.

Поэтому не должно удивлять, что отрицание обвиняемыми своей ответственности за военные преступления стало нормой на суде. Караджич четко изложил свою позицию на заседании Международного трибунала:

«У меня была блестящая профессиональная карьера, замечательная семья, прекрасные социальные связи, среди моих друзей были и боснийцы, и хорваты, и у меня не было никакой необходимости заниматься политикой. Почему я это сделал? Я сошел с ума? Нет, я просто хотел представлять и защищать политические интересы и право на свободу людей, которых угнетали и которых никто не слушал».

В другом заявлении он утверждал:

«Мы не нападали на этот рынок! – многократно повторял Караджич. – Это боснийская армия, стремясь возложить вину за зверства на сербов, совершила это преступление. Не ищите оправданий, мы знали, что НАТО в конце концов нас бомбардирует, неважно, что бы мы ни делали».

В сознании Караджича

Этот психиатр без призвания и каких-либо значительных достижений, способный за деньги выдавать поддельные справки о болезни, посредственный поэт и знахарь, на деле оказался интегрированным психопатом, чья единственная жизненная цель состояла в том, чтобы избежать серого будущего, которое предлагала ему жизнь. В своей послевоенной роли, будучи доктором, предлагающим псевдотерапии под вымышленным именем Драган Дабич, он продолжал заниматься тем же – продавать самого себя. Все, что он делал, имело единственную цель – самопродвижение. Поэтому он никогда не прилагал усилий и не проявлял искреннего интереса к каким-либо проектам, в которые был вовлечен.

Интегрированные психопаты – это преступники, действующие под прикрытием служения родине: политики, военные или скрытые преступники, уважаемые люди для народа. В отличие от тех, кто родился в социально неблагополучной среде и начал преступную карьеру в юности, они умело скрывают свои истинные намерения. Они всегда прибегают к инсценировкам, создавая образ ценных для общества людей, способных принести выгоду своей аудитории.

Такие психопаты, будь то политические или военные лидеры, демонстрируют, вопреки расхожему мнению, что психопатия не исключает способности испытывать эмоции. Более того, речь идет об интенсивных эмоциях, хоть и негативных, направленных на окружающих. Эти сильные эмоции становятся движущей силой их продолжительного поведения, основанного на злоупотреблении, унижении и насилии по отношению к тем людям, которые становятся необходимыми элементами их планов или желаний.

Если задуматься о природе психопата, несложно понять, что его способность желать поражения и зла другим имеет смысл. Чтобы выделяться на фоне остальных (а нарциссизм часто сопровождает психопатию), такой человек не может признать в другом полноценного человека, с которым у него могла бы быть минимальная возможность идентификации. Однако в этом и заключается главная проблема психопата. Мы знаем, что среди позитивных моральных и социальных эмоций именно эмпатия наиболее пострадала в психологии таких индивидов. Здесь речь идет о глубокой или аффективной эмпатии – эмоциональном резонансе с другим человеком, эмоциональной синхронности. Хотя психопат зачастую может поставить себя на место другого, понять его причины или мотивы для действий (что называется теорией разума или перспективным восприятием), ему недоступна вторая, аффективная сторона эмпатии – личные чувства в ответ на осознание чужих эмоций. Эта разница между когнитивной (осознанием чужих эмоций) и аффективной (эмоциональной реакцией на это осознание) сторонами эмпатии важна для объяснения преступного поведения. Ведь психопаты могут быть настоящими мастерами первой составляющей эмпатии, что резко контрастирует с их неспособностью к ее второй стороне.

В случае Караджича очевидно, что, как любому психопату, ему не хватало глубокой аффективной эмпатии, что и позволило ему совершить геноцид и военные преступления, войну, которую он не стеснялся разжигать и к которой активно подключился с небывалым насилием. Когда же ситуация изменилась из-за вмешательства НАТО, его неспособность адекватно реагировать и понимать реальность стала очевидной, поскольку в последующие месяцы Караджич все больше оказывался на обочине.

Тем не менее дело не только в отсутствии эмпатии. Лидер-психопат в высшей степени проявляет негативные эмоции по отношению к своим врагам. Я имею в виду ненависть, гнев, обиду, злобу и презрение. Гнев и ненависть были широко изучены, так как многие исследования показывают, что агрессия психопата связана с этими эмоциями как в форме взрывной или реактивной агрессии, так и в виде более продуманной мести (проактивная агрессия). Ненависть, как отмечает Хосе Антонио Марина[69], – «это интенсивное и долговременное чувство, которое побуждает желать уничтожения объекта ненависти». Но только недавно начались исследования того, какие другие негативные эмоции в адрес окружающих могут играть важную роль в мотивации психопата.

Для меня очевидно, что презрение/обида (трудно считать эти эмоции полностью различными, поскольку их субъективное переживание очень схоже) действуют как движущая сила в модели насилия психопата. Презрение определяется как «склонность смотреть на кого-то свысока, ощущать к нему безразличие и считать его не имеющим ценности»[70].

Исследователь психопатии Дж. Рид Мелой отметил, что психопат не только испытывает это презрение в интенсивной форме, но и черпает его из глубокой самодовольности, что может помочь объяснить садистские наклонности некоторых психопатов, когда они унижают других, подвергая их деградации[71].

Почему я считаю, что эмоция злобного презрения, обиды или ненависти – разные термины в испанском языке, описывающие эту эмоцию, – важна в психологии лидера-психопата? Во-первых, потому что, несмотря на то что это одна из базовых эмоций человека (как гнев, страх или счастье), с когнитивной точки зрения она представляет собой сложную эмоцию (как стыд или гордость). Именно по этой причине она не так легко распознается окружающими, что облегчает обман, который психопат способен совершать, испытывая глубокое презрение, одновременно внешне проявляя уважение или симпатию к тому, кого на самом деле презирает. Во-вторых, для психопата, обладающего значительной политической или военной властью, эта длительная эмоция злобного презрения, сочетающаяся с характерным для его состояния слабым страхом перед возможными последствиями, представляет собой идеальное сочетание для осуществления актов насилия.

Караджич должен был испытывать сильное презрение к боснийским мусульманам, чтобы совершить геноцид; также он испытывал глубокую обиду на жизнь в целом, которая не предоставила ему ожидаемого им места в истории. Когда его попытки в политике потерпели неудачу и его жизнь ни к чему не вела (с его безрезультатными экспериментами в литературе и глубоко неудовлетворительной работой психиатра), распад Советского Союза внезапно открыл перед ним новую сцену, на которой он понял, что может возвыситься. Но как это сделать? Он ничего не знал о военной стратегии, и у него не было семьи с героическим прошлым, которая бы спасла родину. Нет, путь должен был быть быстрым и решительным: тот, в котором его природные качества позволили бы ему выделиться, а общим знаменателем этого пути была жестокость.

Когда Караджич восклицал перед судом: «Почему я это сделал тогда? Я что, сумасшедший?», он лишь возвращался к своей старой роли в гражданской жизни: роли пустого продавца самого себя, пускающего дымовую завесу, за которой можно было скрыться и запутать других. Но в этот раз ему это не удалось.

Аль Капоне

Биографическая справка

Однажды Аль Капоне заявил: «Меня обвиняли во всех смертях, произошедших после Великой войны». Разумеется, он преувеличивал, хотя в глубине души гордился заработанной репутацией: лидера беспощадного и кровожадного, способного на все ради достижения своих целей. Именно благодаря использованию насилия в разных его формах – от избиений до убийства, от вымогательства до пыток – он сумел построить империю с нуля. Однако сам Капоне прекрасно понимал, что одного лишь насилия, каким бы жестоким оно ни было, недостаточно: ему нужно было подкрепляться умом, хитростью и знанием человеческой психологии – качествами, которыми он обладал и применял для того, чтобы коррумпировать политиков, судей и полицейских, гарантируя, что никто и ничто не помешает его бизнесу. Так он стал настоящим королем мафии. А это значит, что он превратился в самого устрашающего человека бурного Чикаго 1920-х годов.

Путь к этому трону был непрост. Альфонсо Габриэль Капоне, а именно так звучало его полное имя, был четвертым из девяти детей. Он родился 17 января 1899 года в Бруклине, Нью-Йорк, в бедной семье итальянских иммигрантов. Насилие было ему свойственно с рождения: в 14 лет он избил учителя, что привело к его исключению из школы. Несмотря на то что был прилежным учеником, больше он туда не возвращался. Школу заменила улица, где у него был лучший из возможных наставников – Джонни Торрио, гангстер, связанный с бандой Five Points Gang, контролировавшей лотереи и несколько борделей в итальянском квартале Нью-Йорка. Именно Торрио доверил юноше его первые задания в организованной преступности, такие как сбор денег с торговцев и должников. Капоне безукоризненно выполнял поручения и постепенно завоевывал доверие мафиози.

В 1917 году Торрио отправился в Чикаго, а Капоне начал работать с другим участником Five Points Gang – Фрэнки Йейлом, который нанял его барменом и телохранителем в одном из своих ночных клубов, Club Harvard. Однажды ночью, находясь там, Капоне ввязался в драку с другим гангстером, Фрэнком Галлучио, который достал нож и трижды полоснул его по левой стороне лица. С тех пор Капоне получил прозвище, которое стало известно всему миру, – Scarface (Лицо со шрамом). Несмотря на свой мстительный и злопамятный характер, молодой Капоне извинился перед Галлучио.

В конце 1918 года Капоне женился на Мэй Коглин, матери его единственного сына Альберта Фрэнсиса. Имея семью, которую нужно было содержать, он решил оставить криминальный мир и вести честную жизнь. Он даже устроился бухгалтером в строительную компанию. Однако смерть его отца в 1920 году сорвала этот план реабилитации. Капоне отправился в Чикаго, где возобновил контакт с Торрио.

Вступление в силу в том же году сухого закона, который запрещал продажу и потребление алкоголя, дало мафиозным группировкам возможность обогатиться за счет контрабанды, производства и подпольной продажи спиртных напитков. Капоне не упустил этот шанс, особенно после того, как Торрио, тяжело раненный в перестрелке с другими мафиози, оставил ему все свои дела и руководство организацией, состоящей из 700–1000 человек.

Став главарем, Капоне сделал ставку на насилие, чтобы заслужить уважение как со стороны своих людей, так и среди конкурентов, одновременно увеличивая доходы своей банды. Он распорядился взрывать заведения, которые отказывались покупать его алкоголь, что привело к более чем сотне смертей. Капоне не забыл и о лидерах других банд. По его приказу были убиты Дион О’Бэнион и Хайми Вайс из ирландской банды North Side. Был убит и его бывший босс Фрэнки Йейл, которого Капоне решил устранить за то, что тот не справился с поручением по надзору за транспортировкой нескольких караванов пива. Йейл был расстрелян в Нью-Йорке, когда ехал в своей машине.

Самая жестокая акция, организованная Капоне против его соперников, состоялась 14 февраля 1929 года, в День святого Валентина, когда пятеро его людей, трое из которых были одеты в форму чикагской полиции, расстреляли из автоматов Томпсона семь членов банды North Side, выпустив все патроны из магазинов. Целью этой операции был их лидер Багс Моран, который избежал гибели лишь потому, что задержался, выпивая кофе. Тем не менее Капоне, который в момент преступления находился во Флориде, сумел взять под контроль северные районы Чикаго – единственные, которые оставались вне его власти в городе. Хоть полиция и подозревала его, доказательств найти не удалось.

Убийство в День святого Валентина стало переломным моментом в созданном Капоне образе щедрого благодетеля, который он поддерживал своими пожертвованиями и благотворительностью в пользу беднейших слоев Чикаго. С этого момента общество начало воспринимать его как угрозу для себя.

Однако Капоне чувствовал себя неуязвимым, по крайней мере со стороны властей, так как мэр, начальник полиции и более половины сотрудников чикагской полиции получали от него значительные суммы, чтобы игнорировать его криминальные дела и преступления. Другое дело – члены других банд, которые не раз пытались его устранить.

Но того, что его предаст один из доверенных людей – Джозеф Джиунта, – Капоне не ожидал. Джиунта и два других члена банды, Джон Скалисе и Альберт Ансельми, готовили в заговор с целью занять его место. 7 мая 1929 года Капоне пригласил их всех на ужин в свой особняк, и когда подали десерт, приказал связать их. Он сам взял бейсбольную биту и начал их избивать, в конце концов застрелив. И вновь никто не предъявил ему обвинений.

Однако судьба Капоне была уже решена. И все благодаря закону, требующему уплаты налогов даже с незаконно полученных доходов. Именно здесь группа из 11 федеральных агентов под руководством Эллиота Несса, известная как «Неприкасаемые» за свою неподкупность, нашла юридическую лазейку, через которую удалось подобраться к Капоне. С помощью Министерства финансов и Министерства юстиции США им удалось найти чеки, которые доказывали, что мафиози заработал крупные суммы на незаконных азартных играх, но не уплатил соответствующие налоги.

В 1931 году Лицо со шрамом был арестован, предан суду и приговорен к 11 годам тюрьмы. Он начал отбывать срок в Атланте, но так как даже оттуда продолжал управлять своим бизнесом, в 1934 году было принято решение перевести его в тюрьму на острове Алькатрас. Отмена годом ранее сухого закона, на котором он так обогатился, ознаменовала начало упадка его империи. Его здоровье, особенно психическое, начало ухудшаться из-за сифилиса, которым он страдал с молодости, обострившимся в тюрьме. Деградация была настолько значительной, что 16 ноября 1939 года его освободили условно-досрочно.

25 января 1947 года Аль Капоне умер от сердечного приступа в своем имении в Майами-Бич, Флорида. Его останки покоятся на кладбище Маунт Кармел под надгробием, на котором высечены его имя и простая фраза: «Милосердие, Иисус мой». То самое, которого он никогда не проявлял к своим жертвам.

Враг государства номер один

Психологический профиль Аль Капоне

Был ли Аль Капоне (1899–1947) чудовищем? Нет, его нельзя сравнивать с другими садистскими тиранами или серийными убийцами, о которых читатель узнает в этой книге. Тем не менее очевидно, что он был человеком, который применял насилие как лично, так и, прежде всего, руководя улицами Чикаго. Некоторые биографы утверждают: вполне возможно, что сам Капоне лично никого не убивал, однако последняя историография склоняется к мнению, что именно он был исполнителем знаменитого эпизода с «преступлениями с бейсбольной битой», описанного в фильме Брайана Де Пальмы «Неприкасаемые» (1987).

Идея убить Альберта Ансельми и Джона Скалисе – двух сицилийских иммигрантов, которые без колебаний совершали убийства и были известны в криминальном мире как «близнецы» за свою неразлучность, – а также Джозефа Джиунту, которому Капоне доверил руководство сицилийским союзом (Union Siciliana), обеспечивающим защиту его дел, принадлежала любимому лейтенанту Капоне, Фрэнку Нитти (на самом деле его фамилия писалась Нитто). И хотя не удалось доказать, что Капоне лично исполнил эти убийства, известно, что сначала им проломили головы бейсбольной битой, а затем застрелили, и приказ об этом исходил непосредственно от Капоне. Недаром трое мужчин, которых мафиози считал предателями (и именно поэтому их казнили), были приглашены на ужин в штаб-квартиру Капоне в качестве почетных гостей – это был блестящий ход, чтобы они расслабились и не подозревали, какая судьба их ждет. Вскоре после этого Капоне заявил в интервью журналу Liberty: «Те, кто работает на меня, лояльны, и не столько из-за того, что я им плачу, сколько потому, что они хорошо знают, что с ними случится, если они меня предадут»[72].

На мой взгляд, эти преступления были совершены Капоне лично по нескольким причинам. Во-первых, король мафии крайне болезненно воспринимал предательства и, хотя со временем он научился контролировать свой нрав, всегда оставался человеком, склонным к вспышкам ярости, как, например, в том случае, когда его выгнали из школы за то, что он ударил учительницу, или когда ему располосовали лицо. Во-вторых, нет сомнений, что на своем пути к вершине криминальной карьеры Лицо со шрамом шаг за шагом завоевывал репутацию и больше всего ему помогало именно прямое применение насилия для устрашения или расправы. Мне кажется немыслимым, что ему не пришлось никого убить за все те годы, когда он стремился стать кем-то значимым и необходимость выбора между убийством или смертью была ежедневной. Наконец, для Капоне эта возможность убить своими руками стала отличным предупреждением будущим противникам, которое, несомненно, сработало и значительно укрепило его позиции.

Но, как я уже говорил, самый знаменитый преступник XX века не был чудовищем, а являл собой яркий пример социопатии. В отличие от психопата, социопат формируется под влиянием жестокого окружения; в нем нет генетической предрасположенности, которая могла бы раскрыть разрушительные черты психопатической личности в подходящих условиях. Нет, социопат учится вести себя как психопат, потому что его социализировали в среде, где правила – это насилие и вымогательство, а деперсонализация жертв происходит через усвоение норм, принятых в организации. Вспомните фильм Копполы «Крестный отец» (1972): молодые наблюдают за старшими… и учатся уважать кодекс своей семьи и той организации, в которую они входят.

Социопат способен развивать подлинные эмоциональные связи с близкими ему людьми, что недоступно психопату. Вне криминального мира он может любить свою семью и строить прочные отношения, основанные на лояльности.

В сознании Аль Капоне

Когда в 1930 году Чикагская комиссия по борьбе с преступностью опубликовала список из 28 самых опасных преступников, «врагов общества» Города ветров, а в более широком смысле – Соединенных Штатов, Аль Капоне занимал первое место[73]. Убийство в День святого Валентина стало последней каплей, переполнившей чашу терпения, и мало кто сомневался, что именно Капоне был ответственен за это. Никто, кроме него, не получил бы выгоды от уничтожения единственной серьезной оппозиции в Чикаго, представленной бандой Багса Морана. Хотя с исторической точки зрения этот удар, несмотря на свою смелость и краткосрочный успех (эта кровавая демонстрация укрепила его власть и усилила страх среди недовольных), в долгосрочной перспективе стал началом конца для Капоне. Он вызвал возмущение по всей стране и вынудил тогдашнего президента США вмешаться. Комиссия по борьбе с преступностью стала первым шагом на пути к прекращению его господства, что вылилось в создание двух специальных подразделений, единственной целью которых было свергнуть Капоне: одно занималось сбором доказательств его уклонения от уплаты налогов, а другое – подрывом его доходов от контрабанды пива, атакуя каналы его распространения, которыми ведали знаменитые «Неприкасаемые» Элиота Несса.

Как глава организованной преступности Капоне сделал все возможное, чтобы не быть осужденным и лишенным своего впечатляющего положения фактического правителя города Чикаго (долгое время мэр был его марионеткой), но в итоге его планы рухнули. Он наделал слишком много шума и стал настолько известной и значимой фигурой, что было стыдно, что такой человек может существовать в стране развитой демократии. Кроме того, когда приходится ежедневно следить за бизнесом, неизбежно происходит эрозия эмоционального здоровья; в конце концов, всегда находятся те, кто готов убить его при малейшей оплошности. Реакция замедляется, а роль гран капо (пер. с итальянского – великого босса) изматывает. Пока его семья находится во Флориде, его единственными спутниками остаются доверенные головорезы и ласковые девушки из борделей, которые обращаются с ним как с богом.

Альфонс Капоне искренне старался создать видимость совершенно нормальной жизни и отделить свою семью от «дел». Хорошим доказательством этого служит тот факт, что его отношения с женой Мэй никогда не испытывали серьезных проблем (конечно, ее роль покорной и слепой жены очень помогала), а крепкие эмоциональные узы связывали его с сыном Сонни. Его дом во Флориде был безопасным местом для семейных встреч, и, когда Аль находился там, он часто ходил с сыном на рыбалку, проводил с ним вечера у бассейна, играя в настольные игры и слушая музыку. Хотя некоторые представители общества и властей Майами считали его гангстером и, следовательно, нежелательной компанией, многие ждали приглашения на его вечеринки, где всего было вдоволь, а еда была высшего качества.

Капоне всегда пытался держать сына подальше от медиаполей, на которых был сам, и обеспечить ему как можно более нормальное детство среди его друзей. Когда школьные товарищи Сонни попросили поплавать в его великолепном бассейне, Аль и Мэй пригласили 50 из них, что стало событием, о котором написал даже Chicago Tribune, достаточно отдаленный от Майами (этот журнал никогда не упускал из виду деятельность своего самого известного горожанина): «Газоны были украшены, детям предложили обилие жареной курицы, мячи, другие игры и прохладительные напитки. Весь вечер они купались в бассейне и бегали по террасам»[74].

В итоге как типичный социопат[75], в своей личной жизни он был искренне заботливым[76]. В январе 2022 года, в честь 75-летия со дня смерти мафиози, его потомки снова привлекли к себе внимание. Так, мы могли прочитать в El País: «Я – Капоне. Мой двоюродный дед был Аль Капоне, которого считали врагом общества номер 1. Мой дед, его брат, был Ральфом Капоне, врагом общества номер 3. Я рос среди мужчин в черных костюмах с автоматами в карманах, но так и не смог примирить страшные образы Аля и Ральфа, создаваемые газетами, с теплыми господами, шутящими со мной на воскресных собраниях». Другие члены семьи, говорившие на протяжении всех этих лет, сходились в одном: Капоне был преступником, но не чудовищем.

Наследие Капоне

Наследие Капоне оказалось столь грандиозным, что ни один другой мафиози не может рассчитывать сравниться с ним. Что касается преступного мира, хотя гангстеры существовали еще до того, как он пришел к власти в Чикаго, именно его фигура и способ организации криминальной инфраструктуры, не имевший равных по своей эффективности и профессионализму, заложили основы современной мафиозной группировки. Здесь покупаются политики и полицейские, бесчисленные подручные занимаются различными направлениями множества его бизнесов в своеобразной криминальной специализации: контрабанда, крыша, азартные игры и проституция. Джон Готти – влиятельный мафиози из Нью-Йорка в последние десятилетия XX века – или Пабло Эскобар не существовали бы (или выглядели иначе), если бы не было Аль Капоне. Ведь этот сын итальянских эмигрантов был новатором в преступном мире, человеком, заложившим канонические основы организованной преступности в том виде, в каком мы ее понимаем сегодня.

Однако это была не только его организация, но и его влияние как знаменитой фигуры, достойной зависти в свое время и, следовательно, широко подражаемой, что сделало его наследие вечным. Капоне сумел превратить себя в публичного персонажа: его костюмы за тысячу долларов, панамы, зажженные сигары во рту и манеры, подчинявшие прессу, – все это стало частью его образа. Кинематограф сыграл большую роль в том, что эта фигура превратилась в иконографию мафиози XX века, но он был не единственным. Радио, графические новеллы, комиксы в газетах (которые были так популярны до недавнего времени) и, конечно, телевидение – все они представляли Капоне или его аналогов как повторяющихся персонажей своих программ и сюжетов. Взгляните, например, на Пабло Эскобара, который дарил футбольные поля бедным районам или представлялся меценатом, защищающим обездоленных[77]. Это изобретение Капоне, который, финансируя бесплатные столовые для бедняков в эпоху Великой депрессии, на многолюдных пресс-конференциях с удовольствием заявлял, что всего лишь хочет удовлетворить законное желание граждан выпить пива и что он всего лишь «нормальный американец», а не преступник.

На самом деле он был преступником незаурядным. Именно эта его исключительность объясняет, почему и его заклятый враг, «неприкасаемый» Элиот Несс, также стал иконой массовой культуры[78]. Требовалось много мужества и профессиональной стойкости, чтобы противостоять хозяину города и выйти из этого целым и невредимым. Так же, как Капоне был новатором в преступном мире, Несс стал им в криминальных расследованиях. В своей борьбе против Лица со шрамом он развил методы прослушивания телефонных разговоров и использования подставных агентов. После того как он завершил свою карьеру в качестве сотрудника Казначейства, Несс переехал в Кливленд, чтобы возглавить Департамент безопасности. Судьба снова бросила ему вызов – он столкнулся с первым серийным убийцей в истории США, которого преследовала полиция: Безумным мясником, или Торсом-убийцей (Torso Killer). Несс идентифицировал и нейтрализовал его, но не смог предотвратить, чтобы в долгосрочной перспективе убийца разрушил его жизнь. Но это уже другая история.

Когда Несс, находясь при смерти, рассказывал писателю Оскару Фрэйли о своих славных днях в Чикаго эпохи сухого закона, он говорил об Аль Капоне – о криминальном мифе, о котором ему нравилось вспоминать. О, это были хорошие времена[79]!

Тото (Сальваторе) Риина

Биографическая справка

Благодаря роману «Крестный отец» Марио Пьюзо и его экранизации режиссером Фрэнсисом Фордом Копполой имя Корлеоне стало всемирно известным. Это фамилия главного героя – дона Вито, босса, ставшего синонимом мафии. Для его создания писатель вдохновлялся такими главарями, как неаполитанец Альфонсо Тьери, а для имени выбрал небольшой сицилийский городок, который на протяжении десятилетий находился под контролем «Коза Ностры» и дал миру таких мафиозных боссов, как Микеле Наварра и Лучано Лиджо. Там, 16 ноября 1930 года, родился человек, затмивший всех этих деятелей, – Сальваторе Риина, для близких – Тото. В 1969 году, когда роман был опубликован в США, он еще не достиг вершины в «Коза Ностре», но уже заслужил репутацию безжалостного убийцы с необычайной жестокостью.

Криминальная карьера Риины началась рано. В возрасте 13 лет он стал главой семьи, после того как его отец погиб, пытаясь извлечь порох из бомбы времен Второй мировой войны. Риина начал красть скот и пшеницу, одновременно занимаясь пиццо (форма вымогательства «за крышу») у местных фермеров и торговцев. Его первое убийство, совершенное в 15 лет, было связано с этими действиями. За еще одно убийство в 1949 году он был принят в местный мафиозный клан Корлеонези, которым руководил доктор Микеле Наварра. Вскоре после этого Риину арестовали за убийство человека в драке и он был приговорен к 12 годам тюрьмы, из которых отсидел половину. Вернувшись в Корлеоне, он возобновил преступную деятельность в составе Корлеонези.

В этот период Риина оставался на второстепенных ролях: молчаливый, вспыльчивый и жестокий молодой человек, преданный своим, но не обладающий властью. Однако в 1958 году произошло событие, которое дало ему большее влияние в местной мафии: Лучано Лиджо, человек, который ввел его в кражу скота еще в детстве, решил, что время Наварры прошло. Тот был убит в засаде, и Риина, вероятно, принимавший участие в этом убийстве, стал одним из доверенных лиц нового босса – Лиджо. Риина также стал палачом, работающим на него, так как чистка сторонников Наварры продолжалась до 1963 года и за это время погибли до 140 человек.

В конце того же года Риина снова был арестован и заключен в тюрьму за участие в этих убийствах, хотя в 1969 году был оправдан за недостатком доказательств. Тем не менее ему назначили четыре года обязательного пребывания в Сан-Джованни-ин-Персичето, недалеко от Болоньи. Реакцией Риины стал уход в подполье. С этого момента он продолжил работать на Корлеонези и Лиджо из своего укрытия, которое знали лишь немногие. Оттуда он приказал в декабре того же года провести резню на Виа Лацио в Палермо – сведение счетов, в результате которого погибли мафиозный босс Микеле Каватаио и трое его людей. После ареста Лиджо в 1974 году Риина стал главой клана.

Под его руководством Корлеонези распространили влияние на район Палермо и увеличили свое экономическое могущество за счет наркотрафика, в особенности героина. Чтобы укрепить свою власть перед лицом конкурирующих семей, в 1980 году он приказал убить Стефано Бонтаде, босса семьи Санта-Мария-ди-Джезу, и Себастьяно Инцерилло, босса Пассо Ригано. Это положило начало так называемой второй мафиозной войне. В течение двух лет Риина приказал убить множество мафиози, их родственников и соратников, включая сына Инцерилло – 17-летнего юношу. Даже Атлантический океан не стал преградой для босса Корлеонези, который отправил своих убийц в Нью-Джерси, чтобы они ликвидировали брата Инцерилло. Особо кровавым днем стало 30 ноября 1982 года, когда 12 мафиози были расстреляны в разных местах.

Однако действия Риины были направлены не только против его соперников, но и против союзников и собственных людей, когда он считал их бесполезными. Так, в 1982 году был убит Филиппо Маркезе, один из самых безжалостных убийц Риины, ответственный за «комнату смерти», где он пытал, убивал и растворял тела жертв в кислоте. Аналогичная участь постигла в 1985 году Пино Греко. По оценкам, более тысячи человек погибли в этой войне.

Риина заслужил прозвище Зверь и приобрел репутацию человека, стоящего выше всех, даже среди мафиози. Однажды один из раскаявшихся боссов мафии, Антонино Кальдероне, выразил это так: «Он так же могущественен, как Иисус Христос, потому что обладает высшей властью – распоряжаться жизнью человека. Один его жест может лишить кого-то жизни или даровать ее. Ожидаемо, что эта жестокость привела к вмешательству правоохранительных органов. Риина взял их на прицел и отправил против них своих убийц. Одной из его первых жертв стал генерал карабинеров Карло Альберто делла Кьеза, который был убит вместе с женой 3 сентября 1982 года Пино Греко.

В 1986 году судьи Джованни Фальконе и Паоло Борселлино смогли начать так называемый Макси-процесс, на котором судили 474 мафиози, хотя некоторые из них, как и Риина, так и не были задержаны. Тем не менее его заочно приговорили к пожизненному заключению за убийства. В ответ на это босс вынес им смертный приговор. 23 мая 1992 года Фальконе, его жена и трое телохранителей погибли, когда люди Риины привели в действие взрывчатку на пути их автомобиля. 19 июля того же года пришла очередь Борселлино.

Эти убийства привели к массовой полицейской операции против мафии. Хотя поначалу Риине удалось избежать ареста, в январе 1993 года предательство его водителя позволило его найти. Риина был арестован в Палермо, где он скрывался под чужим именем последние 24 года.

Его арест не остановил террористические действия Корлеонези: 27 мая 1993 года бомба на Виа дей Джоргофили во Флоренции унесла жизни пятерых человек.

Вновь осужденный, на этот раз за более чем 150 убийств, Риина был приговорен к пожизненному заключению и переведен в тюрьму строгого режима в Милане.

Больной раком, в 2017 году он был доставлен в Главный госпиталь Пармы, где после двух операций умер 17 ноября. Так исчез человек, чьи преступления, столь же безжалостные, сколь жестокие и беспорядочные, разрушили романтический образ мафии, созданный кино и литературой.

Экзистенциальная угроза

Психологический портрет Тото Риины

Документальный фильм «Фотограф мафии» (2019), основанный на жизни Летиции Батталья, также представляет собой хронику Палермо и ее отношений с «Коза Нострой» и бедностью[80]. Палермо становится еще одной темой в фильме, потому что невозможно понять корни мафиозных преступлений или слышать эхо выстрелов в толпе, которая ничего не слышит, когда ее допрашивает полиция, не погрузившись в красоту фотографий Батталья. В этих снимках запечатлен несчастный быт Палермо на протяжении столь долгого времени, что кажется, что ничто и никто не сможет остановить это неугасимое кровопролитие. Это художественные, но ужасные фотографии.

Летиция Батталья появляется на месте преступления с камерой, направляя объектив на убитого водителя, лежащего на сиденье в луже крови; на казненного на улице с раскинутыми руками, окруженного зеваками; и на множество других. Она показывает нам насилие, чередующееся с изображениями полуголых детей, выходящих из переулка, или лиц матерей, которые давно утратили надежду в темных лачугах, где осталась лишь покорность.

Возможность слышать и видеть судей Джованни Фальконе и Паоло Борселлино – двух мужчин, посвятивших себя утверждению справедливости на этой земле, где законы устанавливают мафиозные киллеры, захватывает дух. Эти два мученика делают заявления, предвосхищая свою смерть, если не знают о ней с точностью. С ними документальный фильм покидает привычный нуар и погружается в трагедию, поскольку, как это бывает в произведениях Эсхила или Софокла, их жизни больше не зависят от них, как только они вызвали на себя судьбу. Коррумпированное правительство играет роль хора, его песни – это предостережения о предательстве: «Мы вас не защитим, если вы решите действовать против наших интересов». Редко можно увидеть коррупцию так явственно, как на этой земле, оставленной на произвол судьбы убийцам, где лишь избранные по судьбе понимают, что жизнь под бесчестием – это не жизнь, и что смерть – цена, которую стоит заплатить.

Борселлино после убийства своего близкого друга Фальконе в результате взрыва его автомобиля впал в депрессию, изолировавшись от всех и желая поразмыслить. Он дал интервью RAI, которое стало предвестием: «В то время я потерял свой энтузиазм к работе, у меня не было сил продолжать… но в последнее время я решил продолжить; хотя у меня уже нет той веры, с которой я начинал – у меня есть ярость, чтобы продолжать… Если меня не будет, другие продолжат мою работу». Спустя несколько дней «Коза Ностра» ответила взрывом такой мощности, что убила его перед домом, где жила его мать, разрушив половину здания и убив еще пятерых человек в облаке пыли, которое завалило припаркованные поблизости машины.

Режиссер фильма Ким Логинотто при неоценимой помощи архивных кадров трогает нас за душу, показывая реакцию граждан на похоронах Фальконе и Борселлино, а также их близких.

На похоронах Фальконе выступила вдова одного из его телохранителей, также убитого в теракте, и обратилась прямо к мафии: «Я знаю, что вы тоже здесь. Вы должны на коленях искренне попросить прощения, чтобы доказать, что можете измениться…» Священник призвал вдову продолжить молитву о прощении, но она, вне себя от горя, отказалась: «…Но нет, они не изменятся, не изменятся!» Также присутствующие, заполнившие церковь, полные гнева и негодования, проклинали членов правительства, которые лицемерно пришли на мессу corpore insepulto, чтобы поблагодарить судью Фальконе за его услуги Республике. С угрожающими жестами, скорбя о столь многих забытых мертвых и о жертве этого смелого человека, за которым в течение двух месяцев последовал Борселлино, они обрушились на карабинеров с криками «Шуты!»

Но этот взрыв, который охватил Сицилию и вызвал землетрясение в Палермо, нулевой зоне «Коза Ностры», спровоцировал ударную волну, достигшую всесильного капо Сальваторе «Тото» Риины (1930–2017), и в конечном итоге стал его гибелью. После 23 лет «в розыске», пока он спокойно жил в центре города, его наконец арестовали. Позже настала очередь Джованни Бруски, известного как Свинья, который прожил 42 года в жалкой фермерской хижине на сицилийском поле. О нем Летиция Батталья сказала: «Он живет как нищий, но у него есть вся власть, и это компенсирует ему нищету».

Культура омерта́

Редко криминологи могли так четко очертить влияние окружающей среды и усвоенных кодексов, как в мафиозных структурах, связанных с определенной территорией, где закон представляет собой чистую формальность перед силой обычаев, скрепленных выстрелом в затылок или убийством всей семьи несчастного, если оскорбление требует более строгого наказания. Именно поэтому итальянцы, эмигрировавшие в начале XX века в Америку (как они называют Соединенные Штаты), унесли с собой секрет «Коза Ностры»: если они собирались занять свое место в незнакомой стране, то должны были продемонстрировать силу, исходящую оттого, что они свои, порядок вещей, в котором предательство наказывалось смертью, а враг сражался с помощью автоматов и бомб.

Чтобы понять власть, которой пользовались Риина и многие другие, необходимо объяснить, в чем заключается секрет «Коза Ностры», эти кодексы, на которых основана повседневная жизнь Сицилии, хранящей в себе мафиозное насилие.

Джованни Травальино, итальянский психолог из Лондонского университета, много лет изучает итальянскую мафию и утверждает, что то, что лежит в основе культуры омерта́ – то есть принятие гражданами норм мафии и их отсутствие противодействия преступной организации, – больше связано не со страхом или распределением выгод для выхода из нищеты, а с тем фактом, что «Коза Ностра» (и другие мафиозные организации) добиваются успеха в достижении двух вещей в обществе, которое их терпит. Во-первых, они способствуют продвижению ценностей, поддерживающих идеологию мужской чести, а во-вторых, возвышают мафиози как выдающиеся примеры этих ценностей[81]. Иными словами, «мафиозные организации способны построить дискурс или социальный имидж, в котором их фигуры предстают как модели для подражания», и это составляет основу культуры омерта́, которая приводит к тому, что сотрудничество с конкурентными организациями или правосудием рассматривается как грех, наказуемый смертью. Вот в чем заключается этот секрет их способности осуществлять власть без известного автора и, следовательно, безнаказанно – в подземной сфере – над сообществом, соперничающими семьями и государственными институтами.

В чем же состоит эта культура мужской чести? Травальино в первую очередь определяет, что такое честь: это ценность, которую человек придает себе, но в том числе зависящая от того, как его ценят те, кто составляет его сообщество: «Это означает, что индивид может претендовать на то, чтобы считаться честным, только, если, помимо того что он сам требует этого атрибута, те, кто составляют его сообщество, согласны, что он его заслуживает». Какие нормы и ценности лежат в основе этой культуры чести? Рецидивизм – это центральная ценность: «Индивиды должны продемонстрировать, что способны вернуть долги, а также оскорбления и насилие, если хотят избежать позора перед другими»[82]. Другие ценности зависят от того, мужчина это или женщина. От женщины требуют защищать репутацию своей семьи и собственную моральную чистоту.

Экстремальный и ужасный пример важности культуры, на которой основывается омерта́, возвращает нас к началу этого раздела. Рита Атрия, дочь мафиози, жившего в Партанне, к югу от Палермо, стала свидетелем убийства своего отца и старшего брата до достижения 18-летия, что убедило ее в необходимости сотрудничать с полицией. Тем не менее ее мать, чувствовавшая более сильную связь с «Коза Нострой», чем с дочерью, намеревалась убить ее. Рита, осознавая, что ее жизнь находится в непосредственной опасности, стала искать защиты у судьи Борселлино и уехала в Рим. Но вскоре после того как она получила его защиту, он был убит. В отчаянии и брошенная всеми, Рита покончила с собой. Ее смерть, хоть и была провозглашена итальянским обществом как еще один символ антимафиозной борьбы, едва была признана в Партанне. Ее мать не пришла на похороны, а через несколько недель разрушила могилу[83].

В сознании Тото Риины

Риина объявил войну итальянскому государству и как высший представитель «Коза Ностры» стал экзистенциальной угрозой для Италии. Парадоксальным образом его огромная жестокость стала стимулом для нации, которая, благодаря жертвам храбрых Фальконе, Борселлино и других государственных служащих, не имела иного выбора, кроме как использовать борьбу с мафиозной организацией как стратегию выживания. В то же время государство решило всерьез изучить связи, которые «Коза Ностра» имела с государственными структурами, включая высшие инстанции. Это было похоже на то, что удалось Эскобару, когда он начал кампанию по бомбардировке своих соотечественников в ответ на преследование, устроенное колумбийским правительством. В той ситуации речь шла о Колумбии или Эскобаре, то есть один из них должен был быть уничтожен.

Но Риина понимал, что значит проливать кровь своими руками много раз. Сначала он был убийцей, киллером, а затем в качестве главы «Коза Ностры» превратился в Зверя, потому что, однажды испробовав вкус крови, гораздо легче отдавать приказы о ее проливании на расстоянии, просто сделав жест или продиктовав команду.

Риина – идеальный пример психопатической личности, которая расцветает в подходящей среде, где проявляются его абсолютная бесчувственность и жестокость, способность обманывать и предавать бывших сообщников и соперников, при этом ни единое угрызение совести не нарушает его сон. Омерта́ – это рай для психопата, который должен беспокоиться лишь о том, чтобы его самого не убили. Он содержал семью, которой обеспечивал видимую близость и защиту, но лишь потому, что она была его убежищем, где он мог чувствовать себя в безопасности. И его семья[84], и его территория были, по сути, его собственностью, и только до этого момента он мог связать себя с ними эмоционально. Но всегда эта эмоция служила его единственному истинному чувству: наслаждению властью, ощущению чужого страха, несмотря на его низкий рост, отсутствие образования или ограниченный ум.

Если мы хотим увидеть противоположный пример Риины, обратим взор на Лаки Лучано (1897–1962), который понимал, что мафия процветает, когда может мирно сосуществовать с государством, на котором она паразитирует. «Мафия существует только в том случае, если у тех, кто правит, и у тех, кто занимается подавлением, есть с ней связи»[85]. Когда Риина начал свою яростную атаку на государственных служащих и на невинных, которым не повезло оказаться рядом с ними, он пересек грань и фактически превратился в террористическую организацию. Именно угроза насилия и те выгоды, которые она приносила коррупционерам, позволили мафии процветать внутри государства. Когда началась открытая война, омерта́, которая позволяла мафии развивать свою власть, уже не была достаточной, потому что сами граждане осознали, что дело зашло слишком далеко. Риина провел свои последние 25 лет в тюрьме, но тем не менее умер, думая, что был человеком, которого все уважали из-за страха перед ним.

Пабло Эскобар

Биографическая заметка

Мало какие фигуры вызывают в Колумбии такой спектр противоречивых чувств, как Пабло Эскобар. С одной стороны, он олицетворение абсолютного Зла, человек, уверенный, что «смерть может быть высшим инструментом власти»; с другой – это благодетель, к могиле которого приходят с подношениями и возносят молитвы, как к святому. Для самых бедных слоев Медельина единственным преступлением Патрона – как ему нравилось, чтобы его называли – было то, что он осмелился бросить вызов могущественным людям и организациям, которые, по их версии, не раздумывая наказали его за дерзость, убив его.

Ангел и одновременно демон, Пабло Эмилио Эскобар Гавирия родился в Рионегро, Антьокия, 1 декабря 1949 года в крестьянской семье. Уже в школе он демонстрировал харизму и лидерские качества, которые позволяли ему выделяться среди сверстников. Решив использовать эти таланты для быстрого обогащения, он начал с мелких мошенничеств и краж, в основном автомобилей, и продажи контрабандного табака. Его связь с наркотиками началась в начале 1970-х годов, когда он стал посредником при покупке пасты коки, которую затем продавал торговцам, экспортировавшим ее в Соединенные Штаты.

Прибыльность этого бизнеса настолько захватила его, что в 1976 году он стал одним из инициаторов создания Медельинского картеля – организации, которая производила и распространяла значительную часть кокаина, отправляемого в Соединенные Штаты, что приносило миллиарды долларов необлагаемой налогами прибыли ежегодно, значительная часть которой попадала в руки Эскобара. Так он освободился от давнего обещания, которое дал друзьям: «Если к тридцати годам не заработаю миллион песо, я покончу с собой». Эта сумма была значительно превышена.

Но деньги не были единственной его целью. Патрон также жаждал общественного признания и стремился к нему. С одной стороны, он финансировал строительство футбольных полей, спортивных площадок, школ и жилья в самых бедных районах Медельина, с другой – привлекал политиков, предпринимателей, банкиров, военных, моделей, телезвезд… Таким образом Эскобар превратился в знаменитость, востребованную и восхваляемую средствами массовой информации, которые говорили о нем как о Робин Гуде из Антьокии, используя местное наименование для ее жителей и других колумбийских регионов.

Откуда поступали его деньги, мало кого волновало. Никто не задавал вопросов. Так же, как никто не спрашивал о таких убийствах, как убийство торговца наркотиками Фабио Рестрепо в 1975 году или двоих полицейских, которые год спустя застали Эскобара с 18-килограммовой партией кокаина. Благодаря своему богатству Патрон добился закрытия дела, но не забыл тех, кто его арестовывал. Это преступление также не было расследовано, но послужило предупреждением для всех, кто хотел бы вмешаться в его дела. Его девиз для политиков, судей, полицейских и военных был прост: «плата или пуля», то есть деньги за молчание или пули, чтобы заставить замолчать. Полагая себя неприкасаемым, Эскобар решил войти в политику, чтобы добиться последнего признания, которого ему не хватало, – от правящей элиты Колумбии. В 1982 году он был избран заместителем депутата в Палате представителей Боготы.

Упадок Патрона начался год спустя, после серии статей в газете El Espectador, где была раскрыта его тесная связь с наркоторговлей. К тому же выводу пришло расследование, проведенное министром Родриго Лара Бонильей и полковником полиции Хайме Рамиресом Гомесом. Эскобара исключили из Палаты представителей, и, униженный, он объявил войну государству. В апреле 1984 года двое наемников расстреляли автомобиль, в котором ехал министр, смертельно ранив его; два года спустя настала очередь полковника, которого застрелили на глазах его семьи, когда он возвращался в Боготу.

И это были не единственные жертвы. Любой, кого Эскобар считал своим врагом – адвокаты, прокуроры, судьи, полицейские, военные, журналисты и политики, – становился целью его наемников. Среди них был судья Тулио Мануэль Кастро, директор газеты El Espectador Гильермо Кано Исаса, судья Мариэла Эспиноса и три кандидата на президентских выборах 1990 года: Луис Карлос Галян, Карлос Писарро Леонгомес и Бернардо Харамио. Наемники Патрона также преследовали силы безопасности: с 1989 по 1993 год от их рук погибло более 650 полицейских.

Побочные жертвы этих действий его мало заботили. Только с сентября по декабрь 1989 года было взорвано более сотни бомб в правительственных зданиях, банках и магазинах в городах Богота, Медельин, Кали и Барранкилья. Одним из самых страшных терактов стал взрыв рейса 203 авиакомпании Avianca в ноябре 1989 года, в результате которого погибли 107 пассажиров и членов экипажа. Месяц спустя здание Департамента административной безопасности в Боготе и сотни зданий в радиусе десяти кварталов были разрушены взрывом грузовика с 500 килограммами динамита. Погибли 63 человека. Но на этом ужас не закончился: в 1990 году 23 представителя высшего общества Антьокии были убиты в баре Oporto; в феврале 1991 года 22 гражданских лица погибли при взрыве бомбы у арены для корриды в Медельине. Эскобару также приписывают участие в захвате Дворца правосудия в Боготе боевиками М-19; операция, проведенная 6 ноября 1985 года, привела к гибели 101 человека, среди которых было 11 судей. Война закончилась лишь в 1991 году, когда правительство Колумбии согласилось не выдавать обвиняемых в наркоторговле Соединенным Штатам. Патрон тогда согласился сдаться. Его заключили в тюрьму Ла Катедраль, специально построенную для него, где он жил как король и продолжал управлять наркобизнесом.

Пребывание Эскобара в Ла Катедраль длилось до 22 июля 1992 года, когда он сбежал после того, как ему сообщили, что правительство планирует перевести его в другую тюрьму. Его побег продолжался 499 дней. Наконец, его нашли 2 декабря 1993 года, на следующий день после его дня рождения, в районе Лос Оливос. Оказавшись в окружении, он попытался сбежать по крышам, но был застрелен.

Так закончился путь самого знаменитого наркоторговца. После него осталась цепь из более чем 4000 погибших: большинство из них стали жертвами войны, которую он вел против колумбийского государства с помощью бомб и наемников. Другие жертвы были вызваны борьбой против картеля Кали и соперничеством между различными наркокланами.

Наркоторговец-террорист

Психологический профиль Пабло Эскобара

Ни один мафиози до или после Пабло Эскобара (1949–1993) не осмелился пересечь черту убийства невинных людей, устанавливая бомбы в чисто террористическом стиле. Хотя можно провести определенную параллель между Эскобаром и Аль Капоне (в их стремлении быть признанными лидерами и хорошими людьми, желании манипулировать полицией и политиками через подкуп и угрозы, в борьбе за то, чтобы стать самыми великими в своей профессии и, в некотором роде, в их статусе основателей определенного типа организованной преступности), Эскобар был более дерзким, смертоносным и, главное, гораздо более психопатом, чем его предшественник, потому что хотел превратить Колумбию в часть своего зоопарка. Если Аль Капоне хотел контролировать Чикаго, то Эскобар стремился завладеть всей Колумбией. Он чувствовал себя выше всех и не колебался убивать любого, кто вставал у него на пути.

Детство Эскобара не способствовало его преступлениям. Если мы понимаем, что бедность и нерадивые родители часто служат питательной средой для криминальной карьеры. Напротив, его мать была учительницей, отец – добродушным фермером, а сам Пабло[86] учился неплохо. Несмотря на это, в 16 лет он бросил школу, чтобы посвятить оставшуюся жизнь накоплению денег и обретению власти через преступление. Его криминальная карьера началась с кражи надгробий на кладбищах, с которых он стирал надписи перед перепродажей. В 1960 году он создал свою первую банду, которая зарабатывала на ограблениях с применением насилия и продаже фальшивых лотерейных билетов. Затем он перешел к гораздо более прибыльному виду преступлений, уже требовавшему организованной преступной структуры: краже автомобилей и продаже их запчастей, взимая с местных жителей «налог на защиту» в обмен на гарантию того, что их автомобили не исчезнут навсегда.

Когда он впервые попал в тюрьму в 20 лет, его мафиозные навыки продолжали развиваться, что в конечном итоге привело его к созданию своей империи как крупнейшего наркоторговца XX века[87].

Война против наркоторговли

Начало так называемой войны против наркотиков, развернутой правительством Колумбии, имеет свою отправную точку: убийство 30 апреля 1984 года министра юстиции Родриго Лара Бонильи, который обвинял Эскобара в серьезной угрозе общественности. После этого преступления, как пишет Хуан Пабло, сын Пабло Эскобара, «тогдашний президент Белисарио Бетанкур приказал беспощадно преследовать главарей картелей Кали и Медельина, одновременно объявив о немедленном применении экстрадиции в Соединенные Штаты»[88].

После этого убийства Эскобар стал единственным наркоторговцем, использовавшим террористические методы, чтобы заставить правительство Колумбии отказаться от попыток депортировать его.

Этот факт, на мой взгляд, ставит главаря Медельинского картеля на ступень выше по уровню зла в сравнении с другими главарями мафии и картелей: бессмысленное убийство собственных соотечественников раскрывает глубину психопатии Эскобара. Это то, чего Аль Капоне никогда бы себе не позволил, ведь он стремился, чтобы его воспринимали как «народного человека», который лишь удовлетворял желание граждан Чикаго пить алкоголь. Он знал, что преднамеренное убийство беззащитных граждан означало бы его конец.

Однако, несмотря на то что Эскобар также пытался показать себя человеком, заботящимся о бедных – отсюда его роль «благочестивого католика» с пожертвованиями в церковь и популистские проекты в бедных районах Медельина, его яростное противостояние правительству, – он не колебался использовать максимум разрушения, который был в его распоряжении, причем именно против самых уязвимых.

Любящий муж и отец

Мнение Хуана Пабло о его отце, то есть в частной сфере семьи, таково: это был родитель, всегда заботившийся о благополучии своих жены и детей. На протяжении многих лет он утверждает, что его отец не был пойман силами государственной безопасности, а покончил с собой. И этот факт, по его мнению, служит доказательством любви: «Мой отец понимал, что все возможности исчерпаны, и не сомневался, что ему предстоит выбирать между своей жизнью и жизнью своих близких. Он выбрал путь, который позволил нам остаться в живых, а сам покончил с собой, тем самым подтвердив свою безграничную любовь к моей матери, к моей младшей сестре – которая была его обожанием – и ко мне»[89].

Такое мнение сына Эскобара не должно нас удивлять. В литературе достаточно примеров, когда дети беспощадных убийц и военных преступников горячо защищают «светлую сторону» своих родителей, нередко пытаясь найти «понятные причины», которые могли бы оправдать те кровавые деяния, которые совершали их отцы[90].

Следует отдать должное правде: сын Эскобара не отрицает масштабной гибели людей, к которой был причастен его отец, но поражает его безоговорочная защита Эскобара в роли мужа и особенно отца по ряду причин.

Во-первых, я не думаю, что вдова Эскобара считает, что муж любил ее столь возвышенно и самозабвенно, как утверждает их сын. Скорее, это искажение реальности, так как в своей книге, посвященной жизни с ним, она ясно описывает, как он оскорблял ее и подвергал насилию. Во-вторых, Хуан Пабло Эскобар открыто рассказывает о многочисленных изменах своего отца матери, что хоть и не обязательно свидетельствует об отсутствии любви, но уж точно далеко от доказательства «безграничной любви» и уважения. И наконец, стоит задать неудобный, но необходимый вопрос: почему отец, который «безгранично» любит своих детей, продолжает вести жизнь преступника и массового убийцы соотечественников? Особенно понимая, что такие действия ставят благополучие его семьи на второй план – ниже его гордыни и стремления избежать экстрадиции. Он не только подвергает их косвенной угрозе насильственной смерти, став жертвой неустанной погони, но и оставляет им в наследство клеймо бесчестья, которое равносильно проклятию. Эти слова его жены Виктории Евгении Энао говорят сами за себя: «Я испытываю бесконечную грусть и стыд за ту боль, которую причинил мой муж, и в то же время жалею о том, что его действия оставили тяжелое наследие для моих детей и меня». А дальше: «Я человек, который прошел процесс трансформации, осознавая, что мои дети и я навсегда носим фамилию, неразрывно связанную со злом»[91].

Эскобар и его наследие

В Медельине процветает экономическая деятельность, связанная с наркотуризмом, в которой Пабло Эскобар остается бесспорным претендентом на славу. Его брат Роберто успешно управляет одним из таких предприятий. Он без колебаний защищает свою фигуру, ссылаясь на коррумпированность правительства и его неоднократную неспособность заботиться о бедных, подразумевая, что огромная власть и богатство, к которым всегда стремился его брат, в том числе и зоопарк с бегемотами, который он устроил в своем любимом поместье, а также бесчисленные убийства, совершенные по его приказу, каким-то образом были делом рук политиков или, наоборот, что у него не было другого выбора, кроме как действовать таким образом, что, несомненно, составляет манипулируемую версию реальности[92].

Без сомнения, это манипулируемая версия реальности. В какой-то степени удивительно, что Колумбия в целом и Медельин в частности так неоднозначно относятся к фигуре Эскобара. Отношение к людям с криминальными личностями всегда было сложным, поэтому я и говорю «в какой-то степени». Я уже упоминал Аль Капоне, но к этому списку можно добавить Бонни и Клайда, Джона Диллинджера или Панчо Вилью в первой половине XX века, а также многих других наркоторговцев, которые, вдохновленные Эскобаром, стали одновременно героями и злодеями во второй половине XX века (как в случае с Эль Чапо) и вплоть до наших дней.

Однако мы должны отделить миф от персонажа. Эскобар был человеком, который, хоть и мог быть хорошим, с юности выбрал грабеж, насилие и вымогательство; который, будучи наркоторговцем, без колебаний изнасиловал 14-летнюю девочку, чтобы сделать ее своей женой, и который рассматривал семью как продолжение своего статуса и эго. То, что он умел тешить человеческое тщеславие и давал им несколько миллионов песо, было не более чем хорошо просчитанной стратегией, призванной закрепить за ним имидж лидера, выходящего за рамки босса мафии, и именно поэтому он так жаждал политической карьеры. Я понимаю его гнев, когда газета El Espectador раскрыла его послужной список наркоторговца, и неудивительно, что в свое время это стало причиной терактов Эскобара. Когда маска была снята, он – парень, бросивший школу в 16 лет и проведший свою юность в угрозах, вымогательствах и избиениях людей со своей бандой – был возмущен тем, что ему нанесли огромный удар по самолюбию, показав его в глазах общественности таким, каким он был на самом деле.

Эта убийственная ярость типична для психопата-убийцы, когда он сталкивается с разоблачением, поскольку это не только разрушает тщательно созданную иллюзию его респектабельности (то, к чему любой социально адаптированный или успешный психопат относится с большим вниманием), но и становится непереносимым оскорблением его чрезмерно раздутого самомнения. Если его поведение, наконец, становится достоянием общественности – пытки, убийства соперников и предателей, подкуп политиков и государственных чиновников, фантастические богатства, достойные страниц «Тысячи и одной ночи», постоянная распущенность, отношение к женщинам как к вещам, жестокое обращение с женой, терроризм, деградация общественной жизни и воспитание целой школы преступников, – все это ярко иллюстрирует характер криминального психопата. Его кажущееся благородство по отношению к друзьям и беднякам – лишь еще одно доказательство этой аномальной черты личности, известной как психопатия: способности понимать мысли и чувства других людей, не испытывая при этом никакого эмоционального отклика и не имея моральных ценностей. Иными словами, известно, что психопаты обладают когнитивной эмпатией, но лишены глубокой эмоциональной эмпатии. Общественное мнение показало его таким, каким он был: необразованным мафиози и безжалостным убийцей[93].

Это делает Эскобара еще более опасным и дерзким, отчасти потому, что он мог с легкостью манипулировать окружающими. Не поддавайтесь на обман того, что видите в телесериалах или читаете в романах: этот человек воспринимал свою семью как продолжение самого себя, как собственность. Я уже упоминал, что как бы он ни осыпал мать или жену драгоценностями, его поведение было откровенным оскорблением для семьи, поскольку он снова и снова проклинал ее своими преступными действиями и подвергал постоянной опасности во время побегов. Сегодня множество компаний предлагают различные туры, которые проходят по знаковым местам жизни Эскобара и его преступлений. Туристы, одновременно очарованные и шокированные, оставляют свои деньги в городе. А Медельин, разрываясь между чувством стыда и экономической выгодой, превращая Эскобара в туристическую достопримечательность, раскрывает свою двойственность по отношению к его наследию, что отражает и внутренний конфликт Хуана Пабло по поводу отца: монстра, который прославил Медельин на мировой арене. Человека с собственным видением, который в конечном итоге никогда не покорился страху.

Джим Уоррен Джонс

Биографическая справка

Во имя Бога, любого бога, на протяжении истории совершались всевозможные зверства. Один из самых поразительных примеров – это «Храм народов»: с одной стороны, из-за количества жертв, оставленных на его пути за короткий период существования, с другой – потому, что большинство этих жертв были его собственными последователями.

«Храм народов» был создан Джеймсом Уорреном Джонсом, более известным как Джим Джонс, или просто преподобный Джонс. Родившийся 13 мая 1931 года в Крите, штат Индиана (США), он с юных лет проявлял интерес ко всему, что связано с религией, во многом благодаря соседке Мирте Кеннеди, которая присматривала за ним, когда родители были на работе. Именно она привела его в методистскую церковь, располагавшуюся в их деревне.

В возрасте 12 лет Джонс самостоятельно решил посетить пятидесятническую церковь «Госпел Табернакл», которую посещали члены афроамериканской общины. Все, что он там увидел, включая экспрессивное поведение пастора, обращающегося к пастве, глубоко впечатлило его. Так он осознал свое призвание стать проповедником.

В 15 лет Джонс уже проповедовал перед своими друзьями и одноклассниками, а также, движимый евангелизационным рвением, автостопом добирался до города Ричмонд, чтобы донести его жителям истину божественного послания.

В 19 лет Джонс вступил в брак с медсестрой Марселин Болдуин. Оставаясь твердым в своем религиозном призвании, в 1952 году он начал работать помощником в методистской церкви, которая привлекала его своим социальным уклоном, более выраженным, чем у других протестантских деноминаций.

Это социальное обязательство было для него настолько важным, что, учась на пастора, он сблизился с Коммунистической партией США. Через нее он пришел к выводу, что не существует церкви, выражающей стремление к социальной справедливости, которое он испытывал с детства, и что марксистская идеология лишь усилила это чувство. Он понял, что должен основать собственную церковь.

Для этого он поселился в одном из беднейших районов Индианаполиса, где начал набирать популярность своими проповедями о социальном и расовом равенстве[94], а также благодаря благотворительной работе с детьми и наркоманами. Кроме того, он прибегал к определенным методам, которые уже видел у других проповедников, стремившихся демонстрировать божественное прозрение: через своих последователей и частных детективов, нанятых специально для этого, он узнавал конкретные подробности жизни своих верующих, которые затем во время служб упоминал, как если бы получил их через внезапное озарение. Еще одним из приемов, к которому он прибегал, были «чудесные исцеления» через наложение рук. Однажды он якобы удалил опухоль у больной раком, но на самом деле это были куриные потроха, спрятанные у него в руках, которые он ловко вынул изо рта пациентки, сговорившейся с ним заранее.

Таким образом в 1955 году Джонс основал свою церковь – «Храм народов». В ней библейские учения сочетались с марксистской доктриной, что вдохновило Джонса на новую мечту: создать сельскохозяйственную коммуну, основанную на социалистических идеалах, где люди всех рас могли бы жить как равные. Джонс сам подавал пример этого расового равенства своей семьей, состоявшей из одного биологического сына и шести приемных детей разных национальностей.

Джонс, однако, понимал, что для воплощения своей мечты ему сначала нужно расширить число последователей, поэтому в начале 1960-х годов «Храм народов» распространился в Калифорнии. Поначалу все шло хорошо: люди приходили в секту, привлеченные его словами и социальной работой, которую там проводили. Однако также появились критики со стороны консервативных кругов Калифорнии, а пресса начала кампании, обвиняя Джонса в эксплуатации труда его последователей и угрозах в адрес тех, кто пытался покинуть секту.

Устав от преследований[95], а также от налоговой проверки, начатой против него, Джонс в 1977 году решил покинуть США. Он искал на карте отдаленное место, где мог бы с нуля построить свою аграрную коммуну. Этим местом стали джунгли Гайаны, англоязычной страны с социалистически ориентированным правительством и преимущественно чернокожим населением. Туда он отправился со своей семьей и почти тысячей верующих, которые видели в нем некое подобие мессии.

Приобретя у правительства за символическую сумму 11 000 гектаров земли недалеко от Порт-Кайтумы, Джонс начал строительство того, что назвал Джонстауном. Постепенно начали возводиться[96] первые постройки, такие как школы, общежития и склады, одновременно распахивались первые поля в этом утопическом проекте.

Будь то из-за трудностей, с которыми приходилось сталкиваться в борьбе с природой, или из-за страха, что внешнее вмешательство разрушит их общину, вскоре Джонс начал проповедовать с упоминаниями ядерного апокалипсиса и предупреждениями о махинациях правительства США, стремившегося уничтожить тот рай, который они строили. Если бы такое случилось, заключал преподобный, необходимо было бы совершить массовое революционное самоубийство как единственный способ одержать победу над Антихристом, воплощенным в капитализме. Что это были не просто слова, подтверждает тот факт, что Джонс приобрел на черном рынке Гайаны огромные запасы цианида калия.

Созданная проповедями атмосфера страха и напряженности перед внешней угрозой переросла в ужас, когда в Джонстаун пришла новость, что конгрессмен Лео Дж. Райан планирует посетить их поселение, чтобы расследовать условия жизни его жителей и выяснить, насколько правдивы слухи о лидере. Ходили слухи о самых разных злоупотреблениях: насилии над женщинами и детьми, избиениях, пытках, промывании мозгов последователям…

Джонс воспринял этот визит как угрозу, и его проповеди стали еще более агрессивными: он заявил, что у него было видение, что Райан пытает и убивает членов «Храма народов». Визит состоялся 15 ноября 1978 года. Райан провел в общине три дня и, уезжая, забрал с собой журналистов, сопровождавших его, и 14 членов общины, решивших дезертировать. Несмотря на то, что Джонс казался спокойным, он послал несколько своих верных последователей, чтобы те напали на группу, когда она добралась до взлетной полосы, где их ждал самолет, который должен был вернуть их в США. В результате этой атаки погибли конгрессмен, трое журналистов и один из дезертиров.

После этого события развивались стремительно. Уже 18 ноября преподобный собрал своих последователей, рассказал им о случившемся на взлетной полосе и о том, что их ждет: солдаты придут и убьют их самым жестоким образом. Но они, по его словам, не должны были позволить захватить себя; прежде чем это случится, им следовало покончить с собой самостоятельно. Никто не возразил, напротив, его слова встретили с пылким энтузиазмом.

Джонс приказал растворить цианид калия в воде. Смертельный напиток раздали всем. Сначала пили дети; самым маленьким родители вводили жидкость насильно с помощью шприцов[97]. Затем наступила очередь взрослых. Преподобный наблюдал, как те и другие корчились в муках, как кричали. Среди них была и его верная жена Марселин. В глубине души Джонс испытывал гордость от той слепой преданности, которую все ему демонстрировали. Когда тишина смерти опустилась на Джонстаун, преподобный выстрелил себе в голову, чтобы присоединиться к своим. Вместе с ним в тот день погибли более 900 человек. До сегодняшнего дня это крупнейшее массовое самоубийство в истории.

Волк среди овец

Психологический профиль Джима Уоррена Джонса

Преподобный Джонс был психопатом – в этом нет сомнений. Однако объяснить трагедию Джонстауна, ограничиваясь только этим диагнозом, невозможно. Насилие, возникающее в деструктивных культах или сектах, требует наличия еще трех факторов.

Первый – это масса людей (или по крайней мере значительная группа лиц в случае небольших сект), готовых следовать за лидером.

Второй – это группа приближенных верных соратников, способных поддерживать порядок в моменты, когда среди паствы проявляются признаки неповиновения, и в некоторых случаях выполнять грязную работу, когда «святой человек» не может или не хочет марать руки.

Третий – это общество, которое либо по небрежности, либо из-за несовершенства правовой системы, либо потому что считает, что демократия должна максимальным образом уважать свободу личности, позволяет деструктивным сектам укореняться и процветать в своих пределах.

Прежде чем обсуждать эти факторы, необходимо немного остановиться на понятии «деструктивный культ». Не всегда легко определить, в какой момент секта начинает быть губительной для своих адептов. Например, Дэвид Кореш был лидером секты «Ветвь Давидова» – ответвления Церкви адвентистов седьмого дня. Его последователи жили вместе с ним на ранчо в Вако, штат Техас. Поскольку ФБР было известно, что Кореш торгует оружием и занимается сексом с несовершеннолетними девушками на ранчо, его арестовали. Кореш утверждал, что он реинкарнация Иисуса Христа и что его священная миссия – создать новое общество, когда наступит Апокалипсис, поэтому у него было много детей от некоторых женщин, живших с ним. Когда ФБР потребовало от него сдаться, а Кореш отказался, началась 51-дневная осада, закончившаяся налетом на ранчо. 21 ребенок и 62 взрослых погибли от вдыхания токсичных паров. Это был 1993 год, а два года спустя либертарианские активисты в отместку взорвали федеральное здание в Оклахоме, в результате чего погибли 168 человек.

Нельзя сказать, что Кореш возглавлял деструктивный культ. Например, когда ФБР призвало родителей хотя бы разрешить своим детям уйти, лишь немногие позволили это сделать. Кореш не запрещал и не препятствовал никому, кто хотел уйти. Правда, он занимался сексом с несовершеннолетними девочками, но родители смирились и считали это честью. Были ли последователи Кореша уничтожены?

Демократия и свобода

Подумайте об Испании: в Севилье до сих пор существует секта Пальмар де Тройя. Она не нарушает никаких законов, хотя ее история с момента основания в 1960-х годах была испорчена скандалами, связанными с последовательными «папами», и многие бывшие последователи рассказали о психологических злоупотреблениях, которым они подвергались на протяжении многих лет. Читатель может вспомнить множество других сект (сайентология, «Свидетели Иеговы», «Легионеры Христа»…): ключевой элемент в том, что для своих последователей они представляют столь же легитимные религии или церкви, как католическая или евангелическая.

«Храм народов» начинал совершенно обычным образом; оказывалась помощь нуждающимся, и хотя Джонс с самого начала обманывал и манипулировал[98], масса верующих была свободна следовать за ним или покинуть его (другое дело – самые близкие, обладавшие конфиденциальной информацией, которых Джонс с жестокостью держал в узде, чтобы они не сбежали). В его период в Соединенных Штатах было бы трудно считать «Храм народов» деструктивной сектой, поскольку этот термин применяется для обозначения тех культов, которые наносят явный психологический или физический вред своим последователям – и часто их имуществу – в условиях, когда они не могут покинуть их по своей воле, или же из-за того, что, находясь в уязвимом положении (например, как в случае с детьми), даже не задумываются об этом.

Однако когда группа обосновалась в Гайане, ситуация изменилась, поскольку очевидно, что в условиях жестокой изоляции и постоянного промывания мозгов (проповеди через громкоговорители, изнурительная работа для выживания, угрозы и оруэлловский контроль, физическая невозможность сбежать) на волю последователей оказывалось давление. Когда сенатор Райан прибыл расследовать происходящее, было уже слишком поздно. Но тогда какой оставался выбор? На мой взгляд, существует предел, который демократическое государство не может пересечь: если человек хочет жить в ситуации, кажущейся негативной для его личного развития, но упорно держится за нее, несмотря на призывы покинуть ее, следует позволить ему идти своим путем, если неочевидно, что в отношении него применяются тактики психологического или физического давления. Родители детей, погибших в Уэйко, могли спасти их, но не сделали этого.

Верные слуги

Джонс ни в коем случае не смог бы удержать своих последователей в Джонстауне, если бы не группа помощников, отвечавших за повседневную жизнь и поддержание религиозного проекта. Майкл Прокес сыграл ключевую роль, но были и несколько женщин, которые исполняли крайне важные функции, прежде всего его жена Марселин; но в Джонстауне сестры Мур Лейтон – Кэролин и Энн, последняя из которых лежала с огнестрельным ранением рядом с телом Джонса, – с энтузиазмом предались служению преподобному как в постели, так и в организации жизни города, следует назвать последнюю присоединившуюся, Марию Кацарис, которая в 18 лет вошла в гарем, а также помогала с логистической поддержкой. Прокес и эти женщины поддерживали проект в живых, когда истощенный наркотиками и паранойей преподобный уже не мог заниматься никакими важными делами.

Существует свидетельство о том, что план коллективного самоубийства не мог быть осуществлен без участия женщин, в частности сестер Мур Лейтон. Эти образованные университетские девушки полностью верили в идеи секты и были готовы умереть за это, что подтверждается прощальным письмом, оставленным Энн Мур:

«Мне сейчас 24 года, и я не надеюсь жить дольше. Я подумала, что по крайней мере должна попытаться заставить мир узнать, что такое Джим Джонс и „Храм народов“, или что это было. Джонстаун – самое мирное и полное любви сообщество, которое когда-либо существовало. Джим Джонс, который сделал этот рай возможным. Какое же это было прекрасное место! Дети любили джунгли, изучали животных и растения. Там не было машин, которые могли бы сбить их; педофилов, которые могли бы их изнасиловать; никого, кто мог бы причинить им вред. Это были самые свободные и умные дети, которых я когда-либо знала. Мы погибли, потому что вы не позволяли нам жить в мире».

Существуют люди, которые решают посвятить свою жизнь лидеру, независимо от того, насколько эксцентричным или безумным он кажется извне. Как мы видели, на жителей Гайаны оказывалось огромное давление, что позволяет отнести «Храм народов» к категории деструктивных. Однако поражает, что во время убийства столь многие родители согласились убить своих детей (более 300 детей погибли), нарушив тем самым самый основной инстинкт[99] родительства: выживание детей. Какова же причина?

Если вспомнить события убийства, это станет понятнее. Джим Джонс принял решение: пришло время «революционного самоубийства». Уже был приготовлен кубок, в котором сладкий напиток был смешан с цианидом, и различные женщины и мужчины, близкие к тройке доминирующих женщин (Кэролин Мур, Энн Мур и Мария), начали собирать всех и указывать, как действовать: взрослые дадут напиток детям, а затем выпьют сами. В документальном фильме, посвященном 50-летию катастрофы «Резня в Джонстауне», мы слышим реальный голос, который призывает к порядку, чтобы все шли к своей роковой судьбе: «Пожалуйста, оставайтесь спокойными, скажите им, что вам не будет больно, если вы будете молчать…»[100] Насколько люди осознавали, что это реально? И если они так думали, кто имел достаточную ментальную силу, чтобы противостоять? Они долгое время терпели суровые условия жизни, произвольные решения и угрозы со стороны предполагаемого мессии; что у них оставалось за пределами этого заброшенного места? Один из выживших говорит, что его мать посмотрела на него в ночь перед 18 ноября и сказала: «Дорогой, я устала». Ей было 50 лет.

Мы также видим павильон, куда последователи должны приходить, чтобы организованно получить отравленный напиток: «Двигайтесь, двигайтесь, люди, которые стоят в коридоре, идите в коридор к радио, но все оставайтесь за этим столом и возвращайтесь сюда, хорошо?» Женский голос говорит взрослым, чтобы они сначала напоили детей, и тогда начинаются смерти. «Нет ничего страшного, – продолжает голос. – Стэн, Стэн, сохраняйте спокойствие и старайтесь успокоить своих детей! Старшие дети могут помочь младшим и успокоить их [слышны крики маленьких детей: они чувствуют, что умирают, и голос вмешивается, чтобы не возникла паника]. Они не плачут от боли, просто напиток немного горький, но они плачут не потому, что им больно!»

В жизни человек стремится к последовательности и уверенности. Последователи сект доверяют своим лидерам находить смысл жизни. Если они дошли до этого момента, что они могли предложить своим детям? Лучше следовать обману до конца. Пока существуют люди с необычайным стремлением убежать от тревоги, связанной с необходимостью самостоятельно находить путь в жизни, сталкиваясь с неизбежностью смерти, гуру всегда будут занимать свое место, как волки среди овец[101].

В сознании Джима Уоррена Джонса

Я уже сказал вначале, что Джонс – это психопат по всем признакам: выдающийся манипулятор, патологический нарцисс с нулевой эмпатией и неоспоримой способностью использовать необходимую силу. Но мы не должны недооценивать ту страсть и преданность, с которой он учился играть свою роль мессии, вложив много лет в приобретение качеств, определяющих успешного религиозного лидера: харизмы и магнетизма, ораторского мастерства, глубокого знания того, что люди ожидают услышать, и уверенности в том, что он говорит и делает. В этом ему активно способствовало то, что его религиозное послание – «апостольский социализм» – было хорошо продумано, что свидетельствует о тонком чутье, которое он развил, чтобы понять нужды людей, которые сделают его превосходящим существом.

Меня удивляют огромные усилия, потраченные им[102] на протяжении многих лет для достижения своей цели, и относительная легкость, с которой он разрушил то, чего достиг.

Этот человек не проявил такого же усердия в управлении своей властью, как в ее достижении. Если подумать о его годах «практики», о старании с самого начала сделать свою церковь инновационной и социальной, то сбивает с толку, что его мессианская роль вышла из-под контроля. Тем не менее так и было: как это часто бывает с интегрированными психопатами, достигнувшими успеха, постоянное стремление к наслаждению и контролю, к жизни без ограничений, управляемое божественным «я», в конечном итоге приводит их к гибели; в его случае злоупотребление наркотиками ускорило этот процесс. Просто на этом пути он унес с собой целый город.

Тед Банди

Биографическая справка

Дело Теда Банди иллюстрирует тревожное очарование, которое вызывает зло, особенно когда оно способно скрывать самые ужасные преступления под маской абсолютной нормальности. Даже сегодня, если спросить кого-то в США о серийном убийце, почти с полной уверенностью можно ожидать, что он назовет это имя.

Теодор Роберт Коуэлл родился 24 ноября 1946 года в Доме Элизабет Лунд для матерей-одиночек в Берлингтоне, штат Вермонт. Он никогда не узнал, кто его биологический отец. Что касается матери, Элеоноры Луизы Коуэлл, будущий убийца рос, полагая, что она – его старшая сестра. Таким образом его бабушка и дедушка пытались защитить семью от социального стигмата, который олицетворял его статус незаконнорожденного.

В 1950 году Тед и его мать покинули дом бабушки и дедушки и переехали в Такому, штат Вашингтон. Именно там Луиза познакомилась с военным поваром по имени Джонни Кулпеппер Банди, за которого вскоре вышла замуж. С этого момента мальчик принял фамилию, под которой впоследствии войдет в историю.

В последующие годы семья Банди пополнилась четырьмя детьми. Тед присматривал за ними после школы, где он выделялся как хороший ученик, хоть и был очень застенчивым и необщительным. Он сохранял такую же манеру поведения и с отчимом, который, несмотря на свои усилия, не смог установить с ним эмоциональной связи.

В 1965 году Банди начал изучать психологию, совмещая занятия с временными работами, где не задерживался надолго. Именно тогда у него проявился интерес к политике, что привело его к поддержке Республиканской партии, а также к отношениям, начавшимся в 1967 году, с молодой женщиной из состоятельной семьи, Стефани Брукс, в которую он влюбился без памяти. Эти отношения длились два года, но он отказывался считать их завершенными, даже когда, начиная с 1969 года, завел новые – с Элизабет Клёпфер, секретарем Вашингтонского университета. В это время он также обнаружил, что та, кого всегда считал своей старшей сестрой, на самом деле была его матерью. Их отношения почти не изменились, но в глубине души у Банди начала развиваться мрачная обида на нее.

Внешне Банди демонстрировал доброту, внимание и эмпатию к другим. Он также создавал образ уверенного в себе зрелого человека, что позволило ему быть принятым в предвыборную команду Республиканской партии для переизбрания губернатора Вашингтона. Он даже стал известен в СМИ Сиэтла как спаситель трехлетнего ребенка, который чуть не утонул в озере. В общем, его жизнь, казалось, складывалась вполне удачно, особенно после того, как он возобновил отношения со своей большой любовью, Стефани Брукс.

Тем не менее в начале 1974 года все изменилось. Банди бросил начатое обучение на юридическом факультете и разорвал отношения с Брукс. К тому времени монстр уже показал свои зубы: 4 января он вошел в комнату молодой студентки Джони Ленз, жестоко ее избил и изнасиловал одной из ножек кровати. Она выжила, но с необратимыми повреждениями мозга. В последний день того месяца бесследно исчезла еще одна студентка, Линда Энн Хили.

Она была не единственной. С этого момента студентки начали исчезать с частотой одна или более одной жертвы в месяц: Донна Гейл Мэнсон в марте, Сьюзан Элейн Ранкоут в апреле, Роберта Кэтлин Паркс в мае, Брэнда Кэрол Болл и Джорджан Хокинс в июне, Джанис Отт и Дениз Наслунд в июле… Никто из них не вернулся. Единственное, что их объединяло, – это их внешний вид (они были молодыми, белыми, худыми, с длинными волосами, зачесанными на пробор), а еще они были студентками и исчезали ночью.

Постепенно начали появляться улики: свидетели говорили о мужчине в гипсе, который вел себя странно в тот же день и находился неподалеку от мест, где произошли некоторые из этих исчезновений. Один узнал автомобиль, на котором он передвигался: «Фольксваген Жук цвета корицы». Другой даже видел, как этот человек представился одной из пропавших девушек и назвался Тедом. На основе указаний свидетелей был составлен фоторобот, который показал правдоподобное сходство с Банди. Таким его увидела Элизабет Клёпфер, которая все это время поддерживала с ним отношения. Однако полиция исключила его из числа подозреваемых: этот студент, хорошо известный в политических кругах, с хорошими академическими показателями и без судимостей, не соответствовал образу, который исследователи сложили о серийном убийце как о человеке, обладающем исключительно жестокими наклонностями.

Банди смог продолжать свои преступления, хотя, действуя осторожно, решил сменить штат. Под предлогом продолжения учебы на юриста он переехал в Юту. Только в октябре 1974 года исчезли четыре девушки, одна из которых – 17-летняя дочь шерифа Мидвейла. Судмедэксперты установили, что она была подвергнута пыткам, содомии и изнасилованию перед тем, как ее задушили. Еще одной жертве, Ронде Степли, удалось спастись после изнасилования, хоть она и не подала заявления о преступлении.

Считая себя безнаказанным, Банди стал смелее. Он уже не дожидался ночи, чтобы действовать. Однажды он даже выдал себя за полицейского, чтобы похитить молодую женщину, Кэрол ДаРонч, но она смогла сбежать, донести на него, описать и даже предоставить образец его крови.

В 1975 году произошли новые исчезновения, а также находки человеческих останков, в основном в горах Тейлор штата Вашингтон. Модус операнди всегда был один и тот же: изнасилование и жестокие удары по голове тупым предметом, вероятно, ломом.

16 августа того года Банди отреагировал на попытку остановить его, когда полицейский из округа Солт-Лейк-Сити захотел, чтобы он представился. Он был задержан как подозреваемый в краже из-за некоторых предметов, найденных в его машине. Уже в участке его имя было связано с заявлением Кэрол ДаРонч и десятками случаев исчезновений.

Тогда было начато расследование, которое не оставило никаких сомнений: Тед Банди был тем серийным убийцей, которого искала полиция. Тем не менее он настаивал на своей невиновности. В июне 1976 года он был приговорен к 15 годам тюрьмы за покушение на похищение ДаРонч; в октябре были предъявлены обвинения в убийстве для второго судебного процесса.

Однако этот процесс не состоялся: Банди удалось сбежать в июне 1977 года. Он был задержан, но в декабре снова сбежал. Полиция включила его в список десяти самых разыскиваемых преступников, хотя, несмотря на все усилия по его задержанию, у Банди было время вновь совершить убийство: в январе 1978 года он устроил резню в здании Чи Омега (Chi Omega) во Флориде. Вооруженный бревном, он ударил по голове двух девушек, Лизу Леви и Маргарет Боуман, которых также изнасиловал и задушил. Еще две молодые женщины были найдены с травмами головы, но они все еще были живы.

Не успокоившись, в ту же ночь он напал на другую женщину возле Чи Омега. А в феврале он похитил, изнасиловал и убил 12-летнюю девочку, Кимберли Лич. Это было его последнее преступление: в том же месяце полиции удалось арестовать его снова. На фоне больших ожиданий, не в последнюю очередь потому, что ему приписывали не менее 36 убийств. Его судили и приговорили к смертной казни.

Все его апелляции были отклонены. Именно тогда он признался в своих преступлениях, добавив убийства, о которых полиция не имела никаких сведений. Он признался в убийстве ста женщин. Не ограничившись этим, он добавил жуткие подробности того, что делал со своими жертвами, о головах, которые хранил в качестве трофеев, о некрофилии, которой предавался, и об удовольствии, которое получал от убийства.

24 января 1989 года, около 7 часов утра, в тюрьме г. Брэдфорд, штат Флорида, Тед Банди был казнен на электрическом стуле.

Три жизни Теда Банди

Психологический портрет Теда Банди

Тед Банди (1946–1989) – один из самых известных серийных убийц в истории преступности по трем основным причинам, которые мы проанализируем ниже. Первая причина заключается в том, что его фигура стала поворотным моментом в изучении криминологии, особенно в области криминалистики. Вторая связана с психопатологией и, в частности, с исследованиями психопатии и механизмов функционирования психопатического ума. Третья же касается того, как популярная культура прониклась этим персонажем, поскольку Банди достиг статуса иконы и сформировал образ криминального психопата и, следовательно, серийного убийцы, который разработали общество и создатели массовой культуры, в результате чего появился целый поджанр кино, известный как «сплэтт» (убийцы, которые убивают без разбора и садистски), и знаменитые злодеи, такие как Ганнибал Лектер, во многом обязаны ему своим существованием. Наконец, мы интегрируем эти три аспекта в портрет Банди.

Прежде чем появился Банди, существовали и другие важные серийные убийцы, запомнившиеся по количеству жертв или воздействию на общественность, такие как Зодиак или Душитель из Бостона, которые совершали свои преступления за десять лет до него. Если мы обратимся к 1950-м годам, то Харви Глатман в Лос-Анджелесе дал волю своему садизму, притворяясь фотографом, чтобы пытать и убивать трех молодых женщин, мечтающих стать моделями. Мы также могли бы вернуться в Кливленд 1930-х годов, где судьба сложилась так, что Элиот Несс после яростной борьбы с империей Аль Капоне в Чикаго был вынужден вступить в не менее ожесточенную борьбу с серийным убийцей, прозванным Безумным мясником (Mad Butcher), или Торсом, который оставил после себя 12 изуродованных жертв. И наконец, в этом кратком ретрообзоре отцов серийного убийства в Соединенных Штатах необходимо упомянуть Германа Магдетта (псевдоним Х. Х. Холмса, 1861–1896), которого называют «первым серийным убийцей в истории» этой страны, построившего дьявольский отель, где он убивал и разлагал тела своих жертв в конце XIX века в Чикаго.

Тем не менее факт остается фактом: до того как Банди проявил себя как мастер серийных преступлений, все эти другие случаи, какими бы ужасными они ни были, не стали частью коллективного бессознательного общества. Это были скорее изолированные случаи, результат людей, «должно быть, сошедших с ума»; это были монстры, да, но не более чем «психически больные, отклонения от нормы», которых нельзя было спутать, если уделить внимание их биографиям и тому, как они общались с обычными людьми. Полиция в тех немногих случаях, когда ей приходилось расследовать эти преступления, также верила в эту идею исключительности серийного убийцы и ожидала найти странных людей, которые с трудом могли бы вписаться в нормальную жизнь. Этот момент проявляется, когда полиция игнорирует звонок женщины по имени Лиз, сообщающей, что ее партнер может быть тем самым Тедом, которого они разыскивают. То же самое произошло, когда следователи отказались верить одному из преподавателей психологии Банди, который позвонил им из-за поразительного сходства того с составленным фотороботом, опубликованным после двойного инцидента на озере Саммамиш. Полиция просто не могла поверить, что студент университета, не проявлявший ничего необычного в своем поведении, может быть тем убийцей, которого они искали.

После задержания общественность с ужасом и удивлением наблюдала за спектаклем, когда привлекательный мужчина с дипломом по психологии, в общем, «парень с соседней улицы», был обвинен в том, что он неописуемым образом убил десятки молодых студенток. Как это было возможно? Банди в своей пятилетней преступной карьере (1974–1978) открыл дверь к новой концепции серийного убийцы, изображенного как совершенно нормальный индивид, который мог бы быть кем угодно и скрываться под этой маской. 70-е и 80-е годы были золотым веком серийного убийства в Северной Америке, с такими известными случаями, как Джон Гейси, Дэвид Берковиц (псевдоним Сын Сэма) или Джеффри Дамер (Каннибал из Милуоки). Это был период, который заставил полицию изменить свои методы расследования, чтобы адаптироваться к этим людям, которые не происходили из преступного мира или трущоб и в конечном итоге не разделяли с обычными убийцами привычные мотивы для убийства: эти люди убивали без какой-либо, казалось бы, понятной причины. Это были монстры, да, но не из-за их неприятной внешности или манер, а по моральной причине: они считали себя этическими отклонениями.

Таким образом, знаменитое Подразделение поведенческих наук ФБР (известное благодаря фильму «Молчание ягнят»), созданное в 1972 году, но начавшее составлять криминальные профили только в конце десятилетия, увидело в Банди мощный стимул для лучшего понимания таких преступников. Иронично, что сам Банди предложил свои услуги этому подразделению в качестве эксперта, чтобы помочь в поимке другого страшного убийцы из штата Вашингтон – Убийцы из реки Верде – который безнаказанно оставлял тела проституток на берегах реки в количестве, казавшемся бесконечным. Именно с Банди в первый раз была использована компьютерная технология в попытке сократить многочисленные улики до группы подозреваемых. Он также подчеркнул необходимость сотрудничества между полицейскими агентствами (местными, государственными и федеральными) из-за того, что его след пропавших женщин охватывал как минимум семь штатов[103], чего ранее никогда не происходило.

В общем, если Джека Потрошителя можно по праву назвать первым серийным убийцей современности, Тед Банди может претендовать на звание основателя постмодернистского серийного убийства, который мог быть обаятельным, на первый взгляд трудолюбивым, с безупречными социальными привычками, продуктивным членом общества. Это убийца капиталистического общества без стеснения, который превращает гедонизм в свое кредо, вестник конца коммунизма, семьи, распадающейся в климате, который все больше отказывается принимать догмы; общества, которое разрывает связи с традициями и готово путешествовать больше, чем когда-либо, уверенного в том, что все пойдет лучше, но в процессе столкнется с огромным увеличением преступности в период с 1970 по 1990 год[104] и с ужасом вынуждено будет понять, что особый тип убийцы бродит среди классов и мирных демонстраций.

Самое важное произведение о психопатии было написано психиатром штата Джорджия Херви Клекли (1903–1984), который в конце 30-х годов прошлого века провел углубленное исследование лиц среднего класса, госпитализированных из-за своего оскорбительного и глубоко аморального поведения, часто также несущих ответственность за не обладающие большой тяжестью преступления. Его исследование привело к первой редакции его главного труда «Маска здравомыслия» в 1941 году, за которой последовали несколько изданий в последующие десятилетия[105].

Тот факт, что Клекли изучал психопатов, которые не были преступниками, помог ему понять, как функционирует их разум в обычной жизни, что, на мой взгляд, было решающим для того, чтобы он сделал самый точный анализ этих субъектов, так как наблюдения не были искажены преступными действиями. Я хочу сказать, что убийство и любое другое преступление – всегда следствие или эффект психопатии у тех индивидуумов, которые ею страдают, поэтому суть психопата заключается не в его преступлении, а в способе интерпретировать реальность и свое место в ней.

Итак, Клекли ясно дал понять, что психопат может быть умным, но это не означало, что он должен принимать самые разумные решения для себя, потому что его основная трагедия заключается в том, что он не может совместить свою крайне хрупкую и ограниченную эмоциональную жизнь, свои чувства, с тем, что ему диктует разум как целесообразное. Таким образом, становится понятным его странное поведение и противоречивые интересам действия во время судебных процессов. Банди, который, казалось, был вполне способен защитить себя, на самом деле демонстрирует ужасный провал в принятии важных решений, потому что неспособен понять глубочайшие человеческие эмоции. В таком случае Банди остается только поддаться своим самым непосредственным эмоциям, которые, как правило – поскольку он полный психопат – основываются на реакции гнева и презрения на унижение и попытки контроля. Позвольте мне объяснить: адвокаты Банди убеждают его с неохотой признать свою вину и тем самым избежать смертной казни. Учитывая имеющиеся доказательства, его историю побегов и участие в десятках других преступлений, ожидающих судебного разбирательства, безусловно, это было наиболее правильным решением. Если он окажется осужденным на пожизненное заключение, другие обвинения потеряют силу, поскольку нельзя привести в исполнение приговор кому-то, кто уже отбывает пожизненное наказание. Но что делает Банди? Столкнувшись с тем фактом, что одно из его самых драгоценных достижений (его образ человека, обладающего ресурсами) собираются разрушить, что ему придется пережить унижение признать перед миром, что он садистский монстр, который бесчеловечно нападал на девушек из общежития, он решает, что не будет этого терпеть. В эти моменты самое рациональное решение не имело для него никакого смысла. Когда Херви Клекли обследовал Банди для обвинения, он подтвердил, что тот был психопатом, но это не определяло его как страшного сплэттера, это всегда было под его контролем, заявил он[106].

Банди в популярной культуре

Саги о фильмах, в которых в компрометирующих ситуациях гибнут привлекательные молодые женщины («Хэллоуин», «Пятница, 13-е», «Кошмар на улице Вязов»), были сформированы духом Банди и дали ему третью жизнь, хотя скрывали или игнорировали личность убийцы под маской или изуродованным лицом, поскольку суть заключалась в том, что неуправляемая злая сила по неизвестным причинам преследует девушек, ожидающих наслаждения сексом и радостью жизни. Это и олицетворял Банди: злая сила, которая не могла остановиться в своем стремлении убивать молодых и красивых студенток.

Мы уже отметили, что Лектера не могло бы существовать без Банди, но также не смог бы появиться Патрик Бэйтман из «Американского психопата» и множество других умных и на первый взгляд надежных убийц, населивших экраны кино в 80-х и 90-х годах и продолжающих существовать по сей день в сериалах, таких как «Мыслить как преступник» или CSI.

Банди стал серийным убийцей, который поставил расстройство психопатии в центр криминологии. Он сам пытался понять себя через многочисленные интервью, которые давал, и хотя не признавал своего участия в преступлениях (только в конце он частично признался, чтобы выиграть время перед электрическим стулом), тем не менее он способствовал лучшему пониманию ума серийного убийцы-психопата, рассказывая о том, как его преступления возникали из повторяющихся фантазий, в которых секс и жажда тотального обладания требовали убийства.

Его жизнь была материализацией романа Стивенсона «Странный случай доктора Джекила и мистера Хайда». Он признал, что способен ловко скрывать свое истинное «я» – «сущность» – от посторонних глаз и что чувствовал себя уникальным лишь в этой альтернативной версии своего существования, хотя в конце концов эта сущность его поглотила[107]. Тед Банди жил двумя жизнями (Джекил и Хайд) перед тем, как сесть на электрический стул, и третьей, став культурным архетипом серийного убийцы.

Андрей Чикатило

Биографическая справка

Андрей Романович Чикатило родился 16 октября 1936 года в деревне Яблочное, на территории сегодняшней Украины. Это была местность, которая всего за три года до его рождения пережила сильнейший голод[108], искусственно вызванный режимом для ликвидации населения, считавшегося контрреволюционным. В период с 1932 по 1933 год от голода погибли от 2,6 до 7 миллионов человек, большинство из которых были крестьянами. Родители Чикатило пережили эти события на себе, и ужасы тех лет стали частью его детства. Самым страшным из рассказов[109], оставившим наибольшее впечатление, был случай похищения его старшего брата, которого соседи похитили для поедания. Страх того, что с ним может случиться нечто подобное, выражался в ночных недержаниях, которые он не смог контролировать до 12 лет.

Школа не помогла ему развеять этот страх. Чикатило был замкнутым ребенком, страдающим от близорукости, что делало его неуклюжим и усугубляло его комплексы и неуверенность. Постоянно подвергаясь травле и насмешкам со стороны сверстников, он ничего не делал для своей защиты.

Это бессилие разъедало его. Те, кто знал его в то время, описывали его как вежливого, спокойного и любящего свою семью, но в глубине души он был совсем другим Чикатило, испытывавшим непреодолимое влечение к детям младше 12 лет обоих полов.

Он с головой ушел в учебу и в 1971 году окончил университет по специальности «Русский язык и литература и марксизм-ленинизм». Русский язык и литература, а также марксизм-ленинизм – квалификация, которая позволила ему начать работать учителем в школе-интернате № 32 города Новошахтинска. Его уволили после попытки совращения девочки в бассейне, но вскоре он нашел новую работу в другой школе-интернате в том же городе, только для мальчиков. Не раз его заставали мастурбирующим, пока они спали, однако это не имело никаких последствий.

В то время Чикатило не был удовлетворен. Он знал, что его привлекает, но не знал, что делать, чтобы достичь удовольствия, которого требовало его тело. Он узнал об этом в конце 1978 года, когда уговорил девятилетнюю девочку Лену Закотнову пойти с ним в заброшенный домик, где попытался ее изнасиловать. Долгожданная эрекция наступила, когда девочка порезала руку. Тогда он ударил ее ножом и эякулировал. Он нашел то, что искал. Безжизненное тело девочки нашли на следующий день на берегу реки. Оно было изуродовано и лишено глаз.

Это было первое убийство[110] Чикатило и почти единственное, так как милиция нашла несколько свидетелей, видевших девочку в сопровождении мужчины, которого они смогли опознать достаточно подробно, чтобы составить фоторобот. Директор школы, где работал Чикатило, узнал его в этом образе, но полиция, допросив его до пяти раз, решила исключить его из числа подозреваемых. Тот факт, что он был членом Коммунистической партии, был еще одной причиной направить расследование в другое русло. В итоге арестовали уже осужденного за изнасилование и убийство Александра Кравченко. Чикатило вздохнул с облегчением, но он также знал, что был близок, очень близок к тому, чтобы его поймали. Ему повезло, так что лучше не раскрывать себя снова или… быть более осторожным. Он выбрал второй вариант.

Возможность появилась с новой работой в качестве служащего по снабжению на фабрике «Ростовнеруд», что позволило ему путешествовать, не вызывая подозрений. Тем не менее ему потребовалось три года, чтобы снова убить. На этот раз жертвой стала 16-летняя студентка Лариса Ткаченко. Он задушил ее, проник в нее палкой и откусил один из сосков, но не до конца. Но крови ему было мало, и поэтому он стал всегда носить с собой нож. Ножевых ранений хватало и 12 июня 1982 года, когда он убил 12-летнюю Любу Бирюк, и в четырех других убийствах, совершенных им в течение следующих семи месяцев, включая убийство девятилетнего Олега Пожидаева. Каждое из них позволило ему отточить то, что стало его модусом операнди: он наносил жертвам ножевые ранения, иногда их число доходило до 50, отрезал им грудь, потрошил… и, наконец, выкалывал им глаза. При этом Чикатило испытывал наслаждение.

Арест Ростовского потрошителя, Красного потрошителя стал первоочередной задачей милиции, которая, однако, не желала приписывать все эти убийства одному человеку. Тем временем Чикатило продолжал свою жуткую деятельность: только в 1984 году он убил 15 человек, в том числе двух детей 11 и 13 лет, а также мать и дочь на окраине Шахт. Хотя его арестовали и допросили, вскоре он был отпущен без предъявления обвинений. Его группа крови не совпадала с группой крови убийцы. В то время следователи не могли знать, что у Чикатило разная группа крови и спермы – редкая, но не совсем необычная аномалия.

Чикатило смог продолжать свои убийства. Лейтенант Виктор Васильевич Бураков, который вел расследование, пришел к выводу, что он выбирал свои жертвы на железнодорожных и автобусных станциях, поэтому приказал усилить наблюдение в этих местах силами агентов в штатском. Эти усилия увенчались успехом 6 ноября 1990 года, когда один из милиционеров обратил внимание на Чикатило, у которого на штанах были пятна, похожие на кровь. 20 ноября он был арестован в своем доме.

Чикатило обвинили в 34 убийствах, но, перестав настаивать на своей невиновности, он признался в 52: 21 мальчик в возрасте от 8 до 16 лет, 14 девочек того же возраста и 18 взрослых женщин.

После прохождения психиатрической экспертизы, подтвердившей его полную вменяемость и осознанность действий, суд над Чикатило начался 14 апреля 1992 года. Шесть месяцев спустя его признали виновным и приговорили к смертной казни. 14 февраля 1994 года в тюрьме Ростова выстрел в затылок оборвал его жизнь.

Чудище на краю мира

Психологический профиль Андрея Чикатило

В 1986 году произошла Чернобыльская ядерная катастрофа на севере Украины, чьи разрушительные последствия хорошо известны. В этой стране – в те годы бывшей частью Союза Советских Социалистических Республик – возникла и другая страшная угроза, на этот раз в лице серийного убийцы. Чикатило, родившийся в 1936 году, продолжал убивать в том же, 1986 году, сделав это частью своей безжалостной преступной карьеры, которая длилась с 1978 по 1990 год. История Ростовского мясника – это еще и история последних лет существования СССР, возникшего после Октябрьской революции, потому что масштаб его преступлений как по времени, так и по глубине жестокости, невозможно понять без учета контекста, в котором они произошли: империи, переживавшей многосистемный коллапс.

Серьезная ошибка, допущенная в 1984 году судебно-медицинским отделом, когда Чикатило исключили из числа подозреваемых[111] по причине несоответствия антигенов, обнаруженных в следах спермы на жертвах, с его группой крови, оказалась решающей для продолжения убийств. Ведь если бы учитывались все остальные улики, можно было бы предотвратить большинство преступлений, начав процесс, который доказал бы его вину. Тем не менее на самом деле эта ошибка была лишь симптомом общего состояния умирающего Советского Союза.

Милиция была показательным примером этого глубокого упадка: плохо оснащенная, дезорганизованная, с методами работы, основанными на преследованиях и игнорировании прав задержанных, она утратила главный источник знаний для любого криминального расследования – сотрудничество граждан. Добавим к этому, что коммунистическая идеология не признавала существования серийных убийц, считая это злом исключительно западного мира, что сильно затрудняло расследование и направляло подозрения на приемлемых для режима лиц, например на гомосексуалов[112]. И была еще одна деталь, связанная с политической структурой СССР: Чикатило был членом Коммунистической партии. Несмотря на его увольнение с преподавательской работы, отсутствие успехов в трудовой деятельности и плохие отзывы со стороны работодателей и коллег, он пользовался определенной защитой, которая привела к тому, что милиция не слишком стремилась продолжать расследование, когда у нее была такая возможность.

Во-вторых, его модус операнди был обусловлен тем, что многие жертвы находились в бедственном положении. Учитывая обилие детей и подростков, а также молодых людей, скапливающихся на железнодорожных станциях без присмотра и ищущих, где бы раздобыть денег или употребить алкоголь, у Чикатило было бесконечное поле для охоты. Благодаря совершенно обычной внешности ему было очень легко убедить свою жертву пойти с ним в лес, который в итоге превратился в подходящее кладбище, где тела могли долго лежать необнаруженными. Это создавало подходящие условия для совершения преступлений без страха быть замеченным.

В-третьих, виктимология озадачила милицию, которая не имела базовых знаний[113] о серийных убийствах. Чикатило убил 14 девочек и 21 мальчика и подростка, а также 18 женщин. Хотя он проявлял сильное предпочтение к несовершеннолетним, его преступления[114] нельзя было объяснить исключительно желанием вступить с ними в половую связь, то есть педофилией. Тот факт, что он убивал и взрослых женщин, говорит о том, что, помимо секса, мотивом всего этого неистового насилия была лютая ярость, ненависть к женскому полу, которая проявлялась в бешеных ударах ножом и разорванных ртах, а также изуродованных языках и сосках девочек. Тот факт, что он убивал и мальчиков, говорит о том, что они иногда предоставляли ему возможность совершить этот ужасный ритуал и что, по его мнению, мягкие тела мальчиков легко ассимилировались с телами девочек.

В-четвертых, мы должны учитывать, что когда убийца убивает снова и снова, он чувствует себя всемогущим, у него пропадает страх быть пойманным, он способен идти на все больший риск, чтобы продолжать убивать. Это может привести к его аресту, но в его случае этого не произошло, учитывая жалкое функционирование советской милиции и обстоятельств, в которых он действовал. Напротив, эта безнаказанность стала катализатором его убийственных порывов. Только в этих терминах можно понять, что с января по сентябрь 1984 года он убил не менее 12 человек.

И наконец, есть тип отношений, которые Чикатило имел со своей женой и двумя детьми, дочерью и сыном. Его жена скучала и разочаровывалась в мужчине, который из-за своей импотенции не только не мог заниматься с ней любовью, но и не предлагал ей отношений, чтобы она могла чувствовать себя женщиной, она оставалась с ним только потому, что он поддерживал ее и детей. Иными словами, Чикатило не нужно было объяснять, куда он уходил и откуда приходил: ему помогала работа, которая требовала полной свободы передвижения. Более того, он не боялся, что дома кто-то будет рыться в его вещах. Такие почти аутичные отношения убийцы со своей семьей также служили стимулом к продолжению убийств, поскольку у него было время вспомнить о содеянном и взрастить свои фантазии. Он не заботился о детях, а присутствие жены в его постели каждую ночь напоминало ему о его мужской несостоятельности.

В сознании Чикатило

Чикатило убивал с неописуемой жестокостью. Я бы сказал, что это один из самых известных серийных убийц, проявлявший в своих преступлениях наибольшую ярость и ненависть. В этих десятках ножевых ранений, уродующих укусах, вспарываниях и расчленениях проявляется непреодолимая потребность уничтожать и искажать – проявление бесконечной ярости[115]. Это исключительный случай сексуализированного насилия, потому что, хотя контроль и власть над жертвой действительно дарят каждому серийному убийце эмоциональные переживания колоссальной силы, где секс – лишь часть этого ощущения полноты, что и делает убийцу зависимым от процесса охоты и убийства, в случае Чикатило сексуальное удовлетворение исходило непосредственно из самого акта убийства, из тех ударов ножом, которые он наносил снова и снова по плоти жертвы, лежащей под ним. В тот момент, когда кусал и вырывал глаза, когда ощущал брызги крови на своем лице и руках, он переживал оргазм. Это называется эротофонофилией – крайняя форма сексуальной девиации (не следует путать ее с некрофилией, которая предполагает половую связь с трупом)[116].

Можно сказать, и это скорее факт, чем метафора, что Чикатило превратился в зверя, в существо, которое жило лишь ради убийства. Он был образованным человеком, но его личная неадекватность была экстремальной: с детства и до самой смерти он подвергался унижениям и презрению на работе, а те несколько лет, когда ему казалось, что он достиг профессионального и политического успеха, оказались лишь иллюзией, так как он не мог вынести своей сексуальной импотенции – непереносимого клейма в стране, пропитанной мизогинией и мужскими стереотипами, отраженными как в традициях (пьянство, эмоциональная жесткость, изнурительный физический труд), так и в литературе – как в романе Гоголя «Тарас Бульба» или «Братьях Карамазовых» Достоевского.

Однако, как это часто бывает, нужно вернуться в детство этого человека, чтобы понять, как мог появиться кто-то вроде Чикатило. Жестокие условия голода в те бесконечно холодные годы Второй мировой войны. Его брат Степан был похищен и убит, чтобы послужить пищей в те годы, так что не стоит удивляться, что в подписи Чикатило как убийцы были укусы, пережевывание сосков и языков, а впоследствии и их поедание.[117] Необходимо представить себя на его месте: каково это – расти в страхе, что тебя заберут, чтобы съесть? Самый ужасный детский кошмар, воплощенный в реальность. Вижу в этом раннем изломанном детстве истоки зла в Чикатило. Если бы он хотя бы смог заниматься любовью с женщинами, чувствовать себя полноценным мужчиной, у него появилась бы эмоциональная отдушина, через которую он мог бы исцелить этот первобытный ужас и печальные воспоминания о годах издевательств в школе. Он был умен, прилежно учился, имел многообещающее будущее и физически не был непривлекательным. Его история демонстрирует нам, что человек может деградировать до неузнаваемого состояния убийственной ярости, если реальность, открывающаяся перед ним, становится невыносимой.

А вырывание глаз? Криминолог Эрик Хикки считает, что это действие было не столько результатом его ярости или садизма, сколько проявлением глубокой неуверенности в себе: «Из-за своего чувства неполноценности он не мог терпеть, когда жертвы смотрели на него во время нападения, если они смотрели на него, это нарушало его парафилическую фантазию». Это возможно, хотя я склоняюсь к мнению, что это скорее значимый акт уничтожения и объективации, к которой он прибегал в своей звериной ярости, чем стратегия избегания взглядов.

Был ли Чикатило сумасшедшим? Нет, не был. Он был разрушен как личность, превратившись в человека, неспособного работать или заботиться о своей семье, у него не было друзей… Он просто выживал в реальности, где единственное, что заставляло его чувствовать себя мужчиной, – это власть убийцы, который уничтожает женщин, смеявшихся над ним, чьи лица заменялись лицами его случайных жертв. Чикатило сражается в суде, его стратегия очевидна: добиться признания невменяемости. В его преступлениях есть элементы планирования, хотя компульсивные действия и ставили его под угрозу поимки. Были даже моменты за эти 13 лет убийств, когда он мог контролировать зверя, которого лелеял в себе. Таким образом, он был убийцей, который все время осознавал, что убивает; ему приходилось это делать, чтобы обмануть начальников, оставаться на свободе, чтобы дома его продолжали воспринимать как малозаметную фигуру, к которой не возникало много вопросов. Скорее всего, к концу он стал параноиком. Как не стать таким, когда он с нетерпением оглядывал вокзалы и платформы в поисках возможных жертв и в то же время боялся, что его снова арестует милиция? Параноидальные симптомы стали следствием его преступлений, а не их причиной.

Я также не могу назвать его психопатом. Ему недоставало обаяния и манипулятивности, за исключением случаев с его жертвами, но те были очень уязвимы, не требовалось больших социальных навыков; он также не чувствовал себя выше других[118], у него отсутствовал характерный для психопата нарциссизм. Кроме того, у него не было криминального прошлого. Нет, Чикатило был загадкой; человеком, который превратился почти в оборотня, потому что его сексуальная неадекватность была словно трещина, разрушившая стену, защищавшую все, что он создавал своими усилиями, выпустив наружу ненависть, которую ему удавалось сдерживать и забывать на протяжении многих лет. Когда эта ненависть вырвалась, вся его человечность исчезла и он превратился в зверя мира, который приближался к своему концу.

Чарльз Мэнсон

Биографическая справка

У прокурора Винсента Бульоси не было никаких сомнений: «Чарльз Мэнсон стал воплощением темной и зловещей стороны человечества». Об этом он написал в книге Helter Skelter, опубликованной спустя три года после того, как в 1971 году добился пожизненного срока для заключенного B-33920. Парадоксально, но Мэнсон приобрел такую зловещую известность, не испачкав собственных рук в крови. Кроме того, в отличие от других серийных убийц, его жертвы не были многочисленными. Его особенностью было то, что он излучал ауру инфернального мессии, что позволяло ему управлять волей членов своей секты, «Семьи».

Чарльз Миллз Мэддокс, под таким именем он родился 12 ноября 1934 года в Цинциннати, штат Огайо. Фамилию Мэнсон он получил в том же году, когда его мать, 16-летняя проститутка по имени Кэтлин Мэддокс, вышла замуж за рабочего по имени Уильям Мэнсон. Этот брак, однако, не изменил образа жизни матери, которая много пила и исчезала из дома на несколько дней. Пара развелась в 1937 году, а спустя два года Кэтлин была приговорена к пяти годам тюрьмы за кражу. Маленького Чарльза забрали к себе дядя и тетя, а в 1947 году он оказался в приюте для беспризорных детей, откуда вскоре сбежал.

Именно тогда, в возрасте 13 лет, Мэнсон начал свою преступную карьеру с ограбления продуктового магазина. Его отправили в исправительное учреждение, но он сбежал – такая модель повторялась до тех пор, пока в 1951 году его не осудили за нападение и кражу автомобилей. Через три года его освободили за хорошее поведение. Вскоре он женился на молодой медсестре по имени Розали Джин Уиллис, от которой у него родился сын. Этот брак не помешал Мэнсону продолжать попадать в тюрьму. Наибольший срок он получил в 1961 году за подделку чеков и сутенерство.

Следующие шесть лет Мэнсон провел в тюрьме. Этот период стал переломным в его жизни: из мелкого преступника он превратился в лидера секты. Преобразование происходило постепенно. Сначала Мэнсон увлекся музыкой. Он научился играть на гитаре и, вдохновляясь британской группой The Beatles, поверил, что сможет добиться успеха в этом мире. Параллельно он начал интересоваться такими дисциплинами, как саентология, гипноз, эзотерика и философии Индии и Китая, хотя усвоил лишь самые основные идеи. Эти элементы, смешавшись с набором реакционных идей с большими дозами расизма и сексизма, в итоге сформировали его личное кредо.

Выйдя на свободу в 1967 году, Мэнсон решил пробиться в музыкальной индустрии и заодно проповедовать свое послание, особенно среди хиппи, которых в то время было много в Калифорнии. Однако вскоре он понял, что его аудиторию больше интересовали не его песни, а слова, которые он произносил после них, совершенно не походившие на речи других гуру этого протестного контркультурного движения, ведь в них не было ни следа любви и мира. Мэнсон говорил о прямо противоположном с еще большей яростью, после того как услышал песню Helter Skelter, выпущенную The Beatles в 1968 году и интерпретированную им как пророчество о расовой и апокалиптической войне, которая охватит весь мир. Он также открыл в себе нечто, о чем раньше не подозревал: харизму, врожденную способность убеждать и манипулировать. Достаточно было добавить к этому уравнению дозы ЛСД – самого популярного галлюциногенного наркотика того времени, – чтобы подавить волю молодых людей и превратить их в роботов, готовых служить ему. Результатом стала «Семья» – секта Мэнсона.

Базой для «Семьи» стало ранчо Спан в округе Лос-Анджелес, Калифорния. Оказавшись там, Мэнсон решил ускорить наступление расовой войны, предсказанной в песне Helter Skelter, организовав серию убийств, ответственность за которые через ложные улики должна была лечь на афроамериканское сообщество.

Первой жертвой стал 34-летний преподаватель музыки Гэри Хинман, который занимался распространением наркотиков в Лос-Анджелесе и поддерживал связь с «Семьей». 25 июля 1969 года Мэнсон отправил к нему троих членов секты: Бобби Босолейля, Мэри Браннер и Сьюзан Аткинс, чтобы убить его. Затем Босолейль, обмакнув руку в кровь, нарисовал на стене след звериной лапы и написал «политическая свинья». Однако план не удался: через несколько дней Босолейля арестовали и обвинили в этом убийстве.

Расовая война не началась, но этот провал не остановил Мэнсона. Его следующей целью стал дом по адресу 1005 Сиело Драйв в Лос-Анджелесе. Он выбрал его, потому что там раньше жил музыкальный продюсер Терри Мелчер, которому Мэнсон хотел показать свои песни. С этой целью он пришел в дом, но обнаружил, что его сдали новым арендаторам – режиссеру Роману Полански и его жене, актрисе Шэрон Тейт.

Ночью 8 августа 1969 года группа, состоящая из Текса Уотсона, Сьюзан Аткинс, Линды Касабиан и Патриции Кренуинкель, направилась к этому дому, чтобы выполнить приказ Мэнсона: убить всех, кто там находится, самым дьявольским и ужасным способом. Им это удалось. Первой жертвой стал 18-летний студент Стивен Парент, который приехал на ранчо, чтобы продать радио охраннику. Уотсон выстрелил в него четыре раза. Затем, за исключением Касабиан, которая осталась у машины, группа вошла в дом и убила всех четверых, кого они там нашли. Парикмахер и стилист Джей Себринг был убит выстрелом в грудь. Сценаристу Войцеху Фриковски, который был привязан к стулу, удалось освободиться, и хотя Аткинс смог нанести ему несколько ножевых ранений в ноги, ему удалось выбраться в сад и закричать о помощи. Уотсон сбил его с ног, ударил рукояткой пистолета по голове, а затем снова и снова стал наносить удары ножом. Фриковски получил 51 ножевую рану. Оставались его подруга Абигейл Фолджер, наследница кофейной компании Folgers, и актриса Шэрон Тейт, находившаяся на восьмом месяце беременности. Кренвинкель и Аткинс закололи их ножами. Кровь залила все вокруг. Кровью Тейт они написали на стене «свинья» и ушли.

Мэнсон остался недоволен этим, на его взгляд, слишком хаотичным действием, которое вызвало у жертв излишний ужас, поэтому он приказал провести новую акцию на следующий день. На этот раз целью стала пара – Лено ЛаБианка, президент сети супермаркетов Gateway Markets, и его жена Розмари, совладелица магазина одежды. Тот же самый состав, дополненный Лесли Ван Хаутен и Стивом Деннисом Гроганом, ворвался в их дом, связал их и нанес десятки ножевых ран. После этого они написали кровью на стенах гостиной: «Смерть свиньям», «Хелтер Скелтер» (с ошибкой) и «Восстань».

Однако и на этот раз пророчество не сбылось. Более того, к концу года убийства были раскрыты, а наиболее влиятельные члены «Семьи» и их лидер арестованы и заключены под стражу. Ключевым оказалось свидетельство одной из участниц, Линды Касабиан.

15 июня 1970 года Мэнсон предстал перед судом. Он появился с вырезанной на лбу ножом буквой «X» и был полон решимости превратить процесс в шоу во славу себя. Именно так – с громкими и противоречивыми заявлениями, непредсказуемым поведением и множеством сумасшедших взглядов и жестов – и начал создаваться миф о Мэнсоне. Средства массовой информации с энтузиазмом участвовали в этом спектакле, изображая лидера «Семьи» как монстра, который одновременно пугал и завораживал. Его приговорили к пожизненному заключению, но это не помешало ему продолжать поддерживать свой образ, в том числе и такими провокациями, как наколотая на лбу свастика поверх уже вырезанной «X». Заключенный B-33920 стал самым знаменитым преступником в мире и оставался таковым до своей смерти 19 ноября 2017 года в Бейкерсфилде, Калифорния.

Абсолютный психопат

Психологический профиль Чарльза Мэнсона

Джон Дуглас и Роберт Ресслер взяли интервью у Чарльза Мэнсона (1934–2017) в тюрьме Сан-Квентин спустя несколько лет после того, как он был осужден за убийства Шэрон Тейт и Лено ЛаБианка. Дуглас и Ресслер создали программу изучения криминальной личности, которая впервые ставила целью интеграцию поведенческих наук (в основном психологии и криминологии) в методы расследования, использовавшиеся ФБР при раскрытии насильственных преступлений. В рамках этой программы они опросили 29 самых жестоких серийных убийц[119], а также восемь других преступников – убийц и сексуальных агрессоров.

Они рассказывают, что Мэнсон «вошел в маленькую комнату главного корпуса Сан-Квентина и взобрался на спинку стула во главе стола, чтобы смотреть на нас свысока. Он часто поступал так же, проповедуя своей „Семье“ последователей: сидел на камне, придавая себе вид естественного и библейского превосходства»[120].

Жизнь Мэнсона можно охарактеризовать этим жестом – жгучим желанием возвыситься над своими глубокими культурными недостатками и маленьким ростом (160 см), над детством, полным насилия и лишений, чтобы стать одним из самых известных людей своего времени.

При составлении его психологического профиля редко можно было наблюдать человека, который так идеально подходил бы под диагноз «психопатия». В отличие от других психопатов и серийных убийц, таких как Тед Банди, Мэнсон проявлял тревожное поведение с самого детства. Именно поэтому, ввиду ранней криминальной активности и тяжелых условий его воспитания, жизнь Мэнсона ярко иллюстрирует мощное влияние деградированной среды на развитие психопатии. Этот вопрос активно обсуждается в современной криминологии: мы знаем, что среда и наследственность взаимодействуют, но еще далеки от понимания ключевых моментов этой взаимосвязи в жизни убийц[121].

Тест на психопатию

Роберт Д. Хейр разработал тест или шкалу для оценки психопатии у заключенных, осознавая, что в такой среде гораздо выше вероятность совершения преступлений – как во время тюремного заключения (драки, беспорядки, контрабанда), так и после освобождения.

Этот тест применяется почти во всех тюрьмах Европы и Америки и доказал свою способность предсказывать насилие со стороны заключенных, а также их шансы на успешное завершение реабилитационных программ.

Вывод, основанный на результатах теста, заключается в следующем: чем выше уровень психопатии у заключенного, тем ниже успех таких программ[122].

Шкала для оценки психопатии состоит из 20 черт или симптомов, каждый из которых оценивается следующим образом: 0 – если признак отсутствует, 1 – если он присутствует частично, 2 – если он проявлен полностью. Таким образом, шкалу можно рассматривать как континуум, на котором можно разместить всех субъектов (от 0 до 40 баллов).

Статистические исследования Хейра показали, что порог в 30 баллов и выше позволяет диагностировать преступника как психопата.

Упомянутые 20 симптомов (за исключением двух) сгруппированы в четыре аспекта или сферы психологии индивидов, что позволяет варьировать доминирующие черты в зависимости от конкретного случая. Эти четыре сферы – межличностная, аффективная, стиль жизни (импульсивный или безответственный) и антисоциальное поведение. Ниже приведена таблица, где симптомы сгруппированы по четырем сферам.

Таблица 1. Симптомы шкалы оценки психопатии по Роберту Д. Хейру

Я упоминаю эту шкалу потому, что Мэнсон был одним из немногих зачинщиков массовых убийств (хотя ему также приписывают организацию и других) или серийных убийц, набравших максимальное количество баллов в тесте на психопатию. Мэнсон не был серийным убийцей, несмотря на то что его часто так характеризуют, так как он отдал приказ убить всех, кто находился в доме Тейт, и супругов ЛаБианка, то есть организовал два массовых убийства, в ходе которых погибли несколько человек.

Бессовестный обманщик

Межличностный аспект показывает нам великого обманщика, который с легкостью убеждает своего собеседника, даже если его рассказ – это сплошная ложь и вымысел. Это наиболее яркая черта лидеров сект: обладая красноречием, создающим иллюзию мудрости и глубины, они – мастера манипуляции, благодаря своей способности чувствовать, что именно собеседник хочет услышать. Тот факт, что девушки Мэнсона долгое время после вынесения им приговора оставались ему верны (как и другие члены «Семьи», не попавшие в тюрьму), служит доказательством его способности завораживать людей и манипулировать ими. Даже Бобби Босолей спустя десять лет после того, как его приговорили к пожизненному заключению за участие в убийстве Гэри Хинмана (вместе с Сьюзан Аткинс и Тексом Уотсоном), все еще находился под влиянием дешевой псевдорелигиозной философии, с помощью которой Мэнсон одурачил их всех. Это видно в следующем отрывке из интервью писателя Трумана Капоте с ним.

Т. К.: Вы считаете правильным убивать невинных людей?

Б. Б.: А кто сказал, что они были невинными?

Т. К.: Ладно, вернемся к этому позже. А сейчас скажите, что для вас мораль? Как вы различаете добро и зло?

Б. Б.: Добро и зло? Все хорошо. Если что-то случается, значит, это хорошо. Иначе бы оно не случилось. Это просто то, как течет жизнь. Как она движет вещами. Я двигаюсь с ней. Я не задаю вопросов.

(…)

Т. К.: А каково ваше понимание справедливости?

Б. Б.: Я думаю, что все возвращается на круги своя. То, что поднимается, опускается. Так течет жизнь, и я просто плыву по ее течению[123].

Невозможно понять, что происходило в «Семье», не осознавая, что Мэнсон восполнил недостаток культуры и ресурсов своим глубоким взглядом, умением говорить бессмыслицу, придавая ей вид значительности, и верой в свою исключительность (грандиозное чувство собственного «я»). Этими навыками он сумел совершить удивительное – превратить молодых людей, разочарованных истеблишментом, в убийц неописуемой жестокости. Прокурор Буглиози в своей книге Helter Skelter, которая необходима для понимания Мэнсона, приводит его следующее высказывание: «Мои глаза – это камеры. Мой разум настраивается на большее количество телевизионных каналов, чем существует в мире, и без цензуры. Благодаря этому у меня есть целый мир, и вселенная принадлежит мне. Так что знайте: в тюрьме только мое тело. Когда захочу, я буду гулять по вашим улицам и смешиваться с вами»[124].

В конечном итоге, вероятно, очевидно, что весь план Helter Skelter (апокалиптическое видение, которое Мэнсон внушал своим последователям) был лишь грубым способом удерживать контроль над «Семьей», а также предлогом для приказа совершить убийства в августе 1969 года. Хотя может показаться невероятным, что настолько безумная идея, как глобальная война между черными и белыми – суть Helter Skelter, – могла быть воспринята настолько серьезно, чтобы привести к таким масштабным преступлениям. Мы должны учитывать уроки, которые дали нам секты, с их историей жертв насилия и людей, погибших, доверив свои жизни очередному гуру.

Чарльзу Мэнсону повезло, что он вышел на свободу в 1967 году, когда в Калифорнии было «лето любви», а движение хиппи находилось в самом разгаре. Без этого социального контекста навыки Мэнсона были бы бесполезны, так как не существовало бы подходящей среды – наивных и сбитых с толку молодых людей, погруженных в культуру, которая обратилась к мистической жизни в ответ на потребительство и властные структуры, сделав наркотики не только своим любимым времяпрепровождением, но и способом выхода на более высокий духовный уровень.

Известно, что Мэнсон широко использовал наркотики в повседневной жизни «Семьи», но это никак не объясняет, почему он пустился в эту кровавую оргию. Для этого нужно обратиться к аффективному аспекту психопатии, где на первый план выходят неспособность чувствовать вину, поверхностность эмоций, позволяющая ему эмоционально отстраниться от окружающих, и полное отсутствие сочувствия к страданиям, которые его воля навязала жертвам и их семьям. Более того, после вынесения приговора у него не было ничего, кроме пренебрежительных слов в их адрес, как и в адрес его собственных последователей. Симптом неспособности признать ответственность за содеянное проявлялся особенно ярко на протяжении тех 50 лет, что Мэнсон провел в тюрьме, так как он всегда настаивал, что преступления на Сиело Драйв были инициативой тех, кто непосредственно осуществил убийства. (Однако Буглиози писал, что спустя десятилетия Мэнсон признался ему, что действительно отдал приказ об убийстве ЛаБианки.)

Что можно сказать о его образе жизни? Биография Мэнсона подчеркивает яркое присутствие каждого из симптомов этого списка, поскольку, даже находясь в «Семье», он продолжал действовать импульсивно, постоянно стремясь к самым острым ощущениям и не принимая на себя никакой ответственности, кроме как раздавать приказы и проводить «философские» беседы. У него не было никаких реалистичных целей – только паразитический образ жизни, будь то на ранчо Спан, где старик-владелец, довольствовался бесплатным сексом и позволял Мэнсону делать все, что он захочет, или приказы о сборе излишков еды из супермаркетов для прокорма «Семьи», либо же попытки оказывать давление на Beach Boys, чтобы те помогли ему стать знаменитым.

Что касается его антисоциального или криминального поведения, здесь не нужно долгих объяснений: жизнь Мэнсона – это собрание преступлений всех видов, а также постоянные побеги из исправительных учреждений и тюрем. И в тех двух симптомах, которые не входят в отдельные категории – промискуитет и краткосрочные отношения, – Мэнсон также выделялся.

Я представляю себе, как Мэнсон снова выходит из тюрьмы в 1967 году, потерянный в обществе, которое он больше не узнавал. Привыкший к запугиванию, проституции и кражам для выживания, его инстинкт самосохранения, вероятно, подсказал ему, что он может стать кем-то другим, важной личностью, не возвращаясь в тюрьму. Но его демоны взяли верх.

Мэнсон хотел чувствовать себя высшим существом, обладать контролем – тем, в чем ему было отказано с самого детства. Став лидером «Семьи», Мэнсон получил все это сполна, и не только в те два года, когда был гуру, но и на протяжении всей оставшейся жизни, ведь он создал собственный миф и всегда получал письма от поклонников, которые его боготворили.

Дюссельдорфский вампир (Петер Кюртен)

Биографическая справка

В 1931 году психиатр Карл Берг опубликовал книгу «Садист» – первое психологическое исследование о сексуализированном серийном убийце. Для написания этой работы он провел серию интервью с человеком, который с февраля 1929 года по май 1930 года держал в напряжении Германию, еще не оправившуюся от ужасов окопной войны Первой мировой, которая всего через два года погрузится в кровавую оргию нацизма. Этого человека звали Петер Кюртен, хотя это имя редко использовалось, когда речь шла о нем. Все знали его как Вампира из Дюссельдорфа – это прозвище он заслужил за крайнюю жестокость своих преступлений.

Кюртен появился на свет 26 мая 1883 года в местечке Мюльхайм, неподалеку от Кельна, в семье, погруженной в абсолютную нищету, с отцом-алкоголиком, который избивал своих жену и детей. Мальчик сбежал из этого ада в восьмилетнем возрасте, но атмосфера насилия уже оставила на нем свой отпечаток. Чтобы выжить, он стал преступником, и, хотя никакие полицейские записи это не подтверждают, предполагается, что свои первые убийства он совершил в возрасте всего девяти лет. Позднее он сам признался, что причинение боли другим приносило ему неописуемое удовольствие. На протяжении многих лет эта тяга заставляла его мучить животных, попадавшихся ему под руку, но этого оказалось недостаточно.

В 1913 году обстоятельства сложились так, что он получил желанную жертву: 25 мая он вошел в дом, который, как он думал, пустовал. Но внутри он обнаружил 9-летнюю девочку, Кристину Кляйн, которая мирно спала. Не раздумывая, он подошел к ней и задушил, а затем перерезал ей горло. Удовольствие, которое он испытал, увидев пролившуюся кровь, было таково, что в этот момент он понял: назад пути нет.

Два месяца спустя он убил Гертруд Франкен. Он задушил ее, пока она спала, но не зарезал. Благодаря этому девушка выжила. Несмотря на допрос полиции, она не смогла предоставить никакого описания человека, напавшего на нее. Кюртен мог вздохнуть с облегчением.

Из осторожности он подождал несколько месяцев, но в июле не выдержал и снова напал. На этот раз его жертвой стала проститутка, однако она оказала сопротивление и Кюртен оказался в тюрьме за это нападение и несколько краж. Весь период Первой мировой войны он провел за решеткой. Освободился он только в 1921 году. Затем он переехал в Альтенбург, намереваясь стать другим человеком. Вульгарный вор, каким он был до этого момента, начал следить за своим внешним видом, одеждой и манерами. Также он устроился на работу на фабрику, где стал профсоюзным активистом. Эта маска респектабельности была дополнена в 1923 году браком с Августой Шарф, владелицей небольшой кондитерской. Через два года пара переехала в Дюссельдорф.

Кюртен смог сдерживать свои убийственные инстинкты до февраля 1929 года. 3-го числа он вышел на поиски жертвы. Он нашел ее в лице Апполонии Кюн, 50-летней женщины, которую он исколол ножницами, пока она не перестала подавать признаки жизни. Тем не менее она выжила, хотя не смогла описать своего нападавшего.

Зверь освободился и вскоре снова нанес удар. Через пять дней он наткнулся на девятилетнюю Розу Олигер, которая заблудилась. Он завоевал ее доверие и, держа за руку, отвел в уединенное место, где заколол ее ножницами до смерти. Затем он сжег тело.

После того как он заставил себя ждать еще пять дней, он вновь вернулся к злодеяниям, желая расширить свой опыт, поставив перед собой задачу убить взрослого мужчину. Жертвой стал 45-летний механик Рудольф Шеер, которого он увидел выходящим пьяным из кабака. 20 ножевых ударов в спину положили конец его жизни, после чего убийца вырвал ему глаза. Увидев окровавленное тело, он пришел к выводу, что ощущение несравнимо с убийством женщин и девочек.

Теперь ничто не могло его остановить: 11 августа он медленно убил Марию Хан, сидя верхом на ней, душа ее и вонзая ножницы ей в грудь и голову. Девушка умирала почти час. 21-го числа, вооружившись ножом, он заколол 18-летнюю девушку, 30-летнего мужчину и 40-летнюю женщину. Действия было настолько поспешными, что никто не получил смертельных травм.

24-го числа Кюртен убил двух девочек: одну пятилетнюю и другую 14-летнюю. Он заколол их и, впервые поднеся губы к крови, выпил ее. Вампир из Дюссельдорфа действительно стал вампиром.

Он снова напал 30 сентября, хотя на этот раз, чтобы попробовать что-то новое и к тому же запутать полицию, использовал молоток. С его помощью он разбил голову горничной Иде Рейтер, а затем надругался над ее мертвым телом. Такой же участи не избежала Элизабет Дерриер 11 октября.

Несмотря на все усилия, полиция не находила никаких существенных улик, позволяющих поймать Вампира. Тогда Кюртен решил поиздеваться над ними и написал в прессу, чтобы похвастаться своими убийствами и пообещать новые.

В феврале 1930 года он напал на нескольких человек с молотком, но никого не убил. К этому времени полиция уже имела фоторобот, но этого было недостаточно. Необходимо было, чтобы он допустил ошибку.

Такая ошибка произошла в мае: Кюртен поджидал 20-летнюю Марию Бюдлик, которая только что вышла на станции Дюссельдорфа. Он предложил отвезти ее в отель, но прежде, воспользовавшись отсутствием своей жены, пригласил ее к себе домой. Он начал домогаться девушки, но она отвергла его. Тогда он повел ее в лес на окраине города, где, по его словам, находился отель. Там он изнасиловал ее, но, нарушив свою обычную практику, не убил.

Мария решила сообщить в полицию: она не только могла его описать, но и знала, где он жил, так как он сам представился ей. Спустя несколько дней газеты сообщили, что полиция наконец знает, кто этот безумец, который внес ужас в жизни жителей Дюссельдорфа. Осознав, что он в ловушке, Кюртен признался жене, что он и есть Вампир, и убедил ее выдать его, чтобы получить вознаграждение, которое предлагали за его поимку.

Кюртен был арестован и по собственной воле заявил, что совершил около 80 преступлений на протяжении своей жизни: от краж до убийств, включая поджоги и сексуальные нападения. Он также признался, что кровь вызывает у него особое возбуждение. Его осудили и приговорили к смерти за девять убийств, семь попыток убийства и около 80 сексуальных нападений.

Приговор был приведен в исполнение 2 июля 1931 года в тюрьме Кельна. В тот день, когда его вели к гильотине, он спросил палача: «Скажите, как вы думаете, я смогу услышать звук собственной крови, когда она потечет из шеи?»

Садист-убийца

Психологический портрет Вампира из Дюссельдорфа

На суде над Вампиром из Дюссельдорфа адвокат Питера Кюртена (1883–1931) спрашивает одну из женщин, которая выжила после его нападения: «Как выглядел Кюртен, когда он напал на вас?», на что пострадавшая отвечает: «Как дьявол, как воплощение дьявола!» В этот момент председатель суда спешит спросить: «А как выглядит воплощение дьявола?», что вызывает смех в зале[125].

Кюртен не был единственным демоном, действовавшим во времена Веймарской республики. Хотя по количеству жертв он не превзошел маньяка, именуемого Огром из Ганновера (Фридрих «Фриц» Хаарман, 1879–1925), который убил по меньшей мере 27 детей и подростков, применяя удушение и глубокие укусы в области шеи.

Тем не менее именно Кюртен стал персонажем, который больше всего завладел народным воображением, и на то было две причины. Первая заключается в том, что мастер кино Фриц Ланг в том же году, когда был казнен Кюртен, создал свой шедевр «М», вдохновившись его делом. По словам известного критика Дэвида Томпсона, это «один из самых влиятельных фильмов в истории кино»[126].

С помощью «М» Ланг смог запечатлеть глубокую тревогу, охватившую немецкое общество в преддверии нацистского режима, что сделало Вампира метафорой своего времени.

Вторая причина заключается в том, что Кюртен имел более продолжительный период преступной активности – с 1913 по 1929 год, в отличие от шести лет, в течение которых действовал Хаарман (1918–1924); это был целый вечный срок, когда убийства детей и женщин, из которых он пил кровь, рисовали ужасный портрет, редко осознаваемый в сознании общества.

Вампир из Дюссельдорфа произвел на Германию такой же эффект, как и Джек Потрошитель на Англию, поскольку, в отличие от последнего, который никогда не был пойман (что дало ему неоспоримое преимущество в том, чтобы оставаться загадкой), Кюртен нападал много раз в течение длительного времени, что привело к активному освещению его дел в прессе и на зарождающемся радио, создавая постоянный климат коллективного страха на протяжении многих лет. Тем не менее между обоими иконами Зла есть важные различия, о которых я позже упомяну.

Кюртен, преступный психопат

Мы знаем, что Кюртен был в конечном итоге осужден за девять убийств, семь покушений и три изнасилования, но его преступная деятельность была исключительно разнообразной, включала в себя множество актов насилия, а также краж и грабежей, помимо поджогов.

Характерная черта преступных психопатов в том, что они сталкиваются с преступлениями в юном возрасте, что нередко проявляется в обширной криминальной карьере. Все это можно увидеть в биографии Кюртена, который, когда его задержали, провел полжизни в тюрьме.

Кроме того, среди преступных психопатов и серийных убийц часто наблюдается, что они подвергались жестокому обращению и насилию в детстве – еще одно совпадение, которое было в жизни Кюртена, чей отец, алкоголик и тиран, был настоящим демоном для своей семьи[127].

Но суть психопатов заключается в том, как они воспринимают эмоции, в отсутствии морального сознания и безответственной импульсивности. Кюртен практически не имел человеческих отношений на протяжении всей своей жизни; он испытывал нечто похожее на привязанность к одной из своих сестер и, в первую очередь, к своей жене, о чем свидетельствует его желание сдаться, чтобы она могла получить вознаграждение за его задержание.

Тем не менее следует помнить, что этот альтруистичный жест случился только после того, как Кюртен узнал, что полиция обыскала его дом и ищет его. Он ясно осознавал, что его свобода закончится, как только его дом – укрытие респектабельности – будет раскрыт. Это был жест, за который его жена была благодарна, и который время от времени демонстрируют серийные убийцы, но он далек от того, чтобы указывать на истинную любовь, основанную на глубоком человеческом отношении. (Впрочем, очевидно, что его жена была не более чем поставщиком услуг для него.)[128]

Что касается безответственной импульсивности, то она определяла его существование, пока Кюртен не повзрослел в тюрьме и не осознал, что ему нужно вести двойную жизнь, если он хочет продолжать совершать свои преступления, не вернувшись в заключение; однако несмотря на это, импульсивность часто проявлялась в произвольных – и иногда очень рискованных – атаках на его жертв. Если бы не нашел опору в своей жене, он не смог бы интегрироваться в общество и, скорее всего, был бы пойман гораздо раньше. Сострадание и моральная добродетель не значились в его программе. («Я никогда не чувствовал зависти в душе. Я никогда не думал, что то, что я делаю, плохо, хотя общество это осуждает».)

В конечном итоге способность манипулировать и менять шкуру, когда этого требуют обстоятельства – еще одна черта психопатов, – это то, чему Кюртен научился на собственной практике, многократно оказываясь в четырех стенах камеры, и, таким образом, ему все же удалось создать респектабельный образ, когда он одевался в костюм и изображал счастливого буржуа, как написала Мария Бюдлик в знаменитом письме, которое стало гибелью Вампира: «Когда я проходила через парк, какой-то негодяй схватил меня за руку и не хотел отпускать. Он был грязным и плохо пахнул. Я собиралась закричать, когда подошел хорошо одетый человек, которому должно было быть около сорока лет. Он оттолкнул негодяя ударом кулака (…). Чтобы успокоить меня после волнения, незнакомец предложил мне пойти выпить чашку чая к нему домой. Я согласилась»[129].

В сознании Кюртена

Каким же типом серийного убийцы был Кюртен? На первый взгляд мы могли бы сказать, продолжая сравнение с Джеком Потрошителем, что тот был его германским аналогом, с той лишь разницей, что вместо ножа он использовал ножницы и молоток; еще одной отличительной чертой была жертва: в то время как Потрошитель нападал только на проституток или женщин в крайне уязвимом социальном положении, Кюртен не делал различий между девочками и взрослыми женщинами, а порой даже осмеливался нападать на мужчин.

Однако различия более значительные. Во-первых, немец был садистом, парафилия которого проявляется в том, что субъект получает сексуальное удовольствие и чувство эмоционального восторга (полноты), когда причиняет боль своим жертвам. Очевидное условие садиста выражается в том, что эти акты насилия происходят при жизни жертв; другими словами, именно восприятие преступником того, что живое существо страдает по его вине, приносит ему удовлетворение. Потрошитель оправдывает свое прозвище только тогда, когда жертвы уже зарезаны и, следовательно, не могут больше ничего чувствовать. Убийца Уайтчепела хочет убить этих женщин, чтобы расчленить их, и его фантазия включает в себя как побуждение к убийству, так и к расчленению трупа.

В отличие от него, не кажется, что Кюртен особенно интересовался убийством. Если проанализируем его модус операнди, мы увидим, что жертвы часто оставались живы[130]. Их было так много, что нельзя объяснить это тем, что убийца мог бы полагать, что они мертвы. Удовольствие он получал от причинения огромной боли своим жертвам. Основной целью Кюртена было не убийство, а удовлетворение своей извращенной сексуальности, то есть садизма, который заключался прежде всего в том, чтобы наблюдать, как его жертвы истекают кровью, и наслаждаться властью причинять раны, вызывающие эту кровь.

Этот мотив делает Вампира отличным от других серийных сексуальных убийц, которым убийство необходимо как часть своей фантазии, будь они садистами (Тед Банди) или нет (Потрошитель), нужно ли, чтобы оргазм совпадал со смертью жертвы (эротонофилия) или нет[131]. Как отметила известная криминолог из Государственного университета Калифорнии Кэндис Скрапек: «Модель его поведения показывала, что [Кюртен] продолжал атаковать жертву, пока не достигал сексуального удовлетворения. В некоторых случаях это требовало двух ударов по голове, в других – десяти. Вероятность выживания жертвы в значительной степени зависела от того, насколько эффективно были нанесены ранения для достижения оргазма»[132].

Именно в этом контексте мы должны понимать его другую патологию: пироманию. Кюртен заявил о своей компульсии поджигать: «Когда пробудилось мое желание причинять людям боль, пробудился и кайф от поджигания вещей. Пламя возбуждало меня, но прежде всего это было возбуждение от наблюдения за попытками потушить огонь и волнением тех, кто видел, как горит их имущество». То есть его удовлетворяло страдание, причиняемое пожаром; необязательно кто-то должен был погибнуть; достаточно было, чтобы люди страдали, видя, как их жизнь или имущество в опасности. Пожары были еще одним способом атаки на людей, средством удовлетворения его садизма.

В конце концов, мы должны сказать что-то о его необходимости пить кровь своих жертв, хотя это не происходило постоянно.

В некоторых случаях это действие по своей функции напоминает то, что делает серийный убийца, который затем съедает часть тела своих жертв: таким образом достигается последнее обладание жертвой, которое мы должны интерпретировать как крайний шаг желания власти и контроля, характерного для подавляющего большинства серийных убийц.

Однако в случае Кюртена – и это еще один аспект, который выделяет его среди членов этого криминального рода – питье крови не проявляется крайним поведением обладания, которое следует за убийством, потому что, как мы уже говорили, не смерть его жертвы выступает его основной нуждой, а сексуальное удовлетворение, получаемое от его атак, открывающих череп или разрывающих плоть.

Таким образом, когда Кюртен пьет кровь своей жертвы, он усиливает сексуальное ощущение, проистекающее из его садизма, потому что эта кровь пролита им, что представляет собой нектар в его извращенной психологии. Так что не следует удивляться, что, находясь уже на эшафоте, он стремился услышать звук собственной пролитой крови перед тем, как отправиться на встречу с адом.

Деннис Рейдер

Биографическая справка

С 1974 по 1991 год штат Канзас был потрясен серией преступлений, чей шаблон сам убийца использовал для подписания писем, которые отправлял полиции, насмехаясь над их безуспешными попытками остановить его: BTK, аббревиатура от английского Bind, Torture and Kill («связывать, пытать и убивать»). Таким образом был создан миф о серийном убийце с необычайным интеллектом, достойном занять место в анналах криминологии как один из самых известных. Однако реальность оказалась не только более прозаичной, но и более тревожной: BTK оказался Деннисом Рейдером, любящим отцом семейства и образцовым гражданином, полностью интегрированным в социальные активности своей церкви и сообщества. Его случай подтверждает, как легко зло может замаскироваться под маской нормальности.

Деннис Линн Рейдер родился 9 марта 1945 года в Питтсбурге, штат Канзас, хотя вырос в Уичите, самом крупном городе этого штата. Он рос в семье, которая, в отличие от семей других серийных убийц, не имела ни структурных, ни эмоциональных проблем: его родители были крепкой парой, для которых главной заботой было обеспечить все необходимое своим четырем детям. Детство Рейдера, первенца в этой семье, прошло спокойно и незаметно, не привлекая внимания ни в школе, ни в лютеранской церкви, которую он с родителями и братьями посещал каждое воскресенье.

В подростковом возрасте Рейдер обнаружил, что ему доставляет невыразимое удовольствие причинять боль другим. Собаки и кошки, которых он находил брошенными, становились жертвами его издевательств. Однако ему удавалось скрывать эти занятия, так что для тех, кто его знал, он оставался вежливым и добрым молодым человеком, каким был всегда. В возрасте 15 лет он даже приобрел некоторую известность среди местных жителей, когда спас одноклассника от утопления в реке Арканзас во время сплава на каноэ.

В 1965 году Рейдер поступил в Уэслианский университет Уичито, но через год бросил учебу, чтобы пойти по стопам отца и поступить на службу в ВВС США. За четыре года службы он побывал в таких странах, как Южная Корея, Греция и Турция.

По возвращении в США он решил стать электриком. После окончания школы он вернулся в колледж, чтобы изучать криминологию – предмет, который его сильно привлекал, особенно когда речь шла о серийных убийцах. К тому времени Рейдер уже женился на девушке Поле Дитц, с которой познакомился в лютеранской церкви Христа.

Рейдер вел жизнь, как и многие его соседи, однако в глубине души горел желанием подражать знаменитым убийцам, чьи преступления он изучал и которые стали кошмаром для жителей Уичиты.

К концу 1973 года желание убивать стало непреодолимым. Он выбрал пуэрториканскую семью Отеро и 15 января 1974 года ворвался в их дом, вооружившись пистолетом. Их было четверо: 38-летний Джозеф Отеро, его жена Джули, 34 года, и их дети – 11-летняя Жозефина и девятилетний Джозеф. Он связал их и начал пытать: перед родителями он делал вид, что насилует детей; детям он показывал, как душит мать. Отцу он надел на голову полиэтиленовый пакет, чтобы задушить его. Затем он убил девочку, задушив ее веревкой; еще один пакет он надел на голову мальчика. Перед тем как уйти, он помастурбировал на Жозефину.

Все было так просто, что 4 апреля того же года Рейдер решил убить снова. На этот раз его целью стали брат и сестра Брайт: Кэтрин, 21 год, и Кевин, 19 лет. Рейдер не ожидал встретить последнего, поэтому ему пришлось импровизировать. Он привязал сестру к стулу, а брата повел в другую комнату. Но юноша вывернулся и во время потасовки сумел схватить пистолет. Если бы предохранитель был снят, легенда о BTK никогда бы не возникла. Рейдер в ответ выхватил у него пистолет и произвел два выстрела в голову. После этого Рейдер отправился разбираться с Кэтрин. Однако Кевин не был мертв – ему удалось выбраться из дома и позвать на помощь, но к тому моменту, когда приехала полиция, его сестре нанесли три ножевых ранения в живот. Она скончалась по дороге в больницу.

Полиция не связала это преступление с делом Отеро, но, по крайней мере, у них был фоторобот, составленный по описанию, предоставленному Кевином Брайтом. Убийце больше всего не нравилось, что полицейские, расследующие дело Отеро, сосредоточили свои усилия на нескольких привычных подозреваемых и психически больных людях из Уичиты. Они не понимали, что это дело рук особенного убийцы. Именно тогда Рейдер решил выступить с заявлением в письме, отправленном в октябре в Wichita Eagle, где рассказал подробности о своем убийстве. Однако он предпочел умалчивать о деле Кэтрин Брайт, о котором не хотел говорить. Письмо заканчивалось тревожной послесловицей: «Поскольку сексуальные преступники не меняют свой модус операнди или по своей природе не могут этого сделать, я не буду менять своего. Ключевые слова для меня будут… „связывать, пытать, убивать“, BTK. Они будут на следующей жертве».

Несмотря на эту угрозу, Рейдеру потребовалось три года, чтобы снова убить. В этом сыграл роль провал его второй попытки войти в мир преступления и прежде всего рождение 26 июля 1975 года его сына Брайана, чье появление принесло ему радость.

Этот перерыв закончился 17 марта 1977 года, когда он убил молодую мать-одиночку Ширли Виан Релфорд, следуя технике, которую он объявил: он связал ее, задушил веревкой и затем надел на голову пластиковый пакет, после чего удовлетворил свою похоть. 8 декабря его жертвой стала 25-летняя Джо Фокс: он поджидал ее дома, связал и задушил ее ремнем и колготками. Затем он спокойно выпил несколько бутылок пива перед трупом, сделал фотографии и собрал трофеи, чтобы увезти их с собой. После этого преступления Рейдер вернулся к своей работе и семье, которая в 1978 году увеличилась с рождением дочери Керри. Также возросла его активность в Лютеранской церкви Христа, в которой он в итоге был избран президентом общины. Два года спустя, в 1980 году, он получил диплом по криминологии.

Этот период спокойствия продлился до 27 апреля 1985 года, когда он задушил Мэри Хедж, 53 года, забрал тело и отвез его в церковь, куда ходил каждое воскресенье. Его намерением было использовать обнаженное тело своей жертвы для осквернения священного места и запечатлеть это на фотографии. Завершив фотосессию, он оставил тело недалеко от канала.

16 сентября 1986 года пришла очередь молодой преподавательницы игры на пианино, Вики Вегерле. В январе 1991 года Рейдер убил Долорес Дэвис, 62 года. Это было последнее убийство BTK. С этого момента его жизнь протекала спокойно. Рейдер чувствовал себя настолько уверенным, что в 2004 году отправил ряд писем следователям, прилагая к ним некоторые из трофеев, собранных с жертв, и фотографии, сделанные им. Здесь он допустил ошибку: одно из отправлений содержало диск, метаданные которого проанализировали эксперты по компьютерным технологиям полиции. Они вышли на Денниса Линна Рейдера.

25 февраля 2005 года он был арестован. Он не только не оказал сопротивления, но и признал себя автором десяти убийств BTK. 18 августа он был приговорен к десяти пожизненным срокам, по одному за каждое совершенное им убийство. Ни разу он не проявил раскаяния за содеянное.

В настоящее время Рейдер продолжает отбывать наказание в Центре исправления в Эль-Дорадо, государственной тюрьме Канзаса. Согласно закону, он сможет получить условно-досрочное освобождение только после отбывания минимум 175 лет своего наказания, то есть с 26 февраля 2180 года.

Убийца с планом

Психологический профиль Денниса Рейдера

«Многие думают, что я действительно пытал людей [прежде чем убивать их]. Это неправда, хотя быть связанным – это своего рода пытка, но это не то же самое».

Деннис Рейдер

BTK (один из псевдонимов Денниса Рейдера) всегда имел план или, если угодно, цель в жизни, хотя, возможно, до достижения взрослого возраста он не осознавал этого: вдохновленный другими серийными убийцами, такими как Тед Банди, с которым он был сверстником, но прежде всего Х. Х. Холмсом, он посвятил всю свою жизнь мечте стать самым успешным серийным убийцей в истории, лучшим, понимая под этим того, кто мог бы получить больше удовольствия от своих жертв (в соответствии с его садистскими фантазиями, опиравшимися на очень специфический ритуал). Да, он не мог конкурировать по количеству жертв, так как был осторожным человеком и, конечно, никогда не стремился всерьез превзойти своих кумиров (Банди – более 30, и неопределенное количество жертв Х. Х. Холмса, легенда о котором расширялась до 100). В его представлении о совершенстве также было очень важным фактом для любого серийного убийцы действовать так, чтобы полиция не могла его поймать, так как свобода – это необходимое условие для того, чтобы продолжать убивать, о чем он крайне заботился, хотя иногда ему приходилось полагаться на удачу, когда он встречался с непредвиденными обстоятельствами на месте преступления.

План подобной природы доступен лишь психопату, поэтому мы должны исходить из этого факта, чтобы понять, как он решил жить своей жизнью с детства и какие преступления совершил. Таким образом, нет никакой загадки относительно того, кем был Деннис Рейдер. Благодаря своему сотрудничеству с криминальным психологом Кэтрин Рамсленд[133] он смог объяснить все важные события, которые, по его мнению, привели к тому, чтобы стать ужасом Уичиты на протяжении 30 лет. Этот рассказ был составлен с использованием заранее определенных кодов во избежание того, чтобы тюремные власти могли понять самые деликатные части его признаний в обширной переписке с Рамсленд. Это критически важно для понимания Рейдера, потому что награды, которые он получал оттого, что был серийным убийцей, исходили не только от психологической и физической манипуляции жертвой, но и от статуса монстра, который подстерегает его город. Его садистские фантазии, хоть и принадлежали его интимному и гиперсекретному миру – что он бережно скрывал от своей жены, потому что осознавал, что никто не мог бы понять, что он делает, – помимо той внутренней удовлетворенности, которую они приносили, когда становились реальностью, скажем так, приобретали дополнительную ценность, если становились общеизвестными, поскольку это давало Рейдеру возможность показать себя таким, каким он есть на самом деле, всегда защищенным анонимностью, и создать страх среди своих соседей. Таким образом, посредством писем, отправленных в прессу, он мог утверждать свою идентичность серийного убийцы – то, что в частной жизни должен был скрывать любой ценой. Сотрудничая с Рамсленд – хотя он утверждал, что делает это, движимый благородным желанием помочь понять, как становится серийным убийцей – сомнений нет, что прежде всего он получал дополнительное признание как человек, достойный изучения в университетах и полицейских исследовательских центрах, то есть как кто-то уникальный в истории преступности.

В сознании BTK

Но чем же уникален Деннис Рейдер? Это правда, что у Рейдера есть много черт, которые мы находим у серийных убийц до и после него: обостренный садизм; желание получить признание как вторичную выгоду от убийств через контакт со средствами массовой информации, где он брал на себя ответственность за некоторые преступления и грозился продолжить убийства; разрозненная жизнь как идеальный камуфляж, обеспечивающий ему свободу убивать. Однако правда в том, что он был особенным в некоторых аспектах, которые я проанализирую ниже.

Во-первых, возможно, за исключением Теда Банди, никто, кроме Рейдера, не проявлял столь искренней готовности раскрыть все, что содержится в его темной сущности или – как он сам называл – своем «факторе X», то есть в своей скрытой личности как серийного убийцы, «звере внутри, который нуждается в кормлении невинными людьми», объясняя все те биографические обстоятельства, которые с детства привели его к тому, чтобы стать BTK. В этом путешествии, где он ведет нас за собой, мы узнаем, что уже в детстве его увлекал бондаж, то есть поток эмоций, который пронзает его, когда он думает о полном контроле над другим человеком, ограничивая его движения с помощью связывания.

За партой в начальной школе он фантазирует о том, как привязать одну из своих одноклассниц к рельсам; это приводит его в экстаз, когда он представляет себе амбар, подобный «Замку ужасов» Холмса, где хранились бы орудия пыток и всевозможные связки, которые он мог бы использовать, когда какая-то невинная жертва попадет в его руки, а также содержались бы стиральные машины для очистки одежды с возможными следами, дымоход для сжигания тел и «зал трофеев», где он мог бы восхищаться своими преступлениями, вспоминая их.

Второй аспект, который выделяет Рейдера, – это его готовность стать серийным убийцей с раннего возраста. Когда мы рассматриваем другие известные уголовные дела – Банди, Джона Уэйна Гейси, Дэвида Берковица, он же Сын Сэма Гейси, Джеффри Дамера, а также убийц из других стран, таких как Андрей Чикатило, он же Ростовский мясник, – ни у кого из них не находим схожей цели; даже у таких убийц, как Эдвард Кемпер, убивавший, будучи еще подростком, или Джереми Брудос, который в детстве рассказывал о своих фетишистских фантазиях, связанных с насилием, которые они не смогли контролировать в своей жизни и которые, к их сожалению, сделали их теми, кем они стали[134]. «Я считаю, что наши детские годы определяют многое из того, что происходит во взрослой жизни, они впечатывают сообщения, как компьютерные чипы. Мы запрограммированы в мозгу, чего совершенно не осознаем. Грехи выбирают нас в соответствии с нашими слабостями, и иногда они передаются в наших семьях. Моими были эгоизм, секс и контроль». Рейдер утверждает: «Что бы это ни было, я ничего не мог с этим поделать», потому что его «слабость» уже была в нем, поэтому он упорно трудился, чтобы достичь ее. С самого детства он страстно посвятил себя этой цели, читая комиксы и истории о предыдущих убийцах, поглощая образы, которые вызывали у него мысли о рабстве, и позволяя себе бондаж и потакание своим садистским фантазиям, когда у него появлялась такая возможность. Однако он вспомнил одно событие, связанное с его матерью, которое, возможно, помогло ему установить связь между сексом и насилием:

«Когда моя мать нашла семенную жидкость в моем нижнем белье и попыталась ударить меня, я дал отпор. Она держала мои руки за спиной и использовала мужской ремень, чтобы отхлестать меня. Спарки [кодовое имя для его пениса] было очень больно. Наконец моя мать остановилась и сказала: „Боже мой, что я наделала?“ Она поцеловала меня. Я был к ней так близко, и ее слезы касались моих щек. Я чувствовал биение ее сердца и этот чудесный материнский аромат. (…) Вот так переплетаются боль, секс и любовь».

Помимо причины этого лихорадочного желания, как я уже упоминал вначале, Рейдер всегда имел не только план, жизненно важный способ подготовки, чтобы быть исключительным как убийца, но также и специфические планы, разработанные для каждого из своих убийств, которые он называл проектами. Его работа в качестве установщика сигнализации, а затем и как гражданского агента муниципалитета идеально подходила для идентификации будущих жертв. Эти «проекты» иногда занимали месяцы для реализации или же отменялись, когда он понимал, что они связаны с чрезмерным риском. Хотя иногда его модус операнди не был оптимален (например, в случае с Отеро он не ожидал, что там будет отец; также он не рассчитывал, что Кэтрин Брайт появится с братом), тем не менее Рейдер старательно изучал свою предметную область, как любознательный студент:

«Я не храню теплые воспоминания о своих жертвах, хотя они остаются очень четкими образами, когда я о них думаю. Это как мужчина и женщина в браке, которые собирают воспоминания, чтобы поддерживать их». «У меня было много проектов, но не все были удачными. Что могло сделать их более грандиозными и захватывающими? Больше воздуха» [кодовое имя для его возможностей].

Это «собирательство воспоминаний» позволило ему выжить между проектами. Он – человек, который много размышляет и не хочет рисковать без необходимости. Именно поэтому некоторые из его преступлений были очень разнесены во времени: например, между убийствами Вики Вегерле и Долорес Дэвис прошло пять лет. Этот явный инстинкт самосохранения также объясняет, почему он исчез после последнего из своих проектов, связанного с Дэвис, в 1991 году.

Это нас подводит к другому уникальному факту, связанному с Рейдером. С 1991 по 2005 год наблюдался период бездействия, в течение которого не было никаких известий о BTK, ни убийств, ни какого-либо общения с прессой. Но, желая вновь пережить былую славу, когда много лет спустя он прочитал статью о своих преступлениях, он снова вышел и потребовал признания своего наследия, что и стало причиной его ареста. Благодаря этому удивительному событию мы узнали две вещи. Первая заключается в том, что, хотя серийный убийца может дойти до точки, когда перестает убивать благодаря увеличению самоконтроля и, возможно, снижению интенсивности убийственной компульсии из-за возраста, его фантазия остается нетронутой. Более того, вероятно, на этой «пенсии» он удовлетворяет свои потребности воспоминаниями, что на самом деле возвращает нас к началу круга: в начале серии убийств компульсия питалась только фантазиями и они возникали, когда их уже было недостаточно для подавления этой компульсии. Однако если убийца остается на свободе достаточно долго, фактор X снова может быть контролируемым лишь воображением, разгоряченным воспоминаниями о сценах преступлений (трофеях).

Вторая вещь, которую мы узнали, заключается в том, что нарциссизм, сопровождаемый чувством (вполне оправданным в его случае) неуязвимости, может привести к тому, что убийца начинает доверять себе до почти недопустимого уровня, как будто он утратил связь с реальностью: отправить компьютерную дискету, которая позволила его идентифицировать, только потому, что он был уверен, что это безопасный метод для него. Это удивительно, и я не помню другого случая, когда серийный убийца был бы пойман благодаря такой степени наивности.

Со «всего лишь» десятью жертвами, BTK, безусловно, относится к среднему классу в плане убийственной продуктивности. То, что обеспечило ему место в истории преступлений, – это путь, выбранный с детства, чтобы подпитывать свои садистские фантазии, которые затем естественным образом привели его к желанию стать особенно страшным и успешным серийным убийцей. Рейдер никогда не извинялся и не пытался никого обмануть после ареста в отношении того, кем он на самом деле был и чего больше всего желал всякий раз, закрывая глаза и позволяя себе погрузиться в образ Минотавра: связывать, пытать, убивать. И да, мы должны признать, что в многом смысле Деннис Рейдер достиг своей цели.

Джеффри Дамер

Биографическая справка

Когда в июле 1991 года Джеффри Дамер наконец был арестован, агенты, заковывавшие его в наручники, услышали, как он пробормотал: «Мне следовало бы быть мертвым за все, что я сделал». Позже, во время допроса, он не пытался оправдываться, напротив, подробно рассказывал о своих преступлениях, предварительно предупредив детектива Патрика Кеннеди: «Поверьте, вам не захочется слышать, что я натворил». Это было правдой: то, что объяснял Дамер, представляло собой безумную последовательность сцен, пронизанных невообразимой извращенностью и жестокостью. Кеннеди был не единственным, вынужденным переносить этот ужас: агенты, обыскивавшие дом убийцы, столкнулись с мрачной коллекцией человеческих останков, хранившихся в бочке, холодильнике, морозильной камере и пакетах… К этой коллекции также добавлялись фотографии тел на разных стадиях расчленения.

Вопросы, которые задавали себе следователи и общественность, были более чем очевидными. Как мальчик из нормальной семьи становится монстром? Почему у него возникла необходимость не просто убивать, но и поедать и коллекционировать части своих жертв? Джеффри Лайонел Дамер родился 21 мая 1960 года в Милуоки, штат Висконсин. Его отец, Лайонел, был химиком, а мать Джойс Эннет работала телеграфисткой. Вскоре после рождения второго сына, Дэвида, семья переехала в Бат, штат Огайо.

Именно в этом новом месте Джеффри, который до того времени был довольно замкнутым ребенком, начал проявлять определенные изменения в своем поведении. Учителя в школе объясняли это привычным отсутствием отца из-за работы, а также ипохондрическим и депрессивным темпераментом матери. Но ни учителя, ни его семья не знали, что Дамеру нравилось препарировать животных, которых он находил мертвыми на обочинах дорог возле своего дома.

Эта тенденция усилилась, когда он достиг подросткового возраста и тогда же обнаружил свою гомосексуальность. Он предпочел не рассказывать об этом своей семье. Но давление, которое он испытывал, подтолкнуло его к употреблению алкоголя. В 1977 году развод родителей усугубил ситуацию, особенно чувство покинутости, которое Дамер испытывал в детстве. Более того, он остался один в семейном доме, поскольку его отец решил подыскать себе новое место жительства после развода, а мать и брат предпочли переехать к родственникам. Дамер замкнулся в своем мире, где он фантазировал о сексуальном доминировании над молодыми людьми, которые его привлекали, и постепенно все больше интересовался трупами и их вскрытием.

Фантазии вскоре уступили место реальности: в июне 1978 года Дамер забил до смерти привлекавшего его молодого человека, Стивена Хикса, который направлялся на концерт. Он мастурбировал над трупом, а затем отнес его в подвал, чтобы расчленить его. Он похоронил останки, но позже решил избавиться от них. Он растворил плоть кислотой и раздробил кости кувалдой, разбросав их в лесу рядом с домом и оставив себе только голову. В течение следующих нескольких лет алкоголизм Дамера привел к тому, что его исключили из колледжа и армии, куда по настоянию отца он поступил на службу. Оставшись без работы, в 1982 году он переехал жить к своей бабушке, у которой был дом на окраине Милуоки. Там он прожил до 1988 года, когда бабушка выгнала его, устав от его пьянства и дурных запахов, доносящихся из подвала, где он практиковал свои препарирования, а его странное и непредсказуемое поведение привело к его аресту в 1986 году за мастурбацию на публике. Дамер согласился и снял дешевую квартиру в центре Милуоки, хотя время от времени продолжал возвращаться в дом своей бабушки.

К этому времени в ноябре 1987 года он убил 25-летнего Стивена Туоми, которого встретил в баре и уговорил его поехать с ним в отель. Избавиться от тела было нелегко: ему пришлось отвезти его в дом своей бабушки и там расчленить на мелкие кусочки, которые можно было вынести в мусорных пакетах. И снова он оставил себе только голову, которую сварил, чтобы избавиться от плоти.

С этого момента убийства стали для него обычным делом. Модус операнди был в основном тем же: он завязывал отношения с молодым человеком в ночном клубе, приводил его домой и после секса накачивал снотворным, которое подливал ему в напиток, а потом душил его. После того как удовлетворял свои фантазии с трупом, он приступал к его расчленению. Он не отказался от этой привычки, даже когда ему пришлось сменить бабушкин погреб на тесную каморку своей квартиры. В некоторых случаях, как, например, с его пятой жертвой, Энтони Сирсом – афроамериканской начинающей моделью, которого он убил в марте 1989 года – Дамер сохранил голову, руки и гениталии, последние – в ацетоновом растворе. Он расценил это как романтический жест, поскольку Сирс показался ему исключительно красивым юношей.

Вскоре после этого, в мае 1989 года, он был приговорен к пяти годам условно за попытку сексуального нападения на 13-летнего мальчика. Психологи, которые его обследовали, рекомендовали Дамеру госпитализацию и интенсивную терапию, и это мнение разделял его отец, Лайонел, но судья пришел к выводу, что в этом нет необходимости. В итоге пять лет были сокращены до десяти месяцев. Оказавшись на свободе, в мае 1990 года Дамер переехал в квартиру 213 на 25-й улице в Милуоки. До конца года он убил там четырех человек. Постоянные жалобы соседей на странные звуки и еще более странные, дурно пахнущие запахи, доносящиеся из этой квартиры, не заставили его изменить привычный образ жизни. Полиция его тоже не беспокоила. Следователи просто не знали, куда направить накопившиеся жалобы на гомосексуалистов, которые исчезали, не оставляя ни малейшего следа.

К 1991 году число жертв Дамера возросло до восьми. И так бы и продолжалось, если бы не одна ошибка в июле: Трейси Эдвардс, афроамериканец, который в обмен на сто долларов согласился сопровождать его домой, чтобы сделать несколько фотографий, сумел сбежать из квартиры, когда Дамер уже надел на него наручники и готовился его задушить. Во время побега Эдвардс столкнулся с экипажем полицейской патрульной машины, который по его требованию направился в квартиру. Того, что они увидели при беглом осмотре, было достаточно: Дамер был арестован. На допросе и последовавшем за ним суде он признался, что останки, которые он хранил, были не более чем способом сохранения тех, кого он убил, а ампутированные конечности использовались для мастурбации. Он даже признался, что ел бицепсы некоторых своих жертв. К ужасу некрофилии добавился ужас каннибализма.

В 1992 году он был приговорен к 15 пожизненным срокам, по одному за каждую из своих жертв, к которым был добавлен 16-й срок за его первое убийство – Стивена Хикса. Присяжные отвергли смягчающее обстоятельство – психическое расстройство, поэтому Дамер был переведен в Колумбийское исправительное учреждение в Портедже, штат Висконсин, где находился в заключении из-за опасений, что на него могут напасть другие заключенные. Эти опасения были небезосновательны: два года спустя, 28 ноября 1994 года, заключенный Кристофер Скарлетт воспользовался тем, что наблюдение за Мясником из Милуоки ослабло, и избил его металлическим прутом по голове и лицу. Дамер был найден еще живым, но скончался вскоре после прибытия в больницу.

Просто человек

Психологический профиль Джеффри Дамера

Джеффри Дамер (1960–1994) – фигура, напоминающая чудовище из кошмаров на Хэллоуин. Хотя он убил меньше, чем другие известные серийные убийцы, то, что он делал со своими жертвами, не имело прецедентов. Нужно понять, какой шок испытали полицейские и судмедэксперты, осматривавшие его дом, когда они обнаружили части тел, замороженные в ожидании приготовления; человеческие «сувениры» в виде гениталий; черепа, ярко сверкающие глазницами в пустоту… и неописуемую вонь гниения и смерти. Энн Шварц, первая журналистка, которая попала в квартиру Дамера, писала, что, несмотря на ее привычку к запаху смерти, «зловоние в логове Дамера было чем-то иным, как будто мужчины, умершие там, были не просто убиты, но подверглись действиям, которые невозможно описать словами»[135].

Однако этот жуткий интерьер прекрасно вписывался в район, что, возможно, частично объясняет, почему большинство соседей ничего не заметили и занимались исключительно своими делами.

Брайан Мастерс, уважаемый писатель в жанре true crime, изучавший двух серийных убийц-каннибалов с похожим модусом операнди – Денниса Нильсена в Англии и Джеффри Дамера в США, – в своем большом исследовательском отчете описал район, где жил Дамер, как место, населенное домами, «стоящими, как призраки более счастливого времени», и в котором невозможно пройти, «не услышав шагов позади себя»[136].

Здесь и кроется суть вопроса о Дамере. Люди были шокированы, потому что одновременно с полицией узнали не только личность преступника, но и ужасающий характер его преступлений. Однако важный момент заключается в том, что Дамер совсем не выглядел как воплощение зла. Он был белым мужчиной из среднего класса, который поселился в бедном районе, населенном чернокожими. И однажды он превратил свою квартиру в преддверие ада. Психическое состояние Дамера или, точнее, вопрос, кем был Дамер – человеком или чудовищем, – и как это могло произойти (как он смог убить 17 человек, при этом оставаясь незамеченным полицией), – две ключевые темы, которые будут рассматриваться в следующих строках. Начнем с последнего вопроса.

Слишком много трупов для такого городка, как Милуоки

Это было время эпидемии СПИДа, когда многие молодые гомосексуалисты исчезали за одну ночь без видимых причин, так как уходили, когда симптомы заболевания становились заметны, и умирали вдали от тех мест, где они жили до болезни. Но это также было время первых гей-парадов, когда гомосексуалы оставались в своих гетто для отдыха и развлечений в старом центре города. Хотя по-прежнему было много неприятия и непонимания, люди могли свободно выражать свою сексуальность в этих кругах. Вряд ли было легко для Дамера принять свою гомосексуальность из-за религиозных убеждений или низкой самооценки (этого мы не узнаем), но он не был обречен подавлять свою сексуальность. Скорее, он с ранних лет осознал, что его сексуальность, кроме того что была стигматизирована, не вписывалась даже в рамки обычных гомосексуальных отношений, что в конечном итоге привело его к убийствам.

Нельзя считать случайностью, что он выбрал именно тот район, куда переехал из дома бабушки. Когда он получил работу на шоколадной фабрике, его зарплаты было достаточно, чтобы содержать себя и наслаждаться свободой делать все что угодно каждые выходные. Да, он был белым, жившим в районе чернокожих, но люди были слишком заняты своим выживанием и не задавали вопросов. Это было идеальное место, чтобы привести молодого человека, напоить его и посмотреть фильм «Экзорцист». Полиция редко посещала этот район и вряд ли стала бы усердно расследовать какие-либо странности.

Приглашая к себе в квартиру социально уязвимых или просто проходящих мимо молодых людей и убив 17 из них, оставаясь незамеченным, Дамер продемонстрировал, насколько этот район и его жители были далеки от американской мечты. По сути, как бы ни было горько это признать для американского общества того времени, полиции было все равно, как гомосексуалы или чернокожие решали свои проблемы между собой. Печально известный случай побега 14-летнего Конерака Синтасомфона, который полураздетым вырвался из квартиры Дамера, но был возвращен обратно полицейскими, потому что Дамер в короткой беседе убедил их, что это его парень и они просто поругались, – одна из тех странностей, которые ярко демонстрировали скрытый расизм, царивший в американских полицейских кругах того времени. Невозможно представить, что полиция поступила бы так же, если бы молодой человек был белым, и уж тем более, если бы он был белым в белом районе.

Наконец, стоит учесть, что в те годы, несмотря на то, что уже были известны громкие дела серийных убийц (многие из классических преступников действовали в 70-х и 80-х годах), в обществе и среди полиции еще не сложилось такого общего понимания этой криминальной фигуры, как сегодня. Я уверен, что в Милуоки мало кто ожидал появления серийного убийцы на своих улицах. Таким образом, с полицией, которая была мало мотивирована искать пропавших без вести – и уж тем более связывать их исчезновения с действиями серийного убийцы – и с трудностями в расследовании исчезновения таких людей в неблагополучном районе Дамеру было обеспечено полное отсутствие препятствий.

Компульсивность: Дамер – безумец или злодей?

Развитие его компульсивности можно четко проследить через ряд основных моментов. Сначала он проявляет большой интерес к изучению анатомии мертвых животных, таких как кошки или белки, которых он находил (но не убивал). Затем наступает эпизод с заменой человека: однажды ночью, прогуливаясь, он заходит в универмаг и крадет манекен. Но манекен – это не человек, и, хотя он прячет его в подвале дома своей бабушки, ему приходится избавиться от него, поскольку манекен не удовлетворяет его, а бабушка находит его и рассказывает отцу. Следующий шаг обязательно должен включать людей, и Дамер начинает злоупотреблять своими случайными партнерами в гей-сауне, тайно накачивая их снотворными, которые ему выписал врач. Ему нравились атлетичные молодые тела (не обязательно темнокожие, как часто пишут, ведь его первыми двумя жертвами были белые мужчины, а также среди них были испанцы и азиаты). Но эта стратегия обречена на провал: когда один из парней, которого он накачал снотворным, не может прийти в сознание и приходится вызывать скорую помощь, Дамер становится персоной нон грата в этом кругу. Что он может сделать дальше? Ему остается только искать молодых людей в барах, где можно угостить их выпивкой и уговорить продолжить вечеринку в его квартире. Но теперь они не могли бы быть просто спящими на время, они должны были остаться с ним навсегда, иначе они бы его покинули.

Стивен Хикс, парень, которого он убил девять лет назад, был лишь случайным эпизодом. Из этого можно сделать вывод, что Дамер сдерживал свои импульсы. Именно после убийства Стивена Туоми в отеле «Амбассадор» компульсия полностью овладела им. С этого момента «я решил дать волю своим извращенным сексуальным наклонностям», признался он своему адвокату Венди Патрикус, которая записала на пленку несколько часов их бесед[137].

То, что сделало Дамера знаковым убийцей, – его действия, продиктованные этой компульсией, и их значение для обсуждения проблемы психических расстройств.

Психиатр защиты, доктор Карл Вальстром, диагностировал у него пограничное расстройство личности (эмоциональная нестабильность и неспособность строить здоровые отношения из-за сильного страха перед отвержением) и шизотипическое расстройство (возникновение бредовых идей и искаженное восприятие реальности), но основным доказательством защиты были сами действия Дамера. Как сказал Джерард Бойл, который вел защиту вместе с Венди Патрикус: «Если человек, убивающий многих людей, вступающий с ними в половые связи, расчленяющий их, а затем поедающий их, не является безумным, то кто тогда безумен?»[138]

У защиты Дамера был даже неожиданный союзник: не кто иной, как Роберт Ресслер, самый известный профайлер из знаменитого Отдела поведенческих наук ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Ресслер, который, после того как допросил его в тюрьме, был готов заявить, что Дамер был смешанным типом убийцы, обладающим чертами как организованного (то есть планирующего преступления, что характерно для психопатов), так и дезорганизованного (действующего импульсивно, что свойственно людям с психическими расстройствами), и поэтому, по его мнению, «существовала вероятность, что суд может признать его невменяемым»[139][140].

Тем не менее, возможно, весь этот шабаш – 20 килограммов человеческой плоти, которую он хранил в морозильнике, и те четыре или пять килограммов, которые, по его признанию Венди, он съел, вместе с его признанными попытками превратить некоторых из своих жертв в зомби, просверливая им черепа, чтобы ввести туда соляную кислоту, а также его некрофилия – был не симптомами болезни, а проявлением необычайного Зла. Ведь хоть эти ужасающие поступки и были характерны для дезорганизованного серийного убийцы, а значит, типичны для серийного убийцы с психическими отклонениями, весь его модус операнди был тщательно продуман и спланирован: начиная с типа выбранных жертв, которых было сложно отследить, и заканчивая поддельными камерами наблюдения, установленными им в своей квартире, чтобы предотвратить кражу и, таким образом, избежать обнаружения тел, с которыми он еще не закончил. Не говоря уже о том, что он использовал презервативы во время секса с отрезанными головами своих жертв[141].

Единственное, что можно с уверенностью сказать, – это то, что Дамер чувствовал себя ужасно одиноким и испытывал непреодолимую потребность в ситуациях, где мужчины принадлежали бы ему полностью и навсегда. Святилище, которое он создал из останков своих жертв, было для него священным местом, в котором он мог воплощать свои фантазии о полной собственности – единственные моменты, когда он чувствовал себя по-настоящему живым.

Для Парка Дитца, известного судебного психиатра, который выступал на стороне обвинения, Дамер был психопатом-некрофилом, который всегда прекрасно осознавал, что делал. В этом не было сомнений; вопрос был, скорее, в том, мог ли он избежать совершения того, что делал. Внутри его компульсии зарождался демон или чудовище, которое брало под контроль обычного парня из среднего класса, казалось бы, не испытавшего серьезных трудностей в детстве. Травматическое детство стало бы подспорьем для защиты, так как хотя бы частично объяснило те ужасы, которые совершил их клиент. Однако это было невозможно.

В фильме «Семь» (Дэвид Финчер, 1995) полицейский на грани выхода на пенсию (Сомерсет, которого играет Морган Фриман) беседует с новичком в отделе убийств (Миллс, его играет Брэд Питт). Они ведут изнуряющую охоту и гонятся по пятам за Джоном Доу, убийцей семи смертных грехов. Уставшие, они сидят в баре и разговаривают.

Сомерсет: Это плохо закончится.

Миллс: Когда мы его поймаем, я буду счастлив.

Сомерсет: Если мы поймаем Джона Доу и он окажется дьяволом, самим Сатаной, он оправдает наши ожидания; но нет, это будет всего лишь человек.

Примечания

1

Экстремистская ультранационалистическая фашистская политическая партия Германии, существовавшая с 1920 по 1945 годы, политический носитель идеологии нацизма.

2

По решению российского суда книга Адольфа Гитлера Mein Kampf («Моя борьба») включена в Федеральный список экстремистских материалов.

3

Не совсем понятны расчеты автора, если только Советский Союз потерял минимум 26 миллионов человек. – Прим. Алены Ленковской.

4

Майкл Уолцер «Справедливые и несправедливые войны». Барселона, Paidós, 2001, стр. 338.

5

На самом деле любой насильственный преступник дегуманизирует для себя свою жертву, перестает видеть в ней человека. Это помогает ему как совершать само преступление, так и не испытывать после этого угрызений совести. – Прим. Алены Ленковской.

6

Джордж Кейтеб, «Экзистенциальные ценности в трактовке зла и морали у Арендт». Social Research, выпуск 74, 2007, стр. 811–854.

7

Премьера «Олимпиады» состоялась в день рождения Гитлера на закрытом заседании, в двух частях: «Праздник народов» и «Праздник красоты».

8

Натан Шнайдер, «Сострадательный нрав», Boston, Rowman & Littlefield, стр. 20. О том, что нацизм стал мощной иконой Зла в популярной культуре, можно судить по тому, что Стивен Спилберг включил его в качестве источника зла в несколько своих фильмов об Индиане Джонсе и другие бесчисленные кинематографические и литературные произведения, включая комиксы, такие как «Чудо-женщина» и «Капитан Америка».

9

Народ состоит из отдельных людей, которые очень часто стремятся компенсировать свою низкую самооценку путем возвышения за счет унижения других. Немецкий народ того времени состоял как раз из людей, которые были унижены не только каждый в отдельности, но и в целом как нация после позорного поражения в Первой мировой войне. Это их сильно сплотило. А когда появился харизматичный лидер, сумевший «понять и поддержать» свой народ, донести до него возможность снова подняться с колен, идея именно национального расового превосходства не заставила себя долго ждать. К тому же все это подпитывалось масштабными, в духе Римской империи, событиями и эзотерикой. На травмированных людей это производило ошеломляющее впечатление. К тому же от идеи быть и чувствовать себя богом так просто не откажешься. – Прим. Алены Ленковской.

10

Я бы добавила: «и ради спасения жизни». Поскольку если бы они не пошли за Гитлером, очень вероятно, что их предали бы суду и казнили. Иногда подобное поведение условного Геринга или Гиммлера может быть попыткой адаптироваться под новые условия существования. Это их нисколько не оправдывает, но частично мотивация может быть и такой. – Прим. Алены Ленковской.

11

Роберт Дж. Л. Уэйт, «Адольф Гитлер: психопатический бог». Нью-Йорк, Da Campo Press, 1993.

12

Там же, стр. xi.

13

Во многих документальных фильмах мы видим, как уже в осажденном Берлине Гитлер раздает медали и ободряет строй подростков, готовящихся сражаться с русскими в мучительные дни конца войны.

14

Гитлера в числе прочего можно отнести к разряду «миссионеров», насильственных преступников, которые свои преступления оправдывают тем, что какие-то категории людей должны быть уничтожены. В России к известным «миссионерам» можно отнести Михаила Попкова или членов банды «Чистильщики». Довольно часто преступник с этим мотивом имеет в анамнезе психическое расстройство, но иногда он просто хочет совершать насильственные преступления так, чтобы это имело якобы некий высший смысл, потому что, убивая прохожих, трудно провозгласить себя богом. А если убивать представителей социально неодобряемых категорий (бомжи, проститутки), это делает его «спасителем», «мессией». И эти преступники реально верят в свою избранность, поэтому препятствия выводят их из строя и они начинают вести себя неадекватно. – Прим. Алены Ленковской.

15

Это очень верно. Для такого типа преступников смерть намного лучше признания поражения и позора. Его нарциссическая сущность не вынесла бы такого унижения. – Прим. Алены Ленковской.

16

Сейчас «ангелами смерти» называют всех серийных убийц, которые имеют отношение к медицине. – Прим. Алены Ленковской.

17

У жестокости всегда есть причина. Она может быть нелогичной, даже абсурдной, но есть всегда. – Прим. Алены Ленковской.

18

Очень распространенная ситуация среди насильственных и тем более серийных или массовых убийц. Раскаяние им попросту ни к чему. Что оно им даст? Снисхождения от общества они не ищут, а свой душевный покой оберегают. Раскаяние лишит их этого покоя, поэтому они стараются до конца оправдывать свои действия. – Прим. Алены Ленковской.

19

Для совершения любого преступления нужно не только желание преступника его совершить, но и возможность это сделать. У Менгеле такая возможность возникла. Более того, для экспериментов у него было сколько угодно живого материала, он ничем не был ограничен, в том числе совестью и ответственностью, ведь Гитлер постоянно повторял своим сторонникам, что всю ответственность берет на себя. Поэтому такие люди, как Менгеле, не чувствовали личной ответственности за свои злодеяния. Им было удобнее думать, что они служат великой цели. – Прим. Алены Ленковской.

20

Альфред Пастернак, «Бесчеловечные исследования: медицинские эксперименты в немецких концентрационных лагерях». Будапешт, Akademial Kiado, 2006.

21

Хуан А. Марина «Биография бесчеловечности». Барселона, Ariel, 2020.

22

Эрвин Стауб «Корни зла». Кембридж, Cambridge University Press, 1992.

23

Джошуа Рубенштейн, «Симон Визенталь, пределы прощения». Барселона, Paidós, 1998, стр. 170.

24

Роберт Лифтон, «Нацистские врачи: медицинские убийства и психология геноцида». Нью-Йорк, Basic Books, 1986.

25

M. Мошаген, Б. Э. Хильбиг, И. Цеттлер, «Темное ядро личности». Psychological Review, выпуск 125, № 5, 2018, стр. 656–688.

26

Эта вера могла быть и тем и другим. Даже у психопатов есть свои психологические защиты. К тому же мы не знаем истинной сути Менгеле, поэтому да, можно только предполагать. – Прим. Алены Ленковской.

27

Такой тип убийцы называется «тиран», потому что его главный мотив – ощущение своей власти над жизнью другого человека. Строго говоря, этот мотив движет почти всеми насильственными преступниками, то есть стремление ощутить власть лежит в основе. Например, сексуальный мотив – это тоже мотив власти по своей сути. Но у тиранов может не быть сексуальной подоплеки, и мотив власти преобладает. Как правило, это стремление к власти – компенсация личных проблем с самооценкой. И такие преступники часто проявляют себя именно в ситуациях, когда случаются войны или революции. В этих случаях они находят себя и свое место. – Прим. Алены Ленковской.

28

Дуглас Лоуренс, «Уменьшенная голова из Бухенвальда: иконы зверства в Нюрнберге». Representations, лето 1998, № 63, стр. 39–64.

29

Лаура Сьоберг, «Женщины и геноцидное изнасилование женщин». Дебра Бероффен и др. (ред.), «Противостояние глобальной гендерной справедливости» (стр. 21–34). Sbingdon, Oxon: Routledge, 2011.

30

Мы точно не можем знать, что было в детстве с Ильзой. К тому же проблемное поведение с садизмом, гиперсексуальностью могло быть следствием физиологических проблем, например с головным мозгом, в процессе внутриутробного развития или вследствие родовой травмы. Я имею в виду, например, гипоксию в процессе родов. Это может негативно повлиять на развитие мозга, а в дальнейшем и на поведение человека. А могла быть и психологическая травма, в том числе длительная. Но вряд ли мы об этом достоверно узнаем. В любом случае мы видим женщину, которая получала удовольствие от страданий других людей. И если у нее была какая-то травма в детстве, такое поведение может носить «расслабляющий» характер. То есть от внутренних психологических проблем человек испытывает сильное напряжение и может сбрасывать его через насилие над другими. Даже обычные люди этим занимаются. Например, родители иногда так поступают с детьми. Но у преступников это принимает гипертрофированные формы. – Прим. Алены Ленковской.

31

Очень показательна работа, посвященная индивидуальной и коллективной психологии геноцида и военных преступлений: Эрвин Стауб, «Корни зла: истоки геноцида и других видов группового насилия». Кембридж, Cambridge University Press, 1989.

32

На самом деле на поведение человека влияет не его пол, а гендерные роли, которые ему приписываются. Этим и объясняются все стереотипы насчет «настоящих женщин» и «настоящих мужчин». – Прим. Алены Ленковской.

33

Тут логичнее предположить, что дело не столько в фанатизме, сколько в страхе за судьбу детей. Ведь никто не мог заранее сказать, что бы их ожидало в будущем. – Прим. Алены Ленковской.

34

Читатель может посмотреть замечательный фильм «Софи Шолль: последние годы» (режиссер Марк Ротермунд, 2005), чтобы получить трогательное и трепетное представление об этом восхитительном эпизоде сопротивления нацистам.

35

Убийство детей, а также другие формы множественных убийств рассматриваются в моей работе «Многократные убийцы и другие социальные преступники». Барселона, Ariel, 2016.

36

Уильям Э. Бреннан, «Рейнхард Гейдрих и развитие айнзацгрупп, 1938–1942». The Saber and Scroll Journal, издание 8, № 2, 2020, 99–113.

37

Уильям Э. Бреннан, цитировался ранее, стр. 99.

38

Джеймс Гиллиган, «Предотвращение насилия». Нью-Йорк, Thames & Hudson, 2001, глава 2.

39

Примо Леви, «Если это человек» (оригинал 1947 г. и пересмотренный вариант 1976 г.). Austral, 2013.

40

Это роднит его со многими насильственными преступниками. Часто случается так, что человек, испытавший унижение или обиду от кого-то, по каким-то причинам не может ответить или отомстить. И тогда он ищет, на ком выместить злобу. Чаще всего жертвами оказываются более слабые и зависимые от него люди. Например, в случаях домашнего насилия нередко можно встретить именно такую картину – мужчину отчитал начальник, но, не имея возможности ответить руководителю из страха потерять работу, он может дома проявить агрессию к жене или детям. – Прим. Алены Ленковской.

41

Предисловие к книге Анны Браво и Даниэлы Джалла «Возмущенная жизнь: история и память о нацистских лагерях, рассказанные двумя сотнями выживших», цитируется Йеном Томпсоном, Примо Леви: Жизнь, Picador, 2004.

42

Есть еще отличный художественный фильм «Заговор» (2001). В нем рассказывается и о самой Ванзейской конференции, и об участии Эйхмана в ней. – Прим. Алены Ленковской.

43

«Суд над Адольфом Эйхманом», режиссер Михаэль Празан, производство KUIV, 2011.

44

Веаз Джейкоб Робинсон, «И кривое станет прямым. Суд над Эйхманом, еврейская катастрофа и повествование Ханны Арендт», 1965, Нью-Йорк, Macmillan.

45

Джордж Катеб, «Экзистенциальные ценности в трактовке Арендт о зле и морали». Социальное исследование: международное ежеквартальное 74.3 (2007): 811–854, стр. 824.

46

Тут важно смотреть на мотивацию преступника и его личность через потребности. Для чего Эйхамну ставить себя на место другого? Что бы ему это дало? В обстоятельствах, в которых он существовал, у него просто не было в этом потребности. В этом может заключаться суть непонимания мотивов преступника: многие пытаются увидеть их через призму человека с такими же потребностями и ценностями. Но у преступников, психопатов или социопатов они другие. И даже если потребности сходятся (например, потребность в безопасности базовая, она есть почти у всех), то закрывают они их иным, преступным путем. – Прим. Алены Ленковской.

47

Теоретически Ардент права, но на практике что бы человек ни осознавал, он, скорее всего, будет стремиться выжить и приспособиться в предлагаемых обстоятельствах. То есть, даже если Эйхман понимал, в чем участвует, что он мог сделать практически? Пойти против режима он мог, но, вероятно, ценой собственной жизни. И он предпочел пожертвовать жизнями других, тем более что находил для себя множество оправданий, как любой преступник. – Прим. Алены Ленковской.

48

Вер Норберг, Якоб. «Политическая теория клише: Ханна Арендт читает Адольфа Эйхмана». Cultural Critique 76 (2010): 74–97.

49

Херви Клекли, «Маска здравомыслия». Сент-Луис, Мосби, стр. 369 и 371.

50

Кристиан Цвик, «Другая иммиграция в Аргентину: случай Адольфа Эйхмана». Clío América, выпуск 3, № 5 (2009): 85–103.

51

Марсель Офюльс, «Отель „Терминус“: Время и жизнь Клауса Барби» (1988). The Memoria Pictures & Samuel Goldwyn Company. «Оскар» за лучший документальный фильм.

52

Элис Ю. Каплан. «Память всуе: процесс над Клаусом Барби и преступления против человечества». Ален Финкелькраут, Critical Inquiry, 19, стр. 70–86, 1992.

53

Ален Финкелькраут, «Вспоминая всуе: суд над Клаусом Барби и преступления против человечества». Columbia University Press, 1992.

54

Альтернатива – позитивное видение судебного процесса: Жан-Оливье Виут, «Процесс над Клаусом Барби и преступления против человечности». Симпозиум по праву и политике Хофстры, 3, стр. 155–156, 1999.

55

Сьюзан Р. Сулейман, «История, память и моральное осуждение в документальном кино: О фильме Марселя Офюльса «Отель „Терминус“: Время и жизнь Клауса Барби». Critical Inquiry, Выпуск 28, стр. 509–541, 2002.

56

Алэн Финкелькраут, цитировалось ранее, стр. 22–23.

57

Элис Ю. Каплан, цитировалась ранее, стр. 79.

58

Отчим относился к Саддаму очень плохо, избивал его, заставлял воровать. Кроме того, местные мальчишки издевались над ним, называли безотцовщиной, били его. В таких условиях у Саддама было немного шансов вырасти добрым и открытым человеком. – Прим. Алены Ленковской.

59

Запугиванием можно заслужить только страх, уважение заслуживается положительными поступками. – Прим. Алены Ленковской.

60

Справедливости ради, доходы от национализированной нефти были направлены в том числе и на социальные программы. Правда, позже эти программы сократили, но на какое-то время уровень жизни в Ираке заметно вырос. – Прим. Алены Ленковской.

61

Почасовая история. Саддам Хусейн. Жизнь от начала до конца. 2018.

62

Поведение Саддама Хусейна и другие саморазрушительные психопатические модели поведения описаны в моей книге «Против насилия: семена добра и зла», 2003, Algar Editorial.

63

Психология политических лидеров неотделима от ситуации в стране, во главе которой они стоят. Даже то, что именно этот человек встал во главе страны, может быть обусловлено тем, что с этой страной происходит. Не во всех ситуациях стране будет нужен добродушный и мягкий лидер. И тут вопрос: это ситуация в стране повлияла на развитие не самых лучших качеств в лидере или эти качества уже были в нем сформированы, поэтому со страной случилось то, что случилось. Однозначного ответа тут может и не быть. – Прим. Алены Ленковской.

64

Эфраим Карш и Инари Раутси, «Саддам Хусейн: политическая биография». Grove Press, 2007.

65

Кон Кофлин, «Саддам, король террора». Harper-Collins, 2002.

66

Роберт Дж. Дониа, «Радован Караджич: Архитектор боснийского геноцида». Cambridge University Press, 2014, стр. 58.

67

См. Катарина Ристич, «Медийные переговоры о военных преступниках и их мемуарах: появление знаменитости в МТБЮ». International Criminal Justice Review, 2018, выпуск 28, № 4, стр. 391–405.

68

Владимир Петрович, «Библиотека МТБЮ: военные преступники как авторы, их произведения как источники», International Criminal Justice Review, 2018, выпуск 28, № 4, стр. 333–348.

69

Х. А. Марина, «Биография бесчеловечности». Барселона, Ariel, 2020, стр. 157.

70

К. Гарофало, К. С. Нойманн, Ф. Цайглер-Хилл и Дж. Р. Мелой «Злобный и презрительный: новый взгляд на эмоциональные переживания, связанные с психопатией». Personality Disorders: Theory, Research and Treatment, 2018. Опубликовано на: doi.org/10.1037/per0000310.

71

Дж. Р. Мелой «Разум психопата: происхождение, динамика и лечение». Northvale (EE.UU.), Aronson, 1988.

72

Макс Коллинз и Брэд Шварц «Аль Капоне, Элиотт Несс и битва за Чикаго». Нью-Йорк, William Morrow and Company, 2018, стр. 212.

73

The New York Times, 24 апреля 1930 года.

74

Макс А. Коллинз и А. Брэд Шварц, цитировались ранее, стр. 254.

75

Я определяю его таким образом, потому что некоторые социопаты имеют очень ограниченную эмоциональную жизнь, поскольку они травмированы своей преступной стороной также и на личном уровне. Капоне всегда пользовался любовью и поддержкой своей семьи.

76

На самом деле это частое заблуждение, что социопаты неспособны на нормальное общение с людьми и ко всем относятся негативно. Но часто в голове социопата действительно есть некое разделение на своих и чужих. И со своими такие люди могут быть добрыми и заботливыми, а к чужим относиться очень враждебно и даже проявлять открытую агрессию. – Прим. Алены Ленковской.

77

У такого поведения преступников есть, как правило, два основных мотива: это работа на публику в образе благотворителя для получения поддержки населения и некая компенсация чувства вины, если оно все-таки имелось. Бандиты времен 90-х в России по этим же причинам очень любили строить или реставрировать храмы. – Прим. Алены Ленковской.

78

Несс стал моделью, на которой был основан популярный персонаж Дик Трейси.

79

Пол У. Хаймель «Элиот Несс: реальная история». Knox Books, 1997.

80

«Фотограф мафии» (2019) – документальный фильм, снятый в Ирландии компанией Impact Partners и режиссером Кимом Логинотто.

81

Джованни А. Травальино и Лисбет Друри «Секретная сила криминальных организаций». Cham, Springer, 2020, стр. 23–35.

82

Там же, стр. 24.

83

Петра Рески, «Рита Атриа. Женщина против мафии», Hamburgo, Hoffmann & Campe, 1994; цитируется у М. Нойманна и С. Коули в «Моделирование социальных агентств с использованием диахронического познания: обучение на примере мафии», у Д. Секки и М. Ноймана, «Агентное моделирование организационного поведения: новые границы исследований социологии», Cham, Springer, 2016, стр. 289–310.

84

Для таких личностей семья – это просто еще один способ и возможность проявить и ощутить свою власть, поскольку члены семьи должны были неукоснительно следовать всем требованиям главы семьи и любое неповиновение могло повлечь суровую кару. И да, чем человек более скромен в смысле внешности, образования и ума, тем более активно он проявляет агрессию в своей семье. – Прим. Алены Ленковской.

85

Рокко Карбоне, «Макри, или мафия в правительстве». Márgenes: Revista de Economía Política, № 4 (октябрь 2018), стр. 103–114.

86

Нужно понимать, что Пабло рос в Колумбии, в стране, где уровень преступности очень высокий. И можно жить и воспитываться в изначально хорошей семье, но в стране, где процветают убийства, наркоторговля и торговля людьми, невозможно полностью абстрагироваться от этого. Такой же путь проходили многие «хорошие мальчики» в 90-х в России: росли в приличных семьях, но реальность показывала им, кто теперь хозяева жизни, у кого теперь есть все. И многие шли в банды ради денег, власти и чтобы ощутить себя частью чего-то нового и большого. Так и мальчики из стран Центральной и Южной Америки приходят в банды или создают собственные. Они постоянно наблюдают, что можно иметь благодаря преступности. А поскольку в этих странах высокий уровень не только преступности, но и коррупции, которая помогает преступникам, быть членом банды или наркоторговцем там почти что норма. – Прим. Алены Ленковской.

87

Адем Ахмед, «Пабло Эскобар: наркобарон как героический архетип». Honor Theses, 344, 2016, стр. 24.

88

Хуан Пабло Эскобар «Пабло Эскобар: о чем мне не рассказывал отец». Барселона, Peninsula, 2017, стр. 103.

89

Цитировалось ранее, стр. 124.

90

Очень яркий пример – дети нацистского преступника по прозвищу Иван Грозный, который после Второй мировой войны сбежал в США и создал семью с женой-американкой и детьми. Об этом я рассказываю в своей книге «Криминальная документалистика: очарование зла», Барселона, Ariel, 2021 год.

91

Виктория Евгения Энао, «Пабло Эскобар: моя жизнь». Барселона, Península, 2018, стр. 14–15.

92

Патрик Нэф, «Нарконаследие и туристизация наркобарона Пабло Эскобара в Медельине, Колумбия». Журнал антропологических исследований, зима 2018.

93

Существуют важные индивидуальные различия в том, как психопаты испытывают недостаток в обоих типах эмпатии. Джозанна Д. М. ван Донген, «Эмпатический мозг психопатов: от социальной науки к нейронауке эмпатии». Frontiers in Psychology, Dsgecr 11, 2020, стр. 695.

94

Впоследствии окажется, что это расовое равенство не более чем агитка, поскольку все приближенные Джонса были белыми. – Прим. Алены Ленковской.

95

Своих последователей он заманил туда запугиванием на тему ядерной угрозы, которая действительно на тот момент была яркой темой в СМИ. Поэтому люди охотно поверили Джонсу и согласились поехать за ним в «безопасное» место. – Прим. Алены Ленковской.

96

В самом Джонстауне снимались агитационные фильмы о том, как хорошо живется членам коммуны. На самом же деле люди попадали в трудовой концлагерь. Они работали по 11–16 часов в сутки, еды не хватало, а по приезде у них отбирали документы и деньги. Сбежать было почти нереально, Джонстаун окружали вышки с вооруженными людьми. Прибывших отрезали от внешнего мира, все новости – по большей части выдуманные – они узнавали на проповедях от самого Джима Джонса. – Прим. Алены Ленковской.

97

Интересно, что судмедэксперты нашли следы от уколов и на телах взрослых людей. Следствие на этом основании сделало вывод, что некоторые взрослые не хотели пить яд и им его вводили насильно. – Прим. Алены Ленковской.

98

Как раз покинуть секту Джонса было очень трудно. Он начал убеждать прихожан в том, что им грозит опасность за их убеждения. Якобы против них работают ФБР и ЦРУ, а он, великий Джим Джонс, знает, как их спасти и сделает это. Вся жизнь прихожан подвергалась тотальному контролю. Например, их заставляли подписывать пустые бланки, в которые при случае могли вписать признание в педофилии или воровстве. Их использовали для шантажа тех, кто задумал покинуть секту. А еще, как это часто бывает, Джонс начал использовать прихожан для интимных отношений и тоже шантажировал их этим. Кроме того, некоторых последователей прилюдно били и унижали за какую-нибудь провинность, чтобы другим неповадно было. – Прим. Алены Ленковской.

99

В настоящее время наука не признает у людей наличия инстинктов, в том числе родительского или, иначе, материнского, который, кстати, даже не у всех животных есть. Например, некоторые обезьяны не знают, что делать с новорожденным детенышем, пока не научатся этому у старших самок. – Прим. Алены Ленковской.

100

«Резня в Джонстауне» [Jonestown: The women behind the massacre]. Режиссер: Николь Риттенмайер. Продюсер: Every Hills. Films para A&E Television Network. США, 2018.

101

Четкий анализ страха смерти изложен в эссе Джона Грея «Кошачья философия». Мадрид, Sexto Piso, 2022.

102

Я не думаю, что ему было легко. Просто какой у него в реальности был выход? Как у Гитлера – или публичный суд и позор, или смерть. Но Джонс имел возможность уйти из жизни как истинный нарцисс и истероид – подчинил своей воле почти 1000 человек и заставил их прекратить не только свои жизни, но и жизни своих детей, а затем умер во главе своей паствы. И тем самым вошел в историю, а в конечном счете он этого и хотел. В каком-то смысле «слава Герострата». – Прим. Алены Ленковской.

103

Сейчас по этому принципу существует разделение серийных убийц на локальных и странствующих. Локальные убивают недалеко от дома или где-то в одной местности, странствующие делают это в разных городах и регионах. – Прим. Алены Ленковской.

104

Тут нужно пояснить с помощью известной криминологической теории. Всплеск преступности, особенно серийной, в это время связан с несколькими причинами. Например, с сексуальной революцией, когда тема секса перестала быть табуирована, появились противозачаточные средства, женщины стали свободнее и получили право и возможность влиять на эту сферу. Из примерных домохозяек женщины превращались в активных студенток или работающих, которые сами решали: с кем спать, кому отказывать, выходить ли замуж, рожать ли детей. И женщины стали свободнее перемещаться по стране, что тоже сделало их более доступными жертвами. Очень многих мужчин такое положение дел не устраивало, ведь они теряли свою власть. Тем более что сильно выросло число женщин, которые не желали терпеть домашнее насилие и уходили от мужей. А чуть позже многие женщины даже комплименты или попытку заплатить за них стали воспринимать как домогательство и начали открыто проявлять агрессию. Утрата власти над женщиной многих мужчин привела к тому, что они преступным путем, путем насилия, пытались вернуть себе контроль над женщиной, ее телом и выбором. – Прим. Алены Ленковской.

105

Херви Клекли, «Маска здравомыслия» (3-е изд.), Сент-Луис, Mosby, 1976.

106

С. О. Лилиенфельд, А. Л. Уоттс, С. Ф. Смит, К. Дж. Патрик и Р. Д. Хэйр, «Херви Клекли (1903–1984): Вклад в изучение психопатии», Расстройства личности: теория, исследования и лечение, 6 августа 2018 года.

107

Тед Банди подробно изучен в моей работе «Новые преступные духи». Барселона, Ariel, 2020.

108

Справедливости ради, голодала не только Украина, а также Поволжье, Урал, Казахстан, Западная Сибирь и другие регионы. И причины были как политические, так и социальные. – Прим. Алены Ленковской.

109

Это детская страшилка, которую ему рассказывала мать, потому что никаких сведений о брате Чикатило и тем более о том, что его съели, нет. – Прим. Алены Ленковской.

110

В настоящее время не доказано, что именно Чикатило убил Лену Закотнову. – Прим. Алены Ленковской.

111

Дэвид Оуэн, «Профайлинг: психология поимки убийц». Буффало, Нью-Йорк, Firefly Books, 2010, стр. 215.

112

Телевизионный фильм «Гражданин Икс», хоть и не представляет собой художественное достижение, метко изображает печальное влияние советской бюрократии на научные исследования, а также бедность и деморализацию коллектива того времени. Производство HBO, 1995 год.

113

Что неудивительно, поскольку в России просто не было такого большого опыта в этом, как, скажем, у США. Для справки: в России с момента фиксации первого серийного убийцы их общее число составляло чуть больше 160, а в США их 3700. – Прим. Алены Ленковской.

114

На самом деле Чикатило обычно называют маньяком, но в реальности у него смешанный тип серийника. Черты, присущие маньякам, у Чикатило имелись: он готовился к преступлению, проявлял садизм и т. д. Но были у него и черты другого типа серийного убийцы с сексуальным мотивом – ситуативника. Это значит, что своих жертв он не выбирал под свои потребности, а просто нападал на тех, на кого мог. Можно предположить, что у него было негативное отношение к женщинам, поскольку мать избивала его за энурез, а с остальными он не мог заниматься полноценным сексом из-за половой дисфункции. Но в целом Чикатило совершал преступления по двум основным причинам: сброс внутреннего напряжения (в том числе из-за половых проблем) и получение острого сексуального удовольствия в моменты расслабления после пыток и убийства. – Прим. Алены Ленковской.

115

Это только с одной стороны. С другой – многочисленные ножевые проникновения в тело жертвы были для него имитацией полового акта. У Чикатило были трудности с потенцией, а нож позволял ему номинально проникать в тело. – Прим. Алены Ленковской.

116

Кэтрин Перселл, «Убийство из корысти», Эрик Хики, ред. «Энциклопедия убийств и насильственных преступлений». Thousand Oaks, CA, Sage, 2003, стр. 281–282.

117

Этот факт можно проследить по идее Томаса Харриса о происхождении Ганнибала Лектера как серийного убийцы в его последнем романе о знаменитом персонаже. «Ганнибал: Происхождение зла», 2007.

118

Любой насильственный преступник, тем более серийный, чувствует себя выше других. Это ключевой признак преступного мышления – когда личное ставится выше общественного. Именно ощущение, что ему можно совершать преступления и чувство власти в процессе, компенсирует для преступника его неуверенность. А это и есть нарциссизм, когда человек проблемную самооценку компенсирует высокомерным отношением к другим. – Прим. Алены Ленковской.

119

Об этом есть сериал «Охотник за разумом» Дэвида Финчера. На мой взгляд, самый лучший сериал на тему серийных убийц. – Прим. Алены Ленковской.

120

Джон Дуглас и Марк Олшейкер, «С убийцей наперевес». Барселона, Harper-Collins, 2021, стр. 80.

121

Джей Маккартни и Т. Дж. Томчо, «Преподавание природы против воспитания: разработка и преимущества семинарского курса». Преподавание и обучение в психологии, 2020 [текст онлайн].

122

Шкала психопатии и это состояние подробно описаны в книге: Роберт Д. Хэйр, «Без совести: тревожный мир психопатов вокруг нас». Барселона, Paidós, 2003.

123

Трумен Капоте, «Музыка для хамелеонов». Барселона, Anagrama, 2011.

124

Винсент Буглиози и Курт Джентри, Helter Skelter. Барселона, Contra, 2019, стр. 740.

125

T. Ф. Родс, «Преступники, которых мы заслуживаем». Нью-Йорк, Oxford University Press, 1937. Цитируется Тоддом Херцогом, «Город выслеживает убийцу», Police Forces, 2007, Клаус Младек (ред.), Palgrave-MacMillan стр. 97–121.

126

Дэвид Томпсон, «Убийство и кино». Нью-Хейвен, Yale University Press, 2020, стр. 129.

127

С. Рид, «Компульсивные криминальные убийства: новая нозология для серийных убийств». Агрессия и насильственное поведение, 2017, вып. 34, стр. 290–301.

128

Например, полковник Рассел Уильямс, который пытал и убил двух женщин в 2009 и 2010 годах, когда он был начальником базы НАТО в Трентоне, Канада, прежде чем признаться, на допросе попросил присмотреть за женой. Тед Банди всегда хорошо вел себя с дочерью своей девушки Лиз Кендалл.

129

Ален Монестьер, «Великие уголовные дела». Мадрид, Ediciones del Prado, 1992, стр. 91.

130

Для большинства маньяков убийство действительно не цель. Их главный мотив – получить удовольствие от страданий жертвы. Убийство в таких случаях часто происходит для сокрытия преступления или смерть наступает вследствие полученных жертвой травм. – Прим. Алены Ленковской.

131

Например, Хильберто Чамба, так называемый Монстр из Мачалы, после убийства десяти женщин в Эквадоре, за что был приговорен к смехотворному наказанию в виде семи лет тюрьмы, переехал в Испанию и убил студентку юридического факультета Марию Исабель Баскуньяну в Ллейде в 2004 году. Ранее он уже пытался убить проститутку. Та рассказала суду, что заметила сексуальное возбуждение Чамбы, когда он душил ее, что показало, что ему нужен был акт убийства, чтобы достичь оргазма. Этот случай обсуждается в книге «Разум преступника», Мадрид, Temas de Hoy, 2006.

132

Кэндис Скрапек, «Определение серийного убийства: призыв к возвращению к оригиналу Люстморда», Журнал полицейской и криминологической психологии, 2001, выпуск 16, № 2, стр. 10–24.

133

Кэтрин Рамсленд, «Исповедь серийного убийцы. Нерассказанная история Денниса Рейдера, убийцы BTK». ForeEdge Publishing, 2017. Текстовые цитаты Рейдера относятся к этому изданию.

134

О травматических жизнях убийц читайте в статье Саши Рид и др. «Идеальный шторм: картирование жизненных траекторий серийных убийц». Int. J. Of Offender Therapy & Comparative Criminology, 2019, vol. 63, 1621–1662.

135

Энн Шварц, «Человек, которому было недостаточно убийств». Нью-Йорк, Birch Lane Press, 1992, стр. 7.

136

Брайан Мастерс, «Ад Дамера», Vanity Fair, ноябрь 1991, стр. 184, цитата Ричардом Титкоттом, О людях и монстрах. Джеффри Дамер и создание образа серийного убийцы, The University of Wisconsin Press, 1997.

137

Некоторые из этих высказываний можно услышать в документальном фильме Netflix «Разговоры с убийцами: Пленки Джеффри Дамера», 2022 г.

138

Там же, серия 3.

139

Психическое расстройство и невменяемость – не синонимы. Невменяемость устанавливают сначала эксперты-психиатры, а затем суд на основании их заключения может признать человека невменяемым. То есть именно в момент преступления он не осознавал, что делает, не мог руководить своими действиями и не понимал последствий. Если человека признают невменяемым, его освобождают от уголовной ответственности, потому что субъектом преступления может быть только вменяемый человек. Но наличие психического расстройства не делает человека невменяемым, поскольку при многих расстройствах психика остается сохранной и важно психическое состояние человека именно в момент совершения преступления. – Прим. Алены Ленковской.

140

Роберт К. Ресслер и Том Шахтман, «Внутри монстра». Барселона, Alba Editorial, 2005, стр. 136.

141

Ричард Титекот, «О людях и чудовищах», стр. 35–40.

Content

Висенте Гарридо
Самые жестокие преступники. Психологические профили нацистов, диктаторов, сектантов и серийных убийц

Пролог

Адольф Гитлер

Йозеф Менгеле

Ильза Кох

Йозеф Геббельс

Рейнхард Гейдрих

Адольф Эйхман

Клаус Барби (Барбье)

Саддам Хусейн

Радован Караджич

Аль Капоне

Тото (Сальваторе) Риина

Пабло Эскобар

Джим Уоррен Джонс

Тед Банди

Андрей Чикатило

Чарльз Мэнсон

Дюссельдорфский вампир (Петер Кюртен)

Деннис Рейдер

Джеффри Дамер

Примечания