Обратный отсчёт: Проект «Геката»

Часть 1

29.09−11.11.39. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

29 сентября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Люк открылся полностью; Гедимин, шагнув с пружинящей поверхности на ребристую, не почувствовал разницы действующих на него сил — компенсаторы гравитации внутри просторного помещения работали на полную мощность, и даже предположить было нельзя, что оно расположено на Луне. «В Луне,» — поправил сам себя сармат, с интересом оглядываясь по сторонам. Прохладный ветер коснулся его кожи — вентиляция, как и гравикомпенсаторы, не прекращала работу ни на секунду.

За спиной сармата с тихим гулом захлопнулся люк. Прибывшие встали тесной группой, едва не прижимаясь друг к другу. В опутанном вентиляционными трубами коридоре их уже ждали. Сармат в массивном скафандре шагнул навстречу, легко вскинув руку в приветственном жесте. Это был полноценный «салют Саргона» — все четыре пальца над правым плечом.

— Tza atesqa!

«Экзоскелет? Что за модель?» — Гедимин, изумлённо мигая, разглядывал бронированного сармата. От яркости окраски и странных зубчатых орнаментов на броне едва не зарябило в глазах. Скафандр был трёхцветным — чёрным, красным и жёлтым; узоры на нём выглядели совершенно бессмысленными, но их вид вызывал смутную тревогу. «Не экзоскелет. Просто такая броня,» — быстро понял Гедимин. «Но до её начинки далеко даже „Рузвельту“. Интересно знать, как он всё это на себе носит, и кости не трескаются…»

Его больно ткнули под рёбра сразу с трёх сторон, и он, вздрогнув, перевёл взгляд с замаскированного выдвижного ракетомёта на плече «броненосца» на прозрачный щиток, прикрывающий верхнюю половину лица. Из-под брони были видны только яркие жёлтые глаза и узкая полоса тёмно-синей кожи с серо-стальным отблеском. Гедимин мигнул ещё раз.

— С прибытием на новое место работы, — встречающий слегка наклонил голову — к изумлению Гедимина, пытающегося понять, как сармат может двигаться в такой массивной броне без помощи пневмоприводов, и за счёт чего суставы и позвоночник сохраняют подвижность. — Надеюсь, перелёт не доставил вам серьёзных неудобств. Вижу, с вами обращались не так осторожно, как мне хотелось бы.

Он пристально посмотрел на плечо Гедимина. Сармат скосил глаз и увидел свежий кровоподтёк, оставленный «клешнёй» экзоскелета. Он с трудом заставил себя оставаться на месте — взгляд жёлтоглазого был цепким и неприятным.

— Ассархаддон, — почти беззвучно выдохнул за плечом Гедимина Линкен. — Живой. Тупые макаки…

Глаза встречающего на долю секунды сузились, и он перевёл взгляд на взрывника. Тот замолчал — Гедимин практически услышал, как он со стуком захлопнул рот.

— Располагайтесь как… дома, — сармат в скафандре небрежным жестом указал на просторный зал. — Вы на лунной научно-исследовательской базе «Геката». Прекрасное сооружение — спасибо Исгельту Марци и шахтёрам Коцита… и до некоторой степени — мне. Моё имя — Ассархаддон Криос. Запоминать его необязательно — для этого есть более важные вещи. Например, ваш новый проект. Я предложил для него название «Феникс». Прежде, чем вы им займётесь, придётся пройти подготовку. Я отведу вас туда, где она будет проходить, и дам некоторые пояснения — насколько хватит времени. Вы готовы идти за мной?

Кто-то из сарматов подтолкнул Гедимина в спину. Коридор они прошли в молчании; на середине пустынного зала ремонтник почувствовал сбоку от себя движение воздуха, не совпадающее с общим током вентиляции. Там шёл экзоскелетчик — один из шестёрки солдат в лёгкой броне, бесшумно окружившей «научников». С другой стороны Гедимин услышал удивлённый выдох — теперь охрану заметил и Хольгер. Он указал ремонтнику на экзоскелетчиков, тот молча кивнул, продолжая разглядывать их броню. Это не был ни один из известных Гедимину лёгких экзоскелетов; очень отдалённо он напоминал сильно модифицированный «Голем» с вертикальным взлётом.

— В чём они? — еле слышно спросил у Гедимина Хольгер. — Не помню, чтобы мне такое встречалось.

— Модификация «Голема», — неуверенно прошептал сармат. — Хорошая машина для тесных помещений.

— Так и есть, — подтвердил, повернувшись к «научникам», Ассархаддон. — «Гарм», одна из разработок «Гекаты». Простая надёжная машина. Жаль, для вашей работы она плохо подходит.

Стена перед ним беззвучно раздвинулась, и только сейчас Гедимин заметил люк, замаскированный под гладкую поверхность. Его створки без единого скрипа исчезли в стене; за ними было ярко освещённое пространство — три на пять метров, с узкими иллюминаторами и перилами вдоль них. «Автодрезина,» — это устройство Гедимин опознал с первого взгляда. «Видимо, „Геката“ занимает очень большую территорию…»

Двое сарматов в «Гармах» последовали за «научниками» в дрезину. Они встали в кормовой части, оставив Ассархаддона на пустом носу транспорта. Едва люк закрылся, Гедимин услышал тихий свист и почувствовал, как его слегка прижимает к полу, — транспорт разгонялся на удивление быстро и легко. Никаких управляющих механизмов сармат не видел.

— Электрорельс «Космодром — Тренировочный блок», — пояснил Ассархаддон, глядя на «внутренности» механизма и то, что мелькало за иллюминаторами, почти с нежностью. — Мы въезжаем внутрь «Гекаты». Здесь было бы уместно показать вам панораму огромной базы, уходящей в глубину на сотни ярусов, и выставленные напоказ устрашающие механизмы, выгодно подсвеченные красным и синим. Да, не сомневаюсь, всё бы так и было, если бы её проектировали под руководством покойного Саргона… или ещё живого Маркуса — любовь к эффектам у них общая. Однако «Геката» — создание Исгельта, а он весьма практичен и лишён романтики. Никаких эффектов, — надёжность, удобство и скрытность.

«Исгельт Марци — конструктор? Он построил эту базу?» — Гедимин удивлённо мигнул — он смутно помнил бывшего губернатора Сахары, как одного из сарматских адмиралов, и знал, что Линкен относится к нему с огромным уважением, но его инженерные таланты никогда не упоминались. «Понятно, почему его вывезли первым. Хорошая маскировка — эти диверсии и теракты…»

Сквозь иллюминаторы видно было плохо — дрезина неслась, плавно меняя направление и постепенно спускаясь всё ниже, и коридоры просвистывали мимо один за другим; Гедимин мог только понять, что база огромна.

Его ткнули сзади — несильно, но чувствительно; обернувшись, он встретился взглядом с Кененом. Учётчик подмигивал ему и слабо шевелил пальцами. Гедимин пригляделся к его жестам и растерянно мигнул.

«Смотри, атомщик. Здесь твоя зарплата за одиннадцать лет,» — просигналил ему Кенен и снова прищурил один глаз. «Твоя и всех сарматов на территориях. Нравится?»

«С чего ты взял?» — спросил ремонтник. Кенен широко ухмыльнулся.

«Кто вёл всю отчётность? Из того, что приходило с материка, до вас доходили жалкие капли. Остальное — здесь. Смотри, на что ты работал.»

— Я собирался вывезти вас на три месяца раньше, как только вы закончили работу над реактором Гедимина, — снова заговорил Ассархаддон, когда дрезина начала сбавлять ход и спускаться вниз странными скачками; она по-прежнему двигалась тихо и мягко, не скрежеща и не лязгая, и ремонтник не сдержал одобрительной усмешки. — Но Маркус потребовал «надёжных доказательств полезности» — да, он часто так выражается. Лично я в полезности вашего центра не сомневался ни секунды с момента его учреждения. Что же, вы не подвели меня. Теперь вы здесь, и у меня — у всей сарматской расы — есть для вас серьёзная работа. Выходите, мы на месте. Не опасайтесь охранников — они здесь для вашей безопасности.

Шестеро «Гармов» встречали дрезину в пустом коридоре. Выйдя из вагона, Гедимин понял, что этот участок — небольшая ровная площадка посреди галереи, изгибающейся плавной дугой. «Защита от взрывной волны?» — он заинтересованно сощурился. «Интересно, что должно было взорваться — чужая бомба или свой… объект экспериментов…»

За ребристым покрытием стен кое-где явно угадывались встроенные «арктусы», а кое-где — блокирующие и перекрывающие механизмы. Коридор закручивался плавной спиралью, пока не вывел к герметично закрытым воротам с рядами узких табло рядом с ними.

— Здесь начинается Тренировочный блок. Все, кто прибывает в «Гекату», проходят первичную подготовку тут, — пояснил Ассархаддон, сдвигая кусок стены и прикасаясь к спрятанной под ним панели; Гедимин изумлённо мигнул, увидев на клавишах буквы сарматского алфавита. На противоположной стене развернулся белый экран, через секунду отобразивший часть многоярусного лабиринта, растянувшегося во все стороны. Почти весь он был закрашен серым, подсвечивался только небольшой участок на стыке массивов, подписанных как Биологический и Испытательный блоки.

— Мы здесь, — Ассархаддон кивнул на подсвеченные отсеки. — Когда подготовка закончится, вас переведут в Ядерный блок. Сейчас для вас открыт только этот участок. Конечно, вам не причинят вреда, если вы попытаетесь выйти за ворота… пока не причинят. Но для вашей же безопасности вам лучше оставаться в разрешённых пределах.

— Меня тоже отправят в Ядерный блок? — опасливо спросил Кенен. Ему было явно не по себе, и Гедимин видел, как он настороженно щурится.

— Вас отправят в блок Учёта и Распределения. Можете не опасаться за свой мозг — никто не будет пытать вас ядерной физикой, — отозвался Ассархаддон. — Вы хорошо показали себя за эти одиннадцать лет. Надеюсь, вы не подведёте меня и теперь.

Кенена отчётливо передёрнуло. Гедимин мигнул. Взгляд Ассархаддона был неприятно-въедливым, но говорил сармат спокойно и вполне дружелюбно…

— В Ядерном блоке вы будете работать над проектом «Феникс». Разумеется, не только вы, он потребует усилий всех блоков «Гекаты», но его движущей силой будете вы четверо, — Ассархаддон широко расставил пальцы на правой руке и указал на сарматов. — Гедимин Кет, Константин Цкау, Хольгер Арктус и Линкен Лиск. Речь об ирренции… крайне интересное вещество, не так ли? Когда я услышал о нём, мне сразу стало ясно, что это многообещающий элемент. Теперь, наконец, мы имеем доступ к разумным его количествам. А значит, пора переходить к следующему шагу…

Гедимин едва заметно вздрогнул. «О чём он?»

— Использование, — пояснил Ассархаддон, и его глаза на долю секунды стали ярче. — Вы, Гедимин Кет, займётесь разработкой ядерного реактора на ирренции. У вас наверняка уже есть идеи. Ваши записи вам не вернут, но вы получите точную их копию. Я понимаю, насколько это для вас важно.

Он внимательно посмотрел на изумлённо мигающего сармата и повернулся к Линкену.

— Ирренций должен неплохо взрываться, не так ли? Вы давно присматриваетесь к нему. Ваша задача — создать и проверить в деле ирренциевые боеприпасы всех возможных видов. Полигон «Койольшауки» в вашем полном распоряжении.

Линкен втянул в себя воздух, хотел что-то сказать, но волнение помешало ему. Гедимин видел, как его глаза горят белым огнём, а рот кривится в странной ухмылке.

— Вы, Хольгер Арктус, — продолжил Ассархаддон, прижимая к ладони третий из растопыренных пальцев. — Самые необычные проекты и странные предположения. Взрывной синтез и излучение, прожигающее порталы в другие галактики. Я готов был отправить себя на расстрел, когда приказывал отстранить вас от работы над ними. Теперь, в безопасности и вдалеке от любых попыток шпионажа, вы можете вернуться к ним. Да, там другая галактика, и один такой макропрокол уже в нашем распоряжении, но о том, чтобы прожигать их по своему желанию, речи пока не идёт. С нетерпением жду ваших успехов в разработке прожигателя.

Гедимин оглянулся на Хольгера и встретил его ошеломлённый взгляд. Глаза бывшего химика так расширились, что едва помещались под бровными дугами, — ремонтник даже испугался за него.

— И, наконец, вы, Константин Цкау, — Ассархаддон прижал к ладони последний палец. — Вы успешно… не всегда, но по большей части… направляли действия вашей группы. «Выпас котов» — так говорят о подобной работе наши друзья-приматы. Справлялись вы неплохо. Теперь ваших «котов» буду пасти лично я. Вам остаётся поддерживать их разработки теоретической базой и точными расчётами. Смарт вам не вернут, тем более, что на «Гекате» подобные устройства бесполезны, но без расчётных мощностей вы не останетесь. Это же касается всех участников проекта. Любое оборудование, любые материалы в нужных количествах, — достаточно обратиться ко мне, и вы их получите. Маркус распорядился снабжать «Гекату» всем, что может ей понадобиться, чего бы это ни стоило. Он крайне заинтересован в вашем проекте. Как и я.

Куратор «Гекаты» слегка наклонил голову, и Гедимин, как ни был ошеломлён свалившейся на него информацией, снова уставился на невероятно подвижные сочленения брони. «Он такого же роста, как я, и ничуть не слабее. Нет… он должен быть сильнее в разы. Я бы в таком скафандре ползал, как эа-форма…»

— «Феникс» — единый проект? Но что должно стать конечным результатом? — спросил Константин. — Что вы строите, и зачем такая скрытность?

Гедимин перехватил предупреждающий взгляд Линкена — тот как будто хотел крикнуть «fauw!», но опасался, что «взрыв» зацепит и его. Ассархаддон усмехнулся в респиратор — его глаза чуть-чуть сузились.

— Строим? Мы строим флот, — сказал он. — Друзья-приматы считают, что сарматам не место в космосе. Мы с Маркусом с ними не согласны. Наша авиапромышленность, увы, распылена на атомы — но потому я и дал проекту название «Феникс», что надеюсь увидеть её возрождение — пусть даже из пепла. Новейший атомный флот, прекрасно защищённый, стремительный и смертоносный, — думаю, это достойная цель нескольких лет работы.

«Атомный флот?» — Гедимину стало не по себе. «Саргон на Марсе начинал с флота. Скрытые под землёй заводы… Уран и торий! Они что, готовятся к новой войне⁈»

Он не успел ничего сказать — массивные ворота открылись, пропуская сарматов в шлюзовую камеру. В воздухе пахло слабым раствором хлорной извести. Следующая пара створок открылась в ту же секунду, когда закрылась первая; за второй герметичной камерой была третья, и только из неё сарматы вышли в ещё один плавно изогнутый коридор, прямо к стене, в которой виднелись люки, отмеченные символом биологической опасности.

— Вы, четверо, составляете ядро проекта, — сказал Ассархаддон, приложив руку к едва заметной вмятине в стене. — Специально для вас было создано рабочее снаряжение. Сейчас вы не можете им воспользоваться — ваши старые тела не выдержат нагрузки. Но это не проблема — Биологический блок знает, что делать в таких случаях, и наши медики уже готовы вас встретить. Сейчас можете временно попрощаться с теми, кто уйдёт работать на периферию, — лаборантами и операторами. У них своя программа подготовки, и вы разойдётесь на несколько недель.

Он повернулся к стене — рядом с одним из люков отъехала в сторону пластина гладкого покрытия, и из-под неё появились клавиши с сарматскими буквами. Гедимин почувствовал, что кто-то прикасается к его плечу. Сзади стояла Хильда; её взгляд был растерянным и слегка испуганным. Сармат крепко сжал её ладонь и криво усмехнулся: «Держись…»

Хольгер опустился на корточки, чтобы сравняться ростом с Амосом, и неуклюже обнял его. Гедимин положил ладонь лаборанту на плечо.

— Мы ещё поработаем вместе, — тихо пообещал химик, поднимаясь на ноги. — Хотя слова о старых телах энтузиазма в меня не вселяют…

Кто-то с силой ударил Гедимина по спине, тот резко развернулся, готовясь заехать в ответ, и увидел смущённую кривую ухмылку Линкена. Тот виновато хмыкнул и развёл руки в стороны, подставляясь под удар.

— Псих, — буркнул Гедимин, потирая лопатку. Линкен ухмыльнулся ещё шире, показывая зубы.

— Атомный флот! — он протянул руки к Гедимину и сделал движение, будто встряхивает его за грудки, но прикоснуться к сармату не решился. — Великая честь для нас всех. Ты хоть понимаешь, что нам доверили⁈

Гедимина передёрнуло, и он, стиснув зубы, отвернулся от радостного взрывника и шагнул к Ассархаддону.

— Стой! — он положил руку на бронированный локоть, и куратор «Гекаты» приподнял ладонь от пульта и развернулся к сармату. — Значит, это не научная база, а военная? Ты устроишь войну и втянешь в неё нас?

За его спиной послышался сдавленный свистящий вздох — кто-то хотел крикнуть, но прикусил себе язык. Ассархаддон опустил руку Гедимину на плечо, и тот почувствовал странную тяжесть и теплоту брони, — как будто она была сделана из плутония или подогревалась изнутри.

— Я был бы идиотом, если бы втягивал учёных в войну, — спокойно ответил сармат. — Не бойтесь. «Геката» — исключительно научная база, и ваш проект — один из нескольких десятков. Ни один военный не войдёт сюда без моего личного разрешения и тем более не сможет вам указывать. Вы остаётесь мирным физиком-ядерщиком, а ваши коллеги — вашими коллегами.

Он мягко отодвинул Гедимина в сторону и снова прикоснулся к пульту. Ремонтник открыл было рот, но его схватили сзади за плечи и оттащили от Ассархаддона. В первую долю секунды Гедимин подумал на внезапно проснувшуюся охрану, но нет — его с двух сторон держали Константин и Линкен. За ними встревоженно щурился побелевший Кенен.

— И он ещё меня называет психом! — яростным шёпотом проговорил Линкен, отпустив Гедимина. — Ты понимаешь, к кому полез⁈

— То, что у тебя вот здесь, — Константин вполсилы ткнул ремонтника в солнечное сплетение, — не появилось новых отверстий, говорит о том, что идиотам везёт. Но лучше бы ты постарался дожить до… ну, хотя бы до следующего вечера! Строить реактор без тебя я не…

Что-то загудело, и все сарматы повернулись к открывающимся люкам. Охрана оттеснила в сторону всех филков, Айзека и Хильду; Кенена оттеснять было ни к чему — он сам уже спрятался за спинами «Гармов» и выглядывал оттуда одним глазом. Из люков тянуло дезинфекционными растворами, а свет в приоткрывшихся помещениях напомнил Гедимину о черенковском свечении, и сармат невольно усмехнулся.

— Я передаю вас медикам Биоблока, — сказал Ассархаддон, отступая в сторону от люка. — Недели через две мы встретимся, и вы получите экипировку и новые инструкции. Пока ваша задача очень проста — лежать спокойно и не брать на себя лишнего. Можете входить, вас ждут.

Сарматы переглянулись. Открытых люков было четыре, и они вроде бы ничем не отличались. Гедимин заглянул в тот, что был прямо перед ним, пожал плечами и вошёл в проём. Две пары массивных просвинцованных створок сомкнулись за ним в ту же секунду, и тихое шипение пневмозатворов сообщило о полной герметизации.

— Гедимин Кет? — сармат-медик в серебристом комбинезоне со значком биологической опасности на груди обвёл его с головы до ног внимательным взглядом. — Редко встретишь сармата с жёлтыми глазами. Значит, тебя решили доработать? На мой взгляд, ты и так хорошо сложен. Но Ассархаддону, разумеется, виднее. Когда-нибудь подвергался направленной мутации?

— Нас кормили мутагенами на территориях, — отозвался Гедимин, разглядывая медотсек. Помещение было невелико, вычищено до блеска и наполнено устройствами, от вида которых сармат заинтересованно сощурился — кое-что он видел в госпитале Ураниума, но большую часть — только на фотографиях и перерисовках в сети.

— Понятно. Значит, автоклав видишь впервые, — медик подошёл к массивному саркофагу, установленному посреди комнаты, и опустил один из рычагов, открывая прозрачную крышку. Она разделилась надвое, втягиваясь в стенки.

— Пусть прогреется, — медик привычным жестом сунул руки в перчатках под облучатель и открыл запечатанный контейнер. — Стой тихо, буду вешать на тебя датчики и дозаторы.

— Это для меня? — Гедимин кивнул на саркофаг. — Для чего это нужно?

— Чтобы ты, две недели лёжа в искусственном сне, не заработал пролежней, — отозвался медик, ловко закрепляя дозаторы на плечах и предплечьях сармата. Тот почувствовал слабые уколы и прохладу — что-то уже потекло по венам. Ещё два браслета были застёгнуты на щиколотках. Медик осторожно ощупал голень, рассечённую шрамами, и щёлкнул языком.

— Я бы убрал, но указаний не было. Металл прочный, должен выдержать.

— Что произойдёт за две недели? — спросил Гедимин, разглядывая саркофаг. Это была не просто ёмкость с подведёнными к ней трубками — там, внутри, хватало своих дозаторов и датчиков.

— Нарастёт костная и мышечная масса, — отозвался медик, прикрепляя к шее сармата датчики. — Частично трансформируются внутренние органы. То, что внутри черепа, затронуто не будет… Так, всё хорошо. Теперь возьми вот это и попытайся согнуть. Руками, не об колено.

Гедимин удивлённо мигнул — ему в руки дали запаянную метровую трубу толщиной с его предплечье. Судя по весу, внутри был какой-то наполнитель — возможно, песок. Заглушки на концах трубы мешали проверить толщину стенок — но, так или иначе, гнуться она не собиралась. Гедимин сжал её двумя руками, металл заскрипел, слегка поддаваясь. Когда сармат остановился и выдохнул, труба осталась немного выгнутой — очень плавной дугой, с концами, на считанные градусы отходящими от прямой.

— Нед-дурно, — пробормотал медик, забирая странный предмет и укладывая его в один из выдвинутых ящиков. — Так, повернись…

Он извлёк из дозаторов опустевшие ампулы, отцепил большую часть датчиков и кивнул на автоклав.

— Забирайся и ложись на спину. Головой к выходу.

«Странные проверки,» — думал Гедимин, устраиваясь на дне саркофага. Стенки изнутри оказались приятно-тёплыми («Как сигма-лучи,» — мелькнуло в голове непрошеное сравнение), пахло нагретым металлом. Что-то упругое легло под затылок, плотные присоски прижались к шее сзади и с боков. Медик наклонился над сарматом, подключая к браслетам-дозаторам многочисленные трубочки и проводки неясного назначения. Гедимин хмыкнул — ему казалось, что он — механизм, привезённый в ремонтный ангар, и его с минуты на минуту начнут чинить. Пара воспоминаний мелькнула в мозгу и сложилась в смутную схему, требующую немедленной проверки. Сармат зашевелился и услышал окрик медика — тот не попал каким-то проводом в нужное гнездо.

— Знаешь биологов из Цкау? — спросил Гедимин, не обратив внимания на недовольные звуки. — Ты сам не оттуда?

Провод снова не попал в гнездо — теперь вздрогнул медик.

— Оттуда. Ты что-то знаешь? — он наклонился над сарматом, глядя ему в лицо.

— Я ищу Крониона Гва… ар-р-рзу, — что-то из введённого в кровь вызывало странную заторможенность, и Гедимину приходилось прилагать усилия, чтобы говорить внятно. — Он был… биологом. Из Цкау. Он… он зде-есь?

— Кронион? — медик мигнул. — Мутант-полукот? Смеёшься, что ли? Ассархаддон никогда не возьмёт сюда мутанта. Он там, в Цкау. Лечит дикарей и животных. Откуда ты его знаешь?

Гедимин хотел ответить, но мышцы шеи внезапно расслабились, и он откинул голову на пружинящую «подушку» и закрыл глаза. «Кронион жив,» — думал он, уже сквозь дремоту прислушиваясь к ощущениям. Прохладное полукольцо накрыло его грудь с левой стороны, потом плотно прижалось к коже — сначала рядами присосок-датчиков, затем в тело упёрлись короткие холодные сопла. Гедимин хотел посмотреть, что там, но глаза уже не открывались. «Я думал, Ассархаддону нужны учёные. А он смотрит, кто мутант, а кто нет. Глупо…» — он еле слышно фыркнул, и это исчерпало остатки его сил. Все ощущения куда-то пропали, а через долю секунды погасли и последние мысли.

15 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Хватит спать, физик. Я же вижу — ты в сознании, — кто-то наклонился над ложем Гедимина и ткнул его кулаком в плечо. Тычок был слабый — видимо, неудобно было тянуться.

«Физик?..» — после долгой отключки мозг работал медленно и вяло, но свет стал ярче, за первым тычком последовал второй, немного сильнее, и глаза пришлось открыть. Над головой сармата облегчённо вздохнули.

— Видишь меня? Слышишь? Назови своё полное имя!

«А… Теперь вспомнил. Я в автоклаве. Должно было пройти две недели…» — Гедимин зевнул и лениво пошевелил пальцами. Мышцы немного затекли — было бы кстати размять их.

— Гедимин Кет, — ответил он медику, наклонившемуся над саркофагом. — Что, меня уже починили?

Тот хмыкнул и выпрямился. Гедимин услышал тихий стук, одна из стенок автоклава просела, образуя небольшой проём.

— Садись и считай до двадцати. Если голова закружится, сразу говори мне. Если нет — вставай и выбирайся. Осторожно, на перила не налегай! Да не так резко!

Гедимин поднялся рывком, оттолкнувшись от саркофага даже не пальцами, а лопатками, и долю секунды спустя уже стоял во весь рост. За время сна стенки автоклава заметно сдвинулись — он точно помнил, что, когда ложился, не задевал их плечами, а сейчас едва разминулся с бортиком. Выпрямившись, он вдохнул полной грудью и шагнул на приступку. Перила заскрипели, и сармат изумлённо мигнул, глядя, как металл проседает под его рукой.

— Мать твоя пробирка! — медик сердито щурился на него, но сам стоял у дальней стены и подойти не спешил. — Осторожнее, физик. Так ты всё поломаешь.

— Я могу это выправить, — сказал Гедимин, поддевая ладонью прогнувшиеся перила. «Из чего их сделали? На вид материал прочный, но слишком податливый…»

— Выходи давай, — махнул рукой медик. — Не надо ничего трогать. Вообще ничего. Ты понимаешь, что у тебя новое тело? Тебе к нему ещё привыкать и привыкать. Голова не кружится?

«Новое тело?» — сармат мигнул. Оставив в покое перила, он шагнул на пол и широко расставил пальцы на ступнях — стены неожиданно шевельнулись. Равновесие удержать удалось, пол выровнялся, и Гедимин повёл плечами, разглядывая себя, — ту часть, которую можно было увидеть без зеркала.

Он не стал эа-сарматом, не отрастил ни когтей, ни хвоста; несколько посветлели и растянулись тёмно-серые рубцы старых ожогов и белые шрамы, и вроде бы мышцы проступили немного отчётливей — но не так, как на иллюстрациях к анатомическим атласам. Гедимин ткнул себя в расслабленный живот — палец нащупал мягкую прослойку; он напряг мышцу — прослойка осталась, но под ней проступил твёрдый бугор.

— Подкожный жир, физик. Теперь ты немного медведь, — хмыкнул медик, закрывая автоклав. — Главное — не торопись. Тренировать вас будут долго, успеешь освоиться. Ну что, нигде не болит? Что с голенью?

Гедимин переступил с ноги на ногу. Не глядя на шрамы, он сам не мог вспомнить, какую именно голень ему перебило когда-то под Нью-Кетцалем, — новые мышцы легли на сталь, ввинченную в кости, так же гладко, как старые.

— Всё на месте, — сказал он. — Ты хорошо починил меня.

Медик весело хмыкнул.

— Помнишь эту штуку? — он протянул сармату слегка изогнутую трубу с запаянными концами. Гедимин снова мигнул — на его памяти она была толщиной с его предплечье, сейчас — в полтора раза тоньше, но ошибиться было невозможно — именно эту трубу он согнул пару недель назад.

— Попробуй согнуть, — сказал медик, отходя в сторону двери. Гедимин взялся за концы поудобнее, напряг руки — и изумлённо замигал, глядя на лопнувший металл, скрученный спиралью вокруг его предплечья, и сыплющийся из обломка песок. Труба, не выдержав нагрузки, лопнула и разошлась на длинные полосы.

— Наглядно? — ухмыльнулся медик. — Вот это и учитывай. А теперь одевайся. Только медленно и осторожно!

Свёрток, запакованный в прозрачный скирлин, лежал на стуле; Гедимин осторожно сел, стараясь не налегать ни на ручки, ни на спинку (стул выдержал, но просел сильнее обычного — то ли дело было в неудачной конструкции, то ли масса тела сармата заметно изменилась), и распаковал одежду. Бельё из плотного серого скирлина не отличалось от того, что выдавали в Ураниуме — разве что материал был немного толще; верхняя одежда — обычный комбинезон с широким пристёгивающимся поясом, чёрный с серебром — была заметно толще и на ощупь напоминала чешую. По привычке с силой растянув ткань, сармат услышал треск и поспешно ослабил натяжение — идти в рваной одежде ему не хотелось.

Видимо, создатели комбинезона учли возросшую силу того, на кого это предполагалось надеть, — застёжки были прочно сделаны и не менее прочно вплавлены в скирлин, ни одна не осталась в руках сармата, пока он одевался. В отличие от свободной, сшитой с запасом спецодежды Ураниума, этот образец был подогнан под Гедимина и плотно облегал тело, но неприятного давления сармат не чувствовал. Он повёл плечами, поочерёдно напрягая мышцы от шеи до голени, — по ощущениям, новая одежда не стесняла его.

Перчаток не было, как и капюшона. Сармат нашёл всего четыре кармана, и те были так малы, что туда не поместилась бы и горстка электродов. Не было ничего, похожего на крепления для инструментов, пояс, хотя и широкий, выглядел декоративным элементом (и даже был украшен орнаментом из символических атомных ядер и электронных орбиталей). Но особенно Гедимин удивился, не найдя ни сапог, ни носков.

— Персонал «Гекаты» ходит босиком? — он поднялся и пошевелил широко расставленными пальцами. Быстрый взгляд на ноги медика подсказал ему ответ на вопрос — как минимум в Биоблоке босиком не ходили.

— Спросишь у Ассархаддона, — отозвался медик. — Мне оставили только это. Ну что, готов? Мне тут сигналят, чтобы выпускал тебя.

— Attahanke, — Гедимин едва заметно усмехнулся — сармат-биолог выглядел взволнованным, как будто «выпускать» предполагалось собственноручно собранный сложный механизм. — Спасибо за ремонт.

Он выбрался из медотсека и оказался в уже знакомом коридоре на плавном изгибе подземной спирали, рядом с тремя закрытыми люками и одним закрывающимся. Трое сарматов в чёрно-серебристых комбинезонах повернулись на звук смыкающихся створок. Гедимин на секунду остановился, настороженно глядя на встречающих. Это были всё те же Хольгер, Линкен и Константин, — ни лица, ни глаза не изменились, да и роста не прибавилось, — но в плечах они стали шире, а на вид — массивнее.

— Уран и торий! — Хольгер приветственно вскинул руку и шагнул к сармату. — Я так и знал, что ты там застрянешь. Помогал Биоблоку с ремонтом оборудования?

Гедимин смущённо хмыкнул. Ему хотелось обнять Хольгера, но он не знал, как теперь соотносятся сила мышц и прочность костей, поэтому ограничился тем, что осторожно тронул его за плечо.

— Эй, теск, он не развалится! — широко ухмыльнулся Линкен, сгребая обоих сарматов в охапку. Объятия были крепкими, но треска рёбер Гедимин не услышал — и, облегчённо вздохнув, обнял Хольгера и, насколько смог дотянуться, Линкена. Тот хохотнул.

— Тебе давали трубу с песком? Далеко летели ошмётки?

— Вас всех так проверяли? — удивился Гедимин.

— Да, и это было интересно, — кивнул Хольгер, выпутываясь из объятий. — На минуту почувствовать себя в твоей шкуре. Теперь не понимаю, как ты мог работать с ирренциевой фольгой. Да что там — как ты экраны пальцем не протыкал⁈

— Осторожность у нас в генах, — хмыкнул Константин, небрежно погладив Гедимина по плечу. — Иначе макаки не приставили бы нас к работе. Однако… если все выразили радость от встречи, может быть, обратите внимание на научного куратора?

Под конец фразы Константин помрачнел и только что не скалился. Гедимин, озадаченно мигнув, огляделся по сторонам и увидел, что их уже окружили.

Это были не «Гармы» — другие, тяжёлые, экзоскелеты, созданные на основе чего-то горнодобывающего — вероятно, «Харгуля». В оставленный ими просвет вошёл Ассархаддон — всё в той же странно украшенной броне; рядом с утяжелёнными экзоскелетами она казалась нелепой и никчёмной — если, конечно, не приглядываться.

— «Фенрир», — пояснил куратор, перехватив заинтересованный взгляд Гедимина в сторону «броненосцев». — Местная разработка. Многофункциональная машина… Итак, я вижу, что Биоблок закончил работу. Вашу подготовку можно считать… начатой. Хочу сообщить несколько новостей, прежде чем мы её продолжим. Во-первых, Константин… Ваш плутониевый реактор успешно собран и запущен в Ядерном блоке, от операторов нареканий нет. Во-вторых, Хольгер и Линкен… Химический блок высоко оценил вашу работу. И в-третьих, Гедимин… Из вашего реактора выгрузили сто шестьдесят четыре килограмма ирренция. Похоже, трёх таких установок будет достаточно, чтобы засыпать «Гекату» этим веществом по самые своды.

— Где он сейчас? — отрывисто спросил Гедимин.

— Ждёт вашего внимания, разумеется. Ядерный блок не готов собирать его без ваших указаний, — ответил Ассархаддон. — Через два месяца, если всё пройдёт гладко, вы вернётесь к работе над ним. А сейчас идите за мной. Ваше снаряжение готово, и его конструктор ждёт возможности его продемонстрировать.

«Конструктор? Здесь есть отдельный специалист по снаряжению?» — Гедимин удивлённо мигнул. «Как это должно в итоге выглядеть? Как мои ремонтные перчатки, доработанный „Гарм“… или как броня Ассархаддона?»

Похоже, Исгельту нравились круглые люки с массивными раздвижными створками, встроенные в стену панели ввода и пронзительные гудки в качестве звукового сигнала, — входы в разные отсеки отличались только размером, предупреждающими знаками и редкими надписями на сарматском языке. На этом люке никаких надписей не было, а по высоте и ширине в него спокойно проходил любой экзоскелет, кроме «Харгуля». Вводить коды в этот раз не понадобилось — Ассархаддон легонько провёл пальцем по створке, и люк распахнулся с неожиданной быстротой. За ним было просторное помещение со стапелями вдоль левой стены; у правой стояли трое «броненосцев» — два «Гарма» и «Фенрир», а в дальней стене виднелся ещё один люк, сплошной, белый с ярко-красным перечёркнутым кругом и надписью «FAUW» поперёк выпуклой створки. Хольгер, не тратя времени на разглядывание люков, сразу повернулся к стапелям, заинтересованно хмыкнул и толкнул Гедимина в бок.

— Очень интересное снаряжение, не находишь?

Гедимин не сразу понял, скафандры он видит или экзоскелеты, — по размерам и массивности они едва уступали «Шерманам», но никаких движущих механизмов или источников питания сармат не нашёл. На стапелях были установлены четыре образца невероятно массивной брони чёрного цвета, довольно сложно устроенной и снабжённой вспомогательными устройствами, — это всё, что можно было сказать, не приближаясь. Приблизиться немного мешал сармат в белом комбинезоне — он нетерпеливо прохаживался вдоль стапелей и поглядывал на часы — крупный циферблат, закреплённый на посеребрённом браслете, более напоминающем раструб краги, чем обычный ремешок часов. Ещё один «раструб» сармат носил на правой руке — к нему была прикреплена посеребрённая перчатка, облегчённый вариант ремонтной. Увидев Ассархаддона, сармат остановился, странно дёрнул головой и широко улыбнулся.

— Можно начинать?

— Да, приступайте, — кивнул ему Ассархаддон. — Кумала Марци — ведущий конструктор личной защиты, один из лучших в составе «Гекаты». Ваши имена и лица ему знакомы. Слушайте его внимательно.

«Никогда о нём не слышал,» — с досадой подумал Гедимин. «Грёбаная изоляция!»

Взгляд розовато-лиловых глаз Кумалы скользнул по сарматам и остановился на Гедимине. Конструктор улыбнулся и смерил сармата долгим внимательным взглядом — будто ощупал с головы до ног.

— Ядерная физика, да? Я невежда в этой области. Но наш куратор любезно снабдил меня информацией, а я её использовал. И вот результат, — он шевельнул рукой, и яркое зелёное пятно-указатель пробежало по скафандрам на стапелях. — Индивидуальная защитная спецодежда для каждого из вас. Предназначена для работы в самых экстремальных условиях. Композитная броня содержит семь слоёв…

Он лёгким движением раздвинул участок брони и развернул пластины, лежащие друг под другом, до четвёртого слоя. Хольгер изумлённо замигал и ткнул Гедимина под рёбра.

— Ты это видишь⁈

— Нейтронностойкий фрил, — Кумала щёлкнул по чёрной пластине. — Защищает от нейтронного потока и при этом не становится радиоактивным, выдерживает температуры до семисот по Кельвину и воздействие самых сильных кислот, включая плавиковую. При необходимости легко смывается горячей щёлочью и напыляется заново простейшим оборудованием или наносится вручную.

«Нейтронностойкий? Более чем интересно,» — Гедимин покосился на Хольгера, вспомнив о его секретной работе, и заметил, что веки сармата смущённо дрогнули. «Работать с такими вещами и молчать, как подстреленный⁈ Мать моя колба…»

— А вот внутренний слой более интересен, — Кумала направил указатель внутрь скафандра, подсветив его тёмно-серую выстилку. — Нейтронностойкий фрил с повышенной температурой плавления и устойчивостью к щёлочи и органическим растворителям. Удобно прилегает к телу и не вызывает раздражения даже на открытых ссадинах. Отлично отводит тепло, выделяемое носителем.

Хольгер снова толкнул Гедимина и жестом показал, что говорит о двух металлических слоях — золотистом и серебристом, уложенных поверх серой подложки. Её ремонтник опознал сразу — это был свинец, а вот к промежуточным слоям приглядывался долго — и, определив, что это, с трудом себе поверил. «Констий и кейзий? Слой такой толщины в скафандре таких размеров? Двойной… hasu!.. двойной слой по всему периметру брони? Двойной слой констия⁈ Это при том, что один его миллиграмм…» — сармат всадил ногти в ладонь, и это немного успокоило его. Он с нарастающим уважением покосился на Ассархаддона. «По крайней мере, со снабжением тут порядок. Ладно, что дальше?»

— А! Я вижу, господа физики опознали материалы, которые я использовал, — расплылся в улыбке Кумала. — Верхний, жёлтый, слой состоит из пластин ипрона, крайне химически инертного металла с огромной температурой плавления. Нижний — так называемый мифрил, серебряно-кеззиевый сплав большой прочности. Промежуточная подложка — индикаторный слой — сделана из свинца, за ней следуют мифриловые и ипроновые пластины. Всё вместе даёт возможность работать внутри ядерного реактора, погружаться в расплавленный металл и выдерживать выстрелы из большинства корабельных орудий, не считая бластерных турелей и всякой мелочи. Выдерживает прямое попадание из плазмомёта и не пропускает омикрон- и сигма-лучи. Даёт хорошие шансы на выживание в эпицентре ядерного взрыва… правда, ударная волна может вдавить пластины в тело и сплющить носителя до состояния, несовместимого с жизнью, так что я на вашем месте поостерёгся бы.

Он широко улыбнулся и снова посмотрел на Гедимина тем же ощупывающим взглядом. Сармат мигнул. «Чего ему надо? Я слушаю и молчу. Чего меня рассматривать⁈»

— Ипрон? Кеззий? — удивлённо переспросил Хольгер. — Я знаю эти металлы под другими названиями…

— Разумеется, — ответил ему Ассархаддон. — Это небольшое неудобство вы быстро перестанете замечать. Я счёл, что сарматские названия лучше подойдут веществам, которые впервые были получены сарматами — я говорю о товарных количествах, разумеется. У наших друзей-приматов достаточно веществ, названных именами их учёных и понятиями из их языков. Мы от них сильно отстали. Продолжайте, Кумала. Броня — это ещё не всё.

— Да, разумеется, — закивал конструктор. — Системы внутреннего охлаждения и внешней фильтрации тоже заслуживают отдельного разговора, не говоря уже о встроенном оборудовании. Но его будет проще продемонстрировать на конкретном примере. Этот образец был подготовлен для Гедимина Кета. Я могу…

Он оглянулся на Ассархаддона. Тот кивнул.

— Гедимин, подойдите к стапелю. Начнём испытания.

Сармат остановился рядом со скафандром и развернулся лицом к Кумале. Тот был на полголовы ниже, но не так уж худощав, как казалось издалека, — скорее, жилист, как Кронион, только без признаков принадлежности к кошачьим. Он медленно обошёл Гедимина по кругу, поднял на него взгляд и усмехнулся.

— Эти скафандры — не просто навесная броня, приводимая в движение мускульной силой. Они подсоединяются напрямую к нервной системе. Мы нашли способ сохранить и даже повысить чувствительность пальцев. На вас я покажу эффект приживления. Сейчас надо продезинфицировать кожу…

«К нервной системе… Шунт вживили, что ли? Как Линкену?» — Гедимин, растерянно мигнув, потянулся к затылку, никаких лишних отверстий и выпирающих элементов не обнаружил и озадаченно посмотрел на Кумалу. Тот, не обращая внимания на его замешательство, опрыскивал ладони и ступни сармата дезинфицирующей жидкостью.

— Забирайтесь в скафандр, — скомандовал он, убирая пульверизатор. — Ступайте прямо в сапог, продевайте руки в перчатки. Откиньтесь назад так, чтобы лечь спиной и затылком на броню. Всё подогнано под вас, вы нигде не застрянете.

В сапоги пришлось вдеваться на ощупь, и скафандр, закреплённый на стапеле, едва заметно качнулся, когда Гедимин неуклюже влез в него. Сейчас броня выглядела разрезанной продольно — и руки, и ноги, и торс сармата оставались открытыми. Шлема не было вообще.

«А он прав,» — Гедимин пошевелил пальцами, вдетыми в бронированную перчатку, и с удивлением заметил, что они движутся, и без особых усилий. «Эта штука хорошо подогнана. Сидит как влитая. Но вот шунт… У меня нет шунта. А здесь нет для него разъёма. Как он собирается…»

— Готово, — довольно улыбнулся Кумала, прикасаясь к краю броневой пластины и мимоходом задевая грудь сармата. — Теперь запоминайте. Основные возможности брони я покажу на вашем примере. Сейчас — о том, как закрыть её. Сожмите кулаки и резко вскиньте кисти рук вверх. Движутся только два сустава… Tza!

С сухим щелчком нагрудные пластины выехали из пазов, и в считанные секунды проём от шеи до паха закрылся. Одновременно сомкнулись щитки на руках и ногах. Гедимин, осторожно опустив кисти рук, осмотрел себя, вдохнул полной грудью, — между ним и скафандром ещё оставалось место, но руки и ноги броня держала плотно.

— Правильно, — Кумала протянул руку к пластинам, прикрывающим ключицы сармата. — Чтобы полностью вскрыть скафандр, нужно нажать сюда. Отстоящие пальцы давят на края пластин и смещают их вверх, прилегающие — вниз.

Броня «расстегнулась» сверху донизу так же тихо и быстро, как «застёгивалась». Гедимин пошевелил пальцами и вопросительно посмотрел на конструктора.

— Да, можете закрыться, — кивнул тот. — Все пластины подвижны, каждую можно сместить — на всю глубину или частично, и ни одна не отвалится от случайного удара.

Ещё не закончив последнюю фразу, он быстро прикоснулся к нескольким пластинам скафандра, и Гедимину оставалось только мигать, глядя, как они сдвигаются, открывая нижние слои брони. Последним отошёл в сторону миниатюрный щиток на суставе большого пальца, и сармат увидел голую кожу. Кумала хлопнул ладонью по груди Гедимина (пластины не шевельнулись) и довольно хмыкнул.

— Всё возвращается на место так же, как закрывается скафандр… Ну вот. Теперь о шлеме и защитных приспособлениях… Но сначала я запущу процесс вживления. Он займёт много времени — как раз хватит на основные разъяснения.

Он крепко сжал левое запястье Гедимина, и из его собственной серебристой перчатки вытянулись два коротких штыря. Внутри чёрного скафандра что-то зашипело, и Гедимин почувствовал, как слой, прилегающий к его ладони, слегка нагрелся.

— Итак, о шлеме, — Кумала положил обе руки на чуть приподнятый «воротник» вокруг шеи сармата, и тот вздрогнул от неожиданности, когда вокруг его головы сомкнулся купол. Его сегменты замерли и медленно сдвинулись, прижимая к лицу Гедимина защитную маску. Открытыми остались только глаза — напротив них была пустая прорезь, полукругом от виска к виску. Сармат вдохнул и услышал тихий свист — заработали фильтры респиратора. У воздуха был слабый запах дезинфицирующего раствора.

— Это один из самых надёжных респираторов, — продолжал лекцию Кумала, прикасаясь к маске Гедимина. — Позволит дышать полной грудью везде, где есть свободный кислород, независимо от содержания в воздухе прочих примесей. Если кислорода менее одного процента, забор воздуха будет перекрыт, и скафандр переключится на внутренние резервы. Встроенные кислородные ёмкости и расщепители углекислого газа позволят продержаться два часа… плюс ещё полчаса за счёт ваших внутренних резервов, но об этом лучше расскажут медики. Также фильтр выравнивает температуру — воздух не будет ни слишком горячим, ни слишком холодным.

Гедимин хотел прикинуть, какой материал мог быть заложен в фильтры с такими свойствами, но его отвлекло усиливающееся жжение в пальцах. Он посмотрел на руки — снаружи ничего видно не было. Секунду спустя пальцы пронзила резкая боль, и сармат невольно дёрнулся, — но перчатка плотно облегала кисть. Боль улеглась, но через несколько секунд вспыхнула снова. Подушечки пальцев будто прижало к раскалённому металлу; чуть погодя ощущение распространилось до промежутков между пальцами и снова пропало.

— И, конечно, наушники, — Кумала прикоснулся к пластине чуть ниже виска. — Давление с двух сторон точно на центр, и ваши уши защищены от звуков в широком диапазоне, включая инфразвуковую атаку эа-формы…

Резкая боль в руках сменилась тупой, ноющей, только иногда в пальцы впивалась очередная игла — но теперь жжение перешло на ступни. «Вживление,» — вспомнил Гедимин, стискивая зубы, чтобы не заорать в голос. «Вот как это происходит. Спасибо, не в затылок…»

— Теперь — глаза. Это место кажется уязвимым, не так ли? На самом деле оно — одно из наиболее защищённых, — Кумала дотронулся до края прорези в шлеме, и её закрыла прозрачная пластина. Поверх неё легла вторая — судя по видимости, она была затемнённой.

— Здесь два щитка. Нижний — из кеззиевого нейтронностойкого рилкара, верхний — из светофильтрующего кеззий-ипронового. Вместе дают полную защиту от излучения, включая омикрон- и сигма-лучи. Проверите в деле.

Он снова прикоснулся к «воротнику», и шлем, разобравшись на сегменты, втянулся в броню. Гедимин судорожно вздохнул — одна из последних «игл» впилась особенно глубоко, и рука заныла от кончика пальца до локтя.

— Heta! — встревоженно вскрикнул Хольгер, шагнув к стапелю. — Гедимин, ты там в порядке?

Кумала заглянул сармату в глаза и, быстро вскинув правую руку, левой хлопнул себя по запястью.

— Ah— sulu! Гедимин, я приношу все извинения…

— Кумала, вы что, забыли об анестезии? — спросил Ассархаддон, и Гедимину от его голоса стало не по себе. Кумале, судя по суетливым движениям и дрожи в пальцах, тоже.

— Да-да, нелепая случайность… — закивал он, извлекая из незаметного кармана одноразовую ампулу с иглой. — Всего одну секунду, сейчас ощущения станут терпимыми…

— На меня не действуют анестетики, — угрюмо сказал Гедимин, чувствуя, как от прокола в шее по коже разливается прохлада. Руки и ноги саднило, особенно сильно болели подушечки пальцев — казалось, что с них содрана кожа, и сармату очень хотелось проверить, так ли это.

— Стандартные анестетики, — отозвался Ассархаддон. — Ими выбор не исчерпывается. Но я не удивлён, что штатные медики резервации не напрягались с подбором лекарств. Пока машина может работать, её ощущения никого не волнуют… Кумала, я надеюсь, это была именно случайность?

— Только, и ничего кроме, — закивал конструктор, стирая мокрой тканью испарину с лица Гедимина и на долю секунды прикасаясь пальцем к его виску. В этом прикосновении не было необходимости, и когда оно повторилось, сармат сердито сощурился.

— Всё-всё, — Кумала поспешно отдёрнул руку, но напоследок успел погладить ремонтника по скуле. — Руки ещё болят?

Гедимин пошевелил пальцами. Кисти ещё неприятно саднило, но ощущения содранной кожи уже не было.

— Я покажу приборы, встроенные в предплечья, и тогда вы сможете проверить, как прошло вживление, — Кумала завернул пустую ампулу в мятую салфетку и метко забросил в настенный контейнер. — Согните правую руку в локте.

Гедимин выполнил указание, стараясь не тревожить кисть. Кумала взялся за его пальцы — указательный слева, большой справа — и прижал их к ладони быстрым резким движением. Пластины на предплечье сармата разошлись в стороны, открывая экран, из участков над костяшками выдвинулись «щупы» с плоскими пластинами на концах. Устройство пискнуло.

— Универсальный счётчик излучаемых частиц и квантов, — пояснил Кумала. — Поверните руку так, чтобы всем было видно… Этот прибор знаком вам лучше, чем мне. Можете привести его в действие?

— Он уже работает, — отозвался Гедимин, с интересом изучая показания. В самом дозиметре никаких новшеств не было — обычный «счётчик Конара», только измеряющий в кьюгенах даже то, что к ирренцию отношения не имеет. «Интересно,» — думал сармат, глядя на нулевые показания в ячейках, отмеченных значками «сигма» и «омикрон». «Здесь должны быть источники сигмы, но прибор их не видит. Определённо, они очень хорошо экранированы. Техника безопасности…» — он ухмыльнулся.

— Второе встроенное устройство — генератор защитного поля, — Кумала развернул руку Гедимина ладонью вперёд и согнул оба его указательных пальца. Из ладони бесшумно выдвинулись короткие, слегка изогнутые сопла, между которыми натянулась едва заметная плёнка. Гедимин прикоснулся к ней, и она податливо выгнулась вокруг пальца.

— Жидкокристаллический генератор типа «Ирида», — конструктор распрямил ладонь Гедимина и опустил пальцы ниже уровня сопел. Поле погасло, излучатели втянулись под броню, дозиметр, пискнув, погасил экран и исчез под пластиной на предплечье.

— Устройство на левой руке — единственное, но многофункциональное, — Кумала дотронулся до левого предплечья сармата и вручную сдвинул пару пластин, открывая экран и небольшую клавиатуру. — Смарт, совмещённый с сигма-сканером. Я предпочитаю называть их «передатчиками». Довольно грубое устройство, но…

Кумала с силой провёл по экрану и клавиатуре пальцами бронированной руки и довольно хмыкнул, посмотрев на невредимый смарт.

— Здесь мы сделали ставку на прочность и защищённость. Тут три режима — устройство работы с данными, устройство приёма-передачи и сигма-анализатор. Можно работать с дисками и другими «передатчиками» — вот здесь разъёмы. А вот так он разблокируется…

Гедимин смотрел, как загорается экран, и проступают на чёрном фоне угловатые белые знаки сарматского алфавита, а потом — как вытягиваются щупы анализатора. Кумала умел пользоваться сканером — прибор показательно проанализировал ближайший кубометр воздуха и не показал ничего лишнего.

— Обычный экран слишком мал для чертежей и схем, но их можно развернуть на голографическом, — продолжал конструктор. — Все сарматы, принадлежащие к ядрам блоков, носят такие «передатчики». У вас тут будут адреса вашей группы и лично куратора…

— Стой, — перебил его Гедимин — один вопрос не давал сармату покоя. — В сканер встроен ирренциевый элемент. Он фонит. Как это влияет на микросхемы? Долго проработает такой смарт?

— По моим подсчётам… — Кумала ненадолго задумался. — Около пятисот лет, если не задаваться целью вывести его из строя. Выдерживает такой же нагрев, как мифриловый слой брони, водонепроницаем, устойчив к едким испарениям. Работает от плутониевой «батарейки». Единственное — я не отказался бы заменить её на ирренциевую, это облегчит руку, но — тут слово за вами.

Гедимин мигнул. «Ещё никто не узнал, как снимать энергию с ирренция, а он уже хочет вставить сюда ирренциевую батарейку? Мне тут уже нравится.»

— Не начинайте, Кумала, — сдержанно попросил Ассархаддон. — Гедимин увлечён своей работой, а вы ещё не продемонстрировали всё, что у вас в запасе. Возвращайтесь к скафандру.

— Да-да, скафандр, — закивал, не оборачиваясь, конструктор. — Что с вашими руками? Что вы чувствуете?

Гедимин пошевелил пальцами. Как ни странно, анестетик сработал — движения уже не вызывали болевых вспышек. Кумала посмотрел ему в глаза, широко ухмыльнулся и, взяв его ладонь двумя руками, положил себе на макушку. Гедимин изумлённо замигал, почувствовав под пальцами жёсткую щетину. Перчатка не сползла и не открылась, но он ощущал колкие волосы сквозь броню. Кумала прижал его ладонь к своей щеке, и сармат мигнул ещё раз — он мог отличить на ощупь кожу от щетины так же, как отличил бы её без перчаток.

— Высочайшая чувствительность, — сказал конструктор. — Когда освоитесь, будете работать так же свободно, как без перчаток. Сейчас надо разработать суставы и привыкнуть к лишнему весу. Вы несёте на себе восемьсот килограммов, и это только базовое снаряжение.

Сарматы удивлённо переглянулись.

— Гедимин, ты в самом деле что-то чувствуешь в этой броне? — спросил Хольгер. Тот кивнул.

— Очень скоро вы сами в этом убедитесь, — сказал Кумала. — Теперь немного о мелочах. В этом скафандре пятьдесят шесть внутренних ниш. Четыре из них расположены вдоль бёдер. Это штатные ниши для контейнеров с водой и пищей, и я попросил бы не занимать их ничем другим.

Он вскрыл нишу вдоль правого бедра и показал сарматам прозрачный контейнер, на дне которого плескалась бесцветная жидкость.

— В эту ёмкость можно налить обычной воды. В крышку встроены фильтры, позволяющие обработать раствор любой густоты, если в нём в принципе есть вода. Но также можно ничего не наливать, а оставить на открытом воздухе или даже внутри скафандра. Контейнер сам соберёт в себя жидкость. Конечно, конденсат малопригоден для питья, поэтому в нижней части контейнера лежит минеральный субстрат. Растворяясь, он позволит пополнить запасы солей. Тут пять пластин субстрата. По желанию их можно заменить вкусовыми таблетками — что не так полезно, однако, я слышал, на Земле считается модным.

Он закрыл нишу и открыл другую, вдоль левого бедра. Гедимин осторожно согнул правую ногу в колене; контейнеры, встроенные под броню, никак не ощущались.

— Кроме двух полуторалитровых контейнеров для воды, здесь один автономный контейнер с Би-плазмой, — Кумала показал сарматам полную ёмкость. — Миниатюрная копия стандартного чана с Би-плазмой — вниз закладывается субстрат, внутрь сквозь фильтры нагнетается воздух, на дне лежит закваска. За сутки восстанавливает четвёртую часть своего объёма — достаточно, чтобы полностью насытиться после тяжёлой работы. Да, именно четвёртую, — наш Биоблок, как всегда, на высоте…

Он отвесил неглубокий поклон в сторону Ассархаддона. Тот слегка наклонил голову в ответ. «Верно, он же был генетиком,» — промелькнуло в голове Гедимина.

— В передатчике есть подробная инструкция к скафандру и всему снаряжению, — Кумала, закрыв все ниши и надев на сармата шлем, провёл ладонью по его плечу. Этого ремонтник не почувствовал, но увидел — и озадаченно мигнул: гладить скафандр было совершенно незачем.

— Спускайтесь, вы больше не закреплены, — сказал конструктор. — Постойте рядом с нашим куратором, пока я работаю с остальными. Хольгер Арктус, вы готовы примерить скафандр?

Гедимин всё-таки не упал, хотя первый шаг от стапеля дался ему нелегко. Ступни казались босыми, сверху болталась почти тонна металла и фрила, — мозг ощутимо перегревался от разницы ощущений и реальности. Медленно, едва поднимая ноги от пола, сармат дошёл до Ассархаддона и остановился рядом с ним. Удержать облегчённый вздох не удалось, и куратор понимающе хмыкнул и посмотрел Гедимину в глаза долгим внимательным взглядом.

— У вас будет два месяца, чтобы освоиться, но вы уже неплохо держитесь… Кумала, я надеюсь, вы не забыли об анестезии?

— Нет-нет, — отозвался конструктор, опрыскивая ладони Хольгера дезинфектантом. — Анестетик будет введён каждому. Я ещё раз приношу извинения Гедимину.

— Ерунда, — буркнул ремонтник, разглядывая свои ладони и вспоминая, как сдвигаются щитки на пальцах. Ему очень хотелось увидеть, что на самом деле осталось от кожи.

— Твою броню тоже делал он? — тихо спросил Гедимин у Ассархаддона. За левым плечом послышались странные хрюкающие звуки — двое сарматов, не считая охранника, будто подавились несказанной фразой. Ассархаддон молча перевёл взгляд на них, Гедимин тоже обернулся, — Константин и Линкен, забыв о скафандрах и о Хольгере, забирающемся в броню, глазели на куратора, и их глаза быстро темнели.

— Да, Гедимин, вы угадали. Только не просите дать примерить, — бегло усмехнулся Ассархаддон. — Линкен, Константин, вас смущает интерес товарища к происходящему вокруг? Или, возможно, вы считаете, что ему угрожает опасность?

Сарматы переглянулись. «А им не по себе,» — с удивлением понял Гедимин. «Даже Лиску. Или — особенно Лиску? Наверное, я опять не учёл какую-то традицию. Но, кажется, Ассархаддон не в обиде…»

— Я что-то не то говорю? — озадаченно спросил он. Ассархаддон качнул головой.

— Ваши вопросы резонны, ваша манера общения меня устраивает. Здесь от вас — всех четверых — нужны знания не этикета, а ядерной физики. Знающих этикет найти было бы легче. Прошу прощения, что перебил вас, Кумала. Вы демонстрировали скафандр Хольгера Арктуса.

Базовое снаряжение во всех спецкостюмах было одинаковым, и внешне они отличались только размерами — Гедимин сразу видел, что в броню Хольгера он не влезет, и Константин в его броне утонет. Из опознавательных знаков на чёрный фрил были нанесены только вензеля из двух первых букв имён — один на лбу, над прозрачным щитком, другой — чуть ниже ключиц. Они сдвигались вместе с пластинами и сами по себе на нажатие не реагировали, — Гедимин пришёл к выводу, что это именно отличительные знаки, безо всяких дополнительных функций.

Через пятнадцать минут с демонстрацией было покончено, и последний сармат, пошатываясь и неуверенно ощупывая пальцами пол, спустился со стапеля и встал рядом с Ассархаддоном. Следом, широко улыбаясь, подошёл Кумала.

— Хорошая работа, — сказал ему куратор. — Вы упоминали, что ваша броня защищает от малого и среднего калибра. Может быть, наши физики хотят увидеть её в деле?

Один из охранников, повинуясь едва заметному жесту, подошёл к выпуклой бронированной двери и остановился рядом. Сарматы переглянулись.

— В деле? — Константин настороженно посмотрел на Ассархаддона. — Как это будет выглядеть?

— Очень просто, — куратор небрежным жестом указал на дверь. — В соседнем отсеке — небольшой стрелковый полигон нашего конструктора. Если один из вас согласится побыть мишенью, все получат хорошее представление о возможностях брони. Но настаивать не буду…

«У него там и корабельные орудия?» — Гедимин с уважением посмотрел на Кумалу; тот перехватил его взгляд, и по его лицу скользнула странная бесформенная улыбка. «Я бы на это взглянул.»

— Я могу побыть мишенью, — сказал он. — Ядерное оружие там тоже есть?

Ассархаддон весело хмыкнул и жестом приказал охраннику открывать дверь. За стеной долго шипело и гудело; створка откинулась далеко не сразу.

— Ядерного оружия там нет, — сказал куратор, подходя к проёму. — Это вы опробуете самостоятельно. Однако у Кумалы хорошая коллекция вооружений. Идите со мной, Гедимин. Придётся закрепить вас на стенде, иначе возможны травмы. Кумала, ваша помощь не помешает.

— Если вы его убьёте, проект можно закрывать сразу, — хмуро сказал Хольгер. За грохотом четырёх скафандров его было плохо слышно — до бесшумной походки Ассархаддона всем сарматам было ещё далеко.

— Я был бы идиотом, если бы рисковал его жизнью, — отозвался Ассархаддон. — Гедимин не получит ничего страшнее мелких царапин.

— Да, я ручаюсь, — закивал Кумала. — Было бы очень неприятно, если бы он пострадал. Будьте осторожны, Ассархаддон. Не забывайте об импульсе и инерции.

— Трудно забыть об импульсе и инерции, — спокойно ответил жёлтоглазый, останавливаясь у стенда. Это сооружение стояло в ста метрах от огневой позиции, напротив люка. Повернувшись к стенду спиной, Гедимин увидел, как разворачиваются защитные поля, отрезая его от сарматов, остановившихся на позиции. Охранники частью рассредоточились вдоль стены; двое привели в действие подвесной кран и теперь расставляли на позиции разнообразное оружие. Гедимину стало не по себе.

— Становитесь вот здесь, в арке, — Кумала ловко передвинул опоры так, чтобы они легли сармату под плечи. — Закрепляем руки… Основная нагрузка придётся вот сюда, это сочленение брони сделано очень жёстким, — суставы не должны пострадать.

— Я помню ваши указания по калибрам, — отозвался Ассархаддон. — Оторвать Гедимину руки не входит в мои планы.

Он шевельнул ладонью над прикованным запястьем ремонтника, и тот увидел, что его ладонь прижимает к стенду небольшой купол защитного поля. Точно так же была прикрыта вторая рука, а потом и ступни, и поле уплотнилось до непрозрачности.

— Непоражаемая зона, — пояснил Ассархаддон. — Не беспокойтесь, броня здесь так же прочна, как на других участках. Но это области повышенной чувствительности, ваша нервная система может с непривычки не выдержать.

Он отошёл на пять метров от Гедимина, посмотрел на него оценивающим взглядом и пошёл к полосе защитных полей. За ним, поправив на Гедимине шлем и спустив затемнённый щиток на глаза «мишени», почти бегом направился Кумала. Гедимин поглядел на сарматов за огневым рубежом — они выглядели встревоженными, даже Линкен смотрел угрюмо.

— Защита установлена, мишень готова, — объявил Ассархаддон, двумя руками опираясь о массивную стойку на рельсах. — Кто хочет сделать выстрел?

Гедимин увидел, как сарматы вздрагивают и отшатываются от него. Кумала лизнул губы, но промолчал. Охранники стояли неподвижно, будто к ним вопрос не относился.

— Тогда испытания проведу я, — сказал Ассархаддон, выждав полминуты. — Начнём с небольшого калибра. «Мадсен — девятьсот восемьдесят», одноручный бластер лёгкой пехоты и легкобронированного десанта Атлантиса.

«Восьмидесятка? Новый, только что с конвейера,» — слегка удивился Гедимин, глядя на ствол, миниатюрный в широкой ладони Ассархаддона. Бластер был сделан под человечью руку, но сармат управлялся с ним легко. Он практически не прицеливался — только приподнял ствол над стойкой, и Гедимин услышал приглушённый треск и увидел вспышку. Больше ощущений не было никаких — разряд, ударивший его в левый локоть, как будто даже броню не зацепил.

— «Райдо — три тысячи», — отложив лёгкий бластер, Ассархаддон взял из рук охранника следующий образец, более массивный, с длинным прикладом. — Автономная модель, двуручный бластер тяжёлой пехоты Атлантиса.

Яркая вспышка погасла на груди Гедимина. Сармат скосил глаза, пытаясь увидеть след попадания, — на броне не осталось даже щербинки.

— И наконец, «Бааль-Мэт», — последний бластер даже Ассархаддон предпочёл держать двумя руками. — Встраиваемая модель для тяжёлых экзоскелетов, она же — «четырёхручник». Легенда Космофлота Мацоды, прошибающая лёгкий экзоскелет насквозь вместе с пилотом.

Гедимин вспомнил шрамы на груди Хольгера, — выстрел из «Бааль-Мэта» разворотил сармату рёбра и практически вырвал лёгкое, и сам сармат до сих пор удивлялся, что его после этого взялись лечить. Ему стало не по себе, но он вдохнул глубже и застыл на месте, глядя поверх чёрного сопла. Выстрел был громче двух предыдущих, вспышка — ярче. Щиток над глазами заволокло дымкой или испариной, и Гедимин невольно потянулся к нему, но фиксаторы не позволили освободить руку. Издалека он услышал, как вскрикнул Хольгер.

— Гедимин, что с глазами? — громко спросил Ассархаддон. Сармат мигнул. Странная дымка со щитка улетучивалась быстро — через пару секунд он очистился.

— Ничего, — ответил Гедимин. — Щиток запотел.

Из-за барьера донеслось хмыканье.

— Небольшая реакция на попадание из «Бааль-Мэта», — сказал Ассархаддон. Гедимин изумлённо мигнул: «Он стрелял мне в глаза⁈ И… только дымка, и всё⁈»

— Ещё один образец вооружения Мацоды, — Ассархаддон встал над поставленным перед ним лафетом с шестиствольной турелью и подобрал пульт. — «Эгед А-шесть», универсальная турель. Входит в штатное вооружение «Давида».

Восемнадцать вспышек слились в одну. Все разряды сошлись на груди Гедимина, и он увидел, как броня дымится, и услышал тихое шкворчание. Пластины скафандра словно запотели, но сармат внутри ничего не почувствовал. «Хорошая броня,» — подумал он, прикрывая уставшие от постоянного мигания глаза. «Мне нравится.»

— Устройство брони делает её неуязвимой для бластера, — довольно осклабился Кумала. — Не говоря уже о станнерах и всякой мелочи.

— Да, это было наглядно, — Ассархаддон с видимой неохотой отложил пульт «Эгеда» и кивнул на турель охранникам. — Теперь опробуем кинетику. «Скар», штурмовая кинетическая винтовка, невстраиваемое вооружение Космофлота Австралии…

Что-то мягко толкнуло сармата в живот. За первым толчком последовали ещё два. Он покосился на броню — в районе солнечного сплетения появилась небольшая щербинка.

— Будем увеличивать калибр — или сразу перейдём к турелям? — Ассархаддон оглянулся на сарматов. Гедимин увидел, как вздрагивает вместе со скафандром Хольгер.

— Если «Скар» не пробил, увеличивать смысла нет. Выставляйте турель, — неуклюже, едва не рухнув набок, махнул рукой Линкен.

— Очень хорошо, — Ассархаддон подал знак охранникам, и по рельсам к нему подъехала массивная станина. Стволы новой турели были четырёхметровой длины, большую её часть занимали электромагниты, — рядом с этим сооружением даже сарматы казались мелкими.

— «Маркус Магнификус», — произнеся это название, Ассархаддон хмыкнул. — Любимое орудие нашего координатора. Устанавливается на большинство кораблей Атлантиса, от десантников до крейсера. Единственный недостаток — частые перегревы стволов.

«С охлаждением везде проблемы,» — вздохнул про себя Гедимин. Секундное погружение в мысли о заброшенном реакторе подавило страх, и сармат пришёл в себя, только услышав грохот. Его с силой толкнуло в живот, броня заскрежетала об арку, на секунду пластины скафандра прижались к телу, и у сармата сбилось дыхание, и ослабли ноги. «Это не камешек,» — напомнил он себе, хватая ртом воздух и стараясь не упасть. «Это „Марк“, корабельная турель. Такой выстрел снесёт даже „Рузвельта“!»

— Небольшой ушиб, — сказал Ассархаддон, отложив пульт турели. — Можно было бы поставить рядом стандартный «Шерман» и сравнить результаты. Но, по-моему, и так наглядно. Ну что, Линкен, у вас есть предложения — или перейдём к гранатам?

Взрывник на секунду замялся. Гедимин увидел, как Хольгер разворачивается к нему.

— Да, гранаты, — ответил Линкен. — Только… атомщик точно не покалечится?

— Не будем искушать судьбу, — отозвался Ассархаддон. — Один выстрел, жидкоплазменная граната типа «Тяньджу», штатный гранатомёт Космофлота Сина. Гедимин, вы готовы?

Удар в грудину был так силён, что у сармата потемнело в глазах, и он беспомощно захрипел, глотая горячий воздух. Всё вокруг на секунду побелело, а потом зашипело и вспыхнуло красным. Со всех сторон из проплавленного пола поднимались столбы пара. Арка не выдержала мгновенного нагрева, и её опоры, прогнувшись, повалились навстречу друг другу. Гедимин, не устояв на ногах, упал на колени, и размягчившийся рилкар под ним слегка просел. С запястий сармата стекал, капая на пол, расплавленный металл — всё, что осталось от фиксаторов. Жар он почувствовал несколько секунд спустя — наручи нагревались изнутри, но недостаточно сильно, чтобы оставить ожог.

Сармат глубоко вдохнул и сощурился от боли в груди. Он ждал привкуса крови и золы во рту — лёгкие от раскалённого воздуха должны были выгореть изнутри — но пахло только озоном и горячим металлом. «Я ещё жив?» — он недоверчиво ощупал грудь. На размягчившемся чёрном фриле остались борозды. Спустя секунду сверху вылилась цистерна воды, а ещё через пять секунд к Гедимину подошли двое охранников и молча подняли его под руки и повели к огневому рубежу. Там уже убрали защитные поля, и Ассархаддон подошёл к разделительной черте, проведённой на полу красным цветом, и стоял там, внимательно глядя на Гедимина.

— Атомщик! — Линкен бросился было к нему, но охранник удержал его. Глаза Хольгера потемнели, и он словно оцепенел, намертво вцепившись в барьер. Константин стоял поодаль, разглядывая пол нод ногами.

— Больно, — сказал Гедимин, досадливо щурясь. Дышать было тяжело. Он покосился на свои руки — расплавленный металл унёс с собой чёрное напыление, из-под него проступил жёлтый констий. «Ипрон,» — поправил сам себя Гедимин. « Yi’peranu. То, что не развалится. Здесь этот металл называют так.»

— После прямого попадания из гранатомёта и взрыва плазменной гранаты вы ещё можете говорить и чувствовать боль, — глаза Ассархаддона весело сверкнули. — Обычно бывает по-другому. Кумала, оцените состояние брони и извлеките из неё Гедимина.

Выпуклый люк открылся. На пороге стояли двое — охранник-«Гарм» и сармат-медик. Ассархаддон кивком указал на Гедимина и жестом позвал остальных сарматов-«научников» к противоположной стене. Они отошли и молча наблюдали, как Гедимин выбирается из оплавленного скафандра, и охранники выносят броню в соседнее помещение.

— Серьёзных повреждений нет, ушиб пройдёт через три часа, — сообщил медик Ассархаддону спустя пару минут. Гедимин к этому времени уже сам стоял на ногах и свободно дышал, но старался не прикасаться к большому кровоподтёку на груди. «Рана от плазменной гранаты,» — думал он, скрывая ухмылку. «Почти как ожоги Иджеса от ядерных взрывов.»

— Я думал, ты запёкся заживо, — тихо сказал Хольгер, останавливаясь рядом. Несколько раз он порывался протянуть руку к Гедимину, но каждый раз отдёргивал её.

— Мне нравятся эти скафандры, — сказал ремонтник, сжав ладонь Хольгера. Тот старался не шевелиться, чтобы не придавить бронированной рукой незащищённые пальцы Гедимина.

— У кого-нибудь остались сомнения в качестве скафандров? — спросил Ассархаддон. — Ещё пять минут, и Гедимину вернут его броню. Или, возможно, кто-то другой займёт его место на стенде. Кто намерен продолжать?

Сарматы переглянулись.

— Только не я, — угрюмо сказал Линкен. — Хватит стрельбы.

— Как хотите, — пожал плечами куратор. — Здесь есть даже гравитрон «Циклопа», и можно было бы его опробовать.

— В другой раз, — буркнул Гедимин, не глядя на Ассархаддона.

Охранники с пустым скафандром вернулись. Восстановленные пластины брони снова покрылись чёрным напылением, вензель из двух знаков сарматского алфавита занял прежнее место под ключицами.

— Можете одеваться, — сказал Гедимину Кумала, пристально глядя на его грудь. — Я восхищён вашей отвагой. Выдержать такой обстрел…

Он протянул руку, чтобы помочь сармату надеть шлем, и Гедимин почувствовал, как чужие пальцы гладят его шею. Он мигнул.

— Ты меня трогаешь? Что это значит?

Все сарматы, как по команде, развернулись к нему. Кумала улыбнулся и показал пустые ладони.

— Я поправляю шлем. Это не значит ничего, кроме моего желания помочь. Да, помочь.

— Кумала, — ровным голосом сказал Ассархаддон. — Хватит на сегодня. Вы впечатлили меня и ядро проекта «Феникс», теперь можете быть свободны. Что касается вас, повелители энергии атома, — до отбоя остаётся ещё два часа, и я готов показать вам столовую. Мы часто будем делить трапезу — некоторое время я буду следить за вашими тренировками.

Кумала и его охранники остались в зале для демонстраций. Гедимину казалось, что конструктор смотрит ему вслед — так, что под его взглядом едва не плавится нейтронностойкий фрил — но оборачиваться он не стал.

— Кумала — странный, — пробормотал он в респиратор — совсем тихо, но Ассархаддон услышал.

— Не буду спорить. Один из лучших моих конструкторов, великолепен в своём деле, но… — сармат слегка наклонил голову. — Полный извращенец. Держат его здесь не за это, так что проявите снисхождение. Кажется, вы привлекли его внимание.

Гедимина передёрнуло. Он недоверчиво посмотрел на Ассархаддона. Линкен, идущий чуть позади, тоже слышал разговор — и сдавленно зашипел.

— Лучший конструктор? Ну, посмотрим…

— Не нужно, — ровным голосом сказал Ассархаддон. — Не давайте волю эмоциям. Ни вы, ни Гедимин не обязаны отвечать ему взаимностью, но его избиение я тоже не одобрю. Держитесь в рамках вежливости.

Спираль лабиринта выписала ещё один поворот, и сарматы вошли в белую дверь, по форме похожую на люк оружейной Кумалы. Однако внутри не было никакого оружия — только прикрытые ниши с номерами вдоль стен и круглые столы на высоких ногах. Стульев не было.

«Всё верно,» — думал Гедимин, доставая из открывшейся ниши сдвоенный контейнер. «Это же столовая.» К двум большим контейнерам крепился один маленький, плоский, и одна упаковка с крупными тонкими таблетками.

— За энергию атома и могущество флота! — Ассархаддон сжал плоский контейнер в ладони и поднял высоко над столом. — Несколько глотков жжёнки за успех нашего проекта.

— Tza atesqa! — Линкен поднял контейнер в ответ. Сарматы свернули шлемы, освобождая лица от респираторных масок.

Гедимин пил молча, разглядывал странные таблетки и вспоминал Иджеса. «Ему бы тут понравилось,» — думал он. «Никаких проблем со снабжением. Тонна кеззия? Хоть десять…»

— О чём вы задумались, Гедимин? — спросил Ассархаддон. — Если вас занимают запечатанные предметы — это набор вкусовых добавок. Мне сообщили, что вы неравнодушны к некоторым видам человеческой еды. На нашу базу её, конечно, не завозят, но Химический блок постарался и обеспечил вас вкусовым концентратом. Используйте по вашему усмотрению. Мне не привыкать к самым странным пристрастиям моих учёных и инженеров.

Только сейчас Гедимин заметил, что в пайках других сарматов нет никаких таблеток, и что Линкен, глядя на «лишнюю» упаковку, недовольно щурится. Стараясь не показывать удивление, он перевернул пластинки, — на нижней стороне были отпечатаны названия приправ и специй, вкус которых воспроизвели химики. В сарматском языке таких слов не было, и их набрали по-атлантисски, но сарматскими буквами.

— Хорошее у тебя снабжение, — одобрительно хмыкнул Гедимин, переведя взгляд на Ассархаддона. — Нам с Иджесом в Ураниуме было трудно… А где Иджес? Здесь? Ты взял его к конструкторам?

«Надо бы вытащить его оттуда,» — думал сармат. «Навряд ли он уживётся с Кумалой. Даже если тот — хороший конструктор.»

— Иджес? — удивлённо переспросил Ассархаддон, щёлкнув пальцем по пластине, прикрывающей смарт. — Не понимаю, о ком речь.

— Иджес Норд, механик «Полярной Звезды», — вполголоса подсказал ему один из охранников, до того молча стоявший у стены и сливающийся с местностью.

— А. Да, помню, — Ассархаддон качнул головой. — Нет, Гедимин, Иджес Норд остаётся на Земле, и я не вижу смысла в его изъятии.

«Иджесу придётся опознавать…» — запоздало вспомнил Гедимин.

— Он — хороший механик, один из лучших в Ураниуме, — сказал он. — Я долго с ним работал.

Ассархаддон снова покачал головой.

— Я ценю хороших механиков. Но для включения в проекты «Гекаты» просто механиком быть недостаточно. Можете не беспокоиться — у вас будут лучшие лаборанты и техники из возможных.

Повисло молчание. Сарматы доели Би-плазму и теперь разглядывали пустые контейнеры, — им всем было не по себе. Гедимин, сложив упаковку со «специями», затолкал её в одну из нащупанных на скафандре ниш. «Надо прочесть инструкцию перед сном,» — думал он. «Не знаю, что там за тренировки, но в этой броне так быстро не освоишься.»

— Что касается снабжения, — нарушил тишину Ассархаддон, — то не всё так гладко. Могут быть проблемы и заминки, но я стараюсь, чтобы «Геката» не испытывала недостатка в оборудовании и материалах. Может быть, кто-то из вас уже хочет получить определённые предметы для работы или изучения?

Он посмотрел на Константина. Тот неловко мотнул головой.

— Одеяло, — сказал Гедимин. Куратор повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Одеяло?

— Да. Для каждого в группе, — кивнул Гедимин. Он видел, как Линкен стискивает зубы, чтобы не сказать лишнего, и как Константин отводит взгляд. Ассархаддон, помедлив, кивнул.

— Вы их получите. А теперь, если все готовы, я провожу вас в жилой блок и там оставлю. Устройство душевой и жилых комнат вам знакомо, разъяснения там не потребуются. Отбой через час, ровно в двенадцать. А в полпятого утра я буду ждать вас на выходе из блока.

Сарматы прошли ещё несколько десятков метров вдоль стены, свивающейся в спираль, прежде чем наткнулись на вход в душевую. Жилой блок — круглый маленький холл, вокруг — множество дверей, но все заблокированы — находился дальше, в самом центре спирального лабиринта.

— Здесь поместится много сарматов, — заметил Хольгер, глядя на закрытые комнаты. — Где остальные?

— Сейчас блок полностью отведён под вас, — ответил Ассархаддон. — В «Гекате» он не единственный. Пока двери закрыты, но на выходе из душевой вы найдёте ключи. Надеюсь, вы хорошо отдохнёте ночью, — завтра будет напряжённый день. Уран и торий!

Он вскинул руку, посмотрел на удивлённо мигающего Гедимина, едва заметно усмехнулся и пошёл прочь. Охранники молча последовали за ним. Сарматы, оставленные посреди коридора, переглянулись, и Константин жестом позвал их к себе, а потом указал на дверь душевой.

Гедимин вывалился из скафандра и облегчённо вздохнул, растирая уставшие плечи.

— Восемь центнеров, мать моя пробирка, — пробормотал он, выпрямляясь и почти чувствуя, как трещат перегруженные кости. — Хорошо, что эти штуки не прирастают к телу!

— М-да, — Хольгер, выпав, сразу сел на пол и теперь пытался встать, цепляясь за стапель. — Наверное, просить о помощи сейчас бесполезно…

Гедимин, с трудом передвигая ноги, подошёл к нему и кое-как его поднял. Тут же пришлось прислонить сармата к скафандру, поставленному на стапель, — поднять Хольгера ремонтник ещё мог, удержать — уже нет.

— У всех вас на пальцах мелкие дырки? — спросил Константин, разглядывая свои руки. — Должно быть, это следы вживления…

В душевой они сидели долго и вылили на себя много воды разной температуры, прежде чем смогли снова влезть в броню и доковылять в ней до жилого блока. Гедимину вспоминался Ассархаддон — его лёгкие бесшумные движения и быстрая походка. «Если он привык, освоимся и мы,» — решил сармат, неуклюжими пальцами прижимая пластину ключа к щитку на двери. Открыть комнату удалось не с первого раза.

Внутри зажёгся свет, и Гедимин остановился на пороге, изумлённо мигая. Он даже забыл, что собирался первым делом сбросить скафандр и лечь — всё равно на что, хоть на голый пол, хоть на битое стекло.

Эта жилая ячейка была чуть больше той, что осталась в бараке «Нова» — в основном из-за места, отведённого под стапель для скафандра. Конструкция стояла справа «в ногах» матраса, а на матрасе лежало аккуратно свёрнутое одеяло в крупную чёрно-серую клетку — точно такое же, как оставленное в «Нове».

«Быстро тут всё делается…» — Гедимин ошеломлённо мигнул. Судя по возгласам из других комнат и недовольному ворчанию Линкена, Хольгер и Константин тоже получили свои одеяла — и даже подушки.

«Не знал, что у них есть подушки,» — подумал сармат, опускаясь на матрас и осторожно беря в руки одеяло. «А вот снабженцы „Гекаты“ — знали.»

Ему снова стало не по себе, и он, стараясь ни о чём не думать, растянулся на матрасе и закутался в одеяло поверх комбинезона. «Через два месяца начнётся работа,» — мелькнуло в голове перед тем, как мозг отключился. «Это определённо будет интересно.»

16 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Протяжный вой сирен взвился над главным корпусом, и Гедимин увидел, как крышка реактора неестественно медленно проседает внутрь, раскалываясь на сегменты, а затем вздувается распадающимся на глазах пузырём и взлетает шквалом обломков. Из пролома ударил столб серого пара.

— Fauw! — вскрикнул сармат, перекатываясь на пол и рывком поднимаясь на ноги. Он не сразу понял, где находится, даже когда открыл глаза. Это была не площадка «Полярной Звезды», никаких реакторов вокруг не было, — только странная чёрная конструкция на стапеле, и она не взрывалась.

«Никаких станций. Я на Луне,» — вспомнил Гедимин и с облегчённым вздохом сел обратно на матрас и провёл ладонью по глазам. Сирена замолчала, зато в комнате включился свет. Гедимин, сердито щурясь, дотянулся до выключателя, но кнопка не сработала. «Да чтоб вам всем…» — сармат нехотя поднялся на ноги. «Уже четыре?»

Он взялся за «плечи» скафандра, поставленного вертикально, и подтянулся на них, разминая затёкшие ото сна мышцы. Броня выдержала и даже не заскрипела; устоял на месте и стапель — для конструкции, не прикреплённой к стене, он был очень хорошо сбалансирован, и сармат одобрительно хмыкнул.

Гедимин мягко спрыгнул на пол и вскрыл нишу с контейнером-водосборником. За ночь он наполнился на треть. Вкус воды ничего не говорил о её происхождении, — обычный слегка подсоленный раствор, какой выдавали сарматам на тяжёлых и жарких работах.

«Свой чан с Би-плазмой,» — хмыкнул про себя Гедимин, откручивая крышку второго контейнера. «Еда всегда в доступе и не нормируется. Интересно. С таким я ещё не сталкивался.» На секунду задумавшись, он вскрыл упаковку со «специями» и отломил половину таблетки с надписью «горчица». Химики «Гекаты» не подвели — вкус соответствовал надписи, и Гедимин не взялся бы отличать «настоящее» вещество от синтетического.

Снаружи открылась дверь, и послышались тяжёлые неуверенные шаги, а потом — приглушённые упоминания макак и их размножения. Гедимин выглянул из комнаты. В холле стоял, широко расставив бронированные руки, Линкен в скафандре с убранным шлемом.

— Питаешься? — хмыкнул он, взглянув на упаковки в руках Гедимина. — Живой после вчерашнего?

Ремонтник вспомнил о «расстреле» из гранатомёта и ощупал ушибленную грудь. За ночь боль ушла, и, расстегнув комбинезон, сармат не увидел синяка, — кожа снова посветлела.

— У Ассархаддона всегда были лучшие медики, — Линкен довольно ухмыльнулся. — Только никогда не знаешь, в каком виде от них вернёшься. Нас всех хорошо доработали. Заметил, как быстро ушла усталость?

Сирена взвыла снова; открылась ещё одна дверь, и в холл, громыхая металлическими «сапогами», вышел Константин. Он был в шлеме и даже прикрыл глаза тёмным щитком.

— Атомщик, ты бы оделся, — недовольно сказал он. — На разговоры с Линкеном будет много времени.

Забираясь в скафандр и до упора просовывая руки в «рукава», Гедимин ждал новой вспышки боли в пальцах, но ничего не произошло. Он провёл ладонью по броне и почувствовал прохладу чёрного фрила, — перчатка сохраняла чувствительность. Со второго раза скафандр удалось закрыть, и сармат вышел в коридор. Дверь захлопнулась от лёгкого прикосновения, выгнулась и отлетела обратно. Гедимин досадливо сощурился и, взявшись за неё, осторожно вернул её в проём. «И что было строителям не поставить здесь втяжные створки⁈»

В стену у люка, ведущего наружу, было встроено табло с расписанием, но времени на чтение не оставалось — сирена включилась в третий раз, и Гедимин вышел из жилого блока и увидел шестерых экзоскелетчиков. Они молча ждали в коридоре. В их кольце стоял Ассархаддон и смотрел на экран смарта, встроенного в левое предплечье.

— Хорошая точность, — куратор взглянул на сарматов с одобрением. — Кто-нибудь из вас успел заглянуть в инструкцию к скафандру?

«Научники» переглянулись.

— Я не успел, — признался Гедимин, недовольно щурясь.

— Надеюсь, вы хотя бы отдохнули, — сказал Ассархаддон и жестом подозвал сарматов к себе. Охранники расступились, и вся группа двинулась назад по спиральному коридору. Гедимин оглядывался по сторонам в поисках знакомых дверей — указателей на стенах не было, а однообразные изгибы даже на сармата наводили тоску.

— Операторам и лаборантам тоже дадут тяжёлую защиту? — спросил он на очередном повороте.

— Их защитят, Гедимин. Не беспокойтесь, — сухо отозвался Ассархаддон.

Они прошли короткий коридор, закрытый гермоворотами с двух сторон, и выбрались прямо к массивному раздвижному люку, покрытому чёрными пластинами из нейтронностойкого фрила. Двое в «Фенрирах» стояли рядом, и при появлении Ассархаддона один из них повернулся к стене и сдвинул щиток, прикрывающий очередное табло с панелью ввода.

— Tza atesqa! Вы, как всегда, приходите точно в срок, — из-за спины охранника вышел улыбающийся Кумала. Он остановился перед сарматами, внимательно разглядывая скафандры и кивая собственным мыслям. На Гедимине его взгляд замер надолго.

— Вчерашние ранения вас не беспокоят? — спросил конструктор, заглядывая сармату в глаза; он и так был ниже ростом, чем Гедимин, а скафандр ещё добавил ремонтнику тридцать лишних сантиметров, и Кумале пришлось задирать голову. — Как вы осваиваетесь в новой броне? Мне особенно интересно ваше мнение — вы считаетесь одним из лучших механиков Eatesqa…

Гедимин ошалело мигнул. «Только в Ураниум-Сити. А Иджес ненамного хуже,» — подумал он.

— Это прочная броня, — сдержанно признал он. — И хорошо, что в комнатах были стапеля для неё. Мне нравится, как они сконструированы. Кто это сделал?

Кумала смущённо потупился. Ассархаддон поднял руку и щёлкнул пальцем по щитку, прикрывающему экран смарта.

— Я вынужден прервать вашу беседу — заставлять Гуальтари ждать по меньшей мере неразумно…

Кумала судорожно сглотнул и склонил голову, отходя в сторону. Над чёрной дверью мигнул жёлтый светодиод, но ничего не произошло, кроме короткого взвяка сирены.

— Теперь Гуальтари заставляет ждать нас, — криво усмехнулся Кумала. — Видимо, технический сбой. Он сам запрограммировал все свои машины и отказался от помощи моего отдела. Я не хочу сказать, что причина сбоев в этом…

Он говорил вполголоса и обращался — как с изумлением понял Гедимин — исключительно к нему. Ассархаддон, возможно, слышал его, но никак не реагировал — его внимание сейчас занимала панель ввода и попытка связаться с Гуальтари, кем бы он ни был.

— Он тоже конструктор? — тихо спросил Гедимин. Кумала слегка поморщился.

— Это его необоснованные претензии, не более того. Обучение новобранцев — его потолок, но признать это… Не будем о Гуальтари, он совершенно неинтересен. Но я знаю, что вас точно заинтересует… — он придвинулся так близко, что мог бы говорить Гедимину на ухо, если бы они были одного роста. — С утра привезли новейший ландыш. Не серийник — вчера из конструкторского бюро. Не терпится испытать его во взаимодействии с нашей бронёй. Я велел выставить на стенды «Гарм» и «Фенрир»… и было бы приятно, если бы вы составили компанию им — и мне…

Последнее он произнёс еле слышно, шелестящим шёпотом. Гедимин увидел сбоку странное движение, тяжело повернул голову и успел заметить, как ладонь Кумалы скользит по чёрной броне на предплечье.

— Кумала, — ровным голосом сказал Ассархаддон, не оборачиваясь. — Достаточно. Занятия по новым вооружениям я проведу завтра же, и Гедимин осмотрит ваш хвалёный «Ландыш» со всех сторон.

Сирена издала короткий, но оглушающий вой, и чёрные створки стремительно — но без единого звука — раздвинулись, открыв коридор, освещённый длинными красными цепочками светодиодов. Ассархаддон сделал приглашающий жест. Кумала, досадливо поморщившись, шагнул в сторону — ему как будто очень не хотелось, чтобы его увидели, когда откроется люк на другом конце красного коридора.

— Системы безопасности, — издал короткий смешок Ассархаддон, когда внешний люк закрылся; внутренний открываться не спешил, и Гедимин невольно посмотрел на потолок — обычно в таких местах ставили много наблюдательных камер, и традиционно их размещали на стыке потолка и стен. — Здесь есть отдельный цех — там изготавливают только камеры и следящие дроны. Гуальтари, впрочем, предпочитает ручную сборку, а вот Кумала… Мне сообщали, что две или три его камеры спрятаны в душевой этого зала. Странно, что Гуальтари их до сих пор не обнаружил. Те, кого он обычно тренирует, к концу дня не заметят и ядерный взрыв перед носом, но вот он сам… Да, это действительно странно.

«Кумала — псих,» — угрюмо думал Гедимин, пересчитывая камеры в коридоре. Второй люк медленно, с шипением, открылся. Ассархаддон с прощальным жестом отступил в сторону.

— Передоверяю вас Гуальтари Лиску. Вечером встретимся.

Помещение, расположенное за вторым люком, было огромным, — но трудно было оценить это от порога — оно было рассечено на множество частей сужающимися арками, какие-то сложные конструкции свисали с потолка и покрывали стены, и всё это чем-то напомнило Гедимину лабиринты, сооружаемые для Летних Полётов.

— Tza atesqa! — сармат в массивной серо-стальной броне шагнул навстречу, вскидывая одновременно несколько рук. Настоящей среди них была только одна, но отличить её от четырёх автоматических конечностей Гедимин сумел не сразу.

«Экзоскелет или скафандр?» — озадаченно мигнул ремонтник. Броня выглядела крайне тяжёлой, ещё больше весило вооружение — и мощные реактивные ранцы по бокам.

Шлем сармата щёлкнул, разделяясь на сегменты и втягиваясь в «воротник» скафандра; Гуальтари — не слишком рослый, но плечистый сармат с по-марсиански синей кожей и короткими ярко-красными волосами — обвёл «гостей» цепким взглядом и едва заметно усмехнулся.

— Взрывник? Давно не виделись!

— Ты⁈ — Линкен изумлённо мигнул. — Да, верно. Очень давно. Не знал, что ты жив, Колючка.

Гуальтари ухмыльнулся.

— Вижу, Маркус собирает старых солдат. У тебя новая банда?.. Ну ладно, найдём время поболтать. Сейчас — к делу. Ассархаддон выдал вам спецодежду, но пока что вы в ней еле ходите. Это поправимо — скоро сможете бегать по потолку. Мне дали вас на два месяца. Постарайтесь не убиться — здесь я за вас отвечаю.

Он широким жестом указал на идущую вдоль стены ребристую выстилку со светящимися линиями и стрелками.

— Сегодня — ничего сложного: обычная разминка и пробежка. Придираться не буду. Вам нужно побегать в броне, чтобы обвыкнуть. Ну что, готовы?

Сарматы переглянулись. Гедимин тяжело повёл плечами — восемьсот килограммов металла и фрила ощущались при каждом движении. Константин шагнул одной ногой на выстилку и хмыкнул.

— Пробежка? Из нас каждый весит больше тонны. Полы не провалятся?

Гуальтари широко ухмыльнулся.

— За мои полы не беспокойся. А сам упадёшь — поднимем. На ста-арт!..

…Гедимин, стараясь не опираться на стены, брёл к двери, подсвеченной синим, — за ней находилась душевая, и сармат ничего не хотел так сильно, как сбросить броню и подставить перегревшееся тело под прохладную воду. «Слишком много мышц,» — угрюмо думал он, с трудом переставляя ноги. «И все болят. Если регенерация за ночь не отработает — вот будет позор…»

Другие сарматы, судя по их вялым движениям и медленной походке, чувствовали себя ненамного лучше. Даже Линкен не задержался в зале, как ни звал его к себе Гуальтари, — только попрощался с ним усталым жестом и пошёл к душевой.

В предбаннике стояли стапеля для скафандров, и Гедимин одобрительно хмыкнул, увидев их, — каким бы странным ни был Кумала, его конструкции были хорошо выверены и собраны прямыми руками. Хольгер, закрепившись на стапеле, повис и тяжело дышал, пытаясь изобразить жест, вскрывающий броню; получалось плохо, и Гедимин, избавившись от своего скафандра, подошёл к нему и, взяв его за руки, крепко встряхнул запястья. Броня раскрылась, и Хольгер почти выпал наружу, цепляясь за подставленное плечо ремонтника. На выражение благодарности у него не осталось сил — он только мотнул головой и прохрипел что-то неразборчивое.

— Так тебя можно загонять, атомщик? — криво ухмыльнулся Линкен, забираясь под душ. Нижнюю одежду он не снял — так и привалился к мокрой стене, подставив затылок холодным струям, и только через несколько минут оттянул воротник, чтобы намочить спину. Гедимин, покосившись на него, стянул комбинезон и бросил в мойку. Крышка тут же защёлкнулась, механизм загудел, и сармат удивлённо мигнул, — кажется, постиранная одежда должна была ждать его на выходе из душевой уже сегодня.

Тёплая вода казалась ледяной на раскалённой коже, но через несколько минут стала терпимой — можно было продолжать постепенное охлаждение. Когда сердце сармата снова забилось спокойно и ровно, и он, осмотрев себя, убедился, что тело вовсе не разваливается на части, как ему казалось первые десять минут, Гедимин выбрался из-под воды и посмотрел на потолок. Что-то блеснуло на стыке плотно пригнанных плит; щель между ними была не толще сотни микрон, и можно было принять странный объект за поблескивающую каплю воды, но Гедимин, приглядевшись, криво усмехнулся — «Одна есть…»

Он прошёл вдоль стены, высматривая другие камеры. Их оказалось больше, чем он думал, — и он мог бы поручиться, что ставила их не одна бригада. Шесть камер были установлены в спешке, щели были шире, с неровными краями, внутрь подтекала вода. Остальные — Гедимин перестал считать их на втором десятке — были замаскированы на совесть и забраны пластинками зеркального фрила, — чтобы различить их, нужно было хорошо присмотреться.

«Значит, Гуальтари не будет против, если я почищу стены…» — Гедимин осмотрелся в поисках тонкого штыря или пластины, которую можно было бы вогнать в щель. Чтобы дотянуться до камеры, пришлось привстать на пальцы, и сармат едва не зашипел от боли, — он успел забыть о перетруженных мышцах.

— Что там? — вяло заинтересовался Хольгер, когда под ударом Гедимина захрустел стык плит. Сармат просунул палец внутрь и, не обратив внимания на слабый электрический щелчок, дёрнул устройство на себя.

— Камеры Кумалы, — буркнул он. — Нечего здесь глазеть!

— Как сказал бы наш Маккензи — «он на тебя запал», — криво ухмыльнулся Линкен, глядя на потолок. — Как ты нашёл эти камеры? Я вот ничего не вижу.

— Пусть западёт на Ассархаддона, — отозвался Гедимин, выдирая из стены третье устройство и тщательно растирая его остатки по полу.

«Интересно, чьи все остальные камеры,» — думал он, разглядывая стыки плит. «Самого Ассархаддона? Что он тут надеется пронаблюдать? Ничего интересного для науки в душевой не увидишь.»

Чистая одежда, как и догадывался Гедимин, ждала их на выходе, в отсеке, отделённом от помещения со стапелями тонкой ширмой. Даже тонкий слой скирлина сейчас казался сармату тяжёлым — а когда он вышел в предбанник и увидел скафандр, невольно зашипел сквозь стиснутые зубы и услышал смешок Гуальтари. Инструктор стоял на выходе и оценивающе смотрел на сарматов.

— На самом деле вы можете это выдержать, — ухмыльнулся он, перехватив хмурый взгляд Гедимина. — У вас прочные тела. Но привычки к ним ещё нет. Сегодня разрешаю уйти без брони. Она побудет тут до завтра. И да…

Он покосился на комок проводов, раздавленных корпусов и обломков микросхем и линз, зажатый в ладони Гедимина.

— Спасибо, что прибрался в душевой. Всё руки не доходили — возня с разрешениями, знаешь ли…

— Чьи остальные камеры? Твои? — спросил Гедимин, стараясь не показывать недоумения. Тут явно происходило что-то странное, и он не был уверен, что ему так уж надо в этом разбираться.

Гуальтари неопределённо пожал плечами — броня ему в этом ничуть не помешала. «Может, всё-таки экзоскелет?» — на секунду усомнился Гедимин.

— Это всё для безопасности, физик, — сказал Гуальтари, глядя куда-то в сторону. — И моего там ничего нет. Ладно, идите в столовую. Куратор, небось, заждался.

Ассархаддон действительно был там — один, не считая охраны, незаметно рассредоточившейся по углам; увидев сарматов, он приветственно помахал им и жестом пригласил за свой стол. Гедимин забрал контейнеры из пронумерованной ниши (в этот раз жжёнки не было, но ему выдали ещё несколько вкусовых таблеток) и подошёл к куратору. Несколько минут все молча поглощали пищу; только потом Гедимин заметил, что порция в полтора раза больше обычной — и то по размеру опустевшего контейнера. В желудок она провалилась, не вызвав ощущения перегрузки, — новое тело требовало материала для регенерации.

— Гуальтари очень вами доволен, — сказал Ассархаддон. — Говорит, что для первого раза вы прекрасно держались. А вы, Гедимин, ещё и проявляете наблюдательность в любых условиях и любом состоянии. Вы нашли шесть камер или… немного больше?

— Я все не считал, — буркнул ремонтник. — У Кумалы было шесть. Ещё пятнадцать или больше там остались.

Ассархаддон мигнул.

— Пятнадцать или больше, — медленно повторил он за Гедимином. — Очень интересно… Я бы попросил вас пересчитать их завтра. А теперь прошу прощения — я вынужден срочно уйти. Встретимся завтра напротив зала для тренировок…

17 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Сирена взвыла; и Гедимин, сбросив одеяло, прокатился по полу и вскочил, на ощупь пытаясь найти и надеть ремонтную перчатку и респиратор. Ударившись рукой о стену и почувствовав, как проминается непрочный фрил, он пришёл в себя и открыл глаза, досадливо щурясь на свет. «Гребучий сигнал подъёма!» — тяжело вздохнув, сармат поднялся на ноги. «Попросить Ассархаддона сменить его?»

Контейнеры с Би-плазмой и подсоленной водой стояли у двери; как они туда попали, Гедимин не знал, — кто бы ни заходил в его комнату, он ни звуком не потревожил сармата. Тот невольно вспомнил, как проспал на днях группу захвата в экзоскелетах, и его передёрнуло. «Может, от камер в душевой есть прок? Там ещё проще застать врасплох…» — подумал он.

Через десять минут вся четвёрка была в сборе и даже выбралась из жилого блока. Линкен осмотрел всех сарматов и криво ухмыльнулся.

— Снова к Гуальтари, а? Кто хотел бы остаться в постели?

Гедимин неопределённо повёл плечами. За ночь тело восстановилось до такого состояния, чтобы мысль о тренировках не вызывала панического страха.

— Я одного не понимаю, — жалобно сказал Хольгер, потирая правое запястье. — Почему было не вставить пневмоприводы⁈

…Ассархаддон и его шестеро охранников ждали в условленном месте; увидев их, Гедимин вспомнил, что ни он, ни другие «научники» не знают кодов к люкам тренировочного зала — и без куратора навряд ли смогут войти. Он кивнул на скрытую в стене панель ввода и только хотел открыть рот, как Ассархаддон качнул головой и указал в коридор.

— Сегодня — немного теории. Я заберу вас у Гуальтари на полдня — покажу несколько слайдов и образцов нового вооружения. Потом вы вернётесь к обычным тренировкам. Идёмте…

Сарматы переглянулись. «Кое-что для мозга?» — Гедимин довольно усмехнулся. «Новое вооружение? Не сомневаюсь — действительно новое. Вчера из конструкторского бюро. Как тот „ландыш“, чем бы он ни был.»

Догадки о природе «ландыша» у него уже были — за ночь он вспомнил давнюю северянскую традицию называть некоторые виды оружия «растительными» именами. Коридор, по которому сарматов вели, выглядел знакомым, — вскоре они вышли к демонстрационному залу Кумалы.

— Кумала сегодня занят, — пояснил Ассархаддон, проходя по пустому помещению к двери в «оружейную». — На соседнем полигоне. Он жалеет, что не сможет прийти. Но я выполню обещание за него. Ваши скафандры уже здесь. Кто хочет испытать на себе новейший огнемёт Северного Союза? У северян всегда были прекрасные химики, особенно в военной промышленности…

Хольгер судорожно сглотнул и, жестом отодвинув Гедимина, шагнул вперёд.

— Испытывать буду я.

— Ничего не имею против, — отозвался куратор. — Но сначала — немного скучных слайдов. Прогресс в Солнечной Системе не стоит на месте, как бы нам того ни хотелось. Наши друзья-приматы постоянно выдумывают что-то новое. Недавно в поясе астероидов испытали девятую модификацию «Тилаколео»… да и «Давид» сильно изменился за последние полгода, хотя Мацода всегда заявляет о своём полнейшем миролюбии.

Линкен заинтересованно хмыкнул.

— И такие слайды вы называете скучными⁈

Гедимин изумлённо мигнул и покосился на Линкена — обращаться к кому-то на «вы» взрывнику было несвойственно…

— Это не моё мнение, коллеги, — пожал плечами Ассархаддон. — Но за всё время работы я бы мог по пальцам одной руки пересчитать командиров, которые проявляли бы к ним интерес. И не после того, как потеряют пару флотов из-за пренебрежения разведкой. Но оставим это…

Он жестом отправил охранников к устройствам, вмонтированным в стены зала, и Гедимин увидел, как голографические экраны растягиваются через всё помещение.

— Итак, базовый «Тилаколео», тяжёлый экзоскелет Космофлота Австралии, — Ассархаддон провёл по высветившейся картинке красным лучом, выделяя ключевые области. — В долгих представлениях не нуждается…

…Хольгер встал под стендовой аркой, разведя руки; охранники, прикрыв его кисти и ступни защитным полем, аккуратно подвинули весь механизм к огневому рубежу.

— Зачем? — Гедимин, как ни был увлечён изучением нового огнемёта, оставил его в покое и настороженно посмотрел на Ассархаддона. — Эта вещь достанет за километр. Зачем приближать мишень?

— Для наглядности, — отозвался куратор. — Кажется, вы изучили образец достаточно тщательно? Хотите выстрелить из него или отдадите его мне?

Гедимин опустил огнемёт на стойку и сделал шаг назад. «Надо было отговорить Хольгера,» — запоздало подумал он, с тревогой наблюдая за Ассархаддоном и слишком близко установленной аркой. «Так расплавиться недолго…»

Сарматы расступились; вокруг куратора поднялись защитные экраны. Слабое синеватое свечение скользнуло по краям сопел и погасло — и в тот же момент арка взорвалась огнём. Пламя из синего стало белым, фриловые конструкции вспыхнули и потекли. Гедимин увидел, как Хольгер, пошатываясь, отделяется от полыхающей арки и делает шаг вперёд. Его броня горела. За пару секунд пламя облизало с неё фрил, открыв жёлтый слой ипрона, но Гедимин смотрел не на тугоплавкий металл, а на шлем Хольгера. Внешний щиток, прикрывающий глаза, оплавился и стекал на респиратор. Ремонтник с судорожным вздохом шагнул вперёд. Защитное поле надолго не задержало бы его, но охранники успели его перехватить. Ассархаддон, оглянувшись через плечо, нехотя отложил оружие и жестом объявил, что испытания окончены. С потолка на Хольгера полился пенящийся реагент, но пламя уже и так угасло, — фрила вокруг не осталось.

— Вы в порядке? Глаза, лёгкие? — громко спросил Ассархаддон. Защитные поля растаяли, и охранники уже выводили сармата-испытателя под руки. Он шёл вполне уверенно — тёмный щиток стёк, не залив прозрачный, и не мешал видеть.

— Всё цело, — отозвался Хольгер. — Но внутри было жарко.

Он снял шлем и вдохнул полной грудью. Гедимин, наконец убедившийся, что химику не выжгло лёгкие, потрогал «полинявшую» броню.

— Она прогревается, — сказал Хольгер. — Но постепенно. Думаю, если бы горение продолжалось ещё минут пять, без ожогов не обошлось бы.

— Снимайте броню, — приказал Ассархаддон. — Я не могу отпустить вас к Гуальтари в таком виде. Пока её приводят в порядок, мы можем развлечь себя стрельбами. Так никто не хочет опробовать гравитрон «Циклопа»?..

…Хольгер сошёл с дистанции метров за двадцать до финиша, — просто сел на обочину и поднял руку. Охранники — Гедимин так и не понял, откуда они взялись — помогли сармату выбраться из скафандра.

— А вот это было зря, — сказал Гуальтари, наблюдая за ремонтником, свернувшим с дорожки и направившимся к Хольгеру. — Сбил дыхание, теперь не добежишь.

Гедимин ничего не ответил. Ноги уже с трудом держали его — сегодня у Гуальтари было меньше времени на то, чтобы гонять сарматов, но он использовал каждую секунду, и даже «доработанные» мышцы, казалось, готовы были лопнуть. И всё же Гедимин подошёл к Хольгеру и протянул ему руку.

— Хватит, — буркнул Гуальтари, щёлкая переключателем; указатели на дорожке погасли. — Скафандры на стапель, сами — в душ. Все могут идти?

Один из охранников-«Гармов» подошёл было к Хольгеру, но сармат резко мотнул головой и направился к душевой, опираясь на Гедимина. Тот чувствовал, что рука химика трясётся.

— Слишком много… за один раз, — прохрипел он, прислонившись к стене, уже под душем. — Это глупо…

— Мы — сарматы, — отозвался Линкен. — Наши тела работают так. Утром ты будешь как новенький. И станешь сильнее.

— Чем тогда тебе не нравилось работать на макак? — Гедимин устало сощурился на взрывника, но вместо ответа услышал только сердитое фырканье и плеск воды. Перегретая кровь медленно остывала, дыхание замедлялось, красный туман по краям поля зрения рассеивался, — несколько минут спустя сармат выбрался из-под душа и посмотрел на стыки плит под потолком. Полы и плинтуса он проверил раньше — там не было никаких подозрительных щелей, под ноги моющимся никто не заглядывал.

Видимо, за ночь Кумала не успел поставить новые камеры — или обиделся на уничтожение старых: «широкие», протекающие прорези между плитами исчезли. Вместе с ними куда-то делись узкие, защищённые от влаги, — Гедимин дважды осмотрел каждый стык, прежде чем увидел хотя бы одну. Поодаль, в углу, обнаружилась вторая. «Интересно, где остальные,» — сармат машинально поискал, чем можно приподнять плиты. У него было чёткое ощущение, что все следящие устройства (кроме уничтоженных им лично) всё ещё в душевой, но замаскированы гораздо лучше.

— Эй, атомщик, отстань от стен, — Линкен несильно ткнул его кулаком в плечо. — Сказано — это для твоей безопасности. Вот влезут в душ повстанцы, а ты драться не умеешь, а мы еле на ногах держимся…

— Не начинайте войн — и повстанцы не полезут, — буркнул Гедимин. «Две камеры. Других я не вижу. Ассархаддон знал, что так будет. Зачем ему их пересчитывать?» — сармат по-прежнему мало что понимал, и ему было досадно.

Ассархаддон ждал в столовой — как обычно, никого, кроме охранников, с ним не было. Задумчиво проследив за движениями сарматов — они старались держаться достойно, но даже Гедимин чувствовал, что не вполне управляет мышцами — он сочувственно хмыкнул.

— Работу двух месяцев Гуальтари, как всегда, порывается сделать за неделю, — пробормотал он, ни к кому не обращаясь. — Это, конечно, похвально, однако… Ладно, не буду вас отвлекать. Спрашивать о чём бы то ни было — бесполезно. Только одно… Гедимин, сколько камер сейчас в душевой?

Сармат мигнул. «Он сам не знает?»

— На виду — две, — отозвался он, глядя куратору в глаза. Взгляд Ассархаддона был так же неподвижен и ничего не отражал, как и его респиратор.

— Две, — повторил он, глядя сквозь Гедимина. — Ну что же… Хорошего отдыха, seatesqa. Поговорю с Гуальтари, чтобы дал вам передышку.

Он вышел, забрав с собой двоих охранников. Остальные не двинулись с места. Гедимин озадаченно посмотрел на Линкена, потом на Константина, — оба сделали вид, что очень заняты едой.

— Я не понимаю, чего он хотел, — сказал сармат.

— Это проверка, атомщик, — угрюмо отозвался Линкен. — Не только для тебя. И вот ты её прошёл. А кто-то другой — нет. Я думаю, сегодня на базе станет на одного сармата меньше. Ассархаддон не любит, когда его подводят. Особенно — дважды.

Он замолчал и больше не отзывался на вопросы — даже когда Гедимин, не дождавшись ответа, встряхнул его за плечо, он только вывернулся из-под его руки и отодвинул её в сторону. «Ничего не понимаю,» — думал ремонтник поздним вечером, забираясь под одеяло. Мышцы ныли, отсутствие скафандра на стапеле в комнате радовало — хотя бы утром можно было от него отдохнуть…

18 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Чёрный скафандр Гедимина дожидался его на передвижном стапеле в коридоре с красной подсветкой; внешний люк закрылся, внутренний не открывался, не реагируя на коды. Сарматы переглянулись и пошли надевать броню, и по их глазам Гедимин видел, что не один он предпочёл бы остаться в обычной одежде. Воспоминания о том, как скафандр отражал серьёзнейшие атаки без вреда для сармата, ненадолго его утешило. «Лучше бы не лазить там, где в тебя швыряют гранаты,» — подумал он, смыкая пластины брони и спускаясь со стапеля. Сегодня, на удивление, спецодежда не казалась такой тяжёлой — тянула центнеров на шесть, но никак не на восемь. «Привыкаю?» — сармат невесело хмыкнул. «Ещё дней шесть, если раньше никто не сдохнет, и можно будет в этом работать. И правда — почему было не вставить пневмоприводы⁈»

Войдя в зал, он неприязненно покосился на дорожку для пробежек, — беготня в скафандре утомляла сильнее всего, и в первую очередь — своей бессмысленностью. «От реактора не бегают,» — угрюмо думал он, глядя на подсвеченные стрелки направлений. «А если бегают — то уже поздно.»

— Tza atesqa! — Гуальтари с радостной ухмылкой вскинул руку и обвёл хмурых сарматов прищуренным взглядом. — Ассархаддон считает, что я перестарался. Вполне возможно. Сегодня будем разрабатывать кисти и пальцы. Небольшая, совсем скромная, разминка, пара кругов по залу, — и приступим. Sa tiitzki?..

…Гуальтари отключил подсветку и жестом позвал сарматов за собой, к стене, с которой свисало что-то пёстрое, похожее на размотанные провода. Гедимин повёл плечами и сделал несколько глубоких вдохов, — сегодня перегрев не чувствовался так сильно, и этого хватило, чтобы слегка остудить кровь. После каждой ночи, как ему казалось, мышцы по-другому сплетались вокруг костей, иногда это можно было отследить невооружённым глазом. «Это и есть направленная мутация?» — он попытался вспомнить, не было ли на упаковках с Би-плазмой значка биологической опасности, но сообразил, где находится, и только хмыкнул. «Здесь предупреждать не станут.»

— Ассархаддон считает, что следовало начать с марсианской гравитации, — Гуальтари сегодня был необычно разговорчив, но начало его рассуждений Гедимин от неожиданности пропустил мимо ушей. — Но я подумал — двое из вас на Марсе не были вовсе, так к чему им привыкать?

— Что Гедимин, что Хольгер нам на Марсе пригодились бы, — заметил Линкен. — Многое бы пошло по-другому.

— Да читал я их досье, читал, — отмахнулся Гуальтари, останавливаясь у стены. Теперь Гедимин увидел, что к металлическим креплениям на ней в самом деле привешены пучки тонких цветных проводов и нитей, и отдельно в прозрачных коробках насыпаны мелкие предметы разной формы с просверленными в них дырками. Они были разных размеров — от трёхсантиметровых в диаметре до едва заметных — в пару миллиметров, не более.

Гуальтари взял из пучка одну толстую нить и показал её сарматам.

— Начнём с чего попроще. Здесь вот бусины, а это — нитка. Берёте и нанизываете. Когда наберёте штук по тридцать, завязываете на узел и берёте другую нитку. Начинайте с самых крупных.

Все сарматы ошалело переглянулись, ещё раз посмотрели на бусины и нитки, на Гуальтари, — очевидно, инструктор не шутил. Линкен сунул палец в коробку, едва не сорвав её с крючка; половина бусин посыпалась вниз, но до пола не долетела — скатилась в подвешенный снизу лоток. Гуальтари усмехнулся.

— Всё предусмотрено, взрывник. Давай, действуй! Как ты будешь собирать взрыватели, если у тебя пальцы не шевелятся⁈

— Откуда ты взял эти… странные штуки? — спросил Константин, постучав пальцем по дну коробки и послушав шуршание мелких предметов. — Впервые слышу о таком тренажёре.

— Это не моя выдумка, — ухмыльнулся Гуальтари. — Мартышечьи штучки. И пока я видел только одного теска, не выпучившего на них глаза. Эй, искусственнорождённые! Вы что, никогда не делали цацки? Не знаете, для чего нужны бусы?

Сарматы снова переглянулись.

— Я однажды собирал на проволоку позвоночник рыбы в гальванике, — вспомнил Хольгер. — Это чем-то похоже. Но в скафандре…

Он попытался взять двумя пальцами кончик самой толстой нити, промахнулся и подцепил всю прядь. Гуальтари поспешно ткнул себя в воротник, захлопывая шлем; Гедимин был уверен, что он внутри брони трясётся от смеха.

— А я не нанизывал никакой позвоночник, — проворчал он. — Почему не заняться тем, в чём мы понимаем? Что-нибудь спаять или выжечь лучевым резаком? Здесь, в броне, есть хороший резак…

Линкен с размаху хлопнул его по бронированному плечу. Металл загудел.

— Тихо, атомщик. Дойдёт и до резака. Ты ещё предложи ирренций в фольгу раскатать. Давай тренироваться — время-то идёт! Колючка, отвернись и прикуси язык — твоя рожа всех смущает.

…«А полезное занятие,» — Гедимин, зайдя в душевую в скафандре (в этот раз ему не хотелось содрать с себя броню сразу после тренировки, хотя запястья и суставы пальцев и поднывали), задумчиво пошевелил пальцами. Соизмерять силу с массой и прочностью окружающих предметов стало немного проще, — в этот раз он лёг на стапель аккуратно, ничего не сместив, и люк от его прикосновения не пытался выгнуться в противоположную сторону. «Надо попробовать бусины помельче. Начну в другой раз с полусантиметра. Хорошая настройка на тонкую работу… А вот интересно, тут есть ненужные детали для цацек? Или нам тут некогда будет думать о такой ерунде?»

Он вспомнил все свои подвески, все украшения, подаренные Хольгеру и Линкену, — всё осталось на Земле и было, скорее всего, уничтожено после опознания трупов «атомщиков», как и сертификаты об обучении. «Как будто мы никогда не делали ничего забавного,» — сармат тихо вздохнул.

Закончив купание, он посмотрел на стык плит под потолком и мигнул — в этот раз там не было никакого намёка на щель, как и в дальнем углу. Все камеры исчезли. Гедимин был уверен, что они всё ещё в душевой, — но указать не смог бы ни на одну.

«Как-нибудь соберусь и расковыряю стену,» — подумал он, оглядываясь на предбанник, — скафандр с инструментами остался там, и к тому же сармат пока не был уверен в своей тонкой моторике и опасался сломать что-нибудь лишнее. «Хорошо спрятано. Ну ладно, хотя бы Кумала теперь не подсматривает. Не на что тут глазеть.»

… — Сегодня вы смотрите бодрее, — отметил Ассархаддон, взглянув на сарматов в столовой. — И… вы, Гедимин, чем-то в душевой были сильно удивлены. Чем именно?

— Как спрятали камеры? Я не понял, — ответил сармат. Глаза куратора весело сверкнули.

— На это-то и был расчёт, Гедимин. Именно на это с самого начала. Но внезапное снижение контроля расхолаживает даже, вроде бы, неплохих специалистов… Да, это грустно.

Его взгляд не выражал ничего, кроме доброжелательности, но Гедимину внезапно стало не по себе — до неприятного холодка под рёбрами.

— Этот специалист… Что с ним? — спросил он и услышал лязг металла — кулак Линкена врезался в его бок. Если бы не скафандр, Гедимину это обошлось бы в пару-тройку рёбер, — взрывник даже не подумал соизмерять силу.

— Не надо, — спокойно сказал Линкену Ассархаддон. — Ничего пугающего с ним не произошло, и Гедимин имеет право знать. Обычный расстрел, ничего из ряда вон. Надеюсь, в дальнейшем применять такие методы придётся реже. А теперь прошу прощения — вынужден оставить вас. Если всё пойдёт по плану, к концу месяца я проведу для вас пару своих тренировок. Довольно полезных, на мой взгляд…

Лишь когда за куратором закрылась дверь, Гедимину удалось подавить дрожь. Линкен молча заехал ему кулаком в бок — сармат вяло отмахнулся.

— Похоже, фильмы не слишком-то врали, — пробормотал Хольгер, растерянно мигая. — Он действительно… такой.

Линкен угрюмо кивнул.

… — Ты не мог сказать внятно — и в самом начале? — Гедимин, гневно щурясь, смотрел в глаза Линкену, но тот не спешил отвести взгляд. — Я бы заткнулся!

— Сказать внятно? При Ассархаддоне? При том, что ему сразу стало интересно? Атомщик, я псих, но не идиот, — Линкен вздохнул. — Ты просто… осторожнее будь, ладно? Это тебе не патрульные, не Масанг — и даже не твой Фюльбер, хоть у них и куча сходства. Пока не спрашивает — молчи. Ты тут ещё ничего не знаешь.

— Сколько рассказывают, столько и знаю, — ремонтник сердито фыркнул. — А вечная молчанка уже надоела. Вот ты, Линкен Лиск… Ты их всех знаешь? Кем ты был в ту войну?

Линкен мигнул.

— Я… Вот об этом не сейчас, ладно? — его голос на секунду стал умоляющим, и теперь ошарашенно замигал Гедимин. — Расскажу. Но не сейчас. Сейчас мы все — учёные-физики. Вот не думал, что стану учёным…

23 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

От вспышки слева Гедимин успел уклониться — снаряд задел только стену, обрызгав её белой краской; но вспышка справа, чуть ниже плеча, застала его врасплох — упругий шар чиркнул по руке, обдав её белыми брызгами. Сармат запоздало пригнулся, опираясь о стену, и резко качнулся в сторону, пропуская мимо ещё один шар, и почувствовал слабый тычок в грудину. Сирена коротко взвыла, сообщая о критическом попадании, а секунду спустя — взвыла снова: второй шар зацепил Гедимина в движении и размазался по рёбрам вниз от подмышки. Сармат растянулся на полу. Последний снаряд поразил уже неподвижное тело — кто бы ни стоял у гашетки, у него явно не выдержали нервы.

— Heta! — донёсся снаружи сердитый крик Гуальтари. Туннель загудел от вибрации, — обстрел закончился, пора было выходить. Гедимин выбрался наружу, стараясь не размазывать краску по броне. Линкен, нехотя отошедший от гашетки, посмотрел на него и ударил кулаком о кулак. Броня лязгнула.

— Гедимин, хватит спать! О каком реакторе ты там задумался, что еле ползал⁈

— Хватит, хватит, — Гуальтари успокаивающе похлопал его по плечу. — Эти игры не стоят ссор. Иди мыться, атомщик. На сегодня действительно хватит.

Свет в тренировочных туннелях уже гас, люки на выходе закрывались, и изнутри доносилось усиливающееся шипение, — их промывали реагентами, растворяющими краску. Гедимин в скафандре втиснулся в крошечную мойку — там он помещался впритык, там даже узкоплечему Хольгеру было тесно. Сквозь шипение реагентов, смывающих белые пятна с брони, он слышал снаружи ворчание Линкена. Через минуту взрывнику начал отвечать Хольгер. Когда Гедимин вышел из мойки, сарматы уже замолчали и только сердито косились друг на друга. Гуальтари, ни во что не вмешиваясь, пересыпал из коробки в коробку бусины для будущей тренировки и ухмылялся.

— Ты давно знаешь Линкена? — тихо спросил у него Гедимин. — Вместе воевали?

Инструктор едва заметно вздрогнул, но ухмылка стала только шире.

— А ты не такой сонный, как кажется. И по сторонам смотришь… Да, было дело. Работали когда-то на Церере, осваивали Марс… Вообще мне нравится мирное время. Жаль, надолго его не растянешь… Ну что, остыли? — он повернулся к сарматам, прекратившим спор и приблизившимся к нему. — Ещё по двадцатке подтягиваний и круг по залу, — и можете идти в душ. Даже не знаю, давать ли вам ещё раз туннели. Много ругани выходит. От тебя, взрывник, я такого не ждал. Давай, иди на трубы…

Гедимин не думал, что конструкции из полых труб, прикреплённые к стене, могут выдержать вес сармата — и тем более попытку на них подтянуться — но уже третий день группа тренировалась на них, и до сих пор ни одна труба не треснула, и крепления из стен не повылезали. «Прочная вещь,» — Гедимин крепко взялся за перекладину и поднялся над ней на вытянутых руках, зависая на секунду. «Мне такие нравятся.»

…Улёгшись на матрас и по привычке завернувшись в одеяло, сармат закрыл глаза, но через несколько секунд, так и не заснув, открыл их и удивлённо мигнул, — в комнате было необычно жарко. «Опять уснул в комбинезоне,» — ремонтник потянулся к застёжке, но одежды на нём не было, и он мигнул ещё раз. «Что-то с отоплением? Зачем было утеплять блок?»

Он выглянул в общий коридор — там ничего не поменялось, и по-прежнему было прохладно — привычно для сарматов, но человек тут, скорее всего, одним одеялом не обошёлся бы. Пожав плечами, Гедимин вернулся к себе, сложил одеяло в угол и снова растянулся на матрасе. «Нет никаких причин усиливать подогрев. Температура тут должна быть стабильной…» — лениво подумал он, тут же переключаясь на размышления о веществе, изобретённом химиками Усть-Илимска, и гигантских электромагнитных катушках на омикрон-излучении. Долго думать не вышло — мозг быстро подал усталому телу команду «спать»…

24 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Утренний сигнал побудки — если он заставал Гедимина спящим — каждый раз преображался в видениях в вопль аварийной сирены. Сюжеты, выстроенные вокруг него, от раза к разу отличались, некоторые были почти логичными, некоторые — невероятно бредовыми, что-то сармат даже пытался записать, если находил на это время. Сегодня времени не было — когда Гедимин в полусне доел утреннюю порцию Би-плазмы и влез в скафандр, в дверь уже заглядывал Хольгер.

— А долго ты последнее время спишь! Трудно отрегенерировать столько мышц? — хмыкнул он. — Выходи, все уже в сборе!

— Иду, — буркнул сармат, надевая шлем. Взгляд его случайно упал на стык двух гладких фриловых плит между стеной и потолком, и глаза ремонтника недобро сузились, — там виднелась щель, слишком широкая для этой комнаты, и за ней что-то поблескивало. «Знакомая картинка,» — Гедимин пошевелил пальцами, выдвигая из крайней фаланги прочный короткий крюк, а из ладони — гранёное сопло лучевого резака. Выковыривать «чужой глаз» из стены времени не было — сармат полоснул по нему лучом и услышал хруст и шипение. Наружу просочилось немного чёрного дыма. Хольгер мигнул.

— Что там у тебя? Думаешь, стоило это ломать?

— Камера Кумалы, — буркнул Гедимин. — Только он так их ставит. Что он тут забыл⁈

— Кумала? — удивлённо переспросил Хольгер. — М-да… Кажется, Линкен прав. Он к тебе крепко прилип.

Времени на поиски других сюрпризов не оставалось, и Гедимин вышел из жилого блока, догоняя сарматов, ушедших далеко вперёд. «Отопление,» — вспомнил он по пути.

— Хольгер, у тебя в комнате стало жарче? — спросил он. Химик мигнул.

— Не заметил… Ну, это, в общем, понятно. Если Кумала хотел посмотреть на тебя, а не на твоё одеяло, — поддать жару — вполне логичный ход.

— Tza hasu! — Гедимин сплюнул бы, но пока тянулся к шлему, прошёл мимо урны. — Ничего, вечером перенастрою. И блокиратор на входе, чтобы всякие не лазили…

31 октября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Tza! — крикнул Гуальтари, и конструкция из соединённых под разными углами труб, плит и петель свисающих проводов пришла в движение. Гедимин прокатился по полу, пропуская над собой летящую балку, и уцепился за болтающуюся «косу» толстых кабелей. Она рывком подбросила его в воздух, и он с грохотом приземлился, по пути пинком выломав одно из колен подвижной трубы. Проход был свободен, и следующие несколько метров сармат преодолел, почти не пригибаясь.

— Heta! — донеслось со стартовой черты. Конструкции, заскрипев, остановились. Гедимин отдёрнул руку от ключевой части очередного блока — её разрушение, кажется, не предусматривалось тренировками, но существенно облегчало прохождение лабиринта — и оглянулся на Гуальтари.

— Хольгер снаружи, — сказал тот. — Обогнал тебя на три секунды. Атомщик, ты не мог бы не ломать моё оборудование? Ничего, кроме лишних потерь времени, ты не добьёшься.

— Даже Хольгер! — Линкен ударил кулаком о кулак. — Атомщик, не позорься!

— Взрывник, не поддакивай, — Гуальтари приглашающим жестом указал на лабиринт. — Тебе и Константину — готовиться. Гедимин, иди уже сюда! Не надо там ничего ни ломать, ни чинить!

Хольгер на финише смотрел на него смущённо и слегка виновато. Гедимин молча хлопнул его по плечу и снова перевёл взгляд на лабиринт. Запоминать расположение конструкций не имело смысла — Гуальтари не ленился каждый раз модифицировать их. Иногда после этого прохождение становилось сложнее, иногда — проще. «Просто игры,» — пояснял инструктор, когда сарматы выползали наружу — выправлять щербины на броне и ждать, пока перестанут ныть отшибленные пальцы. «Чтоб не скучно было. Нигде это вам не понадобится. Разве что залезете в рабочий механизм, — а что там делать, если ты не идиот? А боевые навыки… Их по-другому ставят, и меня об этом не просили.»

— Скучно, да? — Гуальтари ткнул его в бок. Гедимин удивлённо мигнул.

— Не хватает работы? — продолжал инструктор, сочувственно ухмыляясь. — Ассархаддон всех так вымаривает — по месяцу, по два — чтобы потом от проекта не оттащить было.

— Будут тренировки с инструментами? — спросил ремонтник. — Тут встроен хороший набор, я бы его испытал.

— Когда увижу, что базовые навыки вы все освоили, — пойдём по частностям, — кивнул Гуальтари. — Пока что двигаетесь вы неважно. А я ещё даже гравитацию не наращивал. Эта броня должна на теле сидеть, как своя же кожа.

— Твоя — из того же набора? — спросил Гедимин. — Работа Кумалы?

— Он тут всех одевает, — кивнул инструктор. — Большой спец. Но голова у него отбита напрочь. И он ни разу не Марци, — Криос, самый настоящий…

На выходе блеснул красный луч, — люк, ведущий наружу, открылся, и только после этого запоздало взвыла сирена.

— Чего надо? — спросил Гуальтари у охранника-«Фенрира», мнущегося на пороге в компании двух «Гармов». — Я что, звал кого-то?

Гедимин ждал, что охранники войдут в зал, но они остановились на входе, будто не решались переступить невидимую черту, и заговорили с инструктором вовсе не так, как ожидал удивлённый сармат.

— Куратор прислал нас за Гедимином Кетом, — тихо сказал «Фенрир», вскинув «руку» в приветственном жесте. — Особые тренировки…

— А, — Гуальтари нехотя кивнул и смерил ремонтника очень странным взглядом — то ли с гордостью, то ли с сожалением, но точно — с сочувствием. — Это ладно. Иди, атомщик. Вернёшься, как сможешь.

«Как сможешь?» — Гедимин удивлённо мигнул, но пояснять ему никто ничего не собирался. «Гармы» молча встали с двух сторон от него, и они шли по спиральному коридору, пока не уткнулись в неприметный люк овальной формы, практически слившийся со стеной. Найти его можно было только по небольшому значку красного цвета — перечёркнутому кругу.

Стоило люку приоткрыться, как все трое охранников одновременно шагнули назад и в сторону, будто не хотели не только оказаться внутри, но даже и попасть под исходящий оттуда яркий белый свет. Едва Гедимин переступил порог, люк за ним захлопнулся, и он оказался в небольшом помещении с серебристыми стенами, собранными из пластин, под каждой из которых угадывался спрятанный механизм или скрытая ниша. Сейчас одна из плит на потолке была отодвинута, и из проёма свисало странное приспособление из труб и винтов. У дальней стены стоял стол со встроенной в него панелью управления, над ним тускло светился голографический экран. Ассархаддон, тронув какие-то клавиши, поднялся на ноги и шагнул навстречу Гедимину.

— Гуальтари быстро отпустил вас… Что ж, освобождайтесь от скафандра, — он кивнул на стапель у стены. — Остальную одежду тоже можете снять. По опыту знаю, что пятна крови обычно смущают — и их обладателя, и окружающих.

Гедимин настороженно посмотрел на него — определённо, Ассархаддон не шутил, но говорил он совершенно доброжелательно — и под респиратором, вполне возможно, улыбался.

— Я сам настоял на введении особых тренировок, — продолжал куратор. — Немного разъяснений — и мы приступим. Не бойтесь, сегодня не будет ничего особенного, — я проверю ваш болевой порог, вы познакомитесь со свойствами нового тела.

«Болевой порог?» — Гедимин мигнул. Отступать было некуда — скафандр уже остался на стапеле. Воздух в маленьком помещении был холоднее, чем в коридоре, и неприятно щипал кожу.

— Пока вы работаете над проектом, я сам позабочусь о том, чтобы до вас никто не добрался, — продолжал Ассархаддон. — Но когда работа будет закончена, ваша ценность для наших друзей-приматов возрастёт многократно. Возможно, они начнут охоту за вами. Возможно, вы случайно попадёте к ним в руки. Так или иначе — они не должны ничего узнать о вашей работе, даже если это будет стоить вам жизни. Если вам удастся от них сбежать — хорошо, но если нет — найдите быстрый способ умереть. А если не получится… я покажу кое-что из того, что с вами могут сделать в плену, и вы попробуете этому противостоять. Запомните — что бы с вами ни делали, узнать от вас ничего не должны.

«Он говорит о пытках,» — понял Гедимин, и ему стало не по себе. Он украдкой оглянулся на люк за спиной, но тут же отказался от попыток его открыть, — этот механизм был сделан надёжно.

— У макак есть сканеры, — напомнил он, с опаской глядя на приспособление, свисающее с потолка. — Этого хватит.

— Сканеры? — во взгляде Ассархаддона промелькнула усмешка. — Что же, в своё время мы поговорим и о них. Сканеры есть не у всех, но всем, даже самым диким повстанцам, может захотеться выслужиться перед главарями. Большая их часть допрашивать не умеет. Но попытается. С разговора о них мы и начнём. Становитесь сюда, Гедимин. Поднимите руки… Вот так. Не бойтесь, ваше тело рассчитано на такие испытания. Я не собираюсь необратимо калечить вас.

Металлические браслеты обхватили руки Гедимина и прижали их к конструкции из труб. Сармат почувствовал, как она вместе с ним поднимается к потолку — невысоко, ровно настолько, чтобы он больше не мог опираться на пол даже кончиками пальцев. Висеть так было неудобно — плечи странно вывернулись, но больше мешало то, что сармат не мог вдохнуть полной грудью — он вынужден был дышать неглубоко и часто.

— Подвешивание, — прокомментировал Ассархаддон, останавливаясь рядом с Гедимином и протягивая руку к удерживающей его конструкции. — Метод очень ленивых повстанцев. Рано или поздно время и анатомия сделают всё за них… если речь идёт не о сармате. Вы не можете задохнуться в таком положении. Однако процесс всегда можно ускорить…

Он провернул какой-то винт на краю конструкции, и Гедимин вздрогнул от резкой боли в неестественно вывернутых суставах.

— Очень тяжело продержаться так дольше получаса, — сказал Ассархаддон, с любопытством глядя на подвешенного сармата. — Однако… вы сейчас должны кое-что почувствовать.

Туман, на секунду размывший поле зрения, быстро отступал; резкая боль сменилась тупой, ноющей, но суставы всё равно болели, и висеть было очень неудобно.

— Регенерация, — Ассархаддон, вглядевшись в глаза Гедимина, довольно кивнул. — Работа Биоблока… Она защитит вас от боли. Но если вы попадётесь тем, кто умеет допрашивать, это не поможет. Боль — только одно из воздействий. Унижение, стыд, страх… Рано или поздно они найдут нужную кнопку. Постарайтесь сбежать или умереть раньше, чем это произойдёт. Если вас сломают, вы всё равно умрёте. Так сделайте это, не доставляя никому удовольствия…

Он снова провернул винт. Вторая вспышка боли была слабее, но Гедимин почувствовал, как его дыхание против воли учащается и становится ещё более поверхностным. «Скоро будет нечем дышать,» — он попытался наполнить лёгкие воздухом до отказа, но мышцы не подчинялись.

— Как я уже говорил, — куратор смотрел ему в глаза пристально и без малейшей враждебности; возможно, под респиратором он даже улыбался, — большая часть приматов допрашивать не умеет. Они ограничатся банальным избиением. Скорее всего, не снимая экзоскелетов, не соизмеряя силу и не стараясь не задеть голову, шею или область сердца. А значит, вы умрёте раньше, чем захотите рассказать им хоть что-нибудь. Что до боли от побоев…

Он коротко, без замаха, ударил Гедимина в живот. Боль в суставах, утихшая было, от рывка вспыхнула снова; на секунду сармат перестал дышать, но, вдохнув ещё раз, с удивлением отметил, что мышцы живота слегка онемели, но не болят.

— От неё вас хорошо защитит мышечный корсет и жировая прослойка. Ваше тело удачно устроено. Однако… — Ассархаддон отошёл в сторону и опустил «руку» в узкую ёмкость. Когда он извлёк её обратно, перчатка блестела от мелкой взвеси какой-то жидкости. Гедимин учуял один из дезинфектантов, — чем-то подобным обрабатывали карантинный барак в Ураниум-Сити.

— Даже при такой мышечной массе остаются незащищённые области, — продолжил он, протянув мокрую руку к шее Гедимина. — Лицо. Горло. Остатки репродуктивной системы… да, даже при сниженной чувствительности. Суставы…

Он прикоснулся к пальцу на руке сармата, и тот стиснул зубы, — сустав, зажатый в стальных тисках, отозвался неожиданно сильной болью.

— Хорошее, эффективное воздействие, — сказал Ассархаддон, разжав пальцы. — Отработано на многих поколениях приматов. Посмотрим, насколько вы к нему устойчивы. Я даю вам ключ. Это слово «ирренций». Именно его я хочу услышать. Одно слово — и я получу то, что мне нужно. Начнём?

Он не стал дожидаться ответа. Конструкция, неприятно дёрнув Гедимина за руки, поднялась к самому потолку. Ассархаддон протянул руку к его ступням. Сармат попытался пнуть его, но удар, зацепивший броню, казалось, даже не был им замечен. Стальные пальцы сжались на крайней фаланге, и она хрустнула, заставив Гедимина дёрнуться от боли. Он стиснул зубы, медленно выдыхая.

— Помните ключ? — Ассархаддон взялся за другой палец. Боль в первом пальце ещё не угасла; вторая вспышка словно усилила её, и комната утонула в красном тумане. Куратор не спешил выпускать сломанную фалангу — просто держал раздробленную кость в пальцах, но этого было достаточно, чтобы Гедимин сжал зубы до хруста.

— Вы можете кричать, — напомнил Ассархаддон, раздробив третью фалангу; у Гедимина уже звенело в ушах, и слова доносились как сквозь слой волокнистого скирлина, но он ещё отметил остатками сознания, что куратор говорит спокойно и даже с сочувствием. — Что угодно и как угодно. Всё, что вы скажете, не имеет значения… кроме ключа, конечно же. Крик помог бы вам переносить боль. Итак?

Последний палец на правой ноге сармата хрустнул; стальные пальцы слегка сжали место перелома. Отчего-то регенерация не смягчала боль — видимо, на ступни было выведено слишком много нервных окончаний, или вживление в скафандр увеличило чувствительность. Гедимин был не в том состоянии, чтобы делать правильные выводы, — сейчас его хватало только на то, чтобы стискивать зубы и пытаться дышать. Сердце, по ощущениям, билось где-то в горле.

— Бессмысленно, — Ассархаддон действовал спокойно и размеренно, будто закручивал гайки на надоевшем конвейере; на секунду Гедимин отключился, но боль вырвала его из забытья, когда куратор размозжил ему сустав — не фалангу, а сочленение. Сармат захрипел, чувствуя на языке вкус крови.

— Гедимин, я ведь могу пойти по второму кругу, — с лёгкой досадой сказал куратор, подняв руку. Сармат почувствовал, как его берут за подбородок и немного опускают голову. Кажется, Ассархаддон хотел посмотреть ему в глаза, но Гедимин сейчас не мог сфокусировать взгляд ни на чём — всё вокруг плыло в чёрных и красных кругах. Он хотел плюнуть в подставленный лицевой щиток, но во рту пересохло — ничего, кроме кровяной соли и сухого жара.

— Достаточно, — сказал Ассархаддон, на мгновение прижав палец к его шее. — Займитесь им.

К кому он обращался, Гедимин увидел не сразу, — спустя пару минут, когда его руки освободили из захватов и осторожно положили на что-то вроде поручней. Он думал, что его поставят на ноги, и боялся упасть, не выдержав боли, но внизу уже ждала тележка, и сармата усадили, осторожно поддерживая под спину. Сквозь рассеивающийся туман он увидел белые комбинезоны — в комнате были двое сарматов-медиков. «Даже так?» — Гедимин вяло удивился. «Полная готовность… Интересно, многих тут так… тренировали?»

— Завтра вы будете в порядке, — металлическая перчатка Ассархаддона легла ремонтнику на грудь, и тот запоздало дёрнулся. — Вы очень гордый сармат, Гедимин. Это вас сломает. Что же, время ещё есть…

Медики что-то вкололи сармату в плечо — на долю секунды боль стала острее, и он ненадолго отключился, а когда она сменилась приятной прохладой в повреждённых суставах и костях, тележка уже подъезжала к одному из знакомых медотсеков.

— В автоклав? — тихо спросил один из медиков.

— Да, часа на три, — ответили ему. — Он легко отделался. Один разрушенный сустав, одна фаланга под замену, остальное само отрастёт. Может, не придётся всю ночь бегать…

Гедимин шевельнулся и с трудом открыл глаза. Анестетик, введённый ему, вызывал тяжесть во всём теле и почти неодолимую сонливость.

— Ассархаддон… — прохрипел он, пытаясь встретиться взглядом с кем-нибудь из медиков; они все — и двое, вытащившие Гедимина из пыточной, и тот, кто встречал на пороге медотсека, — вздрогнули и повернулись к нему. — Он со многими… так делал?

— Тихо, физик, — встречающий сармат погладил его по макушке. — Это стандартная программа. К утру починим. Ты тут не первый.

Гедимин стиснул зубы, и не от боли — слышать спокойный голос медика было неприятно до тошноты, как смотреть в глаза эа-мутанту.

— Псих… и он — тоже, — прохрипел он. — Бегите, пока живы… здесь оставаться нельзя…

Он успел увидеть, как медики встревоженно переглядываются, и почувствовать тонкую иглу, входящую под кожу на загривке; секунду спустя зрение отключилось, и тележка вместе с полом туннеля провалилась куда-то вниз, к центру Луны.

01 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Вот не думал, что когда-нибудь войду в научный проект Ассархаддона, — вполголоса сказал Линкен — где-то совсем рядом, чуть ли не над головой лежащего Гедимина, и ремонтник открыл глаза и удивлённо мигнул. «Где я? В медотсеке? А он что тут делает?»

— Это что, такая честь? — судя по голосу, Хольгер — он тоже был где-то рядом — попаданию в научный проект совсем не радовался. — Или тебе без оторванных пальцев жизнь не мила?

— Хватит уже, химик, — обиделся Линкен. — Тебе сломали-то две фаланги, а воплей, воплей…

«Сломали? Значит, их всех тоже…» — Гедимин, забыв обо всём вокруг, рывком поднялся и едва не своротил стеклянный купол автоклава. Под запоздалый предупреждающий крик медика он пригнулся и потёр ушибленный локоть.

— Хольгер, Лиск, вы там живы? — крикнул он, подтягиваясь на краю «саркофага» и неуклюже вываливаясь наружу. Что-то мешало рукам свободно двигаться, да и пальцы, насильно сведённые в узкую человечью ступню, не могли как следует оттолкнуться от дна, но сармат выбрался из автоклава и, ошалело мигая, огляделся по сторонам. Хольгер успел к нему раньше, чем сердитый медик; Линкен и лаборант подошли чуть позже, Константин остался стоять в стороне, криво ухмыляясь. Он уже был одет, и Гедимин не видел, что с его плечами, но хорошо рассмотрел фиксаторы на двух пальцах левой ноги, — судя по их расположению, у бывшего командира «научников» были сломаны две ногтевые фаланги.

— Все живы, атомщик. Ассархаддон сказал — ты продержался дольше всех, — ухмыльнулся Линкен, показывая свои фиксаторы. Так же, как и у Гедимина, они были жёстко скреплены вместе, чтобы дать пальцам восстановиться. Но у Линкена была повреждена только одна нога.

— Кто бы сомневался, — Константин едва заметно скривил губы. — Там, где не надо, наш атомщик будет терпеть. И какая разница, назвать этот нелепый ключ после первого перелома или после восьмого⁈

— Я не называл ключ, — буркнул Гедимин, переводя взгляд на Хольгера. Сармат-медик, бормоча что-то недовольное, снимал дозаторы и повязки с плеч ремонтника, но тот не обращал на это внимания, лишь отметил мимоходом, что руки снова могут свободно двигаться, а боль ушла — видимо, связки не порваны.

— Я попал Ассархаддону в респиратор, — хмыкнул Хольгер, заметив, что Гедимин смотрит на фиксатор на его пятке. — Удачно, но… не очень.

— Всё срастётся, — Линкен хлопнул обоих сарматов по спине. — Это вы ещё ничего не умеете. Когда научитесь — макакам лучше не подходить к вам на дальность выстрела гравитрона!

— Шли бы вы трещать в другой отсек! — повысил голос сармат-медик, для большей доходчивости постучав обрезком трубы по стальной крышке люка. — Вечером зайду к вам снять фиксаторы.

На выходе Гедимин огляделся, по привычке разыскивая скафандр.

— В отсеке Гуальтари, — ответил на незаданный вопрос Линкен. — Вся наша броня там.

— Что, после вчерашнего… — Хольгера передёрнуло. — Мы ещё будем тренироваться? Ладно ты, у тебя одна нога в порядке…

«После вчерашнего…» — Гедимин резко остановился. Заторможенность, вызванная анестетиками, ещё не прошла, но в голове прояснилось. Его снова затрясло, как от воющей в туннелях аварийной сирены.

— Ты чего? — удивился Линкен, встретившись с ним взглядом.

— Надо бежать, — прошептал ремонтник, оглядываясь по сторонам; на первый взгляд, экзоскелетчиков вокруг не было, но здесь, как уже понял Гедимин, в их отсутствии никогда нельзя было быть уверенным. — Бежать, пока все живы, и всё на месте. Это ненадолго. Они все здесь не в себе.

— Само собой! Только психи могли поднять первое восстание, — ухмыльнулся Линкен. — И надо было совсем свихнуться, чтобы повторить попытку — после первого разгрома. Кого ты ждал тут увидеть, атомщик? Это они отбили для нас Марс! И едва не отбили Землю… жаль, Саргон не вовремя мутировал, на полгода бы позже…

— Вы все тут мутировали, — Гедимин стиснул зубы. — Надо искать выход. Должна быть возможность побега…

— С Луны? — фыркнул взрывник. — Разве что ты умеешь дышать вакуумом и в нём же летать. Успокойся, атомщик. Нас уже не отпустят. Да чего ты испугался? Всё же идёт, как должно…

— И это тоже? — Гедимин указал на фиксаторы. Линкен пожал плечами.

— Что, до сих пор болит? Почему медику не сказал? Мы недалеко ушли — давай вернёмся. Он нам «спасибо» скажет. Если Ассархаддон узнает, что он отпустил тебя недолеченным…

Гедимин посмотрел ему в глаза — сверкающие, как ртуть, и так же не выражающие признаков разума — и оглянулся на Константина и Хольгера. Бывший командир был хмур и смотрел в сторону. Хольгер молча сжал запястье Гедимина; судя по глазам, сменившим цвет на тёмно-багровый, он был напуган и растерян не меньше, чем сам ремонтник.

— Ты попал в дурдом, атомщик, — подвёл итоги Константин. — Чего ждать, если водишься с полоумными⁈ Нас пока не расстреляли — и то хорошо. Идём. Не знаю, что нам сегодня сломают, но, по-видимому, в итоге мы должны стать супер-учёными и расплющивать «Рузвельты» лёгким пинком. Вполне в духе покойного Саргона. Псих, но с размахом, — за что его и помнят…

Гуальтари ждал их на выходе из красного коридора. Молча кивнув на стапеля со скафандрами, он задумчиво смотрел на сарматов, влезающих в броню, и особенно внимательно — на их руки и ноги. Увидев, как Гедимин разминает ладони и потягивается, проверяя, как сел на руки скафандр, инструктор довольно ухмыльнулся и прикоснулся к своему воротнику, смыкая купол шлема.

— С Ассархаддоном всё как обычно, да? Хорошо он вас отделал… Ладно, сегодня тренируемся умеренно. Покажу, как есть и пить, не снимая шлема. А потом займёмся лепкой.

— Чем⁈ — Линкен изумлённо мигнул.

— Будем лепить из пластичного фрила, — пояснил, ухмыляясь под респиратором, Гуальтари. — Каждый попробует соорудить… ну, хотя бы «Гарпию». Все помнят, как выглядит «Гарпия»?..

«Лепка. Похоже, что здесь все с большими странностями,» — думал Гедимин, наблюдая за инструктором; тот раскладывал на выдвинутую из стены подставку небольшие контейнеры с жидкостями и помятые упаковки с какой-то человеческой едой. «И тренировки у них — страннее некуда.»

— Мы, сарматы, можем съесть любую органику, — напомнил слушателям Гуальтари, ткнув пальцем в упаковки. — Но предпочитаем свою, чистую, пищу и воду из проверенных источников. Здесь, в респираторах, есть набор фильтров и фильтров-измельчителей. А есть просто проводящие отверстия. Так вот — если пища и вода получены из проверенного источника, и фильтрация им не нужна, вы жмёте вот сюда…

Он медленно провёл пальцем по нижней части респиратора. Гедимин повторил его движение и с удивлением нащупал непрерывные бороздки — ошибиться с местом нажатия было трудно.

— Потом приставляете сюда контейнер и открываете отверстие до конца, — голос Гуальтари стал менее внятным — он прижал к респиратору одну из распечатанных ёмкостей и звучно всосал жидкость. — Трубка выдвинется внутрь, держите её губами и пейте. Ясно?

Ещё пять минут сарматы сосредоточенно сопели и хлюпали — с отверстиями, герметизацией и выдвижными трубками сразу разобраться было непросто. Гедимин едва не всосал контейнер вместе с содержимым и долго откашливался от обрывков фрила.

— Наверное, из наших контейнеров пить удобнее, — сказал он, вскрыв шлем и выплюнув обрывки в ладонь.

— Да, так и есть. Не подавился?.. — Гуальтари отнял у него комок фрила и швырнул в утилизатор. — Эй, Хольгер, возьми ветошь.

Химик, заляпавший респиратор Би-плазмой из порвавшегося контейнера, благодарно кивнул и потянулся за тряпкой.

— Если нужна фильтрация, то делаете всё так же, но нажимаете на второй выступ снизу, — продолжил инструктор, когда все сарматы взяли с подставки по контейнеру с мутной жидкостью, поведением напоминающей воду. Гедимин хотел проверить её на примеси — что они там есть, видно было издалека, но что именно там содержалось — сармат не знал.

— Тогда фильтры остаются на месте. Их там достаточно, чтобы отцедить вязкую грязь, — Гуальтари поднёс к респиратору ёмкость с мутной грязно-оранжевой жижей и сделал большой глоток, а затем наклонил голову, сплёвывая примеси обратно в сосуд. — Можно пить из шламоотстойника — ничего, кроме чистой воды, внутрь не попадёт. Она, конечно, горчит, но от жажды не помрёте.

— Это из шламоотстойника? — Гедимин с интересом посмотрел на мутную жижу в своём контейнере и хотел опробовать на ней анализатор, но Гуальтари щёлкнул по его предплечью, заталкивая прибор обратно под броню.

— Нет, просто вода и щепоть грунта. Опыты будешь ставить без меня. На Кумале опробовали и шлам, и смесь кислот, — вроде живой. Опять мотался у входа в зал. Сделай одолжение — проверь ещё раз душевую, а?..

Гедимин, недобро сощурившись, кивнул.

— А теперь об измельчителях, — громко сказал Гуальтари, повернувшись к сарматам и подбросив на ладони мятую упаковку с земной едой. — Отверстие с противоположной стороны респиратора. Используется в крайних случаях, когда с едой совсем туго. Берёте найденную органику и проталкиваете в измельчитель…

Его голос снова стал невнятным. Проглотив то, что попало в рот, он хмыкнул и указал на подставку.

— Пробуйте. Измельчители перемелют даже древесину.

В упаковке, однако, была не древесина, — обычный засохший сэндвич с чем-то вроде волокнистой Би-плазмы. «Горчицы не хватает,» — подумал Гедимин, всасывая перемолотую кашицу. «А вообще — удобно. Можно поесть на рабочем месте. Ни выходить, ни отмываться по часу, — берёшь контейнер и ешь…»

— Ну, наигрались? — Гуальтари щелчком перевернул подставку, и она втянулась в стену. — Теперь к делу. Тут у меня контейнер с пластичным фрилом, и я покажу вам, как из него лепить. Очень хорошая тренировка для пальцев.

Сарматы, заглянув в контейнер с тёмно-серой массой, озадаченно переглянулись. Инструктор зачерпнул немного и показал им. Отломленный им кусок действительно выглядел пластичным. Гуальтари прокатил его меж ладоней и поднял результат двумя пальцами.

— Сначала сделайте вот такую штуку. Макаки называют это «колбаской». Или вот такую… — он скатал из «колбаски» небольшой шар. — Это просто.

Его движения в самом деле выглядели несложными. Гедимин попытался повторить их — и помянул про себя уран и торий: вся серая масса неровным слоем размазалась по ладоням. Он стал отчищать их и убедился, что вещество очень липкое.

— Hasu! — Линкен, кое-как отцепив от себя слой налипшего фрила, уронил его обратно в контейнер. — Колючка, ты как это делаешь⁈

— Тихо, тески. Не надо сжимать это вещество с такой силой, — Гуальтари ухмыльнулся в респиратор. — Осторожно берёте и осторожно катаете. Вот, подержи.

Он положил скатанный фриловый шар на ладонь Гедимина. Тот, стараясь лишний раз не дышать, накрыл его второй рукой. Шар слегка сплющился.

— Нескоро мы тут слепим «Гарпию», — вздохнул Хольгер два часа спустя. На его ладони лежала треугольная лепёшка с грубо намеченным контуром пилотской рубки и вмятинами на «крыльях», обозначающими место для бластеров. Гедимин мог только досадливо сощуриться — то, что получилось у него, на «Гарпию» не было похоже даже отдалённо, а пальцы на руках ныли сильнее, чем переломанные фаланги на ступнях.

— Ничего, это не страшно. Главное — размять руки, — сказал Гуальтари. — Ладно, хватит мучиться. Займёмся теорией. Кто всё-таки прочёл инструкцию к скафандру?..

…В столовой их ждал Ассархаддон. Ничего неожиданного в этом не было — но Гедимину при виде куратора захотелось шагнуть назад. «Как те охранники у пыточной,» — вспомнил он удивившее его поведение экзоскелетчиков; теперь-то в нём ничего удивительного не было. «Их он, наверное, тоже…»

— Tza atesqa! Гуальтари говорит, вы делаете успехи, — Ассархаддон жестом пригласил сарматов за свой стол, и охранники молча, не дожидаясь приказов, разошлись по углам. — Он пользуется наработками наших друзей-приматов — что необычно для сармата-инструктора. За это я его и взял. Готовить солдат умеют многие, а вот работать с учёными…

Он тяжело вздохнул. Его цепкий взгляд остановился на Гедимине, и сармату стало не по себе. Он с самого начала ужина разглядывал только свою порцию и на куратора старался не смотреть, но остаться незамеченным трёхметровому сармату было трудно…

— Гедимин, — Ассархаддон положил руку на его предплечье, и ремонтник запоздало дёрнулся. — Мне кажется, вы всерьёз обижены на меня. Вы даже готовы бросить проект… Медик, проверивший вас вечером, утверждает, что раны зажили, и что боли вы не ощущаете. Это правда? Если он был недостаточно внимателен или просто не вполне правдив…

Куратор выразительно сжал пальцы в кулак и посмотрел Гедимину в глаза. Тот резко качнул головой.

— Ты что, всех решил перестрелять⁈

Он услышал, как сбоку от него с присвистом выдохнули Константин и Линкен, — кажется, ремонтник опять нарушал какие-то обычаи, но ему было всё равно. Ассархаддон осторожно похлопал его по предплечью.

— Я просто хочу, чтобы на моей базе специалисты получали помощь, если она им нужна, — сказал он. — «Геката» — большой механизм, и я слежу, чтобы он не ломался. Значит, дело не в физической боли…

Он положил перед Гедимином несколько маленьких предметов. Тот нехотя посмотрел на них и изумлённо мигнул — это были цацки, оставленные им на Земле. Не все, — только копии уничтоженной им техники — истребителей, дрона, «джунга»… Кто-то воспроизвёл украшения с большой точностью, и сармат подумал со странной тоской, что за ним, наверное, наблюдали не один месяц — и всё это время кто-то знал, что научный центр в Ураниуме будет сожжён, и что мирной работы с Лос-Аламосом не будет никогда…

— Кажется, это было дорого вам. Пусть оно будет у вас, — сказал Ассархаддон, подвинув цацки ближе к Гедимину. Тот невесело усмехнулся. «Хочет по-хорошему? Странно. Мог бы пообещать расстрел…»

— Отсюда всё равно не сбежать, — буркнул он, сгребая цацки и складывая их на ладонь. — Сам знаешь.

— Я не хочу, чтобы здесь работали под угрозой расстрела, — Ассархаддон наконец отпустил его руку и отодвинулся. — Я понимаю, что мои… и не только мои… методы могут вызвать оторопь и даже страх. Но это никогда не было моей задачей. Надеюсь, следующая наша встреча покажет, что я не хочу вам навредить.

Гедимин вздрогнул, едва не выронив украшения, но Ассархаддон уже не смотрел на него — вместе с охранниками он шёл к выходу. Линкен крепко сжал ладонь ремонтника и не отпускал её, пока куратор не вышел.

— Ты очень нужен здесь, — прошептал взрывник. — Я не видел, чтобы с кем-то ещё так носились. За все полсотни лет не видел. Только не делай глупостей, атомщик. Напроситься на расстрел — дело несложное.

08 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Снизу послышался гортанный крик Гуальтари, и скобы, в которые вцепился Гедимин, с тихим щелчком ушли в потолок. Он вовремя успел разжать пальцы, и теперь оставалось только лететь вниз — все три метра до столкновения со множеством упругих жгутов, растянутых над полом. От удара падающего тела жгуты натянулись, провисая на те же три метра вниз, — и с той же силой швырнули сармата в потолок. Он извернулся, вытягивая руки, и вцепился во что-то металлическое, на ощупь нашёл вторую скобу и повис, тяжело дыша. Стальная лестница, вколоченная в потолок, была на месте, и сармат двинулся вперёд, быстро перебирая руками, — ступени могли втянуться обратно в любой момент.

Гуальтари снова что-то крикнул, и скобы ушли под плиты, едва не прищемив Гедимину пальцы. Он упал на пружинистые жгуты, но в этот раз они подбросили его не вертикально вверх, а под углом, — само их расположение изменилось, и Гедимин еле успел сгруппироваться перед тем, как эластичная сетка сбросила его на пол. Прокатившись по ребристой дорожке для кросса, ремонтник поднялся на ноги и с удивлением оглянулся на Гуальтари. Тот молча ткнул пальцем в сторону входного люка, и Гедимин увидел, что в зал проникает красный свет, — кто-то стоял на пороге красного коридора, оставив ворота открытыми.

— Куратор прислал нас… — услышал он раньше, чем повернулся к люку и встретился взглядом с сарматом в тяжёлом экзоскелете. На пороге стояла обычная тройка — два «Гарма» и «Фенрир». Все трое смотрели на Гедимина.

— Приказ есть приказ, — буркнул Гуальтари. — Иди, атомщик.

Хольгер, подтягивающийся на пучке эластичных жгутов, разжал руки и с грохотом упал вниз. Гедимин встревоженно оглянулся на него — химик уже выпрямился и бросился бы наперехват ремонтнику, если бы Гуальтари не схватил его за плечи. «Гармы» шагнули вперёд и встали между Гедимином и теми, кто мог бы за ним пойти.

— Идём. Куратор не любит ждать, — пробормотал «Фенрир». Он выглядел напуганным, и Гедимин заставил себя ухмыльнуться — он не хотел показывать страх, особенно — охранникам.

Его привели в ту же комнату — про себя сармат назвал её пыточной, но сам Ассархаддон, скорее всего, использовал другое название — возможно, «кабинет» или «особый отсек». Охранники шарахнулись от приоткрывшегося люка; Гедимин, не медля ни секунды, шагнул внутрь.

Первым делом он огляделся — в этот раз с потолка ничего не свисало, и из оборудования внутри был только раскладной стол странной, на вид неудобной и хрупкой конструкции. За столом, перемещая что-то на голографическом экране, сидел Ассархаддон. Увидев Гедимина, он погасил экран и встал с места.

— Вы выглядите решительно, Гедимин, — куратор поднял руку в приветственном жесте. — Хотите осмотреться? Я не люблю, когда неиспользуемое оборудование торчит на виду и занимает место. Всё, что нужно, легко достать из ниш. Сегодня обойдёмся без оборудования. Достаточно будет нескольких небольших образцов. Они здесь, в нише, и легко поместятся на моём столе.

Он сдвинул в сторону одну из пластин фрила на ближайшей стене и жестом пригласил Гедимина подойти. Тот приблизился, с сожалением отвёл взгляд от неизученной части комнаты, — даже пересчёт всех скрытых ниш и механизмов занял бы не один час. Что-то блеснуло на краю зрения, и сармат вгляделся и недобро сощурился — между двумя пластинами фрила виднелась знакомая щель со стеклянистым блеском.

— Что там? — Ассархаддон посмотрел на потолок и хмыкнул. — А, это… Кумала очень просил дать ему разрешение. Отказать я не смог. Не бойтесь, он ничего не расскажет. Даже мне самому.

«Здесь ему что высматривать⁈» — Гедимин вспомнил, как корчился и хрипел от боли, подвешенный к потолку, и его передёрнуло. «Вот сборище психов…»

— Сегодня ты опять что-нибудь мне сломаешь? А он будет смотреть и пускать слюни? — Гедимин презрительно фыркнул. Ассархаддон спокойно покачал головой и указал на пустующий стапель за спиной сармата.

— Снимайте скафандр. Одежду можете оставить, она не помешает. Думаю, вам не понравилась не столько боль, сколько беспомощность. Сегодня условия будут другие. Я покажу несколько образцов, привезённых с Земли. Это сдерживающие устройства. Некоторые из них вы видели в деле, другие — доработки разных периодов и местностей. Представлено, конечно, не всё… например, охрана в марсианских шахтах и повстанцы Австралии предпочитали всем возможным оковам колючую проволоку. Её же любил использовать Гуальтари Лиск, когда работал в другой области… но я отвлёкся. Посмотрите на эти предметы. Что-то выглядит знакомым?

Гедимин, чувствуя себя без скафандра практически голым и очень уязвимым, подошёл к столу и посмотрел на коллекцию Ассархаддона. Здесь было пять пар магнитных наручников, шесть устройств, похожих на корабельные координаторы, прикрепляющиеся к виску, и связка широких ошейников, внутри которых угадывалась сложная начинка — а некоторые, возможно, были снабжены взрывчатой капсулой.

— Такой ошейник я носил в Нью-Кетцале, — сармат указал на устройство, выглядящее старым и не вполне исправным. — И нас с Хольгером держали в таких наручниках, когда… А, ладно. Это стандартная модель.

— Да, штатное снаряжение во всех местах лишения свободы, — кивнул Ассархаддон. — В отличие от ошейников, не запрещено. Простые магнитные наручники с минимальным противодействием взлому. В тот раз вы успешно сняли их, верно?

— Хольгер помог, — отозвался Гедимин. — В одиночку не снял бы.

— Хм, — Ассархаддон набросил оба браслета на левое запястье и защёлкнул их. — На самом деле никаких сложностей тут нет. Одна маленькая тонкость…

Он повернул руку к Гедимину так, чтобы тот видел каждое движение его пальцев, и прижал один из браслетов к запястью, одновременно защемив его костяшками и резко повернув под небольшим углом. Металл, к удивлению Гедимина, лишь слегка промялся под давлением — браслет был сделан с хорошим запасом прочности. Два пальца из четырёх на руке сармата ещё оставались свободными, и Ассархаддон пошевелил ими.

— Теперь он зафиксирован, а вы — нет. Дальше — стандартные манипуляции, — спустя две секунды и несколько быстрых движений наручники упали на стол. — Требует гибкости пальцев, но осваивается быстро. Хотите попробовать?

— Давай, — Гедимин подставил руки. «Интересное движение. Выглядит простым, но так сразу не додумаешься,» — отметил он про себя. «Знать бы раньше, когда с Зольтом сидел в Академии…»

Минуту спустя вскрытые и слегка помятые браслеты снова лежали на столе, а Гедимин, смущённо щурясь, пытался выправить вмятину.

— Оставьте, — махнул рукой Ассархаддон, подбирая со стола другую пару наручников. — Здесь достаточно механиков. Не хотите усложнить задачу? Это образец из старых марсианских шахт — когда-то принадлежал охранникам Нергала. Снабжён разрядниками и шипами. В такие заковывали тех, кто не наработал на карцер. А вот это для особо непокорных — с двумя взрывчатыми капсулами. Капсулы исправны. Не хотите опробовать?

«Разрядники? Шипы?» — Гедимин растерянно мигнул. Ассархаддон подвинул пару наручников к нему; эти браслеты были шире и массивнее предыдущих, и, несмотря на множество щербин и царапин на внешнем корпусе, внутри угадывался простой, но исправный механизм.

— Дайте руку. На запястье сойдётся, — куратор протянул ладонь к Гедимину. Тот с сомнением посмотрел на «образец». «Все магнитные наручники похожи. Не думаю, что это будет сложно. Тем более — взрывчатки тут нет…»

— Я дам вам фору, — Ассархаддон после недолгой заминки выложил на стол узкий осколок фрила. — Всегда интересно смотреть на действия профессионала. Покажите, что вы умеете.

Гедимин протянул ему левую руку. Браслет оказался раздвижным и без труда сошёлся на широком предплечье сармата, но Ассархаддон сдвинул его на запястье и защёлкнул там. Второй лежал свободно на столе, но стоило Гедимину шевельнуть рукой — и магнитное поле потащило браслет вслед за первым. Между ними было задано расстояние в полметра — видимо, предполагалось, что сарматы, закованные, но не отправленные в карцер, будут в них работать.

Гедимин провернул браслет на запястье. Тот изменил форму и вращался уже с трудом, царапая и натирая кожу. Внутри были какие-то бугорки — сармат заметил их только сейчас. Он осторожно ощупал корпус, постучал по нему ногтем, а потом осколком фрила, — механизм как будто не сильно отличался от встроенного в обычные магнитные наручники.

«Зажать здесь, рычаг — сюда, а тут — держать,» — привычным движением сармат вогнал фриловое лезвие между пластин. Послышался электрический треск, и Гедимин дёрнулся всем телом и стиснул зубы до хруста. Разряд, по силе не уступающий станнерному, превратил руку в трясущийся ком Би-плазмы и сильно обжёг пальцы второй — к счастью, сармат вовремя её отдёрнул. Но хуже всего было не это. Что-то изнутри воткнулось в запястье и пронзило его насквозь, и Гедимин при каждом движении и даже вздохе чувствовал эту раскалённую иглу. Он замер, стараясь лишний раз не шевелиться, и досчитал до тридцати. Потом снова прикоснулся к браслету. Игла никуда не делась. Из-под металла на стол упала чёрная капля.

— Нервный узел, — спокойно пояснил Ассархаддон, внимательно глядя на Гедимина. — Точная настройка. Обездвиживало даже сильнейших. Мне освободить вас, или попробуете сами?

— С-сам, — выдохнул сармат, болезненно щурясь. «Занятный предмет. Значит, их использовали на Марсе… Линкен определённо с ними знаком,» — Гедимину вспомнился дёргающийся шрам на лице взрывника. «Так, тихо. Механизм немного отличается. Зажимать надо было не там…»

Прикасаться к проткнутой руке было очень неприятно. Сармат рывком прижал её к столу и быстро, не дожидаясь, когда красный туман зальёт всё вокруг, до хруста вдавил пальцы в стыки на металлическом корпусе и снова вогнал лезвие под пластину — в этот раз гораздо глубже, так, что фриловый осколок выгнулся и затрещал. Из-под корпуса просочился едко пахнущий дымок, и браслет открылся с электрическим треском. Гедимин, стиснув зубы, выдернул из запястья гранёную иглу. Капля вязкой крови задрожала на краю ранки и втянулась обратно. Сармат почувствовал усиливающееся жжение, а потом — зуд: повреждение быстро заживало.

— Очень хорошо, — в глазах Ассархаддона мелькнуло одобрение. — Скорость и трезвый расчёт. Запомните это состояние. Вам придётся сохранять холодную голову при гораздо более сильных воздействиях.

Он отодвинул набор наручников в сторону и поднял один из «координаторов».

— Разработка «Вайт Рок». Предполагался полный ментальный контроль. К счастью, у нас прочные черепа, а мозг немного отличается от человеческого. Иногда ими дополняли отсидку в карцере. Работать под их действием не мог никто. Хотите проверить на себе?

Гедимин подобрал «координатор» и с силой провёл пальцем по корпусу. Кажется, никаких выдвижных элементов здесь не было.

— Они взрываются или бьют током? — угрюмо спросил он.

— Немного тоньше, Гедимин. Прямое воздействие на некоторые зоны мозга. Вызывает… эмоции. Самый простой вариант бил по болевым центрам, но… у сарматов они быстро отключаются от «передоза», — Ассархаддон сжал «координатор» двумя пальцами, и из-под плоского корпуса выдвинулись иглы-ножки. — Охранники на Титане называли их «выключателями». Работают они в паре. Сорвите один — второй отвалится сам. И… скажите мне сразу, если ничего не почувствуете. Возможно, они уже вышли из строя. Редкий артефакт, на Титане электроника плохо хранится…

Гедимин прикрыл глаза, позволяя куратору прикрепить «образцы» к вискам. Уколы «ножек» были слабыми, практически безболезненными. Сармат выждал пять секунд, ничего не заметил и, пожав плечами, потянулся к виску.

Внезапная вспышка страха заставила его замереть на месте. Он резко оглянулся — что могло так потревожить его? — но в комнате не появилось ничего нового. Глубоко вдохнув, он попытался унять сердцебиение — от него неприятно дрожали пальцы, и рука не хотела подниматься — но кровь шумела в ушах всё громче. «Быстро. Надо действовать быстро,» — он резким движением вскинул руку, но пальцы, не успев прикоснуться к «координатору», судорожно сжались в кулак. Болезненный спазм зацепил плечо; Гедимин вспомнил, как свисал с потолка, и зашипел от боли и досады. Рука больше не поднималась, как он ни пытался отделить её от стола. «Hasu!» — он распластался на столе, прижимаясь виском к дрожащей ладони. «Ну же…»

«Не выйдет,» — мелькнуло в клубке растерянных мыслей. «Пальцы онемели. Только загонишь глубже в висок. Или рывком порвёшь вену.»

Он глубоко вдохнул и задержал дыхание; сердце стало биться медленнее, к онемевшей руке постепенно возвращалась чувствительность. «Так. Это ушло. Теперь — осторожно…»

«Ничего не полу…» — вякнуло что-то в его мозгу, и сармата передёрнуло — хоть он и успел оборвать явно чужую мысль на полуслове, от внезапного вторжения ему стало очень противно. «Эта дрянь — и под кожей, и в мозгах!» — он вслух помянул уран и торий и тычком большого пальца поддел колючий диск. Висок пронзила резкая боль. «Выключатель» повис на двух «ножках». «Никчёмный неуклюжий урод…» — прошептал кто-то на границе слышимости, но рука Гедимина уже подчинялась ему — и секунду спустя «координатор» хрустел в крепко сжатой ладони. Второй упал на стол и был раздавлен ударом кулака. Ассархаддон молча наблюдал за тяжело дышащим сарматом и его расправой над «образцами». Как глупо это выглядит, до Гедимина дошло минут через пять. Он разжал ладонь и пробормотал извинения. «Уничтожил образец. Вот зачем⁈ Это же не охранник с Титана. Это просто кусок железа и кремния…»

— Ничего-ничего, — отмахнулся Ассархаддон, небрежным движением сбрасывая обломки на пол. Гедимин, проследив за ними, изумлённо мигнул — он ждал появления робота-уборщика, но вместо этого пластина покрытия, выглядящая, как обычный лист гладкого фрила, вдруг заколыхалась и тихо зачавкала, всасывая мусор. На то, чтобы поглотить металлическое крошево, ей понадобилось ровно тридцать секунд. Гедимин посмотрел себе под ноги — все пластины выглядели одинаково, и он не сомневался, что каждая из них может проделать такой же фокус. «Хороший отсек. Интересно, в других то же самое?» — подумал он.

— Не бойтесь, вас они не съедят, — сказал Ассархаддон, вертя в руках один из взрывчатых ошейников. — А вы хорошо держитесь. Я видел приматов, пускающих слюни и жалобно бормочущих на исходе первой минуты общения с «выключателем». Наши мохнатые друзья редко способны выдержать удар своей же палки…

— К тебе… и к Саргону… на Титане применяли эти штуки? — угрюмо спросил Гедимин. — Теперь я, кажется, понимаю…

— Не тратьте время попусту, Гедимин, — Ассархаддон провернул ошейник на пальце, и его глаза странно сверкнули. — Вот эта вещь. Я бы посмотрел, как вы её снимете. Этот образец мне прислали из Бразилии. Странные вещи иногда сохраняются в глуши…

Он задумчиво сощурился.

— Бразилия? Там тоже база? — спросил Гедимин, вертя в руках ошейник. Он не торопился — механизмы Ассархаддона, как выяснилось, были с подвохом…

— А вы догадливы, — взгляд Ассархаддона стал пристальным и цепким. — Вам ещё многое предстоит узнать… Это ошейник со сдвижными пластинами, шокером и двумя капсулами. Всё исправно. Корпус такой массивный из-за теплоизоляции — в первые годы на Марсе это было важно.

Гедимин провёл пальцем по внутренней поверхности, нащупывая подвижные элементы. Их было два — стальные пластины, способные выдвигаться и скользить навстречу друг другу до стыковки. «Электроды,» — сармат осторожно подвигал одну из пластин и услышал тихий треск; ему слегка прижгло подушечку пальца. «Разряд неопасен. Достаточно будет блокировать капсулы. Нужен фрил…»

— Здесь нужны осколки фрила, — сказал он. — Голыми руками я не справлюсь.

— На самом деле — могли бы, — в глазах Ассархаддона мелькнуло любопытство. — Но с инструментами, конечно, проще. Держите.

Он высыпал на стол пригоршню разнокалиберных обломков и осколков. Гедимин выбрал несколько и протянул куратору ошейник.

Чувствовать, как тугой обруч смыкается на шее, было настолько неприятно, что сармат стиснул зубы и несколько раз досчитал до тридцати, отгоняя мысли о том, чтобы отобрать отвратительную вещь у Ассархаддона и зашвырнуть подальше. Ошейник был немного тесен — на шее тоже прибавилось мышц после доработки в Биоблоке, а «образец» был рассчитан на обычных сарматов, менее мускулистых.

— Готово, — Ассархаддон отошёл к столу и, не глядя на Гедимина, принялся собирать и раскладывать по нишам свою «коллекцию». Сармат осторожно ощупал закрывающий механизм, надавил немного сильнее — шею обжёг электрический разряд. «Hasu!» — Гедимин с трудом сдержал сердитое шипение: удар оказался на порядок сильнее, чем он предполагал. Глубоко вдохнув и подавив усилившееся было сердцебиение, сармат потрогал выступы на корпусе ошейника. Там находились капсулы со взрывчаткой — вполне достаточно, чтобы оторвать ему голову. Он уже понял, какой именно элемент замка приведёт их в действие, и теперь искал ведущие к ним провода. Судя по всему, они шли пучком, и его полное перерезание приводило к взрыву. «Досадно,» — сармат убрал руку и снова ощупал замок, а потом подсунул самый тонкий осколок под одну из пластин. «Длина!» — запоздало подумал он, услышав тихий хруст, и оцепенел, ожидая взрыва. Однако его план сработал — механизм временно отключился… зато пришёл в действие другой, и шею Гедимина сдавило, как в тисках. Обе пластины выдвинулись навстречу друг другу. Сармат, напрягая все мышцы на загривке, просунул под корпус ещё один фриловый клин, потолще. Заскрежетало железо, и пластины остановились. Гедимин вдохнул так глубоко, как только мог; в лёгкие воздух проходил, но в голове отчётливо шумело — прижатые артерии не давали мозгу достаточно кислорода. «Шевелись!» — приказал себе сармат, сжимая в дрожащих пальцах два осколка. Втыкать их нужно было в две точки одновременно, и вторая рука уже была занята — она прижимала вколоченные клинья, не давая сработать взрывному механизму.

«Один, два, три… Attahanke!» — два фриловых лезвия вошли под корпус, и Гедимин с замирающим сердцем услышал треск и почувствовал, как одно из них проседает на полсантиметра глубже. Замок щёлкнул, открываясь, и сармат, сдёрнув ошейник, швырнул его в дальний угол — точнее, хотел швырнуть, но не успел. Капсула сработала в пяти сантиметрах от разжавшейся ладони.

Ощущения проявились полминуты спустя, и сармат, стискивая зубы, прижал окровавленную руку к груди. Крайние фаланги, почти оторванные, висели на сухожилиях, на ближайших к ладони лопнула кожа. «Гедимин, ты идиот,» — успел он подумать, прежде чем боль волной накрыла его.

— Займитесь им, — услышал он сквозь гул в ушах. Кто-то схватил его за предплечье, оттягивая рукав; иглы воткнулись под кожу, и резкая боль в раздробленных пальцах сменилась саднящей.

— Я рассчитывал, что вы успеете, — голос Ассархаддона оставался ровным и спокойным. — Скорость, Гедимин. Скорость и точный расчёт. Это важно.

«А если бы сработало на шее?» — внезапно пришедшая мысль вызвала неприятный холодок под рёбрами. «Чем я вообще думал⁈»

Он хотел посмотреть на искалеченную руку, но её уже обернули белым скирлином с торчащими из-под него трубками. Пальцы уже не саднило — сармат просто не чувствовал их. Медик стоял рядом, придерживая его за плечо, и смотрел на Ассархаддона, ожидая указаний.

— С завтрашнего дня Гуальтари будет отводить час или два тренировкам с удерживающими устройствами, — продолжал, как ни в чём не бывало, куратор. — По вам видно, что вы редко имели с ними дело. Это хорошо для вас, но плохо для вашей подготовки. В последний момент такие вещи тяжело осваивать. И… наверное, о колючей проволоке тоже расскажет он. Это его любимая тема, а мне она не очень интересна.

Он жестом приказал медику вывести сармата. Гедимин не сопротивлялся. Он ожидал, что ноги будут подкашиваться, — крови на комбинезон натекло немало — но, к удивлению, шёл уверенно, даже не опираясь на сопровождающего.

— Не бойся, — ухмыльнулся под прозрачной маской тот, поймав его взгляд. — Пальцы быстро отрастают. Вечером пойдёшь в жилой блок, а через сутки снимем с тебя фиксаторы. Ни одной тренировки не пропустишь.

…Из приоткрытого контейнера просачивался красный свет. Гедимин пошевелил пальцами — они понемногу «оттаивали», и свежие срезы начинали саднить.

— Сиди тихо! — прикрикнул на него медик, поправляя крышку контейнера, и щёлкнул переключателем. Повреждённой руке стало тепло, и саднящая боль быстро ослабла.

— Ускорит рост зачатков, — пояснил сармат-медик. — Только не дёргай пальцами!

Гедимину хотелось ближе рассмотреть прозрачные трубки-фиксаторы и странные жёлто-розовые предметы в сети красных прожилок за слоем фрила — к последнему уцелевшему суставу каждого пальца прикрепили по одной трубке, сами суставы жёстко зафиксировали — от места отрыва до самой ладони.

— Атомщик! — громко прошептали за непрозрачной ширмой. — Он отошёл. Давай рассказывай, как тебя угораздило!

— А я вот — на месте, — хмуро сказал сармат-медик, заглядывая за ширму. — Вам что, десять минут не просидеть тихо?

Гедимин едва заметно усмехнулся. В этот раз он обошёл Линкена — тот потерял только две ногтевые фаланги, зато на разных руках, и как это получилось, ремонтник пока не понимал. Хольгер и Константин не появились в медотсеке вовсе, и Гедимин был за них рад. «Хоть кому-то хватило мозгов не вестись на „слабо“,» — думал он, глядя на смутные очертания искалеченной руки. «А я чем думал⁈»

Люк беззвучно открылся, пропустив внутрь прохладный воздух. Мигнул предупреждающий светодиод. Сармат-медик оглянулся на дверь, готовясь рявкнуть на незваного гостя, но промолчал и даже растянул губы в нарочито широкой улыбке. Гедимин удивлённо мигнул и хотел повернуться и посмотреть на вошедшего, но тот уже сам приблизился к нему и остановился рядом. Розовато-лиловые глаза довольно щурились.

— Вот я и нашёл вас. Приятно видеть, что вы серьёзно не пострадали. А руку быстро приведут в порядок.

— Что тебе надо? — Гедимин недобро сузил глаза и отодвинулся. Кумала Марци, уже протянувший руку к его плечу, быстро её отдёрнул и виновато улыбнулся.

— Я узнал, что вы были ранены, и захотел навестить вас… пока вы не заняты ни тренировками, ни научной работой. Это удобный случай, чтобы познакомиться поближе, не так ли?

Гедимин вспомнил первый день в скафандре — обжигающую боль в пальцах и виноватую ухмылочку конструктора, потом — камеру, установленную в «пыточной», и его передёрнуло.

— Ты видел, как мне оторвало пальцы? — угрюмо спросил он. — Тебе понравилось?

Кумала мигнул и хотел что-то сказать, но Гедимин сощурился, и конструктор промолчал и только отвёл взгляд.

— Любишь смотреть, как сарматов пытают и калечат? — уцелевшие пальцы Гедимина сами сжались в кулак — он заметил это, когда заныли костяшки. — Тебе это нравится?

Кумала, судорожно сглотнув, покачал головой.

— Я люблю смотреть, как ведут себя тела на пике испытаний, — тихо сказал он и улыбнулся. — Это очень красиво. Я не хотел оскорбить вас, а вам нечего стыдиться. Мне жаль, если я чем-то задел вас, но, возможно…

«Ещё один псих,» — Гедимин посмотрел в его розовые глаза и почувствовал, как желудок судорожно сжимается. «И это даже для меня слишком.»

— Катись на Седну, — он сердито сощурился. — Не подходи ко мне больше. А прикоснёшься — шею сверну.

Кумала мигнул.

— Мне жаль, — повторил он, склонив голову. — Поправляйтесь, Гедимин. У нас хороший медблок. А если вы смените гнев на милость, вы знаете, где найти меня…

«Псих,» — Гедимин отвёл взгляд и не смотрел в сторону Кумалы, пока люк за ним не закрылся. Ему снова вспомнилась камера в углу «пыточной»; его мутило.

Он услышал тихий смешок и вздрогнул, но это был всего лишь сармат-медик.

— И снова главный конструктор ушёл ни с чем, — тихо сказал он и ухмыльнулся. — Проще, похоже, найти желающего спариться с макакой, чем того, кто захочет иметь дело с Кумалой.

— Пусть имеет дело с Ассархаддоном, — буркнул Гедимин. — И с ним же спаривается.

Сквозь полупрозрачную дверцу прогревающего аппарата казалось, что красно-жёлтые «добавления» на пальцах увеличились в размерах, и жёлтого в них стало меньше, а красного прибавилось. Гедимин прислушался к ощущениям — он по-прежнему не чувствовал крайних фаланг. «Наверное, нервы отрастают позднее,» — подумал он. «Интересно, а вживление в броню мне теперь проходить по-новой? Не хочу я идти к Кумале. Даже по делу…»

11 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Нет, — твёрдо сказал Хольгер, бросив моток колючей проволоки на пол. Сначала его услышал только растерянно мигнувший Гедимин, которого поставили с химиком в одну пару; вторая пара — Линкен и Константин — уже выполнила задание, и бывший командир научников, связанный проволокой по рукам и ногам, сосредоточенно выпутывался, а взрывник, пока выдались свободные минуты, ушёл к Гуальтари.

— «Колючка», аккумуляторы от глайдеров и покрышки от них же, — доносился до Гедимина громкий голос инструктора. — И ещё топливо. Где ни встретишь повстанцев — этого добра у них навалом. Ту группу, что накрыли под Микатаррой, так и нашли — по факелу из пленного пилота… Хольгер, Гедимин, что у вас там?

— Я не буду его связывать, — угрюмо сказал химик. — Особенно этой дрянью.

— А… — Гуальтари, судя по затуманенному взгляду, мыслями ещё был где-то под Микатаррой. — Так это с ним надо говорить. Может, поменяется с тобой. Хотя — распутывать колючую проволоку никто не любит. И Гедимин тоже. Так что место может не уступить…

— Он уже уступил, — буркнул Хольгер, ногой отодвигая от себя моток — пока ещё не спутанный ничьими попытками из него выбраться. — Я не могу. У него уже вся спина изодрана.

Гедимин удивлённо мигнул. С «колючкой» сарматы тренировались уже третий час, комбинезон от её шипов защищал плохо, и многочисленные царапины успели появиться не только на спине, но и на руках, груди, щиколотках и шее. Сармат уже не замечал их — только иногда, когда заживающие повреждения начинали зудеть особенно сильно, машинально расчёсывал их и снова спохватывался, увидев под ногтями кровь. Но Хольгер говорил о царапинах, как о серьёзных повреждениях…

— Ну, это «колючка», — пожал плечами Гуальтари. — Ну, подожди минут пятнадцать. Пусть он пока тебя свяжет.

Гедимин покосился на проволоку, на Хольгера с окаменевшим лицом, — что-то было не так, и пока он не понимал, что именно, — действовать было опасно.

— Не буду, — он угрюмо сощурился. — Если Хольгер не хочет — на то есть причины. Гуальтари, ты — инструктор. Надо — свяжи нас сам. Будем тренироваться дальше.

Гуальтари выразительно пожал плечами.

— Да мне нетрудно, но тебе же сложнее будет освободиться — только и всего, — он подобрал моток проволоки и, взяв Гедимина за плечо, развернул к себе спиной. — Руки давай.

…Петля оказалась туже, чем ожидал сармат, — и он дёрнулся раньше времени, всадив в себя шипы. Хольгер резко мотнул головой — проволока, которую он удерживал в зубах, разодрала ему губы, но к шее Гедимина так и не прикоснулась. Медленно, стараясь не замечать шипов под кожей, сармат протащил исцарапанную руку сквозь ослабшую петлю на предплечье и перехватил «удавку». Хольгер замычал и мотнул головой — петля, которую он удерживал, натянулась, угрожая придушить Гедимина или пропороть ему горло шипами. Сармат извернулся, протискиваясь в «удавку»; места было впритык — и то потому, что Хольгер её держал, иначе все колючки давно были бы у Гедимина в шее. Несколько плавных движений — и окровавленный моток свалился с плеч ремонтника, оставалось распутать ноги и освободить шею и грудь Хольгера от последних витков. Руки тот уже почти вытащил — от пальцев до локтей они были свободны, проволока держалась на вывернутых назад плечах и туго обмотанной груди. Избавившись от неё, Хольгер брезгливо фыркнул, оттолкнул спутанные мотки к стене и ощупал изрезанный комбинезон. Гуальтари, проследив взглядом за летящей в стену проволокой, выразительно хмыкнул.

— Вдвоём удобнее, да? Спорить не буду. Иди, рот прополощи. А ты, атомщик, иди сюда. Посмотрим, что ты можешь без чужой помощи.

…Вода, стекающая на пол душевой, была светло-красной — чёрная сарматская кровь размылась, разбавилась до едва заметной мути. Гедимин разглядывал исполосованную грудь и плечи — регенерация работала быстро, но ещё не все царапины закрылись, а закрывшиеся не успели слиться с кожей. Другие сарматы выглядели не лучше.

— Тебе не больно? — встревоженно спросил Хольгер, проведя мочалкой по его спине. Сармат фыркнул.

— Я ничего не чувствую. Ты дёргаешься сильнее, чем я. Что, так болит?

— Мерзостная штука эта «колючка», — буркнул химик, смывая со спины Гедимина засохшую кровь. — И я не хочу узнавать, что повстанцы делали с аккумуляторами…

— Да всякое, — первую часть фразы Линкен, очевидно, прослушал. — Можно прицепить электроды на нежные места. А можно слить кислоту и…

— Лиск! — Гедимин услышал тихое сдавленное шипение за спиной и поспешил одёрнуть взрывника до того, как Хольгер сам к нему развернётся. — Не надо ничего рассказывать. Гуальтари объяснит, если надо.

— Вот ты и прилетел с Энцелада, атомщик, — широко ухмыльнулся Линкен. — А ты думал — мы повстанцев за рост не любим, что ли? Или за количество пальцев?

«Кажется, я много чего тут узнаю,» — угрюмо думал Гедимин, глядя на затягивающиеся царапины на предплечье; здесь один из шипов порвал вену, но кровь быстро остановилась — разве что тёмное пятно под кожей ещё напоминало о ранении. «Проводами связывать любят и у нас. Видимо, „колючку“ труднее достать или неприятно таскать с собой. Надо ещё поупражняться. Должен быть способ распутаться без такой кровопотери…»

Часть 2

14.11–27.12.39. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

14 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

До побудки оставался ещё час; из четырёх часов, отведённых сарматам для отдыха, Гедимин проспал три, хотя собирался встать через два. От занятий с ошейниками и «выключателями» и постоянных ударов тока то в голову, то в область шеи в черепе стоял непрерывный и довольно неприятный гул. За ночь он стал тише, но совсем не смолк, и Гедимин, поднимаясь с матраса, прижимал пальцы к виску, — это позволяло хоть как-то думать, смотреть двумя глазами туда, куда нужно, и не натыкаться на стены. Глоток Би-плазмы и полфляги солёной воды привели его в чувство, и за дверь он выбрался тихо, ничем не хлопнув и ничего не разломав.

Он ожидал встретить охранников — на этот случай на руках были открученные от скафандра перчатки со встроенными инструментами — но в дугообразном коридоре было пусто и тихо — так тихо, что Гедимин, прислонившись к стене, мог услышать ритмичный шум вентиляционных насосов, а ещё дальше — ровный гул гравикомпенсатора. Волчок не останавливался ни на секунду, обеспечивая в лунном лабиринте земную гравитацию, — это было не менее важно, чем нагнетать в шахты обогащённый кислородом воздух.

«Компенсатор в трёх километрах отсюда,» — прикинул про себя Гедимин. «В пяти — ещё один.»

Он покосился на узкие отверстия вентиляционных шахт. В них пролезла бы разве что крыса — даже для енота они были тесноваты, а сам Гедимин — приди ему в голову такая глупость — просунул бы туда только руку, и то до локтя. «Вентиляторы исправны, фильтры — тоже,» — он обнюхал выходное отверстие шахты и сердито одёрнул себя. «Опять ремонтный рефлекс?»

Он сжал пальцы в кулаки, ощущая знакомое ноющее чувство — будто кровь в жилах застоялась, и нужно размять мышцы. Гравикомпенсаторы, системы вентиляции и термоконтроля, — они будто проступали сквозь стены, когда Гедимин на них смотрел. Иногда ему казалось, что он видит ещё какие-то механизмы, — наверное, за стеной были используемые отсеки с оборудованием.

«Что-то надо найти. Хотя бы кучу деталей. Я слишком давно не работал,» — сармат, забывшись, поддел вентиляционную решётку. Она заскрежетала — винт, удерживающий её на месте, от сильного рывка полез из стены. Гедимин, спохватившись, затолкал всё назад и расправил металлические пластины. «Где-то должен быть выход в другие блоки. Надо вспомнить…»

Стараясь ступать как можно тише и не отвлекаться на знакомые люки, он шёл по спиральному коридору, разматывая его от центра к краю. Везде было тихо. Сармат беспрепятственно миновал последний знакомый люк — демонстрационный зал Кумалы — и вышел к служебным помещениям. На светло-серых воротах с мощными запирающими механизмами были предупреждения об опасности. Гедимин задумчиво посмотрел на них. Эти люки выгодно отличались от ещё одного, замаскированного под цвет стены и практически сливающегося с ней, — в них можно было пройти без пароля… однако скрытый люк, по ощущениям сармата, вёл в сквозной коридор, за которым вполне мог быть другой блок, а технические помещения навряд ли были проходными.

Сармат осторожно постучал пальцем по стене рядом с люком. Пластина, прикрывающая панель ввода, слегка задрожала и тут же была сдвинута. О подборе пароля нечего было и думать; никто на базе не прикасался к клавишам голыми пальцами, чтобы наследить кожным жиром, и кнопки и знаки на них были достаточно прочными, чтобы противостоять истиранию. Не тратя времени на тыканье в панель, Гедимин поддел её и откинул в сторону, придерживая обнажившиеся провода. Сигнальный «жучок» пришлось раздавить сразу же — кто-то предусмотрел, что под пластину полезут. Посмотрев на провода и закреплённые среди них «жучки», Гедимин недовольно сощурился. «Может, проще взрезать дверь?»

Кто-то деликатно дотронулся пальцем до его локтя, и сармат, вздрогнув всем телом, развернулся, на ходу включая лучевой резак. За его спиной стоял Кумала Марци и смущённо улыбался. Он был без экзоскелета — в лёгком скафандре, очень похожем на пехотный бронекостюм, с открытыми руками и даже без шлема. Оружия — по крайней мере, на виду — тоже не было, но Гедимин не сомневался — угрожать Кумале не следует, а при попытке последствия будут очень неприятными. Прятаться, впрочем, тоже было поздно, — панель ввода уже свисала со стены на проводах.

— Немного неожиданно встретить вас тут, Гедимин, — сказал Кумала, спокойно глядя на следы взлома и лучевой резак в руках сармата. — Вы что-то ищете?

Гедимин погасил резак и покосился на панель — было уже очевидно, что незаметно он не уйдёт… может, вернуть всё на место?

— Услышал треск в стене. Хотел проверить — вдруг закоротило, — буркнул он, поддевая пальцем провода. — Наверное, послышалось.

— Да, скорее всего, — кивнул Кумала всё с той же застенчивой улыбкой. — Сигнал о неисправности я получил бы в числе первых. Вас, кажется, беспокоит ремонтный рефлекс…

Гедимин перевёл взгляд на свои руки — да, конструктор был прав; если левая просто судорожно сжималась, то правая сложила пальцы так, будто готовилась включить ремонтную перчатку. Сармат поспешно расслабил мышцы, но слабое ноющее чувство перебралось под локтевые суставы и там осталось.

— У тебя есть механизмы? — спросил Гедимин, оглядевшись по сторонам. — Мне тяжело без работы. Хотя бы что-то осмысленное…

— Механизмы? — Кумала удивлённо мигнул. — В моих залах много механизмов. А если вы ищете свой реактор… что ж, я знаю короткий путь.

Теперь мигнул Гедимин — о реакторе последние недели он даже не решался думать, иначе пошёл бы прорываться сквозь все люки и «жучки», пока не нарвался бы на отряд экзоскелетчиков. «В самом деле знает?» — он недоверчиво посмотрел на Кумалу. «А что, он может. Интересно, почему до сих пор охрану не позвал…»

— К тебе я не пойду. Если что есть с собой — давай, — буркнул он. — А если знаешь дорогу — покажи. Я только посмотрю. Давно его не видел.

— Я понимаю, — покивал Кумала, задумчиво глядя на предмет, вынутый из кармана. — Куратор настаивал, чтобы вам не давали никакой работы до его распоряжения, но… кажется, вам сейчас тяжело. Что-то осмысленное, говорите…

Он высыпал на ладонь Гедимина пригоршню металлических и фриловых деталей. Некоторые из них были скреплены между собой, другие лежали отдельно, и чем это было до разрушения, уже невозможно было понять. Ремонтник заинтересованно сощурился.

— Что это?

— Если бы я помнил… — Кумала смущённо улыбнулся. — Какой-то незавершённый прототип — сигнальное или управляющее устройство, но точно не оружие. Там должна быть этикетка, но в этот раз она очень неудачно отклеилась…

— Угу, — ремонтник уже не слушал его. «Сигнальное или управляющее… Тогда это должно скрепляться с этим. Здесь был провод… да, клемма сохранилась. А вот это лишнее. А это откуда?»

Он уже скрепил вручную то, что не требовало пайки, и хотел спаять оборванные концы толстого кабеля, когда почувствовал, что Кумала гладит его по плечу.

— Да, вам точно тяжело, — тихо сказал он, не торопясь убирать руку. — Неудобно работать посреди коридора. Если не хотите идти ко мне… этот коридор ведёт в Биоблок. Там есть очень интересное место — личный зоопарк Ассархаддона. Уверен, вы там ещё не были…

Гедимин мигнул.

— Зоопарк? Зверинец? Здесь, на Луне⁈

— У нашего куратора свои странности, — улыбнулся Кумала. — Он собирает образцы внеземной фауны и флоры. Очень интересная коллекция. Жаль, туда редко кто ходит. Но это и хорошо — вам там никто не помешает…

Сармат посмотрел на полусобранное устройство, частично намотанное на пальцы, частично зажатое в ладони. Ему самому было интересно, что в конце концов из этого выйдет. «Коллекция животных. Посреди научной базы. Не для работы…» — он едва заметно усмехнулся. «Я бы взглянул.»

— Веди, — кивнул он Кумале. — До подъёма ещё есть время. Я доделаю эту вещь и… вот ещё — называй меня на «ты».

— Нет, этого я сделать не могу, — ответил конструктор, осторожно ставя панель ввода на место и парой быстрых тычков открывая люк. — Не обижайтесь, Гедимин. Я мало кого называю на «ты». Здесь это вообще не принято… Так, готово. Идите рядом со мной, здесь широкий проход.

Он снова положил руку на плечо Гедимина, и сармат озадаченно мигнул — конструктор не просто придерживал его, он осторожно, но настойчиво ощупывал мышцы, оглаживая каждый выступ.

Люк закрылся, оставив сарматов в прямом узком коридоре. Сверху что-то засвистело, и по стене скользнул широкий белесый луч. Кумала подставил под него свободную руку, и луч погас.

— Путь свободен, — конструктор остановился у закрытого люка, гораздо более массивного, чем предыдущий. — Тут гермоворота… Да, придётся подождать. В ночное время тут всё происходит очень медленно…

Он сдвинул щитки, прикрывающие подушечки пальцев, и прижал руку к прозрачной панели. Гедимин услышал тихий свист, перемежающийся пощёлкиванием.

— Спящий режим? — спросил он, доставая из кармана полусобранное устройство. «Пара минут у меня есть…»

— Глубокий спящий режим, — отозвался Кумала, нетерпеливо щёлкнув ногтем по панели. — Досадно. Это затянется минут на пять-шесть.

— Угу, — Гедимин уже растянул элемент, требующий сварки, между пальцами, и настраивал ремонтную перчатку. Она легко управлялась одной рукой, и сармат уже к ней приспособился — все нужные жесты и команды были в инструкции, а броня перчатки практически не стесняла движения. «Самый узкий луч. Здесь тонкие легкоплавкие провода. Какой-то контроллер… интересно, куда он должен был встраиваться…» — мысли сармата были далеко и от Биоблока, и от Кумалы — пока он не заметил, что ладонь конструктора лежит на его груди. Как-то он сумел незаметно для Гедимина просунуть руку под его локоть — наверное, пока сармат отвлёкся на провода…

— Ты чего? — Гедимин резким движением стряхнул чужую руку и недовольно сощурился.

— Я помешал вам? — Кумала спокойно выдержал его взгляд. — Впредь я буду более осторожен. Не обращайте на меня внимания. Я рассматриваю ваши шрамы. Вы вчера тренировались с колючей проволокой? Гуальтари считает, что это очень важно…

— Зачем тебе мои шрамы? — Гедимин запоздало вспомнил, с кем пошёл бродить по пустым коридорам, и ему стало не по себе. Кумала улыбнулся.

— Вы интересны мне, только и всего. Не бойтесь, я ничего не сделаю вам, если вы не захотите. Разве мои прикосновения болезненны или неприятны?

Он провёл пальцем вдоль ключицы сармата, дотронулся до застёжки комбинезона и остановился, глядя ремонтнику в глаза. От его немигающего взгляда сармат вздрогнул и почувствовал слабую тошноту.

— Убери, — Гедимин стряхнул его руку. — Так тебе эта штука была не нужна?

Он сжал в ладони непонятное устройство. «Может, этот механизм вообще никогда не работал?» — промелькнула в мозгу слабая и сильно припозднившаяся догадка. «И это не механизм, а просто кучка мусора?»

— Мне нравится смотреть, как вы работаете, — отозвался Кумала; руку он убрал, но его взгляд продолжал ощупывать сармата, и чем дальше, тем это было неприятнее. — У вас меняется лицо, и глаза красиво светятся. Я хочу увидеть, как вы встретитесь с вашим реактором, — говорят, это ваша главная страсть. У вас великолепное тело, и мне нравится смотреть на него. Мне приятно прикасаться к нему и чувствовать ваше тепло. У вас ломка, и я вызвался помочь вам. Не понимаю, что заставляет вас бояться.

Он снова поднял руку, но в этот раз Гедимин оказался быстрее, — бросив на пол ненужные обломки, он схватил конструктора за запястье и, резко вывернув сармату кисть, швырнул его в стену. Тот словно этого и ждал, — мягко, беззвучно оттолкнулся кончиками пальцев и секунду спустя снова стоял перед Гедимином, смущённо улыбаясь. Гедимин ошалело мигнул, бросил взгляд на «сломанную» кисть, — он ожидал, что раздробит Кумале запястье, но тот, судя по выражению лица и лёгкости движений, даже синяка не получил.

— Амортизация, — пояснил Кумала, потрогав пластины лёгкой брони на запястье. — Усилие скользит по поверхности, не задевая содержимое… Кажется, я вызываю у вас только страх и отвращение. Не очень приятно для меня… Я могу попытаться это исправить?

Гедимин вжался в стену. Выглядело это глупо, но сармат чувствовал угрозу, — и то, что он был почти на голову выше, шире в плечах и, возможно, физически сильнее в два-три раза, ничего не меняло.

— Уйди. Сдай меня охране и вали отсюда, — угрюмо сказал он.

Люк сбоку от него беззвучно открылся, впустив яркий свет и пропахший дезинфектантами сквозняк.

— Хорошее предложение, Кумала, — в коридор вошёл Ассархаддон. — Воспользуйтесь им. Немедленно.

Шестеро охранников в экзоскелетах просочились в люк одновременно с куратором; как им это удалось — при том, что ширины люка еле хватало на один тяжёлый экзоскелет — Гедимин так и не понял.

— Мои извинения, — слегка наклонил голову Кумала, отступая в сторону Тренировочного блока. Ассархаддон, не глядя на него, махнул рукой и повернулся к Гедимину. Тот стиснул зубы. Вжиматься в стену было бесполезно — расступаться она не собиралась. «Тут и расстреляют…»

Ассархаддон подошёл к брошенному на пол «механизму».

— А, ремонтный рефлекс, — он спокойно перевёл взгляд на Гедимина. — Теперь понятно. Что ещё могло вас заставить по доброй воле пойти с Кумалой…

Гедимин молча разглядывал его скафандр. В голове было пусто и гулко. О будущем расстреле думать не хотелось, о чём-то ещё — не получалось.

— Гуальтари расстроится, когда узнает, почему вы опоздали на тренировку, — продолжал Ассархаддон без тени усмешки. — Придётся мне обеспечить вам алиби. Заодно поговорим о рефлексах и о том, стоит ли так доверять им. Следуйте за мной.

Гедимин быстро оглянулся через плечо — люк уже закрылся, а за спиной у сармата стояли два «Гарма».

Когда они проходили сквозь люк, ведущий в Тренировочный блок, в коридоре взвыл сигнал побудки. Дождавшись, когда он смолкнет, Ассархаддон замедлил шаг и сказал что-то, обращаясь к Гедимину. Тот, погружённый в гулкую пустоту, оставшуюся вместо мыслей, не сразу его услышал.

— Остров ясности, — продолжал куратор. — Поэтично называемый «глазом циклона». Научитесь формировать его. Этот участок должен быть свободен от влияния рефлексов, эмоциональных бурь, панического страха и — особенно — болевых сигналов. Предельная ясность и чёткость мыслей, полный контроль в пределах «глаза циклона». Этого будет достаточно. Вы уже пытались сформировать его на предыдущих тренировках. По крайней мере, я говорил вам о нём. Но вы постоянно отвлекались на попытки сползти с дыбы. Хорошие попытки, но лучше бы вы слушали, что вам говорят. Сегодня дыбы не будет. Надеюсь, вы наконец сосредоточитесь. Остров ясности, Гедимин. Не теряйте над ним контроля.

Они были уже перед дверью «пыточной». Охрана расступилась от приоткрывшегося люка, но Ассархаддон жестом приказал двоим сарматам войти. Гедимин переступил порог и огляделся. Он уже понял, что расстреливать его не будут — по крайней мере, прямо сейчас — и Ассархаддон намерен провести очередную «тренировку». «Остров ясности? Контроль?» — сармат сердито сощурился — его череп и без лишних «воздействий» был наполнен вязкой жижей. «На чём, уран и торий, я должен сосредоточиться? Надо было забрать тот механизм. В нём, по крайней мере, был смысл.»

Сегодня в «кабинете» не было ни свисающей с потолка конструкции, ни стола с голографическим экраном, — только длинное возвышение, похожее на больничную койку, с ремнями крепления по бокам. Один из охранников встал рядом и сдвинул одну из пластин на стене, открыв конец узкой трубы с заглушкой и вентилем. «Водопровод?» — Гедимин с недоумением смотрел, как «Гарм» прикрепляет к трубе обрезок шланга.

— Итак, рефлексы, — Ассархаддон подобрал с «койки» широкий кусок ветоши, аккуратно расправил его и сложил вдвое. — Ложитесь, Гедимин. Головой к шлангу. Одежду можете не снимать… Вы вообще слишком доверчивы, Гедимин. С вашим опытом это ожидаемо, но… с этим что-то придётся делать. По крайней мере, Кумала со всей его обходительностью у вас доверия не вызывает. Но ремонтному рефлексу вы поверили. Это часть вас — она ведь не может подвести, верно? А другие рефлексы, реакции тела или подсознания? Им тоже можно доверять безоговорочно? Сейчас у вас будет возможность проверить.

Едва Гедимин лёг на «койку», второй охранник пристегнул его жёсткими ремнями. Крепления были слишком тугими — теперь сармат не мог шевельнуться. Ассархаддон накрыл его лицо куском ветоши и аккуратно подвернул свисающие концы под голову.

— Ещё одна технология повстанцев. Для неё достаточно воды и куска ткани. Есть более простой способ — с маканием в воду, но на сарматах он работает плохо. Запасы кислорода слишком велики, а когда они заканчиваются, сармат отключается. Если не уследить — навсегда. Но есть другой способ, и здесь запасы кислорода не помогают. Включается один рефлекс. Он был бы очень полезен в другой ситуации, но здесь… Tza!

Гедимин услышал шум воды; в следующую секунду мокрая ткань плотно обтянула его лицо. Он попытался вдохнуть, но не смог, рванулся, но ремни врезались в тело. Сквозь плеск он слышал ровный голос Ассархаддона, но слов не разбирал. Ему удалось повернуть голову набок, жадно глотнуть воздух, но кто-то развернул его обратно и крепко прижал с двух сторон.

«Не дыши!» — мысленно крикнул себе сармат, но тело уже не подчинялось — все мышцы судорожно сокращались, лёгкие разрывала боль, и он извивался на «койке», пытаясь вывернуться из ремней. Плечи свело болезненной судорогой.

«Has— su!» — боль в плечах нарастала с каждой секундой. Гедимин попытался расслабить мышцы, но остановить тело, ушедшее в разнос, уже не мог. Что-то громко затрещало, на мгновение хватка охранника, удерживающего голову сармата лицом к воде, ослабла, и Гедимин сбросил ткань и приподнялся на «койке». «Ключ… Надо назвать им ключ!» — мелькнуло в мозгу, и сармат стиснул зубы и качнулся из стороны в сторону, выкручивая ремни из креплений.

— Ключ? — без малейшего удивления спросил Ассархаддон, поддев его пальцем под подбородок.

— Tza hasu! — прохрипел сармат, с ненавистью глядя на него. Ремни, удерживающие руки, лопнули, и Гедимин ударом кулака выбил у охранника шланг. Струя воды ударила его в грудь и отскочила, расплескавшись по полу розоватой лужей. Сармат ошалело встряхнул головой и прижал руку к груди. Лёгкие, казалось, готовы были разорваться.

— Has— sulesh, — прохрипел он, прижимая ладонь к плечу. Только теперь он почувствовал, как сильно болят руки, — словно опять провисел полчаса на дыбе.

— Уже лучше, — Ассархаддон посмотрел ему в глаза и одобрительно кивнул. — Гораздо лучше. Надеюсь, урок усвоен. На сегодня всё. Займитесь им. Интересно — я думал, не выдержит либо кость, либо сустав, но… видимо, остров ясности сработал раньше.

Последняя фраза относилась не к Гедимину — куратор обращался к одному из сарматов-медиков. Тот промычал что-то неразборчивое и наклонился над раненым сарматом.

— Связки надорваны. Порезы и глубокие ссадины на предплечьях и щиколотках. Слишком жёсткие ремни, — он окончательно освободил Гедимина от оков и помог ему встать. Теперь сармат видел, что, извиваясь, содрал себе кожу с предплечий, а края ремней глубоко врезались в тело, пока он выламывал их.

— Да, действительно, — Ассархаддон взял Гедимина за руку, отодвинул обрывки рукава и посмотрел на рану. — Надо заменить. Всё равно менять крепления. Вот выход для вашего ремонтного рефлекса, Гедимин. Не хотите помочь мне с оборудованием?

Сармата передёрнуло.

— Так-то лучше, — глаза куратора весело блеснули. — Не бегайте больше, хорошо? Можете случайно пострадать. Будет большая потеря для проекта. Наберитесь терпения — работы вам хватит надолго.

…Линкен посмотрел ему в глаза долгим выразительным взглядом и ударил бронированным кулаком о кулак. Гедимин подумал, что бить себя по бедру было бы лучше для скафандра — там пластины крупнее и прочнее — и к тому же броня на бедре не стыкуется с нервной системой.

— Ты очень нужен Ассархаддону, атомщик. Нужнее, чем кислород. Иначе — я не понимаю, почему ты ещё жив.

Они снова собрались в столовой — в этот раз вчетвером, не считая безмолвной охраны; куратор не пришёл, предоставив сарматов самим себе. Все пришли в скафандрах, и впервые Гедимин был рад, что на нём броня. Плечи ему вправили, анестетики — а может, стремительная регенерация — убрали боль, и он сочувственно косился на Хольгера — тот до сих пор морщился и украдкой прикасался к плечевым суставам, хотя сквозь броню не мог ни погреть их, ни размять мышцы. Линкен и Константин выглядели невредимыми, только нервно ухмылялись.

— Чего молчишь? — взрывник толкнул Гедимина в бок.

— Всегда одно и то же, — Константин, отвлёкшись от разглядывания столешницы, брезгливо поморщился. — Нас тут четверо. Все в равных условиях. Кто в очередной раз творит полный бред? Кто нарывается на расстрел? Атомщик, кому же ещё…

Он снова поморщился и, оборвав речь на полуслове, махнул рукой и уткнулся взглядом в столешницу. Гедимин мигнул.

— У тебя тоже плечи болят? — неловко предположил он. — Ты вроде расстроен…

— Голова у меня болит, атомщик. От твоей непрошибаемой тупизны, — Константин бросил на него злой взгляд и вышел из-за стола. — Хватит болтать, seatesqa. У нас четыре часа на весь отдых, а мы ещё не ложились.

15 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Пароль не сработал. Люк мигнул цепочкой красных и синих светодиодов, но остался наглухо закрытым. Гедимин, прислушивающийся к шуму механизмов (точнее, к тишине на том месте, где должен быть шум), удивлённо мигнул вслед за сигнальной подсветкой.

— Никого нет, — предположил Константин, щёлкнув пальцем по панели ввода. — Гуальтари где-то ходит. Ладно, ждём. Если только атомщик не хочет наработать на новый сеанс у Ассархаддона и попытаться взломать люк…

Гедимин сделал вид, что ничего не слышит. Константин с прошлого вечера был не в настроении — и ремонтнику мерещилось, что дело не в его глупой попытке побега и даже не во вчерашней пыточной тренировке. «Что-то с ним не то… Может, тоже ломка?» — думал он, искоса поглядывая на осунувшееся лицо и потемневшие глаза бывшего командира. «Его-то куда тянет? На реакторы ему плевать…»

— Гедимин… — тихий смущённый голос послышался за плечом, и сармат резко развернулся, одновременно отступая на шаг. Кумала в своей невесомой броне подошёл практически вплотную; двое охранников в лёгких экзоскелетах дожидались его чуть поодаль.

— Я хотел извиниться за вчерашнее, — застенчиво продолжал конструктор. — Мне не стоило столько себе позволять. Конечно, моё поведение задело вас. Больше это не повторится. Больше никаких ложных механизмов. Я принёс вам кое-что действительно интересное.

Он щёлкнул пальцами, и над его ладонью развернулся голографический экран смарта. Почти весь он был занят изображением последней модели «Давида» в разрезе. Кумала встряхнул рукой, пощёлкал ногтем по ладони, — объёмная схема увеличилась, и Гедимин увидел, что она начерчена очень подробно — приближение позволяло рассмотреть каждый узел двигателя и каждую заклёпку на бортовых турелях. Кумала быстро пролистнул несколько страниц базы чертежей — в этом разделе были крейсера Мацоды в порядке их разработки, все, от первой модели на антиграве до новейшего, недавно сошедшего со стапеля. Кумала ткнул пальцем в оглавление, вынесенное в угол страницы, — крейсер пропал с экрана, сменившись каталогом техники и вооружения.

— Упрощённый вариант нашей рабочей базы данных, — пояснил конструктор со смущённой улыбкой. — Мы обновили её буквально вчера. Мне показалось, вам будет интересно. Дайте ваш передатчик…

Не дожидаясь ответа, он взял Гедимина за руку и прижал своё запястье к его броне. Короткие гранёные штыри выдвинулись из-под белых пластин и погрузились в едва заметные разъёмы под чёрными, из-под них донёсся тихий свист включающегося передатчика. Несколько секунд спустя Кумала убрал руку и потыкал пальцем в запястье Гедимина, включая устройство и разворачивая экран. Над ладонью ремонтника высветился гравитрон в разрезе — очень похожий на главный калибр «Циклопа», но с заметными доработками.

— Уран и торий, — прошептал Гедимин, немигающими глазами глядя на чертежи. — Рабочая база, говоришь?

Он хотел обнять Кумалу, но вовремя вспомнил, что это не Хольгер и даже не Константин, и опустил руки. Конструктор снова улыбнулся.

— Кажется, вам понравилось. Если бы эту базу принёс кто-то из ваших товарищей, вы обняли бы его, верно? Вы можете сделать это со мной. Мне будет приятно.

Гедимин мигнул, кое-как сдержал неприятную дрожь и оценивающе посмотрел на броню Кумалы. Она выглядела лёгкой и хрупкой — ткни пальцем, и пластины потрескаются…

— Как хочешь, — он сгрёб конструктора в охапку и со всей силы прижал к нагруднику. Броня загудела.

— Heta! — вскрикнул Константин, оглядываясь на охрану Кумалы. Двое экзоскелетчиков старательно смотрели в другую сторону.

Гедимин сжал объятия немного сильнее и не почувствовал сопротивления — Кумала не шевелился. Запоздало вспомнив предупреждение Ассархаддона, сармат вздрогнул, разжал руки и испуганно посмотрел вниз, на свою грудь, опасаясь увидеть раздавленное тело конструктора с торчащими обломками костей. «Что же это я… Это слишком, наверное,» — промелькнуло в голове.

Кумала, целый и невредимый, в ничуть не помявшейся броне, тихо стоял, уткнувшись виском в грудь Гедимина. Заметив, что его отпустили, он слегка отодвинулся, встретился взглядом с ремонтником и улыбнулся.

— Ваше тепло проходит сквозь броню. Вы об этом знаете?

Гедимин мигнул.

— Это невозможно. Я же не плазменная граната, — буркнул он, отодвигаясь от Кумалы и упираясь спиной в стену. «Не надо было к нему прикасаться!» — с досадой подумал он. «Теперь не отвяжешься…»

Сбоку донеслись приглушённые ругательства, и Кумала вздрогнул и испуганно замигал. К сарматам, оглушительно грохоча бронированными сапогами, приближался Гуальтари. За ним шли двое в тяжёлых экзоскелетах. Охрана Кумалы, спохватившись, подняла оружие и засигналила сопровождающим Гуальтари. Те приостановились.

— Опять лазил в мой зал? — сердито спросил Гуальтари, не замедляя шаг. Ещё немного, и он снёс бы Кумалу плечом, но конструктор проворно отступил под прикрытие «Гармов».

— Остановился побеседовать с другом, — отозвался он из-за спины охранника. — Не знаю, зачем вам понадобилось прерывать наш разговор…

— Гедимин-то знает, что он тебе друг? — Гуальтари презрительно фыркнул и, отвернувшись от конструктора, хлопнул ладонью по панели ввода. — Идём, хватит тут дурью маяться! Кумала, вот правда, — ещё раз увижу, не посмотрю, кто там тебя защищает…

Хольгер, поравнявшись с Гедимином, погладил его по плечу.

— Как он выжил? — тихо спросил он. — Я же видел, как ты его сдавил…

Гедимин пожал плечами.

— Он — хороший конструктор.

— Это правда, — повернулся к ним Гуальтари. — Здесь он спец. Таких во всей Системе поискать. Думал раздавить его? Нет, так просто не выйдет.

Он посмотрел на сарматов, скользнул взглядом по плечам Гедимина и остановился на Хольгере.

— Связки порвал? Ну, меня предупредили. Сегодня снизим нагрузку…

Линкен оглянулся на двери душевой и толкнул Гедимина в бок.

— Камеры проверить не забудь…

Тот угрюмо сощурился.

Гуальтари, услышав громкий шёпот, перевёл взгляд на Линкена и после секундной паузы кивнул.

— С этого и начнём. Ты проверишь камеры. А я покажу, как мыться в скафандре. С Кумалой под боком иначе нельзя…

Гедимин вошёл в душевую первым, сразу посмотрел на потолок, удивился, не обнаружив там ничего подозрительного… хотя нет — фриловые плиты, покрывающие стены, в паре мест как будто немного сдвинулись кверху. Сармат перевёл взгляд на одну из таких стен, проследил за смещением плит и в двух метрах над полом обнаружил узкую щель. Казалось, на её краях блестит вода, но, проведя по ним пальцем, Гедимин обнаружил преграду — тонкую пластинку прозрачного стеклянистого фрила.

— Кумала тут был, — отрывисто сообщил он, не оборачиваясь, и выпустил короткий коготь из указательного пальца. Выдрать камеры из стены было минутным делом; в этот раз Гедимин не стал топтать их — просто протянул Колючке.

— Хороший улов, — хмыкнул тот, забирая трофеи. — Чую, будет у нас разговор… Ну да ладно. Теперь показываю, как мыться в броне. Лючок стыковки — вот здесь, на шее. Можно подключиться к водопроводу, можно набрать воды из подвернувшегося водоёма. Фильтры за лючком справятся с любым загрязнением. Работают медленно. За фильтрацией включается нагрев. Кассет с мылом хватит на десять заходов, потом придётся менять, — держите при себе запас. Ну, если не умеете варить его из подручного материала.

Гедимин состыковал лючок с ближайшим краном (для этого пришлось сесть на корточки) и услышал шум нагнетаемой воды. Фильтры и впрямь работали медленно — прошло пять минут, прежде чем моющий раствор потёк по коже. Он подавался из выдвижных раструбов — часть омывала комбинезон, часть выливалась под него. Хорошо нагретая вода текла под большим давлением, и местное «мыло», кажется, было крепче растворов, которыми сармат обычно мылся, — кожа ощутимо нагрелась и, возможно, покраснела. Жидкость вылилась на макушку, и Гедимин прикрыл глаза и на всякий случай задержал дыхание. Долго терпеть не пришлось — ещё через минуту вода стала приятно-охлаждающей и всосалась обратно в броню. Сармат вспомнил, что ещё не отцепился от крана; как только он это сделал, жидкость фонтаном вылетела из лючка, и едва заметная крышка легла на прежнее место.

— Забавно, — заметил Константин, нащупывая закрывшееся отверстие. — Чья была идея?

— Кумала, кто ещё… — Гуальтари ухмыльнулся. — Ассархаддон тоже думает, что это забавно. А где-нибудь на Энцеладе — ещё и удобно.

— Что вместо мыла? — тихо спросил Гедимин у Хольгера. — Легко синтезировать?

— Ничего сложного, — шёпотом ответил тот. — Вечером расскажу.

Гуальтари задумчиво смотрел на сарматов, что-то прикидывая про себя, и как будто ждал, когда все наиграются с водой и повернутся к нему.

— Сегодня вас придётся разделить, — сказал он, когда все краны были закрыты, и водосток перестал шуметь. — У Гедимина и Хольгера пальцы уже размяты, но плохо с сосредоточенностью. А вы двое — Линкен и Константин — займётесь мелкой моторикой. Снова будете лепить «Харгуль» против двух «Шерманов» на астероиде. В прошлый раз я узнал только астероид. Надеюсь, сегодня выйдет лучше.

Линкен фыркнул. Хольгер отвернулся и с трудом подавил смешок.

— Нет, красный «Шерман» тоже получился похоже, — заступился за кого-то из сарматов Гедимин, но договорить не успел — грудь обожгло электрическим разрядом, неприятно отдающимся в правой руке, внутренности скрутило в болезненный ком, и сармат едва не сложился пополам. Кое-как выдохнув, он перевёл взгляд на правую сторону груди и успел заметить, как Гуальтари возвращает на место пластины скафандра.

— Энцелад, приём! — Константин поморщился. — Как можно не заметить, что тебе вскрыли броню⁈

— Тихо, — Гуальтари недовольно покосился на него. — У тебя с сосредоточенностью тоже не всё гладко… Так, Хольгер, этот шокер — Гедимину, а этот — тебе. А теперь идите нанизывать бусы. По бусам сразу видно, кто сосредоточился, а кто нет.

Гедимин вскрыл скафандр и посмотрел на «шокер». Это был, по внешнему виду, один из «выключателей» из коллекции Ассархаддона, только отмеченный знаком из концентрических белых и чёрных кругов; сейчас он плотно обхватил правый сосок сармата и впился «ножками» в кожу. На прикосновение он не отреагировал, но полминуты спустя, когда Гедимин вернул пластины на место и уже шёл в зал, его снова обожгло разрядом. Он остановился, выравнивая дыхание, и прижал ладонь к животу, — какое-то из нервных окончаний, задетых шокером, уходило в солнечное сплетение и скручивало мышцы судорогой при малейшем воздействии. «Надо, всё-таки, сосредоточиться,» — он выпрямился, стараясь не замечать жжения в груди.

— Через какие интервалы он срабатывает? — спросил он. Гуальтари развёл руками.

— Случайные, атомщик. Сосредоточься и работай, что тебе до его интервалов⁈

…На этот раз ему удалось не выронить леску и не рассыпать бусы; рука дрогнула, но удержала почти готовую низку. Выдохнув, сармат скрутил концы лески тугим узлом и повернулся к Гуальтари. Тот, увидев пустой контейнер для бус, одобрительно кивнул.

— Почти получается, атомщик. Ну что, подсыпать бус или разнообразить занятия? Ты стрелять умеешь?

— Да где ему, — буркнул угрюмый Линкен. Вдвоём с Константином они третий час возились с липкой массой. «Астероид уже готов,» — заметил про себя Гедимин, посмотрев на их скульптуру. «А это что? Предполагался, кажется, „Харгуль“…»

— Лепи, не отвлекайся, — отмахнулся от него Гуальтари. — Значит, умеешь. Держи.

Он сунул сармату в руки «Мадсен». Гедимин удивлённо мигнул, машинально проверил батареи, — это был настоящий боевой бластер, с выставленной полной мощностью разряда.

— Проверим, что умеешь, — Гуальтари вынул из ниши в броне стопку белых фишек и подбросил их на ладони. — Сколько выбьешь из десяти?

Гедимин пожал плечами.

— Посмотрим.

— Смотри, — отозвался Гуальтари, подбрасывая фишки к потолку. — Tza!

Первое, что удалось сармату, — не выдавить спусковую клавишу. Бластер затрещал раз, другой, — шесть фишек, нанизанных на два разряда, вспыхнули на лету. Ещё две Гедимин подстрелил, когда они, кружась, летели к полу, последнюю — за миг до падения. Одинокая фишка упала на тёмный фрил и осталась лежать.

— Ага, умеешь, — кивнул Гуальтари. — Ещё раз. Tza!

Новый десяток фишек взлетел в воздух. Гедимин вскинул бластер, но жгучая боль вспыхнула в груди, зацепила правую руку и едва не заставила сармата согнуться. Первый разряд прошёл мимо; второй поджёг одну фишку, случайно коснулся края другой. Сармат быстро выстрелил ещё два раза, но три мишени из десяти уже достигли пола, и следом упала четвёртая. Гедимин сердито сощурился и сдвинул пластину брони.

— Heta! Шокер не трогай, — остановил его Гуальтари. — Стрелять умеешь, вижу. Сосредоточиться не смог. Давай заново.

— Сколько у тебя фишек? — спросил Гедимин, угрюмо щурясь.

Гуальтари заглянул в нишу, с резким щелчком прикрыл её и указал на ничем не подсвеченную выгородку на краю зала.

— Иди туда. Выпущу для тебя дронов. Поработаешь с ними. Ты, Хольгер, на очереди.

Химик, скрученный очередной судорогой и пытающийся не выронить почти готовые бусы, только сощурился.

…Эскадрилья дронов, мигая бортовыми огнями, пролетела над головой Гедимина и рассыпалась, механизмы замелькали со всех сторон, нарезая петли вокруг сармата. Он, уже не обращая внимания на периодические ожоги от шокера, стрелял очередями наугад. От мигающих бортовых огней рябило в глазах, и разряды били куда угодно, только не по юрким дронам. Со всех сторон слышался писк; какой-то из звуковых сигналов означал попадание, но Гедимин уже не распознавал их.

Над выгородкой взвыла сирена, и дроны умчались куда-то вверх. В четырёх стенах погас свет, и Гедимин вывалился наружу, ошалело мигая. Уже за пределами тренировочной выгородки он вспомнил о бластере и посмотрел на него, — оружие было поставлено на предохранитель, здесь вложенные ещё в клонарии рефлексы не подвели сармата.

— Тревога? — спросил он у Хольгера, вышедшего из соседней выгородки. Химик нетвёрдо стоял на ногах и прикрывал ладонью щиток над глазами.

— Непохоже, — вяло ответил тот.

Шокер снова обжёг Гедимина, но сармат лишь досадливо сощурился, — кажется, постоянные воздействия перегрузили нервные окончания и сожгли их. Резкая боль и судороги сменились неприятным ноющим ощущением под шокером и вялыми подёргиваниями на периферии. «На живот теперь не ляжешь,» — угрюмо подумал сармат. «Надо приложить холодное.»

Ничего холодного под рукой не было, как и времени на прикладывание, — люк, ведущий в зал для тренировок, уже открылся. Из столба красного света вышел «Фенрир».

— Ассархаддон ждёт всех в кабинете, — сказал он, остановившись на пороге. — Всех четверых.

— Прямо сейчас? — уточнил Гуальтари, недовольно щурясь. — Вот не вовремя… Ладно, идите. Гедимин, Хольгер, шокеры мне верните. У куратора свои найдутся.

По пути к «кабинету» Гедимин украдкой просунул руку под нагрудную пластину и, убрав с пальцев лишний и слишком тёплый фрил, приложил к обожжённому участку холодный металл. Шокер за несколько часов успел не только перегрузить нервные окончания, но и прижечь кожу. Грудная железа припухла, дотрагиваться до неё было больно.

— Зачем Ассархаддону все мы сразу? — ни к кому не обращаясь, спросил в пустоту Хольгер. — У него оборудования не хватит.

— У него много, — немедленно отозвался Линкен. — Хватит на всех.

В «кабинете» Ассархаддона, однако, было пусто, — лишь четыре обычных кресла и уже знакомый Гедимину стол со встроенным телекомпом. Куратор, увидев сарматов, довольно кивнул.

— Прошу прощения за прерванную тренировку. Я не успел предупредить Гуальтари об изменениях в плане занятий. Отныне мы будем встречаться через день — в этом же составе. Не бойтесь, это не выведет вас из строя. В основном мы будем разговаривать. Займитесь Гедимином и Хольгером, они получили ожоги.

Последняя фраза была обращена к сарматам-медикам; откуда они вышли посреди пустого кабинета, Гедимин не заметил. Растерянно мигая, он смотрел, как они вскрывают его нагрудник и обрабатывают ожог.

— Я уже упоминал, что после окончания проекта вы будете ценной добычей для служб безопасности наших друзей-приматов, — продолжал Ассархаддон. — Кроме них, вы можете попасть в руки повстанцев или регулярной армии. Я перечислил эти возможности в порядке убывания опасности для вас и проекта… впрочем, всегда есть вероятность, что армия или повстанцы связаны с безопасниками и передадут вас им при первой же возможности. Но допустим, что все они работают порознь. В таком случае регулярные войска будут для вас наименее опасны. Для них вы — ещё один теск-военнопленный. О проекте они не знают и навряд ли спросят — если у них нет наводки от безопасников. Итак, о чём они могут спросить, и как именно?..

…В этот день они в тренировочный зал не вернулись — Ассархаддон неохотно отпустил их перед самым ужином. Охранники, которым пришлось отыгрывать офицеров, допрашивающих пленного сармата, еле скрыли облегчённый вздох, когда куратор отпустил их. Гедимин, проводив их озадаченным взглядом, пожал плечами.

— Так не запугаешь и макаку!

— Тебя пугать? Зачем это? — Константин насмешливо хмыкнул. — Правильный вопрос — и ты сам всё выложишь. Как дойдёт до реакторов — тебя проще пристрелить, чем заткнуть…

Гедимин недовольно сощурился.

— А ты заметил, — решил отвлечь его Хольгер, — что шокер в конце тренировки уже не чувствовался? Как думаешь, можно вот так же выработать устойчивость к станнеру?

— Нет, — уверенно сказал Линкен. — Иначе бы все выработали. По нам из станнеров лупят и лупят, а устойчивости не прибавляется.

«Надеюсь, устойчивость к бластеру вырабатывать не заставят,» — думал Гедимин, стараясь не прикасаться к правой стороне груди. Анестетик сработал как-то странно, — припухшая железа стала твёрдой и при малейшем прикосновении противно ныла. На боль от ожога это было непохоже, но нравилось Гедимину ещё меньше. «А то с них станется.»

16 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— А вы неплохо освоились в броне, — Гуальтари прошёл вдоль строя сарматов, закончивших пробежку, и одобрительно кивнул. — Завтра перейдём на двойную гравитацию. А сегодня…

Он указал на скрытую в темноте конструкцию у дальней стены, и над ней зажёгся свет. Гедимин мигнул — сооружение выглядело странно, хаотично, как нелепая смесь дикой скалы и полуразрушенного здания. «Двадцать метров высоты,» — прикинул сармат. «Потолок специально подняли, чтобы эта штука поместилась.»

— Сегодня опробуем скалодром, — Гуальтари поднял руку, пошевелил пальцами, и из бронированной перчатки вытянулись тускло блестящие когти. Их заострённые концы задымились. — Это «кошки». Такие же — у вас на руках и ногах. Инструкцию все читали?

Гедимин кивнул и выпустил когти, вспоминая прочитанное. «Надеюсь, это уже испытывали. Эти штуки не выглядят надёжными.»

— А, да, вы двое… — Гуальтари перевёл взгляд на Гедимина и Хольгера и поддел пальцем одну из пластин своего скафандра — она прикрывала нишу-карман. Гедимин вспомнил вчерашнюю тренировку с шокером и недовольно сощурился.

— Ладно, потом, — махнул рукой инструктор. — Давайте к делу. Простой подъём и спуск. Все готовы?..

Чем выше Гедимин поднимался, тем отвеснее становилась стена; если первые пять метров можно было лезть, опираясь на выступы и цепляясь за ниши и трещины, то дальше сармат взбирался на когтях. Ещё выше — последние метры перед финишем — «скала» наклонялась в сторону поднимающихся и нависала над ними.

Гедимин высвободил левую руку и рывком приподнялся на пару десятков сантиметров. Полые концы когтей зажглись красным, фрил от их прикосновения зашипел и задымился. Пальцы сармата погрузились в «скалу», и впрыск охладителя остановил плавление, оставив четыре узкие глубокие вмятины — новую опору для руки. Гедимин перенёс вес на неё и ненадолго остановился, нащупывая выступ под левую ногу. «Одиннадцать центнеров металла и мяса,» — он покосился на когти — сейчас, когда сармат их не использовал, они были приподняты над ступнёй и оставляли чувствительные участки пальцев открытыми. «Свисают с отвесной поверхности. Держатся на шестнадцати штырьках. Кто вообще до этого додумался⁈»

Справа от сармата снова вспыхнуло красное свечение, и зашипел оплавленный фрил, — там поднимался Хольгер, и он обогнал Гедимина уже на три метра. Может, он и был слабее — даже после доработки в Биоблоке — но, когда сарматы освоились со скафандрами, выяснилось, что Хольгер превосходит Гедимина в быстроте и ловкости, и чем дольше шли тренировки, тем это становилось заметнее.

Химик уже миновал вертикальный участок и приостановился перед тем, как штурмовать отрицательный уклон. Заметив взгляд Гедимина, он весело хмыкнул и рывком подтянул ногу, одновременно вытягивая руку. Рывок подбросил его на полметра вверх, и он повис на участке с отрицательным наклоном. В следующую секунду он коротко вскрикнул, и его когти заскрежетали по фрилу, — он свисал со «скалы» на руках и медленно сползал вниз, оставляя за собой проплавленные борозды.

— Охладитель! — крикнул Гедимин, раскачиваясь на когтях и перебрасывая своё тело на метр вправо. Хольгер разгонялся медленно, всеми силами пытался затормозить, — ремонтник ещё успевал остановить его до того, как падение станет неуправляемым. Он перенёс вес на ноги, снова качнулся, отталкиваясь ладонями, и не сразу понял, что верхняя часть его тела уже ни на чём не держится. От внезапно усилившейся нагрузки когти ног с громким щелчком откинулись кверху, и сармат понял, что летит вниз — и не сползая по стене, как Хольгер, а свободно, как упавший камень.

«Скала» была рядом, и Гедимин, извернувшись, оттолкнулся от неё и кувыркнулся в воздухе, замедляя падение. Он почти успел сгруппироваться для мягкой посадки, но земля оказалась ближе, чем он думал, — через долю секунды сармат услышал лязг и хруст и стиснул зубы — в глазах потемнело от боли. Он упал на левое колено — оно послужило основной опорой, правая нога, почти распрямившаяся, ударилась об пол ступнёй, колено коснулось поверхности на мгновение позже, и удар получился слабее. Сдавленно шипя, Гедимин попытался встать, — почти удалось, но левая нога отчего-то не хотела держать его вес, и сармат снова опустился на пол. Теперь он чувствовал, что под скафандром сочится вязкая жидкость, и что колено прилипает к ней.

— Лежать! — крикнул Гуальтари, хватая Гедимина за плечи. Когда он успел подбежать, сармат не заметил. На дальнем конце зала уже зажёгся красный свет — кто-то входил в помещение по красному коридору, и на этот раз пришельцы не остановились на пороге.

— Что с коленом? Ногу чувствуешь? — быстро спросил Гуальтари, силой разворачивая Гедимина на спину и укладывая на пол. Сармат от удивления даже не стал сопротивляться, только скрипнул зубами, когда неловко шевельнул повреждённой ногой. Гуальтари крепко взял её за голень и развернул боком, не давая выпрямиться.

— Гедимин! — Хольгер спрыгнул со стены и склонился над ним. В спешке он забыл втянуть когти; они ещё светились красным, и пластины внешней брони, к которым они прикасались, понемногу начинали дымиться.

— Когти втяни! — Гедимин, повернув к нему голову, недовольно сощурился. Хольгер посмотрел на свои руки, досадливо фыркнул и, исправив оплошность, наклонился над ремонтником и тронул его за плечо.

— В сторону! — крикнули подошедшие сарматы-медики. За ними ехала самоходная тележка. Секунду спустя броня на колене Гедимина была вскрыта, и сармат, приподнявшись, увидел блестящие чёрные потёки, — внутреннее покрытие скафандра треснуло от удара, и осколки впились в кожу. Торчащих костей он не увидел, — то ли не успел вглядеться до того, как медик прикрикнул на него и силой заставил лечь ровно, то ли все обломки остались внутри… или, может, кость только треснула и надломилась?

В этот раз боль приглушили выстрелом из станнера — короткий треск, и сармат перестал чувствовать ногу от бедра до пальцев. Медики что-то делали с раной — то ли извлекали осколки, то ли собирали кость по частям. Над правым плечом, присев рядом на корточки, наклонился Хольгер; он гладил броню и пытался перехватить мутный взгляд Гедимина. Тот кое-как свёл глаза в одну точку и с трудом повернул голову вправо.

— Ты за мной так, да? — прошептал Хольгер; его веки дрожали. — Не надо было, атомщик. Я же держался. Возможно, съехал бы на два-три метра вниз. Не надо было так…

— Не вижу причин для волнения, — громко сказал подошедший к нему Константин. Пока медики возились с Гедимином, все сарматы успели спуститься со скалодрома и теперь стояли рядом — ремонтник видел силуэты в чёрной броне.

— Гедимин снова принёс кровавую жертву, только и всего, — продолжал Константин; ремонтник не видел его лица, но, судя по голосу, северянин брезгливо морщился. — Кому на этот раз? Видимо, духу скафандра. Или, может, всей базы. Но тогда неудачно — кровь-то осталась в костюме… Эй, атомщик! Хватит уже поить кровью всё подряд. Я знаю, что это работает, но сколько же можно⁈

Пока он говорил, ремонтник дважды услышал металлический лязг, — Линкен толкал Константина в бок, но броня смягчала удар до полной незаметности, и сармат спокойно закончил свою речь. «Глупые шутки,» — подумал Гедимин, закрывая глаза. Медики успели что-то ему ввести — туман вокруг становился всё гуще, и лишний раз шевелиться не хотелось.

Проснулся он, по ощущениям, через час-полтора, и разбудил его знакомый полушёпот и мягкое прикосновение к повреждённой ноге.

— Ничего необратимого, eateske, — чуть громче ответил сармат-медик — его голос Гедимин успел запомнить. — Коленную чашечку мы собрали, связки быстро регенерируют. Обычный закрытый перелом плюс резаное ранение осколками. Завтра утром пойдёт на тренировку. Из-за фиксатора будет хромать, бегать его не пустят.

— Значит, всё сработало как надо, — сказал довольный Кумала. — Очень хорошо. Очень.

Гедимин услышал, как закрывается крышка автоклава, а потом увидел конструктора, склонившегося над стеклом — прямо над головой сармата, заключённого внутри.

— Вы скоро поправитесь, — тихо сказал Кумала и улыбнулся. — Даже шрама не останется. Я видел, какой трюк вы пытались проделать. Видимо, вы уже свободно чувствуете себя в моей броне. Всё, как я рассчитывал. Вам нравится этот скафандр?

Гедимин недовольно сощурился, но не признать очевидное он не мог.

— Да. Это хорошая работа, — нехотя сказал он.

Кумала довольно усмехнулся.

— Ваше одобрение дорогого стоит, Гедимин. Что ж, до скорой встречи…

21 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Эскадрилья дронов рассыпалась на звенья, тренировочная выгородка, окружённая защитным полем, наполнилась писком. Движения пищащих шариков на первый взгляд казались хаотичными, но Гедимин уже знал, что после разделения большой группы у малых не так уж много вариантов поведения — всего-то пять сотен; и память сармата, второй месяц изнывающего от безделья, зафиксировала их все. Услышав за спиной знакомый писк, ремонтник, не оглядываясь, направил бластер назад, выпустил разряд и тут же, не задумываясь, поднял оружие над плечом и выстрелил ещё раз. Писк сменил тональность, где-то снаружи мигнуло табло, добавив две поражённые цели к общему счёту. Ещё одно звено — три дрона, летящие клином — неосторожно высунулось из слепой зоны. Первый разряд — если бы эти мишени не блокировали разряды — мог бы поразить всю тройку, но только порадовал Гедимина, — впрочем, сармат расстрелял оставшиеся дроны без промедления.

Громкий гудок оповестил его о перерыве в тренировке, и эскадрилья дронов, собравшись воедино, улетела под потолок. Защитное поле погасло, пропуская в выгородку инструктора. Кто-кто, а уж Гуальтари не пострадал бы, попав под обстрел — одноручный «мартышечий» «Мадсен» от его скафандра не отколол бы и молекулы — но техника безопасности требовала оповещения, а правила тренировок — прекращения огня, и Гедимин опустил бластер и вопросительно посмотрел на пришельца.

— Вижу, ты освоился, — одобрительно кивнул тот. — Табло так и мигает. Я выспорил у взрывника недельный запас жжёнки.

Гедимин мигнул.

— Лиск поспорил, что я не смогу… — не договорив, он недобро сощурился и отвёл взгляд. «Ну, придёт он за излучателями…» — подумал он и тут же оборвал нелепую мысль. Здесь, на «Гекате», Линкену незачем будет приходить за излучателями — если предполагается работа с ними, их выдадут каждому, если нет — заниматься ими определённо будет некогда.

— А, не бери в голову, — махнул рукой Гуальтари. — Это он так. Он тебя уважает, на самом деле… Значит, освоился. Это хорошо. Тогда поднимем сложность. Наклони голову…

Он прикоснулся к шлему Гедимина, и сармат изумлённо замигал, — поверх прозрачного щитка, прикрывающего глаза, опустились глухие пластины брони. Он попытался убрать их — бесполезно, они держались прочно, как приваренные к щитку.

— Эй! — крикнул он, разворачиваясь к выходу — судя по звукам, Гуальтари уже стоял на пороге.

— Попробуй так, — послышалось из темноты. — Не бойся, получится. Полезный навык. А про шлем было в инструкции…

Защитное поле с тихим свистом вернулось на место, сверху снова запищало — дроны возвращались. Гедимин, хмыкнув, поднял бластер, выстрелил дважды, ориентируясь на писк, — звук сменил тональность. «Один из двух,» — подумал сармат, жалея, что не может проследить за эскадрильей до разделения — теперь будет сложнее понять, по какой из предписанных траекторий движутся дроны. «Так, тихо. Ориентироваться по звуку.»

Разряд шокера, прикреплённого к груди, хлестнул по правому плечу, но рука сармата не дрогнула — только слабый холодок пробежал от локтя к запястью. Ещё два дрона, запищав, вышли из игры. «Сосредоточенность,» — хмыкнул про себя Гедимин, прислушиваясь к звукам вокруг. «Кажется, я освоился и с этим. Спрошу вечером у Ассархаддона.»

25 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Гедимин…

Ремонтник вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Кумала снова подошёл неслышно — или, что вероятнее, Гедимин слишком увлёкся воспоминаниями об экспериментах с ирренцием и ничего вокруг не замечал.

— Давно тебя не видел, — буркнул он и тут же спохватился, но было поздно — розовато-лиловые глаза Кумалы вспыхнули красноватым светом, и он широко улыбнулся.

— Что ни день, то новые поступления, — он кивнул в сторону своего отсека. — Ассархаддон рассказывает вам о новинках? Если нет — мой зал открыт для вас до самого отбоя… впрочем — после отбоя тоже.

— Ты об австралийских турелях? Да, нам их показали, — кивнул Гедимин, сделав вид, что не слышал последней фразы. От пристального ощупывающего взгляда Кумалы ему было не по себе.

— Но в деле вы их не видели, — утверждающим тоном сказал конструктор. — Вам на тренировках дают только одноручные бластеры. Не очень хорошо для вас. У меня большая коллекция оружия, более подходящего вам. Приходите после тренировок — я буду в зале. Опробуем новые турели… или любое другое оружие — на ваш выбор.

Гедимин на секунду задумался — подержать в руках и проверить в деле новое вооружение было бы интересно, он давно не трогал механизмы и очень соскучился по обычной своей работе. Но к механизмам прилагался Кумала с его странными разговорами, пристальным взглядом и непонятным поведением…

— Я к тебе не пойду, — буркнул он; люк тренировочного зала уже открывался, заливая коридор красным светом, и сармат обрадовался, что может быстро уйти. — Найди себе самку.

…Ребристая труба, в которую протиснулся Гедимин, задрожала и начала сужаться, угрожая поймать сармата в ловушку. Он ударил когтями, вспарывая металл, и, вывалившись наружу, повис на руках. Куда спрыгнуть, он увидел сразу — внизу проезжала платформа, заваленная балками. Ехать ей оставалось метра три — Гедимин увидел впереди на рельсах стопор.

Можно было просто разжать пальцы и упасть вниз, но что-то показалось сармату странным, и он качнулся перед прыжком, направив своё тело на дальний край платформы. Она перекосилась, с грохотом ударившись о рельсы, и сармат оттолкнулся от балок и кубарем полетел вниз. Свалившись с края платформы уже за стопором, он по инерции прокатился по ребристому покрытию — рельсы внезапно втянулись в пол. До финиша оставалось менее пяти метров, и все сарматы уже ждали его там.

— А вот и атомщик, — сказал Линкен и хотел что-то добавить, но Хольгер постучал по его броне. Гуальтари щёлкнул по секундомеру.

— Так или иначе — все здесь, — сказал он. — Можно считать, что с удвоенной гравитацией вы освоились.

— А прочные здесь конструкции, — Константин задумчиво поцокал когтем по ребристому покрытию на полу. — Выдержать прыжки существ с массой больше тонны при удвоенной гравитации…

— На непрочных не работаю, — буркнул Гуальтари — кажется, Константин помешал ходу его мыслей, и инструктор забыл, что собирался сказать. — Ну вот. Разминка закончена. Ассархаддона не поймёшь — то «не гони», то «не тяни»… Ну ладно. С этого дня тренировки станут интереснее. Вы же этого давно ждали, так?

Он протянул Линкену и Константину бластеры, и Гедимин изумлённо мигнул, — это были не тренировочные разрядники и даже не одноручные «Мадсены» — каждый сармат получил тяжёлый боевой «Бааль-Мэт». Оружие выглядело совершенно новым, едва-едва пристрелянным. Хольгер получил бластер последним; перед Гедимином Гуальтари остановился, на долю секунды задумался и снова прикрепил оружие к своей броне.

— Начнём с простой игры. Мне она нравится. «Марсианская охота». Добычей сегодня будет атомщик. Ему полезно потренировать скорость.

Линкен и Константин, переглянувшись, дружно хмыкнули. Хольгер растерянно посмотрел на бластер и повернулся к Гуальтари.

— Что это за игра?

…Он подтянулся на руках, заползая на самый верх. Неподвижная часть конструкции прикрыла его от обстрела, и сармат сел и вдохнул полной грудью. Последнее попадание — кажется, стрелял Линкен — пришлось в ногу, и теперь Гедимин передвигался неуклюже, подволакивая «раздробленную» ступню. «Отыгрывай честно,» — попросил его Гуальтари, — «не то помогу…» Сармат не сомневался, что где-то среди недокументированных возможностей скафандра есть и заклинивание произвольных областей. «Ранение в ногу,» — он, досадливо щурясь, выглянул из укрытия — сидеть вечно на подвешенном к потолку обрубке лестницы он не мог, надо было куда-то перебираться. «Теперь прыгать нельзя. Только падать… Уран и торий!»

Пока он прятался за приваренными друг к другу стальными листами, часть конструкции, на которой он сидел, незаметно переехала в центр зала, а ведущие к ней «мостки» разъехались к стенам. Гедимин остался под потолком у всех на виду, и до ближайшего спуска не смог бы допрыгнуть не только он, весящий одиннадцать центнеров, но даже и лёгкий быстрый Хольгер, — разве что Кумала в своей странной броне, и то навряд ли.

Под листами что-то затрещало. Металл под рукой Гедимина резко нагрелся, вздулся пузырём, и сварная конструкция полетела вниз. Ремонтник остался на закреплённой под потолком лестнице. Она уже никуда не ехала — её заклинило намертво, и попытка встряхнуть направляющие балки ничего не дала — похоже, кто-то внизу нажал на нужную кнопку. «Влип,» — с досадой подумал сармат, глядя вниз. Трое «охотников» стояли там, предусмотрительно подняв над собой «зонты» из защитных полей. Гедимин, уже схватившийся за крайнюю перекладину лестницы, помянул про себя размножение макак, — он мог при большом везении выбить одного из «охотников», но игра для него была окончена.

Те, кто стоял снизу, это поняли — и не особенно торопились.

— Хорошая мишень, — заметил четвёртый, разглядывая лестницу. — Ну, кто?

Сарматы переглянулись.

— Он мой, — сказал Хольгер, вскидывая бластер.

Гедимин успел только удивиться — он даже ещё не понял, обижаться ему или нет, как мимо — совсем на другом краю зала — протрещали два разряда, и одна из наклонных платформ, пристыкованных к стенам, качнулась к центру. Ещё пара метров — и она коснулась бы лестницы, на которой сидел Гедимин, но малозаметный стопор остановил её и отбросил обратно.

— Хорошая попытка, — громко фыркнул Константин, отталкивая Хольгера. — Но не зачтётся. Atta’an!

Промахнуться тут можно было только нарочно. Разряд ударил Гедимина в грудь, и он, недобрым словом помянув про себя правила игры, камнем упал вниз. Купол защитного поля замедлил падение, а скатившись по нему, сармат приземлился на руки, так мягко, как только мог. Теперь оставалось лежать на спине и ждать, когда Гуальтари объявит конец игры. Гедимину было досадно — движения конструкций он мог бы и просчитать, не так много у них было вариантов…

— Хороший выстрел, — в голосе Гуальтари сармату послышалась насмешка. — Ну что, Константин догнал добычу. Остальные — увы. Хольгер, ты ещё помнишь, что мы играем?

Гедимин терпеливо ждал, изображая труп, и даже прикрыл глаза. Кто-то в тяжёлой броне подошёл к нему вплотную и, не проронив ни слова, поставил ногу ему на грудь. Сармат дёрнулся, изумлённо мигнул, — над ним (и частично на нём) стоял, ухмыляясь, Константин. Он посмотрел Гедимину в глаза и хотел что-то сказать, но оттуда, где остались Линкен, Хольгер и Гуальтари, донёсся возмущённый вопль. Шар защитного поля сбросил Константина с поверженного сармата и едва не сбил с ног. Бывший командир «научников» шарахнулся в сторону, уворачиваясь от следующего шара.

— Эй, вы оба! Heta! — рявкнул Гуальтари. Шары лететь перестали. Пригнувшийся почти до пола Константин выпрямился и косо взглянул на Гедимина.

— Давно хотелось, — пробормотал он и быстрым шагом направился к Гуальтари.

— Вставай уже, покойник, — буркнул инструктор. — Константин, этого здесь не будет — ясно?

Гедимин присоединился к сарматам. Гуальтари уже подзывал их к себе и предлагал тянуть жребий — доставать фишки из его кармана; одна из них должна была быть надорванной — вытянувший её становился добычей в новой игре. Хольгер уже попробовал — его фишка оказалась целой. Он молча оглянулся на Гедимина и слегка толкнул его в плечо. Ремонтник ответил ухмылкой. Он покосился на Константина — тот выглядел угрюмым, и радужка его глаз, обычно серых, по цвету не отличалась от зрачков.

— Что с ним? — тихо спросил он у Линкена. Тот неопределённо пожал плечами.

— Уже не первый день. Грустит чего-то…

30 ноября 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Константин вытянул фишку и, не глядя на неё, сунул её инструктору. Тот перевернул белый кругляш и испустил негромкий смешок.

— Ты в паре с Гедимином. Линкен и Хольгер, вы снова вдвоём.

Константин поперхнулся, цапнул с его ладони фишку, перечитал написанное на ней и с лязгом хлопнул себя бронированной ладонью по бедру.

— Третий раз⁈ Я с ним больше не встану. Хоть расстреливай!

Гедимин, направившийся было к тренировочной площадке, заваленной всяким хламом по колено, остановился и озадаченно мигнул.

— Что так? — спокойно спросил Гуальтари, подбрасывая фишку на ладони. — Пара как пара. Сам с собой ты драться не будешь, верно?

— С Гедимином я в «Свалку» играть не буду, — тихо, но твёрдо сказал Константин. — Он полжизни на свалке. У него там всё — или оружие, или боеприпасы. Дай мне равного противника.

— Ну ладно, — не стал спорить Гуальтари. — Хольгер, ты в паре с Гедимином. Константин, Линкен, вы работаете вместе. Все готовы?..

…Массивная балка в руках Гедимина уже набрала нужную скорость, и её вращающиеся концы, мелькая, слились в размытый диск. Хольгер больше не пытался атаковать — он медленно и осторожно отступал, пятясь по грудам разнородного хлама, и время от времени метким пинком отправлял Гедимину под ноги что-нибудь замедляющее. Руками он уже не махал — последняя попытка что-то кинуть стоила ему замедления и неприятного удара по предплечью. Теперь Хольгер прижимал руку к груди и иногда странно вздрагивал — кажется, повреждения были серьёзнее, чем Гедимин рассчитывал.

Сармату под ноги упал спутанный моток колючей проволоки — отходы от «повстанческих» тренировок, которые так и не удалось распутать и использовать повторно. Гедимин подался назад — проволока не остановила бы его, но волочить её за собой было бы неудобно. Хольгер, воспользовавшись его заминкой, подобрал заострённый кусок фрила и швырнул его сармату в лицо. Балка свистнула в воздухе — долю секунды спустя после броска — но обломок уже долетел до цели, с треском врезался в респиратор и упал, расколовшись надвое. Жёсткие фиксаторы воротника заскрежетали, но выдержали, голова Гедимина осталась на месте, как и шейные позвонки, только кровь из разбитых губ потекла в рот, и сармат попытался сплюнуть, но помешал респиратор. Болевые окончания, как им и полагалось, сработали на полную мощность, но не зацепили сознание, и реакция сармата была мгновенной — резким движением он выбросил балку вперёд, к открывшемуся плечу Хольгера. Массивный кусок металла просто продолжил вращение, и Хольгер, оказавшийся на его пути, пошатнулся и коротко вскрикнул. Гедимин отдёрнул балку и отступил на шаг, испуганно глядя на сармата.

— Ранен?

Из-за разбитых губ и крови во рту его голос звучал не слишком разборчиво. Он запоздало заметил своё ранение и досадливо сощурился — «опять пристанут медики…»

— Heta! — Хольгер выставил перед собой пустую ладонь. Второй рукой, на которую в этом бою пришлось два удара, он старался не шевелить.

— Хватит, — повторил он уже на более привычном языке. Гедимин, остановив вращающуюся балку, воткнул её в груду мусора и подошёл к Хольгеру вплотную.

— Что с рукой?

— Н-ничего страшного, — пробормотал химик, придерживая плечо. — Скорее всего…

С соседней «свалки» донеслись громкие смешки.

— Новая вырастет! — крикнул Константин, и Гедимин про себя удивился, что скорость атак Линкена ещё позволяет его противнику глазеть по сторонам и открывать рот. — Эй, Хольгер, наше тебе сочувствие!

— Ничего смешного, — отозвался химик; видимо, боль спала — его уже не передёргивало при движениях. — Эти скафандры выдерживают выстрел «Марка», но не выдерживают атомщика. Где-то Биоблок перестарался…

— Или Кумала недоработал! — крикнули с соседней свалки. — Твою броню не проверяли «Марком»! Может, она не выдерживает… Hasu!

«Доболтался,» — хмыкнул про себя Гедимин — похоже, у Линкена кончилось терпение, и он воспользовался-таки заминкой противника.

— Ну что, опять калечишь сарматов? — Гуальтари, ухмыльнувшись, погасил свет над тренировочной «свалкой» и жестом указал Гедимину и Хольгеру на «площадку безопасности» за пределами всех полигонов. — Жди теперь медиков. Что с лицом?

— Рассекло губу, — отозвался Гедимин, жалея, что под скафандром не почешешься — сработавшая регенерация вызвала сильный зуд. — Заживает.

— Ещё бы нет, — хмыкнул Гуальтари. — В вас вкачали столько дряни…

— Можно выдать Гедимину свалку без длинных балок и труб? — спросил Хольгер, потирая плечо.

— Думаешь, тогда он не найдёт себе оружия? — насмешливо сощурился Гуальтари. — Как бы не вышло хуже…

У входного люка зажёгся красный свет, и коротко вякнула предупреждающая сирена, — в зал вошёл одинокий «Фенрир».

— Куратор хочет видеть Гедимина Кета, — сказал он, останавливаясь на пороге. Сарматы переглянулись.

— Теперь и у тебя заболят плечи, — вздохнул Хольгер. — А потом и у всех нас.

…Конструкция, свисающая с потолка, была на прежнем месте, и Гедимин неприязненно посмотрел на неё, не торопясь выбираться из скафандра. Ассархаддон, закончив что-то набирать на телекомпе, погасил экран и незаметным жестом заставил стол провалиться под перекрытия.

— Я наблюдал за вашей тренировкой, — сказал он, задумчиво глядя на сармата. — Вы удачно нейтрализовали Хольгера. Однако… можно было сделать это гораздо быстрее. Первый удар… вы могли нанести его по кисти, а не по предплечью. Он не смог бы продолжать игру с раздробленными пальцами.

Его жёлтые глаза не выражали ничего, кроме доброжелательного интереса, но Гедимину захотелось отвести взгляд.

— Это Хольгер, — буркнул он. — Я не хочу его калечить.

— Даже при том, что вас подстраховывает весь Биоблок «Гекаты»? — во взгляде Ассархаддона промелькнуло любопытство. — При том, что покалеченным он будет не более нескольких часов, а потом его с восстановленной рукой вернут в ваш блок? Право, вы могли бы не церемониться с противниками. У вас боевые тренировки. Неотработанный удар может дорого вам обойтись.

— Я отработал достаточно ударов, — угрюмо ответил Гедимин. Чем дальше, тем меньше ему нравился задумчивый взгляд Ассархаддона.

— Значит, беспомощность и необратимость изменений, — проговорил куратор, рассеянно глядя поверх плеча ремонтника. — Ожидаемо, но… Снимайте скафандр и куртку. Крови будет немного.

Продевая руки и ноги в фиксаторы, Гедимин чувствовал себя на редкость глупо — все инстинкты кричали, что это тянет на самоубийство, и призывали отшвырнуть Ассархаддона и, пока он выбирается из проломленной стены, удрать как можно дальше. «Отсюда не сбежать,» — напомнил он себе, пока крепления фиксаторов щёлкали, надёжно приковывая его к свисающей конструкции. «Возможно, это пригодится мне. Против повстанцев, безопасников или ещё как-то.»

— Не выворачивайте плечи, — попросил Ассархаддон, медленно прокручивая винты; Гедимин почувствовал знакомую боль в натянутых связках. — Во-первых, не поможет. Во-вторых, медикам тяжело восстанавливать суставы… Значит, вы боитесь нанести повреждения, которые окажутся необратимыми. Получить такие повреждения, полагаю, вы не хотели бы тоже. И мне известно, что вы очень не любите оказываться беспомощным. А ведь это хорошо совмещается, Гедимин. Вы когда-нибудь слышали об успешном восстановлении глаз?

Он сунул руку в приоткрывшуюся нишу в стене. Оттуда послышалось тихое потрескивание, и запахло окалиной.

— Зрительный канал восприятия — основной для нас, — продолжал Ассархаддон. — Не слишком приятно потерять его, верно? Даже если под рукой весь Биоблок — каковы шансы, что такой сложный орган удастся восстановить?

Он держал в руке короткий дротик с широким гранёным наконечником. У него была рукоять, слишком массивная для такого небольшого предмета; Гедимин увидел, что она сделана из жаропрочного фрила с высоким термическим сопротивлением. Металлический наконечник дротика был накалён докрасна, но рукоять — если сармат не ошибался в определении фрила — должна была оставаться едва тёплой.

— Примитивное орудие, — сказал Ассархаддон, кивнув на дротик. — Вообще для него форма не имеет значения. Любой металлический прут, стержень… в принципе, материал тоже неважен. Достаточно ведь механического воздействия. Глаз — хрупкий орган.

Он поднёс дротик к лицу Гедимина. Горячий воздух коснулся кожи. Нагрев был сильным, металл не зря светился красным, — вскоре жжение стало неприятным. Ассархаддон повернул голову сармата набок и приблизил раскалённый наконечник к его левому глазу. Гедимин замигал — высокая температура заставила сработать слёзные железы.

— Чем удобен металл? Можно даже не прикасаться. Нагрев так силён, что белок сворачивается. Глаз буквально варится заживо, — размеренно продолжал Ассархаддон. — Можете не жмуриться. Веко — не преграда. Только испытаете лишнюю боль.

Гедимин привычно отключился от внешних ощущений — ясность мыслей должна была сохраняться при любых условиях — но в этот раз ему не удалось отрегулировать частоту сердцебиения. Он попытался глубоко вдохнуть, но дыхание стало частым и поверхностным. Жжение становилось всё сильнее, слёзные железы не справлялись с охлаждением. Комнату быстро заволакивал туман — то ли начиналась обещанная денатурация белка, то ли зрачок заливали слёзы. Сармат стиснул зубы.

— Ключ, — Ассархаддон постучал по его плечу пальцем свободной руки. — Одно слово, и вы уходите, и глаза остаются при вас.

Гедимин попытался мотнуть головой, но куратор прижал ладонь к его лицу и снова заставил его повернуться боком. Палец бронированной перчатки удлинился на пару фаланг, поддел верхнее веко сармата и осторожно отодвинул его.

— Не люблю причинять лишнюю боль, — сказал он. — Итак, я не услышал ключа. Иногда мне кажется, что вы просто забыли его. Тогда я чувствую себя глупо…

Ещё одно мгновение Гедимин видел ярко-красный свет, приближающийся к залитому водой глазу. Когда жжение стало нестерпимым, он услышал шипение и почувствовал, как густая жидкость течёт по щеке. Он рванулся, пытаясь выломать фиксаторы, — вывернутые суставы отозвались резкой болью, и сармат не сдержал стона.

— Опять выворачиваете плечи, — укоризненно заметил Ассархаддон. Открыв уцелевший глаз, Гедимин увидел, что куратор с интересом смотрит на него. Дротик шипел, остывая в его руке; резко пахло раскалённым металлом и плавящимся фрилом.

— Через пару дней глазница подживёт, — сказал Ассархаддон. — А я подумаю, давать ли вам разрешение на имплант. В Биоблоке есть несколько, правда, стыковка с мозгом — слабое место у всех них. Но ведь вы справитесь с реактором и на ощупь, не правда ли?

Гедимин, забывшись, мигнул — и зашипел от боли в выжженной глазнице. «Реактор,» — он вспомнил холодный синеватый свет со дна бассейна выдержки, синевато-зелёное сияние омикрон-лучей и тонкие красные линии сигмы. «Если зрение не восстановится…» — он зажмурился, пытаясь как можно точнее воспроизвести всё, что видел, — холодный свет и блеск конструкций. «Как я построю реактор на ощупь⁈»

— Твой проект накроется, — напомнил он Ассархаддону. Удерживать ясность мышления не удавалось — источник боли был слишком близко к мозгу, она шла волнами, заглушая все другие сигналы.

— Ничего, не последний, — спокойно отозвался куратор, поворачивая голову Гедимина в другую сторону, уцелевшим глазом к себе. — Я довольно терпелив, но сейчас моё терпение на исходе. Скорее всего, я выведу вас из проекта. Всё равно без глаз вы бесполезны. Итак, какой ключ у вас?

Он приподнял веко сармата — в этот раз одним грубым движением, едва не разорвав его. Гедимин увидел раскалённое докрасна жало выжигателя. «Выведет из проекта,» — он пытался подавить захлёстывающий страх, но тело уже не подчинялось мозгу — все мысли заглушал отчаянный сигнал боли и ужаса. «Он говорит правду. Просто выкинет меня в биоотходы. Как показывали в том фильме. Hasu!»

— Ты псих, — прохрипел он — чужая ладонь, прижатая к щеке, мешала говорить. Лица Ассархаддона он уже не видел — всё заслонял раскалённый докрасна металл. Он уже был близко, и глаз слезился, а веки жгло.

— Мне говорили, — спокойно ответил куратор. — Да, жаль, что придётся это сделать…

Дротик двинулся вперёд. Гедимин рванулся назад — насколько позволили фиксаторы.

— Ирренций, — выдохнул он. — Верни меня в проект! Я ещё могу работать…

— Вы уже бесполезны, — с сожалением сказал Ассархаддон. Красный свет стал нестерпимо ярким, а потом погас, и Гедимин услышал шипение остывающего металла.

— Пока вы нужны, никто не будет вас увечить. Серьёзные раны помешают работе, — голос Ассархаддона остался ровным, и говорил он спокойно, как будто они с Гедимином общались в столовой за контейнером жжёнки. — Если дошло до этого — помните, что вас уже списали. Предательство не поможет вам выжить. Просто умрёте с позором. Так, как сейчас. Прощайте.

Холодное сопло прижалось к виску сармата, и он услышал короткий сухой треск. Зеленоватое свечение омикрон-лучей сверкнуло перед внутренним взором в последний раз — и погасло.

01 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Тройная доза? Он тут не мутирует от такой накачки?

Голос, прозвучавший над головой Гедимина, был ему знаком, — говорил сармат-медик, к которому он попадал уже бессчётное количество раз. Ремонтник по-прежнему ничего не видел, но слух уже вернулся — а за ним и осязание. Теперь он чувствовал тёплую слизь на голой коже, прохладные браслеты-дозаторы на обеих руках, фиксаторы от локтя до плеча, шесть датчиков на голове и тугую повязку на глазах. Веки двигались, и как будто под ними что-то было — не только пустые глазницы. Сармат радостно ухмыльнулся. «Инсценировка,» — подумал он. «Проект будет. Реактор тоже. А Ассархаддон — полный псих.»

— Мутирует или нет — через три дня он должен видеть, — отозвался второй невидимка; этот голос Гедимину знаком не был. — А пока — собираем данные. Повторное сканирование?

— Подожди, он приходит в себя, — кто-то из сарматов сдвинул крышку автоклава, впуская свежий воздух с запахом дезинфектантов. — Эй, физик, ты слышишь меня?

— Да, — ответил Гедимин и попытался поднять руку, чтобы потрогать повязку, но все конечности, как выяснилось, были жёстко зафиксированы.

— Не дёргайся! Сейчас уберу фиксаторы, — сказал медик. — Повязку снимем через три дня. Будешь теребить её — придётся всё делать заново. А меня расстреляют.

К вискам сармата прикоснулись холодные щупы. Он почувствовал слабые уколы — что-то вошло под кожу и впилось в кости черепа.

— Что это? — спросил Гедимин. — Сканер? Зачем меня сканировать?

— Личное распоряжение Ассархаддона, — отозвался медик. — Не бойся, мозги тебе не выжгут. Ты у нас интересный объект исследований, причём уникальный.

— Какие исследования? — насторожился Гедимин. Сканеры он не любил — ещё с того дня, как один из них стёр ему память. «Или всё-таки меня списали? Перевели в подопытные…» — он ещё раз пожалел о потере зрения — вслепую нечего было и думать как отбиться, так и сбежать…

— Сигма-излучение, — ответил медик, и сармат вздрогнул. Мигать мешала повязка, но веки всё равно дёрнулись. «Сигма⁈ Вот все работают, все, кроме меня…» — ему было очень досадно.

— Утверждают, что высокие дозы сигмы влияют на мозг, — продолжал сармат-медик. — И одно из побочных действий — блокада любых попыток сканирования. Якобы облучённый мозг «закрывается», вырабатывает нечувствительность. Предыдущие десять тестов на спящем мозге это подтверждают. Теперь сделаем прогон в режиме бодрствования. Впрочем, ты можешь спать. Сейчас мы только собираем материал. Ассархаддону очень интересно, так что не бойся — в утилизатор тебя не отправят.

…Исследования продолжались долго — сканирование в разных режимах, проверка датчиков, их замена, какие-то инъекции и взятие анализов… Через пятнадцать минут Гедимин перестал на них отвлекаться и лежал в полудрёме. Может, причиной были инъекции, — он не чувствовал ничего, кроме редких уколов и — время от времени — неприятного давления в висках и под глазницами. «Сканер, что ли, сломался…» — лениво подумал он, пытаясь повернуться набок — лежать на спине надоело. Медики о чём-то перешёптывались над ним, но объяснять ничего не хотели и на вопросы не отвечали, так что Гедимин вскоре забыл о них и окончательно задремал.

Его разбудило прикосновение чужой тёплой руки. На ней не было никаких перчаток — даже тонких, от комбинезона. Кто-то осторожно погладил его по шее, провёл пальцем вдоль ключиц и перебрался на грудь, то ли поглаживая, то ли ощупывая каждую мышцу. От его прикосновений по телу разливалось тепло — скорее приятное, чем тревожащее. Несколько минут Гедимин лежал, ни о чём не думая, — как будто грелся на солнце на камнях у восточного берега Атабаски в середине лета, млея от тепла, и даже о реакторах вспоминать было лень.

Минут через пять он понял, что медикам незачем его гладить — к исследованиям мозга это никакого отношения не имеет, и к тому же они никогда не стали бы снимать перчатки, прикасаясь к «объекту». Они, кажется, вообще закончили свои опыты — к голове сармата больше никто не притрагивался, и датчики с неё убрали. Кто-то ещё пришёл в медотсек и, наклонившись над вскрытым автоклавом, молча гладил Гедимина.

— Хольгер? — неуверенно окликнул тот — по ощущениям, пальцы невидимого сармата были гладкими, почти без шрамов, а значит, это был не Линкен.

Рука вздрогнула, на долю секунды остановилась, а затем невидимка отдёрнул её, оставив Гедимина в удивлении — и без приятного тепла и воспоминаний о берегах Атабаски.

— Нет-нет, Гедимин. Это не Хольгер, — голос Кумалы звучал смущённо. Гедимин помянул про себя ядро Сатурна и с силой провёл ладонью по коже, стирая невидимые следы чужой руки. Над автоклавом тихо вздохнули.

— Да, наверное, вам неприятно, — сказал Кумала. — Не следовало мне будить вас. Я узнал, что вы тяжело ранены, и поэтому пришёл. Если вам нужна какая-то помощь…

Инъекции всё ещё действовали — Гедимину было лень огрызаться, да и странно было бы накидываться на сармата за предложение помощи.

— Нет, — коротко ответил он. Кумала несколько секунд молчал, будто ждал чего-то ещё, и только потом заговорил.

— Вы ждали Хольгера? Да, я должен был сразу заметить, как вы близки. Тогда мне вообще не стоило вас беспокоить. Прошу прощения, что пытался влезть. Представляю, как это должно было раздражать. Больше не повторится.

«Что?..» — Гедимин приподнялся на локтях, забыв о повязке, зондах и фиксаторах. «Чего он там надумал? Вот псих…»

— Эй! Кумала! — крикнул он, но люк, ведущий в медотсек, уже с шипением закрывался. Кто-то быстро подошёл и задвинул крышку автоклава.

— Кумала смылся, — услышал Гедимин из переговорного устройства. — Извини, что пустили его. Он знает все коды и ходит повсюду. Но к тебе он больше не сунется. Такой уж он.

— Это хорошо, — отозвался ремонтник, опускаясь на дно автоклава. Медик успел налить внутрь слизи, и теперь она зашевелилась, окутывая сармата со всех сторон. Ему снова прикрепили к голове обруч — исследования продолжались. Вспомнив, что спрашивать медиков об их опытах бесполезно, Гедимин расслабил мышцы и опять начал сползать в дремоту. «А Хольгер не придёт,» — подумал он сквозь сон. «Он-то кодов не знает…»

05 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Щупы сканера снова прокололи кожу на висках Гедимина, и он почувствовал неприятное давление на височные кости. Сармат ждал знакомой тупой боли в висках и под глазницами, но не ощущал ничего — как будто сканирующий агрегат просто прикрепили к нему и забыли включить.

— Эй, вы, — сказал он в пространство — повязка на глазах мешала увидеть медиков, но они определённо толкались поблизости. — Сканер сломался.

Над автоклавом послышался сдвоенный смешок. Крышка сдвинулась, кто-то убрал сканер и заклеил ранки на висках пластырем.

— Не-а. Исправен. Да сам проверь!

— Эй-эй, ему ещё рано… — вмешался второй медик, но поздно — тугая повязка, прикрывающая глаза Гедимина, ослабла и сдвинулась на лоб. Сармат успел зажмуриться, но красный свет, хлестнувший по векам, всё равно показался ему слишком резким.

— Вот так один болван может испортить пять дней работы, — донеслось из красной полутьмы.

— Да в порядке он, в порядке, — проворчал первый медик. — Эй, физик, можешь открывать глаза. Не бойся, не выжжет!

Свет стал тусклее, и Гедимин открыл глаза и рывком сел. Больше на нём не было ни фиксаторов, ни датчиков, и слизь куда-то утекла из автоклава, оставив кожу сармата чистой. Один из медиков наклонился над автоклавом и протянул Гедимину сканер.

— Видишь? Всё работает!

Чтобы разобрать прибор, не потребовалось даже самодельных рычагов и клиньев из обломков фрила, — достаточно было сжать его в руках, и все крышки сами сдвинулись, а крепления отщёлкнулись. Гедимин заглянул внутрь и удивлённо мигнул.

— Да, работает. Тогда почему… — он прикоснулся к заклеенному пластырем виску. Медик хихикнул.

— Потому что облучение тоже работает. Именно так, как предполагалось. Иммунитет к сканированию. Мозг нарабатывает устойчивость. Чем больше доза, тем быстрее. Мы добавили тебе пару кьюгенов на черепную коробку. Чистая сигма, не бойся. Ты и не почувствовал.

Сармат снова мигнул. «У них тут сигма-облучатели,» — он огляделся по сторонам, но, как и следовало ожидать, ничего знакомого не увидел — скорее всего, медицинские сигма-облучатели выглядели не так, как грубые поделки с «Полярной Звезды». «Когда уже я доберусь до работы⁈»

— И что, теперь я не сканируюсь? — недоверчиво спросил он.

— В обычном режиме — нет, — медик отнял у него сканер, вернул на место все защёлки и отложил прибор в сторону. — Можно подкрутить мощность. Но сейчас тебе проще выжечь мозги, чем просканировать.

— Значит, мне ещё могут стереть память… — сармат, вспомнив столкновение с австралийцами, недовольно сощурился.

— Прицельно — уже нет. Могут затереть всё до белого листа, но, — медик пожал плечами, — проще пристрелить, чем потом с тобой возиться.

— Да ладно вам, — второй медик подошёл к автоклаву. — Скоро сделают сканеры на сигма-лучах. Посмотрим, что тогда будет с твоим иммунитетом.

«Ещё одна направленная мутация,» — подумал Гедимин; ему было не по себе — он не ожидал, что работа с ирренцием оставит следы не только на коже. «Хотя — скорее, ненаправленная. А у нас дозу сигмы получили все…»

— Что с другими сарматами? Они тоже мутировали? — спросил он. Медики переглянулись.

— Их проверят на днях. Пока указаний не бы…

Сармат оборвал фразу на полуслове и развернулся к двери. Гедимин выглянул из автоклава и увидел, как в медотсек заходит Ассархаддон. Медики дружно вскинули руки, отвечая на безмолвное приветствие. Сармат покосился на себя и захотел лечь обратно в автоклав и задвинуть крышку — сейчас он казался себе предельно уязвимым.

— А, повязку уже сняли, — куратор смотрел на Гедимина с обычной доброжелательностью. — Очень хорошо. Сарматы Биоблока приложили все усилия, чтобы восстановить вам зрение. У них хорошие наработки в этой области, но я всё равно опасался неудачи. Послезавтра вы сможете вернуться к тренировкам. Гуальтари каждый день о вас спрашивает.

«Странно,» — подумал Гедимин, настороженно глядя на Ассархаддона. «Он сам выжигал мне глаза. Что ему теперь-то беспокоиться?»

— Что с остальными? — угрюмо спросил он. — Что ты с ними сделал?

— Ничего, — слегка удивился Ассархаддон. — Ничего, что не входило бы в программу подготовки. Да, они тоже ждут вашего возвращения. Упоминать об этом показалось мне излишним. Все ждут вас. Особенно Ядерный блок. Думаю, через неделю вы будете готовы к работе.

Гедимин, вздрогнув, недоверчиво посмотрел на него, — вспыхнувшая было радость тут же сменилась настороженностью.

— Не врёшь? Завтра не скажешь, что я бесполезен?

Ассархаддон выставил перед собой пустые ладони.

— Всё время забываю, насколько вы впечатлительны. Кажется, последняя наша тренировка напугала вас слишком сильно. Я удивлён, что вы вообще тогда мне поверили. Я отчаянно переигрывал. Видимо, опыта вам ещё не хватает.

— Опыта? — сармата передёрнуло. — С кем-то это проделывали не один раз? И что с ним?

«Видимо, с Кумалой,» — мелькнуло в мозгу. «С тех пор он такой.»

— Я не об этом, — покачал головой куратор. — А если об этом… Мне самому было неприятно это делать. Я бы предпочёл без этого обойтись. Но… это слишком важный урок, Гедимин. Вам было нужно его усвоить. А боль обостряет память. Надеюсь, вы ничего не забудете и не совершите такую ошибку в следующий раз… где-нибудь далеко от «Гекаты» и её Биоблока.

07 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Гедимин!

Трое сарматов в коридоре у входа в зал тренировок обернулись на его шаги. Первым навстречу шагнул Хольгер, и секунду спустя Гедимин уже обнимал его, боясь сдавить слишком крепко. «Скафандр выдерживает выстрел из „Марка“, но не выдерживает атомщика,» — вспомнилось ему.

— Живой, — выдохнул Линкен, бережно сжав в ладонях его шлем. — Ассархаддон не обманул. Я чуть с ума не сошёл, когда узнал, что тебя увезли на опыты…

— Это правда, — подтвердил Константин, небрежно похлопав Гедимина по плечу. — Он сам пошёл к куратору. Не знаю, о чём они говорили, но по итогам никто не был расстрелян. И ты, как вижу, вернулся живым и относительно здоровым. Тебе действительно выжгли глаза?

— Тут такие тренировки, — отозвался ремонтник. — С вами такого не делали? Это хорошо.

Под ноги ему легла полоса красного света — люк тренировочного зала открылся, и короткий вопль сирены пригласил сарматов зайти внутрь. Гедимин отпустил Хольгера (тот до сих пор молчал и только иногда, оглянувшись на ремонтника, облегчённо вздыхал) и пошёл вслед за Константином в красный коридор.

— Через неделю начнём работать, — тихо сказал он внутри. — Ассархаддон обещал.

…Тугой обруч защёлкнулся на шее Гедимина, неприятно надавив на горло. Пульт в руках Гуальтари коротко пискнул — отсчёт пошёл. «Двадцать один, двадцать два…» — сармат зажмурился и осторожно провёл пальцами по ошейнику, нащупывая нужные выступы и стыки пластин. «Двадцать три, двадцать четыре…» — крепко сжатый металл захрустел под давлением. «Двадцать пять, двадцать шесть…» — шею обжёг ослабленный электрический разряд, но Гедимин не дрогнул. Застёжка с тихим щелчком открылась. «Двадцать семь!» — сорванный ошейник полетел в дальний угол. «Двадцать восемь…» — защитное поле раскрылось над ним ещё в полёте, закрывая всех, кто был в зале, от воздушной волны. Купол вздулся и тут же осел, Гедимин не услышал ни звука из-под него. Гуальтари щёлкнул пультом и вскинул ладонь с расставленными пальцами.

— Sa atetzki!

— Восемь секунд, — во взгляде Линкена мелькнула зависть. — Умеешь ускоряться, когда захочешь! Мне пока быстрее пятнадцати никак.

— Вот специально выставлю на восемь, — нахмурился Гуальтари. — Взрывник, ты-то это всё давно прошёл — и не на тренировках…

— Помню, — сармат прижал пальцы к горлу, и его лицо перекосилось. — Хоть бы в этот раз до такого не дошло. Надеюсь, Маркус знает, что делает…

…Занятия с Ассархаддоном проходили регулярно — через день — в одно и то же время, но всё равно за сарматами каждый раз присылали охранников, как будто куратор подозревал, что «ученики», предоставленные сами себе, до него не дойдут. Внутрь охрана не заходила — разве что по особому приглашению, когда нужен был кто-то на роль «макаки». И в этот раз она осталась у входа, и Гедимин был уверен, что все экзоскелетчики этому рады.

«Кабинет» пустовал — Ассархаддон убрал даже стол с телекомпом, зато на полу появилась яркая разметка — несколько красных линий.

— Оставьте скафандры у двери, — куратор, развернувшись к пришельцам, кивнул на стапеля. — Одежду не снимайте — крови сегодня не будет. Да… Мне нравится ваша группа — она получилась на редкость сплочённой. Думаю, у вас не будет проблем с совместной работой. Единственное — вам не следует вместе попадать в плен. Если до этого дойдёт, кому-то из вас придётся убить товарищей. Знаю, что об этом неприятно даже думать, но других вариантов не будет. Если только не успеете сбежать… а наши друзья-приматы сделают всё, чтобы не допустить побега. Да, убить или умереть самому. Скверный выбор. Как делается первое, вам должен был объяснить Гуальтари — надеюсь, в нужный момент это вспомнится. Как делается второе… вы уже практически готовы. Сегодня попробуем довести процесс до конца. Ложитесь между линиями.

Гедимин с подозрением посмотрел на фриловые плиты, покрывающие пол, — он уже знал, что все покрытия в «кабинете» Ассархаддона — с подвохом. Куратор, заметив его заминку, хмыкнул.

— Ложитесь. Фиксаторы не понадобятся. Сегодня я покажу ещё один способ, любимый ленивыми повстанцами с кучей свободного времени. Выматывание. Это очень просто — не давать пленному ни пищи, ни воды и поместить его в такие условия, чтобы он не мог заснуть. Можно ещё добавить регулярные избиения или бросить оголённый кабель, — всё, что угодно, чтобы медленно обессилить. Приматы выдерживают два-три дня. Мы более выносливы — здоровый сармат может продержаться две недели. Как замечено, сильнее всего выматывает беспомощность и вытекающее из неё отчаяние. У меня нет двух недель в запасе, да и Биоблок не оценит такой объём работы. Мы смоделируем конечное состояние. Вы уже продержались по двенадцать дней каждый и теперь чувствуете себя… скоро узнаете, как. Сыворотку!

Сармат-медик, как показалось Гедимину, вынырнул откуда-то из стенной ниши за спиной Ассархаддона, — иначе ремонтник не мог объяснить, как умудрился не замечать белый комбинезон всё это время. Сама инъекция не вызвала никаких ощущений — медик ввёл немного жидкости в вену на предплечье и, не останавливаясь, перешёл к следующему сармату. Красные линии на полу замигали, и на их месте поднялись невысокие ограждения — всего полметра высотой. Гедимин повернул голову, чтобы рассмотреть их, и внезапный приступ слабости едва не размазал его по фриловым плитам. Тело стремительно превращалось в мягкий контейнер с Би-плазмой; шевельнуть было невозможно даже пальцем, а голова кружилась даже в неподвижном положении. Слизистая в носоглотке ссохлась так, что при попытке вдохнуть сармат почуял запах раскалённого металла — собственной крови, сочащейся из трещин. Регенерация включилась без замедления, добавив к скверным ощущениям ещё и зуд. Сармат мучительно закашлялся, пытаясь привстать, но руки лишь бессильно тряслись. «А, вот это как,» — подумал он, уже привычно выпадая на «остров ясности». В такие моменты ему казалось, что мозг отсоединяется от тела; узел стыковки, по ощущениям, располагался у основания шеи. Сыворотка рано или поздно должна была выйти из организма, «тренировка» Ассархаддона — закончиться, а медики — привести повреждённое тело в порядок, — оставалось только этого дождаться.

Издалека (хотя на самом деле расстояние составляло не более метра) до него доносился приглушённый голос куратора; ему отвечал еле слышный хрип. В крайней загородке, как помнил Гедимин, лежал Хольгер. О чём они говорят, сармат не слышал — слова сливались в монотонный гул. Некоторое время спустя (счёт времени тоже сбился — Гедимину казалось, что он каждую минуту куда-то проваливается, но потом вылетает обратно, не находя ни отдыха, ни прояснения в мозгу) голоса затихли. Кто-то прошёл мимо сармата, потом он услышал другие шаги, более грузные. Ассархаддон вошёл в загородку и опустился на пол рядом с неподвижным сарматом.

— Крайняя измотанность делает существо предельно восприимчивым к любым воздействиям, — сказал он, слегка надавив пальцем на кадык ремонтника. Мозг отреагировал мгновенной вспышкой панического страха.

— Говорить можете? — поинтересовался Ассархаддон. — Не буду спрашивать, помните ли вы ключ. Как выяснилось, помните.

«Да чтоб тебя…» — Гедимин сердито сощурился — на большее сил не хватило.

— Вы провели без воды, пищи и сна двенадцать дней, — куратор заглянул сармату в глаза. — Системы вашего организма работают на пределе, из последних сил обеспечивая выживание. Любое дополнительное воздействие может стать для них критическим. Именно из такого состояния очень легко отключить тело навсегда. Начните с дыхательной системы. Кровеносная подтянется за ней. Или…

Он насмешливо сощурился.

— Назовите ключ, и тренировка на этом закончится.

Он выждал несколько секунд. Гедимин молча рассматривал орнаменты на его скафандре и слушал, как в ушах стучит кровь. Ему хотелось отключиться, но сыворотка в крови мешала, то и дело ускоряя сердечный ритм и выталкивая сармата обратно в сознание.

— Иногда мне кажется, что у вас просто перегорели болевые рецепторы, — пробормотал Ассархаддон, расстёгивая куртку Гедимина и прижимая ладонь к его животу. — Попробуем задействовать термические…

Гедимин уже знал, что перчатка Ассархаддона раскаляется быстро — менее чем за секунду до тёмно-красного свечения — и, не дожидаясь, когда жжение станет нестерпимым, а внутренности скрутит болью, привычно «отстыковался». «Говоришь, дыхательная система…»

Лёгкие хватали воздух быстро и часто, заполняясь едва ли на четверть. Гедимин отсчитал ритм и начал замедлять его, пропуская каждый второй вдох. Кровь в ушах застучала громче — кислорода не хватало. «Замри…» — сармат слабо повёл левым плечом. Какие-то мышцы внутри свело судорогой, и стук начал замедляться. Перед глазами замелькали красные и белые круги, нестерпимо яркие, обжигающие сетчатку. «Не то…» — он представил себе длинный ряд урановых стержней под толщей воды. Холодное свечение погасило неприятные вспышки, ещё немного — и вокруг осталось только оно. Стук в ушах сменился звоном, и он становился всё громче; рёбра крепко стянул невидимый широкий обруч. Он сжался ещё сильнее, и на секунду сармату стало нестерпимо больно — словно в груди взорвалась плазменная граната. Кто-то резко ткнул его в шею — голова безвольно мотнулась, но даже подумать о том, чтобы шевельнуться, Гедимин уже не мог. Ещё секунда — и всё его тело скрутило судорогой.

— Heta! Возвращайтесь!

Обруч на груди лопнул, и сармат обнаружил, что дышит — неглубоко, но часто. Над ним склонился медик. Ассархаддона рядом уже не было, но его негромкий голос доносился из соседней загородки. Действие сыворотки понемногу сходило на нет; медик ещё не успел уйти, когда сармат приподнялся на локтях и с трудом сел, потирая ноющие рёбра.

— Получилось, — усмехнулся медик, похлопав его по плечу. — Выждал бы ещё четверть часа — был бы трупом.

— А это… легко, — мысль показалась Гедимину довольно неприятной. Медик кивнул.

— Да, подохнуть — это легко. Вылечиться сложно. А уж ожить… Ладно, встанешь, как сможешь. Пей воду. Мне ещё других откачивать.

Слабость ещё ощущалась во всём теле, от мышц шеи до кончиков пальцев, но Гедимин всё же поднялся, опираясь на хрустящие стены загородки. Видимо, он привёл в действие скрытый механизм, — когда сармат полностью выпрямился, стена справа от него поползла вниз. Из-за неё выглянул Хольгер. Он опирался за стену и на ногах стоял нетвёрдо. Гедимин придержал его за плечо. Хольгер выдохнул сквозь стиснутые зубы и слабо мотнул головой, указывая на следующую загородку. Оттуда донеслась приглушённая ругань.

— Линкен… он скорее взорвёт всё и вся, чем убьёт себя, — химик криво ухмыльнулся и взглянул Гедимину в глаза; его красная радужка странно поблескивала. — Я, надеюсь, тоже.

Гедимин кивнул.

— Побег и диверсия. Если убьют — прихватить мартышек с собой.

Из загородки послышался невесёлый смешок.

— Хорошая идея, Гедимин. Но я не уверен, что вам позволят это сделать.

Сармат сузил глаза и повернулся к загородке. Хольгер несильно сжал его руку.

— А кто сказал, что нам позволят умереть? — спросил он. — Вы знаете, как остановить процесс. Люди, скорее всего, тоже.

Вместо ответа из-за стены донёсся треск разряда, сдавленный хрип, а потом — быстрые шаги сармата-медика.

— Займитесь им, — приказал Ассархаддон, выходя из загородки и поворачиваясь к Гедимину и Хольгеру.

— Вы правы, — он задумчиво посмотрел на сарматов. — Приматы с каплей мозгов не позволят вам ни сбежать, ни умереть. Остаётся надежда на то, что такие приматы — редкость… Можете подойти к Линкену, он уже очнулся.

…В столовой не было никого, кроме четвёрки сарматов, — даже охранники остались за дверью. Линкен, сняв шлем, то и дело морщился и тёр шрам на затылке. Константин угрюмо рассматривал контейнер с едой. Гедимин из любопытства ускорял и замедлял сердцебиение, пока голова не начала кружиться; тогда он прекратил опыты и с недоумением посмотрел на мрачного Константина.

— Тебе плохо?

— Ему стыдно, — поморщился Линкен. — Сдаться ни за щепоть ржавой пыли…

Константин вскинулся и ударил кулаком по столу. Гедимин поймал на лету упавший от сотрясения контейнер и озадаченно мигнул.

— Это идиотская тренировка! Ну какой смысл изображать из себя героя-повстанца⁈ Я понял, что Ассархаддон хочет нам сказать. Не такая уж сложная наука. Но доводить себя до разрыва связок и остановки сердца — зачем⁈

Гедимин снова мигнул и перевёл взгляд на Линкена.

— Он что, сдал ключ?

Взрывник криво ухмыльнулся и кивнул.

— Зря, — Гедимин пожал плечами и сделал ещё глоток из контейнера с Би-плазмой. Константин, странно оскалившись, придвинулся к нему, как будто ждал продолжения — и, не дождавшись, толкнул сармата в плечо, едва не расплескав Би-плазму.

— Чтобы не пришлось изображать повстанца, достаточно одного! Не попадать в плен, — медленно и чётко проговорил он. — Включи, наконец, мозг, а не регенерацию!

Сарматы в недоумении переглянулись.

— Ясно одно, — сказал Хольгер, сворачивая пустые контейнеры в плотный комок перед забрасыванием в утилизатор. — Вместе с Константином в плен лучше не попадать.

14 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин рухнул на россыпь дымящихся обломков, напоследок взмахнув рукой в надежде уцепиться за что-нибудь, и услышал скрежет сминаемого металла. Кровь текла по разбитому лицу — респиратор крепко впечатался в плоть, разорвав крылья носа и рассадив верхнюю губу. Сармат дёрнулся, попытался вскочить и получил сильный удар в грудь, отбросивший его обратно в обломки. Гуальтари перешагнул через распластанное тело и вскинул руку.

— Hetatza!

Приказ остановиться прозвучал в тишине, нарушаемой только треском догорающих обломков. Гедимин осторожно поднял голову, затем приподнялся на локте, — тренировочный зал выглядел, как после недавней бомбёжки. Подвесные конструкции попадали с потолка и разлетелись на куски, вывернутые перекрытия дымились, пол зиял воронками, оборванные провода искрили и капали расплавленной изоляцией. Трое сарматов в чёрных скафандрах сидели среди обломков, ошеломлённо оглядываясь по сторонам, оценивая свои и чужие повреждения, и вставать не торопились.

— Три-ноль в твою пользу, Колючка, — угрюмо сказал Линкен, выползая из-под упавшей конструкции из сваренных вместе труб и балок и нашаривая сбитые со скафандра пластины среди дымящегося мусора. — Ты времени зря не терял. А вот мы размякли от мирной жизни.

— Вы неплохо держались, на самом деле, — отозвался Гуальтари, доставая из-под брони пульт управления; роботы-уборщики по его щелчку сползли со стен и принялись наводить порядок. — У вас был план, и вы его держались. Ты хорошо отработал со своими взрывпакетами. Хольгер удачно использовал скорость. У Гедимина стальная… да нет — ипроновая хватка!

Сармат смущённо опустил взгляд и увидел, что до сих пор сжимает в кулаке смятое сопло бластера, с мясом выдранное из брони инструктора. Пальцы разжались с трудом; то, что в них побывало, не подлежало восстановлению — проще было пустить металл в переплавку.

— Константин, как координатор, тоже неплох, — продолжал Гуальтари. — Вот только надо вам было добавить кого-нибудь к Гедимину. Он хорош, но в одиночку не справляется. После первого раза это можно было понять.

Пока он говорил, все успели подняться на ноги. Хольгер заметно хромал, но на встревоженный взгляд Гедимина только махнул рукой. Константин, сняв перчатку, рассматривал руку со свежими кровоподтёками. Линкен поводил плечами и болезненно щурился. Гедимин снял шлем и выплюнул кровь в мусоросборник ближайшего робота. Два передних зуба шатались — удар по респиратору повредил не только нос и губу. «Закрепятся или нет?» — Гедимин осторожно ощупал их языком. «Или отращивать новые?»

— Ты бы лучше рёбра проверил, — сказал ему Гуальтари, проходя мимо вслед за вереницей роботов-уборщиков. — По голове я сильно не бил. Новые мозги в Биоблоке не выращивают.

Сарматы собрались посреди разгромленного зала, устало переглянулись и сели на пол. Гедимин мимоходом заметил, что вообще не думает о скафандре — броня не мешала ему, будто вросла в кожу и стала частью тела, и даже «плавающая» гравитация в зале не причиняла неудобств. Он вспомнил несколько удачных ударов, нанесённых убегающему инструктору, и вполне успешный захват, и решил, что тренировка прошла не так уж плохо.

— Ну что, физики, — Гуальтари остановился рядом с ними, жестом прервав их вялые попытки встать. — Я бы сказал — вы готовы к работе. Не завидую я тем макакам, что к вам полезут!

— А я думал, тут занимаются наукой, — Гедимин недобро сощурился. — А не дерутся с макаками.

Гуальтари коротко хохотнул.

— Одно без другого не бывает, атомщик. Особенно у нас. Когда жив был Саргон…

Вой сирены оборвал его фразу на полуслове. Красный коридор открылся, впуская в зал десяток охранников. Их кольцо разомкнулось, и на кое-как убранную площадку вышел Ассархаддон. За его левым плечом, стараясь не выходить из тени, отирался Кумала.

— Как я вижу, тренировки идут полным ходом, — сказал куратор, остановившись и оглядевшись по сторонам. Сарматы, успевшие подняться на ноги, смущённо переглянулись. «Тут будет много работы ремонтникам,» — подумал Гедимин, стараясь не смотреть на обломки слишком пристально, — ему очень хотелось взяться за ремонт, но он кое-как сдержался.

— А! Я устроил им проверку, — с коротким смешком сказал Гуальтари.

— И каков результат? — заинтересованно спросил куратор. За его спиной тяжело шевельнулся «Фенрир». Могло показаться, что он просто перенёс вес на другую «ногу», но Гедимин увидел ещё кое-что — в ракетомётах «Фенрира» включились податчики снарядов. Один из них уже был заряжен, ещё несколько секунд — и второй тоже приготовился к стрельбе. Краем глаза сармат заметил такое же подозрительное шевеление вдоль «плеча» второго тяжелого экзоскелета. Переведя взгляд на него, он увидел ещё два заряженных ракетомёта. «Чего это они?» — сармат удивлённо мигнул. «Это же опасно. И бессмысленно.»

— Я бы сказал — их можно выпустить против австралийских повстанцев, — ответил Гуальтари, подкрепив свои слова одобрительным жестом.

— Даже так? — Ассархаддон перевёл взгляд на четвёрку сарматов. — Что ж, я знаю, что вы словами не бросаетесь. Значит, проект «Феникс»…

Линкен, бросившись на Гедимина, сбил его с ног, и они прокатились по полу, пропуская над собой волну белого огня. Фрил, покрывающий потолок, вздулся и закапал вниз; это успел увидеть сармат перед тем, как прокатился по полу и распластался под прикрытием одной из больших упавших конструкций. Ещё одна ракета прошла над ним и взорвалась в дальнем конце зала. Второй взрыв прогремел одновременно с первым, но у двери. Гедимин, выглянув из-за толстой трубы, увидел Линкена, засевшего в укрытии неподалёку, а перед люком — неподвижные тела Ассархаддона и Кумалы. Охранники, встав над ними, поливали укрытия сарматов шквальным огнём из всех турелей. Один из лучей ударил в трубу перед Гедимином, заставив ремонтника откатиться в сторону от облака расплавленного металла.

Времени не было даже на изумлённое мигание, — «Фенрир» заметил движение сармата, и ракетомёт над его плечом дёрнулся, посылая снаряд в цель. Гедимин, извернувшись, поднял с пола конструкцию из сваренных вместе труб и швырнул в охранника. Встретив в полёте ракету, она раскололась надвое, и вращающиеся куски смели и «Фенрир», и два «Гарма» за его плечами.

«Ненадолго,» — Гедимин перекатом ушёл от очереди из кинетического пулемёта; броня на его спине загудела от удара, пришедшегося вскользь, ещё один разогнанный снаряд чиркнул по шлему, содрав два слоя обшивки. Кинетика не могла всерьёз навредить ему — он боялся только ракет. «Сократить дистанцию,» — так быстро, как мог, он бросился вперёд — и снова упал, пропуская над собой ракету. Она взорвалась слишком близко, волна плазмы обожгла сармату ступни, и, поднявшись на ноги для следующего стремительного броска, он поскользнулся на плавящемся фриле. Уже падая, он увидел, как Хольгер, подобравшийся к «Фенриру» вплотную, взлетел ему на плечи, по дороге круша и выдирая из экзоскелета стволы и манипуляторы, и повис на ракетомётах, разворачивая их ко второму «Фенриру».

Мимо пролетела, вращаясь, металлическая балка, одним концом ударила по шлему «Гарм», вторым развернула на девяносто градусов турель другого экзоскелетчика. Град кинетических снарядов накрыл охранников, и они шарахнулись в стороны. Очередная ракета так и не взлетела, а через полсекунды упала на пол вместе с выломанным ракетомётом. Гедимин рванул его на себя изо всех сил, выкручивая и выдирая из брони крепления. Он пропустил удар — «рука» «Фенрира» ударила его в грудь. Сармат ненадолго перестал дышать, но не отступил ни на шаг — его скафандр был слишком тяжёл, чтобы «Фенрир» мог его отбросить. Он ударил в ответ, с хрустом взламывая обшивку и погружая руку в сплетение кабелей. Разорванные провода заискрили, но это не остановило «Фенрир», да Гедимин на это и не рассчитывал. Перехватив и вывернув «руку» экзоскелета — перекрученные сталь и фрил лопнули с оглушительным треском — он снова погрузил кулак в проделанную пробоину. «Фенрир» с его бесчисленными автономными аккумуляторами и дублирующими кабелями был малоуязвим, но сармат знал, как быстро добраться до более хрупкой «начинки». Удар впечатал внутреннюю броню экзоскелета в тело его пилота — по расчётам Гедимина, в нижнюю часть грудной клетки; удалось сломать рёбра или нет, сармат не понял, но экзоскелет рухнул, как обесточенный, едва не придавив собой Гедимина. Очередь, выпущенная из чьей-то турели, больно пробарабанила по спине, от лопатки к крестцу, и сармат, схватив «Фенрир» за выступающие сопла, развернулся вместе с ним и рывком поднял его и швырнул в стрелка. Слишком лёгкий «Гарм» снесло, и два экзоскелета, судорожно дёргаясь, покатились по полу.

Что-то вспыхнуло у левого плеча, и сармат прыгнул в сторону, активируя ремонтную перчатку. Ближайший «Гарм» выстрелил почти в упор, торопливо пятясь. Гедимин бросился было к нему, но что-то попалось под ноги, и сармату пришлось ненадолго залечь за непонятным препятствием. Это был Кумала; лёгкая, но прочная броня сберегла его от растаптывания. Он лежал неподвижно, Гедимин не видел лица, но крови рядом с телом не было, а скафандр не дымился. «Жив?» — сармат дотянулся до его руки и встряхнул её — ладонь Кумалы висела, как пустая перчатка. Что-то с лязгом ударило Гедимина в бок, следом по его спине застучали мелкие снаряды — каждый больно впечатывался в тело вместе с пластиной брони. Сармат развернулся, не вставая, и лучевой резак глубоко вошёл в «ногу» неосторожного «Гарма». Конечность, почти разрубленная надвое, подломилась, и экзоскелет повалился набок, размахивая «руками» и поливая всё вокруг снарядами из заклинившей турели. Гедимин прижал его к полу, ударом кулака доломал турель — снаряды, не успев получить достаточное ускорение, брызнули во все стороны — и ударил ещё раз, уже в лицевой щиток. «Достать живым,» — мелькнуло в голове, и сармат в последнее мгновение смягчил удар; рука не ушла в шлем по локоть, но щиток треснул.

Конечность «Гарма» вцепилась ему в плечо, дёргая и мотая во все стороны. Гедимин полоснул по ней резаком, вспоров основной пневмопривод, и резким движением выломал резервный. Кусок конечности отломился, наружу высунулась живая рука. Она изо всех сил дёргалась, пытаясь втянуться в броню, но места там не хватало. Гедимин перехватил её, но сжать кулак так, чтобы полопались кости, не успел, — кто-то крепко взял его за запястье, сдвигая нужные пластины, и пальцы сами разжались, выпустив уже неподвижного врага.

Он замахнулся на нового противника, но оказался медленнее, — руку перехватили ещё в замахе. На Гедимина, придерживая его за сжатый кулак, смотрел Ассархаддон, и глаза куратора ярко светились.

— Heta! — крикнул он, отпуская руку ремонтника и поднимаясь на ноги. — Hetatza! Проверка пройдена!

«Проверка⁈» — Гедимин резко поднялся на ноги и растерянно огляделся по сторонам. Возгорания, вызванные ракетами, уже потушили, на пожарищах ползали роботы-уборщики, сдирая оплавленное покрытие и собирая обломки. Экзоскелеты, неподвижно лежавшие у двери, зашевелились; охранники поднимались — по большей части самостоятельно — и шевелили конечностями, разглядывая себя с разных сторон и приглушённо переругиваясь. «Гарм» с оторванной «рукой» отполз подальше от Гедимина и только там встал. Ремонтник пинком отправил к нему недостающую часть конечности, и охранник подобрал её, не сводя с Гедимина опасливого взгляда сквозь разбитый лицевой щиток.

— Обратите внимание, — сказал Ассархаддон Кумале, кивнув на охранника. Тот согласно покивал, быстро набирая что-то на клавиатуре встроенного смарта.

— Да, лицевая часть требует доработки. А также крепления турелей… Неплохой тест был, не находите?

Ассархаддон кивнул.

— Гуальтари, вы тоже можете сделать кое-какие выводы…

Инструктор пожал плечами.

— Их готовил не я. Есть время, чтобы всех загнать ко мне? Давайте. Нет — говорить не о чем.

Линкен, подойдя к Гедимину, молча хлопнул его по плечу. Броня загудела от удара.

— Сармат, дерущийся экзоскелетами, — хмыкнул Константин, разглядывая свой оплавленный рукав. — В следующий раз бери лёгкий — им махать удобнее.

— А хорошо мы тут… поиграли, — Хольгер, растерянно качая головой, смотрел на дымящиеся обломки и потёки фрила на стенах. Зал был разгромлен; Гедимин искал какой-нибудь уцелевший механизм и не находил — уцелеть могли разве что устройства, вмурованные глубоко в стены, и то, если в стену над ними не попало ни одной ракеты. На его собственной броне остались десятки щербин, выбоин и проплавленных вмятин. Внешний слой обшивки на голенях и ступнях расплавился и стёк, оставив чёрные полосы поверх золотистых ипроновых пластин.

— Гуальтари теперь нужен новый зал, — подвёл итоги Хольгер. — И экзоскелеты придётся чинить…

— Не переживайте, — сказал Ассархаддон; когда он успел подойти к четвёрке, Гедимин не заметил. — Все эти затраты заложены в смету. Испытания всегда были большой расходной статьёй, но с их необходимостью не спорит даже Маркус. Вы показали, что готовы защитить себя. Можете считать свои тренировки законченными. Завтра вас переведут в Ядерный блок.

Гедимин радостно усмехнулся, не обращая внимания на боль в повреждённой губе. Ему ещё не верилось, что всё закончено — эти два месяца оказались слишком долгими.

— Завтра утром у вас будет возможность попрощаться с Гуальтари… и с Кумалой, если возникнет такое желание, — Ассархаддон искоса взглянул на Гедимина, тот вздрогнул и понадеялся, что тяжёлая броня скрыла его реакцию. — А моя работа с вами только начинается. Не щурьтесь — тренировки закончены. Я, возможно, буду знакомить вас с новинками земной техники, но о разорванных связках и сломанных пальцах можете забыть. Надеюсь, вам не придётся применить на практике ничего из освоенного.

Кто-то тихонько похлопал Гедимина по тыльной стороне ладони. Обернувшись, тот увидел Кумалу. Конструктор смотрел на сармата и смущённо улыбался.

— Вы беспокоились обо мне во время перестрелки? Спасибо, Гедимин. Мне было очень приятно. Жаль, что я не мог подать вам какой-нибудь знак, — это нарушило бы достоверность происходящего…

— Ничего, — буркнул Гедимин, поднимая руку к груди — ничего плохого Кумала вроде бы не делал, но от его прикосновений и взглядов сармата передёргивало. — Рад, что тебя не убили.

— Кумала, — медленно и спокойно проговорил Ассархаддон. — Вы помните своё обещание?

Конструктор виновато опустил взгляд и отошёл от Гедимина.

— Я только хотел выразить благодарность. Да, благодарность.

— Вы её выразили, — сказал Ассархаддон. — Если хотите добавить что-нибудь по делу…

— Да-да, — закивал Кумала. — Оставьте, пожалуйста, скафандры в душевой. На ночь я заберу их для осмотра и ремонта. Завтра утром всё должно быть идеально. Я надеюсь, вам не в чем будет упрекнуть меня и моих сотрудников.

…Шёл первый час «ночного» отдыха, и в жилом блоке стояла тишина, но Гедимину не спалось. Лёжа на боку, он разглядывал чертежи — давний подарок Кумалы — но его мысли были далеко и от маленького жилого отсека, и от боевых звездолётов Земли.

Из холла донёсся тихий звук шагов, затем дверная створка отодвинулась. В комнату заглянул Хольгер.

— И ты не спишь? — покосился на него Гедимин, сворачивая экран.

— Думал о завтра, — неловко усмехнулся химик. — То, о чём мы давно мечтали, правда? Изучать излучения, экспериментировать с макропроколами…

Гедимин заглянул ему в глаза — вместо ровного алого свечения по радужке пробегали искры, обозначающие глубокую задумчивость и сомнения.

— Я хочу строить реактор, — сказал он. — Тут будет проще, чем в Ураниуме.

— Да, верно, — отозвался Хольгер с невесёлой усмешкой. — Тут со снабжением проблем не будет. Если только флот Ассархаддона не перехватят — или базу не накроют с орбиты.

— Тебе что-то не нравится, — сказал Гедимин, но предположений строить не стал — ждал, что ему ответят. Хольгер, помявшись, кивнул.

— Не хочу портить тебе настроение, атомщик, но мне не по себе. Ты был прав — отсюда очень хочется сбежать.

Дверная створка снова шевельнулась, пропуская в комнату Линкена.

— Да что с вами обоими⁈ — он старался говорить тихо, но не получалось — возмущение рвалось наружу, как перегретый пар из аварийного реактора. — Вы что, не сарматы? Или вам надоела наука?

— Эта война ничем хорошим не кончится, — уверенно сказал Хольгер, и Гедимин поёжился — теперь и ему стало не по себе. — Мы поставим много интересных опытов, возможно, построим лучший флот в Солнечной Системе, — но кончится всё очень плохо. Не думал, что это скажу, — но лучше бы Джеймс остался жив и довёл свой проект до конца.

— Что⁈ — Линкен подался вперёд, но наткнулся на тяжёлый взгляд Гедимина и остался на месте. — И после этого меня называют психом… Хольгер, если ударился головой — иди к медикам! А если не ударился — думай, что говоришь. Знаю, что ты думаешь о Саргоне… Но в этот раз всё будет по-другому. Мы подготовимся. И макаки будут уничтожены. Здесь Маркус, Киаксар и Ассархаддон, — а они знают, что делают.

15 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Пройдя очередной поворот, дрезина, выпустив боковые опоры, плавно пошла вниз. «Восемь метров,» — машинально отметил Гедимин. «Два яруса.»

Спуск был далеко не первым — сармата и его товарищей везли уже десять минут, и дрезина погружалась всё глубже и глубже под кратер Драйден… или, возможно, куда-то за пределы кратера. Снова коснувшись электрорельса, вагон набрал было скорость — и тут же остановился, взвизгнув тормозами, и снова повис на боковых опорах. Люк бесшумно открылся. За ним был коридор, залитый красным светом. Лампы неприятно мигали, но это не мешало Гедимину осматриваться — и он заметил металлический блеск на стыках стеновых панелей — десяток узких бластерных сопел. «Всего-то?» — невесело усмехнулся он. «А где минное поле и гравитрон с „Циклопа“?»

— Прибыли, — Ассархаддон жестом позвал сарматов за собой. Охрана уже вышла и бесшумно распределилась по коридору, один из экзоскелетчиков остановился у панели ввода. Через несколько секунд люк открылся, и красное мерцание перестало жечь глаза. Группа вышла в обычный подземный коридор, плавно изгибающийся в двух направлениях и разрисованный указателями с подписями по-сарматски. «Жилой блок» — гласил один из них. Ассархаддон жестом послал туда двоих охранников и остановился, повернувшись к сарматам.

— Пока вас держали в Тренировочном блоке, вы жили под его общей охраной. Охрана рабочих блоков не менее надёжна, однако Маркус… — куратор досадливо сощурился. — Координатор распорядился к каждому из вас приставить личную охрану. Эти сарматы будут сопровождать вас везде. Не беспокойтесь — у них строгий приказ не лезть не в своё дело.

Незаметный люк в стене открылся, мигнув красным светодиодом. Гедимин увидел ещё один отрезок коридора и гермоворота, раскрашенные в жёлтый и чёрный. Поверх краски были закреплены пластины со схематичным изображением атома лития. Сармат ожидал, что группу поведут к воротам, но Ассархаддон отвернулся и жестом подозвал кого-то из коридора. Линкен проследил за его взглядом и странно хрюкнул, — там ждали сигнала четыре отряда экзоскелетчиков, по пять сарматов в каждом.

«Ни одного „Фенрира“,» — отметил про себя Гедимин и немного обиделся. «Только утяжелённые „Гармы“. Но без видимых повреждений — уже хорошо.»

«Гармы», обшитые дополнительной бронёй серо-стального цвета, рассредоточились по коридору, сохраняя строй — сармат-командир впереди, четверо бойцов сзади. Экзоскелет командира от рядовых отличался только узкими чёрными полосами на верхних манипуляторах. Константин пальцем постучал по броне Гедимина, и сармат нехотя отвлёкся от рассматривания оружия, вмонтированного в экзоскелеты. Кроме тяжёлых бластеров, у каждого охранника была с собой кинетическая винтовка и переносной ракетомёт, — ремонтник хотел пересчитать снаряды к нему, но не успел.

— Бойцы Маркуса будут сопровождать вас повсюду днём и ночью, — сказал Ассархаддон. — С этого дня и до окончания проекта. Пока мы на базе, они подчиняются непосредственно мне — и мне же докладывают обо всех происшествиях. Надеюсь, у них будет мало поводов приходить с неприятными докладами. Гедимин Кет, идите сюда.

Сармат шагнул к нему. Ассархаддон указал на одного из командиров охраны; сквозь лицевой щиток была видна светло-синяя кожа. Гедимин хотел посмотреть охраннику в глаза, но тот сразу же отвёл взгляд и сощурился. Ремонтник озадаченно мигнул.

— Гедимин Кет, Ядерный Исследовательский Блок, ядро проекта, — представил его Ассархаддон и протянул руку к командиру отряда. — Стивен Марци, с этого дня — ответственный за вашу безопасность. Идите в жилой блок, устраивайтесь. Через пятнадцать минут вас отведут на рабочее место.

Охранник молча вскинул «руку», и его группа окружила Гедимина, а сам он ткнул в панель ввода рядом с гермоворотами. Створки, загудев, приоткрылись. За ними был пустой круглый зал с тремя люками по стенам, одним — в полу и ещё одним — в потолке. «Коридор вертикального взлёта,» — опознал Гедимин назначение двух последних отверстий.

— Сюда иди, — буркнул Стивен, подталкивая сармата в плечо в сторону крайнего из расположенных в стене люков. На крышке был нарисован атом лития; больше никаких знаков не было, как и панелей ввода. Гедимин, уже привыкший к понаставленным повсюду замкам с паролями, удивлённо мигнул.

Крышка люка втянулась в стену быстро и бесшумно, но сармат успел оценить её толщину и одобрительно хмыкнул — эта дверь не сломается от неосторожного тычка и даже пинка. Спрятанная за ней комната была удивительно просторной — Гедимин не привык к такому пространству: пять метров в длину и четыре в ширину; здесь стапель для скафандра помещался свободно, а напротив него в стену был встроен умывальник с зеркальной полосой над ним. «Как в мартышечьих фильмах,» — подумал сармат, удивлённо глядя на своё отражение — точнее, на отражение скафандра, от самого Гедимина там можно было рассмотреть только глаза и полоску кожи вокруг них.

За спиной выразительно хмыкнули. Ремонтник обернулся и встретился взглядом со Стивеном. Тот криво ухмылялся.

— Гедимин Кет? Говорят, ты не любишь марсиан, — протянул он, внимательно глядя на сармата.

По круглому залу за его спиной прошёл ещё один отряд охраны — в жилой блок привели Константина. Гедимин запоздало удивился малому количеству комнат — здесь могли разместиться только трое.

— Мне всё равно, кто откуда, — ответил он Стивену, возвращаясь к изучению комнаты. Тот снова хмыкнул.

— Так не бывает. Ты откуда?

— С Энцелада, — отозвался сармат, смущённый странными вопросами.

— Заметно, — еле слышно пробормотал охранник. Гедимин недовольно сощурился, но ничего отвечать не стал — обстановка комнаты занимала его куда больше, чем странные хмыканья и неприятные интонации чужого голоса.

Кроме привычного места для сна (поверх матраса лежали такие же подушка и одеяло, какие сармат оставил в Тренировочном блоке), в дальней части комнаты стоял ящик с откидывающейся крышкой. Под ней была ещё одна крышка, а в ней — встроенная клавиатура; Гедимин ткнул в неё пальцем, приводя в действие голографический экран. В ящик был встроен полноценный телекомп, возможно, лучшего качества, чем тот, на котором в Ураниуме работал Константин, — вот только выхода в сеть с него не было. Гедимин отодвинул боковые крышки, заглянул в пустые отделения, — весь телекомп умещался над верхним из них, внутри не было ничего.

Сзади на его плечо опустилась металлическая клешня.

— Идём, — бросил Стивен и, не дожидаясь ответа Гедимина, силой развернул его к выходу — точнее, попытался. Манипулятор экзоскелета заскрежетал, но сдвинуть сармата в скафандре не смог.

— Не делай так, — попросил Гедимин, убирая с плеча манипулятор. Кажется, охранник пытался сопротивляться, — что-то в чужой «руке» еле слышно хрустнуло, когда она наконец отодвинулась. Гедимин вышел; четвёрка бойцов разделилась — двое остались у двери в комнату ремонтника, двое пошли за ним к открытому настежь люку в полу. Сармат посмотрел вниз и увидел попарно проложенные вдоль ребристых стен рельсы. В верхней части, под самым люком, были закреплены своеобразные ремни безопасности — лёгкие конструкции из плотного скирлина и стальных пластин. Один из «Гармов» накинул ремни на себя и скользнул вниз. Две секунды спустя из колодца донёсся тройной стук, и Стивен подтолкнул Гедимина в спину.

— Вниз.

«А это не просто крепления,» — в первую же секунду понял сармат и заинтересованно хмыкнул, разглядывая и ощупывая «ремни безопасности». «Это механизм…»

Разобраться в устройстве своеобразного лифта ему не дали — очередной тычок в спину был недостаточно силён, чтобы сдвинуть сармата с места, но броня от него загудела, и Гедимин недовольно сощурился и оглянулся через плечо. Как он и думал, толкался всё тот же Стивен, и взгляд его из просто раздражённого стал злым.

— Что это за механизм? — спросил Гедимин. Вместо ответа его снова толкнули к шахте.

— Быстро вниз!

— Так бы и сказал, что не знаешь, — пожал плечами сармат.

Он опасался, что приспособление не выдержит его веса, но спуск прошёл гладко — сармат, почти не разгоняясь, соскользнул на нижний уровень и мягко приземлился на небольшую площадку на краю такого же открытого люка. С двух таких же площадок секундой позже сошли на «твёрдую землю» Стивен и второй охранник. Марсианин шагнул к Гедимину и хотел что-то сказать, но осёкся и молча встал рядом. Ремонтник оторвался от изучения странного механизма, проследил за взглядом охранника и увидел ряды бронированных чёрно-жёлтых люков со знаками радиационной и химической опасности. Рядом с ними, подняв руку в приветственном жесте, стоял Ассархаддон.

— Весьма оперативно, — он одобрительно кивнул. — Это Ядерный Исследовательский блок. Работа начинается в пять утра, вертикаль доступна в любое время, — спускаетесь и берётесь за дело. У вас полный доступ ко всем помещениям блока. Никаких паролей здесь нет, считыватель опознает вас и так.

Он развернулся и, не замедляя шага, подошёл к люку. Крышка сдвинулась, пропустив сармата, и Гедимин прошёл вместе с ним. За ними в закрывающийся люк проскочил отряд Стивена; миновав пустой санпропускник и две рамки дозконтроля, все остановились на галерее над огромным складом, частично накрытым защитными полями. Гедимин встал на краю, вцепившись в перила, и, затаив дыхание, посмотрел вниз. Уже издалека он видел зелёные сполохи на защитных экранах. Под ними была вода, пронизанная холодным свечением, а в глубине — десятки блестящих чёрных цилиндров. Точно такие же Гедимин сделал для своего синтезирующего реактора — всего-то шесть месяцев назад, хотя ему казалось, что прошло уже много лет.

Он пересчитал цилиндры — их было ровно столько же, сколько в реакторе Ураниум-Сити; все затравочные ирренциевые стержни были здесь, но ни одного плутониевого Гедимин не увидел. Между бассейном выдержки и «чистой» частью зала стояла рилкаровая стена с протянувшимся вдоль неё щитом управления. Там, где он стоял, барьер был непрозрачным — его проложили серебристой фольгой. «Кеззий,» — с первого взгляда понял Гедимин. «Единственная защита от омикрон-излучения.» Там, внизу, за мониторами следили сарматы в белой спецодежде. Гедимин смотрел на них и чувствовал, как по телу растекается жар. «Учёные Саргона? Сарматы-атомщики? Я их всё-таки увижу⁈»

— Стивен Марци, — негромкий спокойный голос за спиной Гедимина не могла заглушить ни свистящая вентиляция, ни отдалённый гул работающего электрокрана. — Почему вы не провели инструктаж по использованию Вертикали?

«Вертикаль — это лифт, на котором мы спускались,» — Гедимин не оборачивался, но на всякий случай прислушался. «Забавная штука. Так должен был быть инструктаж?»

— Я… не знал, что он был нужен, — ответ Стивена едва можно было расслышать, но даже Гедимину сразу стало ясно, что охраннику не по себе. — Этот сармат — техник…

— Не знали? Разве вас не попросили о нём — практически прямым текстом?

— Я… проведу инструктаж. Сразу перед подъёмом, — отозвался Стивен после секундной заминки.

— Сделайте одолжение.

Ассархаддон подошёл к Гедимину и встал на галерее рядом с ним. Внизу загудела сирена, и один из сарматов, встав из-за пульта, быстро пошёл к лестнице.

— Ваш реактор, — куратор широким жестом указал на ряды цилиндрических стержней. — Его внутренняя часть. Внешняя перенесена в новый реакторный зал и воспроизведена по вашим чертежам в точности. Сегодня вы осмотрите её и выскажете своё мнение. Если всё устроит вас, монтажники приступят к сборке активной зоны. Плутониевые цилиндры сейчас в отдельном хранилище, вас туда отведут. Мы взяли на себя смелость отправить в переработку первую партию стержней, придётся заменить их новыми.

Гедимин вздрогнул и резко развернулся к Ассархаддону.

— Вы разгрузили реактор? Сколько ирренция?

— Больше полутора центнеров, — ответил куратор. — Не беспокойтесь, вы получите всю информацию… А, бригадир на месте. Хильда, инженер вашего блока прибыл. Проводите его в зал и дайте нужные разъяснения. Гедимин, вы можете приступить к работе прямо сейчас. Обо всех возникших затруднениях сообщайте мне. Tza atesqa!

«Хильда⁈» — Гедимин изумлённо мигнул. Стоящий перед ним бригадир в белом скафандре был удивлён не меньше. Он смерил сармата недоверчивым взглядом и бросился ему навстречу.

Гедимин побоялся обнимать Хильду — её спецкостюм не выглядел прочным, а по жёсткости ненамного превосходил обычные комбинезоны. Он ограничился тем, что осторожно положил руки ей на плечи, но даже это заставило самку вздрогнуть и податься назад.

— Ох!.. Атомщик, ты стал ещё сильнее. И в два раза больше! — она потёрла плечо. — Но хорошо, что ты здесь. Этот твой реактор… мы его боимся!

— Рассказывай, — попросил Гедимин, бок о бок с Хильдой спускаясь по лестнице. Он смотрел на зелёные сполохи на защитных экранах и на тончайшие красные узоры, проступающие из-под зелени — а через несколько секунд по его виску, не прикрытому ипроновой пластиной, скользнула невидимая тёплая нить. «Ты здесь?» — сармат сдержанно усмехнулся. «Даже после разборки и переработки? Ничего, работа скоро продолжится. Я соберу реактор заново.»

… — А физики Саргона? Здесь есть кто-нибудь из них?

Сарматы стояли у бассейна выдержки, где охлаждались плутониевые заготовки для новых сборок, и только что Гедимин неохотно отошёл от монитора с характеристиками каждой из них. Он проверил их все, — придраться было не к чему. Операторы в белых скафандрах, присматривающие за бассейном, должны были следить за мониторами, но Гедимин краем глаза видел, как то один, то другой оборачивается и смотрит на «инженера».

— Никого, — ответила Хильда. — Никаких физиков, кроме тебя… и ещё троих — видно, из вашей компании. О других я не слышала. Ну так что, тут всё нормально? Можно собирать?

— Я сам начну, — сказал Гедимин. — Ваши комбинезоны — не для этой работы. Но сначала покажи мне зал. Туда выведены вода и электричество?

Хильда громко фыркнула.

— Потише, атомщик, мы уже работали с твоим ирренцием!

Они прошли мимо заглублённого коридора, где стояла неподвижная перегрузочная машина. Рамки дозиметрического контроля были повсюду — в каждом узком месте, у каждого перехода. Гедимин украдкой покосился на свой дозиметр, сверяя показания, — все приборы были точно выверены, и все фиксировали безопасный фон и скачкообразно возрастающую интенсивность сигма-излучения там, где проходили сарматы. Хильда тоже взглянула на свой дозиметр и,растерянно хмыкнув, постучала пальцем по шкале.

— Что это с сигмой? Не знаешь?

— Скачок. Бывает. Неопасно, — отозвался Гедимин, радуясь, что под респиратором не видно напряжённой ухмылки. Ему самому было не по себе — сколько бы опытов до этого он ни провёл, реальность «живого», реагирующего реактора с трудом умещалась в мозгу. На Луне он не стал менее живым и не перестал реагировать, — тёплые волокна прикасались к коже везде, где находились бреши в ипроновой броне. Гедимина вспомнили и узнали.

Массивная крышка люка, покрытая блестящим рилкаром, бесшумно сдвинулась, выпуская сарматов на узкую смотровую галерею над круглым залом. Их здесь было две — справа и слева от широкого транспортного коридора с нависшим над ним электрокраном. Коридор был проложен поверху укреплённой рилкаровой стены; посмотрев вниз, Гедимин увидел под рилкаром слой серебристого металла. Рилкаро-кеззиевая перегородка делила круглый зал на две неравные части. Реакторный отсек был слева, и Гедимин вскоре остановился — осматривать оборудование на бегу было неудобно.

Он зря беспокоился — два месяца не пропали впустую: всё, кроме собственно сборок, было перевезено сюда и собрано в прежнем порядке, будто реактор и его обвязку никогда не разбирали, а перетащили из «Полярной Звезды» целиком. Гедимин придирчиво осматривал узлы системы охлаждения, корпус реактора, многослойную систему защиты, нашёл взглядом блок управления, вынесенный немного в сторону, в закрытую нишу в стене, — даже сейчас, когда корпус реактора был пуст, за щитом управления присматривал оператор.

— Ну? — Хильда нетерпеливо пихнула его в бок и тут же отдёрнула руку и потёрла ушибленные костяшки.

— Лучшего и желать нельзя, — медленно проговорил Гедимин; нелепая широкая ухмылка так и лезла на лицо, и сармат порадовался, что под шлемом не видно ничего, кроме глаз. — Хоть завтра запускай. Насосы проверили?

— Проверили всё, до последнего миллиметра последней трубы, — кивнула Хильда. — Есть даже протокол испытаний.

— Дашь почитать, — отозвался Гедимин, уже ничему не удивляясь. «Восстановили. Собрали по чертежам. Осталось немного — и будет работать,» — его глаза светились всё ярче.

— Что там? — он посмотрел вправо.

— Цех переработки, — ответила Хильда. — Иди за мной, тут есть спуск.

Мостки, ведущие с галереи на галерею, были перекинуты понизу, через прорезанный в защитной стене коридор; несколько секунд — и Гедимин был на другой стороне и, опираясь на перила, рассматривал то, во что превратился на «Гекате» простенький разделительный агрегат Хольгера. «И это мы собирали из кусков рилкара и ненужных труб,» — сармат растерянно усмехнулся. Теперь рассмотреть изначальную конструкцию было почти невозможно — всё закрывали защитные короба и смыкающиеся экраны с выведенными под них манипуляторами. «Больше никто не берёт ирренций руками,» — подумал Гедимин и сам не понял, радует его это или огорчает.

— Целый завод, — пробормотал он. — Тут будет работать Хольгер?

Хильда покачала головой.

— Не слышала ничего о втором инженере. Обещали только тебя. Но ты же знаешь эту штуку, правда? Вы все вместе с ней работали…

— Знаю, — коротко ответил Гедимин. Ему на секунду стало не по себе. «А я привык работать с Хольгером. И со всеми остальными,» — думал он, разыскивая взглядом, на что бы отвлечься от неприятных мыслей. «Теперь — снова один? Да, я уже отвык от этого…»

— А там что? — он посмотрел на дальний люк, в который упирались все три галереи. Он был открыт, и за ним виднелось их продолжение и отдалённая глухая стена; судя по расстоянию до неё, за люком находился ещё один зал таких же размеров и сходной формы.

— Это для второго реактора, — тут же ответила Хильда. — Его ещё строить не начали. Ждали, пока ты одобришь первый. А когда тут всё заработает, тебя отправят туда.

Гедимин мигнул.

— Второй синтезирующий реактор?

— Ну да, — Хильда пожала плечами, с недоумением глядя на него. — Чего так волноваться? Ты же можешь построить ещё один?

«Так и должно было быть,» — напомнил себе Гедимин. «Технология создана, испытана, отработана. Теперь её будут использовать. Надеюсь, она воспроизводима. Иначе будет очень неприятно…»

— Для чего им столько ирренция? — спросил он. — Куда дели выгруженный?

— Там хранилище, — Хильда указала на не замеченный сарматом проход в правой стене. — Но там уже немного, только на второй реактор. Говорят — хватит, но ты лучше сам проверь… А остальное забрали. Что в Исследовательский блок, что в Инженерный.

— Инженерный?.. Что с ним будут делать — не сказали? — продолжал расспросы Гедимин, хотя по темнеющим глазам Хильды уже было понятно, что подробностей он не узнает.

— Другие блоки перед нами не отчитываются, — пробурчала она, глядя вниз, на неподвижные агрегаты. — Спроси у Ассархаддона. Ты с ним говоришь запросто…

Сармат невольно поёжился — и сам себя одёрнул. «Нелепо. Я ему нужен. А буду не нужен — всё равно убьёт. Надо спросить. Иначе ничего знать не буду.»

— Ладно, идём, — сказал он. — Отведи меня во второй зал.

— Там смотреть не на что, — отозвалась Хильда, поворачиваясь спиной к дальнему люку. — А ты ещё документов не читал. Идём обратно, в операторскую. Тебе надо со всем ознакомиться. Ассархаддон хочет, чтобы мы за десять дней собрали всё и запустили. А мы ещё не начинали.

— За два дня можно всё собрать, — сказал Гедимин, осторожно похлопав её по плечу кончиками пальцев; в этот раз, кажется, обошлось без синяков. — Дай мне доступ к двум бассейнам, площадку для сборки… и отгони своих подальше, у них ненадёжные скафандры.

— Что? — Хильда растерянно мигнула. — Ты надумал сам собирать эти стержни⁈ Не, так не пойдёт. Ассархаддон тут всех расстреляет за такое. Ты — инженер, твоё дело — руководить и присматривать. Собирать будут — как ты сказал? — «мои».

Гедимин изумлённо мигнул, пристально посмотрел на Хильду — самка была абсолютно серьёзна. «Вот новости,» — растерянно подумал он. «Не допускать меня к моим стержням…»

— Глупо, — сказал он. — Это тебе не гайки крутить. Тут нужна большая точность. Я быстрее сделаю, чем вы научитесь.

«А может, там есть специалисты?» — на секунду усомнился он. «Да откуда? Если Хильду поставили бригадиром — она тут самая опытная, остальные ещё хуже. И даже она никогда не собирала реакторы…»

— Ничего не знаю, атомщик. Приказ Ассархаддона — работать нам, тебе — командовать, — самка недовольно сощурилась. — Не бойся, мы научимся.

…Полуметровые тонкостенные цилиндры казались маленькими и хрупкими в «клешнях» манипуляторов. Гедимин пристально следил за ними — и, только услышав скрежет, обнаружил, что перила изогнулись и смялись под его руками, пока он в волнении сжимал кулаки. Он смутился и незаметно попытался выправить повреждения, но снова отвлёкся на происходящее в защищённой камере.

Манипуляторами управляли двое в белых скафандрах; как и опасался Гедимин, это был их первый опыт по сборке активной зоны — и тем более они не имели раньше дела с составными цилиндрическими стержнями. Работа шла медленно и предельно осторожно — минут пятнадцать прошло, прежде чем первая пара «ирренций-плутоний» была прикреплена к хвостовику. Дальше сарматы освоились, и дело пошло немного быстрее, но Гедимин приказал им не разгоняться. Он следил за тем, как на стержень надеваются новые слои, и вокруг них схлопывается защитное поле, разделяя затравку и заражаемый металл; когда последний слой был закреплён, и манипуляторы сжали стержень с двух концов, проверяя на прочность, Гедимин жестом приказал отправить готовую конструкцию на хранение, расправил помятые перила и, повернувшись к Хильде, одобрительно кивнул.

— Так сойдёт.

Под мостками замигали красные светодиоды, взвыла и тут же замолчала сирена. Манипулятор перегрузочной машины остановился у края бассейна. Стержень завис над водой. Гедимин вскинулся, быстро осмотрел зал, — никаких причин для остановки он не видел, всё было исправно.

— Что? — он в растерянности оглянулся на Хильду; взгляд мимоходом упал на силуэт за её плечом, и Гедимин, хоть ему было и не до мелочей, невольно удивился — трое охранников всё это время следовали за ним неотступно, и сейчас они не отходили далеко.

Хильда щелчком откинула крышку наручного передатчика, бросила взгляд на экран и усмехнулась.

— Тебя ждут. Ты должен подержать стержень в руках. Он первый.

— Что⁈ — сармат изумлённо мигнул. Самка не шутила и на этот раз — и выдержала его недовольный взгляд, не дрогнув.

— Иди-иди, — она похлопала его по локтю. — Без тебя работа встанет.

— Айзек что, тоже тут? — проворчал Гедимин, высматривая среди операторов знакомые лица — но сверху было плохо видно.

— Где-то в блоке, — Хильда неопределённо махнула рукой. — В столовой появляется… Атомщик, ты спустился бы уже, а?

В отсеке стояла мёртвая тишина, когда Гедимин спускался с галереи и медленно и осторожно проводил рукой по защитному полю, прикрывающему стержень. Ладонь была полностью закрыта от внешних воздействий, единственная брешь для сигма-лучей оставалась на висках — там ипроновые пластины были сдвинуты — но тепло растеклось по пальцам и поползло вверх по предплечью. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Кто придумал этот ритуал? Он знает, что ирренций — живой? Должен знать…»

Сирена взвыла снова; под потолком зелёные светодиоды вывели слово «HETA», и манипулятор перегрузочной машины пошёл вниз, к подводной ячейке. Стержень медленно опустился на дно, и «клешня» разжалась, выпустив хвостовик. Гедимин проследил, как холодный зелёный свет постепенно смешивается с синевато-белесым, и пошёл к лестнице.

— Конец смены, — сказала Хильда, облегчённо вздохнув. — Хорошо, что тебя прислали. Теперь работа пойдёт.

— Что? Уже всё? — Гедимин покосился на большое табло, вывешенное в зале; кроме всего прочего — температуры, влажности, радиационного фона, состава воздуха — там указывалось и время.

— Пол-одиннадцатого. Пора, — самка, посмотрев вниз, на идущих к санпропускнику рабочих, снова похлопала сармата по локтю. — Хватит работать, атомщик. У нас десять дней впереди.

…Охрана пошла за ним и в санпропускник — но всё же свернула куда-то вбок.

— Экзоскелеты моют там, — махнула рукой Хильда. — А ты иди туда.

Он ненадолго встал под душ; респиратор не пропускал запах, но по цвету сармат понял, что на скафандр льётся слабый раствор меи. Сарматы, работавшие с ирренцием, подошли к нему, остальные встали под брызги прозрачного раствора. Гедимин пронаблюдал, как розовеют скафандры, политые меей, — вещества в воде было немного, но этого хватило, — и вспомнил, что в розовой спецодежде никто из рабочих Ядерного блока ему на глаза не попадался. «Научились отмывать? Интересно…»

В следующий отсек пришлось идти без скафандра и оставить в ящике комбинезон, — новый выдавали на выходе. Сармат с удивлением посмотрел на приспособление для промывки носоглотки, — с этим устройством он не встречался давно, с тех пор, как ушёл из кассетного цеха. Промывочный раствор на вкус (и по ощущениям после процедуры) был гораздо приятнее того, что использовали в Ураниум-Сити, — видимо, постарался Химический блок. Остальные моющие вещества не отличались от ураниумских.

— Что ты там высматриваешь? — Хильда, подкравшись незаметно, ткнула его в бок. Гедимин снова окинул взглядом все слишком широкие щели на стыках стен и потолка, не нашёл того, что искал, и опустил голову.

— Тут этого нет, — буркнул он. «Естественно. Кумала здесь не работает. А вот Ассархаддон… У него, наверное, повсюду камеры.»

На дезактивацию и мытьё отводилось полчаса, но большая часть сарматов прошла санпропускник быстрее; Гедимин немного задержался и всё равно вышел раньше срока. Он один выбрался наружу в скафандре, остальные сменили рабочую форму на обычные комбинезоны — белые с чёрными нашивками. К Вертикали, рядом с которой дежурил угрюмый Стивен, не приближался никто — все проходили мимо, к чёрно-жёлтому люку со схематичным изображением птицы.

— Вертикаль — для ядра, — пояснила Хильда. — Или для крайних случаев. А мы добираемся дрезиной.

— Иди сюда, — буркнул Стивен, поднимая «руку» экзоскелета. Гедимин не сразу понял, что обращаются к нему.

— Ладно, поднимайся, — Хильда кивнула на Вертикаль. — Меня ждут, тебя, наверное, тоже.

Её и вправду ждали — люк был открыт, и сармат в белом комбинезоне стоял на пороге, призывно подняв руку.

— Вверх, — Стивен протянул «клешню» к плечу Гедимина, но тот перехватил её и отодвинул в сторону.

— Я просил так не делать, — мирно напомнил он. — А ты обещал инструктаж.

Глаза охранника сошлись в тёмные щёлки — так резко, будто Гедимин ударил его. Тот удивлённо посмотрел на отодвинутую «руку» — это воздействие никак не могло причинить сармату боль, разве что у того нервы были выведены прямо на броню.

…В столовой, кроме столов, были ещё и стулья, — к удивлению Гедимина, рассчитанные на вес сармата в тяжёлой броне. Над окошками выдачи был прикреплён считыватель, и ремонтник нехотя снял шлем. Прибор пискнул, и в лоток выпало три контейнера — стандартный паёк из воды и Би-плазмы и порция вкусовых таблеток в скирлиновой банке.

— Атомщик! — Линкен налетел на него, едва не сбив с ног, и потащил к столу. Там уже сидели трое в чёрных скафандрах — к ядру присоединился кто-то ещё, и Гедимин, уже простившийся с надеждой увидеть физиков Саргона, сразу оживился.

— Кто с вами? — спросил он по дороге к столу.

— Киаксар Хагав, — ответил без тени улыбки Линкен. — Хольгер с ним работает. Называй его Исгельтом — он уже привык.

— Тот самый адмирал Саргона? — Гедимин вспомнил, как впервые увидел Киаксара, и как за ним прислали «Косатку». На чёрной броне Исгельта не было никакого оружия — вообще никаких отличительных знаков. Один из атомщиков Маркуса, неотличимый от остальных…

— Гедимин! — Хольгер поднялся навстречу и крепко сжал плечо сармата. — Как там твой реактор?

— Скоро заработает, — ответил ремонтник, глядя на Исгельта. Тот спокойно встретил его взгляд и усмехнулся в ответ. У него были странные глаза — такой цвет Гедимин встречал только у людей; их практически можно было назвать карими.

— Гедимин Кет? — Исгельт протянул ремонтнику руку. — Хольгер только о тебе и говорил. Кажется, Маркус получил-таки настоящего учёного и изобретателя…

— Хольгер — настоящий изобретатель. А я просто умею работать, — отозвался Гедимин, крепко сжав протянутую ладонь. — Чем вы заняты? Излучением, синтезом, проколами?

— Пока что — теорией, — ответил Хольгер, вскрывая контейнер с водой. — Но это рассказ на полночи. Помнишь, мы смеялись, что на орбите Сатурна, не иначе, портал — и оттуда выпал корабль с ирренцием? Так вот… Там действительно портал. И там уже побывала не одна экспедиция. И там целая планета из ирренциевой руды. То, что мы подозревали насчёт заражения всей планеты ирренцием, помнишь? С этой планетой это случилось. До сих пор неясно, почему, но, по-видимому, давно.

— Ириен? — всплыло в памяти название. Хольгер кивнул.

— Значит, помнишь. Да, она там. И на ней уже добывают ирренций. Правда, нам там не слишком рады.

— Крейсера? — в мозгу вспыхнуло ещё одно давнее обсуждение.

— И видел бы ты эти крейсера, — кивнул, недовольно щурясь, Исгельт. — Не только наше жалкое подобие флота, но и весь Космофлот Земли ему на один выстрел.

— Дайте атомщику поесть, — фыркнул на них Линкен. — Не поверю ни в какие крейсера, пока сам их не увижу.

Гедимин поднёс контейнер ко рту, стараясь мигать не слишком часто и глотать не слишком быстро, — услышанное никак не укладывалось в голове. «Живые реакторы, порталы, инопланетяне… Почему вокруг ирренция всегда какой-то бред⁈» — думал он, сердито щурясь.

— Эй, атомщики! — пробегающий мимо сармат с контейнером под мышкой остановился и подошёл к их столу. Это был Айзек, и он выглядел озадаченным, но довольным, — глаза лихорадочно блестели, ухмылка не сходила с лица. Гедимин поднял руку в приветственном жесте.

— И ты здесь, — пробормотал Константин, тщательно комкая пустой контейнер. Бывший командир «научников» по-прежнему хмурился и смотрел куда-то в сторону, — очевидно, первый день работы не улучшил его настроение.

— А ты чем занят? — спросил у него Гедимин, когда Айзека окликнули, и он умчался.

— Если бы Ассархаддон хотел, чтобы мы обменивались информацией, — медленно проговорил Константин, не глядя на него, — мы бы работали совместно. Займись своими делами, атомщик. А я займусь своими.

Гедимин удивлённо мигнул и хотел задать ещё один вопрос, но Линкен щёлкнул пальцем по его респиратору, и сармат замолчал.

— Это так, — раздался над его головой знакомый голос, и Гедимин резко обернулся, чтобы встретиться взглядом с Ассархаддоном. — Но и подписку о неразглашении я с вас не брал… Как прошёл день? Есть замечания или просьбы?

Хольгер зашевелился и слегка привстал, опираясь на стол.

— Мне обязательно переходить в Химблок?

— К сожалению, да, — кивнул Ассархаддон. — Работа слишком сложна, чтобы обошлись без вас. Не вижу, кстати, почему вам так не нравится перспектива помочь Гедимину в его исследованиях.

Гедимин мигнул.

— Вы о чём?

— Одна из разработок Химблока — если мои надежды на Хольгера оправдаются — будет очень полезна в вашей работе, — ответил куратор, пристально глядя на химика. — Не беспокойтесь, вы успеете побывать за порталом. Возможно, даже построите ещё несколько. Гедимин, ваши замечания по работе?

— Меня не допустили к сборке активной зоны, — сердито сощурился ремонтник. — А у рабочих отсека недостаточно надёжные скафандры. Их нельзя подпускать к ирренцию.

— Как вы недооцениваете работу Кумалы, — едва заметно усмехнулся Ассархаддон. — Вспомните, в чём вы сами работали с ирренцием. Я уверен — всё пройдёт гладко… Ваша очередь, Линкен.

— Мне сказать нечего, — взрывник широко ухмыльнулся. — Мне нравится эта работа.

— Рад слышать, — отозвался куратор. — А вам, Константин?

— У меня нет замечаний, — сухо ответил бывший командир и снова уткнулся взглядом в стол.

— Тоже неплохо, — кивнул Ассархаддон. — Мы будем часто встречаться — иногда здесь, иногда в рабочих блоках. Держите меня в курсе, если что-то случится. Я отслеживаю ситуацию, но что-то существенное может ускользнуть от моего внимания. Не стесняйтесь выходить на связь.

… «Движение: неподвижный относительно центра Солнечной Системы, а также системы Вендана. Взаимодействие с другими объектами: отсутствует. Параметры…»

Гедимин думал раньше, что привык к странным вещам, но сейчас, читая краткое описание портала на орбите Сатурна, он то и дело останавливался, растерянно хмыкал и думал, не снится ли ему всё это. «Портал. Настоящий. В другую галактику. Даже известно название системы. Даже высаживались на планеты. И еле унесли ноги от патрульного крейсера. Сожги меня пучок нейтронов…» — он безнадёжно покачал головой и вернулся к чтению. Шёл второй час предполагаемого ночного сна, но спать сармат и не думал. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывала схема системы Вендана — и ближайшая к звезде планета под названием Ириен, серая и блестящая, пропитанная ирренцием насквозь.

16 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Из недолгой дремоты Гедимин был вырван дребезжанием под потолком — здесь, в Ядерном блоке, поостереглись ставить вместо сигнала подъёма вой сирены, ограничились более противным звуком без нежелательных ассоциаций. Сармат выбрался из-под одеяла, недовольно щурясь, — лёг он, по ощущениям, минут пять назад, по часам — пятнадцать. Перед глазами до сих пор стоял привидевшийся «реактор» — пещера с тысячами сталактитов и сталагмитов, пропитанных ирренцием до набора критической массы. «До чего красиво светится…» — подумал Гедимин, отгоняя непрошеное видение, и, на ходу отхлебнув из контейнера с Би-плазмой, влез в скафандр. Ярусом ниже его ждало менее зрелищное свечение — но вполне реальный реактор, а из сорока девяти стержней для него был готов только один. «Глупо передоверять работу неопытной бригаде,» — подумал сармат, на время выкинув из головы Ириен и его предполагаемые красоты. «Так действительно пройдут все сроки. Надеюсь, сегодня рабочие хоть немного расшевелятся…»

Выйдя из комнаты, он едва не сбил с ног какой-то силуэт в экзоскелете, — еле успел остановиться и шагнуть в сторону. На него, сердито щурясь, смотрел Стивен Марци. Ещё двое охранников обменивались жестами со второй парой — она охраняла комнату Гедимина ночью и сейчас уходила с поста. Пересменка заняла несколько секунд. Гедимин вежливо ждал, но его взгляд был прикован к открытому люку Вертикали.

— Идём? — спросил он, увидев, что охранники запечатывают комнату и встают у него за спиной. Стивен поморщился и ткнул пальцем в наручный передатчик.

— Политинформация через пять минут. Почему ещё не там? Пойдёшь с нами.

Гедимин мигнул, ещё раз восстановил в памяти расписание работы, вывешенное в реакторном отсеке, — ни о каких политинформациях там речи не шло. Тут же ему вспомнился информаторий «Шибальбы», запись обращения Саргона и полубезумный взгляд самого правителя, пожираемого эа-мутацией изнутри… Гедимина передёрнуло, и он, аккуратно отодвинув экзоскелетчика, шагнул к люку.

— Меня ждут внизу.

Стивен вцепился в его плечо и рванул его назад, да так, что металлическая «ладонь» заскрежетала о броню.

— Делай, что сказано! Это приказ координатора Маркуса!

Гедимин, развернувшись боком к охраннику, крепко взял его «руку» и резко отвёл в сторону. Краем глаза он видел неглубокие царапины на плече — тонкие, толщиной в считанные микроны, полоски чуть более светлого цвета.

— Не трогай мой скафандр, — угрюмо проговорил он, глядя в расширенные от изумления глаза. — Я подчиняюсь непосредственно Ассархаддону. Он ничего такого не приказывал.

Что бы ни привело охранника в ярость, упоминание Ассархаддона должно было охладить его пыл, — так думал Гедимин, но в следующую секунду он понял, что просчитался. Стивен, не сказав ни слова, свободной «рукой» ударил его в лицо.

Реакция не подвела сармата — удар прошёл вскользь, немного зацепив респиратор. Гедимин ещё не успел обдумать случившееся, а тело уже действовало, — экзоскелет, крепко ухваченный за «руку», развернулся вокруг собственной оси и полетел в открытый люк. Продолжая движение, сармат повернулся к двум охранникам у двери. Они так и стояли там, не шевелясь, и смотрели на люк, из которого донёсся грохот, — кажется, приземление было неудачным.

— За мной! — скомандовал Гедимин, слегка повысив голос — на «макак» это обычно действовало, в этот раз подействовало и на сарматов — не издав ни звука, они пошли за ним. Один спустился по Вертикали одновременно с Гедимином, прикрывая его сбоку, другой прикрыл его спуск, — как будто с их командиром ничего не случилось, и он просто пошёл впереди проверять обстановку, как и было запланировано.

Стивен всё ещё сидел рядом с люком, держась одной рукой за голову. Гедимин покосился на него, не заметил серьёзных повреждений и решил не вмешиваться. Кажется, охранники остановились, чтобы помочь командиру встать, — сармат отвлёкся на группу рабочих, приехавших на дрезине, и открытый люк отсека, а через несколько секунд был уже внутри, в хранилище ирренциевых стержней, и ему окончательно стало не до охраны.

…Девятнадцатый по счёту стержень медленно погрузился в воду и занял свободную ячейку. Перегрузочная машина остановилась на несколько секунд, прежде чем убрать манипулятор и отъехать в пустой коридор. До конца смены оставалось пять минут; браться за новый стержень не имело смысла, и Гедимин спустился к бассейну и встал рядом, глядя на синевато-зелёное свечение на дне.

— Ещё два дня, и все стержни будут готовы, — сказала Хильда, догнав его у воды. — Быстро работаешь, атомщик. Ассархаддон будет доволен.

— Я бы справился быстрее, — тихо ответил Гедимин.

Непрерывный гул на грани слышимости, доносящийся издалека, стал немного громче — и вдруг утих. Сармат невольно повернулся к его источнику — наглухо закрытому люку в дальнем конце грузовой галереи. Вчера проход в пустой реакторный отсек был открыт, сегодня над ним горели предостерегающие красные светодиоды.

— Что там? — спросил Гедимин. — Шумит, как проходчик.

— А… Там копают новый отсек, — ответила Хильда. — База часто достраивается.

— Ещё один реакторный отсек? — уточнил сармат. Самка пожала плечами. «Ясно. Спросить у Ассархаддона,» — подумал Гедимин.

…В этот раз Исгельта за общим столом не было, и Хольгер на вопрос о нём только развёл руками.

— Я весь день был в Химблоке, атомщик. Исгельт туда не заходит. Кстати, хорошая новость для тебя — мы там работаем над тем сверхпроводником из Усть-Илимска…

Гедимин мигнул.

— Четыреста восемнадцатый? — он пристально посмотрел на Хольгера. — И как? Вы поняли, как это сделано?

— Это не так просто, — химик невесело усмехнулся. — Я бы сказал — совсем не просто. Я даже сомневаюсь, что у нас получится. Если, конечно, разведка не достанет для нас образец…

— Из Усть-Илимска? — Константин недоверчиво покачал головой. — Плохо ты думаешь о Северном Союзе! В плане информации — это та ещё чёрная дыра…

Гедимин ничего не мог сказать ни о службах безопасности Севера, ни о разведке Ассархаддона, — но видел, что сегодня Константин немного больше интересуется тем, что вокруг, и не так угрюмо смотрит на еду.

— Так чем ты занимаешься? — спросил он. — Делаешь отчёты для Маркуса?

Константин хмыкнул.

— Здесь для этого создан целый отдел. Ассархаддон смотрит за ним внимательнее, чем за Ядерным блоком. А я восстанавливаю наш плутониевый реактор. Твои доработки сильно тормозят процесс.

— Зато потом они ускорят синтез, — Гедимин хотел обидеться, но передумал.

Что-то шевельнулось за плечом Константина; сармат поднял взгляд и увидел одного из тройки охранников. Экзоскелетчики стояли вокруг стола, часть рассредоточилась по залу, — по трое на каждого из четвёрки «ядра».

— Сколько тут… — сармат хотел сказать «бабуинов с бластерами», но осёкся. — Броненосцев.

— Мне тоже кажется, что их многовато, — сказал кто-то за его спиной. — Но Маркус уверен, что это необходимо. Спорить с Маркусом…

Ассархаддон, занявший свободное место за столом, не договорил, но его прищур был очень выразителен. Гедимин кивнул.

— Вас заинтересовал новый отсек? — спросил куратор. — Там будет стоять ваш третий реактор.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Три реактора? Но… надо ведь сделать стержни. Тут есть место для трубопрокатного стана? — спросил он. — Нужна будет серьёзная защита…

Ассархаддон приподнял ладонь, прерывая его на полуслове.

— Не беспокойтесь. В оборудовании недостатка не будет. Это относится и к вам, Хольгер. Постарайтесь больше доверять лаборантам — они не настолько тупы, как вам могло показаться.

Хольгер уткнулся взглядом в стол. Гедимин растерянно посмотрел на него и перевёл взгляд на Ассархаддона.

— Он никого не считает тупым. Это ему несвойственно.

— Вы считаете себя обязанным заступаться за всех, кто попался на глаза? — слегка сощурился куратор. — Это из-за меня или из-за… Да?

На его рукаве вспыхнул жёлтый светодиод. Ассархаддон щелчком откинул пластину, прикрывающую смарт, быстро пробежал глазами сообщение, — от остальных сарматов оно было скрыто выступами брони, — и тяжело вздохнул.

— Командир Стивен, ну не на второй же день работы! Подойдите сюда…

Главный охранник Гедимина отделился от стены и приблизился к столу. Ремонтник посмотрел на него с удивлением — и успел заметить, как лицо Стивена дёрнулось и снова окаменело, а взгляд, направленный на Хольгера, быстро переметнулся на Ассархаддона.

— Почему вы решили, что можете приказывать моим специалистам? — спокойно, даже доброжелательно спросил куратор.

— Я? Нет… Это приказ Маркуса, — отозвался охранник; он тоже пытался говорить спокойно, но сквозь лицевой щиток было видно, как глаза расширяются и темнеют от страха.

— Маркус знает, что ваши духоподъёмные мероприятия не касаются моих учёных, — сказал Ассархаддон. — Прямое нападение на одного из них — тоже приказ Маркуса?

— Я не… Это было не нападение, — Стивен бросил взгляд на Гедимина и тут же отвёл его; зрачок уже расползся до краёв радужки. — Он не подчинился приказу координатора, а у меня указания…

— Гедимин, — Ассархаддон дотянулся до ладони ремонтника и несильно прижал её к столу. — Если хотите, можно заменить отряд охраны. Тут много командиров, желающих стать капитанами. Ваше слово?

Ремонтник растерянно мигнул, оглянулся на Стивена — тот застыл на месте, и двое охранников за его спиной медленно отступали от него. Гедимину стало не по себе.

— Не надо, — сказал он. — Пусть не трогает меня, и я не трону его.

Ассархаддон, помедлив, кивнул и отпустил его руку.

— Вы запомнили это, командир Стивен? — он посмотрел на охранника. — Вы ещё не капитан. Вспоминайте об этом почаще — и проблем не будет. Можете идти.

Стивен шарахнулся в сторону, едва не налетев на другого экзоскелетчика, быстро развернулся и исчез в толпе по направлению к прежней точке наблюдения. Гедимин уткнулся взглядом в стол, пытаясь скрыть дрожь, — ему по-прежнему было не по себе.

— Капитан? — пробормотал он еле слышно.

— Когда — и если — флот будет создан, отличившимся бойцам дадут корабль в управление, — пояснил Ассархаддон. — Стивен командовал «Циклопом» во вторую войну, пока не застрял на «Шибальбе»… Впрочем, вас это не должно волновать. Как и политинформации. Их проводят для бойцов. Ваш дух в подъёме не нуждается.

Его передатчик тихо загудел, и он, коротко извинившись, поднялся из-за стола и ушёл. Сарматы переглянулись.

— «Шибальба»! Да, точно. Теперь я его вспомнил, — негромко сказал Хольгер, придвинувшись к Гедимину. — Это он тогда в тебя целился. Выходит, его тоже не расстреляли…

— Интересно, кого тогда расстреляли, — пробормотал Гедимин, оглядываясь на охранника. — Думаешь, стоит его… заменить?

— Тебе с ним работать, — отозвался Хольгер. — Но я бы заменил. Если он ещё раз тебя тронет…

— Не хочу, чтобы из-за меня кого-то убили, — Гедимин угрюмо сощурился. — Посмотрим. Домициан тоже был в «Шибальбе».

— Он своевременно получил в рыло, — покачал головой Хольгер. — А Стивену не досталось. Ладно, смотри. Тебе виднее.

26 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Интенсивность сигма-излучения сделала последний резкий скачок — и вышла на «плато». Показатели, связанные с омикрон-лучами, медленно сдвинулись с места; оно начало усиливаться — чем дальше, тем быстрее. Гедимин покосился на температуру — она оставалась прежней, синтез ирренция немного добавлял к общему нагреву от генераторного плутония — а с ним система охлаждения справлялась неплохо. «Двадцать один, двадцать два…» — сармат медленно досчитал про себя до восьмидесяти и убрал руку с щита управления.

— Работает, — сказал он, оборачиваясь к операторам. Они так и стояли за его спиной — двое сарматов в белых скафандрах; Гедимин даже не знал их имён, но их выбирала Хильда, а ей он привык доверять.

— Sa taikka, — кивнул один из них, занимая место за щитом управления. Второй сел рядом, завороженно наблюдая за медленным ростом показателей. Гедимин оглянулся на реактор. Защитные экраны уже поднялись, теперь нельзя было разглядеть даже сполохи на полевых щитах, — всё скрылось за стеной из рилкара и кеззиевой фольги, но сармат ещё чувствовал невидимые тёплые волокна на коже. Сигма-излучение просачивалось сквозь все преграды.

— Тёплые волокна, — прошептал Гедимин, повернувшись к Хильде. — Ты тоже их чувствуешь?

— Что? — она растерянно мигнула. — Какие волокна?.. А, ты про ураниумский эффект… Мне говорили, да. Чтобы я следила за защитой, если вдруг кто почувствует… Но у нас такого не было.

«Ураниумский эффект?» — Гедимин снова посмотрел на реактор и едва заметно усмехнулся. «Говорят, тут будет построена ещё одна установка. Может, даже две. Между собой вы общаетесь?..»

Передатчик на его руке негромко задребезжал. «Спускайтесь к дрезине,» — гласило сообщение. «Вас отвезут в пакгауз.»

— Где тут спуск к дрезине? — спросил Гедимин, быстро сообразив, что транспорт, вывозящий из отсека рабочих, ему не годится — путь туда проходит по лестнице, ведущей вверх, а не вниз.

— Что? Тебя уже увозят? — удивилась и расстроилась Хильда. — Быстро они… Идём, я покажу дорогу. Едешь в пакгауз смотреть руду?

— Видимо, да, — сармат пытался найти в памяти какую-нибудь информацию о пакгаузах «Гекаты». «Опять я что-то пропустил,» — думал он с уже привычной досадой. «Ладно, скоро всё узнаю.»

В дрезине он был один, не считая охранников, втиснувшихся следом и хранивших угрюмое молчание. По ощущениям, она двигалась очень быстро, постоянно смещаясь вбок и вверх. Пройдя очередной подъём, она замерла, люк зашипел, но не открылся; на табло над ним вспыхнула надпись «безатмосферная зона». Гедимин, удивлённо мигнув, опустил заглушки респиратора, задвинул два слоя ипроновых пластин на висках — для герметичности — и открыл запасной кислородный баллон.

Снаружи горел ровный белесый свет, и блестели под ногами тёмные рилкаровые плиты. Пол едва заметно вздрагивал, с каждой секундой сильнее; Гедимин увидел, как смыкаются створки огромных ворот — четыре сегмента двигались друг другу навстречу, пока не соединились, и по периметру не вспыхнули предостерегающие знаки. Сармат ещё успел увидеть за ними чёрное небо и тающую светящуюся точку на нём.

У закрытых ворот медленно маневрировали бронированные погрузчики, окружённые охранниками в тяжёлых экзоскелетах. Один транспорт двигался налево, второй — направо, к протянувшимся на несколько километров в обе стороны складским помещениям. Все они были закрыты наглухо, над запертыми люками горели красные светодиоды.

Передатчик на руке Гедимина задрожал. «Третий терминал справа от вас,» — высветилось на экране. Теперь уже и сам сармат видел открывающийся люк и нескольких сарматов в экзоскелетах — крошечных рядом с огромной массивной крышкой.

— Довольно продуктивный день сегодня, — раздался в наушниках голос Ассархаддона. Мимо проезжали погрузчики, и пол помещения под ними дрожал, но Гедимин не слышал ни звука — безатмосферный пакгауз был очень тихим местом.

— Ваш реактор введён в строй, чуть раньше заработал плутониевый, — продолжал куратор, дожидаясь, когда сармат пропустит погрузчики и подойдёт к люку. — И транспорт с орбиты Сатурна прибыл точно в срок.

Он повернулся к сармату в серо-стальной броне; тот стоял рядом в компании «Фенрира» и пары «Гармов», — Гедимин уже научился отличать охранников Ассархаддона от остальных экзоскелетчиков, и эти трое были приписаны к какому-то другому блоку.

— Ни в коем случае не привлекать внимания, — услышал ремонтник обрывок чужого разговора. — На снимке — патрульный катер? Могу себе представить, какие там боевые крейсера…

Гедимин подошёл, надеясь узнать о патрульных катерах немного больше, но незнакомый сармат за секунду до этого поднял руку в прощальном жесте и быстро пошёл к транспортному тоннелю. Огромные ворота склада между тем уже открылись, и на серых плитах задрожали знакомые зелёные блики, — по ту сторону ворот омикрон-излучение пульсировало под защитным экраном, пытаясь сорвать его, и он отчаянно светился зеленью.

— Что там? — спросил Гедимин. — Ирренций? Цепная реакция?

Его сердце снова забилось быстро и гулко, и он сделал шаг к открытым воротам, но Ассархаддон мягко придержал его за плечо.

— Я с вами.

Необычно крупный робот-уборщик, выползший было им навстречу, мигнул светодиодом и забрался на потолок. Гедимин покосился на него, но тут же о нём забыл — сарматы входили в огромное рудохранилище, залитое прерывистым зелёным светом.

Помещение было разделено надвое прозрачной стеной от пола до потолка, ещё одна — видимо, проложенная чем-то, поглощающим излучение, — временно погрузилась в длинную нишу в полу. По её краям мигали красные светодиоды, предупреждая об опасности. По ту сторону стены от пола до потолка громоздились штабеля прозрачных ящиков. В каждый из них был встроен генератор защитного поля, и все они дрожали и светились от энергии, бьющей изнутри.

Гедимин подошёл к стене и остановился, не сводя глаз с невзрачных серых обломков в ближайшем контейнере. Их можно было принять за серый гранит, проросший изнутри микроскопическими кристаллами кварца. Кое-где щётки кристаллов покрывали обломок снаружи. Другие обломки выглядели рыхлыми, крупитчатыми, как выветренная осадочная порода. Они были светло-серыми, почти белыми, и кристаллы, включённые в них, были гораздо мельче. Некоторые куски руды напоминали обсидиан — чёрные, блестящие, с округлыми изломами на краях; там кристаллов не было видно — когда-то все минералы расплавились и застыли сплошной коркой.

— Это всё ирренций? — не веря своим глазам, спросил Гедимин. Он вспомнил микроскопический образец, переданный когда-то «Полярной Звезде». «Один из таких кристаллов…» — он посмотрел на бесчисленные серые щётки, покрывающие ближайший кусок руды. «Сколько их здесь? Десятки тысяч, не меньше…»

— Ириенская руда, — кивнул Ассархаддон. — В среднем — двадцать процентов ирренция в каждом обломке. Обратите внимание на кристаллы — это сингит, практически чистая окись ирренция.

— Знаю, — сказал Гедимин, завороженно пересчитывая блестящие крупинки. Чистую окись ирренция трудно было не узнать.

— Эти минералы… Насколько они редкие? — спросил он. — Там шахта? Рудник?

Ассархаддон испустил негромкий смешок.

— Редкие?.. Весь Ириен состоит из них. Это произвольно выбранный кусок одного полуразрушенного плато. Всё, что зачерпнул ковш. На наше счастье, там не нужны шахты. Весь Ириен пропитан сингитом. На плато концентрация выше всего, но пробы из других местностей тоже содержат сингит. Исгельт считает, что заражение шло с поверхности. Я судить об этом не берусь.

«Весь Ириен…» — Гедимин недоверчиво покачал головой. Он уже присмотрелся и начал различать минералы, — тут были очень разнородные обломки, и в некоторых из них явно проглядывала структура. Один из них даже можно было принять за кусок стены, сложенной из округлых плиток, — их закруглённые края выступали наружу, а плоские — цеплялись друг за друга выростами, похожими на ложноножки амёбы.

— Странный минерал, — пробормотал сармат.

— На плато он часто встречается, — Ассархаддон указал на другой контейнер. — Вот хорошие образцы.

Три ящика, положенных на один ярус, были полностью забиты странными составными обломками. Плитки, из которых они были слеплены, отличались друг от друга и по размеру, и по цвету, но все будто покрылись серым поблескивающим налётом, — сингит пропитал все камни и сверкал на каждом изломе. Некоторые из них частично расплавились и потом застыли, превратившись в тёмное слоистое стекло, другие были изъедены чем-то химически активным и покрылись мелкими кавернами, но структура осталась неизменной.

На одном из камней что-то темнело, но другой обломок бросал на него тень и закрывал странную неровность. Гедимин направил на неё луч фонаря.

— Уран и торий!

Ассархаддон насмешливо хмыкнул, но сармат не обратил на него внимания — он смотрел только на инородное включение в толще камня. Это было похоже на округлый штырь, полый внутри, с восемью более тонкими по периметру. От них остались глубокие выемки в камне — круглая по центру, восемь треугольных по кругу — и мелкие осколки — что-то чёрное, заметно оплавленное.

— Механизм! — Гедимин оглянулся на Ассархаддона, но по дороге заметил ещё один странный фрагмент. Несколько мелких осколков тонкого белесого материала лежали в ящике, придавленные более тяжёлыми камнями, — что-то ажурное, с округлыми отверстиями в расширенной части и острыми, очевидно инородными выступами вдоль удлинённой.

— Это же… кости? — сармат растерянно хмыкнул и развернулся к Ассархаддону, уже не приглядываясь к камням, — и так было ясно, что в ящиках не просто руда. — Там была жизнь? Разумная жизнь⁈

Куратор мельком взглянул на контейнеры и слегка шевельнул рукой, будто отмахиваясь от насекомого.

— Там и сейчас есть жизнь, Гедимин. Жаль, что мы ограничены временем и финансированием, — я не могу создать отдельный Архео-палеонтологический блок. И вы не археолог, так что — возвращайтесь к привычной работе и рассматривайте содержимое склада, как источник ирренция — и не более того.

Он по-прежнему говорил спокойно, только глаза немного потемнели. Гедимин отвёл взгляд. Пока было можно, он смотрел на странные обломки. «Есть животные, которые строят геометрически правильные структуры,» — вспомнил он. «Но… не думаю, что это были просто животные.» Он снова посмотрел на расколотую кость. Она была серой от пропитавшей её окиси ирренция. «Металл отложился внутри. Как стронций, замещающий кальций. Ирренций тоже так может,» — сармат представил себе, что должно было случиться с существом перед смертью, и невольно прижал ладонь к старым ожогам на груди. «Интересно, это ирренциевое заражение планеты…»

Ассархаддон положил руку ему на плечо.

— Вам пора, — сказал он. — Возвращайтесь вниз.

— Я могу сюда приходить? — спросил Гедимин.

— Если найдёте время, — равнодушно ответил куратор. — Идите, смена вот-вот закончится.

…Гедимин замолчал. Сарматы, сидевшие за столом, переглянулись.

— Макаки говорят — у нас нет воображения, — еле слышно пробормотал Линкен. Гедимин недобро покосился на него и перевёл взгляд на Хольгера.

— Они в самом деле там. Их кости, их здания и их механизмы. Всё пропитано ирренцием. Может, они тоже хотели… красиво повзрывать или построить реактор…

— Нам-то до этого что? — Константин хлопнул ладонью по столу и сам вздрогнул от грохота. — Даже если тебе не померещилось, и там были разумные существа, — они давно умерли. Что у них там было с ирренцием — мы не знаем и уже не узнаем. Но как это связано с нами и нашими опытами? Ты боишься, что твои кости пропитаются ирренцием? Так не гладь его и не облизывай! Вот проблема-то, ядро Сатурна…

— Уверен, что это поможет? — угрюмо покосился на него Гедимин. Он уже сам не рад был, что открыл рот. «Что-то не так с этим веществом,» — думал он. «И с тем, как его нашли. И с этой серой планетой. Жаль, что нет времени на исследования. Я начал бы с них…»

27 декабря 39 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Не надо было делать первый отсек проходным,» — думал Гедимин, с лестницы, ведущей к щиту управления, глядя на транспортную галерею над залом. Рельсы, проложенные вдоль неё, гудели от нагрузки. Два электрокрана двигались безостановочно — не успевал один из них вернуться из дальнего отсека, ему навстречу уже ехал другой.

На отдалённом складе надсадно загудела сирена, и её тут же продублировала другая, установленная в третьем реакторном отсеке. Первый кран остановился над галереей. Через несколько минут второй поравнялся с ним, и они синхронно поехали на склад.

— Корпус повезут, — раздался в наушниках голос Хильды.

«Быстро работают,» — подумал Гедимин, наблюдая за движением кранов. По его прикидкам, они должны были выдержать вес корпуса для будущего реактора, — да и весь реактор в собранном виде тоже.

— Что со стержнями? — спросил он, не оборачиваясь — по внутренней связи его и так не мог услышать никто, кроме Хильды. — Когда мне дадут ирренций и оборудование?

Самка фыркнула в микрофон.

— Ты что, собрался делать их вручную?.. Нет, я помню, на Земле тебе жилось несладко. Но пора бы отвыкать!

Гедимин мигнул.

— Я не понимаю, — сказал он, разворачиваясь к Хильде. — Как ещё их можно делать? Их не выпускают ни на одном заводе.

— Ты всё пропустил, атомщик, — самка похлопала его по локтю. — Как обычно. Эй, смена! Мы в цех.

Что ей ответили операторы, Гедимин не слышал — связи с ними у него не было — но секунду спустя Хильда уже тянула его вниз по лестнице. Сармат, недоумённо хмыкнув, подчинился.

Они спустились к дрезине, но в этот раз ехали недолго — едва разогнавшись, транспорт затормозил, и после недолгого шипения и лязга люк открылся в короткий коридор с красной подсветкой. Освинцованные ворота за ней были отмечены знаком радиационной опасности и пиктограммой с надетым респиратором.

— Эй, — Хильда постучала по броне Гедимина. — Пластины на висках! Ты всегда о них забываешь.

Сармат нехотя прикоснулся к шлему, поднимая пластины из пазов. Теперь он был полностью экранирован от сигма-излучения — как и предписывала инструкция по технике безопасности. Люк за его спиной с тихим шипением закрылся, оставив сарматов в изолированном коридоре, и массивные створки ворот перед ними поползли в стороны.

На секунду Гедимину показалось, что он вернулся на завод «Вестингауза» и снова стоит на смотровой галерее над кассетным цехом. Три ленты конвейера протянулись от стены к стене через огромный зал, электрокран навис над одной из них, — шла загрузка шихты в большую печь. Она стояла между двумя технологическими линиями, у начала третьей, самой короткой из них, упирающейся в устройство распределения. Эту линию прикрывало только защитное поле, остальные две были едва видны под рилкаровыми коробами, а некоторые их участки были закрыты кеззиевым щитом.

Внизу что-то загудело, ближайшие к Гедимину сегменты линий замигали сигнальными огнями. Одно из массивных устройств, отмеченных зелёным значком радиационной опасности, приподнялось, и лента конвейера пришла в движение. Гедимин увидел семь тонкостенных серых цилиндров, окружённых слабым зеленоватым маревом. Защитное поле над ними вспыхнуло зеленью, но тут же погасло — предметы исчезли под кеззиевым экраном, и конвейер остановился. Огни замигали снова, уже на другом участке. Гедимин мигнул.

— Отжиг? — он оглянулся на Хильду. — Стержни уже готовы, и идёт отжиг?

— Да, пять часов — и можно будет разливать обсидиан, — отозвалась она, указывая на устройство распределения. — Спешить тут нельзя, сам знаешь.

Сармат кивнул, оторопело глядя на конвейеры. «Через пять часов выйдет ещё одна партия. Ещё четырнадцать стержней. Завтра к вечеру две активные зоны будут готовы…»

— Целый огромный кассетный цех, чтобы собрать два реактора? — пробормотал Гедимин, с трудом веря своим глазам. — И никто не издавал звуки, что это дорого, долго и вообще глупо? Ah— hasu!

Он сжал пальцы в кулак, и захваченные в металлическую ладонь перила заскрипели, вытягиваясь и сминаясь. Гедимин, вполголоса выругавшись, отдёрнул руку.

— Бедные перила, — покачала головой Хильда. — Им от тебя достаётся. Ассархаддон приказал построить цех. Ты знаешь много идиотов, которые возьмутся с ним спорить?

— Мне это нравится, — медленно проговорил сармат, глядя на цех. — Действительно нравится.

…Хольгер этим вечером был молчалив, торопливо глотал Би-плазму и ни на кого не глядел. Покончив с едой, он тяжело вздохнул и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Вот как людям удаётся что-то изобретать, не перебирая тысячи вариантов⁈

Гедимин открыл было рот, но не нашёлся со словами. Посмотрев на него, Хольгер снова вздохнул, убрал его руку со своего плеча и вышел из столовой. Ремонтник растерянно глядел ему вслед, пока Линкен не ударил его под рёбра. Скафандры выдерживали сильные тычки и хлопки без вреда для сарматов, — Линкен давно перестал соизмерять силу.

— Ничего! Не получится реактор — выйдет хорошая бомба, — весело сказал он, развернув перед Гедимином экран передатчика. — Смотри, какие штуки!

На экране было объёмное изображение одноручного бластера с коротким широким соплом. Прикосновение к экрану заставило часть картинки раствориться, из-под корпуса проявились внутренние детали, и Гедимин изумлённо мигнул, — нечто похожее он видел на чертежах Константина несколько лет назад.

— Омикрон-бластер? Уже запущен в производство⁈ Быстро тут всё у них… — он растерянно покачал головой, машинально отмечая особенности и недочёты конструкции. Сложностью она не отличалась, — ирренциевый элемент в капсуле из рилкара, проложенного кеззиевой фольгой, обсидиановые линзы, воронка защитного поля, направляющая луч в цель, мало металла и много стеклянистых фрилов…

— Нравится? — ухмыльнулся Линкен, и его перекошенное усмешкой лицо отразилось на экране. — Стрелял сегодня из такой. Знаешь, что такой луч делает с живым мясом?

Гедимину понадобилось секунд пять, чтобы услышать и понять, что говорит взрывник. Он медленно поднял взгляд на Линкена и криво усмехнулся.

— На ком ты это… пронаблюдал? Помогал Ассархаддону в расстрелах?

Взрывник подался назад и возмущённо фыркнул.

— Ядро Юпитера! Атомщик, ты в себе⁈ Я никогда…

Константин протянул руку и крепко придавил его кисть к столу. Линкен быстро переглянулся с ним и вернул на лицо ухмылку.

— На Би-плазме, само собой. Мы испытывали лучи на Би-плазме. Так обычно делают. Ты не знал?

Гедимин молча щурился, глядя куда-то вбок. «Верно. Он не будет стрелять в сарматов. Но там ни разу ни Би-плазма. Ассархаддон же не мог привезти сюда людей… или мог?»

— Но это так, ерунда, — Линкен свернул экран и ухмыльнулся ещё шире. — Там, в Испытательном, строят большие планы. Помнишь, как мы взрывали вакуум под Ураниумом? Инженеры думают — такое оружие можно сделать! Да, я не откажусь от такой пушки. Это лучше любого гравитрона. А ещё — ты всё-таки водил меня за нос, атомщик. Из ирренция можно сделать бомбу! Он взрывается, и это уже точно, — Ассархаддон подтвердит.

Гедимин мигнул.

— Они что, уже попробовали? Вот бабуины…

— Почему «бабуины»? — Линкен озадаченно посмотрел на него. — Это оружие для нашей расы. Когда мы поставим такие ракеты на крейсера, макакам придётся сдохнуть… Или я чего-то не понимаю?

Гедимину было что сказать, но он заглянул в горящие белым огнём глаза взрывника и передумал.

— Как они скроют омикрон-излучение после взрыва? — буркнул он, отводя взгляд. — Расскажут, что на Луне внезапно синтезировался ирренций?

— А, вот оно что, — Линкен пренебрежительно фыркнул. — Они спрятали огромную базу. С излучением проблем тоже не будет. А ты скажи вот что…

Гедимин поднялся из-за стола.

— Спроси у инженеров в Испытательном. Они там знают больше, чем я.

«Всё-таки бомба…» — сармат тяжело перевернулся с бока на бок. Спать не хотелось. Рано или поздно мозг должен был подчиниться встроенному ритму и отключиться, но сейчас Гедимин думал о том, что услышал от Линкена. «Если выяснили критическую массу, дальше пойдёт по накатанной. Сложного там ничего нет. А я надеялся, что ирренций не взрывается…»

Часть 3

01.01–25.02.38. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

01 января 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Первое. День смены дат,» — Гедимин лениво перевернулся на другой бок и пошевелил пальцами, восстанавливая кровообращение в отлёжанной руке. До подъёма оставались считанные секунды, но сармат не собирался вставать. «Определённо, Маркус скажет речь. Может быть, даже вживую. Интересно, как тут развлекаются? Озера нет, стадиона нет…»

Его сонные мысли прервало громкое дребезжание под потолком, и сармат привстал на лежаке, растерянно мигая. Сигнал подъёма прозвучал в обычное время, ни секундой позже. «Ранняя побудка? А как же смена дат?» — он озадаченно смотрел на потолок. Через пять секунд после сигнала в комнате зажёгся свет, и дребезжание повторилось, — датчики засекли отсутствие движения.

Гедимин нехотя поднялся, сдвинул в сторону панель, прикрывающую умывальник, и сунул голову под водяные брызги. Холодная вода отогнала остатки сна. Определённо, сармат не ошибся, — сегодня был день смены дат, но побудка прозвучала в обычное время. Снаружи послышались тяжёлые шаги, — ночные охранники уступали пост дневным. Кто-то с силой толкнул дверь и заглянул в комнату.

— Ты идёшь?

На пороге стоял Стивен.

— Куда? — спросил Гедимин. Охранник мигнул.

— Работать. Подъём уже был. Ты что, болен?

Теперь мигнул Гедимин.

— День смены дат сегодня, — напомнил он. Охранник молча стоял у двери и ждал. Посмотрев в ничего не выражающие глаза, Гедимин передумал задавать вопросы и потянулся за одеждой. «Ясно. Так я и думал. Даже макаки давали нам отдых. Но не Маркус.»

… — Attahanqa!

«Сюда бы Большую красную кнопку,» — едва заметно усмехнулся Гедимин, сдвинув последний рычажок и закрепив его в таком положении. Второй реактор медленно разогревался, сигма-излучение пульсировало, наращивая интенсивность, и двое операторов уже стояли за спиной ремонтника и ждали, когда он уступит им место.

— Работает, — сказал сармат, дождавшись мигания зелёного светодиода — это был знак окончания пульсации, выхода в рабочий режим. Ипроновые пластины прикрывали череп, и Гедимин не чувствовал привычных тёплых щупалец на коже, — и от этого ему было немного не по себе. «Надо же. Как будто чего-то не хватает,» — хмыкнул он про себя, отворачиваясь от экрана. «Уже забыл, что реактор — неживой. Олух ты всё-таки, Гедимин…»

— Надо же, — вслух повторила Хильда, и сармат невольно вздрогнул. — Ничего не взорвалось.

— И не должно было, — хмуро посмотрел на неё ремонтник. «Дались им всем эти взрывы!»

— Час до конца смены, — самка покосилась на циферблат на ближайшей стене. — Чем мне занять тебя, атомщик? Работы больше нет.

Гедимин мигнул.

— Нет работы на сегодня? Тогда — чего от меня хотели завтра?

Хильда пожала плечами.

— Знаю одно — у нас тут больше работы нет. Может, тебя отправят в Испытательный?

— Испытывать ещё нечего, — из глубины памяти всплыли наметки к гипотетическому реактору на ирренции, но Гедимин отогнал их. — Ладно. Если работы нет…

Он огляделся по сторонам. Можно было бы поискать неисправности — заняться привычной работой ремонтника — но в четырёх ближайших залах (и даже в кассетном цехе) всё было сделано на удивление прямыми руками и ещё не успело сломаться.

— Я в пакгауз, — сказал сармат. — Буду нужен — сигналь.

…Люк закрылся за его спиной — беззвучно, как происходило всё в безатмосферном отсеке, но плиты рилкара на полу уловили и передали слабую вибрацию. Четырёхлепестковые ворота были закрыты, пустые погрузчики ждали следующего транспорта, у входа скучал отряд охраны. По лицу Гедимина скользнули лучи считывателей, и он приостановился, но охранники, равнодушно посмотрев на него, тут же отвернулись.

Освинцованные ворота склада приоткрылись, едва Гедимин подошёл к ним, — ненамного, так, чтобы смог пройти, не разворачиваясь боком, один сармат в тяжёлом скафандре. На секунду ремонтник задумался, что будет, если к воротам подойдёт филк, но внутри склада уже сдвинулся, опускаясь, кеззиевый барьер, и Гедимин отмахнулся от нелепых мыслей и шагнул в приоткрывшийся проём.

Уже внутри он запоздало понял, что зелёный свет из помещения не вырывается наружу, и освещено оно не сполохами на защитном поле, а стандартными белыми лампами. Все стеллажи были пусты и залиты меей. Её налили толстым слоем, и вязкое багровое вещество застыло потёками, спустив липкие нити с яруса на ярус. Защитные поля были убраны, дозиметр у входа показывал остаточное сигма-излучение, обычный местный радиационный фон и полное отсутствие омикрон-лучей. Ирренций не только вывезли — склад уже успели отмыть и вычистить. Гедимин остановился у порога, досадливо сощурился и опустил руку, уже поднятую к шлему. «Выходить на связь» было не с кем.

— Скоро привезут руду с Ириена? — спросил он у охранников «главного входа». Те озадаченно переглянулись.

— Ты про барк с Сатурна? Да кто его знает…

— Спроси у Ассархаддона, — вмешался другой охранник, жестом приказав остальным молчать. — Его барк, его руда, перед ним они отчитываются.

…Гедимин, выбравшись из-под душа, привычно выглянул в санпропускник за новой одеждой и наткнулся на двоих сарматов-медиков. С ними приехала самоходная тележка, нагруженная кровесборниками и беспроводными датчиками.

— Обычная проверка, — пояснил медик, прикрепляя к руке Гедимина кровезаборник, а к груди — один из датчиков.

— А, — сармат вспомнил еженедельные проверки на эа-мутацию. «Разумная практика. Хорошо, что от неё не отказались,» — подумал он, отгоняя мысли о том, что три выходных в году тоже были разумной «практикой» — и отменять их не стоило.

— Подожди, — второй медик жестом попросил сармата наклонить голову и прикрепил ещё один датчик к его виску. Гедимин удивлённо мигнул, оглянулся на других проверяемых, — он не ошибся, у них не было никаких датчиков на голове.

— Это зачем? — спросил он. — Почему только для меня?

— Насчёт тебя были указания, насчёт них — нет, — отозвался медик и тут же куда-то заторопился. Гедимин проводил его удивлённым взглядом — вроде бы сармат занимался обычной работой, собирал, как положено, датчики, но делал это слишком поспешно и суетливо.

— А, порядок. Давай сюда, — второй медик отобрал у ремонтника всё, что выдал первый. — Одевайся.

— Проверка мозга, — хмыкнула, догнав сармата на выходе, Хильда. — Всё правильно, атомщик. Мы работаем руками. Кому интересны наши мозги⁈ Ты — другое дело.

Гедимин смутился.

— Много мозгов надо, чтобы давать указания… Тогда бы лучше язык проверили, — проворчал он.

…Хольгер пришёл в столовую последним, грохнулся на стул, едва не опрокинув стол небрежно опущенным локтем, угрюмо посмотрел на Гедимина и поморщился.

— Много бесполезных опытов и пустая трата реагентов. Мы копаем не туда, атомщик.

— Вы перебрали все варианты? — спросил сармат. Хольгер несколько секунд молча смотрел на него, а потом тяжело вздохнул.

— Это органическая химия, атомщик. Ты представляешь, сколько там вариантов⁈

— По-моему, тебе пора отвлечься, — покачал головой Константин. — Заняться другой работой, а эту отложить. А ещё лучше — положиться на разведку. Пока вам не привезут образец, вы ничего там не накопаете. Мы всё-таки не люди.

Линкен презрительно фыркнул.

— И что, Хольгер глупее какой-то северянской самки⁈

Охранники вокруг стола зашевелились, поспешно расступаясь.

— Все в сборе, — Ассархаддон остановился между Гедимином и Линкеном, посмотрел на сарматов и одобрительно кивнул. — Да, Константин, вы правы. А вот я этого не учёл. Завтра утром я буду ждать вас троих — Константина, Гедимина и Хольгера — на выходе из жилого блока.

Сарматы настороженно переглянулись.

Передатчик на руке Ассархаддона издал короткий гудок. Куратор посмотрел на экран и перевёл взгляд на Гедимина.

— Вы сегодня утром отказались работать? Это правда?

Сармат поискал взглядом Стивена Марци, — охранник исчез в толпе, надёжно спрятавшись за спинами других экзоскелетчиков. «Так вот для чего этого бабуина ко мне приставили…» — Гедимин недобро сузил глаза, но всё же ответил:

— Я не отказывался работать. Сегодня день смены дат. Даже макаки из-за этого давали нам сутки отдыха. А ты — нет.

Ассархаддон озадаченно мигнул.

— Гедимин, если вы устали, я всегда готов дать вам сутки — и даже неделю — отдыха. Никакой смены дат для этого ждать не нужно. Достаточно сказать.

— Остальным ты тоже готов дать неделю отдыха? — Гедимин кивнул на ближайшего к нему сармата — Хольгера — и тот подался назад и слегка нахмурился.

— Зачем мне такая неделя? Я не могу прервать эксперименты…

— А у меня испытания, — вставил слово Линкен. — Мы отдыхали два месяца! Атомщик, ты не заболел?

Гедимин досадливо сощурился и махнул рукой.

— Я не устал.

Ассархаддон несколько секунд смотрел на него, ожидая продолжения фразы.

— Значит, вы считаете, что традиция свободных дней…

— Это была хорошая традиция, — буркнул Гедимин. — Самая полезная из них.

— Что ж, я услышал, — Ассархаддон слегка наклонил голову и поднялся из-за стола. — Над этим надо подумать. До встречи…

Дождавшись, когда куратор выйдет из столовой, Линкен сжал пальцы в кулак и несильно постучал по плечу Гедимина.

— Атомщик, знай меру! Ты ему, конечно, нужен, но он и передумать может.

— Я не сказал ничего обидного, — хмуро отозвался ремонтник. — Он сам — сармат. Мог бы сообразить, что мы не механизмы. И даже механизмы изнашиваются от постоянной работы.

— Напросишься ты когда-нибудь, — покачал головой Константин. — Будет тебе вечный отдых… Идём спать, тески. Завтра наверняка будет много суеты.

02 января 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Сигнал подъёма задребезжал в обычное время; Гедимин, собираясь на работу, слышал сквозь тонкую дверь, как открывается люк Вертикали. «Интересно, для кого? Нас ведь обещали ждать на входе…» — думал он, проверяя инструменты. За последние две недели они ему ни разу не понадобились, но куда его отправят сегодня, он не знал.

Их действительно ждали на входе — но по эту сторону люка. Когда Гедимин вышел, он увидел Ассархаддона, с любопытством наблюдающего за тем, как двое его охранников открывают шахту Вертикали. Нижняя крышка по-прежнему была опущена; сарматы возились с верхней. Гедимин мигнул.

— Мы что, поедем вверх? — вырвалось у него, и он тут же вспомнил о хранилище ирренциевой руды — единственном «верхнем» помещении, которое он знал. — На склад? Туда привезли руду?

Ассархаддон перевёл взгляд на него и едва заметно усмехнулся.

— Нет, Гедимин. И до июня завоза не будет. Сейчас мы слишком далеко от портала. Земля, к сожалению, движется, и Луна — вместе с ней. Никакого внимания к нуждам Ядерного блока…

Гедимин уловил насмешку и обиженно замолчал. Из своей комнаты вышел Хольгер, и Ассархаддон повернулся к нему, поднимая ладонь в приветственном жесте.

— Я принёс вам новый объект работы, — он протянул химику два небольших блестящих предмета. — Расходуйте по вашему усмотрению. В каждом образце пятьсот граммов.

«Хорошая, должно быть, плотность…» — Гедимин перевёл взгляд на маленькие бруски — толщиной в сантиметр, длиной и шириной — всего по пять. Один из них был золотистым, другой — светло-серым с зеленоватым отливом. Через секунду сармат понял, на что он смотрит, и изумлённо мигнул.

— Ипрон и кеззий⁈ Откуда вы их…

Он осёкся, вспомнив, сколько ипрона и кеззия пошло на его собственный скафандр. «Хорошее снабжение. Очень хорошее снабжение. И всё-таки интересно…» — он перехватил взгляд Ассархаддона и обнаружил, что тот усмехается.

— Я знал, что это вас заинтересует, — кивнул куратор. — Работать с образцами будет не только Хольгер, но и вы с Константином. Я бы хотел, чтобы вы обдумали возможное применение этих веществ… для вашего реактора, ирренциевых снарядов или другого оборудования. Tza taitzki?

Он повернулся к охранникам, оставившим в покое открытый люк.

— Tza! — вскинул руку один из них. Ассархаддон подошёл к Вертикали, привычно закрепил на броне страховочные ремни и поманил к себе сарматов.

— Поднимайтесь сразу за мной. Небольшая экскурсия по производственным объектам. Ближе к концу маршрута передам вас Исгельту — проводит до лаборатории. О работе сегодня речи не идёт, так что осматривайтесь и удовлетворяйте любопытство.

Через несколько минут сарматы выходили из пустого коридора с бронированными стенами, закрученного в незамкнутую спираль, — прямо к гермоворотам, пестреющим предупреждающими знаками. Гедимин уже привычным жестом проверил, на месте ли ипроновые пластины, и прикрыл глаза тёмным щитком.

— Наш цех выщелачивания, — пояснил Ассархаддон, слабым жестом успокоив насторожившихся охранников у ворот. — Работает с сольвентом. Аварии маловероятны, но возможны. Держите «арктус» наготове.

Гедимин насторожился было, но ворота открылись, вдоль стены протянулась лестница, выходящая на смотровую галерею, и сармат облегчённо вздохнул — все возможные меры безопасности здесь были соблюдены, и чтобы вляпаться в сольвент, надо было очень постараться.

Внизу было очень много рилкара в самых разных формах, много центрифуг, широких чанов, биконусов, кеззиевой фольги и защитных полей, много ёмкостей с кислотой и щёлочью. Ближайшая операторская находилась в десяти метрах от первого внешнего барьера защиты. Цех растянулся в длину на сотню метров; у дальней стены виднелись мощные дробильные механизмы, закрывающие собой устройство подачи сырья — то, что они должны были измельчать, насыпалось сверху в герметичные короба из рилкара, проложенного кеззиевой фольгой. И дробилки, и то, что их окружало, было отмечено зелёными знаками радиационной опасности, — здесь работали с ирренцием.

«Переработка руды. Вот как это выглядит,» — думал Гедимин, с трудом подавляя желание спуститься, пройти по цеху, осмотреть все агрегаты и всё потрогать руками. Защитных барьеров было слишком много, — ключевые узлы технологических линий едва просматривались, наблюдать за процессами могли разве что операторы, — Гедимин мог только предполагать, что где находится, и для чего оно предназначено.

— Ищете готовый металл? — покосился на него Ассархаддон. — Видите ванны фильтрации? Сразу за ними — линия отжига…

— Серебристые баки, — ремонтник присмотрелся и кивнул. — Большая выработка?

— Да, ириенские руды пока не оскудели, — куратор прошёл ещё несколько шагов и остановился на середине галереи. — Двести килограммов с тонны, иногда больше. Интересно, что при продвижении вглубь металла становится меньше, основной пласт — наверху. И лет ему не так много… шесть тысяч, если не меньше.

Он отвернулся раньше, чем Гедимин успел что-нибудь спросить. Снизу загудела сирена — закончился этап отжига, и лента конвейера с закреплёнными на ней баками сдвинулась с места. Посмотреть на готовую окись ирренция сармату не удалось — пересыпающий механизм вместе с поставленным под ним баком прикрыло защитное поле, тут же вспыхнувшее изнутри зеленью.

— Не туда смотришь, — Хольгер крепко сжал ладонь Гедимина и указал на ближайшие плоские широкие чаны со значками химической опасности. Трубы от них вели к печам, несоразмерно маленьким рядом с огромными чанами, но очень мощным, за ними стояли такие же скромные литейные установки. Одна из них мигнула зелёным сигналом, и к ней подошёл сармат в защитном костюме, немногим уступающим броне Гедимина. Он выдвинул из запястья сдвоенный щуп и просунул под непрозрачную рилкаровую крышку. Снизу донёсся прерывистый писк.

— Ипрон остыл, можно нести на хранение, — пояснил Ассархаддон, наблюдая за извлечением из-под крышки золотистых брусков. Готовые отливки сверху казались микроскопическими — блестящие столбики пятисантиметровой длины, по сто граммов ипрона в каждом.

— Уран и торий… — пробормотал Хольгер, вцепляясь в перила и впиваясь взглядом в отливки. — Семьсот граммов⁈ Сколько руды для этого нужно?

Гедимин вспомнил невесомые листки ипроновой фольги — такие тонкие, что не возьмёшь пальцами, считанные граммы странного металла — снова посмотрел на отливки и ухмыльнулся. «Килограммы ипрона. А со временем дойдёт и до тонн…»

Ассархаддон покосился на открытый экран передатчика, тронул его пальцем и немного погодя ответил:

— Тонна, но это очень хорошая партия. Обычно выход в пределах полукилограмма. Кеззия больше — полтора килограмма с тонны в среднем…

Он снова тронул передатчик и, выждав немного, перевёл взгляд на Хольгера.

— Ириенские руды — основной источник кеззия. А вот с ипроном иначе. Думаю, вам интересно будет взглянуть на квазары. Без вашего участия их не построили бы.

Он жестом приказал идти за ним и, развернувшись, направился к воротам. Гедимин подвинулся, пропуская его, и только сейчас обнаружил, что Стивен и двое охранников где-то отстали — ни на галерее, ни внизу, ни у ворот их не было.

— Что такое квазары? — шёпотом спросил Гедимин у Хольгера. Тот растерянно мигнул в ответ.

— Понятия не имею, о чём он. Я тут ещё ничего не строил.

— Увидите, — ответил Гедимину Ассархаддон, обернувшись в воротах. — Жаль, что я не смогу вас сопровождать. Дрезина доставит вас на базу «Койольшауки», на месте вас встретит Исгельт и введёт в курс дела. Забирайте свою охрану. Не знаю, зачем она нужна в «Койольшауки», но с Маркусом всегда было тяжело спорить…

Он стоял на платформе, пока сарматы садились на поезд, и экзоскелетчики распределялись по вагону; Гедимин следил за ним, пока люк не закрылся, и дрезина не тронулась с места.

— Исгельт был адмиралом у Маркуса, — вполголоса сказал Гедимин, встав рядом с Хольгером. — Как вы работаете вместе? Он разумен?

— Более чем, — химик поднял на него взгляд и слегка усмехнулся. — Что с тобой, атомщик? Когда ты начал бояться адмиралов? Ты ведь даже на Маркуса смотрел, как на мартышку!

— Он чуть не уронил твэл, — недовольно сощурился Гедимин. Хольгер усмехнулся немного шире.

— Исгельт — исследователь, как и мы. У него огромная лаборатория в «Койольшауки». Вполне возможно, мы с этого дня будем там работать. Если я правильно понял нашего куратора…

Ещё никогда Гедимин не ехал так долго, — по его расчётам, дрезина преодолела не один десяток километров. Набрав большую скорость, она минут пятнадцать мчалась по прямой и только потом начала притормаживать. Подъёмник подхватил её и потащил наверх.

— Мы всё ещё в кратере Драйден? — Гедимин поискал взглядом наиболее осведомлённого сармата и остановился на Стивене. — Где находится «Койольшауки»?

— Мы въезжаем в кратер Кеджори, — ответил охранник.

Взвыла и тут же замолчала сирена, и подъёмник остановился. Вытолкнутая из него дрезина прокатилась ещё немного, замедляя ход, и замерла, наткнувшись на блокираторы.

— Sata! Подготовиться к опознанию! — скомандовал механический голос.

Люк распахнулся. За ним, направив на пришельцев все стволы, стояли два «Фенрира».

— Допуск разрешён. Tza atesqa! — экзоскелетчики расступились, опуская оружие. За их спинами открылся коридор, подсвеченный красным. «Один архитектор, один стиль,» — едва заметно усмехнулся Гедимин, входя под багровые светодиоды. «Кратер Кеджори? Испытательный блок… Где-то здесь работает Линкен. Интересно, встретимся ли…»

— Все трое? — сармат в чёрной броне без опознавательных знаков окинул их внимательным взглядом и кивнул; два «Фенрира» за его спиной отключили ракетомёты. — Минута в минуту, как и сказал Ассархаддон. Пришли посмотреть на квазары? За мной!

Коридоры плавно изгибались противовзрывными дугами, и Гедимин с подозрением косился на каждую вмятину, маскирующую очередной люк, — строители базы «Койольшауки», судя по её устройству, считали, что взрыв может прогреметь за любой дверью, и ремонтник гадал, что именно там может располагаться. Спрашивать было некогда — Исгельт шёл быстро, сзади напирала охрана, и никто не останавливался, пока не открылись очередные гермоворота, и все сарматы не вошли в изогнутый, как отрезок дуги, длинный зал управления.

Вдоль стен, над пищащими и мигающими мониторами, отображающими только буквы и цифры, тянулись вмонтированные экраны, по большей части тёмные, ушедшие в спящий режим. Операторы даже не обернулись на шум, и Гедимин понял, почему, — их скафандры в странной гранёной обшивке были рассчитаны на попадание плазменной гранаты, а за обстановкой следили маленькие датчики в стыках пластин, — в случае опасности как минимум включилось бы защитное поле, как максимум… Гедимин повернул голову на странный блеск на грани видимости, пересчитал вмонтированные в потолок турели и снова повернулся к ближайшему монитору. «Квазар-1» — так назывался операторский пост. Экран над ним был погашен, но сармату он был не нужен — Гедимин и так всё понял по значкам показателей на мониторах, и чем больше он понимал, тем крепче сжимал кулаки и зубы. В памяти вспыхивали обрывки давних, ещё ураниумских, разговоров и писем — долгие напрасные просьбы, ответное фырканье и невнятные отказы. Прерывисто вздохнув, сармат развернулся к Константину.

— Так значит, мы с Хольгером не могли работать со спаренными излучателями. А эти — смогли⁈

Константин фыркнул было, но встретился с ним взглядом — и, переменившись в лице, шагнул назад. Вперёд, прикрывая бывшего командира «научников», выдвинулась охрана. Гедимин едва обратил на неё внимание и уже почти шагнул вперёд, когда рука Исгельта легла на его плечо и силой развернула сармата к экрану.

— Не здесь! И потом — он не виноват.

За плечом Гедимина кто-то с присвистом выдохнул в респиратор. Это был Хольгер; его глаза сузились и потемнели. Он тоже прочёл строчки на мониторах — и узнал установку ядерного синтеза, с которой так и не успел как следует поэкспериментировать. «Взрывной синтезатор материи,» — Гедимин вспомнил давние опыты на лесном полигоне, изрытом воронками. «Стабильный взрывной синтезатор. Четыреста пар излучателей, расписанный график взрывов, четыре рабочих цикла в день… Наверное, и план по выработке есть. Сколько ипрона тут получают?..»

— Он не виноват? — повторил Гедимин, медленно разворачиваясь к Исгельту. — Это должны были построить мы с Хольгером. Это должно быть названо именем Хольгера. Это у нас отняли. Кто это сделал?

— Атомщик, уймись! — Линкен вцепился в плечо Гедимина и дёрнул его назад. Тот попытался стряхнуть чужую руку, но уже был окружён охранниками, они стояли со всех сторон, — оставалось только прерывисто вздохнуть и разжать кулаки.

— Кто? — повторил сармат, радуясь, что под шлемом не видно, как он морщится. Невидимый обруч снова давил на грудь — в этот раз он, по ощущениям, был тоньше, но врезался глубже, до хруста в рёбрах.

— Прямой приказ Ассархаддона — и я с ним согласился, — ответил Исгельт, жестом отогнав охранников. — Он всегда за разделение обязанностей. Вы проложили путь. А строить промышленные образцы — работа инженеров. Ну как — показать вам «Квазар» в разрезе, или букв и цифр достаточно?

Экран над пультом управления по-прежнему оставался тёмным, но на нём проступили красные светящиеся точки, выстроенные попарно, и Гедимин понял, что экран работает — но там, где стоят камеры, слишком темно. Точки были слабыми светодиодами, вмурованными в какую-то сероватую породу и спрятанными под слой рилкара, — это были скорее индикаторы, чем источники освещения. Исгельт прикоснулся к рычажку на приборной панели, зажигая подсветку, и на экране проступили чёткие очертания глубокого колодца, сужающегося книзу. Метки по бокам обозначали глубину, на которой располагалась каждая пара излучателей, — от поверхности до раздвижной крышки на дне шахты было двести пять метров. Боковые скважины были пробурены через каждые пятьдесят сантиметров — по две на каждой отметке, под углом к плоскости. Излучатели, установленные в отверстиях, рассмотреть было нельзя, но Гедимин уже знал их устройство и рабочие параметры, — грамм ирренция, цепочка обсидиановых линз и омикрон-луч боевой интенсивности на выходе…

Светодиоды на экране мигнули, и шахту заполнил длинный кокон, свёрнутый из защитного поля. Оно на едва уловимую долю секунды налилось ярчайшим зелёным светом и тут же погасло. Гедимин запоздало зажмурился, но успел уловить на грани видимости клочья распадающегося защитного экрана.

— Пятнадцать минут на оседание, — услышал он пояснения Исгельта. — Сейчас в шахте вакуум — нарабатываем чистый ипрон. Один цикл из четырёх всегда отрабатывается так. Остальные три — для редкоземельных металлов и ирренция.

«Пока мне рассказывали, что это работать не будет, здесь строили промышленную установку,» — думал Гедимин, дожидаясь, когда восстановится после вспышки зрение. Он узнал материал выстилки на стенах шахты — это был обеднённый уран, смешанный для прочности с рилкаром. Видимо, он и обеспечивал омикрон-излучение, фиксируемое датчиками, — экранированные излучатели не могли так фонить, часть урана, превратившаяся под омикрон-обстрелом в ирренций, — могла.

— Уран тоже пойдёт в дело? — спросил он.

— Конечно, — кивнул Исгельт. — Ещё один источник ирренция. Уходит на переработку раз в месяц. Вы пришли посреди цикла — некоторые процессы не увидите. Сдирание покрытия, например… или даже смыв ипрона.

— Большая тут выработка? — спросил Хольгер.

— Триста сорок граммов в день, если всё работает, — ответил Исгельт, отключая экран. — Триста сорок с одного «Квазара».

— Основной источник ипрона? — полуутвердительно спросил химик. — Тогда понятно, откуда его столько…

— Эти «Квазары» надёжно экранированы? — внезапно забеспокоился Константин. — Они у самой поверхности, омикрон и сигма распространяются далеко, — вас не засекут с первого же спрингера?

— Вот поэтому «Квазары» и стоят на другом краю кратера, — усмехнулся Исгельт. — Сверху — ипроновые щиты, и их не снимают никогда.

Гедимин поискал на мониторах показания газовых датчиков, нашёл, попутно узнал скорость откачки лишнего газа из шахты и окончательно успокоился. «Хорошая установка,» — подумал он, чувствуя, как обруч на рёбрах медленно разжимается. «Но плохо, что не мы её построили.»

— Ну что, теперь вы не в обиде? — Исгельт заглянул ему в глаза и ухмыльнулся. — Да, жаль, что мы не можем, как макаки, раздавать научные звания и давать изобретениям свои имена. Когда-нибудь это изменится. Если буду жив к тому времени, вы двое получите заслуженную славу. Ну что, здесь осталось что-нибудь, что вам интересно?

— Я хочу увидеть сами «Квазары», — сказал Гедимин. Операторы у ближайших мониторов оглянулись на него и округлили глаза.

— Не выйдет, — ответил Исгельт.

— А когда будут заменять выстилку? — не сдавался ремонтник. Исгельт покачал головой.

— Нет, не выйдет. Вам будет чем заняться и без лазания по шахтам. Это работа для техников. Они справляются.

Он покосился на передатчик.

— Вам пора в лабораторию, а мне — в «Гекату». За мной!

«В лабораторию?» — Гедимин на время забыл о недоступных «Квазарах», но сделал в памяти отметку — выяснить, где они. «Значит, Хольгер был прав, и у нас новая работа. Посмотрим…»

… — Добираться будете на дрезине — до «Койольшауки», на Лабораторную линию, станция Лучевых исследований, — Исгельт остановился напротив цепочки чёрно-жёлтых люков, закрытых наглухо и отмеченных предостерегающими знаками «быстрый транспорт» и «высокое напряжение». — Вот платформа. Ваш коридор — самый дальний, люк замаскирован, но вы пройдёте свободно. Константин Цкау, ваша экскурсия закончена. Резервная дрезина на путях, отправляйтесь в Рассчётный блок — вас там ждут.

Хольгер притронулся к «карману» — пластине брони, в нишу под которой он спрятал образцы ипрона и кеззия.

— Мне, наверное, пора в Химблок, — нерешительно сказал он, глядя на Гедимина. — Лучевые исследования не по моей части.

— Но вы ими занимались, и не один год, — усмехнулся Исгельт. — Идите с нами. Гедимину понадобится ваша помощь.

Идти оказалось недалеко — четыре плавных поворота спустя бывший адмирал небрежно хлопнул по стене, и пластины фрила, до того выглядевшие одной монолитной плитой, защёлкали, отползая в стороны — и снова соединились.

— Напротив, — сказал Исгельт, оглянувшись на удивлённого Гедимина. Тот резко развернулся и увидел открытый люк. Массивная крышка, покрытая ипроном, откидывалась внутрь.

— Шутка для посторонних, — Исгельт махнул рукой на противоположную стену — она снова выглядела совершенно гладкой. — Просто идите вдоль выпуклой стены. Система вас пропустит.

Он щёлкнул пальцем по предплечью Гедимина и кивнул на открытый люк.

— Теперь это ваша личная лаборатория. Осмотритесь — сообщите, сколько лаборантов сюда прислать. Сейчас я оставлю вас здесь. Хотел бы пронаблюдать за работой, но времени нет…

Он покосился на передатчик и, развернувшись, быстро пошёл в обратном направлении, к дрезине. Охранники молча последовали за ним. Гедимин оглянулся через плечо, робко надеясь, что отряд Стивена пойдёт следом, но трое в лёгких экзоскелетах стояли посреди коридора и хмуро смотрели на Гедимина.

— Тут и стойте, — буркнул он, входя в комнату.

Это был «чистый» отсек — весь выстланный белым фрилом, с парой телекомпов у одной из стен и роботом-уборщиком под потолком. Агрегат «спал», прикрывшись защитным полем, но, уловив звук шагов, скинул купол и запищал, разогреваясь. Покосившись на телекомпы, Гедимин перевёл взгляд на ещё одну дверь — раздвижную, под рамкой дозконтроля, с предостерегающими знаками. Судя по ним, за ней находился санпропускник, а ещё дальше — «грязный» отсек. «Если тут есть что-то интересное, то оно там,» — подумал сармат, направляясь к двери и прикидывая, как её вскрывать, если автоматика не сработает.

Тяжёлые шаги за спиной заставили его обернуться. За ним прошёл не только Хольгер, но и все шестеро охранников; химик со своей группой отошёл взглянуть на телекомпы, Стивен с отрядом последовал за Гедимином.

— Вы тут зачем? — хмуро спросил ремонтник. — Сказал же — стоять там.

— Приказ Маркуса, — отозвался Стивен. Его взгляд не выражал ничего.

— Ничего не трогайте, — буркнул Гедимин через несколько секунд «гляделок» и снова развернулся к двери. «Не нравятся мне такие приказы…»

В санпропускнике зажёгся яркий свет, под ногами забулькало — сармат шёл по вмонтированному в пол лотку, быстро заполняющемуся розоватой жидкостью. Длинные углубления со слабым раствором меи тянулись от двери до двери, обойти их было невозможно, — за спиной Гедимин услышал плеск и приглушённую ругань кого-то из охранников. Свет погас, когда открылась следующая раздвижная дверь; она была выпуклой, как крышка главного входа, и ещё более массивной, многослойной, как броня самого сармата. По ту сторону находилась большая круглая комната с выдвижными стенами и генератором защитного поля в углу. Сгенерированный купол прикрывал часть помещения; стены должны были выдвигаться из потолка и окружать её, но сейчас были подняты до упора. Гедимин остановился, не доходя до защитного экрана, и осмотрелся, подмечая ниши для инструментов, рабочую плоскость с несколькими парами креплений, двух роботов-уборщиков — маленьких, но обшитых рилкаром, проложенным ипроновой фольгой. Напротив санпропускника была ещё одна дверь, и Гедимин хмыкнул — «Длинная лаборатория. Сколько всего тут комнат?»

Последняя дверь была самой толстой, слегка вогнутой — по форме округлой стены — и автоматика её не открывала. Гедимин сдвинул затворы — даже ему не удалось это сделать одним пальцем, пришлось приложить силу — и раздвинул створки, заглядывая в длинный пустой коридор. Внутри было темно, и сармат зажёг фонарь и покосился на стены — «Где выключатель?»

— Эй, атомщик! — прозвучало в наушниках — Хольгер решил выйти на связь. — Свет там включается из первого отсека. А ты сейчас в испытательном коридоре.

— Что здесь испытывают? — спросил сармат. Луч фонаря не находил ничего, кроме решёток вентиляции, резервных генераторов защитного поля, замаскированных камер и системы пожаротушения.

— Излучатели, должно быть, — неуверенно ответил Хольгер. — Выбирайся оттуда!

— Хорошо, — согласился Гедимин, не найдя в коридоре ничего интересного. — Я останусь в «грязном» отсеке. Что мы должны делать? Ты не знаешь?

— Новых заданий нам никто не дал, — отозвался химик. — Я хотел подумать об ипроне и кеззии. Довольно интересные вещества…

— Тут тысячи ипроновых и кеззиевых экранов, — сказал Гедимин, сняв со стены робота-уборщика — пока работа не началась, нужно было проверить оборудование. — Тут уже знают, как их применять. Трудно будет придумать что-то новое.

«А когда-нибудь мне понадобятся поглощающие стержни,» — подумал он, мечтательно щурясь. «Ипрон или кеззий… там будет видно. Пусть сначала дадут ирренций. Без критической массы говорить не о чем…»

Рабочая смена в «Койольшауки» заканчивалась раньше обычного — всем сарматам ещё предстояло доехать до жилого блока под кратером Драйден. В этот раз Гедимину и Хольгеру не досталось отдельной дрезины. В общем вагоне стало ещё теснее, когда туда влезли все охранники; под недовольное ворчание сарматов в мягких комбинезонах и попытки «броненосцев» огрызнуться транспорт пополз к подъёмнику. Через пару минут Гедимин рявкнул на Стивена, и охранники, притихнув, отодвинулись к стене и стали занимать немного меньше места. Ближайшие сарматы, посмотрев на ремонтника и Хольгера, резко замолчали, и путь продолжался в тишине, прерываемой только звуками механизмов.

— И так каждый день, — пробормотал химик, выбираясь из вагона на платформу, ближайшую к столовой. — Что-то надо придумать, пока никто не покалечился.

— Ремонтная дрезина, — Гедимин кивнул на небольшой люк над выходом на платформу. — Доедем ещё быстрее. Только охрану придётся оставить.

Стивен угрюмо покосился на него, но промолчал. Хольгер задумчиво посмотрел на люк.

— А пролезем в скафандрах? Не хотелось бы всё тут разломать.

— Проверю после еды, — пообещал Гедимин.

…Линкен, забывшись, ударил по столу кулаком, оставив на столешнице вмятину. Гедимин молча выправил её. Хольгер поморщился и забрал со стола свои контейнеры.

— Нет, ты слушай! — Линкен двинулся было к нему, но Гедимин облокотился на стол между ними и исподтишка показал сармату кулак. — Если бы о твоём изобретении узнали макаки…

— Что случилось? — раздался рядом со столом голос Ассархаддона, и сарматы, вздрогнув, повернулись к нему. Секунду назад куратора в зале не было — это Гедимин помнил совершенно точно.

Линкен бросил на ремонтника предостерегающий взгляд, но тот только пожал плечами.

— Почему нам не дали довести взрывной синтезатор до ума? Ты мог вывезти нас на Луну, если так боялся макак.

Линкен с размаху приложил растопыренную ладонь к лицевому щитку. Гедимин покосился на него и недобро сощурился. «Такая у тебя свобода? Бояться задать вопрос? Тогда я лучше в рабство к мартышкам…»

Ассархаддон смерил Гедимина долгим задумчивым взглядом.

— Вот что вас занимает, — медленно проговорил он. — Надо полагать, Исгельт забыл дать вам новые указания. Вы уже знаете, что вам поручено?

Гедимин переглянулся с Хольгером и покачал головой — судя по растерянному взгляду, химик тоже ничего не знал.

— У нас есть база по микропроколам — завтра с утра я сброшу её Хольгеру, — сказал Ассархаддон. — Она пригодится в вашей работе. Вы займётесь макропроколами. Нам нужно оборудование для создания полноценных стабильных порталов. Масанг утверждает, что вы собирались над ним работать. Что же, вот вам и возможность.

03 января 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

«Вакуум!» — предупредила вспыхнувшая на табло надпись, и Гедимин закрыл воздухообменные клапаны. Узкий коридор, оставленный для ремонтников электрорельса, с двух сторон запечатывался герметично; там, куда протиснулись двое сарматов, воздух ещё был, но очень разреженный, снаружи — вокруг самого рельса — его не было вовсе.

— Вот почему дрезины так носятся, — послышалось в наушниках. Хольгер уже выбрался наружу и повис на лестнице из скоб, с любопытством осматриваясь в туннеле. Проход слегка подсвечивался светодиодами — оставленные для ремонтников, они отмечали ключевые узлы, рельсы и кабели. Два белых световых пятна, относительно ярких в сумрачном тоннеле, горели на ремонтной дрезине.

— Как будто нас и дожидалась, — пробормотал в микрофон Хольгер. Гедимин ничего не ответил — он уже добрался до аппарата, подтащил его к лестнице и теперь распрямлял сложенные крепления. Подвесная дрезина выглядела не слишком надёжной, и сармат, осмотрев её со всех сторон, навалился на крепления всем весом. Против ожидания, фриловые планки не потрескались, а металл не деформировался.

— Помнишь дорогу? — спросил Гедимин, помогая Хольгеру устроиться внутри аппарата. — Я считал переходы, но вслепую трудно ориентироваться.

— Примерно, — ответил химик. — До линии «Койольшауки» доберёмся, а там можно будет разогнаться. А что с охраной?

— Догонит, — Гедимин рывком подтянулся и втиснулся в дрезину — крепления были немного узки для него. — Так просто от них не отвяжешься. Приказ Маркуса, метеор ему навстречу…

…Охрана действительно догнала их — уже в «грязном» отсеке Гедимин услышал рёв сирены. Кто-то ломился в лабораторию, но считыватель реагировал только на одного сармата. Гедимин хмыкнул и тут же забыл об охранниках — его сейчас занимало совсем другое.

Под защитным полем для него оставили «конструктор» — несколько стопок разноразмерных обсидиановых пластин, миниатюрные «арктусы», маленький, но массивный контейнер с зелёным значком радиационной опасности, два готовых омикрон-излучателя от «Квазара» и множество других деталей. Что-то из этого успели разложить по ящичкам, что-то россыпью затолкали в стенные ниши, — Гедимин смотрел на знакомую обстановку и ухмылялся. «Везде одно и то же,» — он подобрал излучатель и повертел его в руках. «Хорошо, что не нужно начинать с выплавки стали и синтеза фрила. Ещё бы понять, что я должен сделать…»

— Гедимин! — Хольгер, впустив охранников в лабораторию, наконец вышел на связь. — У меня тут база по микропроколам. Хочешь услышать выжимку?

— Давай, — отозвался Гедимин, разглядывая вскрытый излучатель. «Нарастить интенсивность,» — думал он. «Добавить линз… Или дело в площади пересечения? Тогда придётся переделывать всё под широкий пучок. И… сигму лучше отвести в сторону. Проверить чистый омикрон…»

— Чем шире пучок, тем меньше выброс ипрона, — процитировал Хольгер. — Точки прокола смещаются вокруг какого-то центра, и он не точечный. Сигма никак не влияет. А вот пульсации в чём-то задействованы. Они проверяли твою пульсацию для запуска реактора, только не на сигме, а на омикроне…

— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Она тут при чём⁈

— Что было, то и проверяли, — проворчал химик. — Каждый раз прокол попадал в области высокой гравитации. Вплоть до нейтронных звёзд. Похоже на код, не находишь?

— Мать моя пробирка… — протянул Гедимин. — Значит, эта последовательность имеет смысл и для омикрона. Вот бы проверить другие пульсации…

— Ты представляешь, сколько там вариантов? — Хольгер выразительно хмыкнул. — Так вот, я продолжаю… Все микропроколы существуют ровно одну микросекунду, затем схлопываются. Чем плотнее среда за проколом, тем интенсивнее лучевая вспышка. От количества пересекающихся лучей не зависит ни время существования прокола, ни сила взрыва при его закрытии. А вот площадь скрещивания важна — влияет на количество проколов. Тут сравнительные схемы для разных углов пересечения. Хочешь посмотреть?

— Потом, — сказал сармат, вынимая из корпуса излучателя все линзы, кроме трёх. — Я начну с проверки пульсаций. Пока не узнаем, как попадать точно в вакуум, открывать макропроколы опасно.

— Долго же ты будешь проверять их, — вздохнул Хольгер. — Уже есть идеи?

Гедимин закрыл корпус излучателя, пощёлкал переключателями, — линзы легко выдвигались из прорезей в рилкаре и вставлялись обратно. Сдвинуть их при включённом аппарате, однако, было невозможно, и сармат снова вскрыл корпус и отсоединил предохранитель. «Дозиметр зашкалит,» — мелькнуло в мозгу, но Гедимин только отмахнулся. «Для меня неопасно, а посторонних в коридоре не будет.»

— Начну с самых простых, на два пучка по три линзы, — сказал он Хольгеру. — Если ничего интересного не заметим, добавлю ещё по одной.

— Константин скажет, что мы придурки, — снова вздохнул химик, и передатчик Гедимина издал короткий гудок. — Вот, держи, — я расписал все комбинации для трёх линз. Будешь отмечать проверенные. Мы всё-таки учёные — надо вести лабораторные записи.

— Tza, — отозвался сармат, вынимая предохранитель из второго излучателя и закрепляя оба аппарата на штативе под углом друг к другу. — Свяжись пока с Константином. Пусть распишет возможные пульсации для четырёх, пяти и шести линз. Он в расчётном центре — ему удобнее.

В наушниках раздалось выразительное хмыканье, а за ним — писк отключения, — Хольгер переключился на Константина. Гедимин вскрыл броню на рукаве, достал передатчик и осмотрел его со всех сторон. «Вставлю в стену. Поработает стационарным сканером.»

…Газовые датчики замигали жёлтым, уловив в предельно разреженном воздухе испытательного коридора несколько лишних атомов. Гедимин не услышал, как включились насосы, но жёлтый сигнал вскоре погас — газ, образовавшийся после выброса элементарных частиц, был откачан, и в коридоре снова остался почти идеальный вакуум. Дозиметр погас — излучение прокатилось волной, выжгло защитные поля и впечаталось в ипроновые барьеры. Гедимин на всякий случай поднёс руку к стене — прибор показал затухающую «сигму» и полное отсутствие омикрон-излучения. Сармат чиркнул пальцем по пластине на бедре, начертив ещё одну линию, — пока это был единственный способ вести учёт опытов; смарт, замурованный в стену, временно был недоступен.

«И ещё один заход,» — Гедимин тронул переключатели, возвращая все обсидиановые линзы на место. «Пик, небольшое плато, резкий спад…»

Два зелёных луча ярко сверкнули, сошлись в один и тут же погасли, белая вспышка хлестнула по глазам — даже сквозь тёмный щиток со всей возможной защитой смотреть на схлопывание микропрокола было неприятно. Гедимин смигнул, отключил излучатели окончательно, подождал, пока «сигма» затухнет, и пошёл к стене, в которую был замурован его передатчик. Опыты на сегодня были закончены, а работа только начиналась.

… — Ничего определённого, — пожал плечами Хольгер. — Может, ты использовал слишком короткие коды? Так сказать — полбуквы вместо слова?

Гедимин порадовался, что так и не убрал тёмный щиток, и никто не видит его глаз. «Кто бы сказал мне раньше, что я буду шифровать излучением координаты другой галактики…»

— Перейдём к длинным, — сказал он спокойно. — Константин дал тебе расчёты?

— Он считает, что мы тут рехнулись, — ухмыльнулся Хольгер. — Ничего нового, Гедимин, всё как обычно. Расчёты готовы, но сегодня ты поработать с ними не успеешь.

Подтверждая его слова, по лаборатории разнёсся гудок — смена была закончена, и над выходом зажёгся зелёный светодиод. Хольгер отключил телекомп и поднялся из-за стола.

— У тебя там всё выключено? — он кивнул на «грязный» отсек.

— Будто там есть что включать, — отозвался Гедимин. Вокруг него уже собрались угрюмые охранники, и Стивен изворачивался, чтобы дотянуться до ремонтника, но «конечности» экзоскелета были надёжно зафиксированы в неподвижном положении.

— Они с нами или отдельно? — спросил Хольгер.

— Убери эту дрянь, — Стивен передёрнулся всем телом, и экзоскелет громко лязгнул. — Это нарушение всех приказов. Ассархаддон всё узнает сегодня же.

— И расстреляет вас всех за полную профессиональную непригодность, — сказал Хольгер с неприятной ухмылкой. — Лучше бы ему не знать, как вы средь бела дня лишились подвижности.

Стивен недобро сощурился на него, но промолчал — Гедимин уже двинулся вперёд, прикрывая химика.

— Ждите меня на платформе у столовой. Там я вас починю, — пообещал он.

…Убрать самодельные фиксаторы было делом пяти минут — и то потому, что Гедимин в раздражении перестарался и сделал их слишком прочными. Ему было немного не по себе. «Не хочу никого подставлять под расстрел,» — думал он, оглядываясь по сторонам в поисках камер. «Они меня разозлили, но за это не убивают.»

Ассархаддон ждал его за столом в компании Константина и Линкена.

— И он решил проверить все возможные комбинации, — донеслось до Гедимина. — Хотя мог бы спросить меня, и я бы ему сказал…

— Что ты сказал бы? — спросил ремонтник, быстро протиснувшись между охранниками. Краем уха он услышал свист и шипение разогревающихся сопел — оружие было уже готово к бою, когда «броненосцы» узнали чужака и, разочарованно вздохнув, опустили бластеры. Ассархаддон поднял на него взгляд и едва заметно усмехнулся.

— В вашем досье сказано, что вы не ладите с охраной, — сказал он. — В кои-то веки на Земле составили достоверное досье. Редкое явление…

Гедимин озадаченно мигнул. «Всё у Хольгера,» — жестами показал ему Константин и отвернулся. Сармат мигнул ещё раз. «Ладно, завтра проверю…»

— Садитесь, — Ассархаддон указал на свободный стул. — На линию «Койольшауки» добавлены два новых вагона. Очень надеюсь, что вам теперь хватит места. Вынужден попросить вас обоих не пользоваться ремонтной дрезиной.

— Она была исправна, — буркнул Гедимин, судорожно вспоминая, не отломилось ли что-нибудь от ненадёжного на вид агрегата.

— Я не сомневаюсь, — сказал Ассархаддон. — И дрезина, и экзоскелеты ваших охранников… Может быть, заменить вам отряд? Или передать другому командиру?

Гедимин покосился на Стивена — тот застыл, как облитый жидким азотом.

— Не надо. Пусть не трогают других сарматов. Экзоскелетом по тонкому скафандру — больно, — угрюмо сказал он. — Не надо никого расстреливать.

Ассархаддон хмыкнул, с интересом рассматривая ремонтника.

— Будь по-вашему. Вам всё понятно, Стивен Марци? — он оглянулся на охранника. — Донесений не надо. Информаторов у меня и так хватает. Гедимин, вы не сообщили, сколько лаборантов вам нужно. Исгельт обеспокоен этим.

Гедимин отвёл взгляд — с некоторых пор при слове «лаборант» его глаза темнели, и он ничего не мог с этим поделать.

— Я справлюсь один, — сказал он. — Пусть не беспокоится.

04 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Дочитав сообщение Константина до конца, Гедимин тяжело вздохнул и повернулся к Хольгеру.

— С чего он взял, что именно это — полный код?

— Наверняка у него есть обоснование, — пожал плечами химик. — Просто ты их не любишь, поэтому тебе их не пишут. А что ты думаешь о тех кодах, что он прислал?

— Мне всё равно, что проверять, — Гедимин пересчитал перечисленные варианты пульсаций, прикинул в уме конструкцию излучателя, подходящего для них, и встал с места.

— Помощь нужна? — спросил Хольгер.

— Там опасно, — качнул головой ремонтник. — Сиди здесь. Если рванёт, позовёшь на помощь.

На самом деле — Гедимин был почти уверен в этом — опасность была не так уж велика, пока в испытательном коридоре поддерживался вакуум, но сармат хорошо помнил взрывы на полигоне Линкена и рисковать не хотел.

…Алгоритм был отработан, и Гедимин выполнял операции, не задумываясь ни на долю секунды, — включить излучатель, убрать лишние линзы, добавить недостающие, отключить, дождаться сигнала «безопасно» от дозиметра, повторить с другим набором линз… Зелёные вспышки сменялись белыми с периодичностью в пару минут. Белые различались по яркости, Гедимин без сканера не брался определять, какое именно вещество поделилось частицами с испытательным коридором, но определённо это был не вакуум — ни в одной из многих десятков попыток.

Из коридора он вышел только под вечер — вода и пища у него были под рукой, из-за них прерывать работу не хотелось. Когда он выбрался в «грязный» отсек, там уже сидел Хольгер, рассеянно перебирал обсидиановые пластины и немигающим взглядом смотрел на открывающуюся дверь. Когда в проёме показался Гедимин, химик облегчённо вздохнул.

— Ты пропал на весь день, — пояснил он. — Связь там не работает.

— Это из-за экранов, — сказал Гедимин, с удивлением глядя на него. — Я работал. Сейчас сброшу данные, и будем их смотреть.

— Пять минут до конца смены, — напомнил сармат, постучав пальцем по своему передатчику. — Пора в «Гекату».

— Иди, — кивнул Гедимин. — Я останусь тут. Нет смысла ездить туда-сюда. Пустая трата времени.

Хольгер мигнул.

— Атомщик, тебе тоже нужно спать. Ты хотя бы поел сегодня?

Сармат сердито сощурился.

— Это несущественно. Нельзя отвлекаться. Я хочу понять, в чём там дело. Надо хорошо подумать. А спать можно тут.

Он указал на свободный участок на полу.

— Не забывай есть и пить, — вздохнул Хольгер, погладив его по плечу. — Вижу, что глаза горят. Не буду мешать. На полу не жёстко?

— В скафандре — всё равно, — Гедимин осторожно сжал его ладонь и тут же отпустил. — Иди, опоздаешь. И забери мою охрану. Пусть пришлют сменщиков прямо сюда… если им так надо.

Он вернулся к работе, но через пятнадцать минут его отвлекли красные вспышки над входом — кто-то пытался попасть в лабораторию. Гедимин нехотя отключил излучатели и вышел в «чистый» отсек. Сигнализация уже погасла, никого, кроме робота-уборщика, в помещении не было, но на стене рядом с дверью что-то мигало. Гедимин тронул светящуюся панель — она отъехала в сторону, и ему под ноги выпал длинный свёрток, довольно лёгкий и пружинистый. Он был запакован в прозрачный скирлин и больше всего был похож на туго свёрнутый матрас из жилого блока. Гедимин удивлённо мигнул, взрезал упаковку, — это действительно был матрас. В него завернули одеяло и подушку.

«Хольгер?» — сармат потянулся к передатчику, но тут же сообразил, что до «Гекаты» далеко — за это время химик навряд ли добрался до столовой, не то что до жилого блока. «Значит, помощь от местных,» — Гедимин покосился на замаскированные камеры. «Ну, спасибо им. Хотя — зачем одеяло, если я в скафандре…»

Через три часа он почувствовал, что сознание затуманивается, и, прервав на время опыты, постелил матрас в «грязном» отсеке и лёг. Спать в тяжёлой броне было непривычно, но не так неудобно, как казалось Гедимину сначала. Первые несколько минут он лежал на спине, но потом рискнул повернуться на бок и положить руку под голову. Пять секунд спустя он снова стоял в пустом коридоре с излучателями в руках, и испущенные лучи изгибались по спирали, вспыхивая всеми цветами радуги и прожигая в стенах длинные пульсирующие отверстия. Из одного из них на пол сыпались пятна синевато-белесого цвета, на лету отращивая крылья и тонкие волокнистые усики. Они собирались в рой, и скоро посреди коридора повис сияющий шар. Гедимин направил излучатели на него, и ослепительная вспышка накрыла его, испаряя по пути стены. «Макропрокол,» — успел подумать сармат, глядя на приближающуюся к нему световую волну; она двигалась медленно, как будто состояла из вязкой жидкости, а не из квантов. «Не рассчитал размеры. Пройдёт вся Луна…»

07 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин ещё вчера заставил распознаватель на внутренней двери пропускать Хольгера без препятствий, но с утра сигнализация снова замигала — химик вежливо предупредил о своём приближении, когда решил зайти в «грязный» отсек. Сармат поспешно поднялся с матраса и затолкал свёрнутый лежак в ближайшую нишу.

— Уран и торий! — Хольгер пошевелил широко растопыренными пальцами. — Как проходит взлом лучевого кода?

Его взгляд упал на полуразобранные излучатели, и Гедимин, смутившись, подобрал их и быстро вернул все линзы и крепления на место.

— Проверяю то, что дал Константин, — он приложил своё запястье к руке Хольгера, и короткие щупы, выдвинувшись, соединили два передатчика. — Можешь посмотреть. Всё там.

— Мать твоя колба, — пробормотал химик, бросив быстрый взгляд на экран. — Когда ты в последний раз спал?

— Позавчера, — Гедимин разъединил передатчики и, забрав излучатели, пошёл к двери. — И я лежал, когда ты пришёл.

— Ты лёг минуту назад, — сказал Хольгер, пристально глядя на него; тёмный щиток закрывал глаза экспериментатора, и химик недовольно сощурился. — Иди спать. Куда ты собрался⁈

— Я не устал, — отозвался Гедимин. — А работы ещё много. Проверь новые данные, может, что-то выловишь.

— Чтоб я ещё раз вошёл сюда, пока ты здесь… — Хольгер с тяжёлым вздохом направился к санпропускнику. — Что ты пытаешься сделать, атомщик? Работа не пойдёт быстрее, если ты устанешь до полусмерти.

Поработать Гедимин не успел — ещё не рассеялось сигма-излучение от второй по счёту вспышки, как в коридоре нестройно замигала сигнализация.

— Повтори вот эту пульсацию, — попросил Хольгер, когда сармат выбрался туда, где связь работала. — Я ещё раз мигну, а ты воспроизведи. Это одна из твоих вчерашних.

— Что с ней? — насторожился Гедимин.

— Сейчас увидим. Запомнил последовательность?

В вакууме линзы выходили из пазов и возвращались обратно без единого звука; взгляд сармата не мог уловить, как пульсирует излучение, оставалось полагаться на фиксирующие приборы. Белая вспышка на перекрестье лучей сверкнула и пропала, оставив угасающее сигма-излучение. Сигнализация замигала снова.

— Ну, что там? — Хольгер ждал Гедимина в «грязном» отсеке. Тот, пожав плечами, развернул экран передатчика. Информация, добытая из очередного прокола, выглядела как обычно, не считая…

— Вот оно! — Хольгер ткнул пальцем в экран. — Две микросекунды?

— Что⁈ — Гедимин впился взглядом в цифру. — Прокол существовал две микросекунды⁈ Это вообще возможно?

— Недавно ты и в сами проколы не верил, — ухмыльнулся химик, но сармат его уже не слушал — двери испытательного коридора захлопнулись за ним, заглушив все звуки. Лучи снова сверкнули, пульсируя и сближаясь. «Двойная пульсация,» — Гедимин, не мигая, смотрел на дозиметр, дожидаясь, когда можно будет забрать фиксирующие приборы и выйти наружу. «Если всё правильно, то…»

— Три микросекунды, — сказал Хольгер и вскинул руку. — Tza atesq! Ты всё-таки нашёл кусок кода. Так шифруется срок жизни прокола… Интересно, зависимость всегда линейная?

«Долго же придётся пульсировать, чтобы хватило на одну секунду,» — подумал Гедимин.

— Может, за нелинейность отвечает сигма, — пробормотал он, прикладывая руку к лицу и тут же отдёргивая — он успел забыть про шлем. Хольгер, уловив его движение, недовольно сощурился.

— Ложись спать, атомщик. Четыре часа я поработаю за тебя. Не вставай, пока я не вернусь! В таком состоянии ты много не наработаешь.

— Наложи сигму поверх омикрона, — сказал Гедимин, опускаясь на пол; возиться с матрасом не хотелось. — Пусть пульсируют вместе.

Он надеялся, что Хольгер его разбудит, но проснулся сам пять часов спустя. Химик сидел рядом, работал с передатчиком и время от времени оглядывался на спящего, но никак его не тревожил.

— Так и есть, — отрывисто сказал он, увидев, что Гедимин зашевелился. — Пульсации омикрона складываются, а сигма — множитель. Причём странный… Похоже, там — где бы это ни было — двадцатеричная система счисления. Один омикрон и одна сигма дают двадцать микросекунд, один омикрон и две сигмы — четыреста… и так далее.

Гедимин мигнул.

— Ты взял третий излучатель?

Хольгер молча протянул ему экспериментальное устройство — три излучающие трубки с выдвижными линзами и блоком управления. Ремонтник придирчиво осмотрел их со всех сторон.

— Двадцатеричная система… — он криво усмехнулся. — С этим ирренцием везде странности. Интересно, те существа с Ириена… Они успели узнать все коды?

11 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин отключил ремонтную перчатку и внимательно осмотрел пучок проводов, прежде чем затолкать их в корпус и вставить крепления в пазы. С каждым днём блок управления становился сложнее, а экспериментальный излучатель всё больше напоминал бластерную турель. Сейчас к нему добавился третий «ствол» — параллельно первым двум, с тем же механизмом, выдвигающим лишние обсидиановые линзы из корпуса. Четвёртый излучатель был коротким, вытянутым в ширину, со сплошным, без прорезей, корпусом, и Гедимин закрепил его в основании «турели», так, чтобы излучение распространялось на остальные три и перекрывало все пучки. Это был источник сигма-лучей, их интенсивность регулировалась ловушкой из защитного поля, и они не влияли ни на что… кроме свойств трёх пучков омикрон-излучения. «Сюда бы настоящего учёного,» — вздохнул про себя Гедимин, в очередной раз вспомнив переписку с Лос-Аламосом. «Я не понимаю, почему это работает. Не должно.»

— Целая турель, — хмыкнул Хольгер, взяв в руки готовый излучающий блок. — Три пучка должны сходиться? А где сигма… а, вижу. Удобно, что эти пучки могут быть любой формы…

Гедимин кивнул, забрал у него излучатель и принялся вводить параметры очередной пульсации. Блок управления был экранирован ипроновой фольгой, но сделать экран сплошным было невозможно, — сармат надеялся, что устройство протянет хотя бы до конца недели.

— Что ты делаешь? — Хольгер посмотрел на тусклый экран. — Это всё та же «перевёрнутая» последовательность? Думаешь, всё так просто, — кодируется плотность вещества, и если перевернуть, выйдешь в вакуум?

— Нет, тут немного сложнее, — Гедимин ввёл последнее значение и закинул излучатель на плечо. — Надо подумать.

— Сегодня ты наружу выберешься? — спросил Хольгер, останавливаясь на полпути к санпропускнику. — Лиск уже беспокоится.

— Передай, что я жив, — отозвался Гедимин, неохотно отвлекаясь от мыслей о свойствах омикрон-излучения.

Из испытательного коридора он вышел незадолго до конца смены. Отложил излучатель, прикрыв его защитным полем, долго стоял под дозиметрической рамкой, — вроде бы скафандр не фонил, но на всякий случай сармат сделал насыщенный раствор меи и продержался в нём четверть часа. Чёрная броня после такой отмывки отливала на свету красным, и избавиться от прокраски не удалось. На выходе сармат провёл ладонью по белой стене — след остался, и Гедимин, недовольно щурясь, выбрался из скафандра и оставил его роботу-уборщику. Себе он взял только передатчик.

Он собирался только сбросить информацию на телекомп и идти спать — анализом данных обычно занимался Хольгер — но случайно прочитал несколько строк, и сонливость пропала. Он свернул лишнее, оставив только то, что показалось ему интересным, — по одной строке в каждом отчёте прибора — и, перечитав их ещё раз, медленно расплылся в ухмылке. «Не плотность,» — он ухмыльнулся ещё шире, глядя на своё отражение в экране, — глаза уже горели жёлтым огнём. «Сила притяжения. Плотность шифруется по-другому. А если их совместить…»

Он открыл было пустую страницу, но прикинул объём расчётов и потянулся к передатчику. «Пусть Константин посчитает. Я долго буду возиться.»

«Псих с излучателем,» — ответил Константин, приняв сообщение, и тут же отключил и заблокировал передатчик. Гедимин хмыкнул. «Кто бы раньше сказал мне, чем я буду заниматься…» — он покачал головой и, выключив телекомп, побрёл к двери. В последние дни он слишком редко спал, и ясность мышления давно уже перестала его устраивать, — надо было отдохнуть. «Если я прав, можно будет прожигать ходы в вакуум вдалеке от планет,» — думал он. «Так, чтобы не врезаться в безатмосферный астероид. Ещё понять бы, в чём именно мы делаем дырки. Анализатор молчит, дозиметр тоже…»

13 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Хольгер снова посмотрел на экран, выразительно хмыкнул и вместе с креслом развернулся к Гедимину. Тот сидел рядом, облокотившись на стол, и в задумчивости водил пальцем по столешнице. Непрочный фрил поскрипывал и покрывался царапинами.

— Двадцать последних записей почти идентичны, — сказал Хольгер. — Выброс настолько мал, что можно считать его отсутствующим. Ты уверенно выходишь в вакуум. Если это не устойчивый результат, — я не знаю, что тебе вообще нужно.

— Хорошо, что всё работает, — сказал Гедимин, досадливо глядя на исцарапанный стол. «Опять задумался…»

— Не очень-то ты этому рад, — осторожно заметил Хольгер.

— Я не понимаю, с чем мы связались, — угрюмо сказал Гедимин, убрав руку со стола. — В чём мы пытаемся ковырять дырки? Почему оно так себя ведёт? И что это за код… Ah— hasu! Я вообще ничего не понимаю.

Он перевернул руку ладонью вверх и поддел ногтем небольшую пластину; под ней был распылитель фрила — часть ремонтной перчатки — точнее, ёмкость для распыляемого вещества.

— У тебя есть фрил? — он указал на исцарапанный стол. — Это надо починить.

— Срежь немного с того края, — Хольгер указал на свободную часть столешницы. — Не переживай, атомщик. Некоторые всю жизнь ничего не понимают. Я тут думаю, как соединить микропроколы. Что, если взять несколько тонких пучков и наложить их друг на друга? Исгельт думает, что если выставить их по кругу, можно прорезать сплошное отверстие…

Гедимин, забывшись, грохнул кулаком по столу. Фрил затрещал, рука сармата ушла в столешницу на толщину пальца, и он, опомнившись, вполголоса помянул ядро Сатурна. «Теперь одним распылителем не обойдёшься. Или лучше ничего не трогать, пока не доломал?»

— Вы сначала разберитесь, что вы там режете. И заодно — куда…

Передатчик на его руке протяжно загудел и замигал из-под брони. Гедимин сдвинул крышку — экран ярко светился.

— Вы там, где работает связь. Временная передышка? — голос Ассархаддона был хорошо слышен даже без наушников. — Вас две недели не видно и не слышно. Надеюсь, сегодня вы приедете в жилой блок. Медики должны осмотреть вас, а я хотел бы услышать, как продвигаются исследования. Мне известно, что вы пренебрегаете сном. Это серьёзная жертва. Надеюсь, она не была напрасной?

— В жилой блок? — Гедимин уловил главное и недовольно сощурился. — Я должен работать. Тут ещё много…

Хольгер ткнул его кулаком в плечо. Броня загудела.

— Он приедет, — мрачно пообещал химик. — По крайней мере, сегодня. За другие дни я не ручаюсь.

— Буду ждать, — отозвался Ассархаддон. — Не бойтесь, Гедимин, несколько часов не сведут к нулю вероятность вашего успеха.

Экран передатчика погас.

… — Атомщик! — Линкен с широкой ухмылкой привстал из-за стола. — Хольгер, как ты вытащил его из «Койольшауки»? Я уже искал, как к вам пробраться…

— Зачем? У вас обоих есть передатчики, и связь в «чистых» отсеках никогда не сбоит, — удивлённо посмотрел на него Исгельт, в этот раз присоединившийся к группе «Феникса». Константин фыркнул.

— Гедимин не пользуется связью. И никогда не предупреждает о своём исчезновении. На Энцеладе это не принято.

Ремонтник сердито сощурился — он был и смущён, и раздражён одновременно и смутно понимал, что опять нарушил какую-то традицию.

— Я работал, — буркнул он. — Вы, предположительно, тоже. Линкен, у тебя уже получилась омикрон-бомба?

Взрывник развёл руками.

— Я не физик. Ничего, кроме «грязной» бомбы, у меня не выйдет. А это пустой расход ирренция.

— Смотря чего ты хочешь добиться, — задумчиво проговорил Гедимин, довольный, что разговор снова выехал на твёрдую почву — «грязная» бомба была знакомой и понятной вещью, в отличие от неписаных традиций. — Иногда…

— Все в сборе? Я не опоздал? — охрана поспешно расступилась, пропуская к столу Ассархаддона. Куратор занял место среди замолчавших сарматов и обвёл их вопросительным взглядом.

— Как идёт работа над «Прожигом»? Гедимин, что вы успели выяснить?

— Узнал, как прожечь дыру в вакуум в отдалении от массивных тел, — сармат потянулся к передатчику. — Единственная проблема — метеороиды. Не фиксируются ни по плотности окружающего вещества, ни по гравитационному полю…

Он досадливо поморщился. Исгельт переглянулся с Ассархаддоном и включил свой передатчик.

— Метеороиды в окрестностях прокола? Думаю, защитные поля решат эту проблему. Дайте мне всё, что у вас есть по микропроколам. Мои сарматы повторят ваши опыты на других полигонах.

Гедимин озадаченно мигнул, но тут же опомнился и протянул Исгельту руку с передатчиком. «Правильно. Надо исключить привязку к местности.»

— Есть возможность проверить не на Луне? — спросил он, пока информация перекачивалась с диска на диск.

— Поищем, — отозвался Исгельт. — Ещё мне нужен чертёж вашего прожигателя. А я сброшу вам наработки по склеиванию проколов. Мы тоже не сидели сложа руки всё это время, но результаты, увы, скудные. Мы работали с излучением постоянной интенсивности…

Гедимин кивнул. Передатчик запищал — обмен информацией закончился, и сармат положил на стол ежедневник. Часть чертежей уже была там, оставалось собрать воедино наметки, сделанные на ходу, и написать к ним легенду.

— Хороший результат, — одобрительно кивнул Ассархаддон. — А что у вас, Хольгер? Что скажете о тонких плёнках?

Гедимин удивлённо мигнул, поворачиваясь к Хольгеру. «Плёнки? Он же работает со мной… А, мать моя колба! Я же не выходил из отсека. Может, он ко мне заглядывал раз в сутки…»

— Всё не так гладко, как предполагалось, — покачал головой химик. — Слой тоньше двадцати атомов практически бесполезен. Не знаю, почему именно двадцать, — что-то не так с этим числом…

— И для кеззия, и для ипрона? — уточнил куратор. — Так-так… Начинайте работу со сплавами. Константин, как далеко продвинулись вы? Данных достаточно, или мне снова побеспокоить друзей-приматов?

Гедимин, вполуха слушая разговоры, заканчивал чертёж. «Все что-то исследуют,» — думал он, пряча ухмылку под респиратором. «И никто не мешает. Может, из этого выйдет толк…»

14 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин не сразу заметил мигание сигнализации — он сидел под непрозрачным защитным экраном, раскатывая тонкий слой ирренция по листу прозрачного рилкара, и видел только зелёные сполохи на куполе, но в конце концов вой сирены привлёк его внимание.

— Хольгер? — он выбрался из-под купола, щёлкнул по крышке передатчика. В наушниках было тихо, никто не выходил на связь.

Он вышел в «чистый» отсек, по дороге смыв радиоактивную пыль под распылителем меи. Хольгера не было ни в санпропускнике, ни в помещении за ним, — скорее всего, уехал в Химблок работать со сплавами. Гедимин хотел вернуться в «грязный» отсек, но сирена снова взвыла, и он нехотя подошёл к переговорному устройству.

— Чего надо?

— Стивен Марци, — отозвались из-за двери. — Адмирал Исгельт приказал вручить это тебе.

«Исгельт?» — Гедимин щёлкнул переключателем, сбрасывая блокировки. В отсек ввалились двое экзоскелетчиков. Им еле хватило места в дверном проёме — их вдавило в косяки бронированным контейнером, который они держали с двух сторон. На чёрном боку ярко выделялись знаки радиационной опасности.

— Что там? — не дожидаясь ответа, Гедимин сдёрнул крышку и заглянул внутрь. Охранники шарахнулись в стороны, прячась за стеной, но сармату было уже не до них — он с широкой ухмылкой перебирал груз. В бронированном контейнере были излучатели — сдвоенные источники омикрон-лучей. «Регулируемый угол схождения… выдвижные линзы… что, здесь под них уже построили отдельный цех⁈» — Гедимин недоверчиво покачал головой, выгреб из ящика все тридцать экземпляров и, взяв их в охапку, пошёл в «грязный» отсек. Внешний люк с грохотом захлопнулся.

…На развёрнутом голографическом экране поместилось шестнадцать детальных схем. Можно было бы вывести и больше, но Гедимин уже видел то, что хотел ему показать Исгельт, и задумчиво кивал, глядя на контрольные схемы, наложенные поверх экспериментальных. «Так и есть. Проколы сдвигаются по направлению к самому интенсивному пучку. Он стягивает их на себя и… придаёт им свои свойства?» — сармат прикоснулся к экрану и перечитал состав вещества, обнаруженного за каждым из порталов. «Все вышли в область металлического водорода. А здесь — в силикатную породу. Видимо, они расположились рядом не только с нашей стороны, но и с той. Хотя… возможно, это разные планеты сходного типа,» — Гедимин ухмыльнулся промелькнувшей мысли. «Портал с одним входом и множеством выходов? Тяжело будет там сориентироваться.»

Убрав передатчик под броню, сармат провёл рукой по защитному экрану и прошёл в открывшийся проём. Сдвоенные излучатели Исгельта уже лежали там, рядом с разобранной установкой, которую смастерил сам Гедимин. «Больше не понадобится,» — сармат снял источник сигма-излучения и положил его отдельно. «Вынуть ирренций, обсидиан и „арктусы“ — пригодятся для новых установок.» Он перевёл взгляд на излучатели Исгельта. «Начнём с трёх. Постоянная интенсивность, по одной линзе по краям, две в центре. Свести пучки как можно ближе друг к другу…»

Хольгер пришёл поздним вечером, когда Гедимин перебрался в «чистый» отсек и сидел там, разбираясь в отчётах анализатора.

— Что-то получается? — спросил химик, устраиваясь рядом.

— Точки прокола стягиваются к наиболее интенсивному пучку, — сармат очертил круг на экране. — Наблюдения Исгельта подтвердились. Но как их склеить, я ещё не понял. Механическое сближение ничего не даёт.

— А! Ты сместил проколы ещё ближе к общему центру, — Хольгер поставил рядом экран своего передатчика с результатами опытов Исгельта. — Интересно, за счёт чего.

— Будем разбираться, — пожал плечами Гедимин. — Если бы понимать, с чем мы работаем, а не тыкать наугад… А чем занят ты? Сидишь с химиками?

Хольгер вздохнул.

— Да, именно этим я и занят. Хотелось бы, конечно, сказать, что я изучаю образцы сверхпроводника и уже готов к его синтезу…

— Да? — Гедимин мигнул. — Так быстро?

Хольгер посмотрел на него и махнул рукой.

— Нет, конечно. Это была шутка, атомщик. Образец у нас есть… не хотел бы я знать, как Ассархаддон его раздобыл… но технологию мы как не понимали, так и не понимаем. Сколько ценных реагентов истрачено зря…

Он снова вздохнул. Гедимин прикрыл его ладонь своей и осторожно встряхнул.

— Рано или поздно получится, — сказал он. — Этот ирренций и всё вокруг него… Наверное, в конце концов выяснится, что надо было что-то сунуть под луч с переменной интенсивностью. Или умножить на двадцать.

Хольгер невесело усмехнулся.

— Осталось выяснить, что сунуть и с чем перемножить. Жаль, отсюда нет выхода в сеть. Может, патент уже украли австралийцы?

16 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— А по-моему, это хороший результат, — сказал Хольгер, настороженно глядя на угрюмого Гедимина. Стол в «чистом» отсеке обзавёлся ещё одной вмятиной и стал ещё на сантиметр короче, и ремонтник был не в настроении его чинить. На экране телекомпа выстроились тридцать две схемы пересечения омикрон-лучей. На каждой из них были ярко обозначены области микропроколов, и все они явно смещались к центру, но расстояние между ними сохранялось — и сливаться они не собирались.

— Между проколами остались считанные микроны. Ещё немного сблизить лучи, и они сольются, — Хольгер старался говорить уверенно. Гедимин пристально посмотрел ему в глаза и хлопнул ладонью по столу. В этот раз он максимально расслабил руку, но телекомп всё равно подпрыгнул от удара.

— Пробовал сближать, — он ткнул в угол экрана. — Переползают на другой край. Будто я их выдавил. Надо что-то другое.

— Может, подключить сигма-излучатель? Он у тебя готов? — Хольгер покосился на вход в «грязную» часть лаборатории.

— Сигма отвечает за продолжительность существования, — качнул головой Гедимин. — Здесь она не поможет.

Хольгер тяжело вздохнул.

— Не ладится у нас научная деятельность, — подвёл он итоги, вставая из-за стола. — Мне который день неловко перед Ассархаддоном. Он считает меня настоящим исследователем…

Он снова вздохнул.

— Наверное, тебе нужна передышка, — сказал он, тронув Гедимина за плечо — тот так и сидел, угрюмо глядя на экран и не находя на нём никаких подсказок. — Поехали в «Гекату». Поспишь ночью без шлема, и мозг охладится.

— Мозг… — ремонтник, сердито щурясь, выключил машину и поднялся вслед за Хольгером. — Поговорить бы с Конаром! Он знает, как заставить мозг работать. Мне это всегда помогало.

— С Конаром? Навряд ли получится, — отозвался химик. — Здесь нет сети, с Землёй не связаться.

— Спрошу у Ассархаддона, как это исправить, — сказал Гедимин и заметил краем глаза, что Хольгер вздрогнул. — Он хочет получить работающий прожигатель порталов? Пусть содействует.

17 января 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

«Ассархаддона нет. Исгельта нет. Зачем приезжал⁈» — думал Гедимин, прислушиваясь к тишине жилого блока. До подъёма было ещё полчаса, но сармат уже проснулся; можно было бы подумать над перекрёстными излучателями, но ничего не приходило в голову, и рука, протянутая было к ежедневнику на крышке ящика для вещей, на полпути опустилась на матрас и осталась лежать. «Даже озера нет,» — Гедимину вспомнился холод придонных течений и прохладный ветер над валунами у восточного берега. «А после купания думается лучше. Вот не знал, что мне будет не хватать озера…»

В комнате вспыхнул свет, и Гедимин, задремавший было, снова проснулся от рёва сигнализации. Он взлетел с матраса, ошалело мигая, и окончательно пришёл в себя, уже смыкая последние пластины брони, внутри скафандра, в полной боевой готовности. Тот, кто ввалился к нему в комнату, гаркнул что-то неразборчивое и шарахнулся назад, ругаясь по-сарматски. Гедимин развернулся к двери и удивлённо мигнул, увидев на пороге Стивена. Экзоскелет командира охраны сегодня блестел особенно ярко — его заново покрасили и обновили опознавательные знаки.

— Быстро наверх! — гаркнул Стивен, остановившись на пороге. Ремонтник шагнул было к двери, но тут же понял, что никаких причин для спешки не наблюдает — тревожные сирены молчали, механизмы жизнеобеспечения, судя по приглушённому расстоянием и стенами гулу, работали исправно, сигнализация не зажглась, и экраны дозиметра и анализатора оставались тусклыми.

— Что здесь? Авария? — спросил Гедимин. Стивен бросил на него презрительный взгляд и указал наверх.

— Координатор Маркус прибывает через час. Бегом в зал информатория!

Гедимин остановился.

— Он что, приказал мне прийти? Именно мне?

Стивен фыркнул, двое охранников, заглянувшие в комнату, странно хрюкнули в респираторы.

— Он не будет ходить за каждым куском слизи. Это координатор расы сарматов! Живей, живей, шевелись!

Он протянул было руку к плечу сармата, но что-то вспомнил и подался назад. Гедимин недобро сощурился.

— Я не пойду. Некогда.

Охранники за спиной Стивена ошалело переглянулись. Командир щёлкнул стальной «клешнёй», и ракетомёт на его плече угрожающе качнулся.

— Пойдёшь, и быстро!

— Отойди, — Гедимин двинулся вперёд. Он был готов к тому, что Стивен его перехватит, и это не застало его врасплох, — а вот охранник встречного движения не ожидал.

Мощный толчок в грудь заставил экзоскелетчика пошатнуться, откинуться назад и на долю секунды потерять равновесие — а секунду спустя он уже с грохотом рухнул на крышку люка. В этот раз она была закрыта, и грохот продолжился — экзоскелет скатился по выпуклому металлу на пол.

— Tzasqa! — заорал упавший, пытаясь подняться. — Tzahasqa tza hasu!

Гедимин, уловив стремительное движение слева от себя, развернулся, но охранник шагнул назад. Сопла его бластеров часто и беспорядочно вспыхивали. Сармат, не веря своим ушам, услышал треск — разряды бились о его броню, охранник стрелял в него. Что-то с лязгом налетело на него сзади и повисло, силясь повалить его, но Гедимин даже не успел развернуться — вцепившегося охранника смахнуло в сторону пролетевшим шаром защитного поля. Второй, припечатанный к стене таким же шаром, прекратил стрельбу. Стивен уже поднялся на ноги, но, встретившись взглядом с обернувшимся ремонтником, остался на месте.

— Гедимин, ты не пострадал? — осведомился Хольгер. Он стоял у своей двери, и за его спиной молча маячили двое охранников. На руке химика поблескивал почти сформированный пузырь защитного поля — третий шар для того, кто продолжит сопротивление.

— Ты вовремя, — Гедимин благодарно кивнул и снова перевёл тяжёлый взгляд на Стивена. Тот молчал, стиснув зубы.

— Иди и проверься на эа-мутацию, — посоветовал ему ремонтник.

— Гедимин, ты точно не хочешь сменить охрану? — спросил Хольгер, наблюдая за попытками одного из сарматов процарапать дыру в защитном поле. — Твоя совсем не в себе.

— Они все такие, — буркнул ремонтник. Защитное поле под его рукой задрожало и растаяло. Охранник, с опаской оглядываясь на Хольгера, подошёл к своему товарищу и вместе с ним встал за спиной Гедимина. Стивен смотрел на них, скривившись так, будто хотел плюнуть.

— Ассархаддон узнает о твоём бунте! — пообещал он, отступая к двери.

Гедимин мигнул.

— Ты никогда не видел бунтов, — заметил Хольгер. — Может, мне сообщить о вашей перестрелке?

Стивена передёрнуло. Ничего не ответив, он быстро пошёл к выходу, но на пороге обернулся и жестом позвал к себе двух охранников. Они не шевельнулись.

— Hasulesh! — дверь с лязгом захлопнулась. Гедимин переглянулся с Хольгером и пожал плечами. «Ничего не понимаю. Как обычно,» — думал он. «Хотя… есть идея насчёт излучателей. Надо её проверить.»

…Хольгер не спешил — подолгу разглядывал каждую из выведенных на экран схем, читал прикреплённые к ним данные анализатора и задумчиво кивал. Гедимин терпеливо ждал. Отбой прогудел десять минут назад; ремонтник всё равно собирался остаться в лаборатории и был бы рад, если бы химик составил ему компанию.

— А ведь почти получилось, — сказал наконец Хольгер. — Проколы встали практически вплотную. И на той стороне, похоже, тоже.

— Уверен? Мало ли планет со схожим составом…

— Металлический водород, конечно, штука распространённая. А вот этот астероид с примесью платины — явно один на все три прокола, — Хольгер указал на одну из схем. — И вот эта фосфорная атмосфера… Я уверен, Гедимин. Не на все сто процентов, но на девяносто девять.

— Осталось соединить проколы, — сармат с тяжёлым вздохом облокотился на стол. — Что им мешает-то⁈ Знать бы, что именно я пытаюсь проковырять…

— Боюсь, этого мы так и не узнаем, — покачал головой Хольгер. — Анализатор не реагирует на саму прослойку… или что там между проколами. Свёрнутое пространство?.. Ну, ты уже поставил их вплотную. Что ты для этого сделал? Может, если копать в том же направлении…

Гедимин тяжело вздохнул. «Связаться бы с Конаром. Без него тяжело. Сарматы тут не помогут…»

— Тут дело в соотношении интенсивности разных пучков, — медленно, попутно отмахиваясь от не относящихся к делу мыслей, проговорил он. — Всё стягивается к самому интенсивному. Если он суммирует все, проколы становятся вплотную. Но как их склеить…

— Ты не думал задействовать сигму? — Хольгер чуть наклонил голову, чтобы перехватить его взгляд. Гедимин мигнул.

— Далась тебе эта сигма! Она не может отвечать за всё сразу.

— Мне кажется, атомщик, что она как раз может, — почти шёпотом сказал химик. — Просто мы не знаем, как к ней подойти. Ты разделяешь излучение, верно? Посылаешь пучки из чистого омикрона. Убери разделители, направь в точку все кванты, какие там есть.

— Можно и так, — отозвался Гедимин. — Иди к платформе, не то опоздаешь.

— Завтра вечером я загляну, — пообещал Хольгер. — Хотел бы я работать с излучением! Но пока не получается — много дел в лаборатории сплавов.

— А со сплавами что? — Гедимин вспомнил вдруг, что за весь день не спросил о делах Хольгера, и ему стало неловко.

— Не отвлекайся, атомщик, — усмехнулся сармат. — Всё равно тебе не до этого. Расскажу, когда доделаем.

18 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Шесть зелёных лучей, сходящихся в одной точке, погасли одновременно, погрузив коридор в полную темноту. Сквозь затемнённый щиток шлема она виделась абсолютно чёрной. Единственным источником света осталась белая точка, где недавно сходились лучи, — она мерцала ещё полсекунды после их отключения, и её свет казался Гедимину нестерпимо ярким. Он сощурился до боли в глазах, пытаясь разглядеть, одна там точка или всё-таки три, но она погасла раньше, чем он успел что-то понять.

Сармат прикрыл слезящиеся глаза и сел рядом с излучателем. От зрения в тёмном коридоре не было никакого проку. Надо было бы зажечь фонарь и продолжить опыты — или завершить их окончательно и вынуть из стены анализатор — но Гедимин несколько минут сидел, не шевелясь, и ждал, когда жжение в глазах прекратится. «Зря я так приглядывался,» — запоздало понял он. «Слишком мелкие объекты. Вся надежда на сигма-сканер.»

Через четверть часа он выбрался-таки в «чистый» отсек, на этот раз прервав работу раньше, чем обычно, и, увидев чей-то силуэт у свободного телекомпа, даже не стал приглядываться.

— Ещё ничего нет, — буркнул он, положив руку сидящему на плечо и легонько надавив — так он обычно просил уступить ему место. — Я только закончил. Подожди, пока сброшу.

— Да тут и так было на что посмотреть, — отозвался сармат за телекомпом, и Гедимин вздрогнул и отдёрнул руку. Это был Исгельт; его охранники в «Фенрирах» молча наблюдали за ним от двери.

— Садись, — бывший адмирал поднялся из-за стола и едва заметным жестом приказал охране опустить оружие. — Давно хотел посмотреть, как идёт работа. Тебе хватает материалов — или что-то нужно?

— Хватает, — коротко ответил Гедимин, подключаясь к телекомпу. Появление Исгельта удивило его, но сейчас его больше занимало количество светящихся точек в темноте коридора — и надо было срочно пересчитать их.

Первая схема, сформированная «мозгом» передатчика, развернулась на экране, и Гедимин с присвистом выдохнул — и услышал, как над его головой так же выдыхает Исгельт.

— Строенный прокол!

Гедимин молча смотрел, как на экране световое пятно из бесформенного превращается в аккуратно-округлое, и читал отчёт о пульсирующем выбросе сигма-квантов из разрыва и о медленном «зарастании» прокола. На экран рядом с первой легла вторая схема, за ней — третья. Дочитав до конца все данные к восьмой, сармат резко развернулся к Исгельту, чуть не своротив телекомп со стола.

— Работает, — выдохнул он.

— Tza atesq! — Исгельт с широкой ухмылкой взял его за руку и крепко сжал её. — Жаль, что тебя нашли не на Сахарских территориях. Там никто не гноил бы тебя по шахтам и ремонтным ангарам. Я знаю, для чего нужны учёные. А вот куда смотрел ваш Оркус…

Гедимин недоверчиво сощурился на него, но промолчал.

— Они закрываются постепенно, заметил? — Исгельт, забыв о своём превосходстве над Оркусом, уже разглядывал экран, изредка тыкая пальцем в заинтересовавшие его фрагменты. — В несколько заходов, и при каждом идёт слабый выброс сигмы. Непростое излучение, жаль, мы не потянем как следует с ним разобраться… Попробуй воспроизвести вот эту ответную пульсацию сигмы. Может, она что-то значит?

Гедимин мигнул.

— Исгельт, ты раньше занимался… такими вещами? — он кивнул на экран. Бывший адмирал испустил короткий смешок.

— На Марсе я был министром путей сообщения. Твои порталы нам там очень пригодились бы.

Его ответ не уменьшил растерянность Гедимина — скорее, увеличил её. Сармат озадаченно смотрел на Исгельта и думал, что надо сказать что-нибудь толковое.

— Хочешь посмотреть на опыты? — спросил он наконец и по громкому фырканью охранников понял, что это предложение толковым не было. — Ты вроде предлагал поставить излучатели по кругу. Можно попробовать.

Исгельт покосился на охранников — смешки тут же стихли — и качнул головой.

— Я бы с радостью. Но Маркус не позволит мне замуроваться в лаборатории. То, что сегодня я сюда спустился, — уже большая удача. А с излучателями — попробуй. Если здесь станет тесно, сообщи мне или Ассархаддону. Наверху у нас большой удобный полигон. В самый раз для таких экспериментов.

20 января 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Линкен нехотя расстегнул перчатку — пластины брони на ладони расползлись в стороны, обнажив покрытую рубцами кожу — показал руку, отмеченную очередным шрамом, и одним движением загнал пластины на место.

— Палец размозжило, а на перчатке — царапина? — Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— Да не размозжило! Обычный перелом, — отмахнулся взрывник. — Срослось бы и без медиков. Но от них не отделаешься. Ты лучше скажи… Да нет — лучше ты, химик, скажи. Почему в атомщика стреляют, а я об этом узнаю через неделю⁈

Теперь настала очередь Гедимина недовольно щуриться и фыркать.

— Да ну, ерунда, — пробормотал он, быстро оглядевшись по сторонам — не появился ли в пределах слышимости Ассархаддон?

В столовой было немного народу — почти все уже разошлись; двое сарматов задержались, дожидаясь Гедимина. Охранники, убедившись, что никакие повстанцы на базу не проникли, расслабились и отошли к окошкам раздачи и не замечали, как смотрит на них тяжёлым немигающим взглядом Линкен.

— Зачем было тебя беспокоить? — пожал плечами Хольгер. — Атомщик всё равно не дал бы их убить.

— Вот это глупо, — проворчал взрывник, с недоумением глядя на Гедимина. — Тебя могли ранить.

— Эту броню бластер не берёт. И они это знают, — отмахнулся ремонтник. — Вот если бы ракетой…

— Мы бы сейчас не болтали тут, атомщик, — Линкен поморщился и потянулся к прикрытому шлемом затылку. — Бывает же! Сарматы, а хуже макак…

Гедимин хмыкнул и хотел дополнить его фразу своими наблюдениями, но не успел — двери столовой открылись, пропустив Ассархаддона. Куратор даже не стал осматриваться — не приостанавливаясь на пороге, он прошёл к столу, за которым собрались трое сарматов, и сел рядом с Линкеном, напротив Гедимина.

— Что нового? — спросил он, глядя на притихших «научников». Хольгер под столом наступил Гедимину на ногу, осторожно прижав его пальцы к полу. Ремонтник покосился на него и перевёл взгляд на куратора.

— Я собрал прожигатель. Нужны испытания. Пусти меня на верхний полигон.

Несколько секунд Ассархаддон смотрел на него и молчал, потом кивнул.

— Завтра в шесть. Ждите в лаборатории. Кто-то хочет присутствовать при испытаниях?

— Мы оба, — немедленно ответил Хольгер, переглянувшись с Линкеном.

— Ждите там же, — сказал куратор. — Я тоже выйду посмотреть. Исгельт — навряд ли. Ему надавали поручений…

Он слегка сощурился, глядя куда-то над плечом Гедимина, и сармату захотелось отодвинуться.

— Чего хотел Маркус? — неожиданно спросил Линкен. — Я всё пропустил. А эти двое никуда не ходят.

— Я им завидую, — ровным голосом сказал Ассархаддон. — Ничего хорошего, Линкен. Земляне освоились в космосе без нас, и мы им уже не так нужны. Уже обсуждается, как проще от нас избавиться. Маркус наблюдает всё это вблизи, и это его беспокоит. А я заочно приговорён к пяти видам смертной казни и о землянах уже не беспокоюсь. Но лучше будет, если мы их опередим. Примерно это вы услышали бы, если бы потратили время на общение с Маркусом.

Он ненадолго задержался взглядом на Гедимине, когда говорил последнюю фразу. Сармат не стал отодвигаться, хотя ему очень хотелось.

— Избавиться? — недоверчиво повторил он. — Мы же добываем для них уран и работаем на их заводах!

— Нелогичное решение, да? — слегка усмехнулся куратор. — Вы ожидали от наших друзей-приматов чего-то другого?

— Атомщик — с Энцелада, — буркнул Линкен, наваливаясь грудью на стол; он снова потянулся к шраму на затылке и досадливо хмыкнул, наткнувшись на шлем. — Он не поверит, пока не начнут стрелять. И тогда ещё будет стоять и смотреть. Хорошо, что ты вытащил его сюда. Там он недолго прожил бы.

Гедимин недовольно покосился на него.

— Я жил в Ураниуме вместе с тобой, — напомнил он. — Никто не пристрелил меня. Если люди нас перебьют, кто будет работать?

Ассархаддон издал негромкий смешок.

— Кто работал до того, как сделали нас? — спросил он в пространство. — Приматам всё равно, кого обращать в рабство. Нас, друг друга, ещё одно творение генетиков… За них не беспокойтесь, Гедимин. Думайте о проекте. У нас ещё есть шанс, но мы должны атаковать первыми. Завтра в шесть вас заберут из лаборатории. Готовьтесь и ждите.

21 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Медленный осторожный подъём прекратился; люк открылся, выпустив тройку сарматов и гусеничную тележку на светло-оранжевую платформу. Здесь стены были покрыты рыжеватым, полупрозрачным на просвет рилкаром, потолки уходили вверх на все шесть метров, поверху тянулись рельсы электрокранов. Сразу за платформой расходились в стороны короткие округлые туннели; заглянув в ближайший, Гедимин увидел массивные высокие ворота с крупной подсвеченной надписью «Вакуум!», а из соседнего доносился гул, перемежаемый грохотом, от которого слабо вздрагивала платформа. У развилки, в нише, прикрытой прозрачной выдвижной стеной, рядом с ярко-красным автоматом кислородораздачи, стоял Ассархаддон. Его охрана материализовалась рядом с сарматами чуть позже — или, возможно, раньше, но Гедимин заметил её, когда один из экзоскелетчиков вопросительно хмыкнул, протянув руку к тележке.

— Не трогай, — буркнул сармат. Охранник молча отошёл от него и потыкал в передатчик. У ворот что-то замигало, тихо зашипели пневмозатворы. Ассархаддон кивнул на кислородораздатчик и постучал пальцем по респиратору.

— Верно, — сказал Линкен, направляясь к нише. — Надо заправиться. Вакуум — не шутки.

Гедимин быстро сверился с передатчиком — все кислородные баллоны были полны, да другого и не следовало ожидать — он заправился ещё с вечера. Дожидаясь, пока Линкен пополнит запасы, он ещё раз осмотрел оборудование, запакованное в прозрачный скирлин. Шестнадцать сдвоенных излучателей типовой модели, один — единственный в своём роде, с коротким, но очень широким соплом без подвижных элементов, станина с простейшим приводом, блок управления, защищённый ипроновой фольгой… Последнее испытание сармат провёл с утра, спустившись в лабораторию на полчаса раньше, всё вело себя так, как должно было вести, и всё же Гедимину было не по себе.

— Это оно? — Ассархаддон, не притрагиваясь, мягко провёл ладонью над скирлином. — Вам нужна будет помощь при сборке?

— Нет, — ответил Гедимин и покосился на ворота — они не спешили открыться, хотя шипение становилось громче с каждой секундой. — Полигон на поверхности? Там лунная гравитация?

— Зачем подвергать испытателей риску? Под кратером стоит мощный компенсатор, — Ассархаддон оглянулся на ворота и жестом позвал сарматов к себе. — Идём, шлюз открывается.

«Компенсатор на весь полигон? Сколько же энергии нужно, чтобы всё это поддерживать?» — думал Гедимин, заходя в узкий шлюз. Большие ворота остались запертыми, сарматы выбирались наружу через малозаметный боковой проход.

— Здесь должны быть ядерные реакторы, — тихо сказал он, догнав Ассархаддона и пройдя плечом к плечу с ним сквозь шлюз. — Большой реакторный отсек или даже несколько. Где он? Я могу туда зайти?

Куратор тихо, почти беззвучно рассмеялся. Броня Гедимина отозвалась слабой вибрацией на мощный тычок в спину — Линкену опять что-то не понравилось, но сказать об этом словами он почему-то не мог.

— Вы догадливы. Здесь есть реакторные отсеки… и, если Исгельт останется доволен вашим прожигателем, он устроит вам экскурсию по ним.

— Исгельт здесь? — Гедимин быстро оглянулся, но за ними шли только Линкен, Хольгер и охранники Ассархаддона.

— Он просмотрит записи испытаний, — сказал куратор. — Подробнейший отчёт будет готов раньше, чем вы вернётесь с полигона в жилой блок… Это наш глайдер. Здесь пояс пониженной гравитации, передвигайтесь очень осторожно.

…Гедимин сел на тележку и вынул передатчик из рукава. Контейнер для него был подготовлен заранее — сармат собирался записывать все данные, не полагаясь на технику Ассархаддона. Увесистый аппарат давил на ладонь так же, как в лаборатории, — гравикомпенсатор под кратером Кеджори работал исправно, его действие распространялось на весь полигон.

Глайдер плавно снизился и лёг на «подушку» защитного поля, бесшумно открылся люк, и Гедимин шагнул на рыхлый рыжеватый грунт. Кроме него, на борту никого не было, — транспорт вела программа, и она же развернула его и отправила на базу, когда сармат собрал в охапку оборудование и вышел.

Гедимин обернулся, проводил взглядом светло-оранжевое пятно, исчезающее за горизонтом. Где-то там остались, сойдя на полпути, трое сарматов. Ещё дальше, на полуразрушенных склонах кратера, скрывался вход в подповерхностные лабиринты «Койольшауки». Ни склон, ни рыжие рилкаровые дзоты, где сошли Ассархаддон, Хольгер и Линкен, нельзя было разглядеть с пустынного пятачка, куда привезли Гедимина. Здесь он был один.

«Поверхность Луны. Надо же…» — он осторожно поддел широко расставленными пальцами рыхлый реголит. На ощупь вещество было сухим и холодным. Посмотрев наверх, сармат успел увидеть иссиня-чёрное небо со множеством светящихся пятен, среди которых не было ни одной знакомой планеты. Оно быстро белело, закрываясь непрозрачными экранами сивертсенова поля. Они ложились один на другой, пока под ними не сгустились сумерки. Гедимин одобрительно кивнул — темнота его устраивала.

Сборка экспериментальной установки не заняла много времени; можно было управиться и быстрее, но сармат не спешил. «Турель!» — ухмыльнулся он, отойдя от готового сооружения на пару шагов. Это и впрямь напоминало кольцевую турель непривычной конструкции — главный калибр по центру, вспомогательные по краям. «Турель… А ведь из этой штуки можно стрелять,» — думал Гедимин, настраивая пульсаторы; их было восемь, и они должны были сработать синхронно. «Можно взорвать целый крейсер… если кто-то заманит его в атмосферу, где может возникнуть волна. А здесь будет только выброс излучения. Светящаяся точка на горизонте…»

Прикрепив подвешенный на проводах блок управления обратно к станине, сармат повернулся к невидимым дзотам и трижды мигнул включённым фонарём. Оттуда ответили тремя красными вспышками — сарматы видели Гедимина и ждали, когда он начнёт испытания.

«Эта точка будет яркой,» — подумал он, садясь на реголит и прикрываясь защитным полем. «Первая цель — ядро планеты-гиганта. Надеюсь, это её не попортит.»

Он сидел неподвижно и смотрел, как яркие зелёные лучи сходятся, как приходит в движение станина, собирая все пучки в один, и как рябит защитное поле под потоками частиц, не задерживаемых отсутствующей атмосферой. На пересечении вспыхнула ослепительная белая точка — и все лучи погасли, оставив её гореть, пульсируя, пока она не сжалась до невидимости, и рябь на защитном куполе не погасла. Прокол закрылся, излучения больше не было, и Гедимин разрушил экран и выбрался наружу. По его броне скользнуло красное световое пятно — наблюдатели с края горизонта сигналили, что видели вспышку и ждут следующего эксперимента. Сармат довольно усмехнулся и вынул из установки блок управления. «А теперь выйдем в вакуум. Если я не ошибся, ничего, кроме сигмы, наружу не выйдет.»

Задумавшись на секунду, он прикоснулся к шлему, убирая с висков ипроновые пластины. Ожидаемый выброс сигмы суммарно едва ли составлял два-три милликьюгена — никакой опасности, даже если снять всю броню…

Лучи погасли. Белая точка — точнее, сверхтонкая белая окружность, более тусклая, чем первый портал — повисла над поверхностью, выбрасывая невидимые потоки сигма-квантов. Защитный экран подёрнулся тончайшей красной рябью, то сгущающейся, то тающей. Гедимин, прикрыв глаза, видел частые вспышки под веками и чувствовал, как тёплые волны проходят вдоль висков. По вспышкам можно было отследить частоту пульсаций — это был именно тот код, который растягивал макропроколы до видимых размеров — и при отключении которого они начинали схлопываться. «Всё работает,» — думал сармат, покидая растворившийся защитный купол и вынимая блок управления — пора было отдать установке следующую команду. «И даже понятно, как это контролировать. Непонятно другое. Как Вольтам удалось сделать то же самое? Без пригодного оборудования, без расчётов, без наших знаний… Да, мы так не умеем…»

… — Они ещё и растягиваются? Да, тут будет над чем подумать Инженерному блоку, — сказал Ассархаддон, разглядывая охапку излучателей. Гедимин не стал их запаковывать, просто заключил в защитное поле. Глайдер снова вёз пассажиров к замаскированным туннелям «Койольшауки», и в иллюминатор можно было увидеть чёрное небо — экраны, прикрывавшие полигон, рассеялись.

— Как всё-таки Вольтам удалось прожечь портал — наугад, без оборудования⁈ — спросил в пространство Гедимин; он сидел на краю тележки, рассматривал свои руки и растерянно пожимал плечами каждый раз, когда эта мысль вспыхивала в мозгу. — У них и ирренция-то почти не было…

— Кто же тебе ответит? — пожал плечами Хольгер. — Разве что они проделают портал обратно и зайдут в гости…

Ассархаддон посмотрел на него и негромко хмыкнул.

— Вы говорите о путешествиях живых существ через макропроколы… А вы уже пробовали переправить на ту сторону что-то, кроме сигма-лучей?

Гедимин вздрогнул, быстро переглянулся с Хольгером и поднялся на ноги, задумчиво щурясь. «А в самом деле… почему мы ещё не попробовали?»

— Сейчас, когда мы контролируем место прибытия… ну да, не полностью, — поправил сам себя Хольгер, — но всё-таки… Можно попробовать. Это должно быть что-то, что может вернуться. Дрон с камерой и набором датчиков?

Он вопросительно посмотрел на Гедимина. Тот пожал плечами.

— Если тут есть такие дроны…

«Пока порталы слишком узкие,» — думал он. «Никакой дрон не пролезет. Надо поработать над расширением, одной пульсации тут мало. Добавить излучателей, увеличить интенсивность. А там посмотрим.»

23 января 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Линкен расстроен, — хихикнул Хольгер. — Всем сразу. Тем, что пропустил эксперимент, тем, что ничего не взорвалось, и тем, что ничего взрываться не будет.

— А, — рассеянно отозвался Гедимин.

Сарматы стояли на платформе и ждали попутную дрезину; транспорт ремонтников, которым хотел воспользоваться Гедимин, уже куда-то угнали, свободных вагонов на ближайших станциях не было.

— У Исгельта в планах стоит разработка омикрон-оружия, — продолжал Хольгер, не обращая внимания на расфокусированный взгляд Гедимина. — Если потоки скрестить на обшивке вражеского корабля, можно добиться интересного эффекта. Линкен дождаться не может, когда мы начнём работать с омикроном. У тебя в планах нет опытов с твёрдыми мишенями?

— Я их ставил в Ураниуме, — отозвался ремонтник, в очередной раз теряя нить мысли. — Все результаты записаны. Ничего нового там не будет… А, вот транспорт.

Люк замигал зелёными огнями и начал открываться — попутная дрезина остановилась у платформы.

— Точно не поедешь? — спросил Гедимин, поворачиваясь к Хольгеру. Тот — без скафандра, в серебристом спецкостюме с отстёгнутым шлемом — покачал головой и сделал шаг назад.

— Меня ждут в Химблоке. И скафандр там остался…

— Зря ты без скафандра, — недовольно сощурился ремонтник. — Вдруг разгерметизация…

Странная одежда Хольгера занимала его ещё несколько секунд, пока дрезина везла его к полигону, но вскоре он переключился на мысли о предстоящей серии экспериментов. С собой сармат вёз ящик сдвоенных излучателей и сигма-сканер в специальном контейнере, при необходимости превращающемся в штатив. Сканер он вчера утром обнаружил на пороге лаборатории — кто-то принёс его, но не справился с дозвоном в «грязный» отсек и ушёл, бросив прибор в коридоре. На наклейке на корпусе стояло имя Гедимина рядом с номером лаборатории, — достаточная причина, чтобы забрать устройство себе.

Свободный глайдер ждал его под маскировочным полем у пирса. С местностью он не сливался, но выглядел как неинтересное пятно рыжевато-серой ряби — «шум» на любом снимке, помеха в сканирующих волнах. Из любопытства Гедимин направил на него сигма-сканер — прибор выдал то, на что наткнулись лучи, свободно проходящие сквозь любую маскировку. Для сигма-квантов глайдер был виден так же, как сам пирс, маскирующийся под каменную глыбу. Гедимин уже знал, что сверху маскировку поддерживает выстилка из фэнрила, воспроизводящая поверхность Луны с незначительными изменениями в течение суток. «Даже это пригодилось,» — думал он, замечая из иллюминатора фэнриловые пластины, — он уже научился их распознавать.

Сегодня на полигоне он был не один — в отдалении что-то периодически вспыхивало, и в чёрное небо поднимался фонтан распылённого реголита. Область опасных испытаний отделяла от соседней красная светящаяся черта прямо по грунту. Она проходила в трёх сотнях метров от места высадки Гедимина — полигон нарезали щедро, места хватало всем.

…Он добавил к кольцевой станине ещё два вставных модуля, проверил, как они сели на привод, прикрыл уязвимые части механизма защитным полем и нажал кнопку запуска. В этот раз блок управления можно было не трогать — настройки оставались прежними: прожигаемый портал, ведущий в область вакуума вдалеке от объектов с заметной гравитацией, должен был просуществовать не менее десяти секунд. Прождав положенное по таймеру время, излучатели сработали, и тридцать шесть зелёных лучей вспыхнули, уходя за горизонт. Все они падали под небольшим наклоном, так, что километра через три должны были коснуться земли. Гедимин был там и видел оплавленные комки реголита, часть даже забирал для исследований, но поработать с ними ему не дали — Хольгер увёз образцы в Химблок. Можно было бы направить лучи в небо, но тогда начал бы бликовать маскирующий экран, а Гедимин старался не выдавать своего присутствия.

Счёт времени, как обычно в таких экспериментах, шёл на секунды, и Гедимин, убедившись, что не промахивается мимо вакуума, и выбросы вещества ничтожны, уже не тратил времени на прятание под защитным полем. Он прошёл вдоль лучей и встал в паре метров от кольца невидимых, но, несомненно, существующих проколов, быстро сливающихся в один. Сигма-излучение, расходясь от источника широким конусом, задевало и сармата. Здесь оно ощущалось не как тонкие волокна, а как колышущаяся тёплая вода. Дозиметр не мог подсказать, в чём различие, — в единицах измерения оба «вида» квантовых потоков выглядели совершенно одинаково.

Лучи погасли, оставив висеть над поверхностью тонкое светящееся кольцо. Гедимин подошёл к нему вплотную. В этот раз получилось прожечь отверстие размером с кулак сармата; сигма-излучение пока не давало ему схлопнуться, и даже после его угасания у портала было в запасе ещё десять секунд. Гедимин заглянул в дыру и увидел черноту и рябящий белесый свет — почти то же, что было на этой стороне. Атмосферы не было ни здесь, ни там, — никакой разницы давлений, вообще никаких видимых различий.

Он протянул руку и осторожно поднёс палец к видимому краю портала. В паре сантиметров от светящегося кольца он почувствовал нарастающий холод; сама мерцающая кромка, по ощущениям, была на тридцать-тридцать пять градусов холоднее, чем рука. «Интересно…» — Гедимин с недоумением посмотрел на портал. Тот располагался в вакууме и вёл в область вакуума, — оснований для перекачки теплоты сармат не видел, но рука, тем не менее, подмерзала.

Гедимин, затаив дыхание, прикоснулся к светящемуся кольцу. Что-то упруго дрогнуло под пальцем, холод стал сильнее — теперь разница составляла все сорок пять, а то и пятьдесят градусов, и ладонь сармата начала неметь. «Механическое сопротивление?» — Гедимин снова ткнул пальцем в край портала, уже почти погасший, но ещё ощутимо фонящий сигма-излучением. Дрожь повторилась. Щупы наручного анализатора высунулись, тронули невидимый барьер и втянулись, не обнаружив ничего, кроме вакуума. «Странная штука. Что-то вроде сивертсенова поля?» — Гедимин просунул левую ладонь в портал и попытался ощупать края. Что-то упругое и обжигающе-холодное слегка прижало пальцы. Анализатор снова выпустил щупы, но, как сармат ни вертел рукой, ничего вещественного под них не попало. Дозиметр пискнул, обнаружив мощный выброс сигма-квантов. «Реакция?» — сармат перестал нащупывать края и протолкнул ладонь целиком. Холод ощущаться перестал, но кольцо входа, почти уже погасшее, резко сузилось и плотно обхватило запястье. Гедимин ухмыльнулся было, но тут же забыл о веселье — чёрные пластины обшивки пошли трещинами, и он почувствовал, как скафандр плотно прижимается к руке. Почти погасший белый свет мигнул, и потрескавшийся участок втянулся за портал ещё на три сантиметра. Трещины пошли дальше, давление усилилось.

«Мать моя пробирка!» — Гедимин, сообразив, что влип, дёрнулся, пытаясь освободиться, но рука не поддалась и на миллиметр — наоборот, портал сдвинулся вверх, ещё на пару сантиметров приблизившись к локтю. Сармат дёрнулся ещё раз, упираясь в землю двумя ступнями. Рыхлый реголит поехал под ногами, и Гедимин едва не упал. С трудом удержав равновесие, он посмотрел на ноющую руку. Портал отъел ещё пять сантиметров, давление вмяло металлические пластины в кожу.

Сармат на секунду замер, глубоко вдохнул и включил лучевой резак. «Жало» прошло по воздуху вплотную к придавленной руке. Портал не поддался. Рука, застрявшая в пустоте, выглядела обрубленной; Гедимин попытался шевельнуть пальцами — они, онемев от холода, уже не подчинялись. Погасшее невидимое кольцо сдвинулось ещё дальше к локтю, сармат рванулся, но то, что втягивало его в узкий портал, было во много раз сильнее. Деформированный броневой рукав уже пережал сосуды; где-то у локтя должна была затрещать и лопнуть кость — расширить портал было нечем. «Угораздило же…» — сармат стиснул зубы. «Не выберусь.»

Он с силой провёл по пластинам на пять сантиметров выше захваченного участка — полоса брони, обхватывающая руку, втянулась под соседние пластины и плотно, до боли, впилась в кожу, герметично закрывая новое отверстие в скафандре. Толстый слой скирлина — рукав комбинезона — пока защищал кожу от болезненного распухания, у сармата было в запасе чуть меньше минуты до болевой вспышки, подавляющей волю, и он, стиснув зубы, приставил лучевой резак к предплечью немного выше бронированной «перчатки».

Он не рассчитал — луч врезался неглубоко, и надрез прошёл слишком близко к порталу. Невидимое кольцо скользнуло выше по руке, опоясав часть предплечья, прикрытую только рукавом. Холод портала прижёг кожу, как кусок раскалённой стали, и сармат захрипел от боли и упал на одно колено.

Он не сразу понял, что его ничто не удерживает — освобождённая рука упала на холодный грунт рядом с сарматом. Она по-прежнему была прикреплена к телу, но приказам мозга не подчинялась. Гедимин, ошалело посмотрев на неё, хлопнул здоровой ладонью по наполовину снятому рукаву, прикрывая раненое предплечье. Рука отчаянно болела, участок ниже локтя потерял подвижность и распух так, что еле помещался в броню, по коже текло липкое, но мысли сармата сохраняли прежнюю ясность. Он кое-как, не вставая, дополз до сканера, прикопанного в реголит, вынул его, повесил на пояс и, с трудом выпрямившись, подошёл к излучающей установке. Пинка в нужный узел хватило, чтобы её части, разделившись, упали на грунт. Гедимин ткнул красную кнопку на передатчике, вылезшем из-под раскрошенной брони, выждал пять секунд и, отключив устройство, сел рядом с рассыпавшимися излучателями.

Верхний слой брони на левой руке — от середины предплечья до кончиков пальцев — истрескался и частично осыпался, нижние, металлические, деформировались и неприятно давили на обмороженную кожу. Больше никаких изменений Гедимин не видел. Кровообращение медленно восстанавливалось, и ощущения были не из приятных. Щурясь от боли, сармат сидел с охапкой излучателей и ждал, когда на его сигнал отзовутся. Ему было досадно. «Вот и провёл эксперимент с макропроколом,» — думал он, глядя на раскрошенную броню. «Гедимин, ты идиот.»

31 января 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Кожа на левой руке сменилась полностью, от середины предплечья до кончиков пальцев, куски отваливались практически до голого мяса, но новый, отросший слой по-прежнему носил отметины обморожения и воздействия вакуума — сетку тёмно-синих прожилок. Свежий белый рубец от пореза лёг поперёк неё и на синем фоне выделялся ещё ярче. Гедимин, переодеваясь, старался не смотреть на руку — не хотелось лишний раз вспоминать идиотский «эксперимент».

Из медотсека его выпустили вечером тридцатого января, и он, не попадаясь никому на глаза, прошмыгнул в лабораторию. Хольгера не было, свёрнутый матрас лежал на обычном месте, — за прошедшую неделю никто его не тронул, и Гедимин переночевал в «чистом» отсеке. Утром он без особой надежды проверил передатчик — новых сообщений не было, как не появлялись они и тогда, когда он лежал в медотсеке. «Будто я провалился в ту галактику и там остался,» — невесело усмехнулся он, закрывая пустую почту.

Излучатели, вывезенные в тот неудачный день с полигона, кто-то перебрал и попрятал в контейнеры, часть исчезла. Гедимин собрал уцелевшие восемь, переделал под них станину — на неё никто не позарился — и, завернув всё в непрозрачный скирлин, повесил на плечо и пошёл к транспортному туннелю. Хольгера всё ещё не было — видимо, он уехал в Химблок.

Выйдя наружу, к пирсам, Гедимин хотел прихватить на пункте раздачи запас кислорода — того, что было у него с собой, хватало на два часа, а он планировал задержаться на полигоне до полудня. Но у пункта уже толпились сарматы в лёгких белых скафандрах — судя по нашивкам, из Химблока. Среди них был один в чёрной массивной броне, и Гедимин, оживившись, посигналил ему фонарём — этого сармата он видел впервые. Тот, заметив световое пятно на своём скафандре, повернулся к ремонтнику и покачал головой, указывая на большой грузовик у пирса. Гедимин слегка расстроился, но настаивать не стал — мешать чужой работе он не хотел. Отойдя к стене, он стал разглядывать грузовой глайдер и окруживших его экзоскелетчиков.

Химики собирались вывезти на полигон что-то громоздкое, привезённое на погрузчике и теперь осторожно перемещаемое на гусеничные тележки. Охранники под присмотром сармата в чёрной броне снимали с платформы контейнеры, сплошь покрытые предупреждающими знаками. Гедимин прочитал знаки и отошёл от грузовика ещё на пять метров — если верить предостережениям, в ящиках был как минимум активный сольвент.

Платформа опустела, грузовик закрыл люки, и предводитель химиков забрался на его крышу и, пристегнувшись, жестом отправил оставшихся сарматов к свободным глайдерам. Минуту спустя у раздаточного пункта уже никого не было; транспорты, выстроившись клином, приближались к горизонту. Гедимин запоздало вспомнил, что зря переводит кислород, и развернулся к пункту раздачи. Там снова собрались сарматы; в этот раз их было меньше — семеро экзоскелетчиков и двое в специальной броне. Увидев их, Гедимин вздрогнул.

— Атомщик! — один из них уже заметил его и быстро к нему направился. — Ну, как ты? Что с рукой? Мы неделю сидели без связи. Лиск даже успел вломиться в какой-то медотсек… Ну, больше нас никуда не пускали.

— Даже так? — Гедимин недоверчиво хмыкнул. — Он взорвал медотсек? Вот псих…

Осторожно потрепав Хольгера по плечу, он перевёл взгляд на другого сармата. Это был Исгельт, и он близко не подходил, но смотрел на встретившихся товарищей пристально и нетерпеливо.

— Не весь отсек, только двери, — успокоил Гедимина Хольгер и повернулся к бывшему адмиралу. — Он с нами? Я думал, он ещё не готов…

— Я не против, — отозвался Исгельт, разглядывая груз на плече ремонтника. — Гедимин, ты прочитал сообщение в лаборатории? На твой передатчик было не выйти, но предупреждение мы оставили… Да, вижу, что не прочитал.

— Что? — Гедимин мигнул.

Исгельт указал на аккуратные свёртки в «клешнях» «Фенрира», караулящего на пустом пирсе. С полигона возвращался одинокий глайдер, и экзоскелетчик сигналил ему, приказывая остановиться и забрать новых испытателей.

— Ты работал со стационарными прожигателями. Они неплохи, но громоздки, — он кивнул на пучок излучателей на плече Гедимина. — Мы с Хольгером доработали твою установку. Это мобильный прожигатель. Что-то вроде резака-по-пространству.

Гедимин мигнул ещё раз. «Мобильный прожигатель? Точно же… почему я сам не додумался⁈» — ему было очень досадно.

— Так эта штука вам больше не нужна? — он повёл плечом, стараясь не слишком сильно встряхивать излучатели. Хольгер кивнул. Он смотрел в сторону и выглядел очень смущённым.

— Я вообще думал, что тебя перевели на другой участок, — сказал Исгельт. — Но Ассархаддон сейчас весь в делах… Наверное, забыл. Можешь возвращаться в жилой блок и отдыхать. Давно хотел, верно?

Гедимин кивнул.

— Покажешь потом, как работает, — буркнул он Хольгеру и нехотя развернулся к закрытому шлюзу. «Подумаю над реактором,» — пытался он найти себе осмысленное занятие. «Или зайду в цех синтеза, проверю оборудование. Жаль, склады сейчас пустуют…»

— Ты с нами не полетишь? — растерянно спросил Хольгер. — Сразу бы посмотрел, как работает. Может быть, нужно что-то переделать…

Гедимин остановился. Исгельт уже стоял у глайдера и ждал сарматов, излучатель занесли внутрь корабля. Хольгер поднял вверх прихваченные запасные баллоны и кивнул на транспорт.

— Проку там от меня… — пробормотал сармат, забираясь в люк. «У них была неделя, и у них уже всё готово. Может, даже запущено в производство,» — угрюмо думал он. «Почему им с самого начала было не работать вдвоём⁈»

…Прожигающая установка оказалась мощнее, чем думал Гедимин, — на неё ушло двести граммов ирренция. В этой модели мощность нарастили за счёт источника излучения — усиливающих линз было всего четыре, и из-за этого сопло излучателя получилось коротким, резко сужающимся. Сивертсеново поле было свёрнуто внутри конусом, направляющим все кванты в батарею линз, — интенсивности итогового луча было достаточно, чтобы кусок железа, попавший под него, в считанные секунды рассыпался пылью. Пока Исгельт и Хольгер собирали установку и направляли пробный луч, Гедимина так и тянуло подставить под него руку, но он лишь досадливо щурился и думал, что его мозг пострадал от перегрузки во время работы над «Прожигом» — больше ничем такие приступы идиотизма он объяснить не мог.

— Видишь? Излучатель практически не отличается от твоего, — обратился к нему Хольгер. — Все различия в станине.

Гедимин без интереса посмотрел на неё — ничего сложного там не было, разве что требовалось поддерживать высокую скорость движения излучателя и при этом не перегреваться от трения.

— Какие пульсации вы задаёте? — спросил он.

— Ты сам открыл их свойства, — отозвался Хольгер. — Всё то же самое, Гедимин. Мы нарастили интенсивность и… выяснилось, что четырёх линз достаточно. Они толще твоих, и я поднял процент естественного обсидиана. Всё-таки он чем-то отличается от искусственных аналогов.

Его глаза на секунду затуманились — отогнать мысли о так и не разгаданной загадке было нелегко. Гедимин понимающе кивнул.

— И ещё одна пульсация. Очень простая, на два такта, — дополнил слова химика Исгельт. — Для неразрывности разреза. Ну что, все готовы?

Гедимин посмотрел на установку, прикинул, где именно произойдёт прожиг, и отошёл на пару шагов. Атмосферы на Луне по-прежнему не было, нейтронностойкий фрил надёжно защищал от радиационной вспышки, — вполне можно было бы остаться на месте…

— Поле! — рявкнул на него Исгельт и прикоснулся пальцем к виску. — И пластины. Где они? У тебя что, шлем сломался?

Гедимин нехотя поднял руку к лицевому щитку. Пластины легли на место — четыре на виски, одна, затемнённая, на глаза. Сарматы отошли ещё дальше, и между ними и установкой поднялся вертикальный полупрозрачный экран. Несколько секунд спустя он зарябил под расходящимися потоками сигма-излучения.

— Heta! — снова рявкнул Исгельт, ударив Гедимина по запястью, и тот изумлённо мигнул.

— Что?

— Ты тянулся к вискам, — сармат хмуро смотрел на него. — Ты сам это отслеживаешь? Хольгер рассказывал, что ты очень неосторожен с сигмой. По-моему, он сильно преуменьшил.

Гедимин мигнул, посмотрел на свою руку. Он сам не помнил, как она поднялась, — ей полагалось расслабленно свисать вдоль тела, а не тянуться к виску.

— Всё пропустили! — Хольгер сердито ткнул Гедимина в бок. Тот, мигнув, наконец посмотрел туда, где должен был прожигать портал новый излучатель. Его работа была закончена — прямо в воздухе, на подсвеченном фоне, повисла иссиня-чёрная дыра со слабо мерцающими краями.

— Десять сантиметров! — Хольгер снова ткнул Гедимина в бок. — Видишь? Можно и больше.

— Ага, — отозвался сармат, наблюдая за смыканием портала. — Какой срок жизни вы задали?

Исгельт и Хольгер переглянулись.

— Есть одна накладка, атомщик, — смущённо сказал химик. — Чем шире портал, тем меньше срок жизни. Там нелинейная зависимость… но суть именно такова. Пульсации позволяют задать базовый срок, а уже исходя из него, можно прикинуть, что получится.

— Ага, — повторил Гедимин. Портал, за которым он пристально следил, уже уменьшился до размеров точки.

— Значит, крейсер не пролезет, — заключил сармат.

— Протолкнём, — отозвался Исгельт. — Теперь мы тебя оставим и займёмся работой. Хольгер, иди к пушке. Зонды на мне.

«Зонды?» — Гедимин огляделся в поисках ещё одного свёртка с оборудованием, который он не заметил. Исгельт сдвинул несколько пластин брони, доставая неправдоподобно маленькие дроны.

— Синская разработка, — пояснил он, заметив взгляд Гедимина. — Традиции одной давно уничтоженной страны… Впрочем, ни ты, ни я не историки. Это мобильная камера-сканер.

— Таймер! — громче, чем обычно, сказал Хольгер, быстро отходя от установки под защиту сивертсенова поля. Зонд, быстро вращаясь, поднялся с ладони Исгельта и, выровняв полёт, направился к предполагаемой точке прожига. Зелёный луч — такой яркий, что пересчитать слагающие его пучки Гедимин не мог — вспыхнул и стремительно начертил в вакууме аккуратный круг. Тусклый белесый свет зажигался вдоль его траектории, доля секунды — и Гедимин снова увидел окно в черноту. Дрон, выплюнув струйку газа, проскользнул в портал.

— Двадцать один, двадцать два… — громко отсчитывал Исгельт. Края портала задрожали, медленно сближаясь. Сармат нажал кнопку на передатчике. Дрон вылетел из прокола и опустился на подставленную ладонь.

— Межгалактический путешественник, — ухмыльнулся Исгельт, аккуратно укладывая дрон в маленький контейнер.

— Что там? — Гедимин протянул руку к устройству, но сармат хлопнул его по запястью.

— Heta! Не трогай. Записи мы просмотрим в лаборатории.

Установка замигала красными светодиодами — излучатель снова собирался включиться, и Исгельт запустил в полёт ещё один дрон.

— Очень мало времени на сбор данных, — тихо вздохнул Хольгер, обращаясь к Гедимину. — Но, похоже, мы каждый раз выходим в другую точку. Константин сейчас пытается высчитать, что это за галактика…

Гедимин мигнул.

— Вы уже собрали так много данных? Это не первое… Какое по счёту испытание сейчас проводится?

Хольгер посмотрел себе под ноги.

— Мы запускаем зонды уже третий день. На самом деле информации очень мало…

— Sata! — крикнул Исгельт, и оба сармата повернулись к установке.

Она прожгла портал, и дрон успешно его прошёл и почти было вернулся обратно — но ему не хватило доли секунды. Прокол стал слишком узким, и устройство намертво в нём застряло. Гедимин видел, как мигает тревожный сигнал — корпус зонда готов был лопнуть от давления со всех сторон. Сармат двинулся к нему, но налетел на защитное поле — и, пока собирался его обходить, услышал сдавленное шипение в наушниках и увидел, как Исгельт жмёт на кнопку. Дрон взорвался. Портал, ничего не заметив, продолжал закрываться — не быстрее и не медленнее, чем обычно.

— Его бы зажевало на ту сторону, — сказал Гедимин Исгельту. — Перегородка не слишком широкая.

— Вот именно, — буркнул тот, досадливо щурясь на портал. — А у нас приказ — не оставлять лишних следов. А что ты собирался сделать, интересно? Ещё раз сунуть туда руку?

Гедимин смутился.

— Я хотел помочь…

— Тебе точно пора на базу, — медленно проговорил Исгельт, оглядываясь на Хольгера. — Проводи его. Гедимин, завтра с утра Стивен отведёт тебя в реакторные отсеки. А полигон мы пока от тебя закроем.

— Почему⁈ — Гедимин шагнул к нему, но Хольгер мягко толкнул его в грудь.

— Пойдём. Я вызвал глайдер, сейчас он будет здесь, — химик старался не смотреть сармату в глаза. — Правда, Гедимин, ты больше не в этом проекте. Ты сделал девяносто процентов работы, дальше мы справимся сами. А тебе нужен хороший отдых.

13 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Смотровая галерея была проложена под самым потолком — обычные сарматы проходили впритык, Гедимину приходилось наклонять голову каждый раз, когда он проходил подсвеченный зеленью шлюз. Внизу лежал один из реакторов «Гекаты», и, если прислушаться, был слышен гул охлаждающих насосов — но обычно его заглушал шум вентиляции, один из туннелей которой проходил под галереей. Гедимин, устав пригибаться, сел и смотрел сквозь перила на крышку реактора. Он думал об огромном холодном озере под поверхностью Луны — о гигантской сети теплообменных туннелей, заполненных водой. Она уходила далеко в сторону от кратера Драйден и пока справлялась с охлаждением всех местных реакторов — и Гедимин надеялся, что она не протечёт в неподходящее время и не покажет наблюдателям, что под поверхностью что-то есть.

Шлюз с тихим шипением приоткрылся. Ещё один сармат вышел на галерею и встал рядом с Гедимином.

— Ты снова здесь? Тут много реакторов…

— Я видел, — отозвался ремонтник. — Всё работает. Помощь не нужна.

«И кто мне даст помогать⁈» — добавил он про себя, досадливо щурясь на закрытый проход в машинный зал. Внешне ворота выглядели так же, как шлюз у сармата за спиной, но распознаватель на входе отказывался пускать Гедимина — как в машзал, так и к щиту управления. «Издеваются они, что ли?»

— Ясно, — протянул Хольгер, проследив за его взглядом, и криво ухмыльнулся. Его лицо было видно почти полностью под лёгким шлемом с символическим респиратором. Он снова оставил где-то тяжёлый скафандр и расхаживал в серебристом комбинезоне с символикой Химблока.

— Опять без защиты? — Гедимин нахмурился.

— Я не на работе, — отмахнулся химик. — А тебе не тяжело всюду её таскать? Спишь ты тоже в ней?

Гедимин мигнул. Последние несколько дней он в самом деле не всегда вспоминал, что скафандр нужно снять — уже который день подряд просыпался через несколько минут, когда рука, вместо того, чтобы прикрыть глаза или почесать щёку, натыкалась на твёрдую обшивку.

— А вдруг разгерметизация? Мы не на Земле, — напомнил он, прислушиваясь к гулу вентиляции. Воздух прокачивался по лабиринтам «Гекаты» и «Койольшауки» непрерывно, расщеплялся углекислый газ, выравнивалась температура, датчики по всему периметру отслеживали микроутечки.

— Если разгерметизация, и её не устранят в кратчайший срок, — задумчиво сощурился Хольгер, — то нам с тобой лучше умереть быстро, всё равно долго не протянем…

— Heta, — буркнул ремонтник — направление разговора ему не нравилось. — Ты за мной пришёл? Смена кончилась?

В реакторном зале было тихо — «атомщики» работали в две смены по двенадцать часов и, по слухам, спали по шесть часов в сутки; сейчас их часы показывали середину рабочего дня, и все сигналы молчали. Двое «научников» вышли в плавно изгибающийся коридор, и два отряда охраны, отделившись от стен, окружили их и вместе с ними направились к транспортному туннелю. Не успели они сделать и трёх шагов, как передатчики Гедимина и Хольгера одновременно загудели и замигали из-под обшивки.

— Константин! — удивился химик, взглянув на экран. — Что-то срочное… А у тебя кто?

— Он, — Гедимин удивился ещё сильнее. — Давно на связь не выходил.

— Идём-идём, — поторопил его Хольгер. — До сих пор он меня «срочно» не вызывал. Тебя, кажется, тоже.

В последний раз, когда Гедимин видел Константина в столовой, тот, болезненно щурясь, поднялся из-за стола при первом появлении ремонтника и молча ушёл, а при встрече в жилом блоке — резко отвернулся и с лязгом захлопнул двери. Поэтому сейчас ремонтнику было слегка не по себе, когда он подходил к столу, за которым сидели Константин и Линкен.

— Быстро ты его нашёл, — сказал взрывник Хольгеру. — Реакторный отсек?

— Где же ещё, — Константин поморщился, бросил на Гедимина быстрый взгляд и снова повернулся к взрывнику. — Завтра получишь ещё один списанный «Шерман».

Линкен широко ухмыльнулся.

— А обещали «Рузвельт».

— Сейчас — нет. Может, через неделю, — сказал Константин, недовольно щурясь. — У тебя ещё два «Фантома»… или ты их уже раздолбал?

— Было бы что долбать, — ухмыльнулся взрывник. — Это всё чушь. Дайте крейсер! Ну нельзя проверять крейсеробой на истребителях! Ассархаддон же умный сармат — что, не понимает⁈

— Что вы там проверяете? — спросил Гедимин. Константин поморщился, зато Линкен развернулся к нему всем корпусом и ухмыльнулся шире прежнего.

— Твои двойные лучи, атомщик. Хороший вышел бластер! А когда я соберу турель…

Он мечтательно вздохнул.

— Ты истратил множество мишеней, — недовольно посмотрел на него Константин. — Получишь свой «Шерман» — и хватит с тебя. Теперь о тебе, Гедимин… Как рука?

Теперь сощурился ремонтник.

— Давно прошла, — буркнул он. — Зачем звал?

— Ассархаддон занят, координацию поручил мне, — Константин наконец посмотрел на него. — Химблок справился — четыреста восемнадцатый готов.

Хольгер изумлённо мигнул.

— В самом деле? С образцом сверяли?

— Да. Соответствует, — кивнул северянин. — Сейчас с ним работают в Инженерном. Дня через три привезут первую партию.

«Инженерный… Они что, за три дня наладят производство? Может, ещё и цех построят?» — Гедимин недоверчиво покачал головой. «Как быстро всё делается…»

— Постой-постой, — Хольгер протянул руку к Константину. — В чём там была загвоздка?

— Омикрон-излучение, — ответил тот. — Масса дозревает под ним до полного застывания.

Хольгер хлопнул ладонью по столу — он в своём лёгком скафандре ещё мог проделывать такие штуки без разрушительных последствий.

— Омикрон! Атомщик, ты был прав. Откуда ты мог знать⁈

— А, с ним всегда так, — Константин, только-только вернувший на лицо спокойное выражение, снова скривился. — Метод тыка, доведённый до совершенства. Может, из-за него наш атомщик всё ещё жив. Иначе — я не понимаю, как с такой тягой к самоубийству…

— Отстань от атомщика, — ровным голосом попросил Линкен. — Давай к делу. Ну, сварили вы это ваше… как его там. Гедимин тут при чём?

— Будешь работать с четыреста восемнадцатым, — сказал северянин, переведя взгляд на Гедимина. — Разберёшься, как переводить омикрон в электричество, и построишь промышленный образец. Для начала — хотя бы для простейшего РИТЭГа. Ассархаддон поручил помогать тебе. Работаем вместе в твоей лаборатории. Ирренций мне на стол не складывать, немытым в «чистый» отсек не входить. Всё ясно?

Гедимин мигнул.

— У меня нет лаборатории, — напомнил он.

— Теперь есть, — нехотя сказал Константин, и его глаза стали ещё темнее. — Завтра увидишь. Ассархаддон ценит тебя, атомщик. Гордись.

14 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Спуск по Вертикали занял больше времени, чем обычно, — сарматы спустились на пять ярусов, прежде чем упёрлись в закрытый люк. «Сколько всего уровней в „Гекате“?» — задумался на секунду Гедимин, но выяснить это ему не дали — Константин, сердито шипя, уже тащил его в один из коридоров, уходящих в сторону. «Замаскированная турель,» — успел заметить сармат, покосившись на стену. «И ещё одна. И ещё…»

— Это твой постоянный отсек, — сказал Константин, остановившись перед бронированным люком. Поверх брони крышка была выстлана фэнрилом, изображающим отрезок коридора. Гедимин хмыкнул. «Не вижу смысла. Плохая маскировка. Сразу поймут, что там что-то есть.»

— Потрогай крышку, — велел Константин. — Просто ткни пальцем.

Гедимин ткнул. Крышка бесшумно разделилась надвое, пропуская сарматов в шлюз, и так же тихо закрылась.

— Вот так можешь делать только ты, — Константин многозначительно посмотрел на охранников, пробравшихся в шлюз следом — один из них уже хотел потыкать в следующую крышку, но тут же отдёрнул «клешню». — Остальных порвёт в клочья. Можешь как-нибудь проверить на надоевшем охраннике.

Гедимин мигнул. «Плохая шутка. Где он их нахватался?»

— И тебя порвёт? — спросил он. Константин поморщился и нехотя кивнул.

— Любого. Допуск только у тебя.

— А что он считывает? — спросил Гедимин, вспоминая, как выглядел люк снаружи. Знакомой рези в глазах он не почувствовал — видимо, тут стоял считыватель какой-то другой модели.

— Спроси у Ассархаддона. Безопасность — его дело, я даже вникать не хочу, — проворчал Константин. — Так мы идём или останемся тут на ночь?

Гедимин прикоснулся к следующей двери. Она сработала так же быстро и тихо, как первая. Красных вспышек в глазах снова не было, и сармат сделал в памяти отметку «спросить про считыватель». Потом он огляделся по сторонам.

— Уран и торий!

— Да-да, и ещё много всего, — Константин толкнул его в плечо. — Дай пройти!.. Так вот, здесь три отсека. «Чистый» — здесь. Дальше — санпропускник и ещё два отсека — рабочий и испытательный.

Гедимин прошёл вдоль стены, покрытой неровными фриловыми пластинами. Покрытие выглядело непрочным, но сармат видел — оно сделано так, чтобы поглощать энергию взрыва и защищать от разрушения саму стену — скорее всего, проложенную кеззиевой или ипроновой фольгой. «Если что — саркофаг уже строить не надо,» — подумал Гедимин с невесёлой усмешкой. Его работа над реактором из области чистой теории постепенно переходила в реальность, и сармату было не по себе.

— Три телекомпа? Для кого? — подойдя к странному кольцеобразному столу, он вынул из углубления обруч знакомой конструкции и повертел его в руках. — Голопроектор? Сканеры? А это зачем?

— Для лаборантов. Для работы, — отрезал Константин. — Положи, где взял. Твои игрушки — вон за той дверью.

— Ещё и лаборанты… — Гедимин тяжело качнул головой. — А что ты будешь делать?

— Предполагается — рассчитывать модели, которые ты предложишь, — ответил северянин. — На самом деле — как обычно, мешать тебе убиться. Если успею. Вот что ты сейчас собираешься делать?

— Осматриваться, — отозвался ремонтник, недовольно щурясь. «Константина тут не хватало…»

Он вошёл в санпропускник и услышал под ногами плеск дезактивирующей жидкости, а за спиной — сдавленную ругань: трое охранников шли за ним, и брызги раствора летели из-под «копыт» во все стороны. «Ну да. Константин и эти… слушатели политинформаций,» — Гедимин досадливо поморщился. «Ладно, попробую пристроить их к делу. Не лаборанта же брать…»

В этот раз он подносил руку к двери медленно и не стал сразу её отдёргивать; приглядевшись, он заметил, как покрытие слегка вминается внутрь и прорастает микроскопическими выступами, впивающимися в перчатку. «Какой-то биотех,» — подумал озадаченный сармат. «Нет, надо спросить у Ассархаддона, чего он туда напихал.»

Едва бронированная дверь открылась, Гедимин хотел шагнуть внутрь — но замер на пороге, ошалело мигая.

— Уран и торий! Это всё мне⁈

Охранники за его спиной зафыркали, но он даже не обернулся. Медленно он прошёл мимо материалообрабатывающей установки, вмещающей в себя пару десятков станков и рабочее место, подогнанное под очень крупного сармата, остановился у литейного агрегата, щёлкнул тумблером, проверив срабатывание защитных полей и вытяжки на миниатюрной плавильной печи, пересчитал ёмкости с реактивами для электролитических ванн и сухого напылителя и остановился перед освинцованным люком, покрытым поверх металла тонким бесцветным рилкаром с предупреждающими знаками. Там находился РИТЭГ, питающий системы жизнеобеспечения; на него можно было переключить и оборудование, запитанное от общей сети «Гекаты». Гедимин проследил за уходящими в стену кабелями, прикинул местонахождение резервуаров с водой и кислородом и их объём, — лаборатория со всеми, кто в ней, могла в любой момент оборвать все связи с «Гекатой» и без проблем прожить неделю.

Между двумя «грязными» отсеками был небольшой герметичный шлюз со встроенными распылителями меи. Помещение, в которое он выводил, было пустым, с потолком в виде полусферы и десятиметровой ямой по центру, занимающей две трети комнаты. Оно казалось недостроенным, и Гедимин, осмотревшись, быстро оттуда вышел. И как раз вовремя — настенный коммутатор громко пищал и мигал жёлтым светодиодом.

— Передатчики тут не работают, — сообщил Константин на весь отсек — Гедимин не успел настроить громкость. — Ко мне пришли лаборанты. Мы начинаем расчёты электрогенератора. Если есть вопросы — задавай сейчас, потом времени не будет.

— Что ты собрался считать на пустом месте? — Гедимин сердито фыркнул. — Подожди, пока пришлют образцы.

Из коммутатора донёсся тяжёлый вздох.

— Ну что тебе дадут эти образцы⁈ У нас полно информации об этом веществе. Иди сюда и читай!

«А, верно. Надо изучить теорию,» — Гедимин прикоснулся к двери и вышел в санпропускник. «А завтра начнётся работа. Электрогенератор без турбины, прямая связь с реактором… Интересная будет конструкция.»

15 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Pherk» — такая маркировка стояла на контейнере, принесённом охранниками в «чистый» отсек. Тот, кто его привёз, не задержался у двери — Гедимин не успел выйти, как перевозчик исчез в плавно изгибающихся коридорах. Охранники на сердитые вопросы сармата только мялись и рассматривали «копыта» экзоскелетов. Гедимин фыркнул на них и взял в руки контейнер — непривычно лёгкий, почти невесомый.

— Ферк? — Константин удивлённо мигнул. — Ну ладно. Обозначение как обозначение, но почему не «pherke»?

— Это не сарматский язык, — ответил Гедимин, поставив контейнер на ближайшую свободную поверхность. Содержимое ящика не фонило, ни ипроновая, ни свинцовая броня были не нужны, — из-за этого он был таким лёгким, хотя сам «ферк», по сообщениям из Химблока, плотностью не уступал тяжёлому рилкару.

— Ну куда⁈ — Константин, не успевший отогнать Гедимина с контейнером от своего стола, поморщился и махнул рукой, глядя, как сармат открывает ящик и вынимает тёмно-синий брусок со стальным блеском.

— На ощупь, как металл, — заметил Гедимин, взвешивая образец на ладони. — Значит, он поддаётся литью и ковке?..

— Надеюсь, ты не устроишь прямо здесь ни кузницу, ни литейный цех? — Константин скривился. — Забирай и иди в мастерскую. И незачем было тут пылить.

— Тебе что, неинтересно? — удивился Гедимин, неохотно убирая образец в ящик. — Ты уже видел готовый ферк?

— Не видел — и не рвался, — северянин сердито сощурился. — Иди работать, теск. Помнишь расчёты? Медь, алюминий, биметалл. И не забудь поставить датчики!

17 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Двое сарматов склонились над куполом защитного поля. Он прикрывал экспериментальную установку — точнее, три установки, выстроенные вокруг источника омикрон-лучей — рилкаровой пластины с запаянным в неё ирренцием. Устройство их было несложным — неподвижные катушки алюминиевого, медного и стального с медным сердечником провода, нанизанные на вращающиеся стержни из вещества, похожего на тёмно-синий металл. Ферковые штыри размером с палец на руке сармата вращались медленно — можно было пересчитать обороты, не особо приглядываясь, чем Гедимин сейчас и занимался.

— Неплохо, — сказал Константин, взглянув на показатели датчиков. — Ток есть… Они сами себя крутят, да?

Гедимин молча кивнул. Просунув руку сквозь защитное поле, он поставил между излучателем и установками обсидиановые пластины. Стержни завертелись быстрее.

— Куда руками⁈ — запоздало возмутился Константин. — Почему не поставил манипулятор?

Гедимин мигнул.

— Я в скафандре, — напомнил он. «Что ему всё время не нравится⁈» — недоумевал он про себя. «Поле на месте, оборудование не облучается…»

Константин возвёл глаза к потолку.

— Не знаю, как ты дожил до этого дня, теск. Не знаю… Так что с расчётами? Всё подтвердилось?

— Да нет, — медленно проговорил сармат, заменяя обсидиановые пластины ипроновыми. Излучение больше не попадало на ферковые стержни, и они лишились магнитного поля; ток остановился, а вместе с ним — и вращение установок.

— Ток в разы слабее, чем должен быть. Думаю, это из-за омикрона. Кванты как-то действуют на провод.

— М-да… Ну, тут следовало ждать подвоха, — Константин хотел потрогать подбородок, как обычно делал в задумчивости, но наткнулся на шлем и досадливо поморщился, опуская руку. — Никак нельзя убрать его из-под облучения?

— Никак. Перестанет работать, — отозвался Гедимин. — Но это ерунда…

— Да, верно. Большая установка с сильным излучателем… Думаю, на неё эти помехи не сильно повлияют, — согласился Константин. — Значит, ты готов собирать полноразмерный генератор? Ферк, медь, стальной лист, ирренций и обсидиан… Знаешь, сколько заказывать?

— Тихо ты, — буркнул сармат, неотрывно глядя на замершие установки. «Пять минут прошло. Проверю сейчас…»

Он поднёс к медной катушке дозиметр. Сармат держал руку за ипроновым барьером — излучение от ирренция не должно было достигнуть прибора, но он, тем не менее, фиксировал омикрон-кванты, и стрелка на нижней шкале уверенно указывала на катушку с медной обмоткой. Наведённая радиация рассеивалась, но медленно. Биметаллический провод фонил меньше, ещё меньше — алюминиевый, но все они выдавали поток омикрон-квантов, хотя излучатель уже давно на них не действовал.

— Наведёнка? — Константин просунул под купол свой дозиметр и проверил показания. — Ядро Сатурна! Но ведь фон снижается, не так ли?

— Несущественно, — буркнул Гедимин. — Воздействие есть. Несколько месяцев или недель — и снижаться перестанет. Начнётся синтез.

— Ядро Сатурна! — повторил Константин, сердито щурясь на дозиметр. — Ну да, твой опыт с облучаемыми пластинами… Значит, синтез. Ни один из металлов не застрахован, да? Попробуй фрилометаллоиды. Жаль, жаль… мы-то надеялись обойтись алюминием…

19 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Под защитным экраном в «мастерской» стояло пять миниатюрных электрогенераторов; четыре из них вращались с разной скоростью, пятый стоял неподвижно. Гедимин пошевелил его пальцем — ротор сделал оборот и снова замер, датчик силы тока выдал короткий всплеск и отключился.

— Что тут у тебя? — Константин посмотрел на пометку на столе рядом с неподвижным генератором. — Фрил-литиевый металлоид… Странно, обычно с проводимостью у него проблем нет.

— Это из-за омикрона, — сказал Гедимин, заменяя обсидиановые линзы ипроновыми экранами. Генераторы останавливались один за другим, дольше всех продержался медный. Последний оборот он сделал минуту спустя. «Излучение от обмотки,» — подумал Гедимин. «Сохраняется и сейчас, но ослабло. А интересный эффект — можно было бы использовать, если бы…» Он вспомнил образцы меди из лаборатории «Полярной Звезды» и досадливо поморщился.

— Фрил-ферритовая обмотка, однако, проводимость сохраняет… — Константин задумчиво смотрел на замершую установку. — Что скажешь?

Гедимин молча поднёс к обмотке дозиметр и показал северянину экран. Число под буквой «омикрон» постепенно уменьшалось — но от нуля отличалось, и заметно.

— Да чтоб тебя… — Константин растерянно мигнул. — Выходит, слишком много железа…

— Там ещё редкоземельные, — напомнил Гедимин.

— Вот ведь затык… — Константин смотрел на дозиметр, поочерёдно подносимый к каждой установке, и морщился. — С тяжёлыми металлами идёт заражение, с лёгкими — вообще ничего не работает… Все расчёты насмарку!

— А говорил — не считай на ровном месте, — не удержался Гедимин. Он убрал противолучевые экраны и теперь расставлял обсидиановые пластины — в этот раз по две на каждую установку. Под бронёй на руке мигнул экран передатчика — кто-то пытался выйти на связь. Сармат сдвинул пластины и растерянно посмотрел на гаснущее устройство — никаких следов входящего сигнала он не видел. Он вернулся к расстановке линз, и тут передатчик засветился снова. «Странно,» — подумал сармат, разглядывая пустой гаснущий экран секунду спустя. «Хотя… Надо проверить.» Он, не закрывая передатчик, опустил руку так, чтобы луч, проходящий сквозь две линзы, попал на прибор. Экран послушно зажёгся, и Гедимин хмыкнул. «Реакция на омикрон. Ничего интересного…»

Он задержал руку под лучом, взял третью линзу и, поставив её в тот же ряд, сразу убрал. Повторив так несколько десятков раз, он взглянул на экран. В этот раз прибор зафиксировал чью-то попытку выйти на связь как короткое сообщение из непонятных символов.

«А вот это уже интересно,» — сармат повторил свой опыт, судорожно вспоминая протоколы шифрования. Они ушли глубоко на дно памяти — Гедимин еле-еле воспроизвёл пару цифр, остальные символы, видимо, зашифровались с ошибками, но сообщение, так или иначе, дошло. «Очень интересно,» — сармат, задумчиво щурясь, оглядел комнату, вспоминая, не осталось ли где готовых рилкаровых трубок, и жалея, что отдал Исгельту и Хольгеру все излучатели. Он вспомнил ещё несколько символов и взялся было за их передачу, но тут по его скафандру постучали.

— Энцелад, приём! — на него смотрел сердитый Константин. — Ты вообще меня слышишь?

— А? — Гедимин спрятал передатчик и нехотя повернулся к северянину.

— Я спросил — что ты предлагаешь? — Константин кивнул на установки, снова пришедшие в движение. — Что берём в работу? Медь? Сколько она продержится до начала синтеза? Семь-восемь месяцев?

Гедимин недовольно сощурился.

— Зависит от дозы. Если это для реактора, — счёт на недели. Я это делать не буду.

— Энцелад-Энцелад, — покачал головой Константин. — Можно подумать, тебя спросят. Ассархаддон обещал сам тебя координировать, вот пусть и координирует. Сегодня же пошлю ему отчёт.

Гедимин пожал плечами.

— Пойдёшь наружу — прихвати их с собой, — он указал на тройку охранников. Они, остановившись у выхода, подозрительно смотрели по сторонам, но пройти дальше не решались — видимо, вняли позавчерашним объяснениям про свойства омикрон-лучей. Стивен, услышав слова Гедимина, бросил на него злой взгляд, но спорить не стал. Все трое, подгоняемые сердито фыркающим Константином, вышли из «мастерской». Гедимин посмотрел на вращающиеся катушки, вздохнул и перевёл взгляд на передатчик. «Что-то странное я нашёл. А вот по делу в голову ничего не приходит. Надо же мне было полезть в учёные!»

20 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ипрон… — Константин тяжело вздохнул. — Ты понимаешь, сколько его понадобится на промышленный образец? А на массовое производство? Да никакие «Квазары» столько не насинтезируют!

— Слой толщиной в двадцать атомов, — отозвался, не оборачиваясь, Гедимин. Он неотрывно смотрел на шестую по счёту экспериментальную установку. С ней он провозился всю ночь — пришлось задержаться в лаборатории и отложить сон на следующий день. К приходу Константина механизм был готов — и довольно бодро крутился, так быстро, что трудно было сосчитать обороты. Подсчёт затрудняли и катушки с медной обмоткой — два десятка тонких дискообразных катушек, закреплённых неподвижно. Ротор из тёмно-синего ферка просвечивал в узкие прорези между ними. Кажется, Гедимин точно рассчитал эти промежутки — омикрон-излучение достигало стержня, и магнитное поле, сформированное в нём, было достаточно мощным. Медную обмотку снаружи прикрывали рилкаровые кольца. Сквозь прозрачный материал просвечивала золотистая ипроновая фольга.

— Ты размеры установки себе представляешь? — Константин взял Гедимина за плечо и попытался повернуть к себе лицом. — Даже двадцатиатомной фольги не хватит! Ипрон синтезируют искусственно…

— Плутоний тоже, — буркнул ремонтник. — И ирренций. И много чего ещё. Эта установка работает?

На последних словах он перехватил руку Константина и крепко прижал к своей броне. Тот сдавленно зашипел и подался назад, потирая ладонь. Семислойную перчатку было тяжело повредить, но ощущения она проводила исправно…

— Работает, — согласился Константин. — Но Ассархаддон не выпустит это в производство. Никогда.

…Смена подходила к концу; Гедимин собирал обсидиановые линзы, выставлял вокруг излучателя экраны и следил за тем, как миниатюрные генераторы сбавляют обороты. «Кольчатая» установка разогналась сильнее всех — все уже замерли, а она ещё вращалась. Гедимин протянул к ней руку, чтобы придержать её, и уловил слабое шевеление под бронёй. Сдвинув пластину с дозиметра, он увидел, как его стрелка уверенно указывает на генератор.

— Has— su!

Сдавленное шипение Гедимина, разбирающего установку на части, заглушил громкий гудок.

— Энцелад, приём! — донеслось из коммутатора. — Сам выйдешь, или мне тебя вывести? Вторую ночь подряд я тебя тут не оставлю!

— Иди сюда, — крикнул Гедимин, сузившимися и потемневшими глазами глядя на дозиметр. Медная катушка, освобождённая от ипроновой полосы, лежала на ладони сармата и испускала омикрон-излучение — теперь уже не было сомнений, что фонит именно она.

— Мать твоя пробирка, — прошептал Константин, увидев показания дозиметра. — Где она, астероид ей навстречу, могла засветиться⁈

Гедимин пожал плечами и бросил катушку на стол.

— Не годится.

Из лаборатории они выходили молча. Гедимин чувствовал, как в груди что-то неприятно ноет, и украдкой пытался потереть рёбра сквозь скафандр. «Досадно,» — думал он. «Но мысль была удачная. Материал негодный…»

21 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Энцелад, приём! — кто-то из сидящих за столом с размаху хлопнул Гедимина по плечу. Броня загудела. Звуки отвлекли сармата от мыслей, и он, недовольно щурясь, повернулся к ударившему.

— О чём ты там думаешь? — спросил тот — это был Линкен — поспешно показывая Гедимину пустые ладони в знак мирных намерений. — Даже про еду забыл!

Сармат посмотрел на нетронутые контейнеры, лежащие перед ним. Только сейчас он почувствовал голод. «Надо поесть. Иначе мозг вообще отключится,» — думал он, вскрывая контейнер с Би-плазмой.

— Бесполезно, — хохотнул кто-то за его плечом. — Джед ещё в Ураниуме залез в реактор и из него не вылезал. А тут ему дали такую броню! Теперь его и вовсе не вытащишь!

«Джед⁈» — Гедимин развернулся, едва не своротив локтем стол, и изумлённо замигал.

— Маккензи? Ты теперь атомщик? — выпалил он, не успев подумать. Сарматы за столом зафыркали, сдерживая смех.

Кенен по-прежнему был меньше ростом, но слегка раздался в плечах; ему выдали светло-жёлтую броню — в три слоя, не в семь, но Гедимин видел, что она тоже включает в себя ипроновое напыление, нейтронностойкий фрил, отражающий разряды бластеров, и слой прочного сплава. По предплечьям учётчика протянулись тонкие серебристые полоски с небольшими полупрозрачными выступами. Проследив за взглядом Гедимина, Кенен широко улыбнулся.

— Настоящее серебро, Джед. И маленькие топазы. Сущая безделица по сравнению с твоей уникальной бронёй. Двойной слой ипрона, двойной слой кеззия! Ты мог бы купить себе особняк и личный спрингер с полным экипажем…

Он сел за стол и приподнял руку в приветственном жесте.

— Tza atesqa, парни! Я скучал по вам. И, признаться, боялся не всех застать в живых.

Он многозначительно посмотрел на Гедимина.

— Так тебя не перевели к нам? — переспросил тот. — А кто тебя сюда пустил?

Кенен хихикнул.

— Никаких проблем, Джед. Я — всего лишь мирный учётчик. Абсолютно благонадёжный и никому не интересный. А что? Хочешь как-нибудь к нам заглянуть?

Гедимин кивнул.

— У вас там есть сеть?

Линкен тяжело шевельнулся и придвинулся ближе, настороженно глядя на ремонтника.

— Атомщик, здесь нет сети. Это секретная база, — медленно проговорил он.

— Именно, — сказал Кенен, указав пальцем на потолок. — Мы под прикрытием, Джед. Никаких контактов с Землёй!.. А что тебе надо в сети? Если ищешь новости, так я могу рассказать…

Гедимин досадливо сощурился.

— Мне нужно поговорить с Конаром, — мрачно сказал он, разглядывая свои ладони. — Без него работа встанет.

Сарматы переглянулись. Хольгер, придвинувшись, крепко сжал ладонь Гедимина.

— Конар? Физик из Атлантиса? — Константин поморщился. — Раньше ты без него справлялся.

— Атомщик, не дури, — буркнул Линкен и передёрнул плечами — по старой памяти рука тянулась к затылку, но шлем мешал притронуться к ноющему шраму. — Нам нельзя с ними связываться. Расстреляют на месте.

— Сколько резонных мыслей разом, — усмехнулся Кенен. — Добавлю к ним ещё одну, пожалуй. Джед, несколько странно просить у человека помощи в войне с человечеством…

Гедимина передёрнуло.

— Это не для войны, — угрюмо сказал он. — Это генератор. Вроде РИТЭГа. Очень мирный механизм.

Кенен захихикал, но поймал тяжёлый взгляд Гедимина и замолчал, поспешно уткнувшись в еду.

— Хорошо, что Ассархаддон тебя не слышал, — вздохнул Константин. — При нём ничего такого не сморозь, ладно?

«С Конаром не связаться, Ассархаддона нет…» — уже в комнате Гедимин, не снимая скафандра, лёг на матрас и лежал в тишине, разглядывая экран передатчика. Он уже испробовал разные способы, — из Ядерного блока пробиться за пределы Луны было невозможно, что-то перехватывало сигнал в лабиринтах «Гекаты». «Даже Кенен сидит без сети. Браслеты с топазами добыл, сеть — не добыл,» — сармат недоверчиво хмыкнул про себя и подумал, что следует продолжить расспросы — возможно, без лишних ушей, без висящей на хвосте охраны… где-нибудь по дороге в Учётный блок?

22 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Атомщик, ты в своём уме? — спросил Константин, взглянув на чертёж. — Ипроновый провод⁈

— Можно взять кеззий, — нехотя уступил Гедимин. — Ипрон или кеззий. Остальное будет фонить. Или не заработает.

Константин, скривившись, скомкал листок с чертежом и швырнул его в утилизатор. Гедимин резко выдохнул, двинулся было к нему, но покосился на лаборантов-филков, шарахнувшихся к стене, и остановился.

— Ты чего⁈

— Думай дальше, атомщик, — процедил Константин, отступая на шаг и нервно оглядываясь на охранников. — Никаких цельноипроновых катушек. Лучше раз в месяц менять медный провод.

…Вернувшись в «мастерскую», Гедимин просунул руку под защитное поле и прикоснулся к излучателю. Обычно отсвет омикрон-излучения и тепло ирренция успокаивали его, но в этот раз старое средство не сработало. «Так же, как мой генератор,» — сармат криво усмехнулся и посмотрел на передатчик. «Поговорить бы с Конаром. У него свойство — прочищать мозги…»

Что-то зашевелилось у двери, Гедимин обернулся и увидел охранников. Они, как обычно, стояли у санпропускника. «Что они там охраняют?» — сармат было поморщился и захотел выдворить их в «чистый» отсек к охране Константина, но осёкся и посмотрел на них с внезапным интересом. «Охранный корпус как-то общается с Маркусом. Навряд ли он часто летает в космос. Может, у них есть связь с Землёй?»

— Стивен, ты говорить можешь? — спросил он, демонстративно отмывая руки от ирренция; на самом деле радиоактивный металл был заключён в рилкаровую пластину и по скафандру не размазывался — Гедимин никогда не стал бы так бессмысленно его расходовать — но охранники, по опыту сармата, в такие тонкости не вникали. — Подойди, есть дело.

Командир охраны, переглянувшись с бойцами, жестом приказал им оставаться на месте и медленно приблизился к Гедимину.

— Что?

— Как вы говорите с Маркусом? Он прилетает сюда? Связывается с вами с Земли? Пересылает записи с попутным барком?

Стивен неприязненно сощурился, и Гедимин запоздало понял, что задал слишком много вопросов — а давать варианты ответов и вовсе не стоило.

— Маркус? Ты же не ходишь на политинформации. Как и вся ваша банда. А он говорит с нами с Земли.

«Значит, связь есть, и её не перехватывают,» — Гедимин приободрился. «Наверное, через спутники над экватором. Тут должен быть мощный поток разных сообщений — в Кларке огромный космопорт, людям всё не отследить…»

— И вы можете с ним связаться? — уточнил он. Взгляд Стивена стал угрюмым и подозрительным.

— А тебе зачем?

— Нужно поговорить кое с кем на Земле, — Гедимин понизил голос. — Отведи меня к вашему передатчику.

«Клешни» экзоскелета сжались с громким лязгом, привод ракетомёта загудел, и Гедимин слегка подался вперёд, прикрывая оборудование, но до стрельбы дело не дошло.

— Доложу Ассархаддону, — выплюнул Стивен, отступая к двери. — Будешь расстрелян как шпион и предатель!

— Чего⁈ — Гедимин изумлённо замигал. — Какой ещё шпион⁈ Я сармат, ты что, не видишь? И у меня серьёзное дело к земным учёным. Отведи меня к передатчику. С Ассархаддоном я объяснюсь.

— Заткнись! — рявкнул Стивен, хватаясь за ракетомёт. — Запомни, умник: приблизишься к Ретранслятору — я тебя сам пристрелю!

«Ретранслятор,» — повторил про себя Гедимин. «Спросить у Кенена. Должен знать.»

— Попробуй, — сказал он, опуская руку в защитное поле. Слабый зелёный свет потёк сквозь пальцы, на внешнем куполе проступили очертания сарматской ладони — «тень» в потоке омикрон-квантов. «Наши передатчики наверняка на контроле. Во избежание… шпионажа и предательства,» — думал Гедимин, глядя на зелёные блики. «А вот если перекинуть на спутник лучевой сигнал… Он должен принять и отреагировать. А „передатчик“ не будет распознан…»

23 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ретранслятор? Да, есть такое место, — ответил Кенен после секундного раздумья. — На самом верху, почти что на поверхности. Такой искусственный кратер-воронка в тени стен Драйдена.

— Выйти туда можно? — спросил Гедимин. — Охраны много? Ты сам был там?

Кенен недовольно сощурился.

— В безатмосферной зоне? Мне там делать нечего, Джед. Я себе живым нравлюсь.

«Да, верно,» — Гедимин посмотрел на легчайший скафандр учётчика, прикидывая, сколько минут сармат сможет продержаться в вакууме. «Ему там делать нечего. А мне надо запастись кислородом.»

— Ты хочешь, чтобы я узнал, что там и как? — спросил Кенен, задумчиво щурясь. — Да можно было бы и узнать… Но не за твои красивые жёлтые глаза, Джед. Определённо, нет.

— Говори, чего хочешь, — быстро отозвался Гедимин. «Странно, что он чего-то хочет. Здесь-то нет проблем со снабжением…»

— Сущий пустяк, Джед. Для тебя — одно движение пальца, — Кенен заискивающе улыбнулся. — Мы, сарматы, должны держаться вместе, верно? Я скажу тебе… чуть позже. Тебе точно нужно в эту… воронку?

Гедимин мигнул.

— Узнай, как попасть к Ретранслятору, — буркнул он. — Если никого не надо убивать — я тебе помогу.

24 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Засунуть излучатель под скафандр целиком не удалось, и Гедимин разобрал его и разложил части по нишам между пластинами брони. Охранники, как всегда, маячили у двери, но подойти туда, где работал сармат, не решались, — достаточно было повернуться к ним спиной, чтобы манипуляции с излучателем остались незамеченными. «А если видели?» — на секунду усомнился Гедимин, выходя в конце дня из лаборатории. «А, всё равно они не понимают, что это.»

В дверях Стивен толкнул его в спину.

— Я слежу за тобой, умник, — прошептал он. — Хочешь выдать базу макакам, да? Вот только дёрнись не в ту сторону…

— Ты что, мутируешь? — Гедимин ошалело мигнул. «Правда, проверить бы их всех на эа-мутацию… Куда медики смотрят?»

Кенен ждал его в столовой. Стоило сармату войти, учётчик поднялся из-за стола, приветственно ухмыльнулся, покосился на охранников за спиной Гедимина и жестами спросил у него: «Всё в порядке?»

Сармат кивнул и занял обычное место за столом; Стивен, подозрительно зыркнув на него, исчез в толпе.

— Ты им что-то сболтнул, а? — поинтересовался Кенен. Гедимин поморщился.

— Стивен несёт что-то про шпионаж и предательство. Ничего не понимаю…

— Как обычно, Джед. Как обычно, — вздохнул учётчик. — Ну да Юпитер с ними всеми. Из твоей затеи всё равно ничего не выйдет.

Гедимин вздрогнул и придвинулся к Кенену, навалившись грудью на затрещавший стол.

— Почему⁈

— Вот тебе снимки, — учётчик развернул к нему экран смарта. — Это ближайшие коридоры. Дальше ходят только ремонтные дрезины.

— Hasu! — вырвалось у Гедимина. Он быстро пролистал снимки — везде было одно и то же: множество «Фенриров», встроенные камеры и кинетические турели в стенах там, где охраны не было, узкие коридоры, где разминуться со всем этим не получилось бы чисто физически — там проскользнул бы разве что поток сигма-квантов.

— Дальше я не прошёл, — сказал Кенен, потирая плечо. — Прогнали. Посмотрел?

Он выделил все снимки и стёр их.

— Ты прав. Ничего не выйдет, — нехотя признал Гедимин. — А вот ремонтные дрезины… Их пускают в саму воронку?

— Тут я ничего не скажу, Джед, — развёл руками Кенен. — Да, кто-то должен всё это чинить. Но дают ли им там лазить, как у себя дома, и может ли просочиться незаметно такой амбал в броне, снятой с крейсе… Ай!

— Придержи язык, — тихо посоветовал ему Линкен. Учётчик, потирая затылок, отодвинулся на другой край стола.

— Дурацкая затея, атомщик, — так же тихо сказал взрывник, повернувшись к Гедимину. — Чистое самоубийство. Не надо тебе туда лезть.

— О чём вы тут? — Константин с контейнерами в руках остановился у стола и подозрительно посмотрел на Гедимина. — Куда ты там собрался? Опять какая-то нелепая выходка?

— Никуда, — угрюмо буркнул ремонтник. «Так, в лоб не получается. Но вот ремонтные дрезины… Если есть укрепления на поверхности — должен быть к ним доступ. Надо проверить…»

— Уже хорошо, — сказал Константин. — Когда займёшься делом? Генератор так и не готов. Ассархаддон вернётся — что я ему скажу?

— Что нужен ипрон или кеззий, — отозвался Гедимин.

Константин ударил кулаком по столу — точнее, хотел ударить, но Хольгер вовремя оттолкнул его руку и не позволил проломить столешницу. Кенен, опасливо покосившись на северянина, отодвинулся ещё дальше от сарматов.

— Что там с вашими сплавами? — со слабой надеждой спросил у Хольгера Гедимин. — Константин считает, что ипрон или кеззий нам не по карману. Может, мифрил…

Хольгер покачал головой.

— Мы уже не первую неделю над ним бьёмся. Слишком много кеззия. Один к десяти — сохраняются все свойства, один к пятнадцати — только механическая прочность и тугоплавкость, а стойкость к омикрону теряется. Серебро начинает заражаться уже при соотношении один к одиннадцати…

— Ясно, — буркнул ремонтник. — Вы работайте. Вдруг что придумается.

«А в Лос-Аламосе, возможно, уже всё придумали,» — сармат вспомнил истории об открытиях и изобретениях, прочитанные на Земле, и стиснул зубы. «Может, в Лос-Аламосе, может, в Усть-Илимске… Только у нас нет ни с кем связи. И я не могу собрать простейший генератор. Надо же было мне рваться в учёные…»

25 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Миниатюрные генераторы, оставленные на ночь за экраном, не пропускающим омикрон-лучи, всё ещё слабо фонили. Гедимин покосился на них и прошёл мимо, даже не убрав экранирующие пластины. Охранники, оставшиеся у двери, смотрели на сармата с подозрением. Он опустился в рабочее кресло и развернулся вместе с установкой — теперь их взгляды упирались ему в спину.

«Сегодня — пробная вылазка,» — думал сармат, копаясь в блоке управления. Ввод шифра был делом несложным, но долгим и кропотливым — малейшая ошибка, и символ не будет распознан, а сообщение потеряет смысл. «У Ассархаддона не хватит охраны на весь периметр. Надо только найти слабый участок. А связаться со спутником я смогу из любой точки. Только выйти из-под экранов…»

О том, что ему предстоит не только отправить своё сообщение с неохраняемого пятачка, но и дождаться ответа с Земли (или вовсе не получить его), Гедимин старался не думать.

Охранники шли за ним, не отступая ни на шаг, до самой платформы, и только на посадке в вагон Гедимин умудрился протиснуться вдоль иллюминаторов и уйти в сторону. Он видел, как в толпе тяжело ворочаются экзоскелеты; Константину пришлось рявкнуть на Стивена, чтобы его бойцы перестали толкать сарматов. Гедимин опасался, что этого не хватит, и дойдёт до драки, но у Стивена было два солдата, а у Константина — три, — и все разошлись мирно. Сармат присматривался к задраенным люкам в вагоне — можно было бы попробовать выбраться на ходу, но разгерметизация в безатмосферном тоннеле закончилась бы плохо — большинство сарматов было в лёгких комбинезонах, не рассчитанных на выживание в вакууме. «Значит, на выходе,» — решил Гедимин, осторожно протискиваясь вдоль иллюминаторов к выходу. Толкаться не приходилось — его пропускали и так, стоило ему прикоснуться бронированной ладонью к кому-то из мешающих пройти. Кажется, кроме лёгкого испуга, никаких повреждений они не получили…

Вагон остановился, зашипели открывающиеся двери; Гедимин уже стоял напротив и готовился к развороту и прыжку вверх по стене, к узкому шлюзу, ведущему обратно в туннель. Он вышел, не дожидаясь, когда створки втянутся полностью, и через полминуты за ним уже закрылся маленький люк. Сармат на секунду задержался в шлюзе, прислушиваясь к звукам со стороны платформы, но слышал только шум крови в ушах — сказывалось волнение. Пару секунд спустя он, осторожно оглядываясь, выползал в туннель. Запасная ремонтная дрезина была на месте — достаточно было подтянуться на руках и втиснуться в ремни. Снизу по рельсам пронёсся ещё один пассажирский вагон — «длинная» смена закончилась, сарматы съезжались к жилому блоку, дрезины просвистывали по туннелю каждые пять минут — к столовой и обратно. Гедимин прикрылся защитным полем и вывел свой ненадёжный транспорт из главного туннеля, остановившись в относительно тихой ветке. Пока что за ним никто не гнался.

«Ретранслятор — к югу от жилого блока,» — напомнил себе Гедимин, пытаясь определиться с направлением. Компас в передатчике был, но на Луне от него не было никакого толку. «Полигоны — к северу. Там щиты, мне туда не надо.» Он задумчиво сощурился, вспоминая карту базы. «Постоянно сдвигаться вверх. Если повезёт, найду ремонтную шахту. Они должны быть в верхних туннелях, там ближе копать…»

Выбранный им путь не поднимался на поверхность — как быстро понял Гедимин, туннель уходит всё глубже. Он свернул на боковую ветку и вскоре наткнулся на колодец подъёмника. Подняться удалось невысоко — на один уровень, но рядом обнаружилась ветка с плавным подъёмом. Она тянулась далеко от подъёмника — Гедимин даже рискнул разогнаться и чуть не проехал следующий колодец. «Вроде получается,» — думал он, перебираясь уровнем выше. «Интересно, сколько уровней до поверхности?»

Туннель оборвался внезапно. Сармат едва успел притормозить перед закрытыми гермоворотами. Сгоряча он решил вскрыть их и уже начал присматриваться к открывающему механизму, но заметил небольшой люк в стене — точную копию того, через который сармат выбирался в туннель. Ещё полминуты — и Гедимин лежал в узком шлюзе и ждал герметизации, повторяя про себя все повороты и подъёмы, проделанные по пути, — ему ещё предстояло возвращаться.

Он прикоснулся к следующей крышке люка, намереваясь выйти, но остановился и покосился на передатчик. «Возможно, отсюда уже можно послать луч. Если нет щитов, камень не помешает сигналу. Но надо проверить,» — он перевернулся на спину и направил сканирующий сигма-луч вверх, на предельное расстояние.

Щитов действительно не было — ирренций и всё, что призвано было блокировать его излучения, осталось далеко внизу. До поверхности оставалось метров тридцать. К удивлению Гедимина, луч наткнулся не только на горные породы — над ним пластами лежал рилкар, прикрывающий базу от случайных метеоритов и направленных бомб. Но ни ипрона, ни кеззия, ни прочных защитных полей сверху не было… и широко расходящийся конус «сигмы» нащупал высоко над поверхностью что-то рукотворное — что-то вроде дрона, движущегося вдоль параллели. «Спутник связи?» — Гедимин не сразу поверил своей удаче. «Attahanke!»

Пока он разглядывал экран сканера и доставал излучатель, спутник промчался мимо — пришлось вывернуться под неудобным углом, чтобы сигнал не просвистел в вакуум. Луч сверкнул, упираясь в стену туннеля, и через секунду погас. Гедимин медленно опустил излучатель, проверил облучённую поверхность дозиметром — кажется, обошлось без наведённого омикрон-излучения — и снова перевернулся на живот. Ждать ответа удобнее было так — положив руку под голову, держа вторую, с передатчиком, перед глазами. Погасший экран оставался тёмным. Гедимин считал про себя секунды. Ему было не по себе — и очень не хотелось выбираться наружу.

Пять минут показались сармату пятью часами, и когда передатчик загудел, он дёрнулся всем телом, зацепив макушкой низкий потолок. Экран зажёгся. «Гедимин, где вы⁈ Я…» — сообщение от Герберта Конара оборвалось на полуслове. Передатчик мигнул. «Гедимин Кет, выходите на платформу. Обратно вас доставит официальный транспорт,» — сообщил Ассархаддон, и ремонтник опустился на пол, прижимая к груди кулак. Под рёбрами разливался холод, приводящий всё тело в оцепенение. Сармат глубоко вдохнул и налёг на крышку люка. «Засекли. Вовремя он вернулся…»

«И всё-таки я связался с Лос-Аламосом,» — подумал он, спускаясь на платформу, и криво усмехнулся. Его ждали. Он не успел сделать и шага, как три «Фенрира» окружили его и скрутили, завернув руки за спину. Сармат рванулся, но обнаружил, что полностью обездвижен. Его держали мягко, но крепко, и так, что вырываться было очень неудобно. Ассархаддон стоял напротив, с интересом глядя на Гедимина. За его спиной полукругом выстроились ещё четверо охранников. Больше никого на платформе не было, как и в ближайших коридорах.

— Значит, Лос-Аламос? — спросил Ассархаддон и едва заметно усмехнулся. — Интересный способ связи. Надо будет сказать Исгельту, его это заинтересует.

Гедимин молчал. «Расстреляет, наверное,» — думал он, глядя на ракетомёты «Фенриров». «Что там было про предательство?..»

Ещё несколько секунд Ассархаддон молча рассматривал его, и охранники стояли неподвижно, ожидая приказа. Потом куратор указал на что-то за спиной Гедимина и жестом приказал всем следовать за ним. Сармата развернули и втолкнули в пустой вагон. Ассархаддон вошёл следом, и дрезина понеслась куда-то вниз, притормаживая на каждом подъёмнике, чтобы спуститься ещё на уровень.

— Вам достаточно было подождать один день, — спокойно продолжал куратор, встав рядом с Гедимином. — Я допустил оплошность — надо было учитывать, что вам тяжело в информационном вакууме. Но и вам следовало бы понимать, что именно вы делаете, и каковы будут последствия.

Сармат угрюмо посмотрел на него.

— Что, расстреляешь?

— Гедимин… — Ассархаддон тяжело вздохнул и покачал головой.

Дрезина плавно затормозила, но не стала вздрагивать, как обычно, когда её подхватывал подъёмник, — вагон прибыл на нужную станцию. Сарматы вышли. Гедимин повёл плечами, проверяя, насколько крепко его держат, — увы, фиксация по-прежнему была надёжной.

«Информационный блок?» — сармат покосился на табличку на стене. «Странное место для казней.»

Ассархаддон остановился, небрежно ткнул пальцем в запястье, открывая экран передатчика.

— Джианг Юнь, выходите на платформу. Нужны ваши комментарии.

Гедимин мигнул. «Ночь же. Все спят. И этот Джианг тоже. Хотя — с Ассархаддоном здесь не спорят…»

Джианг Юнь — венерианец в тёмно-синем комбинезоне — вышел из вагона через семь минут. Он был без скафандра — успел взять только лёгкую маску-респиратор. Двое охранников вышли вместе с ним.

— Вы — координатор Инфоблока, так? — Ассархаддон дождался слабого кивка и продолжил:

— И вы отвечаете за то, чтобы ни один сигнал не вышел с базы, а также не достиг базы, если на это нет специального разрешения от моего имени. «Геката» полностью изолирована от внешнего мира, вся связь идёт через центральный ретранслятор, за который отвечаете лично вы. Я прав?

Джианг снова кивнул. Гедимин видел, как медленно расширяются его зрачки.

— Тогда прокомментируйте вот это, — Ассархаддон протянул к нему руку, разворачивая голографический экран. — Сообщение отправлено с верхнего яруса «Гекаты», доставлено на экваториальный спутник, передано на ретранслятор в Кларке и оттуда — в Лос-Аламос — находящийся, как известно нам обоим, на Земле. На сообщение получен ответ.

Больше он не сказал ни слова — но Гедимин увидел, как красная кожа Джианга моментально побелела. Несколько секунд он смотрел на экран, потом отчаянно замотал головой:

— Это невозможно! Никто не мог…

— Это было сделано, — медленно, с нажимом в голосе проговорил Ассархаддон. — А вы узнали об этом от меня. Почему я должен выполнять вашу работу? Мне хватает своей.

Он говорил спокойно, но Джианг, кажется, лучше Гедимина знал, что должно за этим последовать, — он рванулся в сторону, к спасительному люку над магистральным туннелем, но не успел. Белые вспышки слились с зелёными, сармат отлетел в сторону, перекатился на спину и замер. Его грудь дымилась.

Гедимин запоздало рванулся, выкручиваясь из «клешней» «Фенриров», и даже смог их сдвинуть — всего на несколько сантиметров. Потом их хватка разжалась, и сармат, не ожидающий такого подвоха, упал на колени.

— Его-то за что⁈

— Я же сказал, — Ассархаддон, подошедший к телу и внимательно его рассматривающий, обернулся; его голос был таким же спокойным, а взгляд не выражал ничего, кроме интереса и лёгкого сочувствия. — Многие хотят быть координаторами. Немногие понимают, что это значит. А следовательно — подбор и отбор, раз за разом, шаг за шагом…

Он снова ткнул в передатчик.

— Онгон Юнь, с завтрашнего дня вы — координатор Инфоблока. С утра приступите к своим обязанностям. Определитесь с кандидатом на ваше прежнее место.

Погасив передатчик, он снова повернулся к телу. Что-то в убитом сармате крайне занимало его. Гедимин, не дождавшийся ни выстрела из ракетомёта, ни попыток вытащить его из скафандра, поднялся с пола и недоумённо мигнул.

— Подойдите, — попросил его Ассархаддон, не оборачиваясь. — Очень интересно сравнить воздействие двух видов оружия. Кумала недавно добавил к экипировке охранников новейшие омикрон-бластеры…

«Уже⁈» — Гедимин изумлённо мигнул, быстро огляделся в поисках нового оружия, — так и есть, все «Фенриры» были вооружены странно блестящими стволами. Металлический корпус был заменён рилкаровым, но внутри просвечивала золотистая фольга, — ирренций был надёжно экранирован, и количество линз, усиливающих луч, было невозможно подсчитать.

— Уже сделали оружие… — пробормотал он; это было нелепо, но такое применение ирренция возмутило его — даже сейчас, за секунду до возможного расстрела. — Каждый раз — оружие…

— Да, к этому трудно привыкнуть, — согласился Ассархаддон, и сочувствие в его голосе стало ещё более заметным. — Подойдите, это интересное зрелище. Смотрите, как отличаются раны.

По едва заметному жесту один из охранников наклонился над мертвецом и расстегнул его куртку, открывая простреленную грудь. Крови было много — сосуды, разорванные в клочья бластерным разрядом, успели за доли секунды вылить всё, что в них текло. Гедимин, содрогнувшись, глядел на обломки рёбер — следы взрывов — и на небольшие тёмные отверстия на нетронутых участках тела. Вокруг них поднимались валики странной белесой слизи, а от валиков расходились тонкие «лучи» — трещины в коже, сочащиеся той же густой жижей. Она ещё шевелилась, хотя сармат давно перестал дышать, и кровь уже свернулась.

Гедимин несколько секунд тупо смотрел на трепыхающуюся слизь, и только потом шагнул назад и коротко вскрикнул.

— Эа-клетки⁈

— Ну что вы, — Ассархаддон укоризненно покосился на него. — Сходство, конечно, есть. Но никакой опасности эта субстанция не представляет. Не сомневайтесь, Биоблок давно проверил её.

«Так вот как оно действует,» — Гедимин с трудом отвёл взгляд от расползающихся щупалец жидкой массы. «Мне ещё повезло с моими ожогами.»

— Отправьте в Биоблок, — приказал Ассархаддон бывшим охранникам Джианга, кивнув на тело, и повернулся к Гедимину. — Надеюсь, в следующий раз вы будете обращаться за информацией ко мне и не подвергнете себя лишнему риску. Вас проводят в жилой блок.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты меня расстрелять собирался, — выпалил он и тут же понял, насколько это глупо. Ассархаддон покачал головой.

— Пока не за что, Гедимин. Вы меня не подводите. Но… будьте всё-таки осторожны. У любого терпения есть предел.

Один из охранников притронулся к руке Гедимина и указал на открытый люк — вагон, который привёз сюда Джианга, так и стоял у платформы.

Обратно доехали быстро — все сарматы уже добрались до жилого блока, и транспортные туннели опустели. Гедимин смотрел в иллюминатор и досадливо щурился. «Константин узнает — назовёт идиотом. И с Гербертом так и не поговорил…»

Часть 4

27.02−20.04.38. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

27 февраля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Ассархаддон и его охранники прибыли в жилой блок одновременно с сигналом подъёма; когда Гедимин вышел из комнаты, куратор уже ждал его. Линкен и Константин стояли рядом с ним и нетерпеливо поглядывали на двери комнат Гедимина и Хольгера. Химик присоединился к ним на минуту позже.

— Сегодня вы сделаете перерыв в работе, — сказал Ассархаддон. — Я давно не проводил инструктаж по новым технологиям приматов. Пора это исправить.

— Есть новости? — жадно спросил Линкен. — Оружие или корабли?

— Всего понемногу, — отозвался куратор, жестом направляя сарматов в открывшиеся двери. — Я думаю, не стоит ограничиваться только техническими новшествами. Я не могу выпустить вас в сеть — это мгновенно демаскирует базу. Но кое-какие сводки я дать могу.

…Снимки были официальные, очень хорошего качества, — новейшая атмосферная станция на фоне маленькой части Юпитера, два спрингера, доставившие её на планету и теперь проводящие отстыковку, ещё одна станция — меньших размеров, не промышленная, а научного назначения — на полпути к Сатурну, исследовательская база на Энцеладе, доросшая до размеров крупного посёлка, передвижные заводы, облепившие Титан и Амальтею и рыскающие по поясу астероидов… Гедимин всматривался с интересом, разыскивая источники энергии и одобрительно кивая всякий раз, когда обнаруживал ядерный реактор или батарею РИТЭГов. Линкен несколько раз хмыкнул, затем болезненно поморщился — и, откинув шлем, провёл пальцем по шраму на затылке. Гедимин удивлённо покосился на него, но ничего не сказал — отвлёкся на вопросы Хольгера о добывающих атмосферных станциях.

— Они далеко продвинулись, — подвёл итоги Ассархаддон, убирая все фотографии и статьи с экрана. — Это дальний космос… а вот новости с Венеры — новая платформа введена в строй, ещё две достраиваются. На марсианском экваторе строится новый космодром — Кларк не справляется с потоком кораблей…

— Эй! — Гедимин потянулся было к заинтересовавшей его фотографии, но Ассархаддон равнодушно пролистнул её. — Что там ещё про Марс?

— А, это не представляет для вас интереса, — отозвался Ассархаддон, разворачивая на экране изображение бластерной турели. — Проект «Плейстоцениум», связанный с восстановлением древней фауны. Бессмысленная трата ресурсов… с другой стороны — много интересных задач для генетиков.

— Дай прочесть, — попросил Гедимин.

— Ты чего? — Линкен, слегка отодвинув его, с жадным любопытством уставился на голограмму. — Это откуда? Австралия?

— Север, — буркнул Константин. — Видишь — ЭМИ-выжигатель. Сначала сносит защитные поля, потом добивает бластерами. Обычные северянские штучки.

— А посмотреть вживую? — Линкен перевёл взгляд на Ассархаддона. Тот усмехнулся.

— Разумеется. Возможно, у вас уже есть идеи, как совместить наработки северян с вашими омикрон-бластерами?..

Гедимин терпеливо выслушал всё, что касалось турелей, выжигателей и новых плазменных и осколочных гранат. Когда сарматы рассмотрели пару нечётких снимков международной базы спрингеров — её месяц назад начали строить на Церере — и Ассархаддон отключил проектор, ремонтник понял, что кое-что важное было упущено.

— Если это всё — можно мне ту статью о «Плейстоцениуме»? — спросил он, недовольно щурясь. — И ещё — что там с ипроном? На Земле открыли лёгкий способ синтеза?

Ассархаддон внимательно посмотрел на него; ответил он не сразу.

— На Земле не работают над синтезом ипрона. Им до сих пор неизвестен лёгкий способ синтеза ирренция — а следовательно, нет необходимости в ипроне.

Гедимин мигнул.

— В Лос-Аламосе ещё нет реактора? Но Герберт…

— Вы хорошего мнения об этом… вашем коллеге, — отозвался куратор. — Нет, ваших намёков оказалось недостаточно, чтобы в Лос-Аламосе построили реактор. Или это сочли нецелесообразным. Или проект так качественно засекречен, что наша разведка на него не наткнулась. А что до «Плейстоцениума»… Эта статья, да?

Он снова включил проектор, и Гедимин растерянно мигнул, увидев на экране фотографию ярко-красного кольчатого червя. «Формирование почвенной фауны Марса — крайне важный, но очень медленный процесс,» — заявлял в статье кто-то из специалистов «Конли Биотех Индастриз». «Они привезли на Марс живых червей?» — сармат задумался, вспоминая, что он вообще знает о почве и её функциях. «Интересная окраска. Это из-за железа?..»

— Атомщик, вот найдёшь же ты… — начал было Линкен, но, не договорив, резко выдохнул и ткнул пальцем в голограмму. — Стой! Вот это, ниже, — о чём это?

«Об ограничении передвижения искусственнорождённых за пределами Периметра» — гласил крупный заголовок статьи. «Совет безопасности Солнечной Системы рассмотрел проект…»

— А, это? Видимо, попало на копируемую страницу, — пожал плечами Ассархаддон, вытаскивая статью на середину экрана. — Обсуждаемые дополнения к закону да Косты. Наши друзья-приматы готовятся открыть нам границы.

— Has— sulesh, — прошипел Линкен, сжимая кулаки. — Атомщик, читай!

— «Искусственнорождённым запрещается выходить за пределы Периметра иначе как по специальному разрешению, выданному лицом, привлекающим искусственнорождённых для работ за пределами Периметра. Данное разрешение визируется уполномоченными…» — Гедимин машинально начал читать вслух, но понял, что речь шла не об этом, и замолчал. «Наружу — по разрешениям и только на работу, снаружи не выходить с места работы или выходить под присмотром,» — выделил он суть длинного запутанного текста. «И носить чипы. Макаки называют это открытием границ? Странные существа.»

— Чипы… Разрешения… Выходить под присмотром… — Линкен прижал ладонь к затылку и болезненно сощурился. — Не хватает цепей и ошейников!

— Они нам никогда не были рады, — пожал плечами Гедимин. — Но смотри — тут про зарплату…

— Tzaat hasulesh! Я бы им засунул их зарплату… — Линкен царапнул пальцем старый шрам — и, видимо, слишком сильно. Прижав к оцарапанной коже ладонь, он замолчал и только шумно дышал. Его глаза почернели.

— Да тут ещё и комментарии, — заметил Константин и оглянулся на Ассархаддона. — Вы и их скопировали?

— Несколько верхних попали на страницу, — кивнул тот. — В следующий раз надо будет внимательнее проверять слайды…

Гедимин покосился на него и тут же отвёл взгляд, но успел заметить, как жёлтые глаза куратора слегка прищуриваются; Ассархаддон смотрел на Линкена и Константина пристально, с лёгким одобрением, — будто на его глазах подтверждалась какая-то гипотеза.

Хольгер хмыкнул и толкнул Гедимина в бок.

— Тут есть желающие взять сармата в личное владение. Обсуждается, как нас правильно содержать. Жаль, так мало комментариев уцелело. Я бы прочитал продолжение.

— В ядерный могильник всех макак, — поморщился ремонтник. — Линкен, хватит это читать. Ты так перегреешься.

Взрывник фыркнул. Он перечитывал статью, шевеля губами, так вдумчиво, будто хотел выучить её наизусть. Гедимин подумал, что это бессмысленно — зрительная память сармата должна была сохранить текст с первого взгляда. Он прикрыл глаза и попробовал вспомнить первый абзац, но тщетно — слова расползались и никак не складывались в осмысленный текст. Немного испугавшись, он попытался воспроизвести модель ЭМИ-выжигателя — объёмная картинка тут же всплыла в памяти. «Всё в порядке,» — успокоился Гедимин. «Это так написано, что не запомнишь.»

Голограмма погасла. Линкен, встряхнув головой, повернулся к Ассархаддону.

— Вы провели тут достаточно времени, — сказал тот. — Перейдём к практическим занятиям. В коллекции Кумалы было несколько пополнений…

…Ассархаддон и его охранники покинули дрезину на середине пути. Дальше сарматы ехали вчетвером. До отбоя оставалось больше часа — достаточно, чтобы посидеть в столовой и помыться. Гедимин думал о так и не сконструированном генераторе и изредка оглядывался на остальных сарматов. Линкен по-прежнему был угрюм; его глаза немного посветлели после стрельбы из бластерной турели и метания гранат, но сейчас он снова помрачнел.

— Лиск, — Гедимин догадывался, что нужно что-то сказать, но не понимал, что именно. — Когда ты жил на Марсе… Вы там работали с флорой и фауной? Может, ты издалека видел…

Он растерянно мигнул и замолчал — Линкен развернулся к нему так резко, что ремонтник не удивился бы кулаку, летящему в лицо. Он даже выставил блок, но тут уже замигал и отступил назад сам взрывник.

— А-том-щик, — медленно, по слогам проговорил Линкен. — Какой Марс? Какая флора⁈ Ты читал, чего они хотят для нас? Ты понял, что это значит⁈

— Что макаки нас не любят. И боятся, — Гедимин пожал плечами. — Ничего нового даже для меня.

— Ничего ты не понял, энцеладец, — лицо Линкена окончательно перекосилось — трудно было понять, как он ещё умудряется внятно разговаривать. — Личное рабство, вот это что. Нас раздадут макакам. По одному, по несколько. Будут держать в загонах, как скот. Или на цепи, как собак. Кто сбежит — перестреляют. Оставшихся сделают животными. Не механизмами, как раньше. Паршивыми животными. A— ah— hasu! Лишь бы у наших хватило мозгов не соглашаться… Хотя — это не спасёт. Вытащат, вывезут в фургонах…

Он перешёл на шёпот, и Гедимин уже не слышал ни слова, но видел, как мелко и часто дрожит шрам на его лице.

— Ничего такого там не было, — буркнул ремонтник. Хольгер, повернувшийся к ним, кивнул.

— Ты сам себя пугаешь, Линкен. Да если бы и так… — он махнул рукой в сторону иллюминаторов. — Ты понимаешь, где мы сейчас? Нас вывезли на Луну, мы для всех мертвы, нас подвергли экспериментам и пыткам, в любой момент могут расстрелять или взорвать вместе с базой. Тебе так лучше, Лиск? Для тебя важно, в чьём подвале ты сидишь на цепи?

Гедимин, сердито щурясь, развернулся так, чтобы прикрыть Хольгера от атаки Линкена — если тот решит продолжить спор кулаками — но взрывник только фыркнул и отвернулся.

— На Седну вас обоих! Ведь дойдёт, да поздно…

Больше в этот день он ничего не говорил — и разговорить его никто не пытался.

01 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Листы рилкара, привезённые под дверь лаборатории в особом контейнере, уже были проложены ипроновой фольгой — оставалось правильно согнуть их и нарезать. Гедимин померил толщину, поцарапал пальцем тонкий край и недоверчиво хмыкнул. «Всё готово, и не надо самому варить, плавить и напылять. Где были все эти сарматы с прямыми руками, когда я жил в Ураниуме?»

Охранник, которого заставили нести рилкар, косился на Гедимина недобро и уже в лаборатории попытался с размаху бросить принесённое на пол, но сармат перехватил его руку и молча съездил кулаком по шлему. Броня загудела, контейнер с рилкаром осторожно опустился на стол. Константин зафыркал было, но посмотрел на ушибленного охранника и отвернулся, сделав вид, что на его столе ничего нет.

— Это для генератора, — пояснил Гедимин. Константин вздрогнул и снова повернулся к нему.

— Что, есть свежие мысли?

Сармат, недовольно щурясь, качнул головой.

— Нет. Пусто, как в вакууме. Ассархаддон пишет — делай промышленный образец, как будто обмотка уже есть. Ладно, сделаю…

— Да-да, займись делом, — закивал Константин. — Чертежи, расчёты, — что-нибудь у тебя есть? Помощь нужна?

Гедимин на секунду задумался — с чертежами он вчера возился сам, размеры и пропорции прикинул на глаз, о Константине вообще не вспоминал.

— Пересчитай, если время есть, — он положил перед сарматом открытый ежедневник. — Генератор приблизительно на шестьсот ватт, сто граммов ирренция в сердечнике.

Константин хлопнул ладонью по колену.

— Атомщик, опять ты бегаешь с листками! Тебе смарт выдали? Почему не работаешь?

Гедимин, пропустив всё это мимо ушей, молча ждал. Северянин рассмотрел чертежи и задумчиво покивал.

— Да вроде всё нормально… Ротор запускается вот этим стартером? А если аккумулятор разряжен или повреждён?

— Тогда запускается с пинка, — Гедимин показал точку, в которую предполагалось пинать. Константин хмыкнул.

— Так и вижу, как Маркус на своём крейсере ходит и пинает РИТЭГи, ходит и пинает… Ну хорошо, я тебе это обсчитаю. Только пока за материалы не хватайся, ладно? Пора уже привыкать работать, как разумное существо…

07 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Почти готовый ирренциевый РИТЭГ стоял в «грязном» отсеке под особо плотным, непрозрачным защитным полем. Не потому, что он «фонил» — ипроновая фольга не пропускала наружу даже всепроникающее сигма-излучение — а потому, что Гедимину смотреть на неработающий агрегат было неприятно, и чем дальше, тем неприятнее.

«Ну вот, собрал. И что теперь с этим делать?» — сармат сердито посмотрел на защитный купол. Генератор сквозь него не просвечивал, но Гедимин знал, что он там, — напоминание об очень досадной неудаче. «А может, он неисправен. Никто же не проверял…» — сармат покосился на выход в «чистый» отсек. Мысли о проверке у него были — он собирался сделать пробную обмотку из медного провода и посмотреть, как генератор работает, но Константин — как обычно, засевший в «чистой» лаборатории — запретил испытания и выдавать провод отказался. Гедимин думал, угрюмо глядя на бесполезный РИТЭГ, что через пару дней отодвинет непрошеного командира и закажет провод сам — и, возможно, напишет Ассархаддону, что ему мешают работать.

На стене за спиной одного из охранников мигнул жёлтый светодиод — «чистый» отсек вышел на связь.

— Тут Хольгер. Ищет тебя.

«Хольгер?» — Гедимин удивлённо мигнул. «Что он тут делает?»

В этот раз химик был в тяжёлом скафандре и даже прикрыл глаза тёмным щитком. Перешагнув порог, он с любопытством огляделся, остановился взглядом на системе телекомпов, насторожившихся лаборантах и хмуром Константине и еле слышно хмыкнул.

— Вот где вы работаете…

— Именно, — буркнул Константин. — Здесь работаем мы. Атомщик живёт вон там. О работе говорить не буду.

Гедимин покосился на него с привычной досадой — ни ругаться, ни драться уже не хотелось. «Напишу Ассархаддону. Пусть он думает, кто ему нужен…»

— Понятно, — сказал озадаченный Хольгер. — Тогда — можно к тебе?

Он повернулся к Гедимину.

— Я кое-что принёс из Химблока. Арториан считает, что тебе это будет интересно.

— Арториан? — Гедимин мигнул.

— Арториан Марци, координатор Химблока, — со вздохом сказал Константин. — Пора бы выучить.

— Пойдём, пойдём, — заторопился Хольгер, с опаской покосившись на Гедимина. — Тут какие-то расчёты — я не хотел бы им мешать.

«Вот только скажи, что он тебе мешает,» — Гедимин с недобрым прищуром посмотрел на Константина. Тот сделал вид, что увлечён цифрами на экране, и вообще ничего не слышит.

— Ух-ху, — выдохнул Хольгер по другую сторону санпропускника, устроившись в свободном кресле. — Кажется, вы не ужились… А тут у тебя что? Что-то радиоактивное?

— РИТЭГ. Не работает, — буркнул Гедимин, досадливо поморщившись. — Говори, что у тебя?

Хольгер отщёлкнул одну из пластин скафандра, и на его ладонь выпал плотный свёрток — небольшой прямоугольный предмет, обёрнутый непрозрачным скирлином. Гедимин подвинул к сармату поддон с мягкой выстилкой и на всякий случай включил генератор защитного поля.

— Нет, не нужно, — сказал химик, разворачивая скирлин. — Это не радиоактивно, скорее — наоборот. Арториан предложил назвать это «fli’ija».

— «Растворитель»? — Гедимин с удивлением посмотрел на брусок серебристого металла и протянул к нему щупы анализатора. По его опыту, растворители — даже имеющие твёрдую форму — обычно не носили, завернув в скирлин, а если пытались — заканчивалось это плохо.

— Вот и я думаю — название не очень… — покивал Хольгер, пристально глядя на Гедимина — не на щупы или экран анализатора, а на видимую часть лица сармата, как будто боялся пропустить какую-то реакцию.

«Ag (металлическая решётка) — 97,25%» — выдал анализатор, на долю секунды остановился и продолжил: «Ke — 2,5%; Yp — 0,25%».

— И? — Гедимин перевёл недоумённый взгляд на Хольгера. Тот ухмыльнулся.

— Засунь его под омикрон-пучок. Чем плотнее, тем лучше.

Гедимин потянулся за излучателем — тем самым, с помощью которого связался недавно с Конаром; к удивлению сармата, устройство у него не отобрали и не заставили уничтожить — об излучателе вообще никто не вспомнил и не спросил. Гедимин не раз порывался его разобрать, но всё время что-то отвлекало. «Пригодился,» — равнодушно подумал сармат, закрепляя серебряный слиток между собой и защитным полем над генератором и направляя на него излучатель. Зелёный луч упёрся в металл и — как показалось на долю секунды сармату — застыл на месте. Экран за ним подёрнулся красноватой рябью, но ни единой зелёной искры на нём не появилось. Примерно секунду Гедимин разглядывал защитное поле; затем дёрнулся, едва не выронив брусок и мазнув лучом по экрану.

— У вас получилось⁈

Хольгер расплылся в ухмылке, показывая двумя руками знак превосходства.

— Не у нас. У тебя!

— Что? — растерянно мигнул Гедимин.

— Ты сказал как-то, что нужно будет где-то применить число «двадцать», — напомнил химик, глядя сармату в глаза. — Так вот — именно это и нужно было сделать!

— Что… — Гедимин перевёл взгляд на экран. — Уран и торий! И это сработало⁈

— Ты же видишь, — Хольгер щёлкнул пальцем по слитку. — Ассархаддон очень доволен. Первый образец он попросил принести тебе — для проверки. А потом можешь заказывать столько, сколько нужно. Не знаю, где он берёт серебро, но проблем с ним не будет.

Гедимин кивнул, думая о проволоке для экспериментального генератора — одного из миниатюрных, на всякий случай оставленных на стенде. «Это должно сработать,» — думал он, глядя на слиток. «Значит, это называется „флия“…»

11 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин коснулся переключателя. Внешне ничего не изменилось — корпус генератора, так или иначе, не пропускал излучение наружу — но внутри защитное поле отделило ирренциевый сердечник от облучаемого ротора. Цилиндрический вал из тёмно-синего ферка остановился не сразу — остаточное возбуждение ещё долго гнало ток по флиевому проводу, вращение замедлялось неспешно. Через десять минут датчики всё ещё показывали, что генератор работает. Гедимин оставался на месте, пока ротор не остановился окончательно, и только тогда повернулся к Ассархаддону, пристально следящему за датчиками.

— Шестнадцать минут после отключения, — задумчиво проговорил тот. — Интересный эффект… Что же, Гедимин, эту задачу я могу признать решённой. Значит, две тысячи ватт… Теперь я понимаю, для чего вы просили сутки на доработку. Но я вижу, что вы недовольны. В чём дело?

Сармат мигнул. «Видит? Сквозь тёмный щиток? Сигма-сканеры, что ли, у него в глазах…»

— Можно довести до пяти тысяч, — сказал он. — Если бы ещё двое суток…

Ассархаддон издал странный скрипящий звук. Гедимин ошалело мигнул — он не сразу понял, что куратор смеётся.

— Можно? Да, я уверен, что можно, — сказал Ассархаддон. — Ирренций — многообещающее вещество. Изложите свои соображения — на бумаге или в памяти смарта, неважно — и передайте их мне. С этого дня генератор больше вас не волнует. Работа над ним будет поручена Инженерному блоку. Они прекрасно справятся, не сомневайтесь. Дайте им, от чего оттолкнуться, и наслаждайтесь заслуженным отдыхом.

Гедимин растерянно посмотрел на него. Куратор кивнул, нарочито низко наклонив голову, — так, чтобы не заметить его кивок было невозможно.

— Остался один вопрос, — Ассархаддон на секунду задумался. — Название… Дать генератору ваше имя я не могу. Как вы хотели бы назвать его?

«Моё имя? Да я ничего не сделал,» — подумал сармат. «Катушку и сверхпроводник придумали люди. Флию получил Хольгер. Что ирренций излучает — тоже не открытие…»

— Лучевой электрогенератор, — ответил он. — Какое ещё название нужно?

— Хм… тогда — лучевой ирренциевый электрогенератор, — медленно проговорил Ассархаддон. — Сокращённо — ЛИЭГ. Не так уж плохо, Гедимин. Возможно, приживётся. А теперь — могу я ещё раз запустить его?

12 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

В шесть часов утра все сарматы, работающие в комплексах «Гекаты» и «Койольшауки», уже полтора часа как добрались до цехов и лабораторий, и все вагоны электрорельса отправились в депо — ждать конца рабочего дня или особого вызова. Право на такой вызов — и ключ к системе электрорельса — получил вчера вечером Гедимин. В шесть утра он вместе с Хольгером и Константином стоял на платформе в окрестностях жилого блока. Их сопровождали всего трое охранников — вместе со свободным днём, ключом от электрорельса и пропуском в любой блок «Гекаты» и «Койольшауки» Гедимин получил право отправить на отдых две трети охраны и тут же им воспользовался.

«А ведь никто до сих пор не знает, как я связался с Конаром,» — думал сармат, глядя вслед очень недовольному, но всё же подчинившемуся и отправившемуся наверх Стивену. «Этот — точно не знает. Как будто ничего не было. Хорошо…»

— У-ух! — Хольгер вытянул кверху руки и с хрустом потянулся. Хрустели сходящиеся пластины брони — в этот раз химик был в скафандре.

— Не так уж легко проспать лишние два часа, — заметил он. — Хотя я слышал, что человек может проспать лишние сутки. Ну что, куда двинемся?

Оба сармата — и вместе с ними трое охранников — посмотрели на Гедимина. Он растерянно хмыкнул.

— В реакторный отсек? — неуверенно предложил он. Константин громко фыркнул.

— Да, атомщик, ты знаешь, чем развлечься!

— Сам предлагай, — фыркнул в ответ Гедимин.

— Озера тут нет, — вздохнул Хольгер. — Приглашать вас на полигон… тоже как-то странно. Интересно было бы выбраться туда, куда в рабочее время мы с гарантией не попадём. На чужую территорию.

Гедимин усмехнулся.

— Совсем чужую?.. Кумала говорил — у Ассархаддона тут есть зоопарк. В Биоблоке. Туда мы не попадём. Разве что на опыты. Я бы туда съездил.

Сарматы переглянулись.

— Зоопарк? На Луне? — Константин недоверчиво хмыкнул. — Интересное, должно быть, место. Надеюсь, Кумала не наврал тебе. Знаешь, как это делают самцы макак с симпатичными им самками…

Гедимин недобро сощурился.

— Сказал же — тогда предлагай сам. Или сиди в жилом блоке.

— Атомщик, не злись, — вмешался Хольгер, успокаивающе погладив его по предплечью. — Ты хорошо придумал, и я поеду с тобой. А Константин…

— Едем, — буркнул тот. — Гедимин, тебе пора лечить нервы.

«Биологический блок: Образцы» — так была обозначена на трёхмерной карте платформа, на которой сарматы покинули дрезину. Здесь стены были покрыты светло-зелёным фрилом с неравномерной, как бы размытой окраской, напомнившей Гедимину цвет травы на узких лесных опушках вдоль границ Ураниум-Сити. На поворотах были стрелки с наборами цифр и букв, но эти обозначения ничего не говорили сармату. Он в растерянности повернулся к своим спутникам — те в ответ развели руками.

— Кумала не говорил, как тут ориентироваться? — тихо спросил Хольгер, оглянувшись на охранников. Трое в экзоскелетах переглянулись и полезли в смарты.

— И возьми пробы спинномозговой жидкости у контрольной группы, — донеслось из плавно выгибающегося коридора. На платформу, выключая на ходу наручный смарт, вышел сармат в белом комбинезоне с тонкими зелёными полосками на рукавах. У выхода он потянулся к шлему, откинутому, как капюшон, почти уже накинул его, но увидел пришельцев, едва заметно вздрогнул и вернул «капюшон» на место.

— Ядерный блок? — он с удивлением заглянул в глаза Гедимину. — Вы, случайно, не…

— Домициан? Ты тоже здесь? — ремонтник растерянно мигнул. — А тебя когда забрали?

Единственный охранник, вышедший из коридора вслед за биологом, остановился в отдалении, пока сарматы пожимали друг другу руки. Обниматься с Домицианом Гедимин не решился — его комбинезон был слишком мягким и совершенно не защищал непрочное тело от сдавливания.

— Да, ты стал ещё больше, чем был, — покачал головой биолог, разглядывая ремонтника. — Особый протокол, да?

— Наверное. Не знаю, как это называлось, но — полезная модификация, — признал Гедимин. — Ты куда-то ехал? Не опоздаешь?

— А… — махнул рукой Домициан. — К ним тяжело опоздать.

Его передёрнуло. Гедимин удивлённо мигнул.

— Ты чем сейчас занят? Тут тоже есть клонарии? — спросил он, уже смутно догадываясь, что работает Домициан вовсе не в клонарии.

— Если бы, — сармат брезгливо поморщился. — Мы исследуем эа-формирование.

Все, кто это слышал, вздрогнули и невольно отодвинулись от биолога. Гедимин усилием воли заставил себя остаться на месте, но сделал мысленную пометку — «к скафандру до дезинфекции не прикасаться и никого не подпускать».

— Ага, — вздохнул Домициан. — Я бы лучше работал с крысами, но выбирать не приходилось. Можно взять вашу дрезину?

Гедимин кивнул. Биолог уже подошёл к люку, когда ремонтник, опомнившись, окликнул его:

— Tzata! Ты знаешь, где зоопарк Ассархаддона?

Домициан обернулся, удивлённо хмыкнул и жестом позвал сарматов в вагон.

— Нам по пути. Сделаю крюк через зоопарк. В нашу лабораторию всё равно не опоздаешь…

Дрезина медленно покатилась назад по линии — Гедимин, как выяснилось, проскочил нужную станцию.

— На «Образцах» стоят клонарии, тут работают генетики, — пояснил Домициан. — Такие требования к стерильности… Вас туда не пустят, если только лично Ассархаддон не проводит в отсек.

— А почему это место называется «Образцы», а не «Клонарий»? — спросил Хольгер.

— А, это из-за хранилищ ДНК. Тоже… коллекция, в своём роде, — чуть не миллиард образцов, вся земная жизнь, от бактерий до приматов, — Домициан очертил ладонью широкий круг. — Туда тоже так просто не пройдёшь. Да вам, наверное, и неинтересно. Обычный банк ДНК.

Сарматы переглянулись.

— Зачем вам ДНК животных? — спросил Хольгер, настороженно щурясь. — А тем более — растений или бактерий… Ассархаддон снова создаёт мутантов?

Гедимин нахмурился.

— Таких, как мы, — буркнул он. «Теперь ты немного медведь,» — тут же промелькнуло в мозгу. «А что, Ассархаддон может… Выводить новые виды он любит. Вон, в ту войну…»

Хольгер, встревоженно посмотрев на него, покачал головой.

— Ты не понимаешь, Гедимин. Есть разница.

— Не понимаю, — угрюмо согласился тот. — Давно тебе не нравятся мутанты?

Дрезина, вздрогнув, остановилась, зашипели открывающие механизмы, и Гедимину показалось, что Домициан, отвернувшийся к люку, облегчённо вздохнул.

— Сейчас генетики работают не так прямолинейно, как в ту войну, — сказал он, выйдя на пустую платформу. — Нужный участок ДНК можно вставить так, что на внешность он не повлияет. Да в принципе не так уж много изменений затрагивают внешность… Мы на месте, но у меня не ко всем дверям есть ключи.

— Нас пропустят, — Гедимин показал ключ-карту. — Показывай дорогу.

— И что полезного можно взять из ДНК бактерии? Что такого, чего нет в более… чистых источниках? — спросил Хольгер. — Мы давно умеем писать собственный код, не сверяясь с дикой природой…

Домициан пожал плечами.

— Ассархаддону виднее. Он, по крайней мере, биолог. А ты когда успел на него выучиться?

Хольгер сердито фыркнул. Гедимин примирительно положил ладони на плечи обоим сарматам. Те опасливо на него покосились, но замолчали.

Пиктограммы на массивных люках призывали надеть изолирующие костюмы и проверить респираторы. В необычно длинном шлюзовом отсеке непрерывно текла с потолка и скапливалась в канавках на полу дезинфицирующая жидкость. Выйдя из шлюза, Гедимин ступил на мягкую пружинистую выстилку. Она обволокла его ноги, и он дёрнулся, опасаясь, что его засосёт на нижний ярус, но «ковёр» легко отпустил его, и дальше он так не проваливался, хотя поверхность под ногами слегка проминалась. Несколько роботов-уборщиков, прикрытых защитным полем, ползали по потолку, вылизывая его дочиста, но ни один не спускался на пол. Гедимин вспомнил поглощающую выстилку в кабинете Ассархаддона и поёжился. «Она тут хотя бы не голодная?..»

Коридоры сплетались вокруг огромных круглых отсеков. Домициан подошёл к ближайшему и неуверенно провёл рукой по стене, оглянувшись на Гедимина. Тот прищурился на подозрительную щель в паре метров от биолога и, прикоснувшись к ней, увидел, как рука ушла в стену на несколько сантиметров. «Это двери. А здесь панель ввода. Здесь должен быть считыватель,» — он на ощупь сунул карточку в стену и не промахнулся — маскировка тут же исчезла, с тихим гулом створки поехали в стороны, выпуская сарматов на смотровую галерею вдоль внутренней стены. Она проходила в трёх метрах от пола, на таком же расстоянии от сплошной рилкаровой перегородки. Слой рилкара был таким толстым, что терял прозрачность, — разглядеть что-то можно было только через несколько округлых просветов. По ту сторону стены невидимые насосы бесконечно перемешивали мутный желтоватый воздух. О скорости искусственного ветра можно было судить по едва различимому мельканию каких-то округлых объектов — величиной, если смотровое окно не было заодно увеличительной линзой, с ладонь Гедимина, а то и больше. Одно из них с размаху налетело на стекло, и сармат увидел судорожно трепыхающееся скопление пузырей, несимметрично намотанные щупальца и пульсирующую глотку. Пересчитать кольцеобразные челюсти он уже не успел — существо справилось с управлением и рывком отлепилось от стекла и помчалось дальше. Ветер вынес «на осмотр» ещё одну структуру — раздутый пульсирующий шар без видимых выростов. Сквозь него просвечивало что-то тёмное, шевелящееся. Гедимин мигнул, и шар, будто реагируя на мимолётное движение, вывернулся наизнанку, облепив стекло множеством крючковатых конечностей — или, возможно, челюстей, сармат не успел их рассмотреть, а тем более — классифицировать. Потеряв летучесть, вывернутый шар полетел вниз. Мимо, извиваясь в воздушных потоках, проплыло что-то длиннохвостое, на долю секунды «распушило» хвост, показав сеть ловчих щупалец, но шар падал слишком быстро — и «хищник» поплыл дальше, зигзагами двигаясь против ветра. Его всё равно сносило — и скоро он свернулся в клубок, покрылся трепыхающимися пузырями, и его унесло.

— Плавунцы! — Хольгер вцепился в перила, с жадным интересом заглядывая в «иллюминатор». — Венерианская фауна…

— Их же запрещено вывозить, — вспомнил Гедимин. Константин насмешливо фыркнул.

— Можно подумать, сарматов — разрешено!

Направление ветра изменилось; теперь плавунцы мелькали в жёлтой мути, не приближаясь к стеклу, и Хольгер разочарованно вздохнул.

— Где-нибудь можно рассмотреть их вблизи?

— На Венере, — отозвался Домициан. — Нам даже с галереи спускаться нельзя. Эти существа там в своей атмосфере, без личного разрешения Ассархаддона к ним и не подойдёшь.

Они двинулись вдоль полупрозрачной стены. Там, внутри, пространство делилось на отсеки, и содержимое заметно различалось — чем дальше сарматы шли, тем мутнее становился жёлтый воздух, медленнее — перемешивающие потоки, и тем сильнее сплющивались обитатели отсеков. Скоро «пузыри» пропали, сменившись плоскими, волнообразно извивающимися существами; кажется, у них были воздушные камеры по бокам, — рассмотреть их вблизи Гедимину не удалось, они двигались в густом воздухе слишком быстро, постоянно меняя траекторию.

— Растёт давление? — спросил Гедимин, подойдя к следующему окну, за которым недвижно планировало что-то плоское, с острыми выростами по всему периметру и вздутиями на верхней и нижней плоскостях. В воздухе Земли оно не провисело бы и секунды — только очень плотная атмосфера могла удержать его на лету.

— Тут у него животные с разных высот, — сказал, приглядевшись, Домициан. — Со своим составом, температурой и плотностью воздуха. Эти явно живут невысоко… Я раньше так далеко не забирался. Интересно, обитатели поверхности тут тоже есть?

— А там кто-то живёт? — удивлённо мигнул Хольгер. — Мне всегда казалось, что на Венере вся жизнь, как и вся работа, — высоко над поверхностью…

То ли на поверхности никто не жил, то ли Ассархаддону пока их не привезли, — за следующей ёмкостью с ещё более плотным воздухом и стремительными плоскими обитателями галерея закруглялась и выводила к запертой двери.

— Здесь венерианская фауна, — сказал, выйдя из шлюза, Домициан. — Значит, другие планеты за другими дверьми. Там, справа, ещё один отсек, а с этой стороны — ещё два, и что-то за ними. Куда идём?

— Вперёд, — сказал Константин. — Что там справа, посмотрим на обратном пути. Интересно, сколько ресурсов нужно на этот блок. Подозреваю, немало. Как только Маркус согласился их выделить…

Гедимин, открыв двери второго отсека, несколько секунд стоял на пороге и высматривал сарматов — но никого, кроме кучки пришельцев, тут не было. «Где-то должна быть операторская,» — подумал он. «Кто-то следит за всем этим. Автоматики мало…»

В этом отсеке было очень тусклое освещение; под ногами сарматов тянулась светящаяся синяя полоска, ещё одной обозначались перила, внизу было темно, и только полупрозрачные участки рилкаровой стены излучали холодный синеватый свет. Гедимин изумлённо мигнул, узнав его, — толща воды за прочной перегородкой подсвечивалась эффектом Черенкова. Привыкнув к скудному свету, сармат увидел по ту сторону стены рыхлую ноздреватую поверхность, усеянную скоплениями гранёных игл. Между ними, свисая с дырчатого субстрата в светящуюся воду, колыхалось что-то бесформенное — более плотная часть сверху, растянутые плоские щупальца снизу. Оно стекало с субстрата, как вязкая жидкость, но падать не собиралось — напротив, слишком удлинившиеся части медленно подтягивались кверху и сливались с общей массой. Вода забурлила; мимо вяло шевелящегося объекта проплыли какие-то тёмные ошмётки, и свисающие части в долю секунды развернулись в полотнище и тут же втянулись в верхний растянутый ком, унося с собой несколько крупных кусков. Все нити и щупальца поползли вверх, по пути слипаясь и равномерно перемешиваясь. Странное существо превратилось в большой бесформенный ком и так замерло.

Гедимин завороженно следил за его действиями, пока кто-то из сарматов не тронул его за плечо — им надоело раньше. Теперь ремонтник вспомнил, на что похоже странное существо, и его передёрнуло.

— Эа-форма⁈ — он оглянулся на Домициана. — Это эа-форма?

Передатчик на его руке издал короткий гудок.

«Европейский подлёдный охотник. Вид миксомицета. Опасности не представляет,» — сообщал вышедший на связь Ассархаддон. Гедимин, изумлённо мигая, перечитал сообщение. Через его плечо в смарт заглянул Хольгер и выразительно хмыкнул.

— Атомщик, ты хоть «спасибо» напиши!

Ремонтник, вяло кивнув, потыкал в экран. Передатчик снова загудел. «Вы зря не сообщили, куда направляетесь. Я мог бы выделить вам сопровождающего.»

— Ничего себе, — покачал головой Домициан; в темноте было трудно разобрать, но Гедимину показалось, что он смотрит на чужаков с опаской. — Я ещё не видел, чтобы кого-то так «пасли». Подлёдный охотник? Миксомицет? Ясно… Там, на Европе, жизнь распределяется в два слоя — сверху, свисая со льда, и снизу, на илистом дне. Вот это — ледяной обитатель. М-да, эа-форма, как она есть…

Его передёрнуло.

— Расскажи об эа-форме, — попросил, невольно понизив голос, Гедимин. Ему было не по себе; холодок полз по коже, и это было не связано с прохладой в помещении с европейской фауной.

— Миксомицет? Что это значит? Это связано с эа-формой?

— Ядро Сатурна… — Домициан поёжился. — Тебе в самом деле интересно? А остальные не против?

Хольгер и Константин, переглянувшись, покачали головой. Сарматы медленно шли по галерее, подсвеченной синим, мимо огромного остеклённого отсека. За полупрозрачной стеной колыхалась илистая муть, из которой иногда выглядывали тонкие ажурные «перья» и «паруса», качающиеся вместе со слабым придонным течением. Живые организмы Европы не отличались подвижностью, и Гедимину казалось, что тяжёлая холодная вода, сковывающая движения, накрывает и его. Ощущение было странным и слегка пугающим.

— Да что тут рассказывать, — нехотя начал Домициан. — Все видели… Механизм регенерации даёт сбой, и клетки начинают делиться без участия ядра. Очень быстро и очень просто. Однотипные клетки, держатся группами, постепенно становятся похожи на амёб и мигрируют по кровотоку. Внедряются в ткани, здоровые клетки поглощают, чаще — вызывают у них такую же поломку. Перерождению не поддаётся нервная ткань, вещество мозга. Постепенно его выедают. Эа-клетки объединяются в один колониальный организм — миксомицет, или эа-форму. Сарматом оно перестаёт являться, когда клетки добираются до мозга. Полное формирование — от нескольких недель до полугода, блокатор сдерживает, но не уничтожает. В последнюю войну пытались искать лекарство…

Он замолчал и безнадёжно махнул рукой.

— А что потом? — спросил Хольгер.

— Эа-форма живёт своей жизнью, — Домициан указал на цистерну с пластами льда. — Как этот подлёдный охотник. Перемещается, ищет пищу. Заражает подвернувшихся сарматов… Практически бессмертна, если не наткнётся на источник нейтронов. Сейчас мы испытываем омикрон-излучатели, но они, похоже, теряют эффективность со временем…

— А если сжечь? Или жидким азотом? — спросил Хольгер. Гедимин молча вспоминал своё пребывание в карантинном бараке.

— В принципе можно, — признал Домициан. — Но нужно удерживать весь организм в предельно неблагоприятных условиях — и долго. Эа-клетки умеют сворачиваться в споры. Они тоже погибают, но гораздо медленнее. Если останется одна спора, она дорастёт до целого организма. Или найдёт нового носителя — так даже быстрее.

— Должен быть какой-то способ, — пробормотал Гедимин, стараясь не смотреть на вязкий ил за стеклом — ему казалось, что это вещество медленно наползает на «иллюминатор». — Вы работаете с ними, чтобы найти лекарство?

— Да, так и есть, — кивнул Домициан. — Я думаю, Ассархаддон… Его сильно зацепил этот вопрос. Может, из-за смерти Саргона… Мы тогда…

Он едва заметно вздрогнул и замолчал. Гедимин протянул руку к его плечу — сармат отмахнулся и ускорил шаг.

— Идём дальше. Тут ещё два отсека, они тоже интересные.

До поворота они дошли в молчании. У выхода Домициан вынужденно остановился, и Гедимин спросил:

— Вы совсем ничего не нашли? Ни тогда, ни сейчас?

Домициан, подняв голову, заглянул ему в глаза и невесело усмехнулся.

— Можно сделать сармата, иммунного к эа-формированию. Задать такое свойство в ДНК. Но это закроет все возможности для направленных мутаций. Поэтому…

Он замолчал и встал у двери, выжидающе глядя на Гедимина. Сармат подождал немного, но понял, что больше ничего от биолога не добьётся.

Из-за приоткрывшейся двери послышался металлический гул — в коридоре разворачивался небольшой бронированный глайдер. Рядом с ним шли двое в тяжёлых экзоскелетах. На бронированном контейнере, проверяя на ходу герметичность верхнего люка, сидел сармат в скафандре высокой защиты — но не чёрном, как у Гедимина, а тёмно-зелёном. Домициан поднял руку в приветственном жесте, сармат небрежно ответил и вернулся к проверке люка. Гедимин посмотрел на дальнюю стену и мигнул — она была построена из рилкаровых плит, проложенных серебристой фольгой и составленных внахлёст, а на дверных створках зеленел «трилистник» радиационной опасности.

Пока сармат глазел на стены, двери закрылись, но пропуск сработал, и экскурсанты вошли в просторный санпропускник. Под ногами плескалась омывающая жидкость, в воздухе висел густой запах меи, пробивающийся сквозь фильтры респиратора. Гедимин удивлённо мигнул и покосился на Домициана.

— А здесь что?

Кеззиевая фольга надёжно блокировала сигналы извне — передатчик не издал ни звука, и отвечать пришлось самому биологу.

— Здесь? Образцы с планеты Ириен.

Гедимин уже знал, что на странной, неизвестно в какой галактике расположенной планете есть жизнь — но даже его сердце сделало пару лишних ударов, когда двери открылись, и он вышел на галерею над полупрозрачными ёмкостями.

Свет здесь был немного тусклее привычного, с заметной зелёной составляющей, неприятно обжигающей глаза, — все сарматы спустя пару секунд опустили тёмные щитки, чтобы не сжечь сетчатку. Гедимин покосился на дозиметр — сигма-излучение свободно гуляло от стены к стене, из прозрачных контейнеров просачивались омикрон-кванты, и в целом радиационный фон был гораздо выше, чем снаружи. Двое сарматов в тёмно-зелёной броне следили за тем, как на одну из ёмкостей опускается массивная крышка. Внутри, за прозрачными, серебристо-блестящими стенами по растресканной серой поверхности были рассыпаны камни. Некоторые из них покрывала странная тёмно-зелёная поросль из коротких толстых игл, составленных вплотную друг к другу. Между трещинами перекатывались крошечные колючие комки; Гедимин успел увидеть, как за долю секунды до того, как юркнуть в новую расщелину, комок выпустил несколько десятков лапок и из круглого стал расплющенным.

— Там, внутри, фон в пару сотен смертельных, — вполголоса сказал Домициан, кивнув на ближайший контейнер. — Ни один из этих организмов без облучения не выживает.

Гедимин мигнул и посмотрел на странных существ с нарастающим уважением. «Вот им было бы удобно работать с ирренцием,» — подумал он и тут же вспомнил вылизанные добела черепа в грудах ириенской руды. «А кто-то из них уже поработал.»

Он восстановил в памяти облик черепа и окинул взглядом все контейнеры — может, одно из этих существ уже здесь? Но никого с внутренним скелетом он не увидел — только лишайники и что-то вроде насекомых… или, может быть, червей, покрытых панцирем. Самые крупные, судя по торчащим усам, прятались в расщелинах или между камней.

— Их всех надо чем-то кормить, — пробормотал Константин. — Тут должен быть свой пищеблок под этот зоопарк. И очень нестандартный пищеблок. Нашей органикой они только отравятся.

Крышка наконец опустилась на контейнер, и двое сарматов, покинув пост, прошли под галереей к неприметной двери, подсвеченной красным предупреждающим знаком. За стеклом, от которого они отошли, что-то всколыхнулось и поползло в разные стороны, и Гедимин ускорил шаг — кажется, там было что-то кроме лишайников и едва заметных насекомых.

Там посреди большого контейнера лежала груда камней и разнообразных обломков явно техногенного происхождения, а вокруг копошились гигантские многоножки. Из их плоских сегментированных тел, покрытых чёрно-зелёной бронёй, торчали короткие шипы, то и дело прорастающие пучком ветвистых антенн. Некоторые лежали, свернувшись полуметровым клубком и растопырив колючки, другие вытягивались во всю длину, привставая на коротких ножках, и тянули к обломкам длинные ветвящиеся усы. Вокруг их тел — и в особенности над тонкими усиками — дрожало холодное зеленоватое свечение, и Гедимин мигнул, опознав омикрон-лучи, — странные существа фонили, как будто в каждом из них было по килограмму чистого ирренция.

«Обнюхав» груду обломков, они поползли наверх, и она зашевелилась — существа растаскивали её и уползали, плотно прижимая выбранные куски к телу. Найдя особенно крупный обломок, они обвивали его и катились вместе с ним к стенкам контейнера, где, развернувшись, начинали дробить его челюстями. Видимо, челюсти у них были крепкие, — даже камни и металл быстро превращались в крошево и исчезали в крючковатой пасти. Сначала Гедимину показалось, что многоножки едят всё подряд, но нет — в первую очередь были растащены обломки и обрывки, излучающие зелёный свет.

«Чего им там насыпали?» — думал сармат; впрочем, можно уже было не спрашивать — то, что ели многоножки, было очень похоже на радиоактивные отходы, а то, с чего они начинали поедание, — на наиболее заражённые образцы. «Мать моя колба! Они едят радионуклиды,» — Гедимин изумлённо мигнул и подошёл ещё ближе. «И разбираются в степени заражения… Интересные твари там, на Ириене…»

За его плечом странно булькнул Константин — видимо, он тоже узнал обломки и понял, что служит для многоножек пищей.

— Te’ek sa hasu? — растерянно спросил он. — Te’ek… te’eqa sa seash hasesh⁈

— Sa flonesh, — отозвался Домициан. — О них сейчас много разговоров в Биоблоке… «Flonesh», они же — Зелёные Пожиратели.

Гедимин мигнул.

— Почему так?

— Любят светящееся зелёным. А «пожиратели»… видел бы ты, сколько в них влезает!

Гедимин покосился на Константина и едва заметно усмехнулся. «А ты говоришь — не трогай ирренций, не трогай ирренций… А он, оказывается, съедобен. А у этих… Пожирателей внутри радиометр Конара.»

Раздался протяжный гудок, дверь под галереей мигнула красной лампочкой, и в зал вышел один из сарматов в тёмно-зелёной броне. В открывшиеся ворота отсека медленно въезжал бронированный глайдер под охраной экзоскелетчиков. Сармат вышел ему навстречу, вскинул руку и пошёл впереди. Глайдер пополз за ним к контейнеру с Зелёными Пожирателями. Они, не обращая внимания на звуки и вспышки, продолжали грызть металл и фрил — и груда обломков быстро таяла.

Глайдер развернулся, поставив бронированный кузов вплотную к прозрачному контейнеру, и столб защитного поля накрыл его, нижним концом упираясь в открытый люк. Крышка над ёмкостью с многоножками медленно приподнялась, пропуская кран с мягкими захватами и свёрнутой сеткой. Сармат в зелёной броне указал на Пожирателя, отползшего от общей свалки и свернувшегося в неподвижный клубок. Минуту спустя многоножка лежала в сетке и ехала к краю контейнера, никак не реагируя на происходящее. Кран медленно опустил её в люк на кузове глайдера, маленькая крышка захлопнулась, защитное поле погасло, и глайдер поехал к выходу.

— Куда его повезли? — спросил Гедимин, следя за опускающейся крышкой. — На опыты?

— Хех! Ассархаддон отправит на опыты того, кто причинит вред его зверюшкам, — усмехнулся Домициан. — У них только берут яд. Очень сложное вещество, кажется, Химблок до сих пор его не синтезировал. Выжигает нервные волокна, а мышцы от него расползаются в клочки. Один из самых мощных органических ядов… кстати, в составе там — ирренций.

Он многозначительно посмотрел на Гедимина. Тот недовольно сощурился.

— Что ирренций токсичен, я знаю. Лучше скажи, как они его едят и не дохнут.

Домициан усмехнулся.

— Когда-нибудь выясним. Они не так уж отличаются от нас — состоят из углерода, дышат кислородом, вот только их связь с радионуклидами…

— А зачем нужен их яд? Отравляющие вещества — действенная вещь, но если это вещество нельзя синтезировать… — Хольгер покачал головой, глядя на Зелёных Пожирателей. — Сколько нужно червяков, чтобы получить килограмм яда?

— Когда-нибудь синтезируют, — отмахнулся Домициан. — А пока ставят опыты. Смотри! Вот это вещество. Видишь, под челюстями?

Одна из многоножек, приподняв передний конец туловища, вгрызалась в обломок металлической трубы, воткнувшийся вертикально между камней и так застрявший. Опрокинуть его Пожиратель не мог, есть на весу было неудобно — и челюсти существа то и дело соскальзывали, оставляя маслянисто блестящие капли на металле.

— Именно так добывают флоний, — сказал Домициан. — Дают им что-нибудь погрызть, и он капает… Что?

Под потолком загудела сирена.

— Домициан Марци! — гулкий голос разнёсся по отсеку. — Вы здесь? Возвращайтесь в лабораторию!

— Чтоб тебя, — пробормотал биолог, покосившись на часы. — Ладно, зовут — надо идти.

— Как-нибудь встретимся, — кивнул Хольгер, пожав ему руку. — Спасибо, что проводил нас.

Из отсека ириенской фауны сарматы вышли вместе; Домициан быстро пошёл к выходу, Гедимин и его спутники свернули к ещё не посещённым залам. Здесь содержали обитателей Энцелада и Титана; в энцеладском отсеке было так же темно, как в европейском, только черенковское свечение исходило из-под воды и дрожало на стенах, когда мимо «иллюминатора» проносился плавучий червь — двух-, а то и четырёхметровое существо со множеством выростов-лапок на боках и фосфоренцирующими пятнами и полосами по всему туловищу. Черви метались под пластом колючего льда, увешанного чёрной бахромой, похожей на налипшую тину. Иногда со дна взлетал фонтан илистой мути, залепляя «иллюминатор» и закрывая обзор.

— Как их сюда привезли? — спросил в пространство Константин. — Надо было прилететь на Энцелад, пробурить лёд, достать этих животных, не убив их, довезти сюда… До Сатурна трое суток на спрингере!

— У Ассархаддона тут зверюшки из другой галактики, — ухмыльнулся Хольгер. — Какой там Сатурн…

Гедимин шёл за ними молча, разглядывал всё, что позволяло себя увидеть, — плавучих червей, стаи чего-то микроскопического, но явно живого, фосфоренцирующие силуэты в облаках мути.

Энцеладский отсек закрылся; впереди были обитатели Титана, которых не защищала от холода толща воды, — они жили на промороженной поверхности, но зато не опасались света. В этом зале было светлее — так, как (подумалось Гедимину) обычно было на Титане, удалённом от Солнца на трое суток полёта на спрингере. За стеной огромного контейнера виднелась невзрачная белесо-жёлтая поверхность — смёрзшийся песок, подёрнутый инеем. Поверх него распласталось что-то явно живое, но неподвижное, — большая лепёшка с причудливой поверхностью из закрученных гребней и спиральных ямок. У неё был цвет, и довольно яркий, — лиловый, более тёмный на освещённых частях, более светлый во впадинах. Она занимала почти всё видимое пространство и тянулась куда-то за его пределы.

— Оно большое, — вслух заметил Гедимин. — И не очень прочное на вид. Как его довезли с Титана?

Тут же на его руке мигнул передатчик. «Это колония,» — сообщал Ассархаддон. «Вывозили участок дюйм-на-дюйм.» Гедимин покосился на «иллюминатор», прикидывая площадь колонии, и написал: «Оно хорошо разрослось.» Передатчик снова мигнул: «Мы старались.»

— Атомщик! — Константин, постучав по броне ремонтника, посмотрел на него с укоризной. — Нашёл что писать!

В следующем контейнере поверхность была более рыхлая, ветер не давал песку слежаться, и в воздухе стояло лёгкое марево — то ли от летучей пыли, то ли от пара над широкой лужей, краем уходящей за пределы видимости. Гедимин скользнул равнодушным взглядом по луже и повернулся к тёмно-красным складчатым конусам, торчащим из песка. Они стояли невдалеке друг от друга, но ни один из них не накрывал тенью даже часть другого, как будто они встали так, чтобы подставить свету как можно большую поверхность. Мимо них, оставляя в песке длинный след, проползло плоское существо с красно-чёрным узором на округлой спине и треугольной голове. Конусы, потревоженные его движением, мигом свернулись и втянулись в песок, оставив снаружи острые красные шипы. Существо подползло к луже, ненадолго остановилось, уткнувшись мордой в жидкость, и выбралось на небольшой холм. Встряхнувшись, оно развернуло сложенные «крылья» — то, что выглядело как плоский спинной щит, оказалось двумя десятками пластин, развернувшихся, как широкий веер. Тень накрыла часть конусов; те, уже выбравшиеся из песка, снова втянулись.

«Сильный пар от воды,» — подумал сармат, глядя на дымку над лужей, и тут же вспомнил, что ни о какой жидкой воде на Титане даже речи быть не может. На песке был разлит жидкий метан, и он испарялся от нагрева в лучах искусственного «солнца».

— Хватит глазеть, — Константин потянул сармата к двери. — Реактор тут не покажут.

Хольгер уже стоял у выхода и терпеливо ждал, когда Гедимин насмотрится на животных и откроет дверь.

— Что, надоело? — спросил тот, неохотно отворачиваясь от «иллюминатора». «А интересно было бы увидеть всё это там, где оно водится,» — думал он. «Особенно flonesh. Как они, всё-таки, не дохнут от ирренция? Он же крайне токсичен…»

— Да нет, Гедимин, тут интересно, — отозвался Хольгер. — Но пора уже в столовую.

Сармат, мигнув, посмотрел на передатчик — так и есть, до отбоя оставалось полтора часа, скоро все должны были потянуться к платформам, и пора было идти захватывать свободную дрезину — пока её можно назвать свободной.

… — Венерианских плавунцов в Кларк привозили полными цистернами, — Кенен развёл руками, показывая объём предполагаемого контейнера. — Уходили по сотне за штуку. А вот живность с Титана… Её содержать сложно, парни. Такой холодильник…

Внезапно он замолчал и подался в сторону, готовый в любой момент юркнуть в толпу. К столу подошёл Ассархаддон.

— Как я вижу, вас заинтересовала моя небольшая коллекция животных, — сказал он, занимая свободное место. Кенен, улучив момент, растворился в толпе, — Гедимин даже не успел заметить, когда учётчик встал из-за стола.

— У неё есть какое-нибудь практическое назначение? — спросил Хольгер. — Этих животных изучают?

Ассархаддон рассеянно кивнул и перевёл взгляд на Гедимина.

— По вам видно, что день вы провели с пользой. Надеюсь, ваш мозг подготовился к работе. Инженерный блок вернул мне ваш проект ЛИЭГа, а я снова передаю его вам.

Гедимин мигнул.

— Что не так?

— Всё в порядке, — Ассархаддон аккуратно прижал его ладонь к столу. — Это у меня возникла одна мысль. Инженерный блок предполагает, что от ЛИЭГа — или системы ЛИЭГов — можно запитать антигравитационный волчок. Что вы на это скажете?

Гедимин мигнул ещё раз, вспомнил мощность, необходимую для раскрутки антиграва, хотел мотнуть головой, но передумал.

— Насколько большая система? — спросил он.

Ассархаддон усмехнулся.

— Хороший вопрос… Размеры должны быть разумными. Если окажется, что искомый ЛИЭГ весит больше традиционного реактора и занимает больше места, смысла в такой замене, конечно, не будет. Но если речь о паре тонн — это другой разговор. Значит, в принципе это возможно?

Сарматы переглянулись. Константин протянул было руку к локтю Гедимина, но покосился на Ассархаддона и вернул её на стол.

— Буду работать, — пожал плечами Гедимин. — Но нужен ирренций. Много.

13 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

В этот раз Гедимин поднялся раньше Константина и даже обогнал Хольгера, — у всех дверей ещё стояли охранники, только Линкен, забрав своих экзоскелетчиков, уже уехал на полигон. Выйдя к шахте Вертикали, он увидел Стивена и пару его бойцов; сарматы покосились на ремонтника, но остались на месте, ожидая однозначного сигнала. «Подожду Константина,» — решил Гедимин, посмотрев на закрытую дверь в комнату северянина. «Всё равно ехать вместе.»

— Стивен, — он повернулся к командиру охраны и увидел, как тот настороженно щурится. — Знаешь Домициана Марци? Он тоже был в «Шибальбе». Оказывается, он был генетиком у Ассархаддона. Ещё в ту войну. И снова вернулся к своей работе. Вот как вышло…

— Не знаю такого, — отрезал Стивен, глядя мимо Гедимина.

— А ты чем занимался до «Шибальбы»? — спросил сармат.

— Уничтожал макак во имя превосходства нашей расы, — ответил охранник, слегка дрогнув лицом. Гедимин озадаченно мигнул.

— А из полезных занятий? — спросил он, уже понимая, что разговор идёт куда-то не туда. «Что он гаркает, как на политинформации? Не хочет отвечать — так бы и сказал…»

Стивен презрительно ухмыльнулся.

— Что может быть полезнее установления превосходства Eatesqa⁈

«Да что угодно,» — едва не брякнул Гедимин, но тут открылась дверь в комнату Константина, и северянин вышел наружу.

— Ладно, идём, — сказал ремонтник, направляясь к Константину. За спиной ему послышалось сдавленное шипение, но оборачиваться он не стал — обижаться охранникам было вроде как не на что.

…Двое сарматов стояли посреди «чистого» отсека лаборатории, глядя на развёрнутый голографический экран. Перед ним лежал на столе цилиндр, обёрнутый непрозрачным скирлином, — ЛИЭГ, вернувшийся из Инженерного блока. Ставить миниатюрное устройство на пол Гедимин не позволил, как на него ни фыркали.

— Пятьдесят мегаватт, — Константин ткнул пальцем в голограмму. — Мощность самого примитивного «Лунного Зайца». Это реактор первого в мире спрингера. Сейчас антигравы мощнее — самый дохлый «Звёздный Кондор» выдаёт сто мегаватт.

— Лучшего и желать нельзя, — Гедимин недовольно сощурился. — Пятьдесят… сто… Базовый ЛИЭГ даёт пять тысяч ватт.

— На ста граммах ирренция, — кивнул Константин. — Нарасти сердечник.

Гедимин покачал головой.

— Больше пяти килограмм не возьму. Четверть мегаватта… Двести ЛИЭГов на один корабль?

— Они всё ещё весят меньше, чем реактор со всей обвязкой, — хмыкнул Константин. — Но почему пять килограммов? А если взять тонну?

— Рванёт, — коротко ответил ремонтник. Константин пристально посмотрел на него, ожидая продолжения, но Гедимин счёл сказанное достаточным.

— У тебя что, уже есть расчёт критической массы? — спросил наконец северянин. — И где ты его взял?

Гедимин сердито сощурился.

— Говорю — рванёт. Хочешь — работай сам.

Константин посмотрел на потолок, пробормотал что-то на северянском и снова указал на голограмму.

— Возьми десять килограммов, раздели ипроновым барьером. Ничего не рванёт.

Гедимин пожал плечами.

— Полмегаватта. Где брать остальное?

— Ты учёный, ты и думай, — поморщился Константин.

Ремонтник, не заметив поддёвки, задумчиво посмотрел на ЛИЭГ.

— Надо что-то делать с ферком. Посчитай, что будет, если нарастить толщину.

— Ядро Юпитера! — неожиданно взорвался Константин. — Ты будешь дочитывать отчёты до конца⁈ Всё уже десять раз посчитано и пересчитано. Удвоение толщины увеличит мощность примерно так…

— Неплохо, — Гедимин удивлённо мигнул. — Значит, взять шестнадцать раз по столько… Нет, не пойдёт.

— Что опять не так? — сузил глаза Константин.

— Надо смотреть. Но по-моему — не пойдёт, — сармат взял ЛИЭГ со стола, задумчиво покачал его на ладони и положил обратно. Константин, увидев, что устройство вернулось ему под нос, с присвистом выдохнул сквозь зубы. Гедимин удивлённо покосился на него, но ирренций забрал только после гневного рыка.

— Он же не излучает, — пробормотал он, думая о свойствах ферка. — Ладно, я пошёл. Пока не вернусь, ничего не считай. Мне тут что-то не нравится…

— А мне-то как не нравится… — вздохнул за его спиной Константин. Лаборанты хихикнули было, но смех резко оборвался. «Опять ему что-то не так,» — растерянно подумал Гедимин, выходя в санпропускник. «Обиделся из-за ЛИЭГа? Но не на пол же его кидать…»

… — Не пробивает, — сказал Гедимин два часа спустя, вернувшись в «чистый» отсек. — Вязнет на четвёртом слое.

Константин мигнул.

— Омикрон? Вязнет⁈ Ты ничего не напутал?

— Сам проверь, — Гедимин бросил на стол излучатель и толстый брусок тёмно-синего «металла». Константин отдёрнул руку и брезгливо встряхнул кистью.

— Ничего не понимаю. В чём он вязнет?

Гедимин пожал плечами.

— Химиков спроси. Я говорю, что видел. Нужно усилить поток…

— Опять твой обсидиан? — Константин поднял глаза к потолку. — Дикарство какое-то. Главное, кровью его не корми. Работать надо, а не в медотсеке сидеть!

— Зачем кормить стекло? — не понял Гедимин. — Нужно сделать линзы для омикрона… и ещё — можно увеличить число омикрон-распадов.

— Что? — северянин мигнул. — Надеешься на цепную реакцию? А только что её боялся…

— Не будет никакой реакции. Просто усилится поток, — Гедимин решил не вдаваться в подробности и забрать, наконец, со стола излучатель — всё равно Константин не будет с ним экспериментировать. — Я пойду. Проверю, что получится.

14 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Излучение распадается на пучки, и мощность падает? — Константин растерянно смотрел на Гедимина. — Впервые об этом слышу. Ты всё сделал правильно?

Сармат недовольно сощурился и поднял перед собой ирренциевый сердечник, покрытый чёрной коркой обсидиана. Ещё два слоя линз он вынужденно оставил в «грязном» отсеке — они были слишком хрупкими, и Гедимин собирался укрепить их слоем рилкара — для омикрон-лучей он прозрачен, и ничему не помешает.

— Никогда не работал с такой широкой линзой. Не знал, что она разбивает поток. Теперь буду знать.

— Ясно, — Константин задумчиво потёр респиратор — до подбородка сквозь шлем было не дотянуться, но от старой привычки северянин не отказался. — Но мощность всё равно слегка подросла, верно?

Гедимин нехотя кивнул.

— В одной линзе есть смысл, в трёх — нет, — сказал он. — Уберу их. И всё равно вязнет на четвёртом слое. Надо что-то придумать…

— Для этого тебя сюда и привезли, — напомнил Константин. — Будь всё просто, с ЛИЭГом работал бы Инженерный блок. Чем тебе помочь?

— Пока ничем, — Гедимин в задумчивости смотрел на сердечник. — Попробую кое-что. Если не рванёт, то будет хорошо…

…«Увеличить число омикрон-распадов,» — сармат покосился на термометр — обсидиановая плашка остывала медленно, при быстром охлаждении угрожала растрескаться — не сейчас, так при испытаниях. «Рвануть не должно, но если поплавится, тоже ничего хорошего.»

ЛИЭГ на глазах усложнялся и обрастал новыми деталями — теперь ирренциевый сердечник из сплошного стержня превратился в цилиндр, нанизанный на штырь с обсидиановыми лопастями. Конструкция выглядела странно, но Гедимин надеялся, что задуманное сработает.

Сармат покосился на другие датчики — ирренциевый цилиндр с пазами, кажется, остыл достаточно; затвердевший материал ещё оставался горячим, но деформироваться от испытаний уже не мог — а лишняя сотня градусов Гедимина не волновала. Он достал части нового сердечника и задумчиво посмотрел на них, а потом — на оборудование. «Надо закрепить это всё, а потом уже монтировать,» — думал он. «А креплений тут явно не хватает…»

— Стивен! — окликнул он охранника, бесцельно подпирающего дверь. — Иди сюда.

Экзоскелетчик остановился рядом с остывающими кусками ирренция, вплавленного в рилкар. По внутренней поверхности цилиндра был размазан слой ипроновой фольги — барьер для «лишнего» омикрон-излучения, и Гедимин думал, не прикрыть ли его рилкаром — металл от трения мог быстро отслоиться. В задумчивости он повернулся к Стивену и протянул ему обсидиановую плашку с лопастями.

— Подержи…

Охранник взял деталь двумя «клешнями», и сармат, одобрительно кивнув, повернулся к отложенным частям сердечника. Додумать мысль о дополнительном слое рилкара он не успел — что-то со скрежетом проехалось по лицевому щитку. Развернувшись, он успел увидеть Стивена, бросающего обломок плашки себе под ноги, и его кулак, летящий Гедимину в лицо.

Сармат выставил блок, прикрыв респиратор, но на это, видимо, и был расчёт — вторая «клешня» врезалась Гедимину в живот, с грохотом вминая пластины внутрь скафандра, и ремонтник согнулся пополам. Стивен шагнул назад, замахиваясь ногой туда, где должна была оказаться голова Гедимина, — но у сармата были свои расчёты, и полсекунды спустя охранник с воплем летел к двери. Ремонтник, мягко выйдя из кувырка, вскочил на ноги, услышал грохот и увидел, как экзоскелет несётся в обратном направлении, но под другим углом. Взрывная волна отбросила его от двери, попутно отшвырнув двоих его бойцов к стенам. Один из них сел на пол, другой распластался по поверхности, к которой его прижало, — конечности деформировались и зафиксировались в выпрямленном положении, упасть охранник просто не мог.

«Станки!!!» — Гедимин с яростным воем развернулся к Стивену. Сработавшая охранная система отбросила его на середину лаборатории, прямо к плавильному агрегату, но механизм уцелел — взрыв активировал защитные поля над оборудованием, экзоскелетчик врезался в одно из них и растянулся на полу. Гедимин бросился на него, вбивая в пол. Экзоскелет от тряски и давления заскрежетал. Сармат увидел вспышку перед глазами, перехватил направленную на него конечность с бластерами и резко вывернул её, наваливаясь на упавшего врага всем телом. Посыпались искры — в «руке» лопнул кабель, из-под шлема, заглушая их треск и скрежет металла, донёсся крик. Отбросив переломленную конечность, Гедимин вцепился в лицевой щиток экзоскелета. Тот поддался неожиданно легко, вылетев из пазов вместе с креплениями и куском обшивки. Уцелевшая «рука» экзоскелета колотила сармата по левому боку, задевая плечо, но Гедимин, не обращая на неё внимания, просунул ладонь в проломленный шлем и впечатал в подвернувшуюся поверхность. Крик превратился в хрип и бульканье, по пальцам сармата потекло липкое, удары по боку и плечу внезапно прекратились.

— Гедимин! — послышалось из коммутатора. — Что происходит? Ты жив? Отвечай немедленно!

«Константин. Наверное, слышал взрыв,» — Гедимин, медленно приходя в себя, повёл плечами. Под его ладонью что-то всхлипнуло. Он заглянул в пролом и встретился взглядом со Стивеном. Глаза охранника округлились так, что готовы были выпасть из орбит; из-под пальцев Гедимина, до сих пор намертво прижатых к лицу противника, сочилась кровь. Он отдёрнул руку, мельком взглянул на расплющенное, превращённое в чёрно-багровую кашу лицо, с присвистом выдохнул сквозь зубы и поднялся на ноги.

— Все живы, — громко сказал он. — Случайное срабатывание защитных систем.

Стивен зашевелился, покорёженная обшивка экзоскелета заскрежетала по полу.

— Tzasqa! — прохрипел он и сплюнул кровь, натёкшую в рот. Двое охранников, так и оставшихся у двери, переглянулись.

— Tzahasqa! — крикнул Стивен. — Хью, чего встал⁈ В ночь пойдёшь за неподчинение!

Охранник, двинувшийся было вперёд, посмотрел на Гедимина — тот, покосившись на Стивена, пинком сбил его «руку», помешав подняться — и отступил обратно к двери.

— Лучше в ночь, чем в утилизатор, — пробормотал он.

Гедимин сел на поверженный экзоскелет и заглянул в пролом шлема. Стивен резко замолчал и попытался вжаться в пол. Гедимин оглянулся на охранников у двери и посмотрел в глаза ближайшему.

— Дай мне это, — велел он, кивнув на обломки обсидиана. Хью поспешно подошёл, подобрал разбитую плашку и протянул Гедимину, криво улыбаясь.

«Никуда не годится,» — подумал сармат, осмотрев обломки. «В переплавку. Досадно.»

Он посмотрел на притихшего Стивена. Тот быстро уронил на пол приподнятую руку и дёрнулся, пытаясь отползти.

— Это моя вещь, — сказал Гедимин, покачивая остатки плашки на ладони. — Ты её сломал. Что мне теперь с ней делать?

Охранник молча заизвивался, но выползти из экзоскелета не получилось. Гедимин с сожалением посмотрел на обломки обсидиана. «А вот Линкен нашёл бы, куда их затолкать…» — думал он. Пару минут назад он тоже не испытал бы затруднений, но сейчас злость угасла. «Хрящи плохо регенерируют,» — думал он, глядя на расплющенный нос охранника. «У Айзека до сих пор видно, куда ударила льдина…»

— Ты не будешь ломать мои вещи, — сказал он, положив ладонь на остатки шлема в считанных сантиметрах от окровавленного лица; глаза Стивена снова округлились. — Будешь делать то, что я сказал. Если нет — я сломаю тебя. Ты запомнил?

— Tza, — охранник неотрывно смотрел на его пальцы на краю пролома. Гедимин покосился на них и увидел засохшую кровь — он сильно запачкался и так и не нашёл времени вытереться.

— Вставай, — приказал сармат, поднимаясь на ноги. — Вы, двое, отведёте его к медикам.

Хью поспешно закивал, но к Стивену не подошёл — ждал, пока тот поднимется и, пошатываясь, пойдёт к двери, и только тогда взялся за его плечо. Экзоскелет пострадал не так уж сильно — даже вооружение осталось на месте, но одна из конечностей искрила, и лицевой щиток так и остался валяться на полу.

Лаборанты вытаращились на проходящих мимо них охранников, Константин вслух помянул размножение «макак». Его взгляд жёг Гедимину спину, пока тот выпроваживал экзоскелетчиков из лаборатории. Когда дверь за ними закрылась, Константин глубоко вдохнул и сощурился на ремонтника.

— И что это было?

— Несчастный случай с дверью, — буркнул тот. — Все живы. Я пойду работать.

…Листок из ежедневника пошёл по рукам; обойдя полный круг по столу, он снова лёг перед Гедимином.

— Что-то вроде регулирующего стержня? — задумчиво спросил Хольгер. — Хочешь сделать его подвижным?

— Или прикрыть защитным полем, — Гедимин сам не был уверен в своих конструкциях — опробовать их на практике он не успел, а то, что было начерчено на листке ежедневника, всегда казалось ему не слишком реальным. — Когда генератор не работает, лучше поберечь ирренций. Он быстро выгорит под омикроном…

— Обычно такие генераторы не выключают, — заметил Константин. — В любом случае — мне это нравится. Излучение пробивает восемь листов ферка?

— Если взять восьмигранный стержень — пробьёт, — в этом Гедимин был уверен.

Константин хотел сказать ещё что-то, но оглянулся через плечо и замолчал — к столу, оставляя в толпе широкий коридор, приближался Ассархаддон.

— Я не помешал вашим обсуждениям? — осведомился он, занимая свободное место. — Если помешал — очень жаль. Но есть один неприятный вопрос…

Он покосился на включённый передатчик.

— Стивен Марци, подойдите сюда.

Гедимин удивлённо мигнул. К столу, покинув свои посты в зале, подошли двое его охранников; Стивен был с ними. Ему выдали новый экзоскелет и заклеили повреждённую часть лица сетчатой повязкой. Бросив на Гедимина косой взгляд, он подошёл к Ассархаддону.

— Вы пишете, что Гедимин Кет напал на вас, обезоружил и нанёс увечья, — сказал куратор, глядя на экран смарта. — Как так получилось, что мирный физик, которого вы должны были защищать, избил вас до полусмерти?

— Я уже сообщал, что он саботажник и диверсант, — отозвался Стивен. — Вот ещё одно доказательство.

— Пока что вы доказали только свою профнепригодность, — сказал Ассархаддон и едва заметно поморщился. — Трое бойцов были разогнаны и избиты одним учёным! На что вы после этого годны, Стивен?

Охранник растерянно мигнул.

— Там была ловушка…

Ассархаддон поморщился и перевёл взгляд на Гедимина.

— Вам точно нужен именно этот комплект охранников? Не понимаю, для чего. Вы на них тренируетесь?

Гедимин покосился на Стивена и его медленно округляющиеся глаза — кажется, охранник не ожидал такого поворота. Ремонтник вспомнил сломанную деталь и сердито сощурился, но в памяти тут же всплыло другое — растерянное лицо Джианга Юня и дымящаяся кровь на полу.

— Мне нужна помощь в работе, — буркнул он. — Самая простая. Пусть они делают, что сказано. И ничего не ломают. Тогда я никого не буду бить.

Ассархаддон издал негромкий смешок.

— Исчерпывающе. Вам всё ясно, командир Стивен Марци?

Охранник, кивнув, быстро попятился в толпу, но куратор жестом остановил его.

— А что произошло в вашей лаборатории? Что отказался делать командир Стивен, что было сломано, и что привело вас в такую ярость?

Он смотрел на Гедимина, слегка прищурившись, и тому стало не по себе.

— Я попросил его подержать управляющий стержень, — нехотя заговорил он. — Деталь из обсидиана. И он… выронил её и разбил. А я… немного разозлился и толкнул его. Это охранная система на дверях лаборатории… Без неё никакого шума не было бы.

Ассархаддон перевёл взгляд на Стивена и тихо вздохнул. Тот, приободрившийся было, снова побелел и качнулся назад.

— Какие планы у Гедимина, я не знаю, — тихо сказал куратор. — Но мне сегодня пришло не только ваше донесение. Так что… лучше бы вам выполнять его поручения тихо, быстро и старательно. Можете идти.

«Донесение?» — Гедимин покосился на бойцов Стивена, исчезающих в толпе так же стремительно, как их командир. «Я бы таких сарматов в отряд не брал. Странные они все…»

16 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

ЛИЭГ, закреплённый на стенде, был открыт для осмотра сверху — крышка из рилкара, проложенного флиевой фольгой, предполагалась, но пока Гедимину удобнее было работать так. Он вернул на место обсидиановый стержень — центральную часть конструкции, тонкий штырь с восемью отходящими от него лопастями — покосился на датчики и одобрительно кивнул. «Работает…»

Он просунул руку под защитное поле и подтолкнул ладонью тёмно-синий цилиндр. Тот нехотя сделал первый оборот — и завертелся, раскручиваясь всё быстрее. «Двадцать один, двадцать два, двадцать три…» — Гедимин досчитал до восьмидесяти девяти и снова кивнул — генератор вышел на проектную мощность.

— Самая тяжёлая деталь ЛИЭГа, — заметил себе под нос Константин, глядя на вращающийся ротор. — Восемьдесят килограммов?

— Семьдесят девять, — поправил его Гедимин. — У ферка высокая плотность.

— А всё вместе будет весить… полтора центнера? — Константин на секунду задумался, прибавляя к массе генератора отсутствующие детали — крышки, аккумулятор, внешний корпус…

Гедимин кивнул.

— Очень лёгкий. Практически ручной, — сармат осторожно приподнял стенд вместе со всем, что на нём стояло. — Можно носить за плечами.

— И четыре таких цилиндрика заменяют ядерный реактор, — Константин снова посмотрел на датчики и недоверчиво покачал головой. — Интересное вещество этот ирренций. И ферк ему не уступает…

— Не заменяют, — Гедимин глядел на генератор, недовольно щурясь. — Пятнадцать мегаватт — не так уж много. На самом деле важно не это. Важен срок работы. Вот эта штука может работать долго.

— Это по расчётам, атомщик. Что будет на самом деле… — Константин пожал плечами и активировал защитное поле, отделив источник излучения от ротора. — И прочность всех этих стекляшек под большим сомнением. Доставай обсидиан, хватит с него на сегодня. Как у него с заражением? Примесей там хватает…

— Пока чисто, — ответил Гедимин через несколько минут, выключив дозиметр. — Я бы сделал его выдвижным. Так ирренций выгорает медленнее.

— Зачем тебе тысячелетний генератор? — хмыкнул Константин. — Ты столько не проживёшь. Конструкция будет неразъёмной. И так она великовата. А предполагалось, что поместится на ладони.

— Когда ты успел такое предположить? — удивился Гедимин. — Тут одной биозащиты полцентнера…

…Хольгер подошёл к столу последним, кивком поздоровался со всеми и сел, закинув за спину капюшон комбинезона вместе с респиратором. Гедимин недовольно сощурился.

— Ты скоро голым начнёшь ходить. Где скафандр?

— В лаборатории, — безмятежно посмотрел на него Хольгер. — Там он нужен. А тут — нет. Гедимин, ты хотя бы на ночь его снимаешь? Так ты скоро в него врастёшь.

Ремонтник фыркнул.

— С его охранничками… — протянул Линкен, сквозь недобрый прищур глядя туда, куда отошёл от стола Стивен. — Я бы тоже лишний раз броню не снимал.

Хольгер мигнул.

— Гедимин, ты чего? Ты действительно опасаешься за жизнь? Я скажу Ассархаддону…

Гедимин успел поймать его за плечо и усадить обратно.

— Стивен последнее время тихий. И я сплю без скафандра. Это Лиск выдумал что-то несуразное.

— Хватит вам уже! — хлопнул себя по локтю Константин — несильно, но громко. — У нас почти готов ЛИЭГ, остались последние испытания. А у вас что?

— Стреляем, — пожал плечами Линкен. — Я не учёный, чтобы придумывать новшества.

Хольгер вздохнул.

— Даже нет времени посмотреть на ваш генератор. Возимся с передатчиками.

— Какими передатчиками? — спросил Гедимин, покосившись на свой наручный смарт — с его точки зрения, с этим устройством незачем было возиться.

— Сигма-передатчики, идея Ассархаддона, — пояснил Хольгер. — Связь малыми мощностями на любые расстояния… жаль, перехватывается любым защитным полем.

— А вот для этого древние макаки придумали шифры, — сказал Константин, бросив косой взгляд на Гедимина. Тот мигнул.

— Полноценные передатчики на сигма-излучении? Это должно быть… — не договорив, он покачал головой. — Никаких преград, но столько лишнего шума…

Линкен хлопнул его по плечу.

— Ну вот! Вот тебе мирное применение ирренция. Куда мирнее-то⁈

— Да я не об этом, — сармат отодвинулся — в последнее время Линкен перестал соизмерять силу и бил так, что Гедимин опасался за верхний слой обшивки. Ипрон помять было непросто, а вот нейтронностойкий фрил…

— Вот поэтому и возимся, — кивнул Хольгер. — Если бы ещё Исгельта не отзывали через день… Очень не хватает тебя, Гедимин. Вот бы тебя перевели к нам, когда закончишь с ЛИЭГом!

17 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«И правда,» — Гедимин, досадливо щурясь, вынул из-под одеяла бронированную руку и пошевелил пальцами — броня совершенно не ощущалась, будто сармат лежал голым. «Сплю в скафандре. Опять забыл снять. Да чтоб его…»

Он нехотя сбросил одеяло и хотел встать, чтобы закрепить скафандр на стапеле и наконец раздеться, но остановился — за дверью кто-то шептался, и хотя слова сармат расслышал не сразу, взбудораженное шипение не понравилось ему с первых же звуков.

— Стой! Он проснётся — размажет на месте!

— Не проснётся, — угрюмо ответил кто-то. — Стой тут! Сегодня — крайний срок, завтра Стив мне голову скрутит.

— Тебе сегодня её скрутят, — прошипели в ответ. — Как ты эту дрянь в него незаметно вольёшь⁈

— А её много не надо, — кто-то нервно усмехнулся. — Там мозг близко. Минута-две — и всё. Это ж флоний, а не цианид…

«Флоний?» — Гедимин, стараясь не шуметь, приподнялся на матрасе и сел, пристально глядя на дверь. Один из голосов он узнал — это был Хью.

— А найдут следы? — не успокаивался второй. — Если Ассархаддон докопается…

— А что они найдут, когда мясо разложится? — судя по скрежечущему звуку, кого-то отодвинули с дороги. — Облучился на опытах. Съел ирренций или ещё какую дрянь. Прикрой меня!

Дверь Гедимина отодвинулась, пропустив луч света, на пороге появился экзоскелетчик. Темнота мешала ему — он приостановился и неуверенно повертел головой. Гедимин, распрямившись, мягко, на вытянутых пальцах шагнул к нему. Он успел заметить, что Хью сжимает в «клешне» что-то маленькое, ярко окрашенное, — в следующую секунду экзоскелетчик, охнув, замахнулся, но его удар не достиг цели. Гедимин, увернувшись, ударил охранника в грудь так сильно, как только мог. Костяшки заныли, рука на секунду онемела, но экзоскелет вместе с пилотом вынесло в дверь. Из зала донёсся грохот — если Хью и пытался мягко приземлиться, у него не получилось.

Гедимин шагнул наружу, разворачиваясь на шорох и краем глаза следя за дёргающимся «Гармом» на полу. Экзоскелетчик успел один раз выстрелить, разряд на сантиметр разминулся с виском сармата. Повторить попытку ему не дали. Остолбеневшие было охранники трёх комнат пришли в движение, и через пару секунд Хью скрутили и обезоружили. Его товарищ даже не пытался помочь ему — он так и застыл у стены. Что-то яркое выпало из «клешни» Хью и, прокатившись по полу, остановилось у крышки люка. Гедимин шагнул было к непонятному предмету, но наклониться за ним не успел — рядом опустилась бронированная ступня, покрытая странным орнаментом.

— Мы подошли вовремя, не так ли? — Ассархаддон подобрал бело-красную ампулу и перевёл пристальный взгляд на Гедимина. — У вас тут лежат ценные реактивы Биоблока. Интересно, кто их сюда принёс?

Охранник за плечом Гедимина тонко вскрикнул и попытался отползти по стене — экзоскелет заскрежетал, но секунду спустя звуки прекратились. Ремонтник оглянулся и увидел, как «Фенрир» вжимает пойманного сармата в стену. Тот поймал взгляд Гедимина и отчаянно замотал головой.

— Я ничего не сделал! Я не брал ампулу! Я говорил ему — не надо…

— Правда? — Ассархаддон, прищурившись, глядел на Гедимина. Тот кивнул. Ему было не по себе.

— Отлично, — куратор повернулся к Хью. Сармата уже вытащили из экзоскелета; двое в «Фенрирах» придерживали его за плечи, но он, кажется, просто не мог бежать — он и на ногах-то еле держался. Гедимин взглянул в его вылезающие из орбит глаза, и его передёрнуло. Настолько напуганных сарматов он ещё не видел.

— Это Стивен! — крикнул он и качнулся назад, насколько позволили удерживающие его «лапы». — Его приказ!

— Но выполнять-то взялись вы, — тихо сказал Ассархаддон, разглядывая ампулу. — К Биоблоку тоже есть вопросы, однако… Вам известны свойства флония?

— Да, — поспешно кивнул Хью.

— Хорошо… — куратор щёлкнул пальцами, и из его ладони вылезла прозрачная плёнка, туго обернувшая ампулу. Спрятав её под пластину на боку, Ассархаддон снова перевёл взгляд на Хью.

— Что именно вы собирались сделать с Гедимином?

Сармат услышал за плечом тихий скрежет, шевельнулся — и обнаружил, что его с двух сторон крепко держат охранники Ассархаддона.

— Говорите, — приказал куратор. — Ускорить процесс — в ваших же интересах.

Хью судорожно сглотнул.

— С-стивен приказал… влить в ухо или в р-рот, — пробормотал он. Ассархаддон кивнул и повернулся к Гедимину.

— Вам хорошо слышно?

Сармат угрюмо кивнул.

— Я тебе что-то сделал? — спросил он, щуря потемневшие глаза. Хью отвёл взгляд.

— Не думаю, что это важно, — мягко сказал Ассархаддон, подойдя к охраннику и взяв его за подбородок. Тот запоздало дёрнулся, но его держали крепко.

— У вас ещё осталось желание заступиться за Хью Марци? — спросил куратор у Гедимина.

— Нет, — буркнул тот, вспоминая рассказ Домициана о свойствах флония.

— Рад, что вы наконец дозрели, — довольно усмехнулся Ассархаддон. — Зафиксируйте его!

К кому относился этот приказ, Гедимин так и не понял, но отреагировали и те, кто держал его, и те, кто схватил Хью. Пластины брони гулко лязгнули. Ассархаддон достал из-под скафандра что-то блестящее, и Гедимин изумлённо мигнул, опознав в предмете примитивный нож — с широким, слегка изогнутым лезвием и рукоятью из какого-то органического материала. Артефакт будто сошёл с витрины одного из земных музеев, вот только он был слишком велик для человечьей руки — его подогнали под ладонь сармата.

— Один из способов, — негромко, ни к кому не обращаясь, проговорил Ассархаддон, воткнув лезвие в живот Хью чуть ниже рёбер и с силой потянув книзу. Сармат вскрикнул и захрипел, оседая на пол, но охранники не дали ему упасть. Ассархаддон выдернул нож и ударил ещё раз; второй разрез прошёл перпендикулярно первому. Куратор посмотрел на ближайшего незанятого охранника. Тот, поспешно подойдя, протянул ему проспиртованную салфетку. «Фенриры» уже не удерживали Хью, и он сполз по стене, пытаясь зажать рану. От столкновения с полом его тело вздрогнуло, руки разжались, и внутренности вытекли наружу вместе с кровью и чем-то вязким, желтоватым. Сармат ещё был жив; Гедимин слышал, как он стонет, но этот звук всё время заглушал какой-то скрежет. Боль в сведённых мышцах привела ремонтника в чувство, и он обнаружил, что почти вывернулся из «клешней» охраны — вот только руки при этом очень неудобно сошлись за спиной, и теперь заныли плечи.

— Приведите отряд Стивена, — приказал Ассархаддон, убрав тщательно вытертый нож под броню. — Потом здесь приберутся.

Он посмотрел на Гедимина и едва заметно усмехнулся.

— Идите в комнату. Вам окажут помощь. Не выходите до утра — уборка займёт некоторое время.

— Псих! — Гедимин сплюнул бы, но в респираторе плеваться было неудобно. Ассархаддон кивнул.

— Многие так говорили. Постарайтесь заснуть — ваша работа требует ясности ума, вы должны хорошо выспаться.

…Охранники заставили его снять скафандр. Он не стал возражать и снова лёг на матрас в одном комбинезоне. Сквозь тонкую дверь было слышно всё — тяжёлые шаги экзоскелетчиков, приглушённые голоса, лязг перетаскиваемого «Гарма», но сквозь все звуки Гедимин слышал тихий стон. Через несколько минут он не выдержал и шагнул к двери.

— Дайте выйти.

— Запрещено, — отозвались снаружи. — Дождитесь утра.

— Тогда убейте его сами, — устало попросил сармат, прислонившись к двери. Она слегка прогнулась под его весом, но выдержала. Снаружи ничего не ответили.

Стон затих несколько минут спустя, а ещё минутой позже дверь открылась, и в комнату осторожно вошёл сармат-медик. Гедимин сел на матрасе, вопросительно глядя на пришельца. Тот включил свет и опустился рядом.

— Покажи руки. Пальцы не болят?

Он помял ладонь Гедимина, несколько раз согнул и разогнул каждый сустав, заставил его развести руки в стороны, поднять и снова опустить их и что-то вколол в предплечье. Ремонтник равнодушно наблюдал за его действиями.

— Там сармат, — кивнул он на дверь, когда медик засобирался на выход. — Добей его.

— Он уже умер, — сказал тот. — Паршивая смерть, верно?.. Я дал тебе успокоительное. Просто ложись и закрывай глаза, сон придёт быстро.

Гедимин мигнул, внимательно посмотрел медику в глаза, — тот не выглядел напуганным, скорее — слегка расстроенным.

— Часто здесь так? — вполголоса спросил ремонтник.

— Бывает, — равнодушно ответил медик. — Спи. Уборщики уже пришли, к утру будет чисто.

18 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Вместо «ипронового» рилкара прислали «флиевый». Гедимин, досадливо щурясь, долго проверял листы под омикрон-излучателем, держал в анализаторе облучённые куски флиевого провода — они провели там десять дней, и пока следов заражения не было, но сармат подозревал, что через месяц, два или три они всё же появятся. Тем не менее, ипрона не прислали, и Гедимин вырезал из листа рилкара дно и крышку для корпуса первого ЛИЭГа. Нарезку запчастей для ещё трёх генераторов он поручил одному из охранников — тот вроде выглядел разумным и способным выполнить это задание, не сломав станок и не перепортив весь материал. Теперь, изредка оглядываясь из-под защитного поля на нового помощника, Гедимин думал, что надо бы узнать его имя — теперь, когда охранник занялся чем-то полезным, это имело значение.

Ремонтник мог бы сам нарезать рилкар, но у него и без того было много дел — изготовление сложных ирренциевых сердечников нельзя было поручить никакому охраннику, за это не брался даже Константин. Он вообще ни за что не брался — боялся то ли облучения, то ли грязи на руках — и ни разу не зашёл в «грязный» отсек, ограничившись вопросами и указаниями по коммутатору.

— Три миллиметра вверх, — сказал Гедимин, в очередной раз посмотрев на размеченный охранником лист рилкара. — Если не уверен, всегда бери больше. Тебя как зовут?

— Эллак Фада, — отозвался охранник, перенося полосу разметки выше на четыре миллиметра. «Фада?.. Вторая война, мацодская база-размножитель,» — после секундной заминки вспомнил Гедимин. «Значит, с Земли.»

— Ты в Ясархаге работал? На авиазаводе? — уточнил он. Охранник остановился, резко выпрямил спину и посмотрел на Гедимина, слегка прищурившись, — будто злился, но открыто показывать недовольство боялся.

— Я солдат, — отрезал он, возвращаясь к работе.

— Солдат с прямыми руками? Редко, но бывает, — пробормотал Гедимин, осторожно придвигая к себе ёмкость с ирренциевым порошком. «Опять сорвалось. Ничего, постепенно они привыкнут. Ещё бы Стивена куда-нибудь деть…»

Командир охраны неподвижно стоял у двери, загораживая её спиной. Со вчерашнего дня на его лице прибавилось шрамов, и он угрюмо отмалчивался — и с Гедимином, и со своими бойцами.

— Тебе там не скучно? — не выдержал ремонтник четыре часа спустя, когда готовые части трёх ирренциевых сердечников медленно остывали, а двое охранников успели сделать три пустых рилкаровых цилиндра и шесть круглых крышек. Гедимин думал, не поручить ли им сборку корпусов, но решил, что это слишком сложная задача.

Стивен качнул головой. Встречаться взглядом с Гедимином он избегал с того дня, как ремонтник размозжил ему нос.

— Как знаешь, — пожал плечами сармат, направляясь к литейной установке. Обсидиановые отливки, как и горячий рилкар, остывали медленно. Дело было за цилиндрами из ферка, но их обещали прислать готовыми. Размеры Гедимин отослал ещё вчера — и теперь надеялся, что ферк в последний момент ничем не заменят. «Куда все спешат? Надо бы выждать,» — он снова покосился на облучаемые обрезки провода. «Заражение — небыстрый процесс. И если оно там идёт — вся работа насмарку.»

24 марта 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Грузовой вагон, дрогнув, начал понемногу притормаживать и через пять минут остановился. Над четырьмя люками зажглись предупреждающие знаки: «Область низкой гравитации!»; те из сарматов, кто занял сидячие места, поспешно потянулись за ремнями безопасности, охранники, оставшиеся на ногах, прислонились к стенам — там были специальные крепления для экзоскелетов.

— Низкая гравитация? — удивился Гедимин. — А что с антигравами?

Вагон дрогнул ещё раз и медленно покатил дальше, набирая скорость. Гедимин почувствовал, что приподнимается вместе с ремнями. На секунду заложило уши.

— Туннель между антигравами, в узком просвете, где их действие ослабевает, — пояснил вполголоса Константин. В этот раз сарматы ехали вдвоём, не считая охраны и четвёрки молчаливых сарматов в синей броне с пневмоприводами — техников из Испытательного блока. Они пришли за генераторами и Гедимином в пять утра, когда туннели освободились от пассажирских дрезин, и сарматы из Ядерного блока впервые увидели грузовой вагон — массивный, тесный, со множеством приспособлений внутри. Все они были накрепко принайтованы к внутренним поверхностям вагона, и теперь Гедимин понял, для чего это сделано. Гравитация ослабевала с каждой секундой; если бы сармат сейчас отстегнул ремни, малейший толчок отнёс бы его к дальней стене или швырнул на закреплённое оборудование. Он покосился на ЛИЭГи, запакованные в многослойный чёрный скирлин, облепленный предупреждающими знаками, — крепления на ЛИЭГах Гедимин проверял лично, не доверяя ни техникам, ни Константину, и всё равно он немного волновался за них. Однако все четыре генератора стояли на местах и не пытались взлететь к потолку или выползти через люк, и сармат успокоился.

Несколько раз дрезина попадала в поле действия антиграва, и Гедимина, уже притерпевшегося к невесомости, вжимало в сидение, но несколько секунд спустя вагон уходил из области искусственной гравитации, и ощущение тяжести пропадало. Когда оно вернулось и не исчезло спустя полминуты, сармат понял, что они въехали под кратер Кеджори, в лабиринт базы «Койольшауки».

Ещё десять минут дрезина тормозила, сбрасывая набранную в области низкой гравитации скорость, и наконец остановилась. Все четыре люка открылись разом, с тихим шипением рельсы электрокранов на платформе состыковались с отрезком на потолке вагона. Два десятка техников зашли внутрь, их командир жестом приказал всем сидящим оставаться на местах. Гедимин недовольно сощурился, глядя, как сарматы окружают и поднимают генератор, — кажется, их не предупредили, сколько этот небольшой агрегат на самом деле весит.

ЛИЭГ сняли с креплений и приподняли; послышались удивлённые возгласы. Гедимин зашевелился, готовясь встать, но обошлось без него — четверо сарматов осторожно подняли генератор, и кран повёз его в туннель. Когда последний ЛИЭГ был выгружен, на платформу выпустили двоих чужаков и их охрану, и Гедимин вышел, с интересом оглядываясь по сторонам. Пока шла разгрузка, коридоры были ярко освещены, но сейчас свет из ярко-белого стал синеватым и довольно тусклым. Синие стрелки на стенах указывали туда же, куда уходили по потолку рельсы электрокрана, и сарматы пошли за ними. Идти оказалось недалеко — за первым же плавным изгибом коридора их ждали.

— Tza seatesqa! — Ассархаддон поднял руку в приветственном жесте. Сармат, с которым он беседовал, повторил его жест, но не сказал ничего; на пришельцев он смотрел удивлённо и недоверчиво.

— Несколько минут на ожидание, — слегка наклонил голову Ассархаддон. — Готовят испытательный стенд. Мы будем наблюдать всё из первых рядов, так что — не забудьте защитить глаза и виски, жаль будет, если ваш мозг пострадает.

Гедимин притронулся к шлему. Последнее время он не убирал пластины с висков — Константин следил за тем, чтобы они были на месте, и сармату не довелось выяснить, пытается ЛИЭГ «выйти на связь» с ним, или это свойство одного лишь синтезирующего реактора. Сейчас тоже был не лучший момент для таких экспериментов, и Гедимин отложил их на неопределённое время.

— Здесь антиграв? — спросил Гедимин, кивнув на высокие гермоворота. Рельс проходил сквозь них; сейчас они были закрыты, как и рельсовый проём.

— Да, стандартный «волчок» Хвана, — кивнул сармат в синей броне. — Кто из вас отвечает за новые РИТЭГи?

— Я, — ответил Гедимин.

— Гедимин Кет, блок ядерных исследований, — представил его Ассархаддон. — Также здесь Константин Цкау, его коллега.

— Гельмер Гьоль, — коротко сказал сармат, рассматривая Гедимина цепким въедливым взглядом светло-синих, почти бесцветных глаз. — Ядерщик? Марсианин?

— Я с Земли, — отозвался тот, сразу насторожившись, — что-то во взгляде Гельмера ему сильно не нравилось.

— Земля? — Гельмер мигнул. — Где учился?

— В Лос-Аламосе, — нехотя ответил сармат, покосившись на гермоворота. По ту сторону явно происходило что-то более интересное, чем этот странный допрос…

— Лос-Аламос не принимал и не принимает Eatesqa, — бросил Гельмер, поворачиваясь к Ассархаддону. — Кто он? Ему можно доверять?

Куратор едва заметно усмехнулся — глаза под прозрачным щитком слегка сузились; потом он посмотрел на цепочку светодиодов сбоку от ворот и прикоснулся к шлему, опуская тёмный щиток.

— Синтез ирренция и пространственный прожигатель, — многозначительно сказал он, тронув Гельмера за плечо. — Гедимин крайне полезен нам… Идём, подготовка почти закончена.

За гермоворотами оказался зал, который Гедимин сначала принял за коридор, — помещение, десятиметровое в ширину, в длину растянулось не менее чем на полкилометра. Слева от него отходили коридоры с ребристыми стенами, под небольшим углом уходящие вверх; по ним сверху и снизу были проложены рельсы, на выступающих рёбрах — установлены страховочные захваты. Гедимин успел рассмотреть несколько замаскированных втяжных стен и генераторов защитного поля, прежде чем его развернули к коридорам спиной и вытолкнули на узкую лестницу, уходящую на пару метров вниз. За ней был подсвеченный красным шлюз с булькающим под ногами раствором, по ту сторону шлюза — небольшая комната с мониторами в полстены. Никаких голографических экранов и прочих новшеств, — чёрные экраны, ядовито-зелёный текст, множество показателей и ни одной картинки.

— Какая древность, — пробормотал Константин, с удивлением рассматривая стену. — Откуда всё это вытащили⁈

— Это оборудование испытывали под выжигателями, снятыми с «Юрия», — негромко сказал Ассархаддон, повернув голову к нему. — Как видите, оно ещё работает.

Константин, странно булькнув, замолчал. Гедимин, изумлённо мигая, потянулся было к бронированной тумбе длиной с грузовой глайдер, на которой стояли экраны, но охранники молча вцепились в его руки и отодвинули сармата от оборудования.

Под потолком мигнула красная лампа.

— Tzata! — крикнул сармат, сидящий за одним из мониторов, и встал, подняв руку. Ассархаддон кивнул ему и широким жестом указал на экраны.

— Все генераторы сейчас на площадке. Пять секунд до подключения, десять — до запуска. Видите их на мониторах?

Гедимин, найдя нужные показатели, кивнул. Четыре монитора было отведено под генераторы, пятый — под антиграв; и то, и другое сейчас бездействовало, и датчики не посылали в «центр наблюдения» никаких данных.

Под потолком снова мигнуло. «Двадцать один, двадцать два…» — считал про себя Гедимин — время в ожидании растягивалось, и он не был уверен, что прошло именно пять секунд, а не пятьсот. Мигнуло ещё раз; теперь за миганием последовал гудок, и по экранам поползли меняющиеся цифры.

— Первый ЛИЭГ запущен, — сказал Ассархаддон, глядя на мониторы. — Он быстро выходит на плановую мощность.

— М-да… — протянул Гельмер, тихо встав за его плечом. — Не так плохо, как я думал. Хотя конструкция сомнительная…

Гедимин медленно развернулся к нему. Ассархаддон поднял руку, жестом разделяя двух сарматов, и пальцем указал на второй монитор.

— Ещё один ЛИЭГ запущен, первый вышел на плановую мощность. Наблюдайте за показателями, Гельмер. Высказать недовольство успеете.

Третий монитор замигал цифрами. Гедимин покосился туда, где отображались показатели «хвана», — экран оставался пустым. «Шестьдесят мегаватт,» — думал он. «В теории — должно хватить. Но я не видел этот „хван“…»

Замигал четвёртый; Гедимин быстро окинул взглядом первые три — ЛИЭГи дотянули до пятнадцати мегаватт, один даже перешёл плановую черту, но вскоре остановился. «Расстабилизация?» — насторожился сармат. «Повредили при перевозке?»

Под потолком снова мигнуло; сопровождающий гудок в этот раз был громче и протяжнее. Гельмер прерывисто вздохнул и встал перед монитором «хвана». Его рука, отодвинув непрозрачную пластину на бронированной подставке, нажала на кнопку, и Гедимин от неожиданности фыркнул в респиратор. «Большая красная кнопка! Где Линкен⁈»

Что-то заскрежетало сбоку от него, Гедимин повернул голову и увидел, что Константин вцепился в его плечо. Бронированная перчатка скользила по пластинам скафандра с тихим настойчивым скрежетом, но северянин ничего не замечал.

— Ток пошёл, — прошептал он Гедимину в ухо. Тот промолчал. Перед глазами у него стоял разломленный надвое «Скат», вскрытый отсек антиграва, неподвижный «волчок» на его дне, кабеля под ногами и Линкен, озадаченно глядящий на «хван», так и не сделавший ни оборота.

Броня заскрежетала громче прежнего — Константин вцепился в запястье сармата, и на этот раз пальцы не соскользнули.

— Есть оборот!

Пустые ячейки на мониторе нехотя заполнялись зелёными цифрами. Где-то на полигоне медленно провернулся «волчок» антиграва. Цифры на несколько долгих секунд замерли — и замелькали, всё быстрее и быстрее, — «хван» плавно разгонялся. Гедимин окинул взглядом широкий монитор и коротко вскрикнул:

— Земля!

Он оговорился — правильнее было бы сказать «поверхность» или «опора», но Гельмер, вздрогнувший всем телом, понял его и так — и резко ударил по кнопке. Под потолком загудело. Цифры на мониторе снова замерли — и медленно, неохотно пошли на спад. Гедимин сердито щурился на показания датчиков давления. «Конус поля надо было свести кверху. Не направлять во все стороны. Сверху-то он прикрыт, а вот снизу…»

Ассархаддон негромко хмыкнул.

— Кажется, ваш антиграв едва не свалился на наши головы? Такое ощущение, что вы считали испытания обречёнными на неудачу…

Гельмер покосился на него, быстро ткнул несколько раз в передатчик и снова нажал на кнопку.

— Повтор, — бросил он, глядя только на монитор. — Конус кверху.

Гедимин одобрительно кивнул. Антиграв, почти остановившийся, завертелся снова, медленно, плавно разгоняясь. «Вот сейчас мы могли бы взлететь,» — думал сармат, глядя на показатели. «Оттолкнуться от Луны и взлететь. Если бы это был корабль…»

— Марс пройден, — бесстрастно сообщил Гельмер.

— Вы хотите дождаться прохождения Солнца? — спросил Ассархаддон, покосившись на передатчик.

— Я должен убедиться, что этот набор стекляшек работает, — буркнул сармат.

Антиграв набирал обороты; сейчас он уже мог оттолкнуться от Венеры и выйти на орбиту рядом с ней, но пока не мог полностью её покинуть. Оставалось совсем немного до «прохождения Земли», но полная мощность антиграва позволяла оттолкнуться от звёзд — и Гедимин хотел её дождаться. Услышав про набор стекляшек, он покосился на Гельмера и недовольно сощурился. Отвлекаться на ссору ему не хотелось, но за ЛИЭГи было обидно.

— Осторожнее с высказываниями, — мягко попросил Гельмера Ассархаддон. — Эти «стекляшки» раскрутили ваш антиграв. Сейчас он «покидает» Землю. Всего четыре генератора, Гельмер. Меньше семи центнеров, шестьдесят мегаватт полезной мощности.

Гельмер, сверившись с экраном, снова взялся за передатчик. Минуту спустя на мониторе зажглось ещё несколько строк — антиграв «выполнял» манёвры, обычные при движении между планетами, — как будто он взлетел и теперь нарезал круги по Солнечной Системе, то приближаясь к источникам гравитации, то отталкиваясь от них и набирая скорость для движения в пустоте. Несколько «кругов» спустя добавился ещё один показатель — масса предполагаемого корабля. Гедимин посмотрел на число — оно скачком увеличилось ещё в два раза — и мигнул.

— Даже крейсера столько не весят.

— А то ж, — отозвался Гельмер, не сводя глаз с экрана. — А мне с этим работать… Нет, не потянет. Мало генераторов.

— He— ta— a, — протянул Ассархаддон, придерживая Гедимина за плечо. — Стандартный спрингер взлетает? Конус разворачивается, как положено?

— Да работает он, работает, — раздражённо буркнул Гельмер. — Генератор годится. Ещё один, и можно заменять ими реактор на среднем спрингере. Шести хватит на крейсер. Но то, что надумал Маркус…

Он тяжело вздохнул и пробормотал несколько слов по-сарматски.

— Испытания можно считать успешными? — спросил Ассархаддон, покосившись на передатчик. — Базовые функции ЛИЭГ выполняет?

Гельмер закивал, повернулся к Гедимину и протянул ему руку.

— Не хочу вникать, как это устроено, но оно работает. Так или иначе — пригодится. Так где ты учился на самом деле?

Гедимин пожал протянутую руку, но на последний вопрос сердито сощурился.

— Я уже сказал.

Масса «корабля» снова вернулась к среднему значению — столько весил «Циклоп» без боезапаса или «Ицумаден» с пустыми десантными палубами — и антиграв, без усилий «оттолкнувшись» от «планеты-гиганта» (скорее всего, это был Юпитер), направился к Солнцу. Условного времени полёта ему должно было хватить на разгон и успешное отталкивание от гравитационного поля звезды.

— Да, вы оправдываете ожидания, — Ассархаддон слегка сжал плечо Гедимина и подтолкнул сармата к двери. — Работайте дальше, Гельмер. Мы не будем мешать вам.

Сармат в синей броне только отмахнулся — его сейчас волновали исключительно цифры на экране. Он снова пытался нарастить массу корабля. Спросить, зачем это нужно, Гедимин не успел — его настойчиво толкали к выходу, и минуту спустя он вместе с Константином и Ассархаддоном выходил к транспортному туннелю.

— Зачем такая масса? Это же целый астероид, — сказал сармат, остановившись у закрытого люка.

— Маркус настаивает на крайне тяжёлой броне для кораблей, — ответил Ассархаддон, слегка щурясь. — Гельмер — хороший инженер, немного недоверчивый, но это скорее достоинство… А ваши ЛИЭГи неплохо себя показали. Если шесть подобных устройств заменяют ядерный реактор… интересно, на что способен реактор на ирренции?

Гедимин вздрогнул — именно это и крутилось у него в голове, когда он не думал о слишком тяжёлом корабле. Ассархаддон ещё раз сжал его плечо и указал на открывшийся люк — дрезина уже подъехала и остановилась перед платформой.

— Обдумайте это на досуге. До завтрашнего утра вы свободны. В лабораторию не возвращайтесь — вам нужен отдых.

Гедимин мигнул.

— И что мне делать?

Ассархаддон пожал плечами.

— Как вы привыкли расслабляться? Замерзших озёр на «Гекате» нет… Сходите посмотрите на животных. Кажется, они вам нравятся…

…Скорее всего, Зелёным Пожирателям еду привозили не каждый день, — сейчас никаких радиоактивных обломков в их вольере не было, и они расползлись по каменистой поверхности и дремали. Некоторые лежали, свернувшись клубком, другие вытянулись, подобрав под себя лапки и втянув челюсти и усики. Несколько Пожирателей ползали, обшаривая наполовину выпущенными челюстями камни, и светящиеся выросты на их мордах мелко вздрагивали. Один, выгнув голову, упорно толкал к стене другого, свернувшегося в неподвижный шар. Гедимин начал следить за ним шесть минут назад; за это время шар почти докатился до стены. Существо толкнуло его ещё раз и остановилось, вытягивая усы во всю длину. После небольшой передышки оно закинуло верхнюю часть туловища на шар и втянуло следом хвост. Приподняв голову, оно водило усами и крючками челюстей по прозрачному рилкару, пытаясь что-то нащупать. Гедимин озадаченно следил за ним. «Поверхность гладкая. Если оно хочет подняться по стене, ничего не выйдет. И зачем ему на стену?»

— Червячки, — Константин поморщился. — Не надоело на них смотреть?

— Они едят радионуклиды, — отозвался Гедимин. — Ты знаешь, почему они не дохнут?

Константин слегка отстранился, посмотрел на сармата, недовольно щурясь, и пожал плечами.

— Ты только на себе их диету не испытывай. Так что насчёт реактора? Думаешь, возможно?

Гедимин кивнул.

— Вполне вероятно. Если определимся с критической массой… Пока знаю, что она больше пяти килограммов.

— Или ты выбрал неудачную форму для реакции, — пожал плечами Константин.

— Я не хотел никакой реакции, — напомнил Гедимин. — Если взять шар… Может быть. Надо пробовать…

— Мать твоя пробирка, — устало вздохнул сармат. — Ты что, собрался подбирать критическую массу опытным путём?

Зелёный Пожиратель уже вытянулся во всю длину вдоль стекла. Теперь он опирался на шар только тремя последними парами ножек, всё остальное скреблось по прозрачной преграде в поисках опоры. Из-под челюстей сочилась маслянистая жижа, пачкая стекло и заслоняя обзор. Сверху на заляпанную поверхность брызнула омывающая жидкость. Видимо, она попала «червю» на органы вкуса, — животное резко отшатнулось от стекла и, свернувшись в клубок, упало на каменистый грунт. Гедимин вздрогнул.

— Это лучше делать на полигоне, — сказал он. — В лаборатории может быть опасно. Возникнет очаг наведённого омикрона и будет светить…

Константина передёрнуло.

— Ты слишком долго возишься с ирренцием, — неодобрительно поморщился он. — Уже думаешь, что омикрон безобиден, как свет фонарика. Очаг «наведёнки» у него возникнет, ядро Сатурна…

Упавшая многоножка снова зашевелилась, выпуская лапки. Гедимин думал, что она упадёт на спину, но ей как-то удалось развернуться головой вперёд — и она снова поползла к неподвижному сородичу под прозрачной стеной. По пути она остановилась и принялась копать. Несколько секунд спустя её голова снова показалась на поверхности. В челюстях Пожиратель держал покорёженный кусок металла.

— Они чуют радионуклиды, — пробормотал Гедимин. — Такого зверька нам бы в лабораторию… Интересно, Ассархаддон позволит?

— Атомщик, ты не тем занят, — поморщился Константин. — Подумай о чём-нибудь осмысленном. ЛИЭГ можно сделать мощнее?

Гедимин качнул головой.

— Пятнадцать мегаватт штатно, около шестнадцати — на пике. Это их предел.

— Уверен? — Константин потянул его за руку, принуждая отвернуться от вольера. — По моим расчётам, можно наращивать слой ферка и массу сердечника почти бесконечно.

Гедимин снова качнул головой и отодвинул сармата от смотрового окна.

— Скоро мощность начнёт падать. С этой конструкцией выше не прыгнуть. Если надо — нужен реактор…

Зелёный Пожиратель догрыз найденный обломок и снова взобрался на спящего сородича и вытянулся вдоль стекла. На гладкой поверхности не было опоры для него, но он, кажется, рассчитывал её найти. «Интересно, он может прогрызть рилкар?» — Гедимин смотрел на челюсти, сочащиеся флонием. «Если это вещество разъедает органику… Предусмотрели это или нет?»

25 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Можете не ехать в лабораторию, — услышал Гедимин, выйдя на платформу. Из вагона, остановившегося перед жилыми блоками, вышел Ассархаддон. Сарматы, ожидающие посадки, расступились, пропуская куратора и плотный отряд охраны, окруживший его. Константин приостановился было, но Ассархаддон жестом направил его в вагон. Гедимин остался.

— Ваши ЛИЭГи переходят в ведение Гельмера Гьоля. Он одобрил их и принял на доработку, — сказал куратор. — Вы считаете, что нарастить мощность невозможно… Если у вас есть обоснование, Гельмер хотел бы с ним ознакомиться.

Гедимин качнул головой.

— Это так. Пусть сам проверит, — буркнул он. Ассархаддон внимательно посмотрел на него и едва заметно пожал плечами.

— Вы знаете, о чём говорите. Так или иначе, вы больше не занимаетесь ЛИЭГами. И прежде чем вас переведут на другой проект, я попрошу провести пять-шесть дней в цехе синтеза. Решено построить два новых реактора. Есть предположение, что ирренций из разных источников заметно отличается по свойствам…

Гедимин мигнул.

— Так не бывает, — вырвалось у него, и тут же он прикусил язык. «С ирренцием? Бывает. Я, по крайней мере, не удивлюсь.»

— Вам виднее, — рассеянно отозвался Ассархаддон. — Моя специализация — генетика, и от научных занятий я давно отошёл. Отправляйтесь в цех синтеза, Хильда Хагав вас встретит. Реакторов два, сборка уже идёт, но инженеры настаивают на вашем присутствии.

Гедимин, вынырнувший из мыслей о свойствах ирренция, растерянно мигнул.

— Два новых реактора? — переспросил он. — Всего пять… скоро выгрузка. Будет нужен плутоний. На пять реакторов… у тебя есть столько плутония?

Ассархаддон тихо рассмеялся — это скорее было похоже на шипение воздуха, под давлением проходящего сквозь респиратор, Гедимин даже не сразу понял, в чём дело.

— Так вас беспокоит нехватка плутония?

Гедимин недоумённо мигнул.

— Если взять только уран, синтез замедлится.

Ассархаддон, рассмеявшись, положил руку ему на плечо.

— Об этом и речи быть не может. Вы получите столько плутония, сколько вам нужно. Вы слышали послевоенные речи наших друзей-приматов? Помните, как они нас называли?

— Я не понимаю, — пробормотал Гедимин, с недоумением глядя на веселящегося сармата.

— «Самая страшная угроза для человечества», — медленно, по слогам, проговорил Ассархаддон, глядя ремонтнику в глаза. — Именно так. Именно это можно сейчас услышать на совещаниях Совета безопасности Солнечной Системы. Самая страшная угроза… А вы собрались экономить плутоний. Не надо так, Гедимин. Не позорьтесь перед человечеством.

Сармат неуверенно усмехнулся предполагаемой шутке — Ассархаддон определённо находил её очень смешной — но ему самому хотелось уткнуться лбом в стену и завыть. «Грёбаная война! Они всё-таки её начнут,» -холод растекался из-под грудины, формируя вдоль рёбер невидимые давящие обручи. «И те, на Земле, им только посодействуют. Hasu!»

Ассархаддон потрепал его по плечу и легонько подтолкнул в сторону коридора.

— Идите работать, Гедимин. Война — не ваша проблема.

26 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Сделав последний глоток из контейнера с Би-плазмой, Гедимин привычным движением убрал ёмкость под броню и поднялся на ноги. Последнее время он ел, не снимая скафандра, — вкус Би-плазмы от этого не менялся, а беспокойство, периодически посещающее сармата, сходило на нет.

Стивен остановил его у двери — гораздо вежливее, чем обычно, не хватая «клешнями» за плечи, — просто встал на дороге, расставив руки.

— Чего? — буркнул Гедимин, с тоской глядя на открытый люк Вертикали. Снизу уже было слышно шипение открывающихся дверей автодрезины — рабочие синтезного цеха приехали на утреннюю смену. Чтобы догнать их, сармату была нужна одна минута — подойти к люку и скользнуть вниз… вот только охранник стоял на дороге.

— Политинформация, — довольно мирно сказал Стивен, сунув Гедимину под нос открытый передатчик. — Приказ Ассархаддона.

Ремонтник недоверчиво покосился на экран — охранник не соврал, Ассархаддон действительно вызывал ядро проекта «Феникс» на политинформацию… и, как только сейчас заметил сармат, остальные трое исследователей уже вышли из комнат и теперь собрались у Вертикали, дожидаясь Гедимина.

— Дожили, — весело хмыкнул Хольгер. — Теперь и нас политинформируют. Ничего, одну-две духоподъёмные речи мы как-нибудь выдержим.

— У меня там реакторы, — Гедимин угрюмо ткнул пальцем в люк.

— Не взорвутся, — хлопнул его по плечу Линкен. — Ассархаддон ждёт! Двигайте к дрезине.

…Гедимин вышел из вагона, огляделся и растерянно мигнул — это место он знал.

— Тренировочный блок⁈

— Совершенно верно, — сказал, весело щурясь, куратор, выходя сарматам навстречу из плавно изогнутого коридора. — Гуальтари сейчас свободен, а у Кумалы несколько новых образцов на изучение. Мацода сделала неплохую кинетическую турель, австралийцы — нелетальный полемёт…

— Зачем⁈ — мигнул Линкен. Ассархаддон пожал плечами.

— Потренируетесь освобождаться из поля. Заодно я посмотрю, что вы забыли из того, чему учились осенью.

«Красный шлюз» открылся, выпуская сарматов в знакомый тренировочный зал. Их уже ждали.

— Tza atesqa! — Гуальтари вскинул в приветственном жесте все три конечности с правой стороны. Кумала в лёгкой броне тихо вышел из-за его плеча и застенчиво улыбнулся из-под маски.

— Мы очень давно не встречались, не правда ли?

Он многозначительно посмотрел на Гедимина. Тот сузил глаза.

— Говорят, вы не расстаётесь со скафандром даже во сне, — продолжал Кумала, ничуть не смутившись. — Я польщён. Я собираю статистику по использованию спецснаряжения…

Гуальтари, тяжело вздохнув, отодвинул конструктора в сторону.

— Сейчас мы немного побегаем и постреляем. «Марсианская охота», но с изменёнными правилами: «дичь» с турелью, «охотники» с полемётами. Взрывник, пойдёшь первым? Турель только тебя и ждёт.

Ассархаддон еле слышно хмыкнул и подошёл к оружейной стойке.

— Я немного разомнусь с вами, если никто не возражает. Гедимин, берите оружие, не бойтесь — оно не сломается. Кумала, отойдите к двери, — без рикошетов обычно не обходится.

— Не беспокойтесь, — конструктор улыбнулся и прошёл к двери, по дороге заворачиваясь в защитное поле. — Я останусь мирным наблюдателем. Tza— a!

…Гедимин в очередной раз залёг за груду обломков, насыпавшихся с потолка после особо удачного выстрела. Вместе с разбитой конструкцией сверху едва не свалился Константин, — как-то ему удалось уцепиться за выступы на потолке, раскачаться и спрыгнуть точно в укрытие. Гедимин снова порадовался прочности перекрытий (по ощущениям, под ногами были именно они, а не скальный массив) и осторожно высунулся из-за груды металлолома. В этот раз Линкен, настороженно озирающийся по сторонам, стоял к нему спиной и повернуться не успел — Гедимин показал из укрытия несколько быстрых жестов и снова лёг, медленно приподнимая над завалами сопло полемёта. Оружие было для сармата слишком лёгким и выглядело ненадёжным — он всё время боялся его сломать. Австралийцы зачем-то объединили в одном «образце» слабомощный станнер и генератор Арктуса, — возможно, против шахтёров из Ураниум-Сити или Коцита это сработало бы, но бронированный Линкен гонял «охотников», как мог, по всему залу. Ассархаддон выбыл из игры довольно рано — Гедимину вообще показалось, что он поддался — и теперь наблюдал издалека, и ремонтник думал, что скоро к нему присоединится.

— Атомщик, выходи, — сказал Линкен, разворачиваясь с турелью наперевес и поводя стволами над россыпями обломков. — Сдавайся по-хорошему. Очередь в респиратор — это больно.

Гедимин не шелохнулся. Сделав несколько шагов вдоль груды металлолома, взрывник резко обернулся. В зале было тихо, только под ногами Линкена похрустывали осколки фрила.

— Атомщик, я же знаю, где ты. Выходи лучше сразу, — попросил взрывник. — Прикладом в респиратор — это ещё больнее.

Гедимин почти было поверил в его слова, но секунду спустя понял, что Линкен смотрит не на него, — это Константин неосторожным движением выдал своё убежище. «Вот как,» — ремонтник слегка приподнялся над обломками, внимательно глядя на выломанную балку с креплениями — она одним концом уходила под укрытие Константина, вторым — под листы металла, по которым расхаживал Линкен. «А если так…»

Он показал невидимому Хольгеру ещё несколько жестов. Константин сейчас должен был лежать пластом — Линкен смотрел в его сторону, но пока не стрелял, а значит, не видел сармата. Зато Константин должен был видеть Хольгера и понять его сигналы. Оставалось немного выждать…

— Атомщик, вылезай, — попросил Линкен, выразительно поводя турелью чуть выше «стены» убежища. — Последний раз предлагаю. Не выйдешь — твои проблемы.

Смотрел он по-прежнему в сторону Константина. Гедимин высунулся, глянул туда, где сидел Хольгер, — химик затаился… или, возможно, именно сейчас вёл беззвучные переговоры с северянином. «Двадцать один, двадцать два…» — Гедимин осторожно отложил ненужное оружие и сдвинулся немного левее. «Attahanke!»

— Ну вот я, — вздохнул он, выпрямляясь во весь рост. — Сда…

Линкен резко развернулся на пятках и выпустил очередь от груди. В респиратор он стрелять не стал — и Гедимин, держась за ушибленные нижние рёбра, всё же был ему благодарен. Обсудить стрельбу, меткость и качество укрытий сарматы, впрочем, не успели — в ту же секунду, когда Линкен нажал на гашетку, металлические листы разлетелись у него из-под ног. Он покачнулся и, возможно, ещё устоял бы на ногах, но торчащая из-под листов балка, резко вильнув в сторону, ударила его по пальцам. Взрывник всё же не грохнулся мешком, а аккуратно сел, но над ним уже схлопнулся непрозрачный шар защитного поля, — «блокировка» была завершена, и Гуальтари включил сирену — взрывнику засчитали поражение.

— Опять тебе всё переломали, — сказал инструктору Гедимин, удручённо глядя на груды сбитых и рассыпавшихся конструкций. — Я могу починить.

— Не надо, — отмахнулся Гуальтари. — Это обычное дело.

Линкен содрал с себя защитное поле, нехотя вернул турель инструктору и с ухмылкой ударил Гедимина по плечу.

— Как ты туда пролез, атомщик? Я был уверен, что ты с другой стороны!

— На то и расчёт, — хмыкнул Гедимин, отвечая на удар. — Константин, ты не ушибся?

— Своевременный вопрос, атомщик, — проворчал северянин, осторожно перенося вес на правую ногу — именно на неё он, похоже, неосторожно упал. — Но твоя выдумка мне понравилась. Не знаю, правда, с чего Лиск так до тебя докопался…

— С того, что ты с Хольгером никаких планов не состроишь, — отозвался Линкен. — Значит, начинать надо с атомщика. Плохо, что мы редко так играем. Весёлое дело.

Гуальтари покосился на Ассархаддона, молча рассматривающего сарматов, и подошёл к ним.

— Идите в душ, тески. Дело к вечеру. Поиграли — и хватит.

Гедимин по старой привычке осмотрел потолок душевой — лишних камер сегодня не было, видимо, Кумала не нашёл нового объекта для изучения. Прикосновение прохладной воды к разгорячённому телу по-прежнему было приятным, мысли о предстоящей работе не тяготили — напротив, Гедимину было интересно, какую задачу ему предложат теперь. В самом деле, что ли, дойдёт до реактора?..

Перед тем, как одеться, сармат мельком взглянул на своё тело — царапины, оставшиеся от колючей проволоки, превратились в тонкие белые полосы и к утру должны были исчезнуть, браслеты и ошейники на этот раз удалось обезвредить, не поранившись, — навык за три месяца никуда не делся, и он по-прежнему обгонял всех в освобождении из удерживающих устройств. Единственное, что у него получалось медленнее, — это выпутываться из колючей проволоки, тут первым был Хольгер. «Тебя слишком много, атомщик,» — усмехался он, глядя на застрявшего в шипастых петлях Гедимина. «Чересчур широкие плечи и тяжёлые кости. У тебя вся гибкость ушла в пальцы…»

— Это всё? — спросил Линкен, когда сарматы снова собрались вокруг Ассархаддона. — Политинформации не будет?

— Очень коротко, — покосился на часы куратор. — У нас меньше часа времени, но — ладно, идём ко мне. Обсудим новости.

В этот раз в «кабинете» Ассархаддона не было никаких устрашающих приспособлений — только телекомп и развёрнутый над ним голографический экран. Свободного доступа к сети не было и здесь, и куратор открыл один из съёмных дисков — набор скопированных новостных лент. Судя по датам, они были довольно свежими — двух-трёхдневной давности.

— «Космос для людей»? — вслух прочитал заголовок Линкен и, болезненно щурясь, потянулся к спрятанному под шлемом рубцу. — Has— sulesh…

Гедимин, уже дочитавший до середины короткую заметку о новых промышленных базах на астероидах Веста и Паллада, удивлённо хмыкнул — по его мнению, и громкое название статьи, и злость Линкена были чрезмерными для такого скромного повода.

— Обычные астероидные базы, — пробормотал он. — Будут добывать железо и никель.

— Ты ничего не понимаешь, атомщик, — буркнул Линкен. — Макаки давно сидят на Церере. Но дальше они сдвинуться не могли! А теперь заняли два астероида сразу. Они работают там, где работали мы, и справляются. Что им помешает теперь зачистить нас под ноль⁈

Гедимин мигнул.

— Вы недалеки от истины, Линкен, — кивнул Ассархаддон, пролистывая страницу. — После войны наши друзья-приматы далеко продвинулись в освоении космоса. Кажется, они больше не боятся его. Да, это выглядит так, что наша помощь им уже не нужна… Да?

Он отвлёкся на громко гудящий передатчик. Гедимин услышал сдавленное шипение Линкена, посмотрел на экран и увидел фотографию неровного ландшафта — скорее всего, глубокого карьера с нисходящими террасами. На самой верхней виднелись кустики красной травы, остальные «ступени» выглядели безжизненными, маленький водоём на самом дне был окрашен в ядовито-зелёный цвет, на его берегах желтели наплывы каких-то кристаллов.

— Хрисские карьеры, — вполголоса пояснил взрывник. — Отсюда всё начиналось…

— «Корпорация „Конли Биотех Индастриз“ в сотрудничестве с корпорацией „Вирм“ предложила проект рекультивации Хрисских карьеров — огромного по протяжённости промышленного ландшафта в приэкваториальной зоне Марса», — прочитал Хольгер. — «Добыча руды открытым способом на Хрисском плато продолжалась девяносто девять лет. В настоящее время, после введения новых методов разработки руд, деятельность на плато прекратилась. Тысячи километров безжизненного ландшафта…»

Ассархаддон постучал пальцем по краю стола.

— Я вынужден ненадолго вас покинуть. Телекомп в вашем распоряжении.

Он вышел. Кажется, заметил это лишь Гедимин — остальные разглядывали фотографии Марса. Тут были не только карьеры — чуть дальше на плато стояли ровные ряды сольвентных установок. Рядом с ними, практически под трубами, росла красная трава, а на одном снимке мелькнули даже посадки хвойных деревьев.

— Да, правильно, — сольвентный метод очень чистый, — с недоумением говорил Хольгер. — Все процессы идут в рудных пластах, гораздо глубже обитаемого горизонта, и флора и фауна не страдают…

— Флора… — Линкена перекосило. — Будь у нас сольвент и чистенькие установки — мы что, долбили бы карьеры⁈ Или это нам нравилось ходить с язвами на ногах и харкать кровью⁈

Гедимин молча положил руку ему на плечо, но взрывник был слишком раздражён, чтобы воспринимать утешения, — он, оскалившись, оттолкнул сармата и ткнул в экран, пролистнув сразу две страницы. Гедимин и Хольгер недоумённо переглянулись. «Марс,» — показал жестами химик. «Из-за Марса он всегда переживает.»

«Живая вода оживающей планеты», — называлась следующая статья, написанная на языке Севера: Северный Союз строил на берегу Ацидалии новый город — Железноводск. «Оздоровительный курорт всепланетного значения», — прочитал Гедимин и удивлённо мигнул. «А что там будут делать? Тут ничего не сказано ни про заводы, ни про скважины…»

— Что будут делать в Железноводске? — шёпотом спросил он у Константина, как более сведущего в делах Севера. Тот покосился на Линкена и так же тихо ответил:

— Отдыхать и лечиться. Не удивляйся — люди так делают.

Сармат мигнул.

— Целый город только для этого? — он недоверчиво посмотрел на Константина — тот определённо не шутил.

— А «Плейстоцениум» завёз в озеро Хейл каких-то рыб, — Хольгер указал на ещё одну заметку. — Что это за озеро?

Линкен прошипел что-то по-сарматски и перелистнул ещё две страницы. Хольгер растерянно посмотрел на Гедимина, тот пожал плечами и привлёк его к себе, отодвинув от экрана. «Пусть читает,» — жестами сказал он. «Может, успокоится.»

— Так и знал! — Линкен ударил по столу кулаком, и все сарматы вздрогнули. — Это всё мартышечья болтовня. Мартышечьи обещания! Они сгноят нас в резервациях, если не решатся на расстрел. Никто не собирался нас выпускать!

«Крупнейшие корпорации Атлантиса и Австралии не берут на себя ответственность за вывоз искусственнорождённых за Периметр,» — прочитал Гедимин. «Требования, предъявленные Советом безопасности к условиям для вывоза искусственнорождённых рабочих за пределы резерваций, слишком обременительны, — заявил представитель корпорации „Вестингауз“…»

— Ну ещё бы, — хмыкнул Константин. — Совет хочет, чтобы вывезенным сарматам построили отдельный посёлок при каждом заводе и нагнали туда по четыре охранника на каждого рабочего. Тут даже «Вирму» проще нанять людей и платить им чуть-чуть больше — но ничего не строить.

Гедимин молчал. «Не нравится мне всё это,» — думал он. «Но посмотрим, что будет через год. Может, люди ещё боятся нас. Основания-то есть…»

— Закон рано или поздно смягчится, — сказал Хольгер. — Корпорации продавят новые поправки. Им же выгодно с нами работать. Если нас не перестреляли сразу после войны…

— Просто боезапас кончился, — скривился Линкен. — А вот это ты как объяснишь⁈

Он ткнул в следующий заголовок.

— «Совет безопасности настаивает на временном закрытии клонариев на всех сарматских территориях», — проговорил вслух Константин. — «Неконтролируемый рост численности искусственнорождённых может привести к недовольствам среди населения территорий. Неоднократные сообщения о нелегальных клонариях и незарегистрированных поселенцах…» М-да, кажется, с размножением Маркус перестарался.

Линкен грохнул кулаком по столу. Гедимин, отодвинув от него Хольгера, приподнял ладонь с полусогнутыми пальцами, — если генератор защитного поля мог понадобиться, лучше было держать его наготове.

— Скоро они пойдут в рейды, — Линкен, болезненно щурясь, смотрел на погасший экран — он задел что-то при ударе, и голограмма отключилась. — Будут отстреливать нас, как диких зверей…

— С чего ты взял? — не выдержал Гедимин. — Люди раньше так не делали…

Взрывник развернулся всем телом и впился взглядом в глаза растерянного сармата.

— Что ты знаешь, вчерашний клон⁈ Ты хотя бы видел, как…

Дверь тихо открылась, впустив в «кабинет» Ассархаддона и его охранников.

— Прошу прощения, что заставил так долго ждать, — куратор обвёл слегка удивлённым взглядом всех сарматов. — Обсудить новости мы уже не успеем. Вы хотя бы ознакомились с ними?

Константин, переглянувшись с Линкеном, кивнул.

— Да, это было познавательно. Значит, макаки всё же заметили, что нас подозрительно много…

— Если найдут лишних сарматов, их убьют? — спросил Гедимин. Линкен криво ухмыльнулся, пробормотав что-то про Энцелад.

— Вполне вероятно, Гедимин, вполне вероятно, — ответил Ассархаддон. — Численность так или иначе будут приводить к норме. За счёт неучтённых сарматов-филков или за счёт более… ресурсоёмких… старого образца… вопрос спорный.

— Зря Саргон жалел этих мартышек, — пробормотал Линкен, глядя в стену. — Надо было не подчинять их, а уничтожить! Хоть бы Маркус так не промахнулся…

Он замолчал и не говорил больше ничего, пока сарматы не разошлись по комнатам в жилом блоке. Гедимин всё это время вполглаза присматривал за ним — даже когда ел или обсуждал с Константином и Хольгером предполагаемые свойства ирренция. Линкен ничего необычного не делал, и сармат немного успокоился. «На Земле он таким нервным не был,» — думал Гедимин, возвращаясь в жилой блок. «Его тут как нарочно доводят. Не нравится мне это…»

30 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Траектории перегрузочных машин проходили под галереей; когда шла выгрузка облучённого материала, их накрывали вытянутыми куполами защитного поля, плотного до непрозрачности, и всё, что мог видеть Гедимин, если не сверялся с передатчиком, — это зелёные сполохи по пути следования вынутых стержней.

— Полтора центнера с каждой установки, — с затаённой гордостью сказала Хильда. — Твои реакторы тут не испортили, верно, атомщик?

Гедимин с усмешкой кивнул.

— Всё работает. Мне это нравится.

Он повернулся к дальнему концу галереи. Во время выгрузки все переходные люки закрывались, отрезая реакторные отсеки друг от друга, но Гедимин помнил, что там, за последним «старым» залом — ещё два, там идут последние испытания механизмов реакторов и их обвязки, и завтра начнётся сборка активных зон.

— Плутоний привезли? — спросил он, кивнув на дальний люк.

— Для старых — уже на месте, для новых — будет завтра к вечеру, — ответила Хильда, не сверяясь с передатчиком — движение плутония отслеживали не первый день, вчера Гедимин даже связывался с Ассархаддоном, напоминая о новых реакторах.

Сармат повернулся к перерабатывающим агрегатам. О том, что они там, под смыкающимися куполами непрозрачного защитного поля, мог сказать только план отсека, — наружу не высовывалось ничего, и облучённый плутоний, довезённый до дробильных агрегатов — первой линии переработки — уже не оставлял даже светящихся следов на куполе — агрегаты были защищены новыми флиевыми экранами.

— Дозиметристы проверяют флию? — спросил Гедимин. — Там много серебра. Может начаться синтез.

Хильда кивнула.

— Как ирренций делает себя из всего подряд? Никакой другой металл так не умеет, — растерянно хмыкнула она. — Из тех, что я знаю. И хорошо, иначе было бы много путаницы. Всё проверяют, атомщик. Нам тут тоже жить не надоело.

Защитное поле над вскрытыми реакторами снова зажглось зеленью — выгрузка продолжалась, сборки переносили осторожно, по одной, медленно и плавно, чтобы не разрушить хрупкие от облучения стержни. Гедимин покосился на дозиметр.

— Сигма зашкаливает, — заметил он. — На кого-нибудь уже подействовало? Есть пострадавшие?

Хильда пожала плечами.

— Я не знаю, что она делает. Пока все живы и здоровы… и вроде бы в своём уме. Ну, насколько это возможно. Кто в своём уме пойдёт работать с ирренцием⁈

01 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Вниз не пускают. Работать не дают. Зачем звали⁈» — Гедимин с тяжёлым вздохом посмотрел на свои руки, непривычно пустые, и перевёл взгляд вниз, на реактор, прикрытый непрозрачным защитными куполом. Что под ним происходит, можно было угадать только по зелёным сполохам на белесой поверхности, — плутоний наружу практически не «светил», тонкие разводы сигма-излучения было не разглядеть, только омикрон-кванты кольцевыми пучками били в купол, подсвечивая потолок реакторного зала холодной зеленью.

«Четыре есть,» — жестами показала сармату Хильда, вглядевшись в знаки, подаваемые снизу оператором. Гедимин кивнул, внимательно посмотрел на купол — пока всё шло по плану, ничего подозрительного не было заметно — и показал жест «продолжение». Хильда, кивнув, отсигналила вниз.

— Последний реактор, — сказала сарматка, повернувшись к Гедимину. — Завтра тебе уже можно не приходить.

— Сегодня тоже можно было, — отозвался ремонтник. Хильда хмыкнула.

— Не нравится тут стоять?

— Это бессмысленно, — качнул головой сармат. — Я тут не нужен.

— Скажешь тоже! — самка слегка толкнула его в бок.

«Пять есть,» — просигналили снизу. Гедимин снова окинул взглядом купол и то, что высовывалось из-под него. «Наверное, так работают в Лос-Аламосе,» — думал он. «Только там реакторы больше.» Он вспомнил, как засовывал первые сборки в ураниумский реактор, свисая с корпуса, и ухмыльнулся. «Цивилизация!»

— Куда ты теперь? — спросила Хильда, выходя после смены на платформу. Люк Вертикали уже был открыт, но никто по ней не поднимался — кажется, эту ветку проложили специально для Гедимина.

— Куда пошлют, — отозвался ремонтник. — Хорошо бы работать с ирренцием.

Хильда недоверчиво усмехнулась.

— Не боишься? Он же за секунду облучает до смерти!

Гедимин покачал головой.

— Странные вы, атомщики, — сарматка хлопнула его по локтю. — Только следи, чтоб голова была прикрыта! Пластины эти, по бокам…

Она притронулась к вискам. Её слова заглушил свист — кто-то предупреждал, что вагон уже подъехал — и самка, кивнув на прощание, пошла к открывающемуся люку. Гедимин коснулся виска — в этот раз все пластины были на месте. Кажется, он не убирал их последние три дня — и уже отвык от тёплых тонких щупалец на коже. «И всё работает,» — подумал он, покосившись на вход в синтезный цех. «Без болтовни с реакторами и прочей чуши. Всё-таки Хольгер странно на всё влиял. Интересно, чем он донимает Исгельта? Тоже просит поговорить с ирренцием?»

…Сегодня задерживался Хольгер — все сарматы уже собрались за столом и успели переброситься десятком фраз, а химика всё не было.

— Где он сейчас? В Химблоке? — спросил Гедимин.

— У Исгельта, вроде бы, — пожал плечами Константин. — Давно не рассказывал, чем они там заняты. Эй, Кенен! Куда так быстро?

Учётчик заулыбался было, но увидел кого-то за спиной Гедимина, переменился в лице и юркнул в толпу. Линкен выразительно хмыкнул.

— Его ещё не убили?

Охранники, обступившие стол, зашевелились, пропуская кого-то, явившегося со своим отрядом. Прибывших было двое — первым шёл Исгельт, за ним — смущённый чем-то Хольгер. Гедимин жестом пригласил его сесть на соседний стул; химик потупился, но всё же занял место.

— Атомщик, ты нам нужен, — сказал он, разглядывая стол. — Без тебя, похоже, никак.

Гедимин мигнул.

— Проект «Прожиг», — Исгельт придвинулся к нему, оттеснив Константина; тот недовольно покосился на бывшего адмирала и пересел. — Ничего не получается.

— У вас же всё работало, — удивился Гедимин. — Подвижный прожигатель, корректировка цели, зонды…

— Да-да, — нетерпеливо закивал Исгельт. — У нас хорошо получались порталы для одного зонда. А вот когда дошло до порталов для корабля… Они закрываются быстрее, чем мы их делаем. Проколы затягиваются прямо по ходу прожигающего луча.

— Прожигатель можно двигать быстрее, — сказал Гедимин и тут же понял, что говорит глупость. «Это он знает. Видимо, это бесполезно. Но почему?»

— Пробовали, — кивнул сармат. — До определённого размера портала работает. Но нам этого мало. Метр, больше метра, — уже бесполезно. Станина раньше расплавится.

Гедимин растерянно мигнул.

— Что не так?

— Своевременный вопрос, — Исгельт невесело усмехнулся. — Что-то в свойствах этой… перегородки, мембраны, — Сатурн её разберёт! Похоже, не хватает мощности. Луч недостаточно интенсивный.

— Линз добавь, — не выдержал Гедимин. Можно было проявить вежливость, но сармат помнил, как с ним обходился Исгельт на последних испытаниях прожигателя, — и сдерживаться ему было трудно.

— Дай руку, — бывший адмирал указал на его передатчик. — Сброшу тебе данные, сам посмотришь. Мы много чего уже сделали. В лоб не получается.

«Интересно,» — Гедимин посмотрел на мигающее устройство, принимающее новую информацию. «А я говорил — пока не знаем, с чем работаем, толку не будет!»

02 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ничего не понимаю, — Гедимин растерянно мигнул и, отключив голографический экран, перевёл взгляд на Исгельта и Хольгера. — Вы что сделали с прожигателем⁈

Сарматы переглянулись и одновременно пожали плечами. Вопрос был задан не в первый раз, и Гедимин уже понимал, что ответа не получит, но удержаться не смог. Слегка прикрыв глаза, он выровнял дыхание — кричать, как прищемленная дверью мартышка, он не хотел, но удержаться, опять-таки, было сложно. «А ведь они действительно ничего не делали,» — промелькнуло в мозгу. «Какой-то бред со свойствами ирренция. И что он не может существовать, как нормальные вещества…»

— Ну хотя бы — с чего он начал греться? — Гедимин беспомощно посмотрел на Исгельта. — Ну да, переход с сигма-распада на альфу… Но какого астероида⁈

Сарматы снова переглянулись, одновременно пожимая плечами. Прожигатель со вскрытым корпусом лежал перед ними под прозрачным защитным полем, едва заметно посвечивал зеленью и распускал тончайшую красноватую паутину расходящихся волн, — и сигма-, и омикрон-кванты были в явном меньшинстве, а альфа-частицы до поля почти не долетали.

— Масса… — открыл было рот Хольгер, но под взглядом Гедимина снова закрыл и слегка сощурился.

— Я работал с десятью килограммами ирренция, — медленно проговорил ремонтник. — Они и вполовину так не грелись! Да если бы такой нагрев… я бы собрал нормальные РИТЭГи безо всяких сверхпроводников!

— Десять килограммов… — Исгельт недоверчиво покачал головой. — Два килограмма едва не расплавили корпус. Не знаю, что с ним сделали бы десять.

Гедимин сунул руку под защитное поле, выпуская «веера» анализирующих щупов. Экран передатчика вспыхнул, исправно показал результаты анализа, — ничего за последние десять минут не изменилось. В прожигателе по-прежнему был тот же ирренций, из которого совсем недавно Гедимин собирал сердечники ЛИЭГов — и он отчаянно фонил «альфой» и грелся так, что сармат, не поднося к нему ладонь, чувствовал жар.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он, тяжело опускаясь в кресло. — И это не первый образец?

Этот вопрос он тоже задавал не впервые, но Хольгер ничем не показал, что теряет терпение, когда ответил:

— Это пятый, Гедимин. Каждый раз одно и то же — после первого опыта с пересечением начинается нагрев. Я решил сначала, что дело в корпусе или в линзах — идёт какое-то отражение, но… — он выразительно пожал плечами.

— Чтоб ему уйти в обратный синтез, — безнадёжно пробормотал Гедимин, облокачиваясь на столешницу. — Не вещество, а псих какой-то… Ну так что у нас выходит?

Исгельт, с трудом подавив облегчённый вздох, щёлкнул передатчиком.

— Ноль восемь микрокьюгена по омикрону, — показал он в таблице. — Это один килограмм и одна линза. С десятью на выходе чуть меньше полукьюгена.

Гедимин мигнул.

— Не так уж мало, — сказал он. — Для ирренция — вполне обычно. Это ж омикрон, а не сигма.

Исгельт, недовольно щурясь, отключил экран.

— Этого мало. Нужно выйти как минимум на кьюген. Прокол закрывается в считанные секунды, а Ассархаддон требует, чтобы он просуществовал пару суток.

— Вот Ассархаддон пусть и… — начал было Гедимин, но встретился взглядом с Хольгером и осёкся. — Стационарное кольцо излучателей, как я уже говорил. Для микропрокола хватит ноль восьми, для ведущего — полукьюгена, потом всё склеится. Длительность жизни зададите пульсацией.

Исгельт хмыкнул.

— Это полгода придётся пульсировать. И… ты представляешь размеры кольца? Мы Луну по экватору опояшем. Я-то не против, но демаскировка…

Гедимин оглянулся на стенд, прикрытый непрозрачным полем. Ничего особо фонящего там не было — пара запасных обсидиановых стержней с лопастями, оставшихся от сборки ЛИЭГов. «Для килограмма явно велики. Хотя — как сделать…»

— Есть одна мысль, — нехотя признался он. — Можно увеличить долю омикрон-распадов.

Сарматы настороженно переглянулись.

— Не рванёт? — спросил Хольгер.

— Уже не знаю, — сказал Гедимин, покосившись на вскрытый прожигатель. — ЛИЭГи пока работают. Хотя — кто их там знает. Может, их тоже доломали.

Исгельт обиженно сощурился. Хольгер тронул его за плечо, незаметным, как ему казалось, жестом призывая не обращать внимания.

— Значит, берёшься, — подвёл итоги Исгельт, поднимаясь из-за стола. — Хорошо, я передам Ассархаддону. Хольгер хочет остаться с тобой, лабораторий у вас две — его и твоя, работай где хочешь. Много времени тебе нужно?

«Вечно все спрашивают о том, что не от меня зависит,» — недовольно сощурился Гедимин.

— Дней десять. Может, две недели, — ответил он. — Сначала пройду по вашим опытам. Что-то там всё же не так. Не может металл изменить свойства на ровном месте.

— Иди, — не стал спорить Исгельт. — Когда понадобится полигон, напишешь мне.

09 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Рилкар, прогревшийся до слабого красноватого свечения, медленно остывал, пузыри деформированной поверхности сдувались, но водяные брызги, упав на повреждённый корпус излучателя, испарялись почти мгновенно. Гедимин счищал прилипший расплав с пальцев, стараясь не соскоблить вместе с ним слой брони. Хольгер стоял над ирренциевым сердечником с анализатором и растерянно хмыкал, глядя на экран.

— Тот же самый ирренций, Гедимин. Никаких отличий.

— И воздушные полости не помогли, — заключил сармат, покосившись на деформированный корпус. — Слишком сильный нагрев. Что, в этот раз ещё быстрее, чем в прошлый?

Хольгер кивнул.

— Как будто свойства изменяются у нас на глазах, — сказал он. — Ты с таким не сталкивался?

Гедимину вспомнился первый удачный запуск синтезирующего реактора, и он машинально притронулся к пластине над виском.

— Лучше не надо, — покачал головой Хольгер. — Я обсуждал с Исгельтом наши наблюдения. Он боится за твой мозг. Сигма всё-таки недостаточно изучена. А ты и так странный.

Гедимин сердито фыркнул, в последний раз посмотрел на отчищенные пальцы — рилкара на них больше не осталось, но маленькие пластины брони покрылись микроскопическими вмятинами — и протянул руку к горячему ирренциевому блоку.

— Значит, килограмм? Ну ладно. Начну собирать кольцевой сердечник.

— На обсидиане? — оживился Хольгер. — Сколько лепестков?

— Восемь, как в ЛИЭГе, — ответил Гедимин, вынимая из-под большого защитного купола маленький непрозрачный шар с ирренцием внутри. Хотя оба сармата были в тяжёлых скафандрах, а охрану выпихнули за санпропускник, ремонтник по привычке экранировал радиоактивный металл — в конце концов, пострадать от облучения могли не только сарматы, но и станки, и возникновение наведённой радиации было маловероятно, но всё же возможно.

10 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Потоки разлетающихся частиц и квантов хлестнули по защитному полю, отразившись в нём разноцветными сполохами, и оно заколыхалось, как мыльная плёнка на сквозняке, тая на глазах. Гедимин вскинул генератор поля, наращивая толщину купола изнутри, на мгновение он уплотнился до непрозрачности — и снова посветлел, проеденный излучением почти насквозь, но тут выброс прекратился, и многоцветные вспышки погасли. Там, где скрестились два ослепительно-ярких луча, ещё пульсировал, постепенно закрываясь, белесый шар, от вида которого болели и слезились глаза — даже сквозь тёмный щиток Гедимин чувствовал неприятный жар. Он запоздало порадовался, что из испытательного туннеля был откачан воздух, — пространственный прокол таких размеров вызвал бы весьма мощную воздушную волну, возможно, даже впечатал бы испытателя в закрытый люк.

«Двадцать один…» — начал было считать Гедимин, но портал уже исчез; белый шар был не более чем отпечатком на сетчатке глаза, и теперь он превратился в размытое красное пятно и собирался маячить в поле зрения, пока пострадавшая ткань не восстановится.

«Heta», — отсигналил сармат Хольгеру и пошёл за вмурованными в стену анализатором и дозиметром. «Хватит на сегодня. Теперь надо подумать.»

— Прокол продержался десять секунд, — сообщил Хольгер. — Как ты успел выдать такую длинную пульсацию?

— Никакой пульсации не было, — ответил Гедимин, тяжело опускаясь в кресло. — Я вообще ничего не успел. Луч попал в область плотной материи. Возможно, поверхность планеты… надеюсь, там не было ничего живого.

Хольгер рассеянно кивнул, перечитывая данные из испытательного туннеля.

— Три тысячи девятьсот девяносто один микрокьюген, — растерянно мигнул он, глядя на экран дозиметра. — Это всё — омикрон-излучение. Почти четыре кьюгена! Как только стены не поплавились…

— Поплавились, — буркнул Гедимин. «Так, стены — починить… А туннель для таких испытаний тесен. Запросить полигон?»

— Это всё из-за обсидианового стержня? — спросил Хольгер, вскрывая корпус излучателя. Внутри оплавлений не было — нагрев удалось снизить, переведя излучение в омикрон-область, но теперь альфа-излучение снова усилилось, и разрезанный на восемь частей блок понемногу прогревался.

— Да, перераспределение потока плюс линзы, — отозвался Гедимин, забирая излучатель из его рук. — Надо заставить поток пульсировать, иначе в вакуум не попадём. Думаю сделать стержень подвижным, линзы зафиксировать, — так быстрее.

12 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Тонкие извилистые красные волоски ползли по защитному экрану; их яркость изменялась так быстро, что даже глаз сармата не мог это отследить — оставалось полагаться на приборы. Десятисантиметровый прокол из одной галактики в другую висел в вакууме, не закрываясь. Его мерцающие края постепенно погасли, но он всё ещё был там, о чём говорило незатухающее сигма-излучение. «Интересно, что фонит — то пространство или эта… мембрана,» — думал Гедимин, наблюдая за почти невидимым порталом из-под защитного купола. Десятисантиметровый прокол в вакууме располагался так далеко от любой обитаемой планеты, что вторжения можно было не опасаться, — ещё не построили крейсер, который пролез бы в такую дырку.

«А вот когда дойдёт до больших долгоживущих порталов…» — Гедимин невольно ухмыльнулся, но тут же отогнал ненужные мысли, прикрыл «дырку» сферой защитного поля, сам выбрался из-под купола и подошёл к коммутатору. «Хочешь увидеть портал?» — напечатал он.

Минуту спустя шлюзовые ворота замигали красными светодиодами — кто-то выбирался из плотноатмосферной зоны в вакуум туннеля, и насосы откачивали ценный воздух, чтобы не тратить его понапрасну. Хольгер подошёл к Гедимину и встал рядом с ним, опасливо щурясь на неподвижный портал.

— Он там? — уточнил химик. — И долго он там будет?

— Посмотрим, — пожал плечами Гедимин. — Минимум несколько часов.

— Это один пучок? — Хольгер посмотрел на излучатель и сверился с датчиками. — Тясяча девятьсот… Почти два кьюгена. Большой прокол. Как бы не разворотить мембрану так, что она не восстановится…

— Ассархаддон же хотел постоянный портал. Вот и получит, — отозвался Гедимин.

— Сюда будет неудобно загонять спрингеры. Даже глайдер с трудом пролезет, — Хольгер расставил руки и коснулся обеих стен туннеля.

Излучение всё ещё пульсировало, но дозиметр показывал, что оно медленно угасает.

— Час или два, и портал закроется, — успокоил Хольгера Гедимин. — Двух кьюгенов на постоянный мало.

Химик недоверчиво хмыкнул.

— Завтра возьмёшь подвижный излучатель?

Гедимин кивнул.

— Сегодня поработаю с этим, а завтра надо будет взять станину. Поеду на полигон…

— Я с тобой, — сказал Хольгер. Гедимин смерил его задумчивым взглядом и покачал головой.

— Нет. Опасно. Тут тонкие процессы. Если станину тряхнёт, ирренций может «хлопнуть».

— Хлопнуть? — Хольгер мигнул. — Ты о взрыве?

— Это не взрыв, — недовольно сощурился ремонтник. — Ты же знаешь. До взрыва там…

Химик покачал головой.

— Помнишь Лос-Аламос, опыты по синтезу? Там было меньше килограмма. Гораздо меньше. И взорвалось так, что разнесло два реактора.

Гедимин перевёл взгляд на излучатель.

— Ладно, добавлю ипрона. Не с чего там быть цепной реакции. Масса не та, форма не та… Но ты на полигон не ходи. Когда отдам прожигатель вам с Исгельтом — делайте что хотите. А сейчас — нет.

Хольгер вздохнул.

— Он правда не хотел тебя оскорбить. Но ты… Не суй руку в портал, ладно? Потеряешь передатчик в чужой галактике — Кумала обидится.

13 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Экспериментальный прожигатель и станина к нему весили немного — Гедимин донёс их до полигона, прикрепив к спине, грузовая дрезина не понадобилась. Хольгер и Константин проводили его до последнего шлюза, расставшись с ним только у пирса. На полигоне сегодня было оживлённо — ни одного свободного глайдера; сарматы остановились у кислородной заправки, Гедимин пополнил запас. Константин упорно тыкал в экран передатчика, а спустя три минуты посмотрел на ремонтника и кивнул.

— По расчётам, не взорвётся.

«Видел я твои расчёты,» — вертелось на языке у Гедимина, но он сдержался и благодарно кивнул.

— Если что — скафандр прочный.

— Через полчаса подашь сигнал, — напомнил Хольгер, бросив на охранников Гедимина выразительный взгляд. Они тоже оставались у шлюза — как считал сам ремонтник, им и наружу-то вылезать не стоило.

— Если что-то случится, тоже сигналь, — сказал Хольгер, снова покосившись на охрану. — Я буду недалеко. Не хочешь звать их — зови меня. И…

Он пошарил взглядом по шлему Гедимина и одобрительно кивнул.

— Пластины все на месте. Тёмный щиток опусти, мало ли.

Гедимин, не споря, поднёс руку к шлему.

Из знакомых планет на небе был только Марс, и сармат следил за красноватым кругляшком с двумя точками спутников, пока глайдер летел над лунной равниной. Пару минут спустя и Марс, и чёрное небо исчезли под плотным маскировочным куполом. Гедимина высадили в выбранной точке, и глайдер, нагруженный чем-то взрывоопасным из «хозяйства» Химблока, полетел дальше. Отсюда Марс не просматривался, и сармат, прекратив бесполезные наблюдения, принялся прощупывать грунт. Верхний слой, как всегда, был слишком рыхлым, чтобы служить надёжной опорой; Гедимин вкопал станину поглубже, слегка погрузив её в плотный «материк», закрепил излучатель и запустил механизм. Выключенный прожигатель быстро проехал весь круг и остановился в исходной точке; никаких сбоев не произошло, и Гедимин, довольно хмыкнув, стал настраивать «пульсаторы».

Их было два — один, миниатюрный, с пятью граммами ирренция, размазанными в блин, и широким конусом луча — для сигма-излучения и отсчёта направляющих пульсаций; вторым был сам прожигатель — интенсивность излучения должна была меняться за счёт движения обсидианового стержня. «Почти цепная реакция,» — едва заметно усмехнулся Гедимин, настроив блок управления. Интенсивность пучка изменялась за считанные доли секунды на несколько порядков, — проколы от таких лучей получались широкими и подолгу не затягивались.

«Два метра в поперечнике,» — Гедимин, нажав кнопку пуска, отошёл на пару шагов и стал ждать, слушая писк таймера. «Тесновато, но пройти можно.»

Прокол должен был соединить две области вакуума, пульсация задавала расстояние до источников гравитации и плотность вещества, — до сих пор ошибок не было, и можно было не опасаться резкого перепада давления, но на всякий случай Гедимин опустился на грунт, запустил пальцы в рыхлую массу, дотянулся до «материка» и заякорился. «А если бы там была плотная материя, — как бы оно рвануло?» — на секунду задумался он, но тут же одёрнул себя — таймер замолчал, и прожигатель испустил два узких зелёных луча. Невооружённым глазом нельзя было определить, где они сойдутся, — они шли под небольшим углом друг к другу, но Гедимин точно знал место схождения — в тридцати метрах от него, в трёх — над поверхностью.

Тысячную долю секунды спустя пространство в точке схождения всколыхнулось и лопнуло, края разрыва зажглись неприятным белесым светом. Прожигатель скользил по кругу, оставляя за собой трепещущее светящееся кольцо с неровными краями. Неровности быстро, почти неуловимо выравнивались, и по мере этого круг расширялся, незаметно прибавляя то по сантиметру, то по десятку. Гедимин изумлённо мигнул, — это явление он наблюдал впервые, и ему стало не по себе.

Прожигатель уже проехал половину пути; в верхней точке траектории он на секунду остановился, «отбивая» очередную пульсацию, и двинулся было дальше, но Гедимин, внимательно наблюдающий за лучами, растерянно мигнул и резко выпрямился — они стали ощутимо тусклее. Непрерывная полоса порталов сузилась, узкий участок, едва появившись, начал зарастать невидимой «мембраной». Гедимин шагнул к прожигателю и придержал его, свободной рукой вскрывая корпус. «Стержень. В верхней точке он выдвигался наполовину. Видимо, застрял… Да, так и есть,» — Гедимин досадливо сощурился на выдвинутый слишком далеко обсидиановый стержень. Плотность омикрон-потока упала на порядки, альфа-излучение, усилившись, уже начало нагревать ирренций, — красным он ещё не светился, но пальцы уже согревал. «Я же всё проверил. Как его заклинило⁈» — Гедимин ошалело мигнул, но быстро опомнился и мягко надавил на стержень, возвращая его в правильное положение. «Закончу — проверю…»

Эту короткую мысль он додумывал, рухнув на грунт в десяти метрах от экспериментальной установки; ещё пять метров его волокло, но когда он остановился и приподнялся на локте, не обращая внимания на боль, обломки прожигателя ещё висели над поверхностью. Он разлетался на куски невероятно медленно, что-то раздирало его изнутри, вышвыривая наружу ослепительные пучки зелёного света, а снизу, между кружащимися обломками и нетронутым рыхлым грунтом, повис зыбкий колышущийся конус синевато-зелёного свечения. За невероятно долгую секунду Гедимин успел разглядеть его структуру — наползающие друг на друга полотнища различной яркости, пронизанные тонкими яркими «нитями», а потом конус разомкнулся, выписав на нетронутом грунте оплавленную восьмёрку, и погас. Обломки установки брызнули во все стороны, сармата отшвырнуло назад и впечатало спиной в камень.

Он остался в сознании, даже смог подняться, — но голова отчаянно кружилась, а правая рука бессильно болталась. Ощупав грудь и плечо, сармат обнаружил обломок, впившийся в броню. Пробить её он не смог, но пластины вмялись в тело — и, кажется, что-то сломали. Дышать было больно, шевелиться — ещё больнее. Привычно перейдя на «остров ясности», Гедимин огляделся в поисках излучателя. Его расшвыряло по большой площади, обломки глубоко зарылись в грунт, оставив в нём узкие воронки. Сармат опустился на колени, поворошил почву, — найденный кусочек обсидиана был ещё горячим, заметно оплавился и ярко светился. Дозиметр испустил предупреждающий писк, Гедимин кивнул и тут же сощурился от боли — движение потревожило повреждённую ключицу.

— Hasu! — выдохнул он сквозь зубы, пытаясь подняться. «Датчики,» — пульсировало в мозгу. «Найти датчики. Установить природу конуса. Я должен знать, что это. Должен знать.»

Через пять шагов его повело в сторону, и он тяжело рухнул. Боли не было; кровь оглушительно стучала в ушах, изнутри накатывала странная слабость. «Датчики,» — он с трудом пошевелил пальцами, пытаясь включить передатчик, но пластины на рукаве не двигались. «Забрать датчики. Я должен знать, что это…»

15 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Датчики, — медленно, с трудом шевеля губами, проговорил Гедимин — и только после этого открыл глаза. Услышать его было некому. Сверху лежала матовая крышка медицинского автоклава, снизу колыхалась вязкая желейная подстилка, правую сторону груди и правое плечо прикрывал непрозрачный фиксатор, из-под которого торчали трубки, уходящие в стену автоклава. Гедимин пошевелил правой кистью, попробовал согнуть руку в локте — плечо слегка заныло.

«Вызвал помощь?» — сармат попытался вспомнить, что было перед тем, как он потерял сознание. «Не помню. Маловероятно.»

Он поднял здоровую руку и постучал по крышке. Неприятное ощущение слабости вернулось, звук получился еле слышный, но с той стороны что-то зашевелилось, по крышке прошла тень, и она немного сдвинулась, позволив сармату увидеть кусок потолка и размытое лицо медика, склонившегося над ним.

— Датчики, — повторил он. — Пусть найдут. Это важно.

— Да чтоб тебя, — пробормотал медик. — Не трогай дренаж!

Он щёлкнул каким-то переключателем над головой сармата, и тот почувствовал непонятное движение и странную прохладу под рёбрами. Грудная клетка непроизвольно расширилась, втягивая воздух; от неожиданно сильного вдоха у сармата закружилась голова.

— Тебя нашли полумёртвым, теск. А ты про датчики, — медик с грохотом задвинул крышку на место, тень снова прошла по ней и исчезла. Гедимин досадливо поморщился. «Дренаж?» — он вспомнил странный наплыв слабости после ранения. «Видимо, внутреннее кровотечение. Неприятно.»

Он снова постучал в крышку, но на этот раз никто не подошёл. Сармат откинулся на спину и прикрыл глаза, восстанавливая в памяти последнее испытание прожигателя. «Меня отбросило до разлёта осколков. Чем?» — всплывший первым ответ «воздушной волной» был очевидно бессмысленным, и сармат еле слышно фыркнул. «И эти обломки… Они просто парили над грунтом. Их подбросило, и они висели там. И этот световой конус…» Он тихо застонал. «Повторить эксперимент. Я должен знать, что это было.»

16 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

В последние дни Гедимин просыпался нечасто — медики, недовольные его попытками выбраться из автоклава и обсудить с ними вопросы ядерной физики, вливали в него что-то снотворное с утра до ночи. Это вещество расслабляюще действовало не только на тело, но и на мозг, — найти несчастный катетер и выдернуть его ко всем астероидам сармат периодически хотел, но так и не собрался это сделать. Сейчас, ещё не проснувшись, он снова вспомнил о катетере; шевелиться не хотелось — была почти стопроцентная вероятность, что через секунду сознание снова отключится — но в автоклав проник неприятный сквозняк, и верхняя часть груди странно саднила. Прислушавшись к ощущениям, сармат обнаружил, что по его коже водят чем-то холодным и не то мокрым, не то липким, сверху вниз, заметно в стороне от раны — и начинается это движение именно в саднящей области. «Странно,» — заключил Гедимин и открыл глаза.

На краю автоклава сидел Кумала. Рассеянно улыбаясь, он вёл по груди сармата узким, тонким до прозрачности лезвием. Надрез, на секунду побагровев, тут же затягивался, оставляя исчезающую белую полоску на серой коже. Встретившись взглядом с Гедимином, Кумала дружелюбно улыбнулся и поднял свободную руку в приветственном жесте.

Схватить его сармат не смог — промахнулся на какие-то миллиметры. Кумала скатился с края автоклава и проворно отскочил в сторону. Когда Гедимин выпрямился, конструктор стоял у двери и держал на виду пустые руки.

— Мне очень жаль, что я потревожил вас, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Я прошу прощения.

— Псих, — выдохнул Гедимин и сделал ещё один шаг к двери. Если бы не снотворное в крови, он бы догнал Кумалу, — но сейчас тот был в разы быстрее.

— Я не должен был этого делать, — признал Кумала, остановившись в проёме открытой двери. — Надо было сдержаться. Я старался не причинять вам боли. Повреждения очень малы и скоро…

Гедимин покосился на приборную панель справа от себя в поисках чего-нибудь, что можно бросить, но дверные створки уже сомкнулись. Сармат выдохнул сквозь зубы, щурясь на сработавшие замки.

— Что там? — в отсек заглянул недовольный медик. Гедимин повернулся к нему, прикоснулся к груди чуть ниже ключиц, — на пальцах осталось липкое. Отчего-то верхние надрезы не зарастали; от нижних уже не осталось и шрама, верхние всё ещё саднили.

— Кумала, — ощерился Гедимин.

— Вот полоумный, — пробормотал медик, протирая порезы сармата влажным тампоном. — Это он сделал?

— Не я же, — буркнул Гедимин, вынимая из руки катетер. Медик недовольно сощурился, но промолчал, — всё равно игла от рывков сармата выскочила из вены.

— Он сюда часто заходит, — сказал он. — Но обычно только сидел и смотрел. Он в общем-то соображает…

Гедимин выдохнул с присвистом, и медик замолчал.

— Как он вообще сюда попал? — сармат кивнул на дверь. — Хольгер сюда прийти не может. А эту ходячую слизь вы пускаете.

Медик ухмыльнулся, на всякий случай отступая на пару шагов.

— Его никто не пускает. Он что-то сделал с замком. Добавил свой код, что ли…

— Ну так убрали бы! — фыркнул Гедимин. Порезы наконец затянулись, в голове немного прояснилось, но очень хотелось кого-нибудь убить.

— Мы не механики, — отозвался медик. — А ты спи дальше. Видел, что с регенерацией? Все ресурсы брошены на заживление ключицы, даже порезы не затягиваются. Тебе ещё три дня лежать.

— Полежишь тут, — Гедимин потёр затянувшиеся ранки. — Не отключай меня больше. Вечером посмотрю, что у вас с замками. А Хольгера могли бы пустить. Он по крайней мере не псих.

— Чтобы кого-то пустить, надо, чтобы он хотя бы пришёл под дверь, — хмыкнул медик. — А Хольгер ещё ни разу не подходил. Ладно, не хочешь лежать в автоклаве — иди на кушетку.

Снотворное выветривалось медленно — первые два часа Гедимин дремал на кушетке, вскидываясь от любого шороха, потом, вспомнив о Кумале, нехотя встал и пошёл искать скафандр. Найти удалось только небольшой ремонтный комплект — броня сармата дожидалась владельца в жилом блоке. «Сойдёт,» — решил Гедимин и, выспросив у медиков код, вышел в коридор.

Он не знал точно, где находится, — в каком-то из многочисленных отсеков Биоблока, выделенных под лечение пострадавших, а не под эксперименты биологов, медиков и генетиков. В обе стороны тянулся плавно изгибающийся коридор, вдоль одной стены угадывались замаскированные люки медотсеков и спрятанные под обшивкой турели, направленные на глухую стену. Гедимин покосился на них, но отвлекаться не стал.

«Давно я не работал с ремонтными комплектами,» — думал сармат, копаясь в щите управления. «Отвык. А когда-то обходился куском фрила.»

«Неисправность» обнаружилась быстро — едва заметный «жучок» — встроенная ячейка с добавленным кодом доступа. Гедимин выдрал её из панели и тщательно растёр в кремниевую пыль. Когда хруст прекратился, за плечом сармата послышался тихий удручённый вздох. Обернувшись, Гедимин увидел Кумалу.

Конструктор стоял поодаль, застенчиво улыбался и сжимал что-то в ладони. На скальпель или станнер это не было похоже, но Гедимин на всякий случай перехватил поудобнее самый тяжёлый инструмент, попавшийся под руку.

— Не пугайтесь, — попросил Кумала. — Я пришёл извиниться за утренний… инцидент. У меня не было намерений навредить вам…

Гедимин ждал, что его удар пройдёт мимо цели — конструктор, когда хотел, был быстрее бластерного разряда — но в этот раз он не промахнулся, и Кумала, мотнув головой, осел на пол. Гедимин изумлённо взглянул на свой кулак, покрытый чёрными брызгами, и качнулся назад, ожидая, что конструктор уже перешёл в наступление. Но Кумала так и сидел на полу, даже не пытаясь защититься, и кровь сочилась из лопнувшей губы и пачкала подбородок.

— Простите меня, — попросил он, жалобно глядя на Гедимина. — Я напугал вас. Мне не следовало входить туда. Я же помню, что вы не хотите быть со мной. Я помню. Я только принёс вам подарок.

— Что⁈ — Гедимин изумлённо мигнул.

— Возьмите, — Кумала разжал кулак и протянул сармату ладонь, на которой лежало что-то плоское. Гедимин осторожно прикоснулся к предмету, жалея, что на нём нет скафандра, но ничего не случилось. Вещица оказалась медальоном — с одной стороны было изображено ядро атома, с другой помещалась в тонкой рамке фотография — сармат, выпрямившийся во весь рост и вскинувший руки, в пустом корпусе реактора. Гедимин замигал, растерянно глядя на «подарок».

— Где ты это взял?

Кумала только усмехнулся. Казалось, что разбитая губа совершенно не беспокоит его, — он даже не прикасался к ней.

— Можно мне встать? — спросил он, поджимая под себя ноги. Гедимин, убрав медальон в нагрудный карман, задумчиво смотрел на конструктора. Ему было не по себе.

— Вставай, — сармат протянул ему руку. — Я не буду тебя бить. Просто не лезь ко мне, и всё. Я тебе не самка.

Кумала проворно поднялся на ноги, двумя руками держась за протянутую ладонь, — не было никакой необходимости так в неё вцепляться, поднялся конструктор сам, и довольно ловко, но отпустил он Гедимина не сразу.

— Спасибо. Вы благородный сармат, Гедимин, жаль, что здесь это некому оценить. Может быть, вам что-нибудь нужно? Мне до сих пор неловко, и если возможно как-то это компенсировать…

Гедимин отодвинулся к двери и хотел было рявкнуть на Кумалу, чтобы тот наконец отлип, но остановился, огляделся по сторонам и плотно прикрыл створки.

— Ты сюда добрался. Можешь привести сюда Хольгера? Он не знает, где я. А у меня к нему дело. Приведи, и будем считать, что всё закрыто. Но больше ко мне не лезь.

Кумала криво улыбнулся, глядя поверх головы Гедимина, — для этого ему пришлось запрокинуть голову.

— Хольгер Арктус? Да, это совсем не трудно. Мне будет позволено пройти вместе с ним?

Гедимин качнул головой.

— У нас свои дела. Ты не атомщик, тебе это ни к чему.

Кумала вздохнул.

Он ещё стоял в коридоре, когда Гедимин вернулся к починке замка, — после извлечения лишней детали нужно было соединить оставшееся в рабочую схему. Пять минут спустя сармат вернул на место все крышки и оглянулся — Кумалы уже не было. «Приведёт или нет?» — подумал Гедимин. «Странный он всё-таки.»

В медотсек он вернулся приободрившимся и — по сравнению с недавним своим состоянием — полным сил и желания работать. Одного замка ему показалось мало; оглядевшись, он нашёл заброшенного вида установку и вскрыл её. Медик, заглянувший на шум, выразительно хмыкнул и постучал по плечу сармата:

— Эй, ты зачем туда полез?

— Эта штука не работает, — отозвался Гедимин, удивлённо разглядывая пыль, облепившую детали. Даже в Ураниуме с его пылящими шахтами и дорогами редкий механизм доходил до такого состояния.

— Да и на Плутон её, — махнул рукой медик. — У нас есть запасная.

— Будет две, — сармат вынул повреждённый элемент и покрутил его в руках. — Это можно починить. Спирт у вас есть?..

…Он переоценил свои силы — через полчаса тщательной отчистки деталей слабость снова накрыла его, и он еле-еле смог собрать их вместе. Отложив проверку работоспособности на более удачное время, сармат вернулся на кушетку. Медик, заглянув к нему, снова хмыкнул, но ничего не сказал.

Через полчаса открылась дверь отсека. На пороге стояли трое сарматов. Гедимин, изумлённо мигнув, поднялся на ноги и успел разглядеть за их спинами Кумалу — тот стоял поодаль и довольно улыбался. Ремонтник хотел окликнуть его, но конструктор, поймав его взгляд, шагнул в сторону и исчез за стеной. Дверь закрылась.

— Живой? — Линкен крепко обнял Гедимина, но тут же отпустил его и, отодвинувшись, внимательно осмотрел с ног до головы. — Опять за своё, атомщик? Я-то думал, вы давно ничего не взрываете…

— Я не хотел ничего взрывать, — буркнул ремонтник. — Хорошо, что вы пришли. Тут скучно. И эксперимент… Хольгер, ты забрал датчики?

Химик закивал.

— Всё в лаборатории, Гедимин. Должно быть, о датчиках ты беспокоился больше, чем о сломанных костях. Если бы не экраны между отсеками…

Он недовольно покосился на передатчик. Он снова пришёл без скафандра, — нужное устройство было вынуто из-под брони и засунуто в нагрудный карман, видимо, Хольгеру так было привычнее.

— Я без связи, — махнул рукой Гедимин. — Все вещи в жилом блоке… Так вы просмотрели данные? Почему был взрыв?

Хольгер и угрюмый Константин переглянулись.

— А мы от тебя ждали ответа, — сказал северянин. — На датчиках — обыкновеннейший «хлопок», двести кьюгенов одномоментного выброса и затухающий шлейф ещё на пять сотен. Пришлось снимать грунт до материка и смешивать с меей. Ирренций достанут… думаю, там уже не килограмм, а все полтора.

— «Хлопок», — Гедимин недовольно сощурился. — Наверное, я слишком резко дёрнул стержень. Не понимаю, почему его заклинило. В лаборатории всё было в порядке.

— Все эти стекляшки очень хрупкие, — поморщился Линкен. — Может, пока везли, край открошился, и крошка засыпалась в паз. На полигоне бывает — недосмотришь, и «бабах»…

Он покосился на правую руку. Сейчас все пальцы были на месте — последний из них пришили месяц назад.

— Надо будет укрепить стержень, — кивнул Гедимин. — И снова всё проверить. А что с конусом? Световой конус со свойствами отталкивания, что-то вроде антиграва… Вы его воспроизвели?

Теперь все трое сарматов переглянулись, и по их глазам Гедимин понял, что внятного ответа не получит.

— Конус, — терпеливо повторил он. — Сразу после взрыва. Отбросил меня на полтора десятка метров и держал обломки в воздухе несколько секунд. Что это было?

Все сарматы посмотрели на Хольгера. Тот пожал плечами.

— Нас там не было, атомщик. Разве тебя не осколки отбросили?

Гедимин прикоснулся к фиксатору.

— Осколки были потом. Когда конус разрушился. Что, на датчиках вообще ничего⁈

— Есть какая-то необычная пульсация, — признался Хольгер. — Сигма и омикрон, причём с разным ритмом. Диапазон, кстати, небольшой… и чем-то похоже на перепад при запуске синтеза. Но антиграв, отбрасывание… Пока я не замечал, чтобы омикрон-кванты влияли на гравитацию.

— Это было как… Развернувшиеся крылья, — медленно проговорил Гедимин, вспоминая завораживающее свечение. — Очень красиво. Повтори эту пульсацию. Только на полигоне… и отойди подальше.

Хольгер покачал головой.

— После твоего выздоровления, Гедимин. Что бы там ни разворачивалось, оно тебя покалечило. Я бы вообще его не трогал. Лучше доведи до ума прожигатель. Когда тебя забирали, портал ещё не закрылся, но вот форма… Никогда не видел порталов-полумесяцев.

— Прожиг не закончился, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. — И вот ещё что. От подвижного пучка лучше отказаться. Слишком много переменных.

— Исгельт тоже так считает, — вздохнул Хольгер. — А мне идея нравилась. Но ведь и кольцо из тысячи прожигателей немногим лучше…

— Не нужно тысячи, — Гедимин притронулся к груди там, где недавно были надрезы; они уже затянулись и даже чесаться перестали, но сармат хорошо помнил, как медленно они заживали. — Один большой удар в центр, несколько — наметить по краям. Если правильно подобрать интенсивность, мембрана порвётся от краёв к центру и так останется.

Хольгер мигнул.

— Уверен?

— Проверим, — отозвался Гедимин. — Почти уверен.

— Скажу Исгельту, — пообещал Хольгер. — Завтра снова к тебе зайду. Тебе, кажется, очень скучно.

— И я зайду, — сказал Линкен, покосившись на хмурого Константина. — А что тут делал Кумала? Перешёл в медики?

Гедимин пожал плечами.

— Может, проверял, что как работает. Тут тоже своя спецодежда…

18 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— У нас второй взрыв, — сказал Хольгер, присаживаясь на край автоклава. Гедимин, лежащий на дне, осторожно повернул к нему голову, — над его правым плечом сейчас работал медик, убирая лишние дренажи и прикрепляя полные капсулы к дозатору, и шевелиться следовало медленно и аккуратно. Хольгер сел на левый бортик автоклава и заглянул внутрь.

— Полное разрушение установки, разнесло вдребезги, — сказал он, щёлкая передатчиком. Гедимин посмотрел на голограмму и еле слышно хмыкнул.

— Оплавление на грунте. Я такого не видел.

— Ага, вот это-то и странно, — кивнул Хольгер. — Я был там, когда тебя забирали. Грунт был нетронутый, только воронки там, куда упали обломки, и одна борозда от твоего тела. А в наших опытах — вот такие оплавленные круги.

— Кратер, — ухмыльнулся Гедимин. — Покажи Лиску. Он оценит.

Медик, недовольный его шевелением, больно ткнул сармата в бок.

— Лежи тихо! Я снимаю нижний дренаж.

— Ну вот, в тебе станет меньше дырок, — усмехнулся Хольгер. — Вторая установка взорвана, из-за чего — непонятно. Стержень, похоже, ни при чём — он двигается равномерно. В какой-то момент происходит «хлопок» с сильнейшим выбросом омикрона…

— Покажи данные, — попросил Гедимин, стараясь не напрягать шею. Мышц было слишком много, все они были взаимосвязаны, — пока медик заделывал дренажное отверстие в боку, шевелиться не следовало.

Хольгер увеличил голограмму, поставил смарт перед глазами Гедимина.

— Вот здесь момент взрыва, — показал он на схеме. — Видишь всплеск?

— Пульсации нет, — медленно проговорил сармат, дочитывая данные. — И «крыло» тоже не появлялось…

Хольгер покачал головой.

— Ничего похожего. Я уже сам хочу увидеть, что тебя так впечатлило, но — пока никаких крыльев.

— Почему излучатели нестабильны? — задумчиво спросил Гедимин, глядя на потолок. — В лаборатории всё работало… А что с порталом?

— Да, портал… — Хольгер потыкал в передатчик. — Вчерашний закрылся через семь часов. За сегодняшним наблюдают. Смотри, вот форма излучающей кромки сразу после взрыва. А вот — на конец смены.

На снимках в сигма-спектре выделялся ярко-красный разрыв — большая дыра с неровными краями и четыре узких надреза в разные стороны. К концу смены слегка перекошенная четырёхконечная звезда превратилась в аккуратный круг. Сигма-излучение отмечало края дыры.

— Фонит мембрана, — отметил Гедимин. — Странно. Ирренция там точно нет. Наведённая сигма?

— Многовато для наведёнки, — покачал головой Хольгер. — Мембрана сама — излучатель.

— Изучайте её, — Гедимин на секунду стиснул зубы. — Мы работаем не пойми с чем. Скажи Исгельту, чтобы исследовал мембрану. Пока не узнаем, что это, — ничего хорошего не будет.

19 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Над дверью мигнул зелёный светодиод. Гедимин, выглянув из-под автоклава, довольно усмехнулся и выполз наружу, по дороге закрутив пару гаек и прикрыв их гладкими маскирующими пластинами. Хольгер вошёл, удивлённо посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Здесь так скучно?

— Да надоело лежать, — буркнул ремонтник, садясь на край автоклава. Тело ещё не полностью восстановилось, регенерация под фиксаторами шла полным ходом, неприятно разогревая кожу, — любые нагрузки быстро выматывали, но полное бездействие утомляло сильнее.

— Эвтимис попросил проверить насосы, — пояснил он. — Тонкое оборудование. Сбои вероятны.

— Ясно, — Хольгер покосился на автоклав, но садиться на крышку не рискнул. — У нас ещё один взрыв и два портала. Вчерашний уменьшился, но не закрылся. Сегодняшний отслеживаем. Минус три установки. Исгельт думает, что пора завязывать.

Гедимин мигнул.

— Что, прожигатель уже не нужен?

Хольгер отвёл взгляд.

— Он считает, что дело в конструкции. Она нестабильна. А без тебя переделывать её… — он вздохнул. — Я могу убрать часть лопастей, может, дело в них.

— Поток ослабнет, — напомнил Гедимин. — Ты сам видел — в лаборатории ничего не взрывалось. Что не так⁈

Хольгер пожал плечами.

— Хотел бы я знать. Почему изначально начались перегревы, почему ирренций так ведёт себя…

Он оглянулся на дверь и придвинулся к Гедимину.

— Сегодня я хотел подойти к излучателю без пластин на висках. «Потрогать» сигму. Мы работаем с установками из укрытия в ста метрах. Я думаю, дело в этом. Оттуда ничего не поймёшь. Я убрал пластины…

Гедимин ошарашенно мигнул.

— Ты в себе?

— Помнишь, как ты заставил реактор работать? — тихо спросил Хольгер. — Мне кажется, тут нужно что-то в этом роде. Выйти на связь… Не смотри на меня так. Ты помнишь свои первые запуски.

Гедимин невольно посмотрел на свою ладонь. Ожоговые рубцы заметно сгладились, но ещё были заметны, — два запуска, непонятные перепады интенсивности, «кровавые жертвы» неизвестно кому…

— Не делай так, — попросил он. — У нас было мало ирренция. Тут — на порядки больше. Если что — выжжет мозг.

Хольгер сердито сощурился.

— Исгельт сказал то же самое. Обещал отстранить меня от работы, если я ещё раз попробую. Зря я предупредил его, — он поморщился и в упор взглянул на Гедимина. — А ты бы уже провёл опыт. Может, обжёгся бы, но установки начали бы работать. Ты — исследователь. А мы тычемся вслепую, наугад. Больше не буду спрашивать Исгельта — выйду на связь без его разрешений. Может, если оно поймёт, чего нам от него надо…

Гедимин схватил сармата за плечо и грубо встряхнул его.

— Не лезь! Я выйду… — его рука дёрнулась, и только сейчас он заметил боль в повреждённом плече и разжал пальцы. — Выйду — сам проведу опыт. Береги мозг. Хоть у кого-то он будет цел.

Хольгер неуверенно усмехнулся, потирая плечо.

— Не волнуйся так, атомщик. Я не самоубийца. Мы все будем очень-очень осторожны!

Внутренняя дверь приоткрылась, в отсек заглянул сармат-медик.

— Общаетесь? — недовольно сощурился он. — А что с насосами? Проверил?

Гедимин кивнул.

— А утилизатор? — не отставал медик. — Мы его с утра не используем. Специально для тебя охлаждаем. Когда ты им займёшься?

Хольгер зашевелился, похлопал себя по карманам.

— Давай помогу. Я принёс тебе перчатку, — он достал несколько частей разобранного механизма и положил перед Гедимином. — Что там за утилизатор?

Сармат сердито сощурился на медика.

— Я говорю с Хольгером. Подожди со своими механизмами. Пусть остывает до утра.

Тот неохотно кивнул.

— Ты сам предложил, теск, — напомнил он. — Заявил, что готов работать. А теперь отказываешься. Мы-то обойдёмся, это тебе скучно!

20 апреля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Сарматы-медики сменялись каждые двенадцать часов; сигнал конца смены звучал дважды в сутки, но к Гедимину никак не относился. Он проснулся через три часа после гудка. Открывать глаза не хотелось, и он перевернулся на другой бок, но о недоделанной работе никак не удавалось забыть — и сармат нехотя поднялся и вынул из-под матраса ремонтную перчатку. Хольгер снял её со скафандра Гедимина, разобрав на четыре относительно плоские части; Гедимин соединил их и надел на руку, попутно проверяя, всё ли работает. «Утилизатор,» — напомнил он себе, сдерживая зевок. «Какие неисправности могут быть в утилизаторе? Засорился, что ли?»

Медицинский утилизатор полностью отключили сутки назад, и теперь он остыл настолько, чтобы неприятный жар не отвлекал от работы. Гедимин отогнул в сторону смыкающиеся сегменты крышки, покосился на датчики — резервуары с горючей смесью были наполовину пусты, вентили закручены надёжно.

Сбоку от сармата тихо загудела открывающаяся дверь, послышались шаги. «Эвтимис? Вовремя, как раз кое-что пояснит,» — Гедимин, не вставая, развернулся от вскрытого утилизатора к двери.

— Говоришь, механизм щёлкает перед розжигом?

Он начал фразу, глядя на утилизатор, и не оборвал её из чистой растерянности, — никакого Эвтимиса в отсеке не было. В дверях стоял Ассархаддон, из-за его спины выглядывали двое в тяжёлых экзоскелетах. Куратор посторонился, пропуская их, и шагнул к Гедимину.

— Очень хорошо, — его жёлтые глаза слегка сузились. — Удобно работать в одной перчатке?

Ремонтник смущённо посмотрел на свои руки — кроме ремонтной перчатки, на них были только скирлиновые обмотки от кисти до локтя. Скирлин относился к негорючим и тугоплавким, работать голышом Гедимин опасался, а надевать верхнюю часть комбинезона мешали фиксаторы.

— Вы встанете, или помочь? — спросил Ассархаддон, не дождавшись ответа. По едва заметному жесту охранник подошёл к Гедимину и осторожно приподнял его. Сармат выпрямился, недовольно щурясь на пришельцев.

— Меня пока не выпускают. Не зажило, — он повёл правым плечом.

— Вполне ожидаемо. Вы были тяжело ранены, никто не ждал вас через день на полигоне, — отозвался куратор, глядя на разобранный механизм. — Я даже не уверен, что вам стоит работать с Хольгером…

Гедимин мигнул.

— Кто-то же должен ему помочь, — угрюмо сказал он. — Исгельт занят не тем.

— Не буду спорить, — сказал Ассархаддон, переведя взгляд на открытую дверь. В комнату вошли ещё двое экзоскелетчиков и остановились, ожидая приказа.

— Я думаю, рабочие вопросы Ядерный блок может решить самостоятельно. Я здесь по другому делу… Эвтимис Марци, вы вовремя. Есть к вам вопрос… Нет, сотрудники могут остаться. Это много времени не займёт.

Он развернулся к Эвтимису и двоим медикам, застывшим в дверях. Ближайший охранник взял сармата за плечо и вытолкнул на свободное пространство в центре отсека. Гедимин мигнул, зашевелился, но охранник, удерживающий его, перехватил свободной конечностью поперёк груди.

— Ремонтная бригада проверяет ваш отсек? — спросил Ассархаддон. Эвтимис закивал, медики за его спиной озадаченно переглянулись.

— Как часто?

— Раз в неделю, — ответил сармат, удивлённо мигнув.

— И в последний раз это было позавчера? — уточнил куратор. — Хорошо… И вы можете также вызывать ремонтников, если что-то выйдет из строя между проверками?

Эвтимис кивнул, бросил быстрый взгляд на разобранный утилизатор, к которому медленно разворачивался Ассархаддон, и растерянно посмотрел на Гедимина. Ремонтнику было не по себе — как всегда, когда он не понимал, что происходит, но чувствовал, что должен понимать.

— У вас возникла неисправность в одном из автоклавов, запирающих механизмах двери и вот в этом утилизаторе… Когда были вызваны ремонтники?

Эвтимис мигнул.

— Мы не…

Один из медиков, переменившись в лице, быстро зашевелил пальцами. Эвтимис замолчал.

— Вы не вызывали их? — закончил за него Ассархаддон. — Разумеется. Вы привлекли к ремонту раненого физика-ядерщика. Напомните, для чего Гедимин Кет был сюда помещён? Ему поручили ремонт вашего оборудования? Или была другая причина?

Он оглянулся через плечо на Гедимина, и тот увидел насмешливые искры в его глазах. Эвтимис судорожно сглотнул — что бы ни веселило сейчас куратора, медику было не до смеха.

— Гедимина никто не привлекал. Он сам захотел… — сармат покосился на медика, сигналящего жестами от двери, и замолчал. Ассархаддон вздохнул.

— Да, чего ещё может захотеть раненый физик-ядерщик… Даже если считать, что он не вполне ясно мыслил из-за травмы и последствий лечения, — что должны были ответить ему вы, Эвтимис? Радостно согласиться?

Медик попятился, меняясь в лице, — охранники по неслышной команде поворачивались к нему.

— Напомните, в каких случаях вы можете привлекать больных к работам? — спросил куратор. По быстро темнеющим глазам Эвтимиса Гедимин понял, что ничего хорошего сейчас не будет.

— Heta! — сказал он, пытаясь разогнуть «руку» охранника, прижавшую его к стене. — Стой! Меня не привлекали, это я вызвался…

— Heta, — Ассархаддон выставил руку ладонью вперёд. — Вы готовы заступаться за всех подряд. Это я уже знаю. Вопрос в другом… Что вы молчите, Эвтимис? Вы нарушили несколько инструкций разом — так ещё постараться надо было!

Сармат сделал ещё шаг назад, но сверкнувшие разряды оказались быстрее. Медик дёрнулся, качнулся, запрокидывая голову, но следующая вспышка сложила его пополам и уронила ничком на пол. Он дёрнулся ещё раз и затих.

Двое медиков шарахнулись назад, вжимаясь в стены. Гедимин с утробным воем вцепился в «руку» экзоскелета и рванул её вверх. Заскрежетал металл, хватка, удерживающая сармата, разжалась, и он от неожиданности полетел вперёд, приземлившись на руки практически рядом с неподвижным Эвтимисом. Что-то с сухим треском обожгло пальцы, сармат отдёрнул руку и с изумлением уставился на медика. Крови не было — ни на теле, ни на полу; веки «убитого» часто вздрагивали, и, прижав пальцы к его шее, Гедимин нашёл пульсирующую вену. За спиной коротко хохотнул Ассархаддон.

— Не бойтесь за него. Сегодня это был станнер. А если нарушение повторится — будет бластер. Можете вернуться к работе, Эвтимис. Гедимин, вставайте. Здесь есть кому оказать помощь. Вас мы ждём в Ядерном блоке. Надеюсь, вы здесь ненадолго. Tza atesqa!

Слегка приподняв ладонь на прощание, он вышел. Охранники молча последовали за ним. Эвтимис с тихим стоном шевельнул рукой, отталкивая Гедимина. Двое медиков подхватили оглушённого, понесли к кушетке.

Эвтимис очнулся быстро — спустя четверть часа и две ампулы неизвестных Гедимину веществ он сел, потирая обожжённые места. Ожогов, впрочем, видно не было — станнеры охраны были откалиброваны как следует.

— На орбиту Седны их всех, — пробормотал медик, протягивая руку за своим комбинезоном. — Физик, иди спать. Чтоб я ещё раз тебя о чём-то попросил…

— Я не звал его сюда, — беспомощно пробормотал Гедимин. — Как он узнал?

— Это Ассархаддон, — буркнул Эвтимис, с помощью подручных поднимаясь на ноги. — Иди отсюда, физик. Лежи и думай о космофлоте. Второй расстрел мне не нужен.

Часть 5

22.04−15.06.38. Луна, кратер Кеджори, база «Койольшауки» — кратер Драйден, база «Геката»

22 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Пластины скафандра сомкнулись на груди, сегменты шлема поднялись над воротником и соединились, и Гедимин поднял руки и сжал пальцы, чувствуя привычный холодок на коже, — он успел соскучиться по броне, надёжно отделяющей от внешнего мира. Хольгер, зашедший за ним поутру, терпеливо ждал, а за дверью ждали два отряда охраны.

— Как плечо? Сможешь работать? — спросил химик, увидев, что Гедимин проверяет ремонтную перчатку. Тот кивнул и жестом указал на дверь — «Идём».

…Хольгер, отодвинув защитный экран, извлёк один из прожигателей и протянул Гедимину. Тот взвесил установку в руках, придирчиво её осматривая. Первое, что он заметил, — корпус, сменивший цвет с золотистого на светло-серый, второе — три малых излучателя двойного пучка по бокам.

— Серый? Флия вместо ипрона? — сармат недовольно сощурился на Хольгера.

— Для отслеживания реакции, — пояснил тот, приподняв включённый анализатор. — Как ты предлагаешь просвечивать ипроновый корпус⁈

— Ладно, — буркнул Гедимин, вскрывая прожигатель. Тот легко раскрылся, показывая выдвинутый на всю длину обсидиановый стержень о восьми лопастях и разделённый на восемь секторов ирренциевый сердечник, изнутри выстланный серебристым металлом. Гедимин мигнул.

— Флия внутри? Ну и чего вы после этого ждали — стабильности⁈ — он, сердито щурясь, провёл пальцем по серебристому слою. — Убери это. Замени ипроном. Доэкономишься!

Теперь мигнул Хольгер.

— Флия перенимает все свойства ипрона, разве не так? — он пристально смотрел на Гедимина. Тот хотел ответить резко, но вспомнил, кто работал над сплавом, и осёкся.

— Флия — хороший сплав, — сказал он так осторожно, как только мог. — Но сигму не экранирует. А сигма… что-то она делает там, внутри. Я бы с ней был осторожен.

Хольгер, подумав пару секунд, кивнул.

— Если ты думаешь, что дело в сигме… У нас ещё есть ипрон. Жаль, конечно, что с заменой не вышло…

«Ладно — ипрон. Где Ассархаддон берёт столько серебра, что хватает на тонны флии?» — подумал Гедимин, отходя к свободному стенду. Защитное поле погасло, освободив место для работы; сармат положил установку, закрепив её в зажимах, и вынул весь ирренций.

— Принеси мне ипрон, — попросил он. — Ещё — один «арктус» и два датчика «омикрон-альфа».

— Ты что-то задумал? — спросил Хольгер, поставив на стенд ёмкость с тонкими золотистыми прутками. — Ты уже знаешь, что делать?

Гедимин неопределённо пожал плечами.

— Есть пара мыслей. Длина стержней… и скорость реакции, должно быть. Поле быстрее механизма. Это может быть важно.

— Действуй, — Хольгер положил рядом два запакованных датчика и новенький генератор защитного поля. — А я потом скажу, почему тут три боковых пучка.

— Ага, — отозвался Гедимин, ломая стержни и ссыпая обломки в тигель. — Потом.

«Удлинить сердечник. Отслеживать вспышки. Заменить флию на ипрон,» — мозг работал быстро и чётко, туман и ощущение пустоты в черепе ушли, как и не появлялись. «Обойдёмся без переговоров с ирренцием. Надоело выглядеть идиотом.»

23 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Один излучатель задаёт гравитацию, второй — спектр и интенсивность излучений, третий — продолжительность жизни? — Гедимин вкрутил болт до упора, замкнув обруч, удерживающий малые прожигатели на корпусе центрального. — Откуда вы знаете, как задавать спектры?

Хольгер смущённо потупился.

— Мы работали, Гедимин. Всё время, пока ты болел, и до этого тоже. В каждый портал засылали по сотне дронов, анализировали снимки, составляли карты. Уже собрано под семь десятков кодов. Хочешь список?

— Давай сюда, — кивнул Гедимин. — Это интересно. Значит, у вас две координаты… И что, теперь вы умеете пробивать порталы в заданное место? Один рядом с другим?

Хольгер снова посмотрел под ноги.

— Не всё так радужно, атомщик. Вот с этим-то и проблема. Вселенная слишком обширна. Есть много мест с похожими параметрами. Ещё ни разу мы не попали дважды в одно место. Разброс идёт на парсеки, в лучшем случае — на один-два световых года.

Гедимин мигнул.

— Откуда знаешь, какие там расстояния?

— Дроны делали снимки, а мы их сопоставляли, — терпеливо объяснил Хольгер. — Нашли схожие звёзды, сделали трёхмерную карту. Вот те два портала, из-за которых взорвались установки, — из них видно одну и ту же двойную звезду, но стоят они с разных сторон, и на расстоянии в четыре парсека. У меня есть все карты, можешь посмотреть их. Мы с Константином сейчас пытаемся найти, откуда же отсчитывается расстояние. Должна быть какая-то определённая точка для третьей координаты…

Гедимин ошалело встряхнул головой.

— Подожди, химик. Вы далеко забрались. Моё дело — отремонтировать ваши прожигатели, исследования других галактик — это не ко мне.

…Четыре «Фенрира» с серебристой отражающей обшивкой вышли, забрав с собой Хольгера; он бережно нёс в руках прожигатель, один из экзоскелетчиков — станину к нему и связку датчиков. Исгельт, встав в дверном проёме, по передатчику общался с полигоном. Гедимин, временно оставшийся без полезных занятий, сел было к телекомпу — ему хотелось посмотреть на снимки чужой галактики — но не прошло и пяти минут, как его тронули за плечо.

— Хольгер рассказывает странное, — вполголоса сообщил Исгельт. — Уверяет, что ты тоже в курсе. Что за разговоры о живых реакторах и разумном ирренции? Ты что-нибудь знаешь?

Гедимин недовольно сощурился.

— Так, ерунда, — нехотя сказал он. — Были странные явления, когда мы работали в Ураниуме. Перепады интенсивности излучения, самопроизвольные пульсации… Хольгер считает, что это реакция вещества на окружение.

Сармат выразительно пожал плечами.

— Понятно, — протянул Исгельт. Он снова высунулся за дверь с передатчиком, щёлкнул по экрану, раздражённо хмыкнул и повернулся к Гедимину.

— Ждать придётся долго. Вижу, ты не можешь ни на чём сосредоточиться. Чем зря тут сидеть, сходи в зоопарк — там успокоишься. А я позову тебя, если будет сигнал с полигона.

Гедимин мигнул.

— В зоопарк?

— Говорят, тебе нравятся ириенские черви, — ухмыльнулся Исгельт. — Правда, незачем высиживать у телекомпа. Твои мысли сейчас на полигоне, так какая разница, где будет твоё тело?

…Бронированный глайдер, забравший трёх Зелёных Пожирателей, медленно выехал из отсека. Оставшиеся в вольере существа, как ни в чём не бывало, грызли радиоактивный мусор, сброшенный из люка в потолке, — но группа из пяти многоножек, не обращая внимания на корм, копошилась у стены. Гедимин сначала решил, что они наелись и сейчас свернутся клубками и уснут, но копошение не прекращалось — и сармат отошёл в сторону, встав так, чтобы видеть дальнюю стену.

Два существа действительно свернулись; на них забралось третье и долго ворочалось, пока не легло поверх них большим клубком. Четвёртое влезло на его спину и вытянулось во всю длину, опираясь лапками о толстое «стекло». По нему медленно карабкалось пятое. Оно несколько раз срывалось, но никто из животных, составивших для него живую лестницу, не шелохнулся. Гедимин изумлённо мигнул, сделал шаг в сторону, — так и есть, Зелёный Пожиратель медленно, но верно подбирался к вентиляционному лючку под потолком вольера. Ему не хватило пары сантиметров, — когда он встал последними лапками на голову сородича, тот пошатнулся и поехал в сторону, пытаясь уцепиться за гладкий рилкар. Секунда — и оба червя, на лету сворачиваясь клубками, упали на каменистый грунт. Первые три едва заметно шевельнулись, и Гедимину на миг показалось, что они выразительно переглядываются многочисленными глазами.

«Вентиляция,» — Гедимин посмотрел на закрытый лючок. Лист металла с отверстиями навряд ли был серьёзной преградой для Зелёных Пожирателей, перемалывающих челюстями облучённый фрил. «Похоже, они знают, куда лезут. Интересно, Ассархаддон это предусмотрел? Никому не нужны эти червяки в реакторных отсеках…»

Передатчик Гедимина коротко прогудел, и его экран вспыхнул. «Возвращайся,» — гласило короткое сообщение. Сармат в последний раз взглянул на многоножек — двое упавших успели развернуться и теперь шевелили усиками, глядя друг на друга, — и пошёл к выходу. «Надеюсь, Хольгер цел,» — думал он.

24 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Уже готово? — Хольгер, благодарно кивнув, взял в руки прожигающую установку. — Линкен будет доволен.

— Да уж наверное, — Гедимин ухмыльнулся. — Предупреди, чтобы он был с ней осторожен. Это ему не пироксилин.

— Он понимает, — ухмыльнулся в ответ Хольгер. — Ладно, до вечера, — и осторожнее с червяками!

Гедимин, усмехнувшись, помахал ему вслед. Дверь закрылась, оставив сармата одного — если не считать тройки охранников, которых он уже не замечал, если кто-нибудь из них не открывал рот. Исгельт с утра уехал в другие лаборатории, — вся «Геката» работала, непрерывно что-то производя и испытывая, и только ремонтник сидел без дела, разглядывая снимки чужой галактики. Перелистнув очередную страницу и пробежав глазами описание снятого куска пространства, он досадливо поморщился и встал из-за телекомпа. Сегодня ему было чем заняться — хотя план ещё не вполне оформился, сармат собирался довести его до ума прямо за работой.

Полтора часа спустя он снял защитное поле и вынул остывающую заготовку из ёмкости с водой. Обычно он не прибегал к жидкостному охлаждению — оно было слишком быстрым, стеклоподобные материалы могли из-за него стать хрупкими, но в этот раз прочностью можно было пожертвовать. Гедимин вынул две ирренциевые плашки и положил их с двух сторон от третьей, обсидиановой, до поры до времени прикрытой плёнкой защитного поля. Хорошо прогретый флиевый рилкар легко гнулся, принимая форму излучателя, — сармат обернул им все плашки, оставив открытыми небольшие участки с двух сторон от обсидианового сердечника.

Дверь испытательного коридора закрылась. Шум насосов, откачивающих воздух, скоро затих, — не осталось среды, в которой звук мог бы распространяться, а потом отключились и сами механизмы, обеспечив в коридоре относительный вакуум. Гедимин осторожно положил примитивное устройство в паре метров от дальней стены и отошёл к двери. Он хотел встать там, но покосился на правое плечо и передумал. «Не хватало снова попасть в медотсек,» — поморщившись, он лёг на пол и вытянул вперёд руку, щёлкая генератором защитного поля. Слой, прикрывающий обсидиановую линзу, исчез, и в ту же долю секунды устройство взлетело.

Гедимин было принял это за взрыв, выброс газов, распирающий и разрывающий корпус, но рилкар, хоть и быстро нагревался, оставался нетронутым. Плашка повисла между полом и потолком, «опираясь» на них расходящимися пучками мерцающего синевато-зелёного цвета. Висела так она не более секунды — что-то заставило её развернуться, хлестнуть световыми полотнищами по стенам, провернуться вокруг невидимой оси, удариться о потолок и упасть на пол, разваливаясь на лету. Световые пучки погасли.

Гедимин покосился на тревожно мигающий дозиметр и осторожно подошёл к обломкам. Два куска ирренция остались нетронутыми, разлом прошёл по обсидиановой линзе — корпус над ней оплавился и деформировался, видимо, это и заставило её треснуть. Гедимин задумчиво посмотрел на пузырьки, вздувающиеся на поверхности раскалённого стекла, сгрёб обломки в шар защитного поля и вынес из коридора, по дороге включив распылитель меи — сколько бы ирренция ни попало на стены, следовало убрать всё до последнего атома.

«Энергия не нашла выхода,» — думал Гедимин уже в лаборатории, разглядывая оплавленный и смятый рилкар. «Надо больше отверстий. Красивое свечение…»

Он просмотрел показания дозиметра, записанные в момент вспышки, — кроме резкого всплеска омикрон-излучения, прибор зафиксировал потоки нейтронов. Гедимин проверил обломки — все они слегка «фонили». «Нейтроны,» — сармат перечитал показания и озадаченно хмыкнул. «Цепная реакция? В килограмме ирренция? Раньше обсидиановые линзы так не влияли… Мать моя пробирка! А если в ЛИЭГах тоже…»

Он вскинулся, порываясь выскочить за дверь, но на пороге уже стоял Исгельт. Гедимин, передёрнув плечами, опустился в кресло. «Нет, не может быть. Я бы знал.»

— Чем ты тут занят? — спросил Исгельт, удивлённо глядя на сармата. — Опять поранился?

— Нет, — буркнул тот. — Ты не слышал ничего нового о ЛИЭГах? Не было никаких аварий?

— Аварий? — Исгельт мигнул. — В первый раз слышу. Гельмер доволен по уши — строит космические самолёты и обещает прорыв в освоении астероидов… после войны, разумеется. С чего ты вдруг забеспокоился?

— Да так, — отозвался ремонтник, стараясь, чтобы облегчённый вздох был не слишком громким. «Всё цело, ничего не фонит. Ну и хорошо.»

— А это что? — Исгельт не собирался отставать от Гедимина; он подошёл ближе и стал рассматривать обломки. — Обнаружил что-то новое?

— Крылья, — буркнул сармат, завернув в защитное поле новую обсидиановую плашку, и включил лучевой резак — нужно было осторожно пропилить в корпусе устройства пару новых отверстий. Исгельт вынул из-под купола оплавленный кусок обсидиана и повертел в руках.

— Положи. Оно заражено, — сказал Гедимин.

Исгельт без возражений вернул плашку под защитное поле и тронул сармата за плечо.

— Покажи мне эти… крылья.

…Защитный экран покрылся мелкими чёрными точками, — слой рилкара был слишком тонок, чтобы задержать выброс нейтронов, флия на их поток не влияла вовсе. Конструкция из двух кусков ирренция, проложенного обсидианом, зависла над полом. Четыре развёрнутых «веера» зеленоватого свечения дрожали над и под ней, не касаясь окружающих поверхностей, и каким-то странным образом удерживали устройство на весу. Хрупкое равновесие сохранялось недолго — не прошло и пяти минут, как один конец плашки пошёл вниз, она крутнулась вокруг невидимой оси и налетела на стену. Это не погасило реакцию — световой «веер» оттолкнулся от стены и швырнул устройство под ноги сарматам, снова срикошетил от защитного экрана и пролетел над полом. По плашке от края до края протянулась красноватая черта раскалённого рилкара.

— Ты посмотри, — медленно проговорил Исгельт, глядя немигающими глазами на летучее приспособление. Очередной удар заставил устройство развернуться «веерами» вниз и снова зависнуть над полом. Гедимин уже видел, куда оно полетит секунду спустя, когда один край опять перевесит.

— Левитация, как она есть, — пробормотал Исгельт, высунув руку из-под экрана и перехватив устройство в полёте. Он рассчитывал удержать его, но движущая сила оказалась неожиданно большой, — сармата, не успевшего разжать пальцы, дёрнуло вперёд и припечатало к экрану. Он, крякнув, упёрся ногами в пол, с силой потянул на себя, — плашка повисла на месте, сармат еле удерживал её. Со стороны могло показаться, что он поймал огромную светящуюся бабочку.

Гедимин ткнул в устройство изогнутыми соплами «арктуса». Защитное поле отрезало источники излучения друг от друга, и плашка, выдав напоследок несколько всплесков затухающего излучения, погасла и замерла в руке Исгельта. Сармат, смахнув с себя побелевший экран, подбросил её на ладони и громко хмыкнул в микрофон.

— А ты накоротке с законами физики, — протянул он, направив на Гедимина странный изучающий взгляд. — Так и норовишь их нарушить! У этого приспособления неплохая подъёмная сила, а? Ещё бы сюда управление…

— Дай сюда, — Гедимин отобрал устройство, внимательно осмотрел прорези и растерянно хмыкнул. «Видимо, точность недостаточна. Или… или ирренций распределён неравномерно. Тут ещё работать и работать. Но светится оно красиво. Смотрел бы и смотрел.»

26 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Гедимин, я же не вылезал с полигона, — вздохнул Хольгер, разглядывая шар защитного поля, горящий зелёным огнём. Внутри вращалась, постепенно замедляясь, круглая пластина в серебристом корпусе с прорезями по краям. Прорезей было восемь, и расширяющийся веер света, исходящий из каждой из них, при соприкосновении с полем вспыхивал ярче и как будто отталкивался от преграды, но с каждым разом вспышки становились тусклее.

— Я понятия не имею, во что вы тут влезли, — сказал Хольгер, щёлкнув пальцем по защитному полю. — Выглядит донельзя странно. Это излучение — омикрон?

— Девяносто процентов омикрона, девять с половиной — сигмы, остальное — нейтроны, — Гедимин провёл пальцем по узкой черте, состоящей из чёрных точек, вспыхнувшей на куполе и так же быстро растаявшей. — Надо их блокировать. Да и омикрон… слишком большой риск заражения.

— И долго эта штука может… летать? — криво усмехнулся Хольгер.

— Не больше минуты, — сармат посмотрел на диск, упавший на дно и медленно проворачивающийся вокруг своей оси, и просунул руку под защитное поле. — Если не повторять вспышку. Сейчас я восстановил оболочку вокруг линз…

Он замолчал, наблюдая за диском. Вращение прекратилось, купол погас.

— И снова её разрушил, — сармат резко выдернул руку из экрана, снова вспыхнувшего зеленью. Диск подбросило к верхней части купола, зелёные веера загорелись, стремительно вращаясь, и Гедимин, шагнув назад, бросил поверх защитного поля ещё одну плёнку.

— Ура-ан и торий, — протянул Хольгер. — Атомщик, тебе не кажется, что ты нарушил законы физики? Я вот не представляю, как это объяснить.

Исгельт, до сих пор хранивший молчание, громко хмыкнул.

— Нарушил законы физики? Пусть она пришлёт федералов, чтобы они нас арестовали. Эта штуковина держит в воздухе сармата в тяжёлой броне! Я до сих пор не говорил ничего Никэсу, но сегодня он всё увидит сам. Я забираю это устройство в Авиаблок.

Он протянул руку к защитному полю, но Гедимин ударил его по запястью.

— Не забираешь. Нейтроны не блокируются. Омикрон тоже. Слишком опасно.

Исгельт медленно повернулся к нему, потирая запястье, и слегка прищурил один глаз. Гедимин удивлённо мигнул — и тут же обнаружил, что его схватили с двух сторон и дёрнули назад. Двое в тяжёлых экзоскелетах крепко держали его, он рванулся — и на нём повис третий.

— Я возглавляю этот блок, — сказал Исгельт, отключая вращающийся диск. Подобрав неподвижное устройство, он подбросил его на ладони.

— Мои распоряжения должны выполняться. Здесь не Земля. Понятно?

Гедимин молча развернулся вокруг своей оси, выпуская лучевой резак. Хватка одного из охранников слегка ослабла от неожиданности, второй дёрнулся в сторону, изумлённо глядя на прорезанную до ближайшего кабеля конечность, третий спрыгнул со спины Гедимина и что-то рявкнул, и, обернувшись к нему, сармат увидел направленный на него ракетомёт. За его спиной коротко вскрикнул Хольгер, и лаборатория наполнилась красными вспышками и оглушительным воем аварийной сирены.

Секунду спустя Гедимин, пригнувшись к полу, осторожно выглянул из-за универсального станка. Красный свет погас, сирена замолчала. Посреди лаборатории с лежащими по углам сарматами стоял Хольгер и сердито щурился. В руках он держал погасший «летучий» диск.

— Вы ополоумели оба, что ли⁈ — он ударил кулаком по защитному экрану, и поле пошло рябью. — Никогда не делай так, Исгельт. Гедимину нельзя приказывать. Гедимин, тебя не хотели оскорбить. Тут не место для драк! Ведите себя как разумные, астероид вам под зад!

Он бросил диск под защитное поле и отвернулся, отряхивая руки. Гедимин выпрямился, огляделся, оценивая повреждения — ценные станки всё же уцелели, хотя обшивку на стене кто-то из экзоскелетчиков ободрал — и тяжело опустился в ближайшее кресло.

— Не подчиняться приказам… — пробормотал за плечом Гедимина Стивен. Сармат покосился на охранника, припоминая, где тот был во время свалки, и брезгливо поморщился.

— Тебе что поручили? Защищать меня или обтирать стены?

— Ядро Юпитера… — тяжело вздохнул Исгельт, вынимая из-под защитного поля диск, по случайности ещё не разбитый вдребезги. — Эта вещь нужна Авиаблоку для исследований. Там достаточно инженеров, чтобы понять, как убрать опасные излучения. Ты, великий физик-ядерщик, разрешаешь мне её забрать?

Он криво ухмыльнулся. Гедимин, бросив на него быстрый взгляд, пожал плечами.

— Делай что хочешь.

Последующие пять минут в лаборатории было тихо. Исгельт, завернув диск в защитное поле, передал его одному из охранников и повернулся к Хольгеру.

— Вот видишь — всё очень разумно. Никаких драк. У вас там, в Ураниуме, были какие-то понятия о субординации, или для гениальных физиков делалось исключение?

Хольгер раздражённо фыркнул.

— Я пришёл с интересной новостью, но тут, кажется, у всех свои дела. Хорошо, я подожду, пока экспедиция вернётся.

Гедимин озадаченно мигнул.

— Heta! Какая экспедиция?

— В галактику Вендана, — буркнул Хольгер. — Ну что, готовы слушать? Или ещё поговорим о субординации?

Гедимин медленно наклонил голову.

— Прости, что перебил.

— Вопрос с субординацией так быстро не решишь, — тяжело вздохнул Исгельт. — Дело уже дошло до экспедиции? Прожигатель стабилен?

— Да, стабилен, работает, выдаёт пять кьюгенов на пике, — отозвался Хольгер. — Спасибо атомщику. Готовят к изучению позавчерашний портал.

Гедимин мигнул.

— Позавчерашний? Он до сих пор не закрылся?

— Мы держим его открытым, — пояснил Хольгер. — Пучок прожигателя, пульсирующий в противофазе с «закрывающим» сигналом мембраны… Этому порталу уже два с половиной дня, и он не уменьшился ни на сантиметр.

— Надо же, — Гедимин растерянно покачал головой. — Туда уже посылали дроны?

— Там поблизости — планета-гигант с несколькими спутниками, — химик едва заметно усмехнулся, глядя на ошарашенное лицо сармата. — Ассархаддон уже видел её. Экспедиция отправляется завтра. Я бы хотел…

Гедимин рывком поднялся с места.

— Я пойду.

«Планета-гигант… А что с гравитацией?» — запоздало мелькнуло в мозгу. Хольгер мигнул.

— Постой, я ещё не сказал… Куда ты пойдёшь?

— Туда, — Гедимин сжал пальцы в кулак. — В Вендану. Это мы с тобой её открыли. Кто-то из нас должен пойти первым.

Глаза Хольгера вспыхнули красными искрами.

— А мне нравится эта идея, — задумчиво проговорил он. — Даже очень… Мы не только галактику открыли. Первым отправляется малый спрингер с твоими ЛИЭГами…

— Мать моя колба, — пробормотал Гедимин. — Такое пропускать нельзя. Где набирают в экспедицию?

Кто-то со скрежетом провёл бронированным пальцем по обшивке. Неприятный звук заставил сарматов оглянуться. Исгельт стоял посреди лаборатории и смотрел на них, досадливо щурясь.

— Облучение плохо влияет на мозг, — отметил он, глядя в стену. — Если экспедиция завтра — Ассархаддон уже набрал и основной экипаж, и два резервных. И двое физиков из ядра проекта не могли попасть в него ни при каких обстоятельствах. Максимум, что я разрешил бы вам, — наблюдать за порталом с расстояния в сто метров. Думаю, Ассархаддон со мной согласится.

Гедимин недобро сузил глаза.

— Не говори за него. Он ведь расстрелять может, — процедил он, открывая экран передатчика. — Мы пойдём к нему. Он нас отпустит.

Исгельт тяжело вздохнул и, покосившись на охрану, жестом приказал следовать за ним.

— Здесь связь не работает. Я выйду наружу и вызову Ассархаддона сюда. Пусть он вам объясняет, почему вы идиоты.

Дверь с лязгом захлопнулась. Сарматы переглянулись.

— Да, Исгельт сегодня не в духе, — пробормотал Хольгер. — Но ты совсем легонечко его ударил. К тому же по броне. Ему не должно быть больно. Чего он?

— Да ну его, — с досадой отмахнулся Гедимин. — Лучше скажи — Луну в портал не затянет? А выброс вещества? Взрыв был?

— Мы же не вплотную открылись, — покачал головой химик. — Там три часа полёта до ближайшего спутника. А за орбитами наблюдает другой блок — и у них пока всё в порядке.

Гедимин посмотрел на свои руки.

— Хотел бы я знать, как всё это работает. И почему…

Двери распахнулись, впустив поток холодного воздуха, — выставленные в вентиляции фильтры должны были работать только на исходящих потоках, но, похоже, мешали движению газов в принципе. «Исправить,» — сделал себе пометку Гедимин, поворачиваясь навстречу сквозняку. В лабораторию, пропустив вперёд хмурящегося Исгельта, входил Ассархаддон.

— Исгельт поймал меня на соседней станции, — сказал он. — Что случилось?

Охранники в тяжёлых экзоскелетах неслышно распределились по лаборатории, заняв всё свободное место. Гедимин недовольно покосился на них и встал спиной к универсальному станку — по крайней мере, с одной стороны это оборудование было защищено от неуклюжих «бабуинов».

— Мы — я и Гедимин — просим отправить нас в галактику Вендана с первой экспедицией, — сказал Хольгер. — По праву первооткрывателей… и прошедших лучшую подготовку в «Гекате».

Ассархаддон мигнул, переглянулся с Исгельтом — тот выразительно хмыкнул и развёл руками — и едва заметно усмехнулся.

— Вы намерены уничтожить проект «Феникс» в зародыше?

— Мы вернёмся, — буркнул Гедимин, уже понимая, что план не сработал, и Венданы ему не видать. — Там три часа полёта. Мы же не на Землю бежим!

Ассархаддон покачал головой, и сармат изумлённо мигнул — куратор неслышно смеялся.

— Конечно. А я ещё не приказал расстрелять вас. Вы слишком ценны для нас, Гедимин. Вы остаётесь в нашей галактике. Не беспокойтесь, добровольцев хватит на тысячу высадок.

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Там может быть ирренций, — сказал ремонтник, глядя на свои руки. — Ещё один Ириен…

— С разработкой месторождений Ириена «Геката» справляется без вас, — напомнил Ассархаддон. — Занимайтесь своей работой, Гедимин. Вы вдвоём можете в свободное время зайти на полигон, но… Надеюсь, никто из вас не полезет в портал с парой баллонов и прыжковым ранцем?

27 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Попутный глайдер Авиаблока замедлил движение у широкого выступа горной породы. Гедимин, спрыгнув на ходу с платформы, растерянно огляделся. То, рядом с чем он стоял, выглядело как каменный козырёк, но что-то было не так с этим объектом — и, отступив на пару шагов, сармат обнаружил замаскированный люк. Внизу — в трёх метрах под поверхностью — его уже ждали.

— Скромный наблюдательный пост, — едва заметно усмехнулся Ассархаддон, кивком указывая на длинное узкое окно под потолком, на уровне глаз сармата. Быстро оглядевшись, Гедимин увидел, что большую часть помещения занимает экранированный ЛИЭГ, а под потолком над генератором — станция связи. Места в бункере оставалось немного, единственный охранник в тяжёлом экзоскелете жался к стене, пятеро сарматов-наблюдателей едва могли разойтись, не столкнувшись плечами.

— Атомщик, иди сюда, — Хольгер потянул Гедимина к смотровой щели. — Там обычный приёмник-ретранслятор.

— Зачем он тут? — спросил сармат.

— Для связи с нашей группировкой спутников на той стороне, — ответил ему Ассархаддон, становясь рядом. Гедимин мигнул.

— Группировка?

— Разумеется. У Тамоанчана четыре десятка спутников, не мог же их все обследовать один маленький дрон, — отозвался куратор. — Не отвлекайтесь на местную технику. Скоро здесь будет новый корабль Гельмера, он обидится, если мы это пропустим.

«Группировка спутников…» — Гедимин, отвернувшись к окну, едва заметно качнул головой. «Когда они всё успевают⁈»

Сначала он увидел то, что искал, — дугообразный выступ грунта, маскировочную арку, прикрывающую прожигатель, и только потом — проделанный им портал… и после этого он забыл о прожигателе начисто. Огромный разрыв пространства — четыре метра в поперечнике — в этот раз не выглядел чёрной прорехой. На той стороне горели звёзды, но их все затмевал огромный, не влезающий в «окно» портала шар, повисший в пустоте, бело-синий с размытыми лиловыми полосами, закручивающимися в спирали. Они искрились, медленно смещаясь вдоль громадного бока планеты, и Гедимин, изумлённо мигнув, узнал явление, о котором до сих пор только читал, — чудовищные грозы в атмосфере газового гиганта. Проводив взглядом плавно ползущий циклон, сармат заметил что-то тёмное, ненадолго закрывшее вихрь. Это был стремительно летящий спутник, тёмная луна размером, возможно, с Энцелад. Их было тут много — сармат насчитал полтора десятка неровных обломков, прежде чем перевести взгляд на более медленные аккуратные сферы, белесые, рыжеватые и синие. «Четыре десятка спутников,» — Гедимин растерянно покачал головой. «Интересно, сколько парсеков между нами и этим гигантом…»

— Как она называется? Тамучан? — неуверенно повторил он.

— Тамоанчан, — медленно проговорил Ассархаддон, протянув руку к смотровому окну. — Координатор Маркус настаивает, чтобы ей дали его имя, но я не вижу для этого никаких оснований. Мы назвали её «Тамоанчан». На семнадцати её спутниках уже обнаружена вода и органика… лёд и сжиженный газ, разумеется, при таком расстоянии от звезды трудно рассчитывать на что-то другое, но…

Он едва заметно усмехнулся, и его глаза вспыхнули знакомым жёлтым светом.

— Она очень красива, — тихо сказал Гедимин, завороженно глядя на планету. «Никто из людей никогда её не видел. Это первая планета-гигант, открытая сарматами…»

— Куда будет высадка? — спросил он, разглядывая спутники. Некоторые из них уже успели скрыться из поля зрения, — в основном тёмные, на ближних орбитах; далеко расположенные аккуратные сферы плыли медленно, и невидимое солнце системы Тамоанчана освещало их ледяные бока. На некоторых Гедимин различил слабую дымку, — видимо, размеры позволяли им удерживать разрежённую атмосферу.

— Тлалок-А, — куратор показал на одну из дымчатых сфер. — Как раз входит в оптимум и продержится в нём ещё пять суток.

— Он больше Луны? — Гедимин смотрел на дымку над Тлалоком-А; она была довольно зыбкой, сквозь неё просвечивала поверхность — сине-белесая, исполосованная разломами, параллельными и звёздчатыми. — Почти как Марс?

— Да, немного меньше Марса. Ледяная кора, углеводородные реки, жидкая мантия… Не удивлюсь, если оттуда привезут что-нибудь для моего экзотариума.

Гедимин усмехнулся. «Наш собственный Энцелад. Никаких людей,» — он вспомнил кадры из старой кинохроники — взорванные водохранилища, разрушенные строения и разбитые корабли — то, что осталось после сражений за Марс. «Мы можем терраформировать его и уйти туда. Никаких войн. Никто не найдёт нас там. Своя цивилизация…»

— Портал не закроется? — встревожился он.

— Сегодня его подпитали выстрелом из вашей лучевой пушки, — отозвался Ассархаддон. — До завтра можно не беспокоиться. Портал довольно стабилен… Смотрите, корабль.

Гедимин изумлённо мигнул. Если бы его не предупредили, он схватился бы за первое подвернувшееся оружие, — то, что плавно скользило на полевой подушке по лунному грунту, практически не отличалось от патрульного катера с космодрома Кларк. Катер приподнялся, прополз над прожигателем и остановился.

— Ждут сигнала, — прошептал кто-то под левым локтем Гедимина. Сармат скосил глаз и увидел Кумалу. Тот успел втиснуться между ним и Хольгером, увлечённо разглядывающим планету. Он по-прежнему был в лёгком костюме, только прикрепил на спину рюкзак странной формы, в котором просматривались очертания кислородных баллонов.

— В экипаже трое сарматов, — прошептал Кумала. — Я немного доработал три «Фенрира» против холода и радиации Тамоанчана. Это очень удобные экзоскелеты мирного времени, они создавались отнюдь не для драк с учёными…

Гедимин мигнул. «Этот-то откуда всё знает? Ассархаддон поделился?»

— Хорошая маскировка, — прошептал он, указав на катер.

— Идея Гельмера, — отозвался Кумала, поджав губы. — Я бы назвал это демаскировкой. Катер вдали от населённых пунктов вызовет множество вопросов у всех, кто его заметит.

Корабль сдвинулся с места и плавно пополз к порталу, набирая скорость. Реактивные двигатели коротко пыхнули, обеспечив ускорение, — и катер погрузился в черноту прокола, на долю секунды закрыв белесый бок Тамоанчана. Сопла тут же погасли, но корабль не остановился. Гедимин увидел, как он несколько раз мелко вздрагивает, разворачивая антигравитационные «паруса», и выравнивается, ложась на курс к Тлалоку-А. Станция связи за плечом сармата коротко пискнула.

— Прошли, — выдохнул Ассархаддон, глядя в портал. — Через три часа начнётся посадка.

Миниатюрный спрингер уже превратился в стремительную точку, ещё секунда — и различить его на фоне газового гиганта стало невозможно.

— Очень красиво, — прошептал Гедимин. — Я бы хотел быть там.

Ассархаддон повернулся к нему и легонько хлопнул его по плечу.

— Если высадка пройдёт успешно — в планах есть постройка базы на Тлалоке-А. Возможно, вас, как ценного специалиста, переведут туда, подальше от возможных проблем.

— Мы могли бы переселиться на Тлалок-А, — сказал Гедимин. — Всей расой. Его можно терраформировать, и там ещё должны быть планеты. Может быть, такие, как Марс… или даже как Земля. Там хватит места для всех сарматов. Не нужно будет воевать.

Ассархаддон смерил его долгим задумчивым взглядом и медленно покачал головой.

— Очень интересная мысль. В вашем духе. Однако… боюсь, что Маркус ваши намерения не одобрит.

Гедимин растерянно мигнул.

— Почему?

Хольгер положил ему руку на плечо, кто-то — видимо, Кумала, — осторожно взял его за локоть. Сармат раздражённо сощурился. «Теперь-то что не так⁈»

— Маркусу не нужно место, куда можно сбежать. Ему нужно отсутствие необходимости бегать, — мягко пояснил Ассархаддон, задумчиво глядя на Гедимина. — Пока существует цивилизация приматов на Земле, он не успокоится. Вам знакома концепция мести?

Сармат мигнул.

— Перебить ещё три миллиона сарматов за планету, когда вон там, — он кивнул на портал, — сто штук таких же⁈

Он услышал тихий скрежет — в его броню уже вцепились когтями. «Не знаю, что не так, но, видимо, не так — всё,» — подумал он. «Грёбаные традиции!»

— Хорошо, что координатор вас не слышит, — мягко сказал Ассархаддон, бросив быстрый взгляд на Кумалу. — Вы ничего не слышали, Кумала? Я так и думал. Мне тоже нравится Тамоанчан, и я буду держать всех вас в курсе продвижения экспедиции. Но впредь, Гедимин, не говорите ничего о возможном переселении в Вендану. Маркус не всегда поступает рационально. И ему очень хорошо знакома концепция мести…

28 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Дверь приоткрылась. Гедимин, оторвавшись от объёмной голографической карты, обернулся и посмотрел на Хольгера.

— Есть связь?

— Да, пришло кое-что, — кивнул химик, занимая его место в кресле. — Уже сбросил на телекомп. Сколько же помех из-за этих кеззиевых экранов…

Он посмотрел на голограмму и сдвинул её выше, «подвесив» над монитором.

— Изучаешь галактики?

— Ищу, где наша, — буркнул Гедимин. — Очень странно. Тут сотни ракурсов, очень много объектов… но ниоткуда не просматривается Млечный Путь.

— Космос — большая штука, — пожал плечами Хольгер. — Возможно, мы есть на каком-нибудь снимке, но нас загораживает пролетающий метеороид.

Он сел в кресло. На экране уже развернулся сплошной ряд снимков — шестнадцать пейзажей белых равнин, припорошенных странной пылью. Кое-где попадались ступенчатые гребни в несколько десятков метров высотой, от них расходились уступы и наплывы поменьше. Вмятины на выступах блестели, покрытые бурлящими дымящимися лужицами.

— Полдень, пик жары, — сказал Хольгер, покосившись на примечания. — Они сели на экваторе. Сейчас они на солнечной стороне, через двести часов Тлалок-А уйдёт в тень.

— Что это за жидкость? — спросил Гедимин, глядя на тонкие ручьи в тени гребня. Там, куда не дотягивался свет звезды, влага не испарялась, и, видимо, теневых водоёмов было много.

— Аммиак, — ответил Хольгер. — Там есть азот. Очень неплохо… В составе проб уже нашли кислород, фосфор, серу и углерод. Возможно, Ассархаддон не ошибался насчёт пополнения экзотариума…

Гедимин мигнул.

— Аммиак кипит? Там настолько тепло⁈

Хольгер хихикнул.

— Чудовищная экваториальная жара!.. Практически земные условия, верно? Единственная проблема может быть с тяжёлыми элементами. Сомневаюсь, что Тлалок-А богат металлами.

— Я видел там силикатные спутники. Есть смысл поискать на них, — сказал Гедимин. — Красивая местность. Это лёд?

— Да, местные тектонические разломы, — кивнул Хольгер. — Всплески тлалоканского океана. Вот куда надо бы съездить Айзеку! Там его эхолокатор не пострадает. Даже ему не удастся провалиться под этот лёд.

— Не уверен, — криво усмехнулся Гедимин. «А там, во льду, можно построить хорошую базу,» — думал он. «Не на разломах, конечно. Там определённо есть „материковые платформы“. Не сложнее, чем выстроить „Гекату“ на Луне.»

— Смотри, они установили кислородный генератор, — Хольгер увеличил очередной снимок. — Дышат местным воздухом.

— И загорают на местном солнце, — хмыкнул Гедимин, увидев высунутую из экзоскелета руку одного из космонавтов. — Хотя что им, после Европы-то…

— Опасные эксперименты, — покачал головой Хольгер. — Это продолжалось три секунды, а посмотри, как посерела кожа.

— Это звезда? Из-за слабой атмосферы? — Гедимин поднёс к экрану руку, сравнивая область омикрон-ожога с загаром сармата-испытателя. «Тлалоканец» оказался темнее.

— Это Тамоанчан, — Хольгер свернул фотографии и открыл текстовый файл. — Здесь его спектр. Довольно сильное излучение… Выглядит знакомо, да?

Гедимин мигнул.

— Он вот-вот разгорится, — медленно проговорил он, вглядываясь в колонки цифр. — Это без пяти минут звезда!

«Ну хоть сигмы и омикрона в спектре нет,» — подумал он про себя. «Не то им было бы не до загара…»

— Там вообще можно высаживаться? — спросил он, помрачнев. — Если Тамоанчан разгорится…

— Ты надеешься прожить миллион лет? — ухмыльнулся Хольгер. — Тамоанчан пока никуда не торопится. Тысячелетие-другое у нашей базы в запасе будет. А там… Это не единственная планета в системе. Вот тут — местная Венера… две Венеры. Две планеты с общей осью вращения.

— Представляю, как там задувает, — Гедимин покачал головой. — Поверхность ветром должно вылизать до блеска.

Хольгер рассмеялся.

— Привереда! Перебираешь планетами… Ну, надеюсь, за пару тысяч лет мы найдём что-нибудь в окрестностях Тамоанчана. Что-нибудь, что тебя устроит. Интересно, что ты успеешь изобрести за две тысячи лет? Может, гаситель для Тамоанчана?

Гедимин сдержанно усмехнулся.

— Мы обсуждаем планеты, — он смотрел на экран, и его глаза светились. — Оттуда не видно нашей галактики, но там сидит наша экспедиция. Мне это нравится. Следующий сеанс будет?

— Обещают ещё два до отбоя, — ответил Хольгер. — Может, успеют третий. А завтра с утра взлетят и сбросят нам десяток кернов. Потрогаем тлалоканский лёд.

Гедимин кивнул и хотел вернуться к изучению пейзажей Тлалока-А, но остановился и снова посмотрел на Хольгера — уже без ухмылок и свечения в глазах.

— А кто-нибудь пробовал пробить второй портал к Тамоанчану?

Химик мигнул.

— Зачем? Этот вполне стабилен.

— А я бы попробовал, — угрюмо сказал сармат. — И оттуда к нам — тоже.

29 апреля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин зафиксировал последнее крепление, провёл пальцем над остывающим сварным швом, довольно хмыкнул и положил вторую прожигающую установку рядом с первой. Можно было выходить в «чистую» лабораторию — работа была закончена.

Хольгер ещё не вернулся — он вышел на очередной сеанс связи к вакуумному туннелю, туда, где не было экранов, блокирующих передатчики. На экране телекомпа остались фотографии, присланные из галактики Вендана утром, — экспедиция перебиралась с экватора в умеренные широты и по пути задержалась в тропиках Тлалока-А, у медлительной аммиачной реки. Её дно было выстлано плотным тёмно-серым осадком, вынесенным откуда-то с севера, и сарматы собирались двигаться дальше вдоль устья, — осадок содержал железо, видимо, принесённое на Тлалок-А упавшим метеоритом. Гедимин вспомнил общий вид планеты — на внешней, развёрнутой от Тамоанчана стороне кратеров было много, жидкая атмосфера слабо защищала от падающих обломков. «Железо. Определённо, там должен быть и никель. Возможно, и редкоземельные,» — думал сармат, разглядывая реку.

— Атомщик, ты уже тут? — удивился Хольгер, войдя в «чистый» отсек. — Как продвигается работа?

— Всё готово, — отозвался Гедимин. — Две установки. Осталось составить инструкцию. Поможешь?

Хольгер мигнул.

— Зачем две, и для чего инструкция?

— Одна — твоему Исгельту. Вторую пусть отправят на Тлалок-А, — терпеливо объяснил сармат. — Для тлалоканской экспедиции. Им нужна будет инструкция, чтобы настроить излучатели. Я не знаю, куда им будет удобнее возвращаться. Может, сюда, а может, на орбиту Сатурна. Сами решат.

Хольгер мигнул ещё два раза.

— Ты уверен, что им там нужна твоя установка?

— Это будет интересный эксперимент, — отозвался Гедимин. — Никто ещё не пробовал оттуда прожигать портал сюда. Я скажу Ассархаддону — пусть вторая экспедиция возьмёт с собой установку. Только нужна будет инструкция.

— Это я понял, — кивнул Хольгер. — Составим. А вот насчёт опытов с прожигателями на спутниках Тамоанчана… Ну, решение за Ассархаддоном. Установка в любом случае пригодится.

Он согнал Гедимина с места и сел к телекомпу сам.

— Экспедиция продвинулась к условному северу, — на экран высыпалось три десятка фотографий и текстовый файл. — Сейчас обследуют озеро Железный Паук. Вот оно, вид сверху. Немного подморозилось, верно? Жидкость в основном подо льдом.

— Аммиачный лёд? — Гедимин сел рядом. На экране распластались длинные разломы, отходящие от округлой вмятины в многокилометровой толще льда. Метеорит, упавший на Тлалок-А, не смог проломить его «кору», только встряхнул её, заставив потрескаться. Равнина вокруг разломов и их вздыбленные берега были покрыты рыжим налётом, но сквозь тонкий лёд со дна озера просматривался тёмно-серый осадок — аммиак прореагировал с остатками метеоритного железа раньше, чем вода.

— В полдень оно подтаивает, — Хольгер указал на полыньи на освещённых участках. — А в тени лёд довольно прочный. Вот, они проводят опыты, берут керн…

На следующем снимке один из сарматов измерял керн, вынутый из аммиачного льда у самого берега. Гедимин вспомнил свой опыт «общения» со льдом на Атабаске — отличий, в общем, было немного.

— А вот сюда Айзека пускать нельзя, — вполголоса заметил он. Хольгер хихикнул.

— Железо, никель, германий, — он ненадолго открыл текстовый отчёт и тут же свернул. — Хорошее озеро. А сейчас они ищут области свежей активности. Что-нибудь вроде вулкана или недавнего разлома. Но, похоже, Тлалок-А — спокойная планета.

Над дверью мигнул красный светодиод. Оба сармата вскинулись, разворачиваясь к источнику тревожного свечения, но сирена молчала.

— Не здесь, — сказал Гедимин. — Авария в другом блоке. Интересно, что там.

Огонёк мигнул ещё раз. Хольгер, открывая на ходу передатчик, выглянул в коридор, где экраны были тоньше, а связь — лучше. Тут же Гедимин услышал из дверного проёма отдалённый вой сирены.

— Авария на полигоне, — изменившийся в лице Хольгер повернулся к ремонтнику. — Портал нестабилен. Hasu!..

Охранники сунулись было за Гедимином в «грязный» отсек, но сармат рявкнул на них, и они едва успели посторониться, когда он вышел с прожигающей установкой в руке.

— Куда… — начал было Хольгер, но Гедимин сгрёб его за плечо и толкнул к двери.

— Наверх!

Ремонтная дрезина была на месте, и через несколько минут сарматы выбрались из узкого люка на платформу перед главными шлюзами «Койольшауки». Там красный сигнал мигал непрерывно, на въезде в шлюз стоял гудящий глайдер, но его не выпускали. Гедимин протиснулся мимо него и вырвался к пирсу. Ему повезло — транспорт Авиаблока ещё не успел оторваться от причала.

Мимо аварийного участка попутный глайдер пронёсся на полной скорости. Гедимин спрыгнул первым, услышав в наушниках, как Хольгер напоследок называет пилота макакой. Прокатившись по рыхлому грунту и оставив в нём борозду, ремонтник вскочил и оглянулся на поднимающегося Хольгера — тот упал на десять метров дальше. Химик, увидев, что Гедимин бежит к нему, мотнул головой и указал в сторону — туда, где пульсировал портал на Тамоанчан.

Там уже стоял глайдер, с прожигателя сорвали маскировку, вокруг толпились сарматы, среди которых Гедимин узнал Исгельта, яркий зелёный луч раз за разом бил в центр портала, — но разрыв лихорадочно пульсировал, то сужаясь в точку, то расползаясь неровными щупальцами на несколько метров, и с каждым сужением щупальца становились короче.

Уже у самой установки Гедимин оглянулся — Хольгер, прихрамывая, догонял его. Облегчённо вздохнув, сармат шагнул к щиту управления.

— Что происходит?

Один из охранников грубо оттолкнул его, но Исгельт, обернувшись через плечо, жестом позвал сармата к себе. Гедимин качнул головой и, включив анализатор, направил его на пучок, бьющий из прожигателя в остатки портала. Установка работала штатно, выдавая в пространство «открывающую» пульсацию, а вот навстречу ей из портала бил поток сигма-квантов, и с каждым движением краёв разрыва он усиливался на порядок. Гедимин посмотрел на экран, на прокол, сжавшийся уже до жалких пятидесяти сантиметров, на установку, — и с воплем «Fauw!» упал ничком.

Обломки пролетели над ним, вспахивая жёлтый грунт, веер зелёного света на мгновение задержался на его спине, вдавив сармата в землю и оставив проплавленную полосу от плеча до бедра. Дозиметр заверещал внутри скафандра, и Гедимин ткнул пальцем в прибор — от сигнала зазвенело в ушах, а смысла в нём уже не было.

Сармат поднялся, встряхнул головой, бросил быстрый взгляд на тех, кто недавно стоял у установки, — многие уже успели встать и теперь пытались помочь раненым, пока Исгельт вызывал медицинский глайдер, кто-то даже достал распылитель меи и вспомнил о дезактивации… Хольгер сидел рядом, прижимая ладонь к лицевому щитку. Гедимин бросился к нему, схватил за руку, но химик покачал головой и ткнул пальцем в пустое пространство там, где недавно открывался проход в галактику Вендана.

— Что с порталом?

— Закрылся, — ответил Гедимин, глядя сквозь лицевой щиток Хольгера на его широко открытые глаза; химик смотрел прямо перед собой, смигивая сочащуюся жидкость. — Что с глазами? Выжгло⁈

— Не п-похоже, — пробормотал Хольгер, пытаясь промигаться. — Всё видно, но… как-то рябит. Это ты, атомщик? Странно…

Щурясь, он потрогал шлем Гедимина. Сармат, помянув про себя размножение «макак», подхватил его под мышки и поволок к медицинскому глайдеру. Хольгер слабо сопротивлялся.

— Tzata! Здесь раненый, ожог лица, — Гедимин толкнул химика в руки медика в белом экзоскелете и только сейчас почувствовал, как болит спина — похоже, удар лучевого «крыла» оказался сильнее, чем сармат думал.

Он повернулся туда, где недавно стояла прожигающая установка. Её обломки разметало на большое расстояние, на месте взрыва осталось дымящееся углубление с оплавленными краями. Они слабо светились зеленью, и рядом уже топтались двое с распылителями меи, но спёкшийся грунт был ещё слишком горячим для дезактивации.

«Связь потеряна,» — сармат несколько секунд тупо смотрел в пространство, будто надеялся, что портал к Тамоанчану снова откроется. Ещё секунду спустя он оттолкнул ликвидатора, бросил на дно кратера плоский диск защитного поля и встал на него, разворачиваясь к закрывшемуся порталу. «Планета-гигант, три часа до ближайшего спутника, звезда — красный гигант, планета готовится разгореться,» — сухо щёлкало между висками, пока он настраивал излучатели. Нужные показатели сами всплывали в памяти — сармат не один час изучал отчёты с Тлалока-А. Когда работа была почти закончена, он услышал резкий оклик и увидел краем глаза, что к нему направляется Исгельт, — но излучающая установка уже лежала на его плече. «Всё равно отдачи нет,» — хмыкнул он про себя, зажигая центральный луч.

Вакуум всколыхнулся, от точки, где сошлись пучки интенсивного излучения, пошла рябь — и пространство лопнуло. Дыра стремительно расширялась, ещё секунда — и Гедимин увидел в чёрном окне огромный бок планеты-гиганта, красно-оранжевый с белыми полосами. Он изумлённо замигал, глядя на незнакомые зелёно-чёрные спутники. «Не то!» — он повернулся на пятнадцать градусов влево, выбирая другую точку. «Ещё раз…»

Луч снова вспыхнул, прожигая новое окно, и в нескольких метрах от него промчался изрытый впадинами астероид. За порталом белели концентрические кольца новой планеты. Она была так огромна, что в окно влезла едва ли четверть, и кольца выходили далеко за его пределы. На светло-зелёном с белесыми полосами боку вспыхивали и гасли молнии — циклоны шли полосой вдоль предполагаемого экватора, и изредка их заслонял очередной стремительный спутник.

«Ещё раз…» — Гедимин повернулся на тридцать градусов вправо, прицелился — и тут кто-то вцепился в установку и вырвал её из рук сармата. Стальная «клешня» заскрежетала по его плечу, — двое в тяжёлых экзоскелетах подошли незаметно, со спины, и теперь крепко держали его за вывернутые назад руки.

— Ты в своём уме⁈ — крикнул ему в лицо Исгельт, закидывая на плечо отобранный прожигатель. — У нас уже два лишних портала! Сколько ещё тебе нужно⁈

— Экспедиция на Тамоанчане, — Гедимин дёрнулся, но держали его крепко. — Они остались там. Не мешай их искать!

— Псих! — Исгельт скривился и махнул рукой. — В глайдер его! Ещё и этот убьётся…

— Они ещё живы, — один из охранников ослабил хватку, и Гедимин рванулся с новой силой. — Их нужно вытащить. Ищи Тамоанчан!

Исгельт, уже отвернувшийся, снова шагнул к нему.

— Ты понимаешь, что космос огромен? Сколько таких систем в одной галактике? Чем Тамоанчан так отличается от этих двух⁈ — он ткнул пальцем в сторону открытых порталов. — Ты знаешь? Этого никто не знает! Иди занимайся своими реакторами, пока руки не оторвало!

Его втолкнули на борт медицинского глайдера. Транспорт прибыл за последними ранеными — теми, кого задело слегка. Гедимин, получив укол блокатора и кровезаборник на запястье, сел под иллюминатором и закрыл глаза. Он всё ещё видел бело-синий круглый бок Тамоанчана и тени спутников на нём. «Не сработало. И не должно было. Портал открывался из другой точки…» — сармату представился путь, проделанный Луной относительно Земли и двумя планетами — относительно центра Солнечной Системы, и он тихо застонал. «Глупо. Где там точка отсчёта? Должна быть. Зря мы туда полезли. Надо было изучить сначала. Как же глупо…»

01 мая 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Двух координат, как уже все поняли, недостаточно, — вздохнул Константин, разворачивая голографический экран параллельно прозрачной крышке карантинного автоклава. Сармата, пришедшего навестить предполагаемого мутанта, завернули в белый скирлин поверх скафандра, и тыкать в кнопки на смарте ему приходилось на ощупь.

— Там ещё должно быть расстояние, — отозвался Гедимин со дна автоклава. — Но от какой точки? Если бы провели достаточно опытов…

— «Достаточно» — в данном случае — несколько миллионов, — грустно сказал Константин, выключая экран. — Космос — слишком большая штука.

— Вот заладили, — Гедимин сердито сощурился. Он лежал в карантине уже третий день, эа-мутация не подтверждалась, и медики собирались его выпустить в самое ближайшее время — но выходить ему не хотелось. «Как же глупо,» — думал он, отгоняя очередное видение сарматов, вмерзающих в лёд Стального Паука. «Где теперь их искать…»

— Они могут выжить, — сказал он, снова открыв глаза. Константин вздрогнул.

— Кто?

— Экспедиция. ЛИЭГ рассчитан на тысячелетия. У них будет кислород, вода… на других спутниках найдут субстрат для Би-плазмы, — задумчиво сказал Гедимин. — Там можно жить.

Константин фыркнул.

— В таких случаях, атомщик, самое лучшее — выйти наружу и выстрелить себе в висок. Ты же не думаешь, что их подберут инопланетяне?

Гедимин слабо пожал плечами.

— Плохо, что мы ничего не можем сделать. Ассархаддон что-нибудь думает?

— Вот только мне он и докладывается, — презрительно сощурился Константин. Он хотел продолжить фразу, но что-то отвлекло его внимание, и он спрыгнул с крышки автоклава. Над Гедимином склонился обмотанный белым скирлином Исгельт.

— Выглядишь живым, — сказал он, прижав к стеклу растопыренные пальцы. — И — судя по тому, что я слышал — мозг не пострадал. Привет от Хольгера — он завтра приступает к работе.

— Меня тоже скоро выпустят, — Гедимин зашевелился и поморщился от боли в лопатках — ушиб давно зажил бы, если бы не постоянные инъекции блокатора. — Попроси его подождать. Там надо подумать…

Исгельт испустил короткий смешок.

— Очень хорошая мысль. Главное, своевременная, — он убрал руку со стекла и выпрямился. — Тебя убрали из проекта «Прожиг». Приказ Ассархаддона.

Гедимин растерянно мигнул.

— Зачем?

— Чтобы не убился, — хмыкнул Исгельт. — Не смотри на меня так. Иди поговори с Ассархаддоном. Он считает, что для тебя это опасно. Думаю, он подберёт тебе другое занятие. Тут что-то не заладилось у Никэса…

02 мая 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Скафандр Хольгера по его распоряжению отвезли в лабораторию; сармат был в лёгком спецкостюме, без шлема, и Гедимин не решился его обнять — только осторожно положил руку на плечо.

— Да хватит уже, атомщик, — отозвался Хольгер. — Всего-то небольшой ожог зрительного нерва! Всё уже прошло. Так куда тебя перегоняют?

Гедимин покосился на Стивена, тот — на передатчик и, не увидев там ничего нового, в недоумении развёл стальными «руками». Никаких сообщений не было.

— Я пойду с тобой, — решил ремонтник. — Сверим приборы. Тот взрыв прожигателя… Что-то здесь не так.

— Думаешь, его взорвало излучение портала? — тихо спросил Хольгер. — Цепная реакция на чистой сигме… Такое возможно?

Гедимин пожал плечами.

— Я не знаю, что здесь возможно.

Воспоминания о закрывшемся — и, скорее всего, уже навсегда — портале заставили его болезненно сощуриться. Он старался не думать о сарматах на Тлалоке-А. «Они знают, что портала нет? Наверное, знают. Связь не работает…» — Гедимин отогнал бесполезные мысли и пошёл за Хольгером к дрезине.

Двое сарматов почти уже свели воедино показания всех приборов, переживших взрыв прожигателя, когда дверь «чистого» отсека снова открылась. Исгельт, остановившись на пороге, удивлённо хмыкнул.

— Гедимин Кет? Почему здесь? Езжай в Авиаблок, Никэс тебя встретит.

— Зачем мне туда ехать? — спросил Гедимин, недовольно щурясь на почти готовый свод показаний: «Опять не дали доработать!»

— Там тебе дадут новый проект, — сказал Исгельт. — Охрана проводит… Хольгер, у тебя неполные данные. Были ещё основные датчики и станции связи — там тоже писали показания.

Он повернулся к Гедимину боком, показывая, что сармату в отсеке делать нечего, но тот не двинулся с места. «Никэс, Авиаблок…» — имя с самого начала показалось ему знакомым; теперь он вспомнил всё и недобро сузил глаза.

— Стой. Это «крыло»?

Исгельт нехотя перевёл взгляд на него.

— Да, твой старый проект, — неохотно признал он. — Нужны доработки. Ты долго будешь тут стоять?

Гедимин схватил его за плечо и резко развернул к себе лицом — от неожиданности сармат не стал сопротивляться.

— Ты отнял его у меня. Работай сам.

Исгельт мигнул.

— Что?.. Это распоряжение командира блока, теск. Он решает, над чем тебе работать. Твоё дело — подчиняться.

Он попытался оттолкнуть Гедимина, но тот перехватил его руку и сжал так, что заскрипел металл обшивки.

— Ты — мне — не — командир, — медленно проговорил ремонтник. — Ты отнял мой проект. Он твой. Можешь — им — подавиться.

Исгельт, ошалело мигнув, резко поднял руку, выворачиваясь из цепких пальцев Гедимина. Вдоль стены зашевелились охранники.

— Ты в себе⁈ — рявкнул Исгельт, отступая на шаг и отводя руку в сторону; он был готов отдать неслышный приказ, но отчего-то медлил. — Отнял твой проект⁈ Я перевёл тебя туда, куда следовало в тот момент. Сейчас перевожу обратно. Что ты там придумал, теск⁈

— Я не механизм, — тихо сказал Гедимин; его глаза сошлись в узкие прорези — он чувствовал, как от напряжения сводит веки. — Меня не переводят. Верни мой проект. Или работай сам.

Исгельт с присвистом выдохнул; его рука, поднятая для направляющего жеста, слегка обвисла — удивление было слишком сильным, сармат не сразу нашёлся со словами.

— Точно спятил! Тебя возвращают на тот участок, — медленно и отчётливо проговорил он. — Чего ещё тебе надо? Может, мне ещё на коленях извиниться?

Гедимин сам не ждал, что попадёт точно в респиратор, — но Исгельт не успел уклониться и не выставил блок, и кулак сармата врезался в бронированную маску. Под ней что-то хрустнуло и коротко хрюкнуло, а в следующий момент уклониться не успел уже Гедимин. Удар в грудь был так силён, что пластины брони подались внутрь и рассекли комбинезон. Ремонтник качнулся вперёд, готовясь к захвату, но руки скользнули по обшивке чужого скафандра, — Исгельт уже опомнился. Один его кулак Гедимин перехватил, но второй удар — в подставленный локоть — вышиб искры из глаз. Сквозь них сармат увидел вскинутые ракетомёты вдоль стены и криво ухмыльнулся. «Хорошая была лаборатория…»

Задумываться не следовало — Гедимин еле успел убрать голову, и кулак Исгельта лишь чиркнул по шлему вдоль виска. Ремонтник вцепился в пролетающий мимо локоть, развернулся вокруг своей оси, врезаясь плечом в наклонённое лицо врага, — тот слабо дёрнулся, но очередной удар в подреберье вышел не слабее двух предыдущих. Гедимин, не отпуская его руку, шагнул вперёд, рывком втягивая Исгельта на плечо, и тут же пожалел об этом — от удара в наушник зазвенело в голове, и пальцы поневоле разжались. Он начал разворачиваться, но его отбросило — Исгельт окончательно взбесился, и его движения нельзя было ни уловить, ни предугадать. Гедимин неуклюже отпрыгнул в сторону и едва не упал — в пояснице перекатывался невидимый, но тяжёлый булыжник. Исгельт замахнулся, ремонтник успел заметить летящую к нему тень, вскинул руку, но удара не последовало — кулак просвистел мимо. Противник пошатнулся и тяжело грохнулся на колени, заваливаясь немного вбок, в сторону, противоположную руке, перехваченной Хольгером прямо в замахе.

— Ты быстрее его, а я — тебя, — тихо сказал химик. — Мы с Гедимином уходим.

Гедимин шагнул вперёд, готовясь прикрывать Хольгера, но Исгельт коротким жестом показал, что драка окончена. Целых две секунды, долгие, как два часа, он поднимался на ноги и поводил плечами, проверяя, все ли кости целы. Скомандовав охранникам отбой, он перевёл тяжёлый взгляд на Гедимина.

— Я уйду с ним, — Хольгер крепко вцепился в локоть ремонтника. — Ты зря так с ним обошёлся. Никогда так не делай.

Исгельт мигнул.

— Двое полоумных, — медленно проговорил он, ощупывая респиратор. — Катитесь в Авиаблок! Вот Никэсу подарочек, мать моя колба…

Он шагнул к чудом уцелевшему телекомпу, но остановился на полпути и снова взглянул на неподвижного Гедимина.

— Ты сорвал расследование аварии. Доволен, гений физики?..

…Регенерация работала быстро, но не мгновенно. Гедимин украдкой потёр спину вдоль рёбер — невидимый булыжник всё ещё был там и ворочался при движениях, но уже не так быстро.

— Глупо вышло, — сказал он, глядя мимо Хольгера.

— Ничего, — тот похлопал его по локтю. — Исгельт не расскажет Ассархаддону. Ему самому стыдно. Двое кабинетников свалили адмирала!

— Хорошо, что ты был в скафандре, — сказал Гедимин. — Но всё равно — вышло глупо. Из-за меня.

Хольгер пожал плечами.

— Хотел бы расследования — позвал бы тебя. Ты — главный эксперт по таким вещам. А так… Прожигатель у них есть, пусть экспериментируют.

…Купол защитного поля приподнимался на метр над поверхностью воды, второй, практически плоский, лежал вровень с ней. Сквозь них, как в дымке, проглядывал холодный синевато-зелёный свет. Он расходился волнами от устройства из двух совмещённых дисков — по восемь секторов в каждом — закреплённых вокруг генератора защитного поля и вместе с ним замаскированных обшивкой из рилкара и флиевой фольги. Веерообразные пучки зелёного света били поочерёдно из каждого сектора, и вода, пронизанная потоком нейтронов и омикрон-квантов, загоралась синим огнём. Устройство кружило по бассейну, не всплывая и не падая на дно, — генератор, попеременно включая защитное поле, не давал «лучевому крылу» погаснуть окончательно. Трое сарматов молча наблюдали за ним. Гедимин едва заметно улыбался. «Омикрон-излучение и эффект Черенкова,» — он следил за переходами цвета в холодном сиянии со дна. «Вместе они ещё красивее, чем по отдельности. Хорошо тут придумали — погрузить „крыло“ в воду…»

— А в воздухе оно ведёт себя так же? — уточнил на всякий случай Хольгер. Никэс Кларк — невысокий синекожий сармат со странными, слегка раскосыми глазами — перевёл взгляд на него и кивнул.

— Можем показать, — он поднял руку, и оператор на смотровой галерее насторожился.

— Я не сомневаюсь, — качнул головой Хольгер. — Опыт с подводным «крылом» — очень наглядный. Ну что ж, образец вполне рабочий… А что пошло не так?

— Заражение, — ответил Никэс. — Корпус мы экранировали. Остались пучки. Но с перекрытыми оно не работает. И с ослабленными — тоже.

— Понятно, — сказал Хольгер, наблюдая за полётом синего огненного шара под тёмной водой. — В каждом «лепестке» — сто двадцать пять граммов… Это минимальная масса для «крыла»?

— Да, так, — согласился Никэс, переглянувшись с оператором. — Пробовали брать меньше. Минус полграмма — и всё. Никто никуда не летит.

— Разве дело не в перепаде интенсивности? — удивлённо мигнул Гедимин. — Что ещё пробовали? Усилить потоки дополнительными линзами? Двойные внутри, двойные в проёмах? А саму пульсацию исследовали?

Сарматы из Авиаблока снова переглянулись и одновременно пожали плечами.

— Мы не атомщики. Исгельт принёс нам готовый прототип, исходя из этого мы и работали.

— Исгельт… — Гедимин недобро сузил глаза. Хольгер крепко взял его за локоть и потянул на себя.

— Не сейчас. Ну хорошо, мы посмотрим на ваш прототип. Здесь есть экранированная лаборатория, приспособленная для дезактивации? У Гедимина есть свой отсек, но летать там негде.

Никэс, облегчённо вздохнув, дважды кивнул и жестом приказал оператору сделать защитные экраны непрозрачными.

— Отсек подготовлен, материалы доставлены. Можете начать сегодня? Жаль терять время. Такой мог бы быть двигатель… — он, уже отвернувшись от бассейна, снова посмотрел на него через плечо и вздохнул.

— Будем работать, — сказал ему Гедимин. — Но больше не бери у Исгельта готовые прототипы. Он… вечно торопится.

Хольгер, вскинувшийся было, выдохнул и согласно закивал.

— Да, тут он явно поторопился. Отведите нас в рабочий отсек. И… можно забрать ваш образец?

Образец им не отдали — Гедимину пришлось довольствоваться чертежом, из которого следовало, что все доработки свелись к покрытию диска, рассечённого на сектора, нейтронностойким фрилом. Прорези в рёбрах дисков не перекрывались ничем — «крылья» отключались, когда переставал действовать сам эффект. По-видимому, образец в бассейне плавал уже не первый день…

Коридоры в Авиаблоке были неожиданно прямыми, без привычных плавных извивов, и непривычно широкими. Вдоль пола и потолка тянулись рельсы, вдоль левой стены — круглые дверные проёмы, закрытые массивными крышками и пронумерованные. Из-под каждой крышки к общему пути были проложены короткие отрезки рельсов, и было похоже, что их часто используют, как и основной путь. В коридоре бродили охранники в «Фенрирах», среди оружия, встроенного в стены, Гедимин заметил не только стандартные бластерные турели, но и довольно мощную кинетику, и распылители газа. Никэс, проследив за его взглядом, коротко усмехнулся.

— Всякое бывает…

Некоторые отсеки мигали зелёными светодиодами, над другими горели красные, — кто-то уже закончил работу и хотел выйти или что-то вывезти, но почему-то выжидал. «Может, из-за нас?» — Гедимин покосился на Никэса. «Тут свои дела, а мы не отсюда.»

— Такой сигнал зажигать, когда будем выходить? — спросил он, кивнув на зелёный огонёк.

— Не обязательно. Это, если нужен кран, — ответил Никэс. — Чтобы не столкнуться на рельсах. Не знаю, вам кран будет нужен?

— Постоянно — навряд ли, — сказал Хольгер. — Если будет нужен, мы скажем.

Один из отсеков открылся, когда сарматы остановились перед ним, и Гедимин увидел узкую, явно наспех построенную шлюзовую камеру с разбрызгивателями меи и сточным отверстием.

— Исгельт сказал, что так надо, — пояснил Никэс. — Но я совсем не атомщик. Если что-то не подходит, говорите сразу. Переделаем.

Когда шлюз открылся, Гедимин, не сдержавшись, помянул уран и торий. Никогда ещё ему не выделяли столько места! Он вспомнил универсальные станки в собственной лаборатории, — то, что занимало центр отсека, было больше и совершеннее в разы. Сюда можно было загнать для ремонта глайдер, здесь можно было собрать его из подручных материалов. За рабочим отсеком виднелся проход к испытательному; пока что над ним горел предупреждающий знак.

— Материалы там, — Никэс указал на закрытый люк и покосился на мигнувший передатчик. — Я вас тут оставлю. Отсек закреплён за вами. Работайте. Никто сюда не войдёт.

Шлюзовая камера закрылась за ним и его охранниками. Хольгер подошёл к встроенному в стену телекомпу, щёлкнул переключателем, окружая его защитным полем, и соединил его с передатчиком.

— Гедимин, ты собери для начала ещё один прототип — обычный диск на восемь секторов. Будем изучать. Эти «крылья» наверняка никто внимательно не рассматривал.

04 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин закрепил на тонком двухсотграммовом конусе алмазный наконечник и положил примитивное устройство на рилкаровую плиту. Её он вынес из соседнего отсека — туда рилкар, нужный для переплавки, завезли большими кусками, и Гедимин успел отобрать один до того, как всё полетело в дробилку. Осмотрев конус ещё раз и еле слышно хмыкнув, он прожёг в плите неглубокий узкий шурф и засунул наконечник туда. Несколько минут он потратил на выравнивание и прижимание конуса к плите защитным экраном, потом просунул под него сопла наручного «арктуса» и шевельнул пальцами, приводя его в действие. Защитное поле, прикрывающее обсидиановые линзы внутри конуса, растаяло, кольцеобразный поток зелёного свечения ударил в купол, конус завибрировал, по рилкаровой плите пошли трещины — и она с грохотом, слышным сквозь микроскопические проёмы в экране, раскололась на части. Хольгер, неслышно подошедший к Гедимину, вздрогнул и вполголоса сказал что-то по-сарматски.

— В другой раз возьму дикую породу, — сказал ремонтник, вынимая отключившийся конус из обломков. — Нормально работает. Только рилкар так не сверлится. Ну, чего тебе?

Хольгер подошёл к нему впервые за последние три дня — до сих пор он то склонялся с дозиметром и анализатором над пришпиленным к стенду «лучевым крылом», то сидел у телекомпа, на вопросы отвечая хмыканьем и слабыми жестами «не сейчас» и «подожди».

— Ирренциевый бур, — Хольгер попробовал наконечник бронированным пальцем и хмыкнул. — Мирное применение?.. Пойдём, у меня кое-что сошлось.

Он провёл пальцем по экрану телекомпа, вывешивая перед ним объёмную голограмму.

— Вот твоё «крыло» — от источника до плоскости угасания. Оно трёх-, а не двухмерное, как я сначала подумал. Слегка расплющенное, но всё же не плоское. Вот так оно изменяется с течением времени. Видишь эти ветвления?

Гедимин мигнул.

— Hasu! Оно что, фрактальное⁈

Хольгер кивнул, внимательно глядя на ремонтника, — видимо, лицо сармата было сейчас очень выразительным, при всей бедности мимики.

— Они что, делятся? Это же кванты, а не… — Гедимин замолчал, глубоко вдохнул и пробормотал еле слышно:

— Делящихся квантов мне тут не хватало… Там точно был вакуум?

— Полнейший, — кивнул Хольгер. — Вот это-то и интересно. Я думал, что дело в молекулах, подвернувшихся под пучок… такое ускоренное заражение с мгновенным выбросом омикрон-кванта. Но… Всё-таки надо было искать специалиста по физике вакуума! У нас тут опять какие-то аномалии…

— Тут всегда аномалии, — буркнул Гедимин, разглядывая схему. Что бы он ни думал о нарушении законов физики, кванты ветвились, а диск лениво вращался, отталкиваясь световыми пучками от защитного купола.

— Кстати, это неполная длина «крыла», — сказал Хольгер, проследив за взглядом сармата, направленным на стендовый образец. — Настоящая плоскость угасания — вон в той стене на глубине полтора метра.

Гедимин мигнул.

— Если оно не найдёт никакого отражателя — оно будет двигаться? — спросил он, глядя в стену и вспоминая, как разлетались на части плавящиеся прожигатели; если защитное поле высоко над поверхностью Луны и могло быть отражателем, то грунт — ни в коем случае. — Я бы проверил.

Хольгер закивал, и выглядел он при этом до странности довольным.

— Да, отправляйся завтра на полигон. Возьми диск… и свой конус тоже проверь, там дикой породы будет достаточно.

— Хорошо, — Гедимин удивлённо покосился на него, но химик уже отвернулся и что-то рассматривал на схеме лучевого «веера». Пучок омикрон-квантов, расширяясь, удалялся от источника, но его плотность уменьшалась гораздо медленнее, чем росло расстояние. «То частицы из ниоткуда, то кванты из ниоткуда,» — Гедимин вспомнил долгие эксперименты с самопроизвольным синтезом и, прервав на середине бесполезные мысли, задумчиво сощурился на диск. «А вообще — интересный эффект. Применить бы его для синтеза…»

05 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

«Лепестки», линзы, части корпуса, — всё было рассчитано до микрона и сделано предельно симметричным, — но что-то, по-видимому, ускользнуло от внимания Гедимина, и он еле успел упасть и вскинуть над собой щит сивертсенова поля, когда светящийся диск развернулся в воздухе и огненным колесом прошёлся над ним. От удара лучевого «веера» поле вспыхнуло зеленью и лопнуло, но устройство уже пролетело мимо, не задев сармата, и резко взмыло в чёрное небо. Гедимин следил за удаляющимся диском, пока громадный экран над полигоном не выдал зелёную вспышку, и светящаяся точка не развернулась, быстро приближаясь к «земле». Промчавшись в пяти метрах от сармата, устройство оттолкнулось от поверхности очередным «веером», развернулось под углом и повисло в воздухе, кружась и медленно опускаясь. Гедимин припал к земле, пропуская поток омикрон-излучения над собой, и, пролетев пару метров парралельно «земле», схватил диск за погасший край. Можно было сразу же отключить его, но сармат замешкался — и перекошенное устройство снова оттолкнулось от поверхности и полетело вдоль неё, медленно набирая высоту. Дополнительная нагрузка помешала ему, но не настолько, чтобы оно остановилось, — и, когда расстояние между сарматом и «землёй» выросло до трёх метров, Гедимин дотянулся до кнопки и вместе с погасшим диском упал в рыхлый грунт. «Прилунение» было мягким, и сармат быстро поднялся и, отряхнув упавшее устройство от пыли, внимательно осмотрел его.

Красный луч скользнул по его лицу, он досадливо отмахнулся, но ему снова посветили в глаза, — кто-то на соседнем полигоне спрашивал, что происходит, и не нужна ли помощь. Гедимин помигал фонарём в ответ — «всё идёт по плану» — и снова перевёл взгляд на неподвижный диск. «Хорошая подъёмная сила,» — думал он. «Но почему его перекашивает? Где неравномерность?»

Пристегнув устройство к скафандру и проверив запас кислорода, Гедимин достал второй механизм — роющий конус — и воткнул его в грунт. На секунду он задумался, не придавить ли устройство защитным полем сверху, но решил, что навряд ли конус взлетит при «крыльях», направленных кверху, — а если он вывернется в сторону, Гедимин успеет его перехватить.

Встроенный в конус генератор защитного поля мигнул индикатором, и сармат шагнул в сторону, подальше от расходящихся зелёных «вееров». Устройство нырнуло в рыхлый реголит и, без сопротивления преодолев несколько сантиметров, задрожало, разбрасывая комки грунта, — чуть ниже начиналась плотная порода. Гедимин направил на свежую скважину анализатор, и сигма-лучи, пройдя сквозь камень, отразили странную картину — конус быстро, набирая скорость, всверливался в лунный материк. Зелёные «веера», быстро укорачиваясь, втянулись в отверстие. Гедимин, спохватившись, кинул следом шар защитного поля. Свечение стало ярче, но бур остановился, и сармат вытянул его из трёхметровой скважины.

«Интересное дело,» — он, растерянно мигнув, повертел устройство в руках. «А если не мешать ему, он так и пройдёт Луну насквозь? Вот чего нам не хватало в Ураниуме…»

…Глайдер остановился у главного шлюза, высадил Гедимина и группу взрывников из Химблока (Линкена среди них не было) и тут же начал погрузку — новая группа ждала своей очереди на испытания. Ещё одна, видимо, только что выгрузившаяся, сдавала лишний кислород на заправке. Гедимин увидел знакомый чёрный скафандр и изумлённо мигнул.

— Хольгер?

Сармат обернулся, помахал Гедимину и указал на шлюз. Он догнал ремонтника пять минут спустя, уже на той стороне.

— Ну как, ничего непредвиденного? — весело спросил он.

— Диск опять перекосило, — досадливо поморщился ремонтник. — А ты что тут делаешь?

— Исгельт позвал, — ответил Хольгер. — Что-то с прожигателями. Было два случая потери стабильности, но сейчас — я был там с ними — всё прошло гладко. Надеюсь, больше ему помощь не понадобится. У меня лежит посылка от Арториона, некогда бегать по полигонам…

— Мог бы меня позвать. Я всё равно здесь, — отозвался Гедимин, глядя мимо химика. Помогать Исгельту ему не очень хотелось, но нестабильность установки грозила аварией — и пострадать мог не только непрошеный командир…

… — Несимметричность, — Хольгер в очередной раз просвечивал вскрытый диск сигма-лучами. — Может быть где угодно. В составе линз, например. Это же обсидиановый сплав, не так ли?

Гедимин кивнул.

— Арторион прислал пластины природного обсидиана, — сказал Хольгер, кивнув на выдвижной стол под телекомпом. — Три упаковки с цифровыми обозначениями и просьбой не смешивать. Химически они несколько отличаются, но — обсидиан всегда неоднороден. У Арториона какие-то свои эксперименты.

— Лишь бы не взрывалось, — пожал плечами Гедимин. — У тебя есть обеднённый уран?

Хольгер мигнул.

— Найдётся. Зачем?

— Прибрать лишний омикрон, — сармат вспомнил пролетающее над головой огненное колесо и поморщился. — И компенсировать выгорание ирренция. Взял бы плутоний, но он греется.

06 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Вскрытый диск «лучевого крыла», за последние сутки увеличившийся втрое, лежал под колпаком защитного поля и слегка подсвечивал его зеленью. Хольгер, подойдя к стенду, поднёс щупы анализатора к одному из внутренних элементов и хмыкнул.

— Чистый уран? Окись не подходит?

— Под «глазурью» — не загорится, — отозвался Гедимин, проверяющий, остыл ли новый корпус «крыла». — Поставил линзы в два слоя, как ты хотел.

— Это всё — чистый обсидиан, первая коробка? — уточнил Хольгер, проверяя химический состав тонких чёрных пластин. — Как думаешь, высоко взлетит?

Гедимин пожал плечами.

— Пока не понимаю. А вообще — проверить бы эту штуку в невесомости, где-нибудь в открытом космосе…

…Первый выброс излучения пришёлся на «лепестки» в нижней части диска, и он с места взлетел вертикально вверх. Световые «веера» погасли, и устройство пошло вниз, но упасть не успело — два пучка под углом к поверхности отбросили его вбок. Тут же зажглась вторая пара «крыльев», и диск поднялся на прежнюю высоту. Ещё до того, как они погасли, два пучка из верхней части диска ударили в небо, и устройство медленно, вздрагивая на лету, полетело вниз. Новый выброс из нижних «лепестков» остановил падение. Диск немного отодвинулся от исходной точки — на считанные сантиметры, не более.

За первым циклом вспышек последовал второй, за ним — третий; Гедимин внимательно следил за устройством. Излучение, прошедшее сквозь пласт урана, уже не светилось так ярко, хотя сияние можно было заметить; дозиметр, засунутый в поток, зафиксировал пару нейтронов. «Сработало,» — Гедимин сделал маленький шаг, догоняя пляшущий в вакууме диск. «Но надо больше урана. Часть омикрона выходит наружу.»

… — Расходящийся «хвост» сигма-квантов, — сказал Хольгер, отвернувшись от телекомпа. — Как будто омикрон, пройдя сквозь урановую линзу, перерождается в сигму… Ерунда какая-то.

— Но эта штука работает, — Гедимин с довольной ухмылкой покачал на ладони диск. Устройство стало тяжелее, но на подъёмную силу это не повлияло, — сармат лично проверил это на полигоне, провисев на прыгающем диске столько, сколько выдержали пальцы.

— Если взять больше урана, весь омикроновый «хвост» может перейти в сигму, — задумчиво сказал Хольгер. — Попробуй.

11 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

«Очень интересная разработка,» — признал Ассархаддон в сообщении, полученном Гедимином по пути на полигон, в неэкранированном туннеле. «Но испытания пока невозможны. Готовьте образцы, в июне я передам их экипажу, вылетающему на Ириен. Такие опыты безопаснее ставить на орбите Сатурна.»

В этот раз глайдер не улетел, когда Гедимин высадился на полигоне, — но о том, что за ним наблюдают, сармат узнал через десять минут, когда на диск, прыгающий над лунной поверхностью, кто-то направил луч фонаря. Вздрогнув, испытатель обернулся — и увидел попутчиков из Инженерного блока. Четверо сарматов, выйдя из глайдера, стояли вдоль борта и глазели на «лучевое крыло», при каждом его прыжке синхронно мигая.

— Sata! — Гедимину захотелось кинуть в них камешком, чтобы проверить, в сознании ли они все. — Чего надо?

Один из сарматов вздрогнул и медленно перевёл взгляд на испытателя.

— Где реактивный выброс?

— Нету, — буркнул Гедимин. — Хватит тут глазеть! Ещё облучишься, а мне отвечать.

Инженер мигнул. Теперь все четверо отвлеклись от прыгающего диска и посмотрели на Гедимина — с тем же выражением на лицах.

— Te’ek sa dakehsu? — спросил первый. — Te’eqa tza dasulesh⁈

«Dakehsu?» — Гедимин сердито фыркнул.

— Tza seatesku, — отозвался он. — Сигма-излучение. Лети, куда летел. Одному такому уже глаза прижгло.

В этот раз урана оказалось достаточно — весь зелёный светящийся «хвост» растаял в нём, наружу вышли только невидимые потоки сигма-квантов, но диск по-прежнему удерживал себя на весу, плавно перемещаясь между небом и поверхностью. «Хорошо получилось,» — заключил Гедимин, выстраивая в ряд три диска. Они отличались только внутренними линзами — на них пошёл обсидиан из разных контейнеров, и сармат пронумеровал их перед испытаниями. Их поведение ничем не отличалось — ни на стенде, ни в испытательном отсеке, ни на полигоне. «Интересно, что проверял Арторион,» — думал Гедимин, возвращаясь с дисками в лабораторию. «Кажется, результат отрицательный.»

— Ничего подобного, — сказал Хольгер час спустя, когда все данные были сведены в три схемы. — Летают-то они одинаково, а вот внутри… Смотри сюда. Это «крылья» — сами смешанные потоки. Видишь?

Гедимин мигнул.

— Разные структуры… И что это значит?

Хольгер пожал плечами.

— Если ты не увидел… Может быть, ничего. А может, мы имеем дело со слишком слабым излучением. Вот пойдёт счёт на сотни кьюгенов — и разница себя проявит.

Гедимин махнул рукой.

— На ста кьюгенах я никуда не полечу. И Никэс тоже. А чем отличался обсидиан?

— Он с разных планет, — ответил Хольгер. — Тут образцы с Земли, Венеры и Марса. Кажется, Ассархаддон ищет новые источники минералов.

— С Марса и Венеры что-то вывезти не проще, чем с Земли, — сказал Гедимин. — Нас там вообще быть не должно.

Хольгер кивнул.

— Но я не поручусь, что нас там нет… Ну так что, ты готов показать Никэсу рабочий прототип?

Гедимин вспомнил инженеров с попутного глайдера и решительно кивнул.

— Он определённо уже в курсе. Мой диск видели… Надо сделать ему что-нибудь наглядное.

12 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Две части свинцовой болванки, каждая — полметра длиной и полтонны весом, лежали на стенде. Гедимин, просунув руку во внутреннюю полость, пристраивал в ней генератор Арктуса и выводил наружу сопла, по два с каждой стороны. Хольгер стоял рядом, держал в руках причудливо изогнутое устройство из четырёх «лепестков» и задумчиво усмехался.

— Похоже на плавник, — сказал он, приставив конструкцию к длинному боку болванки. — Что для чего?

— Здесь балансиры, — показал Гедимин. — А это — тяга.

— Любопытно, — Хольгер приложил второй «плавник» к будущему корпусу. — Взлетит?

— Тут килограмм ирренция, — ремонтник отобрал «плавники» и присоединил их к отверстиям, обозначающим вывод сопел. — Он меня поднимал. И этот груз поднимет.

…Последние приготовления были закончены, и Гедимин, пройдя дезактивацию, снова подошёл к защитному куполу, под которым неподвижно лежала модель «лучевого крыла». По бокам купола змеились тонкие, с трудом различимые красные линии, — сквозь флиевую фольгу, нейтронностойкий фрил и слой обеднённого урана проходили только сигма-лучи, всё остальное в них гасло.

Над дверью отсека мигнул красный светодиод — кто-то вошёл в шлюз и закрыл за собой внешнюю дверь. Гедимин легонько прикоснулся пальцами к защитному экрану и отвёл руку, нехотя поворачиваясь к пришельцам. Хольгер шагнул к ним, убирая с лица затемнённый щиток, — сегодня химик был в скафандре и даже позаботился о защите глаз. Внутренняя дверь открылась, пропуская двоих сарматов, и Гедимин недобро сощурился — Никэс привёл с собой Исгельта.

— Tza atesqa! — сармат из Авиаблока вскинул руку в приветственном жесте. — Ну, что у вас тут? Это и есть прототип?

— Что за материал? — спросил Исгельт, с сомнением глядя на металлическую болванку с изогнутыми «плавниками». — Сколько эта конструкция весит?

— Свинец, примерно тонну, — коротко ответил Хольгер, переглянувшись с угрюмым Гедимином. — Это обычная металлическая болванка с небольшой полостью внутри. Она тут только для примера.

— Надо будет осмотреть вблизи, — сказал Никэс, оглянувшись на Исгельта; тот, получив ответы на свои вопросы, кивнул и замолчал. — Выглядит как покалеченная рыба с гладкой кожей. Как она работает?

Гедимин просунул руку под купол и щёлкнул переключателем — и «рыба» взлетела.

Сарматы рассчитали всё точно, — прототип остановился ровно посередине между верхним и нижним барьерами; генератор включал и гасил защитное поле достаточно быстро, чтобы «крылья» не гасли более чем на десятую долю секунды, и болванка летела, подгоняемая «лепестками» основного двигателя, слегка переваливаясь с боку на бок на балансирах. Это был бесконечный полёт по кругу, в точном соответствии с настройками, — тонна свинца висела над поверхностью, не падая, и была готова провисеть так, пока ускоренный омикрон-распад не выжжет половину ирренция из рабочих элементов.

Никэс шумно выдохнул, придвинулся ближе к стенду, пожирая конструкцию неподвижным взглядом.

— И всё, что нужно, — кусок радиоактивного металла⁈ Никакого топлива, никаких хвановских волчков с турбинами…

Гедимин хмыкнул.

— Знаешь, где берут этот металл?

Хольгер успокаивающе похлопал его по локтю.

— Главное, что он у нас есть, — сказал Исгельт. — И у нас есть настоящие учёные, вроде вас. Уверен, ни одна мартышка до такого ещё не додумалась.

— Если в Лос-Аламосе есть килограмм ирренция — они додумались, — отозвался Гедимин. «Люди умеют изобретать. Не возиться с бесконечным перебором вариантов, а сразу видеть, что нужно сделать. У них только нет ирренция. А когда будет…» — он с трудом отогнал неприятные мысли и снова посмотрел на Исгельта. Тот покачал головой.

— Нет. Мы бы знали.

— Кусок радиоактивного металла… — повторил Никэс, зачарованно глядя на механизм. Тот так и плавал по кругу, не касаясь поверхности; потоки излучения выдавали себя лишь красными волнами на защитном экране. «Теперь не так красиво,» — подумал Гедимин, вспомнив холодный свет «крыльев». «Но эта штука летает. Мне нравится.»

— Это устройство заменит реактивный ранец, — сказал Никэс, отворачиваясь от купола. — Для лёгкого экзоскелета… и, возможно, для тяжёлого?

Он вопросительно посмотрел на Гедимина.

— Тонна — предел грузоподъёмности?

Сармат проводил взглядом разворачивающийся прототип и нехотя повернулся к Никэсу.

— Нет.

Исгельт тяжело вздохнул.

— Договаривай, физик. Что ещё может взлететь на таких крыльях?

Гедимин снова взглянул на летающий механизм и сузил глаза.

— Крейсер.

Сармат изумлённо мигнул.

— Что?

— Крейсер, — повторил Гедимин. — Чем интенсивнее конечный поток, тем больше подъёмная сила. Здесь — несколько кьюгенов. Если будет несколько тысяч…

Исгельт медленно расплылся в улыбке и провёл ладонью по куполу.

— Я бы присвоил этому изобретению твоё имя… но это запрещено. Работай, физик. Я хочу увидеть этот крейсер.

14 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Первый из двух глайдеров, выделенных Авиаблоку для сегодняшних испытаний, покинул шлюз, и второй, закончив погрузку, последовал за ним. На его главной платформе расположился массивный робот-заправщик, под завязку нагруженный бочками с топливом. Всем сопровождающим пришлось перейти на боковые платформы и стоять там плечом к плечу. Гедимин, стиснутый с двух сторон бронированными соседями, думал, не перебраться ли ему на крышу фургона, — там не было воздуха, но, по крайней мере, не нужно было толкаться, и не было опасности расплющить кого-нибудь об обшивку.

Хольгер, прижатый к люку, заглянул в иллюминатор внутренней платформы. Обзор заслоняли бочки с топливом, прикрытые прозрачным куполом защитного поля.

— Варварский расход углеводородов, — пробормотал химик. Гедимин удивлённо покосился на него.

— Тут достаточно топлива. А без испытаний нельзя.

— Я не об испытаниях, — отозвался Хольгер. — В принципе — расход варварский. А это ценное сырьё, атомщик. На Земле его почти не осталось, а с Титана не навозишься.

Глайдер снизился, замедляя скорость. Сарматы зашевелились, сосед слева толкнул Гедимина в бок, получил ответный толчок и отстранился, недовольно фыркнув.

— Ядерный блок — на выход! — разнеслось по фургону.

Гедимин спрыгнул на серо-жёлтый грунт, попутно отметив, что поверхность не такая рыхлая, как на прошлых его полигонах. Как именно нарезается пространство под маскировочными куполами в кратере Кеджори, сармат не выяснял, — но ещё ни разу он не возвращался на место предыдущих испытаний.

«Лучевое крыло», переделанное в полётный ранец, лежало в небольшом плоском контейнере. Из соображений безопасности Гедимин разобрал его на три части — отдельно две сборные пластины из ирренциево-урановых «лепестков», отдельно — генератор Арктуса и щиток управления к нему, встроенные в крепления ранца. Первые четверть часа на полигоне сармат проверял, не пострадало ли устройство в тесном глайдере; Хольгер ходил вокруг него, косился на датчики содержания кислорода, но молчал.

— А это похоже на крылья бабочки, — хмыкнул он, закрепив пластины, приделанные к генератору, за спиной Гедимина. — Так, по краям и по центру — сдвоенные «лепестки», а между ними — одинарные и без внешних линз?

— Это уран, — отозвался сармат, проверяя крепления. Они плотно обхватывали его плечи и грудь, на их пересечении он закрепил щиток управления. «Надо будет перенести кнопки на руку,» — думал он. «Так не очень удобно.»

— Просто уран? — удивился Хольгер. — Собираешь лишний омикрон, чтобы ни кванта не пропало?

Гедимин удивлённо покосился на него — химик пытался шутить, но его глаза тревожно темнели.

— Ладно тебе, — на секунду он крепко сжал плечо Хольгера. — Дальше купола не улечу. Давай к делу.

Он, отмеряя шагами расстояние, отошёл от химика и остановился лицом к нему, прижимая руку к груди. Переключатели он помнил на ощупь. «Сначала — два нижних, потом — прямой, только потом — верхние,» — повторил он про себя, глубоко вдохнув. Сердце билось чаще обычного — почти так же сильно, как при запуске реактора. «Никогда не летал с реактивным ранцем. Говорят, у них с маневренностью плохо.»

— Tzata! — Хольгер вскинул руку с растопыренными пальцами, поочерёдно прижимая их к ладони. Гедимин прикоснулся к переключателям. «Attahanke!»

Его швырнуло прямо в матовый маскировочный купол — к счастью, под углом, так что выровняться он успел. Вовремя включенный тяговый поток бросил его вперёд. Внизу промелькнул Хольгер, запрокинувший голову; пока он разворачивался к пролетевшему над ним испытателю, тот успел выключить основной поток и развернуться на боковых, едва не врезавшись в землю.

— Tzata! — рявкнуло в наушниках. Сармат никак не мог выровняться, его бросало то вправо, то влево, при развороте он потерял высоту. Снова оттолкнувшись от земли, он поднялся на пять метров выше и повис там на мигающих «крыльях», выключив тягу. «При резком броске влево конструкция развернётся влево,» — отметил он про себя, всем телом качнувшись в выбранном направлении. Двигаться без опоры было непривычно — его по-прежнему мотало во все стороны, видимо, сам Гедимин был не слишком симметричной конструкцией.

Пятый по счёту разворот дался ему легче, и он включил тягу. Его бросило вперёд. Держать «крыло» включённым постоянно было нельзя, и генератор был настроен так, чтобы каждые четверть секунды блокировать излучение, — и Гедимину казалось, что «крылья» врезаются в его спину по четыре раза в секунду, короткими толчками подгоняя его к соседнему участку полигона. Вдоль границы вспыхнули красные вешки — сармат подлетел слишком близко. Он снова отключил тягу, резко разворачиваясь на боковых потоках. Поверхность опасно приблизилась — за время прямого полёта Гедимин потерял четыре метра высоты. «Центр тяжести не там. Сделать нижние подкрылки мощнее,» — сделал он мысленную пометку, поднимаясь выше.

Внутри скафандра тревожно запищал индикатор — Гедимин дышал слишком часто, кислород расходовался в разы быстрее, чем пополнялся. Сармат только сейчас заметил, что весь покрыт испариной. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он наклонился так, чтобы «лепестки» прямой тяги повернулись кверху, — теперь он спускался быстро, но относительно плавно. Его ноги коснулись грунта, и он отключил «крыло», но на ногах не удержался — его проволокло ещё полметра, и он припал на одно колено.

— Гедимин! — от испуганного вопля в наушниках сармат вздрогнул и медленно, выравнивая дыхание, поднялся на ноги. Хольгер уже был рядом. Увидев, что Гедимин встал, он громко выдохнул и шагнул к нему.

— Давно не летал. Трудно сразу освоиться, — сказал сармат, растерянно глядя на прижавшегося к нему Хольгера. Тот обхватил Гедимина за плечи и явно не собирался отпускать.

— Ты чего? Никакой аварии не было, — сармат неловко похлопал химика по спине. Тот, шумно выдохнув в респиратор, наконец отпустил Гедимина и отодвинулся.

— Аварии… Ты понимаешь, что по законам физики этого твоего «крыла» вообще быть не должно? — спросил он, пытливо заглядывая Гедимину в глаза. — Понимаешь, атомщик? Ты летаешь ни на чём! Ещё бы тебе было легко освоиться…

Ремонтник озадаченно хмыкнул.

— Но оно же работает, — он пожал плечами. — Хорошо работает. Только с посадкой надо потренироваться.

Хольгер издал короткий смешок.

— Думаешь, этот движитель может поднять любой груз?

Гедимин кивнул, выжидающе глядя на него, — он не понимал, к чему клонит химик.

— Видел запас топлива для истребителей? — спросил Хольгер, кивнув в сторону полигонов Авиаблока. — Это на час полёта. А знаешь, сколько берут реактивные маневровые двигатели тяжёлых кораблей?

Ремонтник снова кивнул. В памяти всплыли чертежи с огромными батареями топливных цистерн, — горючее для больших кораблей обычно держали в разных местах небольшими порциями и использовали при точных манёврах вблизи планет.

— Вот именно. Барк тащит свои двигатели… и немного груза, — Хольгер насмешливо сощурился. — Ты понимаешь, во сколько раз ты облегчил стандартный корабль? Сначала ЛИЭГ вместо реактора с турбинами, потом — «лучевое крыло» вместо реактивных двигателей…

Гедимин мигнул.

— Маленький лёгкий звездолёт, — он с неуверенной усмешкой приподнял на ладонях что-то невидимое. — Крейсер размером с «Гарпию»… Интересная будет штука.

Он отстегнул «крылья», проверил их и снова посмотрел на Хольгера.

— Хочешь полетать? Я объясню, как рулить.

— Любопытно… — химик осторожно взял устройство в руки и попытался заглянуть под шлем Гедимина. — Что у тебя с кислородом? Ты пропустил заправку?

— Быстро расходуется в полёте, — недовольно сощурился ремонтник.

— Возьми мой, — предложил Хольгер; красное свечение в его глазах быстро гасло, сменяясь тревогой. — И лучше нам вызвать глайдер.

Гедимин мигнул. Красный свет кислородного индикатора не беспокоил его — глайдеры в Кеджори обычно прилетали быстро, а в крайнем случае можно было замереть и замедлить сердцебиение.

— Ты не хочешь испытывать «крыло»? — спросил он. Хольгер покачал головой.

— В другой раз, атомщик. С вакуумом не шутят. Садись и не двигайся, я вызываю глайдер.

Гедимин недовольно сощурился, хотел фыркнуть на «паникёра», но внезапно почувствовал, что лёгкие на вдохе как будто не наполняются до конца. Он вдохнул глубже, пытаясь их расправить. Сердце билось слишком быстро. Сармат попробовал его замедлить, но взгляд на «крылья» в руке Хольгера заставил его вздрогнуть и снова задохнуться от нахлынувшего волнения. «Ещё раз. Я хочу подняться ещё раз,» — он протянул руку к механизму. «И ещё одно,» — он щелчком сдвинул пластины на висках и почувствовал мягкое тёплое прикосновение — сначала слабое, потом — настойчивое. «Так лучше.»

— … Как можно скорее, — договорил Хольгер в передатчик и запоздало отдёрнул руку, в которой только что были зажаты «крылья». — Гедимин!

Его голос долетел до сармата сквозь гул в ушах, как сквозь толстый слой стекловолокна; Гедимин слегка усмехнулся, скрепляя «лямки» на груди, и шагнул вперёд. По коже скользили тёплые нити, и сармату казалось, что он плывёт в августовском озере, и его толкают в грудь маленькие волны. «Теперь всё ясно. Я просто не так рулил. Ещё одна попытка…»

Взлететь он не успел — кто-то сбил его с ног и покатился вместе с ним по каменистому грунту, сдирая со спины «крылья». Гедимин возмущённо рявкнул, сбросил противника со спины, но тот успел отстегнуть механизм и отпрыгнуть в сторону. Сквозь красноватый туман сармат увидел Хольгера, прижавшего «крылья» к груди и выставившего вперёд пустую ладонь.

— Heta! Hetatza! — крикнул химик.

— Отдай, — Гедимин протянул руку к «крыльям». Хольгер шагнул назад.

— Стой! Ты не в себе. Стой, или я их сломаю!

Ремонтник прыгнул вперёд, но, как и следовало ожидать, не успел, — Хольгер выскользнул из пальцев, как лёгкая жидкость, и сармат опустился наземь, видя перед собой сгущающийся туман. «Что-то не так,» — озадаченно думал он, глядя, как дымка из красной переходит в чёрную, и слушая отчаянный писк индикатора. «И Хольгер… Что с ним?»

Несколько секунд спустя его взяли под мышки и потащили. Он вяло дёрнулся, но вместо возмущённого возгласа из его рта вышел слабый писк. Ещё через несколько секунд он вдохнул полной грудью, отметил странный привкус в воздухе и изумлённо мигнул, увидев над собой участок обшивки глайдера и три пары испуганных глаз.

— Очнулся, — сказал один из незнакомых сарматов. — Что, не запаслись кислородом? У тебя же куча баллонов — мог бы с ним поделиться!

«Кислород? У нас же был кислород,» — Гедимин, сев и прислонившись к обшивке, потянулся к индикатору. «Полный запас на два часа…»

— Атомщик, ты здесь? — Хольгер взял его за руку и крепко встряхнул. — Что с тобой бы… А, мать твоя колба! Пластины на висках! Когда ты успел их сдвинуть⁈

Он вцепился в шлем Гедимина и, не обращая внимания на возмущённый рык, вернул пластины на место. Приятные согревающие волны пропали, а с ними и последние остатки странной эйфории. Сармат растерянно мигнул и огляделся по сторонам.

— Что за… что тут…

— Вот именно, — сурово кивнул Хольгер. — Ты тут пытался улететь без кислорода на другой край Кеджори. Еле успел тебя перехватить. Думал, ты меня убьёшь. Ну что, вспомнил?

Гедимин ошалело встряхнул головой. «Верно. И мог бы убить. Если бы он сломал механизм… Где он⁈»

— «Крылья» целы? — спросил он. Хольгер, вздрогнув, убрал руку с его плеча и отодвинулся.

— Боюсь, тебе больше не летать. Мне не понравилось твоё состояние. Может, сообщим Ассархаддону? Я подозреваю, что без Медблока не обойдётся.

Гедимин вздрогнул.

— Не нужно. Я цел… и в своём уме.

— А я в этом не уверен, — Хольгер медленно протянул руку к плечу и приподнял за «лямку» слегка помятый «ранец». Гедимин рывком поднялся на ноги и изумлённо мигнул, увидев, как химик отпрыгивает к дальней стене.

— Ты чего? Механизм повреждён, я хотел починить, — сказал сармат, показывая пустые ладони.

Хольгер, медленно выдохнув, отстегнул «крылья» и поднял перед собой. Они пострадали меньше, чем показалось Гедимину вначале, — треснули только две из внутренних обсидиановых линз и немного нарушилась центровка. «Не лучшая конструкция,» — признал про себя сармат. «Не хватает прочности. Надо подумать.»

— До лаборатории потерпит, — сказал он. Палуба под ногами слегка вздрогнула — глайдер остановился у шлюза. Хольгер с облегчённым вздохом кивнул и жестом позвал сармата на выход.

— Сигма-излучение влияет на мозг, — вполголоса говорил он, пока они шли к транспортным туннелям. — Ты себе что-то прижёг внутри черепа. Так очень просто убиться, атомщик. Уверен, что тебе не нужен медик?

— Я не псих, — отозвался Гедимин. — Не говори ничего Ассархаддону. И другим тоже. Больше такой ерунды не будет.

Уже в «чистом» отсеке лаборатории он снял шлем и провёл ладонью по глазам. Эйфория ушла, оставив странную усталость. Он запустил опрыскиватели внутри скафандра, — холодная вода на коже сейчас была кстати.

— Неудачная конструкция, — сказал он, кивнув на повреждённые «крылья», упрятанные Хольгером под защитное поле. — Надо кое-что доработать.

— На испытания один не ходи, — нахмурился химик. — А вообще — такое испытывают на дронах.

Гедимин недовольно сощурился.

— Дроны?.. Точно же, — он остановился и задумчиво посмотрел на свою ладонь. — Я обещал Исгельту «крылья» для крейсера. Так быстро не получится, но… как поднять истребитель, я уже знаю. Дело за самим истребителем…

Хольгер покачал головой.

— Напишу Никэсу, чтобы выделил тебе истребитель. Только за штурвал не садись!

15 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Не знаю, от чего оно отталкивается,» — Гедимин, успевший вовремя выставить руки, теперь висел под потолком экспериментального коридора, упираясь в облицовку, и сердито щурился, — «но точно не от твёрдых поверхностей!» Два потока омикрон-лучей, подбросивших его вертикально вверх, всё ещё действовали, и сармат ощущал, как потолок давит на ладони. В этот раз, по крайней мере, не ощущалась тряска, — Гедимин положил демпфер между летательным аппаратом и бронёй на спине, и он успешно поглощал частые толчки пульсирующего излучения.

Повисев немного на месте, сармат «шагнул» по потолку, переставив руки. Двигаться было легко, — потоки держали его на весу, достаточно было не нарушать равновесие. «Удобный подъёмник,» — подумал сармат, смещаясь на «шаг» в сторону и вспоминая, как ползал по лесам и взбирался на строительные краны на «Полярной Звезде». «Надо будет встроить в ремонтные скафандры. И себе один оставлю.»

Висеть на одном месте и ползать вдоль потолка было забавно, но скоро наскучило — и Гедимин рискнул включить прямую тягу. Скрежет в вакууме был не слышен, но ладони ощутимо проехались по облицовке, оставив царапины, — перчатки скафандра оказались прочнее потолка. В полуметре от стены сармат напряг все мышцы и кое-как развернулся. Через три секунды пришлось повторить манёвр — «крылья» успели разогнаться, а коридор длиннее не стал.

«Heta!» — выдохнул Гедимин на четвёртом повороте и отключил тягу. Это стоило ему ощутимого удара о стену — для торможения нужны были обе руки, одной оказалось недостаточно.

«М-да,» — сармат, приземлившийся на ноги и свободную руку, поднялся с пола и отстегнул «крылья». «Здесь не полетаешь. Мало места.»

— Ну как? — спросил Хольгер, едва Гедимин вошёл в лабораторию. Похоже, химик так и ходил из угла в угол, не отвлекаясь на дела, — на появление товарища он отреагировал мгновенно.

— Тесно, — буркнул Гедимин, возвращая «крылья» на стенд. — То стены, то потолок…

— Зато не вылетишь на орбиту, — сказал Хольгер. — Никэс выходил на связь, через час привезут истребитель. Ты готов к работе?

— Я же показывал тебе чертежи, — слегка удивился Гедимин. — Всё готово. Определимся на месте и начнём сборку.

Он подошёл к непрозрачному защитному экрану и посмотрел на показания термодатчиков. Заготовки для новых «крыльев» медленно остывали в потоке прохладного воздуха.

— Две пары? Уверен, что хватит? — Хольгер сделал экран прозрачным и с сомнением покосился на светящиеся пластины.

— Одной хватило бы, — отозвался Гедимин. — В них по три килограмма ирренция. Эту «Гарпию» в космос вышвырнет.

…Электрокран медленно вползал в настежь открытый шлюз, втаскивая в проём «Гарпию». Гедимин, оттеснённый Хольгером от стапеля, наблюдал за ней из дальнего угла и презрительно щурился. Стендовые крепления бесшумно сомкнулись вокруг истребителя, и кран, помигав светодиодами, пополз обратно. Гедимин подошёл к «Гарпии» и прикоснулся к обшивке.

— Только что с конвейера…

Хольгер толкнул его в бок.

— Вспомнил «Шибальбу»?

— Не люблю «Гарпии», — отозвался Гедимин. — Независимо от места базирования. Всё, кроме обшивки, — дрянь.

Кто-то за его плечом громко хмыкнул.

— «Гарпия» — отличный истребитель, — заявил Никэс, оттесняя ремонтника от корабля. — Простейший в производстве и управлении.

— Кто будет им управлять? — Гедимин заглянул в кабину. — Старые «Гарпии» были тесные, а сюда вообще не втиснуться.

— Сарматы нового образца очень хорошо сюда помещаются, — отозвался Никэс. — Зато мы удвоили вооружение. Ваши новые двигатели готовы к монтажу? Вот и займитесь ими. Авиация — по моей части.

Жестом созвав к себе охрану и техников, он пошёл к шлюзу. Гедимин озадаченно мигнул.

— Ты его обидел, — прошептал Хольгер, толкнув сармата в бок. — А истребитель не так уж плох. Линкен говорит, что новые модели гораздо лучше старых.

Гедимин хмыкнул.

— Не надо было ко мне подкрадываться. А Линкен… Где ты его встречаешь? Мне он давно не попадался.

— Выбирайся иногда в жилой отсек, — вздохнул Хольгер. — Ну что, приступим?

…Линкен, едва не своротив стол, поднялся во весь рост и ударил кулаком в ладонь. Броня громыхнула, сарматы удивлённо оглянулись на источник шума.

— Атомщик, ты здесь⁈ Я уж думал, ты сбежал на Тамоанчан!

Гедимина передёрнуло. Линкен, посмотрев ему в глаза, стёр с лица ухмылку и виновато отвёл взгляд.

— Зря я это сказал. Их ищут, не сомневайся. Тут много умных сарматов. Кто-нибудь сообразит, в чём там дело.

— Да ничего, — буркнул Гедимин, садясь за стол. — Тебе-то за что извиняться⁈

Он вскрыл контейнер с Би-плазмой и, отхлебнув из него, вспомнил, что не положил туда вкусовую пластинку. Он потянулся было к «карману» под бронёй, но поморщился и вернул руку на стол. «Так сойдёт…»

— Э-эх, — шумно вздохнул Линкен, посмотрев на Гедимина. — Хольгер, вы там чем заняты? Может, его обратно вернуть? Там без него ничего не взрывается?

— Это он из-за Тамоанчана, — вполголоса сказал Константин, покосившись на угрюмого сармата. — Нет бы заняться своими делами…

«Я и занимаюсь,» — мрачно думал Гедимин, глядя в контейнер с бесцветной жижей. «А экспедиция вмерзает в аммиачный лёд.»

Охранники за спиной Константина зашевелились, поспешно освобождая кому-то дорогу. Гедимин поднял взгляд и увидел Ассархаддона.

— Ядерный блок, — довольно сощурился куратор, устраиваясь за столом. — Новые проекты и открытия, нарушение законов физики… Хольгер, мне сообщили, что вы работаете вместе с Гедимином над новым истребителем. Принципиально новые двигатели на основе ирренция и урана… Когда испытания?

— Дня через три, — неуверенно ответил Хольгер, покосившись на молчащего Гедимина. — Двигатель готов, вопрос в управлении.

Ассархаддон кивнул.

— Постараюсь выбраться на полигон. Если удастся построить бестопливный москитный флот, Маркус будет очень доволен. Говорят также, что эти двигатели подходят для экзоскелетов? И что вы, Гедимин, уже испытали их?

Гедимин сузил глаза. «У него что, и на полигоне камеры?»

— Испытал, — он посмотрел в пустой контейнер. — Мне снова нужен полигон.

— Какие проблемы с полигоном? — удивлённо мигнул куратор. Хольгер сердито фыркнул.

— Открытый полигон слишком опасен для подобных испытаний. А испытательные коридоры недостаточно просторны. Гедимин считает, что не может проверить двигатель как следует на закрытом пространстве… и на открытом тоже.

— Так, — Ассархаддон тронул Гедимина за руку. — Какой именно полигон вам нужен? Говорите, не стесняйтесь.

«Не проверить на открытом пространстве?» — Гедимин недовольно покосился на Хольгера. «От себя-то не добавляй…»

— Большой, — буркнул он. — Много мелких препятствий. Новое устройство очень манёвренное. Где-то надо его опробовать.

Ассархаддон задумчиво кивнул, отпустил его пальцы и прикоснулся к передатчику.

— Гуальтари Лиск, приём. Когда ваш зал свободен? Нужен закрытый полигон для лётных испытаний. Вы его знаете — Гедимин Кет из Ядерного блока. Нет, не взорвётся. Нет, никакой радиации… — куратор заглянул Гедимину в глаза, и тот поспешно закивал. — Большое пространство с мелкими препятствиями. Отлично, я ему передам.

Он отключил передатчик и повернулся к ошалело мигающему Гедимину.

— Гуальтари ждёт вас завтра в два. Освободит для вас часть зала и расставит препятствия. Найдёте дорогу в Тренировочный блок?

Линкен зашевелился, расстроенно вздыхая.

— Дал бы мне посмотреть, на чём ты там летаешь. Я давно не летал ни на чём новом.

— Скоро посмотришь, — буркнул Гедимин. — Дай хоть проверить, вдруг оно взрывается.

Ассархаддон негромко хохотнул и поднялся из-за стола.

— Надеюсь, зал Гуальтари пострадает незначительно. Мне нравится, как вы работаете, Гедимин. Даже жалею иногда, что мне уже не вернуться в науку. Что ж, до завтра, tzaat seatesqa…

16 мая 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Ровно в два Гедимин шагнул в знакомый красный шлюз, и тяжёлые двери закрылись за ним.

— Tza atesqa! — ухмыльнулся навстречу Гуальтари, поднося руку к шлему. — Ты теперь в Космофлоте? Покажи, что там за новый аппарат… или ты его не привёз?

Он обошёл вокруг Гедимина и озадаченно мигнул.

— Он небольшой, — сармат снял со спины фриловый короб, набитый ветошью. Новая конструкция «крыльев» была прочнее старой, но форма не слишком изменилась, по-прежнему напоминала крылья бабочки и представлялась на вид опасно хрупкой. Гедимин обернул механизм ветошью, чтобы исключить даже малейшие повреждения.

— Вот как, — Гуальтари мигнул. — Вроде реактивного ранца, да? Два строенных сопла… А где сам движок? Сюда он никак не влез бы. И на топливный баллон непохоже.

Сармат щёлкнул пальцем по стыку «крыльев», прикрытому слоем рилкара и нейтронностойкой обшивкой. Гедимин недовольно сощурился и прикрыл устройство рукой.

— Здесь нет топлива. Эта штука работает на ирренции.

Гуальтари, мигнув, отступил на шаг и помахал рукой.

— Иди сюда, физик. Тут я сделал выгородку. Скоро ко мне придут, но тебя мы трогать не будем. Летай здесь, сколько тебе надо.

Гедимин обвёл взглядом выделенную ему половину зала, отгороженную от свободного пространства непрозрачным защитным полем. Из стен на разной высоте торчали штыри, с потолка свисали цепи и куски конструкций, судя по их виду, вывезенных из взорванного Ясархага. Сармат довольно хмыкнул и повернулся к Гуальтари.

— Хороший полигон.

— А то! — ухмыльнулся Колючка, всунув в руку Гедимина пульт управления. — Препятствия можешь переставлять. Я не знаю, как тебе надо. Обычно экзоскелетчики тренируются с меньшим их количеством, но у тебя вроде бы вёрткая штуковина…

Гедимин кивнул и опустил на глаза тёмный щиток. «Полная защита,» — он проверил пластины над висками и удовлетворённо хмыкнул. «Хорошо.»

Защитное поле над проёмом, оставшимся за спиной удалившегося Гуальтари, схлопнулось, и Гедимин скрепил на груди металлические наборные ремни и выпрямился во весь рост, опустив руки вдоль тела. Управление было выведено на ладони, и сармат согнул оба крайних пальца, приводя в действие два нижних сопла — отталкивающие потоки. Его подбросило на четыре метра вверх, и он согнул другую пару крайних пальцев, уравновешивая нижние потоки верхними. Повиснув в воздухе примерно посередине между полом и потолком, сармат осторожно повернул голову, оценивая расстояние до препятствий. «Вперёд, на счёт „три“ — на пятнадцать градусов влево, потом… Ладно, пора начинать. Tza!» — скомандовал себе Гедимин, запуская основную тягу.

Между штырей он проскочил, первые свисающие цепи миновал, не зацепив, но подвешенная лестница, несмотря на его отчаянный рывок в сторону, ударила его под дых, и на долю секунды сармат потерял равновесие. Этого хватило, — несколько бросков и переворотов спустя он отключил «крылья» и повис на двух цепях и трёх обрывках кабеля, заплетённых в толстую косу и опутавших его скафандр. Сцепление оказалось настолько прочным, что сармат не упал, когда отталкивающие потоки перестали действовать.

«Hasu!» — Гедимин рывком высвободился, спрыгнул вниз и поправил сместившиеся пластины брони. «Не вышло. Надо осторожнее. Повторим…»

Несколько секунд спустя сармат свисал со стержня, торчащего из стены, держась за него одной рукой. Другой он вцепился в ушибленный стык между ключицами. Если бы не боль в шее, он поблагодарил бы Кумалу вслух, — только прочность брони и спасла сармата от смерти с пробитым горлом или сломанной шеей. Спрыгнув на пол, он достал контейнер с водой, сделал несколько глотков, убеждаясь, что пищевод цел, и озадаченно покачал головой. «Опять не то. Убрать часть препятствий? Или уменьшить скорость?»

Снаружи робко постучали. Гедимин нехотя выглянул из-за барьера. Гуальтари посмотрел на его припылившуюся броню и хмыкнул.

— Ранец у тебя тихий, а вот летаешь ты так, что стены трясутся. Что там было? Авария?

Из-за его спины выглянули двое в кирпично-рыжих скафандрах, на вид более лёгких, чем броня Гедимина. Посмотрев на сармата, они мигнули и переглянулись между собой.

— Ты там не поранился? Ранцем не так легко маневрировать. Он вообще тупой, как палка. Хуже робота-уборщика. Тут надо знать, что куда должно двигаться. Как всё это работает… — незнакомый сармат пошевелил пальцами. — Ну… это физика. Ты ходил на курсы физики?

Гуальтари хрюкнул в респиратор. Гедимин сузил глаза. «Я знаю, как работает реактивная струя. Я не знаю, как работает эта дрянь!» — он сердито покосился на лямку «крыла». «И я понятия не имею, что куда должно лететь. Оно вообще летать не должно!»

— Я пошёл, — буркнул он, затыкая дыру в защитном экране. «Физика…» — он тяжело вздохнул и после недолгих раздумий решительно протянул руки к шлему и сдвинул височные пластины. «Пока я не чувствую эту штуку, ничего не выйдет. Может, так легче пойдёт?»

Он снова включил отталкивающие потоки, в этот раз — две пары одновременно. Тёплые невидимые волокна заскользили по вискам, по коже век, отозвались красными вспышками в глазах и сомкнулись на переносице. Гедимин зажмурился. «Здесь моё тело. Скафандр добавляет двадцать семь сантиметров. На самом деле ступня длиннее. А ширина плеч… Hasu! Это ещё что⁈»

Из спины как будто протянулись четыре пучка мягких, колышущихся щупалец. Гедимин не видел, что сзади, но чувствовал, как новые отростки прикасаются к стене в двух метрах от него и ощупывают торчащие из неё штыри. Представив себе их форму, сармат резко развернулся и открыл глаза. Все выступы были там, где он их нащупал — чем бы он это ни сделал.

Теперь отростки на спине — кажется, они прижались к телу во время разворота — осторожно расправлялись. Гедимин чувствовал, как они ощупывают цепи и половину обшивки глайдера, подвешенную на одной из них, а потом натыкаются на пучок кабелей.

— Мать моя пробирка, — пробормотал он, прижимая пальцы к виску. — Это что-то вроде вибриссов?

Одно из щупалец сместилось вперёд. Скользнув по плечу и шлему, оно дотронулось до штыря, торчащего из стены, и тщательно его ощупало. Гедимин поднял взгляд на железную балку, хмыкнул и развернулся лицом к свисающим препятствиям.

— Ладно, ещё раз…

Он закрыл глаза и включил основную тягу.

Пучки щупалец на спине распушились, растягиваясь во все стороны; Гедимин чувствовал, как они шевелятся на лопатках. Один из пучков на что-то наткнулся, и сармат дёрнул плечом, — и неожиданно легко развернулся всем корпусом, уходя от препятствия. Некогда было разбираться, что это, — другой пучок уже подавал сигналы о каком-то объекте прямо по курсу. Ещё несколько движений плечами — и сармат зигзагом пролетел между свисающими тросами от стены до стены. Щупальца, проскользив по спине, всей массой устремились вперёд, очередной сигнал обжёг спину, — Гедимин вскинул руки и ушёл на полметра вниз. Пальцы на долю секунды соприкоснулись с выступом — тем штырём, с которым сармат только что разминулся. Другая заострённая балка попалась под ноги, и Гедимин вцепился в неё пальцами, отключил тягу и с глубоким вдохом открыл глаза.

Он пересёк весь зал, оставив позади множество свисающих цепей, тросов и подвешенных к ним утяжелений. Невидимые щупальца всё ещё трепетали вокруг него, от лопаток вытягиваясь вперёд и вбок. Гедимин попробовал направлять их и обнаружил, что они действуют сами по себе, лишь передавая в его мозг сигналы о найденных объектах.

«Странное ощущение,» — сармат скользнул взглядом по препятствиям, пытаясь совместить сигналы новообретённых вибриссов и органов зрения. «Но мне это нравится. Ещё раз…»

Резкий подъём обеих рук направлял тело вниз, резкое опускание толкало его вверх, частичный поворот корпуса позволял легко развернуться, движение ступни — скорректировать курс. Пару раз пришлось переключить сами несущие потоки. Летать на ощупь оказалось легче — зрение сильно отвлекало, но три пролёта спустя Гедимин пересёк зал с открытыми глазами без столкновений.

«Хватит,» — вскинув руки, сармат спустился на пол и отключил «крылья». Сердце билось громко и часто, тело покрылось испариной. Щупальца после отключения никуда не делись — несколько секунд потрепетав в воздухе, они втянулись под скафандр и легли вдоль рёбер, опоясав грудь сармата плотными витками. Ощущение было более чем странное. Гедимин даже попытался нащупать их, сдвинув пластины брони, — пальцы наткнулись на область тепла, но не нашли ничего вещественного, кроме комбинезона и горячей кожи под ним. Волокна, протянувшиеся по вискам и скулам, не шевелились, лежали плотно и никуда не собирались пропадать. Гедимин озадаченно хмыкнул и повёл плечами, пытаясь расправить новообретённые «вибриссы». Тёплая масса вдоль рёбер колыхнулась и снова замерла. «Не новый орган, а симбионт?» — Гедимин вспомнил полёт и покачал головой. «Что бы это ни было — оно удобное. Но Хольгеру лучше не рассказывать. И медикам тоже.»

Он прикоснулся к вискам, возвращая на место пластины. Он ожидал, что «отсекаемые» щупальца обожгут ему спину, но они просто исчезли, как и нити вокруг глаз. Выждав немного, сармат сделал шаг к выходу — и изумлённо мигнул.

Он давно не обращал внимания на экран, разделяющий зал надвое, — и теперь не мог сказать, когда именно перегородка стала прозрачной. Рядом с ней стояли пятеро сарматов — Гуальтари и четверо новобранцев в оранжевых скафандрах. Один из них ещё делал вид, что выполняет задание тренера — лепит из пластичного фрила шар, остальные просто глазели на Гедимина. Сармат сердито сощурился.

— Заняться нечем? — буркнул он, отодвигая экран и выбираясь наружу. Перегретое тело не спешило остывать — пот стекал по надбровным дугам, минуя глаза, но затекая в рот. «Надо охладиться,» — Гедимин поискал в скафандре ёмкости с водой, но нашёл её слишком тёплой. «Заодно поищу камеры в душевой.»

— Чего встали? — спохватившись, прикрикнул Гуальтари на четвёрку сарматов. — У вас что, уже готово по «Гарпии»?

Новобранцы, недовольно переглядываясь, пошли к лоткам с пластичным фрилом. Гедимин хотел прошмыгнуть мимо тренера в душевую, но Гуальтари встал на дороге, растопырив конечности экзоскелета.

— Ядро Юпитера! Ты болтался там, как в невесомости, — сказал он. — Эта штука что, отключает компенсаторы? Так быстро и… вжжих — и прошёл, как по ровному полу, в метровый проём! Когда ты успевал рулить? Оно что, на нейрошунте?

Гедимин покачал головой.

— Управление выведено на ладони. Это идея Кумалы, у него все скафандры так работают, — он показал инструктору ладонь и пошевелил пальцами. Гуальтари недоверчиво хмыкнул.

— Даже «Харгуль» с нейрошунтом так легко не рулится. И так в нём не поскачешь. А уж разворачиваться на месте… Ты битый час болтался в воздухе! На сколько у этой штуки хватает топлива?

— На двадцать тысяч лет, — ответил Гедимин, пытаясь сдержать нелепую ухмылку. Он вспомнил полёт на ощупь, тёплые волокна на коже и странную лёгкость в теле, — будто его со всех сторон поддерживала и покачивала плотная жидкость, и гравитации не существовало.

— Смеёшься? — настороженно сощурился Гуальтари. — Мне можешь сказать. Я же доносить не побегу.

— Я сказал правду, — буркнул Гедимин. — Это ирренций. Его хватит надолго. Хочешь попробовать?

Он потянулся к «крыльям». Гуальтари двинулся было вперёд, но оглянулся на новобранцев — они снова отвлеклись от задания и уставились на чужака — и покачал головой.

— Как-нибудь потом. Но если ты не врёшь, эта штука лучше любого реактивного ранца.

Гедимин кивнул.

— Это ядерная энергия, — сказал он, нежно погладив «лямку». — Не дикарское сжигание химикатов. Немного её доработать — и все реактивные двигатели пойдут в ядро Юпитера.

Гуальтари недоверчиво хмыкнул.

— Ты сначала доработай. Реактивным двигателям двести лет, а эту штуку ты вчера соорудил. Вот проработает она двести лет — тогда посмотрим.

18 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Филк-пилот слушал последние инструкции внимательно, глядя на Гедимина немигающими круглыми глазами с изжелта-зелёной радужкой; в его округлом лице было что-то кошачье, и ремонтник даже задумался, не был ли пилот плодом очередного эксперимента с генами животных. Но пальцы у филка были обычной длины и толщины, без скрытых «карманов» для когтя, — Гедимин даже тронул его за руку, чтобы в этом убедиться.

Инструктаж, начатый в крошечной кабине «Гарпии», заканчивать пришлось в углу сборочного отсека — в помещение набилось столько сарматов, что Гедимин был вынужден отступить к стене и почти что в неё вжаться. Техники готовили «Гарпию» к перевозке на полигон, охрана в тяжёлых экзоскелетах следила за ними, за ней и заодно — за Ассархаддоном, Исгельтом и Никэсом. Все трое собрались в отсеке, отряды их телохранителей пришли вместе с ними, — Гедимин думал, оглядываясь на толпу, что лучше бы он сам отнёс «Гарпию» на руках к полигону, чем устраивать в своём отсеке такое столпотворение.

— Что будет, если оставить линзы неприкрытыми между манёврами? — спросил пилот.

— Ненужный расход ирренция, — ответил Гедимин. — В худшем случае — оплавление и разрушение «крыла». На этот случай у тебя остаётся штатный двигатель. Прикроешь загрязнённый участок и вернёшься на базу. Руками ничего не трогай.

Пилот оглянулся на «Гарпию» — её уже везли к выходу, и вся толпа медленно перемещалась вслед за ней.

— Очень тесная кабина, — прошептал Гедимин, недовольно щурясь. — Тебе там самому не тесно?

— Там ещё будет второй пилот, — сообщил филк, глядя на Никэса — тот жестом звал его к себе. Гедимин, кивнув, осторожно хлопнул — или, скорее, погладил — пилота по плечу и пошёл к Хольгеру, выбравшемуся из толпы и озирающемуся по сторонам.

— У них в истребителе два пилота, — сказал он химику. — Филки. Больше никто не влезет. Линкен знает, что его в пилоты не возьмут?

Филк и Никэс быстро пошли к выходу, обогнав кран, везущий по рельсам истребитель. Исгельт и Ассархаддон отстали и, судя по взглядам, бросаемым на Гедимина и Хольгера, ждали, когда те их догонят. Гедимин удивлённо мигнул.

— «Гарпия» была бы неплохим кораблём, — услышал он негромкие рассуждения Исгельта, — если бы её не пихали сразу в две ниши. Или хороший вакуумник, или хороший атмосферник, — на совмещении получается редкая дрянь…

— Думаю, новый двигатель это изменит, — ответил ему Ассархаддон, оглядываясь через плечо на Гедимина.

— Я бы не придавал ему такое большое значение, — сдержанно сказал Исгельт. — Этот ваш металл — редкость, его получают искусственно, и он очень опасен. Я бы не ставил такие двигатели на истребители, зная статистику потерь…

Гедимин уткнулся взглядом в стену. «Всё для войны,» — в груди зашевелилось что-то тяжёлое и очень холодное. «Даже самое мирное. Всё пойдёт на этот идиотский план…»

— Гедимин, — Ассархаддон остановился и повернулся к исследователям. — Как я вижу, вы торопитесь вернуться к работе. Да, думаю, вам незачем присутствовать на испытаниях. Это обычный прогон в замкнутом туннеле, вы всё равно ничего не увидите. Можете остаться тут. Что с вашим крылатым ранцем? Он уже пригоден для установки на экзоскелеты?

Гедимин неохотно кивнул. «Ну да, и это пойдёт туда же. Всё для войны…»

— Отлично, — Ассархаддон перехватил его взгляд и теперь цепко его удерживал — чтобы разорвать зрительный контакт, сармату пришлось бы отвернуться. — Я не буду вас торопить, но завтра утром мне хотелось бы получить полную документацию и промышленный образец вашего «крыла». Чем скорее инженеры начнут с ним работать, тем лучше… Кстати, вы определились с его названием?

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Пусть ему дадут моё имя, — сказал сармат, заранее щурясь — по опыту он уже знал, что на эту просьбу ответят отказом. Ассархаддон, помедлив, тяжело качнул головой.

— Это невозможно. Другие предложения у вас есть?

— Sejesqa, — сказал Хольгер, снова оглянувшись на Гедимина. Тот мигнул.

— «Испепеляющий»? Почему? «Крыло» ничего не сжигает.

— Помнишь, как ты наткнулся на этот эффект? — спросил Хольгер. — По-моему, подходящее название.

— Да, пожалуй, — задумчиво сказал куратор. — Sejeske… seje… sejen. Двигатель типа «седжен»… Да, подойдёт. К утру жду полный отчёт.

20 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Испытательные полёты в зале Гуальтари продолжались два часа, и ещё час Гедимин остывал под постепенно охлаждающимся душем и делал записи о ходе испытаний. Он не был уверен, кому именно их следует передать — командиру Авиаблока, Исгельту или биологам, но происходящее, по его мнению, требовало фиксации.

По пути в Авиаблок — хотя работа Гедимина под руководством Никэса практически закончилась, его пока ещё не перевели обратно в «Гекату» — сармат время от времени, забывшись, поводил плечами. Невидимые, но ощутимые и весьма полезные щупальца, на два часа приросшие к его спине, исчезли, как только он ушёл из-под действия сигма-лучей, но иногда ему казалось, что они ещё на лопатках. «Скоро до фантомных болей дойдёт,» — сердито подумал он, в очередной раз поймав себя на навязчивом движении. «Хватит.»

Он тихо вошёл в отсек Авиаблока и остановился у порога. Когда он уходил, в лаборатории был только Хольгер; сейчас к нему пришли.

— Гедимин непременно должен увидеть эти чертежи, — говорил химик сидящему рядом с ним Ассархаддону. — Всё же он — лучший эксперт во всём, что касается ирренция.

— И лучший механик на Канадских территориях? — куратор еле слышно хмыкнул. — Что ж, я готов выслушать его мнение. До возвращения Исгельта Никэс всё равно не начнёт работу. Даже я не могу его заставить… Гедимин, вы вовремя вернулись. Для вас есть хорошие новости.

Хольгер подвинулся, уступая ремонтнику место. Сармат молча сжал его руку, сел и вопросительно посмотрел на Ассархаддона. Тот положил на стол руку; на запястье светился слегка приоткрытый экран передатчика, над которым стремительно формировалась трёхмерная голограмма.

— «Седжен» отлично показал себя на всех испытаниях, — продолжал куратор. — Как в закрытом туннеле, заполненном воздухом, так и в открытом космосе. Инженеры Авиаблока разработали новую модель лёгкого истребителя — специально для двигателей типа «Седжен». Можете взглянуть на чертежи.

Гедимин, растерянно мигая, смотрел на голограмму. Новый истребитель, избавленный от реактивного двигателя и запасов топлива для него, не нуждающийся в опоре на воздушные массы, изменился почти до неузнаваемости. То, что было изображено на общем плане, скорее напоминало гранёный наконечник древней стрелы, четырёхгранник, сильно вытянутый от носа к корме. «Седжены» разместились на рёбрах; всего их было четыре, не считая пятого, резервного, предназначенного для резких прыжков вперёд и установленного на месте дюз.

— Надо же, — пробормотал сармат, приближая и увеличивая голограмму. — Прямо как в мартышечьих фильмах… в их «фантастике»…

Ассархаддон издал короткий смешок.

— Думаете, они не сразу поймут, с какой это прибыло планеты?.. Эта модель пока называется «Ицмитль» — «обсидиановый дротик»… из-за формы и планируемого цвета брони. Обшивка включает слой флии и нейтронностойкого фрила для защиты экипажа. И это ещё одна причина, по которой «Ицмитлей» будет очень немного, — ирренций и флия — ресурсы редкие и очень дорогие. Но концепт интересный, не правда ли?

Гедимин кивнул.

— Универсальный истребитель… Должен быть очень быстрым.

Он приблизил кабину корабля и удивлённо мигнул.

— Два пилота?

— Пилот и канонир, — качнул головой Ассархаддон. — Филки, разумеется. Без старых двигателей корабль стал значительно легче, и на него поставили дополнительное вооружение. Слишком много, чтобы один пилот с ним управился.

Хольгер, разглядывающий турели и кинетические орудия, выразительно хмыкнул.

— Линкен бы таким порулил. Он любит хорошо вооружённые корабли.

Гедимин провёл пальцем по экрану, вытаскивая напоказ всё скрытое оружие, пересчитал стволы и поёжился.

— Всё для войны…

Он прошептал это, едва шевеля губами, скрытыми под респиратором, — никто не должен был услышать, но Ассархаддон что-то уловил. Внимательно взглянув на сармата, он едва заметно пожал плечами.

— Да, Гедимин. Без войны не обойдётся. Конечно, очистить Солнечную Систему от вида Хомо Сапиенс можно другими способами, но Маркуса они не устраивают.

Он слегка сощурился и снова посмотрел на голограмму.

— Ознакомьтесь с чертежами «Ицмитля». Если у вас будут вопросы или дополнения, выходите на связь со мной. Исгельт временно покинул нас, за вами снова присматриваю я.

Он вышел. Голограмма, вместе со всей документацией переброшенная на телекомп, осталась висеть перед монитором. Хольгер тронул Гедимина за плечо.

— Не переживай так, атомщик. Они всё равно сцепятся с людьми, раньше или позже, с нашей помощью или без неё. Ты создал новый двигатель, и через пару недель твои истребители взлетят. А там дойдёт и до крейсеров. Ты думаешь, «Седжен» поднимет настоящий крейсер?

Гедимин кивнул.

— Но простой кусок ирренция не справится. Даже с десятком обсидиановых линз. Нужна цепная реакция… — он посмотрел на свою ладонь и сжал её в кулак. — Мы надолго отвлеклись от настоящей работы. Пора к ней вернуться.

27 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

«Подождите,» — прочитал Гедимин последнее сообщение от Ассархаддона и сердито сощурился. Больше в письме не было ни слова. Откуда оно пришло, сармат не знал, — в последний раз он видел куратора неделю назад, с тех пор тот не появлялся ни в «Койольшауки», ни в «Гекате». Никэс, появляющийся во временной лаборатории ядерщиков гораздо чаще, на вопросы об Ассархаддоне отвечал уклончиво или просто отводил взгляд, и Гедимин вскоре перестал его спрашивать. И сейчас, прочитав короткое письмо, он молча закрыл передатчик и вернулся на смотровую галерею к Никэсу, Хольгеру и нескольким незнакомым инженерам Авиаблока. Внизу на широкой площадке, прикрытой защитным полем стационарного генератора, маневрировал иссиня-чёрный корабль, похожий на четырёхгранный наконечник древней стрелы.

— Вертикальный взлёт, — один из сарматов на галерее считал вслух, разгибая прижатые к ладони пальцы. — Мгновенная смена курса, возможность вести круговой огонь… Я говорю — это надо пускать в серию. У мартышек ничего подобного не будет ещё сто лет.

«Если в Лос-Аламосе не обнаружили эффект лучевого крыла,» — закончил за него Гедимин. «Знать бы наверняка…»

— Девять килограммов чистой окиси ирренция на один корабль, — Никэс оглянулся на молчаливого Гедимина. — Какова скорость его синтеза? Сколько «Ицмитлей» мы можем построить?

— Много, — буркнул тот, неохотно вынырнув из воспоминаний о недавней мирной жизни в Ураниум-Сити и переписке с Конаром. — Только на синтезе — не меньше двух сотен в год…

— Стойте-стойте, — вмешался Хольгер, вклиниваясь между сарматами и внимательно глядя на Гедимина. — Весь ирренций никогда не пойдёт на истребители. Во-первых, ЛИЭГи…

Никэс недовольно сощурился.

— Да, ЛИЭГи, — пробормотал он, с сожалением качая головой. — И оружие, и реакторы… У куратора «Гекаты» большие планы насчёт этого металла. Но эти истребители… Я бы полностью заменил ими «Гарпии».

«Оружие,» — Гедимин смотрел на маневрирующий «Ицмитль» — тот как раз решил отстреляться по условному противнику из всех бортовых орудий. «Бомбы. Возможно, Линкен уже сделал ирренциевую бомбу. Вот что вышло из моих планов…»

— Гедимин, — прошептал Хольгер, толкнув его в плечо. — Тебе не пора на тренировку? До зала ещё надо добраться…

Сармат удивленно посмотрел на него — Хольгер, странно прищурив один глаз, косился на люк, ведущий к транспортному туннелю. «Он думает, что я не в себе,» — понял он, и его передёрнуло. «Хочет выпроводить меня, пока я не начал кататься в истерике… или не бросился на Никэса, или…»

Он сжал пальцы в кулак и крепко прижал руку к груди. Под костяшками слегка шевельнулись крепления «Седжена» — ранец на «лучевом крыле» был встроен в скафандр по особому указанию Ассархаддона, и достаточно было убрать защитные пластины, чтобы ощутить невесомые щупальца на висках и шевелящиеся отростки за спиной.

— Я успею, — ровным голосом ответил он. — Да, корабль хороший. Мне нравится.

— Огромный выигрыш в массе, — обернулся к нему один из инженеров. — Нерационально использовать его только одним способом. У меня есть проект лёгкого бомбардировщика. Мы разбавим ими москитный флот. Будет хороший сюрприз для макак…

— Не так быстро, — Никэс поднял руку, и сармат замолчал и отвернулся. — Исгельт одобрил наш проект только заочно. Пока он не вернулся — никаких окончательных решений, никакой траты ресурсов!

— А где он? — спросил Гедимин, стараясь не выдавать заинтересованности ни интонацией, ни движением век. «Надо было раньше спросить! Определённо, Ассархаддон там же, где Исгельт…»

— За пределами базы, — так же бесстрастно ответил Никэс, на секунду задержав свой взгляд на Гедимине. — Да, ваш двигатель очень хорош. Не задерживайтесь. Будет очень неприятно, если вы опоздаете на тренировку. В середине дня транспортные туннели всегда перегружены…

31 мая 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин закрыл за собой дверь жилого отсека и на долю секунды задержался на пороге. Ему хотелось убрать с висков защитные пластины. Вечером он с трудом удержался от этого и заставил себя выбраться из скафандра и выставить дополнительные экраны на «Седжен». Ему не хватало странных ощущений в лопатках и трепета лучистой «крови» в новых «артериях», приросших к телу. Само их прикосновение заставляло сердце биться быстрее. «Похоже на зависимость,» — отметил сармат про себя, проверив дополнительный экран. «Зайти, что ли, к медикам…»

— Политинформация, — ровным голосом сказал Стивен, прикоснувшись к его груди. Его механическая «рука» в укоризненном жесте указывала на дверь. Гедимин остановился.

— Ещё одна… Стой! Кто-то прибыл на базу? Исгельт? Ассархаддон?

Стивен качнул головой.

— Стандартная политинформация.

— Иди, — махнул рукой Гедимин. — Можешь всех забрать. Догонишь меня в Авиаблоке.

Двое охранников молча развернулись и пошли на выход. Эллак встал за плечом Гедимина. Они ждали Хольгера — как обычно, двое «атомщиков» ехали на работу вместе.

… — И мои сегодня ушли без меня, — сказал Хольгер, разворачиваясь вместе с креслом. — Что-то у них всё-таки намечается. На простую политинформацию они так быстро не побежали бы.

— В ядерный могильник все дурацкие секреты! — поморщился Гедимин. — Мы всё равно узнаем, кто прилетел. Какая разница, сегодня или завтра⁈

— Не быть тебе военным, — ухмыльнулся Хольгер, снова поворачиваясь к телекомпу. — Смотри, новые чертежи от Никэса. Ничего себе! Они там решили использовать выигрыш в массе по полной…

«И их бы в ядерный могильник,» — Гедимин молча подошёл к телекомпу. «Ну да, бомбардировщик. Без меня этого добра у них было мало…»

…Он прошёл очередной плавный поворот коридора и остановился как вкопанный — напротив входа в тренировочный зал нетерпеливо расхаживал от стены к стене сармат в лёгком белом спецкостюме. На тихий звук шагов Гедимина он развернулся мгновенно.

— Секунда в секунду! Даже жаль отвлекать вас своими ничтожными просьбами, — едва заметно улыбнулся Кумала, откинув шлем. — Я наблюдал за вашей тренировкой в записи. Не верится, что раньше вы не пилотировали экзоскелет!

— Что тебе надо? — хмуро спросил Гедимин, запоздало вспомнив, что во время тренировок не проверял помещение на камеры. Кумала, ничуть не смутившись, улыбнулся шире прежнего и отошёл от двери.

— Я модифицировал пару «Фенриров» и пару «Гармов» под ваш новый двигатель и договорился с Гуальтари. Буду очень признателен, если вы возьмётесь тренировать моих добровольцев. Обучите их пользоваться «Седженом». У этого изобретения большое будущее…

Гедимин ошалело мигнул. «Экзоскелетчики. Ну конечно… Быстро Кумала освоил новшество. Интересно, ЛИЭГи он тоже опробовал?»

— Я не умею тренировать пилотов, — проворчал он. — Попроси Гуальтари.

Кумала покачал головой.

— Гуальтари недостаточно знаком с новым двигателем. Кроме вас, обратиться не к кому. Если сейчас вы не готовы…

Гедимин махнул рукой.

— Ладно. Пусть приходят. Постараюсь помочь.

Кумала расплылся в улыбке и вскинул руку, и Гедимин изумлённо мигнул, увидев, как из-за поворота выходят четверо в белых экзоскелетах.

— Мои добровольцы. Все прошли Вторую войну с первого дня до последнего. Научите их летать.

«Мать моя пробирка…» — Гедимину вспомнились его вылеты, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки, и он отвёл взгляд. Четверо сарматов смотрели на него, не мигая. На их бронированных спинах слегка выделялись гребни-выступы «крыльев».

— Уже опробовали двигатель? — спросил Гедимин, не зная, к кому обращаться — к добровольцам или к их командиру. Кумала ответил за всех:

— Нет, во избежание неприятностей. Общие команды им известны, управление выведено на пальцы, как и у вас. Не хватает практических навыков.

Гедимин потянулся было к виску, но, опомнившись, опустил руку. «Так не пойдёт. Мой мозг — моё дело. А их облучать нельзя. Придётся по-старому…»

— Идём, — сказал он, разворачиваясь к двери. Кумала проворно отпрыгнул, чтобы даже случайно не попасть в полосу красного света из шлюза Гуальтари.

— Моя благодарность не знает границ! — он слегка поклонился, прижав руки к груди. — Солдаты Eatesqa, не подведите меня!

Шлюз захлопнулся, зашипели пневмозатворы; второй люк вот-вот должен был открыться. Гедимин смотрел на четвёрку сарматов, они — на него. Двое из них были синекожими — скорее всего, марсианами, один — венерианцем, и ещё один — либо с пояса астероидов, либо с одной из планет-гигантов, — холод и радиация выкрасили его кожу неравномерными тёмно-синими и серыми пятнами. Встретив взгляд Гедимина, он вопросительно хмыкнул.

— С реактивными ранцами все имели дело? — спросил ремонтник. Сарматы молча кивнули.

Гедимин прошёл под свисающими с потолка препятствиями, задумчиво посмотрел на них и взялся за пульт. «Убрать половину. Убрать все штыри. Сначала пусть полетают по прямой. Навешать цепей — успеется.»

— Взлёт, — он поднял руки, показывая командный жест; экран ещё не был снят, и «крылья» не сработали. — Если сверху преграда — одновременно включаются верхние потоки. Тело неподвижно, держитесь ровно. Так включается прямая тяга. Направление полёта — прямо от основного пучка. Разворот выполняется плечами, тонкая корректировка — движением ступни. У прямой тяги две скорости, начнём с самой малой. Готовы?..

«М-да. Опыт щупальцами не заменишь,» — думал Гедимин два часа спустя, наблюдая из тихого угла за летающими по залу сарматами. Он удвоил число препятствий и вытащил из стен все штыри, но пилоты словно и не заметили усложнения задачи, — «тренер» только и успевал крутить головой, когда кто-нибудь из них проносился мимо, не зацепив ни единого предмета. Можно было бы приписать их успехи своему таланту учителя… Такая мысль на секунду посетила Гедимина и, осмеянная, снова умчалась. «Посмотреть бы на Линкена в этих „крыльях“,» — думал сармат, стараясь не подвернуться под руку никому из мимопролетающих. «И где он вообще? Ночует на полигоне, что ли?»

— Heta! — крикнул он, щёлкнув пальцем по циферблату часов. Четверо экзоскелетчиков резко развернулись в воздухе, на секунду повисли, глядя на Гедимина, и мягко опустились на пол.

— Нам бы на Марсе такие ранцы… — мечтательно вздохнул один из них, поглаживая выступ над плечом.

— И нам на Венере, — добавил другой. — Ну что, на базу?..

… — Долго тебя не было, — заметил Хольгер, отвернувшись от стенда с закреплённым на нём прототипом «Седжена». — Ничего себе не сломал?

— Кумала попросил научить его пилотов летать, — невесело ухмыльнулся Гедимин. — Ещё бы Линкен в ученики попросился… А у тебя тут что? Хочешь добавить скоростей?

— Спаренные «крылья» слишком медленные, — отозвался Хольгер. — Я бы сделал ещё третий гребень, для резких рывков. Попрошу Константина обсчитать его…

01 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Четверо пилотов вошли в «полётную» зону, увешанную препятствиями до полного сходства с лабиринтом на Летних полётах. Гедимин ненадолго задержался за барьером, проверяя целостность дополнительных экранов. Он уже вторые сутки обходился без невидимых щупалец на лопатках — и, к большому своему недовольству, заметил, что в голове значительно прояснилось. «А всё-таки это было… интересно,» — думал он, рассеянно глядя сквозь барьер на мелькающие в воздухе белые силуэты.

— Ты что-то смурной, — заметил, подойдя к нему, Гуальтари. Он аккуратно сматывал колючую проволоку — кто-то недавно тренировался с ней и запутал несколько мотков в один клубок.

— Что, плохо учатся? — Гуальтари кивнул на силуэты, проносящиеся за барьером.

— Чему мне их учить⁈ — Гедимин раздражённо передёрнул плечами. — Я вообще не пилот. Они уже всё умеют. Не знаю, чем их занять…

Гуальтари хмыкнул.

— Скучающий солдат хуже диверсанта… Вы ещё не играли в «вышибалы»? Взрывнику эта игра, помнится, нравилась.

— «Вышибалы»? — Гедимин мигнул. — С летающими снарядами?

— Ага, — инструктор взял у него пульт и, слегка подправив настройки, вернул устройство сармату. — Включи им мячики. По крайней мере, скучать им будет некогда.

Гуальтари не ошибся — так думал Гедимин, засевший в безопасном углу, когда мимо проносились эластичные, но тяжёлые снаряды или уворачивающийся от них пилот. Зал наполнился грохотом, — увернуться удавалось не всем. Гедимин, довольно ухмыльнувшись, добавил ещё два снаряда и развернул голографический экран смарта. «Итак, третье сопло прямой тяги…»

Через два часа он, пропустив вперёд пилотов и убедившись, что никто не оставил в зале кусок экзоскелета, вышел за дверь. Гуальтари, оглянувшись на него, сочувственно кивнул и помахал на прощание мотком проволоки — ещё одна группа закончила тренировку и оставила инструктору запутанный колючий клубок.

— Приятная встреча! — услышал Гедимин знакомый голос. «Уран и торий…» — обречённо выдохнул он, разворачиваясь к Кумале. Тот успел обменяться парой слов со своими пилотами и теперь широко улыбался, убрав за спину мешающий шлем.

— Ну как, мои сарматы хорошо учатся? — спросил он.

«Он что, издевается?» — сердито сощурился Гедимин. «Хотя… Он вовремя пришёл. Скажу, что тренировки закончены. Дальше пусть сам разбирается.»

— Они уже всё умеют, — сказал он. — «Седжен» освоили, теперь сами научат кого угодно. Можешь забирать их.

Кумала, с тревогой заглядывавший Гедимину в глаза, расплылся в улыбке и вскинул руку.

— Tza atesq! Отличная работа, Гедимин. Как я могу вас отблагодарить?

Его взгляд снова стал липко-ощупывающим, и сармату захотелось прикрыться защитным полем. Он качнул было головой, но остановился и внимательно посмотрел на Кумалу.

— Был на вчерашней политинформации? Что там было? Ассархаддон вернулся?

Конструктор со вздохом сожаления покачал головой.

— Ничего интересного, Гедимин. Ни Ассархаддона, ни Исгельта. Одни разговоры о высадках на Кагет. Право, не знаю, из-за чего развели такую секретность.

Гедимин мигнул.

— Высадках куда?

— А, вы ещё не в курсе? — непритворно удивился Кумала. — Хотя, если вы не ходите на политинформации… очень разумно с вашей стороны, я скажу… Да, Кагет. Они пробили какую-то там дыру в пространстве и вылезли в другую галактику. Нашли планету и теперь её облизывают. Отправил им десять экзоскелетов класса «разведчик» с флиевым слоем в обшивке. Какой расход ценного вещества…

Кумала осуждающе покачал головой. Гедимин молча смотрел на него и не мог найти слов.

— Что рассказывали о Кагете? — спросил он наконец. — Ты записывал?

— Зачем это мне? — слегка удивился конструктор. Гедимин с присвистом выдохнул сквозь стиснутые зубы — разумного ответа он не находил, но швырнуть Кумалу в стену ему хотелось сильнее, чем когда-либо. Тот, угадав настроение сармата, подался немного в сторону и постучал по наручному передатчику.

— Вам интересен этот вопрос? Если хотите, я буду сбрасывать вам новейшие отчёты из окрестностей этой дыры. Они приходят каждый день. Для меня там ничего интересного, но если вам нужно…

Он пожал плечами.

— Нужно, — отозвался Гедимин. Злость ушла, оставив недоумение. «Кумале нет дела до Кагета, но он всё знает. Это мой прожигатель, наше с Хольгером открытие, — мы не знаем ничего. Почему⁈»

— Как только отчёт придёт на Ретранслятор, вы его получите, — пообещал Кумала. — Только появитесь в зоне досягаемости. Ядерный блок слишком хорошо экранирован…

— Знаю, — буркнул Гедимин.

— Выходите из-под экрана в середине дня, — кивнул Кумала. — Не знаю, почему вас не включили в список получателей, если вам это так интересно. Я рад, что могу вас отблагодарить — хотя бы и так…

…Перешагнув порог лаборатории, Гедимин глубоко вдохнул и остановился. На свист респиратора оглянулся Хольгер.

— Они отправили экспедицию в Вендану, — сказал ремонтник. — Ещё одну. Нашли новую планету.

— Мать моя пробирка, — пробормотал химик. — Хоть бы в этот раз портал не упустили…

02 июня 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Едва Гедимин вышел на платформу транспортного рельса, передатчик на его руке часто запищал, а через несколько секунд мигнул — кто-то сбросил на него объёмный массив информации. Отправитель указан не был — видимо, Кумала отправлял данные со своего передатчика и не хотел «светиться». «Толково,» — одобрил Гедимин, возвращаясь под непроницаемый для связи экран.

— Надо же, — сказал Хольгер, пересчитав сброшенные файлы. — Они там сидят уже три дня, портал существует шесть суток, а мы до сих пор ничего не знаем. Всё-таки от Кумалы есть толк. Может, ты несправедлив к нему, а?

Пока Гедимин шипел и пытался проморгаться, Хольгер, пару раз хихикнув, открыл первый файл и развернул голограмму. Это была звёздная система с пятью планетами и россыпью астероидного мусора на одной из орбит.

— Гермес, жёлтый карлик, — Хольгер ткнул пальцем в звезду. — Спектр очень близок к солнечному. Уже неплохо…

— Кагет, — вслух прочитал Гедимин, найдя на схеме третью от местного Солнца планету. — Надо же. Как Земля.

— Но подальше, — Хольгер указал на обозначения расстояний. — Что-то среднее между Землёй и Марсом, хотя — тут важна атмосфера… Вот здесь портал, от него два часа до ближайшей луны Кагета. Их две… Да, похоже на Марс.

«И ещё полчаса на манёвры и посадку,» — закончил про себя Гедимин, увеличивая планету на схеме. Дроны уже обнюхали её от полюсов до экватора — первые трое суток в портал пускали только их.

— Довольно плотная атмосфера преимущественно из азота, двадцать два процента кислорода… Уран и торий! Гедимин, ты это видел? Двадцать два процента!

Сармат кивнул.

— Содержание метана и сероводорода… Надо же! — химик повернулся к ремонтнику; его глаза воодушевлённо светились. — Азот, кислород, углерод, сера… Жидкая вода на большей части поверхности! Кажется, Ассархаддон всё-таки пополнит свой экзотариум, — в таких-то условиях да не быть жизни⁈

Гедимин ничего не ответил. Он смотрел немигающим взглядом на едва заметную пометку в описании радиационного фона в атмосфере планеты. Означать эта пометка могла только одно — Кагет излучал сигма-кванты.

— Там есть ирренций, — сказал он. Хольгер вздрогнул, проследил взглядом за его пальцем, на секунду остановившим движение объёмной схемы, и недоверчиво хмыкнул.

— Сигма-фон, значит… Возможно, это «отсвечивает» портал. Но если там и есть ирренций — должен же он где-то быть… Смотри, там найдены следы тектонической активности! Действующие вулканы в умеренных широтах!

Он отодвинул схему от экрана и открыл второй файл — описание первой высадки на Кагет, точнее, нырка в атмосферу и облёта планеты по экватору. Миниатюрный спрингер с ЛИЭГом на борту (Гедимин одобрительно кивнул, прочитав характеристики корабля) сделал три витка вокруг Кагета, взял пробы воздуха и сделал множество снимков. Их успели собрать в небольшое видео, и несколько минут сарматы следили, как меняется под пролетающим спрингером пейзаж.

— Чёрно-зелёная планета, — пробормотал Хольгер. — Там точно есть флора. Ты видел побережье?

Гедимин равнодушно скользнул взглядом по тёмно-зелёной жиже, выстилающей берег местного моря. Она распласталась на много километров вглубь материка, и по ряби на её поверхности было понятно, что до твёрдого дна там не сразу донырнёшь. Но сармат смотрел не на это. Дозиметр на борту корабля фиксировал усиление сигма-фона — и это значило, что портал и его излучение тут ни при чём.

— Над морем больше метана и сероводорода, — отметил Хольгер. — Видимо, выделяются из вот этой жижи. Области гниющей органики… Интересно, почему они окружают каждый водоём? Почва так легко размывается?

На экран вышли показатели температуры, атмосферного давления и скорости ветра, и Гедимин задумчиво кивнул — настолько пригодным для жизни не был даже современный Марс. На Кагете было прохладно — умеренные широты наполовину покрывал мощный ледник — но экватор дышал теплом, и воздушные массы непрестанно перемешивались, порождая сильные ветра и частые ураганы. Спрингер преодолел их без труда, хотя в область циклона над тропиками исследователи всё-таки не полезли, — но внизу определённо было ветрено.

— Там можно дышать без респиратора, — сказал Гедимин. — И радиационный фон умеренный. Вот только ирренций…

— Я не вижу омикрон-излучения, — покосился на него Хольгер. — Только сигму. Видимо, ирренций там не везде. Посмотрим, что даст первая высадка…

Отчёт о ней был здесь же — трое сарматов, один спрингер (не тот, что облетел планету), область приэкваториального побережья. Это был объёмный файл — исследователи провели на Кагете почти сутки и выбрались оттуда совсем недавно; они все были живы и, как было указано в отчёте Медблока, не менее здоровы, чем перед вылетом, — и Гедимин, помнящий судьбу тамоанчанской экспедиции, облегчённо вздохнул.

— М-да, это не Тлалок-А, — покачал головой Хольгер, пробежав быстрым взглядом по первым страницам. — Это прямо-таки Земля. Надо же было наткнуться на такой оазис! Там можно просто высаживаться и жить. Я не думал, что так бывает…

Гедимин кивнул. Он смотрел на фотографии — плоская равнина, затянутая низкорослой широколиственной зеленью, распластавшейся вдоль земли, редкие широкие ручьи, едва продвигающиеся в чёрной жиже с торчащими из неё зелёными волокнами, чернота и зелень до горизонта. Это был берег местного моря, но где оно, можно было догадаться только по небольшим подъёмам поверхности — слой переплетённых растений покрыл мелководье. Несколько пластов водяной растительности, выброшенных когда-то на твёрдый берег, нашли сарматы; ветер скатал водоросли в шары по два-три метра высотой, и они догнивали на побережье. Их нижние части уже опутало что-то быстрорастущее из состава наземной флоры.

— Они сейчас в море или на суше? — спросил Гедимин.

— Где-то между, — ответил, хмыкнув, Хольгер. — Тут очень размытые берега. Километры грязевого болота вокруг каждой лужи. Посмотри на местные растения. У них и корней-то нет…

На очередной фотографии сарматы собрали образцы фауны — два десятка странных существ со множеством щупальцеподобных выростов. Некоторые были похожи на лепёшки с несимметрично расположенными глазами, другие напоминали морских червей или многоножек. Пласты водорослей и прибрежная жижа кишели ими — один из сарматов сфотографировал свою руку, запущенную ненадолго в грязь, и улов, оставшийся после этого на ладони.

— Техника безопасности, — неодобрительно покачал головой Хольгер.

— Ассархаддон будет доволен, — сказал Гедимин. В животных он не разбирался, но знал, что жизнь в космосе — огромная редкость.

— Да, поставит в экзотариуме ещё один вольер, — согласился Хольгер. — Хм… В воде много гниющей органики. Что неудивительно… И воздух там не очень приятный.

— Это из-за жары. Всё разлагается, — сказал Гедимин. — На севере должно быть чище. Мне не нравится эта жижа. Тяжело строить в ней.

— Это всего лишь первая высадка, атомщик, — успокоил его Хольгер. — Навряд ли Ассархаддон прикажет строить там базу. На Кагете есть горные районы, там не так топко… А ты заметил, что сигма-излучение ослабло? Видимо, источник не на экваторе…

— И омикрон по-прежнему не обнаружен, — Гедимин сверился с отчётом. — И в пробах грунта нет ирренция. Тогда там можно будет жить. Хорошая планета.

Он посмотрел на повисшую над экраном голограмму и едва заметно улыбнулся. «Своя Земля. Не хуже этой. Просто прилетай и заселяйся. Никаких „макак“. Никакой войны. Все ресурсы под рукой…»

— Я бы переселился туда, — сказал он вслух. — Даже и в болото.

Хольгер усмехнулся было, но внимательно посмотрел на него и стёр ухмылку с лица.

— Думаешь, хорошо было бы обменять Землю на Кагет? Просто улететь и забыть о существовании человечества? Да, мне это нравится. Но, боюсь, Маркус с нами не согласится.

Гедимин угрюмо кивнул.

04 июня 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Ну что, пришло? — спросил Хольгер, поднимаясь из-за стола навстречу Гедимину. Вчерашний отчёт заинтересовал только его — экспедиция снова бродила по мелководью и запускала дроны под водорослевые пласты, потеряв один в непроходимых зарослях; на Луну пришло много информации о местных формах флоры и фауны, и Гедимин, попытавшись её переварить, быстро запутался — как тот дрон в водорослях. Единственное, что он понял и посчитал важным, — позвоночных животных на Кагете не нашли.

«Беспозвоночные ограничены в размерах и сильно завязаны на содержание кислорода,» — задумчиво сказал Хольгер, дочитав отчёт до конца. «Двадцать два процента… Сомневаюсь, что на суше мы встретим гигантов. И… думаю, если не лезть в океан, на разумную жизнь мы не наткнёмся.»

«Разум?» — изумлённо мигнул Гедимин. Он, конечно, помнил странные кости и остатки строений в ириенских рудах, но наткнуться на разумных существ на очередной планете… Он даже не держал в голове такую возможность — и подозревал, что экспедиция и те, кто её посылает, об инопланетянах тоже не беспокоятся.

Хольгер пожал плечами.

«Я бы не исключал такую возможность. Подозреваю, что разум заводится рано или поздно везде, где есть жизнь. Удобная штука, — почти как дополнительный набор когтей и зубов. Но вот… не знаю, хотел бы я наткнуться на инопланетных собратьев. Нам с людьми-то не ужиться…»

— Да, — Гедимин поднял руку, открывая экран передатчика. Телекомп, приняв сигнал, замигал светодиодами. Информация в этот раз перекачивалась быстро — пришёл всего один отчёт, и, видимо, в этот раз экспедиция не успела закопаться в образцы.

— Смотри! — оживился Хольгер, увидев объёмные снимки. — Они просканировали несколько участков экваториального океана сигма-лучом.

— Опять червяки? — недовольно сощурился Гедимин.

— Ну-ну, потерпи, — хихикнул Хольгер, разворачивая на весь экран текстовую часть. — Тут довольно интересная информация. Выходит, что малые глубины так густо заселены водяной флорой, что сквозь них свет не проходит. А постоянные размывы побережья и снос почвы в океан превращают воду в мутную взвесь органики и неорганики… В общем, там много беспозвоночных фильтровщиков, но ничего сложноустроенного. Оно не выживает без кислорода и освещения. Так что разумных соседей у нас там не будет. Я думаю, это к лучшему.

Гедимин терпеливо ждал, когда химик насмотрится на толщу морской воды, пропитанной продуктами распада органики, и откроет отчёт о сухопутной экспедиции. «Растения и червяки,» — думал он, вспоминая вчерашние картинки. «Много разных растений и червяков. Ассархаддон, определённо, доволен. И воевать там не с кем.»

— Ага! Они высадились в тропиках, — Хольгер, сжалившись над Гедимином, вывел на экран новый блок фотографий. Их сделали сарматы со второго корабля — первая экспедиция осталась собирать образцы на побережье Моря Водорослей. Вторая группа имела тот же состав — спрингер, четвёрка ЛИЭГов, трое сарматов в экзоскелетах с флиевой прослойкой. Она высадилась на засушливой равнине в тропическом поясе. Это был широкий участок твёрдой суши; несколько узких рек, прорезавших в нём глубокие овраги, практически пересохли — видимо, они зависели от сезонного поступления воды. Дроны спускались в один из каньонов и обнаружили на дне три полосы цветного осадка — мелкий красный песок там, где течение было быстрым, и тёмно-зелёный подсохший ил на мелководье. В пробах грязи нашли плоские панцири и спиральные раковины с живыми обитателями внутри — видимо, эти существа умели пережидать засушливые сезоны.

— А может, реки пересохли внезапно, — отозвался Хольгер на высказанное вслух предположение. — Мы не знаем ничего о местных сезонах. Наклон планетарной оси невелик… А вот, смотри, — сходные организмы в степи на плато…

Да, на плоской равнине тоже хватало живых существ, — на одной из фотографий была ступня сармата, окружённая белыми плоскими панцирями. Они во множестве были рассыпаны по плато. Некоторые из них были сброшены во время линьки, владельцы других погибли от засухи, но большая часть обитателей плато была жива и активна. Гедимин посмотрел на снимок посадочной стойки, облепленной белыми панцирями, и хмыкнул. «Техника безопасности…»

— Они выставили поле, как только заметили такое поведение, — обиделся за экспедицию Хольгер. — Это был запланированный эксперимент… Уран и торий! Там настолько сильный ветер⁈

Гедимин давно обратил внимание, что дроны, спустившиеся в каньон, отчего-то не использовались для съёмок на плато; теперь он прочитал данные о скорости ветра и присвистнул. Даже экзоскелетчики передвигались там с трудом, боком лавируя против воздушного потока. Растительность пласталась по земле, не поднимаясь выше десяти-пятнадцати сантиметров; на возвышенностях выживали только лишайники. Местные животные большую часть суток проводили, зарывшись в грунт, и стойка спрингера была облеплена ими только с подветренной стороны.

— Тут интересные минералы, — заметил Хольгер, читая про себя отчёт. — Много железа, марганец, фосфор… Можно было бы поставить там сольвентную установку.

— Поставят, — кивнул Гедимин. Железо было важным ресурсом, как и марганец, и фосфор, — сольвентная установка выцедила бы всё полезное, и никакой ветер ей не помешал бы.

— Торий! — Хольгер ткнул пальцем в экран. — В осадке на дне каньона обнаружили торий.

— А что с радиационным фоном? — запоздало спохватился Гедимин.

Плато фонило умеренно — чуть больше, чем морской берег, но из спектра не исчезали сигма-кванты… хотя и омикрон-кванты появляться там не спешили.

— Здесь можно высаживаться, — сказал Хольгер, дочитав до конца. — Утяжелённые конструкции, ветрорезы, ветряная электростанция вдобавок к ЛИЭГам… Там ненамного хуже, чем в Ураниум-Сити. А с Марсом вообще не сравнить.

Гедимин молча кивнул. Он думал, глядя на снимки, что сам хотел бы пройти по продуваемому бешеным ветром плато, посмотреть, как по ладони ползают белые «крабы» или даже уйти по колено в прибрежную жижу, пронизанную водорослями. «Вот бы побывать там,» — он смотрел на фотографии так, будто хотел запомнить их, чтобы в будущем сориентироваться на местности. «Я почти нигде не был. Я умею строить электростанции и бурить скважины. Если бы удрать туда, забрать всех разумных, — и пусть Маркус сам тут воюет…»

06 июня 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Телекомп, приняв данные с передатчика Гедимина, в последний раз мигнул светодиодом, и Хольгер, приникший к экрану, странно хрюкнул.

— Атомщик, смотри сюда!

На снимке, переданном с Кагета, была скалистая местность, почти лишённая следов жизни. Её сфотографировали сверху, с высоты полёта спрингера, заходящего на посадку. В самих скалах было мало интересного, но над ними почти вровень с кораблём летели, вытянув руки вдоль туловища, двое сарматов в экзоскелетах. Гедимин увидел на их спинах знакомые тройные гребни.

— Испытания, — хмыкнул Хольгер.

— Опасно, — недовольно сощурился Гедимин. — Там же ураган.

— Да нет, там почти что штиль, — Хольгер ткнул в отчёт о высадке. — Они у подножия гор, прикрыты от ветра краем скальной цепи.

Это была третья экспедиция на поверхности Кагета; две предыдущие продолжали исследования на побережье и на засушливом плато, третья высадилась в умеренных широтах у подножия горного хребта. Дроны предварительно облетели его, засняв с воздуха. Это был протяжённый массив, вытянутый с запада на восток, достаточно высокий, чтобы большую часть его вершин покрывали ледники, порождающий несколько сотен рек и местами дымящийся — в его состав входили два действующих вулкана. Последнее извержение, кажется, было недавно — подветренные склоны многих гор были покрыты рыхлым пеплом и лишены растительности, наветренные выгорели тоже, но вулканическое вещество с них давно сдуло. На объёмной карте Кагета массив был обозначен как «Обугленные горы»; третья экспедиция «Гекаты» высадилась к югу от них, на краю скального хаоса, вдали от обоих вулканов.

— Много чёрных и тёмно-серых скал, — заметил Хольгер, рассматривая снимки. — Изверженные породы… Там должен быть обсидиан.

Гедимин пожал плечами. Свой источник обсидиана его, конечно, радовал — но гораздо больше его интересовало усилившееся сигма-излучение. В Обугленных горах оно было на порядок интенсивнее, чем на плато или на побережье, — сармат подозревал, что его источник где-то рядом.

Южные склоны кое-где были покрыты стелющейся растительностью или пятнами лишайников, в подветренных расщелинах можно было увидеть «шапки» мха, густо населённые мелкими беспозвоночными, но чем дальше летающая экспедиция уходила в ущелье, тем меньше становилось следов живого. На последних снимках были голые скалы. Ущелье от входа несколько сужалось, но потом начинало расширяться; засняв расходящиеся склоны, сарматы вернулись на корабль, и на этом их отчёт заканчивался.

— Очень-очень интересно, — бормотал Хольгер, перелистывая страницы с изображениями найденных минералов, взятых кернов и данных, полученных сигма-сканерами. — Много ураносодержащих минералов, торий, свинец, следы серебра и тантала… Кажется, у нас там будет свой Ураниум-Сити.

Он заметно оживился, и Гедимин его понимал — железосодержащих руд в космосе было гораздо больше, чем урановых. «Несколько сольвентных установок,» — сармат уже прикидывал, где лучше поставить их, чтобы очередное землетрясение не спустило на них лавину и не раздробило погружённые в скальную породу трубы. «Попутно можно добывать обсидиан.»

— Смотри, — внезапно шевельнулся Хольгер; его палец указывал на один из снимков ущелья. Фотография была сделана с точки, откуда просматривался весь проход между скалами до следующего сужения. Ничего, кроме скал, уже неоднократно рассмотренных, Гедимин на ней не увидел.

— Что? — удивлённо спросил он.

— Сам проход, скалы над ним, — Хольгер снова потыкал пальцем. — Странно, не находишь?

— Нет, — честно ответил Гедимин, глядя на голые склоны, чуть скошенные в стороны от прохода.

— Это непрочная порода, — Хольгер показал на трещины, идущие поверху. — Наверняка были осыпи. А внизу ни камешка. Будто робот-уборщик прошёлся. И само ущелье очень ровное. Посмотри внимательно, — что-то это мне напоминает…

Гедимин мигнул. Именно так ущелье и выглядело — что-то массивное проехалось по нему, вытолкнув наружу обломки и выровняв поверхность. Возможно, оно же обрушило некоторые из готовых упасть камней — часть склонов была другого цвета, ещё не успела покрыться красящей пылью и выцвесть от дождей и ветра.

— Да, точно, — сказал он, рассматривая гладкую поверхность. — Расчищенный проход… Мы там не первые?

Он запоздало вспомнил обмолвки Ассархаддона о «крейсерах» в системе Вендана и приказ не привлекать внимания, и ему стало не по себе. «У нас там три экспедиции. Если на той стороне найдут наш портал…» — он невольно поёжился.

— До сих пор наши никого там не встречали, — покачал головой Хольгер. — Или… не замечали, что тоже вполне вероятно. Они собираются идти дальше по ущелью. Единственное, что успокаивает, — ущелье расчистили не сегодня и не вчера. Может быть, там уже никого нет.

07 июня 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

На платформу Авиаблока одновременно прибыли два пассажирских вагона — ничего необычного здесь не было, иногда прибывало даже три, и платформа была на это рассчитана — но сегодня высадившиеся сарматы клубились на станции на несколько секунд дольше, и Гедимин не успел нырнуть в свой коридор раньше, чем его кто-то окликнул. Он, погружённый в свои мысли, прошёл бы мимо, но Хольгер поймал его за локоть и дёрнул назад.

— Атомщик, притормози!

— А Кумала уверял, что ты обо мне спрашивал, — хмыкнул, весело глядя на сарматов, Исгельт. Ни он, ни его скафандр за время отсутствия не изменились, и по-прежнему его сопровождали охранники, занимающие на платформе кучу места. Гедимин недовольно покосился на них и жестом показал — «уйдём с дороги».

— Тебя давно не было, — сказал он. — Мало ли…

— Как выразился Кумала — «очень трогательно», — снова хмыкнул Исгельт. — Чем вы там занимаетесь? «Крылья» в деле уже видел, на Кагете они нам пригодились.

Сарматы переглянулись. «Читаем новости с Кагета,» — хотел было ответить Гедимин, но вовремя понял, что этот ответ не будет уместным.

— Атомщик разработал ирренциевый бур, — нашёлся с ответом Хольгер. — Доводит его до ума.

Исгельт мигнул.

— Ирренциевый… бур? Странная, должно быть, штука. Жаль, мне сейчас надо бежать. Сложи чертежи на видное место — будет время, загляну в них. Значит, бур… И что я раньше не подумал…

Кто-то из рассеивающейся толпы уже нетерпеливо сигналил ему. Исгельт, на прощание вскинув руку, быстро пошёл к незнакомому сармату, охранники потянулись за ним.

— Очень трогательно? — Хольгер хихикнул в респиратор. — У Кумалы свой взгляд на вещи…

Передатчик Гедимина мигнул и погас. Сармат толкнул Хольгера в плечо.

— Есть данные…

…Некоторое время пришлось потратить на приведение чертежей бурильной установки в приемлемый вид. Хольгер сильно преувеличил — «до ума» доводить её надо было ещё неделю, и занимался этим Гедимин весьма лениво. «Ну, пусть смотрит,» — пожал он плечами, вывесив папку с информацией на самое видное место экрана. «Зачем ему вообще бурильные установки, если все готовятся к войне? Бункеры хорошо ломаются с орбиты…»

Файлы, пришедшие от Кумалы, были с пометками, обозначающими особую важность и частичное перекрытие доступа. Гедимин и Хольгер настороженно переглянулись, и ремонтник прикрыл полосу камер непрозрачным защитным полем. Может, Ассархаддона и не было на базе, но сообщить ему могли — а подставлять Кумалу Гедимин не хотел.

— Уран и торий! — выдохнул Хольгер, взглянув на первую фотографию. — Если это делалось не вручную, то я не знаю…

Экспедиция миновала узкий проход, и горловина ущелья снова расширилась. Его склоны были гладко срезаны гигантским «сфалтом» — они блестели от оплавленного камня. На дне огромной каменной чаши зиял идеально круглый колодец. Дрон, спустившийся в него, обнаружил восемь коротких коридоров, ведущих в разных направлениях и заканчивающихся круглыми камерами с отверстиями в стенах. Гедимин смотрел на снимки, ошалело мигая, и машинально прикидывал, какие именно крепления были в эти выемки вставлены. Посреди мыслей его толкнул в бок Хольгер, и сармат дёрнулся всем телом — удар вышел сильнее, чем оба ожидали.

— Сольвентная установка, — криво ухмыльнулся химик, посмотрев на него. — Не мы первые до этого додумались.

— Чем они резали склоны? — вырвалось у Гедимина. — Плазмой?

Дроны, после обнаружения «сольвентной шахты» запущенные над горами, нашли ещё один похожий объект поблизости — так же, как и сарматы, строители шахт держались подальше от вулканов. Два робота, спущенные в колодец для забора проб, вернулись ни с чем — инопланетный сольвент то ли испарился, то ли надёжно впитался, но следов разъедания породы почти не было. Гедимин и Хольгер озадаченно переглянулись.

— Они пробили две шахты, поставили установки… и разобрали всё и ушли, — сказал химик. — Чего-то я не понимаю в горном деле…

Гедимин вывел на страницу текстовый отчёт — в шахте и вокруг неё были проведены разнообразные замеры и сканирования. То, что он искал, выпало на экран сразу же — слабое, но устойчивое омикрон-излучение и усилившийся «ореол» «сигмы».

— Ирренций, — прошептал он, глядя на показания сканера. Сигма-лучи, углубившиеся в горные породы на полкилометра, принесли чёткую картину рудных полос, под небольшим углом поднимающихся к поверхности вдоль горного хребта. Одна из них расходящимся «хвостом» цепляла шахту.

— Серебряно-урановая жила, — пробормотал Хольгер, мельком заглянув в отчёт. — С небольшим процентом ирренция в уране, плюс кеззий, плюс… Гедимин, смотри! Это же природная флия!

— Мифрил, — машинально поправил Гедимин, глядя на показания анализатора. Кеззий и серебро, сдавленные сближающимися плитами и нагретые близкой магмой, слились в чётко опознаваемый сплав… но, разумеется, о точном выверении процентов речи не шло, и флией его назвать было нельзя.

— Мать моя пробирка, — пробормотал Хольгер. — У нас ещё один ирренциевый рудник.

— Кеззиевый, — буркнул Гедимин. — Кеззий важнее.

Дроны-разведчики были защищены от омикрон-излучения — те, кто их проектировал, уже знали об Ириене; сарматы тем более были подготовлены и не пострадали, и Гедимин с одобрением смотрел на них, позирующих на гладко срезанном склоне горы. «Сольвентная установка,» — думал он. «Шахта под неё уже есть. Поставить её туда же.»

Хольгер вернул на экран общий план ущелья и задумчиво смотрел на него.

— Почему они улетели? — еле слышно пробормотал он. — Всё подготовили, начали добычу… и улетели. Что им не понравилось?

Гедимин пожал плечами.

— Может, ирренций? Если они не знали, что это, могли быть жертвы, — предположил он.

— Так быстро? — недоверчиво покосился на него Хольгер. — Они едва успели пустить раствор. Даже люди после облучения живут ещё несколько дней, а ведь надо ещё догадаться, в чём причина смертей, всё сопоставить, забрать оборудование… Выходит, что они только увидели ирренций в пробах — и сразу свернулись. Очень странно…

— Может, завтра что-то прояснится, — сказал Гедимин, покосившись на закрытые камеры. — Стирай файлы, а я уберу поле. Нельзя их оставлять.

«Наткнулись на ирренций и улетели,» — думал он, направив невидящий взгляд на чертежи новой бурильной установки. «Не оставили ни единой гайки. Они что-то знали, кто бы они ни были. Вот бы поговорить с ними…»

08 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ничего? — вполголоса спросил Хольгер, выйдя из вагона на платформе Тренировочного блока. Гедимин молча качнул головой. Передатчик молчал.

— Надеюсь, они там не нарвались, — с тревогой в голосе прошептал химик.

«Красный шлюз» Гуальтари закрылся за сарматами и снова открылся, и мимо просвистел боевой снаряд. Он взорвался в паре метров от Гедимина, засыпав его скафандр горячими осколками. «Поле!» — досадливо сощурился сармат. «Реакция, как у макаки…» Он оглянулся через плечо на Хольгера и обнаружил, что стоит к входу полубоком, прикрывая химика спиной, — тогда как долю секунды назад спокойно выходил из шлюза и собирался идти прямо.

— Спасибо, — кивнул Хольгер, смахнув с его плеча прилипший шматок фрила. — Э-эй! He— e— eta!

Грохот прекратился. Из-за груд металлолома, разбросанных по полу, выглянули сарматы в оранжевых скафандрах. Гуальтари, жестами показав им, что перерыв продлится три минуты, вышел на середину зала и вскинул механическую руку.

— Ещё один летун? Хольгер Арктус из Ядерного блока?

— Я тебя тоже помню, — вежливо улыбнулся химик.

— Немного полетаем, — сказал Гедимин, кивнув на тройное «крыло» за спиной Хольгера. Гуальтари закивал, гостеприимно разводя руками.

— Сколько хочешь. Зал — твой.

Защитный экран уплотнился до непрозрачности. Гедимин прикоснулся к вискам, опуская ипроновые пластины. Дополнительная защита на «Седжене» ещё работала, и сармат ничего не чувствовал.

— Убери пластины, — попросил он Хольгера. Тот мигнул.

— Уверен, что это не опасно? Ты часто летаешь без пластин?

— Ничего опасного, — буркнул сармат — ему очень не нравился пристальный немигающий взгляд Хольгера. — Сигма не убивает.

Химик недоверчиво хмыкнул и нехотя поднёс руки к шлему.

— Готово. Что теперь?

— Взлёт, — едва заметно усмехнулся Гедимин, разрушая дополнительные экраны.

Он сам не заметил, как его подбросило в воздух — и был точно уверен, что не давал такой команды. Тёплые волокна оплели его виски, протянулись по скулам к переносице, из-за спины вытянулись невидимые, но вполне реальные щупальца. Прикрыв глаза, он позволил новым органам ощупать окружающие объекты и почти сразу же наткнулся на Хольгера. Тот стоял на полу, глядя вверх.

— Ты не показал команду взлёта, — напомнил химик. — А я что-то замешкался и не отследил её. Покажи ещё раз, пожалуйста.

Гедимин виновато кивнул, поднял руки, показывая нужный жест.

— Это сначала, потом — вот так. Тягу пока не включай.

Хольгер поднялся к нему и повис рядом, неуверенно расставив руки. Он попытался повернуться через плечо и едва не влетел в стену — Гедимин еле успел перехватить его. Он повёл лопатками, почувствовав странные волны тепла — его невидимые щупальца наткнулись на излучение «крыльев» Хольгера.

— Ты чувствуешь? — тихо спросил он, слегка прищурившись. Химик мигнул.

— Чувствую что?

Теперь мигнул Гедимин.

— Волокна, — он прикоснулся к виску. — Здесь. На лопатках. Тёплые волокна. Ты их чувствуешь?

Хольгер замигал, ошалело встряхнул головой и вскинул руки, резким движением возвращая пластины на место. Его швырнуло вниз, и он, не удержавшись, врезался в штырь, торчащий из стены. Гедимин метнулся за ним, но сармат уже отключил «Седжен» и теперь стоял на полу, держа руку на передатчике.

— А-том-щик, — медленно, по слогам, проговорил он. — Подними пластины. Сейчас. Или придут медики.

Гедимин мигнул.

— Ты в себе?

Он приземлился с работающим «Седженом» — в последнее время у него это хорошо получалось — и протянул руку к Хольгеру. Тот проворно шагнул назад.

— Сначала пластины. Куда я смотрел⁈ Сколько ты уже под этим облучением?

Гедимин сузил глаза. Кажется, что-то было не так — но он не мог понять, что.

— Ладно, поднял, — он нехотя прикоснулся к шлему и отключил «Седжен». — Теперь что?

— И больше не опускай, — тихо попросил Хольгер, убирая руку с передатчика. — Нельзя было тебя отпускать одного. Ещё неделя — и тебе выжгло бы мозг напрочь.

Гедимин фыркнул.

— Это сигма, — напомнил он. — Сигма не обжигает.

— У тебя уже дошло до галлюцинаций, — Хольгер пристально смотрел ему в глаза, и его радужка потемнела до черноты. — Это очень опасно, Гедимин. Ты же сам знаешь. Тот учёный в Лос-Аламосе…

— Он — человек, — досадливо отмахнулся Гедимин. — А у нас не бывает галлюцинаций. Это просто дополнительные органы. Вибриссы. Очень удобные. Ты бы их почувствовал со временем.

Он потянулся было к шлему, но Хольгер с неожиданной силой ударил его по запястью.

— Вот именно, — прошептал он. — Со временем. По мере выжигания клеток мозга. У тебя ярчайшие галлюцинации, атомщик. Тебе пора в медотсек.

Гедимин мигнул. «Галлюцинации? Но они же были там, и они работали…»

— Эти вибриссы показывают то, что есть на самом деле. Эти препятствия, — он указал на свисающие с потолка тросы. — Они помогают ориентироваться. Если бы это были галлюцинации, они бы показывали всякую чушь.

Хольгер покачал головой.

— Ты просто запомнил эти препятствия, и мозг выдаёт их расположение, когда ты пытаешься их потрогать… своими вибриссами. Не все отделы выгорают одновременно, понимаешь?

Гедимин встряхнул головой. Следы от волокон, казалось, ещё остались на висках. Он хотел поднять руку и пощупать их, но вспомнил о Хольгере и остановился.

— Значит, ты думаешь…

— Техника безопасности, Гедимин, — вздохнул химик. — Техника безопасности. Ну как, больше у тебя нет… никаких лишних частей тела? Тогда попробуем полетать?

Сармат угрюмо кивнул.

— Взлёт ты уже видел. Повторяй за мной…

…Передачи от Кумалы не было и вечером. В последний раз Гедимин проверил почту, когда устроился в столовой рядом с Хольгером и Константином. Линкена не было. Айзек, пробегающий мимо, усмехнулся было и направился к пустому месту, но наткнулся на угрюмо-задумчивый взгляд Гедимина и резко развернулся в другую сторону. Сармат недоумённо мигнул и хотел встать и догнать его, но Константин толкнул его в бок — к столу приближался Ассархаддон.

— Научные проблемы не оставляют вас даже ночью? — едва заметно усмехнулся он, посмотрев на сарматов. Охранник, случайно заступивший ему дорогу, шарахнулся в сторону, и куратор сел и снова обвёл взглядом собравшихся.

— Линкен в Испытательном, — сказал Константин. Ассархаддон рассеянно кивнул. Его взгляд, скользивший по лицам сарматов, упорно возвращался к Гедимину.

— Сначала крылья, потом — бурильная установка… — куратор покачал головой. — Многообразное вещество этот ирренций, не так ли? Думаю, вы были рады узнать, что у нас появился доступный источник руды. Портал всё ещё стабилен — возможно, Исгельту удалось надёжно пресечь регенерацию мембраны. И, судя по последним отчётам с Кагета, мы — единственные претенденты на этот ирренций. База будет построена со дня на день. Это ваша заслуга, Гедимин Кет, и ваша, Хольгер Арктус. Маркус высоко оценит вашу работу.

Гедимин ошалело замигал. «Стабильный портал? На Кагете строят базу?» — его глаза вспыхнули жёлтым огнём. «Я знал, что Ассархаддон не пройдёт мимо. Но откуда он…»

— Вам понравился Кагет? — спросил, едва заметно улыбнувшись, куратор. — Кумала был сильно удивлён вашим интересом.

— Ты знаешь? — Гедимин заставил себя не отводить взгляд. Ассархаддон спокойно смотрел на него, и ничего, кроме дружелюбия, в его глазах не было.

— Это моя работа, Гедимин… И ещё я знаю, что вы нуждаетесь в помощи медиков. Не знаю, почему в моё отсутствие медотсек не забрал вас, но… это будет обсуждено, и выводы будут сделаны.

Последнюю фразу он проговорил, глядя в сторону, и Гедимин невольно поёжился.

— Не трогай их, — угрюмо сказал он. — И мне не нужна помощь медиков. Лучше отправь меня на Кагет. Авиаблоку я больше не нужен. Дай мне работу.

Ассархаддон кивнул.

— Никэс сообщил мне. Кагет — отличный землеподобный полигон для испытания новой техники. Авиаблок перебросит туда часть персонала… Но вами я рисковать не могу. Вы остаётесь на Луне. Очень скоро для вас найдётся новая работа. А пока вас поместят в автоклав на восстановление. Завтра утром Стивен отведёт вас туда. Это же касается Хольгера.

Сарматы переглянулись. Ассархаддон, приподняв ладонь на прощание, поднялся из-за стола.

— Стой! — вскинулся Гедимин. — Ты говоришь, на Кагете мы одни? А те, кто пробурил шахты?

Куратор едва заметно пожал плечами.

— Улетели, не оставив следов. Удивительная раса. Две сольвентные шахты, почва, уплотнённая гравитационной волной, и пара проложенных дорог, — больше ничего. Ни обёртки, ни окурка, ни отпечатка ступни. Нам ещё учиться и учиться скрытности. Не беспокойтесь, мы отслеживаем окрестности Кагета. От сигма-волн никто ещё не скрывался. Не бойтесь инопланетян, Гедимин. Вас они не найдут.

09 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

До официального подъёма оставалось четверть часа. Гедимин сомкнул пластины брони и сошёл со стапеля, разводя руки в стороны, — обычная разминка при надевании скафандра. Он остановился посреди комнаты и тихонько поскрёб стену. Условный знак был замечен — Эллак заглянул в отсек.

«Войди,» — жестом попросил его Гедимин. Охранник кивнул и закрыл за собой дверь. Гедимин припечатал её защитным полем — у всех были дозиметры, и выброс сигма-квантов мог привлечь внимание.

«Сними шлем,» — попросил он Эллака. Тот подозрительно сощурился и нехотя прикоснулся к шее. Тяжёлый шлем экзоскелета откинулся назад.

«Скажешь, что почувствовал,» — Гедимин лёгким движением убрал пластины с висков и отключил все экраны «Седжена».

Щупальца взметнулись над плечами, дёрнув сармата назад, — сегодня они особенно хорошо ощущались. Он до боли сжал кулаки — так легко было взлететь, для этого даже не нужны были жесты. Взлететь, преодолеть притяжение Луны, оседлать один из спрингеров, идущих на Кагет… Гедимин стиснул зубы и медленно разжал кулаки. «Седжен» погас.

«Говорить?» — спросил удивлённый Эллак. «Ничего не было.»

Гедимин кивнул. «Ясно. Спасибо, что помог. Скоро смена.»

Эллак тихо хмыкнул. «Я не устал,» — сказал он. «Только скучно. Что ты включал? „Крылья“? Они хороши?»

— Очень, — вслух ответил Гедимин, прижимая кулак к груди. — Когда их пустят в серию, о реактивных двигателях забудут навсегда.

Эллак недоверчиво ухмыльнулся. «Тихо, учёный,» — жестами сказал он. «Выпусти меня. Скоро подъём.»

15 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Крышка автоклава открылась с лёгким щелчком. Гедимин, с закрытыми глазами лежащий на дне, вяло удивился — он не должен был ничего слышать под наушниками, защищающими от Би-плазмы на дне контейнера. Только теперь он заметил, что жидкость уже не покрывает кожу, и что в автоклаве с каждой секундой становится холоднее.

— Очнулся, — довольно кивнул медик, заглянувший в контейнер. — Пятнадцать минут на сборы. Пойдёшь с нами.

— Куда? — спросил Гедимин, медленно приподнимаясь на локте. Датчики и катетеры с его тела успели убрать, их следы на коже быстро разглаживались.

— В центральный зал. Маркус выступит с речью, — ответил медик, отходя от ёмкости. По отсеку разносились приглушённые голоса — все, кто был здесь, деловито куда-то собирались. Гедимин услышал, как сдвигается ещё одна крышка, и поспешно вылез из автоклава, — медики разбудили Хольгера, и, возможно, ему была нужна помощь.

Хольгер выбрался быстро и выглядел бодрым. Хлопнув Гедимина по плечу, он огляделся в поисках скафандра, облегчённо вздохнул, найдя его, и усмехнулся.

— Атомщик, ты это слышал? Маркус скажет нам речь. Даже на Луне ты от него не укроешься!

— Ты сегодня за Кенена? — недовольно сощурился Гедимин — нелепая шутка была из арсенала учётчика, Хольгеру такие поддёвки были несвойственны.

— Вы оденетесь или так пойдёте? — спросил, обернувшись, сердитый медик. — Десять минут до выхода!

Гедимин застегнул на груди комбинезон и, подойдя к стапелю, лёг в привычную броню. «Поднимать больных из-за какой-то речи?» — запоздало удивился он. «Что это с ними?»

Снаружи, в коридорах, горела непривычная красноватая подсветка. Гедимин встревожился было, но сирены молчали, и передатчик не загорался, — на аварию было непохоже. Хольгер, приостановившись посреди толпы, коснулся его ладони, и сармат, вздрогнув, посмотрел на него.

— Сегодня пятнадцатое, — беззвучно шевеля губами, сказал химик. — День траура.

Сармат мигнул. «Да, точно. Совсем заспался в медотсеке…» Он огляделся по сторонам — вместе с ним к центральному залу сходились медики, санитары, местные техники, охрана и немногочисленные «ходячие» пациенты из разных блоков.

— Никто не на работе, — удивлённо прошептал он. — Интересно, во всех блоках так?

Медотсеки и экспериментальный Биоблок примыкали к центральному залу с разных сторон, и когда ворота для медиков открылись, большая часть мест уже была занята. Гедимин шагнул влево, уступая дорогу основному потоку, и окинул удивлённым взглядом зал.

Это было огромное помещение — ненамного меньше стадиона в Ураниум-Сити, гигантская воронка, сверху донизу изрезанная широкими ступенями. На них стояли скамьи, удобные для обычных сарматов и слишком большие для филков, — но, так или иначе, все, кто входил, находили себе место. На дне воронки стоял голографический проектор. Он уже был включен и демонстрировал сарматам объёмную карту Солнечной Системы. Гедимин сел на ближайшую скамью, убедился, что Хольгер рядом, и его не придавили, и начал пересчитывать спутники планет-гигантов. Он не успел добраться до Нептуна, как карта погасла, и перед сарматами встала десятиметровая фигура в чёрно-красном комбинезоне.

— Tza atesqa! — Маркус Хойд, уже не скрываясь, поднял руку в традиционном жесте. — Приветствую вас, мои собратья и соратники. Вы, те, кто слышит меня сейчас, на тайных базах за пределами Земли, — вы готовитесь к решающей битве за нашу свободу. От вас зависит, останемся ли мы навсегда рабами ничтожных приматов или воссияем среди звёзд, как великая цивилизация Eatesqa. Наши собратья, запертые в резервациях, порабощённые землянами, ждут нашей помощи. Не медлите! Очень скоро прозвучит последний сигнал, и начнётся война — та, которой мы все так долго ждали. Скоро Земля падёт. Tza atesqa!

— Zaa ateske! — громыхнуло со всех сторон. Гедимин ошалело замигал, но вовремя заметил, что встали и резко подняли руку только охранники, — медики и немногочисленные рабочие из других отсеков отнеслись к словам Маркуса равнодушно, многие не двинулись с места. «Никто не любит политинформации,» — заключил про себя Гедимин; он, пользуясь тем, что сидел на самом последнем ряду, даже не стал поднимать руку.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросил Хольгер, стоя на платформе перед транспортным туннелем. Сарматы неспешно расходились по базе; Маркус объявил официальный выходной, и на рабочих местах остались немногие. У Гедимина и Хольгера тем более не было никакой работы — медики закрыли отсек и отправили их прогуляться.

— Гуальтари, скорее всего, отдыхает, — рассуждал вслух ремонтник. — Зал мы не откроем. Пойду в реакторный отсек. Там всегда дежурят.

Хольгер мигнул.

— Странное место для отдыха, атомщик.

— Предлагай, — пожал плечами Гедимин, вспомнив, что в реакторном отсеке его навряд ли ждут — а значит, могут и не пустить; он давно не проверял свой пропуск.

— В экзотариум, наверное, уже привезли образцы с Кагета, — сказал Хольгер, глядя на табличку с обозначением Биоблока. — Я бы съездил посмотреть.

Гедимин усмехнулся и кивнул. «Да, образцы с Кагета… Наверное, для них вырыли ещё один отсек. Или даже несколько.»

…Сегодня в экзотариуме они были не одни — ещё несколько сарматов в разной спецодежде бродили по отсекам, разглядывая животных. Миновав отсеки Солнечной Системы, Гедимин и Хольгер вышли к Ириену. Зелёных Пожирателей в этот день никто не тревожил, и двери были закрыты — но Гедимин прошёл беспрепятственно, а внутри — остановился на пороге. За толстой рилкаровой стеной вольера виднелся знакомый силуэт в скафандре со странным орнаментом. Вокруг — у вольера, на смотровой галерее, у двери — неподвижно стояли охранники в тяжёлых экзоскелетах. Они проводили пришельцев холодными немигающими взглядами, но не двинулись с места.

— Ассархаддон, — удивлённо мигнул Хольгер. — Что он там делает?

Из-под потолка послышался тихий смешок.

— Кормлю животных, Хольгер Арктус. Интересное занятие. Можете присоединиться ко мне, если есть желание. Охрана вас проводит.

«Кормить Зелёных Пожирателей⁈» — Гедимин мигнул. Двое охранников отвернулись от вольера и вопросительно посмотрели на него. Сармат поспешно закивал.

Их провели под вольером, через узкий коридор; охранники остались снаружи, Гедимин и Хольгер прошли дальше, в шлюзовую камеру, на двери которой горело предупреждение о радиационной и химической опасности. Гедимин опустил на глаза тёмный щиток, покосился на Хольгера и его датчики герметичности и вошёл первым.

Дезинфекция продолжалась пять минут — сперва подавался горячий хлор, потом его откачали вместе с остатками воздуха, и включился источник нейтронов. Только после этого сармат смог выйти на серый каменистый грунт Ириена.

— С высадкой, — хмыкнул в наушниках Ассархаддон. — Изучаете новую планету?

Гедимин, уставившийся на серые искры в кусках камня, нехотя оторвался от их изучения и посмотрел на куратора. Тот стоял у стены и держал на ладони россыпь металлических обломков. Вокруг ползали огромные многоножки. Одна из них ощупывала усиками ноги сармата, другая уже освоилась и подняла половину туловища вверх, чтобы дотянуться челюстями до его ладони. Ассархаддон подставил руку, и две пары ножек уцепились за неё. Зелёный Пожиратель выдвинул челюсти и опустил голову на ладонь сармата. Должно быть, металл захрустел, но Гедимин ничего не услышал — скафандр был надёжно изолирован от окружающего мира, воздух Ириена — и передаваемые им звуковые волны — внутрь не проникали.

— Они ручные? — послышался в наушниках удивлённый голос Хольгера. Сармат прошел камеру дезинфекции и теперь разглядывал животных. Все они так или иначе реагировали на появление чужаков — даже те, кто до сих пор лежал неподвижно, приподнялись и расправили усики. Их круглые блестящие глаза не имели зрачков, и Гедимин не мог понять, куда они смотрят и что при этом видят.

— Не до такой степени, как кошки, собаки или коровы наших друзей-приматов, — отозвался Ассархаддон, — но они приносят нам пользу, и они не против взять пищу из рук. Кажется, вы их заинтересовали. Можете покормить их.

Он покосился на открытый контейнер, висящий на поясе. Гедимин запустил туда руку и вынул несколько деталей, хрупких от долгого облучения, — одна из них даже раскололась в его пальцах, и часть упала на землю. Оживившийся Пожиратель накрыл её раньше, чем Гедимин успел за ней наклониться, и высоко вытянул задрожавшие усики. Сармат опустился на корточки и протянул ему обломки. Существо приподняло голову, ощупало руку Гедимина усиками от локтя к пальцам и положило «морду» ему на ладонь. Крючковатые челюсти несколько раз задели перчатку, и Гедимин мог оценить их силу, — он бы не рискнул кормить Пожирателей без скафандра.

— Очень хорошо, — Ассархаддон одобрительно посмотрел на сармата с высоты своего роста — он не присаживался, с интересом наблюдая, как многоножки вытягиваются в половину длины, пытаясь достать его ладонь. — А вы, Хольгер?

— Я не так люблю многоножек, — отозвался химик. — Вообще мы думали, что вы сейчас в отсеке Кагета, с новыми животными.

— А, вот зачем вы пришли, — сказал Ассархаддон. — Нет, отсек ещё не вполне готов. Животные должны привыкнуть к новому месту. Но вы правы, что интересуетесь кагетской фауной. Редкое многообразие видов…

Зелёный Пожиратель снова «обнюхал» руку Гедимина и, не найдя ничего радиоактивного, отполз назад и опустил голову к земле. Сармат несколько секунд смотрел на него, а потом взял ещё один обломок из контейнера Ассархаддона и выпрямился, подняв кусочек металла на вытянутой руке. В наушниках послышался смех.

— Дрессировка беспозвоночных? У вас возникают странные идеи, Гедимин!

Он отстегнул опустевший контейнер и бросил его наземь. Ближайшие Пожиратели оживились и начали ощупывать ящик, запачканный радиоактивной пылью. Один из них погрыз край, заляпав контейнер тягучей «слюной».

— Чистейший флоний, — Ассархаддон, подняв контейнер, рассматривал плевок. — Даже жаль выбрасывать, но…

Размахнувшись, он кинул ящик в скопление многоножек.

Что-то прикоснулось к лицу Гедимина, частично заслонив лицевой щиток, и сармат удивлённо мигнул — на нём, опираясь последней парой ножек на ступню, а всеми остальными вцепившись в неровности скафандра, висел Зелёный Пожиратель. Он уже перекинул переднюю часть тела на плечо сармата и теперь втаскивал последующие сегменты, завиваясь спиралью вокруг вытянутой руки. Вот хвостовая часть осталась без опоры, ещё один рывок — и челюсти Пожирателя сомкнулись на кулаке Гедимина.

Давление было сильным, даже болезненным, — многоножка сжала пластины брони, вдавив их в палец. Сармат приоткрыл ладонь, позволив Пожирателю взять радиоактивный обломок.

— Гедимин, ты цел? — встревоженно спросил Хольгер. Он держал Пожирателя за хвостовой сегмент, свисающий с руки сармата, но существо никак не реагировало на слабые подёргивания.

— Не трогайте его, — сказал Ассархаддон. — Гедимин, разожмите ладонь. Пусть он убедится, что больше ничего не осталось. Вот так…

Пожиратель, расслабив тело, шмякнулся под ноги сарматам и, не успели они и мигнуть, встал на ножки и резво пополз к сородичам. Гедимин неуверенно усмехнулся.

— Животное-дезактиватор…

— Скорее, животное-дозиметр, — сказал Ассархаддон, отряхивая руки. — Великолепная чувствительность. Они реагируют на перепады фона в считанные микрорентгены и вскрывают стальные контейнеры, если положить туда миллиграмм радиоактивного вещества. Биоблок даже предлагал использовать их как детекторы утечек в реакторных отсеках. Если бы не их смертельный яд…

Он с сожалением покачал головой и жестом позвал сарматов на выход.

Уже у входа в шлюзовую камеру Гедимин оглянулся. Он ожидал, что Пожиратели, убедившись, что у чужаков нет ничего радиоактивного, забудут об их существовании. Но многоножки, развернувшись в их сторону, продолжали шевелить усиками, и выросты на их теле слабо поблескивали, будто перемигиваясь.

— Вас заинтересовали flonesh? — с лёгким удивлением спросил Ассархаддон, когда сарматы вышли из шлюза, и их скафандры были очищены и от возможных инопланетных бактерий, и от радиоактивной пыли.

— Они странные, — сказал Гедимин, оглянувшись на вольер. — Умеют координировать действия. Их интеллект проверяли?

Ассархаддон весело хмыкнул.

— Подозреваете их в разумности? Многие животные успешно взаимодействуют. Тесты — стандартные тесты для беспозвоночных — конечно, были проведены. Ничего неожиданного, Гедимин. Это просто животные.

Двое сарматов возвращались обратно через отсеки Энцелада и Венеры. Глядя на проносящиеся мимо обзорных окон тени, Гедимин вспоминал немигающие взгляды многоглазых Пожирателей и странную дрожь их усиков. «Они излучают омикрон,» — думал он. «Зеленоватое свечение… Да, так и есть. Значит, должна быть и сигма. Интересно, если войти к ним и убрать пластины, что-нибудь почувствуешь?»

Часть 6

30.06−07.10.38. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

30 июня 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин тяжело вздохнул и навалился грудью на заскрипевший стол.

— Я уже месяц сижу без дела, — он угрюмо смотрел на свои руки. — Когда меня выпустят?

Хольгер сочувственно погладил его по плечу. Сам он уже две недели назад распрощался с медотсеком и больше туда не приходил. Гедимина отпустили только этим вечером, и то он не был уверен, что завтра его не вытащат обратно.

— Им что, уже не нужен реактор? — спросил самого себя ремонтник. — Я хочу работать…

Константин, посмотрев на что-то над его плечом, резко ударил сармата по локтю. Тот, сердито фыркнув, отодвинул руку.

— Вы здесь, — сказал Ассархаддон, проходя между шарахнувшимися охранниками и занимая свободное место. Там должен был сидеть Линкен, но его не было — уже больше месяца он не появлялся в столовой, проводя полные сутки в кратере Кеджори.

— Где ещё мне быть? — фыркнул Гедимин, глядя на свою ладонь.

— Медики говорят, что вы полностью восстановились, — Ассархаддон, будто не заметив ни грубого ответа, ни сердитого шипения Константина, спокойно рассматривал ремонтника. — Что ж, это хорошо. Завтра утром спускайтесь в цех синтеза. Четыре плутониевых реактора были введены в строй на той неделе. Осмотрите их и ознакомьтесь с отчётами операторов. Если справитесь до отбоя, поднимайтесь к полигонным шлюзам «Койольшауки». Возможно, мы там пересечёмся. С отбоем я покину «Гекату», вечером мы уже не встретимся. Днём я обдумаю, куда вас можно отправить.

Гедимин мигнул.

— Раньше ты давал поручения через охрану или передатчики.

— Как выяснилось, это не всегда надёжно, — сказал Ассархаддон. — С ядром проекта я предпочту беседовать лично. Поднимайтесь к шлюзам, там мы поговорим без помех.

Он встал из-за стола, и стена охранников снова сомкнулась за ним. Сарматы переглянулись.

— Ядро проекта, — пробормотал уязвлённый Константин. — Меня он на личные разговоры не вызывает.

— Целее будешь, — покосился на него Хольгер. — Мне вот не нравится, что он глаз не спускает с Гедимина. Что за новые планы?

Гедимин пожал плечами.

— Константин, ты помогал им с реакторами? — спросил он. Северянин качнул головой.

— Впервые слышу.

— Надо посмотреть, что там. Четыре сразу… — Гедимин настороженно сощурился. — Надеюсь, там ничего не напутали.

01 июля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Зал управления был один на все реакторы, синтезирующие плутоний. Длинное помещение в форме полумесяца — выпуклой стороной к отсекам, вогнутой — к ещё не изрытым лунным скалам — было разделено защитными экранами; сейчас они погасли, и Гедимин мог видеть все показатели на всех мониторах. Он смотрел и едва заметно улыбался.

— Ну? — Хильда нетерпеливо толкнула его в бок. Сармат медленно кивнул.

— Хотели позвать тебя на запуск, — смущённо сказала Хильда. — Но ты вроде болел…

— Звать надо было Константина, — отозвался Гедимин. — Он — специалист по графитовой схеме. Это его реакторы.

— Ты их неслабо доработал, — напомнила самка. — Тут всё по твоим чертежам.

К шлюзам, выходящим на полигон «Койольшауки», Гедимин добирался с довольной ухмылкой и воспоминаниями о самом первом плутониевом реакторе Ураниум-Сити. Уже у поверхности в памяти всплыл тяжеловодный каскад и тот злополучный взрыв… Гедимин перестал ухмыляться и усилием воли заставил себя думать о планах Ассархаддона. «Придумал он, куда меня отправить, или нет? Надоело сидеть без дела. Если он опять улетит, я тут от скуки сдохну,» — он досадливо сощурился в иллюминатор. «Крыло отобрали, бур отобрали, прожигатель отобрали…»

Он вышел на платформу, протянувшуюся вдоль главных шлюзов полигона, и растерянно огляделся. У одного из огромных люков маневрировал тягач, недавно доставивший в «Койольшауки» что-то очень большое и тяжёлое. За ним Гедимин увидел охранников в знакомых экзоскелетах — два «Фенрира» ждали кого-то у входа в шлюз.

«Где куратор?» — жестами спросил он, обойдя неповоротливый тягач и остановившись у ворот. Охранники подозрительно сощурились на него. Гедимин убрал тёмный щиток, подставив лицо под считыватель. Экзоскелетчик, покосившись на экран смарта, кивнул и ответил: «В шлюзе. Жди тут. Туда нельзя.»

«Зачем сидеть в шлюзе?» — удивился Гедимин, но охранники посмотрели сквозь него и ничего пояснять не стали. Зато к его плечу прикоснулся Стивен — в этот раз без попыток сцапать, достаточно вежливо, и Гедимин не стал отмахиваться.

«Есть иллюминаторы,» — сообщил охранник, указав на лестницу, ведущую на четыре метра вверх, к верхней части ворот. На её площадке мог поместиться один «Фенрир» — или один сармат в тяжёлом скафандре. Через несколько секунд Гедимин уже был там и смотрел в небольшое окошко на уровне глаз. По ту сторону толстого стекла была шлюзовая камера — основной шлюз, такой просторный, что там помещалась платформа тягача. На ней лежал странный угловатый корабль в белой обшивке. Это был не истребитель и даже не миниспрингер, — размерами он был сравним с «Циклопом» или «Ицумаденом» времён Второй войны; у него было четыре выступа по бокам — орудийные палубы со всех четырёх сторон, а в бортах угадывались замаскированные откидные люки для кораблей прикрытия. Корабль был окружён охраной в тяжёлых экзоскелетах. Рядом в кольце экзоскелетчиков стоял Ассархаддон и выжидающе смотрел на внутренний люк малого шлюза. Гедимину «боковая дверь» была видна плохо, и он сдвинулся чуть в сторону, изменив угол обзора. Теперь в поле зрения попал один из предупреждающих знаков над люком. «Бескислородная атмосфера?» — сармат удивлённо мигнул. «В шлюзе? Зачем там атмосфера?»

Люк открылся. В огромную камеру вошли двое — один из охранников Ассархаддона и сармат в белом комбинезоне без знаков отличия. У него не было даже шлема, только кислородный баллон за спиной и плотный респиратор. Подойдя к Ассархаддону, он снял маску и отдал её охраннику. Гедимин, вспомнив о бескислородной атмосфере, изумлённо мигнул, но никто из находящихся в камере не удивился. Куратор кивнул и жестом приказал экзоскелетчикам за спиной сармата расступиться. Один из оставшихся за спиной Ассархаддона шагнул вперёд и встал рядом с ним, направив на «белого» сармата оружие. Тот стоял неподвижно, будто не замечая, что находится под прицелом. Гедимин ошалело мигнул, и в ту же секунду охранник выстрелил.

Разряд разворотил сармату грудь. Тело, взорванное изнутри, дёрнулось на месте, голова запрокинулась, но упасть мертвец не успел — ближайший охранник схватил его за плечи. Ассархаддон обмакнул руку в чёрно-красное месиво и провёл по обшивке спрингера, выводя угловатую букву «S». Мёртвого сармата подняли и утащили в боковой шлюз, несколько секунд спустя под лестницей, на которой стоял Гедимин, прошёл охранник с большим запаянным мешком в руках. Ремонтник мигнул и снова перевёл взгляд на смотровое окошко.

Главный шлюз уже опустел. Ворота открылись, и корабль, подхваченный глайдером-тягачом, медленно выползал наружу. Под лестницей зашипел механизм, стравливающий давление, — боковой шлюз вот-вот должен был открыться. Гедимин стоял на лестнице; надо было спуститься и перехватить Ассархаддона, но он медлил, и ему было не по себе.

Куратор, на ходу вытирая руку, вышел из бокового шлюза и замедлил шаг, разворачиваясь к Стивену. «Узнал,» — подумал Гедимин, пытаясь стряхнуть странное оцепенение. «Пора спускаться.»

— Zaa ateske! — Ассархаддон поднял руку в приветственном жесте. Его глаза под защитной маской слегка светились. Гедимин сдержанно шевельнул ладонью и остановился, настороженно глядя на куратора. «Довольный, аж светится,» — мелькнуло в голове. «Что это вообще было?»

— Вам повезло, Гедимин, — сказал Ассархаддон, оглянувшись на соседний шлюз. К нему как раз подъезжал небольшой потрёпанный глайдер. Гедимин, посмотрев на облезлые борта, изумлённо мигнул и тут же сообразил, что навряд ли на базе могли пропустить транспорт, настолько нуждающийся в ремонте, — скорее всего, все видимые повреждения были маскировкой. Под поцарапанной обшивкой угадывался мощный и абсолютно исправный механизм.

— Перехватили меня в последнюю минуту, — пояснил куратор, проследив за взглядом Гедимина. — Мой транспорт. Немного необычный. Не просите покататься.

Он слегка улыбнулся, но тут же его глаза перестали светиться, и он внимательно посмотрел на ремонтника.

— Что-то произошло?

Сармат молча кивнул на ближайший шлюз и перевёл взгляд на правую руку Ассархаддона. Крови на скафандре не осталось — видимо, он привык вытирать броню дочиста.

— А, вы наблюдали за экспериментом, — понял куратор. Он слегка сощурился на Стивена, и тот вздрогнул вместе с экзоскелетом. Гедимина передёрнуло.

— Он не знал, — буркнул он, прикрывая охранника собой. — Не трогай его!

Ассархаддон мигнул.

— М-да… Это, конечно, для ваших глаз не предназначалось, — мягко сказал он. — Однако Ридрек Лиск участвовал в эксперименте добровольно. Я хотел проверить кое-что из древних технологий наших друзей-приматов. Есть множество сообщений о подобных ритуалах, проводимых разными племенами людей. Тысячу-две лет назад это было популярно — и, возможно, действенно.

Теперь мигнул Гедимин. «Человеческие традиции…» — его передёрнуло. «Всегда в них путался.»

— Действенно для чего? — спросил он.

Ассархаддон пожал плечами.

— Видимо, для прохождения испытаний. Такие ритуалы должны были как-то повлиять на вероятность… успешного старта, мягкой посадки, нужного исхода сражения, — трактовки многообразны. Ридрек Лиск оказал мне большую услугу, согласившись участвовать, — насколько известно, в этом ритуале важна добровольность.

— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Гедимин. Ассархаддон, очевидно, не шутил и не заболел внезапно эа-мутацией, но то, что он говорил, звучало отборным бредом.

— Как чья-то смерть может влиять на работу механизма?

— Древние технологии, — пожал плечами куратор. — Узнаем из отчётов. Кстати, как вам корабль? Это новый торпедоносец Гельмера. Если вы заметили, там стоят ваши двухпучковые излучатели. Перспективное оружие.

Гедимин снова мигнул. Забрызганное кровью лицо Ридрека ещё стояло перед глазами, но не отвлечься на новый, незнакомый механизм сармат не смог.

— Когда успели? — спросил он. — Их же только испытывали…

— Гельмер всегда работал быстро, — отозвался Ассархаддон.

Передатчик на его руке замигал. Он прижал пальцем пластину брони и снова посмотрел на Гедимина.

— То, для чего я вас позвал. Линкену Лиску нужна ваша помощь. Он работает над ирренциевыми бомбами, но зашёл в тупик. Надеюсь, вы сможете его выручить. Завтра с утра поедете с ним.

— Он не заходит в жилой блок, — напомнил Гедимин. Ассархаддон слабо повёл ладонью.

— Зайдёт. Удачи в исследованиях, Гедимин. Нам будет что обсудить, когда я вернусь.

02 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Хольгер вздохнул и положил руки на плечи Линкену и Гедимину, слегка надавив на их броню.

— Осторожнее там, вы оба!

Взрывник хмыкнул.

— Это ядерная физика, химик! Естественно, мы будем осторожны. Атомщик не даст соврать. Верно?

Он толкнул Гедимина в бок. Тот сердито сощурился.

— Веселишься?

Линкен мигнул.

— Ты смурной, — сказал он, заглядывая Гедимину в глаза. — Из-за опытов Ассархаддона? Брось. Мертвеца не оживишь.

Он даже опустил веки, пытаясь изобразить сожаление, — но по нервным вспышкам радужки было понятно, что убитый сармат беспокоит его сейчас менее всего.

— Знать бы, кого расстрелять, чтобы бомба сработала… — вздохнул он, оглядываясь на угрюмого Хольгера; тот, проводив сарматов к Вертикали, остался стоять у двери в жилой отсек, и его глаза из красных стали тёмно-багровыми.

— Только посмей, — ровным голосом сказал Гедимин.

…Последний из сарматов-попутчиков вышел из вагона, и дрезина покатила дальше, плавно набирая скорость. Гедимин смотрел на карту транспортных туннелей. Впереди на его пути была только одна станция на самом конце длинной пустой ветки — «Ядерные испытания».

— Там отдельный шлюз с полигоном? — спросил сармат.

— Нет, там подземная камера, — ответил Линкен; ему, судя по вспышкам в глазах, тоже было не по себе, и он пытался занять храбрости у Гедимина, то и дело оглядываясь на него. — Свой полигон, далеко ходить не надо.

Гедимин фыркнул.

— Вы там в своём уме? Какая ещё подземная камера? Ты же взрывник, сам должен соображать…

Константин, до этого момента стоявший у иллюминатора и скользивший хмурым взглядом по стенам туннеля, дёрнулся и развернулся к сарматам.

— Heta! — его лицо болезненно дрогнуло. — Подземные ядерные взрывы в двух шагах от лаборатории… Запомните, Eatesqa, — если бы не приказ Ассархаддона, я бы к вам близко не подошёл.

— Да мы привыкли, — хмыкнул, не показывая обиды, Линкен.

Вагон затормозил, плавно лёг в захваты и остановился перед платформой. На ней не было никого; пустые коридоры без опознавательных знаков расходились в разные стороны. Линкен уверенно направился в один из них, жестом позвав сарматов с собой.

Очередной замаскированный люк открылся беззвучно, впустив пришельцев в шлюзовую камеру. Охранники отступили от входа — в эту лабораторию им было нельзя, и Гедимин, отвернувшись, довольно ухмыльнулся. Камера закрылась. Гедимин посмотрел на знаки на крышках люков — похоже, эта лаборатория, как и его собственная, была автономной, со своим запасом воды и кислорода на несколько суток.

За изолирующим шлюзом располагался небольшой «чистый» отсек с парой встроенных в стену телекомпов, выдвижными панелями разного назначения и тремя надувными матрасами, сдутыми и свёрнутыми, сложенными в углу. Из одного из свёртков торчал угол тонкого одеяла.

— Один — мой, — пояснил Линкен, проследив за взглядом Гедимина. — А остальные… ну, мало ли что.

Константин презрительно фыркнул.

— Я тут спать не буду, Eatesqa. Для ночлега построен жилой блок. А валяться по уши в плутонии — это не для нормальных существ.

— Да нет тут никакого плутония, — отмахнулся Линкен. — Боишься — дальше не ходи. Сядь тут. Телекомп есть, чего тебе ещё надо?

— Нет уж, — Константин недобро сощурился. — Так быстро вы от меня не отделаетесь. Что дальше?

Гедимин, не влезая в перепалку, рассматривал стены. Тут было как минимум два изолирующих слоя — нейтронностойкий фрил и ипроно-рилкаровая прокладка, а внутри стены угадывался встроенный генератор защитного поля.

Между «чистым» и «грязным» отсеками находился ещё один шлюз, камера дезактивации, и ещё два генератора — основной и резервный. Стена за ним плавно выгибалась, чтобы в случае аварии принять удар на себя. Гедимин отследил ещё два изолирующих слоя, хмыкнул и перевёл взгляд на универсальные станки, прикрытые защитным полем.

— А вон там ирренций, — Линкен указал на непрозрачный купол. — Контейнеры с окисью, по килограмму в каждом. Я пока взял десяток…

— Порошок? — деловито уточнил Гедимин. Константина передёрнуло, и он проверил, герметичны ли пластины на висках.

— Ну да, обычная фасовка. Что, не так? — насторожился Линкен.

— Посмотрим, — неопределённо пожал плечами Гедимин. «Я бы начал с пластин, если не со сфер. Порошок неуправляем…»

Следующие ворота были двуслойными, щедро украшенными предупреждающими знаками. За ними была камера дезактивации, втрое больше той, что разделяла «чистый» и «грязный» отсеки. Люк помигал красным и открылся, выпустив сарматов в плавно изгибающийся коридор. Гедимин измерил его шагами, одновременно пересчитывая генераторы защитного поля в стенах, — длина пустого прохода составляла двадцать метров.

— На что ни пойдёшь, лишь бы не строить лишний выход, — еле слышно пробормотал Константин. — Предупреждайте, если соберётесь там взрывать! Я в эти дни буду уезжать в «Гекату».

— Далеко ехать, — хмыкнул Линкен.

— Ничего, — отозвался Константин. — Жизнь дороже.

Следующие ворота долго мигали, проверяя пришельцев считывателями, и наконец открылись — и Гедимин увидел огромный пустой зал с извилистыми стенами. Едва сарматы вошли, включились «арктусы», разделив помещение непрозрачными перегородками защитного поля. Гедимин осмотрел стены — где-то в глубине предполагались изолирующие слои, но первые два метра были выстланы фрилом, поглощающим энергию взрыва, — нарочито хрупким и лёгким материалом.

— Вот здесь, — сказал Линкен, ткнув пальцем себе под ноги. Сарматы уже вышли в центр зала, к вмонтированным в пол креплениям.

— Ты не думай, атомщик, мы тут всё проверили, — сказал взрывник. — Две килотонны — даже ничего не треснуло.

Константин дёрнулся всем телом и ошеломлённо замигал.

— Псих с ядерной бомбой! — скривился он. — Это последний раз, когда я сюда захожу. Если Гедимину жить надоело — это его проблемы.

— Две килотонны — это ничто, — недовольно сощурился Гедимин. — Не на что тратить ирренций. Сколько его было? Какая схема?

Линкен мигнул.

— Ты что? Ирренций ещё не взрывали. Я тебя для этого и вызвал. Я умею взрывать бомбы, собрать могу, если устройство знакомое, но конструировать новые — это для тебя.

— Понятно, — отозвался Гедимин, про себя облегчённо вздохнув. Ему не хотелось пускать ирренций на бомбы, но на секунду стало обидно за странный металл, — по ощущениям сармата, взрыв ирренция должен был быть мощнее на порядки.

… — Выкладывай, — сказал Константин через четверть часа, когда все сарматы собрались в «чистом» отсеке. — Что ты хочешь сделать?

— Узнать критическую массу, — ответил Линкен, переводя взгляд на Гедимина. — До сих пор никто не знает. Мне поручили эту бомбу. А я не знаю, как к ней подступиться.

Гедимин мигнул.

— И на Земле до сих пор не выяснили? — он недоверчиво посмотрел на Линкена. Тот треснул кулаком в стену, в последнее мгновение замедлив движение руки и смягчив удар.

— Никто не знает, — повторил он. — Вся разведка молчит.

Гедимин и Константин удивлённо переглянулись.

— Хорошо засекречено, — пожал плечами северянин. — Или… есть предположения, но не на чем проверить. Только мы можем взять десять килограмм ирренция. И прибавить к ним ещё десять, если десяти не хватит. Ну что ж, данных по ирренцию у нас много, — начну считать.

Линкен кивнул.

— Если надо что-то проверить — бери ирренций, будет мало — выпишу ещё.

Смотрел он по-прежнему на Гедимина, будто ждал его решающего слова. Сармат пожал плечами — в теоретических расчётах он никогда не был силён.

— Когда Константин закончит, будем работать, — сказал он.

— Так-то так, — протянул Линкен, — но вот… Атомщик, расчёты-то расчётами, но…

Константин фыркнул.

— Что ты там мычишь? Умнее всех? Тогда сам считай!

Гедимин молча ткнул его кулаком в бок. Он задумчиво щурился, глядя на вход в «грязный» отсек. Линкен насторожился.

— Ты что-то надумал, — сказал он. — Говори.

Гедимин кивнул.

— Есть способ выяснить на практике. Так делали раньше на Земле… Сложить ирренций в кучу, добавляя заданную массу. Дождаться лучевой вспышки. Повторить. Уточнить значение до грамма. Повторить ещё несколько раз. Старый способ. Я бы попробовал.

Константин выпрямился во весь рост.

— Tza hasu!

— Что⁈ — вскинулся Линкен. Гедимин ошалело мигнул — раньше его так не припечатывали.

— Двое полоумных! — Константин звонко приложил руку к шлему. — Что за идиотские опыты⁈

Гедимин недовольно сощурился.

— Так делали, — буркнул он.

— Не всё, что делали макаки, надо за ними повторять! — Константин, оборвав фразу на полуслове, стиснул зубы. — Ты же вроде учился в Лос-Аламосе! Тебя там этому научили, да⁈

— Эй-эй, heta, — Линкен взял сарматов за плечи и втиснулся между ними. — Меня тут назначили командиром, ясно? Я не знаю ваших дел. Но Гедимин — атомщик, и он уже строил новые штуки. Пусть он работает. Ты будешь тут, он — за шлюзом. Вы друг другу не помешаете.

Константин стряхнул его руку со своего плеча и отстранился.

— Вы оба — полные идиоты, — угрюмо сказал он. — Близко не понимаете, во что влезли. Во время испытаний я буду в «Гекате». Может, туда волна не докатится.

03 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин отодвинул ипроновую пластину брони, достал ещё одну ирренциевую плашку и положил её поверх остальных, в аккуратный штабель из десяти полусантиметровых брусков. Покосился на дозиметр — излучение росло медленно, плавно, ни о каких выбросах не могло быть и речи. Закрыв бронированный «карман», сармат отодвинул следующую пластину. У него в запасе было ещё четыре килограмма ирренциевой окиси, спрессованной в плашки по сто граммов и разложенной по нишам под защиту ипроновой брони. Следующий брусок лёг в штабель. Цифры на экране дозиметра вяло шевельнулись. Выждав минуту, сармат продолжил опыт, — ирренция было ещё много.

Он сидел на полу рядом с ирренциевым штабелем, даже не прикрыв его защитным полем, — это нарушило бы чистоту эксперимента. Плотные непрозрачные экраны начинались за его спиной, выстраиваясь в десять рядов от места проведения опытов до выхода из зала испытаний. «Первые два испарятся при первой вспышке,» — думал Гедимин, когда переводил взгляд с медленно растущего ирренциевого штабеля на защитные поля. «Но до двери не добьёт.»

За себя он не боялся — ирренций, даже при вспышке с расплавлением, только разбрызгал бы скафандр и слегка нагрел внутренние слои. Гедимин был уверен, что не дойдёт и до расплавления — он хотел добиться хотя бы всплеска омикрон-излучения — или, на худой конец, потока нейтронов. Он вспоминал обрывки информации, полученные в своё время от Конара, и ждал всплеска с минуты на минуту, но пока дозиметр ничего не чувствовал. Ещё одна плашка легла в штабель; пятый слой был заполнен. Полтора килограмма ирренция можно было накрыть одной ладонью — и иногда Гедимину хотелось это сделать. Возможно, примитивный ипроновый «экран» отразил бы омикрон-излучение и вызвал требуемую реакцию…

Снаружи, в «чистом» отсеке, сидел Линкен. Внутрь его не пустили, да и сам он не рвался. Возможность цепной реакции почему-то пугала его. Гедимин, собираясь в зал испытаний и раскладывая по «карманам» ирренциевые бруски, удивлённо хмыкал каждый раз, когда встречался с ним взглядом — взрывник, спокойно таскающий с собой динамитные шашки, опасливо косился на ирренций и нервно ёжился. «Смотри там, атомщик,» — сказал он уже у шлюза, очень осторожно прикасаясь к плечу Гедимина — как будто боялся, что тут они и взорвутся. «Вдруг оно бабахнет…»

Пока ирренций не собирался ни «бабахать», ни даже излучать, и Гедимин смотрел на него с нарастающим удивлением. «Надо было сферу взять,» — думал он. «Штабель — не самая лучшая форма.»

Он положил ещё одну ирренциевую плашку. Теперь на полу лежало два килограмма ирренция, слабо светясь и выдавая на дозиметре то, что и должно было получаться при таком объёме вещества. Защитные поля над головой сармата переливались зеленью, отражая потоки омикрон-квантов. Смотреть на них было приятно, но пользы не приносило.

«Две тысячи пятьсот…» — Гедимин закрыл опустевший «карман» и открыл ещё один, выставив между ним и штабелем ирренция раскрытую ладонь, как защитный экран. Для омикрон-излучения расстояние в пару метров не было преградой, и оно могло вовлечь в реакцию ирренций в «кармане», а это Гедимину было совсем не нужно. «Две тысячи шестьсот… Интересно, что насчитает Константин. Может, я ещё мало взял…»

«Две тысячи семьсот…» — Гедимин, подняв голову, посмотрел на полыхающий зелёным огнём купол. Защитное поле ещё держалось.

«Две тысячи восемьсот…»

Дозиметр коротко пискнул, и его экран вспыхнул красным. Гедимин только и успел мигнуть, когда три слоя защитного поля вокруг него испарились, а четвёртый зажёгся зеленью, пошёл волнами, но устоял. Сармат разбил штабель и поставил ладонь между горками рассыпавшихся плашек. Сполохи на защитном экране погасли, дозиметр пискнул ещё три раза, и красное свечение экрана пропало. Излучение возвращалось к норме после внезапного всплеска. Плашки, зацепленные выбросом омикрон-квантов, ещё фонили немного сильнее обычного, но быстро выдыхались. Гедимин посмотрел на руку — слой чёрного фрила не успел даже нагреться.

«Две тысячи восемьсот,» — сармат довольно усмехнулся и ссыпал плашки, зажатые в ладони, в открытый «карман». «Проверить ещё раз…»

Дозиметр вспыхнул красным ещё дважды, прежде чем Гедимин счёл задачу выполненной и, забрав с собой ирренций, выбрался из испытательного зала. За его спиной растаяли защитные поля, а с потолка брызнул раствор меи. Гедимин подумал, что в этом нет необходимости — перед уходом он проверил место испытаний и никаких следов заражения не обнаружил, но автоматика сработала, и сармат не стал её отключать.

— Два восемьсот, — коротко сказал он, раскладывая ирренциевые плашки по контейнерам, выстланным ипроном. В этой лаборатории вообще было много ипрона и флии, но почему-то не использовался чистый кеззий — возможно, из-за редкости.

Линкен мигнул.

— Всего-то? Надо же… — он сложил ладони полукругом, будто держал в них предполагаемую ирренциевую бомбу. — Мелкий камешек.

— Для бомбы мало, — разочаровал его Гедимин. — Это базовая критическая масса. Таких надо две-три.

— А, — Линкен развёл ладони немного шире, но не расстроился. — Ну, девять килограммов. Немного. Ты проверил? Всё точно?

— Завтра уточню до десяти граммов, — пообещал Гедимин. — Точнее тебе не нужно. А что слышно от Константина?

— Пока ничего, — Линкен покосился на передатчик. — Молчит. Да и Седна с ним! Вот же настоящая критическая масса, ты сам её вычислил. Чего ещё надо⁈

04 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Десятиграммовые пластинки окиси ирренция полностью умещались между подушечками пальцев. Гедимин перекладывал их так осторожно, как только мог, — достаточно было руке случайно дрогнуть, и чистота опыта была бы нарушена. Двадцать семь стограммовых плашек уже лежали перед ним аккуратным штабелем, и защитное поле вокруг сармата и его подопытных материалов вспыхивало зелёными волнами. За плечом взволнованно дышал в респиратор Линкен — в этот раз он рискнул присутствовать, хотя и держал наготове «арктус».

— Не успеешь, — едва заметно усмехнулся Гедимин. — Цепная реакция — быстрый процесс.

Линкен неопределённо хмыкнул, но генератор не опустил и так и продолжал держать включённым.

— Плашки полем не накрывай, — ещё раз предупредил Гедимин. — Усилит взрыв. Лучше раскидай и поставь экран между ними.

— Угу, — буркнул Линкен, не двигаясь с места.

«Две тысячи семьсот двадцать…» — Гедимин положил вторую пластинку на штабель. В этот раз он держал бруски ирренция по отдельности, по одному в каждом «кармане». Эксперимент шёл медленно и осторожно — сармат знал, что лучевая вспышка опасно близка.

«Две тысячи семьсот тридцать…»

Дозиметр заверещал задолго до того, как Гедимин опустил плашку на штабель. Неуловимая зелёная волна смахнула три слоя защитного поля и зажгла ярким огнём четвёртый. Линкен заорал невнятно, экранизирующий шар пролетел над плечом сармата и разбил штабель, раскидав плашки и частично накрыв их. Гедимин вскинулся, но реакция уже погасла — то, что оказалось под экраном, не могло создать достаточно сильное излучение.

— Две тысячи семьсот тридцать, — повторил он вслух, убирая ключевую плашку и смахивая шарик защитного поля. — Куда спешил? Опасности не было.

«Запомнил, что надо раскидать,» — удивлялся он про себя, но вслух решил этого не говорить. «Надо же. Не ожидал.»

— Да как же, не было, — фыркнул Линкен, отступая на шаг и разглядывая «отхлынувшее» защитное поле. Генератор быстро восстанавливал недостающие экраны, и взрывнику пришлось вернуться в центр зала и снова встать рядом с Гедимином.

— Я повторю опыт, — предупредил тот, складывая плашки в ровный штабель. — Будет идти тридцать секунд. Ничего не трогай, я хочу отследить процессы.

Линкен судорожно сглотнул.

— А если бабахнет?

— Ковыряться в нитроглицерине ты не боялся, — презрительно сощурился Гедимин. — Не хочешь тут быть — выйди.

Линкен переступил с ноги на ногу.

— Будто без тебя тут будет что делать, — еле слышно пробормотал он. — Даже если меня не размажет.

«Две тысячи семьсот тридцать…» — Гедимин, затаив дыхание, разжал ладонь. Плашка упала поверх штабеля.

«Нагрев минимален,» — напомнил себе сармат, опуская руку с анализатором рядом с грудой ирренция. Серые плашки уже горели зеленью, защитные поля таяли одно за другим, — испепеляющая волна остановилась за две преграды от «твёрдой» стены. «Полевая защита бесполезна,» — бесстрастно отметил про себя Гедимин, слушая верещание дозиметра. Через тридцать секунд он выдернул из штабеля одну плашку и зажал её в ладони. На ощупь она была тёплой, почти горячей, — градусов двести по Цельсию, не более.

— Ah— hasu! — выругался Линкен, запоздало кинув в груду ирренция экранизирующий шар. — Атомщик, что с рукой⁈

Гедимин закрыл «карман» — теперь ипроновая прослойка мешала ирренциевой плашке поделиться излучением с оставшимися на полу — и протянул Линкену раскрытую ладонь. Верхний слой обшивки едва-едва нагрелся. Не обращая больше внимания на бормотание взрывника, сармат поднёс анализатор к рассыпанным ирренциевым плашкам. Вспыхнувшая и угасшая цепная реакция оставила от себя вкрапления ядер урана, следовые количества серы и германия, — как и следовало ожидать, ирренций слегка выгорел, а освобождённый кислород под омикрон-излучением начал слипаться в комки по два-четыре ядра. Гедимин ещё раз посмотрел на данные по интенсивности — выброс омикрон-квантов был запредельным, сигма-излучение едва-едва теплилось, нейтронов обнаружено не было — видимо, далеко не улетели. Сармат покосился на защитные поля — частично они уже восстановились — и представил себе массивный ротор из тёмно-синего ферка. Такой лучевой всплеск раскрутил бы ферковый генератор, как лёгкую палочку, так, что медные провода вскипели и испарились бы…

— Очень холодная реакция, — пробормотал Гедимин, глядя на показатели температуры. — И это без охлаждения… Удачно, не понадобятся градирни.

— Хэ! — Линкен постучал по его плечу. — Какие градирни? Бомба без них обойдётся. Так что там у тебя выходит?

— Две тысячи семьсот тридцать, — ответил Гедимин. — Точнее тебе не нужно. Можешь идти, я ещё раз проверю. Надо отследить, как растёт интенсивность…

Он вышел из зала испытаний через час с лёгкой ухмылкой на губах и слабой раскоординированностью движений. Он рискнул-таки приподнять ипроновые пластины на висках — сигма-выброс был незначительным, никакой опасности для мозга не было, но ощущение согревающейся крови, ускоряющей своё течение, было приятным. «Замена венерианской душевой,» — подумал Гедимин, слабо ухмыльнувшись, уже у выхода из камеры дезактивации. «Линкену не скажу. Опять завопит.»

Эксперименты прошли успешно — значение было получено и зафиксировано. «Десять килограммов на реактор,» — думал Гедимин, и перед его мысленным взором уже выстраивался чертёж примитивной установки с ферковыми роторами и обмоткой из тугоплавкой флии. «Почти как ЛИЭГ, только гораздо мощнее. Хватит одного, чтобы раскрутить антиграв. И ещё останется на „лучевое крыло“…»

— Атомщик, — Линкен, нетерпеливо ёрзавший на стуле перед телекомпом, поднялся с места и повернулся к вошедшему сармату; его глаза тревожно вспыхивали. — Ты там всё проверил? Мы нигде не ошиблись?

— В чём дело? — спросил Гедимин, невольно настораживаясь. Линкен ткнул пальцем в экран.

— Константин досчитал свои цифры и прислал нам. У него выходит восемь восемьсот. Проверь, у него нигде не наврано?

Гедимин изумлённо мигнул и склонился над телекомпом. «Линкен спутал что-то,» — подумалось ему на секунду, но тут же он убедился, что взрывник не ошибается — расчёты Константина неопровержимо показывали, что при массе менее восьми тысяч восьмисот граммов цепная реакция не начнётся — разве что с использованием экранов. «Интересно…» — он включил анализатор, поднёс к телекомпу, сверяя данные. Расхождение, сколько сармат на него ни смотрел, никуда не исчезало.

— Ну что? — Линкен, потеряв терпение, ткнул его в бок. — Что это за дурь? Кто из вас врёт?

— Heta, — Гедимин недовольно сощурился — тычок отвлёк его от мыслей. — Слова подбирай.

Линкен мигнул, быстрым шагом пересёк отсек от стены до стены и, глубоко вздохнув, подошёл к телекомпу.

— Я ваших дел не знаю. Но тут что-то одно. Или он… ошибается, или ты. Два килограмма — не восемь, хоть ты стреляй.

— Знаю, — буркнул Гедимин. В голове было много мыслей, но ни одной внятной. Он показал Линкену анализатор и ткнул пальцем в обнаруженный прибором ирренций.

— Точная масса. Подсчёт до атома. И ты там был. Проверь свои данные.

— Да я видел всё, видел, — отмахнулся взрывник. — Я не говорю, что ты считать не умеешь! Но Константин ведь тоже умеет…

Гедимин снова посмотрел на анализатор, потом — на экран телекомпа.

— Умеет. Зови его. Вместе посчитаем.

05 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

«Это исключено,» — качнул головой Константин, даже не взглянув на экран смарта, который положил перед ним Гедимин. «Экспериментальное значение может быть только больше. Это я ещё допускаю. Вы уверены, что не перепутали процессы?»

Гедимин вспомнил его недоверчивый взгляд и сердито хмыкнул. «Перепутали, tza hasu…»

Он положил ещё одну ирренциевую плашку на медленно растущий штабель. «Две тысячи сто…»

Ипроновые пластины с висков были сдвинуты, сигма-излучение проникало в скафандр беспрепятственно. Сегодня оно вело себя как-то странно — вместо обволакивающих нитей Гедимин чувствовал слабое покалывание, как будто его осторожно тыкали очень тонкой иглой, изредка — двумя или тремя.

«Две тысячи двести…»

Он не успел прикрыть нишу в скафандре — излучение хлестнуло из-под брони, и сармат, выронив плашку, уже поднесённую к общей груде, прикрыл ладонью светящуюся прореху. Штабель ирренциевых брусков горел зелёным огнём — цепная реакция продолжалась, несмотря на исключённый из неё кусок металла. Закрыв нишу, Гедимин сжал в кулаке одну из лежащих плашек. Свет погас.

«Две тысячи двести⁈» — он ошалело мигнул, посмотрел на дозиметр, быстро перевёл взгляд на анализатор, — никакой ошибки не было. Реакция запустилась на отметке «две тысячи двести», и все её признаки были налицо — как и следовые количества германия в «засвеченных» плашках.

«Мать моя пробирка…» — сармат медленно разжал ладонь, возвращая кусок ирренция в общую груду. Всплеск излучения слизнул два уцелевших защитных экрана и дотянулся наконец до внешней стены, вызвав тревожный писк под потолком — сработали встроенные датчики омикрон-квантов.

«Ничего не понимаю,» — тяжело вздохнув, Гедимин собрал ирренций и пошёл к выходу, едва не забыв пройти дезактивацию. На его счастье, ворота просто не открылись, пока он не выстоял пять минут под текущим с потолка раствором меи.

— Что там? — Линкен, услышав звук открывающейся двери, развернулся к Гедимину, посмотрел ему в глаза и растерянно мигнул. — Не поранился?

Гедимин покачал головой и тяжело опустился в ближайшее кресло.

— Две тысячи двести, — глухо сказал он. — И быть мне мартышкой, если я хоть что-то понимаю.

Линкен хотел что-то спросить, но осёкся и молча взял его за руку, открывая экран смарта. Минуту спустя новые данные были выведены на экран телекомпа рядом со старыми. Двое сарматов, не мигая, смотрели на них.

— Что-то тут не того, — пробормотал Линкен. — Две семьсот тридцать, две двести, восемь восемьсот… Что из этого правда?

Гедимин ничего не ответил. Он пытался вспомнить, в какой момент пропало покалывание в висках — до лучевой вспышки или уже после.

— Хорошо, что я не атомщик, — угрюмо сказал Линкен, вставая с места и подходя к Гедимину вплотную. — Давай мне ирренций. Сам проверю.

— Осторожнее там, — вяло отозвался Гедимин, по кусочку перекладывая ирренций из «кармана» в «карман». Сейчас он опасался класть в одну нишу больше двух плашек.

— Ага, — буркнул Линкен. — Полем прикройся. Вдруг спасёт.

Через пятнадцать минут на двери дезактивационной камеры вспыхнули жёлтые светодиоды.

— Иди сюда, — приказал взрывник по громкой связи. — Сам на это посмотришь.

Войдя в зал испытаний, Гедимин первым делом обвёл Линкена внимательным взглядом с ног до головы. Скафандр был цел. Немного успокоившись, сармат встал рядом со взрывником и посмотрел на разрушенный штабель ирренция перед ним. Там лежало сорок пять плашек.

— Сработало на сорок шестой, — буркнул Линкен, сгребая ирренций в кучу. Его руки слегка дрожали. Гедимин мигнул.

— Уверен?

Он и сам уже видел, что реакции нет, хотя критическая масса превышена вдвое.

— Убери всё, — сказал он Линкену, опускаясь на пол и открывая экран дозиметра. — Попробуй ещё раз.

Что-то легонько притронулось к его вискам, скользнуло по коже век и пропало.

— Две тысячи, — размеренно проговорил Линкен, опуская очередную плашку на штабель. — Две тысячи сто…

Защитные экраны вспыхнули зелёным огнём, стремительно плавясь.

— Tza hasu, — пробормотал Гедимин, ошалело мигнув. — Tza ah— hasu…

Несколько секунд они сидели над погасшим ирренцием и смотрели друг на друга. Потом Линкен резко поднялся и махнул рукой в сторону двери.

— Собирай эти штуки. Я пойду напишу Константину. Пусть приходит. Здесь какая-то дурь. Мне это не нравится.

Гедимин думал, что опасливый Константин отсиживается в «Гекате» и до конечной станции конгломерата «Койольшауки» доберётся минут через сорок — но уже через две минуты он стоял на пороге и вертел головой, как будто высматривал следы недавнего взрыва.

— Что тут у вас? — настороженно спросил он, взглядом пересчитав пальцы на руках и ногах сарматов и облегчённо вздохнув.

— Смотри, — Линкен развернул голографический экран. Все показания приборов со всех вчерашних и сегодняшних испытаний выстроились в ряд. Константин пробежал их взглядом и изумлённо мигнул.

— Приборы врать не будут, — пробормотал он, оглядываясь на Гедимина и прикасаясь к шлему. — Опять сдвигал пластины?

Сармат запоздало потянулся к височным щиткам, но опомнился и опустил руку.

— Понятно, — ровным голосом произнёс Константин. — Две двести — твои?

— Две сто — наши совместные, — отозвался Линкен. — Вот как он это делает⁈

— Я ничего не… — вскинулся было Гедимин, но тычки под рёбра с двух сторон заставили его замолчать. Константин и Линкен переглянулись.

— Сейчас ничего не делайте, — сказал северянин. — В зоопарк сходите. А я свяжусь с Хольгером. Где-то мы это уже видели…

Гедимин мрачно смотрел на лежащую на ладони плашку ирренция, прикрытую на всякий случай защитным полем. «Все вещества как вещества. Только с этим вечно какой-то бред…»

06 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Семь четыреста с закрытым шлемом, три девятьсот — с открытым, — сообщил Хольгер, выйдя из дезактивационного шлюза, и нервно хихикнул. — На меня реакция сильнее, чем на Линкена, и слабее, чем на Гедимина. Константин, ты попробовать не хочешь?

Северянин сердито фыркнул.

— Я хочу, чтобы прекратился бред, и началась нормальная работа, — угрюмо сказал он. — Больше ничего. У тебя есть научное объяснение всему этому?

Хольгер развёл руками.

— Ничего нового, Константин. Оно всё-таки живое.

Гедимин с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Ладно — реактор. Но это просто куча металлических брусков! Что там может быть живым⁈

Хольгер успокаивающе погладил его по плечу.

— Знаешь, бывают разные формы жизни. Домициан рассказал бы больше… Да, точно! То, с чем он работает. Эа-форма. Конгломерат клеток, способных действовать как самостоятельно, так и совместно, произвольно делиться на группы и снова сливаться…

Гедимин снова зашипел, и химик отдёрнул руку и подался назад.

— Оно ещё и эа-форма, — пробормотал ремонтник, глядя на свои руки. — Этого не хватало…

— Оно способно на общение, — со спокойной уверенностью сказал Хольгер. — Я думаю, мы могли бы…

На входе мигнул красный светодиод. Ворота, не дожидаясь введения внутренних кодов, открылись, впустив в лабораторию Исгельта Марци. За ним, жестом распределив вдоль стены ввалившуюся охрану, вошёл Ассархаддон.

— Что случилось? — спросил он, обведя взглядом всех сарматов по очереди и остановившись на Гедимине. — Мне сообщили о серьёзных проблемах с проектом. В чём дело?

Гедимин покосился на Линкена. Тот молчал и выжидающе смотрел на него.

— Ну? — поторопил их Ассархаддон. — Введите меня в курс дела.

Константин тихо фыркнул и поднялся с места.

— Проблема с определением критической массы ирренция, — он вывернул голографический экран на середину зала и подошёл к нему. — Здесь, на схеме, хорошо видно…

Гедимин молча сидел рядом с Хольгером, пока Константин объяснял, в чём проблема. Исгельт устроился по левую руку от него и переглядывался с химиком через его плечо.

— Ты им не помог? — тихо спросил он. Хольгер покачал головой.

— Я тоже ничего не понял.

Экран свернулся. Ассархаддон, задумчиво щурясь, повернулся к сарматам. Исгельт быстро встал, Гедимин остался на месте и протянул руку к Хольгеру, но тот уже поднялся, хоть и отстал от Исгельта.

— Да, интересное явление… Что-то подобное отмечали в Лос-Аламосе, насколько я слышал. Ирренций вообще — довольно странное вещество… А может ли критическая масса быть переменной величиной?

Гедимин изумлённо мигнул. Сарматы переглянулись.

— На неё может влиять загрязнение, наличие экранов, отражающих излучаемые частицы… — начал перечислять Константин, но Ассархаддон едва заметным жестом прервал его речь.

— Я не об этом, seatesqa. Возможно ли изменение критической массы для одного вещества в одних и тех же условиях? Есть упоминания о таком явлении?

— Это невозможно, — ответил Гедимин, угрюмо щурясь. — Ни для одного вещества.

Ассархаддон внимательно посмотрел на него, кивнул и снова задумался на пару секунд.

— Тогда так… Мы должны сделать устройство, срабатывающее в любых руках. Независимо от того, что это существо знает об ирренции и его свойствах. Нам нужны подопытные, никогда не имевшие дела с этим металлом. Оптимально — приматы. Что скажете, Исгельт?

Бывший адмирал кивнул и подошёл к двери. Он явно считал разговор законченным.

— Отлично. Завтра я обеспечу вас подопытными, — сказал Ассархаддон. — Это всё?

Гедимин мигнул.

— Ты приведёшь… людей? — он подумал, что ослышался. — Сюда, в «Койольшауки», работать с ирренцием?

Ассархаддон едва заметно усмехнулся.

— Перекладывание металлических кубиков — несложная задача, Гедимин. В самый раз для наших друзей-землян. Они справятся, не беспокойтесь. Транспортировку, охрану и утилизацию я обеспечу.

Сармат снова мигнул и поднялся на ноги.

— Утилизацию? — повторил он. — Ты их засунешь под омикрон, а потом убьёшь?

— Я вас плохо понимаю, — сказал Ассархаддон, погасив усмешку. — Что именно кажется вам неправильным?

— Всё, — буркнул Гедимин. — И вообще — откуда у тебя тут люди?

Куратор пожал плечами.

— Какая разница, Гедимин? Вас это беспокоить не должно. Опыт будет проведён, результаты — предоставлены вам. Вы можете вообще не заходить сюда. И… да, лучше будет, если вы проведёте это время где-нибудь ещё.

Хольгер крепко взял Гедимина за локоть и потянул назад; тот дёрнулся, сердито фыркнул, стряхивая с себя чужую ладонь, но с другой стороны в него вцепился Линкен.

— Годная идея, — одобрительно хмыкнул он. — Только возьми побольше макак. Для этой… статистики.

Ассархаддон кивнул.

— Не беспокойтесь. Статистика будет собрана. Гедимин, у вас тоже есть замечания? Излагайте их развёрнуто, а то вас трудно понять.

— Нет у него замечаний, — Линкен крепко сжал плечо сармата, оттаскивая его к стене. — Он умный теск, но со странностями.

— Hasu! — сплюнул Гедимин, заехав ему локтем в живот и наконец освободившись. — Тут не будет никаких утилизаций. Хочешь нагнать сюда людей — дай им защитное снаряжение. Пусть они работают тут дальше. Будут ещё опыты…

Ассархаддон покачал головой.

— Вы переоцениваете качество доступного материала, Гедимин. Давать им снаряжение сложнее палки-копалки — пустая трата ресурсов. И вы, надеюсь, не предлагаете выпустить их с «Гекаты» после того, как они увидели её изнутри. Это даже для вас было бы слишком.

— Хватит, атомщик, — Линкен, отдышавшись, снова повис на Гедимине, в этот раз — вне досягаемости его локтей. — Тебя тут не будет, а мы спокойно поработаем.

— Tzaat hasulesh, — пробормотал Гедимин, глядя на закрывающиеся ворота. — Tzaat ah— hasulesh…

Линкен крепко ткнул его под рёбра. Удар получился ощутимым даже сквозь скафандр, и сармат неохотно повернулся к взрывнику.

— Я сюда не войду. Работай сам. Я тебе не палач.

Линкен ошалело мигнул.

— Палач⁈ Ты не слышал Ассархаддона? Он утилизацию возьмёт на себя. Я что, могу тебе такое предложить⁈ Я что, тебя не знаю?

— Гедимин, ты не пробовал думать головой? — Константин смотрел на него, брезгливо кривясь. — За «hasu» в лицо на месте Ассархаддона я бы тебя на опыты отправил. Повезло, что он решил не расслышать.

Гедимин повернулся к нему, открыл было рот, но осёкся и только вздохнул. Трое сарматов смотрели на него, удивлённо мигая; только у Хольгера слегка потемнела радужка, и он выглядел немного растерянным.

— Он затащил сюда каких-то людей. Теперь он сунет их под омикрон без скафандра. А потом добьёт. Много людей. Тебя, Лиск, никто из них не трогал, — медленно, с трудом подбирая слова, проговорил Гедимин. — Это правильно?

Сарматы переглянулись.

— Нашёл кого жалеть, — фыркнул Линкен. — Вот они бы на секунду не задумались.

— Мы будем уже работать или нет⁈ — раздражённо передёрнул плечами Константин. — Я уже сыт по горло всем этим бредом. Куратор решит ещё, что мы не можем или не хотим работать — и кто нас тогда пожалеет⁈

Гедимин перевёл взгляд на Хольгера. Тот смотрел немного в сторону и о чём-то думал.

— А ведь способ Ассархаддона логичен, — негромко сказал он, нарушив повисшее молчание. — И полученный результат будет пригоден для работы. Но куратор прав — Гедимина отсюда лучше убрать. Мало ли что…

— A— ah— hasu, — выдохнул Гедимин, тяжело опускаясь в кресло. Его невидящий взгляд был направлен на экран телекомпа, где всё ещё светились сведённые воедино показания трёх анализаторов. Сармату было не по себе. «Хорошее начало,» — думал он, брезгливо морщась. «И дальше будет только хуже…»

07 июля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин проснулся на пять минут позже обычного — с вечера он заснул не сразу, долго ворочался; проглотив на ходу паёк, он высунулся из отсека, и путь ему тут же преградил Стивен.

— Особое поручение, — он сунул сармату под нос открытый экран наручного смарта. — Испытательный блок, Исгельт Марци.

«Что там ещё?» — недовольно сощурился Гедимин. «Испытания бурильного агрегата? А я тут при чём?»

На платформе перед полигонными шлюзами медленно ползали, стараясь не сталкиваться, тягачи с гружёными прицепами, — готовился массовый вылет, испытатели из нескольких блоков окружили кислородную заправку, и Гедимин смутился и замешкался, выглядывая в толпе Исгельта. Охранники заметили его первыми; Стивен толкнул Гедимина в плечо, направляя к грузовому глайдеру с открытым фургоном. По бокам его конструкция была усилена дополнительными рёбрами и прикрыта защитным полем.

— Гедимин? — послышался в наушниках голос Исгельта. — Ну и чего ты ждёшь? Объявления посадки?

Сармат сердито фыркнул и нехотя направился к глайдеру. Оставалось пройти ещё десять шагов, когда транспорт подпрыгнул на месте, и что-то массивное взломало фургон изнутри. Листовой металл, покрытый фриловой бронёй, продавило, как фольгу, поддерживающие рёбра, вздувшись, лопнули. Что-то медленно, постепенно набирая обороты, вращалось, наматывая на себя металл, — и наконец прорвалось наружу и ударилось о защитное поле. Глайдер покачнулся. Кабина перевернуться не могла — её удерживали крепления в полу — но и фургон не мог отделиться, и узлы стыковки выгнулись дугой. Рабочие шарахнулись от глайдера, двое экзоскелетчиков двинулись было вперёд, но тёмный конус, упёршийся в защитное поле, завертелся быстрее, и они попятились, опасливо глядя на него.

Конус лежал наискосок, в самом неудобном положении, практически ни на что не опираясь, но продолжал вращаться, и защитное поле под его напором вздулось пузырём. Кинув поверх него ещё один слой, Гедимин вскочил на борт глайдера и шагнул в фургон, навстречу разлетающимся от оборванного кабеля искрам. Луч фонаря коснулся широкой задней части странного конуса, и Гедимин изумлённо мигнул. «Ирренциевый бур⁈»

Установка, метровая в поперечнике, уже ускорилась настолько, что обороты было невозможно сосчитать. Остальные её части лежали под ногами Гедимина — встряска разбросала их, но, насколько он мог судить, не повредила. «Управление,» — он оглянулся на разогнавшийся бур и направил луч фонаря себе под ноги. «Не вручную же она…»

— Heta! — рявкнуло в наушниках. — Назад!

Снаружи в разломанный фургон ударил луч света — защитное поле всё-таки не выдержало. Гедимин швырнул наперерез вылетающему буру несколько плотных непрозрачных пузырей и выпрыгнул следом. «Внутренний генератор,» — он на ходу подобрал металлический штырь — обломок фургона. «Переключение…»

Штырь, ударившись во вращающуюся поверхность, на долю секунды замер — и взлетел, пробив подвернувшийся угол фургона, отскочил от защитного купола и скатился под ноги Гедимину. Необходимости в нём уже не было. Бур на секунду приостановился, содрогнувшись от резкого изменения направления, — и Гедимин вдавил до упора аварийную кнопку внутреннего генератора.

Бур остановился далеко не сразу — он набрал слишком большую скорость. Гедимин наблюдал за ним, бьющимся в «мешке» защитного поля, и время от времени косился на поцарапанную перчатку. Придавленный на долю секунды палец неприятно ныл.

— Жив? Ранен? — Исгельт, схватив его под мышки, рывком поставил на ноги. Сармат досадливо отмахнулся:

— Цел. Наблюдаю.

За его спиной уже возились рабочие, закрывая проломы в фургоне новыми сегментами корпуса и заваривая отверстия поменьше. Остановившийся бур втащили обратно, внутри контейнера зажёгся свет — кто-то починил кабель.

— Испытания, астероид им навстречу… — покачал головой Исгельт, глядя на свежую яму, высверленную прямо в платформе рядом с фургоном. — Хорошо, никого не зашибло!

— Проверю, как его принайтовали, — спохватился Гедимин, взбираясь на ступеньку фургона. Рабочие внутри проверяли крепления. На первый взгляд всё выглядело надёжным. Сармат убедился, что внутренний генератор защитного поля включен, и перебрался на уцелевшую боковую платформу глайдера. Транспорт уже въезжал в открытый шлюз.

— Крепления проверяли дважды, — послышалось в наушниках. — Придётся сообщить Ассархаддону. Похоже на диверсию.

— Не надо, — вскинулся Гедимин, выглядывая на платформе Исгельта — в этот раз их отнесло далеко друг от друга, но расстояние не влияло на связь. — «Седжен» вырывает любые крепления. Это ядерная энергия. А Ассархаддон опять всех расстреляет.

В наушниках хмыкнули.

— Да, он такой. Ладно, вроде все целы… может, не стану сообщать.

…Рыхлый грунт перестал сыпаться в круглую яму — её стенки больше не вздрагивали, ушедший глубоко в породу бур прекратил работу. На пульте в руке Исгельта красный огонёк мигнул и, погаснув, сместился вправо, — одна стадия испытаний закончилась, началась другая.

— Автоматика, — хмыкнул сармат, указывая на новую шахту. — Пошёл отстрел кольца.

Гедимин кивнул, внимательно наблюдая за картинкой на экране анализатора. Сигма-лучи пронизывали грунт и скалу под ним и приносили слегка размытое из-за интерференции изображение шахты и застрявшего в ней механизма. Вот сработали прожигатели — восемь пучков интенсивного омикрон-излучения ударили в разные стороны, выплавляя узкие проходы; в них воткнулись «лапы» передаточного механизма — опоры для малых ирренциевых буров. Гедимин смотрел, как на концах новых штреков растут углубления под будущие трубы подачи сольвента. Работа малых буров была закончена через три минуты; механизмы вернулись на кольцо, уступая место моделям сольвентных насосов. Эти части установки были нерабочими, как и подземная сольвентная станция, — сегодня проверяли работу бура, и он, очевидно, с ней справлялся.

Красный светодиод мигнул, огонёк сместился левее. Грунт на краях ямы снова задрожал, тонкими ручейками потёк вниз.

— Подъём, — Исгельт опустил рычажок на пульте. — Покажи, что там.

Гедимин развернул экран смарта. Сейчас, когда сигма-излучение не создавало помех, шахта с восемью узкими штреками была видна лучше. Бур сбросил «кольцо» — опору для подземной сольвентной станции, оставалось только спустить в яму сам механизм и дождаться, когда автомат закрепит его на дне колодца.

— Похоже на шахты на Кагете, — заметил Гедимин, вспомнив снимки из системы Гермеса. Исгельт хмыкнул.

— С них и рисовали. Ну… работает, верно? Дай четыре!

Он взмахнул рукой навстречу Гедимину, но заметив его недоумевающий взгляд, сам взял его запястье, выставил нужным образом и хлопнул по его ладони. Сармат мигнул.

— Так делают люди. Мы делаем не так, — напомнил он, сгребая Исгельта в охапку и сжимая в объятиях. Бывший адмирал хлопнул его по спине, на секунду крепко сдавил и выпустил.

— Да, верно. Это — так, как делаем мы.

Он оглянулся на шахту. Бур, отталкиваясь от невидимых потоков излучения, уже поднялся на поверхность и выкатился на край колодца. Несколько раз повернувшись вокруг своей оси, он остановился проходным конусом кверху — как ракета, готовая к старту. По сигналу Исгельта двое в экзоскелетах осторожно приблизились к механизму. Бур не двигался — в этот раз внутренний генератор сработал правильно.

— Мне нравится эта штука, — сказал Гедимин, проследив за установкой до её погружения в новую шахту. — Но тебе она зачем? Вы же к войне готовитесь. Бункеры, что ли, ломать?

Исгельт покосился на него и невесело усмехнулся.

— Войны заканчиваются, физик. Закончится и эта. Мне нравилось прокладывать шахты. Когда-нибудь я к этому вернусь.

10 июля 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Первым к Гедимину подошёл Хольгер — на платформе, перед посадкой на автодрезину до полигона; тронул его за плечо, едва заметно улыбнулся и осторожно спросил:

— Снова с нами?

Сармат смерил его тяжёлым взглядом, но Хольгер не смутился.

— Исгельт рассказывал об испытаниях бура. Ты хорошо показал себя на той аварии…

Гедимин поморщился.

— Её не должно было быть. Принайтовали бы надёжно…

Ему хорошо были видны Линкен и Константин, «незаметно» выглядывающие из-за спины Хольгера, — двое сарматов никак не могли спрятаться за одним, тем более — за худощавым и тонкокостным химиком. Константин презрительно щурился и отмахивался от тычков Линкена. Оба сармата пристально наблюдали за Гедимином.

Это была их первая попытка заговорить с ним за последние несколько дней — до сих пор они не встречались даже вечером, расходясь за ужином к разным столам. Пару раз Гедимин ловил осторожный взгляд Хольгера — химик будто порывался подойти, но что-то его останавливало.

— Хватит играть в гляделки, — буркнул он, посмотрев на Линкена в упор. — Идите сюда. Что в лаборатории?

Линкен, облегчённо вздохнув, подошёл к нему, поднял было руку, чтобы хлопнуть сармата по плечу, но взглянул ему в глаза — и опустил её.

— Цифра есть, — сказал он. — Ассархаддона нет. Там всё чисто, атомщик. Можно работать.

«Ты-то уже поработал,» — подумал сармат, стараясь не морщиться в открытую. Взгляд белесых глаз Линкена был чист и прозрачен, — ничего, кроме удовлетворения от хорошо решённой задачи.

— Три тысячи восемьсот пятьдесят, — сказал Константин. — Хорошее значение. У меня была неточность в расчётах, но теперь всё сошлось. Жаль, что не две сто, но и так неплохо. Мы с Линкеном уже набросали пару чертежей, можешь их проверить.

Гедимин мигнул.

— Сколько было подопытных?

Сарматы настороженно переглянулись.

— Зачем тебе это, Гедимин? — спросил Константин, безуспешно скрывая раздражение. — Работа который день стоит на месте. Снова хочешь поиграть в защитника живой природы?

Сармат поморщился.

— Я спросил — результат всегда один и тот же? А без подопытных вы проверяли? У тебя на телекомпе, у Линкена в камере, — каждый раз выходило столько же?

Взрывник закивал.

— Конечно, проверили. Мы же не дураки. Это рабочее значение, атомщик. Не больше и не меньше. Только… будешь работать — не сдвигай больше пластины, ладно?

Гедимин мигнул ещё раз — что-то в условиях задачи не сходилось с ответом.

— У всех подопытных получалось одно и то же… то же, что у вас при полном экранировании? Но у них не было экранов…

Хольгер предостерегающе взглянул на Линкена. Взрывник перевёл взгляд на Константина — кажется, игра в гляделки за последние дни сарматам полюбилась.

— А, ты об этом… — Константин пренебрежительно ухмыльнулся. — Макаки не влияют на ирренций. Я бы сказал — это экспериментально подтверждённый факт. Ассархаддон, правда, считает, что было мало подопытных…

Гедимину вспомнились письма из Лос-Аламоса — необъяснимые аварии на синтезирующих реакторах, исчезновение Брайана и Майкла.

— Не подтверждённый, — тихо проговорил он. — Ладно, работаем дальше. Значит, уже есть чертежи?..

…Линкен гордо посмотрел на Гедимина. Константин, сразу отсевший в угол, насмешливо хмыкнул. Гедимин покосился на него, но промолчал. Сейчас его занимали только чертежи, растянутые на голографическом экране.

— Омикрон-бомба? Ты это хочешь сделать?

Линкен кивнул.

— Воздух эти ваши частицы не поглощает. Хороший бабах накроет всё на десятки миль вокруг. Никакие бункеры не спасут. Лучшая из нейтронных бомб.

Гедимин досадливо сощурился, но разъяснять в очередной раз, чем нейтроны отличаются от омикрон-квантов, а кванты — от частиц вообще, посчитал бессмысленным.

— Понятно. Да, радиус там будет… — он растопырил пальцы, показывая, как омикрон-излучение выжигает территории. — Ничего живого и никакого металла. Тебе такие штуки нравятся…

Линкен, не почувствовав подвоха, радостно ухмыльнулся и закивал.

— Я всегда знал, что ты что-то такое сделаешь. Ещё тогда, в Пирре. Я всё знал! Ну⁈

Он протянул руку к чертежам и нетерпеливо толкнул Гедимина в плечо. Тот сдвинулся в сторону, сердито щурясь.

— Подожди. Зачем тут взрывчатка?

Линкен мигнул.

— А как? — он, запутавшись в словах, изобразил ладонями две сходящиеся полусферы. — Это же так и делается, верно?

Гедимин посмотрел ему в глаза. Радужка Линкена сверкала серебром — он заранее так волновался, будто омикрон-бомба уже была у него в руках, и оставалось выбрать, куда её сбросить.

— Ну да, так, но… — он ненадолго задумался, подбирая слова. — Ирренций — не уран и не плутоний. Там другая реакция, на омикрон-квантах. Чтобы она началась, не нужно вгонять куски друг в друга. Они взаимодействуют на большом расстоянии. Ты сам это видел на испытаниях.

Линкен озадаченно хмыкнул и сдвинул бровные дуги в недовольной гримасе.

— Не понимаю. Это бомба. Там должен быть взрыватель, — медленно проговорил он. — Константин сказал — эта штука сработает.

Он оглянулся на северянина. Тот кивнул.

— Вгонять не обязательно — но и не вредно. Взрыв немного усилит взаимное облучение.

Он тронул пальцем трёхмерную схему. Два куска ирренция — вогнутую полусферу и шар — разделяла флиевая фольга. Взрыв вбивал шар в углубление, прорывая перегородку, «колпак» защитного поля, отражая, усиливал излучение, — и через считанные микросекунды поле испарялось, высвобождая потоки омикрон-квантов. Следом летела урано-ирренциевая пыль — всё, что после такого взрыва оставалось от бомбы.

— Немного усилит, — пробормотал Гедимин, досадливо щурясь. «Стоило восемь лет изучать ирренций, чтобы никто не помнил его свойств!»

— Не надо там взрывчатки. Надо выжечь ирренций, расширить поле реакции, — он отодвинул схемы в сторону и несколькими тычками в клавиатуру набросал ещё одну. — Омикрон-излучатель и полевая ловушка.

— Хм, — Линкен недоверчиво смотрел на схему. — Сложно. Разные слои, поля… Она так и будет висеть, пока не взорвётся?

— Она и должна выждать, — сказал Гедимин. — Чем больше ирренция будет втянуто в реакцию, тем сильнее итоговый выброс. И тем меньше металла уйдёт на эти ваши игрушки.

Линкен хмыкнул.

— Экономишь ирренций? Думаешь сделать из него свой реактор? Зачем? Мало, что ли, «Седженов» и ЛИЭГов?

Константин шумно вздохнул.

— Хватит о реакторах! Атомщик предлагает бомбу без взрывателя. Схема выглядит рабочей. Рискнёшь?

Он смотрел на Линкена, будто окончательное решение зависело только от него; Гедимин хотел ухмыльнуться, но вдруг понял, что именно так и обстоят дела — Линкен возглавляет проект «Омикрон-бомба», а сам ремонтник — всего лишь приглашённый специалист. Сармат сузил глаза и повернулся к Линкену.

— Это устройство стабильнее традиционных бомб. И на него нужна всего одна критическая масса.

Глаза Линкена потемнели; он мучительно думал, поднеся руку к шраму на затылке, прикрытому шлемом. Гедимин успел досчитать до пятидесяти, когда взрывник шумно выдохнул и качнул головой.

— Сначала будем делать то, что знаю я. То, что придумал атомщик, тоже опробуем. Но потом. У меня уже готов взрыватель. Атомщик, тебе много надо времени на эту штуку?

Он кивнул на первый чертёж.

— Завтра к обеду будет готово, — ответил Гедимин. — Если материалы на месте.

Линкен облегчённо вздохнул и расплылся в широкой ухмылке, видной даже под респиратором.

— Всё здесь. Я знаю, как делать бомбы! Завтра вечером едем на полигон. Не терпится увидеть этот светящийся бабах!

Гедимин почувствовал, как волна холода прокатилась вниз от загривка и свернулась неприятным давящим комком в солнечном сплетении. «Завтра на полигоне взорвётся ирренций,» — подумал он. «Вот тебе и мирное применение, Гедимин. Какой же ты идиот…»

11 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Орем, ядерный полигон

— Вот что я думаю, атомщик… — с видимым смущением проговорил, усиленно глядя в сторону, Линкен.

— Думать полезно, — отозвался Гедимин. Он не хотел обижать Линкена и надеялся услышать, что пришло ему в голову, но с его первой реплики прошло уже три минуты, а взрывник всё молчал, глядя в иллюминатор. Ничего интересного увидеть он не мог — снаружи вагон был покрыт дополнительным слоем рилкара, проложенного флиевой фольгой тройной толщины, — небольшая мера предосторожности на случай срабатывания омикрон-заряда. В полупустом вагоне, стремительно летящем по освобождённому транспортному туннелю, были только пятеро сарматов — Гедимин, Линкен и трое в специальных экзоскелетах, приспособленных для погрузки и транспортировки крупных тяжёлых предметов. Зачем им выделили столько рабочих, Гедимин не знал, — единственный предмет, который они везли на полигон, весил всего три центнера, и сармат легко поднимал его одной рукой. Первый (предположительно) рабочий прототип омикрон-оружия в серебристой флиевой обшивке лежал у ног ремонтника, закреплённый многочисленными скобами и тросами; внутри было восемь килограммов ирренция, не считая включённого в состав «арктусов» и двигателя-«седжена».

Линкен отвернулся от иллюминатора, скользнул мечтательным взглядом по корпусу бомбы и наконец посмотрел на Гедимина.

— А можно совместить бомбу и прожигатель? — спросил он. — Там же будет много лучевых потоков. Что, если скрестить их под правильным углом? Вот это был бы взрыв!

— Наверное, — отозвался Гедимин, стараясь не морщиться. Его второй день мутило, и он подозревал, что медики ему не помогут, — ком, свернувшийся в солнечном сплетении сутки назад, так и не распутался. «Линкен просил о помощи, и я ему помог,» — напомнил он себе, но эти слова никак не повлияли на тошноту. «Так он хоть сам не убьётся…»

Бомбу вынесли на платформу — так осторожно, словно она была нитроглицериновой. Линкен, пропустив Гедимина вперёд, замыкал процессию и сверлил грузчиков взглядом, не обещающим ничего хорошего. Глайдер-тягач собрался было проехать перед ними; взрывник вскинул руку и посветил в кабину красным фонарём, и транспорт остановился. Линкен, догнав Гедимина, указал на один из больших шлюзов. Рядом стоял на погрузке слегка модифицированный под работу в вакууме «Кенворт». Его внутренние отсеки быстро заполнялись — только успевали смыкаться бронированные затворы. При появлении Линкена работа остановилась, и сарматы расступились, жестами указывая на пустой отсек, прикрытый счетверённым генератором защитного поля. Гедимин увидел в полу крепления, сходные с теми, из которых недавно извлекли омикрон-бомбу.

— Сюда, — сказал ему Линкен. — Поедем с нашей игрушкой.

Гедимин, проверив, надёжно ли принайтован груз, сел на палубу и огляделся по сторонам. Погрузка продолжалась — в «Кенворт» внесли длинные контейнеры с маркировкой Химблока. Один из рабочих, заметив взгляд Гедимина, подошёл и опустил затвор, отгородив отсек с бомбой непроницаемой перегородкой. Сармат удивлённо мигнул.

— Вот так, — довольно ухмыльнулся Линкен, садясь рядом с ним. — Почти готово к старту. Ехать долго — нас вывезут в Орем.

Гедимин мигнул.

— Там тоже полигон?

— Да, особый, — кивнул Линкен. — Для самого мощного оружия. Весь кратер в нашем распоряжении.

Глайдер загудел; четыре слоя защитного поля не пропускали звук, но палуба едва заметно завибрировала. Шлюз открылся, и транспорт медленно пополз к выходу. Последний люк был задраен.

— Много грузов, — заметил Гедимин. — Большой глайдер. Кто едет с нами?

— Никто, — ответил взрывник. — Мы одни здесь. Не считая пилотов и оператора кислородной станции.

— У нас своя станция? — недоверчиво спросил ремонтник. — И целый «Кенворт»? А чем тогда его загрузили?

— Это всё для испытаний, — Линкен широким жестом обвёл непрозрачные переборки. — Ты не беспокойся. Я сам всё это расставлю по кратеру. Тут многим интересно, что ирренций делает с вещами. От Никэса — новый «Фантом» и наш «Ицмитль». Кумала выделил один из новейших «Рузвельтов» и доработанный «Фенрир» с противолучевой защитой. От меня один «Шерман». И ещё Арторион привёз образцы разных материалов.

Гедимин покачал головой.

— Значит, многим интересно…

«Кенворт» слегка встряхнуло — он взлетел и, быстро набирая скорость, двигался вдоль края кратера на север. Ему предстояло вынырнуть из чаши Кеджори и спуститься на дно кратера Орем. Там Гедимин никогда ещё не был.

…Люк открылся, и Линкен выбрался из отсека, чтобы помочь пилотам с разгрузкой. Первым выкатили чёрный «Ицмитль», небольшой, но тяжёлый из-за специальной обшивки. Гедимину велели сидеть на месте, и он наблюдал, как на маленький корабль грузят ящики с материалами. Ими его обвесили со всех сторон. Для облегчения выгрузки с «Кенворта» сняли крышу, развернули и положили на грунт боковую обшивку. Пилоты, привыкшие к работе в пониженной гравитации, летали по глайдеру безо всяких реактивных ранцев — Гедимин только успевал замечать очередную тень, проносящуюся мимо, и чуть более медленную — уже с грузом.

Один из сарматов понёс на выход целую батарею закрытых контейнеров. Некоторые из них были прозрачными, и в них трепыхалась вязкая белесая масса. Гедимин на секунду отвлёкся от наблюдений за чёрным небом и ярким диском приближающегося Сатурна (без атмосферы, закрывающей обзор, его кольца смотрелись гораздо лучше) и удивлённо мигнул.

— Лиск, зачем тебе столько Би-плазмы?

— А! Это из Биоблока, — отозвался Линкен; он уже забрался в кабину «Ицмитля», но не успел задраить люк, и связь с ним ещё работала. — Эксперименты Ассархаддона. Сиди на месте, атомщик, я быстро!

Он сделал несколько рейсов, прежде чем раскидал все подопытные конструкции и материалы по дну кратера. Гедимин сидел рядом с бомбой и разглядывал звёздное небо, стараясь не тратить попусту кислород. Пилоты стояли поодаль, изредка оглядываясь на сармата, и с видимым нетерпением ждали, когда из-за горизонта снова вынырнет чёрный истребитель. Из последнего вылета Линкен вернулся без «Ицмитля», на собственных «крыльях». На лету он временами оглядывался и вздыхал в респиратор — у Гедимина то и дело шуршало в наушниках.

— Может, выживет, — попытался утешить его ремонтник. — Далеко он от эпицентра?

Линкен отмахнулся.

— Не последний. Давай выносить бомбу.

Гедимин справился бы и в одиночку, но отогнать Линкена было невозможно — он словно прилип к устройству. Пилоты близко не подходили, а увидев сигнал взрывника — «В укрытие!» — с видимым облегчением залезли в кабину.

— Ты им сказал, куда лететь? — встревожился Гедимин. — Глайдер плохо экранирован.

— Спрячутся за стеной кратера, — ответил Линкен. — Взрыв будет над центром… Думаешь, добьёт до края?

Гедимин пожал плечами.

— Если да, то стена их не прикроет.

Бомбу они устанавливали долго, направляя конус точно в зенит, — она должна была взлететь на семь километров вверх, малейшее отклонение на старте могло обернуться промашкой в пару сотен метров. Закончив работу, Гедимин отошёл на несколько шагов и оглянулся на ракету, тяжёлый экзоскелет, оставленный Линкеном рядом с ней, в будущем эпицентре, контейнеры с Би-плазмой и разложенные веером по кругу пластинки различных металлов и марок фрила.

— Давай на взлёт, — поторопил его Линкен, опасливо покосившись на бомбу. — Полчаса в запасе, мало…

Полчаса спустя они сидели в наспех вырытом укрытии — скорее, ямке — у полуторакилометрового вала вздыбленной скальной породы. Она блестела, как стекло, и Гедимин, забывшись, пытался отколупать кусочек, чтобы сравнить метеоритный «обсидиан» с вулканическим. Линкен пихал его в бок, тревожно оглядываясь на центр кратера, и шёпотом считал секунды до взрыва.

— Не засекут? — Гедимин покосился на Сатурн. Он сильно подозревал, что вспышка от омикрон-взрыва зашкалит все дозиметры в Кларке — и будет зафиксирована каждым из них на Земле и Марсе, несмотря на барьер в виде Луны, — и тем более излучение доберётся до Сатурна, и вакуум ему не помешает.

— Кто? — Линкен ухмыльнулся. — Конаровы счётчики есть в пяти местах в Солнечной Системе. Кто бы потащил их на Титан или Энцелад⁈

На краю горизонта вздулся ослепительный зелёный шар, и сарматы вжались в стеклянистые обломки. Гедимин знал, что лучше не смотреть, что затемнённый щиток возьмёт на себя только часть лучевого удара, — но не мог отвести взгляд от раздувающегося огненного облака. Оно горело зелёным огнём, выпуская наружу клубы испаряющегося вещества, — в этот раз излучение, долго удерживаемое в ловушке, успело разрушить и ирренций, и всю конструкцию бомбы. Дозиметр запищал, Гедимин, вспомнив о пилотах за ненадёжной стеной кратера, испуганно посмотрел на него, — нет, омикрон-излучение едва дотянулось до сармата, бешеные значения выдавала только «сигма», проходящая сквозь все барьеры. «Смертельная сигма,» — подумал он, криво ухмыльнувшись, и прикоснулся к виску. Пластины были плотно сомкнуты, нижний слой прикрывал щели, — в этот раз Гедимин не хотел «общаться» с ирренцием.

Зелёный шар раздувался всё сильнее, просвечивая синевой и выбрасывая кольца ослепительного свечения. Они расходились от испаряющегося сгустка, словно круги по воде, и гасли в чёрном небе.

— Tza gelltesq! — выдохнул Линкен, зачарованно глядя на позеленевший горизонт.

— Sa gelltu, — прошептал Гедимин. Свет был так ярок, будто вся энергия, выделенная восемью килограммами ирренция, перешла в форму фотонов. «Sa gelltu», — подумал он, наблюдая за световым шаром, тающим над горизонтом. «Свойство — свечение.»

Он хотел встать, но Линкен, положив руку ему на загривок, вдавил сармата в землю. Они выждали ещё пять минут, но ничего больше не происходило. Дозиметр замолчал. Гедимин стряхнул с себя руку Линкена, достал батарею маленьких контейнеров для проб и зачерпнул немного грунта с края окопа. Дозиметр показывал слабое сигма-излучение, стремительно исчезающее, и упорно тыкался стрелкой в веер разложенных по реголиту образцов. Среди них были свинец и платина, — именно на них и был направлен указатель пикового излучения.

— Пятнадцать километров, — пробормотал в наушниках Линкен. Вместе с Гедимином он собирал образцы и замерял их излучение. Фрил и рилкар — лёгкая органика — ничуть не изменились, также заражения избежали алюминий и титан, — но уже образец стали слегка фонил.

— Пятнадцать километров, — снова пробормотал Линкен и оглянулся на Гедимина; его радужка полностью побелела. — Посмотрим, что в эпицентре…

Над горизонтом дрожало слабое зеленоватое свечение, и Гедимин, поднимая на него взгляд, невольно ёжился. Пять километров сарматы пролетели, вглядываясь в тёмно-бурый грунт; Линкен оставил световой маячок рядом с образцами, но сейчас он погас. Пару раз Гедимин хотел свернуть, приняв блестящую пластину «обсидиана» за рукотворный объект, но Линкен тащил его дальше.

— Вот они, — сказал взрывник через несколько секунд, опускаясь рядом с нетронутым веером образцов. Сбоку от них стояли два контейнера; полупрозрачная масса в одном из них окончательно побелела и больше не шевелилась. Гедимин встряхнул ёмкость с тёмными стенками; внутри что-то тяжело колыхнулось и снова застыло.

— Денатурация, — пробормотал Линкен. — Десять километров — уже денатурация. Я хочу увидеть, как наш gelltu взорвётся на Земле. Я хочу это увидеть…

— Fauwagellt, — еле слышно прошептал Гедимин, поднимая с земли фонящую алюминиевую пластинку; на таком расстоянии даже лёгкий металл был заражён. — Смертоносный свет.

Через пять километров полёта сармат увидел яркую, заметную отметку, — здесь Линкен оставил «Гарпию» и доработанный «Фенрир». Они выглядели невредимыми и не сдвинулись ни на миллиметр, — ирренций, взорвавшийся в вакууме, не мог породить воздушную волну и отбросить их с отведённого им места. Гедимин остановился над образцами материалов. Контейнеры с Би-плазмой он осматривать не стал — сразу погрузил в ящик. Тяжёлые металлизированные фрилы слегка фонили, алюминий и титан уже содержали в себе ирренций. Поднеся «щупы» анализатора к стальной пластинке, Гедимин едва успел их отдёрнуть — хрупкий изъеденный металл потёк мельчайшей пылью. Бережно поддев его на край кюветы, сармат ссыпал распадающиеся остатки в контейнер.

— Если бы тут был воздух, — пробормотал Линкен, оглянувшись на образцы, — всё это сдуло бы, и мы вообще ничего не нашли бы. Ты это видел, атомщик? Оно же рассыпается от взгляда!

Он показывал на «Гарпию», завёрнутую в защитное поле. Оболочка прикрыла механизм снаружи, и куски от него не отваливались, но ничто не мешало ему разрушаться внутрь — и кабина уже просела. Фриловые детали уцелели и просто отваливались от рассыпающегося металлического остова. Те, что лежали сверху, над металлом, продавливали его насквозь. Гедимин завороженно наблюдал, как обшивка вминается в конструкцию под действием силы тяжести, пока Линкен не толкнул его в бок. Как водится, силу он не рассчитал, — сармат отлетел на пять метров и был вынужден приземлиться на три конечности.

«Фенрир» не изменился никак. Линкен включил его, прицепил к нему остатки «Гарпии», привязал к своей броне, — теперь они летели «втроём», вынужденно замедлившись. Зелёный свет на горизонте стал ярче, расстояние сокращалось, и вскоре сарматы сделали ещё одну посадку — в километре от эпицентра, рядом с «Ицмитлем» и «Рузвельтом».

— Атомщик, ты как хочешь, а я — в кабину, — сказал Линкен, переступив через ряд образцов. Смотрел он только на «Рузвельт». В этот раз излучение было сильнее, время, прошедшее с момента заражения, — больше; остатки экзоскелета, не выдержав собственной тяжести, рассыпались и частично смешались с рыхлым грунтом. Гедимин набрал немного реголита оттуда, где инородная пыль не могла к нему добавиться; почва содержала заметное количество железа — видимо, оно и переродилось в ирренций и теперь излучало даже из контейнера. Собрав хрупкие, распадающиеся от неосторожного взгляда образцы, он повернулся к остаткам «Рузвельта». Его интересовал крупный тёмный комок, глубоко вдавившийся в грунт, — РИТЭГ. Он ярко светился — его радиационная защита не была рассчитана на омикрон-лучи, и плутоний переродился — если не полностью, то на хороший процент. Гедимин бережно завернул бывший генератор в защитное поле, но его структуру сохранить было уже невозможно — свинцовая пыль смешивалась с плутониевой от малейшей встряски.

— Ah— hasu, — прошептал Линкен, ткнув в защитное поле пальцем. — В пыль. А если атомную станцию так, а?

Гедимина передёрнуло.

— Там экраны, — буркнул он, но перед глазами так и вставали тающие с неуловимой скоростью защитные поля. «Мирное применение,» — он покосился на кучку пыли в прозрачной оболочке и уплотнил поле до снежной белизны. «Хорошо, Конар этого не видит.»

Линкен захлопнул кабину, «Ицмитль» подпрыгнул на месте, набирая высоту, и вдруг затрясся всем корпусом.

— Fauw! — заорал Гедимин, откатываясь в сторону и прикрывая голову руками. Купол защитного поля взлетел над ним раньше, чем сармат понял, что так напугало его.

— Tza hasu, — прошипело в наушниках. «Ицмитль» сел, разметав рыхлый грунт. Линкен с трудом выбрался из тесной кабины и хлопнул по куполу над Гедимином. Отдачей его подбросило на метр, но он быстро вернул себе равновесие.

— Это что за явления? — спросил он у сармата, выбравшегося из-под наскоро возведённой защиты. — Корабль плясал, как на вибростенде! А приборы вовсе повырубались…

— Омикрон, — тихо сказал Гедимин, кивнув в сторону негаснущего зелёного свечения. — Влияет на ирренциевые двигатели. Тебе туда нельзя.

Он прикоснулся к своему плечу, ставя на «Седжен» дополнительные экраны.

— И что… и как теперь? — Линкен растерянно мигнул.

— Лети к глайдеру, — ответил Гедимин. — Образцы из эпицентра заберу я.

— А… — Линкен притронулся к гребню-выступу над плечом. — Там тоже ирренций?

— Пойду пешком, — сказал Гедимин. — Недалеко. И ты иди. Взлетишь метров через триста. Раньше не рискуй.

Линкен недоверчиво покачал головой, оглянулся на неподвижный «Ицмитль» и нехотя кивнул.

— Осторожнее там, атомщик. Нам с тобой ещё бомбу доделывать.

Гедимин следил за ним, пока сармат не отошёл на триста метров. Ему пришлось нести всё — «Ицмитль» и «Фенрир» на «лучевых крыльях» были здесь равно бесполезны и даже опасны. Когда Линкен взлетел на всё ещё вздрагивающем истребителе и благополучно исчез за горизонтом, Гедимин развернулся и пошёл на зелёное свечение.

Свет понемногу тускнел, из яркого пятна превращаясь в блёклый размазанный блин, но всё ещё был хорошо заметен. Дозиметр мерно попискивал, экран оставался красным — остаточное излучение составляло десятки кьюгенов в секунду, достаточно, чтобы обуглиться до костей. Гедимин длинным прыжком пересёк границу светящегося блина, и потревоженная неосторожным прикосновением почва взлетела вверх мелкой пылью и ярко сверкнула. Сармат без единого звука распластался по земле. Датчики на запястье зафиксировали скачок температуры и интенсивности излучения. Не вставая, Гедимин набрал пыли в контейнер. Здесь было всё — примеси ирренция, уран, следы кеззия и ипрона — продукты распада.

«Я на месте,» — сармат встал, сделал несколько шагов вперёд и растерянно огляделся по сторонам. «Где образцы?»

Никаких инородных тел вокруг не было — только привычный серый грунт из раздробленных колких обломков и немного светящейся пыли. Гедимин наклонился, сдвинул ладонью верхний слой, — под его пальцами захрустели странные белые пластинки. Он подобрал их, стряхнул пыль и изумлённо мигнул, — это была обшивка «Шермана». От металла не осталось никаких следов, но фриловые щитки уцелели, хотя отличить их от осколков спёкшегося грунта было почти невозможно. От облучения они побелели и истрескались, и их окружало неровное зеленоватое свечение — радиоактивная пыль прикипела к фрилу намертво.

«Мать моя пробирка…» — Гедимин растерянно смотрел на обломки, пытался удержать их, но они раскалывались от лёгкого прикосновения и падали обратно в пыль. «Вот это оружие…»

Через пару секунд он наткнулся на фриловое крошево, оставшееся от образцов из Химблока. Полагаясь на свою память, он зачерпнул грунт в разных точках и сделал поясняющие надписи. Внешне содержимое всех контейнеров выглядело одинаково, и анализатор с трудом различал их, — разрушение обломков встряхивало и перемешивало мелкие пылинки, всё, что лежало рядом, превратилось в однородную массу.

«Пусть Арторион разбирается,» — он осторожно, стараясь не потревожить светящуюся пыль, поднялся и развернулся спиной к эпицентру. Передатчик на запястье дважды мигнул. Гедимин покосился на экран — пришло два сообщения, но в них не было ничего, кроме бессмысленных комбинаций букв — в первом четыре знака, во втором — всего два. Их автора прибор не определил. Сармат хмыкнул, закрыл передатчик и пошёл прочь. Подняться в небо он рискнул только через полкилометра.

Над кольцевым хребтом, окружающим кратер, его заметил Линкен, — в тени гор сверкнула сигнальная вспышка, и сармат, сделав небольшой круг над её источником, пошёл на снижение. При его появлении кабина глайдера резко захлопнулась, и над ней повисло защитное поле. Гедимин хмыкнул.

— Техника безопасности…

Линкен сгрёб его в охапку и прижал к себе.

— Атомщик! Был в эпицентре? Что там? Что с «Шерманом»? Образцы взял? — он даже привстал, выглядывая что-то за спиной Гедимина. Тот вывернулся из объятий, отстегнул от плеча батарею заполненных контейнеров и показал их Линкену.

— «Шерман» в пяти нижних.

Взрывник ошалело замигал.

— И… и всё⁈

— Омикрон, — Гедимин покосился на стену гор, закрывшую от его взгляда светящееся дно кратера Орем. — Металл разрушен полностью. Фрил — на восемьдесят процентов.

Линкен с размаху ударил его по плечу — и сам подлетел на метр вверх, но ничуть не смутился.

— Нам бы на Марсе такие бомбы! Ведь эти hasulesh… — он сжал кулаки, и Гедимин услышал в наушниках сдавленный стон. — Ничего, атомщик. Мы им всё припомним. Давай в глайдер. Ассархаддон должен всё это увидеть. Ты сам ему расскажешь? Или я пойду?

Гедимин пожал плечами.

— Иди, если хочешь.

Линкен взял его за плечо и заглянул сармату в глаза.

— Что не так? Ты поранился там, в эпицентре? Нужен медик?

Сармат покачал головой.

— Не нравится мне всё это, — он снова оглянулся на эпицентр. — Ничего хорошего из этого не выйдет.

13 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Лучевой детонатор был устроен просто — источник излучения, несколько обсидиановых линз, кристалл сивертсенита и экран из серебристой фольги — но в сборке требовалась большая точность, и Гедимин, расставляющий линзы в правильном порядке, не обращал внимания ни на что вокруг. Только когда защитное поле над ним пошло яркими зелёными разводами, сармат вздрогнул, быстро осмотрел предметы под рукой — ни один из них не мог выдать такую вспышку — и нехотя обернулся.

— Ну чего?

Линкен с довольной ухмылкой опустил бластер.

— А прочное поле! Наши тренировочные давно бы схлопнулись!

— Хольгер доработал, — буркнул Гедимин, убирая остатки защитного экрана. Рядом с Линкеном стоял ухмыляющийся Константин — значит, дело было серьёзное.

— Чем занят? — спросил северянин, глядя на стенд. — Это что, прожигатель?

— Это детонатор, — ответил Гедимин. — С чем пришёл?

Константин вместо ответа щёлкнул по передатчику, разворачивая перед сарматом голографический экран. Гедимин думал, что ему покажут чертёж или ещё что-нибудь объёмное, но на экране было короткое текстовое сообщение.

— «Разработать лучевой детонатор для „Гельта“… увеличить мощность…», — он хмыкнул и сердито сощурился. — А я чем тут занят⁈

— Не злись, — Линкен шутливо поднял руки. — Эту штуку одобрил Ассархаддон! Больше мы не работаем со взрывчаткой. Я, правда, плохо понимаю…

— Ну да, как обычно, — фыркнул на него Константин, сворачивая голограмму. — Я сейчас делаю расчёты по совокупному выбросу омикрон-квантов. Перспективы богатые…

Гедимина передёрнуло.

— Через три-четыре часа жди три новых схемы, — продолжил Константин, выждав пару секунд. — До послезавтра справишься со сборкой? Ассархаддон сам полетит с вами в Орем.

— Куда? — Гедимин отступил на шаг и сложил руки на груди. — Я никуда не лечу.

Линкен и Константин удивлённо переглянулись.

— А испытания? — спросил взрывник. — Это же твоя бомба. Ты не хочешь посмотреть? Там будет много образцов…

Гедимин качнул головой.

— Без меня. Я… — он оглянулся на стенд. — Взрыватель ещё… требует доводки. Я буду работать.

Линкен закивал, с широкой ухмылкой хлопнул его по плечу и развернулся к выходу. Константин ненадолго отстал от него.

— Что у тебя на уме? — негромко спросил он, пристально глядя на Гедимина. — Ассархаддон удивится, что тебя нет. Надеюсь, тебя не пацифизм одолевает? Или, может, горячая любовь к макакам?

— Иди уже, — поморщился ремонтник. — Я ещё твоих схем не видел.

«Пацифизм…» — отвернувшись от назойливого сармата, он сел в кресло и взял ещё одну обсидиановую линзу. «Это оружие уничтожит всё. И существ, и технику. На кой Маркусу пустая мёртвая планета⁈»

16 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Знали б мы тогда, что стекло взрывается! Этого-то у нас было с избытком…

Линкен снова не настроил канал связи, и его разговор с Константином звучал у Гедимина в наушниках с тех пор, как двое сарматов вошли в отсек. Ремонтник оторвался от чертежа и сердито сощурился.

— Связь!

— А, — Линкен повернулся к Гедимину, потянулся было к шлему, но махнул рукой. — Ничего, атомщик. От тебя секретов нет.

— На кой мне ваша болтовня⁈ — сармат сердито смотрел на него, но взрывника это не смущало. Он ухмыльнулся ещё шире — теперь край шрама вылез под самый глаз, перечеркнув пол-лица — и щёлкнул пальцем по передатчику.

— Ты бы видел, как светится Орем!

— Земляне увидят, — буркнул Гедимин. — Там кто-нибудь думает о маскировке?

Сарматы переглянулись.

— Опять смурной, — развёл руками Линкен. — Ну что мне сделать? Ты скажи Ассархаддону — если тебе так нужен этот твой Конар, его же можно выловить. Ну, не сейчас — сейчас заметят — но когда начнётся…

Гедимин фыркнул.

— Мне ничего не нужно. Это вам жить по уши в ирренции. Уделаете планету…

Линкен вздохнул и, взяв Константина за плечо, развернул к выходу.

— Планету, — донеслось до Гедимина обиженное бормотание. — Уделаешь её… В последний раз фрил даже не потрескался. Оплавился чуть-чуть, и всё…

Гедимин вздрогнул.

— Стой! — он резко поднялся с места. Обернувшийся Линкен удивлённо мигнул.

— Данные с испытаний собрали? Посмотреть можно?

— Всё у меня, — отозвался Константин. — Выходи и смотри. Что тебя так подбросило? А, фрил… Да, я тут тоже задумался. Может, мы уже упёрлись в предел мощности. Или какая-нибудь линза сместилась. Ты облегчил эти бомбы, так Линкен ими только что не жонглирует…

— Знаю. Учитывал, — отрывисто сказал Гедимин, подходя к воротам. «Нет, там не линза. Предел… Или мы слишком ускорили процесс. Говорил же — дайте веществу среагировать…» — сердито щурился он, выбираясь из дезактивационного шлюза.

Константин без единого звука уступил ему один из телекомпов и первые несколько минут даже не заглядывал через плечо. Потом, правда, не выдержал, — Гедимин увидел его силуэт в отражении и фыркнул.

— Не отвлекай. Надо подумать.

Теперь фыркнул Константин.

— Да, только ты здесь и думаешь! И что надумал? Это предел?

Сармат раздражённо отмахнулся. Его взгляд был прикован к поставленным рядом строчкам показателей — интенсивности излучения, замеренной в разных точках кратера, и химического состава грунта после испытаний.

— Когда следующий заезд? — спросил он, повернувшись к Константину. Тот мигнул от неожиданности.

— Завтра в два. Ты что, с нами?

Гедимин покачал головой.

— Я добавлю линз в один детонатор. Запишешь для меня показания.

Он отошёл от телекомпа. В наушниках послышалось недовольное бормотание, но сармат не стал вслушиваться. «Увеличить интенсивность и проверить. Лучше бы в атмосфере…»

— У вас будут наземные испытания? — спросил он, остановившись у самой двери. В наушниках выругались.

— Ты в себе? — сердито спросил Константин. — Объясни нормально, чего тебе надо, и тогда уже лезь с испытаниями!

Линкен толкнул его в бок.

— Атомщик задумчивый, — заметил он. — Не трогай его. Сделаем наземные. Гедимин! Покажи, какую бомбу где взрывать.

Сармат кивнул.

— Сделаю пометки. Пусть она будет последней. Надо кое-что проверить.

18 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин придавил ладонью чертёж и молчал, выжидающе глядя на сарматов. Константин открыл смарт и углубился в вычисления, Линкен недоверчиво хмыкал, и в его радужке сверкали белые искры, Хольгер заглядывал к Константину через плечо и вполголоса поправлял его, если видел в расчётах ошибку. Пробегающий мимо Кенен притормозил было, но увидел кого-то в толпе и спрятался за ближайшей широкой спиной.

— Гамма-всплеск, — задумчиво сказал Константин, подняв голову от вычислений. — И довольно слабый выброс омикрона.

— И температура, — кивнул Линкен. — И ударная волна. Всё сходится, тески. Это настоящий ядерный взрыв.

Гедимин недовольно сощурился.

— А до этого были игрушечные?

— Хэ-э! — взрывник, поморщившись, ударил ладонью по бедру. — Не морочь мне голову, атомщик. Ты понял, о чём я. Ударная волна! Я хочу испытать это на Земле. Хочу увидеть, что эта штука сделает с городом мартышек!

— Похвальное желание, Линкен Лиск, — мягко проговорил над плечом Гедимина Ассархаддон. Сидевший рядом с сарматом Хольгер, вздрогнув, попытался встать, но куратор положил ладонь ему на скафандр, жестом приказав оставаться на месте, и сел на свободный стул, тут же придвинутый охранниками к столу. Гедимин недовольно покосился на Хольгера, тот ответил ему тихим вздохом и опущенным взглядом.

— О чём вы говорите? — спросил Ассархаддон, цепким взглядом ощупывая лица сарматов. — Вы все выглядите необычайно увлечёнными. И что же вас так увлекло?

Гедимин молчал, хотя взгляд остановился именно на нём. «Что он ко мне прилип⁈ Хуже Кумалы…» — думал он, стараясь не щуриться слишком заметно.

— Гедимин знает, как сделать из ирренция классическую ядерную бомбу, — ответил за него Константин. — Вот снимки с последних испытаний.

Ассархаддон придвинул к себе его руку и всмотрелся в фотографии на экране смарта.

— Кажется, мне не стоило пропускать последние испытания, — пробормотал он с лёгкой усмешкой. — Это был наземный взрыв? Крайне интересно… Семь килотонн?

Он снова смотрел на Гедимина. Тот неохотно кивнул.

— Омикрон-бомбы незачем делать мощными.

— В отличие от классических, — Ассархаддон улыбнулся немного шире. — Я думаю, Гедимин, что потенциал ирренция раскрыт далеко не до конца. Вы обнаружили весьма интересный эффект. Я бы хотел, чтобы вы продолжили его изучение — и разработали для нас ещё одну ирренциевую бомбу. Омикрон-оружие практически готово, осталась пара испытаний. Вы можете приступать к следующему проекту. Я думаю назвать его…

Он на долю секунды прикрыл глаза.

— Te’ek gharu? — прошептал Линкен. — То, что я сказал, когда увидел этот кратер в кратере, — te’ek sa gharu⁈

— «Teghar», — медленно проговорил Ассархаддон. — Вам нравится, Гедимин?

Сармат с трудом удержал взгляд — ему так и хотелось отвести глаза.

— Сойдёт, — буркнул он. — «Теггар». Много бомб тут в последнее время.

— Устали? — спросил Ассархаддон, слегка сощурившись. — Линкен, вы не сообщали мне…

Гедимин увидел, как стремительно темнеют глаза взрывника, и поспешно мотнул головой.

— Я не устал, — сказал он. — Ты хочешь пустить весь ирренций на бомбы? Я думал, тебе нужен реактор.

Ассархаддон кивнул.

— Очередь дойдёт и до него, не сомневайтесь. После того, как вы закончите работу с Линкеном. Займитесь пока новой бомбой. Без вас, к сожалению, им не справиться.

Он посмотрел на Линкена и Константина и поднялся с места. Примолкшие сарматы долго смотрели ему вслед. Гедимин опустил взгляд первым. Он глядел на свои руки и сердито щурился.

— Атомщик! — Линкен ударил его по плечу. — Вовремя ты заговорил! У меня аж сердце заледенело.

— И ты всё ещё хочешь на него работать? — Гедимин кивнул на закрывшуюся за Ассархаддоном дверь. Линкен поморщился.

— Я не хочу работать на макак. Никогда больше. Ассархаддон и Маркус знают, как этого добиться? Я на их стороне. И потом…

Он медленно сузил глаза, и край его шрама снова выполз из-под респиратора, — сармат улыбался.

— Я люблю делать бомбы. И ещё я люблю взрывать их.

21 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Робот-погрузчик остановился за дверью лаборатории. Внутрь он не проходил по ширине — навешенная на него противолучевая броня занимала слишком много места. Гедимин вышел ему навстречу с бомбой в руках. Она была лёгкой — центнера полтора, не более. Он не собирался просить помощи, чтобы положить её в контейнер, и всё же неприятно удивился, когда рабочие, обступившие погрузчик, шарахнулись от него и спрятались между контейнером и стеной, пригнувшись так, чтобы короб полностью их закрыл.

— Стоять! — запоздало рявкнул на них Линкен, спрыгивая с короба. — Извини, атомщик. Столько трусливых макак…

Сарматы, спрятавшиеся за погрузчиком, не шевельнулись, молча проглотив оскорбление. Гедимин сердито сощурился.

— Открой короб, — попросил он.

Контейнер погрузчика должен был открываться автоматически, но здесь вся автоматика была отключена; с ирренцием работали только вручную. Гедимин осторожно положил бомбу, закрепил её в пазах и выпрямился, по привычке отряхивая руки. Высунувшийся было из-за погрузчика сармат метнулся обратно.

— Куда? — с презрением покосился на него Линкен. — Что, коробка прикроет тебя от тридцати мегатонн?.. Ладно, атомщик. Мы наверх. Зря ты с нами не ездишь.

Гедимин молча поднял руку в прощальном жесте.

Он был уверен, что остался в лаборатории один, и едва успел отступить в сторону, чуть не налетев на Константина. Тот вышел из дезактивационной камеры; его скафандр блестел от омывающих растворов.

— А ты почему здесь? — удивился Гедимин.

— Работа, — коротко ответил Константин, усаживаясь перед включённым телекомпом.

— Придумал что-то новое? — Гедимин хотел заглянуть в монитор, но окно резко свернулось перед его носом. Сармат мигнул.

— Это моя работа, атомщик. Иди-ка займись своим делом, — сердито ответил Константин. Гедимин, удивлённо хмыкнув, пошёл к двери. «Правда, что ли, придумал? Тогда не буду мешать. Может, после этого Ассархаддон отцепится от меня и перейдёт на него…»

28 июля 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Очень быстрая работа, Гедимин, — с одобрением сказал Ассархаддон, присаживаясь за общий стол. — Можно даже сказать — молниеносная.

Гедимин услышал сбоку тихий шелестящий вздох — Константин, сидящий рядом, не удержался от сдавленного шипения, и его локоть дёрнулся к боку Гедимина, но остановился на полпути. «А я при чём⁈» — раздражённо сощурился ремонтник. «Ассархаддона пусть пинает.»

— Ничего сложного, — сказал он вслух. — Ядерную бомбу разработали два с половиной века назад.

— Конечно, — кивнул Ассархаддон. — Ничего сложного. Если не считать… Чем, вы говорите, ограничена мощность «Теггара»?

Гедимин посмотрел на свои ладони и переплёл пальцы.

— Практически ничем, — тихо сказал он, с трудом веря в свои же слова. — Энергия распада… Её слишком много. Не может быть такого дефекта массы. Я не понимаю, откуда она берётся.

Куратор еле слышно хмыкнул.

— Не первая загадка ирренция, не так ли? Я сам жалею, что у нас никогда нет времени на фундаментальные исследования. Узнать природу омикрон- и сигма-квантов, механизм самопроизвольного синтеза… Даже по моей части слишком много неразгаданных загадок. Ну что ж… Возможно, мы ещё вернёмся к ним в мирное время.

Гедимин вздрогнул и медленно поднял на него взгляд потемневших глаз.

— Мирное время? — повторил он. — Тебе же нравится война.

Куратор покачал головой.

— Мне? — он испустил негромкий смешок. — Мне нравится познание, Гедимин. Так же, как и вам. У нас будет много времени на это после победы. Научные институты по всем областям знания, поиск одарённых сарматов, поощрение научных склонностей… Может быть, вы возглавите огромную физическую лабораторию. Но сейчас — вернёмся к «Теггару». Сильная ударная волна — это великолепно. Однако я настаиваю на том, чтобы омикрон-всплеск составлял не менее трети выделенной энергии. Именно в нём уникальность ирренциевого оружия. И я надеюсь, что вы её сохраните.

Гедимин кивнул и потянулся к передатчику. У него были наработки по «Теггару» и «Гельту», последние несколько дней он только ими и занимался, — но каждый раз, когда он прикасался к экрану, его передёргивало. «Выжженная планета,» — подумал он, прежде чем усилием воли переключить поток мыслей. «Зачем им выжженная планета⁈»

01 августа 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Всего-то пара лишних миллисекунд до разлёта — и такая разница, — Линкен шумно выдохнул в респиратор. — Нет, мне на атомщика не выучиться. Как ты до такого додумался⁈

Константин, развернувший было на экране полузаполненные таблицы каких-то расчётов, резко обернулся и фыркнул.

— Линкен, настрой коммутатор! Гедимина я не слышу, один ты орёшь мне в уши!

Сармат, уже в третий раз измеряющий шагами расстояние от стены до стены, повернулся к нему и ухмыльнулся.

— Ты тоже нам понадобишься, Константин. Погоди зарываться в цифры.

— Нет, не понадоблюсь, — отрезал северянин, отворачиваясь к экрану. — Мне хватит расчётов по «Гельту» и «Теггару». Чем мог, я тебе помог, дальше — вдвоём с Гедимином. У него интуиция, он у нас гений…

Его фразу прервал короткий гудок. Над входной дверью мигали светодиоды — кто-то ждал, что ему откроют.

— Хольгер, — шумно вздохнул Линкен, опуская рычаг на двери. — Теперь все в сборе. Атомщик, подожди.

Гедимин, решивший, что о нём все забыли, и он может вернуться в «грязный» отсек, остановился и удивлённо мигнул.

— Зачем тебе Хольгер?

За его спиной весело хмыкнули.

— Уж наверное, не для дружеского общения! Гедимин, а я и не знал, что тебе мешаю…

Сармат уткнулся взглядом в пол.

— У тебя же своя работа, — пробормотал он. — Ты что-то делаешь для Исгельта. Над чем вы там работаете?

— Неважно, — отмахнулся Хольгер, войдя в отсек. — Линкен, так какого рода помощь тебе нужна?

Взрывник подошёл к свободному телекомпу и вытянул голографический экран на середину комнаты. Перед сарматами возникла объёмная схема устройства, состоящего из четырёх частей, — что-то вроде усложнённого «Теггара» с дублирующими зарядами.

— Я назвал её «Та-сунгар», — сказал Линкен, безуспешно скрывая волнение. — Идея моя, а Константин помог с чертежом.

Гедимин мигнул.

— Ты сам сконструировал… — не договорив, он провёл пальцем по чертежу и остановил его в одном из узлов. — Одновременная детонация? Ты хочешь добиться скрещивания потоков?

Линкен закивал, расплываясь в довольной ухмылке.

— Сразу догадался! Да! Тут будет четыре потока, и все они пересекутся. Много-много маленьких интенсивных лучей. Много микропроколов. И некому будет следить, чтобы они все ушли в вакуум.

Он ухмыльнулся так широко, что пришлось сощуриться — шрам выполз из-под респиратора и уткнулся в нижнее веко.

— Тысячи проколов. Много вещества на той стороне. А потом они все схлопнутся…

Он ударил кулаком о кулак. Константин за телекомпом вздрогнул и повернулся к сарматам, сердито щурясь и прижимая ладонь к области уха.

— Лиск!

Гедимин покосился на Хольгера. Тот задумчиво смотрел на чертёж и шевелил пальцами, то ли что-то подсчитывая, то ли строя простейшую схему.

— Тысячи проколов, — пробормотал он и криво усмехнулся. — Линкен, тебе мало мощности «Теггара»? Её же можно наращивать дальше, вот Константин…

Линкен нетерпеливым жестом прервал его фразу.

— Я знаю, атомщик. Можно сделать бомбы такие и сякие… Помнишь, мы с тобой смотрели мартышечью фантастику? Про корабль, одним выстрелом уничтожающий планету?

Он придвинулся к сармату почти вплотную и крепко вцепился в его плечо.

— Я хочу себе такой же, атомщик. Бомбу, взрывающую планеты. Чтобы никто не мог сопротивляться.

— Лиск! — Гедимин отшвырнул сармата и сам шагнул назад. Линкен пошатнулся, не сразу нашёл равновесие, — он не ожидал такого толчка и теперь удивлённо мигал.

— Ты в себе⁈ На кой тебе взрывать планеты⁈

Кто-то сзади положил руку ему на плечо. Гедимин обернулся и увидел Хольгера. Тот ещё что-то подсчитывал на пальцах свободной руки, но заметно помрачнел.

— Он прав, — Хольгер говорил так тихо, что Гедимин еле расслышал его слова. — Эта бомба может расколоть планету. И я уже знаю, как её сделать.

«Хорошо, что Линкен этого не слы…» — не успел додумать Гедимин, как взрывник шагнул к Хольгеру.

— Знаешь? Сможешь сделать? — он схватил химика за плечо и встряхнул. Гедимин ударил его под локоть, заставив разжать руку, и отодвинул Хольгера в сторону, но Линкен будто ничего не заметил.

— У меня никак не выходит, — продолжал он, горячечно сверкая глазами. — Я собрал прототип. Но Константин говорит — это никуда не годится. А мне нужно то, что сработает. Ну? Вы поможете мне? Мы же работали вместе. Атомщик, ты чего?

— Псих, — выдохнул Гедимин. — На кой тебе и Маркусу взорванная планета⁈ На ней нельзя жить!

— Тем лучше, — расплылся в нехорошей ухмылке Линкен. — Хорошо, что нельзя. Понимаешь, атомщик… Мы, тески, можем выжить на астероидах. Можем выжить в космосе. А макаки — нет. Нигде они не могут жить, кроме Земли. Даже на вылизанном Марсе. Только взорвать их гнездо — и всё. Никакие флоты им не помогут.

Гедимин щелчком открыл экран передатчика и увидел, что связи нет. Зашипев от досады, он повернулся к Константину.

— Вызывай медиков, — сказал он, переключив коммутатор — теперь Линкен с гарантией ничего не мог услышать. — Взрывник спятил. Хочет взорвать Землю.

Константин, не оборачиваясь, пожал плечами.

— Взрывник спятил? Надо же, какая свежая новость…

— Неконтролируемый взрыв, — донёсся до Гедимина чей-то спокойный голос, и он, вздрогнув, повернулся к Хольгеру. Тот рядом с Линкеном стоял перед объёмной схемой и переделывал её.

— Невозможно проконтролировать столько пересечений… А, Гедимин, ты здесь? Вот, смотри, я рассказываю Линкену, что начать нужно с двухкомпонентного ядра. Если направить излучатели под углом навстречу друг другу…

Гедимин несколько секунд молча смотрел на него, потом дёрнул его к себе, жестом приказав переключить коммутатор.

— Ты понимаешь, что творишь? — свистящим шёпотом спросил он. Химик мигнул.

— Лиск не рассчитает мощность и разнесёт всю «Гекату». Его нельзя оставлять наедине с этой бомбой. Слишком увлекается, — Хольгер усмехнулся. — Надо за ним присматривать.

— Он планету хочет взорвать, — Гедимин смотрел химику в глаза и видел светло-красную радужку — Хольгер был спокоен и слегка заинтересован. — Вместе с сарматами. Их там семь миллионов.

— Когда дойдёт до войны, расклад сильно изменится, — пожал плечами Хольгер. — А до официальной команды «На взлёт!» Линкен и пальцем не пошевелит. Успокойся, атомщик. Это наука. И, по-моему, задача довольно интересная.

— Интересная? — Гедимина передёрнуло.

Линкен не мог слышать их разговор, но что-то почувствовал — и втиснулся между сарматами, тревожно глядя то на одного, то на другого.

— Что здесь, тески? Чертёж настолько плох?

Сарматы переглянулись. Гедимин на секунду зажмурился и нехотя качнул головой.

— Чертёж как чертёж. Они обычно не взрываются. Где прототип? Показывай…

02 августа 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Человеческие учёные тоже создают оружие, — сказал Хольгер, пытаясь поймать взгляд Гедимина. — Возможно, прямо сейчас Герберт Конар этим и занимается.

Ремонтник, угрюмо разглядывающий полупустой контейнер с Би-плазмой, вздрогнул и встретился с ним взглядом.

— Уже больше года прошло с тех пор, как ты дал ему ключ к синтезу, — продолжал, приободрившись, Хольгер. — Если у землян есть ирренций, должны же они что-то с ним делать?

— Конар не хотел… — пробормотал Гедимин и сам же оборвал фразу и мысль на полуслове.

— Да никто не хотел, — поморщился Хольгер, быстрым движением прикоснувшись к коммутатору и покосившись на Линкена. Тот с задумчивой ухмылкой смотрел куда-то вдаль — и, скорее всего, видел там гигантские грибовидные облака и сияющие кольца в небе.

За спиной Гедимина лязгнул экзоскелет — кто-то попытался подойти к столу мимо Стивена, и тот преградил дорогу, направив на пришельца бластер.

— Эй! — обиженно вскрикнул Кенен, исчезая в толпе и тут же выныривая с другой стороны стола, ближе к свободным стульям. — Своих не узнаёте?

— Маккензи, — покосился на него Линкен, нехотя приподнимая руку в повелительном жесте. — Ладно, садись.

— Атомщики за работой? — широко, показывая зубы, улыбнулся Кенен, раскладывая по столу контейнеры. Кроме стандартного пайка, у него была с собой маленькая ёмкость со жжёнкой и какой-то аналог человеческой еды, запакованный в непрозрачный пакет.

— Теперь у армии Eatesqa есть свои ядерные бомбы, да? — продолжал Кенен, впиваясь взглядом то в одного сармата, то в другого. — Лиск, ты уже видишь себя за штурвалом крейсера? А помнишь, как мы ковырялись в разрушенном «Скате» посреди леса?

— Чего надо-то? — угрюмо спросил Линкен, придвигаясь к Кенену. Тот проворно подался назад.

— Пришёл поговорить с друзьями, — он улыбнулся шире прежнего. — Почему это мне должно быть что-то надо?

Гедимин, неохотно вынырнув из размышлений о Лос-Аламосе и возможных занятиях Герберта Конара и его коллег, перевёл мрачный взгляд на Кенена.

— Что сломал?

Тот всплеснул руками.

— Ничего!

— Здесь смарты прикреплены к запястью. Трудно на них сесть, — заметил Хольгер, слегка усмехнувшись. — А тех, кто лезет к Гедимину с ремонтом, Ассархаддон расстреливает.

Кенена передёрнуло.

— Кажется, вы мне не рады, — сказал он, стирая с лица улыбку. — Ну, как знаете.

Он осушил контейнер жжёнки и приступил к еде. Несколько минут все жевали молча, потом Кенен снова поднял голову и щёлкнул по прикрытому экрану смарта.

— А я нашёл на местном ретрансляторе интереснейший сериал о вымирании человечества, — сказал он. — Тридцать серий — и о том, как вымрет, и о том, как будет после выглядеть планета. Про ирренций там, само собой, нет, а вот о ядерной войне — предостаточно. Никто не хочет посмотреть?

Сарматы переглянулись.

— Вживую посмотрим, — буркнул Линкен, сворачивая в трубку опустевший контейнер.

Гедимин протянул к Кенену руку.

— Я бы посмотрел. Это интересно.

Учётчик, закивав, соединил свой передатчик со встроенным в запястье Гедимина.

— Да, тебе должно быть интересно. Там показывают, куда и как денется весь хлам, оставленный человечеством на Земле и в её окрестностях. Куча механизмов и конструкций, — тебе должно понравиться!

— Мартышки, — поморщился Линкен. — Нашёл ты, атомщик, чем интересоваться…

03 августа 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Кармана, ядерный полигон

Двери закрылись с неприятным лязгом — постоянно толкающий и швыряющий их Линкен повредил механизм, и створка начала «гулять» в пазах. Гедимин недовольно сощурился ему вслед.

— Вернусь — починю, — пообещал он.

— А? — удивлённо мигнул Хольгер, поднимая взгляд от закреплённого на стенде снаряда. Судя по расположению руки сармата, он опять вскрывал корпус и проверял взаимное расположение зарядов, — минимум в третий раз за одно утро.

— Дверь разболталась, — буркнул Гедимин. — Надо чинить. Оставь «Та-сунгар» в покое. Взорвётся.

— Да, конечно, — кивнул Хольгер. — В этом я не сомневаюсь. Но вот ловушки… Как думаешь, они выдержат шесть миллисекунд? Если нет — всё насмарку.

Гедимин сузил глаза. Волнение Хольгера, против воли сармата, передавалось и ему — и сильно его раздражало.

— Сиди спокойно. Всё выдержит.

Дверь снова задребезжала — у Линкена в очередной раз не хватило терпения дождаться, когда она откроется, и он толкнул её в сторону, расшатывая разболтанные детали ещё сильнее.

— Вагон ждёт. Погрузчик нужен?

— Что тут грузить? — Гедимин отцепил бомбу от стенда и прикрепил к своей груди — две скобы на плечах, две — на поясе. Дополнительные четыре центнера груза практически не стесняли его движения. Линкен хмыкнул.

— Так и понесёшь?

— Какая разница? — пожал плечами Гедимин. — Если что — на тридцать километров не отпрыгнешь.

— Осторожнее там, — дежурно предупредил Хольгер, отступая от двери. — На месте проверь заряды! Их нельзя смещать…

Гедимин молча кивнул и вышел. Грузовой вагон ждал его — совершенно пустой, единственный на станции Ядерных испытаний.

— В Орем? — спросил сармат, прикрепляясь к стене вагона, быстро набирающего скорость. Управлял автодрезиной Линкен — и он, как обычно, торопился.

— Орем закрыли на дезактивацию, — ответил взрывник. — Слишком ярко светится. Нас отправили в кратер Кармана.

«Кратер Кармана?» — Гедимин восстановил в памяти карту лунной поверхности. «Да, там места больше.»

…Глайдер ждал их в десяти метрах от будущего эпицентра; пилоты не выходили из кабины и опустили затемнённые «стёкла». Это вещество, как знал Гедимин, хорошо отражало омикрон-излучение и даже защищало от «сигмы», — но было полностью бесполезно в центре ядерного взрыва.

В этот раз бомбу устанавливал Гедимин; Линкен стоял рядом, пристально глядя на его пальцы, и шумно дышал в респиратор.

— Проверил заряды? — спросил он, увидев, что сармат отходит от бомбы. Тот сердито сощурился, но кивнул.

— Таймер на час. Уходим.

Люк глайдера открылся до того, как сарматы подошли к нему, — пилоты в спешке плюнули на экономию кислорода. Гедимин в последний раз оглянулся на бомбу. Со стороны она выглядела предельно безвредной, — ещё одна болванка с ирренциевым двигателем, предназначенным для подбрасывания её на высоту в пару сотен метров.

— Стой, — Линкен дёрнул Гедимина назад, к люку. — Выпрыгнем над горами. Хочу посмотреть на взрыв.

Гедимин пожал плечами.

— Особо ничего не разглядишь.

— С гор — увидим, — уверенно сказал Линкен.

Люк открылся через десять минут — глайдер набирал скорость так быстро, как только мог, чтобы не остаться в кратере ни на одну лишнюю секунду. Линкен вытолкнул Гедимина, сам прыгнул следом, на лету включая «Седжен» и по плавной дуге уходя к нагромождениям базальтовых глыб. По цвету они мало отличались от его скафандра; когда он нырнул в какую-то расселину, Гедимин едва не потерял его.

— Сюда! — на чёрном склоне мелькнуло световое пятно. — Тут укрытие. Весь кратер как на ладони. Лезь скорее, я выставлю купол!

Гедимин втиснулся в расселину. Книзу она сужалась; сарматы стояли на торце базальтовой плиты, зажатой между двумя соседними. Там ещё хватало места, чтобы дышать, но сесть уже не получалось.

— Ну и нора, — фыркнул Гедимин, прислоняясь спиной к скале. — Плиты сдвинутся — не вылезем.

— Поле их удержит, — отмахнулся Линкен — насколько возможно было в узком укрытии делать размашистые жесты.

Минуты тянулись медленно. Гедимин, одним глазом глядя в проём между плитами, досматривал серию «Оставленной Земли» и негромко хмыкал на сомнительных моментах. Линкен, сперва демонстративно отвернувшийся от экрана, вскоре заскучал и придвинулся к Гедимину.

— Чушь, — сказал он через несколько секунд, остановив просмотр и тыкнув в голограмму. — Это просто груды камня, слепленные примитивным раствором! Как они могут пережить всё, что построено позднее⁈ Их уже через пару столетий никто не отличит от холмов!

— До сих пор отличают, — пожал плечами Гедимин, глядя на странные пирамидальные сооружения, заметно повреждённые временем и вандалами. — Разве что песком занесёт…

Смарт на его запястье погасил экран и протяжно запищал — до взрыва оставалось тридцать секунд. Гедимин вцепился в края базальтовой плиты так, что на камне остались щербины, и впился взглядом в горизонт.

Несколько томительных мгновений спустя вдалеке сверкнула белая точка, чуть приподнялась над краем чёрного неба — и взорвалась клубящимся жёлто-зелёным облаком. Стремительно изменяя форму, оно повисло над горизонтом. Вокруг расплывались зелёные кольца, почти мгновенно тающие в вакууме. С запозданием на долю секунды на первое из них отозвался дозиметр — и больше его экран не гас. Экран, прикрывающий сарматов, заполыхал, заслоняя обзор, но Гедимин успел заметить, как раскалённое облако в небе дрогнуло — и взорвалось изнутри. Горы встряхнуло. Сверху посыпались мелкие камешки, рикошетя от защитного поля и брызгая во все стороны. Снизу на подножие древнего, полуразрушенного вала, окружающего кратер, накатывала белесая мерцающая волна. Она взметнулась на двадцать метров вверх по склону и осела, оставив внизу тонкий рисунок растрескавшегося базальта — сплошную паутину на километры от эпицентра. Гедимин помянул про себя уран и торий и налёг чуть сильнее на край плиты, проверяя прочность. Вал выстоял.

— Двадцать пять километров, — прошептал Линкен, кроша пальцами базальт и не замечая, как сыплются камешки. — Двадцать пять километров, ah— hasulesh…

— Сработало, — пробормотал Гедимин, проверяя систему нагрева. Ему было холодно — так, как не бывало даже на льду Атабаски после купания в самый лютый мороз. Он вдохнул поглубже, пытаясь сломать невидимый обруч поверх рёбер — но тщетно.

Зелёный огонь на горизонте погас. Дозиметр уже не показывал ничего странного, и защитный экран не бликовал, — излучение улеглось, его энергия растратилась на взлом слоя базальтовой лавы. Гедимин встряхнулся, осторожно высунул счётчик Конара из-под экрана, — последние сигма-кванты ещё улавливались, но быстро рассеивались.

Он не успел вникнуть в показания прибора — что-то массивное врезалось в него сбоку, навалилось на грудь и вдавило сармата в базальт. Он с трудом вдохнул и растопырил локти, пытаясь ослабить стальную хватку Линкена.

— Ты это сделал, атомщик, — бормотал тот, вздрагивая от неслышного смеха. — Ты расколол Карман! Это самая слабая бомба, моделька, — а что сделает настоящий «Та-сунгар»⁈ Ah— hasulesh, атомщик, ты это сделал…

— Heta! — прохрипел Гедимин, вырываясь из слишком крепких объятий. — Скафандр помнёшь! Я хочу посмотреть на эпицентр вблизи. Подождёшь меня тут?

— Ещё чего! — криво ухмыльнулся Линкен, выпуская его плечи и тут же вцепляясь в запястья. — Без меня никуда не пойдёшь. Там работают «крылья»?

— Излучение довольно слабое, — Гедимин задумчиво смотрел на погасший горизонт. — Будем лететь до первой вибрации, дальше — пешком.

Он сам не знал, что опаснее — лететь на ирренциевых «крыльях», готовых среагировать на встречное излучение, или идти по растрескавшейся равнине, перешагивая через расселины неизвестной глубины. То, что было видно с края кратера, оказалось последним всплеском ослабевшей ударной волны, — основные повреждения, как и следовало ожидать, были нанесены эпицентру и десятку километров вокруг него. Расколотые скалы повисли среди узких чёрных разломов, как странная мозаика, только что собранная и уже готовая рассыпаться. В километре от эпицентра Гедимин почувствовал слабую вибрацию в лопатках и осторожно опустился на самый прочный на вид выступ. Пальцы ног нащупали что-то странное, сармат посветил фонарём и увидел, что базальт подёрнулся маленькими острыми волнами, расходящимися от эпицентра, уже почти застывшими, но ещё горячими.

— Стеклянная волна, — прошептал Линкен. — Эй, атомщик, это сойдёт за обсидиан?

Гедимин отмахнулся. Он искал относительно безопасную дорогу среди раздробленных скал, повисших над пустотой. Ему вспоминался какой-то нелепый «мартышечий» фильм о газовой планете и летающих в её плотной атмосфере ледяных архипелагах, — то, что сейчас было под ногами сармата, выглядело очень похоже.

До эпицентра они не дошли — твёрдая опора из-под ног исчезла за полкилометра до него. Сарматы стояли на краю нового кратера — идеально круглого провала в базальтовом дне Кармана. Гедимин, опустившись на колено, взял пробу со стенки — стеклянистое вещество застыло тонкими, плотно спаянными нитями, но крошилось в пальцах без особых усилий. Дозиметр зафиксировал слабый выброс сигма- и омикрон-квантов, — дно кратера всё ещё фонило.

— A— ah— hasu, — прошептал потрясённый Линкен, и Гедимин еле успел увернуться — его едва не впечатали в скалу. — Сколько я ждал! Ты умеешь делать бомбы, атомщик. Не зря я шёл за тобой от самого Пирра!

Гедимин мигнул. Ему вспомнилось первое знакомство с Линкеном, — стёртый чертёж бомбы перед постом охраны, белая, почти невидимая радужка и странные ухмылки.

— Атомщик! — Линкен заметил неладное и слегка встряхнул сармата за плечо. — Ты чего? Что не нравится?

— Это, — буркнул Гедимин, кивнув на кратер. — А тебе нравится?

Теперь мигнул Линкен.

— Это лучшая из твоих штук, атомщик. Я помогу тебе сделать тысячи таких. Даже если мы не победим и в этот раз, макаки нас запомнят. Наши следы проживут дольше любых пирамид, атомщик. Только иди со мной. Не выходи из проекта. Я один всё испорчу.

На чёрном небе над Карманом не было ни одной знакомой планеты — даже Сатурн ушёл за кромку гор. Гедимин выбирал дорогу в слабом свете звёзд, стараясь не застрять в случайной трещине, и думал о пересечении лучевых потоков. Чертежи новых «Та-сунгаров» против воли выстраивались перед глазами один за другим. Сармат не сомневался — к тому времени, когда он вернётся в лабораторию, всё будет готово — останется только перенести на бумагу.

08 августа 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Опять рисунки на коленке? — Константин брезгливо поморщился и дёрнул за листок. Гедимин ударил его по запястью.

— Хватит драть мой ежедневник, — буркнул он. — Сканер возьми.

Константин возвёл глаза к потолку, но всё же ткнул в стену рядом с телекомпом и вынул сканирующее устройство.

— Бесценные записи гения-физика… — услышал Гедимин невнятное бормотание, прежде чем Константин опомнился и переключил коммутатор.

Линкен, уже четверть часа измеряющий шагами расстояние от стены до стены, резко развернулся и посмотрел на Гедимина.

— Скоро она будет готова?

Сармат пожал плечами.

— Константин должен всё обсчитать, а это надолго. И само устройство не из простых…

Линкен нетерпеливо закивал и, резко протянув руку, вцепился в его плечо.

— Неделя? Две? Может, найти лаборантов? У тебя должны быть лаборанты!

Гедимин качнул головой.

— Лиск, сиди тихо. Помочь ты не можешь, так не мешай.

Линкен недобро сощурился, мотнул головой и, отпустив Гедимина, повернулся к Константину. Тот уже углубился в расчёты, но увидел силуэт взрывника на экране и с тяжёлым вздохом посмотрел на него.

— Что?

— Сколько тебе нужно времени? — спросил Линкен, заглядывая в монитор. — Стой! Это бомба Гедимина?

— Одна из, — нехотя отозвался Константин, заслоняя экран спиной. — Ради Марса и Венеры, не лезь сюда — расчёты и без тебя достаточно сложны.

Линкен странно дёрнул головой и сделал шаг в сторону — так он снова мог видеть экран. Гедимин, остановившись на полпути к дезактивационному шлюзу, развернулся и подошёл к взрывнику — тот выглядел слишком беспокойным. «Унялся бы он,» — думал сармат, настороженно щурясь. «Драки тут не хватало…»

— Это не бомба Гедимина, — сказал Линкен. — Это «Гельт». Ты уже обсчитывал «Гельт». Займись «Та-сунгаром».

Константин тяжело вздохнул.

— Как вы оба мне дороги… Лиск, последуй совету Гедимина, — сиди тихо! Ассархаддон поручил мне довести до ума «Гельт» и «Теггар». Цех уже строится, они идут в серию. Уже разрабатывается сверхлёгкий бомбардировщик под них. Ваши новшества подождут.

— Бомбер? — Линкен мигнул. — Никэс готовит новый бомбер? И не позвал меня?

Константин пожал плечами.

— Сейчас ты — один из научников. Отчитываться перед тобой никто не обязан.

— Сейчас? — Гедимин озадаченно посмотрел на Линкена. Тот вздрогнул, на долю секунды сузил глаза, но тут же опомнился, и его лицо окаменело.

— Ты слышал, атомщик? Особый бомбер под твои бомбы! Надо будет выбраться на испытания.

— «Та-сунгар» будет тяжелее, — пробормотал Гедимин, глядя в сторону и болезненно щурясь. — Надеюсь, они это учтут.

15 августа 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

По экрану пошли титры. Гедимин остановил просмотр и покосился на список серий. Осталось ещё две, можно было бы просмотреть их — пару часов ночного сна сармат мог наверстать днём, у Линкена в лаборатории был надувной матрас. Гедимин в задумчивости смотрел на список, вспоминая заинтересовавшие его кадры.

— Сколько всего… разного, — пробормотал он еле слышно. — Огромное разнообразие… не всегда функциональное, но…

Створка двери тихо поехала в сторону, и сармат, растерянно мигнув, замолчал. На пороге стоял Хольгер.

— Не мешаю? — спросил он, шагнув вперёд и позволив двери закрыться. Гедимин отключил смарт и хлопнул ладонью по матрасу рядом с собой, немного отодвигаясь и освобождая место.

— Всегда в скафандре? — усмехнулся Хольгер, посмотрев на броню Гедимина. — Не тяжело?

— Нас два месяца гоняли, — буркнул сармат. — Пора бы привыкнуть. А ты зря ходишь голым.

— В комбинезоне, — поправил его Хольгер, вытягивая ноги и шевеля босыми пальцами. — Всегда забываю попросить носки… Так что с бомбой? Завтра?

Гедимин кивнул.

— Едешь с нами?

Хольгер несколько секунд молчал, словно сомневался в ответе, потом покачал головой.

— Не в этот раз. Мы с Исгельтом работаем… А что ты смотрел? — внезапно переменил он тему, и Гедимин удивлённо мигнул.

— «Оставленную Землю». Кенен принёс.

— А, точно, — Хольгер посмотрел на его запястье, но экран уже погас и спрятался под бронёй. — Странно. Во время проектов ты обычно занят ими. А тут — отвлекаешься на какой-то человеческий сериал… Это помогает думать?

Гедимин недовольно сощурился.

— Я не прикован цепью к вашим бомбам, — проворчал он. — Могу я делать то, что мне интересно⁈

Хольгер закивал, но его взгляд остался настороженно-въедливым, а радужка — необычно тёмной.

— Ты что-то нашёл там, в этих фильмах. Скажешь мне? Это связано с нашей работой?

Гедимин пожал плечами.

— Да нет. Я думал — сколько разных строений есть у людей. Старые, новые, используемые, заброшенные… Говорят, некоторые из них могут пережить человечество.

Хольгер недоверчиво усмехнулся.

— Я бы не рассчитывал на это, атомщик. Не стоит недооценивать природные факторы… и по-настоящему длинные отрезки времени. Какой-то миллион лет — и любое изделие снова превратится в сырьё. И никто, ни ты, ни я, не отличит…

Он провёл пальцем по локтю Гедимина.

— Не отличит твою броню от части битумного пласта, пропитанного минеральными солями. Разве что немного удивится, найдя примесь металлов, отсутствующих и на Земле, и в космосе. Возможно, всё, что мы насинтезировали, не уйдёт глубоко в первые несколько миллионов лет. Плутоний, технеций, ирренций, ипрон и кеззий… Всё ляжет тонким пластом недалеко от поверхности. И когда из него возьмут керн, увидят, что он отличается. Возможно, решат, что дело в упавшем астероиде с необычным составом…

— Или это и будет астероид, — буркнул Гедимин. — Если дойдёт до применения «Та-сунгаров»… Они могут расколоть планету?

Хольгер кивнул.

— Ты это знаешь лучше меня. Могут.

— Глупо, — пробормотал Гедимин, отводя взгляд. — Это будет редкая глупость.

Хольгер пожал плечами.

— Война — вообще не самое умное дело. Ну что, будешь смотреть дальше?

— Спать пора, — Гедимин сделал вид, что зевает. — Я завтра высплюсь. А тебе не дадут.

Хольгер усмехнулся.

— Исгельт не так жесток… Ну ладно, до завтра. Загляну к вам после испытаний…

16 августа 38 года. Луна, кратер Кармана, полигон — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Весь Карман разворотил своими испытаниями, — хмыкнул Гедимин, выглядывая в иллюминатор. Грузовой глайдер, хоть и не работал на ирренции, облетал эпицентры взрывов по широкой дуге, но увидеть их было несложно — многометровые ямы зияли на дне Кармана, как новые кратеры. Истрескавшаяся порода проседала под действием гравитации медленно, многие зубцы так и стояли, будто повиснув в воздухе, посреди провала, но из-за осыпей центральные воронки изменили форму и значительно расширились. Гедимин покосился на дозиметр — хотя фургон глайдера был экранирован, сигма-кванты всё же в него просачивались.

— Скоро здесь не останется места, — продолжил он, глядя на смыкающиеся трещины на краях бывших полигонов. — Всё провалится.

— Да и Седна с ним, — отозвался Линкен. — Разрушится Карман — переедем в Гесс. На Луне много кратеров.

Эта бомба была тяжелее предыдущих — чуть меньше семи центнеров. Гедимин и Линкен устанавливали её вдвоём. Глайдер ждал их поодаль, в ста метрах от будущего эпицентра; покосившись на него, Гедимин заметил непрозрачное защитное поле вокруг кабины.

— Пилоты боятся? — спросил он, недовольно щурясь. — Ты не объяснил им, что к чему?

Линкен махнул рукой.

— Это не мои пилоты. Я бы сам вёл глайдер. Но Ассархаддон хочет, чтобы каждый занимался своим делом. Не бери в голову, атомщик. Думают, что плёнка защитит их, — ну и Седна с ними.

В этот раз они выбрали укрытие на высоте — небольшую выбоину на верхнем гребне вала, на краю кратера. Гедимин долго осматривал склон, ощупывал камни, хмыкал и недовольно щурился.

— Естественная порода. Много слабых мест, — пробормотал он, спустившись в укрытие и заняв место рядом с Линкеном. Будь они на Земле, атмосферная дымка уже закрыла бы обзор, но здесь, в безвоздушном пространстве, дно кратера было видно как на ладони.

— Выдержит, — сказал Линкен, хлопнув ладонью по тёмному камню. — Этим скалам миллионы лет. Это не лёд на Атабаске.

— Видел я более прочные льдины, — заметил Гедимин, устраиваясь в каменной ложбине и включая смарт. — Зачем тебе вообще нужен был наземный взрыв?

Линкен повернул к нему голову и криво усмехнулся.

— Полная сила волны, атомщик. Здесь нет атмосферы. Волне не в чем разогнаться. Я вообще думаю… Может, это будут мины. Не сбрасывать их сверху, а закапывать.

Гедимин мигнул.

— Будет много лишних разрушений. А если рядом пройдёт разлом… Ты хочешь встряхнуть всю планету?

Линкен с силой ударил его по плечу.

— Ты умный, атомщик. Дружить с тобой — большое везение… Что ты там собрался смотреть?

— Кратер я видел, — отозвался Гедимин, выбирая из списка одну из просмотренных серий «Оставленной Земли». — Вот здесь был рассказ о землетрясениях. Хорошая серия, много достоверного. У землян богатый опыт жизни на движущихся плитах.

Линкен поморщился.

— Ты — как Ассархаддон. Ради информации залезешь в любую помойку.

…Пылевая волна поднялась на километр. Гедимин, вжавшись в камень, следил за тем, как медленно она оседает, стекая по склону обратно на дно кратера. Горы уже не дрожали, но ручьи мелких обломков всё ещё текли, расширяясь от вершин к подножьям.

— Пятьдесят километров, — напомнил себе Линкен, ударив двумя ладонями по скале. — Пятьдесят! Говоришь, установить на разломе?..

Они летели над растрескавшимся плато, через каждые тысячу метров спускаясь, чтобы взять пробы грунта. Гедимин удивлённо косился на дозиметр. Прибор улавливал едва заметное, быстро исчезающее сигма-излучение, отдельные омикрон-кванты, — но фон был неправдоподобно низким, как будто весь ирренций вступил в реакцию — и распался, не успев запустить механизм синтеза.

— Ну что, фонит? — Линкен заглянул через плечо в его дозиметр.

— Проверь своим, — отозвался Гедимин, покосившись на его запястье. — Очень слабое излучение. Что-то не так.

— Надо же, — Линкен удивлённо хмыкнул, посмотрев на экран своего прибора. — А что тогда светится вон там?

До цели ещё оставалось десять километров, но дрожащий зелёный свет уже разливался по камням. Что-то ярко сверкало на горизонте. Судя по бликам на скалах, оно находилось ниже поверхности, и свет выходил наружу через многочисленные трещины. Гедимин посмотрел на неуверенно дрожащую стрелку-указатель, растерянно мигнул и жестом скомандовал: «На взлёт!»

«Седжен» так и не начал вибрировать, хотя последний километр сарматы летели над разломами, озарёнными зелёным сиянием. Это был «омикрон» — Гедимин в этом не сомневался ни на секунду, но дозиметры ничего не чувствовали, и сармату было не по себе.

— Садимся, — сказал он, когда до края пролома — нового кратера на дне Кармана — оставалось полкилометра.

— Что там? — спросил Линкен, кивнув в сторону эпицентра. — Может, дозиметры сломались?

— Они исправны, — буркнул Гедимин. — Тут что-то другое. Странно, что связь ещё не отказала…

Край пролома — последние метры — показался ему непрочным, и он, остановившись, пинком направил к нему обломок скалы. Поверхность за считанные секунды просела и осыпалась в кратер, и сармат увидел его дно. Там пульсировало, бросая на оплавленные скалы зелёные и синие блики, гигантское кольцо из света и пыли, свёрнутое в бублик кипящее облако. Гедимин смотрел на него, изумлённо мигая, и пытался найти удерживающий механизм или экран — хотя знал, что ничего подобного здесь быть не может. Непонятная многометровая структура, если и могла сформироваться на пару микросекунд, давно должна была испариться — но она по-прежнему лежала на дне кратера, будто связанная мощнейшим защитным полем.

Что-то тяжело опустилось рядом с Гедимином. Он хотел обернуться, но не успел — поверхность, разрушенная слишком сильным давлением, рассыпалась под ногами, и двое сарматов покатились вниз по осыпающемуся под ними склону — прямо на дно, к сияющему кольцу. Гедимин прикрыл рукой лицевой щиток, не пытаясь замедлить падение — склон был слишком хрупким, чтобы удержать одиннадцать центнеров груза. В наушниках во весь голос выругался Линкен.

Падение прекратилось, и Гедимин резко распрямился и успел схватить взрывника за плечо — тот вытаращился на зелёный обруч в паре метров от него и едва не прыгнул прямо в кипящее свечение.

— Стой! — прошипел Гедимин, отталкивая его к оплавленной стене. — Ничего тут не трогай.

— Te’ek sa… dasaja⁈ — выдохнул Линкен, вжимаясь в базальт. — Огонь и свет!

Кольцо было совсем рядом — сделай шаг, и дотронешься. Сильно растянутое по периметру, в высоту оно оказалось довольно узким — не более метра в любой точке, и везде одинаковое, словно материю, из которой оно состояло, удерживала на месте прозрачная запаянная трубка. Гедимин протянул к нему руку, взглянул на дозиметр, — излучения по-прежнему не было. Кольцо, сгорающее в зелёном ирренциевом огне, практически не фонило.

— Лиск, отходи назад по ущелью, — тихо, но чётко проговорил сармат, не сводя глаз с неровного свечения. — Там взлетай спиной вперёд. Ни один луч коснуться этой штуки не должен. Запомнил? Attahanke!

— Tza, — отозвался Линкен, ныряя в ближайший разлом достаточной ширины. Гедимин досчитал про себя до двухсот, прежде чем услышал в наушниках:

— Tiitzki. Атомщик, ты ещё там?

— Лети к горам, — сказал Гедимин, сделав крошечный шажок в сторону кольца. Облако в невидимой оболочке кипело, источая неровный свет; вспышки становились всё ярче, интервалы между ними сокращались. «Оно что-то делает,» — подумал сармат, чувствуя холод под рёбрами. «Это процесс, и он, кажется, завершается.»

— Лети и не останавливайся! — крикнул он, вскидывая руку. Тонкие щупы анализатора прошли сквозь зелёное сияние, не встретив препятствий. А потом был свет.

Зажмуриться Гедимин не успел. Минут десять, не меньше, вокруг была темнота. Дозиметр верещал, руки и лицо неприятно жгло, по пальцам стекало что-то горячее, постепенно густея. Гедимин поднял руку, приблизил к обожжённым глазам, — сквозь красное марево была видна серебристо-белая поверхность и серый расплав, стекающий по ней. Сармат поднял вторую руку, тронул вязкую каплю, — вторая перчатка была золотистой, и по ней ничего не текло. Гедимин снова потыкал в застывающую жидкость. «Свинец,» — машинально отметил он. «Видимо, из внутреннего слоя… Hasu!»

Три слоя обшивки на правой руке испарились, не оставив следа. Свинец должен был улетучиться ещё раньше, но ему помешали верхние слои — и теперь он остыл до жидкого состояния и вскоре должен был затвердеть. Гедимин почти минуту смотрел на клубящийся над ним пар. Он светился — как и всё вокруг, кроме его скафандра. Яркая полоса зелёного света, слегка тускнеющая к краям, протянулась со дна кратера по склону. Никаких странных структур в яме больше не было.

Гедимин повернулся к скале, посмотрел на ровную светящуюся полосу десятиметровой ширины — медленно расходящийся конус — и быстро отпрыгнул в сторону. Там, где он только что стоял, остались два чёрных отпечатка четырёхпалых ступней. Гедимин хмыкнул — и прыгнул так далеко, как только мог. Его выбросило из кратера за мгновение до того, как подъеденный сверхсильным излучением склон обрушился ему на голову.

— Уран и торий, — пробормотал Гедимин, ошарашенно мигая. В склоне кратера появилась прорезь в форме усечённого конуса. Она уходила в базальт на полсотни метров. Сармат приблизился к ней, осторожно тронул камень на краю, — порода слегка оплавилась и стала радиоактивной. Гедимин взял пробы — сначала наверху, потом со склона — так далеко, как только смог дотянуться, не свешиваясь вниз головой. Свежепрорезанное ущелье отчаянно фонило.

Гедимин медленно шёл вдоль пролома, отмечая его настоящие края — там, где излучение сходило на нет. Видимый след с десяти метров расширился до полусотни и погас — энергия растратилась на расплавление скалы; невидимый, но ощутимый дозиметром — прихватил ещё по триста метров с каждой стороны. Гедимин дошёл до конца ущелья, снова посмотрел на прибор и хмыкнул.

— Спрессованный омикрон, — пробормотал он и криво усмехнулся. — Чего тут только ни увидишь…

В следующую секунду он дёрнулся и схватился за уши — вопль Линкена едва не взорвал барабанные перепонки.

— Теск, твою мать! Ты что, живой⁈

…Линкен придерживал его за ворот комбинезона, пока у шлюзов «Койольшауки» надрывалась сирена, и пока отдельный, вмиг опустевший вагон вёз двоих сарматов и десяток перепуганных охранников к Биоблоку — и ещё немного в Биоблоке, пока медики готовили автоклав. Гедимин сердито щурился, но не сопротивлялся. Зрение до сих пор оставалось мутным, красное марево распалось на пятна, но обзор всё ещё закрывало, — сопротивляться не было смысла.

— Анализатор расплавился, — буркнул он, потирая запястье. — Жаль. Не снял показания.

Линкен, вздрогнув всем телом, замахнулся на него, но остановился и резко опустил руку.

— Псих с радиацией! Ты сам едва не расплавился!

— Но не расплавился же, — недовольно сощурился Гедимин. — Отпусти меня. Ворот порвёшь.

— Нет-нет, держи! — замахал руками сармат-медик. — И клади сюда. Прямо в автоклав. Эй, теск! Если Линкен Лиск считает тебя психом, — ему, знаешь ли, виднее!

— Сами вы… — буркнул Гедимин, нехотя заползая в автоклав и вытягиваясь во весь рост. Медики склонились над ним, накрыли его лицо непрозрачной маской со встроенным респиратором. Сармат почувствовал, как по спине разливается густая прохладная жижа, медленно накрывая конечности, поднимаясь вверх по рёбрам.

— Линкен, — сказал он, приподняв голову; ничего видеть он уже не мог, но надеялся, что взрывник поблизости. — Отдай всё Хольгеру. Пусть узнает, что это было.

20 августа 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Хольгер сел на край автоклава, заглянул внутрь и хмыкнул.

— Шлем снимать запретили, — пожаловался он, щёлкнув пальцем по респиратору, — но считай, что я улыбаюсь.

— Да я вижу, — отозвался Гедимин, приподнимаясь на локтях. В глазах Хольгера сверкали красные искры — сармат слегка волновался, но не был ни испуган, ни расстроен.

— Нет, лежи, — замотал головой химик, устраиваясь на краю автоклава. — Говорят, тебе выжгло зрительные нервы…

Гедимин пожал плечами.

— Я не медик. Когда я сюда пришёл, глаза работали. Потом — перестали. Если бы я так ремонтировал механизмы…

Из-за ближайшего пульта донёсся обиженный фырк.

— Это лучевой ожог, атомщик, — вздохнул Хольгер. — Самый коварный из ожогов. Ну да Плутон с ним. Ты ведь не ожоги обсудить хочешь, правильно?

Гедимин выжидающе посмотрел на него.

— Кумалу я видел вчера, — сказал Хольгер, выждав пару секунд, — но глаза у него до сих пор выпученные. Обещал тебе новый анализатор и извинялся за легкоплавкость старого.

Гедимин хмыкнул.

— Пусть не извиняется. Нет механизмов, рассчитанных на ядерный взрыв.

— Взрыв, — Хольгер качнул головой и уткнулся взглядом в собственную ладонь. — Именно взрыв. Облако испарившегося ирренция, придавленное к поверхности и некоторое время удерживающее постоянную форму. Реакция в нём при этом не прекращалась. Твоё прикосновение нарушило какой-то внутренний параметр, и излучение прорвалось.

Гедимин смотрел на него, не мигая, ещё несколько секунд, но химик замолчал и, похоже, не собирался продолжать речь. Сармат вздохнул.

— Оно даже не фонило. Кольцеобразное облако, пара километров по окружности… Ещё одно локальное нарушение законов физики?

Хольгер покачал головой.

— Не локальное. Линкен воспроизвёл его. Дважды.

Гедимин ошалело мигнул.

— Дважды⁈

— И ещё два раза воспроизвести не удалось, — сказал Хольгер. — Видимо, дело в количестве ирренция. Конечно, окончательные выводы делать рано…

— Уран и торий! Сколько всего бомб вы там взорвали⁈ — Гедимин, не удержавшись, хлопнул по стенке автоклава. Липкая жижа, покрывающая её, брызнула во все стороны.

— Очевидно же, — хмыкнул Хольгер. — Четыре. Кратер Кармана выглядит теперь так, словно туда упал ещё один метеорит.

— Чтоб ему, — пробормотал Гедимин, сердито щурясь. — Никакой осторожности… Значит, эти кольца появлялись всякий раз, когда ирренция было…

— Две-три критические массы, — кивнул Хольгер. — При взрыве мощного «Теггара» такое кольцо тоже было. А вот «Гельт» ничего подобного не даёт. Видимо, весь ирренций выгорает раньше, чем покидает ловушку внутри бомбы…

— «Теггар», «Гельт», четыре «Та-сунгара»… — Гедимин поморщился. — Осторожнее там, ладно? Трудно будет работать на Луне, развалившейся на куски.

Хольгер хихикнул.

— Я так и говорю Линкену, — кивнул он. — Перед каждым испытанием. Могу прислать его сюда — повторишь ему это лично. Так или иначе — кольца реальны, связаны с непрореагировавшим ирренцием… и очень трудноизучаемы. Даже Линкен не рискнул ещё раз сунуть руку в кольцо.

— Сканер, — напомнил Гедимин, по привычке прикоснувшись к правому запястью и болезненно сощурившись. — Дроны. Сигма-излучение. Не надо повторять за мной каждый идиотский поступок.

Хольгер развёл руками.

— Ничего идиотского в исследованиях нет, атомщик. А что до сканеров… Кольцо непрозрачно даже для сигмы.

Гедимин замигал, недоверчиво посмотрел на Хольгера — тот спокойно встретил его взгляд и кивнул.

— Именно. Третья в мире структура, после сверхуплотнённого защитного поля и ипроновой пластины, непрозрачная для сигмы. Я попробовал бы воспроизвести её в лаборатории — но где же взять такую лабораторию?..

23 августа 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Куда⁈ — послышалось у входа в отсек, едва ворота приоткрылись. Гедимин, удивлённо мигнув, обернулся.

— Ты сам разрешил, — остановившись на пороге, напомнил сердитому медику Линкен.

— Скафандр сними, — буркнул тот. — Куда ты ломишься в броне⁈

Дверь закрылась. Гедимин еле слышно хмыкнул.

Линкен вошёл через пять минут, сердито фыркая, но при виде Гедимина широко ухмыльнулся и сгрёб его в охапку.

— Ну? Долго ещё тебя тут продержат? — нетерпеливо спросил он. Голос его звучал сдавленно — Гедимин ответил на его объятия, не сдерживаясь, и если бы кости сарматов не прошли модификацию, дело кончилось бы множественными переломами.

Ремонтник выпустил Линкена и пожал плечами.

— Я здоров. Не знаю, чего им от меня надо.

— Ясно, — сердито сощурился Линкен. — Поговорю с Ассархаддоном. Это уже пахнет саботажем, если не диверсией…

— Ты в себе? — Гедимин, вскинувшись, заглянул ему в глаза. — Забыл, как он обычно реагирует?

Линкен вздохнул.

— Ты очень нужен нам, атомщик. Я не хочу никаких расстрелов, но если ты не выберешься до сентября…

Он развёл руками.

— Зачем я вам? — удивлённо мигнул Гедимин. — Испытания и так не прекращаются. Константин всё рассчитывает…

Линкен отмахнулся.

— Ну да, Константин… Ассархаддон планирует окончательные испытания для «Та-сунгара». В поясе астероидов. Нужно, чтобы рвануло в полную силу.

Гедимин снова мигнул.

— В поясе астероидов? На глазах у всего Марса, Цереры и Весты? Он там в себе?

— Всё рассчитано, атомщик, — отмахнулся Линкен. — И Марс, и Церера будут далеко. Разве что заметят что-нибудь со спутников Юпитера… но им обычно не до космоса. Сделай мне хорошую бомбу, атомщик. Покажи, как взрываются планеты!

01 сентября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Измерять шагами личный отсек было неудобно — Гедимин даже разогнаться не успевал, как упирался в очередную стену. Можно было выйти наружу, в вестибюль, но метаться, как зверь в клетке, на глазах у охранников, сармату не хотелось. Он сердито сощурился и снова выглянул за дверь.

— Я в комбинезоне. Хольгер ходит так по всей базе. Отвези меня в лабораторию!

— Нельзя, — отозвался Стивен; он старался говорить ровным голосом, но не мог скрыть, что очень доволен происходящим. — Приказ — оставаться здесь.

— Приказ… — Гедимин стиснул зубы и опустился на матрас. «Чтоб им всем, с их приказами…»

За дверью послышался тихий гул погрузчика, сердитые возгласы охраны и громкие хлопки.

— Разрешение! — крикнул Стивен. — У меня нет приказа…

Погрузчик остановился.

— Вы нуждаетесь в отдельном приказе? — ласково осведомился Кумала.

Гедимин, вздрогнув, рывком поднялся с матраса и распахнул дверь. За спинами поспешно расступающихся охранников он увидел малый робот-погрузчик. Кумала сидел рядом с водителем. Увидев Гедимина, он широко улыбнулся и похлопал ладонью по непрозрачному чехлу из белого скирлина.

— Всё готово, Гедимин. Забирайте!

Сармат вскочил на платформу и сдёрнул чехол. Плотный скирлин с треском лопнул, оставив в руках Гедимина длинные обрывки. Тот сердито отбросил их и склонился над скафандром. Иссиня-чёрная броня снова блестела, совершенно целая, от шлема до четырёхпалых сапог. Гедимин взялся за правый «рукав», сдвинул в сторону пластины и посмотрел на тёмный экран нового смарта.

— Новейшая модель, — сказал Кумала, забравшись на платформу с другой стороны. — Я заменил энергогенератор. Теперь он работает на ирренции. За качество, увы, не отвечаю, — личное творчество Хольгера Арктуса…

Гедимин изумлённо замигал.

— Хольгер сделал новый анализатор⁈

Он вскрыл корпус, затаив дыхание, заглянул внутрь. Миниатюрный генератор был заключён в золотистую оболочку — рилкар, проложенный ипроновой фольгой, предельно надёжную защиту от излучения. Гедимин осторожно притронулся к нему кончиком пальца, оценивая скорость вращения, и не сразу заметил, что Кумала гладит его по запястью.

— Так вы с Хольгером теперь… не так близки, как раньше? — осторожно спросил конструктор, странно облизав губы. Гедимин, вздрогнув, отдёрнул руку, загнал пластины над анализатором обратно в пазы и выпрямился во весь рост, недобро щурясь.

— Я не знал, чем он сейчас занимается. Он, наверное, хотел… удивить меня. А ты пойди уже и прими антимутаген! Проект «Слияние» давно закрыт.

Кумала мигнул, медленно поднял на Гедимина странно плывущий взгляд и улыбнулся.

— Я давно не видел вас без скафандра, — сказал он. — Вы всё так же красивы. Говорят, лучевой всплеск обжёг вам правую руку…

Гедимин разжал крепления на стапеле и подхватил упавший на него скафандр. Охранники, подступившие было к погрузчику, шарахнулись в разные стороны.

— Не обжёг. Броня защитила, — сказал сармат, перехватив скафандр поудобнее. — Ты сделал хороший скафандр. Но очень мне надоел.

Кумала снова улыбнулся. Он по-прежнему стоял на платформе рядом с опустевшим стапелем и смотрел куда-то сквозь Гедимина, будто сармат был прозрачным.

— Я сделал его ещё лучше. Я рад, что вы не пострадали. Вы любите смелые эксперименты, Гедимин, испытываете всё вокруг на прочность. Думаю, мы ещё не раз встретимся. Zaa seateske!

— Псих, — пробормотал сармат, глядя ему вслед. Скафандр по-прежнему был в его руках — тяжести брони он не ощущал.

11 сентября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Завтра, — сказал Линкен, придвинувшись к Гедимину вплотную. — В полпятого у главного шлюза.

— Вы оба выходите из одного жилого блока. Одновременно, — в голосе Константина слышалось едва скрываемое раздражение. — Неужели трудно состыковаться?

— Ты не с ними? — Хольгер, услышав его слова, удивлённо мигнул. Константин покачал головой.

— Кто-то должен будет продолжить работу, когда вам поотрывает головы.

Линкен беззвучно рассмеялся и хлопнул ладонью по столу — вполсилы, но пустые контейнеры из-под еды со столешницы посыпались.

— Ты кое-что забыл, математик. Куратор будет там с нами. Если ему оторвёт голову, твоя работа уже никому не понадобится.

Над его головой раздался негромкий смешок. Линкен, вздрогнув, на мгновение замер — и очень медленно повернулся на звук. Гедимин, до того слушавший вялую перебранку вполуха, вскинулся и привстал, настороженно глядя на Ассархаддона.

— Вы ошибаетесь, — мягко сказал тот, занимая свободное место рядом с Хольгером. — Что бы мне ни оторвало, работа будет продолжена. Было бы глупо не дублировать функции, если речь о проектах такой важности. Вы согласны, Гедимин?

Сармат вздрогнул от неожиданности и недовольно сощурился. «Опять Гедимин! Других сарматов тут нет⁈»

— Твоя работа, тебе виднее, — проворчал он. — Испытания на астероиде?

Ассархаддон кивнул, глядя на него с лёгким интересом.

— Почему вы предположили, что план может измениться?

— Там полно мацодских баз, — мрачно проговорил Гедимин, глядя на свои пальцы. — Баз и крейсеров. Твои охранники готовы разделаться с «Давидом»?

Ассархаддон усмехнулся и покачал головой.

— Вот что вас тревожит… Мацода? Будьте уверены, в окрестностях нашего полигона завтра не будет ни одного «Давида». Беспокойтесь лучше о своей части работы. Бомба должна сработать так, как обещано, иначе проект «Та-сунгар» придётся свернуть.

Линкен вздрогнул.

— Но… вы обещали…

Гедимин выдохнул сквозь стиснутые зубы. «Ты ещё на колени встань!»

Ассархаддон снова покачал головой. Смотрел он по-прежнему на Гедимина, будто Линкена за столом не было.

— Вы мне тоже… пообещали. Дело за выполнением. И пока что ваша очередь.

12 сентября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — Пояс астероидов, астероид Гоберта

— Боитесь космоса?

Гравикомпенсаторы уже включились, и ускорение больше не вжимало Гедимина в дно «ванны», в которой он лежал навытяжку. Отстегнув один из ремней на груди, он слегка приподнялся — так было лучше видно кабину пилотов. Штурман, отодвинув перегородку, выглянул в крошечный пассажирский отсек и притронулся к наушнику шлема.

— Меня слышно?

— Да, — отозвался Гедимин, отстёгивая второй ремень. — Я не боюсь. Непривычно. Так далеко я ещё не был.

Несмотря на компенсаторы, Гедимин чувствовал, как корабль с каждой секундой ускоряется. До максимально возможных шестидесяти пяти «лун» в час было ещё далеко — на них, насколько сармат знал, обычные спрингеры выходили минут через пятьдесят-пятьдесят пять. Корабль Гедимина — один из целого роя, недавно покинувшего кратер Драйден — стартовал четверть часа назад.

— Так вы не космолётчик? — удивлённо мигнул штурман. Этого сармата Гедимин видел впервые — как и пилота, и четвёрку экзоскелетчиков в трофейных «Шерманах», занявшую крошечные десантные палубы. Безымянный спрингер без знаков отличия, замаскированный под обычный атмосферный «Кенворт», был довольно тесен — в полуметре от капсулы, в которой лежал Гедимин, находилась кабина пилотов, на полметра сбоку — люк в десантный шлюз, на полметра сзади — машинный отсек. Сармат мог слышать, как гудят на низкой частоте роторы шести ЛИЭГов, и на пару тонов ниже — массивный волчок антиграва.

— Я не был нигде, кроме Земли и Луны, — ответил Гедимин, глядя сквозь прозрачную перегородку в единственный иллюминатор, опоясывающий кабину пилотов. Он был очень узким, и в него не было видно ничего, кроме черноты и редких искр в ней.

— А чем занимались в войну? Десант, наземная зачистка, инженерные войска?

Штурман, обменявшись с пилотом парой жестов, выбрался из кабины и сел на край пассажирской капсулы. Кажется, его помощь была не нужна в этом участке вакуума, и он откровенно скучал.

— Я был пилотом, — нехотя ответил Гедимин — нелепый хаос последних дней войны он вспоминать не любил. — «Гарпия», база «Шибальба». Прикрытие «Циклопа». Два дня. На третий попал в плен. Никуда не успел.

— А-а, — протянул штурман, недоверчиво щурясь. — Мне казалось, вы из группы Ассархаддона. С Титана или с Цереры… в крайнем случае — с Марса. Значит, вы не застали первую войну…

Гедимин внимательно посмотрел на него. Кожа штурмана была тёмно-синей, с сероватым стальным блеском.

— Ты с Титана? — спросил он. — Криос?

Штурман мигнул.

— Нет, я с Ганимеда. Мы тогда были…

Он притронулся к наушнику и, резко развернувшись, залез обратно в кабину. Гедимин увидел мигание светодиодов. «Перекличка,» — подумал он, опускаясь в капсулу и пристёгивая ремни. «Не засекли бы…»

…Скафандр слегка встряхнуло. Гедимин растерянно мигнул, попытался подняться и услышал хруст креплений — он едва не выдрал их из капсулы. Над ним стоял очень удивлённый штурман.

— Вот так тяжесть! Как вы в этом ходите⁈ Пришлось поддевать рычагом, иначе я вас не сдвинул бы. Пятнадцать минут до цели, просыпайтесь.

Гедимин мигнул.

— Кисти рук чувствительны. В следующий раз не надо рычагов, — попросил он, проверяя крепления. Ему хотелось подняться, но именно сейчас отстёгиваться было нельзя — спрингер замедлялся, компенсаторы приноравливались к новому ускорению не сразу, очень легко было вылететь из капсулы в потолок.

— Это Гоберта? — спросил он, указав на яркую точку в иллюминаторе. Она была чуть крупнее других и как будто приближалась.

— Да ну! — штурман хмыкнул, глядя на Гедимина с недоумением. — Гоберта от нас справа. Мы маневрируем. Так вы, правда, впервые в космосе?

Гоберта — тусклый обломок вытянутой формы с изрытой кратерами поверхностью — выплыл в иллюминатор за пять минут до посадки. Ещё через минуту Гедимин увидел слева от спрингера второй корабль. Их скорости уже сравнялись, они шли крыло к крылу. Две минуты спустя Гоберта заслонила весь обзор, а ещё через полторы — снова исчезла, сменившись открытым космосом. Спрингер сел на твёрдую поверхность.

— С удачной посадкой! — услышал Гедимин в наушниках голос Ассархаддона. — Можете выходить. На астероиде Гоберта нет ни одной бактерии, и некому организовать вам достойную встречу, — придётся обойтись моим приветствием. Бомба в порядке?

— В полном, — отозвался Линкен; Гедимин, ожидающий открытия десантного шлюза, не видел ни его, ни других сарматов, но мог слышать их всех — настройки коммутатора соединили его со всей группой «Гоберта». — Но Гедимин и Хольгер её ещё не видели.

— Гедимин, Хольгер, дело за вами, — судя по многословности, Ассархаддон немного волновался; Гедимину, тоже неспокойному, не хотелось лишний раз открывать рот, но куратора он понимал. — У вас час, пока мы запасаемся кислородом.

Сармат осторожно шагнул из шлюза и почувствовал под ногами холодную твёрдую поверхность скалы — что-то вроде переотложенной осадочной породы, каждый из кусочков которой был прочным, но слабо связанным с другими. Он опустился на корточки и с силой провёл пальцем по камню. Посыпались песчинки.

— Гедимин, у нас нет времени на геологические исследования, — напомнил Ассархаддон. Теперь сармат видел и его корабль, и все остальные, — они выстроились кольцом на изрытой ямками поверхности, и она неярко блестела в свете бортовых огней. Небо над ними было иссиня-чёрным; горизонт закруглялся за их дюзами, и всё, что мог видеть Гедимин, — несколько десятков квадратных метров тёмно-бурой скалы. Он увидел, как двое экзоскелетчиков под присмотром Линкена выносят из корабля красно-белый контейнер, сплошь покрытый предупреждающими знаками, сделал шаг навстречу им — и только теперь понял, что находится в поле искусственной гравитации. Такое же движение на поверхности Луны швырнуло бы сармата далеко вперёд — а Луна была огромной по сравнению с любым астероидом…

— Компенсаторы включены, — отрапортовал кто-то из пилотов — Гедимин так и не выяснил их имён. — Кислородные станции развёрнуты.

— Продолжайте работу, — приказал Ассархаддон. Теперь Гедимин видел и его — куратор стоял у десантного люка, его лицо, как и лица всех сарматов, прикрывал непрозрачный щиток. Увидев, что Гедимин повернулся к нему, Ассархаддон поднял руку в приветственном жесте.

— Атомщик, иди сюда, — нетерпеливо обратился к сармату Линкен. Его сопровождающие уже опустили контейнер на поверхность Гоберты и отошли к кораблю. К ним приближался Хольгер, торопливо заталкивая что-то в разные ниши скафандра.

— Железная руда, — прошептал химик, посмотрев себе под ноги. — Жаль, столько металла пропадёт.

— Далеко не улетит, — отозвался Ассархаддон, успевающий слушать всех. — Рано или поздно эти обломки будут собраны. Приступайте, seatesqa. Мне не терпится увидеть взрыв.

Гедимин склонился над вскрытым контейнером, привычным движением снял крепления с корпуса, поддел пластину и заглянул внутрь. Все семь ядер заряда были на месте. Сармат поправил одно из них, сдвинувшееся на полмиллиметра в сторону, и жестом показал Линкену — «порядок». Хольгер, заглянувший в корпус с другой стороны, сунул внутрь анализатор и несколько секунд спустя одобрительно кивнул и выпрямился.

— Таймер на час, — громко сказал Линкен. Ассархаддон поднял руку. Все сарматы, кроме троих, стоявших у бомбы, и самого куратора, забрались в десантные люки и захлопнули их. Гедимин смотрел на белый цилиндр, лежащий перед ним. Через час бомба должна была развернуться и начать заглубление.

— Гоберта — большая планета? — спросил он, пытаясь увидеть что-нибудь за дюзами окрестных кораблей.

— Сорок восемь километров в поперечнике, — ответил Ассархаддон. — Совершенно средний астероид. Крупные, увы, под наблюдением…

— Кислородные станции свёрнуты, — вмешался в разговор кто-то из пилотов.

— Готовьтесь к старту, — отозвался куратор. — Линкен, вы готовы?

— Tza, — ответил взрывник, в последний раз прикоснувшись к корпусу бомбы. Её поверхность блеснула красным — прожектора рядом с десантными люками зажглись, показывая сарматам дорогу к их кораблям. Бортовые огни погасли, теперь на площадке светилась только бомба — красные лучи упирались прямо в неё.

— Поднимайтесь на борт, — приказал куратор.

Когда за Гедимином закрылся люк, Ассархаддон ещё стоял рядом с кораблём; сармат хотел посмотреть на него ещё раз — через иллюминатор в кабине пилотов, но штурман уже ждал его у пассажирской капсулы и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ложитесь, мы взлетаем, — он нервно оглянулся на кабину. — Раньше времени не взорвётся?

Через пять минут корабль, закончив манёвр, повис в пустоте. Гедимин приподнялся на локтях и выглянул в иллюминатор. Пилоты отодвинули перегородку, но обзор не сильно улучшился. Предполагаемая Гоберта виднелась вдалеке тусклой точкой. Гедимин несколько раз терял её из виду — достаточно было перевести взгляд на какую-нибудь звезду.

— Тяжело идти сквозь астероиды, — сказал штурман, выбираясь из кабины и пристраиваясь на краю пассажирской капсулы. — Как по гравию без рессор… Хольгер — ваш друг?

Гедимин мигнул.

— Работаем вместе, — сказал он. — Хольгер — настоящий учёный.

— А-а, — протянул сармат. — Тогда вы должны знать. Откуда он? С Цереры?

— С Земли, — отозвался Гедимин. — Мы оба с Земли. Нигде, кроме Луны, не были.

Штурман недоверчиво покачал головой.

— С Земли… Так вы скажете, что Линкен тоже с Земли. Ну ладно, не хотите рассказывать — не надо.

Он вернулся в кабину, и Гедимин услышал щелчок переключаемого коммутатора. Больше он не слышал ни слова. «Я его чем-то обидел,» — озадаченно думал он, глядя на чёрную полосу за иллюминатором. «И он мне не верит. Почему? Ничего не понимаю…»

Смарт зажёг экран и протяжно загудел за пять минут до взрыва. Гедимин зашевелился, устраиваясь поудобнее. Приподниматься и отстёгивать ремни было опасно. Над обшивкой корабля уже сформировалось защитное поле, ещё одно окружило пассажирскую капсулу, — Гедимин еле нашёл точку Гоберты, потемневшую и слившуюся с окружающей чернотой.

Секунды тянулись мучительно медленно — Гедимин уже не раз замечал за временем свойство растягиваться и сжиматься по своему усмотрению; Хольгер говорил, что это игры сознания, и сармат не спорил с ним, но всё равно ему не верил. «Семьдесят восемь, семьдесят девять… восемьдесят один…» — Гедимин вдохнул поглубже, но воздух с трудом проходил в лёгкие. «Заглубление началось. Двадцать один, двадцать два, двадцать три… Attahanqa!»

Точка в чёрном пространстве дрогнула, покрываясь тончайшими, почти невидимыми трещинами, — Гедимин никогда не разглядел бы их, если бы не ослепительный белый свет, рвущийся из недр Гоберты наружу. В следующее мгновение обломки уже разбросало на сотни километров, а световая точка стала ярче любой видимой звезды. Гедимин видел, как белое сияние гаснет, но там, где оно было, загораются расширяющиеся зелёные кольца, — три, пять, девять… Первый десяток распался, отразившись зелёными вспышками в защитном поле корабля, последние разрушались медленно и неохотно. Тридцать второе расширилось — и повисло в пространстве, обозначив место гибели Гоберты. Гедимин смотрел, как вспыхивает и клокочет материя, пронизанная зелёным огнём, и растерянно мигал. «Там не было столько ирренция. Это не остатки бомбы. Они давно рассеялись. А это… Оно набирает силу. Мать моя пробирка!»

Обзор на секунду закрыл выбирающийся из кабины штурман. Рывком протиснувшись мимо капсулы, он оперся руками на её край и заглянул внутрь.

— Меня слышно? — спросил он, настороженно щурясь. — Что там светится?

Кольцо перестало расширяться. Оно висело на месте, неровно мерцая. Бликов на защитных полях больше не было, ни один поток квантов или частиц не выходил наружу из странной кольцевой ловушки. Гедимин смотрел на неё и чувствовал, как его глаза против воли сужаются.

— Лучевая ловушка. Должна вскрыться. Когда, не знаю.

Он считал про себя секунды и перешёл уже на вторую сотню. Структура, которой не должно было существовать, висела в пустоте, и вспышки внутри неё становились всё ярче. «Когда оно вскроется,» — думал сармат, чувствуя под рёбрами неприятный холод, — «куда пойдёт поток? А если кто-то из нас в него влезет…»

— Гедимин Кет! — раздался в наушниках голос Ассархаддона, чуть более громкий, чем обычно. — Вы видите этот объект? Что мы должны делать?

Сармат мигнул. «Делать?»

Он снова перевёл взгляд на кольцо. Вспышки стали почти непрерывными, интервалы между ними сократились до полусекунды. «Если вскроется само…» — сармат скользнул взглядом по сияющей поверхности. «Предсказать невозможно. А если форсировать…»

— Прорванное кольцо выбросит поток квантов по направлению прорыва, — чётко проговорил он, надеясь, что его дослушают до конца. — Под него нельзя попадать. Если выстрелить и сманеврировать…

— Я понял, — прервал его Ассархаддон. — Линкен Лиск, за штурвал. Всем оставаться на местах!

— Heta! — крикнул Гедимин, но услышал только щелчок коммутатора. Чёрная точка на долю секунды пересекла сияющий обруч, и на его краю сверкнула длинная зелёная черта. Коснувшись кольца, она мгновенно угасла — и защитное поле вокруг корабля вспыхнуло так, что Гедимин прикрыл лицо рукой. Даже сквозь сомкнутые веки и тёмный щиток над глазами обжигающая зелень коснулась сетчатки, и сармат увидел яркие волны красного огня, расходящиеся от единого центра.

Сполохи погасли три секунды спустя. Гедимин открыл глаза и увидел черноту за иллюминатором. От Гоберты не осталось и следа. Услышав странный стук, он повернул голову и увидел, что штурман уткнулся шлемом в борт капсулы и еле слышно бормочет ругательства. Гедимин отключил защитное поле, попытался дотянуться до него, но сармат уже опомнился и, рассказав по дороге что-то о размножении «макак», запрыгнул в кабину. Корабль рванул с места, Гедимина швырнуло сначала вбок, потом вверх, — ремни заскрежетали о скафандр. На мгновение сармат увидел вдалеке яркий жёлтый шар, затем — чёрное пятнышко на его фоне, а дальше спрингер развернулся носом к черноте. «Уходим,» — Гедимин с облегчённым вздохом растянулся на дне капсулы. «Линкен — псих. Ассархаддон — тоже.»

— Гедимин Кет, — куратор, будто услышав его мысли, снова вышел на связь. — Испытания прошли успешно, и мы пронаблюдали очень интересное явление. Хольгер уже объяснил мне его природу. Ещё один поражающий фактор «Та-сунгара»… Можете считать, что этот проект одобрен. Об испытаниях будет доложено Маркусу.

— Вы уже доложили всей Солнечной Системе, — буркнул Гедимин, досадливо щурясь. — Такую вспышку не могли не заметить. А омикрон-поток ни с чем не спутаешь. Теперь все знают, что здесь взорвали ирренций.

— Ну да, разумеется, — голос Ассархаддона оставался спокойным. — И государства наших друзей-приматов уже обмениваются обвинениями. Столкнуть лбами Мацоду и Австралию — отдельное удовольствие, и я себе в нём не откажу.

Гедимин изумлённо замигал.

— Мацода? Австралия? Но у них же нет…

— Это не так, — отозвался Ассархаддон, стоило сармату запнуться. — Вы недооцениваете земных учёных, Гедимин. С того дня, как вы практически передали Лос-Аламосу ключ к синтезу, прошло больше года. Хайфа и Суинберн обладают десятками килограмм ирренция, Канск и Лос-Аламос ведут счёт на сотни. Мацода, разумеется, всё отрицает, но уже трижды испытывала грязные ирренциевые бомбы в поясе астероидов. Канск ведёт испытания в поясе Оорта, за ними трудновато наблюдать, но — ирренций в сочетании с дейтеридом лития ведёт себя крайне интересно.

Гедимин зажмурился и глубоко вдохнул. Под рёбрами заныло. «Правда, глупо,» — ему было очень досадно. «Естественно, у них есть ирренций. И они его применяют.»

— А реактор? — спросил он. — Кто-нибудь построил реактор? ЛИЭГ воспроизвели? «Седжен»? Прожигатель?

В наушниках послышался негромкий смешок.

— Нет, Гедимин. Ваше первенство неоспоримо. Но помните — люди наступают вам на пятки.

…Линкен успокоился нескоро. Гедимин молча терпел удары по спине и попытки переломать рёбра, — взрывник разволновался, а в таком состоянии он никогда не соизмерял силу. Когда он наконец выпустил Гедимина и отправился в «грязный» отсек лаборатории, сармат облегчённо вздохнул и повернулся к Хольгеру. Тот стоял перед телекомпом, вертел на голографическом экране какую-то модель и еле слышно хмыкал.

— Ты что-нибудь понял? — спросил его Гедимин. — Я — ничего.

Хольгер пожал плечами.

— Звучит противоестественно, но… Закольцованный пучок омикрон- и сигма-квантов. Вещества там очень мало. Выглядит так, будто омикрон сам с собой реагирует и вытряхивает из вакуума недостающие частицы. И когда их становится достаточно…

Гедимин выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Свёрнутый поток… Но что его свернуло⁈ Откуда посреди вакуума отражающие линзы? Почему ничего не выходит наружу? Даже сигма… Что может заблокировать сигму⁈

— Атомщик… — Хольгер развёл руками. — Нам очень не хватает физика-теоретика. Константин, к сожалению, тут бесполезен.

— Хоть с Конаром связывайся, — пробормотал Гедимин, поддевая трёхмерную модель пальцем и раскручивая вокруг оси. — Как это на нас похоже. Ничего ещё не поняли. Но уже сделали оружие.

28 сентября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Когда Гедимин вышел из комнаты, Стивена и его напарника уже не было в зале. Зато был Хольгер — один, без охраны, в обычном комбинезоне с отстёгнутым шлемом. На него нерешительно смотрел Эллак, последний из охранников, ещё не покинувший пост.

— Политинформация? — хмыкнул Гедимин. — Иди и ты. Чего зря стоять?

Они вышли из жилого блока на два часа позже обычного времени, когда все, кто сегодня работал, разъехались по своим местам, и транспортные туннели опустели. Гедимин думал о ремонтной дрезине, но у платформы, перед открытыми люками, ждал пустой вагон — и сармат вошёл в него и взял управление на себя.

— День атомщика! — хмыкнул Хольгер, вынимая из карманов контейнеры со жжёнкой. — Смотри, тут ярлыки Маккензи. Похоже, он и здесь развернул производство.

О том, что двадцать восьмого Ядерный блок не работает, а реакторные отсеки переходят в особый режим, Гедимин узнал вчера вечером и до сих пор с трудом верил, что Ассархаддон позволил так запросто бросить важные проекты ради «мартышечьих обычаев». Последнее определение принадлежало Линкену — он высказался так тем же вечером, сердито фыркая и ища одобрения у других сарматов. Константин смотрел в сторону — и исчез куда-то через пятнадцать минут после обычного подъёма. В жилом блоке остались Гедимин и Хольгер, куда ушёл сам Линкен, выяснять никто не стал.

— Традиции, — хмыкнул ремонтник, разглядывая наклейки на контейнерах. «Глинтвейн „Маккензи“, перцовка, что-то сладкое… По крайней мере, полынь он сюда не притащил.»

— Что у нас по плану, атомщик? — спросил Хольгер, сворачивая пустые контейнеры. Несколько глотков спиртосодержащего вещества никак не повлияли на сармата — разве что голос немного повеселел.

— Купание в градирне, драки на топливных сборках, лекции по ядерной физике?

Гедимин хмыкнул.

— Купаться тут негде. Заглянем в реакторные отсеки, а потом — в Биоблок.

— Опять экзотариум? — удивился Хольгер. — Ты так станешь биологом!

…Гедимин уже достал ежедневник и приступил к черчению, когда химик постучал по его скафандру, — вагон замедлял ход, приближаясь к станции.

В отсеках экзотариума не было никого — операторы не покидали своих помещений, а все манипуляции с цистернами были уже закончены. Сообщение на перилах смотровой галереи гласило, что в венерианский отсек поступили образцы нового вида; Гедимин долго всматривался в клубящийся туман и мелькающие в нём тени, но так и не понял, видел он «новичков» или нет. В отсеке Энцелада один из хищных червей — не менее трёх метров в длину — заметил шевеление за прозрачной стенкой цистерны и направился прямо к ней. Гедимин успел увидеть только увеличивающуюся тень, когда в стекло врезались втяжные челюсти — несколько рядов крючковатых зубцов, расставленных неровными кольцами в длинной складчатой трубке. Два или три червь потерял при столкновении со стеклом; пересчитывать было некогда — в ту же секунду хищник, поняв ошибку, втянул челюсти и исчез в тёмной воде. Хольгер хмыкнул.

— Оно считает сарматов пищей? Я бы не стал купаться в этом водоёме…

— Это просто беспозвоночное, — буркнул Гедимин, слегка озадаченный атакой — раньше он считал, что животные не замечают посетителей. — У него и мозга-то нет. Среагировал на движение.

— Зачем глубоководному существу, живущему под километрами льда, реагировать на что-то, кроме движения и запаха воды? — Хольгер пожал плечами. — Мы для него должны быть полностью невидимы. Я вообще не думал, что у них развитое зрение.

В наушниках Гедимина раздался негромкий смешок. Сармат мигнул.

— Да, это странно, — подтвердил невидимый Ассархаддон, — но не вы первые замечаете это явление. У энцеладских хищных червей — не у всех видов, но у этого — точно, — есть три пары примитивных глаз. Вы верно заметили — они реагируют на движение… и, видимо, вы удачно встали на пути светового луча. Кстати, челюсти у них довольно сильные. Не настолько, чтобы взломать слой рилкара, но если бы это был лёд, он треснул бы.

— Ты где? — спросил Гедимин, думая, не вернуться ли в реакторный отсек. — В экзотариуме?

— Да, в кагетском отсеке, — подтвердил его догадку Ассархаддон. — Работаю с новыми поступлениями. И я удивился, увидев тут вас. Уже не в первый раз вы проявляете интерес к экзотариуму. А считается, что биология — не ваша стезя…

— Я хотел посмотреть на Пожирателей, — буркнул Гедимин и пошёл к двери, но на полпути замедлил шаг. — А что привезли с Кагета?

— Заходите в отсек — увидите, — отозвался куратор. — Рейс с Кагета хорошо пополнил мою коллекцию.

Гедимин и Хольгер переглянулись. Химик щёлкнул коммутатором.

— Пойдёшь к нему? Я тогда подожду тебя у Пожирателей.

«Рудники,» — жестами показал Гедимин, повернувшись спиной к камерам. «Ирренций. Спрошу, что там.»

Хольгер кивнул. «Твоё дело. Но будь осторожен.»

— Надень шлем, — вслух сказал Гедимин, недовольно щурясь. — Опять ты в одном комбинезоне!

Зелёные Пожиратели копошились в вываленной в вольер груде радиоактивных обломков. Несколько минут Гедимин наблюдал, как в челюстях многоножки крошится металл, — стальной вал, загрязнённый радиоактивной пылью, к концу «завтрака» был обглодан со всех сторон и потерял треть объёма. Обильно закапав обломок ядовитой слюной, Пожиратель оставил его и пополз к следующей детали. Хольгер толкнул Гедимина в бок.

— Когда закончится война, Землю заселят ими. Через пару лет там будет чисто.

Сармата передёрнуло.

— А без этого никак?..

Он отправил Хольгера в энцеладский отсек — утечка воды, даже с органическими примесями, в случае чего навредила бы сармату куда меньше, чем выброс ирренциевой пыли из ириенского вольера. Химик посмеялся, но спорить не стал — и пообещал, уходя, что купаться с червями не будет. Гедимин недовольно сощурился, глядя ему вслед, убедился, что мимо «энцелада» он не пройдёт, и направился к отсеку Кагета.

Когда сармат был там последний раз, помещение только заселялось; сейчас цистерны и вольеры заняли площадь, вчетверо большую, чем отсек любой другой планеты. У входа стояли охранники в «Фенрирах»; увидев Гедимина, они расступились, указав ему дорогу к «карантинному вольеру» — обширной выгородке с непрозрачными, без просветов, стенами. На входе Гедимин прошёл дезинфекционный шлюз, но нигде не обнаружил предупреждений об опасной атмосфере — и, подумав, не стал подключать кислородные баллоны, ограничившись обычными фильтрами респиратора.

— Не бойтесь, воздух Кагета для нас безвреден, — успокоил его Ассархаддон, когда Гедимин вышел в вольер и удивлённо мигнул, увидев под ногами обычный слой рилкара, а не инопланетную почву. — По крайней мере, вдали от водоёмов. Там, где нет сероводородных облаков, можно дышать без респиратора… Я слева от вас, у открытого бассейна. Это цистерны с водорослями, навряд ли они вас заинтересуют.

Гедимин, скользнув взглядом по плотной массе спутанных тёмно-зелёных нитей и полос, обогнул цистерну и вышел к небольшому бассейну с высокими бортиками. Над ним нависли манипуляторы; один из них, зачерпнув пробу, остановился рядом с Ассархаддоном. Незнакомый сармат в белом скафандре изучал другую пробу на противоположном краю бассейна. Гедимин покосился на него и подошёл к куратору.

— А вот воду без фильтров пить нельзя, — продолжал тот, приветственно кивнув и снова повернувшись к ковшу с шевелящимся содержимым. — Сероводород, аммиак, сульфиды… Всё, что между дном и поверхностью, практически непригодно для жизни. В основном из-за недостатка пищи, но и эти примеси… Да, вот интересный организм. Хоботковый пограничник.

Он поддел двумя пальцами что-то из копошащегося в ковше. Оно сжалось в комок, но минуту спустя опомнилось и зашевелилось. В пальцы Ассархаддона вцепились три пары странных конечностей, беспалых, со множеством крючков-зацеп на нижней части. Сверху и снизу из округлого серо-зелёного туловища высунулись ряды шипов. Последней зашевелилась голова. На её верхней части были маленькие круглые глаза, а на нижней — множество длинных волосков. Особенно плотно они окружали круглое ротовое отверстие.

— Это… кто? — спросил Гедимин, вспоминая фильмы, отсмотренные во время краткого курса биологии. Существо, судя по его движениям, обходилось без костного скелета — но, возможно, имело хрящевой каркас.

— Беспозвоночное, — ответил Ассархаддон, поднося к вытянутой «мордочке» существа лабораторную чашку с живыми опарышами. — Подробности вам ни к чему. Кстати, обитатели Кагета химически сходны с нами. Очень удобно в плане кормления. Вот, например…

Между «пограничником» и чашкой оставалось сантиметров пятнадцать, когда что-то шевельнулось рядом с его рыльцем. Это произошло так быстро, что Гедимин только и успел мигнуть — а в следующую долю секунды из пасти «пограничника» уже торчал хвост червяка. Дальше дело застопорилось — видимо, вкус показался существу непривычным, и оно надолго задумалось.

— Хоботок, — пояснил Ассархаддон, остановив руку с чашкой. — Втяжные челюсти. От трети до половины длины туловища у разных видов. Распространённый хищник на морских травяных матах. Мне привезли участок прибрежного мата, можете осмотреть его…

«Пограничник» проглотил опарыша и снова выпустил хоботок. Гедимин ждал этого, но уловить само движение не успел — челюсти существа двигались невероятно быстро, даже сармат мог увидеть только размытое шевеление между животным и чашкой живого корма. Озадаченно хмыкнув, он повернулся к бассейну и заглянул внутрь.

Глубина бассейна была немного меньше роста сармата, и всё это пространство, насколько можно было видеть через подсвеченные отверстия, занимали переплетённые водоросли. Сверху нити и полосы сменялись чем-то более знакомым — белесыми волокнами корней, перистыми и округлыми листьями на стелющихся стеблях. Два с половиной метра растительной массы непрерывно шевелились, что-то копошилось в них, бултыхалось в илистой мути, ползало по листьям и копало норы в гниющей органике. Гедимин хотел запустить в растительность щупы анализатора, но Ассархаддон щёлкнул его по запястью.

— Осторожнее, не тревожьте волоконника. Они и так тяжело перенесли дорогу.

— Кого? — Гедимин мигнул. Даже после указаний Ассархаддона он с трудом различал, где стебли, а где тонкие нитеподобные выросты, обвившие несколько квадратных метров растительности.

— Очень нежный организм, — сказал куратор, приподняв лист и показав ещё кусок волокнистого туловища, свисающий к воде. На листе сверху были видны многочисленные бурые пятна — существо присосалось к нему, и края уже свернулись и начали гнить.

— Периферийные выросты отрываются при неосторожном движении. В естественных условиях они быстро отрастают, но здесь… — Ассархаддон вздохнул, бережно опуская лист на воду. — Не знаю, в чём дело. Чего-то им не хватает… или, наоборот, слишком много.

Он протянул руку и прикоснулся к шишковидному стеблю, торчащему из воды на двадцать сантиметров. Это растение было самым высоким из всех; остальные стелились по воде или лежали под ней.

— Оно готовится к выбросу спор, Гедимин, — Ассархаддон указал на несколько похожих шишек, торчащих из бассейна. Две из них, ближайшие к бортику, сармат в белом скафандре уже засунул в прозрачные скирлиновые пакеты, плотно прилепив их к стеблям.

— Одно из немногих растений побережья, расселяющихся с ветром, — сказал куратор, измерив высоту спороносного побега. — Мы находили пресноводные виды в самых отдалённых озёрах. А это очень необычно. Озёра Кагета — замкнутые экосистемы, каждая из них уникальна процентов на девяносто…

Гедимин мигнул.

— Это всё… Оно тебе для работы или для… — он запнулся, подбирая слова. Ассархаддон коротко усмехнулся и покачал головой.

— Можно ли перевести всё это на субстрат для Би-плазмы? Можно. Равно как и вас. Что касается более сложных методов использования… так сразу не поймёшь. Сейчас идёт рутинная работа — разбор образцов, описание, секвенирование генома… Между прочим, есть интересный факт. Живые организмы Кагета так же чувствительны к ирренцию, как обитатели Земли.

Гедимин вздрогнул.

— Почему? Там же есть ирренциевая руда. В горах. И грунтовые воды должны вымывать её. Почему тогда…

Ассархаддон пожал плечами.

— Пока неизвестно. Однако все организмы, на которых мы ставили опыты, очень быстро погибали. Вся флора и фауна Ириена устойчива к омикрон-облучению и тяжёлым металлам, но на Кагете… Такое ощущение, что жизнь на Кагете эволюционировала в отсутствие ирренция. Что он появился там ненамного раньше, чем на Земле.

— Появился недавно? В рудах? — Гедимин недоверчиво сощурился. — Это же не почвенный слой. Хотя… Это урановая руда. Уран и торий…

Он задумчиво посмотрел на свою ладонь, вспоминая тяжесть урановой сферы.

— Ничего не могу сказать, — вздохнул Ассархаддон, выпуская в бассейн очередное животное с несимметричным туловищем и пятью глазами. — Надо будет проследить за почвенными водами. Где-то они выходят на поверхность. Интересно, что там происходит с биосферой.

Гедимин встряхнул головой, отгоняя странные мысли, и вспомнил, о чём он хотел спросить.

— На Кагете уже добывают ирренций? Развернули сольвентные установки?

— Да, скоро вы получите этот металл, — кивнул Ассархаддон. — Счёт уже идёт на десятки килограммов. Руда беднее, чем на Ириене, но добыча идёт. Ну что, продолжите изучение биосферы Кагета, или вам уже наскучило?

Гедимин мигнул.

— Я пойду, — сказал он, отворачиваясь от копошащейся жижи в бассейне. — Интересные существа. Но слишком мелкие.

Ассархаддон едва заметно усмехнулся.

— Они так и не обзавелись внутренним скелетом. А это ограничивает рост… Ладно, можете идти. Завтра вас отведут в медотсек.

Гедимин развернулся к нему.

— Зачем?

— Два-три дня в автоклаве не помешают перед решающим рывком, — Ассархаддон смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Реактор, Гедимин. С первого числа вы приступаете к работе.

01 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Механический захват, установленный на краю бассейна-хранилища, оказался неожиданно лёгким — Гедимин, разглядывая его, случайно прикоснулся к нему, и агрегат отъехал на полметра. Сармат удивлённо мигнул, вернул его на прежнее место — механизм, и в самом деле, был почти невесомым. В нём почти не было металла — преимущественно радиостойкие фрилы, рилкар и немного флии. Гедимин посмотрел на противовес, тронул его пальцем — агрегат снова качнулся — и еле слышно хмыкнул. «Почти как в Нью-Кетцале. Такое же устройство. Только я стал сильнее.»

Бассейн, прикрытый серебристыми пластинами, занимал две трети отсека. В нём сейчас не было ничего — только выгородки из рилкара, проложенного флиевой фольгой, специальные разделители для защиты будущих топливных сборок. Гедимин сам настоял на их сооружении и на том, чтобы их не пытались заменить защитным полем. В отсеке не было ни одного «арктуса», за исключением установленного в шлюзе у входного люка. Здесь вообще не было никакой автоматики — только простейшие механизмы из материалов, неуязвимых для омикрон-излучения, и то всего три — захват над бассейном, примитивный кран над экспериментальным стендом и плита из двух пластов рилкара и трёхмиллиметровой ипроновой прокладки, опускающаяся по движению рычага между стендом и бассейном.

— Зря отказался от генераторов, — сказал Константин, недовольно щурясь; он вошёл в третий отсек вместе с Гедимином и разглядывал оборудование с явным неодобрением, но до сих пор молчал. — У Лиска они есть. Гасят энергию взрыва. Думаешь, тебе не понадобится?

Гедимин пожал плечами.

— Тут генераторы бесполезны. Линкен работает с сильными, но мгновенными вспышками. Я — с более слабым, но постоянным излучением. Ни один генератор не продержится и двух суток.

Константин покачал головой, провёл пальцем по ребру ипроновой плиты, выступающей из потолка, и снова повернулся к Гедимину.

— А на голову не свалится?

— Шлем выдержит, — отозвался сармат, поднимаясь на платформу экспериментального стенда. Реактор предполагалось собирать здесь. Сейчас тут не было ничего, кроме нависшего над стендом крана. Гедимин посмотрел на него и хмыкнул. «Понадобится. Но нескоро.»

— Чего ухмыляешься? — настороженно спросил Константин.

— Так. Давно не собирал механизмы с нуля… — Гедимин повернулся к пустому бассейну и едва заметно усмехнулся. Можно было обойтись без воды — ирренций слабо нагревался, даже во время цепной реакции, но на воздухе он не так красиво светился…

— И лучше бы ты к этому не возвращался, — пробормотал Константин, оглядываясь на массивные гермоворота. — У тебя тут будет десять критических масс, самое меньшее, а одной достаточно, чтобы разнести два отсека и половину третьего.

— Я не собираюсь делать бомбу, — отозвался Гедимин. — Боишься — уходи.

Константин фыркнул.

— С радостью — и давно бы. Но мне приказывает Ассархаддон, а не ты. И, к сожалению, не здравый смысл. Так что с роторами?

Гедимин снова пожал плечами.

— Ещё не обсчитал? Вроде бы простая конструкция.

— Дурацкая конструкция, — буркнул Константин. — Окружать реактор быстро вращающимися массивными элементами… Одному из них достаточно сместиться, и всю установку сметёт.

— Нам надо собрать максимум излучения, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. — Иначе в реакторе вообще нет смысла. Сам знаешь — несколько тысяч кьюгенов не перенаправит никакой экран. Поэтому приёмники — по всему периметру. Возможно, в два ряда.

Константин резко повернулся к нему, посмотрел в глаза и сердито сощурился.

— Так что будет, если один из них наклонится? Или треснет от быстрого вращения, перегрева или лучевой деформации? Мы не знаем наверняка, возможна она или нет. Никто ещё не проверял ферк под таким интенсивным облучением!

— Проверим, — коротко ответил Гедимин.

Он подошёл к захвату, установленному на краю бассейна, положил руку на рычаг и еле слышно хмыкнул. «Первая сборка — девять килограммов вместе с хвостовиками. Да, без машины тут не обойтись…»

Его броня негромко загудела. Константин дождался, пока сармат к нему повернётся, и снова постучал по его скафандру. В этот раз звук был громче.

— Где чертёж реактора?

— Я ж тебе давал всю обвязку, — удивлённо отозвался Гедимин. — Проверь передатчик.

Константин нетерпеливо отмахнулся.

— Обвязку я видел. Бред, но обсчётам поддаётся. Где сам реактор?

— А, это… — Гедимин посмотрел мимо него, на серебристые плиты, закрывающие бассейн. — Я сам им займусь. Ничего считать не надо.

Константин изумлённо мигнул.

— Ты в своём уме? Это не дырку в стене проковырять! Если что и обсчитывать, так это твой реактор. У тебя хоть что-то по нему есть?

Гедимин покачал головой.

— Сначала надо сделать. Мне не всё понятно… — он с трудом вынырнул из водоворота мыслей и кивнул на дверь. — Уходим. Мне ещё трубки проверять.

— Трубки! — Константин сердито фыркнул. — Значит, простейшим бесшовным трубкам из рилкара ты не доверяешь. Эту технологию обкатывали не один год — нет, тебе надо перепроверить. Веществу, которое взорвётся, как миллион тонн динамита, ты доверяешь. Никто никогда такого не делал, — нет, считать не надо. Атомщик, тебя давно проверяли на эа-мутацию?

…Трубки привезли из Инженерного блока ещё утром. Гедимин никому не давал их в руки — отогнал даже Эллака, предложившего было помощь. В них действительно не было ничего сложного — пустотелые рилкаровые цилиндры, стенки толщиной в полсантиметра, два сантиметра в диаметре, тридцать пять — в длину, рёбра под специальные насадки сверху и снизу. Но изготавливались они втрое дольше, чем обычные изделия из рилкара, и Гедимин видел, что технология нигде не нарушена. Ни внутренних каверн, ни областей напряжения, — они должны были выдержать высочайшую нагрузку, от которой любой металл рассыпался бы в пыль. Гедимин осторожно погладил их, едва касаясь бронированной перчаткой стенок, и усмехнулся. «Дело за ирренцием и флией. И ещё — обсидиан. Обсидиан не помешает…»

02 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин посмотрел на анализатор. Щупы прибора охватывали наконечник стержня, предел сканирования проходил по верхнему хвостовику, — и сканирующие лучи не находили внутри ничего лишнего. Одобрительно кивнув, сармат отключил насос и, заткнув клапан, включил ремонтную перчатку.

— Вакуум.

— Вижу, — отозвался Константин. Он сидел рядом, его анализатор был включён, но рука неподвижно лежала на ручке кресла.

— С охлаждением проблем не будет?

— Это холодная реакция, — медленно проговорил Гедимин. Клапан в верхней части трубки был заварен намертво и теперь остывал; пятый из шести ирренциевых стержней был готов к эксперименту.

— Холодная — в норме, — Константин перевёл взгляд на контейнеры с готовыми стержнями. — Реакция на омикрон-квантах… Что, если в дело вступят нейтроны?

— Вот поэтому в реакторе не должно быть воды, — отозвался Гедимин. Он держал нагретый хвостовик под потоком холодного воздуха, стараясь, чтобы рука не дрожала. Рядом остывал седьмой, управляющий, стержень — тридцать пять сантиметров ипрона в съёмном обсидиановом кожухе. Обсидиан был особенным — девяносто процентов естественного минерала и только десять — искусственной стеклоподобной массы. Для обычных линз хватало меньшего, но речь шла о реакторе…

— Никакого замедлителя. Быстрые нейтроны пройдут насквозь и ни на что не повлияют.

Константин недоверчиво хмыкнул.

— Какое омикрон-излучение ожидается?

Гедимин озадаченно мигнул и ненадолго перевёл взгляд с остывающего стержня на чем-то встревоженного сармата. «Чего ему не сидится?»

— Девять-десять в час при устойчивой реакции. Если выйду на критику…

Константин щёлкнул пальцем по ручке кресла.

— Выйдешь. И вылезешь за неё. Какой может быть максимум?

Гедимин снова замерил температуру хвостовика. «Хватит. Остынет в контейнере.»

— Максимум? Взрывная реакция, восемь килограммов исходного… Сам посчитай, мне некогда.

Константин презрительно фыркнул.

— Вот именно. Тебе некогда. Зато будет масса времени, чтобы отскабливать тебя от уцелевших экранов. Ты знаешь, как ведут себя нейтроны в омикрон-потоке?

Гедимин неопределённо повёл плечом. Во второй руке он держал стержень — насос вытягивал из трубки последние молекулы воздуха, неосторожное движение могло испортить всю работу.

— Никак.

— Они слипаются, — Константин поднялся с места, тяжело оперся руками о стенд и заглянул сармату в глаза. — Как и всё остальное. Ты и мигнуть не успеешь, как внутри будет пара миллиграммов нейтронного вещества.

— Ты говоришь мне под руку, — сердито сощурился Гедимин. — Откуда ты взял это нейтронное вещество? Даже при взрыве «Та-сунгара»…

— А то кто-то внимательно изучал, что там было при взрыве «Та-сунгара»! — Константин пренебрежительно махнул рукой. — Вы разнесли в клочки астероид и радостно помчались на базу. Посмотри в мои расчёты, атомщик. Увидишь много нового.

Сармат покосился на часы.

— Времени нет. Разве что завтра, после запуска.

Он включил анализатор и поднёс щупы к наконечнику стержня. Константин резко выпрямился.

— Завтра меня тут не будет. Мне ещё жить не надоело. Добавь насосов, атомщик. Твоего охлаждения недостаточно.

Ворота за ним захлопнулись. Гедимин, подняв голову, несколько секунд смотрел ему вслед, а затем криво усмехнулся. «Охлаждение… Девять к десяти, что этот твэл вообще не разгорится. Никто никогда ничего подобного не делал. Эксперименты с брусками… их результаты противоречивы. Ими нельзя пользоваться. Никто не знает, как делать ирренциевые твэлы. А он боится взрыва. Охлаждение… сожги меня пучок нейтронов…»

03 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Ипроновый стержень поднимался медленно, размеренно, плавно, — и подъём, и спуск должны были быть равномерными. Гедимин поднял его полностью и, убрав руку, повернулся к Хольгеру. Тот кивнул и щёлкнул пальцем по секундомеру.

— Хорошо. Только одно… ты слишком близко стоишь. Никак нельзя выйти за барьер?

Гедимин качнул головой.

— Я должен видеть, что с твэлом.

Хольгер рассеянно кивнул. Он даже не смотрел на Гедимина — его взгляд был прикован к закреплённому на стенде каркасу. Из семи стержней на месте был только один, управляющий. Гедимин снова опустил его до упора и тронул Хольгера за плечо.

— Что не так?

Сармат неопределённо покачал головой и попытался улыбнуться.

— Карманный твэл… — он протянул руку к обсидиановому цилиндру — линзе странной формы, внутри которой двигался управляющий стержень — но остановился, не коснувшись его. — Две массы? Этого хватит?

— Надо посмотреть, как он себя ведёт, — ответил Гедимин. — Не уверен, что он разгорится.

— М-да, — Хольгер мельком взглянул на него и тут же отвёл глаза. — Может, и не разгорится. Всё-таки реакторы чаще не запускались, чем взрывались. Статистика…

Гедимин усмехнулся.

— Ладно, хватит болтать. Иди в «чистый» отсек. Константин там.

Он оглянулся на гермоворота — рядом, подозрительно глядя на него, стоял Стивен Марци, ещё двое охранников расположились у стен. «Их тут не хватало,» — недовольно сощурился сармат.

— И охрану забери, — попросил он Хольгера.

— Ну да, они тут точно лишние, — пробормотал химик, покосившись на Стивена. — Ладно, работай.

Он быстрым шагом пошёл к выходу, по пути жестом позвав за собой охранников. Стивен шагнул в сторону от ворот и направил подозрительный взгляд на Гедимина.

— Мы не можем уйти. Приказ координатора.

— Ваши экзоскелеты сгорят, когда эта штука включится, — сармат тронул пальцем пустой каркас твэла. — Уводи своих сарматов. От них здесь никакой пользы.

Стивен недобро сощурился.

— Я сообщу куратору, — пообещал он. Гедимин едва заметно усмехнулся и повернулся к стенду. Вскоре звуковой сигнал — три быстрых пищащих звука — сообщил, что отсек герметично закрыт, и защитные поля установлены.

«Так-то лучше,» — Гедимин окинул довольным взглядом опустевший зал и сдвинул пластину скафандра. Два ирренциевых стержня лежали там. Сармат не стал опускать их в бассейн — больше времени ушло бы на просушку.

Три минуты спустя он отвёл руку от готового твэла. Его каркас состоял из трёх скреплённых решёток из прозрачного рилкара; средняя из них была установлена там, где по корпусам стержней проходили тёмные линии-риски, и соединяла все шесть. «Одна критическая масса,» — Гедимин посмотрел на риски и медленно потянул управляющий стержень кверху. «Начнём с одной.»

Экран дозиметра зажёгся раньше, чем стержень сдвинулся на первый сантиметр. Замелькали цифры — доля омикрон-излучения возрастала, но интенсивность росла медленно, плавно. Гедимин довольно сощурился и остановил движение стержня. «Одна масса есть. Теперь посмотрим…»

Он не успел додумать до конца слово «одна», как ирренций вспыхнул зеленью. Дозиметр мигнул красным светодиодом и предостерегающе пискнул. Гедимин посмотрел на него и увидел, как сотни кьюгенов одним прыжком сменяются тысячами. Свечение стало ослепительно ярким, и сердце сармата дрогнуло. «Есть!» — он шагнул в сторону, направляя дозиметр на установку. «Работает…»

Пальцы внезапно стали липкими, он перевёл взгляд на них и увидел, как вздувается пузырями верхний слой обшивки. Экран дозиметра вспыхнул красным, но рассмотреть показания сармат не успел. Рилкар, покрывающий ирренциевые стержни, лопнул с тонким звоном, и вспышка света отшвырнула Гедимина от стенда. Он врезался спиной в защитную стену и упал на пол, но секунду спустя уже был на ногах и, ошалело мигая, смотрел на стенд. Всё, что осталось от твэла — россыпь фрагментов, самый крупный из которых был меньше сантиметра в длину, глубоко врезавшаяся в ближайшую стену. Гедимин подошёл к ней, коснулся пальцем края пробоины — поверхность была слегка оплавлена, а в самом отверстии что-то светилось зеленью.

Защитная стена затрещала. Кто-то с размаху налетел на неё, но тут же опомнился и попытался поддеть её и выдрать из пола. Гедимин толкнул кверху рычаг, поднимая перегородку, и ему навстречу бросился Хольгер.

— Жив? Что было? Взрыв? — химик увидел стену с узкими светящимися отверстиями и остановился, медленно разворачиваясь к Гедимину. — Это… твэл?

Сармат угрюмо кивнул.

— Взрывная реакция. Слишком быстро. Ничего не успел, — он покосился на дозиметр — тот по-прежнему мигал красным, ирренций даже из стены облучал весь отсек. — Мало показаний.

— Взрывная… — Хольгер покачал головой. — Пальцы прижгло?

Гедимин посмотрел на руку с оплавленной бронёй и качнул головой.

— Фрил поплавился, остальное цело. Надо охладить…

Он вспомнил о расколотых стержнях и досадливо сощурился на повреждённую перчатку.

— Помоги взять пробы. Это… — он кивнул на светящиеся дырки. — Нельзя тут оставлять.

Через два часа они, смыв со скафандров раствор меи, наконец вернулись в «чистый» отсек. Испытательный зал остался под меей на всю ночь — из восьми килограммов ирренция сарматы собрали только семь, ещё один размазался тонким слоем по стенам, и Гедимин не хотел оставлять его там. Константин, увидев сарматов на пороге, резко развернулся к ним от телекомпа и устало уронил руки вдоль тела.

— Два придурка, — ровным голосом проговорил он. — Хуже Лиска, честное слово. Что было? Взрыв?

— Хлопок, — ответил Гедимин. — Не понимаю, почему. Стержень двигался очень плавно. Резких изменений не было.

Константин тяжело вздохнул.

— Следующий чертёж дашь мне на проверку?

Гедимин несколько секунд смотрел на него немигающим взглядом, потом покачал головой.

— Тут надо думать. Смарт не поможет.

«Ещё два или три эксперимента,» — он задумчиво сощурился, счищая остатки фрила с перчатки. «Попробовать немного по-разному. Они разгораются, это хорошо. Осталось стабилизировать. Надо пробовать, так, навскидку, не скажешь…»

07 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Бассейн бурлил. Клубы пара, сворачиваясь в тугие жгуты, поднимались к вытяжным скважинам. Насосы работали на полную мощность, и уровень воды уже не колебался. Гедимин приподнял голову, покосился на дозиметр и облегчённо вздохнул — хотя шар расплавленного ирренция ещё не начал остывать и отчаянно «фонил», цепная реакция, несомненно, была прервана. Перегородка из рилкара и флии вовремя рассекла мягкий сгусток надвое, отделив источники излучения друг от друга; теперь они уже не составляли критическую массу и рано или поздно должны были остыть. Сармат покосился на анализатор и сердито сощурился — то, что несколько минут назад было ирренциевыми стержнями, обсидиановой линзой и конусной ловушкой из тугоплавкого рилкара, смешалось в однородную массу. «Пойдёт в переработку,» — решил Гедимин, снова откидываясь к стене и глядя поверх бассейна на клубящийся пар. «Хорошо, не разбрызгалось. Вовремя успел…»

На его руках, от кончиков пальца до локтя, не осталось ни одного чёрного пятнышка — верхний слой обшивки стёк, остатки испарились, обнажив золотистые ипроновые пластины. Внимательный взгляд заметил бы, что они немного деформировались от нагрева, но пока это не мешало Гедимину, и он не беспокоился. «Сам поправлю, когда остынет,» — подумал он, взглянув на предплечье. «Обойдусь без Кумалы.»

На противоположном краю кипящего бассейна раздался глубокий вздох. Константин, вместе с Хольгером склонившийся было над водой, выпрямился и перевёл взгляд на неподвижного Гедимина.

— Ну что, доволен? Ещё шестнадцать килограммов ирренция ушли в отходы. Какой это взрыв по счёту?

— Никакого взрыва не было, — отозвался Гедимин, глядя мимо него на Хольгера, опустившего в воду анализатор. — Просто температурный скачок. Хольгер, осторожно там. Расплав ещё не остыл.

— Я вижу, — сказал химик, вынимая руку из воды и тщательно отряхиваясь. — Очень интересно… От борной кислоты в данном случае нет никакого толка.

— Конечно, — буркнул Гедимин. — Это же омикроновая реакция. Надо придумать что-то другое…

Он встал, подошёл к бассейну и облокотился на ограждение. Бурлящая вода частично закрывала обзор, но сармат заметил, что два шара на дне из белых стали оранжевыми. Зелёный свет, причудливо преломляемый поднимающимися пузырями, клубился вокруг, меняя оттенки. «Красиво,» — подумал сармат. «Но опыт снова не вышел. Не стабилизируется. Видимо, стержни слишком короткие…»

— Просто температурный скачок… — повторил Константин с тяжёлым вздохом. — Атомщик, тебе ещё не поотрывало руки по чистой случайности. Что ты намерен делать дальше?

— С чем? — растерянно мигнул сармат, выдернутый из мыслей о длине стержней. — Расплав пойдёт в переработку. Нет смысла с ним возиться.

— Это понятно, — кивнул Константин. — Первая разумная мысль за сегодня… Но я о твоих опытах. Что ты запланировал на завтра?

Гедимин задумчиво посмотрел на медленно краснеющие куски расплава. «К вечеру остынут. Надо будет раздробить их и отдать Хольгеру.»

— Стержни слишком короткие, — сказал он. — Надо удлинить. И ещё… Кажется, там нужен ипрон. Одного стержня недостаточно.

Константин посмотрел на потолок и повернулся к Хольгеру.

— Ты это слышал? Ему ещё что-то «кажется»! На третьем по счёту взрыве пора бы знать точно. Я сделал расчёты для твоих твэлов…

Гедимин поднял руку ладонью вперёд.

— Видел. По твоим расчётам они не разгораются. Про взрывы там ничего не было.

Он обошёл бассейн и нажал на рычаг. Ещё одна перегородка упала в воду, рассекая светящиеся шары надвое. Пузырей в воде стало меньше.

— Нужно сделать что-то из ипрона. Возможно, распылитель. Регулировать реакцию…

Хольгер посмотрел на него долгим взглядом и покачал головой.

— Ты имеешь в виду аэрозоль? Неважная идея. Попробуй обойтись защитными полями вдоль стержней. Их проще убрать, когда они не нужны.

Гедимин хмыкнул. Его руки ещё чувствовали жар расплава — он с плавящейся ловушкой в руках перекатом проскочил под медленно поднимающимся барьером и швырнул расплав в воду за долю секунды до того, как последнее из бесчисленных защитных полей вокруг ловушки растаяло. Генератор не успевал создавать их — они сгорали быстрее, чем он срабатывал.

— Поле не держит тысячу кьюгенов. Оно даже сотню не держит, — сказал он, бросив защитный экран в воду. Плёнка вспыхнула зеленью и исчезла, едва долетев до поверхности. Хольгер развёл руками.

— Что есть, атомщик. Попробую усилить, но обещать ничего не могу. Мы с Исгельтом думаем в эту сторону. Омикрон-излучение слишком агрессивно.

Константин вздохнул.

— И какой же вывод? У нас нет ничего для работы с ирренцием. Но Гедимин уже расплавил тридцать килограммов. И намерен расплавить ещё центнер. Надеюсь, Ассархаддон одумается раньше, чем счёт пойдёт на тонны. И до того, как взрыв разрушит пол-«Гекаты».

Часть 7

08.10.38–31.01.37. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

08 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин снял готовый стержень со стенда, осторожно взял его двумя руками и поднял перед собой.

— Полтора метра без хвостовиков, — сказал Константин, с сомнением глядя на прозрачную оболочку. Сквозь неё просвечивали короткие серые цилиндрики в ореоле зеленоватого свечения. Между ними — через каждые три штуки — виднелись тонкие плоские пластины с золотой нитью внутри.

— Ипрон?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Не хотелось. Но что-то должно их стабилизировать.

Константин покачал головой.

— Я думаю — не факт, что должно. Взять, к примеру, плутоний…

Гедимин отвёл взгляд. Он смотрел на стержень, стараясь избавиться от неприятных мыслей, но в этот раз свечение ирренция не успокоило его. «То-то и оно. Как узнать — это уран или плутоний?»

…Реактор от опыта к опыту увеличивался и обрастал дополнительной защитой, но Гедимин, начиная очередную стадию эксперимента, лишь презрительно щурился — и на генератор защитного поля, и на флиевый барьер. «Опять бежать к бассейну,» — подумал он, закрепив в гнезде последний стержень, и оглянулся на спокойную воду. «Не буду ставить стену. И бегать не буду. Так долетит.»

Он слегка приподнял всю конструкцию — бросить её в бассейн было несложно, даже одной рукой, сармат только сомневался, что ловушка не расплавится в полёте.

«Ладно, хватит ерунды,» — он глубоко вдохнул, унимая волнение, и сделал шаг назад, к примитивному управляющему механизму. «Ещё один опыт. Attahanqa!»

Управляющий стержень медленно и плавно пошёл вверх, подставляя обсидиановую линзу под излучение с шести сторон. Дойдя до первой золотистой риски, он на долю секунды прервал движение. Дозиметр пискнул. Гедимин шагнул к реактору, пристально следя за мелькающими цифрами. Стержень снова сдвинулся с места.

Он поднялся уже на метр, когда Гедимин остановил его. Зелёное свечение стало таким ярким, что его уже не сдерживала тонкая серебристая фольга — оно проходило насквозь. Сигма-излучение беспрепятственно разливалось по залу — и неровно пульсировало вместе со светом… и вместе с интенсивностью омикрон-излучения и температурой стержней. Цепная реакция уже шла полным ходом, но показатели росли неравномерными скачками — и так же внезапно падали. Гедимин следил за ними три минуты, прежде чем заметил, что не дышит, и сердито фыркнул, силой загоняя в лёгкие воздух. Показатели не выравнивались — и ещё минуту спустя Гедимин заметил, что температура медленно, но неуклонно возрастает, и вместе с ней растёт выброс нейтронов. Помянув про себя размножение «макак», он снова шагнул назад. Стержень двинулся вниз, прерывая реакцию и гася неровное свечение.

Окись ирренция остывала медленно; Гедимин включил воздушный охладитель и выждал полчаса, прежде чем температура внутри флиевого барьера выровнялась. За его спиной раздался негромкий гул, а за ним — короткий возглас, — Константин вошёл в отсек и обнаружил, что между ним и разгорающимся твэлом нет ничего, кроме воздуха и спины Гедимина.

— Для кого предупреждение в шлюзе⁈ — спросил, не оборачиваясь, ремонтник. Он собирался продолжить эксперимент, но сейчас замешкался — никем, кроме себя, он рисковать не хотел.

— Мать твоя пробирка, — потрясённо пробормотал Константин, останавливаясь у бассейна. — Где барьер⁈

— На кой он тут? — отозвался Гедимин, нехотя разворачиваясь к пришельцу. «Тебя тут ещё не хватало, уран и торий…»

— Твэл подозрительно целый, — продолжал Константин. — Ещё не запускал?

— Сделал первый прогон, — ответил сармат. — Разгорается, но даёт вспышки. Не понимаю, в чём дело.

Он посмотрел на Константина — тот положил ладонь на ограждение бассейна и, похоже, не собирался никуда идти. Гедимин недовольно сощурился.

— Sa taikka, — буркнул он, разворачиваясь к твэлу.

— Tiitzki, — отозвался Константин.

Стержень медленно пополз вверх. Гедимин взглянул на анализатор и стиснул зубы. Температура снова росла, и нейтроны появились почти сразу же. Вспышки следовали одна за другой, в этот раз — более частые и яркие. Сармат остановил стержень на первых пятнадцати сантиметрах, выждал одну минуту и с раздражённым шипением опустил его до упора.

— Гляди-ка, — с удивлением в голосе пробормотал Константин. — И вправду работает. Что остановился?

— Вспышки, — сердито сощурился Гедимин. — Интенсивность скачет. И эти нейтроны… Откуда они вылезли⁈

Константин поднял руку с анализатором, направил на реактор и еле слышно хмыкнул.

— А нагрев меньше, чем я ожидал. Всего пятьсот. Мог бы и не тормозить.

— В первые минуты работы, — буркнул Гедимин. — Что будет через полчаса? Пять тысяч? Он вообще не должен был греться. Четыреста — максимум.

Константин махнул рукой, отключая анализатор.

— Слишком холодно, атомщик. Думаешь, бывают такие реакции? Вы чего-то не учли с Линкеном. Нагрев должен быть гораздо больше. Засунь его уже в воду, чтобы зря не дёргаться!

Гедимин тяжело качнул головой и снова уставился на твэл, как будто ждал от него пояснений.

— В воду нельзя. Я бы и воздух убрал…

«Чем же его выровнять?» — он задумчиво смотрел на остывающие стержни. «Добавить ипрона? Такое впечатление, будто они все сильно различаются. Может, подвигать их по отдельности для выравнивания? И… ипрон всё-таки нужен. Хоть не взорвётся…»

11 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Гедимин, что с реактором?

Ассархаддон, раздвинув плечом охрану, материализовался прямо перед задумавшимся Гедимином, и тот вздрогнул и растерянно мигнул. Охранники запоздало попятились, Кенен Маккензи, болтавший с Хольгером, сорвался с места и исчез в толпе, оставив свободный стул. Ассархаддон сел, тяжело облокотился на стол и посмотрел Гедимину в глаза.

— Прошу простить за отлучку. Только вернулся. Мне сообщили, что возникли сложности. В чём дело?

— Вернулся? — Линкен, настороженно следивший за ним, внезапно оживился. — Что нового на Земле?

Гедимин, хоть и был поглощён собственными мыслями, нашёл силы на вялое удивление — Линкен редко радовался появлению Ассархаддона и обычно не лез к нему с вопросами и не обращался на «ты». «Опять я что-то пропустил,» — невесело отметил он про себя.

— На Земле? — куратор на секунду задумался. — Обкатываются дополнения к законам да Косты. Корпорация «Вирм» решилась вывезти в Анды две группы сарматов-шахтёров. Местные оказались против. Мы потеряли четыре жизни, а «Вирм» — желание продолжать проект. Думаю, раздачу сарматов поштучно пока притормозят.

Гедимин поднял голову.

— Они убили четверых? Почему никто не защищался?

Ассархаддон смерил его долгим задумчивым взглядом.

— Мне нравится ваш ход мысли… Они защищались, Гедимин. Кроме четырёх убитых сарматов, там осталось полсотни трупов макак. Но это не отменяет потери. Очень неосторожно со стороны «Вирма», очень…

Он осуждающе покачал головой и, протянув руку, дотронулся до ладони Гедимина.

— Почему ваш скафандр не отремонтирован? Вы обращались к Кумале?

От внезапной смены темы разговора сармат мигнул и не сразу нашёлся с ответом.

— Некогда к нему ходить. Броня нужна каждый день. Если бы он дал мне напылитель для этого фрила…

Константин толкнул его в бок. Гедимин удивлённо покосился на него — «Чего ему опять не так?»

— У вас повреждены и глубокие слои брони, не только фрил, — сказал Ассархаддон, отпуская руку сармата. — Но если, по-вашему, ремонт не нужен… Я дам знать Кумале, он посмотрит, что там с распылителем. А что вы можете сказать о реакторе? Судя по состоянию вашего скафандра, серьёзных аварий не было, но и успешной работу не назовёшь.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Разгорается, но нестабилен. Две-три минуты — и всё. Серия вспышек, быстрый разогрев. И нейтроны… Откуда там нейтроны⁈

Он уткнулся было взглядом в стол, но Ассархаддон притронулся к его шлему и силой заставил сармата поднять голову. Тот изумлённо мигнул.

— Институтам Земли ещё работать и работать до ваших результатов, — глаза куратора на секунду зажглись жёлтым огнём, и Гедимин ошалело встряхнул головой — Ассархаддон выглядел крайне довольным. — Три минуты… Ядерная физика — не моя специальность, но, видимо, вы на верном пути… только вынужденно приостановились.

Гедимин хмыкнул.

— Приостановился? Я уже вторую неделю не могу сдвинуться с места.

— У вас будет достаточно времени, — отозвался Ассархаддон, сдвигая с запястья пластину брони. Экран его смарта неярко светился.

— Пока вы думаете о причинах нестабильности, проверьте кое-что для Исгельта. У него появилась странная идея. Как по-вашему, может ирренций из разных источников иметь разные свойства?

Гедимин мигнул, быстро переглянулся с Хольгером — тот даже придвинулся ближе, услышав последнюю фразу.

— Может. Но… — сармат посмотрел на облезшую перчатку и досадливо сощурился. — Мы пока не проверяли.

Ассархаддон кивнул.

— Завтра вы получите два контейнера. В одном будет ирренций из руды, добытой на Ириене, в другом — из шахт Кагета. Сделайте из них твэлы по той технологии, которую вы разработали, и проверьте их на стенде. О результатах сообщите лично мне. Это очень интересное вещество, Гедимин, и пока у нас есть время на исследования — я бы хотел, чтобы они проводились.

Он встал из-за стола и ушёл так же быстро, как появился. Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Он это верно подметил, — тихо сказал химик. — Свойства могут сильно различаться. А быстро они развернули добычу на Кагете. Если там есть из чего делать твэл — счёт уже пошёл на центнеры…

12 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Два длинных контейнера лежали перед Гедимином. Они оба были покрыты непрозрачным тёмным фрилом с предостерегающими знаками. «Ириен» и «Кагет» — надписи были сделаны крупно и внятно. Хольгер уже просунул в один из них щупы анализатора и внимательно разглядывал экран.

— Ну что? — спросил Гедимин, когда прошло пять минут. Химик выключил анализатор и пожал плечами.

— Окись ирренция. Получена считанные недели назад, продукты распада есть, но их мало. Посторонних примесей нет.

Гедимин вскрыл контейнеры и удивлённо мигнул, увидев аккуратные штабеля ирренциевых таблеток, проложенные ипроновой фольгой, — словно их делали и собирали по указаниям Гедимина и под его присмотром.

— А я ему не говорил про таблетки, — пробормотал он. Константин громко фыркнул.

— Ну да, как обычно. Отчётами занимаюсь только я. Можешь поблагодарить меня, атомщик. Естественно, ни куратор, ни адмирал не стали бы вникать, в каком виде тебе нужен этот ирренций.

— Спасибо, — отозвался Гедимин, разглядывая таблетки. «Будто сам делал. Надо же…»

Хольгер тронул щупом анализатора край фольги, еле слышно хмыкнул и повернулся к Гедимину.

— Это тоже тебе для работы? Не для удобства перевозки?

Сармат кивнул, выжидающе глядя на химика. Тот сдвинул тёмный щиток с лица, и в его глазах отразилась задумчивость.

— Подожди, — сказал он несколько секунд спустя. — У тебя будет три образца? «Ириен», «кагет» и «лунник»? Не трогай пока ипрон. Возьми флию.

Гедимин мигнул.

— Зачем?

Хольгер замолчал ещё на несколько секунд и продолжил, понизив голос:

— Сигма-излучение. Мне кажется, оно тут «при чём». Мне вообще кажется — во всём, что связано с ирренцием, сигма «при чём». Не мешай ей.

Гедимин пару секунд смотрел на него, ожидая продолжения, но химик опустил взгляд и продолжать, похоже, не собирался.

— Может… — он сам замялся — уж очень странно это звучало, даже теперь, после многочисленных экспериментов — и притронулся пальцем к виску. — Может, выйти с ней на связь?

Хольгер вздрогнул, быстро поднял на него взгляд, взял его руку и отвёл от шлема.

— Рискованно, атомщик. Очень рискованно. Несколько сотен кьюгенов напрямую в мозг, — сомневаюсь, что это безопасно.

Гедимин пожал плечами.

— Хорошо, пусть будет флия. Поможет умерить вспышки — её и оставлю.

14 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Два твэла, погружённые на три метра в воду и огороженные флиевыми экранами, висели в разных углах бассейна на максимальном расстоянии от стенда. Третий, сделанный из «лунного» ирренция, Гедимин держал в руках и задумчиво разглядывал.

Первый этап сегодняшних испытаний можно было считать успешно завершённым — цепная реакция началась и исправно «горела» четыре минуты, лишь под конец доведя стержни до нагрева в пятьсот кельвинов и выдав нейтронную вспышку. Само по себе не было опасным ни то, ни другое, но Гедимин решил прекращать испытания, как только увидит подобные показатели. «В настоящем реакторе этого быть не должно,» — думал он, рассматривая «отгоревший» твэл. «Что ему не так?»

Каждый стержень был сверху донизу «ощупан» и дозиметром, и анализатором, оставалось «прочитать» полученные данные — а для этого нужно было вынести их в «чистый» отсек. Гедимин нехотя подошёл к бассейну и подвесил твэл на примитивный захват. Третья выгородка на дальнем краю уже была готова. Несколько секунд сармат смотрел на вяло булькающую воду и сине-зелёные блики у дна, потом с трудом отвёл взгляд и направил захват к другой выгородке. «Ладно, работаем дальше. Теперь — „ириен“…»

Без специальных меток сармат сам не отличил бы, какой твэл из какого ирренция сделан. Их не различал даже Хольгер, вооружённый анализатором. Закрепив конструкцию на стенде, Гедимин проверил метки — это был «ириен». Сармат привычным движением включил анализатор, проверил температурные датчики — пока они не требовали замены — и прикоснулся к механизму, поднимающему управляющий стержень. «Attahanqa…»

Он занёс руку над хвостовиками, готовясь в любой момент сдёрнуть конструкцию со стенда и швырнуть в воду плавящийся на лету сгусток — но ничего не происходило. Ирренций всё так же слабо светился зеленью. Обсидиановая линза на пересечении лучей слегка усилила видимое свечение, зажглась изнутри сама, — но цифры на экране дозиметра, вяло шевельнувшись, замерли. Гедимин мигнул, посмотрел на управляющий стержень, — тот уже выдвинулся на всю длину, не оставив между шестнадцатью килограммами ирренция никакого барьера. Омикрон-излучение свободно перетекало между стержнями, но даже не собиралось усиливаться — ни постепенно, ни скачками. Гедимин снова мигнул, посмотрел на анализатор, — число атомов урана росло, как ему и полагалось, но крайне медленно, никаких следов германия, обычных при цепной реакции на омикрон-квантах, сармат не видел. Он выждал ещё три минуты — ничего не изменилось.

«Не зажёгся?» — Гедимин осторожно тронул хвостовики. Стержни сдвинулись на пару миллиметров, сармат быстро занёс руку над конструкцией, — но спешить было некуда. Реакции не было, и об этом говорили все приборы.

«Повторим,» — Гедимин опустил управляющий стержень до упора. «Слишком медленный вывод? Надо ускорить.»

Стержень снова пошёл вверх, но ирренций оставался «холодным», а видимое свечение — тусклым. Гедимин пару минут смотрел на него, потом оглянулся на бассейн, где остывал «лунный» твэл, и в недоумении пожал плечами. «Что за чушь? Всё как обычно…»

Он снова вернул стержень на место, несколько секунд держал руку на управляющем механизме, собираясь с духом, и резко дёрнул его кверху. Он ждал ослепительной вспышки, разлёта плавящихся осколков, возможно, полёта в сторону бассейна и спешного отбытия в медотсек, — но не произошло ничего. Зелёный свет волной прокатился по стержням снизу доверху и так и замер, выдав вялый всплеск на дозиметре. Цепная реакция оборвалась, не начавшись.

«Мать моя пробирка…» — сармат снял твэл со стенда, осмотрел его со всех сторон и пожал плечами. «Вот же вещество… Как он это делает?»

Он вернул так и не разгоревшийся твэл в бассейн, достал следующий, привычными движениями закрепил на стенде. Это был ирренций, добытый на Кагете; от ириенского, равно как и от синтезированного на Луне, он не отличался ничем. Пока твэл обсыхал в потоке тёплого воздуха, сармат задумчиво рассматривал его. «Интересно, как пройдёт этот прогон…»

Управляющий стержень медленно двинулся вверх; Гедимин занёс руку над хвостовиками. Зелёная вспышка над наконечниками стержней была чуть-чуть ярче предыдущих, и сармат придвинулся немного ближе, — но больше ничего сделать не успел. Что-то врезалось ему в грудь над нижними рёбрами, и он увидел ослепительно сияющий шар, из белого ставший красным. Потом над сарматом сомкнулась вода, и ему стало не до посторонних свечений.

Когда он выбрался, прижимая ладонь к ушибленным рёбрам и пытаясь выровнять дыхание, стенд был пуст, а дозиметр непрерывно пищал и светил красным экраном. Крепления на стенде, ловушка расплава, радиоактивное вещество, — всё превратилось в мельчайшую раскалённую пыль и разлетелось по отсеку. Гедимин с дозиметром отследил примерные границы осаждения и со сдавленным шипением выдохнул сквозь зубы — половину зала можно было спокойно заливать меей на несколько суток. Стены вокруг стенда слегка светились — ирренциевый расплав впитался в них.

Гедимин поставил защитное поле над заражённой областью и медленно, цепляясь за стену, пошёл к выходу. При движении внутри что-то смещалось, и рёбра отзывались резкой болью. Сармат сердито щурился, — боль мешала думать, и он никак не мог сосредоточиться. «Ещё один „хлопок“. Условия — те же, что на двух предыдущих прогонах. Та же конструкция. Первый твэл — нестабильная реакция, второй — ничего, третий — взрыв. И вся разница только…» — он остановился и вполголоса помянул ядро Юпитера. «Только в происхождении вещества. Но при чём тут оно⁈»

Едва он успел вывалиться в шлюз, как стены вспыхнули предупреждающими светодиодами, — кто-то уже был в помещении, за непрозрачным барьером защитного поля. Гермоворота за спиной сармата закрылись, и он сел на пол, прижимая ладонь к груди, и мутным взглядом посмотрел вперёд. Поле исчезло, и кто-то метнулся к раненому и схватил его за плечи. Тёмный силуэт за его спиной остановился и широко развёл руками.

— Стой! Он весь в ирренции, — донеслось до Гедимина сквозь шипение в наушниках.

— Я его вытащу, — отозвался первый, прикрепляя к груди раненого пузырь защитного поля — кокон для безопасного перехода. — Гедимин, говорить можешь? Что там было?

— «Хлопок», — отозвался сармат, выползая из приоткрывшегося скафандра в кокон. — Это «кагет». Странно…

— Что странно? — Хольгер тронул его броню, и сармат подался назад, к устройству связи.

— «Ириен» не разгорелся, «лунник» отработал, «кагет» взорвался, — Гедимин растерянно хмыкнул в микрофон. — Не понимаю, почему.

Хольгер на мгновение замер, резко повернулся к Константину, едва не уронив раненого на пол.

— Слышал⁈

— Ядро Сатурна! Вот нашли время болтать! — сармата передёрнуло. — Вытаскивай его, медики уже на подходе! Вот истечёт он кровью прямо здесь…

— Всё-всё, — мотнул головой Хольгер, приподнимая скафандр Гедимина и вытряхивая сармата в кокон. Защитное поле прикрыло последний проём, и сармат больше ничего не слышал. Он хотел откинуться на спину, но грудь болела слишком сильно, не позволяя выпрямиться. «Ладно, отдохну в медотсеке. Всё равно зал на дезактивации,» — подумал он, закрывая глаза. «Как будто два разных изотопа… но анализатор распознал бы их. Ничего не понимаю…»

16 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Интересное вещество этот кагетский ирренций, — сказал Хольгер, усевшись на край медицинского автоклава и заглянув внутрь. — Линкен взял себе полцентнера для работы. Говорит — отлично взрывается.

Гедимин, распластавшийся на дне в обручах фиксаторов, опоясавших грудь, криво ухмыльнулся.

— Знаю. А ириенский он взрывать не пробовал?

— Пробовал, — кивнул Хольгер. — Сразу после твоих опытов Исгельт дал ему указания — проверить «ириен», «кагет» и «лунник». Вы с ним с «лунником» работали, правильно?

Гедимин приподнялся на локте, нетерпеливо кивая.

— И что?

Со стороны мониторов донёсся раздражённый вздох сармата-медика.

— Эй, химик! Положи своего друга ровно, если сам он лечь не может!

Хольгер осторожно коснулся плеча Гедимина, «придавливая» сармата к дну автоклава.

— Не прыгай, атомщик. Повредишь рёбра. Я сам мало знаю — результаты пока у Исгельта. Но… та же картина, что в твоих опытах. «Ириен» не взрывается, «лунник» не даёт ничего нового… а вот критическая масса «кагета» вдвое меньше той, что мы вычисляли. Ассархаддон уже проверил.

Гедимина передёрнуло. Хольгер виновато отвёл взгляд.

— Это самый надёжный способ из тех, что у нас есть. Это делали в лаборатории Линкена, не у тебя…

— Ладно, — буркнул сармат, прижимая ладонь к фиксатору — ему показалось, что под слоем фрила шевельнулось что-то тяжёлое и холодное. — Критическая масса меньше… Но вещество то же самое? Тот же изотоп?

Хольгер под его немигающим взглядом медленно кивнул.

— И это самое странное, атомщик. Никаких различий — и совершенно разные свойства.

Гедимин тяжело вздохнул, поморщился от боли, попытался просунуть палец под фиксатор — пластина как будто давила сильнее, чем должна была — и направил угрюмый взгляд в потолок.

— Как это соотносится с законами физики?

Хольгер пожал плечами.

— Исгельт и Константин думают над этим. Нам очень не хватает физика-теоретика, Гедимин. Я спрашивал у Ассархаддона, но… — он вздохнул. — Сарматы мало склонны к теоретическим штудиям. Ни на одной из территорий такого специалиста нет.

Гедимин недовольно сощурился.

— Если бы выйти на связь с Конаром…

Хольгер отмахнулся.

— Даже не пробуй. Люди не должны ничего знать. Случайная утечка информации… — он, не договорив, отвёл взгляд. Повисло молчание.

— Как идёт очистка? — спросил Гедимин, когда ему надоело крутить в голове одни и те же бесполезные мысли. «Придётся обойтись без Конара, своими мозгами… если они у тебя есть,» — он досадливо поморщился. «Пора бы уже привыкнуть, что мы ничего не понимаем.»

— Ещё три дня, и можно будет работать, — Хольгер, оживившись, посмотрел на свой передатчик, что-то проверил в нём и снова наклонился над автоклавом. — У меня есть одна мысль, атомщик. Не насчёт свойств ирренция, но… Мне она кажется полезной.

— Говори, — Гедимин, насторожившись, приподнялся на локте. — Ты один здесь похож на учёного. Может, что-нибудь придумаешь.

Хольгер смущённо хмыкнул.

— Я пытался навести порядок в мыслях. Читал о Лос-Аламосе, о тех, первых, исследованиях… Ты слышал о попытках использовать оружейный плутоний как топливо для реакторов?

Гедимин мигнул.

— Естественно. Мы проходили это в Лос-Аламосе.

— Помнишь, как с ним поступали? Его смешивали с ураном. Добавляли в топливо. Если процент был небольшим, обходилось без «хлопков». Ирренций очень похож на плутоний…

Гедимин на мгновение прикрыл глаза и медленно расплылся в ухмылке.

— Ты думаешь, так он стабилизируется? Но ведь это разные реакции — та, что идёт на нейтронах, и омикрон-квантовая…

Хольгер пожал плечами.

— Тебе виднее, атомщик. Но, чтобы ирренций не вспыхивал, его надо чем-то разбавить. Возможно, полезно будет «отравить» его кеззием. Или обеднённым ураном. Куда-то деть лишние омикрон-кванты. Если хочешь, я этим займусь — и к твоему выходу уже будут какие-то результаты.

Гедимин покосился на фиксатор поверх рёбер и качнул головой.

— Ничего не трогай. Слишком опасно. Попроси Константина сделать расчёты для таких смесей. Он давно рвётся помочь…

Хольгер усмехнулся.

— Ничего не выйдет, атомщик. Он слишком занят. Даже отказался зайти к тебе. Какие-то особые расчёты… наверное, для Линкена.

— А, бомба… — Гедимин досадливо сощурился. — Ладно. Тогда — просто ничего не трогай. Вернусь — разберёмся.

19 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Трое охранников во главе со Стивеном Марци вместе с учёными прошли в «грязный» отсек — и там и остались, рассредоточившись вокруг выхода. Гедимин, краем глаза уловив смутное движение у стены, поднял взгляд от барабана, в котором окись ирренция перемешивалась с необогащённым жёлтым кеком, и удивлённо мигнул.

— Что вы тут забыли? — спросил он. Что-то шевельнулось и у другой стены, и Гедимин обнаружил, что отряд охраны Хольгера тоже здесь — маячит у выхода в испытательный отсек и оцепеневшим взглядом смотрит на оборудование.

— Приказ Маркуса — сопровождать тебя во время работы, — ответил Стивен. Гедимин мигнул.

— Глупый приказ. От вас тут никакого проку.

— Приказ координатора Маркуса, — медленно, по слогам, проговорил Стивен, глядя ему в глаза. Что это должно было означать, Гедимин не понял.

— И что? — сердито сощурился он. Хольгер, встав со стула, положил руку ему на плечо.

— Не трогай их. У них действительно приказ. После того, как ты пострадал от взрыва… — он махнул второй рукой в сторону выхода в испытательный отсек.

— Всё равно — глупость, — проворчал Гедимин, отворачиваясь от охранников. Барабан продолжал вращаться — вещества должны были перемешаться равномерно. Хольгер стоял над устройством с анализатором, но постоянное движение и несколько слоёв защитного поля мешали работе прибора.

— Мало, — сказал Гедимин, поймав рассеянный взгляд Хольгера. — Не разгорится.

Химик, отвлёкшийся от изучения экрана, растерянно мигнул.

— Что?

— Мало ирренция, — повторил сармат. — Всего половина по массе. Не разгорится.

Хольгер с любопытством посмотрел на него.

— Ты же не пробовал. Откуда знаешь?

Гедимин недовольно сощурился — на такие вопросы отвечать всегда было сложно.

— Сам увидишь, — буркнул он. — Пустая трата урана. Его нельзя брать много. Процентов двадцать максимум.

Хольгер еле слышно хмыкнул и, остановив вращение барабана, просунул анализатор под защитное поле.

— Так… Почти готово. Ещё минут пять-шесть… Я же говорю — ты не пробовал. Ни пятьдесят процентов, ни двадцать. Если действительно не разгорится — уран убавим.

Гедимин посмотрел на экран его анализатора и пожал плечами. Можно было ещё поспорить о пропорциях, но перемешивание уже подходило к концу, и пора было запускать топливный цикл.

— Завтра напробуемся, — он перевёл взгляд на охранников, замерших у ворот. — Вы и в испытательный за мной полезете?

Стивен выдержал его хмурый взгляд, не смигнув.

— Приказ, — отозвался он с таким видом, как будто это слово могло объяснить всё, вплоть до изменения критической массы ирренция. Гедимин озадаченно мигнул.

— А я бы в такой броне не лез, — буркнул он, останавливая барабан и позволяя смеси высыпаться. Она была тёмно-бурой, слегка подсвеченной зеленью, — светло-серые кристаллы сингита в массе жёлтого кека затерялись. Хольгер осторожно провёл над ней щупами анализатора и кивнул.

— Всё хорошо. Запускай цикл.

Двухметровые рилкаровые трубки — оболочки будущих топливных стержней — уже лежали в герметичной нише. Их прислали с большим запасом — предполагалась длинная серия опытов. «А если бы сразу взяли двадцать процентов…» — Гедимин досадливо сощурился, но промолчал. Ирренций светился, защитные поля вспыхивали зеленью, пропуская смесь под собой, — всё было так, как сармат любил, и пока ничего не взрывалось.

20 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Я же говорил — не разгорится…»

Остаться на ночь в лаборатории Гедимину не позволила охрана. Хольгер ушёл первым, обогнав его на десять минут; бесполезные стержни отправились в переработку, пустые оболочки, залитые меей, остались в испытательном отсеке проходить дезактивацию, смесь урана и ирренция в пропорции один к пяти проходила отжиг — единственную стадию, которую Гедимин рисковал оставить на ночь без присмотра… Уже на платформе сармат в последний раз оглянулся на лабораторию, кивнул собственным мыслям и вошёл в полупустой вагон.

Пока он возился с оборудованием, в столовой успели собраться все, — даже Гедимин с трудом протиснулся к раздатчику. Привстав на пальцах, он посмотрел поверх голов, — за столом его группы ещё оставалось свободное место. Он направился туда, но приостановился, увидев справа от себя знакомую чёрную броню. Исгельт в этот раз не сел вместе с «ядерщиками» — он и сармат в неприметном сером экзоскелете беседовали за столом далеко от группы «Феникса». Внимание Гедимина, в общем-то, привлекла именно броня — под обычной серой обшивкой угадывались флиевые пластины, и выступающие сочленения были явно сделаны из флии — а такие экзоскелеты пока ещё не были запущены в серию. «Космолётчик,» — подумал Гедимин, глядя на знакомые выступы на спине чужака — «сопла» «лучевого крыла». «С Кагета?»

— Да ну, Исгельт, — космолётчик резко мотнул головой. — Какое животное может такое соорудить? Я не знаю, что такое «пчёлы», но эти сооружения на плато, их размеры, форма, их микроструктура… Смотри сюда!

Он развернул перед Исгельтом двухмерное изображение с экрана смарта. Это был участок плоской поверхности — чего-то вроде кирпичной кладки, но её элементы не имели ни одной гладкой стороны — они были покрыты выступами и сцеплялись ими между собой. Некоторые из них были сходны, но двух одинаковых Гедимин не нашёл. Выступов не было только на внешней стороне — её как будто обрезали. Сверху она была покрыта пятнами сероватой корки; сармат сразу узнал это вещество, выступающее из щелей кладки мелкими кристаллическими щётками. Это был сингит.

— Это минерал, — космолётчик провёл пальцем вдоль изображения. — Железистый силикат. Обрати внимание на швы. Там нет никакой прокладки, никакого раствора. Блоки словно врастают друг в друга.

Исгельт пожал плечами.

— Магматическая структура? Они бывают многообразны. Скол очень ровный, да, но форма самая обычная.

Сармат снова мотнул головой.

— Какая магма⁈ Ты слушаешь, что я говорю? Там миллионы этих сооружений по всему плато, они стоят друг на друге! Эти твои «сколы» со всех сторон, выступы — во всех направлениях. Какая магма может так застыть⁈

Гедимин, забывшись, шагнул к нему — и опомнился, уже оказавшись рядом со столом, под удивлёнными взглядами Исгельта и незнакомого космолётчика.

— Откуда это? С Ириена? — отрывисто спросил он. Космолётчик мигнул.

— А. Мы были неосторожны, — слегка сузил глаза Исгельт, щёлкнув пальцем по смарту на запястье собеседника. Плоское изображение погасло.

— Гедимин Кет, Ядерный блок, — коротко представил он сармата; космолётчик кивнул, настороженно глядя на Гедимина. — Фальк Марци, снабженец. Мы говорили о горных породах, встречающихся на Ириене.

Гедимин мотнул головой и пристально взглянул на Фалька.

— Это не горные породы, — угрюмо сказал он. — Это искусственные объекты. Там была цивилизация. Надо было изучить её. А мы уничтожаем её следы.

Фальк едва заметно вздрогнул, быстро перевёл взгляд на Исгельта, — тот качнул головой и крепко взял Гедимина за запястье.

— Не наводи панику, физик. Занимайся своим реактором. Если Фальк на Ириене найдёт ископаемый реактор, мы тебе сообщим. Остальное тебя не касается.

Гедимин резким движением стряхнул его руку — он сам удивился, как легко это получилось, и как переменился в лице бывший адмирал.

— Потом ты будешь жаловаться, что тебе не подчиняются, — криво усмехнулся он, глядя на Исгельта. — Хватит мне приказывать. Фальк, ты знаешь что-то о жителях Ириена?

Космолётчик снова посмотрел на Исгельта. Тот недобро сузил глаза и слегка приподнял ладонь. Гедимин шевельнулся — и обнаружил, что его с двух сторон держат охранники в тяжёлых экзоскелетах.

— Приказывать? Да лучше сломать антиграв в поясе Оорта, — поморщился Исгельт. — Пусть Ассархаддон с тобой общается. А я пресеку распространение ненужной информации. Не показывай эти снимки в столовой, Фальк. Тут многовато лишних глаз.

Охранники Исгельта не выпускали Гедимина, пока не довели его до стола, из-за которого уже приподнимался, настороженно щурясь, Линкен. Отряд Стивена шёл за ними, ни во что не вмешиваясь, и близко старался не подходить. Гедимин, раздражённо фыркнув, освободился из чужих «клешней» и сел за стол.

— Что-то не так? — спросил Линкен, глядя вслед быстро удаляющимся охранникам. — У тебя были дела с Фальком?

Гедимин качнул головой.

— Я не знаю Фалька. Но он видел древние постройки на Ириене. Странные технологии были у этих… существ.

Линкен недоверчиво хмыкнул.

— Не знаешь Фалька Марци⁈ Ah— hasu… Энцелад — далёкая планета. Фальк — один из лучших пилотов.

— Лучше, чем ты? — уточнил Гедимин, стараясь не мигать слишком часто. «Линкен признал кого-то хорошим пилотом. Это что у него, последствия облучения?»

Линкен замялся, но всё же кивнул.

— Ириен? — запоздало насторожился Хольгер. — Так вот почему тебя привела охрана… Тебе опять не даёт покоя Ириен?

Забыв о градации пилотов, Гедимин развернулся к химику.

— Странно, что мне одному. Ты что, не понимаешь, что всё это значит?

Хольгер пожал плечами.

— На Земле была культура, погибшая из-за слишком совершенных каменных наконечников. Нелепо и досадно. Но не должно мешать работе.

21 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ничего страшного, атомщик, — терпеливо сказал Хольгер, гладя Гедимина по плечу. Тот сердито фыркнул.

— Технологию переработки урано-ирренциевой смеси мы отработали ещё в Ураниуме, — напомнил Хольгер, покосившись на анализатор; щупы прибора были запущены под защитное поле — в миниатюрном цехе не было устройств точного контроля, и топливные таблетки приходилось проверять вручную. — Мы идём навстречу друг другу, понимаешь? Сужаем пространство выбора. Теперь мы знаем, что пятидесяти процентов урана слишком много. Если выяснится, что десяти слишком мало, у нас останется всего треть диапазона. И тогда…

— Опять пустой перевод сырья, — поморщился Гедимин. — Надо было начинать с двадцати процентов.

— Было бы неплохо, кроме твоего чутья, иметь ещё научное обоснование, — вздохнул Хольгер.

Над выходом вспыхнула цепочка светодиодов. Один из охранников, бросив пару слов в коммутатор, повернулся к сарматам.

— Константин Цкау запросил разрешения на вход в «грязный» отсек.

Сарматы переглянулись.

— Ты опять отключил его пропуск? — тихо уточнил Хольгер. — Зачем?

— Так, — нехотя отозвался Гедимин. — Зря, наверное.

Константин быстрым шагом вошёл в отсек, покосился на штабель топливных таблеток под защитным полем и брезгливо поморщился.

— Снова эти ваши… эксперименты? Вот что делает с сарматами избыток сырья…

Гедимин развернулся к нему и сузил глаза.

— Ты знаешь, что и зачем мы делаем. Что тебе не по нутру?

Константин махнул рукой.

— Вы хоть раз заглядывали в официальную программу экспериментов? Хотя — кого я спрашиваю…

Сарматы растерянно переглянулись.

— Официальная программа? У нас она есть? — озадаченно спросил Хольгер. Константин громко фыркнул.

— Как ни странно — да. Я выполнял по поручению Ассархаддона расчёты для управляемой цепной реакции. Читай.

Передатчик Гедимина громко пискнул, приняв пакет данных. Гедимин развернул экран и удивлённо мигнул.

— Смесь «ириена» и «кагета»? Кагетский ирренций предполагается стабилизировать ириенским? Кто придумал эту чушь?

Константин с присвистом втянул в себя воздух.

— Я мог бы донести на тебя. Но не буду. Можешь сам пойти и сказать Ассархаддону, что его идеи — чушь. Проверим, насколько ты для него ценен.

Гедимин мигнул, недоверчиво глядя на него.

— Ассархаддон? Врёшь. Он такого предложить не мог. Он не физик… и не идиот.

Хольгер крепко ухватил Гедимина за плечо и дёрнул назад, одновременно вклиниваясь между ним и Константином. Северянин, уже выставивший руку перед грудью, разочарованно фыркнул.

— Константин, ты мне ничего не скинул, — сказал Хольгер. — Дай посмотреть… Получается, если ирренций разного происхождения смешать в этих пропорциях, твэлы не будут «вспыхивать»?

— По расчётам выходит так, — кивнул Константин, медленно успокаиваясь. — Ассархаддон хочет, чтобы вы немедленно это проверили.

Хольгер оглянулся на Гедимина. Тот смотрел в сторону, недобро щурясь, но молчал.

— Ага, займёмся, — кивнул химик. — Можешь идти в «чистый» отсек. Тут немного радиоактивно…

Дезактивационный шлюз закрылся за Константином, пренебрежительно фыркнувшим напоследок. Гедимин подошёл к остывающим топливным таблеткам и просунул анализатор под защитное поле. Хольгер тронул его за плечо.

— Мы можем разделить задачи, атомщик. Я возьму на себя опыты Константина, ты продолжишь работу с ураном…

Гедимин, резким движением выдернув щупы из-под экрана, развернулся к Хольгеру и схватил его за плечи.

— Не лезь туда, — сказал он. — Слишком опасно. Этот идиот опять насчитал какую-то чушь. А голову оторвёт тебе.

Хольгер мигнул и наклонил голову набок, озадаченно глядя на Гедимина.

— Ошибка в расчётах? Ты в этом уверен?

Сармат угрюмо кивнул.

— Они все — одна ошибка. Займись ураном, это безопаснее. И… работать в испытательном будем по очереди.

Хольгер поспешно закивал и отстранился, потирая плечо.

— В таком случае… занимайся всеми испытаниями, как и раньше. А я буду собирать твэлы.

Гедимин качнул головой.

— Можешь делать топливо, но твэлы соберу я сам.

Хольгер мигнул, снова наклонил голову; в его взгляде под прозрачным щитком, как показалось Гедимину, мелькнула обида.

— Я знаю, что ты умеешь, — поспешно сказал он. — Но мне так спокойнее.

— Никаких вопросов, атомщик, — закивал химик, отворачиваясь к защитному экрану. — Так, что он нам прислал… Любопытная пропорция. У тебя остался «ириен» или «кагет»?

— Прислали с утра пару контейнеров, — Гедимин кивнул на закрытую и отмеченную предостерегающим знаком нишу в стене. — Я ещё подумал — зачем?.. Смотри, не перепутай. Тут ведь даже не проверишь, та пропорция или не та. И то, и другое, — ирренций…

Хольгер хихикнул, успокаивающе похлопал его по локтю и вернулся на «пункт контроля топлива». Гедимин вскрыл одну из стенных ниш, достал длинный контейнер. Внутри лежали двухметровые управляющие стержни — сармат делал их с запасом, благо ипрона в лаборатории было достаточно. Гедимин покосился на Хольгера — тот был занят проверкой таблеток — и осторожно провёл пальцами по оболочкам стержней. «Надо поговорить с Ассархаддоном,» — подумал он. «Идея выглядит очень глупой. И к тому же опасной.»

26 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Значит, диапазон рабочего топлива — от пятнадцати до тридцати пяти процентов… — Хольгер задумчиво посмотрел на контейнер с Би-плазмой и сделал большой глоток.

— Экономия, — хмыкнул Константин, покосившись на Гедимина. — Уран проще достать. Берите по максимуму. Рады будут все. Кроме, возможно, одного атомщика, любителя неуправляемых реакций…

Линкен молча, не отрываясь от еды, толкнул его локтем в бок.

— И всё равно реакция нестабильна, — медленно проговорил Гедимин, навалившись грудью на стол; он едва слышал чужие слова — мысли гудели внутри черепа, но ничего внятного из их гула не складывалось.

— Но вспышки гораздо слабее, — сказал Хольгер. — Возможно, в конструкции из нескольких твэлов они сойдут на нет.

— Или усилятся на порядок, — Гедимин тяжело качнул головой и снова прилёг на стол. — Нужно что-то ещё…

Константин громко фыркнул, сказал кусок какого-то слова — и внезапно замолчал. Гедимин лениво скосил глаз, но проследить за его взглядом не успел — охранники вокруг стола уже расступились, пропуская Ассархаддона к свободному месту.

— Рабочие обсуждения? — куратор, приветственно шевельнув ладонью, обвёл сарматов доброжелательным взглядом. — Очевидно, работа в разгаре. Приятно это видеть, seatesqa… Гедимин, как обстоят дела с моим экспериментом? Вы уже опробовали смешанное топливо?

Гедимин мигнул.

— Завтра, — нехотя ответил он. — Твэл готов…

Ассархаддон протянул руку и слегка прижал его ладонь к столу. Сармат от неожиданности вздрогнул, но заставил себя не дёргаться и не пытаться отодвинуться — и, по возможности, не мигать.

— Завтра? — куратор испытующе посмотрел на него. — Что-то смущает вас в этой идее, это очевидно даже мне. Я не тороплю вас. Не приступайте, пока не подготовитесь. Проведёте вы опыт через день или два — это ни на что не повлияет.

Гедимин промолчал. Ассархаддон, взяв его за руку, внимательно осмотрел ладонь.

— В этот раз повреждений меньше, — он провёл пальцем по оголившейся золотистой полосе на тыльной стороне ладони. — Но следы нагрева заметны. Не помешало бы пройти ремонт.

— Где мой напылитель? — угрюмо спросил Гедимин, покосившись на оплавления. — Мне нужна броня. Каждый день. Кумала заберёт её на неделю. Я просил напылитель для мелкого ремонта и запас фрила. Где он?

Константин молча ткнул сармата под рёбра. Скафандр загудел.

— Зайдите к Кумале, — Ассархаддон едва заметно пожал плечами. — Обсудите с ним, как удобнее проводить мелкий ремонт. Вы знаете, где его отсек.

Гедимину очень хотелось фыркнуть, но он сдержался. На несколько секунд повисло молчание, снова нарушенное Ассархаддоном.

— Так чем вам не нравится смешанное топливо, Гедимин? — спросил он. — Константин, ваш коллега, считает, что это позволит сделать стабильные твэлы.

Сармат пристально посмотрел ему в глаза, но насмешки там не увидел. «Он не физик,» — напомнил себе Гедимин. «А Константин — идиот.»

— Это так не работает, — угрюмо сказал он. — Так и передай… коллеге. Ничего хорошего не выйдет.

— Да? И вы можете аргументировать? — Ассархаддон смотрел на него с доброжелательным интересом. — Расчёты Константина выглядели убедительно.

В этот раз сармат не удержался и презрительно фыркнул.

— У него всегда так. А твэл взорвётся.

Рука Хольгера легла на его локоть, но Гедимин сердито стряхнул её. «Сколько можно за меня хвататься⁈ Мало мне было Кумалы…»

— Именно взорвётся? Интересно… — Ассархаддон прикоснулся к клавиатуре смарта и снова взглянул на Гедимина. — Буду ждать испытаний. Кажется, я должен объяснить кое-что…

Линкен двинулся вперёд, но едва заметный жест куратора заставил его замереть на месте. Гедимин сердито сощурился. «Опять какие-то игры. Надеюсь, меня не расстреляют за честное предупреждение?»

— Я не физик, Гедимин. Но на мне — снабжение всех проектов «Гекаты». И — если это возможно — я хотел бы задействовать более дешёвые и доступные источники сырья. Ириенский и кагетский ирренций можно добывать тоннами. Плутоний — сырьё для ваших синтезирующих реакторов — в природе не обнаружен. «Лунный» ирренций обходится нам дороже любого другого. Я бы хотел максимально сократить его использование. Теперь идея о смешанном толпиве не выглядит такой нелепой, Гедимин?

Сармат мигнул. «Так и есть. Синтез сложнее добычи ископаемых. Только вот смешивание — тоже непростой процесс…»

— Ты хорошо придумал, — согласился он. — Но это так не работает.

28 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— И когда ты пойдёшь к Кумале? — прозвучало в наушниках; следом раздался негромкий смешок. Гедимин, проверяющий герметичность вакуумной капсулы, вздрогнул, едва не оцарапав её стенку щупом анализатора, и повернулся к хихикающему Хольгеру.

— Глупая шутка.

— Не вижу ничего глупого, — сказал Хольгер, щёлкнув пальцем по экрану своего анализатора. — Вот тут неплотный шов… Да, теперь лучше… Ты хотел забрать у него напылитель? Зайди к нему, может, он не будет жадничать.

— Жадничать… — Гедимин недобро сощурился. — Ты сам знаешь, что он полезет мне под комбинезон. А на кой он мне там⁈

Хольгер снова хихикнул и, отключив анализатор, протянул Гедимину готовый твэл с красными кольцами-рисками на хвостовиках и наконечниках стержней. Так сарматы отметили экспериментальный образец по «проекту Константина» — твэл из смеси «ириена» и «кагета».

— Ты даже не спросил, чего он хочет, — сказал Хольгер. — Может быть, обойдётся ремонтом чего-нибудь ценного в его отсеке. Или парой советов по эксплуатации ЛИЭГов.

Гедимин фыркнул.

За его спиной послышался тяжёлый вздох, лязг брони о броню, а затем к вакуумной капсуле медленно подошёл Константин. Он щёлкнул по её стенке, пристально посмотрел на Гедимина, закрепляющего в ней твэл, и подозрительно хмыкнул.

— Для чего это?

— Для безопасности, — буркнул Гедимин, проверяя герметичность последнего стыка. Насос, откачивающий из капсулы воздух, ещё работал; в этот раз сармат решил рискнуть охлаждением.

— Взрыв внутри капсулы будет менее катастрофичным, — пояснил Хольгер. — Даже если она не выдержит первого удара и расколется, этим последствия и ограничатся. Гедимин думает, что охлаждение твэлу не понадобится. Если всё будет нормально, он не нагреется, а если нет — всё равно не успеет остыть.

Константин презрительно фыркнул и повернулся к бассейну. Его дальний угол был приоткрыт — там в воде висел ещё один твэл.

— Пока вы взрывали уран, вам не нужны были капсулы. Это — специально для моего твэла? Вот уж спасибо!

Гедимин, выключив насос, развернулся к Константину и недобро сощурился — хотя этого всё равно никто не смог бы разглядеть за тёмным щитком на лице.

— Это техника безопасности. Ты вечно о ней беспокоился. Вот она. Можешь уняться.

Константин смерил его долгим взглядом; его глаза прикрывал такой же тёмный щиток, и Гедимин не мог понять, о чём он думает, пока он не заговорил снова.

— Раньше тебя не волновала техника безопасности. Эти приготовления — в мою честь, верно? Вы оба уверены, что твэл взорвётся. А почему вы так в этом уверены?

Последнюю фразу он проговорил медленно, по слогам. Гедимин, изумлённо мигнув, переглянулся с Хольгером.

— Ты о чём? — растерянно спросил тот. — Мы сделаем всё, чтобы твой твэл не взорвался. А капсулу Гедимин построил после того, как был ранен взрывом «кагета»…

— Да как же, — фыркнул Константин, включая анализатор и прижимая щупы к стенке капсулы. — Ему могло руки пообрывать — он и не подумал бы о защите. Тут всё взрывоопасно, но это не мешало ему обниматься с горячими твэлами. А сейчас он так уверен, что будет взрыв. Вот это, мне кажется, по части Ассархаддона, а не Ядерного блока…

Гедимин вздрогнул, как от удара. Хольгер вцепился в его плечи, буквально повиснув на нём, и прикрикнул на Константина:

— Что ты несёшь⁈ Хочешь сказать, что мы напихали в твэл взрывчатки? Ну давай, ищи её!

— Он уже ищет, — буркнул Гедимин, стряхивая с себя химика и отходя к бассейну; свечение твэла в глубокой воде немного успокоило его. — Ну и астероид в зад для скорости…

Константин, громко фыркнув, с резким щелчком втянул щупы анализатора и отошёл на несколько шагов.

— Я ведь тоже не дурак, тески. Взрывчатка — по части Лиска, не по вашей. Но я буду здесь во время испытаний. Всё время здесь.

Гедимин и Хольгер переглянулись, и ремонтник пожал плечами.

— Это не запрещено. Хольгер, иди в шлюз. Я зажгу сигнал, когда мы закончим.

…В наушниках негромко пискнуло — шлюз закрылся, Хольгер был в безопасности. Гедимин оглянулся на Константина — тот, сложив руки на груди, стоял на краю бассейна. «Вот туда он и полетит,» — угрюмо подумал сармат, поворачиваясь к пусковой кнопке. Механизм, приводимый этой кнопкой в действие, был собран из флии и рилкара; Гедимин сделал несколько таких про запас, но всё равно смотрел на кнопку с сожалением — ещё ни один из таких пусковых механизмов не пережил ядерный «хлопок».

— Tiitzki? — отрывисто спросил ремонтник, не глядя на Константина.

— Tza ti, — отозвался тот.

— Attahanqa, — прошептал Гедимин, вдавливая кнопку в рилкар.

Ему не нужно было видеть твэл, чтобы знать, что происходит, — сначала полыхнул красным экран дозиметра, обнаружив запредельно сильное сигма-излучение, а потом нижняя часть капсулы налилась изнутри багровым светом и лопнула по восьми направлениям, брызнув на пол жидким расплавом. До пола он не долетел, подхваченный многослойным защитным полем, и не успело оно растаять, как остатки капсулы вместе с твэлом рухнули в бассейн. Столб пара взмыл к потолку, завыла вентиляция, следом включились дополнительные насосы, нагнетая воду. Гедимин посмотрел на руки — в этот раз фрил с пальцев не потёк, но к ним прилипли ошмётки хвостовика. Сармат вздохнул и перевёл взгляд на бурлящий бассейн.

— Теперь доволен?

Он перебрался через ограждения и камнем, не подняв брызг, ушёл под воду. Пространство, окружающее расплавленную капсулу, издалека виделось как огромное облако лопающихся пузырей. Сквозь них просвечивало что-то красное, и Гедимин на ощупь добрался до источника света и вскоре почувствовал под рукой хвостовики — они успели затвердеть и больше не прилипали к пальцам. Он не стал возиться с креплениями — просто вставил пальцы в одну из трещин на капсуле, и вся конструкция рассыпалась на куски, забросав дно бассейна раскалёнными обломками. Они ещё светились красным, но свечение быстро тускнело — насосы работали так, что Гедимин чувствовал напор воды сквозь броню. Он нашёл обломок управляющего стержня, посмотрел на оболочку, заляпанную тёмно-красными шматками остывающего расплава, выбил из неё остатки ипрона и, сунув их под внешний слой обшивки, полез наверх. В наушниках что-то шипело и скрежетало, но помехи были слишком сильны, — он только понимал, что кто-то кричит, но ни одно слово понять не удалось.

Когда он выбрался из воды, в отсеке никого не было. Проверив дозиметром стены и пол и довольно хмыкнув — расплав всё-таки не пролился из защитного поля — сармат занялся второй испытательной установкой. Здесь их было предостаточно — ни одна из них не выдерживала больше одного неудачного испытания. Проверив стенд и крепления, Гедимин пошёл за твэлом.

Над бассейном ещё стоял пар, но бурление уже прекратилось. Мелкие пузырьки лениво всплывали со дна там, где затонули крупные обломки стержней, вода лениво колыхалась, и зелёные блики дробились на светло-серой облицовке. Сармат остановился, облокотился на ограждение и несколько секунд смотрел на них. «Значит, стабильные твэлы…» — он криво усмехнулся. «Хороша стабильность…»

30 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Хольгер положил на стол пластинку, отодранную Гедимином от «рукава» скафандра, а рядом с ней — ещё одну, побольше. Сармат подобрал её, приложил к своей броне и одобрительно хмыкнул.

— Ты подожди, — слегка сдвинул брови Хольгер. — Состав у них один, да, но вот технология… Не уверен, что я её соблюл.

Гедимин царапнул пластинку пальцем, разломил её пополам, посмотрел на скол и пожал плечами.

— Ведёт себя так же.

— Да, да, знаю, — нетерпеливо закивал Хольгер. — Сам проверял. Но было бы хорошо свериться. Если бы ты зашёл к Кумале и спросил…

Гедимин хлопнул по столу расставленной пятернёй. Пластинки подпрыгнули.

— Сказал — не пойду.

— Зря, — вздохнул Хольгер, ставя на стол контейнеры с мелким чёрным порошком. — А вдруг я что-то не учёл, когда это синтезировал? И ты облучишься…

— Так сходил бы сам к Кумале, — буркнул Гедимин. — Перед синтезом.

— Я ему не интересен, — развёл руками химик. — И технологиями он делиться не будет.

Гедимин мигнул.

— Почему? Материалы для него должен делать Химблок, они наверняка знают…

Хольгер покачал головой.

— То, что они знают, я быстро выяснил. Но они делают только… базовый состав. Кумала многое дорабатывает под себя. Так же, как ты — свои твэлы.

Гедимин поморщился.

— Тогда он и мне ничего не скажет. Или наврёт. Если у него такая секретность…

Входные ворота оглушительно лязгнули — кто-то начал входить, не дождавшись, когда они откроются, и все шестеро охранников развернулись на звук и вскинули оружие.

— Heta! — крикнул Хольгер, выскакивая из-за стола. Он первым увидел вошедшего — и тех, кто следовал за ним.

— Hetatza, — негромко сказал Ассархаддон, посмотрев на охранников из-за плеча Константина. Северянин поспешно шагнул в сторону, уходя с линии огня, но экзоскелетчики уже опустили оружие и вытянули манипуляторы по швам.

— Напрасно вы так спешили, Константин, — заметил куратор, оглядывая пустынное помещение «чистого» отсека. — Гедимин и Хольгер, как обычно, обсуждают рабочие вопросы. Жаль, но придётся вас прервать.

Он сел в кресло, недавно оставленное Хольгером, и повернулся к Гедимину. Константин встал за плечом куратора, и ремонтник заметил мимолётный злорадный взгляд.

— Давно тебя не видно, — сказал Константину Хольгер, озадаченно переглянувшись с Гедимином. — Где пропадал?

— И это вы тоже обсудите потом, — вежливо напомнил о себе Ассархаддон. — Итак, эксперимент со смешанным топливом…

— Твэл взорвался, — буркнул Гедимин. — Отчёт у тебя. Позавчера отсылал.

Ассархаддон кивнул.

— Я прочитал его. У вас хорошая реакция… Значит, вы считаете, что ирренций с Кагета недопустимо примешивать к топливу для реакторов? У этого есть какое-нибудь объяснение? Хотя бы гипотеза?

Гедимин уткнулся взглядом в стол, чувствуя себя на редкость глупо.

— Узнаю — скажу.

Константин тихо фыркнул в респиратор.

— Понятно, — протянул Ассархаддон, внимательно глядя на него. — Ваш коллега подозревает вас в саботаже испытаний. И неплохо это обосновывает. Что скажете?

Гедимин рывком поднялся на ноги. Планка выдвижного стола, на которую он случайно оперся, громко затрещала и чудом не выпала из стены. Константин проворно шагнул назад, под защиту охранников Ассархаддона. Куратор остался сидеть на месте, только слегка повернул голову, с любопытством наблюдая за Гедимином.

— Красочно, но непонятно, — сказал он. — Потрудитесь разъяснить вербально.

Гедимин ошалело замигал, но кое-как справился с эмоциями и медленно опустился в кресло.

— Я не саботажник, — буркнул он. — А его проверь на эа-мутацию.

— Сказал бы я… — донеслось из-за «плеча» тяжёлого экзоскелета. Хольгер исподтишка показал туда кулак.

— Я тоже считаю, что вы не саботажник, — покивал Ассархаддон. — Глупо было бы подозревать вас… равно как и Хольгера. Но… я хотел бы, чтобы вы ещё раз испытали смешанное по пропорциям Константина топливо — в моём присутствии. И ещё… Я пришлю лаборанта, чтобы пронаблюдал за его приготовлением. Надеюсь, это никого из вас не оскорбит. Дело не в недоверии. Мне нужны достоверные данные, только и всего.

Гедимин пожал плечами.

— Это твоя база. Приходи и смотри. Хоть завтра.

— Четвёртого ноября, — сказал Ассархаддон, поднимаясь с места. — Я бы хотел увидеть серию испытаний. Минимум три прогона. Идёмте, Константин. Надеюсь, вы довольны?

02 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин снова посмотрел на экран и тяжело вздохнул.

— Всё-таки сигма… Ни на что не влияющая сигма. Интересно, в каком количестве процессов она на самом деле участвует.

— Выясним, — отозвался Хольгер; он выглядел не менее удивлённым и обескураженным, чем Гедимин, но с выстроившимся на экране графиком спорить не приходилось. Он чётко показывал всплески интенсивности омикрон-излучения — «вспышки», идущие одна за другой, сперва плавные, дальше по оси времени — всё более резкие. Они вытягивались высокими пиками с крутыми склонами — вспышка и угасание, вспышка и угасание; и перед каждым пиком шёл ещё один, невысокий, но формой в точности повторяющий вспышку «омикрона», — всплеск интенсивности сигма-излучения.

— Пульсация, — вздохнул Хольгер, проведя пальцем по линии «сигмы». — Похоже, кроме урана для гашения «омикрона», нужно всыпать туда пару килограммов ипрона. Лишние сигма-кванты надо куда-то девать.

— Ипрон… — Гедимин задумчиво сощурился на график. — Ипрон сыпать по миллиграмму. Ипроновое отравление погасит реакцию.

— Убавить уран, добавить ипрона, — пожал плечами Хольгер. — Надо пробовать, Гедимин. Отдавать это на обсчёт Константину я уже боюсь.

— На орбиту Седны Константина, — кивнул Гедимин. — Он нам и так напомогал…

Они вернулись в «грязный» отсек. Там всё ещё крутился барабан, перемешивая ирренциевую пыль. Невысокий сармат-филк в подогнанном по росту тяжёлом скафандре внимательно следил за ним, время от времени поднося к корпусу устройства анализатор.

— И что там видно? — не удержался Гедимин. — Ирренций с буквами «и» и «к»?

Лаборант повернул к нему голову; сквозь тёмный щиток сармат не видел его глаз.

— Я отслеживаю процесс, — мирно ответил он.

— И что, узнал, когда именно мы добавляем туда динамит? — спросил Хольгер. Гедимин положил руку ему на плечо и отодвинул химика от смешивающего агрегата.

— Хватит. У нас полно своей работы.

Некоторое время заняло измельчение ипрона — его привозили в маленьких тонких слитках, а раздробить его было очень непросто, и Гедимин всё время опасался, что не выдержит не слиток, а дробилка. За её шумом, легко преодолевающим тонкое защитное поле (его и выставили-то для вида — ипрон не «фонил», необходимости в защите не было), можно было не расслышать собственную речь, но всё-таки Хольгер переключил коммутатор, прежде чем открыть рот.

— У Ассархаддона немало филков-лаборантов. А вот учёных-филков я ни разу не видел.

— Я тоже, — сказал Гедимин. — Может, в других блоках есть?

Хольгер покачал головой.

— Я много где был по делам Химблока. Если и есть — там, куда меня не заносило — то один-двое, не больше. Интересно, в чём дело.

— И Крониона он в Биоблок не взял, — вспомнил Гедимин. — Глупо. Нас и так мало. Если ещё перебирать, кто какой породы…

— Это наша традиция, атомщик, — вздохнул Хольгер. — Как с ней ни боролись, а она вылезает. А вообще — есть филки-учёные? У нас в Ураниуме я их тоже не видел.

— Должны быть, — с уверенностью ответил Гедимин. — Они ближе к людям, чем мы. У них должны проявляться человеческие свойства. Не только же для спаривания их создали.

Хольгер хмыкнул.

— А кто его знает, атомщик… Не думаю, что люди хотели получить сарматов-изобретателей… на свою голову… Ладно, смотри за дробилкой. Может, уже готово?

04 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Генераторов защитного поля в испытательном отсеке не было, и многочисленные экраны пришлось устанавливать вручную. Гедимин досадливо щурился — сама операция была несложной, удручала её очевидная бессмысленность. «На кой тут такое стадо?» — он сердито косился на охранников, рассредоточившихся вдоль стен; защищать приходилось в основном их — скафандр Ассархаддона сам по себе выдерживал любую вспышку излучения, в отличие от экзоскелетов охраны. «Ему что, одному скучно?»

За самым прочным из защитных экранов иногда что-то посверкивало зеленью, и Гедимин останавливался, смотрел на блики тяжёлым взглядом и стискивал зубы. Там возился с твэлом Константин. Восемь килограммов чистого ирренция нужно было поместить в вакуумную капсулу — в противном случае Гедимин пообещал не кидать шар расплава в бассейн, а вылить Константину на голову — но что-то было не так с герметичностью, и омикрон-излучение просачивалось, зажигая экраны зелёным огнём.

Закончив с установкой защитных полей, сармат встал у бассейна. Сегодня смотреть было не на что — ничего, кроме воды и работающих на полную мощность насосов, тут не осталось. Хольгер, проверявший распылители меи, мягко спрыгнул с потолка и встал рядом с Гедимином. «Только не волнуйся,» — жестами сказал он. «Взрывом больше, взрывом меньше…» Гедимин тяжело вздохнул.

От стены отделился Ассархаддон; медленно пройдя вдоль ограждения, он остановился рядом с сарматами и повернул к ним голову.

— Мой лаборант принёс мне отчёт об изготовлении твэлов в вашей лаборатории, — сказал он. — Даже Константин Цкау был вынужден признать, что никаких признаков саботажа или диверсии в ваших действиях нет.

— Знаю, — буркнул Гедимин. — А сейчас он где?

— Выполняет свои обязанности в других блоках «Гекаты», — ответил Ассархаддон и, приподняв руку, посмотрел на запястье. — Константин Цкау сообщает, что установка готова. Идите к нему.

Гедимин сердито сощурился, но спорить не стал — и, разрушив по дороге вспомогательные защитные купола, в которых больше не было необходимости, подошёл к вакуумной капсуле. Несколько секунд он пристально её разглядывал, не обращая внимания на недовольное фырканье Константина.

— Сойдёт, — признал он наконец и встал рядом с кнопкой пуска. — Теперь иди отсюда. Ударная волна опасна.

Он протянул руку к кнопке, но Константин крепко вцепился в его запястье и ударом в локоть заставил его согнуть руку и опустить её. Гедимин изумлённо мигнул.

— Я запускаю, — прошептал Константин; сквозь тёмный щиток сармат не мог видеть его глаз, но в голосе звучало сдавленное шипение — северянин был крайне раздражён. Растерянно хмыкнув, Гедимин шагнул назад и остановился сбоку от вакуумной капсулы, занеся руку над хвостовиками стержней.

— Tiitzki, — сказал он.

— Tza, — буркнул Константин, до хруста вдавливая кнопку в корпус.

Гедимин успел подумать, что надо бы дать ему оплеуху за порчу оборудования, — и сам удивился, что ему хватило времени на законченную мысль. Управляющий стержень за это время поднялся на десять сантиметров, и нижняя часть капсулы вспыхнула зеленью изнутри. Дозиметр мигнул, погас и снова зажёгся красным — и капсула, на мгновение распухнув и подёрнувшись частой сетью мелких трещин, разлетелась на осколки. Гедимин швырнул её так далеко, как только мог, но пальцы оскользнулись на плавящихся хвостовиках — и расплав, испепелив защитное поле, упал на край бассейна и брызнул во все стороны. Сармат бросился к нему, выставив перед собой сивертсенов «экран», как щит. Рядом мелькнула чёрная тень — Хольгер уже поравнялся с ним и теперь, склонившись над бассейном, устанавливал противолучевые перегородки, разбивая шар расплава. Вода забурлила.

«Да чтоб вам всем…» — устало думал Гедимин десять минут спустя, опускаясь на облицовку и выламывая оплавленную пластину. Она ещё шкворчала — несколько граммов ирренция прикипели к ней и не спешили остывать. «Опять придётся закрыть отсек. Построишь тут реактор…»

Кто-то несильно встряхнул его за плечо. Подняв голову, сармат увидел, что над ним склонился Ассархаддон.

— Вы не ранены? — спросил он; его голос был ровным и спокойным, как будто ему не пришлось перешагивать через радиоактивный расплав.

— Нет, вроде бы, — Гедимин посмотрел на облезшие перчатки. Прилипшие куски рилкара он успел оторвать прежде, чем они остыли и приросли к скафандру намертво, но обшивка отвалилась вместе с ними, и его руки по локоть покрылись золотистыми пятнами.

— Я тоже, — подал голос Хольгер. Его скафандр блестел от воды. Он сидел в нескольких шагах от Гедимина, рассеянно перебирая ипроновые таблетки — всё, что осталось от экспериментальной установки.

— Это радует, — кивнул Ассархаддон. — Раньше я думал, что эти капсулы для испытаний используются неоднократно… и удивлялся, зачем их столько.

Гедимин невесело хмыкнул.

— Расходный материал. Как и пусковые устройства.

— Да, это очевидно, — Ассархаддон выпрямился и обвёл взглядом отсек. — Константин Цкау, вы можете подойти?

«Живой,» — запоздало отметил Гедимин. Константин отошёл от места, где ещё недавно стояла капсула, и нехотя приблизился к куратору.

— Вы всё ещё подозреваете Гедимина Кета и Хольгера Арктуса в саботаже? — мягко спросил Ассархаддон. Константин вскинулся было, перевёл взгляд с Гедимина на Хольгера — и, опустив плечи, тяжело вздохнул.

— Ничего не понимаю. Расчёты были верными!

Гедимин презрительно фыркнул и тут же получил от Хольгера чувствительный тычок в запястье. Отдёрнув руку, он удивлённо посмотрел на химика.

— Это ирренций, — сказал тот. — С ним всегда так. Гедимин подтвердит.

— Ну что же, — протянул Ассархаддон, переводя взгляд на что-то за спинами сарматов. — Эксперимент проведён, вопросы закрыты. Очевидно, что ирренций Кагета непригоден для такого использования. Признаться, я очень сильно удивлён.

Он надолго замолчал, в задумчивости глядя на экран передатчика. Излучение уже экранировали, и помехи от него не выводили приборы из строя, — но какая связь могла сработать в отсеке с ипроновыми пластинами в стенах, Гедимин не представлял.

— Константин, — куратор посмотрел на северянина, и тот едва заметно вздрогнул. — Пока Гедимин занят составом топлива, я поручу вам выяснить, где целесообразно использование кагетского и ириенского ирренция. И подумать, что может создавать такую разницу в свойствах. Гедимин присоединится к вам при первой же возможности…

06 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Можно было бы и не вывешивать графики на трёхмерный экран — на мониторе телекомпа они отлично помещались — но Хольгеру казалось, что объёмная голограмма более наглядна, и сейчас, несколько серий испытаний спустя, сарматы сидели в «чистом» отсеке и рассматривали ось времени и плавные сдвоенные волны вдоль неё. Там, где их гребни становились выше и круче, график обрывался.

— Полчаса стабильной работы без вмешательства, — сказал Хольгер, оглянувшись на Гедимина. Тот допил воду, с сожалением посмотрел на опустевшую флягу и спрятал её под скафандр. Хольгер протянул ему свою, но сармат отмахнулся.

— Хороший результат, — продолжал химик, разворачивая продолжение графика. Он наложил результаты измерений во всех тестах друг на друга, ось времени получилась длинная — от стены до стены. Сдвоенные волны — красная линия рядом с осью, зелёная — на большом расстоянии — на одних участках были едва заметными, постепенно становились выше, взлетали острыми пиками, резко падали — и снова сглаживались. Каждое падение было отмечено красной риской — в этот момент управляющий стержень опускался до упора и «гасил» цепную реакцию. После каждого нового запуска — а Хольгер настоял, чтобы перерывы между «гашением» и «розжигом» занимали как можно меньше времени — волна становилась чуть-чуть выше, гребни — немного острее, пики окончательной расстабилизации — немного круче.

— Ты рано его гасишь, — Хольгер вывел ещё одну ось и развернул волну вдоль неё. — Видишь, в конце прогона у нас всего девяносто девять по Цельсию. И куда было торопиться? Тут даже охлаждение ни к чему.

— Потому и девяносто девять, что я вовремя гасил, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь на Хольгера. — Где ты увидел хороший результат?

Химик растерянно мигнул.

— А это что, по-твоему? — спросил он, проведя ладонью вдоль голограммы. — Полчаса стабильной работы! Надо сообщить Ассархаддону. Кажется, мы снова превзошли все научные институты Земли.

Гедимин хмуро посмотрел на него, и Хольгер, встретившись с ним взглядом, осёкся и, оставив в покое графики, подошёл к нему.

— Мы должны попробовать построить реактор, — сказал он, тронув Гедимина за плечо. — Посмотреть, как ирренций поведёт себя в большом объёме. Всё, что я мог сделать с составом топлива, уже сделано. Больше из стержней ничего не выжмешь. Пора пускать их в работу.

Гедимин посмотрел на свои руки. В этот раз на них не было ни следов оплавления, ни налипших ошмётков рилкара и нейтронностойкого фрила, — все испытания этого дня прошли успешно, и скафандр можно было не ремонтировать. Но сармату было не по себе, и он никак не мог понять, что именно его смущает.

— Нельзя использовать нестабильные реакторы, — сказал он угрюмо. — Ничего хорошего не выйдет.

Хольгер пожал плечами.

— Это недоработанная технология, атомщик. Они все так выглядят. Надо продолжать опыты… и вот сейчас — время опытов на полноразмерном реакторе. У тебя полный ежедневник чертежей, я же знаю. Выбирай, что понравится.

— Так просто? — Гедимин поморщился. — Не нравится мне всё это.

Хольгер крепко взял его за руку и заглянул в глаза. Его радужка перестала искриться и потемнела.

— Так. Я ничего не понимаю. Ты же мечтал построить свой реактор! Сколько раз ты показывал нам чертежи… и что теперь?

Гедимин сузил глаза.

— Слишком быстро. Слишком много непонятного. Такой реактор нельзя использовать. А вы ведь будете. Линкен, вон, уже наделал бомб. Даже «Та-сунгар»… А это будет ещё хуже.

Он криво ухмыльнулся и замолчал. Хольгер стиснул его руку.

— Ты считаешь это опасным? Даже не бомбу, а реактор? Не понимаю. Аварии везде возможны. Есть вещества, более опасные для живых организмов, но их используют. Доработка технологий и правила безопасности, атомщик. Ничего нового тут не придумали.

— Доработка… — Гедимин тяжело качнул головой. — Ты видел Ириен?

Хольгер мигнул.

— Ириен? Ты же знаешь, что мы «невылетные»… Или ты о руде в пакгаузах? Нет, я там не был. Незачем. А что?

— Посмотри, что делает ирренций, — отозвался Гедимин. — Тогда дойдёт. Влезем в него сдуру — кончится так же.

Хольгер снова мигнул, озадаченно глядя на сармата.

— Ты рассказывал о погибшей цивилизации… Но даже если она там была — почему ты считаешь, что её убил ирренций? Не резкая смена климата, не астероидная атака, не вулканическая активность… Жизнь — вообще хрупкая штука, атомщик. Бомбы необязательны.

Гедимин резко мотнул головой и поднялся на ноги, едва не врезавшись в Хольгера. Химик проворно шагнул назад.

— Едем в пакгауз. Сам увидишь.

Минуту спустя они стояли на платформе. Гедимин хотел взять ремонтную дрезину, но Хольгер нашёл в паре станций отсюда пустой вагон, на который посреди рабочей смены никто не претендовал, и теперь они ждали, когда транспорт до них доберётся. Химик держался поодаль и смотрел на Гедимина с опаской, но тот едва обращал на это внимание — перед глазами светились расколотые каменные блоки, проросшие кристаллами сингита.

— Линкена бы туда, — подумал он вслух. — Пусть посмотрит, чем это кончится.

— Линкена? — Хольгер сдвинул пластину обшивки с запястья и посмотрел на передатчик. — Тебе везёт, атомщик. Он в зоне связи. Позвать?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Зови, — сказал он; свечение перед глазами стало немного тусклее. «Давно пора было съездить,» — подумал он. «Или я объясню им, что нужна осторожность… или они успокоят меня. Но так мы много не наработаем.»

…- Хольгер! — Линкен, быстро подойдя к химику, хлопнул его по плечу, посмотрел на Гедимина и озадаченно мигнул. — «Тревога»? Что случилось?

— Гедимин не хочет строить реактор, — ответил Хольгер.

Линкен, ошалело мигнув, двинулся было к ремонтнику — и остановился, будто врезался в защитное поле. Его зрачки расширились.

— Что⁈ Атомщик? Не хочет… Хольгер, ты медикам сказал?

« Hasu! Ещё подозрений в эа-мутации не хватало,» — сердито сощурился Гедимин.

— Тихо. Я ещё не мутировал, — буркнул он. — Хотел показать вам с Хольгером ириенскую руду. А чего он всполошился — я не знаю.

Линкен мигнул.

— Хольгер, ты так не шути, — серьёзно сказал он. — Чтобы атомщик да не хотел строить реактор⁈ Руду, говоришь… Ну, поехали смотреть. Только без таких шуток, ладно?

— А я не шутил, — отозвался химик, на всякий случай отходя подальше от Гедимина. — Именно это он мне и сказал. Что наш реактор опаснее любой бомбы. Что ирренций уничтожит нашу цивилизацию так же, как ириенскую.

Линкен покачал головой, с недоверием глядя на Гедимина.

— Что на тебя нашло? Тебя всегда волновала всякая дурь, я помню, но не так же!

— Едем, — буркнул Гедимин, подталкивая сарматов к пустому вагону. На нём приехал Линкен, и он до сих пор стоял у платформы, и люки не закрывались.

— Ладно, едем, — кивнул Линкен, заходя в вагон. — Но на обратном пути поедем в Биоблок. Проверимся… кое на что. Для моего спокойствия.

— И для моего, — поддержал его Хольгер, выразительно глядя на Гедимина. Тот сердито фыркнул, но спорить не стал.

…Сармат опасался, что его допуск не распространяется на ирренциевые склады, но ворота, помигав предупреждающими сигналами, медленно приоткрылись — как раз настолько, чтобы мог пройти тяжёлый экзоскелет — или двое в скафандрах, если протиснутся боком. Внутри горели зеленью наложенные друг на друга защитные поля, и охранники, едва увидев яркий свет, расступились, уходя под прикрытие ворот. Гедимин довольно ухмыльнулся и первым вошёл на склад. За ним, едва не застряв в проходе, одновременно втиснулись Хольгер и Линкен, и ремонтник услышал в наушниках потрясённые возгласы.

Склад был полон. Его едва успевали частично разгружать, чтобы освободить место под новый ирренций, — насколько знал по доходящим до него обрывкам информации Гедимин, полёты на Ириен продолжались — Ассархаддон спешил запастись рудой до окончательного расхождения Земли и Сатурна. Сейчас стеллажи были заставлены контейнерами едва не до самых ворот. Гедимин отодвинул общий экран и подошёл к ним, разглядывая сквозь зелёные блики содержимое ящиков. Защитные поля отсвечивали, но что-то увидеть было можно, и очень скоро сармат нашёл то, что искал. Странные небольшие куски камня с гладкими боками, будто сросшиеся между собой в плавно закругляющиеся структуры, — их было тут много, большая часть контейнеров была наполнена только ими.

— Надо же, какие объёмы, — Хольгер, подойдя к Гедимину, запрокинул голову, чтобы охватить взглядом все стеллажи. — Промышленная добыча ирренция… Это всё с Ириена, да?

Сармат молча кивнул. Он рассматривал предполагаемые обломки строений. Они были припорошены сингитом, как пылью, но Гедимин видел, что мельчайшие кристаллы растут на каменных блоках, щётками лезут из щелей и трещин. Где-то их было больше, где-то меньше, где-то они разорвали «стену» на отдельные «кирпичи». В некоторых обломках Гедимин увидел круглые ниши различной глубины, заросшие сингитом сверху донизу — или даже целиком заполненные кристаллическими щётками, как вскрытые жеоды. Он предположил, что эти гнёзда остались от балок — возможно, даже металлических, судя по заражённости ирренцием.

— Металл съело, — прошептал он, не сразу осознав, что говорит вслух. — В пыль. Что у них там было?..

Он уже видел среди «сросшихся» камней белые хрупкие осколки. Непрочные длинные трубки раскалывались вдоль, и на сколах виднелся поблескивающий серый налёт — кристаллы росли и там. Одна из костей сохранилась немного лучше; десятисантиметровой длины, она покрылась трещинами — что-то раздуло её изнутри — но пока не рассыпалась. Гедимин вспомнил, что трубчатые кости обычно встречаются в конечностях, покосился на свою руку — но не смог подобрать для этого обломка место. На концах кости ясно просматривались утолщения — видимо, она такой и была, не длиннее и не короче. Гедимин снова посмотрел на свою руку. «А по черепу мне казалось, что они крупнее,» — подумал он, но тут же вспомнил, что жители других планет не обязаны быть гуманоидами. «Интересно, как они выглядели…»

— Да, действительно похоже на кости, — пробормотал в наушниках Хольгер. — Вот интересно… Они явно относились к позвоночным… к обладателям эндоскелета. Но сейчас на Ириене нет организмов с эндоскелетом. Любопытное дело… Надо спросить у Ассархаддона, он должен знать лучше.

Гедимин сердито сощурился, но почти сразу же понял, что Хольгер прав — среди ириенской фауны в экзотариуме не было никого с костями внутри… и вообще эта фауна была небогата.

— Думаю, дело в замещении кальция ирренцием, — продолжал рассуждать вслух химик. — И на Кагете позвоночных тоже нет… хотя есть несколько групп примитивных хордовых, но до эндоскелета дело не дошло ни у кого… Надо поговорить с Ассархаддоном, это всё по его части.

Гедимин покосился на него. Хольгер не выглядел напуганным или подавленным — он смотрел на остатки чужой цивилизации с искренним любопытством. Линкен, вставший чуть поодаль от сарматов, молчал. Он чуть запрокинул голову — и так и застыл, хотя ему наверняка было неудобно.

— Вот странно, — пробормотал Гедимин; он против воли вглядывался в камни — и наконец они стали складываться в сложные структуры. — Всё закруглено, и объём небольшой… Они строили трубками и полусферами… или, может, сферами… наверное, и так, и так. И трубки довольно узкие…

— А ты заметил выбоины? — повернулся к нему Хольгер, указывая на один из контейнеров. — Небольшие продольные вмятины, симметрично с двух сторон, на одинаковом расстоянии… Это внутренняя часть трубки, так? Интересно, что это было?

— Лестница, — медленно проговорил Гедимин. Расколотая каменная трубка в воображении достроилась до целой и встала вертикально, соединив горизонтальный ход с округлой камерой. «Какие-то кротовьи норы,» — подумал сармат, подавляя порыв достать ежедневник и набросать чертёж. «Определённо, они не гуманоиды. Вот бы взглянуть на их реактор…»

— Сколько ирренция, — пробормотал Линкен; он впервые шевельнулся и отвёл взгляд от ящиков с рудой, но всё ещё посматривал на них вполглаза — с восторгом и недоверием. — И он вот так лежит и не взрывается? Но ведь тут миллион критических масс!

Гедимин досадливо поморщился — кажется, ни один из сарматов не был впечатлён так, как хотелось ему, и сам он, как ни одёргивал себя, всё время отвлекался на какую-то ерунду вроде мысленного построения схем разрушенного здания. «Трубки. Всюду эти узкие трубки. И выбоины на стенках. Может, они были вроде Зелёных Пожирателей, с цепкими короткими лапками?»

— Есть вероятность взрыва, — кивнул он. — Но небольшая. Тут защитные поля, они блокируют омикрон-излучение.

В наушниках послышалось негромкое хмыканье. Хольгер осторожно прикоснулся к защитному полю, указывая на что-то внутри.

— Где всё это находилось, атомщик? В пещере? Выглядит так, будто всё это залили насыщенным раствором ирренция.

— Это поверхность плато, — отозвался Гедимин, вспомнив наконец, зачем он привёл сарматов сюда. — Широкая плоская поверхность.

Хольгер в растерянности покачал головой.

— Тогда я не понимаю. Возможно, очень густая ирренциевая взвесь, облако, накрывшее плато… или сверхсильное омикрон-излучение на большую площадь… Что могло запустить синтез ирренция на всём плато, и с такой скоростью?

— Там не одно такое плато, — сказал Гедимин, угрюмо щурясь. В одном из контейнеров он разглядел странный обломок — часть обычной ириенской стены с углублением в форме воронки; его поверхность запылилась и покрылась трещинами, но ещё можно было рассмотреть стеклоподобную массу тёмно-зелёного цвета. «Они знали стекло? Непохоже на природный минерал…»

— Там вся планета… — не договорив, он кивнул на стеллажи с сотнями контейнеров.

— Что-то странное там было, атомщик, — покачал головой Хольгер. — Более чем странное. Если дело в излучении, то его источник должен быть мощнее любой нашей бомбы. Даже при взрыве «Та-сунгара»…

Он замолчал и щёлкнул пальцем по прикрытому бронёй передатчику.

— А вот это надо проверить. Химблок изучал пробы с ваших испытаний в Кармане. Пообщаюсь с ними вечером. Такой масштабный синтез… Очень странное явление.

— Не было в Кармане никакого масштабного синтеза, — сказал Гедимин. — Только небольшое заражение на десяток сантиметров вглубь. И то — узкой полосой.

— Значит, их бомба была мощнее, — с мрачной уверенностью проговорил Линкен, придвигаясь к сарматам вплотную. — Мощнее тысячи «Гельтов». Я хочу такую же.

Гедимина передёрнуло, он глубоко вдохнул, собираясь рявкнуть на взрывника, но Хольгер вклинился между ними и схватил ремонтника за плечи.

— Лиск восхищается ирренцием, атомщик. Так же, как и ты! И я, признаться, тоже… Я изучу все пробы из Кармана и Орема. Думаю, дело не в реакторе. Никто не будет держать множество реакторов без биозащиты, чтобы создать такое излучение. Там швырялись бомбами. Такое бывает с цивилизациями. Как видишь, не все они способны это пережить.

— Не реактор? — Гедимин внимательно посмотрел на него. Хольгер покачал головой.

— Ни в коем случае. Или — предельно нелепое его использование. Мы же не дойдём до такого, атомщик? Значит, ни Земля, ни Марс не превратятся в Ириен. Можешь не опасаться. И… поехали в Биоблок. Быстро сдадим анализы — и назад.

Гедимин сердито фыркнул.

— Всё ещё думаешь, что я — мутант?

Сарматы переглянулись.

— Ты странно ведёшь себя, Гедимин, — осторожно сказал Хольгер. — Мы за тебя опасаемся.

Линкен поднял руку.

— Мы тоже сдадим кровь, атомщик. Чтобы тебе было не обидно. Поехали, а то отбой пропустим…

07 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Сквозь вакуумную капсулу и непрозрачное защитное поле поверх неё было ничего не рассмотреть, и Гедимин, не глядя на твэл, ориентировался по звуку. Резкий писк в наушниках стал последним сигналом — термодатчики зафиксировали ровно сто градусов Цельсия на внутренней стенке капсулы, и сармат тронул кнопку, опуская управляющий стержень до упора. «Тридцать пять минут семнадцать секунд,» — покосился он на часы. «Из них тридцать одну минуту — в критическом состоянии. М-да, непросто будет это регулировать. А если учесть, что автоматику оно спалит ещё до запуска…»

В наушниках послышались странные ритмичные звуки. Гедимин, вздрогнув, обернулся и увидел Ассархаддона. Тот стоял напротив капсулы, у бассейна, и мерно хлопал в ладоши. Замершая вдоль стен охрана глядела на него с неменьшим изумлением, чем Гедимин.

— Отличный результат, — сказал Ассархаддон, заметив озадаченный взгляд сармата, и показал ему запястье с открытым экраном анализатора, на всякий случай обтянутым плёнкой защитного поля. Гедимин мигнул.

— Тридцать пять минут. Не видел я таких реакторов, — угрюмо сказал он. — Его же нужно будет постоянно дёргать…

— Это не проблема, Гедимин, — Ассархаддон прикоснулся к анализатору. — Даже если ваш реактор так и будет работать интервалами, — вопрос в том, сколько он успеет наработать. Я замерял омикрон-излучение в этой точке — а Константин Цкау дал мне простую программу для расчётов мощности. Если для ирренциевых реакторов она действительно определяется омикрон-излучением, и определяется именно так, — ваш твэл уже перекрыл показатели ирренциевого генератора. Того, что наработает связка таких твэлов, хватит с лихвой на время простоя — роторы даже замедлиться не успеют.

Гедимин посмотрел на экран, недоверчиво щурясь, и невесело усмехнулся.

— Реактор-пульсар?

— Синтезирующие реакторы-пульсары уже работают в «Гекате», — напомнил Ассархаддон. — Мне не нужен идеальный источник энергии. Мне нужна мощность, достаточная, чтобы поднять крейсер. Можете приступать к постройке рабочего прототипа. Запланируйте его на двести мегаватт. Для начала этого хватит.

Гедимин мигнул.

— Двести мегаватт… — медленно проговорил он и ненадолго замолчал. — Посмотрим.

— Очень хорошо, — Ассархаддон на мгновение прикоснулся к его плечу и тут же опустил руку. — Не делайте больше стержни вручную. Это займёт лишнее время. Вы уже знаете оптимальный состав топлива и параметры твэла? Дайте их мне, я поговорю с Инженерным блоком. Вам будет на что потратить освободившееся время.

…Гедимин подошёл к Хольгеру и сел рядом с ним у погасшего экрана телекомпа. Химик уже не делал вид, что занят расчётами, — с тех пор, как Ассархаддон вышел, он неотрывно следил за шлюзом дезактивации. Гедимин немного отстал от куратора и охранников и остановился под душем, запустив под скафандр холодную воду. Несколько минут он стоял неподвижно, дожидаясь, когда немного остынет перегретая кровь, и только потом покинул шлюз.

— Он доволен, — сказал Хольгер, разворачиваясь к Гедимину вместе с креслом. — Даже очень. Сколько продержался твэл?

— Тридцать пять минут, — ответил сармат. — Он доволен, а я — нет. Но он хочет, чтобы мы занялись рабочим реактором.

— Придётся заняться, — пожал плечами Хольгер. — Что предлагаешь?

Гедимин на секунду задумался.

— Инженерный блок сделает для нас стержни. Я попробую набрать кассету и посмотреть, как она будет работать. И вот что… Нужны будут стационарные поглотители. Из флии, скорее всего.

Хольгер кивнул.

— На поглотителях не экономь. Насколько я понимаю, омикрон-реакция запускается легко. Это погасить её сложно… А чертёж? У тебя есть чертёж?

Гедимин потянулся было за ежедневником, но остановился и пожал плечами.

— Начнём с простого. Один в центре, шесть по углам, шесть поглотителей внутри, шесть — по краям.

— Шестигранник, — Хольгер задумчиво прищурился. — Шестигранник… Ну да, ничего сложного. Длина та же?

— Да, менять не буду, — кивнул Гедимин. — Маленькая такая сборка. И лёгкая.

Хольгер хихикнул.

— Да, поднимешь одним пальцем. Центнера два, не больше. И… Это уже будет практически рабочий реактор? Одна сборка?

— Да хоть один твэл, — отозвался Гедимин. — Ты же видел. Оно всё очень маленькое и лёгкое. Насколько, что мне не по себе. Страшно взяться.

Хольгер похлопал его по локтю и поднялся из кресла, вытягивая над головой сжатые руки, — свело мышцы от долгого напряжённого ожидания. Гедимин повторил его движение и почувствовал, что кровь снова разогревается.

— Ничего, активная зона всегда небольшая. А вот обвязка может в крейсер и не влезть, — сказал Хольгер. — Я вот только боюсь, что меня снова перегонят в Химблок. Я рассказал Исгельту о взрывном синтезе на Ириене… похоже, ему стало интересно. А если он меня заберёт, тебе вернут Константина. Не деритесь, ладно? Особенно — топливными сборками. Ирренций этого не любит.

11 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Готовые стержни привезли утром на бронированном глайдере; он вполз в широкий коридор, едва не касаясь стен, обратно выползал кормой вперёд, и Гедимин проводил его до транспортного туннеля, с опаской глядя на пол, — не провалиться бы вместе с броневиком… Он перенёс шестьдесят один стержень на руках из коридора в испытательный отсек; Хольгер помог бы ему, но его уже три дня не было — Химблок не отпускал его даже на ночь. Константин ни к чему не прикоснулся — он стоял в «чистом» отсеке у стены, загораживая спиной убранный в нишу телекомп, и сдавленно шипел в респиратор, если Гедимин с грузом проходил слишком близко от него.

«Щупать стержни — это без меня,» — буркнул Константин, когда выгрузка закончилась, и шлюзы закрылись. «И сюда их не носи.»

Он третий день сидел в «чистом» отсеке, не приближаясь даже к дезактивационному шлюзу, а при появлении Гедимина фыркал и сворачивал открытые страницы. Сармат знал только, что Константину для чего-то нужен его ежедневник — и чертить пока негде.

«Шёл бы он к своим учётчикам,» — подумал Гедимин, покосившись на закрытый шлюз. «Опять притащит мне расчёты. И что мне с ними делать?»

Его взгляд от шлюза скользнул дальше, вдоль стены к бассейну, задержавшись на тёмных силуэтах, и сармат сердито сощурился. Все трое охранников были здесь, и все они ровно ничего не делали. Гедимин знал, что в их экзоскелеты добавлен слой флии, а головы защищены ипроновыми пластинами, — теперь излучение не проникало сквозь броню, и можно было не бояться облучить их. И всё-таки сармат предпочёл бы выгнать их в «чистый» отсек.

«Хватит глазеть,» — одёрнул он сам себя, отворачиваясь от охранников и осторожно прикасаясь к хвостовикам стержней. «К делу.»

Каркас топливной сборки он сделал сам, просидев над ним несколько дней, выверяя размеры до микрона. Сейчас он, по большей части, был заполнен; стержни — и управляющие, и страховочные, и немало топливных — заняли своё место. Гедимин начал с тех, что не примыкали друг к другу вплотную, а были разделены блоком ипрона или флии. Теперь нужно было расставить примыкающие, и сармату было не по себе.

Каркас сборки был зафиксирован намертво — сверху, снизу и с четырёх сторон его удерживали самодельные крепления, и Гедимин мог бы сдвинуть его, только навалившись всем весом. Рядом на крюке электрокрана с потолка свисали контейнеры со стержнями, и сармат осторожно поворачивал их на тросе, разыскивая подходящую деталь. Сейчас он отпустил ёмкости и включил дозиметр, опускаясь на пол и медленно, снизу доверху, прощупывая сборку. «Пока в норме,» — одобрительно хмыкнул он несколько минут спустя. «Можно продолжать.»

Он осторожно извлёк из контейнеров два стержня, стараясь держать их параллельно друг другу, поднял перед собой, оценивающе посмотрел на них — и досадливо сощурился. «Этот сюда подойдёт. А этот — от другого твэла. Куда я смотрел, когда расставлял⁈»

Он вернул неподходящий стержень в контейнер, повернул все ячейки на тросе, подтаскивая к себе самые отдалённые. То, что он искал, лежало в одной из них, и он почти уже дотянулся, но перекрученный трос вывернулся и раскрутился обратно. Гедимин, так и не успевший достать нужный стержень, сердито фыркнул. «Руки заняты. А Хольгера нет. И эти трое стоят без дела…»

— Эллак! — он повернулся к охранникам, по-прежнему держа в руке двухметровый стержень. — Подойди. Нужна помощь.

Один из экзоскелетчиков быстро двинулся к нему, но другой вскинул стальную «руку».

— Стоять!

Гедимин ошеломлённо мигнул; Эллак, как показалось ему, тоже, — он даже дёрнулся, прежде чем замереть на месте.

— Стивен, не тебя звали, — сердито сказал сармат. — Не лезь. Эллак, иди сюда. Мне нужен стержень, а руки заняты.

— Стержень? — Эллак сделал маленький шажок вперёд. — Сейчас принесу. Какой тебе…

— Стоять! — рявкнул Стивен, вскидывая ракетомёт. Гедимин ошалело замигал.

— Приказ Маркуса — следить за объектом, а не выполнять его указания, — процедил сквозь зубы Стивен; ракетомёт качнулся — теперь сопло смотрело на Гедимина. Эллак, резко выдохнув, шагнул назад и вжался в стену. «Hasu!» — Гедимин бросил стержень в ячейку и двинулся вперёд. «Сборка! Если этот идиот выстрелит…»

— Стивен, убери оружие, — мирно попросил он, становясь между экзоскелетчиком и сборкой. — Незачем так злиться. Я тебя ничем не обидел.

Стивен скрипнул зубами. Второй охранник, покосившись на него, повернул к Гедимину кинетическую турель.

— Отдавать приказы солдатам Маркуса — нарушение устава, — процедил командир. — Приказываю вернуться к работе и выполнять её быстрее. При неповиновении будет открыт огонь.

— Hasu, — выдохнул Гедимин, чувствуя, как его глаза против воли расширяются. — Ты что, мутировал? Я только попросил Эллака…

— Не повиноваться офицеру Маркуса — второе нарушение, — ракетомёт с щелчком отклонился в сторону, зато к Гедимину повернулась ещё одна турель. — Работать, живо!

«Турель?» — сармат медленно поднёс руку к подвешенным ячейкам. «А ведь он выстрелит. Вот макака…»

— Стоять! — взревел Стивен. Что ему померещилось, Гедимин так и не понял, — но первая очередь загрохотала по скафандру наискосок через грудь, и ремонтник, уже не помня себя, схватился за подвешенные контейнеры. Трос лопнул. Стивен успел выпустить ещё одну очередь, и она прошила ячейки насквозь, но не остановила их полёт. Контейнеры врезались в стену, засыпав охранников, из-под груды битого рилкара послышались гневные крики. Стивен, отшвырнув осколки, высунулся из-под завала, но выстрелить уже не успел. Гедимин схватил его за турель и вывернул крепления из брони. Снаряды брызнули во все стороны из разорванных податчиков.

Кто-то ударил Гедимина по рёбрам — сармат рывком распрямился, поднимая над собой трепыхающегося Стивена, и опустил его на голову врагу. Двое экзоскелетчиков с грохотом рухнули на край бассейна, затрещали разряды бластеров, зелёные лучи впились в броню Гедимина и угасли, чуть-чуть её оплавив. Ремонтник, пинком раздробив пневмопривод стреляющей конечности, вцепился в шлем Стивена. Броня захрустела, отваливаясь слой за слоем. Из экзоскелета донёсся придушенный вопль, и охранник задёргался, разбрасывая в стороны осколки рилкара. Из груды выкатился длинный тонкий обломок, Гедимин взглянул на него и узнал ирренциевый стержень с отколотым хвостовиком. Сармат взвыл, схватил остатки стержня и с размаху вбил его в лицевой щиток Стивена. Прозрачный рилкар лопнул и осыпался внутрь, охранник слабо затрепыхался, и Гедимин услышал странный скулящий звук. Его словно ледяной водой обдало, и он встряхнул головой, оторопело глядя на экзоскелеты, поваленные друг на друга. Тот, кто оказался снизу, уже не шевелился. Стивен тоже — он только часто-часто мигал, глядя на Гедимина в упор. Острый наконечник стержня распорол ему щёку, но прошёл вскользь, нанеся только неглубокую рваную рану. Зрачки Стивена расползлись на всю радужку, и он что-то пытался сказать, но губы не слушались. Гедимин, прерывисто вздохнув, выдернул стержень из чужого шлема и шагнул в сторону.

— Никогда не угрожай мне, — тихо сказал он, глядя охраннику в глаза. — Эллак останется здесь, вы двое идёте к медикам. Когда возвращаетесь — делаете то, что я скажу. Ещё раз кто-то мне прикажет — убью на месте.

Охранники не сказали ни слова, пока выбирались из груды битого рилкара. Стивен прикрывал ладонью пробоину в шлеме, второй сармат, несмотря на экзоскелет и его пневмоприводы, заметно хромал и странно покачивался из стороны в сторону. Гедимин молча проводил их на выход. Константин, отвернувшись от телекомпа, смотрел на них всех округлившимися немигающими глазами. «Всё в порядке,» — жестом сказал ему Гедимин, закрывая ворота.

Когда он вернулся в испытательный отсек, Эллак копался в обломках. Несколько стержней он успел достать, прикрыть защитным полем и выложить рядком вдоль бассейна.

— Кое-что уцелело, — сказал он, на мгновение подняв взгляд на Гедимина и снова уставившись на осколки. — Вот этот, и этот почти цел…

— Они все деформированы, — сказал Гедимин, посмотрев на стержни. — В переработку. Эллак, уходи от Маркуса. Иди к Ассархаддону. У тебя есть мозги. Меня Стивен не тронет, а на тебе отыграется.

Эллак вздохнул.

— К Ассархаддону? Работать с тобой?

Гедимин качнул головой.

— Я не беру лаборантов. Но из тебя выйдет толк. Уходи от этих идиотов. С ними ходить вредно.

Он пропустил мимо ушей всё, что сказал Константин, только смотрел сквозь него и угрюмо щурился, пока северянин составлял запрос в Инженерный блок. Оттуда сразу ответили, что проблем нет, и к завтрашнему утру всё будет готово, и Гедимин немного успокоился — но не настолько, чтобы слушать Константина и оправдываться перед ним — а, судя по интонации, северянин хотел именно этого. Незаконченная сборка ждала сармата в испытательном отсеке, и он злился, в очередной раз потратив время и силы непонятно на что. «И Ассархаддона нет,» — думал он, глядя сквозь Константина в стену. «А Стивен как-то странно меня понимает. Вот чего он сегодня хотел? Не того же, чтобы я быстрее строил реактор?..»

14 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Tza seatesqa! — Хольгер, втиснувшись в открывающиеся ворота, вскинул руку в приветственном жесте и тут же налетел на Гедимина и сцапал его за плечи. — Как она? Разгорелась? Где результаты испытаний?

— «Испытаний», — презрительно фыркнул Константин, ненадолго отвернувшись от телекомпа; на экране Гедимин увидел объёмный чертёж активной зоны миниатюрного реактора, но сармат тут же заслонил его спиной. — Это так вы называете таскание стержней из сборки в надкритике?

Хольгер мигнул, наклонил голову набок, испытующе глядя на Гедимина.

— Ты вывел её в надкритику и не взорвал? Пойдём, я хочу это видеть!

Он потянул сармата к дезактивационному шлюзу. Константин фыркнул им вслед.

Охрана Хольгера вошла в шлюз вместе с сарматами, и химик, покосившись на экзоскелетчиков, жестом попросил Гедимина «делай, как я» и переключил коммутатор.

— Я слышал, у тебя была авария, — сказал он, убедившись, что его слышит только собеседник. — Несколько стержней разрушилось, но сборка… Выходит, она уцелела? Как это получилось?

Гедимин поморщился. «Кто там мелет языком⁈ Константин? Ну да, на него похоже…»

— Не было никакой аварии, — сердито буркнул он. — Я уронил связку контейнеров, и стержни деформировались.

— А, — Хольгер кивнул, прикрывая глаза тёмным щитком. — Должно быть, тебе было досадно. Хорошо, что никто не пострадал… Вот ещё странное — у Стивена свежий шрам на лице. Что с ним случилось?

Гедимин пожал плечами.

— Понятия не имею, чем он занят после работы.

Хольгер еле слышно хмыкнул, искоса посмотрел на сармата, но тёмный щиток скрывал его глаза вместе с мыслями.

— Ну, опасной раной это не выглядит. А ещё — у тебя был третий охранник… как его звали? Эллак Фада?

Гедимин кивнул.

— Я видел его в качестве лаборанта в Химблоке, — сказал Хольгер. — Он ушёл от тебя? Странно, я ещё не встречал такого, чтобы солдат Маркуса становился учёным…

— У Эллака есть мозги, — сказал Гедимин. — Я не хотел, чтобы он тут маялся дурью вместе со Стивеном. Значит, он в Химблоке? Хорошо.

— А кого прислали взамен? — спросил Хольгер, входя во второй шлюз; сарматы уже пересекли «грязный» отсек. — Ты им доволен? Всеми ими?

Гедимин пожал плечами.

— Я ещё не запомнил имя. Сармат как сармат. От них в принципе мало пользы. Мне, по крайней мере.

Хольгер весело хмыкнул.

— Зато у Ассархаддона полный передатчик свежих доносов. Такое ощущение, что эту компанию за этим к нам и приставили. Интересно, Маркусу они тоже пишут? И на Ассархаддона? А Ассархаддону на Маркуса?

…Сборка, закреплённая на стенде, стояла под прикрытием переносного экрана; Гедимин пропилил под него пазы в полу. Надёжной защитой от излучения это не было, но хотя бы отчасти защищало запасные стержни на дальней стене. Хольгер, повертев головой, заметил их и негромко хмыкнул.

— У тебя тут настоящий реакторный зал. Вон, и стержни висят… А почему ты их не держишь в бассейне?

— Долго сушить, — ответил Гедимин. — И всё равно они холодные. А от омикрона вода не защитит.

Он прошёл за экран, поманив за собой Хольгера, и остановился в метре от сборки — или, скорее, миниреактора. Она ярко светилась зелёным, и от свечения резало глаза даже под тёмным щитком, — цепная реакция продолжалась, и как будто реактор оставался стабильным. Гедимин зажмурился — и сердито фыркнул: красные пятна под веками часто-часто мерцали.

— Опять за своё, — пробормотал он, быстрыми движениями опуская управляющие стержни. Свечение стало тусклее, но совсем не угасло.

— Что такое? — заволновался Хольгер. — Нестабильность?

— Мерцает, — буркнул Гедимин. — Полчаса тихо, потом начинает мерцать.

— И ты его дёргаешь за стержни, — заключил химик, обходя вокруг стенда. Часть его фразы Гедимин услышал сквозь шипение помех — сборка мешала передатчикам работать.

— И тогда он работает… Сколько ты его так держишь? — спросил Хольгер.

— Запустил в начале смены, — ответил ремонтник. — На ночь его не оставишь. Вчера он «горел» десять часов, но всю смену не выдержал. Может, сегодня справится.

Хольгер сел на пол и медленно провёл дозиметром вдоль сборки, снизу вверх. Гедимин не мешал ему — он сам проверял один из твэлов и досадливо щурился.

— Как у людей получается делать стержни одинаковыми? — как ему показалось, он только подумал это, но Хольгер его услышал и поднял голову.

— Разные стержни? Ты о чём? — встревожился он. — Я сам проверял их в Инженерном…

— Смотри, — Гедимин показал ему экран дозиметра. — Вот здесь и здесь интенсивность выше. И это не из-за выгорания. Я уже по-всякому пробовал. Как будто разный ирренций.

— И эти участки и дают вспышку, — медленно проговорил Хольгер, перебираясь туда, откуда только что ушёл Гедимин, и проверяя измерения своим дозиметром. — Да, так и есть… Что-то со стержнями? Ты проверял их отдельно?

Сармат указал на запасные стержни на стене отсека.

— Думаешь, для чего мне вот это? Я их проверял. Переставлял и заменял. Можно подобрать так, чтобы ничего не вспыхивало. Но у людей такой ерунды не бывает. Не понимаю, в чём дело.

Хольгер хмыкнул.

— Атомщик, у людей нет ирренциевых реакторов. Их вообще ни у кого нет. Может быть, единственный способ работать на таком реакторе — дёргать его за стержни каждые полчаса… Ты пробовал добавить другие сборки? Может, в большом объёме вспышки выровняются?

— Ты и про сборку это говорил, — сдержанно напомнил Гедимин. — Как бы не усилились…

Хольгер развёл руками и поднялся с пола.

— Сборка работает десять часов и не плавится… Хм, точно. Температура! — он поднёс к реактору щупы анализатора. Прибор тревожно запищал.

— Четыреста десять по Кельвину… А он теплее, чем кажется.

— Он без охлаждения, — отозвался Гедимин. — Полный реактор придётся охлаждать… Уже четыреста десять? Ура-ан и торий…

Он снова прикоснулся к хвостовикам управляющих стержней.

— Ну, тут я проблемы не вижу, — сказал Хольгер. — Наладишь охлаждение, и всё будет работать. Четыреста — не восемьсот.

— Четыреста одиннадцать… — Гедимин посмотрел на экран, поморщился и опустил стержни до упора.

— Пусть остынет. Пойдём отсюда. И этих… наблюдателей заберём, — он покосился на охранников, замерших вдоль стены, и еле слышно фыркнул. — Облучение неполезно.

…Гедимин хотел показать Хольгеру графики на своём смарте, но химик, отмахнувшись, потыкал в экран телекомпа перед Константином.

— Ты сиди, мне только голограмма нужна, — попытался он успокоить зашипевшего северянина, но тот уже развернулся от телекомпа и мрачно посмотрел на Гедимина.

— Ну что там? Всё расплавилось?

— Размечтался, — буркнул ремонтник, разворачивая график на голографическом экране. — Смотри, Хольгер. Вот эта рябь. Усиливается по ходу работы… А это после замены стержня.

— Хм… Да, на выгорание непохоже, — пробормотал Хольгер, пожимая плечами. — Да, так сразу не поймёшь… Стой! Это всё один и тот же участок линзы?

— Не совсем, — сказал Гедимин, вглядываясь в график. — Хотя… Да, это вокруг одного участка. С небольшим смещением… Думаешь, дело в линзе?

— И в ней тоже, — кивнул Хольгер. — А это, похоже, по моей части. Надо будет поговорить с Арторионом. Что-то нужно делать с обсидианом. Так тяжело с природными материалами… А вот что с ирренцием, я не знаю. А ты не пробовал…

Он прикоснулся двумя руками к вискам, изображая, что сдвигает часть пластин. Гедимин мигнул. Константин громко фыркнул.

— Хольгер! Ты разумное существо или нет? Он и так эти стержни уже ощупал и облизал — предложи ещё погрызть их!

Гедимин посмотрел на потолок. Эту привычку он перенял у Константина — северянин, кажется, так успокаивался при столкновении с абсурдом; Гедимин честно повторял за ним, но помогало слабо.

— Когда я лизал стержни? — угрюмо спросил он.

— Я же не хожу в «грязные» отсеки, — отмахнулся Константин. — Перед запуском, наверное. Или после.

Хольгер привычным движением вклинился между сарматами и положил руку Гедимину на грудь.

— Пойдём наружу, атомщик. Посмотрим графики спокойно. У меня есть мысль…

Они вышли и двинулись по коридору прочь от лаборатории; только пройдя половину изгиба туннеля и увидев вход в соседний отсек, Гедимин вспомнил, что проектор остался у Константина. Он остановился и удивлённо мигнул.

— Зачем смотреть графики в коридоре?

Хольгер помотал головой и щёлкнул коммутатором, многозначительно посмотрев на Гедимина. Тот повторил его действие и стал ждать объяснений.

— Графики я уже видел. Надо думать, атомщик, так сразу я ничего не скажу. Константин тоже думает — завтра-послезавтра выдаст результаты. А мысль касается другого… И к тому же принадлежит Линкену.

Гедимин мигнул.

— Линкену? Он же занят бомбами.

Хольгер нетерпеливо отмахнулся.

— Забудь на минуту о работе, атомщик. Линкен изнывает от скуки. Он говорит, что мы давно не шутили… и я с ним согласен. Надо иногда переключать мозг.

— Шутили? — медленно повторил Гедимин, недоверчиво щурясь. — Что за чушь? Линкен там не облучился?

— Ему скучно, атомщик, — Хольгер понизил голос. — А это плохо. Пока что у него безобидные идеи. Но это ненадолго.

— Ясно, — Гедимин вспомнил, как Линкен развлекался в Ураниуме, и обречённо вздохнул. — Говори. Что он придумал? Подшутить над Ассархаддоном?

— Нет, пока только над Константином, — химик оглянулся на дверь, прежде чем продолжить речь. — Ничего опасного или незаконного, атомщик. Немного органической химии… но нужна будет твоя помощь.

16 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Выйдя из вагона, Гедимин выбрался из толпы, направляющейся в столовую, и свернул за угол — точнее, за плавный изгиб коридора; Хольгер уже ждал его, прятал что-то за спиной и старательно сдерживал смех.

— Готово? — тихо спросил Гедимин. Химик радостно закивал и сунул ремонтнику в руки пучок ирренциевых стержней.

— Держи осторожно. Внешний слой довольно хрупкий.

На долю секунды подделка обманула даже Гедимина — он мог бы поклясться, что перед ним настоящий ирренций, но первое же прикосновение к «стержням» развеяло иллюзию — они были холодными и чуть шершавыми на ощупь. Сармат внимательно осмотрел их и недоверчиво хмыкнул.

— Это всё съедобно?

Хольгер оглянулся через плечо и торопливо закивал.

— Более чем, атомщик. Я добавил горчичный порошок и капсаицин. Что-то мягко, что-то жёстко, но вкус… приемлемый. Для сарматских рецепторов, по крайней мере. За человечьи не поручусь.

Сармат взял поддельные стержни двумя руками, стараясь не повредить их. Хольгер тщательно воспроизвёл то, что лежало в лаборатории Гедимина, — вплоть до формы хвостовика и цвета слабого свечения вокруг активной части.

— А я светиться не начну? — подозрительно спросил сармат. Хольгер замотал головой.

— Всё будет хорошо, атомщик. Ну что, я пойду?

— Зря ты сделал их в полную длину, — проворчал Гедимин, прикладывая стержни к скафандру — и понимая, что ни в одну нишу под обшивкой они не влезут. — Куда мне их спрятать?

— Так и неси, — усмехнулся химик. — Никто не отнимет. Да… так даже лучше, атомщик. Неси, чтобы все видели.

— Шутники… — покачал головой Гедимин. — Ладно, иди. Надеюсь, тревогу никто не поднимет.

Хольгер ушёл. Досчитав до двадцати, ремонтник направился к столовой. Сарматы, высадившиеся из полных вагонов, уже вошли в зал, единственная дрезина с открытыми люками выглядела пустой. Гедимин заглянул в неё, никого не обнаружил и развернулся было к воротам, но что-то хрустнуло в его руке, и он досадливо сощурился: «Так я их до стола не донесу!»

Один из «стержней», не выдержав хватки сармата, раскололся надвое. Гедимин переложил обломки в другую руку и посмотрел на слом. Внешняя оболочка выглядела как треснувшее стекло; внутренняя масса, пропитанная чем-то светящимся, плотно держалась внутри, а на ощупь была пружинистой, как вязкое желе. Сняв шлем, сармат осторожно лизнул её — на языке остался знакомый привкус горчичного порошка. Внешний слой был сладким — Хольгер использовал что-то из сахаров. Гедимин хмыкнул, снова посмотрел на обломки и откусил от места раскола. Сахар захрустел на зубах. «А ничего,» — он откусил ещё раз, перехватил уцелевшие «стержни» поудобнее и надкусил «хвостовик». В его составе, кроме глюкозы, определённо был капсаицин, и Хольгер на него не поскупился. «Да, неплохо. Доем это, а потом пойду…»

Откуда-то из-под локтя донёсся сдавленный возглас то ли изумления, то ли страха. Гедимин, вздрогнув, обернулся. На него выпученными глазами смотрел Кумала. Сармат недоумённо мигнул, посмотрел на то, что держал в руке, и ухмыльнулся.

— Tza atesqa! — он поднял руку с зажатыми в ней «стержнями». Кумала мигнул.

— Zaa… — неуверенно ответил он, глядя на «стержни». — Гедимин, что это у вас, и почему оно светится?

— Стержни, — сармат пожал плечами и протянул обломок Кумале. — Вкусно.

Тот, вздрогнув всем телом, шарахнулся назад — но тут же замер, внимательно посмотрел Гедимину в глаза и расплылся в улыбке, решительно протягивая руку.

— Не вижу оснований вам не верить, — он взял огрызок, осторожно лизнул его и хихикнул. — Хорошая шутка, Гедимин! Загущённая Би-плазма и сахар с люминофором? М-м… У этой смеси есть вкус.

— Ага, — сармат кивнул, довольно ухмыляясь, и отдал ему второй обломок. — Только не болтай пока. Я пойду угощать остальных.

Кумала закивал, ещё раз хихикнул и захрустел «стержнем». Гедимин быстро пошёл к открытой двери, стараясь не оборачиваться. «А он смелый,» — думал сармат. «И не дурак. Был бы хорошим другом. Но не согласится.»

За столом уже собрались все — не хватало только Ассархаддона, в очередной раз покинувшего Луну, даже Исгельт был здесь и о чём-то тихо переговаривался с Хольгером. Коммутаторы они не переключали, но понять, о чём речь, было затруднительно. Гедимин, не вслушиваясь, сел на своё место и положил «стержни» на стол, специально задев кулаком столешницу. Константин, разглядывающий что-то на экране смарта, вздрогнул, поднял голову и широко открыл глаза — а потом и рот.

— Теск, ты в себе⁈ Что ты сюда притащил⁈

Он подался назад вместе со стулом. Исгельт, услышав шум, повернул голову к столу и изумлённо мигнул.

— Стержни, — отозвался Гедимин, вытаскивая один из горки гигантских «леденцов» и разламывая посередине. Люминесцентные крошки посыпались на стол, Константин шарахнулся, едва не опрокинув и свой стул, и сидящего с ним рядом Хольгера.

— Hasu! Ты что творишь⁈

— А? — Гедимин посмотрел сквозь него и смачно откусил от обломка. Вкус горчичного порошка, даже синтезированного, был вполне приятен. Константин забулькал, но внезапно замолчал и шагнул обратно к столу, пристально глядя на Хольгера.

— Так. Это определённо не настоящие стержни. Твоя дурацкая шутка?

— Хорошая шутка, — сказал Гедимин, догрызая «хвостовик», и толкнул горку «стержней» к Константину. — Сам попробуй.

Линкен, хмыкнув, снял шлем, взял «леденец», виновато покосился на Исгельта — «хвостовик» проехался по его плечу — и принялся грызть. Константин сердито фыркнул.

— И они называют себя разумными! Хольгер, ты считаешь это смешным?

Химик пожал плечами и разломил «стержень».

— Правда, попробуй. Я старался.

— Делом заниматься не пробовал⁈ — Константин, гневно фыркнув, вышел из-за стола. Гедимин посмотрел ему вслед и едва заметно пожал плечами.

— Хорошая шутка, Хольгер. Не сердись.

— Ага. Я не отказался бы повторить её, но… — Линкен развёл руками, снова зацепил Исгельта обломком «стержня», разломал «леденец» на мелкие кусочки и сунул в рот. «Обязательно повторим на день атомщика,» — жестами сказал он. «Мне понравилось.»

17 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Держи. Вот твой реактор.

Это были первые слова, произнесённые Константином за полдня, и Гедимин, услышавший их, не сразу понял, что северянин обращается именно к нему. Изумлённо мигнув, он открыл экран смарта — устройство ещё пищало, приняв сигнал с ближайшего телекомпа. Трёхмерный чертёж поднялся над запястьем Гедимина, и сармат мигнул ещё раз.

— Четыре сборки полукругом? Да, сложная схема. Было с чем повозиться…

— Заткнись и слушай, — сердито отозвался Константин. — Видишь, где стоит ротор? Излучение в этой точке достаточное, чтобы «прогреть» ферк на два метра в глубину. Расчётная мощность этого агрегата — шестьсот мегаватт. Этого хватит для любого антиграва в пределах Солнечной Системы. Теперь иди и собери его. Скажешь мне, когда пора будет докладывать. Ассархаддон просил держать его в курсе.

Гедимин недовольно сощурился.

— Погоди с ротором. Реактор нестабилен, и я не знаю, что с этим делать. Такое нельзя ставить на корабль. Оно в лаборатории нормально не работает!

Константин фыркнул.

— Потому что вместо дела ты развлекаешься. И мешаешь работать Хольгеру. Сам он такую ерунду придумать не мог, так что даже не пытайся оправдываться. Идея — очевидно — твоя.

Гедимин ошеломлённо замигал и, не найдясь со словами, пошёл к шлюзу. Схема реактора ещё светилась над запястьем, и сармат, покосившись на неё, задумчиво кивнул. «Для начала сойдёт. Каждую сборку подержу отдельно, потом посмотрю, как они соединятся. А реактор всё равно миниатюрный. Практически переносной…»

22 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Над осушенным бассейном, где раньше хранились ирренциевые твэлы, было натянуто непрозрачное защитное поле. По его поверхности шла мелкая зелёная рябь, а если приглядеться, можно было заметить, как оно быстро-быстро «мигает», то обретая полупрозрачность, то снова белея. Генератор поля работал непрерывно — излучение реактора выжигало его за считанные секунды, несмотря на первую линию защиты — экраны из флии, надвинутые друг на друга и принимающие основной удар на себя.

— М-да, неслабо… — еле слышно пробормотал Хольгер, глядя на зелёную рябь. — Кажется, вопрос биозащиты будет очень-очень острым. Начать, к примеру, с замены флии на чистый ипрон…

Гедимину пока некогда было разглядывать бывший бассейн — он прикрывал выход из отсека массивным ипроновым экраном. Никого, кроме двоих сарматов в тяжёлой броне, по эту сторону шлюза не было. С тех пор, как Гедимин объединил четыре сборки, и излучение начало просачиваться сквозь слой флии, охранники не заходили дальше первого отсека.

— Внизу сильные помехи, — предупредил сармат, вернувшись к бассейну. — Скафандр проверил?

Хольгер быстро провёл пальцами по шее и вдоль висков и кивнул.

Четыре пучка ирренциевых стержней, выстроенные в плавную дугу, горели зелёным огнём на дне бассейна, и Гедимину по мере спуска к ним всё сильнее хотелось прикрыть глаза ладонью. Со стороны свет казался ровным, но сармат уже научился замечать слабую дрожь — перепады интенсивности; сейчас излучение снова зарябило, и Гедимин сердито сощурился и остановился, приглядываясь к сборкам. На одном из стержней появились едва заметные белые полоски.

«Стой тут,» — жестами сказал Гедимин Хольгеру. «Надо немного поправить.»

Пять минут назад никакого белого свечения не было, но разогревался ирренций быстро, — разница температур уже ощущалась на ощупь. «Ясно. Это нужно ставить выше…» — сармат осторожно подвинул стержень кверху и держал его так, пока белесые пятна не позеленели и не слились с общим фоном.

Хольгер прошёл вдоль дуги, обогнув помещённый внутри её изгиба двухметровый тёмно-синий диск, и поцокал языком.

«Какие они все… разнообразные,» — сказал он удивлённому Гедимину, обернувшемуся на звук, и показал на нижние части сборок. Все стержни были немного сдвинуты вдоль обсидиановой линзы — одни чуть ниже, другие чуть выше, но на месте не остался ни один. Гедимин отошёл от «поправленной» сборки, посмотрел на дугу со стороны и кивнул. «Все пришлось двигать. Почему?»

Хольгер обошёл синий диск, сел рядом с позеленевшим твэлом, стараясь не задеть его, и включил анализатор и дозиметр. Один из щупов чиркнул по нагретой оболочке стержня, и сармат быстро отдёрнул руку.

Гедимин, оставив его, заглянул в нишу под диском. Там под защитой ипронового экрана светился маленький монитор, принимающий сигналы датчиков. Диск, сделанный из ферка, «прогревался» под излучением реактора насквозь, и датчики это подтверждали. «Будет работать,» — довольно усмехнулся Гедимин. «Можно ставить настоящий ротор. Шестьсот мегаватт — и даже, возможно, больше. Надо будет добавить роторы по периметру. Собрать всё полезное излучение.»

Он вылез из ниши и, встав у выпуклой части дуги, прикинул, куда поставить дополнительные роторы. Между сборками было много пустого пространства — сармат оставил его для сброса аварийных стержней, занимать его любой другой конструкцией было опасно.

Хольгер, пройдя между сборками (ненадолго зелёный свет стал тусклее), подошёл к Гедимину и щёлкнул пальцем по открытому экрану дозиметра. «Белое свечение — признак прекращения омикрон-распада,» — сообщил он. «Отсюда и перегрев. А сколько эта штука работает?»

Гедимин покачал головой, недовольно щурясь под тёмным щитком. «Час без вспышек и перегрева. Вот эта сборка,» — он показал на одну из четырёх. «Эта работает дольше всех. А эта ещё не выправлена. Буду менять стержни. Больше получаса не держится.»

Хольгер покивал и погладил сармата по локтю. «Час — хорошо,» — сказал он. «Ты его настроишь. Константин придумает, как управлять им не вручную…»

Гедимин фыркнул в респиратор. «Скорее Юпитер станет звездой,» — сказал он и отвернулся от реактора. «Пойдём наверх.»

23 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Шестьсот мегаватт⁈ — Ассархаддон, протянув руку, крепко прижал ладонь Гедимина к столу. — И вы думаете, что это не предел…

Сармат кивнул.

— Ещё пятьдесят можно собрать по периметру. Но… — он посмотрел на придавленную ладонь. — Нужно будет много ипрона и флии. Всё, что возможно сделать из них, нужно сделать из них. Обмотку, экраны, кабеля, переключатели… Только рилкар, ипрон и флия. Другие материалы там не выдержат.

Ассархаддон внимательно посмотрел на него и медленно наклонил голову.

— Всё будет, Гедимин. Реактор должен работать. Что с его стабильностью? Вы решили проблему? Выяснили причину перегрева?

Гедимин досадливо сощурился. «Неприятно признавать неудачу. Каждый раз, как первый. Не привыкнуть…»

— Я не понимаю, что там не так. И Хольгер тоже. Реактор работает, но… — он вздохнул. — Постоянно нужно двигать стержни. Мне нужны будут ещё. Они все разные. Хочу собрать такие, чтобы работали подольше.

— Законное желание, Гедимин, — Ассархаддон едва заметно усмехнулся. — Вам пришлют новые стержни. Если дадите требуемые характеристики, то они будут соблюдены. Значит, сейчас вы управляете реактором вручную…

Гедимин неохотно кивнул.

— Дикость. Но по-другому не выходит.

Константин громко фыркнул и смерил его презрительным взглядом.

— Он легко автоматизировал бы управление. Но ему нравится трогать реактор изнутри. Гедимин мечтал об этом ещё на первой своей станции, в Нью-Кетцале. Не мешайте ему наслаждаться исполнением мечты.

Ассархаддон с лёгким удивлением посмотрел на Константина, и тот быстро отвёл взгляд.

— Это из-за нестабильности, — медленно проговорил Гедимин, глядя на свои руки. — Я сделаю так, чтобы не нужно было туда лезть. Но пока не получается.

Ассархаддон перевёл взгляд на него, и побелевший было Константин снова принял обычный цвет и нервно усмехнулся.

— Работайте, Гедимин. Пока я не могу вернуть вам Хольгера, но если вам нужны лаборанты…

Сармат покачал головой.

— Лучше никому туда не лезть. Пока я не пойму, что там не так.

«Или это так и останется реактором на ручном управлении,» — мрачно подумал он, глядя мимо Ассархаддона. «Хорошо, Конар этого не видит. Дикость и чушь…»

24 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин стоял над твэлом и ждал. Прошло уже полчаса с тех пор, как сармат заменил один из испытанных стержней новым, привезённым с утра из топливного цеха «Гекаты». За это время он не прикоснулся к образцу ни разу — только стоял и смотрел то на твэл, то на дозиметр. Выждав ещё минуту, он вынул стержень и вынес его наверх.

— Константин, — сказал сармат, отодвинув ипроновый экран от коммутатора. — Зайди сюда.

— Это обязательно? — отозвался Константин; судя по голосу, он не обрадовался приглашению.

— Лучше бы ты нашёл Хольгера, — сказал Гедимин. — Но если его нет, иди сам.

Из коммутатора донеслось выразительное фырканье. Семь минут спустя шлюз открылся, и Константин подошёл к сармату, склонившемуся над стержнем. Гедимин положил озадачившую его деталь на стенд и осторожно вертел её, разглядывая со всех сторон.

— Тьфу ты! — не выдержал Константин, останавливаясь в полуметре от стенда. — Трогать это я не буду, хоть на коленях проси.

— Не трогай, — равнодушно ответил Гедимин, разворачивая к нему экран дозиметра. — Это видел? Полчаса в твэле. Никаких признаков реакции.

Константин мигнул. Несколько секунд он разглядывал экран, потом включил свой дозиметр и осторожно поднёс к стержню.

— Действительно, — признал он, протягивая к стенду вторую руку — с включённым анализатором. — Есть следы облучения, но больше ничего… Состав тот же, что обычно?

— До атома, — отозвался Гедимин, выключая приборы и прикасаясь к стержню пальцами. — Всё как обычно. Кроме одного… Это «ириен».

Константин резко повернулся к нему, забыв свернуть щупы анализатора.

— Ириенский ирренций? С чего ты это взял? Тебе же присылают только «лунник»…

— А это — «ириен», — угрюмо сощурился Гедимин. — Определённо. Зачем его сюда прислали?

Он посмотрел на стену, где висели ещё не опробованные стержни. «Там тоже „ириен“? Синтезный цех что-то перепутал? Непохоже на них. Надо сказать Ассархаддону… Hasu!» — его передёрнуло. «Он опять кого-нибудь расстреляет. А мне что делать? От „ириена“ никакого проку…»

— Стой, — Константин щёлкнул пальцем по наплечнику Гедимина, и сармат удивлённо мигнул. — Попробуй ещё раз. По одному «ириенскому» стержню на твэл. Подержи пару часов, вдруг разгорятся.

27 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

В этот раз последним в столовую пришёл Хольгер. Взяв свой паёк, он быстро просочился сквозь строй охраны и сел на свободное место рядом с Гедимином, на ходу вскрывая контейнер с водой.

— И где Ассархаддон, когда он нужен⁈ — хлопнул ладонью по колену Линкен, оглядываясь по сторонам. Бить по столу он опасался — несколько раз столешница раскалывалась от неосторожного удара.

— Зачем он тебе? — спросил Гедимин. На несколько секунд он отвлёкся, чтобы молча пожать руку Хольгеру, и теперь подозревал, что упустил какую-то деталь.

— Вместо «кагета» прислали «ириен», — Линкен сердито фыркнул. — Сорвали испытания! Мать моя колба, кого-то надо расстрелять!

Гедимин мигнул.

— «Ириен» для бомбы? Она же не взорвётся. И все это знают.

Из-под шлема Константина донёсся смешок.

— Да кто знает все эти тонкости, кроме нас четверых⁈ И, кстати… Линкен, почему ты так уверен, что ирренций — с Ириена? Там что, маркировка?

— Что я, «ириен» от «кагета» не отличу? — фыркнул взрывник. — Ты просто не видишь ирренция. На экране они все одинаковые. А на деле никогда не перепутаешь. Атомщик, ты с «лунником» работаешь?

Гедимин качнул головой.

— У меня несколько стержней из «ириена». Хорошие, не вспыхивают. Но разгораются по два часа.

Линкен мигнул.

— Так и тебе насовали «ириена»? Ядро Юпитера… Давай напишем Ассархаддону! Они там, в распределителе, совсем мутировали!

— Он же начнёт расстрелы, — напомнил Гедимин. — Я завтра спущусь к Хильде. Спрошу, что она знает.

— Хильда не знает ничего, — сказал Константин. — Распределяет Инженерный блок. А на них мы так просто не выйдем.

— Я напишу Ассархаддону, — решительно сказал Линкен. — Пусть хоть всех расстреливает. Сорвали мне два испытания, макаки драные…

05 декабря 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин закрыл новые контейнеры и, осторожно взяв их в руки, пошёл к шлюзу. Константин, до того разглядывавший что-то на мониторе телекомпа, обернулся и окликнул его.

— Какой это ирренций? «Лунник»? Больше тебе не присылают «ириен»?

— Прислали ещё, но я сам просил, — ответил Гедимин. — Хочу кое-что проверить. Может, ты был прав, — так реакция пойдёт ровнее…

Константин торжествующе фыркнул ему в спину, но сармат больше не оборачивался.

…Стержни из «ириена» разгорались неохотно — и не все. Те четыре, что прислали Гедимину в первой, «замаскированной», партии, кое-как удалось приспособить, ещё два сармат отправил в Химблок на изучение и переработку, мощность реактора слегка снизилась, но перегреваться он стал гораздо реже — примерно раз в три часа. «Посмотрим, что прислали сегодня,» — сармат отложил большую часть контейнеров, взял два из них и отодвинул защитный экран, прикрывающий яму бывшего бассейна. «Проверю сначала эти.»

Под ногами на спуске лежала пластина из рилкара; свет реактора падал на неё под углом, частично проходя насквозь, и прорезанные в ней глубокие борозды оставались в тени. Гедимин остановился и удивлённо посмотрел на неё. «Вчера этого не было. Что это, и зачем?»

«Правила безопасности» — нащупал он буквы на поверхности плиты. «Запрещается: вынимать стержни, твэлы и сборки из работающего реактора…»

Значки были мелкие, их поместилось на плите много, — Гедимин не дочитал и до четверти. Поднявшись на ноги, он озадаченно покачал головой. «Константин. Сюда спускался? Надо же…»

Он прошёл вдоль реактора, выгнутого дугой, опуская до упора управляющие стержни. В первое мгновение резко стало темнее, дальше свет убывал медленно, плавно, но полностью не угасал — зрению сармата было достаточно видимого излучения от ирренция даже при «погашенной» цепной реакции. «Ну вот, реактор не работает,» — он покосился на плиту у лестницы и еле слышно фыркнул. «Теперь надо вынуть стержень…»

Вынутая деталь ещё светилась, когда Гедимин укладывал её в контейнер, и была тёплой на ощупь, — ирренций, как и рилкар, остывал медленно. Сменный стержень, завёрнутый в защитное поле, был извлечён, осмотрен со всех сторон и аккуратно опущен в каркас сборки прямо с мерцающей оболочкой. Она светилась так же ярко, как в первую секунду после извлечения из контейнера, но Гедимину почудилась какая-то рябь на её поверхности, и он подошёл ближе и протянул к ней руку с дозиметром. Больше ничего он сделать не успел.

Удар о стену был так силён, что сармату послышался треск брони; спину обожгло болью. Руку с дозиметром отбросило в полёте чуть назад; теперь её локоть ощутимо вывернулся в обратную сторону. Невероятно яркое белое сияние в долю секунды сменилось чернотой, и разглядеть в ней что-нибудь было невозможно. Гедимин поднёс уцелевшую руку к лицевому щитку и нащупал полужидкую массу, стекающую по респиратору на грудь. Верхний слой обшивки расплавился и прилипал к пальцам.

— Реактор, — Гедимин сам не заметил, как прохрипел это вслух. Припав на уцелевшую руку, он пополз было вперёд, но остановился. Теперь он слышал тревожный писк дозиметра и шум падающих капель расплава. Источников писка было несколько — видимо, сработали детекторы над бассейном, когда взрыв снёс защитные экраны. Гедимин с трудом поднялся на ноги, досадливо сощурился и развернулся к реактору спиной. Спасать уже было нечего — хотя сармат не видел обломков, было очевидно, что взрыв такой силы размазал конструкцию по всему бассейну.

Сармат остановился, вспоминая, где находится лестница, и как она устроена. Видимо, взрыв обжёг сетчатку, — он не видел ничего. Нащупав уцелевшей рукой стену, он медленно пошёл вверх по ступенькам. Сломанная рука болталась, и каждый шаг вызывал вспышку боли и неприятную слабость в коленях. Гедимин прижал неисправную конечность к груди и пошёл немного быстрее. Теперь можно было не ощупывать стены — он помнил каждую ступеньку.

«Взрыв,» — он сделал передышку на повороте — тяжело опустился на площадку и привалился к стене спиной. Боль уже не беспокоила его — куда неприятнее был невидимый обруч, опоясавший грудь. «Ещё до запуска. С опущенным управляющим стержнем. Взрывная реакция… откуда? Никогда такого не ви…»

Он оборвал себя на полуслове и с присвистом выдохнул сквозь зубы. «Кагетский ирренций. Это был стержень из „кагета“. Да, только так. „Кагет“, мать моя колба. Грёбаный „кагет“…»

08 декабря 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ликвидаторы собрали весь ирренций. Выскоблили стены на десять сантиметров вглубь. Теперь у тебя свой собственный «красный отсек», — Хольгер испустил невесёлый смешок. — Ипрон, кеззий, серебро… Ничего не пропало, атомщик. Я прослежу, чтобы новые стержни привезли как можно скорее.

Гедимин видел его, как сквозь толстый слой рилкара, а иногда изображение пропадало вовсе, — как выяснилось, от взрыва реактора пострадала не столько сетчатка его глаз, сколько зрительный центр после удара головой о стену. После каждого «мигания» сармат сердито щурился и пытался провести рукой по глазам, но ремни-фиксаторы крепко удерживали его на дне капсулы-автоклава.

— «Кагет», — прохрипел он, глядя в черноту перед собой; Хольгер был где-то там, но когда зрительный центр подключится и покажет картинку, сармат не знал. — Там этот грёбаный «кагет». Его невозможно отделить…

— Тише, тише, — Хольгер осторожно притронулся к его плечу. — Я знаю про «кагет». Твой ирренций передадут Линкену. Здесь есть ещё «лунник», твои реакторы работают непрерывно. Жаль только, мне не удалось изучить отработанные стержни. У меня была одна мысль насчёт нестабильности реакции…

— Что? — зрительный центр снова включился, и Гедимин приподнял голову и нетерпеливо взглянул на Хольгера. — Что ты узнал?

— Пока ничего, атомщик. Одни пустые подозрения, — тот виновато развёл руками. — И проверить их не на чем. Я взял твои данные по стержням. Мне упорно кажется, что дело не в ирренции…

Послышался звук открывающегося люка, и химик, вздрогнув, соскользнул с капсулы и шагнул в сторону. Теперь Гедимин не видел его, зато в поле зрения на секунду появился белый комбинезон — один из медиков прошёл мимо капсулы.

— Он быстро восстанавливается, куратор Ассархаддон, — донёсся до Гедимина быстрый боязливый шёпот. — Локтевой сустав срастается…

— Что с его зрением? — спросил Ассархаддон, перебив медика на полуслове. — Вы провели пересадку?

— Глаза в полном порядке, повреждена часть мозга, — ответил сармат. — Пересадка бесполезна, но есть надежда на постепенное восстановление…

— Мозг, — судя по голосу, Ассархаддон был очень раздосадован. — Да, неприятная ситуация. Сколько времени ему понадобится на восстановление?

Гедимин приподнялся со дна капсулы, надеясь услышать что-нибудь новое, но до него донёсся только щелчок коммутатора. Несколько секунд спустя Ассархаддон наклонился над автоклавом и шевельнул ладонью в приветственном жесте.

— Досадное происшествие с вашим реактором, — сказал он; его лицо размывалось, таяло в тумане, и Гедимин сердито сощурился — но зрительный центр снова отключился, и с ним ничего нельзя было сделать. — Медики сделают всё, чтобы вы вернулись к работе как можно скорее. У вас есть распоряжения для Инженерного блока?

Гедимин с трудом качнул головой.

— «Кагет», — проговорил он, глядя в темноту, наполненную странными точечными вспышками. — Вместо «лунника» прислали «кагет». А раньше был «ириен». Это уже не первый случай — такие поставки. И это похоже на саботаж. Я думал, это случайность…

Он стиснул зубы и откинулся на дно капсулы. «Надо было сообщить ему сразу. А теперь мой реактор уничтожен.»

Ассархаддон несколько секунд молчал; Гедимин не видел его лица и сам прикрыл глаза, стараясь не показывать, насколько он сейчас раздосадован и зол. «Кому мешал мой реактор⁈ Моя работа… Здесь что, есть диверсанты с Земли⁈»

— Я должен извиниться перед вами, Гедимин, — заговорил наконец Ассархаддон, и сармат вздрогнул от неожиданности. — Я не предупредил вас о своём эксперименте. Ваша неосведомлённость была частью его условий. Я сожалею, что вы пострадали, и я сделаю всё, чтобы исправить последствия как можно быстрее.

Гедимин растерянно мигнул.

— Эксперимент? Какой эксперимент?

— С разными видами ирренция, — Ассархаддон как будто удивился. — Это было моё распоряжение — присылать вам немаркированные стержни. Признаться, я очень сомневался, что происхождение может влиять на свойства настолько сильно. Мне нужно было исключить личный фактор… и теперь я признаю, что вы всё это время были правы. Ирренций из рудников Кагета для вашей работы непригоден, ирренций с Ириена бесполезен для военных целей. Эксперимент закончен, дальше вы можете работать, не опасаясь подвоха.

— Has— su, — выдохнул Гедимин, выкручиваясь из фиксаторов. Ремни заскрипели, растягиваясь, — даже ослабленный из-за введённых анестетиков, сармат был достаточно силён, чтобы их порвать. Он услышал сердитые крики медиков, но прекратил свои попытки освободиться раньше, чем кто-то подошёл к его капсуле, — слабое движение воздуха сказало ему, что Ассархаддон ушёл. «Экспериментатор, мать моя колба,» — Гедимин снова растянулся на дне капсулы, сердито щурясь в тающую черноту. «Хотя… некоторый смысл в этом был.» Он тяжело вздохнул, вспоминая белую вспышку. «Опять всё делать заново. Как всегда…»

19 декабря 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Вроде бы точно. Сделать бы нормальные замеры…» — Гедимин с досадой сощурился на анализатор. Прибор позволял измерять длину с точностью до микрона… если только пользующийся им мог рассмотреть шкалу, а не видел вместо неё чёрно-белую рябь. Сармат с тяжёлым вздохом распластался на полу и подсунул согнутый палец под наконечник ближайшего стержня. «Да, всё верно. И здесь тоже. Можно запускать.»

Кто-то, нарочито громко кашлянув, постучал кулаком по его наплечнику. Сармат удивлённо мигнул и перевернулся на другой бок. Над ним, качая головой, склонился Константин; увидев, что на него смотрят, он выпрямился и сложил руки на груди.

— Вставай. Хватит валять дурака.

— Чего тебе? — недовольно откликнулся Гедимин, переползая к соседней сборке. «Надо всё проверить ещё раз. На всякий случай,» — думал он, закрывая глаза и поднося ладонь к наконечникам стержней. Делать замеры на ощупь было легче, если сбоящее зрение не вмешивалось в процесс.

— Заканчивай работу, — сказал Константин, снова постучав по его броне. — Хватит щупать стержни. Точности это не прибавит.

Гедимин мигнул.

— Я делаю контрольные замеры, — он перекатился на другой бок и нехотя поднялся на ноги. — А ты что тут забыл? Это реактор, а не «чистый» отсек.

Константин с тяжёлым вздохом взял его за плечо и потянул к лестнице.

— Я? Мешаю убиться о пресловутый реактор одной ошибке генетиков. Идём наверх, теск. Ассархаддону ты нужен живым… и зрячим. Опять глаза отказали?

Гедимин поднёс руку к лицевому щитку. Теперь, когда он стоял к реактору спиной, каждый из растопыренных пальцев был виден относительно чётко.

— Мерцает, как нестабильные твэлы, — поморщился он. — Очень мешает.

— Идём-идём, — толкнул его в спину Константин. — Дай зрению нормально восстановиться. Не порть работу медотсека.

Поднявшись на край бывшего бассейна, Гедимин в последний раз посмотрел на реактор. Сверху тот выглядел миниатюрным; все четыре сборки, если их содвинуть вместе, сармат мог бы удержать в ладонях. «Константин прав,» — подумал он, включая генератор защитного поля. «Нужен перерыв. Запуск будет завтра.»

26 декабря 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Хэ-э! Ты в своём уме⁈ — Константин, едва взглянув на то, что держал в руках Гедимин, быстро отскочил в сторону. — Что это делает в мастерской⁈

— Изучается, — буркнул Гедимин, опуская дымящийся твэл на стенд и прикрывая защитным полем. Оно вспыхнуло и исчезло, выгорев изнутри; сармат поставил генератор полей в «мерцающий» режим и повернулся к Константину, быстро отступающему к шлюзу.

— Позови Хольгера. Пусть посмотрит.

Дождавшись сигнала о закрытии шлюза, он отодвинул защитный экран и склонился над твэлом. Жидкий обсидиан, облепивший наконечники стержней, уже начал остывать — по крайней мере, больше он не булькал. Гедимин выдвинул на пару сантиметров коготь и осторожно разъединил склеенные стержни. Их тусклое зеленоватое свечение на долю секунды побелело, но ладонь сармата, поставленная между ними, преградила путь излучению, и вспышка тут же угасла. Гедимин положил вдоль ладони пластину рилкара, проложенного серебристой фольгой, и медленно убрал руку, с подозрением наблюдая за стержнями. В этот раз ирренций «успокоился».

За плечом сармата послышался изумлённый протяжный свист. Хольгер склонился над стендом, опираясь на него двумя руками, и снова присвистнул.

— Вспышка?

Гедимин угрюмо кивнул, разглядывая деформированные оболочки стержней. Обсидиан отскоблить было несложно, — куда хуже было то, что рилкар оплавился и потерял по миллиметру толщины со всех сторон.

— На замену, — буркнул он. — Деформация…

Хольгер тронул кончиком пальца ближайший стержень и покачал головой.

— Да, очень наглядно… Под три тысячи?

Гедимин снова кивнул.

— Две шестьсот. Чуть менее полусекунды.

Хольгер присвистнул.

— М-да, тут нужна хорошая реакция… И, насколько я могу судить, в охладителе необходимости нет.

— Такое не охладишь, — пробормотал Гедимин, отделяя от стержней нетронутые хвостовики и вытряхивая ирренций в экранированный контейнер. Наконечники и всё, что рядом с ними, прогрелось до оплавления, и светящиеся диски спеклись в длинные столбики, но структура в верхних частях сохранилась — тепло не успело подняться вверх по стержню.

— А сколько он проработал до этой вспышки? — спросил Хольгер, откладывая испорченные куски в отдельный контейнер — для переработки в Инженерном блоке.

— Чуть больше четырёх часов, — Гедимин покосился на разобранный на части механизм — много стеклоподобных материалов, небольшие элементы и проводки из ипрона и флии. — Не так плохо. Я настрою автоматику, чтобы глушила при первой вспышке. Может, удастся отладить.

— Давай, — покивал Хольгер, закрывая контейнеры и заворачивая их в непрозрачное защитное поле. — Четыре часа — очень неплохо. И… при заглушении одного твэла остальные продолжают работать, и мощность не сильно падает?

Гедимин качнул головой.

— Нельзя глушить часть, — угрюмо сказал он. — Только всё. Пока оно ищет, где там что, — всё расплавится. Будет такой… импульсный реактор. По мне — сойдёт. Если Ассархаддон согласится…

31 декабря 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Синевато-зелёное свечение на долю секунды посветлело, и Гедимин развернулся всем телом к просвету в экранах, прикрывающих реактор, но двинуться к нему не успел — свет резко потускнел. Дуга, изогнувшаяся над топливными сборками — электромагнит, удерживающий стержни — разомкнулась, сбросив ипрон в реактор, и разогрев прекратился, не успев причинить вреда. Гедимин нашёл «вспыхнувший» твэл, внимательно осмотрел его, осторожно тронул самый горячий стержень, сместив его чуть вверх, довольно кивнул и вышел, задёрнув за собой экранирующую перегородку. В наушниках засвистело — вентиляция набирала обороты; «реакторный» зал пора было охладить.

— Ну что там? — спросил Константин. Гедимин, вышедший из шлюза дезактивации, посмотрел на свою ладонь — на этот раз на перчатке не было следов оплавления — и довольно кивнул.

— Пять часов пятьдесят три минуты. Автоматика сработала. После перерыва попробую ещё раз. Рано или поздно я там всё выправлю…

— Перерыв? — Константин выразительно хмыкнул. — Уже достижение… Сходи пройдись, атомщик. Нечего тут сидеть. Меньше чем за час твоя яма не остынет. Можешь съездить в Биоблок.

— Завтра наездимся, — Гедимин, оторванный от мыслей о реакторе, недовольно сощурился. — Прерывать работу сейчас — плохая идея.

— Иди-иди, — махнул рукой Константин. — Куда хочешь. Главное, реактор не трогай.

Сармат вышел из лаборатории, медленно преодолел два плавных изгиба узкого коридора и вышел к платформе. Там в это время суток обычно никого не было, и Гедимин, услышав гул глайдера, удивлённо мигнул. Когда он подошёл к транспортному туннелю, глайдер уже успел выехать на платформу, и грузовой вагон, доставивший его в Ядерный блок, задраил люки. Тяжёлый бронированный грузовик со знаками биологической опасности на бортах медленно вползал в самый широкий из коридоров, расходящихся от платформы. Двое экзоскелетчиков в «Фенрирах» шли перед ним, один ехал на броне. Они переговаривались о чём-то, не переключив коммутаторы; на Гедимина никто не обращал внимания. Глайдер проехал мимо него и замедлил ход, вписываясь в очередной плавный изгиб коридора; часть обшивки со скрежетом прошлась по стене, и грузовик встряхнуло. Что-то выплеснулось из приоткрытого контейнера, следом шмякнулось что-то небольшое, тёмное, бесформенное. Экзоскелетчик, сидящий на броне, прикрикнул на водителя и с грохотом захлопнул приподнявшуюся крышку. Глайдер пополз дальше. Здесь, за поворотом, коридор выпрямлялся и выходил к соседнему транспортному туннелю. Насколько знал Гедимин, эта ветка вела в сторону «Койольшауки».

«Охрана,» — сармат брезгливо поморщился. «Разломают броневик за сутки.» Он огляделся в поисках роботов-уборщиков, но ничего не нашёл — их выпускали в коридоры по часам, и сейчас, видимо, у них был перерыв. Тёмная лужица, присыпанная какими-то остатками, выделялась на полу неряшливым пятном, и Гедимин невольно сделал шаг к ней. Её цвет показался ему неприятно знакомым — и когда он вспомнил, где это видел, то вздрогнул и, быстро подойдя, опустился на пол рядом с ней. «Кровь? Человеческая кровь?»

Маслянистые сгустки успели сменить цвет с красного на бурый, но всё же их было не спутать с чёрной кровью сармата. Гедимин тронул их пальцем — под грязной жижей что-то упруго дрогнуло, и наружу показался край оплывшей белесой сферы. Сармат успел перекатить её на ладонь, прежде чем его рука дрогнула и разжалась, — на него смотрел потускневший человечий глаз.

«Мать моя пробирка…» — он резко выпрямился, стряхивая кусок слизи на пол. Глаз был не один — второй, расплющенный и, видимо, вытекший, лежал рядом. Сармат посмотрел вслед глайдеру и растерянно покачал головой.

— Константин, — сказал он в коммутатор, но тут же вспомнил, что с лабораторией связаться невозможно. Он с трудом отвёл взгляд от кровавой лужи — и тут же рядом с ним вдоль стены проскользнул, едва не столкнувшись с ним, Хольгер.

— Гедимин, вот ты где. Я принёс тебе новый «арктус»… — выпалил он, прежде чем уткнуться взглядом в жижу на полу, замереть и медленно повернуться к Гедимину. — Hasu…

Пять минут спустя все трое сарматов собрались в пустом коридоре и окружили лужу. Охранники Гедимина и Константина подтянулись следом; ремонтник обнаружил, что Хольгер свою охрану где-то забыл, на секунду позавидовал ему, но тут же выкинул нелепую мысль из головы — сейчас ему было не до охранников.

— Как минимум двое, — мрачно сказал он, рассмотрев останки и положив их обратно на пол. — Здесь — двое. Контейнеры были большие.

— Да уж д-догадываюсь, — Хольгер нервно сглотнул, стараясь не смотреть ни на кровавые сгустки, ни на руку Гедимина. — Какие-то биоотходы… Интересно, что они тут забыли?

— В Ядерном блоке сейчас нет никаких испытаний на живых существах, — сказал Константин, покосившись на экран смарта. — Разве что в «Койольшауки». Но оттуда сюда не повезли бы — утилизатор там, а не здесь…

— Биоблок, — заключил Хольгер. — Везли отходы на утилизацию, срезали путь через наш коридор. Гедимин, хватит это трогать. Все эти существа давно мертвы.

Сармат, молча признав его правоту, поднялся на ноги. Смотреть на жалкие останки ему не хотелось, даже было противно, но взгляд сам к ним спускался. Гедимин отвернулся и посмотрел на Хольгера.

— Какие-то опыты Ассархаддона? Но почему он вывозит сюда землян, и никто ему не мешает? — он в растерянности перевёл взгляд на Константина. — Это обычное дело? Такая традиция?

Северянин пожал плечами.

— Думаю, у него давно отлажены все пути поставки и утилизации. Тебя же не удивляло, что тут много плутония и прочих полезных веществ? У Биоблока свои необходимые материалы и оборудование, и у них тоже нет проблем со снабжением. Идём отсюда. Это всё — не наше дело.

Они вернулись в лабораторию, и Гедимин тяжело опустился в ближайшее кресло в «чистом» отсеке и первую минуту даже не смотрел в сторону шлюза. Ему было не по себе.

— Новый «арктус»? — он с трудом перевёл взгляд на Хольгера и попытался хотя бы изобразить интерес. — Ты из-за этого пришёл?

Химик, облегчённо вздохнув, закивал и достал из скафандра контейнер из пластичного фрила.

— Да, я кое-что доработал. Константин часто говорит, что у тебя проблемы с защитными полями — они не выдерживают облучения. Мы с Исгельтом придумали, как это исправить. Пойдём в мастерскую! У тебя там есть излучатели?..

Когда сарматы вышли на платформу в конце смены, Гедимин, не удержавшись, заглянул за поворот. На полу в коридоре, по которому проехал глайдер с биоотходами, не было ни пятнышка.

01 января 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Tza atesqa! — Маркус Хойд, координатор сарматской расы, вскинул руку в прощальном жесте. По центральному залу пронёсся нестройный гул. «По форме» ответили только охранники, но они были рассредоточены по всему помещению и гаркнуть хором не смогли. Кто-то из рабочих и инженеров изобразил ответный жест в сторону тающей голограммы, кто-то при этом даже встал, но, как и в прошлый раз, реагировали все вяло. В другой раз Гедимин довольно сощурился бы и даже, возможно, поддел Линкена, старательно изображающего из себя «солдата Маркуса» — но сегодня он был не в настроении и подумывал, как бы отделиться от группы и в одиночестве закопаться в какой-нибудь реакторный отсек. На секунду ему пришло в голову вернуться в лабораторию и провести один-два запуска, но он быстро отказался от этой мысли — живой там реактор или нет, а подходить к нему в таком состоянии было опасно.

— Ну вот, атомщик, ты свободен, — толкнул его в бок Линкен, обнаружив, что Гедимин до сих пор не встал — а уже половина зала опустела. — Ядро Юпитера! Повезло тебе работать у Ассархаддона. Саргон за такое сидение с кривой рожей давно расстрелял бы.

Гедимин хмуро покосился на него, но всё же встал и пошёл к выходу — сидеть в центральном зале и ждать неизвестно чего было, в общем-то, бессмысленно. «Реакторный отсек,» — напомнил он себе. «С неживым реактором. Буду смотреть, пока в голове не прояснится.»

— Отстань от атомщика, — дежурно напомнил Линкену Хольгер. — Он вчера даже к реактору не подошёл. И сегодня о нём ничего не сказал. Не трогай его.

— Наш нежный и чувствительный экзот, — хмыкнул Константин, на всякий случай отойдя от Гедимина так, чтобы между ними оказался Линкен. — Это ничего, что мы все тут готовим оружие для войны…

Линкен молча ударил его под рёбра. Скафандр загудел, Константин, пробормотав что-то по-северянски, прошёл за спиной Гедимина и спрятался за Хольгером.

— Эй, парни! — из быстро редеющей толпы вынырнул Кенен в лёгком скафандре с отстёгнутым шлемом и улыбнулся во весь рот, старательно показывая зубы. — Еле нашёл вас. Я ждал Джеда на том конце коридора, у платформы, а вы ещё тут?.. Ну да ладно. Держите!

Он сунул им по контейнеру жжёнки. В этот раз вместо растений на этикетках был изображён символ Саргона — слегка наклонённый зигзаг молнии, то ли перекошенная «N», то ли угловатая «S». Гедимин удивлённо мигнул.

— Жжёнка имени Саргона? Почему тебя не расстреляли?

Кенен рассмеялся и покровительственно похлопал Гедимина по локтю.

— Это называется «патриотизм», Джед. Поощряется любой расой в любом государстве. Учись!

— На реакторе я это малевать не буду, — нахмурился Гедимин.

— Ладно, патриот, — поморщился Линкен, поискал что-то взглядом, но не нашёл — и затолкал контейнер в одну из ниш скафандра. — Чего тебе?

— Кое-что на будущее, — Кенен, ловко обогнув его, пристроился к Хольгеру и открыл экран смарта. — Насчёт этих ваших двухметровых леденцов. На День атомщика мне поручили их производство и раздачу. Вы тут, конечно, все гении, — но, пока ты всё не забыл, продиктуй мне рецепт! Я, как ты помнишь, не химик…

Гедимин огляделся в поисках какого-нибудь коридора, куда можно незаметно свернуть. Все они рано или поздно выводили к транспортным туннелям — это он знал наверняка. Но на глаза попались только объявления, напечатанные на скирлиновой бумаге и вывешенные на стенах; их, похоже, делали в спешке — даже не прикрыли текст листом прозрачного фрила.

— Ха! Гуальтари зовёт всех играть, — Линкен тоже заметил объявления и остановился перед ними. — «Марсианская охота», «Все против всех», «Белые и чёрные»… Атомщик, давай с нами!

— Вот уж радость — бегать стадом и ломать кости, — поморщился Константин. — Я пошёл в тир. Хольгер… Где Хольгер?

Химик мелькнул в толпе, быстро показал жестами «вернусь, как смогу» и снова исчез. Сарматы переглянулись.

— Я в реакторный отсек, — буркнул Гедимин, ввинчиваясь в толпу. Он немного не рассчитал силы — группа легкоодетых лаборантов шарахнулась от него в разные стороны, и вместо быстрого исчезновения получился затор на перекрёстке. Впрочем, за сарматом никто не погнался, и несколько минут спустя он ехал к ближайшему реакторному отсеку.

Через пару часов, немного повеселев, Гедимин снова вышел на платформу. Обычно в это время там было пусто и тихо, но сегодня, кажется, все решили объездить всю базу. Прямой рейс до Биоблока нашёлся быстро — и на выходе из вагона Гедимин выцепил в толпе Хольгера. Тот, не глядя, попытался вывернуться и почти уже вскочил в дрезину, но пригляделся и радостно хмыкнул.

— Атомщик! Я подозревал, что ты сюда приедешь. В кагетском отсеке — три новых вольера.

— Червяков сегодня кормили? — спросил Гедимин, окинув Хольгера недовольным взглядом. — Ты опять без скафандра? Тут же ириенский вольер…

— А также венерианский и титанианский, — усмехнулся химик. — Немного омикрон-излучения — не самое страшное в космосе, атомщик. У меня с собой новый «арктус» и респиратор.

— «Арктус» хорош, — сдержанно признал Гедимин. — А от твоего респиратора толку… Я думал зайти к червякам. Странные существа…

— Я в любом случае в вольер не полезу, — отмахнулся Хольгер. — Надо же, как тебя занимают эти черви. А ведь ты не химик и не биолог, чтобы интересоваться их устройством. Может быть…

Он ухмыльнулся, вскинув на Гедимина любопытный взгляд.

— Может быть, ты думаешь, что эти черви — потомки разумных жителей Ириена? Рассчитываешь обсудить с ними использование ирренция?

В другой раз Гедимин усмехнулся бы в ответ, но сейчас ему вспомнились обломки костей в контейнерах с рудой, а с них мысль перепрыгнула на вчерашнюю находку посреди коридора… Сармат поморщился.

— У них нет костей, — буркнул он. — Респиратор надень сразу. А где твоя охрана?

Об охране он вспомнил не на пустом месте — из вагона, остановившегося у платформы Биоблока, уже высаживался Стивен. В этот раз он был один — двое бойцов где-то отстали.

— Ушли к Гуальтари, — махнул рукой Хольгер. — И твои, кажется, тоже. Большей частью… Стивен, а ты что не в Тренировочном блоке?

Охранник угрюмо посмотрел на него и ответил сквозь зубы:

— Особый приказ на отгульные дни. Один экзоскелет всегда в сопровождении.

Хольгер посмотрел на него, переглянулся с Гедимином (тот пожал плечами) и кивнул.

— Пойдёшь с нами в экзотариум. Ты на каких планетах бывал?

Хольгер задал ему ещё пару вопросов по дороге к первому вольеру, но быстро потерял энтузиазм — инопланетные флора и фауна интересовали Стивена так же мало, как земные — или как устройство ирренциевого реактора. Гедимин слушал его сдержанное рявканье вполуха, высматривая в коридорах местных сарматов — но, кажется, весь Биоблок ушёл праздновать, оставив за пультами пару-тройку лаборантов. Кто-то из них присматривал и за экзотариумом — животным недавно забросили корм, и они ещё не успели разлететься и расплыться в разные стороны от окон обзора.

— Интересно всё-таки, чем он их кормит, — пробормотал Хольгер у титанианского вольера. — Должно быть, синтезированной смесью. Наверное, она нравится им так же, как макакам — чистая Би-плазма.

Гедимин хмыкнул.

— Может быть, он утилизирует здесь часть отходов. Говорят, плавунцы на Венере любят земную пищу…

В наушниках послышался вздох. Сармат вздрогнул и на долю секунды поднял взгляд на камеры, замаскированные под обшивкой стены. «Ассархаддон. Да, в самом деле, где ему ещё быть…»

— Это большая ошибка, Гедимин. Атмосферные плавунцы хватают всё, что падает на них. Простой рефлекс. У них нет встроенного анализатора химического состава, — Ассархаддон снова вздохнул. — Земная органика смертельно ядовита для них. Некоторым видам достаточно одного-двух миллиграммов.

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Значит, когда Маркус скармливал пленных плавунцам… — химик не договорил.

— Проблемы утилизации, Хольгер, — отозвался Ассархаддон. — Иногда их решают в ущерб окружающей среде. Итак, вы снова в экзотариуме? Что же, он становится популярным. Я в отсеке Ириена. Можете зайти и составить мне компанию.

Сарматы снова переглянулись. Гедимин досадливо сощурился. «Подождать, пока уйдёт?»

— Червей уже покормили? — спросил ремонтник. — Я хотел понаблюдать за ними…

— Подходите, Гедимин. Для вас вход в вольер свободный, — в наушниках послышался тихий смешок.

— Я, пожалуй, останусь тут, — сказал Хольгер, поворачиваясь к вольеру. — Без скафандра в вольере делать нечего. Стивен, подожди тут, со мной. Гедимин займётся исследованиями.

Охранника едва заметно передёрнуло, и он встал за плечом Хольгера. Ремонтник кивнул и пошёл к выходу. Тащить Хольгера силой он не хотел — без скафандра в ириенском отсеке действительно делать было нечего.

Ассархаддон помахал Гедимину из-за стекла вольера. Он сидел на каменистой почве Ириена, разглядывая проползающих мимо Пожирателей. Корм для «червей» сегодня сгрузили в центр вольера, и они успели растащить груду обломков по углам. Ассархаддон смотрел то на них, то на дозиметр на запястье.

— Интересный у них алгоритм сортировки еды, — сказал он, увидев, что Гедимин выходит из шлюза и поднимается к нему. — Высокорадиоактивные обломки предпочтительны, но из них предпочтительнее мягкие. Однако высокоактивный твёрдый обломок предпочительнее низкоактивного мягкого. А в период роста они переходят на органику. Можете убедиться — вон там, у стены…

Гедимин удивлённо мигнул. Он никогда не думал о том, как Зелёные Пожиратели растут, — и выглядело это действительно странно: между двумя сегментами жёсткого панциря виднелся третий, узкий, ещё не затвердевший. Пожиратель прикрывал его, скрестив над ним светящиеся выросты с соседних сегментов, и не приближался к радиоактивным обломкам.

— Видите защитную реакцию? — спросил Ассархаддон. — Видимо, Зелёные Пожиратели не так давно лишились природных врагов. Сейчас на Ириене нет ни одного существа, которое бы на них охотилось. Внутривидовая агрессия у них предельно слаба, паразиты ими не интересуются… Всего шесть тысяч лет — именно столько биосфера Ириена существует в современном виде. Слишком мало, чтобы избавиться от привычных реакций.

Гедимин вспомнил узкие коридоры-трубки, лестницы-выбоины вдоль округлых стен, — Пожирателям с их цепкими ножками там, наверное, было удобно.

— Они могли быть домашними животными? — спросил он и тут же сам смутился — он очень не любил лезть в совершенно чужие области.

— Возможно, возможно, — задумчиво ответил Ассархаддон. — Возможно, они даже были искусственно созданы для каких-либо целей. Трудно судить о том, что было шесть тысяч лет назад… Хотя вы вот пытаетесь. Погибшая раса Ириена снова тревожит вас и мешает работе?

Гедимин растерянно мигнул.

— Что?

— У вас тёмные глаза, Гедимин, — Ассархаддон поднялся с земли и посмотрел на сармата в упор. — Вы второй день выглядите подавленным. Что-то не так с реактором? Или вас снова потревожили призраки прошлого?

— Зачем тебе человеческие глаза? — спросил Гедимин, недобро щурясь. — Что это за опыт?

Ассархаддон на секунду запнулся.

— О каком опыте речь? — спросил он, пристально глядя на сармата. — Глаза? Какие глаза?

— Биоотходы, — Гедимин поморщился. — Вчера немного выпало из контейнера. Ты ставишь опыты на людях, да?

— Мы собираемся воевать с Землёй, а не с Ириеном, — едва заметно усмехнулся куратор. — Логично ставить опыты на людях, а не на Зелёных Пожирателях. Однако… Из контейнера выпали биоотходы? Это было вчера… в Ядерном блоке?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Ясно, — протянул Ассархаддон, глядя поверх его плеча. — Всё как обычно. Контроль, учёт и отчётность. И своевременные взыскания. Не беспокойтесь, Гедимин. Больше в Ядерном блоке не будет чужих отходов.

— Хорошо, — сказал Гедимин, снова поворачиваясь к Пожирателям. Двое из них вцепились в один кусок облучённого металла, слегка подгрызли его с разных сторон — и столкнулись мордами. Почти минуту они ощупывали неожиданное препятствие усиками, потом один из них сжал челюсти посильнее и, отломив небольшой кусок, пополз дальше. Второй вернулся к еде. Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— Они уже сыты. А если будут голодны?

— Никаких кровавых сцен, Гедимин, — едва заметно усмехнулся Ассархаддон. — Крайне низкая агрессивность… и ускоренный поиск дополнительной еды или выхода из помещения. Интересные существа, не правда ли?

Гедимин кивнул.

02 января 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Защитное поле над «реакторной ямой» было натянуто в три слоя; первый уже остался позади, сарматы дошли до третьего, и Гедимин мог, сев на ступеньки и слегка отклонившись к стене, восстановить второй, — места между слоями как раз хватало сидящему сармату. Хольгер терпеливо ждал, свернувшись почти в клубок; когда второй слой был восстановлен, он вскрыл третий и жестом показал, что можно идти дальше.

— Как тебе новый генератор полей? — спросил он, выпрямляясь во весь рост и глядя на зелёные сполохи над головой. Непрозрачный экран сверкал и искрился, но не плавился — чтобы прожечь его, работающему реактору нужен был час, неработающему — почти сутки.

— Хороший генератор, — согласился Гедимин, восстановив третий слой защиты, и, больше не оглядываясь, пошёл вниз по лестнице. Теперь, когда поле не загораживало реактор, он был хорошо виден со спуска — и четыре сборки, и управляющая дуга над ними, и кабеля, тянущиеся к настенной коробке из жёлтого металла. Увидеть все твэлы одновременно Гедимин не мог, но оттенок свечения его устраивал — синева и зелень, никаких белесых вспышек, никакой красноты, — температура и излучение в норме.

— Шесть часов, гашение, охлаждение, запуск и всё по-новой? — Хольгер остановился там, где помехи ещё не мешали разговору, и придержал Гедимина за плечо. — Может быть, это уже сойдёт за нормальный рабочий цикл?

Сармат покачал головой.

— Такая конструкция долго не продержится. Максимум пять-шесть месяцев. Потом — деформация и потеря прочности.

— Подобрать более прочные материалы? — Хольгер пристально смотрел на реактор. — В этом отношении из стеклоподобных масс выжато далеко не всё.

Гедимин снова качнул головой.

— Надо его стабилизировать. Довести хотя бы до двух вспышек в сутки.

— Думаешь, надо снова копать состав топлива? — Хольгер оглянулся на сармата. — Уран, ипрон… что ещё туда можно добавить?

Гедимин пожал плечами.

— Мы вроде правильно копаем. Но очень медленно. Возможно, есть какой-то путь в обход, но я его не вижу. Поговорить бы с Конаром…

Хольгер вздохнул.

— Тебе его не хватает… Не думаю, Гедимин, что Конар помог бы тебе делать оружие против его биологического вида. Пусть даже ты смог бы с ним связаться…

…Линкен и Константин со вчерашнего дня друг на друга не смотрели, а если случайно встречались взглядами — морщились и снова отворачивались. Гедимин подозрительно косился на них, ожидая, что рано или поздно дойдёт до драки. Хольгер давал какие-то инструкции Кенену, молча кивавшему и щёлкавшему по клавишам наручного смарта; на других сарматов Кенен смотрел с опаской и ближе не подсаживался.

— Сегодня за вашим столом тихо, Гедимин, — раздалось над плечом сармата, и тот недовольно сощурился — Ассархаддон, как обычно, сконденсировался прямо из воздуха там, где секунду назад его не было. — А у меня, между тем, пара новостей для вас лично. Я нашёл группу, которой было поручено вывозить отходы из Биоблока тридцать первого декабря…

Хольгер, жестом попросив Кенена подождать, замолчал и повернулся к Гедимину. Его глаза настороженно блестели.

— Это несложно, наверное. У тебя же всё учитывается, — сказал Гедимин и тут же понял, что лучше ему было промолчать. Константин посмотрел на потолок и отодвинулся от стола, едва не опрокинувшись вместе со стулом.

— Да, верно, — согласился Ассархаддон, не обращая внимания ни на чьи гримасы. — Учёт ведётся. А вот контроля недостаточно. По итогам пришлось расстрелять пятерых. Надеюсь, поступившие на их место запомнят, наконец, как нужно выполнять прямые указания.

Гедимин подался назад. В ушах звенело, невидимый обруч поперёк груди сжался так, что сармат ожидал услышать хруст рёбер. Кое-как вдохнув, он снова взглянул на Ассархаддона.

— Это не нужно было…

— К сожалению, нужно, — прервал его Ассархаддон. — А я решил было, что вы отошли от своей привычки защищать всё, что попадётся на глаза. Ну что ж, жаль, что эта новость вас не обрадовала. Из этих двух она была самой приятной.

Гедимин мигнул.

— Кого ещё ты расстрелял?

— Речь о вашем реакторе, — отозвался Ассархаддон без тени усмешки. — Ни его, ни вас я не собираюсь расстреливать. Но отдел снабжения прислал мне кое-какие цифры. Выходит, что на килограмм ирренция, синтезированного на нашей базе, приходится пять привезённых с Кагета и не менее пятидесяти доставленных с Ириена. Реактор, который вы сконструировали, требует четырёх центнеров ирренция, из которых только двадцать пять килограммов привезены с Ириена. Ни меня, ни отдел снабжения такие пропорции не устраивают.

Сармат мигнул ещё раз, озадаченно глядя на куратора, и неуверенно хмыкнул.

— И что? Реактор работает так, как он может. Если ему надо столько…

— То вам придётся изменить его конструкцию, — закончил за него Ассархаддон. — Я не физик-ядерщик, но, думаю, вы сможете. Соотношение «один к одному» устроило бы меня гораздо больше. Но лучше, если вы выйдете на «один к десяти». На «один-пятьдесят» я настаивать уже не буду. С Ириеном всё сложнее, чем думает отдел снабжения.

Гедимин снова открыл рот, но куратор уже встал из-за стола. Линкен молча ткнул сармата под рёбра, и тот недовольно сощурился.

— Ну что опять⁈ Он ничего не понимает в реакторах. Что мне, молчать⁈

— Расстреляют тебя, атомщик, — покачал головой Линкен. — Вот я однажды отвернусь — тут тебя и расстреляют.

15 января 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Один к одному… — Гедимин скрестил руки на груди и презрительно фыркнул. Он стоял в нескольких шагах от реактора, Хольгер — чуть дальше, но сарматы могли говорить через коммутатор, не опасаясь помех, — конструкция, окружённая зелёным свечением, еле-еле теплилась, и это подтверждали и отсветы на защитном поле, натянутом поверх «реакторной ямы», и показания двух дозиметров.

— Ириенский ирренций, — вздохнул Хольгер, проходя вдоль дуги реактора и глядя на сборки; все управляющие стержни были подняты до упора, и вроде бы излучение медленно росло, но ни о какой цепной реакции нельзя было и подумать. — Может быть такое, что у него другая критическая масса?

Гедимин пожал плечами.

— Он хотел такую пропорцию. Я сделал. Оно не работает, — он сердито сощурился на твэлы, точно такие же, как перед последней загрузкой топлива, но удручающе бесполезные. — Что я тут сделаю⁈

Хольгер снова прошёл вдоль реактора, осторожно обогнул «ротор» (диск-обрубок так и лежал, обвязанный датчиками, и с них ежедневно собирали информацию, но куда она идёт, Гедимин не знал) и остановился рядом с сарматом.

— А критическую массу всё-таки надо бы проверить, — пробормотал он еле слышно. Гедимин ничего не ответил. Он смотрел на дозиметр. Интенсивность омикрон-излучения, чуть поколебавшись, приподнялась и замерла.

— И давно он так? — снова подал голос Хольгер.

— С утра, — отозвался Гедимин. — Я не опускал стержни.

— С утра… и ни одной вспышки? — химик посмотрел на часы и недоверчиво хмыкнул. — А… это неплохой результат, не находишь?

Гедимин угрюмо сощурился и отвернулся.

— Результат, ah— hasu… — пробормотал он. — Это не реактор, а так, светильник…

Хольгер, зайдя чуть сзади, положил руку ему на плечо.

— Светильник… — вздохнул он. — Наверное, так и есть. А ты не пробовал снова… выйти на связь?

Гедимин с трудом сдержал раздражённый вздох. «Когда он уймётся⁈»

— Очевидно, нет, — сам себе ответил Хольгер. Его рука так и лежала на плече Гедимина. Тот не стал её стряхивать — в конце концов, работать было не с чем, можно было и постоять на месте, созерцая бесполезное сооружение из четырёх центнеров ирренция.

— Думаю, он постепенно прогреется, — сказал Хольгер. — Такое бывает с урановыми реакторами. Это мы привыкли к ирренциевым. А ведь это ненормально — такой резкий запуск…

Гедимин не ответил. Он, не мигая, смотрел на светящуюся конструкцию и ждал неизвестно чего. Дозиметр давно погас и отключился, и сармат медленно надвинул на его экран пластину брони. Он услышал тихий, едва заметный щелчок — и долю секунды спустя понял, что щёлкнуло трижды — один раз на запястье, дважды — на шлеме, рядом с висками.

К Хольгеру он развернуться не успел — тот в одну секунду оказался на другом краю «ямы», рядом с лестницей, да и было сармату не до него — в черепе словно взорвался «Теггар». Гедимин схватился за голову, стараясь удержаться на ногах; его шатало из стороны в сторону. Мыслей не осталось — только отчаянный вопль ужаса метался внутри черепа — и даже он принадлежал не сармату, и было никак не уговорить вопящего заткнуться. Через несколько секунд (как показалось Гедимину, через час, не меньше) испуганный крик оборвался, сменившись ещё более странным ощущением — кто-то словно метался, то и дело останавливаясь и вскрикивая. Гедимин не понимал ни слова и даже звуков не различал — только посекундно сменяющуюся интонацию, но каждый вскрик вызывал жжение под кожей. Он кое-как выпрямился, смигнул лишнюю жидкость из-под век, — в глазах и в голове немного прояснилось.

— Тихо, — прохрипел он. — Хватит орать.

Внутри черепа наконец настала тишина, но что-то ещё подёргивалось на грани слуха, и кожу неприятно жгло. Гедимин поднял ставшую невероятно тяжёлой руку, открыл экран дозиметра и увидел красный свет. Излучение перевалило за опасный предел. Сармат медленно поднял взгляд на реактор и увидел четыре столба яркого зелёного сияния.

— Уран и торий, — прошептал он, не веря своим глазам, снова взглянул на дозиметр — всё было правильно. Двадцать твэлов из двадцати восьми уже «разгорелись», а пока сармат смотрел на прибор, к ним присоединился ещё один, и на подходе был второй. Кожу на висках уже не жгло — казалось, горячие волокна распределились вокруг глаз, частично — под ними, под кожей и внутри черепа, часть переползла на макушку и стекала вниз по лбу, к бровным дугам. «Медленно, постепенно,» — сармат старался думать внятно и чётко, будто говорил с кем-то внутри собственной головы. «Сначала вот этот твэл, он с краю. Здесь слабее. Да, правильно…»

Твэл «вспыхнул» под его рукой, ударил зелёной вспышкой в глаза, вызвав тревожный писк дозиметра. Гедимин убрал ладонь, медленно отошёл от сборки и оглянулся на лестницу. Хольгер стоял на первой ступеньке, и в его лицевом щитке отражался зелёный свет реактора.

Он так и стоял там, пока «разгорались» последние твэлы, и пока Гедимин опускал управляющие стержни и дожидался, когда реактор «погаснет». Прошло больше часа, прежде чем ремонтник вернул на место пластины брони над висками и медленно повернулся к лестнице. Хольгер всё ещё стоял на первой ступени, не меняя позы, хотя стоять так было не слишком удобно, — он словно окаменел там, у подножия лестницы. Гедимин подошёл к нему, крепко взял за плечо и развернул лицом к подъёму.

Хольгер не сопротивлялся — ни когда его тащили наверх сквозь все три слоя защитного поля, ни когда Гедимин развернул его к себе лицом и ударил наотмашь. Он сам удивился силе своего удара — химик должен был увернуться, уклониться, так или иначе — уйти от кулака, может быть, чуть-чуть с ним соприкоснуться и тут же ускользнуть и очутиться у самой двери. Хольгер даже не пытался прикрыться. Его голова безвольно мотнулась, и он упал, в последний момент подставив руки. Гедимин остановился и прижал сжатый кулак к груди. Ярость ушла так же мгновенно, как и вспыхнула. Хольгер сидел на полу, запрокинув голову и глядя на сармата.

— Оно было там, да? Ты с ним договорился?

— Псих, — бросил Гедимин, нервно потирая костяшки пальцев. Он смотрел на слегка деформированный респиратор Хольгера — удар был достаточно силён, чтобы смять его, и, видимо, под ним тоже были какие-то повреждения.

— Получилось, — прошептал химик, убирая с глаз тёмный щиток. Его голос звучал невнятно. Гедимин увидел тёмные брызги под глазами и почти чёрную полосу поперёк переносицы — след респиратора, вдавившегося в лицо. Его передёрнуло.

— Вставай, — он протянул химику руку. — Не надо было этого делать.

— Надо, — прошептал Хольгер, с трудом поднимаясь и прижимая ладонь к респиратору. Его голос стал ещё невнятнее, но глаза ничуть не потемнели — они горели красным огнём и слегка искрились.

— Здорово, что ты с ним договорился. Только ты бы и мог. Никто больше.

Он обнял Гедимина. Тот, изумлённо мигнув, освободился и крепко взял его за плечо. Хольгер не сопротивлялся, только пытался повернуться к Гедимину и всё время усмехался, не замечая боли в рассечённых губах.

— Идём в медотсек, — буркнул ремонтник, подталкивая его к двери. — Проверим тебя на эа-мутацию.

«И меня заодно,» — добавил он про себя. «Договорился… Вот только всё стало нормальным, как опять начался какой-то бред…»

… — Не мутанты, — махнул рукой сармат-медик, повернувшись к «научникам».

Они сидели в отсеке уже полчаса, оставив скафандры на входе, и Гедимин чувствовал себя непривычно беззащитным, особенно в присутствии шести охранников. Они присоединились к раненым сарматам ещё в лаборатории, и отвязаться от них так и не удалось — даже медики не смогли их выставить. Гедимин недовольно покосился на Стивена и повернулся к медику.

— А со мной что? — он прикоснулся к виску. Сармат пожал плечами.

— Никаких следов ожога. В пробе тканей нет никаких изменений. Ты попал под сигма-пучок? Болевые ощущения под сигма-пучком, как правило, ничего не означают. Невозможно обжечься сигмой.

— Хорошо, что ты не пострадал, — сказал Хольгер, поднимаясь с места. Он по-прежнему говорил немного невнятно — ему наложили швы и сбрызнули их анестетиком. «Что-то надо делать с этими респираторами,» — подумал Гедимин, взглянув на его лицо. «Пойти к Кумале и сказать… Нет, сам поправлю. Кумалы ещё не хватало…»

— Да-да, хорошо, — закивал медик, нетерпеливо глядя на сарматов. — Можете вернуться в лабораторию. У вас, должно быть, важные опыты.

Хольгер нагнал Гедимина за вторым поворотом, уже на подходе к транспортному туннелю, потянул его к себе за плечо, а когда сармат обернулся, молча обнял его. Гедимин стоял неподвижно, сердито щурясь на противоположную стену. Он стряхнул бы Хольгера, но боялся его поранить — химик был без шлема.

— В яму больше не пущу, — ровным голосом сказал он пару секунд спустя. — И отлипни, мне ещё работать.

Хольгер, мигнув, выпустил его и отступил на шаг, растерянно глядя на сармата. Глаза химика всё ещё светились — ни швы на лице, ни хмурый взгляд Гедимина так и не испортили ему настроение.

— Как знаешь… — растерянно ответил он. — А что тебе сказал он? Он кричал?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Оно испугалось. Кричало от страха, — сармат хотел добавить ещё пару фраз, но оборвал себя на полуслове и скривился. — Очередной бред, Хольгер. Это не должно так работать. Этой штуки не должно там быть. Ещё раз притронешься к моему шлему…

Он показал Хольгеру кулак и ускорил шаг. Химик догнал его снова, уже на платформе.

— Я мало знаю про «должно», — тихо сказал он, заглянув Гедимину в глаза. — Но реактор работает. И тогда, в Ураниуме, тоже заработал.

Гедимин хотел рявкнуть на него — ненормальность происходящего сильно раздражала сармата — но, на секунду задумавшись, шёпотом помянул уран и торий и резким движением открыл экран дозиметра.

— Пульсация, — прошептал он, снова помянув уран и торий. — Ну что же ещё⁈ Пульсация по сигме или по омикрону. Оно всё там работает… И никаких живых реакторов.

Хольгер мигнул, открыл рот, но так ничего и не сказал. Молча надев шлем, он встал рядом с Гедимином — так, чтобы видеть экран дозиметра. Сармат едва обращал на него внимание — он быстро пролистывал последние измерения. «Розжиг со внешнего излучателя,» — думал он, скользя взглядом по цифрам. «Что же, способ как способ. Значит, „ириен“ тоже „горит“. Ещё бы сделать „кагет“ невзрывоопасным…»

20 января 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— И линзу тоже?

Хольгер кивнул.

— Весь твэл. Всё надо как следует изучить.

Гедимин, удержавшись от раздражённого вздоха, взял со стенда контейнер. Твэл, присланный из Инженерного блока взамен «отгоревшему», был внутри. Инженеры уже запрашивали в лаборатории образцы — но обычно ограничивались топливными стержнями.

— Зачем им линза и ипрон? — сармат в недоумении пожал плечами. — Что с ними может случиться? Для синтеза — рановато…

Хольгер развёл руками.

— Обсидиан — сложное соединение. Вдруг синтез уже начался, а ты его не заметил…

Сармат фыркнул, смерил его сердитым взглядом, но спорить не стал — и, закрыв контейнер, пошёл к шлюзу. В «реакторную яму» последние пять дней спускался только он. Хольгер на предложения пойти туда в одиночку и «пообщаться с духом реактора» только криво ухмылялся и отводил взгляд. Швы на его лице уже практически разгладились, носовую перегородку удалось вправить, — Гедимин слегка опасался за его мозг, но у сармата, верящего в «духов реактора», мозг так или иначе должен был быть повреждённым — в тот день или на год раньше…

Сразу заменять твэл он не стал — сначала вынес Хольгеру облучённый образец, оставив в «яме» три работающие сборки и одну «погашенную». Если бы это был рабочий реактор, частичного останова на питаемом им корабле не заметил бы никто, — осталось чуть меньше трёх четвертей мощности, и вращение роторов даже не замедлилось бы.

— Активность облучённого топлива не возрастает, — заметил Хольгер, просунув чувствительные щупы дозиметра в контейнер. — Редкое и отрадное явление!

— Реактор работает шестой день, а ты уже делаешь выводы, — недовольно посмотрел на него Гедимин. — Вот если бы через пять лет…

— Или через пятьсот, — хмыкнул Хольгер, закрепляя контейнер за спиной. — Сколько бы ни продолжались испытания, их длительность никогда не будет достаточной. Удачи в запуске!

— Attahanke, — отозвался Гедимин, проводив его взглядом и развернувшись к выходу в испытательный отсек. Замена любого стержня вызывала у него холодок в груди и неприятное замедление движений, но целый твэл… «Надеюсь, в этот раз Ассархаддон не экспериментирует,» — угрюмо думал он, возвращаясь в «яму».

В последние дни сармат почти не трогал реактор, доверив управление автоматике — и она справлялась неплохо — три-четыре раза в день срабатывала защита, и об очередной вспышке Гедимин узнавал по сигнальным огням на краю «ямы». В этот раз вспышек не было, и вдоль бывшего бассейна горели зелёные светодиоды. «Пока спокойно,» — сармат недоверчиво покосился на новый твэл, завёрнутый в защитное поле. «Можно даже не глушить. Заменю так, на работающем…»

Управляющие стержни медленно поднялись, и защитное поле, выгорев, растаяло. Твэл «разгорелся» практически мгновенно. Понаблюдав за ним пару минут, Гедимин одобрительно кивнул и развернулся к лестнице. Импульсный излучатель — «стартёр» для реактора — ждал его в мастерской; надо было поработать над ним — по крайней мере, до следующей вспышки.

Подняться он не успел. Одновременно с ослепительной вспышкой за спиной его швырнуло на ступеньки и вдавило в них так, что облицовка полопалась, а за ней посыпался и защитный слой рилкара. Массивные плиты оказались менее прочными, чем скафандр ремонтника, — он прошёл насквозь, как снаряд из обеднённого урана пробивает корабельную обшивку, и на долю секунды остановился в расколотой плите, прежде чем вместе с её обломками рухнуть на дно «ямы».

Внизу было очень светло — всё, что осталось от реактора, было тонким слоем размазано по дну и стенам. Гедимин, отключив все ощущения, осторожно повернул голову. Шея, по крайней мере, уцелела, и спинной мозг всё ещё работал, — тело ощущалось непривычно тяжёлым, но приказам подчинялось без промедлений. Сармат посмотрел на потрескавшиеся стены, облицовку, сдутую взрывом, пятна ярко-зелёного света на полу — рилкар под ними расплавился и теперь клокотал, разбрасывая синие блики. «Красиво,» — подумал Гедимин, бесстрастно оценивая разрушения. Реактор перестал существовать в одну секунду — теперь собрать его остатки было задачей для Химблока, не для сармата-ядерщика.

— Да что ж такое-то… — прошептал он, пытаясь подняться на ноги. Думать было трудно — слишком громко звенело в ушах. «Ничего, всё будет отстроено,» — он кое-как выпрямился, цепляясь за стену. «Надо подняться. Здесь меня не найдут…»

Он не видел, кто подхватил его, — к тому времени в глазах окончательно потемнело, и он шёл на ощупь. Это было несложно — испытательный отсек он изучил до миллиметра. Он не собирался падать — только сесть и отдохнуть немного перед очередным отрезком пути, но кто-то поймал его и прижал к себе. Сквозь гул в ушах сармат слышал сердитые возгласы и сдавленное шипение. Кто-то поднял его на руки.

— Опять взорвался, — прошептал Гедимин, недовольно щурясь. — Дозиметр… вспышки не было. Что на этот раз⁈

— Выясним, — ответили ему на ухо; это был Хольгер, и Гедимин зашевелился, порываясь встать на ноги — он был слишком тяжёл, чтобы химик мог нести его. — Лежи тихо, атомщик. Твои приборы целы. Данные сохранились. Мы узнаем, что там случилось.

— Пусти, — Гедимин зашевелился сильнее, досадуя на размякшие мышцы. — Я могу идти.

Над ним насмешливо фыркнули.

— Дай его мне, Хольгер. Открывай шлюз. Нашему атомщику нравится взрываться. А вот нам он нужен живым и целым.

— Надеюсь, Стивен вызвал медиков, — отозвался Хольгер. — На редкость бесполезный сармат. Но что там, в самом деле, могло взорваться? Опять «кагет»⁈

23 января 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Да иди уже, иди, — сармат-медик, поморщившись, отошёл от автоклава и встал в отдалении, сложив руки на груди. — Не цепями же тебя приковывать! Может, физику-ядерщику ни руки, ни ноги не нужны, — откуда мне-то знать⁈

Гедимин, пропустив его слова мимо ушей, извернулся и, ухватившись за край капсулы, поднялся во весь рост. Правая рука немного мешала — из-за фиксатора на локте она не гнулась, и её приходилось располагать под определённым углом. Правая нога гнулась, но от чрезмерной нагрузки бедро под фиксатором начинало ныть — кость, расколовшись от удара, надорвала мышцы, и они не до конца срослись. В остальном тело было исправным — и сармат чувствовал себя неплохо, разве что портили настроение воспоминания о реакторе, — очередной взрыв спутал все планы.

— Где скафандр? — спросил Гедимин, выбравшись из автоклава. Сармат-медик, выразительно фыркнув, указал на стапель у входа. Обшивка скафандра снова была отполирована и слегка блестела — никаких выбоин и следов оплавления.

— Кумала приходил? — спросил сармат, разглядывая комбинезон. С нижней частью проблем не возникло, но вот верхняя… Гедимин ощупал дозатор на правом плече — под рукав это устройство не помещалось — и решил, что без куртки обойдётся.

— Да, приходил, — ответил медик, отчего-то сильно смутившись. Гедимин пристально посмотрел на него, помянул про себя уран и торий, посмотрел на себя (вроде бы ничего лишнего ему не отрезали) и махнул рукой.

— Дай мне своих ампул, и я пойду. Реактор взорвался, надо восстанавливать.

— Ну да, конечно, как же иначе, — кисло отозвался медик, разыскивая начатую коробку среди нераспечатанных. — Вот твой набор. По мере расхода расставляй по браслету так же, как было. Это тебе на сутки, завтра снова придёшь. Твои охранники у входа, забери их.

…Когда Гедимин добрался до лаборатории, Константин и Хольгер сидели в «чистом» отсеке перед голограммой, растянутой поперёк комнаты, и что-то обсуждали; услышав, что дверь открывается, оба вздрогнули. Хольгер, развернувшись вместе с креслом, кинулся Гедимину навстречу, Константин посмотрел на потолок и протяжно вздохнул.

— Ты что, убил медика?

— Дезактивация закончена? — спросил Гедимин у Хольгера, хлопнув его по плечу и выразительно покосившись на свою правую руку, висящую вдоль тела неисправной деталью. — Твэлы прислали?

— Ты сильно поспешил, атомщик, — покачал головой Хольгер. — Ещё три дня на дезактивацию и восстановление отсека. Там был серьёзный взрыв.

Гедимин мигнул.

— Не простой «хлопок»? Что-то более серьёзное? Выяснили, что это было? Я не заметил белой вспышки…

— Да, верно, её не было, — кивнул Хольгер, поворачиваясь к голограмме. — И кагетского ирренция не было тоже. Вот, смотри, — мы тут развернули показания твоего дозиметра. Видишь эту пульсацию?

— Has— su, — выдохнул Гедимин, проследив за перепадами интенсивности. — Схлопывание микропрокола⁈

Хольгер кивнул, угрюмо щурясь.

— Это, скорее всего, из-за линзы в новом твэле. Это я не проследил… Там, должно быть, было два уплотнения, и они сработали как концентраторы. По расчётам Константина, такое возможно…

Гедимин тяжело вздохнул.

— Ещё и обсидиан… Сколько всего разного… — не договорив, он повернулся к голограмме и начал её изучать. «Значит, реактор был в порядке. Это линза подвела. Выходит, с ирренцием я работал правильно. Осталось разобраться с обсидианом…»

29 января 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Последнее защитное поле сомкнулось над головой и зажглось зелёными бликами — реактор начал «фонить» задолго до запуска, и сейчас его излучения было достаточно, чтобы в «реакторной яме» обойтись без подсветки. Гедимин смотрел на светящуюся дугу, на электромагнит, изогнувшийся над конструкциями реактора, на рычажки и клавиши под рукой, — и ему было не по себе.

Сегодня он спустился в «яму» один; Хольгер ждал наверху, Константин — в «чистом» отсеке («Вызову медиков, если что,» — сказал он, провожая сарматов в зал испытаний). Импульсный излучатель был у Гедимина в руках — где удобнее разместить его, сармат пока не придумал, напрашивалась кольцевая линза по центру конструкции, но место уже было занято предполагаемым ротором. Пора было запускать, но сармат медлил. В задумчивости он не заметил, как свободная рука поднялась к шлему и прикоснулась к виску; обнаружив её по шелесту сдвигаемой пластины, сармат отдёрнул «самостоятельную» конечность и досадливо сощурился. «Оно погибло,» — напомнил он себе. «Был взрыв, реактор полностью разрушился. Никто не мог там выжить.»

Он медленно опустил пальцы на нужные клавиши, сдвинул рычажок, — управляющие стержни пошли вверх, и в «яме» стало немного светлее. Этот реактор состоял из ириенского ирренция на две трети; Гедимин не ждал быстрого «разогрева» — просто следил за стержнями, держа в руках выключенный излучатель. Прошло пять минут, потом десять; прождав полчаса, ремонтник вышел из-за экрана, прикрывающего щит управления от опасных лучей, и встал рядом с ротором, подняв излучатель перед собой.

— Attahanqa…

К кому он обращался, кого упоминал во множественном числе, когда логичнее было бы сказать «attahanke», имея в виду одного себя, — сармат сам не ответил бы. И кому он отсалютовал пять минут спустя, когда реактор вышел в критическое состояние и остановился в нём, — Гедимин тоже не сказал бы. Впрочем, спросить было некому — и сармата это очень радовало.

— Ну? — Хольгер, нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу рядом с лестницей, налетел на Гедимина, едва тот поднялся на верхнюю ступеньку. — Получилось?

— Работает, — отозвался тот, показав Хольгеру излучатель. — Две трети «ириена», треть «лунника»… Посмотрим, как он будет себя вести.

Хольгер, притронувшись к плечу сармата, пристально посмотрел ему в лицо, — но тёмный щиток на шлеме Гедимина прикрыл глаза и не дал прочесть эмоции, и Хольгер досадливо сощурился.

— А существо? Ты… сегодня ты говорил с ним? Как оно пережило взрыв? — спросил он.

Гедимин вздохнул.

— Я не проверял. Такой взрыв не мог пережить никто, — он был рад, что не убрал щиток, и что его глаз никто не видит.

— Атомщик, ты… — Хольгер ненадолго замолчал, подбирая слова. — Я бы на твоём месте проверил. Оно должно было пережить все твои взрывы…

— И что? — спросил Гедимин, борясь с растущим раздражением. — Допустим, оно живо. И что с того?

— Оно на твоей стороне, — тихо сказал Хольгер. — И оно помогло тебе тогда… Нам стало бы гораздо проще работать, если бы ты и оно…

Гедимин качнул головой.

— Будет построено множество таких реакторов. Они все должны работать. Безо всякой… — он слегка поморщился. — Мистики. Просто работать. Не знаю, кто будет оператором. Но я не могу вписать в требования: «Подставлять мозг под сигма-излучение». Когда мы закончим работу, не должно быть никакой привязки к нам. Любой сармат должен управляться с реактором. Без переговоров с… духами. Иначе всё это не имеет смысла.

31 января 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Хольгер ждал Гедимина в мастерской, разложив на стенде шесть обсидиановых цилиндров. Удивлённый внезапным вызовом сармат узнал в них линзы от твэлов — судя по красноватому отливу, их недавно дезактивировали.

— Где ты их взял? — спросил Гедимин, разглядывая цилиндры. — Я тебе отдавал только один твэл.

— Остальные — из Инженерного блока, — ответил Хольгер. — Мы там воспроизвели твои опыты. Твой реактор было решено не трогать, а то…

Он покосился на закрытый шлюз испытательного отсека и тихо вздохнул.

— А зачем ты их принёс? — быстро перевёл разговор Гедимин — обсуждать недавний взрыв ему не хотелось. Кости, как выяснилось, срастались быстрее, чем забывались досада и бессильная злость…

— Я давно подозревал, что с обсидианом что-то не так, — сказал Хольгер, прикасаясь к передатчику на запястье. — Все эти вспышки, всплески интенсивности, потом — та авария… Мы с Константином и Альваро сидели и сопоставляли данные. Смотри, что мы нашли.

«Альваро?» — Гедимин с трудом вспомнил, где слышал это имя. «Филк-лаборант из Ураниума… точно, я видел его здесь. Иногда он приходит к Константину. Работают вместе. И ещё один филк… как его зовут? Не помню…»

— Смотри, смотри внимательно, — Хольгер, заметив, что Гедимин отвлёкся, взял один из цилиндров и протянул его сармату, показывая на что-то на стеклянной поверхности. — Вот эти сгустки. Под микроскопом видно лучше. Мы назвали их микролинзами.

— Действительно, — медленно проговорил Гедимин, переводя взгляд с голограммы на цилиндр и обратно. — И эти неравномерности «подогревали» твэл, и поэтому запускался обратный синтез, и эти вспышки…

— Одна из причин, — кивнул Хольгер. — Ещё одну ты, кажется, устранил, когда добавил ириенский ирренций в топливо. После этого мы смогли как следует рассмотреть микролинзы и их эффекты. И ещё одно… Ты не удивился, что взрыв произошёл не сразу? Ведь обычно микропрокол очень быстро формируется и схлопывается…

Гедимин кивнул, выжидающе глядя на химика.

— Если там были эти уплотнения, взрыв должен был произойти ещё до запуска, — согласился он. — Или прямо в кассетном цехе.

По лицу Хольгера на секунду промелькнула тень, и взгляд сармата стал рассеянным, будто он смотрел сквозь толстое стекло. Однако он быстро справился с собой и кивнул, снимая со стенда ещё один цилиндр.

— Именно. Вот поэтому мы и повторили твои опыты. Исгельт согласился. Это был урезанный вариант твэла — видишь, цилиндр очень короткий…

— Это рабочая конструкция, — отозвался Гедимин. — И что?

— Эти микролинзы не всегда там с самого начала, — сказал Хольгер. — При формовке всегда проверяют массу на гомогенность, там не должно быть никаких сгустков. Они формируются позднее, под облучением. Вот, смотри сюда, — один из таких опытов…

— Видел уже, — Гедимин указал на другую часть голограммы. — А здесь никаких сгустков не получилось. От чего это зависит?

Хольгер развёл руками.

— Я не знаю, атомщик. Исгельт и Арторион думают — ты сам должен разобраться. С природными материалами всегда сложно. В обсидиане сотни примесей, и его не проверяют на них и не сортируют — сваливают в котёл всё вместе. Если бы найти время и выяснить, что от чего зависит…

— Давно говорю — нельзя работать с тем, чего не знаешь, — буркнул Гедимин, сердито щурясь. — У вас даже обсидиан не изучен. А потом у меня аварии.

Хольгер вздохнул, виновато отводя взгляд.

— Исгельт предложил облучать все линзы ещё на конвейере. Чтобы все уплотнения сразу проявились. Арторион против — химики, мол, не знают, как работать с ирренцием, боятся облучения…

Гедимин покачал головой.

— Подожди с конвейером. Надо сначала выяснить, почему там сгустки. И убирать примеси, из-за которых они появляются. А конвейеры и реактор пока не дёргать.

— Ну да, именно это я им и предложил, — сказал Хольгер. — Наверное, они привлекут тебя… А что там с реактором? Он не хуже предыдущего?

— Три вспышки в сутки, — пожал плечами Гедимин. — Я его оставляю на ночь. Оба раза находил работающим. Вспышки мне не сильно мешают. Три останова в сутки — это ничего. Мешает вероятность взрыва…

Он покосился на закрытый шлюз и замолчал. Аварийный сигнал пока не зажёгся — реактор, по-видимому, работал спокойно… или, возможно, уже взорвался.

— Я напишу Арториону, — кивнул Хольгер. — Нам пришлют образцы для опытов. Сделай небольшой облучатель — такой… квадратный твэл на четыре стержня и три пластины. Будем проверять в нём обсидиан.

Часть 8

01.02–30.06.37. Луна, кратер Драйден, база «Геката» — кратер Кей, малый полигон

01 февраля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Облучатель — короткий, всего двадцати сантиметров в длину, твэл из четырёх ирренциевых стержней, разделённых попарно ипроновой пластиной — стоял под стендом, и натянутое над ним защитное поле светилось изнутри, но не таяло. Гедимин, проследив за отсветами под куполом, одобрительно кивнул — генератор после доработок Хольгера стал работать не в пример лучше. Сармат оставил его и повернулся к выходу в испытательный отсек. Аварийный сигнал ещё не зажёгся, с последнего запуска реактора прошло пять часов, — можно было не торопиться. «Зайти?» — задумался на секунду Гедимин, остановившись у входа в шлюз. На работающий реактор смотреть было приятно — и, независимо от необходимости, сармат проводил в «яме» много часов. «Или подождать Хольгера здесь? Где он застрял? Обещал прийти с образцами…»

Шлюз дезактивации открылся без предварительных сигналов. Хольгер встал на пороге, посмотрел на Гедимина и смущённо отвёл взгляд. Аккуратно отодвинув его с дороги, в лабораторию вошёл Ассархаддон.

— Как идёт работа? — спросил он, подходя к защитному куполу и заглядывая внутрь. Ничего, кроме свечения на внешнем слое, он увидеть не мог, но Гедимин всё равно недовольно сощурился.

— Идёт, — отозвался он. — Хольгер, ты принёс обсидиан?

Ассархаддон повернулся к охранникам, слабо шевельнул рукой, — один из них, подойдя к Гедимину, протянул ему контейнер из белого фрила, отмеченного знаками «осторожно, хрупкий предмет». Символов опасности на ящике не было.

— Арторион прислал вам образцы, — пояснил Ассархаддон. — Я только немного вмешался в ход будущих опытов. Вы работаете с настолько странной материей, что я счёл нужным ввести слепое тестирование везде, где только можно. Здесь образцы обсидиана из разных месторождений на Земле, Марсе, Венере и Кагете. Есть образец с Луны, но большая часть добыта на Земле. Они не подписаны, но на них проставлены маркировки — и постарайтесь их не сбивать. Полную информацию Арторион вам даст, но позднее.

Гедимин переглянулся с Хольгером и пожал плечами.

— Мне всё равно, что откуда. Мы проверяем другое, — сказал он. — А как ты попал на поверхность Венеры?

Ассархаддон едва заметно усмехнулся.

— Окрестности вулкана Маат — относительно исследованная область, дроны высаживаются там регулярно. Надеюсь, ваш выбор не падёт на венерианский обсидиан, — образец для исследований добыть можно, но возить минерал с Венеры на постоянной основе… Я предпочёл бы без этого обойтись.

Гедимин снова пожал плечами.

— Может быть, любой подойдёт. Только убрать некоторые примеси… — он замолчал, на секунду задумавшись, и перевёл взгляд на облучатель. — Ты можешь найти нам вакуумированный отсек? Надо для испытаний.

Ассархаддон удивлённо мигнул.

— Так вы всё-таки умеете просить напрямую… Не ожидал. Через десять минут садитесь на дрезину и отправляйтесь в «Койольшауки». Лаборатория лучевых исследований будет вас ждать.

Приподняв ладонь в прощальном жесте, он вышел. Гедимин и Хольгер посмотрели на закрывающийся шлюз и переглянулись.

— Вакуум… Да, ты вовремя об этом подумал, — кивнул химик, покосившись на реакторный отсек. — А что с твоей установкой? Константин с ней не справится.

— А должен, — буркнул Гедимин, вспомнив обо всех рисках, сопровождающих запуск после аварийного останова. «Ну хоть эти реакторы йод не выделяют…»

— Я всё заглушу, — пообещал он, отдав Хольгеру контейнер с обсидианом. — А когда вернусь, поедем в «Койольшауки».

Пятнадцать минут спустя они стояли на платформе и ждали. Свободных вагонов на линии не было — шла плановая проверка техники — но ожидался попутный из Биоблока, и Гедимин смотрел в стену и старался не вспоминать, как однажды по Ядерному блоку проехал негерметичный контейнеровоз с биоотходами. Его успокоил бы вид облучателя, особенно — работающего, но все четыре стержня в непроницаемых контейнерах висели за спиной. Хольгер прикрепил к скафандру ящик с обсидианом; внутри было много мягкого материала, но всё же сармат был с ним крайне осторожен и одёргивал охранников, подходивших слишком близко.

— Хочешь делать опыты? — спросил Гедимин одного из бойцов Стивена — без особой надежды на ответ, просто чтобы отвлечься. Командир отряда насторожился и сделал шаг вперёд.

— Опыты? — настороженно спросил экзоскелетчик.

— Облучение обсидиана, — пояснил Гедимин. — Там ничего сложного. Только нужна осторожность. И не слишком кривые руки.

— Солдаты не должны заниматься тем, что делают техники, — сказал Стивен, глядя в сторону. — Приказ координатора.

Охранник, заинтересовавшийся было, отвёл взгляд и отодвинулся от Гедимина.

— Где ты берёшь эти приказы? — спросил сармат у Стивена. — Сам только что придумал?

Не дождавшись ответа, он протянул руку и притронулся к экзоскелету одного из бойцов.

— Иди с нами. Там интересно. Стивен тебе ничего не сделает. А сделает — сообщу Ассархаддону.

Стивена передёрнуло. Второй охранник настороженно смотрел на Гедимина.

— А если авария? — спросил он с опаской.

Гедимин пожал плечами.

— Я тебя вытащу, — пообещал он. — Если меня самого не зашибёт. Здесь хорошие медики. Быстро всё сращивают.

Теперь вздрогнул охранник.

— Вагон! — крикнул Хольгер, указывая на открытые люки. Открылись они, похоже, давно, — дрезина уже нетерпеливо гудела.

Гедимин вошёл в вагон, подняв руку в извиняющемся жесте. Сармат в белом скафандре с зелёными полосками на рукавах шевельнул ладонью в ответ и отошёл с прохода к маленькому бронированному глайдеру. Гедимин, скользнув по броне беглым взглядом, обнаружил воздуховоды, — внутри массивного контейнера содержалось что-то живое.

— Домициан? — удивился Хольгер, взглянув на попутчика. — В тяжёлой защите? Опять работал с эа-формой?

— Работаю, — поправил его сармат-генетик, кивнув на контейнер. Гедимин, запоздало вздрогнув, подался назад.

— Здесь эа-форма⁈

— Не бойтесь, тут надёжные фильтры, — Домициан указал на воздуховоды, но прикасаться к ним не стал. — Ни одна клетка не просочится. Везу на полигон. Запросили объект для испытаний…

Гедимин поёжился.

— Неприятно, должно быть, их возить…

Домициан весело хмыкнул, смерив сармата выразительным взглядом.

— Неприятно — взрываться по три раза на неделе! Как твои кости, срослись?

Гедимин досадливо отмахнулся.

— Переломы можно вылечить. А эа-мутацию — нет. Или вы уже додумались?..

Домициан покачал головой.

— Хотелось бы, но — нет.

Он включил на запястье прибор, похожий на стандартный анализатор, и провёл вдоль воздуховодов. Сарматы внимательно следили за ним.

— Сколько у тебя таких… объектов? — спросил Хольгер, украдкой покосившись на свой анализатор.

— Больше трёх десятков, — ответил Домициан, отключив прибор; то, что он увидел на экране, слегка его успокоило, и он снова был настроен общаться. — Разного возраста и размера. Было на пять больше, но они решили слиться по двое. Видимо, это их единственная реакция друг на друга.

— Слиться? — переспросил Хольгер, удивлённо мигнув. — Они не пожирают друг друга, а сливаются? Надо же…

Домициан кивнул.

— Клетки перемешиваются и дальше действуют как один организм. Но у меня тут одиночный образец. Один из старейших — ему четыре года.

«Значит, четыре года назад…» — Гедимин вспомнил свою первую встречу с эа-мутантом — ещё не в форме ползающей слизи — и поёжился. «Интересно, откуда Ассархаддон их берёт… Хотя — нет, неинтересно.»

— То есть — вот этот мутант был одним сарматом? — уточнил Хольгер — он ещё не общался с эа-мутантами так близко, и неприятных воспоминаний у него было меньше. — И… ты, возможно, знаешь, кем?

Домициан кивнул и включил передатчик. Нужный файл нашёлся быстро.

— На них на всех есть документы. Все данные, какие только есть, — кем был, кем является. Вот карточка этой формы.

Гедимин посмотрел на экран и вздрогнул всем телом — так, что лязгнула броня. «Нгылек Гьоль» — гласила верхняя строчка. «Формирование начато: 26 декабря…»

— П-понятно, — пробормотал Хольгер, быстро отводя взгляд от экрана. — Ну что ж… И часто Ассархаддон прибегает к таким… методам наказания?

Домициан пожал плечами, недоумённо покосился на Гедимина и быстро выключил передатчик — видимо, глаза сармата успели потемнеть и сузиться.

— Никогда не вникал в его дела. Всё, что я знаю, — у нас есть объекты разной степени зрелости. Некоторым меньше полугода.

Вагон замедлил ход, приближаясь к станции. Хольгер покосился на передатчик и потянул Гедимина к выходу.

— Наша остановка. Тебе ехать дальше, — сказал он Домициану. — Осторожнее с этим… существом.

— Не беспокойся, эпидемии не будет, — сдержанно отозвался генетик, поднося включённый анализатор к воздуховодам. «Нгылек,» — Гедимина вновь передёрнуло. «А я-то боялся расстрела…»

За ними вышли притихшие охранники. Гедимин подошёл к тому, с кем так и не закончил разговор на платформе Ядерного блока.

— Приехали. Так что с опытами? Идёшь с нами?

Охранник покачал головой.

— Нет, — он отодвинулся немного в сторону, глядя мимо Гедимина. — Это без меня.

03 февраля 37 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Хольгер отложил просканированный образец в контейнер, достал следующую обсидиановую пластину и протянул Гедимину. Опыты шли третий день, процесс был отработан, — сарматы могли часами молчать, и в отсеке стояла мёртвая тишина, — вакуум поглощал любую вибрацию.

Гедимин вложил образец в просвет между двумя пластинами из рилкара и флии — самодельный «управляющий стержень» делил надвое массу ирренция, поглощая излучение и прерывая возможную реакцию. Обсидиан лёг в удерживающий паз, «стержень» медленно пошёл кверху — равномерно, миллиметр за миллиметром. Гедимин держал его твёрдой рукой, все движения давно были выверены, — ещё секунда, и самодельный твэл зажёгся зеленью, осветив сумрачный отсек. Гедимин отложил «стержень» и отодвинулся, глядя на конструкцию сбоку, — проявятся белесые полоски и крапины, или зелёное свечение останется ровным?

— Странно всё-таки, — нарушил тишину задумчивый голос Хольгера. Гедимин удивлённо мигнул.

— Ты что-то нашёл?

В руках у химика не было образцов, и анализатор он временно выключил, отслеживая состояние твэла по дозиметру. «Ничего не нашёл,» — понял Гедимин. «Тогда в чём дело?»

— Это же просто стекло, — Хольгер прикоснулся пальцем к ближайшему необлучённому образцу. — Окись кремния, немного оксида алюминия, щепотка примесей — окисленные щелочные металлы и пузырьки вулканического газа. Этот состав сто раз воспроизводили — со всеми примесями и включениями. И ничего. Никакой реакции. И эти пластины…

Он щёлкнул по образцу кончиком пальца.

— Это же не чистый плавленый обсидиан. Это стеклянистый фрил с его примесью. Наверное, надо быть омикрон-квантом, чтобы видеть разницу. Я вот не вижу.

Гедимин медленно вернул на место «стержень» и достал из паза облучённый образец. В этот раз никаких вспышек не было — этот пласт обсидиана хорошо отработал бы и в реакторе.

Хольгер, приняв от него облучённую пластину, протянул ему ещё одну.

— Предпоследняя, — сказал он. — Скоро пойдём отдыхать.

— Ты устал? — вяло удивился Гедимин. Работа была предельно простой, но и он чувствовал неприятную тяжесть в голове и слабость в мышцах.

Зелёное свечение снова стало ярким. Несколько секунд сармат молча смотрел на него — и едва успел краем глаза уловить точечную вспышку у самой стены и два тонких зелёных волоска, от твэла протянувшиеся к ней.

Взрыва не было — нечему было образовать ударную волну, но дозиметр заверещал внутри скафандра так, что Гедимин зашипел от внезапной боли в ушах. Хольгер вскочил, но все посторонние свечения уже погасли — обсидиановая пластина была прихлопнута двусторонним экраном, излучение более не попадало на неё.

— Микролинзы, — выдохнул Хольгер, бережно принимая образец из рук Гедимина. — Вот так было и с твоим реактором. Сейчас найду, где они…

Несколько минут он, затаив дыхание, водил анализатором по пластине. Гедимин молча наблюдал за ним, но его взгляд всё время возвращался к едва заметным серебристым включениям внутри стекла. Оно вообще было неравномерным — окраска шла волнами, чёрное сменялось серым и белесым — но эти крошечные пятнышки почему-то выделялись и сразу бросались в глаза.

Хольгер выпрямился и развернул голографический экран, высматривая что-то среди повторяющихся строчек.

— Это? — не выдержал Гедимин, ткнув пальцем в одно из вкраплений. — Что там?

— Торий, — ответил Хольгер, обводя небольшую область на экране. — Окись тория. Но, видимо, не только торий. Тут вокруг — железосодержащие области. Такая… линза в центре линзы. Думаю, это оно.

— Торий? — Гедимин выпустил щупы анализатора и поднёс их к серебристой точке. — Здесь считанные атомы этого вещества. Уверен, что оно может так серьёзно влиять?

Хольгер молча кивнул, ставя в контейнере напротив последнего образца несколько пометок.

— Здесь ещё одна торийсодержащая пластина. Давай проверим её. Кажется, мы очень близки к цели.

07 февраля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Реактор излучал привычный синевато-зелёный свет без белесых проблесков. Гедимин наблюдал за ним из-за щита управления, подсвеченного единственной красной лампочкой. Освещение здесь не требовалось — даже заглушенный реактор светился на весь зал, а в присутствии работающего приходилось закрывать глаза тёмным щитком. Шёл третий час непрерывной работы — и четвёртые сутки с тех пор, как Хольгер собрал все данные по облучению обсидиана и унёс в Химблок. С тех пор Гедимин его не видел — разве что мельком, в столовой и по пути к жилым отсекам, и химик на все вопросы лишь качал головой.

«За столько дней они должны были что-то найти,» — думал сармат. «Выяснить, что там с торием, и при чём тут железо.»

Он перевёл взгляд на один из твэлов. Сквозь яркое свечение ирренциевых стержней трудно было разглядеть серо-чёрную трубку обсидиановой линзы — но она там была, и сигма-лучи, испускаемые анализатором, до неё дотягивались. Теперь Гедимин и без помощи Хольгера мог найти в толще обсидиана сформировавшиеся и с каждым днём уплотняющиеся серебристые сгустки — скопления атомов железа, по непонятной причине сдвинувшихся с места и сползающихся в несколько точек, как сползаются вместе клетки расплескавшейся эа-формы. Таких линз в реакторе было шесть; раз в семь-восемь часов одна из них выдавала белую вспышку с перегревом твэла. Гедимину с ними всё стало ясно ещё три дня назад; можно было бы опустить до упора управляющие стержни и вывести ненадёжные твэлы из реакции, но сармат не торопился, дожидаясь окончательного ответа от Хольгера. Ториевых вкраплений он не нашёл ни в одной линзе — видимо, та единственная, в которой они были, взорвалась вместе с предыдущим реактором.

Защитное поле над головой пошло красными волнами. Гедимин мигнул, несколько секунд озадаченно смотрел на него, а затем быстро двинулся вверх по лестнице. Хольгер пришёл — и, как мог, пытался вызвать сармата из «реакторной ямы» на поверхность, — «фонящий» реактор напрочь заглушал любые внешние сигналы.

— Ну? — спросил Гедимин, едва шагнув на верхнюю ступеньку. Хольгер ухмыльнулся и пощёлкал пальцем по прикрытому бронёй запястью.

— Всё подтвердилось, атомщик. Примеси урана и тория создают микролинзы, из-за них возникают концентрированные пучки — а при их пересечении — эффект Прожига со всеми сопутствующими.

— А непересекающихся лучей в реакторе нет, — еле слышно пробормотал Гедимин, оглянувшись на «яму».

— Именно, — кивнул Хольгер. — Слушай дальше. Вкрапления железосодержащих минералов не усиливают эффект ториевых линз — они просто собираются поблизости и формируют сгусток. Если тория или урана нет, но железа больше двух процентов — оно просто сползается в сгустки. Только не спрашивай меня, почему оно это делает, и как всё это соответствует законам физики. Исгельт и Арторион тоже не в курсе.

— Ясно, — отозвался Гедимин. — Похоже на то, что я видел в реакторе. А вот если взять чистую окись тория…

Хольгер, не дав ему договорить, громко фыркнул и махнул рукой.

— Ну разумеется, мы это опробовали. Утром четвёртого, как только проверили наши данные. И окись тория, и в смеси с оксидами железа, и в стекле, и в искусственном обсидиане. Ничего не работает. Только естественный обсидиан.

— А если добавить тория в образец, где его нет? — не отступал Гедимин. Ему представлялись все линзы-концентраторы — несомненно, уже тысячами используемые в «Гекате» и «Койольшауки». «Если торий усиливает их действие,» — думал сармат, — «это уже очень неплохо…»

Химик ударил кулаком в ладонь.

— А вот это работает, атомщик. И добавление железа тоже. Я думаю, мы откопали что-то важное в области применения обсидиана. И я уже отчитался перед Ассархаддоном. Скоро в Инженерном блоке начнут разделять обсидиан по весу — тяжёлый расплав на линзы-концентраторы, лёгкий — тебе в реактор.

— И в ЛИЭГи, — вовремя вспомнил Гедимин. — Там скрещивающиеся пучки тоже ни к чему. А вот Линкену с его оружием… Линкену пригодится ториевый обсидиан. Ты ему сказал?

— Будто ему это интересно, — фыркнул Хольгер. — Получит новые излучатели — узнает. Это технология, атомщик. Наш адмирал в такое не вникает.

Гедимин едва заметно вздрогнул.

— Адмирал? — переспросил он, крепко схватив Хольгера за плечо. Тот испуганно мигнул и подался назад.

— Я пошутил, атомщик. Ну… я думаю, Маркус сделает его адмиралом. Он этого хочет, и он верен Маркусу… Не нас же ставить командовать флотом, сам подумай…

Гедимин нехотя отпустил его и покачал головой.

— Как бы нас не расстреляли по итогам работы… Ладно, химик. Спасибо, что всё проверил. Теперь мне нужны будут новые линзы для твэлов. А тебе я отдам несколько образцов для изучения.

«Адмирал…» — Гедимин снова стоял у щита управления и ждал, когда вентиляция остудит реактор, и можно будет извлекать твэлы. «Может, и правда. Я бы не удивился. Я мало знаю об адмиралах Саргона. Вроде бы Линкена среди них не было. Но имя можно и сменить…»

10 февраля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Сепаратор для расплавленного обсидиана… — медленно проговорил Ассархаддон, изучая что-то на экране своего смарта. — Выращивание кристаллических стержней… «Геката» наполняется странными проектами, seatesqa. А я стараюсь не вспоминать о крохах физического образования, полученных мной когда-то. Это нелегко, seatesqa. Представляю, каково вам всем…

Он внимательно посмотрел на Константина. Тот вздохнул.

— Главное, чтобы работало и не взрывалось, — пробормотал он. — Я ещё в Ураниуме зарёкся просить у Гедимина обоснование.

Гедимин досадливо сощурился — Константин своими назойливыми поддёвками отвлёк его от чего-то, по-видимому, важного.

— Выращивание кристаллических… чего? — запоздало переспросил он, повернувшись к Ассархаддону.

— А, вы не в курсе… — вяло удивился тот. — Хольгер, вы не сообщили… Да, впрочем, вы и не должны были.

— Он в реакторе по уши, — отозвался Хольгер. — Не хотел отвлекать. Всё равно бесполезно.

Гедимин мигнул. «Опять я что-то пропустил?»

— Химблок работал с насыщенным раствором карбоната ирренция, — продолжил Ассархаддон, сверившись со смартом. — Обнаружены интересные явления в выращенных кристаллах. Возможно, при использовании таких кристаллов и расплава обсидиана можно создать миниатюрный реактор большой мощности… и стабильности.

— Что⁈ — Гедимин развернулся к Хольгеру, едва не отломив край столешницы. — Это ты придумал?

Химик покачал головой.

— Арторион и Исгельт. Это только предположение, Гедимин. Мы его ещё не проверяли. Правильный кристалл не так легко вырастить.

— Кристаллические стержни, — пробормотал сармат, положив руки на стол и крепко сжав их. — Выращивание твэлов… Когда же это вещество начнёт проявлять нормальные свойства⁈

Ему вспомнился давний сон, повторившийся с тех пор несколько раз с небольшими вариациями, — светящаяся пещера с ирренциевыми сталагмитами, омываемыми подземными водами и окутанными паром. Вода поднималась, и вокруг каждого столба, горящего зелёным огнём, образовывалось пустое пространство, — жидкость испарялась быстрее, чем подтапливала его, и надо всем этим медленно плавился свод пещеры. Сны были очень яркими — в них Гедимин стоял посреди природного реактора с дозиметром в руке и смотрел на всё это, не мигая, пока его не выбрасывало обратно в явь. «Расплавленный обсидиан,» — он неслышно усмехнулся. «Насосам придётся нелегко.»

— Гедимин, — окликнул его Ассархаддон. Сармат, задумавшийся было о кристаллическом ирренции, вздрогнул и растерянно мигнул. Куратор смотрел именно на него, не обращая внимания ни на Хольгера, ни на Константина.

— Кажется, у вас эта идея не вызывает энтузиазма, — сказал Ассархаддон. — На то есть причины?

Гедимин снова мигнул и посмотрел на Хольгера. Тот, похоже, ждал его ответа с куда большим нетерпением, чем Ассархаддон. «Так это всё-таки он придумал,» — не слишком удивился сармат. «Изобретателей у нас мало…»

— Не знаю, — буркнул он. — Что-то с ней не так.

Константин поднял взгляд к потолку и тяжело вздохнул. Ассархаддон спокойно кивнул.

— Я услышал. Химблок начнёт над ней работать. Рано или поздно он выяснит, что именно с ней не так. Но вернёмся к вашему проекту, Гедимин. Сепаратор для обсидиана будет построен, и вы будете получать линзы из лёгкой фракции. Если вы уверены, что это добавит реактору стабильности — я возражать не буду.

— Атомщику тут виднее, — ненадолго включился в разговор Линкен. Он сидел немного поодаль, отвернувшись от компании, и тихо переговаривался с незнакомыми Гедимину сарматами. Одного из них ремонтник вроде бы видел раньше — но имени его не вспомнил бы и под расстрелом.

— Но кое-что меня смущает, — продолжал Ассархаддон. — Привязанность к обсидиану, природному сырью сложного и неконтролируемого состава… Как вы установили, лунный минерал непригоден для работы. Мы получили образцы из Северного Союза — из так называемой Западной зоны отчуждения, где слабо контролируется воздушное пространство — но их вы тоже забраковали. Остальные месторождения расположены в областях, куда очень непросто попасть незамеченным, — от долины Миссисипи до полуострова Камчатка, и я уже не говорю о Фарсидском плато на Марсе…

Гедимин недовольно сощурился. Ничего нового куратор ему не сообщил — он и так догадывался, что на Камчатке сарматам не рады, и тем более их не ждут на Марсе.

— Искусственный обсидиан бесполезен более чем полностью, — вполголоса напомнил куратору Хольгер. Тот кивнул, по-прежнему внимательно глядя на Гедимина.

— Неужели нет ничего, что заменило бы этот минерал? Чем именно определяются такие… уникальные свойства?

Гедимин хотел бы сдержаться, но уже не получалось — он сердито фыркнул и навалился грудью на стол, придвигаясь к Ассархаддону.

— Я скажу. Дай мне пять лет на нормальные исследования — будешь знать всё. Про обсидиан, про ирренций, про мембрану между галактиками. Пять лет на теоретические исследования. Или сходи и спроси на Ириене. Может, там ответят.

Линкен, забыв о своей беседе, развернулся к Гедимину так резко, что боком врезался в стол и едва не опрокинул его. Ассархаддон, не оборачиваясь, поднял ладонь со сложенными пальцами — «Heta!»

— Спокойнее, Гедимин. Если бы я считал, что вы работаете плохо, мы бы вели этот разговор не здесь… и не так, — сказал он, спокойно глядя растерянному сармату в глаза. — Хорошо, я понял, что данных недостаточно. Воспроизведение химического состава ничего не даёт… Что, если воспроизвести условия появления этого минерала? Смоделировать поток магмы, процессы в нём…

Линкен, переглянувшись с собеседниками, подошёл к Гедимину и встал у стола, опираясь кулаками на столешницу.

— Во время наших испытаний получается много камня, похожего на стекло. Я видел твой обсидиан. Он выглядит так же. Я привезу тебе взрывного стекла — хоть тысячу тонн. Если оно тебе подойдёт, незачем будет летать на Фарсиду.

Ассархаддон перевёл взгляд на него и едва заметно кивнул.

— Интересное предложение. Завтра же доставьте Хольгеру Арктусу десять килограммов этого минерала. Для первичной проверки этого должно хватить, не так ли?

Хольгер, до того растерянно мигавший, несколько секунд сидел неподвижно, затем неуверенно кивнул.

— Взрывное стекло… Ладно, попробуем проверить. Что скажешь, Гедимин?

— Вези, — отозвался тот. — Только его надо будет дезактивировать.

Ассархаддон поднялся из-за стола и обвёл взглядом всех сарматов.

— Инженерный блок подготовит для вас подопытный материал. Хольгер, вы проконтролируете качество. Гедимин…

Он притронулся к плечу сармата, и тот растерянно мигнул.

— Сделайте экспериментальную установку. Не стоит использовать непроверенные материалы в рабочем реакторе.

13 февраля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Короткий полупрозрачный цилиндр из тёмно-серого стеклоподобного вещества уже лежал на стенде, когда Гедимин вышел из шлюза. Хольгер сидел рядом, нетерпеливо постукивая пальцем по стенке открытого контейнера.

— Взрывное стекло, — пояснил он, подняв цилиндр на ладони и протянув его Гедимину. — Первый образец. У меня ещё четыре таких же. Проверь — подойдёт?

Гедимин осторожно взял образец, посмотрел сквозь него на свет и недовольно сощурился.

— Много включений. Не проплавилось как следует.

Хольгер пожал плечами.

— Технология обработки — та же, что для обсидиана. В нём часто бывают включения, иногда их гораздо больше.

— Зря вы так торопились, — сказал Гедимин, с подозрением разглядывая цилиндр со всех сторон. — Надо было проверить на простой пластине. Или даже на обломке. Незачем было сразу делать линзу.

— Нам надо было опробовать технологию, — отозвался Хольгер. — Если бы оказалось, что этот минерал непригоден к обработке, проект свернулся бы, не начавшись. Так ты готов работать, или отложим опыты на пару дней?

Гедимин снова взглянул на линзу, потом перевёл тяжёлый взгляд на Хольгера.

— Делай как знаешь. Состав проверил? Тория нет?

Не дожидаясь ответа, он вернул линзу химику и сдвинул в сторону защитный купол, вынимая из-под него четыре коротких ирренциевых стержня. Они были попарно соединены ипроновыми пластинами, исключающими вероятность цепной реакции. Гедимин извлёк их и стал расставлять на стенде.

— Тория нет, — ответил Хольгер. — Пятьдесят процентов окиси кремния, остальное — оксиды алюминия, магния и кальция. Не совсем обсидиан, но в целом — ничего подозрительного. Есть пара процентов железа, но это, думаю, не помешает.

— Два процента? Ничего, сойдёт, — Гедимин расставил стержни и теперь осторожно смещал пластины к центру, стараясь двигать их медленно и плавно, не допуская рывков. Вероятность цепной реакции была невелика, но сармат помнил, как критическая масса ирренция изменялась по десять раз за час, и рисковать не хотел.

— Постой, — Хольгер притронулся к его плечу, и сармат удивлённо мигнул — обычно химик не подходил к нему близко во время работы и тем более к нему не прикасался. — Собери обратно. Я тут подумал… Поедем снова в «Койольшауки». Моя лаборатория свободна.

— Хорошая идея, — пробормотал Гедимин, возвращая пластины на место. — В вакуум все эти штуковины. А лучше — в лабораторию Лиска.

…Двери с шипением закрылись за ними. На сарматов, оторвавшись от телекомпа, с удивлением смотрел филк в сером комбинезоне. Увидев Хольгера, он быстро потянулся за откинутым шлемом.

— Этого мало, Амос, — химик недовольно сощурился. — Иди за тяжёлой защитой. Здесь Гедимин — а значит, можно ожидать чего угодно.

Сармат недоумённо покосился на него и даже решил было обидеться, но тут вспомнил, где слышал имя «Амос», и удивлённо мигнул.

— Амос Атабаска? Снова работаешь с Хольгером?

Филк на секунду высунулся из вскрытого скафандра, кивнул и снова убрал голову под шлем, дожидаясь, когда пластины брони сомкнутся на груди. Его «защита» была сделана по образцу тяжёлых скафандров Гедимина и Хольгера, так же в семь слоёв, только сами пластины были тоньше.

— В вакуум, — поторопил сармата Хольгер. — Амос, сиди тут. В случае взрыва вызывай медиков и ликвидаторов.

«У них тут и отдельные ликвидаторы…» — Гедимин вспомнил, как быстро расчистили его испытательный отсек после всех аварий — и при этом не попались ему на глаза. «Надеюсь, всё сработает как надо. В ядерный могильник все взрывы…»

Технология малых испытаний давно была отработана: защитный купол в три слоя, рука под ним, стержни по краям, объект по центру… Убрав защитное поле, Гедимин медленно отодвинул ипроновые пластины, подставляя новую линзу под излучение. Ирренций — надёжный, испытанный «лунник» — ярко вспыхнул, дозиметр запищал, — в следующую долю секунды Гедимин уже лежал на полу, направив на конструкцию наручный «арктус», и кидал в неё плёнки защитного поля — одну за другой, вслепую, не глядя на результат. Писк дозиметра не умолкал — сигма-излучение прорывалось сквозь все барьеры, но омикрон-кванты до прибора не доходили — а значит, поле всё-таки выдерживало. Полминуты спустя Гедимин рискнул посмотреть, что происходит. Защитный экран вздулся мыльным пузырём, переливающимся всеми цветами радуги, под ними что-то бурлило, разлетаясь во все стороны одновременно. У выхода, направив руку на раздутый шар, лежал Хольгер и кидался защитными полями. Кипение под экраном не утихало — что-то непрерывно подогревало его.

«Мать моя пробирка…» — обречённо выдохнул Гедимин, рывком подползая к шару и резким движением просовывая руку под экран. Пальцы обожгло, по броне полоснули мелкие осколки — но раздутый экран тут же обмяк и уменьшился втрое. Сармат на ощупь вытянул наружу два почти целых стержня — их немного посекло стеклянными осколками — и шар ужался до размеров кулака. Реакция прекратилась.

— Замечательно, — пробормотал Хольгер пару минут спустя, приподнимаясь на локте и рассматривая остатки стенда. Два стержня из четырёх сохранили первоначальную форму, ещё два оплавились, и в размягчённую оболочку врезались мелкие чёрные осколки, от линзы осталась горсть крошек и пыли.

— Как это вещество называется? Взрывное стекло? — Гедимин вынул из ладони осколок и выразительно хмыкнул.

— Да уж, Линкен нам помог… — пробормотал Хольгер, с опаской глядя на его руку. — Броню пробило?

— Первый слой, — отмахнулся ремонтник. — Я не потащу это вещество в реактор. Пусть его Линкен забирает.

— М-да, — Хольгер посмотрел на стенд и вздохнул. — Сэкономить на обсидиане труднее, чем казалось.

— Работаем с тем, что есть, — Гедимин вынул из брони последний осколок и положил на стенд.

— А этот процесс гашения реакции, — Хольгер кивнул на его руку, — его нельзя оптимизировать? Так ведь кисть оторвёт… Носи с собой хотя бы ипроновую пластину для таких случаев!

— Ипроновая пластина не чувствует, куда надо встать, — отозвался Гедимин, заворачивая руку в защитное поле. — Надо было спросить у Конара, как они проводят такие испытания. А теперь уже не узнаешь…

27 февраля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Нет, движущийся излучатель не годится,» — Гедимин, с сожалением вздохнув, повертел часть механизма в руке и отложил в контейнер с пометкой «разобрать». «Придётся ставить стационарные над каждой сборкой. Войдёт в состав управляющей дуги…»

Над выходом из дезактивационного шлюза мигнул светодиод — кто-то просил разрешения войти. Гедимин удивлённо хмыкнул — последнюю неделю в его лабораторию не заглядывал даже Константин.

— Хорошей работы, — вяло поприветствовал его Хольгер, входя в мастерскую. За ним шёл угрюмый Амос. Мельком взглянув на Гедимина, он снова уткнулся взглядом себе под ноги.

— Здесь выставлены экраны, — сказал Хольгер Амосу, опускаясь в ближайшее кресло. — Никто с нами не свяжется, пока мы отсюда не вышли.

— Это хорошо, — отозвался лаборант, не выражая особой радости. — Но лучше нам вернуться.

Хольгер качнул головой.

— Это без меня, Амос. Можешь участвовать, но я не буду.

— Да мне тоже… — пробормотал филк, оглядываясь на Гедимина. Тот сильно подозревал, что разговор не предназначен в том числе и для его ушей, но кто-то забыл переключить коммутатор, — и сделал вид, что ничего не слышит и полностью поглощён изучением действующей модели электрогенератора.

— Это прямой саботаж, — вполголоса сказал Амос несколько минут спустя. — То, что ты предлагаешь… Саботаж или даже диверсия.

Хольгер фыркнул.

— Я просто не хочу к этому прикасаться, Амос. Даже самым длинным манипулятором. Это сделают и без нас, не сомневайся. Если Ассархаддону что-то понадобилось…

Гедимин, уже не притворяясь, что его интересует только генератор, повернулся к Хольгеру и удивлённо посмотрел на него.

— Что там у вас?

— Ничего интересного, атомщик, — отозвался Хольгер. — Мы посидим тут у тебя, ладно? Надо сбросить кое-кого с хвоста…

— Если это Ассархаддон — он знает, как открыть шлюзы снаружи, — предупредил Гедимин. Сарматы угрюмо переглянулись.

— Я помню, атомщик, — бесстрастно ответил Хольгер. — Я объяснюсь с ним… несколько позднее. Что это у тебя? Модель реактора в полной обвязке?

Он подошёл к стенду, на котором стремительно вращались в потоках зелёного света пять роторов. Самый массивный из них был восьми сантиметров в поперечнике, остальные, более лёгкие, — по два сантиметра. Все они были в ипроновой обмотке, и, судя по скорости, с которой они сами себя раскручивали, ток по ней шёл довольно сильный.

— Обвязка, — отозвался Гедимин. — Сделал на пробу. Проверяю, как работает.

— Неплохо работает, — признал Хольгер. — Не сосчитаешь обороты… Хорошая модель. Долго с ней возился?

— Последнюю неделю, — ответил сармат, придирчиво разглядывая обмотку. — Надо ещё доработать.

— Это, наверное, будет самая совершенная из твоих конструкций, — сказал химик, опускаясь на корточки — под стенд были выведены мониторы с показаниями всех датчиков, прикреплённых к модели. — Маленький мощный реактор, за секунды выходящий в критику и в ней остающийся… Ты всё-таки его построил.

Гедимин покачал головой.

— Ещё очень много работы. И я не уверен… — оборвав фразу на полуслове, он подозрительно сощурился на Хольгера. — Зачем вы оба сюда пришли? Не на реактор же смотреть. Чего от вас хочет Ассархаддон?

Хольгер и Амос переглянулись, и лаборант шевельнул ладонью в предостерегающем жесте. Гедимин мигнул.

— А, это… — похоже, химику очень не хотелось отвечать. — Речь о синтезе искусственного флония. Ты, может быть, помнишь, что это такое…

Гедимин подумал о давней попытке отравления, о том, что сделали с неудавшимся убийцей, и его передёрнуло.

— Помню. Значит, Ассархаддону надоело доить червей?

Хольгер покачал головой.

— Флоний — многообещающее вещество. Ассархаддон думает, что он был бы хорош для диверсий в крупных поселениях. Только одно… Он быстро разрушается на воздухе и в воде. Нестойкое вещество. Если бы мы синтезировали его, добавив молекуле стойкости…

Он замолчал. Гедимин криво ухмыльнулся.

— Я уже сделал для него бомбу — теперь твоя очередь?

Хольгер вздрогнул всем телом, быстро поднял взгляд на Гедимина — и снова опустил.

— Это разные вещи, атомщик. И это для меня чересчур. Я… Кроме меня, этим заниматься некому. Никто не берётся. Я скажу, что это невозможно. Амос…

Он оглянулся на лаборанта. Тот угрюмо кивнул.

— Я скажу, что это правда. Хочет делать оружие — пусть разведёт больше этих… странных существ.

«Диверсии в поселениях…» — Гедимин вспомнил свойства флония, и его снова передёрнуло. «Видимо, хочет начать уже сейчас, чтобы Маркусу долго не ждать. Чем меньше „макак“ на Земле, тем меньше солдат в их армии…»

— Я могу подтвердить, что это невозможно, — сказал он. — Что дело в оборудовании, и что ничего исправить нельзя. Ассархаддон знает, что я хороший техник. Он поверит.

Хольгер мигнул, посмотрел на Гедимина исподлобья — и беззвучно рассмеялся.

— Ты хороший сармат, Гедимин. Но когда ты пытаешься хитрить… — он покачал головой. — Не надо в это лезть. Просто не говори ничего Ассархаддону. Этого будет достаточно.

Он включил смарт и уткнулся взглядом в экран. Гедимин отошёл от него и встал у стенда, глядя на стремительно вращающиеся роторы. «Идти против воли Ассархаддона,» — думал он, недобро щурясь. «У меня не хватило смелости. Я сделал бомбу. Надеюсь, Хольгер отвертится.»

01 марта 37 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Это оно и есть? — спросил Гедимин, с интересом глядя на полупрозрачный светло-серый кристалл, окружённый ровным зелёным свечением. Это был чистейший сингит — аккуратный четырёхгранник, двадцать сантиметров в длину и четыре в поперечнике. Его основание намертво приросло к хвостовику, и Хольгер, поставив по краям металлической пластины-подпорки защитное поле, держал кристалл за хвостовик, как старинную лампочку.

— Да, верно, — кивнул химик, глядя на образец сингита с нескрываемой гордостью. — Добавить ещё один — и начнётся цепная реакция. Их выращивают по одному в экранированных гнёздах, иначе…

Он выразительно ухмыльнулся.

Гедимин вспомнил сны о пещерах, заполненных сингитовыми колоннами. Подобные кристаллы росли там повсюду, и вода, попавшая на них из подземной реки, тут же испарялась… Он встряхнулся, выкинув из головы бесполезные мысли, и взял образец в руки.

— Короткие стержни нестабильны, — сказал он. — Тем более — чистый сингит… Сюда ведь нельзя добавить окись урана или ипроновую пыль?

Хольгер покачал головой.

— Добавить можно, но это нарушит структуру кристалла. Я надеюсь стабилизировать их за счёт омывающей жидкости…

Гедимин мигнул.

— Расплав обсидиана? Как он может что-то стабилизировать⁈

— Вот именно, — Хольгер, уже не выглядящий таким довольным, отобрал у него кристалл и спрятал под бронёй. — От твёрдых объектов ещё можно требовать разных свойств, но от одной и той же жидкости… Думаю, из этого проекта ничего не выйдет.

Он щёлкнул пальцем по пластине брони и внимательно посмотрел на Гедимина.

— А что с твоим реактором? Я тут уже давно, а ты о нём не вспомнил…

— Он остановился, — ответил Гедимин, покосившись на вход в шлюз. Судя по комбинации светодиодов, горящих на стене, температура в «реакторной яме» всё ещё была слишком высокой.

— Жду, когда остынет.

— Вот как, — протянул Хольгер, оглядываясь по сторонам. — Это не меньше часа, да? Пойдём куда-нибудь, проветрим мозги. Мне, если честно, не хватает озера под боком. Летом приятно было нырнуть поглубже…

Гедимин удивлённо мигнул.

— Да, мне тоже нравилось озеро, — признался он. — Но тут есть холодная вода в дезактиваторной…

— Это неплохо, атомщик, — кивнул Хольгер. — Но это не то. Я… кажется, я начинаю понимать тех, кто изобрёл фэнрил. Мы уже полтора года сидим под толщей горной породы, не видя дневного света и не встречая ничего живого. Иногда мне кажется, что стены меня душат.

Гедимин настороженно сощурился.

— Сходи к медикам. Ты ходишь везде без скафандра — может, облучился?

Хольгер вздохнул, и по его лицу скользнула странная ухмылка.

— Пойдём в экзотариум, атомщик. Не очень приятно быть представителем единственного биологического вида на сотни километров вокруг.

Гедимин ещё раз проверил состояние реактора, прежде чем нагнать Хольгера в «чистом» отсеке. Химик успел выбраться из скафандра и надеть лёгкий спецкостюм и теперь висел на руках на стапеле, разминая мышцы.

— Опять без защиты? — сердито сощурился на него Гедимин.

— Не бойся, вернусь — надену, — ответил химик, спрыгнув на пол. — Ты уже готов?

…Гедимину сразу показалось, что Зелёных Пожирателей в вольере стало меньше. «Вывезли в лабораторию,» — подумал сначала он, но, случайно взглянув на потолок, изумлённо мигнул — там, уцепившись всеми ножками, висело не менее шести «червей». Остальных сармат не видел — если они и были наверху, непрозрачные стены закрывали их.

— Смотри, — тронул он за плечо Хольгера. — Червяки на потолке. Что они там забыли?

— Наверное, радиоактивная пыль налипла на верхний люк, — предположил химик. — Видишь, они ощупывают крышку?

Пожиратели действительно не отползали далеко от крышки, хотя потолок рядом с ней был не ровнее и не рельефнее, чем вокруг. Медленно, тщательно они водили по её краям усиками, потом втягивали их и перемигивались между собой быстрыми вспышками на боковых волосках. Это очень походило на совместное обсуждение, и оно всё продолжалось.

— Исследователи, — пробормотал вполголоса Гедимин, не сдержав усмешки. — Прямо как мы в столовой…

Хольгер ухмыльнулся.

— Да, похоже. Они ведут себя очень… интеллектуально, — пока он произносил последнее слово, отсвет ухмылки в его глазах погас окончательно. — И это меня смущает. Ты предполагал, кажется, что они… могут быть разумными?

Гедимин мигнул.

— Я не разбираюсь в таких вещах, — пожал он плечами. — Ассархаддон считает, что нет. Ему, наверное, виднее.

«Обсуждение» на потолке прекратилось, и многоножки почти одновременно поползли к люку, втянув усы и выдвинув на максимальную длину крючковатые челюсти. Гедимин насторожился, подумав, что Пожиратели вполне способны прогрызть металл, но через несколько минут успокоился — они не кусали всерьёз, только прощупывали края люка и саму крышку, оставляя на ней влажные потёки флониевой слюны.

— Ассархаддон отстал от тебя с синтезом флония? — спросил Гедимин у Хольгера, вспомнив недавний разговор. Химик кивнул.

— Арторион поручил это другому специалисту. Тот попробовал, но быстро отступил. Теперь проект свёрнут, — сармат едва заметно усмехнулся. — Боюсь, проект с выращенными стержнями свернут так же быстро. Слишком много сложностей, и я не знаю, как к ним подступиться. Температура плавления, нестабильность реакции, расслоение при температурных перепадах… Чем меньше растворов и расплавов в такой конструкции, тем лучше она работает, атомщик. Ты-то знаешь…

03 марта 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Главный ротор…» — Гедимин, добавив к последней детали чертежа несколько штрихов, втянул писчий «коготь» в перчатку и задумался. «Два метра пятнадцать сантиметров в поперечнике… Довольно массивная деталь. Надо уточнить у Хольгера, как себя ведёт ферк в таком большом объёме…»

Хольгера за столом не было, и взгляд Гедимина то и дело возвращался от чертежа к его никем не занятому месту. В толпе промелькнул знакомый экзоскелет, сармат насторожился, но это был только один из охранников Хольгера — сам химик так и не появился.

— Эй! — Гедимин быстро переключил коммутатор — кричать на всю столовую было бесполезно, сквозь общий гул и гомон пробился бы разве что звук аварийной сирены. — Ты охраняешь Хольгера? Где он?

— Не знаю, — отозвался охранник и тут же отключил связь. Гедимин хмыкнул и покосился на Стивена. Его отряд был на месте — как всегда, за плечами сармата, скинуть экзоскелетчиков с хвоста удавалось только в реакторном зале… «Хорошо Хольгеру,» — подумал сармат, снова оглянувшись на дверь. «Никто не донимает… Только где он?»

Сармат в комбинезоне Химблока прошёл мимо охранников и устало опустился на свободное место. Гедимин удивлённо мигнул.

— Опять без скафандра? — недовольно сощурился он, протягивая химику руку.

— Оставил в лаборатории, — отозвался тот, слегка сжав его ладонь. — Мы уже не в Ураниуме, и в наших жилых отсеках нет ничего радиоактивного или взрывоопасного.

Гедимин пожал ему руку — немного слабее, чем обычно, чтобы не повредить пальцы, не защищённые бронёй. Глаза химика на мгновение потемнели, веки дрогнули, будто от боли. Гедимин быстро разжал пальцы.

— Больно? Я не хотел…

— Ничего, атомщик, — отмахнулся Хольгер, распечатывая контейнер с водой. Локоть химика прикоснулся к столу, и он тут же отдёрнул руку; по лицу снова мелькнула тень. Гедимин озадаченно мигнул.

— Как там твой реактор? — спросил Хольгер, одним глотком опустошив контейнер. Он уже открыл ёмкость с Би-плазмой, но не спешил есть, с сомнением глядя на белесую жижу.

— Делал чертежи обвязки, — Гедимин кивнул на ежедневник. — Смотри… А чего ты не ешь?

— Да, верно, — Хольгер нехотя сделал большой глоток и отодвинул контейнер в сторону. — Главный ротор… Хм, хорошая задача для Инженерного блока, — такой массив ферка… Думаю, тебе надо будет проконтролировать процесс отливки. Может быть, даже начиная с закладки шихты.

— Я бы сначала сделал малые роторы, — сказал Гедимин. — Для проверки технологии. Они, конечно, уже натренировались на ЛИЭГах, но лучше проверить. Роторы встанут вплотную к реактору, если что-то пойдёт не так…

— Понятно, — кивнул Хольгер, сделав ещё глоток из полупустого контейнера. Он посидел немного, держа Би-плазму во рту, с трудом проглотил её и отодвинул ёмкость.

— Пойдём спать, атомщик. Устал я от этих опытов…

Гедимин ошалело мигнул и даже потянулся к наушникам — проще было поверить в сбой связи, чем в усталость сармата.

— Угу, — он встал вместе с Хольгером и пошёл за ним, не отдаляясь ни на шаг. У выхода кто-то случайно задел руку химика. Гедимин на такое касание не обратил бы ни малейшего внимания — напротив, задевший потом долго морщился бы, потирая ушибленное место — но Хольгер дёрнулся и потянулся к задетому локтю, но на полпути опустил руку и едва заметно поморщился.

— Атомщик, тебе не тяжело в скафандре? — спросил он вполголоса. — Не знаю, как ты его таскаешь. Мне он в лаборатории успевает надоесть…

Они уже вышли из столовой и свернули в коридор, ведущий к жилым отсекам. Их было много, комнаты располагались на разных уровнях, и переходы бурно ветвились. Дойдя до очередной развилки, Гедимин взял Хольгера за плечо и отодвинул с прохода в тихий коридорчик.

— Что с рукой?

Химик мигнул, бросил быстрый взгляд на ладонь и пожал плечами.

— Ничего страшного, атомщик. Где-то попал в кислотные испарения, теперь немного жжётся.

Он на полуслове поперхнулся и кашлянул. Гедимин вздрогнул и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Покажи, — потребовал он, указав на руку химика. Тот, снова пожав плечами, расстегнул рукав и обнажил ладонь и предплечье. На его пальцах и выше, до самого локтя, протянулись цепочки красных пятен и крапинок.

— Мать моя пробирка, — пробормотал еле слышно Гедимин, разглядывая ожоги. — Хольгер, ты что, с ирренцием работал без защиты?

Он силой развернул руку химика ладонью к себе. Самые большие пятна были там, и на красном фоне проступали маленькие, с виду безобидные белые точки. Сармата передёрнуло.

— Иди к медикам, — велел он, выпустив руку Хольгера. — Сразу иди. Это лучевые ожоги. Сами они не пройдут.

— Я знаю, атомщик, — вяло отозвался Хольгер, застёгивая рукав. — У меня есть ускоритель регенерации. Вот только анестетики… Да, надо чаще их принимать. Я успел забыть о боли, пока ты не потрогал руку. Пятна уже светлеют, не о чем беспокоиться.

— Идиот, — выдохнул Гедимин, прижимая химика к стене. — Это омикрон-излучение. Оно тебя заживо разложит. Какие, в ядро Юпитера, анестетики⁈

Он уже близок был к тому, чтобы закинуть Хольгера на плечо и оттащить к медикам, — но секунду спустя он, ошалело мигая, смотрел на стену. Химик выскользнул и теперь стоял у него за спиной, успокаивающе помахивая здоровой рукой.

— Вот ты разволновался… Прости, не хотел тебя так пугать, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Я уже был в медотсеке. Это не омикрон-ожоги. Мне дали лекарства, и я пошёл работать. Если хочешь, я туда ещё зайду. Завтра вечером, например.

Гедимин недоверчиво посмотрел на него. «Был? И его пустили гулять? Непохоже на местных медиков…»

— Вместе пойдём, — угрюмо сказал он. — И если это от омикрона — прослежу, чтобы ты в лабораторию не удрал.

Хольгер хмыкнул.

— Давно ли ты обеспокоился безопасностью, атомщик? То брал ирренций голыми руками, то шарахаешься от красного пятнышка…

Гедимин сердито фыркнул.

— Я — это я. Мои ожоги — мои проблемы, — он потёр внезапно зазудевшую ладонь. — А ты думай о себе. Отведу тебя завтра в медотсек. Куда твои охранники смотрят?..

04 марта 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Управляющие стержни замерли в верхней точке подъёма, и «реакторная яма» наполнилась синевато-зелёным светом. Гедимин молча вскинул руку в приветственном жесте — это уже вошло у него в привычку — поправил пластины на висках и, несколько минут пронаблюдав за изменениями показателей на щите управления, пошёл к лестнице. Реактор снова работал; автоматика следила за ним исправно, и сармат уже почти не волновался, оставляя установку включённой на всю ночь.

До конца смены ещё было время, но Гедимин не стал задерживаться в лаборатории. Пройдя обычную дезактивацию, он вышел из отсека и, на секунду задумавшись, свернул от привычного транспортного туннеля в сторону — к ветке, ведущей к Биоблоку и Химблоку. «Встречу Хольгера на станции,» — думал он. «Вчера с ним было неладно. Если опять так же — сразу поедем к медикам.»

На платформе он оглянулся через плечо — все трое охранников куда-то пропали, видимо, пошли привычной дорогой и не заметили пропажи охраняемого. «Да ну их,» — решил Гедимин, секунду поколебавшись — не пойти ли на поиски? «Пользы от них всё равно никакой.»

Хольгер, вышедший из коридора чуть позже толпы лаборантов и незнакомых Гедимину химиков, остановился и изумлённо мигнул. Красная полоска по кромкам век стала за день немного шире и ярче, и при резком вдохе сармат поперхнулся и закашлялся.

— Hasu, — прошептал Гедимин, крепко хватая его за плечо. — В медотсек. Будешь вырываться — понесу под мышкой.

Хольгер усмехнулся.

— Ладно-ладно! Как хочешь, атомщик. Хотя пятна уже совсем светлые… Ладно, не волнуйся. Надо же было так тебя напугать… — он сокрушённо покачал головой.

— И опять ты без защиты, — Гедимин смерил его недовольным взглядом. — А где твои охранники?

— Там же, где и твои, наверное, — отозвался химик. — Отпустил их немного раньше. Химия им всё равно неинтересна.

Они вышли из вагона там, где на карте были указаны ближайшие подходы к медотсекам, и Гедимин озадаченно огляделся по сторонам. С этой стороны он никогда не подъезжал… и вообще его, по большей части, сюда привозили в бессознательном состоянии.

— Ну и лабиринт, — сказал Хольгер, изучая схему на экране смарта. — Нам направо — и до третьего люка.

Гедимин кивнул. Пометки и указатели на стенах были, но, кажется, медики делали их под себя, — сармат ничего не понимал.

В запутанных коридорах было пустынно. Единственный филк-санитар, попавшийся на дороге, испуганно глянул на сарматов и махнул рукой, указывая направление. Они, как понял Гедимин, забрели куда-то в сторону, к служебным помещениям, закрытым на кодовые замки. Сармат приглядывался к ним, разыскивая люк сквозного прохода, но попадались только обычные комнаты. Одна из них была приоткрыта; света не было, но какой-то шорох изнутри доносился. Гедимин прошёл было мимо, но Хольгер дёрнул его за руку.

— Слышал? — он кивнул на открытый отсек. — Кто там роется без света?

Гедимин остановился и прислушался.

— Верно, — нехотя признал он — отвлечение на каждый шорох не входило в его планы, но эти звуки были слишком уж странными. — Кто-то скребёт ногтями по обшивке. На полу… да, где-то внизу, на полу.

Сарматы переглянулись. Хольгер, включив фонарь, заглянул в отсек. Луч света пробежал по полу и упёрся в аккуратно сложенные штабелями контейнеры. Шорох ненадолго притих, затем невидимое существо снова закопошилось, так и не показавшись на глаза. Гедимин настороженно сощурился.

— Эй, кто здесь? — громко спросил он. Всё тот же шорох был ему ответом.

— Я посмотрю, — Хольгер, незаметно обойдя его, с фонарём в руке шагнул к ящикам. — Может, нужна помощь. Или просто робот-уборщик застрял в узкой щели.

Гедимин ухмыльнулся было, но тут же, вздрогнув от неприятного воспоминания, шагнул следом.

— Стой!

Его крик слился с коротким возгласом Хольгера, перешедшим в сдавленное шипение. Сармат, нагнувшийся над чем-то, лежащим на полу, медленно выпрямился. На его руке, вцепившись крючковатыми челюстями, висела двухметровая многоножка, и светящиеся волоски по всему её телу нервно подёргивались. По скользкому рукаву медленно стекали, падая на пол, тёмные маслянистые капли.

— Гедимин…

Хольгер, пошатнувшись, рухнул на ящики. Зелёный Пожиратель, придавленный его телом, выпустил руку, но вцепился, куда пришлось, — тело сармата дёрнулось, и он слабо застонал. Гедимин подхватил его, ударом кулака сшиб на пол Пожирателя — «червяк», скользнув челюстями по бронированной перчатке, уже без сопротивления упал и свернулся в панцирный клубок. Он был здесь не один — штук пять сегментированных тел блестело в свете упавшего фонаря, переползая друг через друга и приподнимаясь в поисках выхода из-за штабелей ящиков. Гедимин пинком отшвырнул свернувшегося Пожирателя в угол, подавив желание растоптать ядовитую тварь, и посмотрел на Хольгера. Сармат был в сознании, глядел на Гедимина помутневшими глазами и силился улыбнуться.

— На редкость дурацкая смерть, — прочитал ремонтник по слабо шевелящимся губам. — Жжёт изнутри…

Гедимин рывком вытащил Хольгера наружу и посадил у стены; сармат обмяк, свесив голову на грудь. Пожиратель уже добрался до порога и высунул плоскую голову наружу. Его ветвящиеся усики жадно трепетали. «Ищет Хольгера,» — понял, передёрнувшись от омерзения, Гедимин. Снова отвесив инопланетной твари пинка и привалившись к двери спиной, он щелчком сбил пластину с передатчика. Тревожные кнопки он знал — просто раньше не доводилось ими пользоваться. Гедимин прикоснулся к одной из них, и на экране вспыхнула красная надпись: «FAUW».

Передатчик на руке Хольгера тоже вспыхнул, и сармат, с трудом повернув голову, покосился на него и тихо вздохнул. Кровь на предплечье и бедре засохла на комбинезоне тёмными потёками. На сапогах виднелись следы ещё трёх укусов, но скользкий и одновременно жёсткий материал Пожиратели прогрызть не смогли.

— Жжёт, — тихо, едва шевеля губами, пожаловался Хольгер. — Пить…

Он потянулся к фляжке, но руку скрутило судорогой. Гедимин поднёс свой контейнер к его губам, придержал голову, — сармат сделал большой глоток и отодвинулся. За поворотом уже грохотали стальные «копыта» экзоскелетов.

…Кто-то тронул Гедимина за локоть. Сармат, неподвижно замерший напротив входа в медотсек, вздрогнул от неожиданности.

— Идите в жилой блок, — сказал санитар-филк, с опаской глядя на сармата, возвышающегося над ним на целый метр. — Ваша помощь больше не нужна.

— Он мёртв? — глухо спросил Гедимин, кивнув на закрытую дверь. Филк замотал головой.

— Нет, вовсе нет. Но сегодня вы не сможете его увидеть. Приходите завтра.

«Завтра…» — Гедимин криво ухмыльнулся. «Будто я не знаю, как действует флоний…»

Он возвращался на станцию мимо помещения, где недавно прятались Зелёные Пожиратели. «Червей» уже выловили и увезли в экзотариум. Насколько знал Гедимин, им не причинили вреда, — спрос с животного был невелик. «Они всё-таки сбежали,» — подумал сармат и невесело усмехнулся. «А правда, глупо вышло. Хоть бы его добили, не оставили на опыты…»

05 марта 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Флоний…» — Гедимин тяжело вздохнул. Перед ним стоял второй по счёту, сильно доработанный, действующий макет реакторной «обвязки» — но экранирующие пластины были опущены, а роторы — неподвижны. Надо было запустить устройство и проверить его работу, но сармат уже четверть часа сидел перед ним, глядя сквозь детали в дальнюю стену. Пока перед ним был реактор, он ещё мог как-то отвлечься от мыслей о вчерашнем событии, но стоило выйти из «ямы» — и о работе пришлось забыть. Сармат глубоко вдохнул, пытаясь ослабить невидимый обруч на рёбрах; как и следовало ожидать, это не помогло.

«Антидота не существует…» — он встал, прошёл мимо неподвижного макета и остановился перед универсальным станком. Сегодня механизм не запускали — Гедимин был в лаборатории один. Он провёл пальцем по захвату и вздохнул. «И лучевые ожоги… И, возможно, эа-мутация…»

Он тяжело опустился в ближайшее кресло и, облокотившись на стенд, положил голову на локоть. Работать он не мог, даже дышать с трудом получалось.

«Вернуться к реактору?» — не поднимая головы, он покосился на макет, потом перевёл взгляд на закрытый шлюз. Светодиоды показывали, что реакция идёт, интенсивность излучения стабильна, температура в пределах нормы, — спускаться в «яму» было незачем.

«Эх, Хольгер…» — сармат тяжело вздохнул и опустил голову на локоть. «Зачем полез без скафандра…»

Короткий гудок привлёк его внимание. Над выходом в дезактивационный шлюз зажёгся жёлтый светодиод — кто-то, опознанный как посторонний, очень хотел войти. Пожав плечами, Гедимин вышел в шлюз и пять минут спустя уже стоял у входа в «чистый» отсек и удивлённо смотрел на филка в тяжёлом скафандре.

— Амос?

— Да, я, — филк попытался кивнуть, но не получилось — в броне ему явно было непривычно и неудобно. — Можно войти?

Охранники подозрительно смотрели на него, пока он вместе с ремонтником подходил к шлюзу. Стивен двинулся было вперёд, но жест Гедимина остановил его.

— Ты был там, когда… — Амос не договорил. Сармат кивнул, угрюмо щурясь.

— Я не успел.

— Я… — Амос оборвал фразу, не начав, и прерывисто вздохнул. — Это всё хлорид ирренция. Не надо было связываться с этими растворами. Брызги… У него были ожоги на руке. Он думал — поверхностные…

— Хлорид ирренция? Кому мог понадобиться хлорид ирренция? — спросил Гедимин в недоумении.

— Малые реакторы… — Амос, болезненно поморщившись, махнул рукой. — Был проект с раствором хлорида. Раствор попал на комбинезон…

— Я понял, — буркнул Гедимин. — От кого ты узнал…

Он замолчал, переваривая очередную неприятную мысль.

— Он уже мёртв? Вам сообщили?

— Я не знаю, — тихо ответил Амос. — Я вообще ничего не знаю. Так ты не видел его мёртвым?

Гедимин мигнул.

— Медики не пустили меня. И… — он замолчал. «А ведь правда,» — он ощутил слабую надежду, и обруч на груди слегка размягчился, позволив вдохнуть. «Тут хорошие медики. Может быть, есть антидот…»

— Мне разрешили зайти к нему сегодня, — сказал он. — Пойдёшь со мной?

…Люк медотсека был открыт, чему Гедимин крайне удивился. Остановившись в нерешительности, он переглянулся с Амосом. Изнутри доносились голоса; как минимум один был Гедимину хорошо знаком — и услышать его здесь сармат ожидал в последнюю очередь.

«Идём?» — жестом спросил он у Амоса. Ему было не по себе — так же, как перед запуском нового реактора.

Филк покосился на знак биологической опасности на люке и качнул головой — точнее, всем корпусом.

— Я тут подожду, — тихо ответил он. — Кто там?

— Кумала, — отозвался Гедимин. — Странно.

Он вошёл, слегка приоткрыв люк, практически боком, и остановился. Медики его не замечали — перед ними с какими-то свёртками в механических «руках» стоял Кумала в новом экзоскелете.

— У вас есть исправный утилизатор, — говорил он с лёгким раздражением в голосе. — В чём проблема? Уничтожьте вещи, когда в них не будет необходимости. Раненый сармат не должен валяться на полу голышом, как дикое животное.

Гедимин изумлённо замигал. «На полу? Но здесь капсулы… Или он про карантинные камеры? Кто у него там? Друг? Лаборант?»

— Если бы это вредило раненым, мы бы их так не держали, — отозвался сармат-медик. — Но если вы настаиваете…

Он кивнул санитарам на свёртки, и они, подобрав их, ушли в соседнее помещение, закрыв за собой люк со знаками биологической опасности. Кумала, удовлетворённо кивнув, развернулся — и остановился.

— Гедимин, вы? Пришли в середине смены⁈ Я знал, что он вам дорог, но чтобы вы оторвались от реактора…

Гедимин, только переставший мигать, помянул про себя уран и торий и усилием придержал веки — от их частого трепыхания уже слезились глаза.

— Хольгер здесь? — отрывисто спросил он. — Ты его видел?

— Да, и даже принёс ему кое-что полезное, — ответил Кумала. — Всё-таки условия в карантине оставляют желать лучшего. Он в полном сознании. Думаю, он будет вам рад. А теперь прошу меня извинить — пора возвращаться к работе.

Гедимин пропустил его к выходу и растерянно хмыкнул. «Он всегда носит в карантин вещи?» — мелькнула нелепая мысль и тут же исчезла.

— Пропусти меня к Хольгеру, — потребовал он у сармата-медика. — Что с ним? Вы подобрали антидот? Я думал, его не существует.

— Да, верно, — неохотно признал медик, жестом пригласив сармата идти за ним к люку, откуда только что вышли санитары. — Антидота нет. Эа-мутации, если верить анализам, тоже нет. А что с ним — я понятия не имею. Смотри сам.

Между люком и округлой стеклянной стеной было немного места — едва хватило, чтобы закрыть за собой крышку, не задев её плечом. Просторный вертикальный автоклав напомнил Гедимину вольеры экзотариума, и он невольно хмыкнул. Его услышали — внутри «вольера» зажёгся свет. Хольгер в одних подштанниках сидел на матрасе, растерянно глядя то на свёрнутое одеяло, то на пришельца.

— Атомщик⁈ — он лёгким движением поднялся на ноги, выронив свёрток, и прижал ладони к стеклу. Первое, что увидел Гедимин, — небольшие белесые шрамы неровной формы на предплечье и бедре; второе — что красноватое пятно на ладони, покрытое мелкими волдырями, исчезло бесследно.

— Зачем полез к червям без скафандра⁈ — Гедимин с размаху припечатал свою ладонь поверх хольгеровой и сердито смигнул набежавшую влагу — глаза отчего-то слезились, хотя никаких едких паров внутри брони не было и быть не могло. Химик вздохнул.

— Да, это была редкая глупость, — признал он. — Я даже заподозрил, что мозг пострадал от облучения. Но медики говорят, что я пока не мутант, — значит, всё не так плохо.

Гедимин внимательно глядел на его предплечье. Зрение его не обманывало — красных пятен больше не было, кожа полностью очистилась. Как заметил он, переведя взгляд, воспалённая полоска по кромке век тоже пропала.

— Что они тебе ввели? — спросил сармат. — Ожоги пропали за полдня. Я с такими неделю маялся!

Хольгер заметно смутился.

— В том-то и дело, атомщик, — медленно проговорил он. — Они ничего не успели сделать. Они ещё брали анализы, когда началось заживление. Поэтому я в карантине. Это очень странно выглядело, атомщик. Сначала восстановилась кожа, а потом закрылись укусы.

Он показал сармату шрам на предплечье. Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— А флоний? Как ты его переварил?

Химик пожал плечами.

— Тут думают, что флоний, возможно, и нейтрализовал действие ирренция. А ирренций каким-то образом нейтрализовал флоний. Во всяком случае, я ничего странного сейчас не чувствую. Будто ничего и не было.

Гедимин покачал головой. Ему хотелось потрогать Хольгера — убедиться, что он не голограмма, и что кожа не расползётся, выпуская потоки слизи.

— Я думал, ты умрёшь, — сказал он. Хольгер усмехнулся.

— Кажется, с этим придётся подождать. Я в порядке, атомщик. Только немного раздосадован.

Люк открылся. Внутрь заглянул санитар и тут же отступил в сторону, пропуская сармата-медика.

— Хватит на сегодня, — сказал тот. — Хольгер, нам нужно осмотреть тебя и взять анализы. А ты дай больному отдохнуть. Приходи завтра.

— Он точно не умрёт? — спросил вполголоса Гедимин, когда карантинный отсек закрылся. — Так флоний не ядовит?

Медик фыркнул.

— Жить будет. Возможно, долго. Флоний смертельно ядовит. Так же, как ирренций. А Хольгера надо как следует изучить.

— Осторожнее с изучениями, — Гедимин показал сармату кулак. Тот снова фыркнул и указал на дверь.

— Оставь нас в покое до завтра. Иди к своему реактору. А то взорвётся, пока ты здесь маячишь. Не бойся, никто никого не препарирует. Без особого разрешения куратора, по крайней мере.

Амос стоял у стены, когда Гедимин выходил; увидев сармата, он шагнул в проход, и Гедимин, забывший о нём напрочь, еле успел остановиться.

— Жив, — коротко сказал он, заглянув филку в глаза. — Жить будет. Сейчас отдыхает. Возвращайся в Химблок. До завтра нас тут не ждут.

…Линкен в досаде ударил кулаком о подставленную ладонь.

— Атомщик! Только ты его сегодня и видел. Меня медики прогнали.

— Интересные новости о флонии, — пробормотал Константин, пытаясь что-то найти в памяти смарта. — Даже очень… Выходит, он — избирательный радиопротектор? А раньше никто этого не замечал, потому что найти подопытного с омикрон-ожогами не так просто…

Гедимин вспомнил круглые, ничего не выражающие глаза Зелёных Пожирателей. «Они чуют радионуклиды,» — думал он. «Поэтому тот червяк полз к Хольгеру. Понял, что в его теле есть ирренций… Интересно, Ассархаддон уже всё знает?»

06 марта 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Я был у Хольгера,» — пришло Гедимину сообщение, стоило ему высунуться из-под экранов, блокирующих связь, и выйти к транспортному туннелю. «Он поправляется. Приходи.»

«Амос,» — Гедимину стало неловко. «Надо же мне было вчера забыть его в коридоре…»

В этот раз он ехал в медотсек один — если не считать Стивена и его отряда. На глаза они не лезли, предусмотрительно держась за спиной сармата. Была надежда, что и в медотсек они не полезут — там Гедимин хотел их видеть ещё меньше, чем в «реакторной яме».

В десяти шагах от распахнутого люка медотсека сармат остановился. Из помещения доносились знакомые голоса.

— Это важнейшее открытие, Хольгер, — говорил Ассархаддон. — Я с этим не спорю. Я лишь говорю, что вам не следовало ставить опыты на себе. Вы — исследователь. Подопытных крыс у нас хватает.

— Что бы вы и я об этом ни думали — эксперимент уже поставлен, — отвечал ему Хольгер без малейшей дрожи в голосе. — Флоний в моей крови, его действие изучают медики. Пока он там, этим нужно пользоваться. Я сам согласился на повторный приём хлорида. И я дам согласие на умеренное облучение, как только это понадобится.

— Я знаю, что вы дали согласие, — отозвался Ассархаддон. — Только поэтому вы, Койнех, ещё живы. Впредь сообщайте мне об опытах такой важности заранее, а не через день.

Что ответил медик, Гедимин не расслышал, — куратор, выждав пару секунд, заговорил вновь.

— Эксперимент с хлоридом будет для вас последним, Хольгер. Вас выпишут завтра же, оставив под небольшим контролем. Здесь нетрудно найти подопытных, и незачем подвергать опасности наших учёных. Первой группой для испытаний флония станут ваши охранники. Вы получите новый отряд, как только отсюда выйдете.

Гедимин вздрогнул и, выйдя из-за стены, шагнул в открытый проход. Ему в грудь тут же упёрлись стволы турели.

— Что? — Ассархаддон оглянулся через плечо и шевельнул ладонью в приветственном жесте. — Heta!.. Заходите, Гедимин. Мой разговор с Хольгером уже закончен, и я не буду мешать вам.

— Стой, — Гедимин сдвинулся в сторону, загораживая открытый люк. — Что ты хочешь сделать с Хольгером? Что с ним уже сделали?

— Ничего опасного, Гедимин, — спокойно ответил куратор. — Его жизнь и здоровье вне опасности, его готовят к выписке. Очень скоро вы встретитесь в лаборатории. Видимо, я должен попросить прощения за своих… представителей фауны Ириена. Моя оплошность, что они оказались в медблоке. Впредь такого не повторится.

Аккуратно отодвинув Гедимина с дороги, он вышел. Гедимин оглянулся было на него, но его окликнули, и он, забыв об Ассархаддоне, развернулся к Хольгеру.

— Выпустили? Всё хорошо?

Он обнял химика, стараясь не сжимать его слишком сильно. Сегодня Хольгеру выдали жёсткий белый скафандр со знаком биологической опасности на груди и спине, — что-то из оборудования медотсека.

— Биозащита, — пояснил химик, прикоснувшись к нагрудному знаку. — А скоро мне вернут и тяжёлый скафандр… Всё-таки я не понимаю, как ты можешь носить его, не снимая!

— Лучше скажи, что за опыты на тебе ставили, — сармат недобро сощурился на медика — возможно, Койнеха, но тот лишь фыркнул и повернулся к нему спиной, не собираясь ничего объяснять. — Ты правда на них согласился?

Хольгер весело хмыкнул.

— Опыты? Громко сказано, атомщик. Когда меня обследовали, Койнех предположил, что флоний — радиопротектор. И пока я под его действием, надо это проверить. Я согласился, и мне ввели дозу хлорида ирренция. И ещё немного нанесли на кожу — вот здесь.

Он показал на сгиб локтя. Под скафандром ничего было не видно, но Гедимин заметил, что Хольгеру не больно сгибать руку и прикасаться к ней — а значит, обошлось без ожогов.

— И верно, работает, — признал Гедимин не без удивления. — Значит, слюна этих червяков… До сих пор не было лекарств от омикрон-ожогов, верно?

— Похоже, это — первое и единственное, — подтвердил Хольгер. — И как я мог отказаться от его испытаний? Вот это — действительно серьёзное открытие, атомщик. И абсолютно мирное.

Гедимин огляделся по сторонам и отключил коммутатор, встав так, чтобы его спина загородила половину камер. Хольгер, проследив за его взглядом, прикрыл собой оставшиеся.

«Если это — мирное вещество, ты его сделаешь?» — жестами спросил он. Хольгер мигнул.

«Никогда,» — ответил он. «Это не мирное вещество. Из него проще сделать яд, чем лекарство. Ассархаддон обойдётся.»

07 марта 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— В скафандре? Ну наконец-то дошло! — Гедимин с радостной ухмылкой сжал Хольгера в объятьях. Химик, частично высвободив руки, хлопнул его по бокам в ответ.

— Да… в ска… фандре, — прохрипел он, пытаясь вдохнуть. — И это очень кстати!

Гедимин, поспешно выпустив его, посмотрел на его броню, убедился, что пластины не смяты, и облегчённо вздохнул. Сарматы, спешащие в столовую, обходили двоих гигантов, не пытаясь столкнуть их с дороги, — но всё же ремонтник понял, что задерживаться тут дальше — как-то невежливо.

— Был в Химблоке? — спросил он, придерживая Хольгера за плечо. Двери столовой были достаточно широкими, чтобы двое сарматов могли войти одновременно, и ещё оставалось место для двух-трёх филков, проскочивших под их локтями.

— Да, отработал смену, — кивнул Хольгер. — Флоний, похоже, очень действенная штука. В обычных условиях лучевая болезнь донимала бы меня недели две, если не больше.

— Надеюсь, тех червей не убили, — сказал Гедимин. — Полезные существа.

Он вспомнил вольер, бронированных многоножек, со странным упорством подбирающихся к люку на потолке, и озадаченно покачал головой. «Интересно, зачем им понадобилось наружу…»

— Это зверюшки Ассархаддона, — хмыкнул Хольгер. — Кто посмеет их тронуть⁈

Линкен поднялся из-за стола им навстречу, и химик проворно расставил локти, готовясь к очередной попытке его расплющить. Гедимин ухмыльнулся и сел за стол, придвинув к себе контейнеры с водой и пищей. Сегодня к ним была добавлена маленькая ёмкость, наполненная жжёнкой.

— Это откуда? — удивлённо спросил он. — Сегодня праздник?

— Да нет, — отозвался Константин. — Приходил твой приятель Кумала. Это в честь выздоровления Хольгера. Отчего-то он переживал за… вас обоих.

Гедимин в очередной раз порадовался, что сарматы не краснеют.

— Хольгер, ты общаешься с Кумалой? — тихо спросил он, переключив коммутатор. — Не знал.

Химик удивлённо мигнул.

— Я⁈ По работе он говорит с Арторионом. Я его видел пару раз, но издалека, — с тех пор, как мы ушли из Тренировочного блока, общих тем у нас не осталось.

— Он принёс тебе вещи в карантин, — напомнил Гедимин. Химик фыркнул.

— Думаю, это из-за тебя. Он не оставляет надежды вызвать у тебя интерес. Хотя бы и таким обходным путём. Ну ладно, хватит о Кумале! Ты собирался дать инженерам чертежи обвязки. Они готовы?

— Ещё неделю, — качнул головой сармат. — Их надо доработать.

Он покосился на тройку охранников, придвинувшихся к нему почти вплотную, и снова щёлкнул коммутатором.

— Завтра идёте со мной к реактору. Покажу, что там есть. Будете со мной собирать обвязку.

— Солдаты Маркуса — не монтажники, — отозвался Стивен. Гедимин поморщился.

— Ладно, безрукие могут постоять на лестнице. Вы двое будете работать. И… — он поднял руку и почти коснулся пальцем шлема Стивена — там, где под прозрачным щитком виднелась часть свежего шрама. — Надеюсь, мне не придётся лупить вас сборками и роторами. Для оборудования это вредно.

Хольгер тронул его за плечо — он не мог слышать, о чём сармат говорит, но странный жест заметил.

— Что случилось? Опять проблемы со Стивеном?

— На редкость ленивая макака, — недобро сощурился Гедимин. — Надоел. Они второй день ходят за мной по пятам. Должна же от этого быть польза! Хочу занять их работой.

Он ожидал, что Хольгер усмехнётся, но тот остался серьёзным и даже слегка помрачнел.

— Они не по своей воле ходят, атомщик, — тихо сказал он. — Это приказ Ассархаддона. После несчастного случая со мной…

Он указал на охранников за его спиной. Гедимин пригляделся к ним и оторопел. Ни одного знакомого сармата среди них не было.

— Мне заменили отряд. Тех, кто упустит тебя или меня из виду, тоже… заменят. Ассархаддону нужны подопытные для исследований флония… — Хольгер замолчал, и его глаза окончательно потемнели. Гедимин вполголоса помянул уран и торий, хотя на язык просились слова покрепче.

— В любом случае — зеваки у реактора мне не нужны, — пробормотал он, отводя взгляд. «Говорят, охранникам обещали в награду командование крейсером,» — вспомнил он давний разговор. «Оно того действительно стоит?..»

02 апреля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Сегодня время, как казалось Гедимину, текло особенно медленно — минуты растягивались в часы, пока он стоял перед слабо светящимся реактором, то и дело бросая взгляд на показатель температуры. Реакция была прервана час назад, охлаждение работало на полную мощность, но рилкар, как и обсидиан, не торопился остывать. «Восемьдесят шесть градусов,» — Гедимин снова взглянул на датчики и поморщился. «Восемьдесят пять. Приступаем. Attahanqa!»

«Наверх,» — жестом приказал он охранникам, замершим у лестницы, и опустил рычаг, накрывая реактор временным экраном. Все три слоя защитного поля растаяли, и Гедимин увидел потолок испытательного отсека — впервые за этот день, проведённый в «реакторной яме». Вдоль стен зажглись предупреждающие сигналы. Гедимин посмотрел на их красные отсветы на потолке и, усмехнувшись, пошёл к лестнице. «Кого они предостерегают? Никто без скафандра сюда не полезет…»

Оборудование привезли вчера; весь день Гедимин и двое охранников разгружали его, иногда к ним присоединялся даже Константин с его отрядом и лаборантами. Контейнеры громоздились теперь вдоль стены — каждая деталь «обвязки» лежала в отдельном ящике и занимала в разы больше места, чем ей полагалось. Гедимин прошёл вдоль самого массивного контейнера, мимоходом погладив его, и остановился перед грудой небольших ящиков. «Начнём с этого,» — сармат снял крепления и, настороженно щурясь, заглянул внутрь. Эти детали он сегодня увидел впервые — в отличие от четырёх роторов, за которыми он наблюдал с тех пор, как шихта для них была загружена в печь. В роторах он был уверен, в остальном оборудовании — нет.

«Сюда,» — жестом подозвал он одного из охранников. «Сейчас — осмотр и проверка. Без моего слова ничего вниз не носить. Начинаем.»

Сарматы облегчённо вздохнули — эти ящики были лёгкими, в отличие от длинных контейнеров с периферийными роторами, каждый из которых весил чуть больше тонны. Гедимин смотрел на охранников с сочувствием — он помнил, что в Инженерном блоке всё ещё лежит, дожидаясь транспортировки, тридцатитонный главный ротор. «Это мы донесли на руках,» — думал он, глядя на контейнеры. «Так же и спустим. А вот для роторов нужен кран. И труднее всего будет с главным. Надо подумать…»

10 апреля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Тридцать тонн⁈ Один ротор⁈ — Линкен недоверчиво покачал головой. — Эта штука тяжелее всего твоего реактора. А я думал, это будет маленький агрегат…

— Ничего странного, — отозвался Гедимин. — Обычная ситуация для подобных установок. Вот это…

Он показал Линкену кулак.

— Это сам реактор, активная зона. А это… — сармат раскинул руки так широко, как только мог. — Это реактор с обвязкой. Помнишь «Полярную Звезду», реактор, машинный зал, трансформаторы? У меня выходит очень маленькая установка. Микроскопическая.

Сарматы этим утром собрались перед «особым отсеком» Ассархаддона и, хотя «специальные тренировки» давно остались в прошлом, всем здесь было не по себе. Вагон привёз их на место на пять минут раньше срока, и они стояли в коридоре, нетерпеливо оглядываясь по сторонам и пытаясь отвлечься рабочими разговорами. Гедимин думал, стараясь не ухмыляться слишком широко, что в другой ситуации Линкен ни за что не заговорил бы о его реакторе.

— Ладно, оставим это, — вмешался Константин, покосившись на часы. — «Полярную Звезду» все мы помним. Лучше расскажи, что ты придумал для доставки ротора в яму? При всём уважении к тебе — если нести это на руках, на каждого получится по семь с половиной тонн. Возможно, твоя часть тебя не сильно отяготит, но я бы предпочёл…

Гедимин угрюмо сощурился и кивнул. «Он вообще бывает в шлюзах? Я третий день там копаюсь, чтобы освободить проход…»

— Сегодня, если обойдётся без… — он кивнул в сторону «особого отсека» и едва заметно поморщился. — Я проложу рельсы для электрокрана. Если правильно экранировать, он продержится пару суток. Успеем и довезти, и поставить.

— Отрадно это слышать, — донеслось откуда-то сзади, и Гедимин резко обернулся. Ассархаддон прошёл мимо расступившихся сарматов к закрытому люку и лёгким движением провёл по стене.

— Входите. Обещаю не затягивать инструктаж. Сегодня у вас будет небольшая практика в оружейном зале Кумалы. Из Северного Союза доставили новые кинетические турели.

— Ого! — Линкен восхищённо мотнул головой и первым вошёл в открывшийся люк. Гедимин и Хольгер, переглянувшись, последовали за ним, последним, на ходу закрывая смарт, шёл Константин. Охрана осталась снаружи — не считая двоих «Фенриров», сопровождавших куратора.

— Мне сообщили, что монтаж корабельной энергостанции идёт полным ходом, — сказал Ассархаддон, остановившись у стола; тонкая панель беззвучно отъехала в сторону, посреди комнаты развернулся голографический экран. — Я намерен присутствовать на её запуске. На какой день он назначен?

Гедимин растерянно мигнул.

— Главный ротор ещё не установлен, — сказал он. — Дай мне ещё неделю.

— Сколько угодно, — кивнул Ассархаддон. — Сообщите, когда всё будет готово. Этот миниатюрный реактор превосходит по мощности все известные аналоги и способен заменить целую электростанцию вроде «Полярной Звезды». Определённо, я должен это увидеть.

Линкен нетерпеливо зашевелился и отодвинул Гедимина от стола, протискиваясь в первый ряд.

— Что там, на Земле? Макаки ещё не начали зачистку территорий?

— На сегодняшний день — нет, — спокойно ответил куратор. — Земля процветает. Если не считать патентной войны между Австралией и Сином. До бомб ещё не дошло — пока ограничились взаимной торговой блокадой — но население уже уменьшилось на пару тысяч. Нашим территориям это пошло скорее на пользу — австралийцы перенесли в Антарктиду ещё три завода…

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Пока мы ни во что не лезем, люди сцепились между собой? Вот мартышки…

— Ничего неожиданного, Гедимин. Обычный конфликт, — сказал Ассархаддон, наблюдая, как загружается и выводится на экран лента новостей, скопированная с земного носителя. — Атлантис и Северный Союз вернулись к довоенным соглашениям о взаимном освоении Марса и спутников Юпитера. Колонии на Амальтее, Титане и Весте разрастаются. Но… думаю, вам будет интересна вот эта новость.

Он указал на один из заголовков.

— «Космические шпионы»? — удивлённо мигнул Хольгер. — «Два грузовых глайдера Северного Союза были замечены в поясе астероидов…» Что в открытом космосе делают глайдеры?

— «Скрылись… огромная скорость… патрульный катер был вынужден прекратить преследование. Правительство Мацоды заявляет…» Так, это ерунда, — прервал чтение Линкен. — Глайдеры, обогнавшие патрульный катер в открытом космосе⁈ Никакой корабль без антиграва… антиграв на грузовике… Hasu!

Он, ошеломлённо мигнув, уставился на Гедимина.

— У Севера есть… ЛИЭГи? — спросил тот, повернувшись к Ассархаддону. Ему хотелось сказать «реакторы», но об этом даже думать было неприятно. То, что «макаки» наступают на пятки, сармат ещё мог стерпеть, но то, что его обошли…

— Совершенно верно, Гедимин, — едва заметно усмехнулся куратор. — Это произошло неделю назад. Миниатюрные спрингеры на ЛИЭГах уже проникли в пояс астероидов. Земляне быстро догоняют нас. И это не очень приятно для меня, seatesqa…

Гедимин отвёл взгляд. «У них уже есть ЛИЭГи. Ферк у них был давно. Сколько у них ирренция? Реактор… Его постройка — вопрос времени, если есть хоть полцентнера ирренция. Может быть, его уже строят.»

— Сколько у них ирренция? — спросил он вслух. — Там есть синтезирующие реакторы?

— В Канск очень непросто проникнуть, — качнул головой Ассархаддон. — Очевидно, у них достаточно ирренция, чтобы строить ЛИЭГи. Но не так много, чтобы начать массовый выпуск. Их проблема — не ирренций. Пока их возможности ограничены количеством ипрона и кеззия. А их не так легко синтезировать. Не удивлюсь, если северяне решат эту задачу — но пока у нас есть небольшая фора. Надеюсь, Гедимин, вы её используете.

Сармат угрюмо сузил глаза и перевёл взгляд на следующий заголовок. «У них нет ипрона. Но у них есть настоящие учёные. Остальное — вопрос времени…»

— Tza hasu! — выдохнул Линкен, резким жестом пролистав ленту до половины. — Смотрите! Они всё-таки начали расстрелы…

Гедимин, вздрогнув, посмотрел на экран. «Кровавый инцидент в Иерусалиме» — гласил заголовок. «Совет безопасности Солнечной Системы призвал усилить контроль за искусственнорождёнными до выяснения всех обстоятельств. Наёмные бригады возвращаются на закрытые территории.»

— «Двое вооружённых сарматов проникли в Старый Город… убиты при сопротивлении… четверо полицейских погибли… при обыске в лагере археологов обнаружено двадцать килограммов динамита… сарматские поселения оцеплены, ведётся расследование…» — едва шевеля губами, прочитал Хольгер. — Иерусалим? Мацода? Но в Мацоде никогда не было столкновений. И были очень мягкие условия для сарматов-поселенцев. Иерусалим… Это же очень старый город. И там нет промышленных предприятий. Зачем их туда привезли?

— Для раскопок, — отозвался Константин, дочитав заметку. — Археологические раскопки. Никогда не участвовал ни в чём подобном, но слышал, что студентов на такое привлекают. Как рабочую силу. В этот раз привлекли сарматов. Удобный случай для диверсантов. Но могли бы они быть поосторожнее.

— Да, плохо сработали, — согласно кивнул Линкен. — Попасть под патруль! Там что, ни крыш, ни подвалов⁈

— На кой они вообще притащили взрывчатку⁈ — не выдержал Гедимин. — Их позвали на нормальную работу — на кой было устраивать диверсии⁈ Я вот не был в старых городах. Никогда. А теперь и не пустят.

Линкен и Константин развернулись к нему, ошеломлённо мигая.

— Тише, — Ассархаддон поднял руку в успокаивающем жесте. — Двое наших собратьев погибли при неудачной попытке диверсии. Не самый страшный инцидент в истории. У вас будет время на осмотр старинных городов, Гедимин. И ни один примат при этом посещении не направит на вас бластер.

19 апреля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Странный звуковой сигнал разбудил Гедимина за двадцать минут до планового подъёма. Сармат привстал на локте, с удивлением глядя на открывающуюся дверь. Опасаться ему было нечего — даже если бы на пороге появились диверсанты с Земли, они не успели бы даже поцарапать его скафандр.

— Гедимин Кет? — деловито спросил филк в белом комбинезоне медблока. — Получи, проверь и поставь тут отпечаток пальца.

Гедимин мигнул. Филк протягивал ему небольшой жёсткий контейнер — наполовину белый, наполовину красный. Внутри оказались красно-белые ампулы для самостоятельных инъекций.

— Что это? — спросил сармат, пересчитав предметы. Их было всего три, никаких пометок на корпусе или упаковке Гедимин не нашёл.

— Флоний, — ответил медик. — Для сарматов, подвергающихся высоким дозам облучения. На смарте есть инструкция — когда принимать, сколько, и как не отравиться. Поставь сюда отпечаток пальца.

Он сунул Гедимину свой наручный передатчик с открытым пустым окошком.

Медик заглянул и к другим сарматам — пока ремонтник стоял на пороге, дочитывая инструкцию, он успел обойти три оставшихся отсека, раздать ампулы специалистам и охранникам и помахать рукой на прощание. Гедимин озадаченно хмыкнул. «Уже ввели в производство?» — он посмотрел на ампулы, прикидывая, сколько всего их могло быть роздано в Ядерном и Химическом блоке, и сколько флония на это ушло. «Если его добывают только из червей… долго же их пришлось доить!»

— Ну вот, атомщик, — Хольгер, увидев, что разглядывает в вагоне Гедимин, подошёл и слегка толкнул его в плечо. — Ассархаддон позаботился о нашем здоровье.

— Разовая доза от четверти кьюгена и выше, — Константин, заглянув в инструкцию, недовольно сощурился. — Считается, что меньшие дозы мы легко переварим?

Хольгер пожал плечами, на мгновение скосив глаз на предплечье — укус, прикрытый скафандром, давно затянулся, но, видимо, прочно засел в памяти.

— Флоний весьма токсичен. Если речь не о смертельной опасности, незачем так рисковать. Я вот обошёлся бы без двух травматичных инъекций…

— А на Гедимина можно было бы вовсе его не тратить, — фыркнул Константин. — Радиация для него безвредна. Кьюгеном больше, кьюгеном меньше…

Гедимин поморщился. «Опять за своё. Каждый день одно и то же. Да соблюдаю я эту их технику безопасности, чтоб им всем…»

…Защитное поле над «реакторной ямой» можно было бы и не ставить — с тех пор, как у реактора появился корпус, непроницаемый для излучения, дозиметры по её краям показывали безопасный фон; но Константин настоял, и дополнительные экраны были поставлены. Сейчас Гедимин поочерёдно убирал их, открывая для себя, Хольгера и сопровождающих охранников проход к реактору.

Сам он уже насмотрелся на установку — в этой «яме» он проводил почти весь рабочий день третью неделю кряду. Монтаж «обвязки» закончился вчера, перед самым отбоем, на сегодня оставались проверки и тестовые прогоны, сам запуск был назначен на завтра. Сейчас сармат остановился в десяти шагах от внешнего корпуса, мельком глянул на вынесенные наружу мониторы и покосился на Хольгера. Тот разглядывал реактор, широко разведя руки, и из-под респиратора доносился восторженный шёпот.

— Надо же… И правда, микроскопический. И реактор, и электрогенераторы, и охлаждение… Готовая электростанция!

— Биозащиту ещё надо доработать, — сказал смутившийся Гедимин.

— Надо же… — повторил Хольгер, сделав несколько шагов вдоль раздвижных пластин внешнего корпуса. — Внутрь можно?

— Зайди, — разрешил Гедимин, отодвинув пластину. Из корпуса ударил синевато-зелёный свет. Хольгер нырнул внутрь, на ходу включая дозиметр и анализатор, прошёл мимо ротора, окинув его беглым взглядом, и исчез в зелёном сиянии. Тени он не отбрасывал.

— Надо же, — донеслось до Гедимина из реактора. — Четыре сборки, все стержни расставлены… И излучатели… Тут ипрон, да? А это из флии… Стекло, серебро и золото, — ювелирная игрушка… Я бы сделал такую цацку, а ты как думаешь? А здесь… Хм?

Невнятное, но довольное бормотание оборвалось так резко, что Гедимин, вздрогнув, заглянул в проём.

— Ты цел?

— Хм-хм-хм… — донеслось изнутри. — Нет, надо проверить. И здесь. И здесь тоже… Та-ак, это что-то непонятное. Гедимин, зайди сюда с дозиметром. Надо кое-что проверить.

— Не шевелись, — велел сармат, включая дозиметр и боком протискиваясь между пластинами. Хольгер ждал его в самом сердце ирренциевой дуги, за главным ротором. Он стоял там, поднеся «щупы» дозиметра к одному из твэлов.

— Я смотрю здесь, ты проверь там, — отрывисто сказал он, не поднимая головы от прибора. Гедимин, озадаченно мигнув, поднёс дозиметр к другому твэлу — первому попавшемуся, поскольку Хольгер точных указаний не дал. Первые секунды ничего не происходило — прибор настраивался — потом один из показателей быстро снизился на несколько единиц и так же быстро повысился ещё на десяток. Гедимин мигнул, щёлкнул пальцем по запястью, — дозиметр, как и следовало, не обратил на это внимания, но показатель продолжал колебаться в пределах трёх десятков милликьюгенов. Сармат пристально взглянул на управляющий стержень, даже проверил на ощупь, — тот был опущен до упора, ни о какой реакции внутри твэла речи не шло, но показатель по-прежнему колебался, хаотично и непредсказуемо.

— Сигма. Изменяет интенсивность, — Гедимин перевёл растерянный взгляд на Хольгера — тот молча кивнул и показал ему свой дозиметр. Он изучал другой твэл, но происходило там то же самое — сигма-излучение то усиливалось, то ослабевало, и никакой причины для этого сармат не видел.

Гедимин вытянул руку, поднося прибор к самой дальней сборке. Твэл он выбирал наугад — снаружи ничто не намекало на странный процесс, идущий внутри — но первый взгляд на дозиметр подтвердил все подозрения. Излучение пульсировало, и никакой логики в этой пульсации не прослеживалось. Каждый твэл, и даже каждый отдельный стержень мерцали в своём диапазоне, и ничего, кроме сигма-излучения, не изменялось ни в них, ни вокруг.

Проверив ещё несколько твэлов, сармат озадаченно покачал головой. «Пульсация? Говорили о какой-то пульсации в Порт-Радии перед аварией. Но здесь полно ипрона, и реактор совершенно „холодный“… Что происходит?»

Хольгер, отойдя от сборок, что-то высматривал на тёмно-синей, опоясанной серебристыми «ремнями» колонне ротора. Несколько секунд спустя он поднёс к ней дозиметр — и коротко вскрикнул.

— Sata!

— Что? — Гедимин развернулся к нему и заглянул через плечо в открытый монитор. — Что ты проверяешь… Has— su…

Он не ошибся. Ротор тоже «мерцал» в сигма-диапазоне, хотя никакого источника сигма-квантов внутри него не было и быть не могло. Так же «светилась» каждая деталь, до которой Гедимин мог дотянуться изнутри реактора — от обмотки малых роторов до электромагнитов, удерживающих управляющие стержни. Насчитав несколько сотен вариантов пульсации, Гедимин вполголоса помянул уран и торий и прекратил подсчёты. Выключив дозиметр, он повернулся к озадаченному Хольгеру.

— Не нравится мне это.

— Я ещё не уверен, нравится или нет, но явление определённо очень странное, — сказал химик, неохотно выключая дозиметр и вслед за Гедимином выбираясь из реактора. — Даже детали из флии начали фонить, хотя это противоречит всем законам… Как ты думаешь, это опасно?

Гедимин пожал плечами. «Откуда мне знать?» — думал он с лёгким раздражением, медленно перерастающим в тяжёлое. «Вот Конар понял бы. А я — ремонтник, а не учёный. Моё дело — собрать эту установку. А что там опять вытворяет ирренций… Кажется, я понял, что случилось с цивилизацией Ириена. Я, наверное, тоже долго не продержусь.»

— Я вот что думаю, — медленно начал Хольгер, не дождавшись ответа. — Ипроновые экраны вокруг реактора, временный корпус… Не может быть так, что они отражают сигма-излучение внутрь и переоблучают конструкции? Если их убрать или заменить на флиевые…

— Тогда сигма-излучение будет свободно гулять вокруг, — закончил за него Гедимин. — Здесь — ладно, все в скафандрах. А на корабле? Сам вечно твердишь, что оно опасно для мозга.

Хольгер кивнул, задумчиво щурясь на проём в ипроновой стене.

— И всё-таки — я боюсь, что мы так его перегреем, — сказал он. — Эти хаотичные пульсации очень настораживают. Раньше их не было, правильно?

Гедимин кивнул.

— Я их впервые вижу, — подтвердил он. — Какое-то… бульканье, как в кипящей жидкости. Кстати… ты заметил, — в верхней части реактора амплитуда колебаний больше, чем в нижней?

— Кипящая сигма, — пробормотал Хольгер с кривой ухмылкой. — С чем только ни приходится иметь дело сарматам-ядерщикам… Так завтра — первый запуск?

— Пробный, — отозвался Гедимин. — Послезавтра — официальный. Позову Ассархаддона…

— А мне завтра можно прийти? — спросил Хольгер, внезапно развернувшись к ремонтнику; сквозь тёмный щиток не было видно глаз, но Гедимину показалось, что взгляд химика стал пристально-пронизывающим.

— Не надо, — сказал он, покосившись на дозиметр. «Если сигма хочет кипеть — пусть кипит без посторонних. Может, придумаю, как её „остудить“. Ещё бы охрану выпроводить из „ямы“…»

20 апреля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Двое охранников сняли ипроновые щиты с реактора и отнесли их к стене — и сами отступили к лестнице, с опаской глядя на конструкцию, светящуюся ровной холодной зеленью. Гедимин покосился на дозиметр. До лестницы слабые колебания интенсивности сигма-излучения не доходили, сливаясь в ровный, обманчиво безопасный фон, но стоило приблизиться к реактору — и цифры на экране начинали прыгать, сменяя друг друга. Вроде бы эти колебания ни на что не влияли — сармат с утра обошёл все конструкции, заглянул и засунул щупы анализатора в каждый узел, под каждый виток обмотки, проверил все стержни и их крепления и не нашёл никаких изъянов — и всё же ему было не по себе. Он встряхнулся, на секунду зажмурил глаза, выкидывая из головы все странные подозрения и опасения и еле слышно прошептал:

— Attahanqa…

Пробный запуск был назначен на это утро, тянуть было уже некуда, и что бы там ни мерещилось и Гедимину, и дозиметру на его руке, реактор должен был заработать — и вроде бы ничего ему не мешало. Сармат снова обошёл его по кругу, проверяя ключевые узлы. Сигма-излучение продолжало колебаться, изменяясь быстро и хаотично, словно перетекая из одной точки в другую. «Да что там излучает?» — Гедимин в недоумении разглядывал витки флиевой обмотки, «фонящие» так, будто их обмазали ирренцием. Ирренция на них, разумеется, не было, — анализатор обнаружил бы его мгновенно. «Ладно, хватит. Пора запускать.»

— Что там? — подозрительно спросил Стивен; незаметно для Гедимина он спустился с лестницы и теперь через плечо сармата смотрел на прибор на его запястье. — Так и должно быть?

Гедимин качнул головой.

— Отведи своих на лестницу. Поднимитесь на четыре метра и стойте там. Одного отправь наверх. Если что, он поднимет тревогу.

Стивен молча вскинул руку и развернулся к лестнице. Гедимин на мгновение удивился такой покладистости, но тут же забыл об охраннике. Досчитав про себя до десяти, он подошёл к щиту управления. Несколько секунд и быстрых движений — и управляющие стержни пошли вверх, и яркий свет затопил «яму».

Стержни поднялись до упора. Гедимин следил за показателями на мониторе, дожидаясь, когда стремительный рост прекратится. Щит управления был прикрыт небольшим экраном, но мимо него лучи проходили беспрепятственно, и всё вокруг было залито зелёным свечением. С каждой секундой оно становилось ярче — реактор стремительно выходил в критическое состояние. Гедимин, стараясь дышать ровно, отсчитывал минуты. «Начать с главного ротора,» — напомнил он себе. «Следить за разгоном. Потом — остальные…»

Сигма-излучение тоже усиливалось, подтягиваясь вслед за «омикроном», и Гедимин перестал различать в смене цифр то странное, беспокоящее колебание в пределах тридцати милликьюгенов. «Выровнялось,» — решил он, протягивая руку к рычажку, запускающему вращение главного ротора. «Тем лучше.»

Массивный вал медленно, как бы нехотя, сдвинулся с места. Гедимин вспомнил, как предлагал запускать корабельные генераторы вручную, — эту тридцатитонную махину даже он не заставил бы сделать первый оборот. Он опасался, что ротор встанет, но нет — он шевельнулся снова, раскручиваясь всё быстрее и быстрее. Электрогенератор заработал и теперь вращал сам себя — и с минуты на минуту энергии должно было стать достаточно для запуска дополнительных роторов. «Разгоняется,» — сармат пристально следил за генератором, хоть и трудно было смотреть и на вращающуюся колонну, и на показатели генерации, выведенные на монитор. Скорость нарастала, но обороты ещё можно было сосчитать — и Гедимин ждал, когда вращение станет неуловимым для глаза. «Работает,» — он еле сдержал облегчённый вздох. «Завтра — официальный запуск.»

Он успел увидеть ослепительную белую вспышку за массивной колонной ротора — и даже рухнуть на пол, прикрыв голову. Его протащило до самой стены, но основная масса обломков просвистела над ним, с грохотом врезавшись в облицовку бассейна и обрушив её на сармата. Он наугад выстрелил вверх пузырём защитного поля и лежал так, посекундно обновляя щит, минуты две или три — пока вокруг не перестало грохотать, звенеть и лязгать. Когда обвал прекратился, Гедимин поднялся из груды осколков и, ошалело мигая, огляделся по сторонам. Реактора не было. Там, где он недавно стоял, осталось пустое место, ярко светящееся зеленью. Крупные и мелкие куски конструкции раскидало по сторонам. Округлый тёмно-синий бок чего-то массивного виднелся из-под горы стеклянного крошева — ротор уронило взрывом, и он доехал до стены и врезался в неё, проломив облицовку и погрузившись в стену на полметра.

Гедимин с хриплым воем упал на обломки. Случайно захваченный кусок металла в его кулаке лопнул и скрутился зазубренными спиралями. Секунду спустя сармат кинулся к ротору, расшвыривая обломки. Стекло сыпалось сверху, но Гедимин не замечал его — он, докопавшись до синей колонны, тщательно ощупывал холодную поверхность и перебирал кончиками пальцев витки обмотки. Краем уха он слышал чьи-то тяжёлые шаги по грудам битого рилкара, хриплый стон и приглушённые ругательства, сплетённые с помехами в наушниках, но не оглядывался, пока кто-то не схватил его за плечи и не дёрнул кверху.

Он досадливо отмахнулся — под рукой лязгнул металл, кто-то шарахнулся в сторону, сквозь помехи долетел сердитый возглас — и снова чей-то стон. Сармат, вздрогнув, рывком поднялся на ноги. Рядом стоял Стивен; его экзоскелет слегка присыпало стеклянным крошевом, что-то попало в сопла, но охранник не отряхивался, будто ничего не замечал. Чуть в отдалении, у подножия того, что раньше было лестницей, а теперь, после столкновения с одним из концов тридцатитонного ротора, стало пологим склоном, сидел охранник, держась за обшивку экзоскелета в районе колена.

«Мать моя пробирка,» — Гедимин оглянулся на похороненный под битым стеклом ротор, снова взглянул на раненого экзоскелетчика и досадливо зашипел. «Надо выбираться. Надеюсь, помощь уже на подходе.»

«Наверх,» — жестом приказал он Стивену и сам растопырил пальцы рук, выпуская «когти». Кисть неприятно заныла. По верхнему слою брони протянулись глубокие параллельные царапины разной ширины. Ощупав затылок и плечи, Гедимин обнаружил ещё десяток длинных углублений — часть осколков всё же его задела.

Стивен показал на свой реактивный ранец, потом — на верхний край «ямы». Гедимин озадаченно мигнул. Охранник взял его за плечо, попытался развернуть к себе спиной. Сармат легко вырвался, сердито фыркнул, но секунду спустя остановился. «Вынесешь меня наверх?» — удивлённо переспросил он. «Да,» — показал Стивен, на всякий случай отойдя на пару шагов. «Не поднимешь,» — качнул головой Гедимин. «Лети, я вылезу. Помоги второму, он ранен.»

Охранники взлетели; реактивная струя разбросала мелкое стеклянное крошево. Гедимин подошёл к стене и, подтянувшись, полез вверх. Три метра спустя с бортика бассейна ему на голову шмякнулся конец троса. Гедимин удивлённо хмыкнул. «Кто-то из них включил голову. Надо же… Это, наверное, от облучения,» — он уцепился за трос и полез дальше, придерживаясь за стену когтями на ногах. Охранники тянули его, и дело шло быстрее. Очень скоро он был на краю и смотрел сверху вниз на то, что недавно было его реактором. Ему хотелось выть, но при охранниках он сдерживался.

…Ассархаддон материализовался в медотсеке неправдоподобно быстро — будто он только и ждал сообщения от Гедимина. Сармат едва успел отфыркаться от медиков и вылезти из капсулы, как куратор уже стоял на пороге, внимательно разглядывал «раненого» и задумчиво щурился.

— Мне незачем тут лежать, — сердито сказал Гедимин, покосившись на медика; тот, фыркнув, скрестил руки на груди. — Следы ушибов исчезнут через час. Расчистка ямы уже началась?

Куратор кивнул.

— Сейчас ликвидаторы разбирают и вывозят крупные обломки. Отсек закрыт. Ближайшие пять дней он для работы непригоден.

— Включи меня в отряд ликвидаторов, — попросил Гедимин. — Я хочу понять, что там взорвалось.

— Хольгер Арктус уже там, и он сообщит вам, когда выяснит причину аварии, — отозвался Ассархаддон. — До сих пор он с этим справлялся.

Гедимин мотнул головой.

— Хольгер может что-то пропустить. Это был странный взрыв. Я должен сам всё увидеть.

— Завтра утром приступайте к работе, — едва заметно кивнул куратор. — Сегодня вы находитесь в медотсеке. Что-то ещё?

Гедимин открыл было рот, но медик бросил на него свирепый взгляд и незаметно для Ассархаддона показал сармату кулак.

— Ротор цел? — спросил Гедимин. — А что с Васко? Он серьёзно ранен?

Ассархаддон едва заметно усмехнулся.

— Ротор не получил повреждений, но с его извлечением из бассейна возникли затруднения. Васко Марци вернётся в строй, как только срастётся сломанная нога, до тех пор его заменит другой охранник. Приятно видеть, что ваши проблемы с охраной закончились. Ещё приятнее было бы, если бы Стивен прекратил писать мне по каждому поводу. Память передатчика, в конце концов, имеет пределы.

Гедимин удивился так, что на секунду забыл о роторе и непонятной аварии.

— Стивен? Что он пишет? Я его давно не трогаю, — озадаченно сказал он. Куратор слегка сощурился.

— Я в курсе, Гедимин. Я в курсе. Что же, надеюсь, утром от ваших ушибов не останется следа. Мне повезло, что вы устроили пробный запуск перед официальным. Я не слишком люблю попадать в эпицентр ядерного взрыва. Постарайтесь отдохнуть, Гедимин. Насколько я понимаю, работы у вас теперь будет много.

25 апреля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Главный ротор вместе с тремя дополнительными подняли из «ямы» и положили у дальней стены, там, где когда-то стояли первые реакторы Гедимина. Четвёртый вал, потрескавшийся при взрыве, увезли на переработку. Гедимин, проходя мимо пустого бассейна, задержался на секунду рядом с роторами. Когда они снова будут запущены, он не знал — и думать об этом не хотел.

— Четвёртый уже готов, — сообщил Хольгер, дожидающийся Гедимина у лестницы. Защитных полей над бассейном больше не было, как и необходимости в них; на дне тускло горели светодиоды восстановленной подсветки. Ирренциевую пыль убрали — и, насколько знал Гедимин, уже выделили из радиоактивного крошева, оставшегося после аварии, и вот-вот должны были сформировать из неё новые топливные стержни. Ирренций, ипрон и кеззий никуда не пропадали — их собирали до последнего миллиграмма, и это было единственным, что радовало сармата сейчас… ну, кроме сообщения Хольгера об изготовленном роторе.

— Хорошо. Он мне понадобится, — отозвался Гедимин, угрюмо щурясь на опустевший бассейн. — Рано или поздно.

Стены бывшей «реакторной ямы» покрыли новой облицовкой, замаскировав ярко-красные потёки въевшейся меи. Пол перекрывать не стали, и после всех попыток его отмыть он остался розовым. Краситель лёг равномерно — это была не первая авария и не первая дезактивация.

— Что вы узнали? — спросил он, по-прежнему глядя на дно «ямы». Помещение вычистили и освободили — можно было приступать к работе, восстанавливать экспериментальную установку, собирать новый реактор, но Гедимин не спешил. Запасные стержни у него остались — хватило бы на три-четыре твэла, новые привезли бы по первому письму в Инженерный блок… Он остановился на краю «ямы» и тяжело вздохнул. Хольгер крепко сжал его ладонь.

— Как ты и говорил — взорвался стержень, — сказал он. — Мгновенная вспышка, взрывная цепная реакция… Автоматика сработать не успела.

— Все эти стержни были в работе, — угрюмо сказал Гедимин; на дне «ямы» больше ничего не было, но разрушенный реактор так и стоял перед глазами. — В них не было изъянов.

— Я помню, — кивнул Хольгер. — Но и обвязка тут ни при чём. Эта пульсация, которую мы заметили перед запуском…

Гедимин, выдернув руку из его пальцев, резко повернулся к нему. Хольгер проворно подался назад, и сармат остановился, медленно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Давно следовало успокоиться и включить мозги — но пульт управления, прилагающийся к ним, пропал где-то среди обломков реактора, и найти его не удалось.

— Мы с Исгельтом проверили её в его лаборатории, — продолжал Хольгер, убедившись, что на него не нападают. — И знаешь… Сама по себе она безвредна. Мы проверили все варианты, всё, что было на наших дозиметрах. Никакого эффекта.

Гедимин мигнул.

— Эта пульсация — не код взрыва? Вообще ничего не значит? Но почему тогда…

— Никто не знает, атомщик, — вздохнул Хольгер.

— И что мне теперь делать? — спросил сармат. — Ждать нового взрыва на ровном месте?

Хольгер развёл руками.

— Я был бы рад помочь, но… Единственный совет от Исгельта… я, кстати, с ним согласен, — не собирай пока реактор. Внутри одного твэла идёт реакция?

Гедимин кивнул, выжидающе глядя на сармата.

— И он перекрывает по мощности ЛИЭГ, — продолжил Хольгер. — Сделай установку из одного твэла и проверь обвязку на ней. Не полноразмерную, в масштабе… Но ты и так знаешь, что ротор вращается, а ток вырабатывается. Посмотри, что там будет пульсировать, и как с этим можно бороться. Эти колебания были связаны с аварией, я в этом уверен, осталось выяснить, как именно.

Гедимин пожал плечами.

— Тебе виднее. Ты у нас учёный.

— И ещё одно, — Хольгер, отступив на шаг, внимательно посмотрел Гедимину в лицо. — Существо. Выйди с ним на связь. После такого взрыва нужно, чтобы кто-то его успокоил.

— Сдохло твоё существо, — буркнул сармат. — После такого взрыва не выживают.

Хольгер покачал головой.

— Зависит от размеров. И от того, какой именно частью для него является каждый очередной реактор. Я подозреваю, оно больше, чем нам кажется, и речь не об оторванной голове, а о фаланге пальца. Оно всё ещё здесь — принеси ирренций, и сам увидишь.

Гедимин отвёл взгляд. «Не хочу никаких существ в моём реакторе,» — думал он. «Никаких переговоров непонятно с кем. Никаких необъяснимых аварий. Тут должно быть какое-то простое объяснение. Конар бы его нашёл. А мы опять будем тыкаться на ощупь.»

28 апреля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Опять! — Гедимин взглянул на дозиметр и сжал пальцы в кулак, унимая участившееся сердцебиение. Очередная экспериментальная установка светилась в центре бывшей «реакторной ямы», постепенно остывая; разогнанный ротор замедлял вращение. Гедимин отключил аккумулятор и подошёл к механизму. Твэл, питающий всё устройство энергией, уже «погас», омикрон-излучение схлынуло, но «сигма» продолжала пульсировать — так же, как до запуска или во время работы. Что-то заставляло показатель колебаться, и управляющий стержень не мог на это повлиять — всё равно, поднят он был или опущен.

— Пульсация? — Хольгер посмотрел на свой дозиметр и подошёл к установке, на несколько секунд задерживая прибор над каждым узлом и внимательно наблюдая за показателями. — Ага, она… Усилилась с последнего запуска.

Гедимин, болезненно поморщившись, притронулся к виску. Ипроновые пластины были отодвинуты, и сармат чувствовал знакомые тёплые нити на коже. Часть их в какой-то момент переползла на шею и спустилась вниз по груди, опутав рёбра слева. Если это и была попытка контакта — ясности в происходящее она не добавляла.

— Сколько нужно набрать, чтобы взорвалось? — хмуро спросил он.

— Взрыва мы ждать не будем, — покачал головой Хольгер. — Разбери эту установку. Попробуем ещё раз.

— Они же все одинаковые, — напомнил Гедимин, покосившись на температурные датчики. — Чего ты хочешь добиться?

— Я хочу понять, что там фонит, — отозвался химик, отходя от установки.

— Ты ждёшь, когда это твоё… существо даст нам подсказку? — Гедимин презрительно хмыкнул и щелчком вернул пластины на прежнее место в шлеме. Фантомное ощущение тепла сохранялось ещё несколько минут.

Хольгер неопределённо пожал плечами, глядя на установку — и вдруг, странно дёрнувшись, повернулся к Гедимину.

— Запускай!

— Что? — растерянно мигнул тот.

— Запусти её ещё раз. Поищем предел усиления пульсации, — сказал Хольгер, отступая к стене. — Может быть, её просто надо учитывать — и перенастроить автоматику. А может, она угаснет сама. Запускай!

«Научные исследования, мать моя пробирка,» — покачал головой Гедимин, подавая команду поднять управляющий стержень. «Очень научные.»

Десять минут спустя Хольгер, не сводя глаз с установки, жестом приказал заглушить её и полез в неё с дозиметром. Гедимин ждал. Ему хватало совокупных показателей на щите управления — и так было видно, что пульсация усилилась при запуске.

— Ещё раз, — отрывисто сказал Хольгер, закончив измерения и отойдя к стене. — Только прикройся. Не хочу, чтобы тебя ранило.

— Себя прикрой, — отозвался Гедимин, повторяя запуск. Амплитуда колебаний медленно увеличивалась. Хольгер чего-то ждал, застыв у стены лицом к установке. Через десять минут он медленно поднял руку.

— Интересное явление, — пробормотал он, изучая установку. — Откуда берутся эти лишние кванты? Должен распадаться ирренций… сверх обычного, или перераспределяться излучение. Но тут ничего нет. Они просто… откуда-то берутся.

— Всё как обычно, — отозвался Гедимин. — С ирренцием всегда так. Ну что, запускать?

Управляющий стержень пошёл вверх — и тут же, отделившись от электромагнита, рухнул обратно. Гедимин, уже распластавшийся на полу, зачарованно следил, как обсидиановая кромка чиркает по оболочкам стержней в медленном вращении — и останавливается окончательно.

— Hasulesh, — потрясённо пробормотал он, аккуратно разделяя пучок стержней надвое и вынимая обломок. Верхняя часть обсидиановой трубки лопнула, из хвостовика торчали острые осколки.

— Надо же, — Хольгер в задумчивости потрогал их и отдёрнул палец. — Атомщик… ты же не мог поставить сюда повреждённый стержень?

Гедимин гневно фыркнул.

— Я всё проверяю перед каждым экспериментом, — угрюмо сказал он. — И здесь всё было в порядке. Никаких нагрузок сверх меры, никаких внутренних напряжений… Что его так скрутило⁈

Хольгер развёл руками.

— Дай сюда, — он забрал у Гедимина обломки стержня и аккуратно завернул их в защитное поле. — Отнесу Исгельту. Это что-то новое — раньше сигма стекло не раскалывала.

— В ядерный могильник такие новшества, — Гедимин сердито сощурился. — Так по-твоему — это тоже из-за сигмы?

— Когда-нибудь мы непременно это выясним, — пообещал Хольгер. — А сейчас я пойду за новым стержнем. Соберём ещё одну установку и всё повторим. Кажется, мы что-то нащупали, но я пока не уверен…

Бормоча что-то в респиратор, он пошёл вверх по лестнице. Гедимин осторожно разобрал крепления и разложил ирренциевые стержни так, чтобы они друг друга не облучали. «Не знаю, что он там нащупал, — но до реактора мы дойдём нескоро,» — думал он, разглядывая светящуюся трубку с тремя килограммами ирренция внутри. «Ну, хоть не взорвалось!»

29 апреля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Катушка треснула надвое; медные провода спеклись в одну неровную полосу и прикипели к ней. Гедимин поддел их пальцем, поморщился и швырнул бесполезную деталь в контейнер с отходами.

— Эй! — спохватился Хольгер, от полуразобранной экспериментальной установки разворачиваясь к Гедимину. — Куда? Надо же посмотреть, из-за чего…

— Смотрел уже, — буркнул сармат. — Она не могла треснуть. Она была исправна!

— Может, заражение… — начал было Хольгер, но Гедимин нетерпеливо дёрнул ладонью.

— Не было там ирренция. И быть не могло. Я не ставлю магниты под облучение!

Хольгер подошёл к контейнеру, выловил катушку и сунул под скафандр.

— И всё-таки надо проверить.

Гедимин не ответил. Он молча смотрел на установку. В этот раз обошлось без серьёзных разрушений — твэл уцелел, только слегка оплавился хвостовик управляющего стержня.

— Ну вот, ничего страшного, — Хольгер успокаивающе погладил его по локтю и подошёл к установке. — Ты заметил? Пульсация погасла. Каждый раз, как только что-то ломается, она гаснет. Тут есть закономерность, атомщик. Определённо, это не просто так.

Гедимин фыркнул.

— И какая это закономерность? К ирренциевому реактору нельзя приделать обвязку? Или рядом с ирренцием нельзя ставить ротор из ферка?

Хольгер покачал головой.

— Это мы проверяли, — без тени усмешки сказал он. — В Химблоке. Само по себе присутствие всех этих материалов рядом с ирренцием не вызывает никаких пульсаций… Гедимин, запусти эту установку ещё раз. Ты же можешь поднять управляющий стержень вручную?

Он встал рядом, внимательно глядя на установку; «щупы» дозиметра застыли в миллиметре от твэла.

— Нету… нету… — бормотал он еле слышно. Излучение усиливалось, порождая помехи, и вскоре Гедимин уже не слышал, что говорит Хольгер. Через несколько минут тот резко вскинул руку.

— Опять! Я надеялся, оно успокоится.

— Разбираем, — буркнул Гедимин. — Ещё взрыва мне тут не хватало.

Хольгер, кивнув, отошёл от установки и с тяжёлым вздохом опустился на пол, глядя на неё снизу вверх.

— И всё-таки тут есть закономерность. Васко, принеси новый электромагнит. Третья ниша справа от первого шлюза…

01 мая 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Извини, прийти не могу. Работаю с Исгельтом,» — высветилось на экране передатчика, и Гедимин, недовольно щурясь, потыкал в клавиши. «Занят. Смотри не взорвись,» — отозвался на сообщение Константин. Сармат еле слышно фыркнул и шагнул обратно в открытую дверь «чистого» отсека. «Итак, я тут один,» — он покосился на охранников, тихо распределившихся вдоль стен. «И всё ещё ничего не понимаю. Ладно, реактор сам себя не построит…»

Очередная — Гедимин уже сам не помнил, какая по счёту — экспериментальная установка стояла на дне «реакторной ямы», окружённая надвигающимися друг на друга экранами из рилкара и флиевой фольги. Вчера Хольгер настоял на их сооружении; зачем он использовал флию, а не ипрон, химик объяснять не стал, и что у него было на уме, Гедимин не знал до сих пор — но экраны стояли, исправно поглощая омикрон-излучение и позволяя распространяться во все стороны сигма-квантам. Гедимин сдвинул пластину на шлеме, подставляя под лучи правый висок. Невидимые тёплые нити скользнули по коже, на секунду задержались на веках, заставив глаза слезиться, и успокоились, оставшись на лице неподвижной паутиной. «Контакт,» — поморщился Гедимин.

— Ещё бы понять, чего тебе надо… — прошептал он. Существо — чем бы оно ни было — никак не отреагировало, но сармат и не ждал реакции. Небрежно коснувшись щита управления, он следил, как растёт интенсивность «омикрона». Миниреактор снова работал, сигма-излучение пульсировало, медленно наращивая амплитуду колебаний, — минут через десять-пятнадцать следовало ожидать поломки. Гедимин не знал, что откажет в этот раз, — он проверил всё ещё вчера, перепроверил утром, разрушить любой из узлов можно было только ударом кулака или лучевым резаком, — но что-то должно было отказать, и сармат обречённо следил за реактором. Стивен поднялся на край «ямы», двое охранников остались внизу — и они тоже следили за установкой, не замечая ничего вокруг. «Ирренция тут хватит на полноценный ядерный взрыв,» — думал Гедимин, болезненно щурясь на реактор. «И рано или поздно до него дойдёт.»

Тонко зазвенело трескающееся стекло, и сармат, не успев ни о чём подумать, растянулся на полу. Прошла минута; не дождавшись летящих осколков, шипения плавящихся конструкций и ослепительной вспышки, Гедимин привстал, с недоумением глядя на реактор. Одна из экранирующих пластин раскололась сверху донизу, и её части теперь удерживала вместе только прослойка фольги. Сармат растерянно мигнул, ещё минуту полежал на полу — взрыва так и не случилось — и протянул к установке руку с дозиметром. Экран, даже лопнув, не пропустил наружу омикрон-излучение, «сигма» по-прежнему текла сквозь него свободно — и только странные колебания в пределах десятка милликьюгенов исчезли, будто их не было. Несколько минут Гедимин сидел на полу, наблюдая за цифрами на экране. Пульсация пропала.

— Да что такое-то, — еле слышно пробормотал он, поднимаясь на ноги. Показатели на мониторе говорили то же, что и дозиметр, — непонятные колебания полностью сгладились. Внутри реактора всё было в порядке — лопнул только экран.

«Расколоть рилкар без физического воздействия…» — Гедимин недоверчиво покачал головой. Он подошёл к установке, извлёк разбитую пластину и, на секунду задумавшись, быстрым движением закинул её за спину и прицепил к скафандру. Несколько минут ничего не происходило; сармат смотрел на дозиметр, не сводя глаз с показателя «сигмы» — и дождался: интенсивность медленно возросла на пару микрокьюгенов — и снова упала, и ещё раз возросла, увеличивая амплитуду с каждым скачком.

— Вот оно что, — прошептал Гедимин, с кривой усмешкой протягивая руку к треснувшей пластине. — Ладно, забирай свою ценность.

Расколотый экран встал на место. Гедимин посмотрел на дозиметр. Несколько секунд сигма-излучение продолжало колебаться, затем показатель выровнялся.

— Вот оно что, — сармат провёл пальцем по свежей трещине и усмехнулся. — Так тебе нужен… люфт?

«Хотел бы я знать, как всё это стыкуется с законами физики,» — думал он пять часов спустя, выбираясь из-за щита управления и останавливаясь напротив треснувшей пластины. Миниреактор работал без единого сбоя с первой минуты и до последней.

— Люфт, — прошептал сармат, разглядывая сияющий твэл. — Хорошо, ещё одна попытка…

Через два часа он сидел там, где недавно стояла первая установка, и собирал следующую. Ни одной старой детали в ней не осталось — Гедимин заменил всё, от ирренциевых стержней до внешних экранов.

«Готово,» — он поднялся на ноги и окинул готовый реактор придирчивым взглядом. Насколько он мог видеть, все детали были исправны и не имели изъянов — и это же касалось самой конструкции, пусть и несколько примитивной. «Это будет работать,» — сармат аккуратно поставил на место последнюю экранирующую пластину. Можно было идти к щиту управления, но он медлил.

«Последняя деталь,» — криво усмехнулся он, прикасаясь раскалённым «когтем» к ближайшей пластине. По её поверхности протянулась неглубокая оплавленная царапина. «Люфт.»

Управляющий стержень плавно пошёл вверх. Зелёный свет в кольце экранирующих пластин вспыхнул, рассыпался бликами по стенам, отражаясь от гладкого рилкара. Гедимин стоял с дозиметром напротив повреждённого экрана и ждал.

Звон был совсем тихим — его заглушил звуковой сигнал, установленный сарматом на щит управления. Он означал, что колебания интенсивности прекратились — и это же Гедимин увидел на дозиметре, сразу за серией быстрых резких скачков… и еле слышным треском и звоном. Пластина даже не раскололась — под оплавленной поверхностью проступило всего несколько тонких трещин. Гедимин тронул экран ладонью, ожидая, что тот развалится на куски, удерживаемые только флиевой фольгой, — но пластина стояла ровно.

— Странная ты штука, — еле слышно пробормотал сармат, прикасаясь к правому виску. Тёплые волокна дрогнули, на долю секунды изменив температуру на несколько градусов.

— Ладно, я это запомню.

…Хольгер мигнул и медленно отодвинул в сторону лицевую пластину, пристально глядя Гедимину в глаза.

— Люфт⁈ Ты это проверил? Это… принесло результаты⁈

Константин на секунду оторвался от изучения смарта и брезгливо поморщился.

— Шаманство какое-то, а не физика, — пробормотал он еле слышно. — Я бы даже сказал…

Он замолчал, оборвав фразу на полуслове. К столу, беспрепятственно пройдя сквозь строй охранников, подошёл Ассархаддон.

— Гедимин, — сходу начал он, жестом согнав Константина с ближайшего свободного стула; сармат без единого звука пересел на самое дальнее место и чуть отодвинулся, чтобы Линкен закрыл его от цепкого взгляда куратора. Гедимин нехотя отставил контейнер с едой.

— Что? Я работаю над реактором, — напомнил он, стараясь не щуриться слишком заметно.

— И я не собираюсь вам мешать, — отозвался Ассархаддон, открывая экран наручного передатчика. — Но мне пришло письмо, и я должен реагировать. Вас тут обвиняют в… саботаже… «неоднократное беспричинное повреждение экспериментального оборудования»… а также в носительстве эа-мутации… «разговаривал с неодушевлёнными предметами и ожидал от них ответа»…

Гедимин ошеломлённо замигал и развернулся к охранникам, едва не врезавшись плечом в стол.

— Стивен⁈

— Heta, — Ассархаддон постучал пальцем по его локтю. — Сначала дайте мне разъяснения. На эа-мутацию вас уже проверили, результат отрицательный. Что насчёт саботажа?

Гедимин тяжело вздохнул. Куда успел исчезнуть Стивен, он так и не понял, — но рядом со столом стояли только двое в экзоскелетах, их командир бесследно испарился. «Ничего, вернётся,» — мрачно подумал сармат. «Лезет не в своё дело, кусок слизи…»

— Я не саботажник, — ответил он, угрюмо щурясь. — Это люфт. Зазор для разрядки сигма-облака. Если его не сделать, разнесёт весь реактор.

На дальнем краю стола Константин припечатал ладонь к лицевому щитку. Гедимин озадаченно мигнул и снова перевёл взгляд на Ассархаддона. Хольгер вскинулся было — то ли дать пояснения, то ли заступиться — но куратор приподнял ладонь, и химик не сказал ни слова.

— Так… Не буду утверждать, что всё понял, но… Кажется, вам удалось разобраться в причинах той необъяснимой аварии? — полуутвердительно спросил Ассархаддон. — Очень хорошо. Скоро вы приступите к постройке полноразмерной модели реактора?

— Завтра, — ответил Гедимин. Хольгер промолчал, но крепко сжал его ладонь. Гедимин смущённо покосился на него. Ему хотелось сказать химику что-нибудь успокаивающее, но он не нашёл слов.

— Хорошо. Продолжайте работу, — сказал Ассархаддон, прикрывая передатчик пластиной брони. — Буду ждать ваших отчётов. Рад, что всё так быстро и легко разъяснилось.

Гедимин смотрел вслед уходящему куратору, попутно выглядывая в толпе Стивена, но охранник исчез бесследно. «Вот мартышка,» — покачал головой сармат, так и не найдя пропавшего. «Саботаж… Мог же спросить, что я делаю, и зачем. Сразу бы всё понял. Так нет же…»

— М-да, атомщик, в объяснениях тебе равных нет, — пробормотал Линкен, исподтишка показав кулак ухмыляющемуся Константину. — Но Ассархаддону ты по-прежнему очень нужен. Ну ты своё и отрабатываешь, тут я ничего не скажу. Так когда следующий взрыв?

14 мая 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Защитные поля вокруг реактора светились зеленью и колыхались, но насквозь не просвечивали — излучение ещё не набрало силу, хотя разговаривать внутри активной зоны уже было нелегко из-за постоянного треска и шипения в наушниках. Двое охранников у стены разбирали штабель экранирующих плит — их вслед за роторами спустили в «яму» электрокраном. Можно было бы так же переправить и сборки, но Гедимин построил их на месте — и никого, даже Хольгера, к ним не подпускал. Сейчас они были готовы к запуску — все четыре, плавная дуга, сияющая холодным зелёным светом. Гедимин смотрел на них сквозь тёмный щиток и мечтательно щурился.

— Обвязка готова, — сказал Хольгер, подойдя к сармату вплотную — так, чтобы свести помехи к минимуму. Повернувшись к реактору, он широко взмахнул рукой, обводя систему электрогенераторов, охлаждающие насосы и сверкающую серебристыми и жёлтыми искрами дугу управления и контроля. Гедимин кивнул.

— Уже проверил. Теперь — биозащита…

Он оглянулся на экранирующие пластины. Один из аккуратных штабелей уже развязали и разложили по полу. Экраны накладывались краями друг на друга; внутренний слой — флия, внешний — ипрон. «Здесь станет темно, когда их поставят,» — внезапно подумалось Гедимину.

— Выглядит надёжно, — сказал Хольгер. — Если засунуть всё это в отдельный экранированный отсек… и если обойдётся без аварий… Да, думаю, этого будет достаточно. А там что?

— Вход. Для ремонта, если понадобится, — нехотя пояснил Гедимин, глядя на раздвижные пластины, отмеченные знаком радиационной опасности. «Да, непривычно будет сидеть тут в темноте,» — думал он. «Так, наверное, безопаснее. Вдруг кто-то влезет без скафандра… Хотя — зачем лазить в реактор без скафандра?»

— М-да, — Хольгер подошёл к пластинам входа, приподнял одну из них и посмотрел на кромку с желобками. — Ядерный реактор, ремонтируемый вручную. Экипаж кораблей определённо обрадуется.

Гедимин мигнул.

— Кумала сделал скафандры для такого ремонта, — напомнил он. — Что не так?

Хольгер покачал головой.

— Трудно объяснить, атомщик. Сколько раз ты взрывался вместе с реактором?

— Ремонтник должен сделать так, чтобы ничего не взрывалось, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь на химика. — А если не выйдет — лучше умереть быстро. Корабль всё равно разрушится вместе с реактором.

Один из охранников поднял руку.

— Щиты готовы. Начинать установку?

— Подожди, — отозвался Гедимин, внимательно разглядывая пластины. «Люфт. Нужно ещё оставить люфт,» — он едва заметно поморщился. «Глупо как-то — ломать свои же детали. Никак не привыкну…»

Он прошёл вдоль экрана, выбирая, где оставить уязвимость. «Напротив ротора? Да, здесь пройдёт полоса обмотки. Она примет омикрон-пучок на себя, если будет пробой фольги. Так безопаснее.»

Он поднёс руку к пластине, но что-то удержало её. Гедимин покосился на запястье и удивлённо мигнул — в него крепко вцепился Хольгер.

— Ну что? Сам знаешь — нужен люфт, — проворчал сармат, дёрнув рукой. — Будто мне это нравится!

— Знаю, — покивал Хольгер, осторожно отодвигая Гедимина от разобранного экрана. — Только удивляюсь твоему выбору. Я знал, что сама идея биозащиты тебе противна, — но что настолько…

Гедимин сердито фыркнул.

— А ты что выбираешь? Твэл? Один из роторов?

Хольгер перевернул ближайшую пластину и прикоснулся пальцем к углублениям, оставленным под датчики.

— Сделай ещё одно. Здесь, немного ниже.

Гедимин мигнул.

— Зачем? Тут уже есть датчик. Ещё один не нужен.

— В том-то и дело, — отозвался Хольгер с еле слышным смешком. — И реактор не сильно пострадает от его отсутствия.

Гедимин поднёс руку к пластине, но остановился, с сомнением глядя то на неё, то на Хольгера.

— Уверен, что этого хватит? Один лишний датчик?

— Вот это мы и проверим, — прошептал химик, оглянувшись через плечо на светящиеся сборки. — При первом же запуске.

15 мая 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

В «реакторной яме» было непривычно темно — Гедимину даже пришлось зажечь подсветку на лестнице и на щите управления. Нужные ступеньки и — тем более — кнопки он нашёл бы на ощупь, но ожидались зрители, и сармат смутно чувствовал, что надо как-то к этому подготовиться.

— Где мой датчик? — Хольгер из-под руки Гедимина посмотрел на монитор. То, что он искал, было вставлено в самый «хвост» длинной цепочки разнообразных показателей — сдвоенная строчка, интенсивность сигма-излучения между двумя барьерами биозащиты вокруг реактора.

— Пока работает, — удовлетворённо кивнул Хольгер.

— Если его не хватит, я всё остановлю, — предупредил Гедимин, с подозрением глядя на конструкцию. Скруглённая стена биозащиты прикрыла её, и ничего не проступало наружу, — только рилкар, внешний слой кольцевого экрана, стеклянно блестел в свете маленьких белых лампочек. Хольгер проследил за взглядом Гедимина и еле слышно хмыкнул.

— Миниатюрная электростанция. Практически карманная. Но по мощности перекроет «Полярную Звезду». Хорошо будет когда-нибудь построить такие на Земле. Ещё лучше — на спутниках Сатурна. Представляешь базу где-нибудь на Титане или Энцеладе? И никаких пропадающих грузовиков с плутонием.

— Ирренций тоже выгорает, — напомнил Гедимин, прикидывая про себя срок службы одной загрузки. «Лет десять-двенадцать. Немного. Хотя…» — он задумчиво сощурился, вспоминая состав «выгоревших» твэлов. «Там плутоний и уран. Если перенастроить реактор в другой режим, сбавить омикрон и выдать пульсацию…»

— Энцелад, приём! — Хольгер постучал по его скафандру. — Кажется, я зря его упомянул… Линкен и Константин уже в отсеке. Им можно спускаться?

— Tza, — отозвался Гедимин, внося в память передатчика несколько пометок. «Надо подумать об обновлении топлива. Когда пройдёт вся эта спешка, поговорю с Хольгером…»

Ещё шестеро охранников, подозрительно косящихся на тёмный реактор, разместились вдоль стены, и Гедимин поморщился — там, где они встали, из них получались отличные тараны для облицовки.

— Стивен, выведи их наверх, — попросил он в коммутатор. — При аварии поднимете тревогу.

Цепочка экзоскелетчиков потянулась к лестнице, сармат покосился на оставшихся и пожал плечами.

— Приказ Маркуса — сопровождать объект. Особенно на опасной территории, — пробубнил в наушниках Стивен. Гедимин сердито сощурился, но промолчал.

— Ого! — Линкен, проследив за поднимающимися охранниками, повернулся к реактору и громко хмыкнул. — Это оно и есть? Эта твоя штука, то ли реактор, то ли бомба?

Константин ткнул его кулаком в плечо и сердито фыркнул.

— Это реактор, — отозвался Гедимин. — Никаких взрывов не будет.

— Ты всегда так говоришь, атомщик, — усмехнулся Линкен. — А потом я пропускаю самое интересное. Но если я здесь… может, и не будет. А где красная кнопка?

Гедимин молча ткнул в угол пульта. Большая красная кнопка была там — он даже приделал к ней завалявшийся светодиод, и она освещала ближайший монитор. Больше никаких функций у неё не было.

— Правильно, — одобрил кнопку Линкен, отходя к стене. — Константин, Хольгер, идите сюда. Пусть атомщик работает.

Он, прикинув что-то на пальцах, занял место немного в стороне от лестницы и отогнал от неё одного из охранников. Гедимин вспомнил, куда врезался главный ротор при последней аварии, и одобрительно хмыкнул — по крайней мере, Линкена им не придавит.

— Sa tatzqa? — отрывисто спросил он, поворачиваясь к щиту управления.

— Tiitzki, — вразнобой прозвучало в наушниках. Сармат кивнул.

— Attahanqa!

Ему всегда было не по себе в такие моменты — первый запуск реактора, с которым только он один во всём мире может управляться. Стержни поднимались медленно, сармат следил за монитором, — торопиться было нельзя, ирренций «вспыхивал» при любой оплошности. Много долгих секунд спустя подключились внешние облучатели — и реактор «зажёгся», выбрасывая на экран десятки стремительно меняющихся показателей. Одна из двух одинаковых строк в самом конце длинного столбца мигнула и погасла — датчик, установленный Хольгером, вырубился, и Гедимин не стал думать, что в нём могло отказать. Он ждал, когда выровняется сигма-излучение, и можно будет запускать роторы. Оно росло быстро, непрерывно, — если что-то и пульсировало внутри реактора, то отследить эти слабые колебания было невозможно. Гедимин ждал, глядя поверх монитора на блестящие золотистые щиты. Время тянулось мучительно медленно. Пока всё было цело.

— Attahanqa, — прошептал он, на мгновение прикоснувшись к правому виску, и сдвинул рычажок на пульте. Главный ротор, невидимый за сдвоенными экранами, сделал первый оборот — и поехал дальше, с каждой минутой разгоняясь всё сильнее. Сармат опустился на пол, прижал ладонь к облицовке, прикрыл глаза, — едва заметную, почти неуловимую вибрацию можно было почувствовать только так. «Сойдёт,» — решил он, когда придавленные к полу пальцы занемели, и уже было не отличить дрожь в них от слабейших колебаний поверхности. «Быстро не развалится.»

Через четверть часа в ход пошли малые роторы. Гедимин смотрел на неподвижный корпус и представлял себе, как разгоняется генератор, омываемый холодным зеленоватым свечением. «Хоть смотровое окно вставляй,» — ему было немного досадно. «Ничего отсюда не видно.»

Об этом же, возможно, думали и остальные сарматы. Линкен, прождав ещё две минуты, оглянулся на Хольгера. Тот жестом велел ему стоять тихо. Взрывник громко фыркнул и двинулся к Гедимину.

— Атомщик, ты вроде ничего не делаешь. Оно заработало или сломалось?

Гедимин покосился на мониторы — миниатюрная электростанция запустилась и явно не собиралась ни глохнуть, ни взрываться.

— Сломается — ты заметишь, — ухмыльнулся он, поворачиваясь к Линкену. Сердце билось чаще обычного, и в крови растекался знакомый и приятный жар. «Сработало,» — медленно расплылся в улыбке он, через плечо оглянувшись на реактор. «Давай!»

Рядом с ним уже стоял Хольгер, и секунду спустя он вдвоём с Линкеном сгрёб Гедимина в охапку, и они замерли на секунду. Хольгер еле слышно смеялся, изредка встряхивая головой, взрывник бурчал что-то в респиратор, — кажется, досадовал, что в этот раз не было «ничего интересного». Подошёл Константин, выразительно хмыкнул в респиратор, небрежно потрепал всех по ближайшим частям скафандров и прошёл к мониторам.

— Датчик отказал, — сообщил Гедимин Хольгеру, когда тот перестал смеяться.

— Туда и дорога, — отмахнулся тот, выворачиваясь из объятий сармата. — А остальное? Дай взглянуть…

Трое сарматов столпились у мониторов. Они что-то обсуждали, но Гедимин не стал слушать. Он подошёл к стене биозащиты и лёг на пол, прижавшись грудью к облицовке и вытянув вперёд руки. Реактор, превосходящий мощностью «Полярную Звезду», был совсем рядом, за тонкими стенками, и Гедимину казалось, что это его тепло пульсирует в крови. «Получилось,» — тихо выдохнул он, закрывая глаза. «Видел бы Конар…»

31 мая 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Это и есть их крейсер? — Гедимин развернул голограмму на весь экран, растянутый от стены до стены, — так было проще оценить масштаб. — Теперь понятно, зачем был нужен реактор. Сколько там антигравов?

— Два «волчка», — отозвался Константин, разглядывающий голограмму с тем же недоверчивым прищуром, что и Гедимин. — Я искал внутренний срез, но у меня нет доступа. Нашёл только такую картинку.

— Внушительно, — сказал Хольгер, перечитывая параметры. — Этот корабль должен пробивать астероиды насквозь — только за счёт массы.

— Или утаскивать за собой, — хмыкнул Гедимин, рассматривая вблизи участок брони. Семь слоёв обшивки — пластины неправильной формы, состыкованные между собой под разными углами — почти в точности воспроизводили структуру его скафандра. «И тут Кумала?» — слегка удивился сармат. «Странно. Думал, кораблями занимается Никэс. В крайнем случае, Гельмер.»

— Линкену покажи, — попросил он Константина. — Интересная картинка.

— Линкен видел, — ответил тот. — И даже помогал добывать. Но внутреннее устройство даже он не знает.

— А связаться с Гельмером не можешь? — спросил Гедимин, разворачивая голограмму вокруг оси; ещё не построенный крейсер был хорошо виден со всех сторон — и всё-таки был не более чем картинкой. «Без внутренностей ни о чём говорить нельзя,» — думал сармат. «Такое и я нарисую.»

— Доступы, атомщик, — досадливо поморщился Константин. — Моих на это не хватает. Можешь сам связаться — вдруг он растеряется и пришлёт тебе, что нужно.

На запястье Гедимина вспыхнул красный светодиод. Раздался протяжный гудок. Сармат недовольно сощурился, оглянулся на выход в «грязный» отсек, — сигнал горел и там.

— Опять останов? — Хольгер, забыв о голограмме, повернулся к горящему светодиоду. — Одиннадцать часов без перерыва. Неплохой результат. Но… видимо, он так и будет стопориться каждый день.

— Лишь бы не плавился, — отозвался Гедимин, отключая сигнал. — Резкий запуск ему не вредит.

Он снова повернулся к голограмме и развернул её кормой к себе, чтобы рассмотреть хвостовую часть. Идти к остановившемуся реактору было рано — сармат обычно выжидал час-полтора после аварийного глушения. «Пусть остынет,» — подумал он, изучая гравитронные орудия вдоль кормы. «Роторы встать не успеют.»

Люк, ведущий во внешний мир, открылся, пропуская Константина. Гедимин удивлённо мигнул — он и не заметил, когда сармат успел выйти.

— Одиннадцать часов, говоришь? Два останова в сутки… — задумчиво протянул он, по привычке прикасаясь к респиратору вместо подбородка. — У него нет аналога «йодной ямы»?

— Не замечал, — ответил Гедимин, вспоминая многочисленные остановы и запуски двух предыдущих реакторов.

— Как-нибудь попробую с ним поработать, — сказал Константин, заставив Гедимина изумлённо мигнуть и усомниться в работе наушников. — Может быть, сегодня. Разрешишь мне провести пуск?

— Если хочешь, — сармат пожал плечами. Наушники, очевидно, работали исправно — это с Константином сегодня было что-то не так.

— Взрыва не боишься? — прищурился он.

Люк открылся снова — в этот раз настежь. В отсек вошёл Ассархаддон. Двое охранников в тяжёлых экзоскелетах заняли оставшиеся свободные места у стены, и в лаборатории стало тесно. Гедимин недовольно сощурился.

— Внеплановый визит, — сказал Ассархаддон, приподняв руку в приветственном жесте. — Прошу прощения, что пропустил запуск вашего реактора. Сейчас он, как мне известно, вышел на проектную мощность. Самое время с ним познакомиться. Проведёте меня в реакторный отсек?

«А то ты сам дверь не откроешь,» — недобро прищурился Гедимин.

— Реактор встал, — буркнул он. — Больше двенадцати часов не работает.

— Не переживайте, я помню, с чего вы начинали, — спокойно ответил куратор. — Двенадцать часов непрерывной работы — отличный результат, и я знаю, как дорого он вам обошёлся.

У Гедимина заныл локоть — перелом давно сросся, но какие-то клетки мозга ещё помнили, что он там был. «Да, недёшево,» — согласился про себя сармат, незаметно потирая руку, хоть это и не имело смысла — сквозь скафандр он ничего не чувствовал.

— Вы планируете запускать его сегодня? — спросил Ассархаддон, останавливаясь рядом с голограммой. Крейсер, принесённый Константином в обход инструкций и в нарушение графиков, куратора не заинтересовал.

— Могу сейчас, — пожал плечами Гедимин. — Идём.

Он едва заметно кивнул Хольгеру и Константину. Те отошли от погасшей голограммы и сели в кресла. Трое охранников Гедимина отделились от стены и осторожно приблизились к нему, по-прежнему оставаясь за спинами экзоскелетчиков Ассархаддона.

— Иерархия? — прошептал сармат, покосившись на них. В наушниках раздался тихий смешок.

Он хотел первым спуститься в «яму», но Ассархаддон придержал его — сначала пошли двое охранников, один из его отряда и один — из отряда Гедимина. Выждав минуту, куратор жестом скомандовал «вниз».

— Такой запуск не причинит реактору вреда? — спросил он, разглядывая конструкцию сверху. — Кстати, он неплохо выглядит. Компактное высокотехнологичное устройство. Кумале пришлось бы по вкусу.

Гедимин сердито сощурился. «Кумалы тут не хватало…»

— Стеклянная цацка, — отозвался он. — Пятьдесят тонн.

Сармат задержался у щита управления, проверяя показатели. В этот раз автоматика сработала успешно — ничего не успело ни треснуть, ни расплавиться, и излучение быстро пришло в норму. Роторы вращались, не сбавляя оборотов, — такой краткий останов они даже не заметили.

— Столько электричества расходуется ни на что, — посетовал Гедимин. — Нельзя что-нибудь от него запитать?

— Тут множество веществ и субстанций расходуется ни на что, — отозвался Ассархаддон, изучая пульт управления. — Ничего страшного. Мы стараемся ничего не запитывать от экспериментальных установок, чтобы не было непредвиденных скачков напряжения… Запуск производится отсюда?

Гедимин кивнул, удивлённо глядя на него. Куратор расположился за пультом так, будто готов был сам заняться реактором.

— Эти манипуляции можете проделать только вы — или кто угодно? — продолжал спрашивать Ассархаддон. — Насколько это устройство завязано на вас?

— Хочешь сам запустить? — спросил Гедимин, старательно скрывая изумление. — Тут ничего сложного. Я покажу, как.

— Не я, — качнул головой куратор, не сводя взгляда с монитора. — Максимально незаинтересованное лицо. Я предполагал привести сюда подопытного, но… биологический вид может быть важен. Так что… Стивен Марци, подойдите сюда.

Гедимин вздрогнул, изумлённо замигал, недоверчиво глядя на Ассархаддона. Видимо, что-то подобное чувствовал и Стивен — он замешкался, но всё же приблизился к монитору и остановился чуть поодаль.

— Проведите для него инструктаж, — приказал Ассархаддон, кивнув на Стивена. — Подробных разъяснений не надо, хватит простого перечисления манипуляций. Дайте ему провести этот запуск. Технически это возможно?

«Стивен за моим реактором?» — Гедимин брезгливо поморщился, радуясь, что под шлемом никто не увидит его гримас. «Ну ладно…»

— Стань сюда, — буркнул он охраннику, занимая место сбоку от монитора. — Теперь смотри. Сначала нужно отключить этот насос…

…Омикрон-излучение стремительно усиливалось. Гедимин следил за температурой — реактор оставался холодным, внезапных вспышек не наблюдалось, сигма-кванты выделялись, но не скапливались в неположенных местах. Электрогенератор вообще не заметил ни остановки, ни запуска, — роторы не успели притормозить, так и вращались с обычной скоростью. Стивен, едва закончив последнюю операцию, шарахнулся от пульта и убрал руки за спину. Гедимин одобрительно кивнул ему, в последний раз сверился с монитором и вопросительно посмотрел на Ассархаддона.

— Великолепно, — как показалось Гедимину, куратор едва сдержал облегчённый вздох. — Итак, успешный запуск этого агрегата вполне по силам любому сармату, сколько угодно несведущему в физике. Вы справились с задачей, Гедимин. Гельмер будет рад получить ваш реактор в своё распоряжение. Вы заслужили отдых и сегодня же можете к нему приступить. Медотсек будет вас ждать — двое суток вы проведёте в капсуле.

Гедимин недовольно сощурился.

— А без капсулы никак?

— Вам нужен отдых, — покачал головой Ассархаддон. — Я не хочу, чтобы мои специалисты загоняли себя насмерть. У вас трое суток на всё. Четвёртого июня вы получите следующую задачу. Исгельт считает, что её можно решить. Я сильно сомневаюсь, и Гельмер меня поддерживает.

— Какая задача? — спросил Гедимин. «Исгельт, Гельмер… Что-то, связанное с вооружением кораблей? Тогда третьим был бы Линкен — или кто там у него главный…» — быстро соображал он.

— Четвёртого июня, — с нажимом повторил Ассархаддон, прикасаясь к его плечу. — Идёмте. Константин проследит за вашим реактором, пока инженеры его осматривают. Можете съездить в экзотариум — мне как раз вернули половину Зелёных Пожирателей.

Он тихо вздохнул.

— С нетерпением жду июля. В первой же вылазке на Ириен надо будет пополнить вольер. Не ожидал, что мою коллекцию станут использовать в медицинских целях так быстро и так… масштабно.

— Они там живы? — Гедимин, как глупо это ни было, почувствовал неприятное беспокойство. «Это червяки,» — напомнил он себе. «Ничего страшного, если их даже убили. Вон, Ассархаддон не переживает. А это его твари, а не твои.»

— Сильно озадачены, но живы, — кивнул куратор, смерив Гедимина долгим взглядом. — Но я считаю, что их не следует так… активно беспокоить. Нужно увеличить поголовье, и как можно быстрее. Ждём июля. Вы тоже будете его ждать?

04 июня 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Медик вытаращил глаза на Гедимина, несколько секунд молчал, потом хлопнул себя ладонями по бёдрам и рассмеялся в голос.

— И что смешного? — спросил ремонтник, сердито щурясь. Медик вместо ответа замахал руками сармату-санитару, выглянувшему из соседнего отсека. Тот, разобрав спутанные жесты, сначала мигнул, а затем хихикнул и скрылся за дверью.

— Искать… признаки разума… у плоских червяков с чужой планеты⁈ — простонал медик, садясь в кресло. Смех ещё сотрясал его.

— Может, у вас, физиков, это нормально. Но я бы проверил тебя на эа-мутацию! — сказал он, отдышавшись.

— Себя проверь, — бросил Гедимин, смыкая на груди пластины скафандра. Общение не задалось, выяснять нужную информацию было не у кого, — засиживаться в медотсеке не стоило. Где-то в туннелях «Гекаты» он должен был пересечься с Ассархаддоном и взять у него новое задание, но где его искать, сармат понятия не имел.

— Странные они тут, — сказал он Хольгеру, поджидающему его в коридоре. — Нормальный же был вопрос.

— Не слышал, но верю, — серьёзно ответил химик. — Поехали. Сегодня нам к Исгельту.

— Уверен? — слегка удивился Гедимин. Хольгер вместо ответа щёлкнул пальцем по прикрытому экрану передатчика.

— Он с утра заедет в «Гекату», перехватим его у пакгауза.

В безвоздушном пространстве пакгаузов звуки не распространялись — только пол едва заметно вибрировал, когда мимо проезжал массивный тягач. На состав из десятка вагонов, занявший всю платформу, грузили непрозрачные контейнеры — судя по маркировкам, рудные концентраты, металлолом и битум (в иссиня-чёрных бочках с пометками «огнеопасно»). Гедимин покосился на знакомые ворота — хранилище ирренциевой руды было закрыто.

— Исгельт, мы на платформе, — сказал в коммутатор Хольгер. — Да, вижу. Сейчас подойдём.

Очередной прицеп тронулся с места, и Гедимин увидел Исгельта — тот стоял в кольце охраны у закрывающегося пакгауза.

— Странное место для выдачи рабочей информации, — заметил Хольгер, подойдя к нему. — Почему не в лаборатории?

— Пока никто не знает, какую лабораторию вам дать, — отозвался Исгельт, внимательно посмотрев на Гедимина. — Ты в порядке? Эа-клеток не обнаружено?

— Я не мутант, — сердито буркнул тот. — Зачем звал?

— Хотел предложить одну работу, — Исгельт понизил голос. — Гельмер сомневается, что это возможно — а я бы попробовал. Одна из аварий у тебя случилась из-за непредвиденного прожига и выброса вещества из портала?

Гедимин кивнул, недовольно щурясь, — он не любил вспоминать свои аварии, тем более — такие нелепые.

— Ты мог бы воспроизвести этот эффект преднамеренно? — спросил Исгельт. Гедимин мигнул.

— Специально взорвать реактор? Но на кой⁈

— Не-не, — поспешно махнул рукой бывший адмирал. — Реактор должен выжить. Я хочу использовать его как сверхмощный прожигатель.

Он замолчал, внимательно глядя на сарматов. Они переглянулись. Гедимин подумал, что в последнее время он слышит много странного, — но это, пожалуй, даже для него слишком.

— Сделать из реактора прожигатель? Ты в себе? — хмуро спросил он. Хольгер ткнул его кулаком в бок; гудения брони Гедимин не услышал, но слабую вибрацию почувствовал и удивлённо мигнул.

— Не торопись, — сказал Исгельт. — Хорошо подумай. Реактор является сверхмощным излучателем, так? Он — неотъемлемая часть любого большого корабля. Если ты сумеешь сфокусировать это излучение за пределами корпуса по ходу крейсера, он сможет уйти в портал в любой момент. И выйти обратно в Солнечную Систему, когда это понадобится. Подумай и скажи, какое оборудование и какие материалы тебе будут нужны. Я намерен построить этот прожигатель, и хорошо, если этим займётся специалист.

Хольгер снова ткнул Гедимина в бок и перевёл взгляд на Исгельта.

— Тут есть одна сложность, — задумчиво сказал он. — Одна, но размером с тот самый крейсер. Можно сфокусировать излучение краевых сборок в одной точке, можно скрестить два таких пучка и прожечь портал. Проблема с введением параметров. Излучение должно пульсировать. А как это сделать на работающем реакторе, не повредив его?

— Проблема с созданием пульсации? — переспросил Исгельт. — А я слышал, что наоборот — проблема с её ликвидацией, а излучение пульсирует по самой своей природе.

— Я потерял реактор из-за этой пульсации, — недобро сощурился Гедимин. — Еле её погасил. А ты думаешь, это так просто — снова её вызвать…

— Я? Я не специалист в этой области, Гедимин, — отозвался Исгельт. — Я думаю только, что ты сумеешь её обуздать и правильно использовать.

Сармат беспомощно посмотрел на Хольгера, ожидая поддержки, но химик, о чём-то задумавшись, не обратил на него внимания.

— Можно попробовать, — заключил он наконец, протянув Исгельту руку. — Но это будет непросто.

— Вы оба берётесь за работу? — уточнил тот, переводя взгляд на Гедимина. Тот, покосившись на Хольгера, нехотя кивнул.

— Чью лабораторию вам дать? — деловито спросил Исгельт. — Никэс и Гельмер готовы…

Хольгер приподнял ладонь, призывая к молчанию. Он смотрел на Гедимина и выжидал. Тот, на секунду стиснув зубы, нехотя заговорил. «Мы уже влезли,» — напомнил он себе. «Не бросать же Хольгера одного. Хотя мне всё это не нравится. Дурацкая идея.»

— Будут взрывы, — угрюмо сказал он. — Нельзя ставить реактор на базе. Нужно вынести его на поверхность. Так будет меньше последствий.

— Вот оно что, — ненадолго задумался Исгельт. — Всё сложнее, чем мне казалось. Вынести на поверхность… Реактор из лаборатории Гедимина годится для таких опытов?

Ремонтник кивнул.

— Нужна будет кислородная станция, — сказал он. — И экраны для реактора. Иначе заметят.

— Действуй, — сказал Исгельт, слегка толкнув его в грудь; такие знаки одобрения были Гедимину в новинку, и он удивлённо мигнул. — Сегодня разберёшь реактор. Завтра я найду вам кислородную станцию. Работать будете на поверхности, в кратере Кей. Других сарматов оттуда уберём. У вас будет два купола — кислородный для жилья и экранирующий для реактора. Ещё помощь нужна? Лаборанты, дополнительная охрана?

Гедимин поморщился.

— Этих забери, — он кивнул на Стивена и его бойцов. Хольгер укоризненно покосился на него и постучал по его броне.

— Я думал, ты с ними поладил…

— Не могу, приказ Маркуса, — отозвался Исгельт. — Ладно, работайте вдвоём. Надеюсь, у вас получится. Эти ваши порталы… Как они пригодились бы нам на Марсе!

06 июня 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — Луна, кратер Кей, малый полигон

Вагон летел быстро, только изредка притормаживая у подъёмников, — транспортный туннель был свободен, все, кто хотел по нему проехать, давно это сделали. «Лаборатория в кратере. Глайдер ждёт. Действуйте,» — короткое сообщение от Исгельта Марци пришло только в седьмом часу утра, и Гедимин, при всей своей встревоженности, даже ему обрадовался. Теперь он сидел на контейнере с ирренцием, прикрепив к предплечью открытый ежедневник, и показывал Хольгеру недавний набросок.

— Слез бы ты с контейнера, — покачал головой Хольгер, но интерес к чертежу пересилил страх — и он осторожно устроился рядом. — Это краевые сборки. Здесь роторы, а здесь свободное место. Управляющую колонну сделать подвижной, сюда поставить систему линз… Где лучи сойдутся?

Гедимин поставил жирную точку далеко в стороне от реактора — условно «впереди», перед носом гипотетического крейсера.

— Ага, — кивнул Хольгер. — Хорошо… Не слишком далеко?

— Крейсер же движется, — напомнил Гедимин. — Как раз долетит.

— Движется… — покачал головой химик. — Как представлю себе манёвры реактором в полёте…

— Ты сам меня в это втащил, — отозвался ремонтник. — Что-то же ты при этом думал… А кстати — как вообще мы будем пульсировать реактором?

Вагон едва заметно дрогнул и замедлил ход — до выхода на полигон оставались считанные десятки метров. Хольгер встал с контейнера и подошёл к закрытому люку.

— Надо бы убавить охрану, — вполголоса сказал он, переключив коммутатор. — Кислорода не напасёшься.

…Глайдер ждал их у пирса — маленький, но тяжёлый из-за экранирующей обшивки. В него погрузили ирренций. На борт поднялись четверо — Гедимин, Хольгер и двое охранников: со стороны Гедимина — Васко Марци, со стороны Хольгера — Шемсин Тарс. Остальные с передатчиками наготове отправились в наблюдательный бункер — «там кислорода больше», как сказал, отключив коммутатор от общей связи, Хольгер. Гедимин облегчённо вздохнул — уследить, чтобы головы и руки не оторвало двоим охранникам, было проще.

У экранированного фургона не было ни одного иллюминатора; о прибытии на месте сармат узнал, когда транспорт плавно нырнул, дрогнул и, проскользив немного, остановился. Гермолюк зашипел, приоткрываясь.

— Кратер Кей. Высаживаемся, — Хольгер, жестом послав вперёд пару охранников, подошёл к люку. Гедимин выходил последним, придерживая на плече контейнер с ирренцием.

Этот кратер, по-видимому, появился недавно, и мелкие метеориты не успели искрошить его дно, — вместо рыхлого грунта под ногами была твёрдая поверхность с торчащими из неё обломками тугоплавкой породы. Гедимин довольно кивнул — сюда можно было поставить реактор, не сдирая верхний слой на метры вглубь.

Глайдер взлетел сразу же, как закрылся за сарматами гермолюк, — Гедимин только увидел, как желтовато-рыжий силуэт мелькнул в чёрном небе.

— Сатурн, — сказал Хольгер, подняв взгляд к горизонту. — Прямо над горами, видишь?

Гедимин смотрел на Солнце. Отсюда, без прикрытия атмосферы, оно казалось больше и ближе, и странно было видеть его одновременно с Сатурном и множеством звёзд на чёрном «ночном» небе. Он начал по привычке искать Луну, но сам себя одёрнул и беззвучно усмехнулся. «Вот же она!» — он опустил взгляд вниз и, ускорив шаг, пошёл к странному рыжеватому холму на краю равнины. «Лезет чушь в голову…»

Холмов было два: один — невдалеке от места высадки, второй — в сотне метров от первого. Оба поднимались над поверхностью на пару метров и со стороны выглядели как продолжение рельефа. Облицовка, сделанная из фэнрила, в точности воспроизводила каменные складки и малочисленные обломки на дне кратера, и понять, где находятся купола, можно было только по их теням.

— Вот не лень им было возиться, — пробормотал Гедимин в респиратор. В наушниках послышался смешок.

— Тут ещё туннель для входа. Ползи осторожно, он узкий, — предупредил невидимый Хольгер. — Я сейчас из него выйду, и связь прервётся.

Гедимин приподнял крышку, выстланную снаружи тонким слоем фэнрила, и втиснулся в узкий тёмный туннель. Здесь был шлюз для сохранения кислорода, внутрь набралось немного воздушной смеси; Гедимин переключил дыхание на респиратор и вдохнул полной грудью, выползая в тесный освещённый отсек.

— Обсидиан уже здесь, — сказал ему Хольгер, на секунду повернувшись к шлюзу. — Ториевый, как я и просил. Проверим новые линзы сразу в деле.

Над рабочим пространством, занимавшим пол-отсека и прикрытым защитным полем, был прикреплён к стене чертёж — увеличенная копия того, что нарисовал Гедимин в ежедневнике, системы линз для реактора-прожигателя.

— Ничего такого, что мы раньше не делали, — сказал Хольгер, закрепляя в тисках пластину тёмно-бурого стекла. — Подвижные системы линз, по четыре в наборе…

— Нет, — Гедимин придержал его за плечо, и химик, обернувшись, удивлённо мигнул. — Неподвижные. Нет смысла двигать линзы. Не успеешь.

Хольгер мигнул ещё раз.

— Так ты предлагаешь…

— Только реактор, — кивнул Гедимин. — По-другому не заработает.

— Мать моя пробирка, — пробормотал Хольгер. — Я думал, обойдётся малой кровью. Ты уверен, что реактор сработает быстрее, чем линзы?

— Мгновенно, — ответил ремонтник. — Сдвиг стержня на миллиметр и вывод целой линзы из системы — результат один, а время — разное.

— Чертёж уже есть? — спросил Хольгер, отложив пластину обсидиана в сторону. Гедимин поморщился.

— Ерунда, а не чертёж, — он протянул химику раскрытый ежедневник. — Вот эти твэлы отвечают за координаты по омикрону. А отсюда пойдёт сигма.

— Сигма… Что тут за символ? — Хольгер повернул страницу боком.

— Сброс стержня. И тут видно, как спускается волна сигмы. Быстрый пульсирующий выброс. Только одно… — Гедимин отобрал ежедневник и тяжело вздохнул. — Я так никогда не делал. Для твэлов это опасно.

Хольгер перевёл задумчивый взгляд на дальнюю стену. Сквозь неё ничего нельзя было разглядеть, но купол, прикрывающий реактор, находился именно там.

— Вот сейчас сходи и попробуй. Только на отдельном твэле, — спохватился химик. — Весь реактор не трогай. А я займусь обсидианом.

08 июня 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Узкая четырёхметровая скважина светилась зеленью — на дне медленно остывали, активно излучая во все стороны тепло и омикрон-кванты, два деформированных твэла. Гедимин смотрел на колодец и болезненно щурился — бросать тут ирренций, явное свидетельство нелегальных экспериментов, ему хотелось менее всего, но вывозить неостывшие твэлы на базу было не в чем.

— Не учли, — вздохнул Хольгер, выключая дозиметр; он смотрел на скважину с опаской, стараясь держаться от края подальше — как минимум, на расстоянии вытянутой руки. — А остынет оно здесь, на поверхности?

Гедимин пожал плечами.

— Ну, прогреет базальт… Реакции уже нет, короткоживущих мало, — до завтра они выгорят. Надо будет контейнер с водой…

— М-да, — Хольгер снова взглянул на скважину и нервно поёжился. — Хорошо они оплавились. И твой скафандр тоже.

Гедимин покосился на перчатки. Чёрный слой стёк с обшивки неравномерно, оставив размытые полосы поперёк предплечья; ипроновые щитки на пальцах оголились и теперь тускло блестели на солнце.

— Нормально всё прошло, — сказал он. — Ни одного взрыва. Немного оплавились, и всё.

— Нормально? — поёжился Хольгер, проведя пальцем по оплавленной броне сармата. — Странное какое-то у тебя «нормально».

Гедимин фыркнул.

— А я когда ещё говорил — не теребите реактор, он не для этого. Нет других способов задать координаты. Излучение само по себе не пульсирует. Нужно двигать стержни. А для них это вредно.

Хольгер рассеянно кивнул и, покосившись на передатчик, повернулся к ближайшим горам. В их тени садился, временно скидывая маскировочное поле, небольшой бронированный глайдер. Двое охранников у места посадки уже махали Гедимину и Хольгеру, напоминая, что пора возвращаться на базу. Ремонтник покосился на скважину, покачал головой и пошёл к кораблю.

… — Атомщик! Ты меня слышишь?

— Что? — Гедимин нехотя повернулся к Хольгеру. Тот сидел за телекомпом, развернув на экране записи показаний анализатора и дозиметра — данные, собранные Гедимином, пока он работал с твэлами в кратере Кей. Данных было много, и сам ремонтник их видел впервые — в ходе опытов некогда было разглядывать показания. Сейчас время вынужденно нашлось — на руках Гедимина остывало напыление из нейтронностойкого фрила, новый слой обшивки.

— Я говорю — первые записи очень хороши! — Хольгер пролистнул несколько экранов, одобрительно кивая. — Правильная пульсация, точные координаты. Как будто ты работал не с твэлом, а с обычным излучателем. Сложная, наверное, манипуляция?

— Не очень, — ответил Гедимин. — Немного рискованная. Но ничего сложного нет. Ты дальше смотри…

— Уже посмотрел, — вздохнул Хольгер. — Дальше ты пытался создать поток чистой сигмы. И расплавил последовательно два твэла. Хорошо, что на этом остановился. Была вероятность взрыва?

Гедимин кивнул, ожидая продолжения.

— Будешь дальше экспериментировать — или скажем Исгельту, что из реактора плохой прожигатель? — Хольгер испытующе взглянул на ремонтника, и тот удивлённо мигнул. — Я вот после твоих последних записей уже на это готов. Взорвёшься ведь рано или поздно…

— Будто я это придумал, — сузил глаза ремонтник.

— Да помню, что не ты, — досадливо поморщился Хольгер. — Но это уже придумано, и что-то с этим надо делать. Постой… Обязательно сбрасывать стержень по всей длине и с такой скоростью?

— А как мне отделять сигму? — отозвался Гедимин, сердито щурясь.

— Экран между твэлами, — ответил, не задумываясь, химик. — Пластина из флии. А дальше — те же манипуляции, что в первых опытах. Небольшие смещения стержня, малые колебания интенсивности, наружу идёт чистая сигма.

— Я уже прикидывал, — сармат, забыв о неостывшей броне, полез за ежедневником и едва не прилип к скафандру. — Hasu!.. Ладно, потом покажу. Резко падает мощность.

Хольгер мигнул.

— Всего-то? И из-за такой ерунды ты рискуешь всё взорвать? Ставь подъёмную пластину. На Прожиг нужны считанные секунды. Закончишь — уберёшь, снова мощность поднимется. За несколько секунд корабль не остановится. Даже и не притормозит.

— Пластины… пульсации… — Гедимин брезгливо поморщился, глядя на свежую золотистую полосу на перчатке. — Ладно, поставлю. Даже не пластину, а цилиндр.

Он включил напылитель и осторожно провёл по царапине. Ему было не по себе. «Пока твэл отдельно, эксперименты, в общем-то, безопасны. А вот когда он внутри сборки…»

— Тебе, по-моему, не нравится сама идея, — осторожно сказал Хольгер, тронув его за плечо. — А ведь она не так бессмысленна. Большой портал, существующий долгое время, не так-то легко прожечь. Крейсер проложит путь и себе, и флоту — и закроет его за собой, отсекая врага.

— Расскажи это Линкену, пусть посмеётся, — угрюмо отозвался Гедимин. Соображения Хольгера его не успокоили, скорее наоборот. Теперь он думал ещё и о непонятной, никем не изученной мембране — и о многих сотнях отверстий в ней. «Вот вывернет галактику наизнанку от таких полётов — и будет нам и крейсер, и флот…»

13 июня 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Хольгер отдал Гедимину последний флиевый экран — и отошёл в сторону, с опаской следя за тем, как сармат закрепляет его на дуге электромагнита над реактором. Сейчас дуга была почти пуста, не считая двух серебристых цилиндров из флии — по одному над каждой из краевых сборок; все стержни были сброшены — реактор ещё не запускали.

— Готово, — Гедимин выключил «лучевое крыло» и мягко приземлился. На секунду он поднял взгляд на серебристый цилиндр, одобрительно кивнул и быстро прошёл вдоль реактора, ощупывая воздух растопыренными пальцами. Всё было в порядке — во всяком случае, как обычно, без тревожащих изменений.

— И линзы тоже готовы, — Хольгер указал на конструкции, закреплённые в паре метров от реактора — впереди и немного сбоку. Гедимин на секунду задумался, где у реактора перёд, и решил, что по ходу корабля, на который его поставят, — с той стороны, где нос, и где должны будут сходиться пропущенные через систему линз лучи.

— Проверишь? — спросил Хольгер, оглядываясь на конструкции из рилкара, проложенного ипроновой фольгой, и обсидиановых пластин. — Исгельт у себя уже их облучал. Хорошие линзы. Торий действительно для них полезен.

— Значит, всё в порядке, — Гедимин посмотрел на линзы и кивнул. — Перепроверять незачем.

Ему было не по себе — как обычно перед запуском, но сегодня — ещё сильнее. Охранники вышли, удалился и Хольгер, — он хотел остаться, но Гедимин выставил его в безопасную лабораторию, подальше от реактора. Там, где должны были сойтись лучи, не было ничего, кроме вакуума — и, если координаты будут заданы правильно, ничего не должно было быть на той стороне, за проделанным порталом. «А если нет…» — Гедимин вспомнил предполагаемые параметры портала и невольно вздрогнул.

…Дуга электромагнитов включилась, медленно поднялись стержни; Гедимин наблюдал за ними из-за непроницаемого экрана — как золотистое отделяется от серого с прозеленью, как сине-зелёное разгорается ярче, как исчезает с монитора лишняя строка — выходит из строя лишний, внесённый для «люфта» термодатчик… В этот раз его пришлось положить на пол — реактор собрали без корпуса, и прикрепить датчики было не к чему. Гедимин не был уверен, что устройства, лежащие на полу, засчитаются как часть реактора, — но эта хитрость сработала, и сигма-излучение, начавшее едва заметно пульсировать, мгновенно выровнялось. Ремонтник на секунду задумался о пульсациях полезных и опасных, но очередной скачок показателей на мониторе отвлёк его от глупых мыслей. Пора было опускать концы стержней, готовясь к «манёвру» — так сармат называл про себя эту манипуляцию. «Манёвр „Прожиг“,» — подумал он, криво усмехнувшись. «Гиперпрыжок, как говорят в этой их… фантастике.»

На самом деле до «манёвра» было ещё далеко. Медленно набирал обороты запущенный «с толкача» главный ротор, ждали своей очереди дополнительные. Необходимости в их запуске не было — Хольгер даже предлагал не трогать их, но Гедимин хотел посмотреть, как будет работать вся система на летящем корабле. На несколько секунд он представил себя в реакторном отсеке настоящего крейсера, мысленно подставив в кадры кинохроники ту модель, которую принёс Константин. «Вот и корабль,» — ему вспомнилась далёкая Земля, овраг в северном лесу и «почти достроенный» «Скат», так никуда и не полетевший. «Может, в этот раз взлетим.»

Ипроновые барьеры по бокам реактора резко поднялись к потолку, системы линз наклонились. Гедимин быстро, не отрывая руки, провёл пальцами по клавишам. Теперь он следил только за четырьмя твэлами во всей системе; все четыре располагались по краям, два из них он прикрыл экранами из флии. «Сигма» и «омикрон», стремительно изменяя интенсивность, текли сквозь линзы и где-то за пределами лаборатории плавили базальт, постепенно сближаясь. Два твэла уже не требовали внимания — они выдавали простую двухтактную пульсацию, её Гедимин поставил на автоматику и теперь так пристально, как только мог, следил за двумя оставшимися. «Так… ещё раз вниз… плато… вверх два раза… вниз на три четверти… и ещё… hasu!»

Палец на долю секунды сместился с клавиши, стержень сдвинулся с запозданием, сбив задаваемую координату, но исправлять ошибку было уже поздно — лучи пересеклись. Гедимин, одним тычком переключив сигма-излучение в «закрывающий» режим, растянулся на полу. Почти сразу же он услышал стеклянный звон, скрежет и грохот лопающегося металла. Барьеры вокруг лаборатории разлетелись вдребезги. Мгновенно заглушённый реактор прикрыло защитное поле, но ударная волна смахнула и его. Гедимин, привстав на груде осколков и обрывков золотистой фольги, смотрел, не мигая, на распухающее красное облако. Оно увеличивалось обманчиво медленно, — о настоящей скорости его движения говорили только вспышки на краю поля зрения, сполохи защитных полей, формирующихся и тут же сметаемых летящими частицами. Трёхметровый портал за считанные секунды ужался до полутора метров, но вещество, вырванное из другой галактики, уже прошло сквозь него. «Земля» дрогнула, засыпав Гедимина осколками. Он вслепую бросил защитное поле вбок, надеясь прикрыть реактор, и зажмурился.

Через пару минут, когда дрожь прекратилась, а ощущения в сведённой судорогой руке стали совсем неприятными, сармат выкопался из-под осколков и встал. Портал закрылся, оставив небольшой кратер с расходящимися трещинами. Одна из них почти дотянулась до реактора, и крайняя сборка слегка накренилась, но реакция уже была прервана, и всё уцелело. Роторы продолжали вращаться, медленно сбавляя обороты, — сигнал выключения дошёл и до них, но они уже слишком сильно разогнались. Гедимин посмотрел на себя — скафандр, отряхнутый от стекла и обрывков ипроновой фольги, выглядел целым, но у сармата болели пальцы — какой-то осколок врезался в них, броню не пробил, но крепко ударил по костяшкам. Сармат перевёл взгляд на слегка перекошенную сборку и вздохнул.

— Хольгер, — сказал он в коммутатор. — Тут авария. Позови транспорт — реактор придётся вывозить.

…В медотсек всё-таки пришлось зайти — Хольгер, хотя внешне паники не проявлял, за пару минут успел поставить на уши полбазы, и медики об аварии уже знали, когда грузовик с разобранным реактором ещё только подлетал к пирсу. У пирса Гедимина и встретили — и, оттеснив от остывающих сборок, утащили в медотсек. Сармат недовольно щурился, но молча вытерпел осмотр и вернулся в лабораторию довольно быстро — Хольгер едва успел выгрузить показания приборов, растянуть на голографическом экране и устроиться напротив для вдумчивого анализа.

— Хорошо, что на Луне нет атмосферы, — вздохнул он, посмотрев на Гедимина, зашедшего в отсек. — Для такого прорыва на удивление мало последствий.

— Да, повезло, — согласился тот. — Что ты высматриваешь?

— Причины аварии, разумеется, — удивился Хольгер. — Меня на месте не было, а ты ничего не рассказал.

— Ничего сложного, — сармат досадливо сощурился. — Я замешкался, не поднял стержень вовремя. Сбой в координатах. Должно было вывести в вакуум, выкинуло в какую-то планету. Надеюсь, там никого не было…

— Скорее всего — это планета-гигант, нижние слои атмосферы, — успокоил его Хольгер. — Навряд ли они пригодны для жизни. Выбросило чуть больше трёхсот граммов вещества — небольшая потеря для такой планеты.

Гедимина передёрнуло. «А если счёт пойдёт на килограммы?» — он с трудом отогнал неприятную, но закономерную мысль.

— Сбой в координатах… — задумчиво проговорил Хольгер, глядя куда-то над плечом Гедимина. — Единственный вывод, атомщик, — такие операции вручную не делаются!

Ремонтник угрюмо посмотрел на свои руки. «Верно. Правильно говорил Лиск — я медлителен, как „макака“. А там нужна хорошая реакция. Вот Линкен бы справился.»

— Я помогу тебе собрать автоматику, — сказал Хольгер, с облегчённым вздохом сворачивая экран. — С самого начала надо было это сделать. И управлять реактором из безопасного места.

— Как я тогда увижу, что происходит? — недовольно сощурился Гедимин.

— А зачем тебе видеть? Всё равно среагировать не успеешь, — отмахнулся Хольгер. — Завтра приступим. Как раз есть время до Дня памяти…

15 июня 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Утро началось для Гедимина получасом ранее намеченного — с приглушённого спора за дверью.

— Тогда сам войди и сними с него передатчик, — тихо, но недовольно настаивал кто-то. В ответ сердито фыркнули.

— Сам снимай, я нарываться не хочу, — ответил один из охранников.

— Тогда впусти меня, — сказал первый. — Мне некогда тут стоять. Политинформация в семь для всех.

— Кто там? — спросил Гедимин, поднимаясь с матраса. Уже было ясно, что поспать ему не дадут.

— Инженерный блок, приказ Исгельта, — облегчённо вздохнул незнакомый сармат. — Собираем передатчики на модернизацию. Завтра с утра получишь обратно.

Гедимин мигнул.

— Когда вы успеете их модернизировать? У вас что, сегодня рабочий день? — спросил он, недовольно щурясь. «Вот так и знал! А ведь это не операторы АЭС. Их можно было не теребить в единственный выходной…»

Он быстро отсоединил провода и вынул передатчик из рукава скафандра. Сармат из Инженерного блока, оттеснённый охранниками от двери, облегчённо вздохнул и, прикрепив полученный прибор рядом с целой батареей таких же, спустился в открытый люк. Из соседних комнат доносилась возня — инженер успел разбудить всех.

— Политинформация в семь, — напомнил Стивен. — Сегодня координатор Маркус произнесёт речь.

— Помню я, — буркнул Гедимин, закрывая за собой дверь.

…На выходе из главного зала раздавали жжёнку. Гедимин протянул руку к контейнеру, но увидел изображение полынной веточки на этикетке и прошёл мимо. Многие сарматы жжёнку брали — в основном филки, то ли любители горького питья, то ли ещё не знакомые с ним.

— Нет, Гедимин, в лабораторию мы не пойдём, — сказал Хольгер, на повороте прижав его к стене. — Ни я, ни ты, ни вдвоём, ни поодиночке. Ничего с твоим реактором не случится, полежит разобранным.

— Правильно, — одобрительно кивнул Линкен. — У Гуальтари сегодня играют в воздушный бой. С «Седженами» и настоящими турелями. Идём?

Хольгер посмотрел на Гедимина. Тот качнул головой.

— Настроение не то. Смотри, осторожнее там.

Линкен и Константин свернули к транспортному туннелю, помахав на прощание. Хольгер огляделся по сторонам.

— В экзотариум? Ты выяснил, что хотел? Или пойдём искать Домициана?

— Немного, — буркнул Гедимин. — Есть способы, но все требуют времени и плотного общения с этими тварями. Есть кое-что попроще…

Он замолчал.

— Жаль, что сканер в их мозги не проникнет, — с сожалением сказал Хольгер. — С такой-то насыщенностью ирренцием… И есть ли у них мозги в нашем понимании?

В вагоне, направляющемся в Биоблок, было на удивление много пассажиров; Гедимин сначала решил, что они едут к медикам, но все вышли на станции «Образцы» вместе с ним и Хольгером и уверенно направились к экзотариуму. Двое сарматов, переглянувшись, пошли следом.

Похоже, Ассархаддон устроил в экзотариуме день свободного посещения, — считыватель на входе пропускал всех подряд, на стенах появились предупреждения о надевании респиратора, смотровые галереи во всех отсеках облепило множество сарматов. Гедимин и Хольгер с трудом прошли вдоль стены мимо венерианских вольеров — кажется, это помещение нравилось чужакам больше всего; там собралась пара сотен венерианцев, делилась воспоминаниями и постепенно переходила к обсуждению жжёного шлака и горячей купальни. Гедимин ухмылялся, вспоминая общественную душевую в Ураниум-Сити, — возможно, один-два атмосферных плавунца с Венеры были бы в ней уместны…

Отсек животных с Европы был менее интересен — сквозь него почти все проходили, не задерживаясь; мимо вольеров Энцелада снова пришлось идти вдоль стены, ириенское же помещение сарматы обходили стороной, всем потоком направляясь к отсеку Кагета. Хольгер, оттащив Гедимина с прохода к стене, весело хмыкнул.

— Никто не любит ирренций!.. Нам же лучше, атомщик. Никто не помешает.

— Не ждал, что Ассархаддон устроит тут… зоопарк, — покачал головой Гедимин, с удивлением глядя по сторонам. — Это же его зверьё…

— Ну, ему виднее, что тут устраивать, — пожал плечами Хольгер, нетерпеливо поглядывая на закрытые ворота. — Идём?

В ириенском отсеке было пустынно; маленькие животные по-прежнему сновали среди странного игольчатого мха, Зелёные Пожиратели сгрудились вокруг кучи радиоактивного мусора, высыпанного на середину вольера. Сегодня и у них был выходной — Гедимин насчитал даже больше существ, чем обычно, всех, кто был вывезен на «дойку», вернули в вольер.

— Пойдём? — Хольгер нетерпеливо подтолкнул Гедимина к входному люку.

— И ты? — удивлённо мигнул сармат, оглянувшись на химика. Тот был в тяжёлом скафандре, словно готовился к выходу на поверхность или опытам внутри реактора, а не к прогулке по экзотариуму.

— Вдвоём, — кивнул Хольгер. — Мне тоже интересно, что у этих насекомых с интеллектом.

Корм животным насыпали недавно, и наесться они не успели, — живое кольцо вокруг груды обломков было настолько плотным, что Гедимину пришлось отодвигать «червей» с дороги. Они уползали неохотно, громко шелестя чешуйками, но кусаться не пробовали, и сармат немного удивился.

— Они малоагрессивны, — заметил он, поднимая одно из животных; оно свернулось в плотный ком, но атаковать не пыталось, а некоторое время спустя развернулось и выползло из рук, присоединившись к сородичам.

— Ты с ними совсем освоился, — покачал головой Хольгер. Он к «еде» не пошёл, остановился у стеклянной стены, с опаской наблюдая за Пожирателями.

«Им нравятся обломки высокоактивные, но непрочные,» — вспомнил Гедимин пояснения Ассархаддона, вылавливая из груды куски, подходящие под это описание. Положив их в одну из ниш скафандра, сармат подобрал крупного «червя» и с ним подошёл к Хольгеру. Животное развернулось было, но, почувствовав, что его несут, снова прикрыло голову хвостом.

— Не дай ему уползти, — попросил Гедимин, опустив Пожирателя на землю. Химик отошёл от стены и встал между существом и кучей обломков. «Червяк» вытянул усы, будто в удивлении, и пощупал его ногу.

— Держи, — Гедимин сунул Пожирателю обломок поменьше. Пока «червяк» его грыз, сармат достал кусок плотного скирлина.

— Идея Домициана, — буркнул он в ответ на удивлённый взгляд Хольгера, накрывая голову Пожирателя тканью.

Она придавила усики, и существо дёрнулось и резко подалось назад, приподнимая передний конец. Кусок скирлина упал; недоеденный обломок остался под ним. Несколько мгновений потратив на шевеление усиками, Пожиратель вцепился челюстями в полотно. Гедимин дёрнул его за край, но поздно — в середине обрывка уже была большая дыра, из которой торчал «червяк», догрызающий кусок облучённого металла.

— Это был эксперимент или случайность? — спросил Хольгер, снимая рваную тряпку с туловища многоножки. Существо не сопротивлялось — его интересовал только кусок металла.

— Эксперимент, — ответил Гедимин, глядя на рваную ткань. — Вот только повторить не удастся. Но он быстро нашёл еду… Это что-то значит?

— Тебе виднее, атомщик, — пожал плечами Хольгер, с опаской глядя на Пожирателя. — Но если смысл был в том, что оно потеряло пищу из виду… Скорее всего, они ориентируются не с помощью зрения, а вот этими волосками. Эти штуки создают сигма-поток…

Он поднёс к приподнятой «антенне» Пожирателя свой дозиметр и удовлетворённо кивнул.

— Да, расходящийся поток сигма-квантов. Такой природный сигма-сканер. Его не обманешь куском скирлина.

Гедимин хмыкнул. Животное уже доело свой кусок и теперь приподняло голову и смотрело на сармата. Он достал из-под брони ещё один обломок и показал Пожирателю. Тот, резко вскинув усики, приподнялся на полметра — Гедимин даже вздрогнул от неожиданности.

— Как ты находишь пищу? — сармат зажал обломок в кулаке и быстро убрал его за спину. Зелёный Пожиратель шевельнул усиками, как бы в задумчивости, и повернул вбок, обползая Гедимина по кругу. Тот, не удержавшись от смешка, протянул существу обломок и отряхнул руку.

— Это что-нибудь значит? — спросил он, посмотрев на Хольгера. Тот пожал плечами.

— Я бы сказал — они очень сообразительны.

Что-то частично заслонило обзорное окно в вольере. Гедимин увидел палец, постукивающий по стеклу, потом — руку в броне, покрытой странным орнаментом. Смутившись, он шагнул в сторону и жестом позвал за собой Хольгера.

— Ассархаддон…

Куратор ждал их у вольера, наблюдая за кормёжкой Зелёных Пожирателей, — они, оставленные экспериментаторами в покое, продолжали грызть радиоактивный металл. Гедимину было неловко, и он смотрел в пол, как будто его уличили в чём-то постыдном.

— Надеюсь, я не помешал вашим экспериментам? — доброжелательно спросил куратор. — Как мне показалось, вы их уже закончили. И к какому выводу вы пришли?

Он пристально смотрел на Гедимина, и тот недовольно щурился, — этот сверлящий взгляд всегда беспокоил его, и особенно — тогда, когда сармат «залезал на чужую территорию» и чувствовал себя предельно неуверенно.

— От этих червяков еду не спрячешь, — буркнул он. Ассархаддон, немного выждав, одобрительно кивнул.

— Это всё?

— Я не биолог, — сказал Гедимин, рассматривая пол. — Чего ещё?

— Поэтому я и удивился, увидев вас за экспериментами, — мягко ответил Ассархаддон. — Интересно, что вы рассчитывали обнаружить?

— Разум, — ответил Хольгер, прежде чем Гедимин открыл рот. — Его очень беспокоит, что они могут быть разумными.

Ассархаддон удивлённо мигнул.

— У вас странные причины для беспокойства, Гедимин. Предположим, они разумны. Что это для вас изменит?

Теперь мигнул Гедимин.

— Тогда их нельзя тут держать, — неуверенно ответил он.

— Как вы предполагаете получать флоний? — не отступал Ассархаддон; кажется, только сейчас он действительно заинтересовался. — А ведь четверо сарматов, не считая Хольгера Арктуса, выжили только благодаря флонию. И он очень нам пригодится в будущем, когда ирренциевые электростанции будут построены на всех планетах. Флоний не удалось синтезировать — Хольгер может это подтвердить. Что делать тогда?

Гедимин пожал плечами. «Я-то откуда знаю⁈ Я — ремонтник…»

— Спроси их, хотят они помогать нам или нет, — ответил он. — Выменяй флоний на что-нибудь, что нужно им. Они не будут по нам стрелять, это неагрессивные существа.

Ассархаддон хмыкнул, с интересом глядя на Гедимина.

— Теперь ход ваших рассуждений стал понятнее. Хорошо, можете возвращаться к отдыху. Насколько я понимаю, вам предстоит ещё большая работа. Проблемы с реактором, с приспособлением его к Прожигу… Вам есть о чём подумать. Оставьте биологию мне.

Они вышли из отсека. Гедимин угрюмо щурился, не поднимая взгляд выше пола. «Кажется, я влез не в своё дело. Всегда путался в традициях…»

17 июня 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Гедимин! Чем это ты занят?

Удивлённый голос Хольгера донёсся из-под брони на запястье Гедимина — сработал передатчик. Сармат прижал руку к боку, сдвигая пластину и открывая микрофон.

— Работаю с координатами, — отозвался он, недовольно щурясь. — Что тебе нужно?

Голос из динамика доносился чётко, без малейших искажений, хотя Гедимин стоял вплотную к «горящему» твэлу; цепная реакция шла полным ходом, но мощнейший поток омикрон-квантов не прерывал общение. «Сигма-передатчик,» — сармат вспомнил недавнюю модернизацию связи и поморщился. «Теперь достанет и в реакторе.»

— С координатами? — удивился Хольгер. — В смысле — задаёшь координаты вручную? На настоящем твэле⁈

— На игрушечном, — Гедимин сердито фыркнул. — Не мешай работать.

Передатчик замолчал, и сармат снова взялся за хвостовики, осторожно, но быстро смещая стержни — чуть вверх, чуть вниз… Он помнил нужную последовательность наизусть, дело было за малым — выверить её по времени, чтобы не ошибаться ни на долю секунды. С каждым новым прогоном получалось всё лучше, и сармат, глядя на записи результатов, одобрительно кивал. К тому времени, как на дне кратера Кей будет собран новый экспериментальный реактор, он надеялся подготовиться к полноценному опыту — с четырьмя твэлами и системой линз для Прожига. «Может, в этот раз не промахнусь мимо вакуума…»

Его размышления прервал стук по плечу. Хольгер, незаметно преодолевший два шлюза, стоял за спиной; его глаза прикрывал тёмный щиток, защищающий сетчатку от выжигания, но и так было видно, что химик не в духе.

— Надеешься вручную превзойти автоматику? — спросил он. — Брось. Хватит опасных опытов. Я каждую секунду жду, что тут рванёт.

— До тебя не долетит, — буркнул Гедимин, нехотя опуская управляющий стержень и оборачиваясь к Хольгеру. Твэл «погас» — по крайней мере, эта операция была хорошо отработана и обходилась без сбоев.

— Зависит от силы взрыва, — сказал химик. — Если рванёт, как небольшой «Теггар» или хотя бы «Гельт»…

— Не рванёт, — отмахнулся Гедимин. — Все «Теггары» и «Гельты» — у Лиска на полигоне. То, что здесь, только стены поплавит.

— Чем тебе не нравится автоматика? — спросил Хольгер, осторожно отодвигая сармата от твэла. Он пытался сдвинуть его уже несколько минут; Гедимин замечал настойчивые тычки в плечо, но уходить никуда не собирался, а Хольгеру сил не хватало.

— Покажи мне свою автоматику, — сказал он, с сожалением оглянувшись на «погасший» твэл. «Опять не дал поработать!»

Новая управляющая дуга со всеми элементами, исправными, подлежащими ремонту и только что добавленными, лежала в «грязном» отсеке, закреплённая на двух стендах и одной подставке. Хольгер подошёл к ней, сдвинул полукруглую пластину на одном из концов. Гедимин заглянул под обшивку, поддел её пальцем, мигнул и развернулся к химику.

— Что это за дрянь?

— Она полностью рабочая, — обиделся Хольгер. — Ты её даже не проверял. Почему сразу «дрянь»?

— Не ипрон, не кеззий, не окись кремния, — загнул три пальца Гедимин. — Значит, дрянь. Если не сейчас, так через две-три минуты работы реактора.

Хольгер фыркнул, отделил кусок обшивки и сунул Гедимину под респиратор.

— А это для чего⁈

— Всё равно, — сармат отодвинул его руку и презрительно сощурился. — Выгорит.

— Как выгорит, если всё прикрыто? — Хольгер, вернув детали на место, с досадой ударил кулаком о ладонь. — Ничего не понимаю, атомщик. Тут ипроновые пластины внахлёст. Твой скафандр сделан так же. Биозащита реактора…

Гедимин молча взял его за плечо и слегка сжал. Химик шарахнулся в сторону, испуганно мигая. Ремонтник отдёрнул руку. «Опять перестарался? Вроде я осторожно…»

— Делай, — буркнул он, разворачиваясь к шлюзу. — Но работать не будет.

30 июня 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

«Завтра — вылет на Ириен…» — Гедимин опустил до упора управляющие стержни, перевёл взгляд на закрывающийся портал и тихо вздохнул. На той стороне прокола была чернота — и отдалённые искры в ней, незнакомые звёзды, скорее всего, не просматривающиеся из Солнечной Системы ни в один телескоп. «Сделать бы портал на Ириен. Задать координаты…» — сармат на секунду задумался и тут же себя одёрнул. «Глупо. Выйду на какую-нибудь фонящую планету. Их там явно больше одной. Чего-то не хватает в координатах. Какой-то константы, вокруг которой всё это крутится. А вот интересно…» — он оглянулся на вытянутый купол, прикрывающий реактор. «Исгельт хочет спрятать корабли за порталом. А как он собирается их возвращать? Вон, Тамоанчан до сих пор найти не могут…»

О Тамоанчане он спрашивал только вчера, перехватив в столовой Исгельта и Фалька. Те переглянулись и одновременно пожали плечами. Поиск возобновлялся каждый месяц; обнаружили много новых планет, расширили карту чужой вселенной, но Тамоанчан пропал бесследно. «Может, там уже город,» — невесело усмехнулся Гедимин, отмечая в передатчике проведённый опыт и готовясь к следующему. «Терраформированная планета, сольвентные шахты, посёлок под куполом. Если кто-то из них понимает в биологии — ещё и клонарий построят…»

— Гедимин! — передатчик, только-только закрытый, снова замигал красным. — Где ты там? Не под куполом?

— На полсотни метров вправо от острия, — отозвался Гедимин. — Тут антиграв ещё работает. Подходи спокойно.

— Я уже у входа в купол, — из-за холма, сливающегося с пейзажем, выглянул сармат в чёрном скафандре и помахал рукой. — И ты сюда иди. Чем ты снова занят?

— Я же предупредил — буду работать с координатами, — напомнил ремонтник, недовольно щурясь. Очевидно было, что провести последние намеченные эксперименты ему не дадут.

— Ты уже неделю с ними работаешь. Что с реактором?

Хольгер не спешил подходить — так и стоял у купола, выжидающе глядя на Гедимина. Тот досадливо морщился, но уступать не хотел — сел рядом с «остывающими» твэлами и пожал плечами.

— Работает. Сам проверь.

— Понятно, что работает, — сердито сказал Хольгер. — Ты эксперимент проводить собираешься? Исгельт уже спрашивает, где результаты.

— А, это… — Гедимин неохотно поднялся, осторожно взял оборудование — по два твэла в каждую руку — и пошёл к куполу. — Послезавтра. Надо проверить твою автоматику под облучением. Завтра остановим реактор и посмотрим, что с ней. Если не выгорела, проведём эксперимент.

— Завтра… — Хольгер покачал головой. — Ты уже всё проверил в лаборатории. Что должно измениться?

— Интенсивность, — Гедимин кивнул на купол. — Чем ты проверял? Пучковым облучателем? Тут излучение сильнее на порядки.

Хольгер открыл шлюз, вошёл вслед за Гедимином, на ходу прикрывая глаза тёмным щитком, и встал на максимальном расстоянии от пучка твэлов — для этого ему пришлось распластаться вдоль стены. Гедимин удивлённо мигнул.

— Ты же в скафандре, — напомнил он, подняв твэлы к глазам и внимательно рассмотрев их. — И тут ничего опасного.

— Мне одно интересно, — сказал Хольгер. — Если бы Кумала не сделал тебе скафандр, ты оставил бы опыты? Сомневаюсь.

— Я не дурак, чтобы трогать ирренций без защиты, — Гедимин обиженно фыркнул. — Ты боишься облучиться сквозь скафандр. А твоя едва живая автоматика должна уцелеть под ипроновой фольгой. Тут у тебя всё стыкуется?

Теперь фыркнул Хольгер, и под купол они входили молча. Сегодня рядом с реактором никого, кроме них, не было, — оба отряда охраны остались на ближайшем наблюдательном пункте.

— Стивен требует допуска на испытания, — сказал Хольгер. — И установки камер в реакторном отсеке.

— Пускай ставит, — отозвался Гедимин. — Приходит и ставит. Только больше ничего руками не трогает.

Он осмотрел стены «отсека», машинально выбирая место для камеры. «Если только Кумала одолжит ему ипроновое стекло. Иначе — минуты не проработает,» — сделал он вывод и снова забыл об охраннике и его требованиях. Он подошёл к щиту управления, быстро проверил показатели и одобрительно кивнул. Последние восемь часов реактор работал без сбоев, питая электричеством ближайшую кислородную станцию и систему жизнеобеспечения обоих куполов.

— Первая сарматская АЭС, — хмыкнул Хольгер, остановившись рядом с Гедимином. — Никаких мартышек в окрестностях.

— На крейсер хотят поставить два таких реактора, — сказал Гедимин, скрывая усмешку. — Жаль, нас на борт не возьмут.

Часть 9

02.07–07.12.37. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Кеджори, база «Койольшауки»

02 июля 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

«Определённо, проще было бы их отнести в укрытие за шкирку,» — думал Гедимин, угрюмо щурясь на охранников. Они стояли у входа в реакторный купол, и ремонтник периодически с тоской на него оглядывался. До объявленного времени эксперимента оставались считанные минуты.

— Нет, ты не будешь стоять внутри. И остальные не будут, — вернулся к надоевшим разъяснениям Гедимин. — Конрад и Васко будут ждать вон там. А ты — с той стороны, вон за тем выступом.

Васко и Конрад переглянулись, но промолчали. Они, как подозревал Гедимин, давно ушли бы, куда велено, однако напрямую они подчинялись Стивену, а не ремонтнику…

— Почему мы ждём там, а не внутри? — спросил командир охраны, подозрительно глядя на Гедимина. — Нам приказано охранять тебя. А ты — внутри.

— Там от вас не будет никакой пользы, — терпеливо ответил сармат. «Здесь — тоже,» — подумал он, но одёрнул себя, вспомнив, как его выносили из «реакторной ямы».

— Здесь вас не заденет взрывом. Если будет авария, вы уцелеете и поднимете тревогу.

Взгляд Стивена стал ещё более подозрительным.

— Откуда ты знаешь, что будет взрыв?

— Есть вероятность, — сармат покосился на купол и неохотно посмотрел на охранника. «А давно мог бы всё запустить…»

— Зачем ты ставишь этот опыт, если знаешь, что будет взрыв? — не отставал Стивен. Гедимин мигнул. «Здравая мысль? Ничего себе…»

— Есть вероятность, что его не будет, — ответил он. Теперь мигнул Стивен.

— Так взрыв будет или нет?

Гедимин пожал плечами.

— Скоро узнаем. Иди в укрытие и отводи своих бойцов. Я уже две минуты как должен запустить процесс. У меня тоже приказ.

Несколько секунд Стивен сверлил его взглядом, потом резко развернулся к Васко и Конраду и жестом направил их к условленному укрытию. Гедимин, одобрительно кивнув, пошёл к куполу. «Надо было сразу сказать, что у меня приказ. Кажется, это для него важно. Странный он всё-таки,» — думал он.

— Attahanqa, — прошептал он, встав у щита управления. Купол был наполнен изнутри синевато-зелёным светом, температура держалась в пределах нормы, роторы вращались так быстро, что невозможно было сосчитать обороты, — со вчерашнего дня ничего не изменилось. Гедимин секунду помедлил, глядя на монитор и пытаясь определить по его показателям состояние «автоматики», спрятанной в дуге управления; вчера дугу сняли и вскрыли, обнаружив внутри относительно сохранные механизмы, но с тех пор прошло двадцать два часа, и в их сохранности Гедимин уже не был уверен. «Ладно, хватит тянуть,» — он нажал две клавиши и решительно опустил рычаг, приводя в действие поворотники системы линз. Последняя клавиша была красной — кажется, Хольгер заменил её вчера, сам Гедимин не одобрял такие шутки. «Потом уберу,» — подумал он, нажимая красную кнопку. «Хорошо, хоть маленькая. Пришёл бы Лиск — поставил бы большую.»

Дальше всё происходило быстро, — серебристые цилиндры, прикрывшие собой два твэла, два плоских экрана, поднявшиеся к потолку, едва уловимая рябь на краю поля зрения, — автоматика вводила координаты, за пределами купола два луча постепенно сближались. «Лечь?» — успел подумать Гедимин; больше он не успел ничего.

Поверхность под ногами внезапно взлетела вверх на полметра — и рухнула вниз с грохотом, треском и стеклянным звоном. Гедимина ударило в грудь и швырнуло назад, раскалённый воздух коснулся ноздрей, — респиратор мгновенно прогрелся и обжёг лицо. Сармат покатился по жёсткому грунту, запоздало прикрывая голову; что-то вязкое текло по пальцам. Руки жгло, под опущенными веками пульсировал красный свет, нестерпимо яркий, вызывающий слёзы. Все звуки утихли — купола не было, воздух развеялся, нечему было передавать волны, только внутри скафандра был слышен истошный писк дозиметра. Прибор зашкалило.

— Fauw! — взревел передатчик; Гедимин вздрогнул, попытался встать и зашипел от резкой боли в боку. Спину он сохранил; в очередной раз пострадало плечо, локоть врезался в нижние рёбра, — и там, и там броня выдержала, но мясо и кости оказались менее прочными. Сармат привстал, опираясь на правую руку; первым, что он увидел, был тридцатитонный ротор, лежащий у его ног. Массивную деталь сорвало с основания, и она откатилась вниз по едва заметному склону. Осколки малых роторов и кипящую массу, горящую зелёным огнём, разметало на полсотни метров по округе. Ротор заслонял обзор; Гедимин оттолкнулся от земли и встал во весь рост, ошалело мигая. Часть расплава — смеси ирренция, разных видов стекла и металлической пыли — налипла на скафандр, проела два слоя брони и на третьем остыла. Гедимин посмотрел на серебристые «промоины» на груди и животе — ипроновые щитки тоже не выдержали, расплавились и смешались с кипящим ирренцием. Как и ожидалось, на этом реакция прекратилась, — металлическая масса даже успела затвердеть.

«Что здесь было?» — сармат, забывшись, резко двинулся к обломкам — и остановился, зашипев от боли. Теперь, когда ротор не мешал, он видел небольшой кратер в паре десятков метров от бывшего купола, трещины, расходящиеся от него, и одну из них, прошедшую прямо под реактором. Сейчас в ней что-то бурлило, излучая зелёный свет; над местом аварии поднимался пар.

Сверху, накрыв и остатки купола, и самого сармата, упало защитное поле. Над ним промелькнул зеркальный корпус незнакомого глайдера. По ту сторону поля стояли двое охранников, пытаясь его вскрыть; третий держался поодаль и крутил головой. Гедимин усмехнулся. «Позвали помощь. Уже неплохо.»

Защитное поле на долю секунды разошлось, пропустив одного из охранников. Сармат, прижимая локоть к ноющим рёбрам, шагнул к нему.

— Не наступай на ирренций, — прошептал он в отказавший коммутатор и обмяк, навалившись всей тяжестью на плечи экзоскелетчика. Несколько секунд спустя Гедимина уже несли, придерживая с двух сторон, а защитное поле осталось позади. Оно ярко горело зеленью, освещая каменистую равнину. «Красиво,» — подумал сармат, криво усмехнулся и закрыл глаза. «Не надо было трогать мой реактор. И автоматику в него пихать — не надо было.»

17 июля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Опять⁈ — Гедимин нехотя лёг на живот, подставляя многострадальную спину. В медотсеке «Гекаты» пункции брали почти безболезненно и очень быстро, но эта процедура сармату всё равно не нравилась, и он это не скрывал.

— Последний раз, — пообещал медик, сбрызгивая повреждённое место анестетиком. — Хорошие результаты, физик. Ты успешно переварил последствия трёх переломов, ожог носоглотки, небольшое кровоизлияние в левом лёгком и кубик флония.

Гедимин мигнул.

— А флоний зачем? — он покосился на подозрительно ноющее запястье. Повреждений там было меньше всего — по крайней мере, после взрыва — но болело до сих пор.

— От последствий облучения, — ответил медик. — Ассархаддон дал разрешение. Давно хотели проверить, как он на тебя подействует. Больно? Ничего, через пару дней пройдёт. Ещё воды?

Жажда не давала Гедимину покоя с тех пор, как его вынули из капсулы, где воду в кровь накачивали автоматически. Он осушил ещё одну мерную флягу, вернул её медику, что-то занёсшему в наручный смарт, и пощупал ноющее запястье.

— Это из-за флония?

— Жажда или боль? — уточнил медик. — Ну да, инъекция не из приятных. Был бы ты необлучённым, вообще бы помер.

Сидеть в медотсеке его больше не заставляли — можно было выходить, но проку от этого было немного — считыватели не пускали сармата в транспортный туннель. Часть отсеков была для него открыта, но ничего интересного, кроме недовольных медиков, там обычно не было, и Гедимин проводил время, бесцельно слоняясь по коридорам и дорабатывая в уме конструкцию прожигателя. Скафандр у него временно забрали — вместе с передатчиком, обугленными остатками ежедневника и данными о причинах аварии. Хольгер выходил на связь через медиков, но в отсек его не допускали — и тем более не получил допуска Линкен, уже отличившийся попыткой взорвать двери.

«А из флония не получится оружия,» — думал Гедимин, в очередной раз выйдя на пустую станцию и устроившись на брошенном контейнере. «Достаточно немного облучиться, и не отравишься.»

— А, вот вы где, — раздался над его плечом негромкий голос Ассархаддона. — Вы далеко ушли. Завтра-послезавтра, по решению медиков, вас выпустят отсюда. Можете не беспокоиться — все детали вашей энергоустановки уже изготовлены, купола в кратере Кей восстановлены.

— Быстро, — не без удивления заметил Гедимин. — А дезактивация?

— Продолжается, — ответил куратор, располагаясь на контейнере. Ящик заскрипел, но выдержал.

— Купола перенесли на три километра южнее. Инженерный блок просит разрешения приступить к постройке энергоустановки. Дать им такое разрешение?

Гедимин, на секунду задумавшись, качнул головой.

— Я лучше сам присмотрю. А то… — не договорив, он махнул рукой.

Охранники Ассархаддона рассеялись по платформе; поблизости остались двое — один следил за ближайшим коридором, другой — за люками транспортного туннеля. Ни Стивена, ни Васко, ни Конрада поблизости не было, — кажется, кого-то из них Гедимин видел у медотсека, но за ним охранник не увязался. «Нарушают приказ,» — отметил про себя сармат и невольно усмехнулся.

— Кумала интересовался, как вы сумели расплавить ипроновый слой, — нарушил молчание Ассархаддон. — Теперь он внесёт некоторые изменения в конструкцию. Он сейчас разрабатывает спецодежду для будущих… кочегаров на наших крейсерах. Реакторы типа «Феникс», как выяснилось, крайне взрывоопасны.

Гедимин недовольно сощурился — пусть даже последняя фраза была чистой правдой, признавать это сармат не любил.

— Я их доработаю, — угрюмо пообещал он. — Всё было в порядке, пока Исгельт со своим Прожигом…

Ассархаддон остановил его, осторожно прикоснувшись к плечу.

— Мне снова пришло интересное сообщение от вашей охраны. Не хотите прочесть?

Гедимин мигнул. На повёрнутом к нему голографическом экране мелькнул длинный список с однообразными строчками: «Неблагонадёжность», «Непосещение политинформации», «Саботаж»… Ассархаддон выбрал последнюю и развернул письмо на весь экран. Гедимин начал читать, ошарашенно мигнул, встряхнул головой, отгоняя галлюцинации, снова мигнул и выдохнул:

— Sa hasu!

— Постарайтесь дать пояснения, — спокойно сказал Ассархаддон. — Вот к этому моменту: «готовя подрыв реактора, предупредил о диверсии, однако не дал возможности её предотвратить, отослав отряд на большое расстояние».

— Стивен — идиот, — мрачно сказал Гедимин. — Что тут ещё пояснять⁈

— И всё же — постарайтесь, — доброжелательно улыбнулся куратор. — Мне приходится работать со всеми, не делая исключений для… ставленников Маркуса. Маркус получил копию, и мне нужно что-то ему ответить.

— Мы проверяли автоматическое управление, — сказал Гедимин. — Я в нём сомневался. И предупредил охрану, чтобы отошла подальше и оттуда, если что, звала на помощь. Они так и сделали. Я не думал, что Стивен… Откуда он взял этот бред⁈

— Понятно… — Ассархаддон быстро сделал пометки и закрыл сообщение. На экран снова выпал длинный список, но в этот раз Гедимин успел его рассмотреть — это была подборка сообщений с одним и тем же отправителем.

— Стой! — он протянул руку к голограмме, но она уже погасла — Ассархаддон отключил передатчик. — Это всё Стивен пишет⁈ Понятно, почему ему работать некогда…

Куратор еле слышно хмыкнул.

— Вы правильно поняли, Гедимин. Стивен Марци старательно выполняет приказ. Координатор очень им доволен.

— Ему тоже заняться нечем? — сармат брезгливо поморщился. — Что он там пишет про саботаж, макака драная? Я никогда…

— Я не сомневаюсь, — перебил его Ассархаддон. — Будьте немного осторожнее в словах, Гедимин. Убрать Стивена я уже не могу — вы упустили момент. Сейчас Маркус не позволит его тронуть. Вполне возможно, мы получим ещё одного бездарного адмирала… или, по крайней мере, полковника.

Он слегка поморщился и поднялся на ноги, жестом приказав Гедимину оставаться на месте.

— Вы неблагонадёжны, не посещаете политинформацию и проявляете неуважение к командованию, — куратор покачал головой, но его глаза поблескивали от еле сдерживаемого смеха. — Но я набирал специалистов не по благонадёжности. Благонадёжных тут много, физиков-ядерщиков — по пальцам перечесть. Работайте, Гедимин. Сейчас всё упирается в ваш реактор. Как только вы с ним закончите, всё очень сильно изменится.

19 июля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин, задержавшийся в Инженерном блоке, думал, что приедет в столовую последним, но, подойдя к дверям, заметил в коридоре спешащего Хольгера. Он остановился и подождал, пока химик его догонит. Тот, поравнявшись с ним, выдохнул и крепко сжал его руку.

— Был в Инженерном? Как там реактор?

— Можно собирать, — ответил Гедимин. — Проверил всё, что мог. Только автоматика…

Хольгер махнул рукой.

— Больше я не трону твой реактор. Нас снова разделяют.

Гедимин мигнул.

— Почему? Ты же не виноват…

— Меня никто не обвиняет, — качнул головой Хольгер; он избегал смотреть в глаза и выглядел расстроенным — наверное, не меньше, чем сам Гедимин. — Меня отправляют на Кагет. Буду собирать информацию по порталам. Выяснять, как вернуть корабли обратно в Солнечную Систему.

— Уран и торий! — вырвалось у Гедимина. — Ты летишь на Кагет? С Исгельтом?

Хольгер молча стиснул его руку. Они уже подошли к столу, и теперь сармат увидел, что прямо перед ними сидит Ассархаддон и, развернувшись вполоборота, с любопытством на них смотрит.

— Хольгера будут сопровождать Айзек Норд и Амос Атабаска, — ответил он вместо химика. — У Исгельта слишком много работы на Ледяных Сёстрах. В ближайшее время он навряд ли вернётся. Вы можете спокойно отрабатывать свои технологии, Гедимин. Я не ошибся — вы сейчас осваиваете проведение Прожига вручную?

«Ледяные Сёстры?» — Гедимин мигнул.

— Ну да, это… возможно, — он хотел сказать «несложно», но передумал. — А что такое…

Ассархаддон едва заметно качнул головой.

— Исгельт намеревается составить «прыжковую карту» Солнечной Системы, — сказал он, оглянувшись на Хольгера. — Чтобы любой корабль по точным координатам мог вернуться из галактики Вендана. Уже собрано много данных, не хватает одной-двух ключевых деталей. Надеюсь, вы с Айзеком и Амосом скоро их обнаружите.

Хольгер вздохнул.

— В первый раз покидаю Солнечную Систему, — сказал он, сжав руку Гедимина под столом, незаметно для остальных. — Жаль, что тебя, атомщик, с нами не будет. Это в разы ускорило бы работу. Смотри, не взорвись тут!

— Постараюсь, — Гедимин сжал его руку в ответ. — Осторожнее с сероводородом! Не ходи без скафандра, а то я тебя знаю…

— За их безопасностью проследят, Гедимин, — заверил Ассархаддон. — Возможно, даже я сам. Но вернёмся к Прожигу. Причина последней аварии…

— Сбой автоматики, — отозвался Хольгер. — Вызванный интенсивным омикрон-излучением. Или…

Он замолчал.

— Гедимин, вы согласны? — спросил Ассархаддон, выждав минуту. Сармат кивнул.

— Вы управляете Прожигом вручную… и достигли в этом успеха. Это можно назвать технологией? — спросил Ассархаддон, пристально глядя на сармата. — Или это скорее искусство? Сможете ли вы обучить ему других сарматов, когда это будет необходимо?

— Смогу, — ответил Гедимин. — Только я сам ещё не умею.

Хольгер от неожиданности фыркнул. Остальные сарматы посмотрели на Гедимина. Константин с тихим стоном приложил ладонь к лицевому щитку.

— Много времени вам ещё нужно? — без тени усмешки спросил Ассархаддон.

— Три недели, — ненадолго задумавшись, ответил сармат. — Я буду работать в кратере Кей, под открытым небом. Прикажи проверить щиты — меня не должны заметить.

Он думал, как собрать из четырёх твэлов, ипронового кабеля и двух наборов обсидиановых линз переносную установку для Прожига. Схема миниатюрного щита управления у него уже была — на одной из первых страниц нового ежедневника.

20 июля 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

С собой у Гедимина был моток флиевого кабеля в прозрачной изоляции, пластина из ипрона и рилкара, пригоршня кнопок и проводков по «карманам» и несколько чертежей; всё остальное вслед за реактором уехало в кратер Кей в бронированном вагоне, и Гедимин надеялся, что по дороге ничего не перепутают. Он проследил за погрузкой; сарматы из Инженерного блока с ирренцием обращались очень аккуратно, даже чрезмерно, — обо всех авариях в лаборатории Гедимина они узнавали первыми — и, как подозревал Гедимин, с сильным преувеличением. Во всяком случае, на него косились с нескрываемым страхом, хотя ни одного столкновения с этими сарматами он за собой не помнил.

Бронированные вагоны ушли в сторону «Койольшауки»; оставалось выждать полчаса — для них туннель полностью освободили, и никто — в том числе и Гедимин — не мог в это время вызвать пассажирский вагон. Сармат с охранниками терпеливо ждал на платформе, разглядывая чертёж переносного «прожигателя» и понемногу его корректируя.

— Стивен, — он, отложив чертёж, повернулся к охраннику. — Что такое Ледяные Сёстры?

Тот, мигнув, подозрительно сощурился.

— От кого ты это слышал? — хмуро спросил он.

— От Ассархаддона, — ответил Гедимин, практически не соврав, и добавил для верности:

— Нас, возможно, туда отправят.

— Что? — Стивен стремительно мрачнел; переглянувшись с Конрадом и Васко, он открыл передатчик и стал проверять сообщения. — Ничего нет… Когда он это сказал? Тебе одному?

— Он сказал «возможно», а не «завтра утром», — недовольно сощурился Гедимин. — Может быть, всё отменится. Исгельт там, он справится без нас. Или не справится. Так что это такое?

— Возможно… — повторил Стивен, недоверчиво покачав головой под просторным шлемом экзоскелета. — Схождение-то в октябре, а сейчас там Сатурн мешает. Или куратор не хочет ждать?..

— Да там что так десять дней, что этак, — вмешался Конрад, с опаской покосившись на Гедимина. — Было бы из-за чего ждать два месяца!

«Сатурн мешает. Десять дней пути,» — Гедимин удивлённо мигнул. «Далеко отправился Исгельт. Это за орбитой Сатурна? Нептун, что ли?»

— Спутники Нептуна, — ответил наконец Стивен, оставив в покое передатчик. — Сао и Несо. Двойная база «Ледяные Сёстры». Вот радость — сидеть во льду… Всегда вода по колено, антиграв заедает, без скафандра не выйти…

Он поморщился.

— Спутники Нептуна? У нас есть там базы? — Гедимин удивлённо хмыкнул. — Когда вы всё успеваете⁈ Интересно, люди знают?

Стивен дёрнулся всем телом, ракетомёт на его плече качнулся было вперёд, но охранник встретился взглядом с Гедимином и поправил оружие, старательно отведя его в сторону.

— У макак нет ничего на Нептуне, — сказал он. — За Сатурн они не забираются. Там можно делать что угодно.

— Ты был там? — спросил Гедимин. Стивен нехотя кивнул и отвёл взгляд.

— А на Сатурне базы есть? — не отставал ремонтник. — На Юпитере? До Нептуна далеко лететь. Не навозишься…

— Есть и там, и там, — ответил вместо Стивена Конрад. — Четыре у Юпитера, четыре у Сатурна. Я бы перевёлся на Юпитер. Там хоть сверху лить не будет. Базы во льду — там только макак топить!

Гедимин покачал головой. «Десять баз, не считая лунной… Где у „макак“ глаза? Там одного строительства на полгода и сотни рейсов. Как ничего не заметили?»

Красные светодиоды над люком, ведущим в транспортный туннель, погасли, зажёгся зелёный сигнал, — вагон уже приближался к платформе. Гедимин убрал ежедневник и подошёл к люку. «И ещё база на Кагете,» — напомнил он себе. «Нас много в космосе. Интересно, сколько „аварий“ и „терактов“ было на Земле, и на кого их свалили?»

01 августа 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин, сердито щурясь, опустился на стул и бросил перед собой контейнеры с водой и Би-плазмой.

— Техника безопасности, ah— hasu…

С соседнего места, пустовавшего с тех пор, как Хольгера отправили на Кагет, донёсся тихий смешок. Гедимин вздрогнул, развернулся всем телом, едва не проломив локтем столешницу, — и разочарованно выдохнул, увидев Кенена Маккензи.

— С прибытием, Джед! — учётчик, широко ухмыльнувшись, протянул ему руку. С последней встречи на его скафандре прибавилось прозрачных камешков и орнамента.

— А что ты с нами, а не со своими? — спросил Гедимин, пожав его ладонь двумя пальцами.

— Увидел свободное место, решил навестить вас, — ответил Кенен. — Линкен не возражал.

— Ты задержался сегодня, атомщик, — хмуро сказал Линкен. — Мы уже беспокоились. А тут пришёл Маккензи. Надо было чем-то отвлечься.

Учётчик положил перед Гедимином маленький контейнер без наклеек.

— Это тебе, Джед. Жжёнка с капсаицином, всё как ты любишь.

Гедимин вскрыл контейнер, одним глотком опустошил его и одобрительно кивнул.

— Ещё не забыл технологию?.. А меня в вагон не пустили, — пожаловался он Линкену. — С твэлами. Ждал грузового. Мартышки…

Кенен громко хрюкнул.

— С твэлами в общий вагон⁈ Да, Джед, ты никогда не изменишься. Только шрамов всё больше и больше. Кстати, давно не видел тебя без скафандра. Наверное, рубцы уже по всему телу в два слоя?

Гедимин вполсилы ткнул его пальцем в рёбра. Учётчик шарахнулся в сторону, морщась и потирая бок.

— Джед!

— Посмотри на него, — сказал Линкен, поймав Кенена за руку и подняв её. — Весь в блестяшках. Ни одна «макака» на себя столько не повесит. Спрашивается — где взял?

— Лиск, отстань, — учётчик с трудом вырвался и отодвинулся от стола так, чтобы ни один сосед до него не мог дотянуться. — Джед за одну свою аварию столько денег выкинул в вакуум, что мог бы рубинами обклеиться от макушки до пят. Настоящими рубинами, Джед, не синтетическими.

— На кой они мне? — недоумённо посмотрел на него Гедимин. — А откуда ты знаешь про аварию?

— Кенен Маккензи — на редкость осведомлённый сармат, — задумчиво проговорил над его плечом Ассархаддон, незаметно подошедший к столу. — Даже я иногда удивляюсь.

Кенен, вздрогнув всем телом, пробормотал что-то приветственное и боком, прячась за спинами охранников, отполз в толпу. Гедимин мигнул.

— Куда он? У тебя на него что-то есть?

— У меня на всех есть, — качнул головой Ассархаддон, занимая освободившееся место. — Пока от специалиста больше пользы, чем вреда, он может не опасаться. Не так уж сложно. Однако бывают случаи…

Он весело усмехнулся — так, что в глазах зажглись золотые искры.

— Кто-нибудь из вас знает Ингви Арктуса?

Гедимин в недоумении посмотрел на Линкена. Тот едва заметно покачал головой. Константин, отложив передатчик, пожал плечами.

— Возможно, Кенен. Он всех знает, — ответил за всех Гедимин и тут же получил под столом пинок от Константина.

— Да, может быть, — кивнул Ассархаддон. — Один из заведующих складами «Морсего».

— Чего? — Гедимин мигнул.

— «Морсего», бразильская база, — пояснил куратор, посмотрев на него с удивлением. — Вы же интересовались связью с Землёй. Я думал, о «Морсего» вы узнали в первую очередь. Это основной узел снабжения. Что-то они везут нам, что-то — мы им. В данном случае это была партия омикрон-бластеров. «Фокка», если это что-то вам говорит.

— «Фокка», модифицированный под омикрон-лучи? — покопался в памяти Гедимин; Линкен одобрительно кивнул. — Пока не видел. И что с ними?

— Этот Ингви нашёл среди местных приматов посредника, — медленно, будто самому себе не веря, проговорил Ассархаддон. — Первую партию — три бластера — мы с базы выпустили, на второй взяли и его, и приматов. У них был договор на пятьдесят штук. Догадаетесь, почём он их продавал?

Гедимин качнул головой. «Омикрон-бластеры… У людей же свои есть,» — думал он. «Зачем им?»

— По десять койнов, — Ассархаддон навалился грудью на стол и мелко задрожал, Гедимин вскинулся было, но тут же понял, что куратор просто смеётся. — По десять койнов за штуку! Tzaat hasulesh, ayi, sa hasu…

— Мать моя пробирка, — пробормотал потрясённый Линкен. — Этот Ингви, что, мутировал⁈

— Сейчас — определённо, — кивнул Ассархаддон, отсмеявшись. — Но на тот момент — ещё нет. Я тоже этому удивлён, Линкен, но некоторые сарматы воистину поражают воображение. Десять койнов, пятьсот за партию… Видимо, земляне, назначая в ту войну награду за пленного, были в чём-то правы.

«Сейчас — определённо…» — Гедимин вспомнил контейнер с именем Нгылека Гьоля, и его передёрнуло.

— А человек? Что с ним сделали? — спросил он.

— А ты как думаешь? — Линкен выразительно фыркнул. — Или надо было, чтобы та мартышка сдала всю базу?

Гедимин поморщился.

— Что-нибудь слышно от Хольгера? — спросил он, надеясь перевести разговор на более приятную тему. Ассархаддон покачал головой.

— Обычные трудности со связью, Гедимин. Мы не можем повесить дрон у портала, — там его быстро заметит патруль. Когда я покидал Кагет, все трое были живы и работали над задачей. Надеюсь, ничего не изменилось.

05 августа 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Атомщик!

Хольгер вылетел на Гедимина из-за поворота, едва в него не врезавшись. Охранники запоздало вскинулись и, тут же успокоившись, заворчали. «Ну очень полезные бойцы,» — вздохнул про себя Гедимин, выпуская из объятий трепыхающегося Хольгера. На его счастье, тот был в тяжёлом скафандре — «привык наконец», как подумал с едва заметной усмешкой Гедимин. «На Кагете голым не побегаешь…»

— Давно тут? — спросил Гедимин, разглядывая Хольгера (впрочем, тот не изменился — и даже не повесил на скафандр никаких кагетских цацек). — Ты меня удивил. Думал, ты ещё на Кагете.

— Вернулся полчаса назад, — ответил химик, нетерпеливо оглянувшись и потянув Гедимина за руку к открывающемуся люку автодрезины. — Мне нужна твоя помощь. Есть время, чтобы съездить к Константину?

Сармат кивнул.

— У меня ничего срочного, — он вспомнил оставленный без присмотра реактор в кратере Кей и подумал, что в любом случае спешить некуда — установка или работает, или встала, или уже взорвалась — и тогда Гедимин ей тем более не нужен. — А ты бы лучше шёл в жилой блок. Ты сегодня спал?

Хольгер хмыкнул.

— Странный вопрос — от тебя, атомщик. Разве ты спишь, когда опыты в разгаре?.. Не беспокойся, я проспал всю дорогу. Космос очень большой, Гедимин, и как же это иногда утомляет…

Вагон двинулся вперёд, быстро набирая скорость. Хольгер достал из-под брони пакетик с воронкообразными кольчатыми структурами с перламутровым блеском и протянул Гедимину.

— Это с Кагета. «Кагетский жемчуг», как называет эти штуки один сармат. Что-то вроде раковин одного кагетского животного. Знаю, у тебя сейчас мало времени на цацки, но когда-нибудь оно появится.

— Кагетский жемчуг? — Гедимин удивлённо разглядывал кольчатые воронки. Большая их часть была желтоватой, некоторые — с прозеленью. Внутри не было никаких следов органики.

— Его там многие собирают, — сказал Хольгер. — Мы сидели на побережье, там целый океан биомассы, — воды под ним не видно. Айзек однажды рискнул пройти по растительному мату — и провалился на отметке в четыре метра.

Гедимин усмехнулся, убирая сувениры в карман.

— С ним всегда так.

Вагон остановился, и Хольгер протиснулся к выходу, по пути набирая сообщение в наручном смарте. Гедимин вышел за ним, пересчитал охранников и вопросительно посмотрел на химика.

— Нас ждут, — облегчённо вздохнул тот. — Вон в тот коридор… Ты был у Константина?

Гедимин качнул головой. Станция, на которой они вышли, судя по расположению, примыкала к Ядерному блоку, но сармат никогда не был здесь — и даже не знал, что здесь работает Константин.

— Зачем он тебе? — спросил он.

— Перепроверить расчёты и кое-что подтвердить, — на ходу ответил Хольгер; он сильно спешил и тяжело дышал — скорее от волнения, чем от усталости. — Мы наткнулись на кое-что очень интересное, атомщик. Если всё подтвердится, то прыжковые адреса всех наших планет будут вычислены в считанные дни.

— Что? — Гедимин резко остановился посреди коридора и схватил Хольгера за плечо. — Вы нашли точку отсчёта⁈

— Не совсем точку, — химик ловко вывернулся и побежал дальше, договаривая на ходу. — Но какой-то объект эта система считает стационарным. Расчёты там не из простых, и мне самому интересно, что это такое, но… Пришли!

Гермоворота перед ними были обшиты ипроновой бронёй, но Гедимин разглядел приоткрывающиеся лючки — каналы связи, пропускающие сигма-лучи внутрь. За воротами был длинный шлюз — без устройств для дезактивации, зато со спрятанными в стенах турелями, калибр которых оставил бы вмятины даже на скафандре Гедимина. Когда первые ворота закрылись, открылись вторые, но сарматов не пустили в само помещение, — вместо этого в шлюз вышел недовольный Константин.

— Гедимин? А что ты тут забыл? — сармат подозрительно посмотрел на пришельцев. — Без твэлов под мышкой, надеюсь?

— Спокойно, это я его пригласил, — ответил Хольгер. — Мы ненадолго. Проверь мои данные. Я сегодня с Кагета — и не исключено, что послезавтра вернусь, так что времени мало.

Константин фыркнул, подозрительно покосился на мигающий передатчик — данные уже перекачивались — и пожал плечами.

— Успею — твоё счастье. Как дела у Айзека? Он тоже здесь?

— Да, вернулись вместе. Обещал ждать меня у шлюзов. Теперь мы работаем вчетвером, — Хольгер положил руку на плечо Гедимина.

«Вчетвером?» — озадаченно мигнул тот. «В кратере Кей? Откуда у Айзека и Амоса тяжёлая защита?»

— Завтра вечером, — кивнул Константин. — Надеюсь, оно того стоит.

…Айзек действительно ждал их у главного шлюза — в чёрном скафандре с двумя слоями ипрона, почти таком же, как у Гедимина и Хольгера. Передвигался он в нём медленно, неуклюже, — видимо, его на тренировки к Гуальтари не послали.

— Гедимин, а твой реактор ещё… цел? — застенчиво спросил он, глядя в сторону. — А то мы прилетим, а там…

— Вот и посмотрим, — отозвался Гедимин, покосившись на Хольгера. — Чего ты им успел наболтать?

Сегодня у ремонтника не было с собой ничего, кроме сувениров с Кагета, — и те, в принципе, можно было по дороге занести в жилой блок, но сармат о них забыл. Всё оборудование давно стояло под куполом. Последние два дня сармат работал на реакторе, без выносных твэлов, — открываемые порталы стали больше и долговечнее. Только вчера Гедимин стоял перед одним из них, глядя на чужое солнце странного багрового цвета и едва заметную точку безымянной планеты, проходящую по его диску. Оно казалось небольшим — размером с кулак, но по спектру это был несомненный красный гигант, в сотни раз превосходящий по диаметру Солнце. Гедимин не знал, что волнует его сильнее, — управление реактором, в любую секунду готовым взорваться, или взгляд в чёрную бездну с крошечными искрами света…

— Думаешь, о твоих авариях можно узнать только от меня? — спросил Хольгер. — Все закономерно опасаются. Айзек готов к неожиданностям, правда?

Сармат кивнул, но как-то неуверенно.

— Там красиво, — сказал ему Гедимин. — Просто не трогай чего не нужно, и всё будет в порядке. Посмотрим на портал. Вчера я видел красный гигант и одну из его планет. Что-то вроде Юпитера или Сатурна. Маленькая такая точка.

— Да, космос очень большой, — Хольгер зябко поёжился. — Постарайся не провалиться туда.

06 августа 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Передатчик на запястье Хольгера замигал и издал протяжный писк; химик приостановился и повернулся к Гедимину.

— Исгельт…

Договорить он не успел — упомянутый сармат уже поравнялся с ними и, жестом отогнав охрану, встал рядом с Хольгером и пристально взглянул на Гедимина.

— Готовый портал, красные гиганты… Почему не предупредил?

Тот изумлённо мигнул.

— А был должен?

«Когда он вернулся с Нептуна?» — мелькнуло в голове. «Десять дней полёта…»

— Мог бы, — мрачно отозвался Исгельт. — Когда-нибудь ты переедешь в галактику Вендана, и никто об этом не узнает.

Он сел за стол — на свободное место, обычно оставляемое для Ассархаддона; где был сам куратор, Гедимин понятия не имел, — Ассархаддон появлялся и исчезал внезапно, как цепная реакция в ирренциевой пластине.

— Где Константин?

— Скоро будет, — ответил Линкен, на мгновение отвернувшись от соседа — незнакомого Гедимину сармата в форме космофлота. — Ты здесь? Как там на Нептуне?

— Холодно, — отозвался Исгельт, нетерпеливо оглядываясь через плечо. — Макаки нас пока не видят. Они такие тупые — или Маркус договорился, вот что интересно…

Гедимин выпил полконтейнера Би-плазмы, прежде чем Константин появился в дверях. Недовольно щурясь, он сел за стол, жестом попросил к нему не приставать и, приложив ко рту прокушенный контейнер с водой, залпом опустошил его.

— Сделать за два дня расчёты, на которые по уму нужен месяц, — пробормотал он еле слышно, запивая воду Би-плазмой. — И ведь моим именем не назовут ни одну планету…

— Я назову, — пообещал Гедимин, угрюмо покосившись на Исгельта; тот, впрочем, промолчал. — Дурацкий обычай — скрывать наши имена. Тем более — в Вендане. Там людей нет.

Все сидели молча, выжидающе глядя на Константина, пока он не доел. Только отложив в сторону пустой контейнер, сармат открыл экран передатчика и придвинул к Хольгеру. Разворачивать голограмму он не стал.

— Ты был прав. Там есть константа. Всё движется относительно неё.

— И что это за точка? — нетерпеливо спросил Хольгер. — Центр нашей Галактики? Центр Венданы?

Константин покачал головой.

— Это находится на Земле. Небольшой эллипсообразный участок в Мексиканском заливе.

Гедимин, изумлённо мигнув, потянулся к его смарту.

— Покажи!

Вдвоём с Хольгером они склонились над участком карты и ошеломлённо переглянулись.

— Но там же ничего нет, — растерянно сказал химик. — Даже островов. Ты уверен в расчётах?

Исгельт встал с места, заглядывая в смарт сверху и, снова опустившись на стул, ударил по столешнице. Она затрещала, сарматы, ненадолго забыв о карте, оглянулись на него.

— Расчёты проверим, — сказал Исгельт. — Ассархаддона нет, координировать вас буду я. Будете работать вместе. Константин, ты можешь составить координаты для выбранной точки в Солнечной Системе?

Северянин кивнул, закрыл смарт и убрал руку за спину, сердито фыркнув на Хольгера. Тот пожал плечами.

— Если подтвердится, я буду только рад. Но… Мексиканский залив? Вся Галактика вращается вокруг пустого места в Мексиканском заливе?

— Галактика вращается там же, где и раньше, — отозвался Исгельт. — А вот откуда ведётся отсчёт в Вендане… Экспедицию бы туда…

— Отправь, — сказал Гедимин. — Тут снова что-то странное. Нельзя туда лезть без исследований.

Исгельт с тяжёлым вздохом покачал головой.

— Нет времени, атомщик. Может быть, после войны. Сейчас не до странностей. Значит, твоя прожигающая установка работает и не взрывается? Сможешь прожечь портал к произвольной планете-гиганту с силикатными спутниками?

— Тамоанчан? — недобро сощурился Гедимин. — Ещё один?

— Сделай стабильный портал. Ты можешь, я узнавал в Ядерном блоке, — отозвался Исгельт. — Надо проверить расчёты Константина. Для этого нам нужна база в Вендане. Маленькая, никому не нужная планета подальше от пояса населённости. Найди нам завтра такую.

— Ладно, — сказал Гедимин, глядя сквозь него — сейчас он видел разрыв в пространстве и неподвижно повисший в нём огромный шар, исчерченный белыми полосами.

— Завтра у главного шлюза, — Исгельт оглянулся на Хольгера. — Вы с Гедимином, Айзек, мой отряд. Константин, тебя с утра освободят от работы, — будешь ждать моего сигнала. Бери лаборантов и переезжай в отсек Гедимина. Ты там работал, мощностей тебе хватит.

Константин молча кивнул.

07 августа 37 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Кей, малый полигон

— Всё озеро было закрыто водяными папоротниками, а с этой стороны, от плато, — такой узкий безжизненный клин на десять метров от берега… от того места, где воды становится больше, чем земли, — Хольгер повёл пальцами на ногах и слегка поморщился — видимо, вспомнил холодную зловонную грязь побережья. — Его засняли с воздуха и сразу же приказали надеть тяжёлую защиту. Мы с Амосом первыми взяли там пробы — он на берегу, а мне пришлось туда залезть. Как меня отмывали от органики…

Его передёрнуло.

— И что? — нетерпеливо спросил Гедимин.

— Гидрокарбонат ирренция. Всего-то доли промилле, а какой эффект… — Хольгер покачал головой и снова оглянулся на главный шлюз.

Транспорт для экспедиции в кратер Кей уже стоял там — и с ним прицеп с двумя «Ицмитлями» и готовый к погрузке миниспрингер. Где-то рядом бродил Исгельт — Гедимин периодически слышал в наушниках его указания, предназначенные грузчикам и пилотам. Рано или поздно исследователей должны были позвать на борт, но пока их оставили у кислородной заправки. Гедимину было не по себе, и он слушал Хольгера вполуха.

— Проследили, откуда примеси? — спросил он.

— Обугленные горы, — ответил Хольгер, оглянувшись на грузовик. — Небольшой ручей впадал в озеро. По цепочке грунтовых вод проследили до предгорий.

— Ты сам там был? Видел рудники? — спросил Гедимин. Хольгер покачал головой.

— Нам было приказано не приближаться к горам. Мы даже на плато лишний раз не поднимались. Сидели на побережье с биологами. Там, кроме Биоблока и геологов, никого не было. Я уже рассказывал, как мы искали мегафауну?

Над шлюзом зажглась цепочка светодиодов, ворота медленно приоткрылись. Грузовой глайдер замигал бортовыми огнями. Исгельт, спрыгнув с боковой платформы, нетерпеливо махал Гедимину и Хольгеру, — второй глайдер, поменьше, уже собрал груз и готов был принять последних пассажиров.

Глайдер остановился, мягко проскользив несколько метров на «подушке» защитного поля, и лёг на каменистый грунт. Гедимин вышел, оглянулся через плечо на Хольгера — и забыл, что хотел сказать. Его взгляд остановился на самоходной тележке чуть в стороне от реакторного купола. С неё свисали, уходя в грунт, шланги передвижной кислородной станции.

— Кто здесь? — крикнул Гедимин. Хольгер схватился за наушники и сердито ткнул его в плечо.

— Тебя не слышат. Кто-то зашёл под купол, там ипрон…

— Уран и торий, — прошептал Гедимин, оглядываясь по сторонам. Исгельт стоял у грузового глайдера, давая указания пилотам, остальные сарматы оставались на борту; Айзек застенчиво выглянул из шлюза и тут же скрылся. Больше чужаков вокруг не было — только кислородная станция работала, беспрерывно наполняя баки, и люк реакторного корпуса был закрыт немного не так, как обычно делал это Гедимин, — чуть менее плотно.

Он не стал дожидаться, пока второй люк откроется полностью, — отодвинул его и втиснулся в проём. На скрежет оглянулся тот, кто стоял у щита управления. И он, и Гедимин замерли на месте, изумлённо мигая.

— Кумала⁈

Конструктор развёл руками и, спохватившись, повернулся к реактору. Установка была прикрыта ипроновыми пластинами, но между ними оставили небольшой проём, — и сделал это не Гедимин.

— Белиг, Айемар, выбирайтесь, — позвал Кумала, глядя на проём в корпусе реактора. — Хватит на сегодня, ребята. Сворачиваемся.

За спиной Гедимина снова приоткрылся люк, выпустив из шлюза очень недовольного Хольгера.

— Ладно — без охраны, но меня-то мог подождать? — сердито прошептал он, пытаясь отодвинуть сармата от проёма. — Что тут… Кумала⁈

Из реактора один за другим, стараясь не дотрагиваться до раздвижных пластин, выбрались двое филков в чёрных скафандрах — почти таких же, как у Гедимина, но с немного отличающимся расположением щитков. Увидев пришельцев, они замерли на месте — и тут же шарахнулись в разные стороны. Гедимин хотел отшвырнуть их от реактора, но они уже стояли у стены. Сармат развернулся к ним, выдыхая сквозь стиснутые зубы, но их испуганные взгляды остановили его, и он, мотнув головой и вполголоса выругавшись, залез в реактор.

Установка застопорилась не более часа назад — твэлы ещё были горячими; роторы вращались — энергии аккумуляторов хватало, чтобы крутить их все двенадцать часов вынужденного простоя — но ничего не вырабатывали — излучение ослабло и не пробивало насквозь толстый слой ферка. Гедимин обошёл каждую сборку, пристально вглядываясь в подвижные детали. Реактор выглядел нетронутым — что бы ни делали тут двое филков, ни одна часть конструкции не исчезла, и никакой грязи не добавилось. Гедимин двумя руками толкнул управляющие стержни кверху — это был простейший способ «запуска изнутри», сигнал, по которому срабатывал электромагнит над реактором — дождался, пока всплески излучения выровняются, и выбрался наружу.

Двое филков успели уйти, но Кумала остался и обсуждал сейчас вполголоса что-то с Исгельтом, догнавшим двух сарматов под куполом. С Исгельтом пришёл один из его охранников; больше экзоскелетчиков в помещении не было.

— Гедимин, — Кумала жестом попросил собеседника подождать и шагнул к появившемуся ремонтнику, виновато щурясь и опуская взгляд. — Мы с ребятами проводили тут испытания спецодежды. Я подготовил комплекты для будущих кочегаров-реакторщиков, но проверить их в деле…

Он развёл руками.

— Предупредил бы, — Гедимин сердито фыркнул, но злость уже угасла — в конце концов, реактор был цел, и у филков хватило мозгов к нему не прикасаться. — Они хоть знают, что это за штука? Ты объяснил им?

— Разумеется, я провёл краткий инструктаж. Они вполне разумны, хоть и малы ростом, — судя по голосу, Кумала слегка обиделся. — Ваш реактор не пострадал от наших действий? Мне хотелось бы зарезервировать этот полигон для дальнейших испытаний — одного теста мало, а таких открытых реакторов на базе больше нет…

Гедимин с сомнением посмотрел на него. «Филки — ладно, пусть бы ходили, а этот… Хотя — сколько времени прошло, а он ко мне не лезет. Может, успокоился и нашёл себе самку?»

— Приходи, ладно, — нехотя кивнул он. — Только по одному-двое, а не десятками. И сам их вытаскивай, если заденут ротор.

Исгельт хмыкнул.

— А если стержень?

— Тогда вытаскивать будет нечего, — сердито покосился на него Гедимин. — Ты собирался работать? Начинай. И где Айзек?

Кумала прижал ладонь к груди и боком выскользнул в шлюз.

— Не реактор, а общественная душевая, — пробормотал Гедимин, машинально проверяя показатели на ближайшем мониторе. — И лезут, и лезут…

Исгельт хлопнул его по плечу так, что загудела броня.

— Начинаем. Показывай свой прожигатель. Здесь что? Это сдвигается? А это — прицел? Удобно.

Он указал на единственное окно в сплошной стене купола — тридцатисантиметровый просвет со вставленной в него трубой и двумя линзами. Примитивный «телескоп» Гедимин сделал после того, как очередной портал заставил грунт треснуть, и трещины едва не дотянулись до реактора. Теперь он отводил скрещённые пучки подальше от поверхности — воздушная ударная волна ему не грозила, взорваться могла только «земля».

— Вот координаты, — Исгельт показал два столбца на экране передатчика. Гедимин кивнул — эту последовательность он отлично знал, и она задавала направление на произвольный газовый гигант на орбите жёлтой звезды. Такого значения гравитация достигала в трёх часах постоянного полёта от ближайшего астероида, удерживаемого такой планетой.

— Ширина — не менее пяти метров, — продолжал Исгельт. — А вот здесь он должен находиться.

Телескоп качнулся в сторону, показывая ничем не примечательный участок грунта в шести километрах от реактора. Гедимин приподнял трубу, прикидывая расстояние до противоположных гор, и кивнул.

— Там никого нет?

— Все здесь, — Исгельт показал куда-то вбок. — В трёх сотнях метров от твоего купола. Ждут сигнала. Айзек там. Сюда он не пойдёт — будет следить за порталом.

— А ты? — спросил Гедимин, отвлекаясь от координат. Ввести их было несложно — сармат проделывал это не один десяток раз — но ещё ни разу при посторонних, и сейчас ему было не по себе.

— Я буду здесь, — Исгельт шагнул назад, широким жестом приглашая Гедимина к щиту управления. — Хочу посмотреть на это вблизи. Я тут, кажется, единственный, кто верил, что это возможно. А меня даже на испытания не позвали.

Гедимин мигнул — ему и в голову не приходило кого-то звать. Хольгер был здесь с первого дня, пока его не увезли на Кагет, а все остальные… Сармат растерянно хмыкнул.

— Смотри, если хочешь. Но близко не подходи.

Сосредоточившись на координатах, он встал у щита управления. Телескоп поднялся ещё немного, наводясь на цель; системы линз разошлись до предела — так далеко Гедимин ещё не «стрелял».

«Выделение,» — четыре твэла на схеме зажглись красным. «Экраны,» — два из них окружил белый пунктир. «Ограничители…»

Он уже не смотрел на клавиши — пальцы «помнили» нужную последовательность, и цифры на мониторе мелькали, отмечая изменения интенсивности. Омикрон-лучи, пропущенные сквозь систему линз, пульсировали, медленно сближаясь; где-то на дне кратера под ними горел и плавился базальт. Вот оба пучка вышли в поле зрения, и Гедимин поднял линзы, готовя их к схождению; секунда — и лучи скрестились. Ослепительно-белый шар вздулся на месте их схождения, сжался — и, раздувшись до предела, погас, оставив неровное мерцание по краям пятиметрового разрыва. Его края постепенно выравнивались. Гедимин не стал в него заглядывать — он напряжённо следил за показателями, пока твэлы выходили из пульсирующего режима в обычный. Один из них долго не мог выровняться — странно мерцал в сигма-спектре, и Гедимин уже протянул руку, чтобы сбросить управляющий стержень, но пульсация всё же погасла.

— Heta, — выдохнул он, поворачиваясь к Исгельту. — Он стабилен.

— Спасибо, атомщик, — сармат крепко сжал его плечо и, на ходу набирая сообщение в передатчике, повернулся к шлюзу. У входа что-то шевельнулось, Гедимин посмотрел туда и изумлённо мигнул — у шлюза, направив затуманенный взгляд куда-то в сторону телескопа, стоял Кумала.

— Идём, — Исгельт взял его за плечо и развернул к выходу. — Хольгер, Гедимин, вы с нами?

Хольгер посмотрел на ремонтника. Тот оглянулся на монитор и покачал головой.

— Надо проследить за реактором. Может «вспыхнуть»…

Шлюз закрылся. Гедимин остался у монитора. Излучение больше не пульсировало, роторы вращались, мощность не падала, но и не росла чрезмерно, — испытания были окончены, и, в принципе, можно было оставить реактор под присмотром автоматики и слетать к порталу.

«Интересно, какая там планета?» — Гедимин впервые с момента Прожига поднял взгляд на телескоп и просматривающийся за ним портал. За дырой в пространстве виднелся огромный бок бело-синего шара с размытыми фиолетовыми полосами, кое-где закручивающимися в спирали. Гедимин мигнул.

«Где-то я её видел,» — задумался он на секунду, но вспомнить не смог — за время испытаний он увидел не один десяток похожих планет. «Грозовая атмосфера,» — он пересчитал вихри на поверхности шара. «Близко не подлететь — выжжет электронику. Лучше выбрать отдалённый спутник. Вон тот, например… хотя нет — он белый, видимо, ледяной.»

Он подумал, не заглушить ли реактор, но решил, что установке ничего не угрожает, и, оставив всё как есть, вышел в шлюз. Едва он шагнул на лунную поверхность, его передатчик испустил двойную вспышку и отчаянно задребезжал.

— Гедимин! — голос Хольгера звенел от волнения, и сармат, вздрогнув, поднёс руку к пусковому механизму «Седжена». — Знаешь, что ты нашёл? Это Тамоанчан!

— Что⁈ — Гедимин, не веря своим ушам, уставился на передатчик. — С чего ты взял?

— Там наш дрон, и мы поймали его сигнал, — ответил вместо Хольгера Исгельт. — Иди сюда, атомщик. Отсюда лучше видно.

Пять минут спустя Гедимин был у портала — катился кубарем по оплавленному грунту, не сумев мягко приземлиться. Через три кувырка он извернулся и сел, тяжело дыша и направив немигающий взгляд на сине-фиолетовый шар. Тамоанчан висел в пространстве, такой же огромный и безжизненный, как пятнадцать месяцев назад.

— Корабль выслали? — спросил Гедимин, поднимаясь на ноги. Пока он летел, портал успели оцепить символической лентой; спрингеры и «Ицмитли» выгрузили, и пилоты и охранники окружили их. Хольгер стоял поодаль, рядом с Исгельтом, осторожно заворачивающим в скирлин один из шарообразных дронов. Гедимин подошёл к нему, посмотрел на механизм, — под скирлиновой оболочкой он выглядел невредимым.

— Дрон отсигналил. А Тлалок-А? — спросил он. Хольгер повернулся к нему и, порывисто вздохнув, повис на нём. Гедимин озадаченно мигнул.

— Ну чего ты?.. Так что с Тлалоком? — он перевёл взгляд на Исгельта.

— Выслали дроны, — ответил тот. — Ищем. Пятнадцать месяцев! Уже не надеялся их вытащить…

Он прикоснулся к шлему и, быстро развернувшись, пошёл к одному из кораблей. В портал влетел крупный каплевидный дрон, мигнул, выпуская антенны, и исчез. Гедимин увидел едва заметную белую точку на фоне черноты, но она тут же слилась с округлым боком Тамоанчана.

— Три часа пути до ближайшего спутника, — прошептал Хольгер. — Это надолго, атомщик. До завтра корабль не отправят. Но если они живы, мы их вернём. Как ты нашёл их⁈ До сих пор не могу поверить…

— Случайность, — Гедимин неловко похлопал Хольгера по спине. — Надеюсь, они там выжили.

Он посмотрел на края портала. Они уже не светились, и, хотя прорванная мембрана излучала сигма-кванты, излучение было равномерным — разрыв стабилизировался.

— Много времени у нас в запасе? — послышался в наушниках голос Исгельта.

— Неделя минимум, — ответил Гедимин. — Или вообще придётся закрывать его.

— Будет неприятно, если он схлопнется во второй раз, — сказал Исгельт и отключил связь. В портал влетел ещё один дрон. Айзек встал перед дырой, сосредоточенно глядя на передатчик. У этого устройства было восемь «перистых» антенн, соединяющихся между собой, — Гедимин такого никогда не видел.

— Тлалок ответил? — спросил он, надеясь, что позывные Айзека задал правильно.

— Тишина, — отозвался тот. — Ответил ещё один дрон. Много помех из-за бури на Тамоанчане.

…За час до конца смены — Хольгер сказал об этом Гедимину, сверившись с часами — прилетело два грузовика, и новая смена приступила к монтажу временной базы. Они уже поставили два купола и ангар, когда к Гедимину подошёл усталый Исгельт.

— Возвращайтесь на базу, — сказал он. — Мы нашли Тлалок-А, но связи до сих пор нет. Продолжим завтра. Заберите с собой Кумалу, без вас он не улетит.

Гедимин посмотрел через его плечо и изумлённо мигнул — Кумала в сопровождении единственного охранника стоял там и смотрел прямо на Гедимина. Его взгляд мечтательно туманился.

— А где его филки? — спросил Хольгер, оглядевшись по сторонам.

— Давно на базе, — махнул рукой Исгельт. — Улетайте, я дам вам глайдер.

На базу они возвращались молча, каждый думал о своём. Иногда Гедимин замечал, что Кумала осторожно, одним пальцем, гладит его по предплечью, иногда отмахивался, но чаще не обращал внимания.

— Тлалок не отвечает, — задумчиво пробормотал он, выходя на конечной. — Наверное, отказал передатчик.

— Да, скорее всего, — кивнул Хольгер, на секунду крепко сжав его руку. — Пятнадцать месяцев на ледяном спутнике — редкий прибор это выдержит. Да ещё излучение с Тамоанчана… Я думаю, дело в передатчике.

08 августа 37 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Кей, малый полигон

Гедимин вышел из жилого блока точно по сигналу — и пришёл на пирс последним, едва успев запрыгнуть на борт улетающего «Кенворта». Свисать с грузовика ему было в новинку, но сложного в этом ничего не было — не труднее, чем ползать на «когтях» по скалодрому с отрицательным наклоном. Как выглядит сверху реакторный купол, он знал, — оставалось только отцепиться прямо над ним и на «лучевом крыле» спланировать на поверхность.

«Научный поиск, мать моя пробирка…» — покачал он головой, поднимаясь с земли после очередной жёсткой посадки. Не хватало то ли тренировок, то ли прямой связи с «существом», впаянным в ирренций, — на поверхность он каждый раз падал мешком. Его прилунение заметил одинокий филк, присматривающий за кислородной станцией Кумалы, — увидев, что Гедимин на него смотрит, он робко помахал рукой. Ремонтник ответил на приветствие и пошёл к куполу.

— Вы уже здесь, Гедимин? Так рано? — удивился, увидев его, Кумала. — Я не встретил вас с утра на пирсе и подумал, что вы попали во вторую очередь. Я предупреждал Исгельта, но он так торопился…

Гедимин махнул рукой.

— Ему нужнее.

Он посмотрел в телескоп. Увеличительная труба по-прежнему была направлена прямо на портал с просвечивающим за ним Тамоанчаном. Гедимин поводил ей по округе, отметил быстрое разрастание временной базы, пересчитал корабли, — того, что улетал пятнадцать месяцев назад на Тлалок-А, нигде не было.

— Вы отправитесь туда? — спросил Кумала, незаметно подойдя к Гедимину вплотную и заглянув через его плечо в телескоп. — Мы поработали бы с реактором. Не беспокойтесь, он уже бездействовал, когда мы к нему пришли. Наверное, ночью…

Гедимин повернулся к нему — Кумала, резко замолчав, подался назад. «Да что ж такое-то…» — сармат досадливо сощурился.

— В остывшем реакторе не та интенсивность, — сказал он. — Тебе лучше работать с… работающим. Выгони своих наружу, я проведу запуск.

Кумала мигнул.

— Очень… любезно с вашей стороны, Гедимин, — сказал он. — Айемар, Белиг, на выход!

…Хольгер вышел с сарматом на связь, едва тот покинул купол, — прямо у шлюза передатчик тревожно замигал.

— Атомщик, можешь прилететь? Надо проверить стабильность портала.

— Скоро буду, — отозвался Гедимин, взлетая вертикально вверх и резким движением убирая с висков мешающие пластины. Знакомые тёплые волокна обхватили его голову, сплелись вокруг глаз и замерли там неподвижно. Сармат почувствовал, что тревога отступает, и сердце уже не норовит пробить дыру в рёбрах.

— Тебе нужно имя, — пробормотал он еле слышно, высматривая внизу временную базу Исгельта. — Или ты скажешь своё. Надо придумать способ связи.

… — Стабилен, — сказал Гедимин, опустив руку с дозиметром и отвернувшись от портала. Тамоанчан притягивал его взгляд, но искать какую бы то ни было информацию на его полосатом диске было бесполезно.

— Тлалок?.. — он не успел договорить вопрос, как Хольгер покачал головой. Его глаза из ярко-красных стали бордовыми.

— Сигнала нет. Исгельт послал туда спрингер. Они выходят на связь каждые четверть часа. Сейчас летят к Тлалоку. Надо ждать.

Гедимин огляделся по сторонам и сел на ближайший нераспакованный контейнер — судя по маркировке, внутри были запасные баллоны для кислорода. Хольгер устроился рядом, держа на вытянутой руке включённый дозиметр, направленный на портал.

— Если с ними всё в порядке, Исгельт перенесёт туда новую базу, — сказал он. — Если нет — построит её на Тлалоке-Д. Он силикатный, там не будет проблем с аммиаком.

Гедимин ничего не ответил. Теперь, когда он заблокировал сигма-излучение от «Седжена», ему снова было не по себе.

— А как по-твоему, — несколько минут спустя снова заговорил Хольгер, — если здесь, на Луне, задать излучателю координаты в пределах Солнечной Системы — получится портал или нет?

Гедимин мигнул.

— Не знаю. Может, там, с той стороны, тоже есть… объект в Мексиканском заливе, — задумчиво сказал он. — Тогда вынесет туда. Или будет взрыв. Или вообще ничего.

…Над временной базой горели сигнальные огни. Гедимин снизился, медленно сбавляя скорость. Полётная тренировка над кратером Кей несколько затянулась, но ни на что более полезное сармат отвлечься не мог.

Снизу ему уже нетерпеливо махал Хольгер, и световое пятно от дозиметра металось по оплавленному грунту.

— Они на Тлалоке! — крикнул он, не дожидаясь посадки. — Летят по старым ориентировкам. Нашли озеро и трещиноватую равнину!

— Встречный сигнал?.. — с угасающей надеждой спросил Гедимин. Теперь, на Тлалоке, связи не мешала ни жидкая атмосфера ледяной планеты, ни бешеные ураганы Тамоанчана с электромагнитным фоном, — и если передатчик ещё работал, экспедиция должна была отозваться.

— Ничего, — ответил Хольгер. — Видимо, мы опоздали.

— Подожди с выводами, — раздался в наушниках недовольный голос Исгельта. — Мы ещё ничего не… Что?

Гедимин услышал щелчок переключаемого коммутатора.

— Новый сеанс связи, — встрепенулся Хольгер. — Может быть, сейчас… Атомщик! А почему ты не у реактора?

— Их жду, — отозвался Гедимин, кивнув на портал. — Реактор работает. Там Кумала со своими. Проверяют скафандры. Проверят — сделают такой же для Амоса.

— А, верно, — Хольгер еле слышно хмыкнул. — Да, он ждёт с нетерпением. Всё проходит мимо Амоса. Говорил же ему — оставайся в Химблоке…

Огни над базой вспыхнули снова. Хольгер поднялся и, жестом попросив Гедимина подождать, быстро пошёл к её куполу. Сармат следил за ним, пока шлюз не закрылся, потом снова перевёл взгляд на портал. Никто не летел ни туда, ни оттуда, Тамоанчан по-прежнему белел в пустоте, покрытый сложносплетёнными спиралями циклонов.

Гедимин огляделся по сторонам и, отцепив ленту ограждения, подошёл к порталу вплотную. Он мог просто шагнуть туда — и провалиться в космический вакуум, и быть захваченным притяжением Тамоанчана, но по эту сторону дыры влияние массивной планеты совсем не ощущалось. Сармат несколько секунд стоял, выглядывая среди спутников гиганта ледяной Тлалок-А. Возможно, он как раз проходил по диску, бросая маленькую, но отчётливо круглую тень на центр циклона…

— Sata! — донеслось из наушников. — Атомщик, назад!

Гедимин нехотя отошёл от портала и повернулся к Хольгеру. Тот, увидев, что сармат снова миновал ограждение, облегчённо вздохнул.

— Что ты там делал?

— Искал Тлалок-А. Думал, вблизи лучше видно, — ответил тот. — А ты думал — хочу прыгнуть?

Хольгер нервно усмехнулся.

— Хватит шуток, атомщик. Вторая экспедиция нашла стоянку первой. Их там нет.

Несколько секунд Гедимин молча смотрел на него. «Их там нет,» — пульсировала в мозгу простая, но очень странная фраза. «Их там нет…»

— Мертвы? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но голос всё-таки дрогнул. Хольгер качнул головой.

— Их просто нет. Нашли, где стоял корабль. Месяца два, как минимум, — вокруг нарос лёд, снизу подтаял. Нашли, где они добывали воду, где были шланги кислородной станции. Тысячи следов под аммиачным снегом. Корабля там нет.

Гедимин мигнул.

— Перебрались в другое место? — предположил он. — На другой спутник?

— Исгельт собирается прочесать их все. Всё, докуда можно было добраться на их корабле за пятнадцать месяцев, — сказал Хольгер. — Если они там, он их найдёт. Но… посмотри на это.

Он протянул Гедимину смарт с открытым экраном. Там была фотография безжизненной местности, покрытой льдом. В отдалении тянулись, пересекаясь друг с другом, невысокие выступы-гребни. Перед ближайшим из них зияла продолговатая яма с узкими, но глубокими ямками в дне. Вокруг неё, на небольшом расстоянии, проходило сплошное кольцо слегка истрескавшегося льда. Трещины затронули только верхний слой массива, но искрошили его в мелкие льдинки — равномерно по всей длине кольца.

— Бесконтактное давление… — пробормотал Гедимин, разглядывая странный след. — Антиграв⁈

— Да, какая-то необычная модификация, — Хольгер выключил смарт и зябко поёжился. — Похоже, их забрали оттуда. Просто подняли корабль и… унесли. Там, в двух сотнях метров к экватору, ещё один похожий след. Конус антиграва, только сплошной. Видимо, они… эти существа… сначала сели там, а потом снова взлетели. И во льду рядом с кольцом есть ещё следы. Неглубокие воронковидные ямки, идут попарно…

Хольгер повернулся к порталу и прерывисто вздохнул.

— Кто? — спросил Гедимин, вцепившись в его плечо. — Вокруг кого-нибудь видели? Корабли, существ?

— Никого, — послышалось из наушников; говорил Исгельт, и, судя по голосу, ему тоже было не по себе. — Но, подозреваю, у нас есть хорошие шансы их увидеть. Если быстрое сканирование системы Тамоанчана ничего не даст, нужно будет закрыть портал.

Гедимин мигнул.

— Зачем? Там же существа, и они…

— Ты знаешь, зачем они забрали экспедицию? — перебил его Исгельт. — Там нет следов стрельбы, но есть разные способы… В любом случае, я не хочу, чтобы ещё кто-то пропал бесследно. Корабль уже отозван, все исследования будут вестись дронами. Естественно, никаких новых баз.

— А если они мирные? — спросил Гедимин, не обращая внимания на тычки в бока — Хольгер по непонятной причине забеспокоился и очень хотел, чтобы Гедимин замолчал. — И хотели только помочь? Если выйти с ними на связь…

— Никаких связей, — оборвал его Исгельт. — Хватит нам землян. Ещё не хватало войны на два фронта! Вы, двое, возвращайтесь к своему куполу. Ждите указаний там. Когда я закончу с Тамоанчаном, нужен будет новый портал. Надеюсь, там будет не так… оживлённо.

09 августа 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

Ослепительно-белый шар раздулся и погас, оставив в пространстве большую прореху с неровными краями. Они ещё мерцали, медленно растягиваясь и выравнивая углы, но их свет уже затмевало неяркое красновато-желтое сияние из-за портала. Там проступал, закрывая половину «окна», рыжеватый шар, исчерченный тонкими багровыми полосами. По диску планеты скользили, не останавливаясь, чёрные точки — тени спутников, но ни одна из них не могла даже частично закрыть очертания гигантских циклонов. Их на видимой части было три — две белые искрящие спирали на «севере», одна, растянутая и затухающая, — на «юге». Под ними что-то колыхалось, изредка вспыхивая и медленно угасая. Гедимин почувствовал на плече чью-то руку — Хольгер, опираясь на него, приподнялся, чтобы лучше видеть то, что за порталом.

— Полосатая, — хмыкнул он. — И рыжая. Помнишь, я говорил, что Тамоанчан скоро станет звездой? У этой планеты времени в запасе ещё меньше. Считанные века, если зрение меня не обманывает.

— Надеюсь, Исгельт уберётся оттуда раньше, — отозвался Гедимин, стряхивая с себя Хольгера. Он следил за состоянием твэлов, поучаствовавших в «манёвре Прожига». Он вернул их в нормальный режим, но излучение ещё пульсировало — и отвлекаться на изучение планет было некогда.

— Да, задерживаться там не стоит, — согласился Хольгер, отходя от мониторов. — Я к нему. Кумалу позвать?

— Сам позову, когда тут закончу, — ответил Гедимин, глядя на меняющиеся цифры. — Если он ещё не у портала. Ему тоже интересно…

Реактор достался Кумале и его подопытным только через полчаса, когда сармат убедился, что твэлы не собираются плавиться. Чем больше опытов по Прожигу он проводил, тем сильнее опасался за целостность и стабильность установки. «Дурацкая была идея,» — думал он, неохотно отходя от щита управления. «С самого начала — дурацкая.»

Когда он добрался до портала, там уже поставили ограждение, и Айзек стоял рядом, ловя сигналы от улетевших в чужую галактику дронов. Один из них был выпущен при Гедимине — довольно крупный, шарообразный, с «лучевым крылом» небольшой мощности. Ещё три таких лежали в открытом контейнере, дожидаясь своей очереди, — видимо, команды к запуску пока не было. Двое сарматов в спецодежде пилотов стояли недалеко от Айзека, рассматривая планету, и вполголоса обсуждали расстояние до её спутников.

— Атомщик? Уже здесь? — сильно удивился Хольгер, выбравшись из-за груды контейнеров. — Ну, как тебе?

Гедимин пожал плечами.

— В планетах я не разбираюсь. Оттуда к нам ещё ничего не прилетело?

Хольгер пару секунд озадаченно смотрел на него; сармат ожидал усмешки, но химик, кажется, не настроен был шутить и смеяться.

— Надо внимательно смотреть, атомщик. Осторожность прежде всего, — серьёзно ответил он. — Исгельт присмотрел подходящий спутник в четырёх часах полёта, сейчас туда выслали дрон.

— Как её назвали? — спросил Гедимин, кивнув на планету.

— Эк Балам, — ответил Хольгер.

— Гедимин? — раздался в наушниках слегка удивлённый голос Исгельта. — Что же, ты вовремя. Нужна небольшая помощь. Эти двигатели — твоё изобретение, в конце концов…

Последующие несколько часов Гедимин почти безвылазно сидел на базе, проверяя оборудование; один раз пришёл сигнал от Кумалы — сработала система глушения реактора; на обратном пути Гедимин немного потренировался в управлении «Седженом», но за всеми этими делами он думал только об Эк Баламе и будущей экспериментальной станции. Кажется, Исгельту понравилась планета, — он готовил корабли к вылету за портал и одобрительно кивал, получая очередной сигнал от дрона-наблюдателя. Несколько аппаратов сканировали систему Эк Балама, избегая приближаться к самой планете или её спутникам; несколько раз Гедимин подходил к Айзеку, но тот сердито шипел и отмахивался — ему было не до разговоров.

— Интересно, что все порталы открываются в плоскости ближайшей планеты, — послышался из наушников задумчивый голос Хольгера. — Наверное, это с чем-то связано.

— Спроси астрофизиков, — отозвался Гедимин. — Это не по моей части. Есть новости с той стороны?

— Спутник выбрали, стягивают к нему дроны, — ответил химик. — Его отсюда хорошо видно. Сейчас он немного правее центра… видишь — узкий бежевый полумесяц?

Гедимин подошёл к ограждению. Узкий полумесяц на боку маленького тёмного шара сдвинулся вправо — теперь он был хорошо заметен на фоне центрального циклона.

— Силикатный? — спросил он, надеясь, что Хольгер ещё на связи, и что с ним Исгельт информацией поделился.

— Лёд и песок, что-то вроде Каллисто, — отозвался химик. — Слабые намёки на атмосферу, внешняя сторона в кратерах. Вода, окись кремния, углекислота в разных видах. Немного железной пыли от метеоритов, примеси магния и титана…

— Хорошее место для кислородных станций, — послышался в наушниках незнакомый голос. — Органику придётся завозить.

— Вам там не жить, — напомнил незнакомому сармату Исгельт. — Восьмичасовые вахты, несколько суток, потом проект свернём. Хольгер?

— Две-три недели, — отозвался тот. — Нужно очень много экспериментов. Как назвали планету?

— Ассархаддон предлагает — «Эк Чуах», — ответил Исгельт.

Гедимин смотрел на тёмный шарик, скользящий вдоль гигантского циклона. «Вахты по восемь часов — это правильно. Меньше вероятности, что кто-то там застрянет. Но за порталом надо будет следить в оба. И мне тоже.»

12 августа 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

— Портал стабилен? — спросил Хольгер, оторвавшись на секунду от изучения голограммы, растянутой поперёк комнаты. Гедимин кивнул и встал рядом с ним, глядя на снимок. Это был участок поверхности на внутреннем склоне одного из кратеров Эк Чуаха — волнистые складки грязного светло-бурого льда, местами прикрытые ярко-белым налётом. Больше всего его было сверху, на гребне вала, окружающего кратер. К склону присосалась, погрузив в лёд коленчатые трубы, кислородная станция — большая, трёхсекционная, способная обеспечить десяток поселенцев. Одна из протянутых от неё труб заканчивалась теплоизолированным баком синеватого цвета, вторая шла к холму, лежащему поперёк складок. Если бы не его расположение, он окончательно слился бы с окружающим рельефом, — маскировочная обшивка из фэнрила повторяла ближайшие участки местности.

— Что за дымка? — спросил Гедимин, уловив странную рябь вокруг кислородной станции.

— Газ испаряется. Освещённый участок, температура растёт, — пояснил Хольгер.

— Кому дымка, а кому и атмосфера, — еле слышно хмыкнул Айзек, показав на чёрное небо над краем кратера.

— Все звёзды сразу, — Гедимин покосился на стену купола, за которой его ожидало то же самое небо — разве что светящиеся пятна там были расставлены по-другому.

Картинка сменилась другой — кто-то обошёл замаскированную базу и сделал снимок дна кратера. Оно дымилось, не прикрытое от солнечных лучей тенью гор, и складки льда вокруг него ярко блестели. За дальним валом просматривался ещё один, более высокий, — кратер лежал на краю более древнего и крупного, и, в свою очередь, в его дне виднелась округлая вмятина характерной формы.

— Кратер в кратере в кратере, — хмыкнул Хольгер. — Гедимин, смотри, — это твёрдая углекислота, как на Марсе до терраформирования. Надо показать Линкену, он ещё застал это вживую…

Картинка снова сменилась — кто-то заснял вблизи участок дна, покрытый испаряющейся углекислотой. Под тающей наледью проступали синевато-лиловые разводы, причудливо размытые постоянными перепадами температуры.

— Прямая связь? — Гедимин скользнул взглядом по стыкам стен и обнаружил небольшой лючок с торчащей из него трубкой. Раньше этой детали здесь не было.

— Да, через ретранслятор у портала, — кивнул Айзек. — Очень удобно.

— Исгельт прогнал нас с базы, — усмехнулся Хольгер. — Думаю, побоялся, что Айзек провалится в портал. Отсюда мы слышим Эк Чуах, а они слышат нас… Что? Да, извини за заминку. Спасибо, что показал нам планету. Tza atesqa!

Он щёлкнул коммутатором и поднялся на ноги. Голограмма погасла.

— Дугал проверяет оборудование. Завтра в четыре — первый прогон. Портал должен открыться напротив системы Плутон-Харон. Дроны Дугала должны будут опознать её. Надеюсь, Исгельт не затянет с передачей!

Он встряхнул головой и, шагнув к Гедимину, схватил его за плечи. Сармат изумлённо мигнул.

— Это великое изобретение, атомщик. А теперь мы научимся им управлять! Сеть порталов Земля-Вендана, тысячи терраформированных планет…

— Погоди, Хольгер, — Айзек осторожно потянул его за руку, отцепляя её от плеча Гедимина. — Ещё неизвестно, что на это скажут венданцы. Может, у них свои планы на эти планеты.

— На Эк Чуахе много воды, — задумчиво сказал Гедимин. — Может быть жидкость подо льдом. Предупреди Дугала — портал открывается как можно выше. Ни в коем случае нельзя цеплять поверхность.

«Сеть порталов…» — он отвернулся, чтобы Хольгер не видел его кривой ухмылки. «Только после войны. Если за наши фокусы нас не выкинут из Венданы за шкирку…»

13 августа 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

До начала смены оставалось десять минут, когда Гедимин в сопровождении недовольных охранников вышел на платформу у полигонных шлюзов — но глайдер, отправляющийся в кратер Кей, уже занял очередь на вылет.

— Гедимин Кет? Быстро на борт! — крикнул Исгельт, на секунду высунувшись из-под брони. Двое в тяжёлых экзоскелетах отсалютовали Стивену и его бойцам, те поспешно ответили и отступили к транспортному туннелю. Гедимин покосился на Васко — тот слегка сощурился, но открыто протестовать не решился. «Надо вытащить его куда-нибудь, где заняты делом,» — подумал сармат, кивнув ему на прощание и запрыгнув на ступеньку перед закрывающимся люком. «Разумных тут мало…»

— Есть новости с Эк Чуаха? — первым делом спросил Гедимин, втиснувшись в бронированный фургон. Там уже было тесно — экипаж временной базы в кратере Кей с трудом помещался в один пассажирский глайдер, а второго, видимо, не нашлось.

— За ними и летим, — отозвался Исгельт, пробираясь сквозь плотную толпу к выходу, от которого так и не смог отойти Гедимин. — Стой на месте… а, вот ты где. Все хотят успеть к началу сеанса, да? Хольгер и Кумала уже там.

Гедимин мигнул.

— Как он обогнал меня? Я встал до подъёма…

— Он скоро ночевать там начнёт, — хмыкнул Исгельт, прислоняясь к стене рядом с Гедимином. — Понимаю, сам таким был… Ассархаддон выходил на связь, хотел узнать одну деталь…

— Ассархаддон? Где он? Не на базе?

Исгельт покачал головой, но в подробности вдаваться не стал.

— У него вопрос к тебе, атомщик. Твой реактор-Прожигатель работает, мы все это видели. А можно сделать из него дополнительную пушку? Такой портал, открытый в плотной области, взорвётся, как термоядерная бомба. Как у него с прицельностью и скорострельностью?

Гедимин вздрогнул. «Началось,» — он не хотел выдавать эмоций, но глаза против воли сошлись в тёмные щели. «Ещё одна бомба. Будто уже сделанных мало…»

— Это не пушка, — угрюмо ответил он. — Один-два Прожига в сутки, не больше. Иначе реактор взорвётся.

— Взорвётся… — протянул Исгельт, глядя на него в упор. — И избежать этого невозможно? Так я понимаю?

Гедимин молча кивнул. «Хольгер не стал делать бомбу,» — думал он, чувствуя, как неприятный холод выползает из-под рёбер на кожу. «А я их уже наделал. Хватит.»

— Понятно, — сказал Исгельт, отводя взгляд. — Неустранимый дефект конструкции…

Глайдер загудел, предупреждая о скорой посадке.

…Гедимина высадили у реактора, транспорт полетел дальше, к порталу. Несколько секунд сармат глядел ему вслед, потом осмотрелся. Кислородная станция Кумалы стояла на прежнем месте, но её отключили, и никто за ней не следил; шлюз реакторного купола, по всем признакам, не открывался с тех пор, как Гедимин закрыл его. Сармат ненадолго замешкался, оглядываясь на купол Хольгера, но потом решительно свернул к реакторному.

Давно пора было сделать запуск автоматическим — ввести период обязательного ожидания, отслеживаемые параметры, уровень показателей для безопасного пуска — но Гедимин не торопился. Что-то настораживало его в самой этой идее, и он, как ни фыркал на него Хольгер, запускал реактор вручную — каждый раз, когда это было нужно, и сегодня с утра — тоже. И в лабораторию он вернулся только пятнадцать минут спустя — через двадцать минут после запланированного начала экспериментов на Эк Чуахе.

— Дугал на связи! — услышал Гедимин, едва вошёл под лабораторный купол. Посреди тесной комнаты растянулся голографический экран. Он мигнул, ненадолго погаснув, и зажёгся снова, показывая столпившимся сарматам серо-белесое изображение. Это был участок крупной сферы — какой-то планетарный рельеф, показанный с большого расстояния.

— Прокол диаметром один метр удерживали пять минут, дрон сделал несколько снимков с ближайших точек, — быстро пояснял Хольгер. — Вот ещё один.

Дрон сдвинулся к краю сферы, и из-за планеты проступил участок космической черноты с отдалённым световым пятном жёлтого цвета. Какая-то тёмная точка слегка загораживала ближайшую звезду от дрона. Гедимин растерянно мигнул.

— Это наша галактика? — спросил он. Хольгер, отвернувшись от экрана, укоризненно на него посмотрел.

— Ты не узнал первый снимок? Дугал специально его сделал. Сердце Плутона! Ну неужели никогда не видел?

Гедимин снова мигнул. Устройство Солнечной Системы он, разумеется, знал, но Плутоном и его орбитой сарматы по большей части ругались, а не интересовались…

— Значит, они попали в цель? — выцепил он главное из недовольной тирады Хольгера. — И это — вид на Солнце с орбиты Плутона? А что оборудование? Сработало правильно?

— Всё цело, ничего не взорвалось, — успокоил его Айзек. — Ну как, похоже на вид с Энцелада?

В наушниках послышались смешки. Гедимин фыркнул.

— А что так близко подошли? Я думал, в кадре будет система Плутон-Харон. А они почти влепились в поверхность Плутона. Так и было задумано?

— Ты прав, атомщик, — посерьёзнел Хольгер. — Они в самом деле подошли слишком близко. Придётся уточнить координаты. Амос, отправь всё это Альваро, пусть передаст Константину. Через час Дугал сделает ещё две попытки. Надеюсь, с поверхностью он разминётся.

Кто-то тронул Гедимина за локоть. Обернувшись, сармат удивлённо взглянул на Кумалу. Конструктор тоже был здесь, и с ним пришли трое филков в экспериментальных скафандрах — почти такой же был сейчас на Амосе, определённо не участвующем в опытах Кумалы.

— Эксперименты по Прожигу потрясают воображение, не правда ли? — застенчиво улыбнулся конструктор. — Дугал по моей просьбе испытывает новые материалы в условиях Эк Чуаха. Надеюсь, однажды мы увидим портал на их базу прямо на поверхности Луны.

— Лишь бы в грунт не врезались, — буркнул Гедимин, снимая его ладонь со своего локтя. — Хольгер, что скажешь? Добьются такой точности?

Хольгер развёл руками.

— Теоретически координаты можно задать для любого квадратного миллиметра в пределах Солнечной Системы. Практически же… У нас очень неудобный объект отсчёта.

— Я слышал о нём, — снова оживился Кумала, втискиваясь между Гедимином и Хольгером; ремонтник покосился на конструктора, прижавшегося спиной к его груди, и отодвинулся, насколько позволяла тесная комната. — У этого объекта есть название?

Сарматы переглянулись.

— Можно пока называть его «объект Эк Чуах», — сказал Хольгер. — Когда работа закончится, базу на Эк Чуахе закроют, а о самих планетах забудут. Лучше было бы дать этой штуке имя Дугала или Константина, но… Хоть что-то должно остаться. «Эк Чуах» — достаточно секретно?

18 августа 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

Воздух под куполом качнулся, устремившись к приоткрытому шлюзу — из области с привычным давлением в одну земную атмосферу в полувакуум внутри тесного коридора. Кто-то вошёл в реакторный отсек.

— Заходи, всё работает, — сказал, не оборачиваясь, Гедимин. Он думал о реакторе-кольце — сдвоенной дуге, увеличивающей мощность на пару порядков. У него уже был почти готовый чертёж — оставалось немного доработать и собрать ирренция на полноразмерную модель. «Хорошая планетарная электростанция,» — думал сармат, мысленно достраивая дугу до кольца. «Но со стабилизацией будут проблемы…»

Тот, кто вошёл в отсек, остановился у щита управления; шлюз закрылся, воздух, выкачиваемый насосами, потёк обратно. Гедимин мигнул.

— Иди работать. Нечего тут смотреть, — сердито сказал он. В ответ удивлённо хмыкнули.

— Атомщик, ты чего? Сильно занят? Я в другой раз зайду…

— Хольгер⁈ — Гедимин наконец повернулся к пришельцу. — А, это ты. Хорошо.

— Кумала утомителен? — понимающе хмыкнул химик. — Можешь успокоиться — его отослали в «Гекату». Пополнение на базе, нужны новые спецкостюмы по точной мерке.

— Прислали учёных? — с надеждой спросил сармат. Хольгер покачал головой.

— Откуда? Всё, что было, давно здесь. Маркус собирает солдат. Ну да хватит о нём! Что у тебя нового?

Гедимин кивнул на щит управления.

— Думал о пределах мощности. Получается, можно поставить одну такую энергостанцию — и обеспечить целый континент. Или планетарную колонию. Даже термояд не нужен. Несколько тонн ирренция, ферковые роторы…

Он усмехнулся.

— Я бы хотел строить энергостанции. На Земле, на Марсе, на спутниках Юпитера… Это хорошая работа. Смотри, я придумал…

Он потянулся за ежедневником, но спохватился и опустил руку.

— Что на Эк Чуахе? Нет связи? Почему ты не под куполом?

— Всё в порядке, атомщик, — поспешно ответил Хольгер. — Связь непрерывна, опыты продолжаются, информация копится. Там сейчас рутинная работа — проверка, передача данных, сверка, уточнение. Айзек с Амосом сидят на ретрансляторе и отлично с этим справляются. Работают Константин с Дугалом. А я там вообще лишний. Хочу в связи с этим кое-что проверить.

Он неловко шевельнул плечом, поддёрнув вверх широкую лямку крепления. За его спиной свисал переносной прожигатель.

— Вот, посмотри, — я правильно ввёл координаты? — Хольгер протянул Гедимину аппарат и щёлкнул пальцем по запястью, разворачивая голографический экран со столбцами цифр. Гедимин машинально заглянул в блок управления, сверяя данные с образцом, и только минуту спустя опомнился и спросил:

— Координаты с объектом Эк Чуаха? Ты что, летишь к Эк Баламу?

Хольгер качнул головой, ловко выхватил у Гедимина прожигатель и снова повесил на спину.

— Попробую прожечь портал «Луна-Луна», — усмехнулся он. — Это координаты противоположного края кратера. Ничего важного там нет. Но если получится — будет очень интересно.

Гедимин настороженно сощурился.

— Пойдёшь один?

— Ты же занят, — Хольгер кивнул на щит управления. — Работай. Скорее всего, ничего не выйдет, но гипотеза требует проверки.

— Стой, — Гедимин придержал его за плечо. — Пойдём вместе. Если бабахнет — будет кому тебя вытащить.

— А ты полон оптимизма, — весело хмыкнул Хольгер, но сопротивляться не стал. Пять минут спустя они стояли у подножия кольцеобразных гор, в ста метрах от реакторного купола, и расставляли оборудование. Гедимин думал, что интересно было бы прожечь портал «с рук», без станины, но Хольгер был резко против и агрегат у него отобрал.

Два луча сверкнули, заскользили по базальту, оставляя дымящийся след, и сошлись, мгновенно погаснув. Гедимин увидел, как на их пересечении вспыхивает яркая белая точка — и тут же зеленеет, вытягиваясь в сторону гор и превращаясь в крошечный сияющий цилиндр. Пульсирующее зеленоватое свечение расходилось от неё кольцами по мере вытягивания. Ещё секунду Гедимин, не мигая, смотрел на это явление, а затем крикнул:

— Ложись!

Он не стал ждать, пока Хольгер услышит, поймёт и выполнит, — сам прыгнул к нему, сбил с ног и вдавил в каменистый грунт. Свечение разлилось по скалам, коснулось бронированной руки и погасло.

— Heta! — прохрипел придавленный Хольгер, вырываясь из-под навалившегося тела. Гедимин откатился в сторону и встал, глядя туда, где недавно светился, вытягиваясь в длину, странный зелёный туннель.

— Ты это видел? — повернулся к нему Хольгер. — А раньше?

Гедимин качнул головой.

— Туннель… Впервые вижу такую форму. Кольца видел, а вот это… И что в итоге? Никаких порталов?

Хольгер внимательно осмотрел место, где должен был появиться макропрокол, ощупал окрестные камни и развёл руками.

— Но что-то оно пыталось сделать, когда создало этот туннель… Мне кажется, не хватило мощности. Я бы попробовал ещё раз…

Он оглянулся на купол.

— Реактор не трогай, — тут же помрачнел Гедимин.

— Ничего плохого не случилось, — пожал плечами Хольгер. — Вот посмотри, — никаких следов взрыва. Может, вспышка будет немного ярче…

— К реактору не пущу, — Гедимин скрестил руки на груди. — Ты хотя бы взглянул, что там на дозиметре?

— А, верно, — спохватился Хольгер, высматривая среди камней разбросанные датчики. — Надо посмотреть. Тогда иди к себе, мы с Айзеком всё проверим.

— Пока не проверите, ничего не делайте, — предупредил Гедимин. Ему становилось не по себе, когда он вспоминал вытягивающуюся трубку из зелёного свечения, — и он, видевший гораздо более опасные явления, никак не мог понять, что его пугает.

22 августа 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

— Всё стабильно, — подтвердил Гедимин, выключив дозиметр. Портал на Эк Балам светился перед ним; ограждение, убранное перед вылетом очередной смены на Эк Чуах, недавно поставили на место. Ночная смена уже вернулась — её сейчас проверяли медики. Новых сигналов с Эк Чуаха следовало ждать часа через четыре — быстрее до планеты было не добраться.

— Хорошо, — сказал Исгельт, поднял взгляд на портал и едва заметно вздрогнул. — Всегда не по себе, когда кто-то туда отправляется. Хотя знаю, что они смогут вернуться…

«А я бы не ручался,» — подумал Гедимин, вспомнив обычную «точность» Прожига. «Выпадут где-нибудь на орбите Седны…»

— Почему позвал меня, а не Хольгера? — спросил он. — С дозиметрией он бы справился.

— У них с Айзеком очередные опыты, — ответил Исгельт. — Никак не могу выяснить, с чем. Я сам справился бы с дозиметрией, если бы на мне параллельно не висела вся «Геката». Когда уже ваш куратор вернётся⁈

Ассархаддона не было уже давно — как слышал Гедимин от Кенена, куратор инспектировал внеземные базы сарматов, разбросанные по всей Солнечной Системе, и скорее, чем через месяц, вернуться не мог физически. «Геката» работала — утром у пирса выстраивалась очередь глайдеров, вылетающих на полигон, в кратере Кеджори давно не помещались — освоили Гесс и даже, как случайно узнал Гедимин, претендовали на часть Кармана и половину Кей, но ни туда, ни туда чужаков не пустили. Сам он понемногу шлифовал конструкции реактора, пытался усовершенствовать прожигатель и чертил планетарные электростанции, никому их, впрочем, не показывая.

Когда он вернулся в реакторный отсек, Хольгер и Айзек уже были там, а у входа лежал их переносной прожигатель. Они рассматривали щит управления и вполголоса что-то обсуждали.

— Атомщик, ты вовремя, — повернулся к нему Хольгер. — Без тебя мы не рискнули…

— Отойди от реактора, — ровным голосом скомандовал Гедимин. — И ты тоже. Теперь говори — чего надо?

Сарматы озадаченно переглянулись.

— Не вижу причин для волнения, — сказал Хольгер, оттаскивая Айзека в сторону — тот упирался и всё время вертел головой, высматривая что-то на мониторе. — Конечно, мы не прикоснулись бы к реактору без тебя. Скафандр Айзека не рассчитан на ядерный взрыв. Но ведь ты знаешь, как поставить наш опыт без катастрофических последствий?

— Опыт… — Гедимин настороженно сощурился. — С туннелем?

Хольгер, снова переглянувшись с Айзеком, кивнул.

— Всё-таки не хватает мощности. Смотри, что там получается.

Он развернул перед Гедимином голограмму.

— Здесь — трубка из омикрон-квантов, это разлёт — видимо, удерживающие структуры слабы… А вот здесь, ближе к концу «туннеля»… посмотри, это очень похоже на открывающие пульсации обычного портала. Он пытается открыться, но чего-то не хватает. Мы даже взяли два излучателя…

— Мать моя пробирка, — пробормотал Гедимин. — Какие структуры свернули излучение в трубку?

Хольгер, выключив голограмму, развёл руками.

— Никто не знает, атомщик. Может, ты догадаешься.

— Если добавить мощности… — заикнулся было Айзек, но под тяжёлым взглядом Гедимина замолчал и попятился.

— Реактор не дам, — отрезал ремонтник, разворачиваясь так, чтобы его спина закрывала от сарматов щит управления. — Сначала уточни координаты. Вы втроём не можете в планету попасть! Влепитесь в скалы — разнесёт весь кратер.

Хольгер вздохнул.

— Да, риск существенный, — признал он. — В планету уже попадаем, но точность оставляет желать лучшего… Значит, если уточним координаты до плюс-минус метра, реактор наш?

Гедимин сузил глаза.

— До дециметра, — буркнул он. — И с личного разрешения Ассархаддона… Стой. Почему Исгельт не знает, чем вы тут заняты?

Сарматы снова переглянулись; Айзек, странно вывернув ладонь, показал Хольгеру какой-то жест, но Гедимин его не разглядел и посмотрел на сармата с недоумением. «И у них секретность,» — думал он. «Почему?»

— Мы пока, — медленно проговорил Хольгер, глядя куда-то в сторону, — не уверены, что это нужно разглашать. Пока не проведены окончательные опыты, это всего лишь предположение, и незачем беспокоить Исгельта из-за такой ерунды.

— А реактор взрывать из-за ерунды можно, — Гедимин выразительно хмыкнул. — Ладно, секретничайте дальше. Я тоже ничего не скажу. Но к реактору — только втроём с Ассархаддоном.

«Не придут,» — думал он, глядя на закрывающийся шлюз. «Хольгер странный. Обычно он ничего не скрывает. Или… может, он думает — это ещё одна бомба? Тогда хорошо, что он молчит. И я тоже болтать не буду.»

20 сентября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Воздух под куполом качнулся, и в наушниках еле слышно засвистело — кто-то втиснулся в приоткрытый люк, но закрыть его за собой не решился, и теперь кислород вытекал из-под купола в шлюзовую камеру.

— Заходи! — Гедимин, сердито щурясь, отвернулся от монитора и протянул руку к закрывающему рычагу. Люк запоздало захлопнулся.

— Это я, Амос Атабаска, — сообщил, глядя на Гедимина снизу вверх, филк в чёрном скафандре. — Хольгер просил тебя через десять минут выйти и встать спиной к шлюзу. Хочет, чтобы ты увидел эксперимент.

— Ладно, — отозвался ремонтник, поворачиваясь к щиту управления и проверяя показатели. Один из твэлов сегодня вёл себя странно — Гедимин уже полчаса думал, не заглушить ли реактор для тщательного обследования…

— Чего сам не пришёл? — спросил он, не оборачиваясь.

— Он тоже придёт, — пообещал Амос, протискиваясь обратно в шлюзовую камеру. Насосы успели откачать немало воздуха из неё — давление снова упало, и Гедимин опять услышал свист в наушниках. В этот раз, впрочем, Амос захлопнул люк сразу же, не дожидаясь наполнения камеры. «Ничего страшного,» — напомнил себе Гедимин, с трудом разжимая кулак, — филк определённо нуждался во вразумлении. «Насосы вкачают всё обратно. Лучше заглушить реактор — мне из-за него неспокойно…»

Выйдя из-под купола, сармат увидел в семи метрах от него странные пометки на камнях — два косых креста, расположенных в пяти метрах друг от друга. Между ними, что-то выглядывая на экране наручного смарта, стоял Хольгер.

— Амос! — позвал он, увидев Гедимина. — Иди скорее!

Двое сарматов подошли к шлюзу и встали там, повернувшись к странным знакам. Гедимин удивлённо посмотрел на них, но Хольгер жестом попросил подождать. Десять секунд спустя над каждым из крестов зажглось по белой точке. С каждым мгновением они становились ярче — и внезапно расплылись в тонкие кольца, открывая над поверхностью два округлых проёма по пятьдесят сантиметров в поперечнике.

Они замерли друг напротив друга. Со своего места Гедимин мог заглянуть в каждый из них. За тем, что слева, виднелась ярко освещённая равнина, покрытая странными округлыми гребнями, смыкающимися в одной точке; над ними дрожал белесый пар. На одном из гребней на почтительном расстоянии от проёма появилась фигура в сером экзоскелете и вскинула руку; она держала на ладони круглый дрон. Гедимин изумлённо мигнул, узнав местность, — это было дно кратера на Эк Чуахе.

За вторым «окном» поверхность была ровной, серовато-чёрной, будто оплавленной. На краю площадки стоял сармат в лёгком скафандре — судя по виду, с ипроновым слоем — и держал в руках круглый дрон. Чуть поодаль начинался плотный зелёный настил из переплетённых растений, лежащих друг на друге и, похоже, частично сросшихся; этот приземистый «ковёр» едва заметно вздрагивал, будто ветер дул с такой силой, что мог поколебать сплетённые ветви. И, видимо, это было так — при каждом порыве сармат с дроном слегка смещался, пытаясь встать к ветру боком, и, несмотря на все попытки, его сносило.

Пока Гедимин заглядывал в порталы, оба дрона взлетели и секунду спустя прошли сквозь «окна» и на мгновение повисли над поверхностью Луны. Хольгер подошёл к ним и осторожно прикоснулся ладонью к корпусам. Гедимин, мигнув, двинулся вперёд. Он успел притронуться к дронам кончиками пальцев — аппараты уже продолжили полёт. За порталами их ждали. Обменявшись дронами, каждый из сарматов вскинул руку в прощальном жесте, и Гедимин вслед за Хольгером попрощался с ними. Порталы уже закрывались, ещё несколько секунд — и не осталось ничего, кроме слабого, исчезающего сигма-излучения, улавливаемого дозиметром. Далёкие планеты снова разошлись.

— Уран и торий… — Гедимин ошеломлённо качнул головой. — Эк-Чуах и Кагет, точная стыковка… У вас всё-таки получилось⁈

В этот раз была его очередь обнимать Хольгера, и химик не стал сопротивляться — он сам беззвучно смеялся, дрожа от волнения вместе со скафандром.

— Получилось! — выдохнул он, упираясь в плечо Гедимина и немного отстраняясь, чтобы набрать воздуха в лёгкие. — Константин всё-таки высчитал точные координаты. Выходит, объект Эк Чуах — не овал, а что-то вроде шестерёнки с зубцами. Если это учитывать… Ну, ты сам видел, что получается.

— Видел, — Гедимин оглянулся на кресты, вспоминая, как близки недавно были две планеты из галактики, невидимой для телескопов Солнечной Системы. «Всего пять метров. Оттуда вышел — туда вошёл…» — он недоверчиво покачал головой. «И я бы мог сходить. Хоть туда, хоть туда.»

— А отсюда на Эк Чуах и Кагет открыть не получится? — спросил он. Хольгер виновато вздохнул.

— В кратере Кеджори постоянно пробуют. Нет. Не хватает точки отсчёта. Здесь мы её нашли, а там… — он развёл руками. — Но согласись — это выглядело неплохо?

— Мне нравится то, что вы сделали, — кивнул Гедимин. — Когда-нибудь построят такой космопорт. Большой зал — и лучи-коридоры во все стороны. В каждом — портал на освоенную планету. Можно проехать, можно пройти пешком. И не нужно лететь несколько часов… лет… веков…

Он ухмыльнулся и положил руку Хольгеру на плечо.

— Будет справедливо, если его назовут твоим именем, химик.

Хольгер смущённо хмыкнул.

— Я бы очень хотел до этого дожить и увидеть этот космопорт. Даже если его назовут именем какой-нибудь макаки. Так же, как хотел бы увидеть твои электростанции, в одиночку питающие континент.

Гедимин посмотрел на него, смигнул набежавшую влагу и порывисто его обнял.

… — Эк Чуах оставят. Откроют ещё одну базу, — вполголоса объяснял Хольгер Гедимину и Линкену; Константин, потирая помятые бока — Гедимин немного не рассчитал силы с объятиями — сидел на углу стола и делал вид, что его тут нет.

— Это будет сразу после Дня атомщика, — продолжал Хольгер. — Двадцать седьмого вывезут всё с Эк Чуаха, двадцать девятого Исгельт попросит тебя открыть новый портал. Или… есть вероятность, что вернётся Ассархаддон, и они заберут у тебя реактор. Тогда откроет сам.

— Да ради всех планет Венданы, — Гедимин пожал плечами. — Хочет работать — пусть работает.

Реактор, остановленный перед экспериментом с двумя порталами, через час был запущен, и вроде бы ничего странного с ним не происходило. Гедимин отслеживал его до конца рабочей смены, оставил на ночь и был за него почти спокоен.

— Будь я Ассархаддоном — построил бы порт, — сказал Линкен. — Выход из «Койольшауки» прямо на Кагет, оттуда — сетью по всем базам. И никакие макаки наши корабли не перехватят.

— Вернётся — построит, — сказал Гедимин, мысленно достраивая чертёж космопорта — с некоторыми особенностями, рассчитанными под расположение в туннелях. — Он умный. Должен понимать, что удобнее.

Константин, на секунду оторвавшись от смарта, презрительно фыркнул.

— Вы хоть знаете, что там излучается, когда объект проходит сквозь портал? И как это влияет на живые существа?

Линкен ухмыльнулся, с силой опуская ладонь на столешницу.

— Всё проверят, физик. Прямо сейчас проверяют.

— И это очень интересное исследование, — дополнил его слова Кумала, мягко опираясь кончиками пальцев на стол и внимательно глядя на Гедимина. Откуда конструктор взялся там, где всегда собирался Ядерный блок, и очень редко появлялись посторонние, сармат так и не понял.

— Дугал и Николис сейчас проводят для меня серии опытов с пересечением границы галактик, — продолжал Кумала. — Биоблок тоже за ними наблюдает. Очень интересные результаты. Работа ещё не закончена, и я возлагаю надежды на новую базу, но пока что могу сказать — ипроновые пластины при пересечении должны прикрывать как минимум голову. Довольно сильное излучение в широкой части мембраны, некоторые подопытные даже теряли сознание. Сарматы, разумеется, более устойчивы, чем…

Он дёрнулся от внезапного пинка в голень и замолчал, удивлённо глядя на Линкена.

— Так вы и сюда притащили людей-подопытных, — медленно проговорил Гедимин, сжимая кулаки. — Хоть что-то ещё осталось не замазанным⁈

— Кагетская программа экспериментов… — невозмутимо начал Кумала, но тут же замолчал — второй пинок едва не уронил его на пол, и он, укоризненно посмотрев на Линкена, отошёл от стола туда, где до него не могли дотянуться. — Прошу прощения, если заставил вас зря волноваться, Гедимин. Я менее всего хотел вас расстроить. Меня не предупредили, что вы так чувствительны к этой теме…

— Иди-ка… в Биоблок, — сказал ему Линкен, недобро щурясь. — Тебя сюда звали?

Гедимин навалился грудью на стол и подложил руку под подбородок. То, что он чувствовал, не было похоже на обычное сдавливание вдоль рёбер, — скорее это напоминало тошноту. Хольгер положил ладонь ему на плечо и легонько встряхнул его.

— Научное любопытство, атомщик. Люди в своё время поставили на нас достаточно опытов. Теперь наша очередь.

Гедимин вскинулся, встретился с ним взглядом — и медленно опустил голову на подложенную руку. Тошнота усилилась. «А ведь он не стал синтезировать флоний,» — напомнил себе сармат. «Наверное, он не ставит опыты на людях. Или — уже ставит?»

28 сентября 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Столы, расставленные вдоль стен по всему коридору, были залиты разноцветным свечением. Зелёные, белесые, синие, красные блики дрожали на стенах и потолке, — Химблок не поскупился на красители. Гедимин, проходя мимо разложенных по столам «стержней», «твэлов» и «плазменных гранат», только ухмылялся — руководил производством всех этих штук Кенен Маккензи, к реактору близко не подходивший, и перепутать все эти съедобные и не очень безделушки с настоящими частями реактора было невозможно. Точнее, так думал Гедимин, — многие сарматы, увидев светящуюся чепуху на столах, вздрагивали и менялись в лице.

— Да, Кенен сегодня расстарался, — хмыкнул Хольгер, взяв из ближайшей груды метровый «твэл» — набор ёмкостей с подкрашенной жжёнкой.

— Весь Химблок месяц на него работал, — буркнул Линкен, вынимая один «стержень» и с подозрением глядя на него. — Хольгер, ты нашёл тут маркировки? Какой дряни он сюда напихал?

— Лиск! — обиженно фыркнул Кенен, вынырнувший из толпы в полуметре от Гедимина и тут же вцепившийся в его локоть, чтобы толпа не уволокла его обратно. — Давно ты стал таким привередливым? Скажи ещё, что начал различать вкусы!

— Твою горькую дрянь я за километр чую, — отозвался Линкен, отламывая «хвостовик» и нюхая жидкость, выплеснувшуюся на ладонь. — Тут вкусовые рецепторы не нужны… Нет, кажется, в этот раз без… Тьфу! Какого астероида там делает глюкоза⁈

Гедимин взял «стержень», светящийся красным, и не прогадал — внутри была смесь спирта и синтетического капсаицина, обжигающая рот и горло — и, как показалось сармату, все внутренности вплоть до выделительной системы.

— Куда идём? — толкнул его в бок Хольгер, равнодушный к псевдочеловеческой еде.

— Инженерный блок устроил джакузи, — сообщил Кенен, высматривая на стенах недавно появившиеся указатели. — Лучше любой градирни — и безо всяких утечек! Пойдём, атомщик, тебе нужно иногда получать удовольствие!

— Мартышечьи штучки, — презрительно фыркнул Линкен. — Идём с нами, атомщик. Гуальтари одолжил у авиаторов испытательные коридоры. Увидишь настоящий воздушный бой!

Гедимин покачал головой.

— Я давно не был в реакторных отсеках. Пройду по ним, подумаю в тишине. Тут вас слишком много.

Он думал, что День атомщика будет распространяться только на Ядерный блок, в крайнем случае, на часть Инженерного — или, что вероятнее, вообще будет отменен вернувшимся на базу Ассархаддоном; однако выходной объявили для всех сарматов Луны, и все, собравшись маленькими и большими компаниями, толпились сейчас в коридоре и выбирали, куда пойти. Гедимин был доволен, но постоянный гул в ушах мешал сосредоточиться.

Он почти уже выбрался к транспортному туннелю, но вдруг у стены мелькнул знакомый силуэт. Там со съедобным «твэлом» в руках стоял Кумала и кого-то ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Ремонтник подался в сторону, но поздно — его уже заметили.

— А, Гедимин! — Кумала приветливо помахал «твэлом». — Своеобразные угощения сегодня на столе. Вы уже попробовали?

Гедимин кивнул, неохотно останавливаясь.

— Идите-идите, — рассеянно кивнул Кумала, высматривая кого-то в толпе. — Менее всего я хочу вас задерживать. Сегодня ваш праздник, и, надеюсь, вам будет весело.

Увидев наконец нужного сармата, конструктор отошёл от стены и, ловко лавируя в толпе, исчез из поля зрения. Гедимин изумлённо мигнул.

— Хольгер, ты где? — спросил он в коммутатор, выйдя на платформу. — Нашёл Айзека?

— Да, и тебя тоже, — отозвался невидимый химик. — Стой, где стоишь, мы идём к тебе!

— Кумала сегодня странный, — поделился удивлением Гедимин, не дожидаясь, пока сарматы до него доберутся. — Видел меня, но не прицепился. Сказал пару слов и убежал. Не видел его? С кем он там ходит?

— Мать моя колба! — потрясённо выдохнул Хольгер, выныривая из-за чьей-то спины в полуметре от Гедимина. — Серьёзно⁈ Видел, узнал… и спокойно ушёл? Не знаю, что и сказать.

— Кажется, он нашёл кого-то более… дружелюбного, — сказал Айзек. — И больше не будет тебя трогать.

— Было бы неплохо, — проворчал Гедимин. — А ему пусть будет весело. Подальше от меня.

29 сентября 37 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Кей, малый полигон

Грузовой глайдер гудел, вызывая диспетчера, — пора было открывать шлюз. Гедимин, шагнув на платформу из закрывающегося вагона, растерянно огляделся — похоже, он опять приехал на станцию последним, и ему осталось место снаружи фургона. Он уже разогнался, примеряясь, как запрыгнуть на выступ и ухватиться за скобы, как чёрный силуэт преградил ему дорогу. Опознав в чужаке экзоскелетчика-«Фенрира», сармат вынужденно приостановился. Глайдер снова загудел, но другой гудок, внутри шлема, с лёгкостью заглушил внешние звуки.

— Гедимин, там уже нет мест, — послышался в наушниках спокойный голос Ассархаддона. — Незачем висеть снаружи, вы сорвётесь. Идите к нам. Проводите Гедимина к машине!

Экзоскелетчик склонил голову под шлемом и жестом попросил сармата идти за ним. Стивен, Васко и Конрад, остановившиеся было на платформе, почти бегом устремились к Гедимину и быстро его догнали, но «Фенрир» жестом приказал им остаться.

— Кратер Кей под надёжной охраной, — сказал Ассархаддон, дожидаясь, пока сармат сядет в его «машину». — Стивен может отдохнуть, и вам нечего бояться. Что вы остановились?

Гедимин, и правда, замер на месте, увидев «машину», — ему ещё не приходилось встречать такие ярко раскрашенные глайдеры. На чёрный фон был нанесён красно-золотой орнамент — стилизованные животные и растения — или, возможно, архитектурные элементы, сармат не был уверен, что правильно их опознал. Транспорт принадлежал к «Седженам» — звездолётам на «лучевых крыльях», без антиграва — но «крылья» туда были установлены самые мощные из существующих.

— Я думал, тут теснее, — сказал он, втиснувшись в люк и увидев три ряда кресел. Каждое из них было рассчитано на сармата в тяжёлом экзоскелете. Ассархаддон, расположившийся в среднем ряду, указал на соседнее место. Спереди, наполовину развернувшись к ним, сидел незнакомый сармат в сером скафандре. Над его плечами выступали гребни «лучевого крыла».

Мягкая выстилка внутри корабля заглушила шаги. Она определённо была биологического происхождения — что-то вроде поглощающих ковров в экзотариуме. Гедимин с сомнением посмотрел на неё, прежде чем занять место в кресле. Под ним ничего не хрустнуло и не согнулось — странный «Седжен» был построен надёжно.

— Мой личный транспорт, — пояснил Ассархаддон, жестом попросив Гедимина пристегнуться. Люк уже захлопнулся, и «Седжен», приподнявшись на подушке защитного поля, въехал в малый шлюз. Он слегка наклонился, чтобы там уместиться, но скрежета Гедимин не услышал — «крылья» не чиркнули по стенам.

— Это в таком тебя взорвали? — брякнул Гедимин и сам смутился, сообразив, что сказал ерунду. В наушниках послышался тихий смешок.

— Он выглядел очень похоже. Возможно, однажды мне придётся пожертвовать и этим кораблём, — сказал куратор. — Но перейдём к делу.

Передатчик Гедимина пискнул и часто замигал.

— Я сбросил вам задание от Исгельта, — сказал Ассархаддон, и второй сармат развернулся к ним вместе с креслом. — Набор координат для нового портала. Исгельт хотел бы, чтобы вы приступили к работе немедленно.

— Сделаю, — буркнул Гедимин. «А подождать меня у шлюза он не мог? Немедленно…» — он неприязненно сощурился и сделал вид, что смотрит только на передатчик.

— Сегодня я попрошу разрешения присутствовать при вашей работе, — продолжал Ассархаддон. Гедимин мигнул.

— Присутствуй. Ты тут главный, зачем тебе разрешение?

— Гедимин… — куратор еле слышно вздохнул. — Не столько мне, сколько моему спутнику — Дугалу Тарсу. Возможно, вы о нём слышали…

Гедимин поднял удивлённый взгляд на Дугала.

— Ну да, приходите оба, — сказал он. — Надеюсь, всё получится. Так ты с Ио? Тебе не впервой исследовать планеты, не то что мне. Я нигде ещё не был.

— Это ничего, — едва заметно улыбнулся Дугал, пожимая протянутую руку. — Я никогда не работал с ядерным реактором, а ты пережил несколько взрывов. Не знаю, что лучше, — обледенеть или обуглиться.

— А ты на Ио встречал Эгиона и Лилит? Они тоже Тарсы, — спросил Гедимин, преодолев смущение. Дугал на несколько секунд задумался, потом решительно кивнул.

— Эгион Тарс? Мы работали в соседних бригадах. Да, была ещё самка… Всегда спала спиной к стене, в самом холодном месте. Ты их знаешь? Что с ними?

Он придвинулся к Гедимину. Ассархаддон не мешал им — сидел, откинувшись в кресле, смотрел прямо перед собой и едва заметно щурился, погружённый в собственные мысли. Он зашевелился, лишь когда «Седжен» отключил защитное поле и лёг брюхом на грунт в нескольких метрах от реакторного купола.

В отсеке Гедимин на время забыл о чужаках, тихо вставших за его спиной. Он быстро проверил показания на мониторах, отдал команду на запуск реактора, остывшего за долгий выходной день, и перечитал координаты. Исгельту снова была нужна планета-гигант с большим набором спутников — ещё один Тамоанчан или Эк Балам.

— Малые роторы остановились, а главный только замедлился, — вполголоса заметил Ассархаддон, нарушив тишину и задумчивость Гедимина.

— Инерция, — отозвался тот. — Тридцать тонн…

…Гедимин не заглядывал в «телескоп», пока шёл Прожиг, — он смотрел только на мониторы, отслеживая состояние «пульсирующих» твэлов. Колебания затухали медленно, стержни «искрили», выдавая всплески температуры, — сармату было не до созерцания чужих планет. О том, что портал открылся, и в него что-то видно, он догадывался только по приглушённому разговору за спиной — Ассархаддон и Дугал тихо обсуждали увиденное.

— Красный гигант, — услышал Гедимин обрывок фразы куратора. — Пояс обитаемости уже поглощён. Таяние ледяных спутников… возможно, последние тысячелетия их существования. И приливные силы… насколько это безопасно?

— Если держаться ближе к планете, — так же тихо отвечал Дугал, — то можно выбрать… условия, приближенные к земным… и если не сесть на трапповое поле, несколько недель в любом случае продержимся. Нужны будут сейсмики — постоянный контроль…

Гедимин поднял взгляд на круглый бок планеты, вплывающий в иссиня-чёрное окно портала. Она была белесо-зелёной, с тонкими ветвящимися прожилками газовых «рек» в плотной атмосфере. Что-то вспыхивало иногда на их пересечении, но ни одного крупного циклона сармат не видел — возможно, они бушевали в глубине. Планета была огромна — в проём влезла едва ли четверть, и в отдалении Гедимин заметил белесые полосы, вблизи — размытые, поодаль — более чёткие, почти смыкающиеся друг с другом. «Кольца,» — понял он, вспомнив фотографии Сатурна. «Газ, пыль, мелкие метеороиды… У этой планеты тоже есть кольца. Может быть, и свой Энцелад. И подлёдные черви.»

Кто-то дотронулся до плеча Гедимина. Обернувшись, он увидел Ассархаддона. Тот медленно наклонил голову и прижал кулак к груди.

— Спасибо, что позволили наблюдать за вашей работой. Удивительные ощущения — миллионы световых лет в одну секунду сжимаются в точку. Это лучшее ваше открытие, Гедимин, и, можете мне поверить, я оценил его по достоинству.

Сармат растерянно мигнул.

— Я здесь при чём? — спросил он. — Это Хольгер. Его опыты, расчёты Константина, данные, собранные Дугалом и его сарматами. Любой из них сделал больше, чем я. Вот реактор построил я. А Прожиг — изобретение Хольгера. Его и оценивай.

Ассархаддон покачал головой.

— Создание Прожигателя едва не стоило вам жизни. Без вас всё это осталось бы смелыми предположениями. Хорошо, что вы работаете не на людей, Гедимин. С вашей скромностью земляне втоптали бы вас в грязь… Что скажете, Дугал? Эта система подходит для временной базы?

— Хорошая система, — кивнул тот. — Только выдели мне сейсмиков. У меня таких спецов нет.

Гедимин посмотрел на белесо-зелёный «Сатурн». Тёмная точка проплывала вдоль его колец, бросая на них размытую тень. Свет звезды падал на неё сбоку, и он был золотисто-красным. Звезда находилась ближе, чем показалось Гедимину сначала, — чуть пригнувшись и заглянув в портал снизу, он смог даже увидеть её багровый раскалённый бок. «Красный гигант,» — вспомнил он слова Ассархаддона. «Их называют умирающими звёздами. И… они в конце концов взрываются.»

— Как называется эта планета? — спросил он.

— Фрейя, — ответил ему Ассархаддон, разворачиваясь к двери и жестом подзывая к себе охранников. Когда они рассредоточились по реакторному отсеку, Гедимин не видел — он вообще заметил их только сейчас, когда они покинули посты и направились к шлюзу.

— Стой, — сказал Гедимин; что-то казалось ему неправильным, но он не был уверен в своих ощущениях. — Ты назвал эту планету?

— Да, а что? — Ассархаддон, остановившись, удивлённо взглянул на него. — Вы хотите узнать, откуда это название?

Гедимин качнул головой.

— Дугал летит туда. Почему не он называет эту планету? Ему там работать.

Ассархаддон мигнул. Таким удивлённым Гедимин его ещё не видел — но гораздо сильнее был поражён Дугал. Он шевельнул пальцами, но так и не закончил жест, — Ассархаддон поднял руку, попросив тишины.

— Хм… Возможно, вы правы, Гедимин. Я об этом не подумал, — он повернулся к Дугалу. — Вы вправе сменить это название и назвать спутник, на котором будете работать, по своему усмотрению. Вы получите специалиста-сейсмолога и всё, что вам понадобится. Сейчас мы оставим Гедимина с его реактором и отправимся к порталу.

Он коротким жестом попрощался с Гедимином и пошёл к шлюзу. Дугал напоследок оглянулся через плечо. Он не выглядел ни сердитым, ни испуганным, — только удивлённым. «Хорошей работы,» — просигналил он. «Ещё встретимся!»

…Когда Гедимин прилетел к порталу, там уже собрались все — от Исгельта до Амоса. Ассархаддон улетел на базу — его корабля нигде не было; Дугал и его команда собрались вокруг Айзека, обвешанного дронами-разведчиками. Некоторые из них уже вернулись из окрестностей Фрейи, другие готовились к отправке за портал, — Хольгер держал в руке один из них, вскрытый, и просматривал записи камер. Гедимин остановился в стороне — все были так заняты, что ему стало неловко, и он побоялся сунуться к ним с вопросами.

— Атомщик, ты чего? — первым заметил его замешательство Хольгер. — Всё там цело? Реактор в порядке? У нас уже есть снимки спутников, и Дугал выбрал планету. Хочешь посмотреть?

Он ещё не перекачал записи на свой смарт, и Гедимину пришлось заглядывать в узкий экран, не предназначенный для общего просмотра. Картинка, впрочем, была видна хорошо, — сизые облака, сквозь которые просвечивали острые ледяные пики. Это был один из полюсов ледяного спутника; горная цепь, сложенная из замёрзшей воды, стекала с полюса к экватору и в свете красного гиганта горела синевой и пурпуром.

— Фиолетовый лёд, — хмыкнул Гедимин. — Впервые такое вижу.

— Примесь метеоритного железа и преломлённый свет красной звезды, — едва заметно улыбнулся Хольгер. — Красивый эффект, верно? Дугал дал ей название «Аметист». База будет в умеренных широтах. Там есть почти оттаявшее плато. Айзек сейчас рассортирует снимки, и завтра мы всё рассмотрим.

— Аметист, — повторил Гедимин, глядя на фиолетовые горы. — Хорошее название.

01 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Экспедиция на Аметист отправилась утром, в полпятого, сразу после проверки стабильности портала и сеанса связи с дронами-разведчиками, уже севшими на плато. Гедимин провожал взглядом корабль Дугала, пока не потерял из виду и его, и скользящую вдоль размытых колец Фрейи чёрную точку — ледяной спутник с каменным ядром. Сканеры сообщали, что ледяная корка необычно тонка — ближе к экватору из-под неё проступали целые горные массивы, и фиолетовые скалы, так понравившиеся Гедимину, остались только в высоких широтах. Садиться Дугал собирался на «камень», не доверяя тающему льду. Первый сигнал с поверхности должен был поступить минимум через пять часов, и Гедимин мог бы спокойно работать с реактором, но то и дело возвращался взглядом и мыслями к зеленоватой планете за порталом. Аметист отсюда было не разглядеть — он и с базы Исгельта просматривался не слишком хорошо.

«Если звезда взорвётся, они успеют вернуться?» — думал сармат, судорожно вспоминая, что он читал о красных гигантах. По всему выходило, что даже семислойная броня крейсеров не удержится под таким потоком разлетающейся плазмы, а маленький спрингер Дугала просто испарится. «Четыре с половиной часа до портала,» — прикидывал в уме Гедимин, глядя на красную точку под чёрной кромкой. «Не успеют. А открыть портал с планеты? Координаты есть… Пять минут, десять? А если плазма ударит в портал, что здесь будет?»

Когда, выждав для верности ещё полчаса, он пришёл в лабораторию Хольгера, за порталом ещё ничего не взорвалось, и об эвакуации речи не шло. Хольгер и Амос (Айзек сегодня работал с Исгельтом) растянули голографический экран и просматривали недавно присланные снимки Аметиста. Гедимин сел рядом с ними.

— Довольно плотная атмосфера, — заметил он несколько секунд спустя. Неба было много на всех снимках, сделанных на плато, — чуть ли не больше, чем поверхности бурого камня с тёмно-красными потёками и пластов подтаявшего льда, и везде оно было мутно-белесым. Дымка не заслоняла звёзды полностью — можно было разглядеть ближайший спутник и часть колец Фрейи — но всё же была гораздо плотнее, чем на Эк Чуахе или Тлалоке.

— Это не атмосфера, — сказал Хольгер. — Это испаряется лёд. Вот, посмотри сюда…

Этот снимок был сделан на дальнем краю плато, там, где плоская скала обрывалась на три метра вниз. Дальше начиналась вода, из которой местами торчали тёмно-бурые зубцы. Ледяной «язык» стекал с плато, и там, где он соприкасался с жидкостью, плавали льдины. Чуть поодаль, из расселины между двумя длинными скальными гребнями, столбом валил пар. Дымилось и само водяное зеркало — все скалы, отстоящие от берега хотя бы на пять метров, таяли в тумане.

— На плато дневная температура чуть выше нуля, вода теплее градусов на пять, — пояснил Хольгер. — Видимо, она была до сих пор прикрыта ледяным панцирем. Сейчас он вскрылся, и она быстро испаряется. Похоже, внутренний нагрев усилился.

— Аметист может удержать атмосферу? — спросил Гедимин, вспоминая параметры планеты.

— Процентов десять от того, что там сейчас испаряется, — ответил Хольгер. — Это всё, похоже, началось совсем недавно. Вот, посмотри на уровень воды и на поверхность плато. Это нижняя кромка бывшего ледника. По снимкам видно, что таких плато всего четыре — это материки, а всё, что под ними, было соединено подо льдом. Океан Аметиста…

— Анализ воздуха и воды! — перебил его Амос, быстро щёлкая кнопками передатчика. — Преимущественно водяной пар… сернистый газ, аммиак, сероводород, метан…

Хольгер вздрогнул, бросил на Гедимина испуганный взгляд и потянул к себе передатчик Амоса.

— В воде тоже?.. Ядро Сатурна…

— Углерод, азот и сера? Интересно… — пробормотал Гедимин, глядя на Хольгера с удивлением. Никаких оснований для страха он не видел — сарматы на Аметисте работали в тяжёлых скафандрах, под которые не мог просочиться ни один опасный газ. Даже поверхность Луны была более опасна для них.

— Как думаешь, там может быть… — начал было он, но следующий снимок на голографическом экране ответил на его незаданный вопрос. Кто-то из сарматов по скальному гребню спустился к воде у ледяного языка и, потрясённый увиденным, сделал десяток фотографий с разным увеличением. То, что он хотел показать, было заметно даже на самом крупном плане. Вода кишела жизнью.

Гедимин не слишком разбирался в биологии, — всех этих существ он назвал бы червяками, кроме тех, сетчатых и перепончатых, что росли на камнях и свисали с ледяной кромки. У «приросших» была сложная структура, — зубцы, растянутые на них полотнища, полуразвёрнутые спирали и воронки. Мягкая органика была натянута на кремниевые скелеты и колыхалась в воде. На глубине эти существа распускались во всю ширину, ближе к поверхности сжимались; те, что оказались на камнях, выступающих из воды, были, скорее всего, уже мертвы. Вокруг сновали подвижные формы — сантиметров десять в длину, с подобием плавника на одном конце и расширением на другом. Более круглые, более плоские, крупные и мелкие, с боковыми выростами по всему телу — и только с волосками на переднем конце, — их тут было много, и большая их часть держалась у обнажившихся скал. Несколько крупных «червей» выбрались на камни и рылись в грудах слизи, из которой торчали обломанные кремниевые иглы. Одного из них сармат-фотограф взял на руку. Гедимин не мог понять, сравнить это существо с рыбой вроде угря, со змеёй или с морским червём, — кажется, внутри него была какая-то хрящевая структура, заменяющая хребет, и, возможно, мышцы вдоль неё. По бокам шли несимметричные выросты — полтора десятка крошечных подвижных «ножек», с «морды» свисали прозрачные волоски. Жаберные щели по бокам захлопнулись, едва сармат к нему прикоснулся, и не открывались, пока он не выпустил существо в воду; оно поплыло, и довольно быстро.

— Глаз нет, — сказал Хольгер, оглянувшись на Гедимина. — И ещё — они все бесцветные. Подлёдные организмы. Никакой реакции на свет. Наверное, ледяной покров никогда не нарушался.

Гедимин смотрел на слизь, покрывающую прибрежные скалы. Должно быть, они были сплошь облеплены фильтровщиками с кремниевым скелетом, — и то, что от них осталось после отступления воды, теперь источало сероводород, метан и аммиак.

— Вода уходит, — сказал он, глядя на стекающий по склону тёмно-красный ручей. — А они куда?

Хольгер и Амос переглянулись.

— Сомневаюсь, что у них большой выбор, — пробормотал филк.

Картинка сменилась — сармат вернулся на плато, видимо, пора было приступать к работе. Наверху, на местами обледеневшей поверхности, не было никаких следов жизни. Гедимин смотрел очень внимательно, но не увидел ни «червей», ни слизи, ни кремниевых игл.

— Они смогут переселиться наверх? — спросил он. — Там много места.

— Там голая скала, — вздохнул Хольгер. — Будь у них в запасе десяток миллионов лет, может, что-то и вышло бы. Но… Смотри!

На экране появились фотографии, сделанные дроном-разведчиком в соседнем полушарии, всегда обращённом к Фрейе. Материки обнажились и там; из расселин бил пар, плато местами растрескались и дымили. Дрон не снижался настолько, чтобы рассмотреть океаническую фауну, но пар над водой, красные потёки и ледяные «языки», сползающие в расселины, выглядели точно так же — и Гедимин думал, глядя на блестящие острые зубцы, что они тоже покрыты слизью и кишат падальщиками.

— Оборудование исправно, Дугал сообщает, что готов к работе, — Амос толкнул задумавшегося Хольгера коленом. Химик, едва заметно вздрогнув, закивал и притронулся к шлему, машинально проверяя наушник.

— Начинай с первой серии, — скомандовал он. — Не торопись.

Амос придвинулся ближе, отключил голограммы, — картинки теперь отвлекали бы сарматов от работы. Гедимин тихо вышел.

…Несколько фотографий, сохранённых сарматом на передатчик, были просмотрены и пересмотрены не один и не два раза, но Гедимин снова открыл их и задумчиво разглядывал, сам не понимая, что надеется там найти, и увлёкся этим настолько, что заметил Ассархаддона, сидящего за столом рядом с ним, только по внезапно наступившему молчанию. Куратор смотрел на те же фотографии, и его глаза превратились в узкие тёмные прорези. Гедимин недоумённо мигнул — в таком состоянии он Ассархаддона ещё не видел, и ему сразу стало не по себе.

— Там нашли жизнь, — сказал он. Пустая болтовня ему не нравилась, но эта тишина была какой-то странной, даже пугающей.

Ассархаддон, будто этого и ждал, коротко мотнул головой и, протянув руку к передатчику Гедимина, выключил его.

— Нет, Гедимин. Это не жизнь, это агония.

Константин, оказавшийся по другую руку от куратора, слегка изменился в лице и подался назад, намереваясь незаметно выйти из-за стола.

— Ты сам не свой, — сказал Гедимин, озадаченно разглядывая Ассархаддона. — Из-за этих червяков на Аметисте?

Куратор покосился на него и снова направил взгляд на столешницу и положенную на неё ладонь.

— Целая биосфера будет уничтожена за считанные годы. Миллионы лет автономного развития, уникальные механизмы приспособления, — всё в пар. Это… я не рассчитывал такое увидеть, — он тяжело вздохнул. — Неожиданно для меня. Целая биосфера, вплоть до бактерий…

Гедимин положил руку ему на плечо — точнее, попытался. Притронуться к броне куратора он не успел — охранник перехватил его кисть и завернул руку за спину. Сармат зашипел от неожиданности и гнева.

— Heta! — приказал Ассархаддон, взглянув на охранника, и тот, выпустив Гедимина, шарахнулся в сторону. Ремонтник потёр запястье. На самом деле боли он не почувствовал — «Фенрир» не собирался расплющивать его руку, а небольшое скручивание зацепило только верхний слой брони, не вызвав никаких ощущений внутри — но ему было досадно.

— Вам причинили боль? — спросил Ассархаддон; его взгляд стал внимательным и цепким. Гедимин отмахнулся.

— Что вы хотели сделать? — спросил куратор. — Я понял, что ничего вредоносного. Но что именно?

Гедимин мигнул.

— Ничего, — сказал он. — Ты скажи — с этой планетой можно что-то сделать? Звезда — это тоже реактор…

Теперь мигнул Ассархаддон. Его тёмные глаза слегка расширились и посветлели — от удивления он ненадолго забыл о погибающей биосфере Аметиста. Гедимин мигать не стал — наоборот, придержал веки. «Ну что опять не так⁈» — думал он. «Хоть вообще молчи…»

— Нет, Гедимин, — ответил наконец Ассархаддон. — Мы не отправим вас на ремонт догорающей звезды. Хотя я подозреваю… Впрочем, это бред. Аметист уже непригоден для жизни, и считанные столетия спустя он станет пустой каменной глыбой. Таких в космосе многие миллиарды. Постарайтесь думать о чём-нибудь другом, Гедимин. О чём-то, на что вы повлиять можете.

Он тяжело поднялся из-за стола и, не оборачиваясь, пошёл к выходу.

— Псих! — зашипел на Гедимина Константин, выбираясь из-за спины охранника и падая на стул. — Что у тебя в черепе — вакуум⁈ Ты ещё к нему обниматься полезь!

Линкен ударил кулаком по столу — вполсилы, но и от этого стол подпрыгнул на все десять сантиметров.

— Заткнись! Атомщик хотел поддержать его. Не знаю, зачем переживать из-за дохлых червяков, — но Ассархаддону виднее.

— Не из-за червяков, — медленно проговорил Гедимин. — Из-за беспомощности. Нет ничего хуже. Я понимаю.

02 октября 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Мёртвые белые черви в кипящей красной воде снились Гедимину всю ночь — пополам с попытками найти в недрах звезды что-нибудь, что можно отремонтировать. Попыток, насколько сармат помнил, было шесть, и каждая заканчивалась тем, что он просыпался и переворачивался на другой бок. Побудка застала его в ядре звезды с чем-то плавящимся в руках, и он нехотя открыл глаза. В черепе колыхался туман — ни одной внятной мысли. Гедимин подавил желание треснуть себя по лбу, поднялся, на ходу заглатывая утреннюю порцию Би-плазмы, и побрёл к транспортному туннелю.

Грузовика у шлюза уже не было — проезд только что закрылся, у ворот горели красные сигнальные огни. «Опоздал,» — Гедимин досадливо сощурился на закрытый шлюз. «Искать попутку, потом — на „Седжене“ через вал…»

Громкий протяжный гудок прервал его мысли.

— Атомщик, ты спишь? — сердито спросил Исгельт. — Подожди с этим, пока доберёмся до полигона. Там можешь хоть всю смену не просыпаться. Второй шлюз. Шевелись!

Маленький пассажирский глайдер стоял у второго шлюза, мигая бортовыми огнями. Гедимин забрался внутрь и наткнулся не только на Исгельта, но и на Амоса — вместе с тремя незнакомыми филками он занял боковые сидения. Гедимин, покосившись на маленькие кресла, пристегнулся к стене и выжидающе взглянул на Исгельта.

— Угадал, — кивнул тот. — У меня к тебе дело. У Ассархаддона, как обычно, вал идей, а разгребать всё это мне. Если это физически возможно…

Гедимин мигнул. «И Ассархаддон сейчас странный, и этот — странный,» — думал он. «И всё из-за подлёдных червяков? Чтоб им там сгореть, — я тоже из-за них проспал…»

— Тащить реактор на Аметист — долго и опасно, — заговорил наконец о деле Исгельт. — Я пока не возьмусь, что бы ни обещал Гельмер. Пусть сам думает. У Дугала на стабильный портал не хватит мощности. Но если портал откроется… Если направить на него луч от твоего реактора, можно будет его подпитать так, чтобы он стабилизировался? Расширить прокол, как узкий шурф расширяют шашкой пиркенита?

Гедимин на секунду задумался.

— Надо пробовать, — сказал он. — Я никогда так не делал.

— Знаю, что не делал, — буркнул Исгельт, пристально глядя на него, будто пытаясь взглядом просверлить скафандр. — Говоришь, пробовать… Хольгера тебе хватит? Кто ещё нужен?

05 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

— Шесть километров до цели, — сообщил Хольгер, убрав руку с рычагов настройки «телескопа». — Двести метров от портала на орбиту Фрейи.

— Близко, — недовольно сузил глаза Гедимин. — Оттащить никак?

— У Исгельта свои соображения. Говорит, что дальше не отодвинуться, — покачал головой Хольгер. — Ну что, делаем?

Пустой квадрат каменистого грунта в двухста метрах от портала Фрейи был огорожен цепью ярких красных светодиодов; вокруг натянули бы и защитное поле, если бы оно не мешало работе прожигателя. Гедимин осторожно передвинул линзы — так, чтобы в конечных точках движения два луча сошлись бы в трёх метрах над поверхностью, в точности над косым крестом, отмечающим место будущего портала. Хольгер, отойдя от щита управления, просунул антенны передатчика в узкую щель в стене — единственный неизолированный участок, пропускающий сигма-лучи. Гедимин позволил проковырять эту дырку очень неохотно — если бы не эксперимент со встречными порталами, об этом и речи бы не зашло.

— Айзек, сигнал для Огнена, — громко сказал Хольгер. — Запуск через три минуты. Огнен?.. Готово. Время пошло. Гедимин, жди.

«Огнен? Новая смена?» — сармат попытался вспомнить, о ком речь, но ничего не вышло — из исследователей Аметиста он знал только Дугала Тарса.

— Есть! — Хольгер кулаком ткнул Гедимина в плечо. В шести километрах от реактора над каменистым грунтом зажглась яркая белая точка — портал начал открываться.

— Связь, — отозвался Гедимин, запуская системы Прожига. В этот раз у него не было координат — он наугад повторял пульсацию, выдаваемую порталом Огнена, и надеялся, что этого будет достаточно.

Два ослепительно-ярких луча впились в светящуюся мишень. «Надеюсь, отойти они успели,» — думал Гедимин, осторожно сдвигая стержни. Вспышка и затухание чередовались так быстро, что сосчитать их он не успевал — только рябило в глазах от едва уловимого мигания. Точка, расплывшаяся было в пятисантиметровый шарик, ужалась вдвое — и тут же ярко сверкнула и разошлась неровным мерцающим кольцом, оставив в пустоте четырёхметровую дыру. Гедимин сбросил стержни и сам стиснул зубы от фантомной боли — как ему казалось, такой внезапный останов был для реактора не приятнее, чем для сармата — удар кручёным проводом поперёк спины. Портал дрогнул и расширился ещё на полметра, едва не зацепив краем поверхность. На той стороне Гедимин увидел багровый лёд — ещё не растаявшие пласты, освещённые тусклым светом красного гиганта. Потом в проём выглянул сармат в сером скафандре. Осторожно потрогав край «окна» пальцем, он шагнул — и вышел на поверхность Луны.

— Огнен! — Хольгер хлопнул Гедимина по спине так, что броня зазвенела. Серый сармат, вскинув руку в приветственном жесте, развернулся и шагнул назад.

— Вижу, что Огнен, — Гедимин перевёл взгляд на монитор. — Что у Айзека?

Хольгер снова просунул антенны в щель. Его передатчик замигал.

— Стабилизируется, — сообщил он. — Огнен говорит то же самое. Просит выждать пять минут.

Он втянул антенны и повернулся к Гедимину.

— А ведь это прорыв, — медленно проговорил он. — Если можно так подпитать любой портал с той стороны, то… Один такой реактор в «Койольшауки» — и у нас будет космопорт с мгновенными рейсами прямо на базе. Портал Нептун-Кагет, портал Юпитер-Кагет, небольшая подпитка…

— Следи за порталом, — буркнул Гедимин. Он следил за мигающим излучением. Реактор сегодня успокаивался медленно, неохотно, несмотря на сразу же сброшенные стержни.

…Когда Гедимин добрался до портала, красные светодиоды уже растянули в две ленты вдоль импровизированной дороги, и в пятиметровый проём въезжал, мигая бортовыми огнями, караван из шести «Кенвортов». Их сопровождали охранники в экзоскелетах Биоблока. Гедимин быстро огляделся, — чёрный корабль с красно-золотым орнаментом стоял рядом с базой Исгельта. «Ассархаддон,» — сармат посмотрел на массивные контейнеры для перевозки жидкостей, на передвижную кислородную станцию, въезжающую за ними, и едва заметно усмехнулся. «Его оборудование. За червяками?»

— Гедимин, вы здесь? — послышался в наушниках удивлённый голос Ассархаддона. — Возникли проблемы?

— Нет пока, — отозвался сармат, включая дозиметр. — Надо проверить стабильность портала. Это твои «Кенворты»?

— Передвижная база Биоблока, — подтвердил куратор; он был где-то рядом, но Гедимин так и не увидел его, как ни вертел головой. — Не хочу отвлекать Дугала и Огнена от важных экспериментов. Биосферой займутся мои специалисты. Спасибо за портал, Гедимин, — так гораздо удобнее проводить исследования.

Сармат заглянул в портал. Грузовики уже проехали; он видел, как они осторожно ползут по оттаявшему плато к виднеющейся неподалёку базе из двух близко поставленных куполов. Красное солнце ушло за горизонт, Фрейя, как всегда, скрывалась за самой планетой, оставив на небе широкие дуги колец; Гедимин посмотрел на незнакомые звёзды, усмехнулся и, оглянувшись через плечо, шагнул в портал.

— Невозможно удержаться, не правда ли? — послышался в наушниках негромкий смешок. Гедимин ничего не ответил. Он смотрел под ноги, на тёмно-бурую скалу и красный поток, медленно стекающий к обрыву. Лёд таял, железная пыль — остатки древних метеоритов — вместе с водой уходила в море. Если бы не подсветка от близко расположенной базы, Гедимин не различал бы цветов, — на чёрном небе не было ярких источников света. Совсем рядом, за порталом, горели красные огни, но ни один из них не отражался в тёмной воде под ногами сармата.

— Здесь слабая гравитация, — предупредил Ассархаддон. — Если хотите подойти к воде, будьте осторожны. Лучше спускаться на когтях, обрыв очень скользкий.

— Я… — Гедимин посмотрел в темноту, за которой ничего не было. Вода в отсутствие ветра вела себя непривычно тихо, но какой-то плеск жидкая атмосфера Аметиста всё же доносила до наушников сармата, — скорее всего, источником звука были водяные твари.

— Ничего я там не понимаю, — смущённо пробормотал он и, в последний раз посмотрев на базу Дугала, шагнул обратно на поверхность Луны. — Ты вывезешь этих червяков? У тебя они выживут?

— Могу лишь надеяться, — отозвался Ассархаддон. — Это хемотрофы, Гедимин, с ними всегда множество трудностей. В крайнем случае, у меня останется база их ДНК. Это уже больше, чем ничего. Но я удивлён, что вас заинтересовали эти организмы.

Гедимин покачал головой.

— Я не разбираюсь в червяках. Но хорошо, что ты можешь что-то сделать. Вымирание — неприятная штука.

«Надо будет выбраться туда днём,» — думал сармат, возвращаясь под купол реактора. «Может быть, эту планету после нас никто уже не увидит…»

07 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

— Атомщик! И ты здесь? — удивился Хольгер, наткнувшись на Гедимина. Тот успел подойти к ограждению и теперь задумчиво смотрел в портал. Над Аметистом взошло солнце; гребни тающих наледей окрасились в пурпурный и лиловый, красные ручьи снова наполнились водой. Вдалеке, у куполов временной базы, каждые пять минут сверкали вспышки — Дугал, с утра сменивший Огнена, продолжал опыты с прожигателями. Биологов видно не было, и Гедимин предположил, что они разбили лагерь ближе к воде, на другом краю плато.

— Жду. Реактор остывает, — отозвался он. — А ты чего? Они работают…

Он указал на вспышки.

— А… — махнул рукой Хольгер. — Дугал отлично справляется. Константин составляет прыжковую карту Солнечной Системы. Айзек и Амос работают передатчиками между ними. Я там — лишнее звено… Ты куда собираешься?

— Спущусь к воде, — ответил Гедимин. — Посмотрю на червяков. Видел? Ассархаддон за ними отправил пол-Биоблока…

— Не представляю, где он разместит биосферу целой планеты, — пробормотал Хольгер, быстро оглядываясь через плечо и щёлкая коммутатором. Гедимин мигнул — он и забыл о том, что Ассархаддон может его услышать.

— Идём? — Хольгер, не заметив ничего опасного, приободрился и подтолкнул сармата в спину. — Там низкая гравитация, будь осторожен!

Гедимину казалось, что за время работы в Кармане он привык к сниженной гравитации, но Аметист, по-видимому, был ещё легче Луны, — первый же шаг по ту сторону портала подбросил сармата на метр вверх. Он, плюнув на попытки удержаться на «земле», включил «лучевое крыло» и пару секунд спустя уже сползал вниз по скользкому, почти отвесному склону, всадив «когти» в красно-бурую породу. Хольгер, качая головой, смотрел на него сверху. Через секунду он мягко опустился на крошечный пятачок над самой водой и посморел на Гедимина снизу.

— Левую ногу на три сантиметра левее, там опора. Теперь развернись на правой руке… Вот так, — он немного подвинулся, уступая сармату половину пятачка.

— Чужая планета… — Гедимин посмотрел на свои руки, измазанные красной грязью, и хмыкнул. — Отсюда ведь не видно наше Солнце?

— Отсюда не видно ни одну из наших звёзд, — отозвался Хольгер, наклоняясь к воде. — Этих существ ты называешь червяками? На мой взгляд, они похожи на ланцетников. Определённо, это хордовые. И…

Он достал анализатор и поднёс к куче слизи с торчащими из неё кремниевыми иглами. Эта скала вышла на поверхность недавно — фильтровщики погибли и частично разложились, но органическая масса ещё была съедобна для ползучих падальщиков. Гедимин покосился на них и, отодвинувшись, опустил руку в воду. Мелкие белесые организмы на секунду облепили её и, не найдя ничего съедобного, брызнули во все стороны. Сармат еле успел подхватить одного из них и поднести к глазам. На одном конце существа был треугольный плавник, на другом — бахрома прозрачных волосков. Гедимин искал намёк на жаберные щели или глазные отверстия, но ни того, ни другого не было, зато на брюхе вдоль всей трубки просвечивающего кишечника тянулись странные тёмные скопления. Они были несимметричны, местами окружали только внутренности, местами соприкасались с кожей.

— Что там? — спросил Гедимин, протягивая руку с «червяком» Хольгеру. — У него внутри?

Химик стряхнул замершее существо с ладони Гедимина в воду.

— Колонии хемотрофных бактерий, насколько я понимаю, — пробормотал он, разглядывая экран анализатора. — Очень интересно… Они не так примитивны, как может показаться. Тут два круга кровообращения…

Что-то крупное колыхнулось в воде в нескольких метрах под ногами сарматов; длинное туловище, ненадолго приблизившись к поверхности, снова ушло на глубину, окатив чужаков брызгами. Гедимин от неожиданности качнулся к скальной стене и мотнул головой, стряхивая мутную воду с лицевого щитка.

— Вот оно! — Хольгер с неожиданным азартом развернулся на тесном пятачке, вытянув руку с анализатором и едва не свалившись в воду. — Смотри!

Следом за длинной тенью промчалась ещё одна, круглая, оставляя за собой след из всплывающих пузырьков. Она попала на долю секунды под сигма-сканер и скрылась, оставив удивлённых сарматов смотреть на экран со знакомыми символами — судя по ним, последний объект состоял преимущественно из металлизированного фрила, а внутри содержал некоторое количество редкоземельных элементов и ипрона.

«Подводный дрон?» — Гедимин удивлённо мигнул. В наушниках раздались приглушённые смешки.

— Эй, биологи! Выбирайтесь на плато! — послышалось сверху. Над обрывом стоял, опустив сходни, один из грузовых глайдеров Биоблока, четверо сарматов стояли рядом, глядя вниз.

Хольгер недовольно повёл плечом, втягивая антенны сигма-сканера, — исследования фауны, очевидно, предстояло отложить, и надолго. Через несколько секунд оба сармата, плавно развернувшись на «лучевых крыльях», встали рядом с попятившимися биологами — отчего-то внезапное перемещение чужаков с нижней кромки скалы на верхнюю вызвало всеобщий испуг.

— Сто сорок три сантиметра в длину, — сообщил Хольгер ближайшему биологу. — Что за организм?

— Это из придонной фауны, крупный хищник, — ответил сармат, глядя на мигающий передатчик. — Дрон спугнул его… Оставь его в покое, у нас пробы не взяты.

Другой сармат, следящий на двигающейся точкой на экране, с сожалением вздохнул и притронулся к клавишам смарта.

— Надо всё-таки добыть одну-две особи, — сказал он. — Ассархаддон порадуется.

— Что он вам сказал? — спросил у него Гедимин. — Ловить разных животных?

— Хм-м, — сармат с сомнением посмотрел на ремонтника. — Мы — исследователи. Наловить несложно — ты сам видел… Наша задача — понять, как работает местная экосистема, изъять ключевые звенья и постараться её воспроизвести.

— Вот именно, — сердито сказал первый биолог. — А не ловить тварей покрупнее для экзотариума. Экзотариум и без нас не опустеет. Бери пробы!

Гедимин и Хольгер переглянулись. Транспорт Биоблока уже сползал вниз по наиболее пологому участку склона, попутно запуская в скалу крепления и намертво к ней присверливаясь. На поверхность всплыли пять круглых дронов, мигая красными светодиодами. Слепые подлёдные «черви» кишели вокруг них, ничего не замечая.

— Полтора метра, активное передвижение, два круга кровообращения… — пробормотал Хольгер, оглядываясь на обмелевшее море. — И всё это — без доступа света, под километровым льдом. Надеюсь, Ассархаддон воссоздаст эту экосистему. Эти ланцетники что-то знают о терраформировании.

08 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

Проделав дежурный опыт с Прожигом (все полагающиеся пульсации, но без финального схождения лучей, — порталов в кратере Кей и так было слишком много), Гедимин заглушил реактор и тяжело вздохнул. Что бы ни говорил Исгельт, идея Прожига-с-реактора была плохой — и чем дольше сармат ставил однотипные опыты, тем сильнее в этом убеждался. «Остужать реактор после каждого прыжка,» — он следил за мигающими на экране цифрами — излучение пульсировало, установка стабилизировалась медленно, несмотря на сброшенные стержни, и Гедимину иногда казалось, что стержней надо бы добавить. «Антиграв не остановится. Но кто-то должен будет следить. С них же станется запустить сразу после прыжка. А потом скажут, что мой реактор — дрянь.»

Вполглаза глядя на монитор, он посмотрел в окно. «Телескоп» по-прежнему был настроен на последний портал на Аметист, и в проёме виднелись знакомые пурпурные ледники и проезжающий мимо них «Кенворт» с огромным контейнером, едва умещающимся на платформе. Гедимин хмыкнул. «Сходить туда? Никак не привыкну гулять в другую галактику. Один шаг — и ты там…»

Что-то громоздкое, увеличенное «телескопом» до неузнаваемости, заслонило проём. Купол едва заметно дрогнул. Гедимин быстро взглянул на мониторы — что бы ни встряхнуло постройку, это был не реактор.

Купол мелко задрожал — кто-то бил по внешней обшивке. Через несколько секунд Гедимин опознал в последовательности ударов и пауз короткий сигнал — приказ выйти. «Вот мартышки,» — он досадливо сощурился, но всё же выбрался в шлюз и минуту спустя уже стоял снаружи, растерянно глядя на Исгельта и два десятка рабочих в экзоскелетах для переноски грузов. Кроме них, здесь был донельзя странный транспорт — гусеничная платформа, плоская сверху и плотно наполненная снизу. Все её механизмы находились под ней, между гусеницами, наверху остались крепления под что-то очень массивное и, возможно, вращающееся.

— Чего смотришь? — хмыкнул Исгельт, подойдя к Гедимину. — Это тебе. Симулятор атомного крейсера.

Сармат растерянно мигнул.

— Чего?

— Ставь его вплотную! — крикнул Исгельт, махнув рукой кому-то из бригады. Платформа проползла немного вперёд и остановилась. Её борта откинулись, там, где они соприкоснулись с грунтом, взлетели столбы пыли, — «симулятор атомного крейсера» окапывался, погружая в землю крепёжные штыри.

— Снизу антиграв и система управления, — продолжил Исгельт, повернувшись к Гедимину. — Сверху место для твоего реактора. Сегодня ты с бригадой перенесёшь его на платформу. Завтра я пришлю пилота, и ты будешь отрабатывать Прожиг и всё остальное в движении. Десять дней тебе на всё, не успеешь — отвечать будешь перед Ассархаддоном.

— Стой! — Гедимин, опомнившись от неожиданности, шагнул к нему и перехватил его уже на полпути к платформе. — Отчего такая спешка? Ассархаддон ничего не говорил…

— Вы тянули с проектом два года, — Исгельт, резко развернувшись, посмотрел на него в упор. — Маркус ждёт результата. В следующем году, независимо от твоего желания, возможности или существования, мы должны дать ему первый корабль. Займись работой, физик, время развлечений давно прошло!

Бригада, похоже, знала, что делать, — не спрашивая ничьих указаний, они отключили кислородную станцию, вынесли её на платформу и принялись откачивать воздух из-под купола. Гедимин хотел подойти к ним, но охранники оттеснили его в сторону. Через пару минут ценный кислород был закачан в баллоны, и сарматы начали разбирать купол.

«Их счастье, что реактор остановлен,» — думал Гедимин, недобро щурясь на толпу вокруг его бывшей лаборатории. «Результат… корабль… Когда мне, сожги меня пучок нейтронов, дадут уже спокойно работать⁈»

— Атомщик, ты здесь? — Хольгер незаметно подошёл сзади и взял его за руку. Гедимин дёрнулся, но быстро опомнился и только вздохнул.

— Опять они лезут…

— Твоему реактору приделают гусеницы? — Хольгер еле слышно хмыкнул. — Будь осторожен, атомщик. Смотри, чтобы сборки не перекосило.

— Сам знаю, — буркнул сармат. — Ты слышал Исгельта? Маркусу нужен корабль.

— Он сначала зашёл ко мне, — отозвался Хольгер. — Корабль — не самое сложное. От меня ему нужна прыжковая карта галактики Вендана. И вот здесь-то, я чувствую, мы и застрянем.

Гедимин мигнул.

— Вендана? — повторил он. — Ты говорил, что ничего не выйдет, — нет точки отсчёта…

— Её всё ещё нет, атомщик, — вздохнул Хольгер. — И навряд ли она в ближайшее время появится. Если бы провести тщательное исследование объекта Эк Чуах, понять, почему всё выстраивается вокруг него… Сейчас мы даже не знаем, что искать. Я бы лучше возил реактор на гусеничной платформе, — в этом занятии, по крайней мере, есть смысл!

09 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

«Десять дней, мать твоя пробирка,» — Гедимин сел на край гусеничной платформы и тяжело вздохнул. «Десять дней…»

Платформа, держась креплениями за грунт, стояла рядом с лабораторией Айзека (Хольгер с утра уехал на основной полигон, оставив купол Айзеку и Амосу). Гедимин успел провести пробный запуск реактора, подключил всё, что работало на электричестве, к своему генератору и теперь сидел и прислушивался к вибрации. Несмотря на крепления, платформа ощутимо дрожала, и сармат морщился. «А это ещё и поедет,» — он посмотрел под гусеницы и недоверчиво хмыкнул. «Посмотрим…»

— Tza atesqa! — гаркнуло в наушниках, и сармат, вздрогнув, выпрямился и посмотрел вниз. Там, ухмыляясь всем лицом, стоял и махал рукой Линкен Лиск.

— Ты⁈ — удивлённый Гедимин толкнул к нему сходню, но сармат уже запрыгнул на платформу и хлопнул ремонтника по плечам.

— Корабль готов к старту? — ухмыльнулся он, заглянув Гедимину в глаза. — Осталось сказать «На взлёт»?

— Да чтоб их всех с их взлётами, — пробормотал ремонтник, неприязненно щурясь. — Ты чего не на полигоне?

Линкен мигнул.

— Тебе не сказали? — спросил он с недоверчивой усмешкой. — А, верно. Я сам сегодня узнал. Я буду пилотом на твоём корабле.

— Ты⁈ — Гедимин смерил Линкена ошалелым взглядом и подался назад, прикрывая спиной реактор. — Мать моя пробирка…

— Ты чего? — удивлённо спросил Линкен. — Не бойся, атомщик. Это симулятор, он даже не летает. Становись за пульт! Нам наладили связь?

Он посмотрел на рубку пилота, поставленную ещё вчера на носу импровизированного корабля. Она была прикрыта ипроновыми стенами с единственной узкой прорезью в сегменте, прилегающем к реакторному куполу. Прорезь была сквозной и закрывалась со стороны реактора откидной крышкой.

— Связь есть, — сказал Гедимин. — Ты хоть знаешь, что делать?

— Ничего сложного, — отмахнулся Линкен. — Давай отъедем от купола. Нам нужно много места.

Он скрылся в рубке, и секунду спустя платформа задрожала, втягивая в себя крепления и поднимая борта. Гедимин втиснулся в узкий люк, оставленный на месте бывшей шлюзовой камеры, и, захлопнув его, шагнул к щиту управления. В реакторном отсеке не было иллюминаторов, и сармат даже не знал, куда его тащат, только чувствовал, как дрожит платформа, время от времени подпрыгивая на неровностях грунта. Потом Линкен плавно развернул её и остановился.

— Атомщик, приём, как слышно? — раздалось в наушниках.

— Приём, — отозвался Гедимин. — Почему встал?

— Приехали, — с коротким смешком ответил Линкен. — Ты там готов?

— Говори, что делать, — буркнул сармат, с опаской щурясь на мониторы. Заглушённый реактор был относительно безопасен, но как он поведёт себя во время того, что Линкен называет «полётами», Гедимин даже предполагать не хотел.

— Ты что, никогда не взлетал? — изумлённо спросил Линкен. — Да, верно… Прости, я дурак. Мы взлетим, и очень скоро, и я всех убью, если тебя не пустят на крейсер. А пока слушай. Мы должны стартовать. Это делается реактивным двигателем. Антиграв запускают не ниже пяти километров, иначе всё снесёт. Значит, сначала будет сильный толчок. Потом — движение по прямой с ускорением. И потом я запущу антиграв. То есть — он должен уже работать.

— Постой, — попросил Гедимин, обречённо глядя на монитор. «Лишь бы не рвануло…»

— Когда я должен запустить реактор?

— Я не понимаю в таких вещах, атомщик, — отозвался Линкен. — Как это делают на спрингерах? Я всегда старался в кочегарку не лезть.

— На спрингерах реактор не глушат, — сказал Гедимин, закрывая глаза и медленно сдвигая щитки на шлеме. Один из экранов реактора пополз в сторону, открывая узкую щель. «Светит вбок. Не на Лиска. Хорошо…»

— Я запущу его сейчас. Не взлетай, пока не скажу.

«Спрингеры делают тысячи рейсов, не взрываясь,» — напомнил он себе, отдавая команды для запуска. «И ты не взорвёшься. Держись…»

— Держись, — прошептал он еле слышно. Тёплые волокна скользнули по вискам, выгнулись вдоль бровных дуг и сплелись на лбу. Сегодня они были непривычно горячими и непрерывно пульсировали, — если бы они прошли ближе к глазам, среагировали бы слёзные железы.

Во время запуска Гедимину всегда казалось, что каждая секунда растягивается в минуту; сейчас минуты мелькали так, что он не успевал их считать. Уже пора было запускать главный ротор; температура непривычно поднялась — реактор, оставшийся в вакууме, не успевал охлаждаться одним излучением, и Гедимин включил насосы, чтобы продуть его гелием. Ротор медленно сделал первый оборот — и начал разгон. Сармат запустил малые генераторы, проверил мощность — энергии уже хватало для раскрутки гравитационного волчка — и щёлкнул коммутатором.

— Лиск, я готов.

— Десять секунд до старта! — взревело в наушниках. Гедимин недовольно сощурился и встал на широкие ступни, развернув пальцы веером и вцепившись для верности когтями в платформу.

— Attahanqa!

Первый толчок, и правда, был сильным. Всю платформу встряхнуло — и она рванула вперёд со всей возможной быстротой, подпрыгивая на каждой неровности. Гедимин, не мигая, смотрел на монитор. Стержни отреагировали на встряску выбросом нейтронов, и сармат схватился за ближайший рычаг, но выброс оказался единичным, и частицы рассеялись в ту же секунду. Линкен гнал напрямик по дну кратера, Гедимин держался за платформу когтями, реактор мягко покачивался на демпферах, роторы исправно вращались, хоть их верхние части и «вело» — Гедимин чувствовал каждый миллиметр ухода и при каждом толчке стискивал зубы.

— Эй, в кочегарке! — крикнул Линкен; ему было весело, и он едва удерживался от хохота. — Антиграв?

— Давай, — отозвался Гедимин, прикасаясь к переключателю. — Ток есть.

— Atta’an!

Платформу подбросило вертикально вверх, и Гедимин вцепился в пульт и зажмурился. Виски обжигало до боли. Платформу бросило с боку на бок, потом обратно, на щите управления мигнула тревожная лампочка, — Гедимин видел её сквозь стиснутые веки. Он опустил стержни на сантиметр — сигнал погас.

— Держись, атомщик! — закричал Линкен, и сармата мотнуло в сторону. Платформа, подпрыгнув, крутнула носом на триста шестьдесят градусов и опустилась на обе гусеницы, содрогнувшись от носа до кормы. Гедимин, уже ни на что не надеясь, сбросил стержни и закрыл глаза.

Первые тридцать секунд он слышал только тревожный писк дозиметра — сигма-излучение просачивалось, и прибор его чувствовал, как, собственно, и сам Гедимин. Потом его встряхнули за плечо. Открыв глаза, он обнаружил, что сидит рядом со щитом управления, прикрыв голову локтем, и смотрит прямо на Линкена, склонившегося над ним.

— Атомщик, ты жив? — с тревогой спросил тот. — Что тут было? Реактор вроде цел…

— Вроде, — Гедимин болезненно поморщился. — Не надо, сам встану…

Он поднялся на ноги, бросил быстрый взгляд на мониторы, — реактор действительно был цел, реакция прервана, малые роторы замедлили вращение, главный — пока нет.

— Спрингеры всегда так прыгают? — спросил сармат. Линкен обиженно фыркнул.

— Я взлетал плавно, как дряхлая мартышка! Тебе надо привыкать, атомщик. Мы ещё только взлетели, а ты уже испугался. Я хотел смоделировать бой…

Гедимин качнул головой — на обиду не осталось сил.

— Не сегодня. Надо кое-что доработать. Я многое не учёл.

— Я тут, атомщик, — Линкен сжал его руку и радостно осклабился. — Мы давно не работали вместе. Что надо делать?

10 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

Гусеничная платформа остановилась.

— Heta! — раздалась в наушниках команда Линкена. — Перерыв. Я к тебе. Кислород нужен?

Гедимин вяло покачал головой, не сразу вспомнив, что Линкен не может его видеть сквозь две непрозрачные переборки.

— Тут есть, — сказал он, выдирая прикипевшие когти из платформы. Пока он на них держался, металл успел остыть и едва не поймал его в ловушку. Гедимин сел на пол и включил лучевой резак — дырки в полу надо было заделать.

— Ну что? — спросил минуту спустя ухмыляющийся Линкен, вваливаясь в «кочегарку». — Не взорвался? А что с платформой?

— Порвал когтями, — ответил Гедимин, глядя на остывающую гладкую поверхность.

— Это ты зря, — осуждающе покачал головой Линкен. — Ты сармат. Удержать равновесие не так уж сложно.

— Здесь нужно кресло, — Гедимин указал на щит управления. — Все люди сидят у пультов. На кой мне-то стоять⁈

Линкен мигнул.

— Точно. Я не подумал, — признал он. — Завтра достанем кресло. А что с реактором? Держится?

— Пока да, — Гедимин, поднимаясь на ноги, взглянул на монитор. — Не стал глушить. Стержни опущены на десять сантиметров, вот здесь, в центре, — на двадцать. Но в целом — работать можно. Далеко мы… улетели?

— Улетели? — пилот невесело хмыкнул. — Мы едва стартовали, атомщик. Я включил антиграв и немного проехал по прямой. Нам теперь надо отработать развороты и резкое торможение. Я думаю, как лучше смоделировать обстрел. Есть идея закрепить понемногу взрывчатки по всему корпусу и взрывать в произвольном порядке.

Гедимин посмотрел на монитор, опустил центральные стержни ещё на сантиметр — омикрон-излучение многообещающе «мерцало», и это следовало пресечь, не дожидаясь вспышки — и тяжело вздохнул.

— Смоделируй сразу попадание ракеты в реактор. Я испарился, и дальше ты летишь без меня.

— Тихо, тихо, — Линкен неуклюже похлопал его по спине. — Не надо расстраиваться. Ну хорошо, пока не будет взрывчатки. Я придумаю что-нибудь получше. Ну что, ещё один прогон?

— Давай, — без особой радости сказал Гедимин, становясь к щиту управления. — Что теперь — развороты?

15 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

Если бы в реакторном отсеке был воздух, Гедимин услышал бы треск переборок — а так ему оставалось только в полной тишине следить за ползущими по стенам трещинами. Линкен, как водится, перестарался со взрывчаткой, и один из зарядов раздробил оба слоя рилкара и выгнул внутрь ипроновую фольгу. Металл выдержал, и Гедимин, привычно выводя реактор из надкритического состояния, следил за ним вполглаза и радовался, что на их «корабле» есть что-то прочное.

— Лиск! — крикнул он, отслеживая выбросы нейтронов. — Хватит скакать! Переборка пробита, я уже сдох!

— Мать моя пробирка, — донёсся из рубки сокрушённый вздох. — Переборка? Опять слишком сильный заряд?

Реактор «успокоился» ещё до того, как Линкен вошёл в отсек, — достаточно было прекращения тряски. Демпферы гасили большую часть толчков, но того, что оставалось, хватало, чтобы встряхнуть стержни, и Гедимин пока не знал, что с этим делать.

— Tza hasu, — выдохнул Линкен, рассматривая «пробитую» переборку. — Будем считать, что в тебя попали ракетой. Турели так не бьют.

Гедимин убедился, что нейтроны рассеялись, и подошёл к повреждённой стене.

— Нужен ремонт… А вообще — почему ты не позвал своих, с полигона? Там много турелей, бластеров, пусть тащат всё сюда. Они потренируются, и мы отработаем обстрел.

Линкен покачал головой.

— Я об этом думал, атомщик. Нет. Моя взрывчатка пробьёт только переборку. А если кто-то из них тебя ранит… — не договорив, он стиснул зубы и опустил голову. — Работы не будет, атомщик. Пусть палят на полигоне. Подальше от тебя.

17 октября 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Гедимин и Линкен входили в столовую вдвоём; с полигона они вернулись последними, и почти все места за их столом уже были заняты. Взяв на раздаче контейнер перцовой жжёнки, Гедимин тяжело опустился в кресло. Его взгляд, как и мысли, был далеко отсюда.

— Энцелад, приём! — сердитый тычок в плечо вывел сармата из задумчивости. К нему, перегнувшись через стол, придвинулся Константин.

— Проверь смарт, — сказал он. — Я сбросил вам всем прыжковую карту.

Наручный передатчик несколько раз мигнул и зажёг предупреждающий светодиод — сообщение было объёмным, с пометкой «очень важно». Гедимин открыл его, и оно само вывелось на голограмму, повиснув над столом светящейся бело-красной сферой. Большую её часть занимала полупрозрачная белая дымка; в центре горел яркий жёлтый шарик, по своим орбитам двигались мелкие красные бусины планет, от Меркурия до отдалённой Седны — едва различимой точки, пересекающей алую взвесь астероидов. Гедимин тронул голограмму пальцем, пересёк невидимые лучи, поднимающиеся от экрана, и смарт немедленно отреагировал, «приблизив» участок пространства. Сармат увидел повисший в белесой дымке красный булыжник неправильной формы — один из астероидов между Марсом и Юпитером. «Дактиль» — прочитал Гедимин название. «Ага, это спутник астероида Ида. Вот он сам. Ида, семейство Корониды, Главный пояс…» Сармат тронул пальцем голографический булыжник. Карта мигнула. На экран выпали строчки кода — несколько наборов координат.

— Два для посадки, два — для точек на орбите, — пояснил Константин. — С астероидами я не напрягался, планеты расписаны подробнее. Попробуй навести на Ураниум.

Гедимин, ничего не ответив, снова тронул пальцем астероид Дактиль. Коды, выброшенные на экран, были уже другими, — кусок камня за прошедшие секунды сместился относительно точки отсчёта, и искать его следовало в другом месте. Сармат, одобрительно хмыкнув, приблизил Землю.

— Ураниум-Сити? Навёл… Уран и торий! Ты что, для каждого барака рассчитал координаты? И все города Солнечной Системы вот так же расписаны? Вот это была работа… — он с уважением взглянул на Константина. Тот, довольный произведённым впечатлением, скупо улыбнулся.

— Не всем же глушить реакторы вручную, Гедимин. Кто-то должен выполнять нудную методичную работу. Спасибо экспедициям Исгельта — без них у меня мало что вышло бы.

Хольгер тяжело вздохнул.

— Ты молодец, Константин. Отличная карта. А теперь давай то же самое, но для галактики Вендана…

Константин невесело усмехнулся, протягивая ему руку.

— Дай мне точку отсчёта, химик, и я скручу эту галактику тройной спиралью. У нас вообще есть хоть какая-то карта Венданы?

— У нас есть несколько тысяч снимков звёзд, — отозвался Хольгер. — И несколько десятков относятся к одной области, а две — к одной галактике. Остальные разбросаны на немыслимые расстояния. Я не знаю, что такое Вендана, но называть её галактикой — явное преуменьшение. Вселенная Вендана?

Гедимин мигнул.

— Если нет обычной карты, не будет и прыжковой, — сказал он. — Маркус, как обычно, бредит, а отвечать нам. Нам точно не нужен другой координа…

Его пнули сразу с трёх сторон, и он сердито сощурился — кто-то из пинавших перестарался и серьёзно придавил ему костяшку пальца на ноге. Рука, не принадлежащая никому из этих троих, легла сармату на плечо и задержалась на секунду. Затем Ассархаддон вышел из-за его спины и сел на поспешно придвинутый стул.

— Стивен, вы уже отослали донос? — спросил он у охранника. Тот, дёрнувшись всем телом, убрал руку с запястья и вытянул вдоль туловища.

— Отсылайте, отсылайте, я почитаю, как вы это распишете, — устало посмотрел на него Ассархаддон и повернулся к Гедимину. — Когда вы уже научитесь осторожности? Маркус не слишком рационален и на такие слова может серьёзно обидеться.

Гедимин сердито дёрнул плечом, стряхивая руку Хольгера. «Вы удрали с Земли, чтобы бояться? Так боялись бы макак в экзоскелетах! Хоть не пришлось бы лезть на Луну и строить огромную базу. Этого добра на Земле хватало…»

— Скажи Маркусу, что его задание невозможно выполнить, — сказал он. — Даже если он расстреляет всю «Гекату» вместе с тобой. Мы ничего не зна…

Ассархаддон поднял руку, призывая к молчанию.

— Гедимин, успокойтесь. Обойдёмся без расстрелов, — он на секунду прижал ладонь к лицевому щитку; его глаза, из жёлтых ставшие карими, заметно сузились, он выглядел усталым и подавленным. — Прыжковая карта Венданы отменяется. Достаточно будет координат, по которым прыгнувший корабль не сгорит и не разобьётся. Полный вакуум, значительное расстояние до любых источников излучения и гравитационных волн. Этого хватит для флота. С Маркусом я договорюсь.

Хольгер медленно убрал руку с плеча Гедимина и кивнул.

— Да, так будет лучше.

«А с ним всё-таки что-то не то,» — думал Гедимин, глядя на Ассархаддона. «И дело не в том, что я ляпнул. Когда он злится, он по-другому реагирует…»

— Что с червями Аметиста? — спросил он, придвинувшись к Ассархаддону и поймав его взгляд. — Давно там не был. Много работы с Линкеном. Ты их исследуешь или уже вывозишь?

Куратор едва заметно вздрогнул; его взгляд, помутневший было, мгновенно прояснился.

— Аметист? Работа идёт, Гедимин. Медленнее, чем мне хотелось бы, но идёт, — он покосился на мигнувший передатчик, но открывать сообщение не стал. — Как немного освободитесь, приходите в экзотариум. Первые вольеры уже готовы.

— Зайду, — пообещал Гедимин. — Что, Маркус запретил твои исследования?

Ассархаддон снова вздрогнул; под его пристальным взглядом ремонтнику стало не по себе.

— Интересное предположение… — пробормотал он. — Вы более наблюдательны, чем может показаться. Это выглядит, как внезапный десант с Энцелада, — и я опять его прозевал. Что до Маркуса… У него всегда были проблемы с долговременным планированием. И вообще с планированием. Да и целеполагание…

Он замолчал, досадливо сощурился, глядя куда-то за плечо Гедимина, и снова сфокусировал взгляд на нём.

— Итак, ваш реактор, в том числе механизмы Прожига, полностью готов к работе? Я осведомлён о последних испытаниях. Вы ведёте мельчайшие доработки — значит, основная работа закончена. Завтра я побываю в вашей передвижной лаборатории. Вы проведёте для меня инструктаж по управлению реактором. В особенности меня интересует манёвр Прожига.

Он протянул руку и притронулся к шлему Гедимина — там, где височные ипроновые пластины были сдвинуты с места, чтобы открыть доступ сигма-излучению.

— Это — обязательное условие работы с реактором?

Гедимин мигнул.

— Нет. Но так удобнее, — честно ответил он, досадливо щурясь — «Я что, так и хожу со шлемом нараспашку? М-да, просто гениальный физик…»

— Но можно обойтись и без этого? — спросил Ассархаддон, перехватив его взгляд. — Насколько это необходимо?

— Можно, — согласился Гедимин. — Ты так не делай. Твои мозги ещё всем пригодятся.

Его снова пнули с трёх сторон, и он не успел убрать ногу. Ушибленная костяшка снова заныла. Гедимин, прикинув, кто в очередной раз не рассчитал силу, отвесил пинка в ответ. Константин дёрнулся и сдавленно зашипел в респиратор.

— Приятные слова, — медленно проговорил Ассархаддон. — Хотя несколько неожиданные. Завтра с утра, на вашей обычной стоянке. Глушить реактор не надо. Меня в основном интересует Прожиг.

Он вышел. Константин, облегчённо вздохнув, показал Гедимину кулак и снова уткнулся в смарт.

— Зачем ему Прожиг? — удивлённо спросил ремонтник. — Хочет стать… как это у вас, Линкен? «Кочегаром»?

— Реакторщик есть реакторщик, — проворчал Линкен. — Лучше учи команды — ты их всё время путаешь. А вот Ассархаддон… Навряд ли он лезет в реакторщики. Но ты ему покажи всё, что умеешь. Если спрашивает — значит, надо.

18 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

Личный транспорт Ассархаддона ждал Гедимина и Линкена у главного шлюза; охранник в тяжёлом экзоскелете перехватил их ещё на платформе и отвёл к разрисованной машине чуть ли не за руки. Ассархаддон с утра немного приободрился, глаза чуть-чуть посветлели, но весь путь он провёл за перепиской с кем-то весьма настойчивым. Гедимин попытался заглянуть в экран его смарта, но Линкен молча взял сармата за шлем и прижал к спинке сидения. «Не лезь,» — жестом ответил он на изумлённый взгляд.

Гедимин залез на «пришвартованную» на дне кратера платформу первым, забыв и об Ассархаддоне, и о Линкене, когда увидел горящий над крышкой люка светодиод — знак аварийной остановки реактора. Очередная вспышка случилась ночью, сверх обычного всплеска альфа-излучения отметилась выбросом нейтронов, угасшим ещё до сброса резервных стержней, нагрела ирренций до алого свечения — твэлы ещё были тёплыми, когда Гедимин проверил их — но угасла без особых последствий. «Нейтроны,» — думал Гедимин, осторожно ощупывая топливные стержни. «Что-то новое. Пока реактор не двигался, их не было. Но как вибрация может влиять…»

— Гедимин, — раздался в наушниках голос Ассархаддона — пока сармат изучал реактор изнутри, куратор успел войти в отсек и теперь стоял у щита управления, дожидаясь, когда о нём вспомнят. — У вас серьёзные проблемы? Вызвать ликвидаторов?

— Не надо, — Гедимин выбрался наружу, закрывая за собой проём в корпусе реактора. — Ночная авария. Сейчас всё в порядке. Ты готов смотреть? Я покажу запуск с самого начала.

— С нетерпением жду, — отозвался Ассархаддон. — И даже не откажусь попробовать это своими руками. Рассказывайте как можно подробнее, Гедимин. Так, как рассказали бы вчерашнему клону.

— Смотри не сбеги, — хмыкнул Гедимин, вспомнив обычную реакцию сарматов на его «лекции». — Ты хочешь стать реакторщиком?

Ассархаддон издал еле слышный смешок.

— Оно бы неплохо, Гедимин. Всегда завидовал вашим научным занятиям. Однако — мне пока хватает моей работы.

Сармат удивлённо мигнул.

— Тогда зачем?.. — он указал на щит управления.

— Не заставлять же вас инструктировать каждого подопытного, — отозвался Ассархаддон, покосившись на передатчик. — Я хочу исключить личный фактор. Экспериментальная установка уже собрана на полигоне Кеджори, дело за испытуемыми. Я прогоню через неё пару десятков существ, раньше не работавших с ирренцием. Посмотрю, как будет вести себя ваш реактор. Если любая мартышка может провести Прожиг — это один разговор. Если справляетесь только вы и ваши друзья — совсем другой…

— Hasu… — выдохнул сквозь стиснутые зубы Гедимин, отворачиваясь к мониторам. «Надо было догадаться! Его любимые опыты… исключение личного фактора… А чего ты хотел, ремонтник? Нечего было во всё это лезть…»

— Вам не придётся работать с подопытными, — по-своему понял его молчание Ассархаддон. — Это я возьму на себя. Объясните мне, как управлять реактором, — больше от вас ничего не требуется.

— Ладно, — выдавил из себя Гедимин, стараясь не смотреть на него — тёмные щитки прятали глаза, но сармат подозревал, что Ассархаддон поймёт его мысли и сквозь два слоя стекла. — Начнём с запуска. Смотри сюда…

20 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— А я видел твою установку в Кеджори! — широко ухмыльнулся Линкен, поднимаясь на платформу. — Под неё там выделили целый километр… Эй, ты чего⁈

Гедимин вцепился в его плечо и развернул взрывника лицом к себе.

— Видел? Что там?

Линкен изумлённо мигнул и подался назад, перехватывая руку Гедимина и сдирая со своего плеча.

— Has— sulesh… Атомщик, ты задрал уже со своими макаками! Лучше бы я вообще ничего не говорил…

Он сердито отряхнул плечо и двинулся к кабине пилота.

— Макаки? — Гедимин мигнул. — Я спрашивал про реактор. Что там с ним?

Линкен пожал плечами.

— Я в этом не понимаю, атомщик. Вроде не взрывается. Давай работать.

— Давай, — кивнул Гедимин, оглядываясь на реакторный отсек. Генератор уже был запущен; ночной останов прошёл без выброса нейтронов — кажется, оставить стержни опущенными на десять сантиметров было хорошей идеей, хотя сармат по-прежнему не понимал, как ипрон влияет на нейтроны, — этот металл поглощал их не лучше, чем свинец, они должны были пролетать насквозь, не задерживаясь…

— Что у нас сегодня? — спросил он, пока Линкен не скрылся в рубке. Тот остановился, покосился на реактор и едва заметно вздрогнул — Гедимин увидел, как дёрнулись под прозрачным щитком веки.

— Сегодня — Прожиг. Сначала на прямом отрезке, потом на развороте, — Линкен снова взглянул на реактор и поёжился. — Можешь сделать небольшой портал? Эта штуковина скверно управляется, боюсь вывалиться в космос.

Гедимин внимательно посмотрел на него — нет, взрывник не шутил.

— Прожиг, — повторил он, вспоминая, как подолгу не «успокаивались» твэлы после каждого прожигающего манёвра. — Ладно. Только смотри… после Прожига реактор иногда стопорится. Может упасть напряжение на входе «хвана». Если антиграв отключится в полёте, что будет?

Линкен мигнул.

— Смотря насколько отключится, смотря где… Нельзя сделать так, чтобы ничего не стопорилось? «Волчок» не любит резких движений.

— Реактор тоже, — отозвался Гедимин. — И эти Прожиги ему не на пользу.

Линкен поёжился, в этот раз уже не скрываясь, — даже скафандр пошёл волнами.

— На случай, если взорвёмся, — мне нравилось с тобой работать… Ладно, хватит пугалок. Какую команду дать для Прожига? Я думаю — «jasqa».

Гедимин пожал плечами.

— «Jasqa»? Почему не « jaske»? Я в отсеке один.

Линкен тяжело вздохнул.

— Ты уверен? — он щёлкнул по обшивке реакторного отсека. — Вот лишь бы спорить! Лучше бы выучил, наконец, нормальные команды…

Он, бормоча себе под нос что-то нелестное, пошёл к рубке. Гедимин озадаченно хмыкнул. Команды он знал — по крайней мере, не путал «attahanqa» и «hetatza» — «старт» и «посадку», и ему нравилась « tza tatzqa» — начало отсчёта перед манёвром; всё, что относилось к стрельбе, его, по его глубокому убеждению, не касалось. Он подошёл к щиту управления, привычным взглядом скользнул по мониторам и остановил руку у клавиш, отвечающих за медленный спуск управляющих стержней. Этот «манёвр» требовался всегда, независимо от того, что происходило снаружи отсека, и что творилось в воображении «пилота».

— Tza tatzqa! — донеслось из рубки, и Гедимин сел в кресло, пристально глядя на показатели интенсивности излучения. — Qen, qu, ter, du, un… Atta’an!

…Платформа пошла юзом, мелко тряся кормой; Гедимин стиснул зубы. Демпферы спасали от тряски реактор, но не сармата за мониторами, — о себе он как-то не подумал.

— Jasqa! — заорал Линкен, как будто за обшивкой «корабля» и впрямь разворачивался вражеский крейсер. Гедимин занёс руку над пультом, на предельной скорости отдавая команды. Сам он мог и быстрее, но реактор этого не оценил бы, — невидимые волокна, протянувшиеся вдоль висков сармата к точке схождения бровных дуг, и так, по ощущениям, накалились докрасна. Где-то снаружи вспыхнули яркие лучи; вопль Линкена сообщил, что «корабль» едва не наехал на собственное излучение.

— Heta! — раздалось в наушниках. — Атомщик, ты куда палишь⁈

— Реактор не маневрирует, — сердито отозвался Гедимин. — Хватит выписывать вензеля. Сделай нормальный разворот!

— Нормальный, мать твоя пробирка… — донеслось из наушников. — Не знаю, куда тебя возьмут реакторщиком, — но не на мой корабль!

…Управляющие стержни опустились до упора; цифры на мониторе прыгали — выброс нейтронов в этот раз был сильнее и шёл дольше — такого долгого Гедимин ещё не видел. Параллельно пульсировало омикрон-излучение — вот его-то как раз должен был погасить ипроновый стержень, но сегодня оно решило не поглощаться ипроном. Гедимин сердито щурился на монитор и держал руку над резервными клавишами — дело шло к сбросу аварийных стержней, а каждый такой сброс сильно его расстраивал. На шумно вошедшего в отсек Линкена он даже не оглянулся.

— В последний раз почти получилось, — жизнерадостно объявил взрывник, хлопая Гедимина по плечу. — Завтра продолжим.

— Разнесёшь ты мне реактор, — покачал головой Гедимин, отслеживая угасающие вспышки нейтронного излучения; омикрон-кванты наконец вспомнили, что ипрон их поглощает, и цифры на экране замерли. — Видишь вот эти показатели? Это мне очень не нравится.

Линкен развёл руками.

— Что я в этом смыслю⁈ Моё дело — не выронить штурвал. Пойдём, атомщик. Может, без нас оно быстрее успокоится.

…Одно место за столом Ядерного блока было свободно — Ассархаддон был чем-то занят и в столовую не пришёл; Кенен, оглядевшись по сторонам, осторожно присел на краешек, а через несколько минут, приободрившись, занял весь стул и облокотился на стол.

— Ты всё-таки прав, Джед. Очень странная штука этот твой межпланетный прыгатель! — сказал он, нервно ухмыляясь. — Ничего подобного до сих пор не ощущал. Ты стоишь тут, на Луне — а потом за миллион парсеков отсюда. А потом, прямо оттуда, шагаешь на Землю. Говорят, голова кружится от облучения при переходах. Но у меня и сейчас кружится. Как подумаю, какое это было расстояние, — так стены и плывут…

Он встряхнул головой, будто отгоняя галлюцинацию. Гедимин растерянно мигнул.

— Откуда и куда ты шагал? Ты же не участвуешь в опытах…

— Это уже не опыты, Джед, — отозвался Кенен, потирая лоб. — Тут, посреди «Койольшауки», уже построен межпланетный порт. Я сегодня был на Земле — отсюда сходил пешком в «Морсего», в Южный Атлантис. А завтра пойду к «Матери Моржей» — а это у Сатурна. Интересно, с какого раза голова перестанет кружиться?

Гедимин, перегнувшись через стол, сцапал его за плечо.

— Порт? Где? Говори!

— Ай! Да чтоб тебя… — Кенен вывернулся и подался в сторону, потирая плечо и сердито щурясь. — Джед, ты на голову не падал?

— Порт? — Константин на секунду поднял взгляд от экрана смарта. — Это он про «Сампо». Уже запустили? Хорошо…

— Ну да, запустили, — покивал Кенен, настороженно следя за Гедимином. — А с Джедом что?

— Да как обычно, — Константин поморщился. — Исгельт построил портал на Кагет в свободном зале. На той стороне — перевалочная станция с набором временных порталов. С Кагета их открывают на все наши базы. Теперь они все связаны. Зачем туда ходил Кенен, я не знаю, но доставка грузов значительно ускорилась. И с маскировкой стало лучше… Хотя — если нас до сих пор не заметили, не думаю, что это что-то изменит.

— Порт… — Гедимин недоверчиво покачал головой. — Всё-таки построили. Надо будет туда зайти. Я тоже хочу на Кагет.

Константин посмотрел на потолок и снова уткнулся в смарт. Гедимин оглянулся на Кенена, но тот уже исчез. Сармат в недоумении пожал плечами и подвинул к себе контейнер с Би-плазмой. «Почему меня никуда не пускают? Я вроде бы никому не мешаю…»

20 ноября 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Обычно Линкен уезжал на полигон раньше Гедимина и встречался с ним уже в кратере Кей, у передвижной лаборатории, попутно успев что-нибудь взорвать в Кеджори или Кармане. Гедимин давно не оглядывался на его жилой отсек, выбираясь к транспортному туннелю, — и так было ясно, что Линкен на полпути к «Койольшауки»…

— Атомщик!

Сармат резко развернулся на неожиданный оклик. Линкен стоял у выхода, широко ухмыляясь перекошенным ртом; шрам переполз под самый глаз и снова стал виден из-под лицевого щитка.

— Притормози. У нас сегодня выходной, — он сунул сармату под нос открытый экран передатчика с недавно пришедшим сообщением. — Я сопротивлялся, но Ассархаддон приказал дать тебе отдых. И проследить за тобой, чтобы ты не влез в реактор.

Гедимин недовольно сощурился.

— Мало мне было этих… приглядчиков? — он кивнул на охрану. — Езжай на полигон. Иначе всё без тебя взорвут.

Линкен хлопнул ладонью по бедру.

— Значит, без меня. Приказ Ассархаддона, атомщик. Я — не ты. Это тебе позволено посылать его к макакам, меня за такое расстреляют.

— Тебе виднее, — буркнул Гедимин, отводя взгляд. «Врёт,» — угрюмо подумал он. «Но очень сильно боится. Ладно, пусть ему будет спокойнее.»

— Чем займёмся? — спросил он. Линкен пожал плечами.

— Что угодно, только без реакторов. Я уже месяц сижу с этой штукой за плечами. Глаза бы на неё не глядели!

— Реактор тебе не мешает, — нахмурился Гедимин. — Совсем не мешает. У нас даже аварий не было.

Линкен выразительно хмыкнул, но промолчал. Он выжидающе смотрел на Гедимина, и тот ненадолго задумался.

— Ассархаддон сделал для червей с Аметиста новые вольеры. Надо посмотреть, — наконец решил он. — Но не сразу. Ты был на «Сампо»?

Линкен покачал головой.

— Только слышал. Я не занимаюсь перевозками, атомщик. И в инспекторы меня не берут.

Гедимин посмотрел на карту базы. Станция «Сампо» возникла месяц назад посреди транспортного туннеля из пакгаузов на полигон; пропустить её было почти невозможно.

…Пассажирский вагон свернул вверх, не доезжая до отмеченной на карте платформы; выбравшись наружу, Гедимин быстро нашёл люк Вертикали и спустился на смотровую галерею. Она тянулась вдоль огромного, недавно расширенного туннеля с четырьмя линиями электрокранов. Здесь была область сниженной гравитации, о чём предупреждали яркие знаки на стенах, и сарматы двинулись вперёд медленно, осторожно, стараясь не слететь с галереи от слишком резкого движения.

— Как быстро у вас всё строится, — пробормотал Гедимин, глядя на проползающие мимо вагонетки. Судя по маркировкам, в перевозимых контейнерах был органический концентрат.

Галерея закончилась люком в рост сармата со множеством предупреждающих знаков на крышке. Гедимин повернулся лицом к считывателю и несколько секунд ждал, но люк остался закрытым.

— Не автоматический, — слегка удивился Линкен. — Ничего, откроется.

Он посмотрел на считыватель и надавил на крышку, — ничего, за что можно было бы дёрнуть, на ней не было. Над люком вспыхнул красный светодиод, передатчик Гедимина громко лязгнул.

— «Проход запрещён опознанному сармату», — прочитал он вслух. Линкен покосился на свой передатчик и покачал головой.

— И мне тоже запрещён. Макаки драные! Они что, думают, мы при виде портала сразу в него прыгнем?

— И эти подозрения небезосновательны, не так ли?

Мягкий голос Ассархаддона в наушниках заставил Гедимина вздрогнуть. «А больше ему следить не за кем?» — сердито сощурился сармат.

— Открой проход, — попросил он, стараясь не подавать вида, что расстроен. — Мы только посмотрим на космопорт.

— Надо было сразу направить вас в другую сторону, — с сожалением сказал Ассархаддон. — Возвращайтесь на платформу. Можете поверить, Гедимин, — за этим люком нет ничего, что вы не видели бы.

…Вагон замедлил ход, приближаясь к станции «Образцы». Он был пуст — все, кто работал в Биоблоке, уже разошлись по своим лабораториям. Гедимин и Линкен вышли на пустую платформу. Но по отсекам с вольерами незнакомые сарматы всё же бродили — видимо, выходной сегодня дали не только Ядерному блоку.

— Водяные червяки, — ухмыльнулся Линкен, остановившись напротив энцеладского вольера со скользящими за толстым стеклом длинными тенями. — Живность на Энцеладе крупнее, чем на Аметисте. Интересно, почему?

Гедимин пожал плечами.

— Хольгер говорил, что у энцеладских червей есть глаза. Хотя подо льдом они вроде бы ни к чему. А у зверьков с Аметиста глаз нет. Может, из-за этого…

Зелёные Пожиратели, сытые и сонные, лежали по углам вольера, ни на что не реагируя. Их было немного — большую часть, должно быть, увезли на «дойку». Гедимин ненадолго задержался у стекла, убедился, что существа спят, и никто из них не свисает с потолка, и пошёл дальше.

Кагетские вольеры были наполнены до отказа — Гедимин даже забеспокоился, не тесно ли там животным, и не сожрут ли они друг друга. Поперёк огромного аквариума, на уровне обзорного окна, колыхалась многометровая масса переплетённых растений. Сверху её освещали, снизу просачивалась вода, посередине копошились, переползая с места на место, тысячи, а может, и миллионы разнообразных существ. Некоторые перебрались на стекло, но таких было мало — омывочная жидкость была невкусной даже для обитателей Кагета, привыкших дышать сероводородом. Полуводным тварям были отведены четыре вольера — как понял Гедимин, здесь были растительные маты с побережья, с глубокой воды и из двух пресноводных озёр. Дальше шли степи и ущелья, расположенные в разных широтах — от почти безжизненных приполярных плато до приморских узких пойм, мало чем отличающихся по заселённости от побережья. Единственное, что понял Гедимин, — течение рек слегка сдерживало рост матов, и держались они на растениях с корнями, так или иначе прикреплённых к чему-нибудь прочному. А от рек вверх по склонам — если только ущелье не продувалось насквозь постоянными кагетскими ураганами — поднимались ползучие растения. Гедимин надолго застрял у вольера-«ущелья» — он надеялся увидеть там что-нибудь, похожее на дерево, но нет — местная флора оставалась приземистой, вытянутой в длину, а не в высоту.

— Идём, — толкнул его в плечо Линкен и брезгливо отряхнул руки, как будто животные Кагета могли выползти из вольеров и забраться на его скафандр. — Я на них только смотрю, а уже всё чешется. Как их можно в руки брать⁈ Не понимаю я биологов…

Гедимин покосился на него, но ничего не сказал, — он ждал комментария от Ассархаддона, но куратор, видимо, прекратил наблюдения и вернулся к работе.

Отсек Аметиста находился не сразу за кагетским, а сбоку, немного правее. Галерея от двери расходилась в две стороны вдоль стен и была едва-едва подсвечена вычерченным под ногами пунктиром. Огромный вольер, вытянутый в длину, имел всего три смотровых окна; синие светодиоды, расположенные напротив них, обеспечивали небольшой обзор. Даже сармату пришлось долго привыкать к настолько слабой освещённости, чтобы увидеть в тёмной воде хоть что-то — но, присмотревшись, он прилип к «иллюминатору» надолго.

Ассархаддон воспроизвёл прибрежный участок — такой же, как тот, на котором Гедимин и Хольгер ловили недавно слепых червей; вода поднималась над зубчатыми донными скалами на полтора метра, омывая сплошной ледяной пласт. Сверху свисали, пристроившись между ледяными иглами, полупрозрачные фильтровщики. Гедимин видел их полумёртвыми в слишком тёплой, уже гниющей воде; здесь они развернулись во всю ширь, растянув сетчатые «паруса» на тридцать-сорок сантиметров. Нечто подобное, но вытянутое не в длину, а в ширину, с более сложным многосоставным каркасом, облепило скалы. Вода по-прежнему была мутной; в мути сновали какие-то мелкие организмы, в отдалении проплывало, извиваясь, что-то многометровое, заставляя густую взвесь подниматься волнами. Гедимин долго всматривался, прежде чем нашёл «червяков», — большая их часть держалась дна, некоторые, самые крупные, прятались в колониях фильтровщиков и, как показалось сармату, постепенно их объедали. Он прошёл вдоль вольера, заглянув во все смотровые окна, — пейзаж и набор обитателей за каждым из них немного отличались, но различия можно было пересчитать по пальцам. На другой стороне гигантского аквариума был люк, который Гедимин принял за выход, — но над крышкой горел предупреждающий знак «биологическая опасность».

— Интересно, что там? — вслух подумал сармат, притронувшись к люку. В наушниках послышался тихий смешок.

— Гедимин, вы же не думаете, что биосфера целой планеты умещается в одном аквариуме?

«Снова на связи,» — сармат едва заметно усмехнулся и, оставив в покое люк, встал напротив смотрового окна.

— Тогда почему туда нельзя?

— Потому что эти организмы миллионы лет развивались в полной темноте, — ответил Ассархаддон. — Даже слабая подсветка этого зала может подействовать на них непредсказуемо. За стеной фауна Аметиста живёт так, как жила на своей планете до катастрофы. Никакого света, никакого вмешательства. Мне удалось замкнуть экосистему и, я надеюсь, однажды мы найдём для неё подходящую планету.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Так ты хочешь вывезти их… на какой-нибудь Энцелад? — он недоверчиво покачал головой. — А Маркус согласен?

Линкен без предупреждения заехал ему локтем по рёбрам. Сармат молча поймал его руку, заломил за спину и прижал взрывника к стене. Он хотел услышать ответ Ассархаддона — и потом уже спокойно выяснить, какой обычай был нарушен на этот раз.

— Было бы странно навсегда оставить их в аквариуме, — сказал куратор, вежливо дождавшись, когда возня утихнет. Гедимин был уверен, что он наблюдает за ними, и темнота в отсеке ему не мешает.

— Энцелад, к сожалению, уже обитаем, как и Европа, — добавил он. — Но у Юпитера и Сатурна ещё много спутников. Было бы интересно заняться заселением подлёдного океана какой-нибудь планеты с нуля. У нас мало опыта успешного терраформирования. Когда вся эта… военная кампания закончится… Прошу прощения, я вынужден вас оставить.

Передатчик пискнул и замолчал. Сарматы переглянулись.

— Ты посмотри, — прошептал Линкен, качая головой. — Терраформирование… Это веселье на сотню лет. И затевать такое ради каких-то белых червяков⁈

— Мне нравится эта идея, — мрачно ответил Гедимин, глядя в тёмную воду. — Больше, чем все остальные. Вот бы собрать всю «Гекату» и перебраться за портал — и запечатать его навечно…

28 ноября 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Вот поэтому, атомщик, тебя и не пускают к большим порталам, — сказал Линкен, ухмыльнувшись. Он снял перед ужином шлем, и Гедимин снова видел его шрам, за последние годы явно удлинившийся и «отрастивший» пару новых «веток», — видимо, даже сверхпрочный скафандр защищал не ото всего, с чем взрывник имел дело на полигоне.

— Чего? — отозвался ремонтник, недовольно щурясь. Он вносил небольшие дополнения в очередной проект АЭС на ирренции, и ему пришлось вспомнить обучение в Лос-Аламосе — ту часть, что касалась размещения объектов. «Единственная проблема — доставка энергии,» — он посмотрел на карту, исчёрканную линиями электропередач, и тихо вздохнул. «Единственная, но большая. Если бы перекидывать с места на место омикрон-лучи…»

— Я говорю — к большим порталам тебя не пустят, — повторил Линкен, накрыв ладонью его передатчик вместе со всеми чертежами и картами. — До конца проекта — это уж точно. А может, и до конца войны. Мало ли что понадобится, пока мы зачищаем Землю…

— В ядерный могильник их всех, — отозвался Гедимин, отбирая у него передатчик. Ему хотелось дочертить энергостанцию, а не говорить о войне.

— А интересный вопрос, — Хольгер отложил недопитую Би-плазму и придвинулся к Линкену, по пути толкнув в бок Константина. — Что будет с нами, когда закончится проект «Феникс»? Прожиг — отработанная технология, реактор Гедимина готов к запуску в серийное производство…

— Да, как Линкен к спариванию с мартышкой, — пробурчал Гедимин, неохотно закрывая передатчик — уже ясно было, что энергостанция сегодня останется недочерченной. — Говори за себя, Хольгер. А в чужие проекты не лезь.

— Ну почему же, — раздалось над его головой, и он сердито сощурился — который уже раз Ассархаддон возникал за его спиной внезапно и незаметно, будто освоил телепортацию. — Хольгер очень близок к истине. Я не знаю, как вам видится ваш проект изнутри…

Ассархаддон занял поспешно освобождённое кресло и повернулся к Гедимину. Хольгер, уже забыв, о чём был разговор, настороженно сощурился на них обоих.

— Но эксперты из Инженерного блока признали реактор рабочим, — продолжал куратор. — Позавчера я передал им результаты опытов в кратере Кеджори и на передвижной платформе, и они очень довольны. Реактор легко управляется, мощностью превосходит все земные аналоги и несложен в производстве.

Гедимин мигнул.

— Легко управляется? — он невольно прижал пальцы к виску — чувствительная кожа ещё ныла от фантомных ожогов, полученных при очередном «Прожиге с разворота во время 'мёртвой петли». Ассархаддон слегка наклонил голову, с любопытством глядя на него.

— В спокойной обстановке с запуском, управлением, манёвром Прожига и остановкой реактора справился каждый испытуемый, — сказал он. — Никто из них раньше дела с реакторами не имел. А теперь представьте себе такой эксперимент на электростанции в Ураниум-Сити…

Гедимина передёрнуло. «Ураниум-Сити… Даже интересно, что с „Полярной Звездой“? И завод — его ещё не закрыли?» — пришедшие в голову мысли были неожиданными и отчего-то неприятными, вызывающими тянущую боль под рёбрами.

— Реактор цел? — выхватил он из речи Ассархаддона главное. — Хорошо.

— Очень хорошо — для нас всех и для проекта «Феникс» в частности, — кивнул Ассархаддон. — Я уверен, у вас уже есть соображения, как состыковать ваш реактор с кораблём Гельмера. Много ещё времени вам нужно на эксперименты с подвижной платформой?

Гедимин озадаченно посмотрел на него.

— Недели хватит.

— Отлично, — сказал куратор, одобрительно кивнув. — Вы работаете быстро. Через неделю я передам вас вместе с реактором и платформой Гельмеру. У него обширные планы. По расчётам, один ваш реактор может поднять крейсер с бронёй, затребованной Маркусом. Для флагмана, конечно, одного будет мало. Но у вас есть наработки и по энергостанциям с двумя-тремя реакторами, не так ли?

Гедимин покосился на закрытый передатчик. «Видел или догадывается? Не удивлюсь, если видел. Это его передатчики, в конце-то концов…»

— Хотел бы я увидеть эту броню, — сказал он вслух. — То, что мне показывали, поднималось одним реактором. Что там за флагман?

— Ничего фантастического, — отозвался Ассархаддон, едва заметно сузив глаза. — Броня, вооружение, москитный флот… Маркус рассчитывает не только уничтожить наших друзей-приматов, но и впечатлить их перед смертью. На мой взгляд, это лишняя трата времени и ресурсов, но что я могу знать о тактике и стратегии адмиралов Саргона?

Гедимин ошалело мигнул — лицо куратора оставалось спокойным, но от его интонации даже ремонтнику стало не по себе. Краем глаза он увидел, как Линкен недоумённо нахмурился и потянулся за шлемом.

— Скажи Гельмеру, чтобы он не торопился, — сказал Гедимин. — Я заметил кое-что странное на испытаниях. Это надо обдумать.

— Договоритесь с Гельмером сами, — отозвался Ассархаддон, поднимаясь с места. — Он вполне разумен. Успешных переговоров…

Сарматы, оставшиеся за столом, изумлённо переглянулись.

— Ты это слышал? — Линкен толкнул в бок Константина, склонившегося над смартом. — Видимо, Маркус где-то крепко прижал его. Зря, Ассархаддон такое не прощает.

— Ничего, помирятся, — буркнул тот, не глядя ни на кого. — Подумай лучше о себе, Лиск. Есть ненулевая вероятность, что, когда надобность в нас отпадёт, мы всем блоком пойдём под расстрел. Так, для успокоения нервов.

Над столом повисло молчание. Гедимин открыл передатчик, посмотрел на чертёж и, подумав секунду, снова закрыл. Он чувствовал, что до утра ни о чём внятном думать не сможет.

07 декабря 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Последний день экспериментов в кратере Кей был вчера; сегодня с утра Линкен попрощался с Гедимином и уехал в Кеджори, а ремонтник отправился на полигон и полчаса сидел там в одиночестве, дожидаясь, пока его вывезут — или прикажут выезжать самому. Он уже почти составил план самостоятельного протискивания платформы с реактором сначала в шлюзы, а потом по транспортным туннелям «Койольшауки», когда над горами появился грузовой глайдер.

— Это оно и есть? — сармат в униформе Космоблока смотрел на реактор с опаской. Несколько раз он обошёл вокруг платформы, постучал по её краю, забрался наверх, заглянул в реакторный отсек и тут же захлопнул люк.

— Экраны, — приказал он, повернувшись к десятку сарматов, дожидающихся его внизу. — Закрыть это с носа до кормы в три слоя. Поле с непрерывной генерацией…

Он заглянул в кабину пилота и снова оглянулся на Гедимина.

— Платформа поедет с отключенным реактором?

— Аккумуляторы полны, — отозвался ремонтник. — Она до полюса своим ходом доедет.

— Сайджин, поднимайся, — сармат, повернувшись к спутникам, указал на рубку. — Поведёшь эту… этот механизм.

Сайджин с видимой неохотой поднялся на платформу и остановился у реактора.

— Не взорвётся?

— А ты его не тряси, — отозвался Гедимин, не настроенный давать подробные разъяснения. — Мы что, поедем своим ходом? Я мог бы сам повести.

— Нет, не мог бы, — сказал командир, кивая на реактор. — Ты тоже поднимайся. Иди под купол, садись, как тебе удобно, бери кислород и сиди там тихо.

Гедимин мигнул.

— Это ещё зачем? Реактор остановлен, ему ничего не надо…

— Приказ, — отозвался командир.

Он сам закрыл за Гедимином люк — и, как тому показалось, ещё и припечатал сверху защитным полем. Сармат, недоумённо пожав плечами, сел к щиту управления. Ждать пришлось долго — он опустошил баллон с кислородом, пока снаружи лязгали и громыхали, накрывая реактор многослойными щитами. Потом платформа дрогнула и мягко снялась с места. Сайджин вёл её медленно и предельно осторожно; через пару минут он остановился, но очень скоро тронулся и проехал ещё немного. Пару остановок спустя над платформой снова загромыхало. В открывшийся люк заглянул сармат в сером экзоскелете.

— Гедимин Кет? Физик-ядерщик? Иди со мной, Гельмер тебя ждёт.

Ремонтник едва успел оглянуться, пока его практически за шиворот тащили к малозаметному люку в округлой стене огромного зала. Он увидел свою платформу под множеством экранов — в этом помещении она казалась маленькой, как миниглайд в ангаре для спрингеров. Увидел он и ещё одно — растянутый в длину четырёхметровый портал, окружённый дугообразными конструкциями, и тяжело нагруженный «Кенворт», медленно выползающий из него.

— Это «Сампо»? — спросил Гедимин у экзоскелетчика.

— Да. Перебросили тебя через Кагет, — ответил тот со скрываемой, но всё же считывающейся гордостью. Гедимин мигнул.

— Быстро, — сдержанно признал он. — Могли бы дать осмотреться.

«Луна, Гоберта, Аметист… и ещё Кагет,» — перечислил он про себя все посещённые планеты. «На Кагет надо бы вернуться.»

Гельмер Гьоль действительно ждал его — и подготовился: первым, что увидел Гедимин, зайдя в отсек, была крайне подробная голограмма — трёхмерная модель будущего крейсера. Потом сармат заметил вторую — она, уменьшенная вдвое, затерялась в тени первой.

— Уран и торий, — выдохнул сармат, остановившись перед крейсерами. Он тронул пальцем одну из палуб, и она «открылась», показывая готовые к вылету истребители и бомбардировщики.

— Тут целый флот, — пробормотал Гедимин и невольно поёжился — ему вспомнилась «Шибальба». — И быстро такой построят?

— За три месяца, если ты о «Фениксе», — отозвался Гельмер, небрежным шлепком уменьшая голограмму. — «Бет» — два месяца. Не трогай палубы, с этим разбирается Никэс. Загляни в реакторный отсек.

Гедимин прикоснулся к наиболее бронированному участку корпуса. Реакторный отсек изнутри был заключён в семислойный шар, герметично закрывающийся с двух сторон, с автономной кислородной станцией и запасом сырья для неё на трое суток. Внутри, однако, было пусто — были прочерчены только трансформаторы и берущая от них начало энергосистема «хвана». Гедимин отметил, что «хван» вдобавок подключён к четырём ЛИЭГам — видимо, на случай аварии на реакторе.

— Тут пусто, — ответил на его удивлённый взгляд Гельмер. — Твоя задача — эту пустоту заполнить. Нет, чертёж-голограмму от тебя никто не потребует. Дочерти хоть на листке скирлина, но так, чтобы наши расчётчики могли с этим работать. Красивую картинку дорисуют уже без тебя.

— Это всё, что надо? Картинка? — озадаченно спросил Гедимин. — А опыты? А проверить расчёты на практике?

Гельмер кивнул.

— Всё будет проверено, физик. Сделай чертёж. Инженерный блок всё рассчитает, прогонит по моделям, проверит в лабораториях. Твоё дело — думать.

— Я не могу думать без ирренция, — угрюмо сказал Гедимин, посмотрев на свои руки. — Мне оставят мой реактор?

Гельмер пожал плечами, глядя на сармата с нескрываемым недоумением.

— Его оттащат в пустой отсек. Можешь перебраться туда, если тебе так проще. Говорят, все учёные со странностями…

Гедимин хотел фыркнуть, но сдержался, — его сейчас занимал только реактор.

— Сколько у меня времени? — спросил он.

— Верфи уже работают, — Гельмер повернулся к голограмме и небрежными движениями увеличил обвязку антиграва. — Первого января будут заложены первые «Бет» и «Феникс». Все чертежи уже у тебя. Там же мои наработки по «Ицумадену» и «Циклопу» на ирренциевой тяге, — тяжёлые «десантник» и астероидный бомбер нам по-прежнему нужны… Первого января должен начаться промышленный выпуск реакторов типа «Феникс». А следовательно, тридцатого декабря окончательный вариант должен быть у меня. Достаточно времени для последних штрихов, физик?

Гедимин несколько секунд смотрел на него, не мигая. Ему вдруг стало не по себе — странный холод, скользнув по спине, просочился под рёбра, и в груди неприятно заныло. «Первое января? „Сырой“, непроверенный реактор — сразу в производство? Моя установка ещё года не отработала…»

— Нет, — ответил он, угрюмо щурясь. — Этого мало.

Гельмер растерянно мигнул.

— Ассархаддон утверждал, что реактор почти готов, — сказал он, глядя на Гедимина с нарастающим подозрением. — Я даю почти месяц. Ты говоришь — этого мало?

— Реактор ещё года не отработал, — медленно проговорил Гедимин, чувствуя, как холод под рёбрами усиливается. — Никто не знает, как он себя поведёт в космосе. Дай мне два года, и я доведу его до ума.

— Ты шутишь, физик? — Гельмер, забыв о трёхмерном чертеже, повернулся к сармату. — Два года… У нас нет в запасе даже двух месяцев! Через два года у нас должен быть атомный флот!.. Так, я вижу, в чём дело. Я не умею работать с учёными. Наверное, не стоило тебя с полигона тащить в лабораторию. Ты свободен. Отдохни, остынь, если сегодня работать не сможешь — приходи завтра утром. Всё, иди.

Гедимин покачал головой.

— Мне не нужен отдых. Я не устал, — он чувствовал, что переговоры не задались, но не знал, как это исправить. — Я говорю о реакторе. Он непредсказуем. С ним нельзя работать. Ты же видел отчёты…

— Иди, иди, — Гельмер едва заметным жестом подозвал охранника и указал ему на Гедимина. Стивен, Конрад и Васко, безмолвными тенями застывшие в дальнем углу, зашевелились.

— Реактор вполне рабочий, я видел гораздо худшие образцы, — сказал Гельмер. — За месяц ты дошлифуешь его, если там осталось, что шлифовать. Идеальных механизмов не бывает, физик. Иди!

Адрес отсека, куда оттащили платформу с реактором, пришёл к Гедимину посреди транспортного туннеля, на перегоне между «Сампо» и экзотариумом. Через несколько минут сармат уже был у входа. Считыватель пропустил его беспрепятственно.

Отсек был тесен — платформа влезла туда, но Гедимину, чтобы пройти между ней и стеной, пришлось развернуться боком. Он поднялся наверх, к реактору, вошёл под купол и, ненадолго задумавшись, мимо щита управления двинулся к корпусу, прикрывающему сборки.

Главный ротор перед перевозкой установки пришлось застопорить насильно; сейчас он стоял неподвижно, — тёмно-синяя колонна в ребристых золотых «опоясках», в полукольце блестящих серых столбов, окружённых зеленоватым свечением. Гедимин тронул пальцем один из краевых твэлов — ирренций излучал ровное тепло.

— Скоро флот взлетит, — прошептал сармат, поглаживая тёплые сборки. — И крейсера, и «десантники», и бомбардировщики. Никаких электростанций и никаких планетарных колоний. Тут из всего получаются только бомбы. Досадно…

Часть 10

20.12.37−01.02.34. Луна, кратер Кеджори, база «Койольшауки» — кратер Драйден, база «Геката»

20 декабря 37 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Огромная голограмма, растянутая на целый отсек, висела в воздухе, окружённая экранами телекомпов. Двое инженеров из Авиаблока заняли один из них — один сармат, увеличив участок голограммы, рассматривал проблемные узлы, второй, сев к монитору, быстро зачитывал какие-то показатели; первый рассеянно кивал. Заметив внимание Гедимина, он сердито сощурился и жестом попросил его идти, куда шёл. Ремонтник, пожав плечами, прошёл мимо. Он видел, где проблема, и мог бы дать пару советов, — но Авиаблок и так неплохо справлялся с доработками. «Если не найдут, я подойду,» — решил он, взглянув на вскрытый узел в последний раз, и направился к реакторному отсеку.

Последние доработки он вносил вчера; кто-то уже учёл их и изменил голограмму. Несколько участков были подсвечены красным. Гедимин притронулся к одному из них и досадливо сощурился. «Изменения в составе топлива,» — гласили пояснения, выведенные на ближайший монитор. «Произвести невозможно. Предложение отклонено.»

Гедимин ткнул пальцем в передатчик.

— Гельмер, что с топливом? Почему отклонил?

— Решение Ассархаддона, — отозвался Гельмер, явно недовольный внезапным выходом Гедимина на связь. — У нас нет полугода на выверку состава.

— Текущий состав нестабилен, — сказал Гедимин, морщась и прижимая локоть к занывшим рёбрам. — Высока вероятность аварии. Почему расчётчики этого не увидели?

«Турбина в Ураниум-Сити,» — вспомнил он и болезненно сощурился. «Там было то же самое. Только тут ставки выше…»

— Хватит морочить мне голову, — сердито ответил Гельмер. — С твоим реактором работал не только ты. Состав топлива не идеален, но работать с ним можно.

— А количество аварийных стержней? — Гедимин притронулся к другому красному участку. — Это почему отклонено?

— Из-за того же самого, — отозвался Гельмер. — Ты опять предлагаешь перестроить весь реактор. Текущего количества достаточно, чтобы его заглушить. Лишние не нужны. У нас и так дефицит ипрона.

— Когда корабли начнут взрываться, обвинят меня, — Гедимин угрюмо сощурился на бесполезную голограмму, уже видя, как испаряется обшивка реакторного отсека, и взрыв разламывает крейсер надвое. — Скажут, что мой реактор — дрянь. Никто не вспомнит, что мне не дали года на доработку.

— Ты не о том думаешь, физик, — Гельмер с присвистом выдохнул в передатчик — видимо, разговор уже сильно раздражал его. — Сделай этот грёбаный реактор. Нам не нужен идеальный флот. Мы обойдёмся летающим.

Экран передатчика погас. Гедимин отвернулся от голограммы и побрёл к выходу. Краем глаза он увидел, как инженер Авиаблока что-то чертит на экране смарта, пригляделся и одобрительно кивнул. «Можно и так. Не идеально, но летать будет.»

…Гедимин поднялся в реакторный отсек и с порога услышал ровный гул вращающихся роторов. Прошло уже восемнадцать часов с последнего аварийного останова; реактор работал, и показатели на мониторах были в норме. Сармат одобрительно хмыкнул и, ни к чему не притрагиваясь, вышел из отсека.

— Гельмер, — сказал он, услышав в ответ на запрос связи тяжёлый вздох. — Что сделают с моим реактором на платформе?

— Хм… Скорее всего, демонтируют, — ответил сармат. — А что?

— Он не идеален, но работает, — отозвался Гедимин. — Сегодня — уже восемнадцать часов без глушения. Разбери его и поставь на один из кораблей. Сэкономишь кучу ценных материалов.

Гельмер удивлённо хмыкнул. Гедимин на секунду подумал, что его предложение приняли за глупую шутку, но нет — вскоре куратор Инженерного блока снова подал голос.

— Ты прав, физик. Испытания он прошёл… и к установке в кратере Кеджори это тоже относится. Мы поставим их на первые корабли. Значит, ты можешь поручиться за эти реакторы?

— Да, — ответил Гедимин. — Они будут работать.

Передатчик отключился. Кто-то тронул Гедимина за плечо; он обернулся и увидел Стивена, отделившегося от стены и вставшего рядом с ним.

— Ты сказал, что эту установку, — он кивнул на закрытый отсек, — нужно поставить на корабль. Уговорил Гельмера так сделать. Почему он сам так не сделал? Зачем ты его уговаривал?

Гедимин удивлённо мигнул — случаи, когда Стивен интересовался его делами, можно было пересчитать по пальцам.

— Обычно такие установки разбирают, — сказал он, стараясь подбирать самые понятные слова. — Они немного изнашиваются во время опытов. Но здесь всё наоборот — проверенная, отработавшая немного установка лучше только что построенной. Я сказал об этом Гельмеру, и он согласился. Теперь понятно?

Стивен молча кивнул и отошёл на обычное место — за правым плечом Гедимина, немного позади. Сармат ждал следующих вопросов, но охранник больше ничего не сказал — ни когда Гедимин вошёл в реакторный отсек, ни когда он полтора часа спустя спрыгнул с платформы и пошёл к выходу.

Как только сармат выбрался из-под ипроновых экранов, его передатчик протяжно загудел.

— Гедимин, — раздался в наушниках негромкий голос Ассархаддона, — можете сделать мне небольшое одолжение?

Сармат изумлённо мигнул.

— Что тебе нужно?

— Дайте Стивену Марци затрещину, — ровным голосом попросил Ассархаддон. — Я смогу с ним встретиться только вечером, а в таких делах важна своевременность.

— Что⁈ — Гедимин потянулся к наушнику — проверить, не вышел ли тот из строя. — Мать моя пробирка…

— Прочтите, что он только что написал мне, — сказал куратор с той же безжизненной интонацией. — Возможно, после этого моя просьба станет вам понятна. Я знаю, что человеческая тупость безгранична, но сарматской надо бы иметь пределы.

Гедимин прочитал несколько строк, ошеломлённо мигнул, выдохнул сквозь стиснутые зубы и, развернувшись, заехал Стивену в лицевой щиток. В этот раз он не жалел ни экзоскелет, ни свои костяшки, — от удара охранник отлетел на полтора метра и, не удержавшись на ногах, грохнулся на спину. Если бы не жёсткий костюм, его шея сломалась бы, но он уцелел. Гедимин, шагнув к упавшему, увидел испуганный взгляд из-под разбитого щитка раньше, чем направленный ему в лицо ракетомёт, — и второй удар вышел слабее. Крепления ракетомёта смялись и частично вырвались из экзоскелета, ракета, едва вошедшая в податчик, вывалилась на пол. Стивен вскрикнул и засучил ногами, пытаясь выползти из-под Гедимина, севшего на экзоскелет сверху.

— «Сознательный саботаж»? «Поставить на корабль заведомо неисправный двигатель»? — он просунул руку сквозь разбитый лицевой щиток и, подавив желание расплющить Стивену лицо, дотянулся до его уха и крепко его вывернул. — Идиот! Зачем спрашивал, если не хочешь ничего понимать⁈ Зачем⁈

— Гедимин, он не ответит, — судя по голосу, Ассархаддон всё видел и увиденным был очень доволен. — Не могу вас осудить, но — пожалуй, хватит.

Гедимин, опомнившись, посмотрел вниз, на расколотый шлем слабо стонущего Стивена, и вздрогнул. Хватка сармата в скафандре была очень крепкой — его пальцы размозжили хрящ и порвали кожу, и вся ладонь Гедимина и лицо охранника были в крови. Ремонтник отдёрнул руку, оторопело глядя на остатки ушной раковины, — медотсек, предположительно, мог её восстановить, но проще было пришить новую.

— Вставай, — Гедимин, отпустив охранника, поднялся на ноги и слегка толкнул его в плечо. — Конрад, отведи его в медблок. Стивен, допрыгаешься ты со своими писульками…

Охранник ничего не ответил. Он встал сам, без помощи Конрада, но его шатало. Гедимин подобрал ракету и кое-как прикрепил к податчику зарядов. Охранники пошли к ближайшей Вертикали; Конрад, как и Стивен, подавленно молчал.

— Он говорит, что ты скрытый саботажник, — тихо сказал Васко за плечом Гедимина. — Что хочешь сорвать строительство флота. И что он выведет тебя на чистую воду, как бы Ассархаддон ни покрывал тебя.

— Идиот, — подвёл итоги услышанному Гедимин. Ему уже не хотелось никого бить — он не чувствовал ничего, кроме тоски и странной усталости, куда более сильной, чем после работы на урановых рудниках.

— Его правда сделают капитаном, когда будет флот? — спросил он, повернувшись к Васко.

— Он уже командовал кораблём в ту войну, — кивнул охранник. — У нас осталось мало офицеров. Не из чего выбирать.

— Не завидую я тому кораблю, — пробормотал Гедимин, вспоминая «Шибальбу». — И не удивлён, что тогда нас разбили. И если опять разобьют — не удивлюсь.

31 декабря 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Самоходную платформу, уже без антиграва внутри и с открученными гусеницами, вытащили из отсека электрокраном и повезли в Авиаблок — кто-то уже зарезервировал освободившееся оборудование для испытаний. Гедимин с охранниками стоял у стены, поодаль, там, где его не могли случайно зацепить массивным грузом, и молча наблюдал. Его помощь давно была не нужна — все чертежи и наработки по реакторам типа «Феникс» он отдал Гельмеру ещё вчера, экспериментальную установку разобрал и помог погрузить ранним утром, — но было уже полвторого, а сармат не мог сдвинуться с места. «Это всё?» — думал он, глядя на «выпотрошенную» платформу. «Выходит, что всё. Странно, как я привязался к этому проекту…»

Платформу увезли, отсек закрыли, команда Инженерного блока, попрощавшись с Гедимином, ушла по своим делам. Сармат с трудом стряхнул странное оцепенение и открыл карту «Гекаты». За прошедший месяц база изменилась, и существенно, — он долго искал знакомые лаборатории, но не находил даже яруса, на котором они располагались. Все исследования Ядерного блока были свёрнуты, его отсеки исчезли и, как подозревал Гедимин, были вывезены по частям для нужд будущего флота, — в их стены было замуровано немало ипрона и флии. Заметно «ужался» и Химблок; Авиаблок изменил форму, свернувшись в шар вокруг отстроенной верфи. Ещё одна верфь заняла добрых две трети Инженерного блока. Биоблок с гроздьями медотсеков остался на прежнем месте, но экзотариум с карты пропал. Гедимин встревожился было, но нашёл станцию «Образцы» на прежнем месте и понял, что изменения коснулись только карты — видимо, огромный бесполезный зоопарк слишком сильно раздражал Маркуса, и его на всякий случай «спрятали». «Койольшауки» изменилась не меньше «Гекаты» — отсеки для подземных испытаний частью исчезли, частью расширились и перешли к Авиаблоку и Биоблоку. «Линкена нет,» — Гедимин поискал, где проводились ядерные испытания, но нашёл только пустое место. «Переселился на полигон? То, с чем он работает, в отсеке не взорвёшь…»

— Всего две верфи, — вслух подумал он. — Мало для флота. Если несколько типов кораблей делать на одной, работа затянется. Нужно по верфи под каждый, — минимум четыре, если без наземки и экзоскелетов. Интересно, где ещё две…

— Альбиорикс, — ответил ему Стивен Марци, и Гедимин, изумлённо мигнув, повернулся к нему — это был чуть ли не первый раз за неделю, когда командир охраны открыл рот. — База «Красный Бог». Одна верфь там. Ещё одна — на «Ледяных Сёстрах».

— Альбиорикс? Рядом с Сатурном? — Гедимин не сразу вспомнил, где находится маленькая силикатная планета. — Теперь, с «Сампо», с перевозками будет проще. Но лучше бы они обосновались на Кагете… А где наземка и экзоскелеты?

Охранники переглянулись.

— Этого не знаю, — ответил Стивен. — Здесь — верфи москитного флота и крейсеров. А где экзоскелеты…

Он неопределённо махнул бронированной клешнёй.

— Крейсера… — Гедимин посмотрел на карту и приблизил участок Инженерного блока, отведённый под верфь. — Это должно быть здесь. Как-нибудь загляну… А может, меня туда переведут.

Он снова взглянул на станцию «Образцы» и пошёл к транспортному туннелю. До конца смены оставалось полдня, и сармат думал провести их там, где он точно никому не помешает.

…Гедимин замедлил шаг у вольера с Зелёными Пожирателями — и развернулся к смотровому окну, изумлённо мигая. Всё помещение, наполовину засыпанное радиоактивными отходами, было изрыто. Обычно Пожиратели, получив порцию корма, спокойно ели и расползались по вольеру; сегодня они, почти не обращая внимания на еду, сосредоточенно рыли землю. Повсюду зияли неглубокие ямки, по краям которых блестела странная белая пена. Присмотревшись, Гедимин увидел, что она вытекает из ротовых отверстий Пожирателей. Те из них, кто уже выкопал ямку, засунули туда головы и пускали пену, изредка приподнимаясь и поводя усиками.

В радиоактивных обломках копались два Пожирателя; сначала Гедимин подумал, что они едят, и «ямочная лихорадка» их не затронула, но через несколько секунд каждый из них нашёл что-то среди хлама и, зажав в челюстях, понёс к выкопанным углублениям. Один, как показалось сармату, сунулся сначала к чужой яме, и её хозяин высоко вскинул голову, быстро шевеля усиками. Ошибшийся «червяк» пополз дальше и остановился у пустой ямки. Из его челюстей посыпалась металлическая крошка, смешанная с хлопьями белой пены. Искрошив весь обломок, Пожиратель просунул голову в ямку и поводил там. «Разравнивает?» — Гедимин попытался заглянуть в углубление, но Пожиратель закрыл дно своими усиками. «Чего они тут накопали? Если это норы, то слишком маленькие…»

— А, вот вы где, — кто-то тронул Гедимина за плечо, и тот повернулся к нему, недовольно щурясь. — Экранированный отсек. Теперь понятно, почему Линкен не может вас найти.

— Линкен? — слегка удивился Гедимин — не столько тому, что его ищут, сколько тому, что Ассархаддон знает и об этом. — Чего ему надо?

— Позвать вас на совместные развлечения, насколько я знаю, — ответил куратор, поворачиваясь к вольеру. — Встреча назначена у второго шлюза «Койольшауки» на три часа. Ядерный блок отметит конец проекта. Думаю, вам стоит присоединиться.

Гедимин задумчиво кивнул.

— Что они делают? — спросил он, увидев, что Ассархаддон наблюдает за «червями». — Никогда такого не видел.

— Вам повезло, что вы вообще это увидели, — сказал куратор. — Они готовятся к размножению. Жаль, вы не застали ритуал ухаживания. Жаль, что я сам его не застал, и пришлось довольствоваться записями камер. Всё-таки, Гедимин, я вам завидую. Заниматься наукой, не отвлекаясь на административные вопросы… Хотел бы я когда-нибудь найти для этого время.

— Размножение, — Гедимин недоверчиво покачал головой. — Наверное, им здесь хорошо. Они будут откладывать яйца? Как это принято у червяков?

— Это не черви, — мягко ответил Ассархаддон. — Внешний скелет и выраженные конечности… Впрочем, вы правы, Гедимин. Они отложат яйца, и мы сможем пронаблюдать ритуал заботы о потомстве. Если у вас будет время, приходите сюда, — я отделю эту часть вольера, чтобы им было спокойно…

«Гедимин, ты болван,» — сердито сощурился ремонтник. «Что тебе до этих червяков⁈ Нет бы спросить о деле…»

— Проект закончен. Куда меня теперь отправят? — спросил он, неохотно оторвавшись от наблюдений за Зелёным Пожирателем. «Червяк» выстилал дно ямки мелко раскрошенным облучённым металлом, выбирая из груды куски, окутанные зелёным свечением.

— Два дня вы проведёте в капсуле медотсека, — сказал Ассархаддон, открывая в наручном передатчике карту и разворачивая увеличенную голограмму. — А потом приступите к работе. Вам вместе с Хольгером Арктусом поручается контроль за вот этими цехами…

Он тронул карту пальцем, и несколько близкорасположенных помещений зажглись жёлтым светом.

— От производства твэлов до сборки систем линз, — всё, что относится к вашим реакторам. Два у нас уже есть, ещё один будет изготовлен в ближайшее время. Присматривайте за ним. Первые крейсера будут заложены завтра, но полностью верфи развернутся через полгода, и к тому времени нам нужны будут отлаженные технологические линии. Вы за них отвечаете, Гедимин. Ваша функция — контроль.

Гедимин мигнул.

— Отвечаю? Этот реактор — сырой, недоработанный. Если бы мне дали ещё год…

Ассархаддон качнул головой.

— У нас нет этого года. Нам нужно хотя бы тридцать крейсеров, не считая других кораблей, чтобы вообще начать эту войну. Маркус начал бы с одним, но мы же разумные существа…

Он слегка сощурился и, увидев, что Гедимин смотрит на него в упор и считывает эмоции, отвернулся к вольеру.

— Ваш пропуск будет готов к третьему числу. Можете посещать верфь Инженерного блока, но, пока не дойдёт до сборки реактора, близко к кораблю вы не подойдёте.

— Да там и без меня… — не договорив, Гедимин махнул рукой и сам повернулся к вольеру. Уставшие от раскопок Пожиратели легли, свернувшись и накрыв телами ямки. Те, кто устал меньше, грызли радиоактивные обломки в разворошенной груде.

— А где верфи для экзоскелетов? — спросил Гедимин, вспомнив, что он не смог выяснить у охраны.

— Планета Сиарнак, база «Мать Моржей», — ответил Ассархаддон. — Пока не спроектируют экзоскелет с ядерным реактором, вы туда навряд ли попадёте. Думаю, вам пора идти. Если, конечно, вы хотите встретиться с Линкеном…

…Линкен шагнул Гедимину навстречу, с силой хлопнул его по плечам и радостно осклабился.

— Атомщик здесь! Теперь все готовы. Константин, у нас есть глайдер?

К шлюзу подъехал небольшой грузовик с решётчатым фургоном, сквозь прутья которого виднелись пять экзоскелетов, две батареи кислородных баллонов и передвижная кислородная станция. Из фургона выглянул Айзек, приветливо помахал рукой и снова спрятался за экзоскелет.

— Что это, и зачем оно? — настороженно спросил Гедимин, заглядывая за решётку. В кабине было два места, и одно из них уже занял Константин; второе, у штурвала, в любом случае принадлежало Линкену, ещё троим, включая Айзека, предстояло ехать в фургоне. «Тесновато,» — подумал Гедимин, прикидывая, как втиснуться между экзоскелетами, никого не придавив и ничего не сломав. «Но сойдёт, если лететь недалеко. А станцию надо принайтовать как следует, она еле держится.»

— Полетим в кратер Кармана, — сказал Линкен, открывая для сарматов фургон. — Постреляем краской, развлечёмся. Тебе надо выбираться из туннелей, атомщик, не то ты размякнешь. Столько месяцев без тренировок! Ассархаддон пообещал нам по два часа занятий в день, пока флот строится, но это же ни о чём…

— Краской? — повторил Гедимин, озадаченно глядя на экзоскелеты. Они все были одной модели — «Гарм» с небольшими, но заметными модификациями; в конструкции предполагалось оружие — бластерная турель, две кинетические винтовки, сдвоенный бластер-станнер, но все они были скручены.

— Гуальтари не разрешает портить экзоскелеты, — с сожалением сказал Линкен. — Это его тренировочные, для новобранцев. Придётся вернуть. Ты осторожнее с ними, атомщик.

Гедимин, отвлёкшийся на непрочно закреплённую кислородную станцию, недоумённо мигнул.

— Я, может, вообще летать не буду… А в Кармане сегодня нет испытаний?

Линкен фыркнул. В наушниках послышалось негромкое бормотание Константина — «Энцелад, приём…»

— Атомщик, ты давно из реактора вылез? Все испытания в Кармане месяц как свёрнуты. Экономия ирренция, промышленное производство бомб, — уже не до игрушек. Ну что, готовы?

Айзек сел на пол и для надёжности схватился за решётку. Гедимин покосился под ноги — получалось, что сесть он может, а вот встать будет затруднительно.

— Не бойся, — заметил его взгляд Линкен. — Я тут летаю аккуратно. Чтоб Никэс не жаловался. А то его пилоты пугаются. Ну что, на взлёт?..

31 января 36 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин притронулся к шлему, нехотя возвращая на место височные пластины. Невидимые вибриссы, приросшие к спине, исчезли, оставив слабое ощущение тепла — а секунду спустя пропало и оно, и тонкие горячие волокна, протянувшиеся от висков по лбу и скулам, растаяли вместе с ним. Сармат вдохнул полной грудью и повёл лопатками, прогоняя странные ощущения. Тренировки закончились четверть часа назад; сейчас он стоял на узкой смотровой галерее высоко над Крейсерными Верфями — центральным объектом Инженерного блока, на который работала почти вся база на Луне и множество внешних станций — от «Морсего» на Земле до ирренциевых рудников Кагета.

Охранные системы не пускали Гедимина дальше этой галереи, а отсюда видно было немного. Внизу на стапелях, построенных специально для звездолётов, удерживался огромный остов крейсера «Бет». Работа над ним шла уже месяц, и очертания будущего корабля уже угадывались, но не более. Сейчас рабочие монтировали каркас; Гедимин начал считать их, но к концу второй сотни сбился. То тут, то там вспыхивали сварочные лучи, гул механизмов и шипение остывающего металла наполняли зал, вентиляция гудела, и под сложными арками свода гулял ощутимый ветер.

— Четыре палубы только под москитный флот, — Хольгер, внимательно наблюдающий за строящимся крейсером, покачал головой. — Четыре под десант…

Гедимин смотрел на рабочих — на огромном каркасе «Бета» они казались мелкими насекомыми. Он нашёл взглядом реакторный отсек — его шарообразные очертания уже были чётко видны. Туда поставили особо прочные балки и обещали Гедимину дополнительные слои обшивки и полную герметичность. Шар ему нравился; реакторный отсек крейсера «Феникс», эллипсообразный в разрезе, внушал гораздо больше опасений по поводу прочности — и при атаке снаружи, и при серьёзной аварии внутри.

— Здоровенная штуковина, — пробормотал он, отступая к стене, чтобы весь корабль сразу оказался в поле зрения. — Целый астероид.

Хольгер хмыкнул.

— Вблизи всё не так, как на картинке, верно?

Гедимин озадаченно покосился на него.

— Ты о чём?

— «Бет» — миниатюрный крейсер, — усмехнулся химик. — Даже «Феникс» довольно-таки скромен. Все земные крейсера гораздо крупнее во всех измерениях. Даже «Давид», не говоря уже о «Юрии» или «Кондоре». «Бет» не больше межпланетного барка, «Феникс» еле-еле тянет на боевой спрингер…

Гедимин на секунду сощурился, вспоминая, как все эти корабли выглядят в цифрах. Стоять рядом с настоящим крейсером ему не довелось ни разу, «Юрий», встреченный когда-то в атмосферном бою, остался в воспоминаниях огромным призраком за облаками, — но по цифрам и впрямь выходило, что «Феникс» во всех измерениях уступает каждому земному крейсеру.

— Верно, — нехотя согласился он. — По высоте и ширине — еще ничего, но в длину они оба очень маленькие.

— Это из-за реактора, — сказал Хольгер. — Убрали паровой двигатель, совместили электрогенератор с активной зоной, — огромный выигрыш по длине. А ещё ведь были цистерны с гептилом…

Гедимин кивнул.

— И вода, — он задумчиво щурился, вспоминая объёмные чертежи из конспектов Лос-Аламоса. — Сотни тонн воды по всем бортам. Выходит, что наш крейсер меньше, но полезного пространства в нём в разы больше. Можно взять много-много бомб и их носителей.

— И возьмут, — отозвался Хольгер; он стоял у самых перил, спиной к Гедимину, и тот не видел его лица. — Химблок и Биоблок подготовили много интересного. Я не хотел бы жить на Земле, когда эти крейсера выйдут на орбиту. И не уверен, что хотел бы оказаться на ней после этого.

Гедимин невесело хмыкнул. В дела Химблока и Биоблока он не лез, но хорошо запомнил, сколько глайдеров они занимали, выезжая на полигон, — видимо, им было что испытывать.

— Думаешь, придётся терраформировать?

Один из гигантских кранов у каркаса «Бета» развернулся, подцепляя изогнутую балку. Гедимин скользнул взглядом по дуге и одобрительно кивнул — даже самая уязвимая её часть могла выдержать прямое попадание метеороида. «Терраформируем,» — подумал он. «Но хорошо бы обойтись без этого.»

12 февраля 36 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Громадный каркас крейсера «Феникс», уже смонтированный, снова разделили на модули; рельсовые краны медленно, осторожно подняли их и по сантиметру, с остановками, растащили в стороны. Обшивку наращивали постепенно, слой за слоем; возможно, Гедимин был последним, кто видел все слои одновременно, — специальный сталистый фрил, нейтронностойкую прокладку, тонкие пласты ипрона и флии, обеднённый уран… Внешняя броня была иссиня-чёрной, её пластины наползали краями друг на друга, как растущая во все стороны чешуя. Неровности сглаживали — крейсеру предстояло время от времени входить в атмосферу, и обтекаемость была важна. Выступы на готовой броне можно было нащупать, но глаз их уже не различал — даже Гедимин, зная, что они там есть, и где их искать, должен был встать под определённым углом, чтобы что-то разглядеть. Одновременно работали бригады внутри корабля — на восьми палубах, расходящихся веером от антиграва, в отсеках самих антигравов — их у корабля было два, в огромном сплюснутом с боков шаре, куда предстояло поставить реактор… «Шар» вытащили из корпуса, и он стоял отдельно, медленно обрастая обшивкой. Гедимин смотрел на сарматов внутри будущего отсека и думал, что было бы неплохо спуститься и присоединиться к ним — но пропуск, как и раньше, не срабатывал на основных воротах, и подойти к верфи ремонтник не мог.

Хольгер, до того молча наблюдавший за работами, внезапно хмыкнул. Гедимин удивлённо посмотрел на него.

— Я о катапультах, — вполголоса пояснил химик. — Изо всех отсеков катапультируется только реакторный.

— И что? — Гедимин, так и не понявший причин веселья, недовольно сощурился. — Аварийный реактор может разрушить весь корабль. Вполне разумно сбросить его и лететь дальше с уцелевшим.

Хольгер кивнул, но ухмылка с его лица не пропала.

— На «Фениксе» это действительно разумно. Только одна мелочь — такие катапульты стоят и на «Бете»…

Гедимин сердито фыркнул и отвернулся. Ему сейчас было не до намёков — за сборкой реакторного отсека он следил во все глаза и надеялся, что не упустит ничего важного.

Под потолком что-то громко задребезжало, на дугообразных конструкциях, установленных у дальней стены огромного отсека, зажглись цепочки красных светодиодов, и все сарматы, оказавшиеся между стальными дугами и корпусом корабля, забеспокоились и подались в стороны. Механизмы, поставленные там, поспешно откатывали, освобождая дорогу чему-то громоздкому. Гедимин, временно прекратив наблюдения за реакторным отсеком, повернулся к дугам.

— Портал открывается, — сказал Хольгер, переведя взгляд на ту же конструкцию. — Ещё партия деталей… Странно это всё-таки — запчасти из одного отсека на Луне возить в другой через соседнюю Вселенную…

Гедимин кивнул. Он уже не первый раз видел, как с Кагета открывают портал на Крейсерную Верфь и привозят части корабля, изготовленные в цехах «Гекаты». Так же в своё время должны будут перекинуть роторы и сборки для реакторов «Феникса» и «Бета». Гедимина заверили, что между экранами на грузовиках не просочится ни один сигма-квант, не говоря об омикрон- или гамма-излучении, но всё же ему было не по себе каждый раз, когда на ограничивающих дугах загорались сигнальные огни.

Рядом с первой, красной цепочкой зажглась вторая, жёлтая. Между конструкциями повис белесый матовый пузырь защитного поля. Гедимин одобрительно кивнул, отсчитывая секунды, — из пузыря сейчас откачивали воздух. Портал должен был открываться в как можно более разреженной атмосфере, и чем дольше шла откачка, тем меньше была вероятность аварии.

Прошла почти минута, прежде чем вспыхнула третья цепочка светодиодов — зелёная — и сарматы, работавшие на ближайших к порталу участках, покинули свои места и отступили к стенам. Кто-то замешкался, и на него прикрикнули, — за соблюдением техники безопасности здесь следили строго. Хольгер с тихим смешком ткнул Гедимина в бок, тот сердито фыркнул.

— Ну чего?..

Вакуумная линза налилась изнутри белым свечением — и лопнула с оглушительным грохотом, разметав обломки дуг. Град осколков врезался в стену, и облицовка растрескалась и лавиной хлынула вниз, погребая под собой упавших сарматов и опрокинутые механизмы. Над верфью запоздало взвыла сирена.

— Hasu! — выдохнул Хольгер, поднимаясь на ноги. Когда он успел залечь, Гедимин не видел — сам он так и простоял на галерее, вцепившись в перила и ошалело мигая. Опомнившись, он оглянулся на выход, но вспомнил о недействующем пропуске.

— В ядерный могильник! — пробормотал он, сжимая пальцы в кулак. Невидимые щупальца «Седжена» развернулись за спиной, подбросив сармата к потолку; пару секунд спустя он уже был внизу и быстро разбрасывал крупные обломки, высвобождая засыпанного рабочего. Груда осколков ссыпалась ему под ноги, из-под неё показалась слабо шевелящаяся рука. Гедимин тронул её и продолжил раскопки — в этот раз ближе к голове. Рабочий дёрнулся, попытался скинуть с себя обломки, но не вышло, и из-под груды донёсся тихий стон. «Ранен,» — Гедимин быстро огляделся по сторонам и увидел сарматов в белых комбинезонах. Они рассредоточились вдоль стены — большая часть раненых была там, где рабочих накрыло падающими кусками облицовки.

Он убрал осколки с придавленного сармата, хотел перевернуть его, но медики отогнали его. Уже со стороны Гедимин следил за тем, как они осматривают раненого и перекладывают его на самоходную тележку. Как он понял из отрывистых фраз, один из обломков ударил сармата в шею и повредил позвонки. Медики на ходу сооружали какой-то фиксатор и оборачивали им раненого.

— Он выжил? — спросил Гедимина незаметно подошедший Хольгер. Тот кивнул и огляделся по сторонам. Помощь уже была не нужна — всех достали из-под обломков, кто-то выбрался сам и теперь отряхивал комбинезон от пыли и ощупывал ушибленные места.

— Почему ты выбрал его, а не их? — тихо спросил химик.

— Он не шевелился, — отозвался Гедимин, подбирая обломок оплавленного металла с торчащей из него стеклянной нашлёпкой. Это был фрагмент припортальной дуги — три на три сантиметра, довольно крупный для пережившего такой взрыв. Хольгер забрал у Гедимина обломок, повертел в пальцах и выразительно хмыкнул.

— Промахнулись мимо вакуума… Ну ничего, бывает.

Гедимин включил дозиметр и направил его на обломки; сигма-излучение, размазавшееся по залу, слегка пульсировало, но уже почти угасло. Услышав слова Хольгера, сармат вздрогнул и повернулся к нему, на время забыв о дозиметрии.

— Что значит — «бывает»?

Хольгер удивлённо хмыкнул.

— Я про аварии на «Сампо». Ты же слышал о них? Таких было четыре… Не слышал? Как тебе это удалось, атомщик?

Гедимин покачал головой.

— Значит, координация порталов до сих пор не налажена? Но ими уже пользуются в помещении? Я думал, Исгельт умнее.

— Эй, внизу! — заорал в наушниках незнакомый голос. — С дороги!

Обернувшись, Гедимин увидел массивный гусеничный уборщик, сгребающий обломки.

— Идём, — Хольгер крепко взял сармата за локоть. — Тут больше делать нечего.

— Объект обнаружен! — услышал Гедимин крик Стивена и облегчённый вздох кого-то из охранников — скорее всего, Васко. — Объект под контролем, возвращается…

— Когда ты успел нас потерять? — спросил у Стивена Гедимин секундой позднее, приземлившись на смотровую галерею и отключив «лучевое крыло». — Мы были внизу, на месте аварии, и видно отсюда неплохо.

— Tza, — отозвался охранник, вскинув стальную «клешню». Гедимин изумлённо мигнул — Стивен как будто был действительно ему… рад⁈

— Вот досада, — покачал головой Хольгер. Он отмахнулся от охранников и снова встал на краю, внимательно глядя на бригаду, разгребающую обломки. Раненых, даже тех, кто отделался ушибами, увели с площадки, на смену им пришла резервная группа, ликвидаторы продолжали работу, и к расчищенному участку уже подъезжал глайдер с запасными припортальными конструкциями.

— Неприятная промашка, — сказал Хольгер. — Если так бабахнуло на нашей стороне, представь, что сейчас творится на Кагете.

Гедимин досадливо хмыкнул.

— Надеюсь, никого не убило. Глупый промах.

Он перевёл взгляд на одну из веера вскрытых десантных палуб. Там должны были стоять машины и экзоскелеты атмосферного десанта, и монтажники готовили для них посадочные коридоры и швартовные устройства. Гедимин представил, как тяжёлый экзоскелет садится на палубу, и с сомнением покачал головой. «Провести бы испытания…»

— Нравится? — спросил он у ближайшего охранника. К его удивлению, это был Стивен, и никогда раньше он не проявлял такого интереса к механизмам и производственным процессам. Он навис над верфью, вцепившись в перила, и смотрел на каркас «Феникса», не мигая.

— Это мощный корабль, — отозвался Стивен. — Жду, когда достроят. Будут испытания?

— Должны быть, — сказал Гедимин. — Только одна сложность. Как испытать крейсер незаметно для землян?

Стивен оглянулся на него, настороженно щурясь.

— «Макаки» могут перехватить в пути, — кивнул он. — У них сейчас много кораблей. Да, паршиво. Но вы что-нибудь придумаете, да? Вас же за это тут держат? За мозги?

Ремонтник изумлённо мигнул.

— Придумаем, не бойся, — успокоил он охранника. — В первый раз, что ли?

Вокруг установленных припортальных дуг сновали монтажники, раскидывая кабели. Их подгонял тревожный звук сирены — Кагет запрашивал разрешения на открытие портала. Гедимин прикинул, каким путём должен идти сигнал из галактики Вендана, и ухмыльнулся. «В Вендане тоже есть пояса астероидов. Выведем крейсер туда и испытаем во всех видах. Ни одна мартышка не заметит.»

25 февраля 36 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Хольгер с утра вышел на смотровую галерею над Крейсерной Верфью — да так там и остался; из реакторного отсека строящегося крейсера маленькая площадка под потолком не проглядывалась, но Гедимин и так знал, что Хольгер там — стоит, вцепившись в перила так, что металл поскрипывает и сминается, и смотрит, не мигая, на вскрытую бронированную сферу. Три часа назад Гедимин вошёл внутрь, но его работа ещё толком не началась — пока что он смотрел, как работают другие, изредка подавая знак «вира» или «майна». «Это и есть ваша работа, инженер Гедимин,» — заявил ему с утра сармат-бригадир, чьё имя он забыл спросить; Гедимин сердито сощурился, но спорить не стал — и так знал, что бесполезно. А бригада работала; все пять роторов заняли положенные места, сверху и снизу расположились трансформаторы, сейчас пара электронщиков разбиралась со щитом управления, вынесенным в небольшой сегмент в верхней части отсека. Между ним и самим реактором поставили четыре слоя непроницаемых барьеров с дезактивационным шлюзом посредине. Оставалось собрать активную зону, и Гедимин, вспоминая, как их собирали на «Полярной Звезде», криво ухмылялся. «Видел бы Конар, чем я занимаюсь,» — подумал он, услышав долгий гудок из-за обшивки — сигнал подъехавшего глайдера с топливными кассетами. «И видел бы это Мартинес…»

— Tza tatzqa? — спросил он в коммутатор, отключив все каналы, кроме одного — связывающего реакторный отсек с экипажем крана.

— Tza tiisq, — ответили ему. Сборка, запакованная в рилкар, проложенный ипроновой фольгой, и обвязанная маркировочными лентами, уже висела над проёмом в верхней части отсека; двое сарматов-контролёров срезали ленты и наносили пометки на контейнер.

— Attahanqa, — Гедимин поднял обе руки, опуская пару крайних пальцев вниз. — Sa tatzqa!

Сборка медленно пошла вниз.

…Когда последний пустой контейнер поехал вверх, и снаружи просигналили «heta!», сармат прислонился к обшивке и глубоко вдохнул. Активная зона «Феникса» была собрана, все четыре сборки заняли свои места и наполнили вскрытый бронированный шар отсека ровным зеленоватым свечением. Поверхность роторов, стеклоподобная внутренняя обшивка, — всё блестело, отражая холодный свет ирренция. Гедимин провёл ладонью по ближайшему твэлу и медленно улыбнулся. «Один есть,» — думал он. «И на этот раз — действительно полетит.»

…Хольгер встретил его у выхода, посмотрел ему в глаза и крепко его обнял.

— Tza seateseq, атомщик, — прошептал он. — Tza seatesieq!

Гедимин смущённо хмыкнул.

— Первый запуск через пять дней, — сказал он. — Не загадывай раньше времени. А когда дойдёт до полных испытаний…

Хольгер махнул рукой.

— Я же знаю тебя, атомщик. Если тебя пустили на корабль, там не осталось ни одной непроверенной заклёпки. И он непременно полетит…

Он оглянулся на закрытые гермоворота Крейсерной Верфи.

— Помнишь наш «Скат»? Может, и к лучшему, что тогда ничего не вышло. Сбили бы нас над Атлантисом, и на этом всё закончилось бы.

Гедимин пожал плечами.

— Надо было попробовать. Жаль, реактор дособирать не дали. Он, наверное, так и лежит на базе под Саскатуном…

03 марта 36 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Dek… nu… uk… shep… shi… qen…

Бесстрастный голос под сводами Крейсерной Верфи отсчитывал секунды, и над смотровой галереей перекатывалось негромкое эхо.

— Qu… ter… du… un… Tza jasqa!

Два ослепительно-ярких зелёных луча сошлись в узком мерцающем проёме приоткрывшегося портала, и он, сверкнув, за считанные доли секунды расползся на полсотни метров, поглотив ограждающие конструкции и едва не дотянувшись до стены. Гедимин услышал, как скрипит под его рукой металл, покосился на перила и досадливо сощурился — он всё-таки помял их. Отпустив деформированную балку, он снова перевёл взгляд на портал. Лучи, подпитавшие его энергией, уже погасли. Последние опоры, удерживающие на месте огромный корабль, разъехались в стороны.

— Dek… nu… uk… — диспетчер снова начал отсчёт; за порталом блестела на солнце поверхность планеты, выжженная до материка, и мигали красные огни — на той стороне корабль ждали.

— Ter… du… un… Atta’an!

«Бет» плавно приподнялся и замер в полуметре над поверхностью. Под бронированным «брюхом» замигали «подушки» защитного поля, но держался корабль не на них. Гедимин смотрел на его середину и едва заметные конусовидные расширения. Узкие полосы брони, прикрывающие их, отъехали в сторону, приоткрыв прорези, но даже в этом положении сами обсидиановые линзы, пропускающие сейчас наружу потоки сигма-излучения, нельзя было ни увидеть, ни выцелить, — разве что кто-нибудь точно знал бы, куда стрелять. Крейсер медленно, метр за метром, двинулся к порталу.

«Работает,» — Гедимин, не мигая, смотрел на центральную часть корабля. Бронированный шар реакторного отсека никак не выделялся на длинном корпусе «Бета»; крейсер выглядел равномерно вытянутым и совершенно симметричным, будто законы физики вообще не имели к нему отношения. Сто из четырёхсот метров его длины уже скрылись за порталом, закрыв инопланетный пейзаж; он скользил бесшумно, с обманчивой лёгкостью, будто под его весом не прогибались стапеля.

— Неплохо смотрится, — признал Ассархаддон, до того молча наблюдавший за стартом крейсера. Гедимин ничего не ответил — он с невесёлой усмешкой следил за кораблём, уходящим на Кагет. «Хольгер,» — он шевельнул ладонью в прощальном жесте. «Его очередь испытывать реактор. Моя — волноваться и ждать.»

«Бет» прополз по огромному залу; портал поглотил его корму и, задрожав, начал сужаться, — лучи, расширившие его, давно погасли, излучатель на той стороне с пятидесятиметровым «проколом» не справлялся. На припортальных дугах погасли зелёные светодиоды, — проход больше не считался свободным, хотя ещё был приоткрыт, и пройти в него было можно. Портал в последний раз мигнул, расширившись на пару метров, и схлопнулся окончательно, погасив все светодиоды на ограждающих дугах. Притихшие механизмы внизу снова загудели — сарматы собирали всё, что не пригодилось первому крейсеру, для постройки второго.

Ассархаддон тронул Гедимина за плечо.

— Всё на сегодня, — сказал он, мягко направляя сармата к выходу. — Этот зал для вас закроют. Можете наблюдать за «Фениксом», пока он на стапелях. Здесь ваша работа окончена.

Гедимин недовольно сощурился, но спорить не стал.

— Что теперь? — спросил он, кивнув на погасшие припортальные дуги.

— Испытания, — ответил Ассархаддон, покосившись на передатчик. — Серия испытаний в поясе Гермеса. Сутки на Кагете короче условных, — там пройдёт месяц, здесь — двадцать пять дней, и, если всё будет гладко, «Бет» перегонят на базу, а Хольгера вернут вам.

Гедимин отвёл взгляд — ему не нравилось, что его мысли так легко прочесть.

— Хорошо, что испытания будут там, — сказал он. — Подальше от Земли… А где база? Не на Кагете?

Ассархаддон качнул головой; его глаза на долю секунды вспыхнули золотом и снова погасли.

— Колонизацией Венданы мы займёмся позднее, Гедимин. Сейчас имеет смысл ставить базы поближе к Земле, — бесстрастно ответил он и повернулся к охране. — Стивен, вы давно не писали мне. Я удивлён.

Охранник едва заметно вздрогнул, бросил взгляд на передатчик и с видимым трудом заставил себя смотреть на Ассархаддона.

— Объект не делал ничего подозрительного, — пробормотал он. — Не было необходимости…

Куратор кивнул, жестом прервав его речь, и оглянулся на Гедимина.

— Я рад, что вы не делали ничего подозрительного. Посмотрите на верфь напоследок — и пойдём. Вас хотели видеть в кассетном цехе.

29 марта 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Хольгер ждал сарматов у транспортного туннеля — из карантина его выпустили, когда идти на политинформацию было уже поздно. Гедимин увидел его сидящим на пустом контейнере и просматривающим какие-то таблицы с цифрами. На движение воздуха сармат быстро обернулся, выключил смарт и шагнул к подошедшим.

— Как там «Бет»? — спросил Гедимин, когда все, кто хотел, похлопали Хольгера по спине и плечам или пожали ему руку. — Всё прошло без аварий?

— Летает и стреляет, — усмехнулся химик; его глаза неярко светились — всё и впрямь прошло гладко, и сармат был этим очень доволен. — Проводил его на базу. Там ждут первый «Феникс» и считают недели до команды «на взлёт!».

— Скорее бы, — Линкен, странно поведя плечами, протяжно вздохнул. — Что-то надо делать с макаками. Это уже ни в какие ворота…

Константин, безуспешно пытающийся уткнуться в смарт, раздражённо хмыкнул.

— Что нового ты сегодня услышал, Лиск? Ещё одна группа нетерпеливых взрывников убилась об охрану?

Линкен, с присвистом выдохнув сквозь зубы, развернулся к Константину. Гедимин хотел отодвинуться, но, поймав расстроенный взгляд Хольгера, шагнул вперёд и схватил сарматов за плечи.

— Heta! Люк открывается.

Люк действительно открылся — только через пять минут, когда и Линкен, и Константин успели обфыркать Гедимина и пару раз обругать друг друга. Сармат внимательно за ними следил, собираясь вмешаться, когда дойдёт до драки.

— Что расстроило Линкена? — тихо спросил Хольгер, тронув Гедимина за локоть. — Новости с Земли?

— Диверсия на заводе «Локхида», — угрюмо отозвался ремонтник. — Нет, не на нашем. Снаружи, в Атлантисе. Сарматы, вывезенные на работу… Девятерых застрелили, двое убили себя, когда их зажали в угол. Вся новостная лента этим забита. «Локхид» думает, что это ещё не всё, и ищет пособников и зачинщиков. Всех вывезенных допрашивают федералы, Совет безопасности опять прикрыл вывоз…

— Одиннадцать сарматов просто так взорвали завод «Локхида»? — Хольгер недоверчиво покачал головой. — Вывезенные… Насколько я знаю «Локхид», там каждого сармата должны были сто раз проверить на благонадёжность. Как проверки упустили одиннадцать диверсантов?

Гедимин посмотрел на Линкена и Константина (те продолжали спор, но драться вроде не собирались) и выразительно хмыкнул.

— Вы с Константином тоже числились благонадёжными. И Иджес, и Маккензи с его патрульными, и «чистые» Линкена. И что?

Хольгер тихо вздохнул.

— Да, кажется, ты прав. Но… — он приподнял голову, заглядывая Гедимину в глаза; его радужка, ещё недавно светло-красная, стала бордовой. — Зачем они это сделали? Что пишут о причинах? Их били, оскорбляли, что-то ещё?

Гедимин пожал плечами.

— Ничего такого не пишут. Они работали по двенадцать часов в две смены, жили в отдельном бараке. Мыться им давали, раз в неделю добавляли к пайкам спиртное… Ты тоже вспомнил тех охранников? Нет, не сходится. Идиотов у людей много, но тогда вся группа взбунтовалась бы. И всё равно — цех-то зачем взрывать⁈ С охранниками можно проще…

Он ухмыльнулся, вспомнив, как загоняли в котлован «макак», вытащенных из экзоскелетов. «Большая глупость,» — думал он. «Но Линкен прав — вспоминать приятно.»

Взрывник, оборвав на полуслове сердитую фразу, обращённую к Константину, развернулся к Гедимину и громко фыркнул.

— Тебя бы так вывезли, атомщик, — и держали в клетке!

— А меня в чём держат? — отозвался Гедимин, покосившись на свод туннеля. — Я даже на верфи спуститься не могу. А это моя работа. Или сойдёт и клетка, лишь бы сарматская?

Линкен сузил глаза, но вагон уже подъехал, и если сарматы хотели добраться до столовой не в переполненном транспорте, надо было шевелиться; поэтому взрывник ограничился сердитым взглядом и выразительным фырканьем. Хольгер осторожно похлопал Гедимина по локтю — «спокойно!». Вагон тронулся, постепенно разгоняясь, чтобы снова притормозить через полсотни метров, — рабочая смена закончилась, и на каждой платформе кто-то ждал попутного транспорта.

— Первый «Цикло-Бет» тоже сошёл со стапеля, — сказал Хольгер, вспомнив, что поделился не всеми новостями. — У Гельмера с Маркусом был спор из-за него. Маркус считает, что броня недостаточно прочная…

Константин пожал плечами.

— Ипрона не напасёшься на все выдумки Маркуса, — ещё не остыв от предыдущего спора, буркнул он. — Я вообще не понимаю, зачем ставить на корабль такую броню. Бодаться с астероидами?

— Все-то спорят с бедным Маркусом, — нараспев протянул, поворачиваясь к Гедимину, незнакомый сармат в униформе Авиаблока. — Я удивляюсь, что он до сих пор нас тут не взорвал!

Под потолком вагона вспыхнули красные светодиоды, взвыла и тут же замолчала аварийная сирена. Все, вздрогнув, заозирались, но дрезина не остановилась, и в её движениях и звуках Гедимин не заметил никаких странностей, — если и случилась какая-то авария, то не с этим вагоном, и даже не в этом туннеле.

Сирена взвыла ещё раз, и к её голосу присоединилось ровное гудение множества наручных передатчиков — кто-то передавал сообщение, касающееся всех. Гедимин сдвинул броню, открывая экран, и растерянно мигнул.

— «Биоблок сообщает: полчаса назад эа-форма выбралась из контейнера и покинула охраняемый отсек. Поиски ничего не дали. Ведётся сканирование туннелей. Всем находящимся на базе: соблюдать крайнюю осторожность! При обнаружении эа-формы по возможности не соприкасаться с ней, ограничить её и сообщить в Биоблок,» — прочитал вслух Хольгер, быстро огляделся, тронул респиратор и нервно поёжился. В вагоне настала мёртвая тишина. Константин, вздрогнув, посмотрел на ближайший воздуховод и брезгливо отряхнул ладони.

— Эа-форма, — Гедимина передёрнуло. Он покосился на закрытый люк, вспомнил, что вагон движется с огромной скоростью по туннелю, из которого откачан воздух, — но это слабо успокаивало.

— Sa hasu! — Линкен резким движением сдвинул пластину брони, закрывая экран; его пальцы дрожали. — Как они её упустили⁈

В столовой было тихо; все угрюмо смотрели в свою еду, быстро её поглощали и уходили, опасливо оглядываясь на вентиляционные отверстия. Гедимин, доев Би-плазму, открыл передатчик.

«Ассархаддон,» — набрал он и ненадолго остановился, задумавшись. «Ты знаешь про уползшую эа-форму? Её не нашли?»

Ответ пришёл сразу же, будто куратор только и ждал письма.

«Охрана Биоблока сегодня работает сверхурочно,» — прочитал Гедимин. «Но сканер ничего не показал. Предположительно, она ушла в несканируемые отсеки. Если это так, — очень плохо.»

Гедимин сузил глаза и снова прикоснулся к передатчику. «Эа-форма соображает, куда надо ползти?» — напечатал он. «Куда она полезет в первую очередь?»

«Если бы я знал, обошлось бы без общей тревоги,» — немедленно ответил Ассархаддон. «Жизнь эа-форм подчинена поиску пищи. Это может быть любая органика. Ваш скафандр её навряд ли привлечёт. А вот спать без него я не советовал бы.»

— Столовая, — сказал Линкен, угрюмо щурясь. — Такого сборища сарматов без защиты ещё поискать. Идём отсюда, тески. В скафандре не заразишься, но я эту слизь не хочу даже видеть.

«Как его звали?» — напечатал Гедимин, вставая из-за стола. «Это Нгылек?»

«На такой стадии звать его уже бесполезно,» — ответил Ассархаддон. «Нет, это Ингви Арктус. Пронырливый сармат — в любом физическом состоянии.»

«Проверь столовую,» — посоветовал Гедимин, не без труда вспомнив, кто такой этот Ингви Арктус. Он огляделся по сторонам — очень немногие сарматы носили тяжёлую броню или хотя бы полную биозащиту, когда покидали рабочее место. Большинство ходило в лёгких комбинезонах, многие отстёгивали респираторы и вешали шлемы за спину. Гедимин представил себе, как эа-форма падает с потолка на сарматов, собравшихся у раздачи, и его передёрнуло. «Лучевой резак далеко не достаёт,» — подумал он, покосившись на ремонтную перчатку. «Завтра из цеха возьму пучковый излучатель.»

06 апреля 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Ещё не вылупились,» — ответил Ассархаддон на последнее письмо Гедимина; сармат сидел за столом вполоборота, прикрывая экран ладонью, но подозревал, что кто-то из соседей всё равно запустил глаз в экран и сейчас хихикает в респиратор. «Из-за радиоактивности яйца невозможно просканировать. Сами животные сохраняют спокойствие и осматривают кладки в обычном режиме. Думаю, выводы делать пока рано.»

Гедимин выключил передатчик и тут же услышал насмешливое фырканье с одной стороны и звучный хлопок ладонью по бедру — с другой.

— Яйца! — повторил, широко ухмыляясь, Линкен. — Яйца насекомых! Вот что волнует нашего атомщика. Подумаешь, эа-форма в свободном полёте! Подумаешь, новейший крейсер на стапелях! Яйца…

— Заткнись, — буркнул Гедимин, сердито щурясь.

— Тут ничего странного нет, — сказал Хольгер, поспешно проглотив остатки Би-плазмы; он едва не подавился — так спешил вступить в разговор. — Странно другое. У нашего куратора причин для волнения куда как больше — но он тоже волнуется об этих яйцах…

— Tza atesqa! — раздался над головой сармата жизнерадостный голос Кенена. Учётчик обогнул стол и занял свободное место, тут же навалившись грудью на столешницу и придвинувшись ближе к Гедимину. Тот смерил Кенена недовольным взглядом и поморщился.

— Опять без шлема?

Кенен только ухмыльнулся. Он был в своём обычном наряде, украшенном серебром и топазами; отстёгнутый шлем вместе с респиратором болтался за спиной.

— И верно, — Линкен ненадолго забыл о странностях «атомщика» и переключился на Кенена. — Даже филки надели шлемы. А Маккензи, как видно, не боится мутантов.

Гедимин скосил глаз на пункты раздачи — там толпилось много филков, и все были в шлемах, закрывающих всё лицо, а многие пришли в скафандрах биозащиты или даже в рабочей тяжёлой броне. Сармат машинально проверил наличие омикрон-излучателя в заплечных креплениях и довольно сощурился — если что, он мог эа-форму если не убить, то отогнать.

— А что ему бояться? — подал голос Константин, до того беседовавший с Айзеком; Айзек ушёл, и собеседников у сармата не осталось — можно было обратить внимание на Линкена и прочих. — Ингви — его коллега. Как-нибудь договорятся.

Гедимин не удержался от смешка, хихикнул и Хольгер.

— Кон! — укоризненно посмотрел на них Кенен. — Я прекрасно помню об этом вашем мутанте. Попробуй забыть, если каждый день воет сирена! По-моему, пора напомнить Биоблоку о его обязанностях. Не знаю, куда смотрит Ассархаддон…

Гедимин быстро оглянулся через плечо — насколько он успел заметить, именно в такие моменты куратор и возникал из ниоткуда за его спиной.

— Константин, — медленно, по слогам проговорил северянин, недобро сузив глаза. — Чтобы этого «Кона» я тут не слышал.

Кенен вскинул руки и быстро закивал.

— Держитесь в рамках вежливости, парни! Я тут по делу. Гедимин…

Сармат удивлённо мигнул.

— Чего тебе?

Кенен ничего от него не хотел уже… уже практически год, как с удивлением понял Гедимин. Как-то справлялся без него — и на смарт не садился, и топазы добывал сам…

— Вот, смотри сюда, — Кенен с готовностью развернул перед ним голографический экран с полутора десятками набросков. — Это я нарисовал на досуге. А это…

Он положил на стол плотный пакет, из которого местами что-то выпирало.

— Это материал. Ну, всякого припоя и проволоки у тебя должно быть навалом, а это ключевые детали.

Гедимин снова мигнул. Каждый набросок изображал довольно сложную цацку из разнородных материалов — от платины до частей скелета небольших животных. Некоторые из них чётко объединялись в серии с постепенным усложнением. Сармат развернул пакет и увидел органические материалы — внутренние раковины беспозвоночных с Кагета, ажурные гребни фильтровщиков Аметиста и россыпь других кусочков и осколков, непривычно гладких, будто уже отшлифованных.

— Ты посмотри, — протянул Линкен, вылавливая из пакета какую-то деталь. — Кости и когти? И где ты всё это взял?

— Взаимовыгодный обмен, Лиск, — ухмыльнулся Кенен, выжидающе глядя на Гедимина. — Ну что, Джед? Возьмёшься?

Тот пожал плечами.

— Могу сделать… Завтра получишь полный список материалов. Принесёшь — начну работу.

Теперь мигнул Кенен.

— Материалов? Ты же ходишь по цехам…

Гедимин молча показал ему кулак. Учётчик, погрустнев, отодвинулся подальше.

— Как скажешь, Джед. Я бы мог и к другим обратиться, но ты у нас вроде как лучший…

Линкен громко фыркнул.

— К кому ты мог обратиться, Маккензи? Тут ещё остался кто-то, кто не хочет тебе врезать? Только атомщик и терпит тебя — и то зря!

— А что это вообще такое? — спросил Хольгер, кивнув на закрывшийся передатчик Кенена; голограмма уже погасла, но учётчик понял, к чему относился вопрос.

— Маркус собрался разработать наградные знаки для будущей войны. У нас в непроизводственных отделах объявлен конкурс… Я думаю, немного благосклонности Маркуса никому не повредит.

Гедимин и Хольгер переглянулись; химик молча протянул руку к ладони ремонтника и крепко её сжал.

— Вы бы сначала победили, — пробормотал Гедимин, брезгливо морщась.

— Ничего, атомщик, — сказал Линкен, вытряхивая содержимое пакета на стол перед собой. — Цацки нам не помешают. Всё-таки… Эй! Что там?

Кто-то вскрикнул, и в наступившей тишине Гедимин услышал громкий плеск — будто кто-то выплеснул на пол ведро Би-плазмы. Сарматы, окружившие пункт раздачи, шарахнулись в разные стороны, кто-то не удержался и упал, и сквозь поредевшую толпу ремонтник, медленно поднимающийся на ноги, увидел, как сармат у стены отчаянно срывает с себя что-то мягкое, полупрозрачное, накрывшее его толстым полотном. Он дёрнулся сильнее — и раздался второй плеск: весь белесый сгусток, не удержавшись в укрытии, вывалился на пол и растёкся жидкими «щупальцами» во все стороны.

— Ингви, — выдохнул Хольгер, вспрыгивая на стол и ещё на лету швыряя в вязкую массу защитное поле. Оно ударило по тонкой части «щупалец», заставив эа-форму дёрнуться и податься назад. Сармат, облепленный жидким мутантом, сбросил с себя большую часть массы и метнулся было в толпу, но подоспевший охранник швырнул его назад, сбив с ног и заставив растянуться на полу в белесых потёках. Гедимин выстрелил, но поздно — там, куда он целился, уже лежал пузырь защитного поля, отделив эа-форму от сарматов, застывших вокруг неё. Те, кому повезло оказаться там, куда брызги не долетали, медленно пятились к дальним стенам; тех, кто стоял ближе, оттеснила к мутанту охрана. Самого Ингви уже зажали в кольцо, выставив защитные поля между ним и стеной. Эа-форма, сбившись в большой плотный ком, выбрасывала новые щупальца, но без толку — уцепиться за поле было невозможно. Охранники стреляли по отросткам, сгоняя мутанта в одну точку и уплотняя защитные поля вокруг него.

— Добейте уже, — Линкен с перекошенным лицом наблюдал за эа-формой, и его кулаки судорожно сжимались. — Чего тянете⁈

В зал под вой сирены и мигание красных проблесковых маячков влетела самоходная тележка с контейнером на борту. С неё спрыгнули двое в скафандрах полной биозащиты, на ходу разворачивая металлические шланги, подключённые к непрозрачному ящику. Когда их наконечники коснулись эа-формы, она двинулась вперёд, облепляя их, дёрнула их на себя, едва не сбив обоих сарматов с ног, но несколько выстрелов успокоили её, и секунду спустя её отростки втянулись в шланги. Объём сгустка быстро уменьшался; охранники стреляли, прижигая «щупальца» и загоняя мутанта в контейнер. Сармата, облепленного эа-формой, накрыли защитным полем; кто-то из охраны выстрелил в него из станнера и положил обмякшее тело рядом с контейнером. Тех, кого мутант только забрызгал, уже вели куда-то под конвоем «Фенриров». Гедимин выдохнул и медленно вернул излучатель за спину.

— Столовая, — пробормотал Линкен, отходя от редеющей толпы. — Идём отсюда. Теперь её закроют на карантин.

Гедимин, ничего не ответив, отделился от группы и подошёл к самоходной тележке. Оглушённый сармат не шевелился, но дышал; видно было, что он жив и не собирается помирать. Гедимин заставил себя внимательно посмотреть на его одежду и облегчённо вздохнул — лёгкий комбинезон был довольно плотным, без зазоров, и полосы скирлина, прикрывающие застёжки, остались нетронутыми — скорее всего, эа-форма не добралась до тела.

— Эй! — сармат из Биоблока заметил его и теперь жестами отгонял от тележки. На сердитый окрик подтянулись двое охранников, и Гедимин шагнул назад.

Когда он подошёл к воротам, в проёме уже стояли «Фенриры», а из-за строя экзоскелетчиков высовывались шланги — сарматы из Биоблока пригнали роботов-дезинфекторов и щедро поливали каждого выходящего едко пахнущим раствором. Гедимин, едва отряхнувшись от дезинфектатора, получил в лицо порцию воды, а на грудь — несмываемую наклейку с номером.

— Усиленное наблюдение медблока, — поморщился Хольгер, прочитав пояснения к наклейкам. — Три дня ежеутренней сдачи анализов, потом — дважды в неделю до снятия карантина…

Он посмотрел на длинный «хвост» очереди, виднеющийся внутри столовой — ещё далеко не все сарматы прошли дезинфекцию — и покачал головой.

— Ты это видел? Тут было едва ли не пол-«Гекаты». И все будут каждый день сдавать анализы. Вот медики-то обрадуются…

Гедимин ничего не ответил. Он вспомнил слизистый шар, тянущий отростки к окружившим его сарматам, и его передёрнуло.

— Раствор плохо действует. Надо бы нейтронную дезинфекцию… — он коснулся заплечного излучателя и огляделся по сторонам, высматривая Линкена и Константина. — Идём. Я знаю, где мощный источник нейтронов.

Кенен, подошедший послушать, о чём разговор, переменился в лице и шмыгнул было в толпу, но Гедимин поймал его за шиворот.

— Эй! На меня ничего не попало! — учётчик задёргался, пытаясь вывернуться, но с другой стороны его ухватил за воротник Линкен.

— Правильно, атомщик. Всех продезинфицируем. А то мутирует ещё, вслед за Ингви…

… — Гедимину мутация не грозит, — рассуждал по дороге обратно в жилой блок Кенен; его, разумеется, под пучок нейтронов не засунули, но испугаться он успел и теперь ухмылялся, глядя, как все от его размышлений вслух морщатся и отходят подальше. — Линкену тоже. Даже эа-форма не ест ирренций, а они вечно в нём по уши. Ты, Хольгер, всегда можешь залезть в реактор. Остаётся Константин. Эй, Кон! Тебе надо где-то найти реактор и регулярно в него лазить. Нельзя же, чтобы ты мутировал. Кто тогда будет здраво мыслить в вашей научной банде?

18 апреля 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

«Есть первые личинки,» — пришло Гедимину сообщение, когда он перебирался из отсека в отсек в лабиринте Инженерного блока. «Приезжайте.»

— Ассархаддон вызывает, — сказал сармат бригадиру, показав ему запястье со светящимся передатчиком. — Продолжай без меня, скоро буду.

Тот закивал, жестами уговаривая Гедимина не медлить. Охранники, вздрогнув, попытались заглянуть в передатчик, но сармат закрыл его и быстро пошёл к ближайшему транспортному туннелю. В другое время он ни за что не оставил бы рабочее место — но все детали реактора, как и топливо, прекрасно производили без его присмотра, самому ему работать не давали… в последнее время он вообще плохо понимал, зачем его тут держат.

На платформе скучали двое сарматов в скафандрах полной биозащиты. Завидев Гедимина, они слегка оживились и привычно окурили его ядовитым газом. Ремонтник, только сегодня прошедший эту процедуру восемь раз, никак не отреагировал — даже не стал прикрывать респиратор, только задержал дыхание.

— Гедимин Кет? — сверился со списком один из «биологов». — Хорошие анализы. Вне подозрений.

— Угу, — буркнул ремонтник. — Заболевших много?

— Трое на сегодняшний день, — ответил «биолог». Гедимин невольно поёжился.

— Карантин ещё надолго? — спросил он. «Биолог» пожал плечами.

— Считай три недели от последнего выявленного. Да, вы, трое… Вы под наблюдением?

Гедимин ждал, пока охранников найдут в списках. Вагон уже прибыл на платформу, но на этот раз ремонтник решил не бросать сопровождающих. Мутанта поймали, но всем жителям «Гекаты» до сих пор было не по себе, и Гедимин не раз слышал тихие разговоры о невыловленных эа-формах — потомстве Ингви, размножившегося делением где-то в несканируемом отсеке. Ассархаддон утверждал, что это бред, — весь путь бежавшего мутанта был прослежен и прожарен нейтронным излучением, и если что-то и представляет сейчас опасность, так это наведённая радиация после той прожарки… но слухи ходили по базе, и Гедимину, опровергающему их, сарматы явно не верили.

— По крайней мере, в этом вагоне мутантов нет, — пробормотал ремонтник, когда дрезина двинулась по туннелю. Охранники поёжились под экзоскелетами и проверили герметичность масок, — кажется, шутка вышла несмешной.

На станции «Образцы» скучающих «биологов» было четверо. Над входом в отсек каждой планеты висел робот-уборщик с баллоном дезинфектатора. Гедимин опасался, что Биоблок продезинфицировал и вольеры экзотариума, но все животные были на месте — то ли их в носительстве эа-мутации не подозревали, то ли они благополучно пережили промывание и окуривание.

— Рад вас видеть, Гедимин, — Ассархаддон, остановившийся у смотрового окна в вольере Зелёных Пожирателей, повернулся к пришельцам и приподнял руку в приветственном жесте. — Мои специалисты не слишком вам докучали?

— Пусть поймают всех мутантов, — махнул рукой Гедимин, заглядывая в вольер. — Где личинки?

Когда Зелёные Пожиратели копали ямки, сармат пытался запомнить их расположение, но сейчас он не определил бы, где они, — их находили только сами «червяки». Часть вольера выглядела по-старому — ровная с виду поверхность, покрытая свернувшимися в клубки телами; но участок, расположенный вплотную к обычному месту кормёжки, снова был изрыт. Два Пожирателя лежали, вытянувшись во всю длину, засунув головы в россыпь радиоактивных обломков, и непрерывно двигали челюстями. Их тела разбухли, в панцирях появились трещины, сочащиеся чем-то вязким и светящимся. Из трещин высовывались плотные округлые объекты, чьи задние части слегка напоминали хвосты самих Пожирателей. Никаких признаков жизни они не подавали.

— Они их жрут? — спросил Гедимин, отодвигаясь от вольера к стене.

— В некоторой степени, — отозвался Ассархаддон. — На самом деле ротовые отверстия личинок закреплены на специальных железах под панцирем. Взрослые особи выделяют крайне радиоактивную жидкость и делятся с потомством бактериями-симбионтами. По-видимому, никому из них это не вредит, хотя выглядеть может неприятно.

— И они не сдохнут после этого? — Гедимин недоверчиво посмотрел на раздутые, истекающие жижей тела. — На вид — уже сдохли…

— Мы за ними наблюдаем, — сказал куратор. — Ежедневный осмотр, проверка жизненных показателей… Они живее всех нас, Гедимин. Скорее всего, они проходят эту стадию каждый год. И… я бы сказал, что у них очень давно нет естественных врагов на Ириене. Они даже не пытаются спрятаться, хотя в таком состоянии полностью беззащитны.

Гедимин посмотрел на ближайшего Пожирателя, ещё не затронутого странными изменениями, и поёжился. «Интересно, они знают, что с ними будет? И что они об этом думают? Размножение… неприятная штука. И, похоже, не только у приматов.»

— А ты пробовал их клонировать? — спросил он у Ассархаддона.

— У них непростой и очень изменчивый геном, — ответил тот. — Пока никаких результатов… А что, вы не отказались бы направленно скреститься с Пожирателем?

— Было бы удобно, — кивнул Гедимин, глядя на жующих многоножек. Куратор издал негромкий смешок.

— Увы, с этим придётся подождать. Но мне нравится ваш ход мысли. Лет через пятьдесят, если опыты на кагетском полигоне пройдут успешно… Впрочем, об этом пока рано.

Гедимин хотел спросить, о каких опытах речь, но почва под одним из свернувшихся «червей» дрогнула, выпуская наружу маленькие гребнеподобные челюсти, а затем — продолговатую голову. Пожиратель встряхнулся и отполз в сторону. Его тело на глазах набухало изнутри, пластины панциря оттопыривались, покрываясь каплями вязкой жидкости. Вылупление личинок продолжалось.

30 апреля 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Всё на сегодня, — Ассархаддон отключил голографический экран и повернулся к сарматам. — Можете идти. Пищу в жилом блоке больше не раздают — столовая открыта, и вы ещё успеваете до вечернего столпотворения…

Хольгер переглянулся с Гедимином и довольно хмыкнул. Из-под шлема Линкена донеслось гневное шипение, и оба сармата, одновременно пожав плечами, отошли от него подальше — взрывник сегодня был не в настроении.

— Лиск, ты, надеюсь, не собираешься лететь на Землю и всех взорвать? — спросил Константин, когда все четверо вошли в вагон, едущий в столовую. Линкен шипеть перестал, но бормотал что-то по-сарматски, и Гедимин смотрел на него с нарастающей тревогой. «Ну, плохие новости с Земли. И что?» — он в недоумении пожал плечами. «Когда они в последний раз были хорошие?»

— Лучше бы Ассархаддон дал почитать что-нибудь про атмосферные станции на Юпитере, — тихо сказал он Хольгеру. — Или про «Плейстоцениум» и Железноводск. От чтения про диверсии с Линкеном опять неладно.

Хольгер кивнул и угрюмо сощурился.

— Горящий натрий облили водой…

— Эй, вы! Чего вы там бормочете? — вскинулся Линкен, придвигаясь вплотную к Гедимину. Подойти он хотел к Хольгеру, — просто ремонтник вовремя прикрыл его плечом.

— Говорим, что ты не в себе, — буркнул Гедимин. — Уймись!

— Не в себе⁈ — Линкена передёрнуло. — Там два десятка сарматов расстреляли — а не в себе я⁈ Tza hasu…

— Ты им не поможешь, — ровным голосом напомнил ему Константин. — А им не следовало недооценивать врага. Эта ваша привычка нарываться на расстрел… Они думали, люди просто забудут о двух успешных диверсиях?

Гедимин следил за ними, недобро щурясь. Хольгер тихо вздохнул и взял его за руку.

— Зачем это вообще было сделано? — шёпотом спросил он. — Взрывы на заводах, диверсионные отряды, вылазки за Периметр… Это же не один месяц готовилось. Полторы сотни сарматов было в этой группе… Чего им в Шангнаке не сиделось⁈ Пока нас не вывезли на Луну, ты что-то слышал о беспорядках в Шангнаке?

Гедимин пожал плечами.

— Я вообще о нём не слышал. Видел нескольких сарматов на соревнованиях… они не шумели.

— Ничего не понимаю, — прошептал Хольгер. — Но им повезло, что по Шангнаку не отстрелялся крейсер. Он всё ещё там, если кто-то забыл. Кружит по орбите.

Гедимин вспомнил «локхидский бунт» и поёжился.

— Повезло, — согласился он. — Ещё повезёт, если не пойдут по другим городам. У нас в Ураниуме… много такого, за что расстреливают.

10 мая 36 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Dek… nu… uk…

Гедимин, выходя со смотровой галереи, ещё слышал отдающиеся в ушах слова обратного отсчёта — работа на верфи продолжалась. Он выбрался в шлюзовую камеру, резким движением убрал шлем и прислонился к стене, чувствуя, как холодная вода течёт по коже.

Хольгер ждал его снаружи; Гедимин молча ответил на его объятия и вяло удивился про себя — как бурной реакции Хольгера, так и своему волнению из-за рутинной, в общем-то, операции. «Собрал два реактора,» — ухмыльнулся он собственным мыслям. «Потрогал восемь сборок. Большое дело…»

— Что там? — спросил Хольгер, кивнув на закрытый шлюз. — Работают?

Гедимин кивнул.

— Я досмотрел до монтажа верхней полусферы. Можно ещё постоять — обзор оттуда хороший.

Хольгер покачал головой.

— Подожди, тебе надо остыть. Зря ты не вышел, когда закончил с реакторами. Это тяжёлая работа, нужен отдых.

Гедимин хмыкнул.

— Тяжёлая? Смотреть, как кран опускает сборки? Я же не вручную их устанавливал. И то, — это не так уж трудно.

— Да, и именно поэтому ты каждый раз выползаешь из реактора по стене, — с серьёзным видом кивнул Хольгер. Гедимин пожал плечами.

— Переволновался, только и всего. Скоро такие реакторы будут собирать по штуке в месяц. Без меня, надеюсь. Технология должна работать…

Хольгер отвёл взгляд, но сармат успел заметить недоверчивое выражение его лица. Впрочем, химик промолчал, и Гедимин был этому рад. «А то начал бы про живые реакторы… Пусть с ними пилоты общаются!»

…Работа на верфи продолжалась; сюда стянули чуть ли не полторы тысячи сарматов, — Гедимин уже который раз собирался пересчитать их, но всегда сбивался на третьей-четвёртой сотне. На нос и корму устанавливали противоастероидную защиту — дополнительную выводную воронку для антиграва, чтобы конусом искусственной гравитации отталкивать в сторону космический мусор и подвернувшиеся корабли противника.

— Защита с двух сторон, — вполголоса заметил Хольгер. — Видишь, чем они выстилают конус? Даже не флия, — чистый ипрон…

— На кой им там ипрон⁈ — Гедимин раздражённо фыркнул. — Хватило бы мифрила «один к ста». Пустой перевод металла…

— Я говорил с Арторионом, — сказал Хольгер. — Сказал ему про мифрил и флию. Есть какие-то опыты… в общем, ипрон лучше.

— Настолько лучше? — не поверил Гедимин. — Вот не хватит на стержни и биозащиту…

— Исгельт строит новую батарею «Квазаров», — успокоил его химик. — Довёл выработку до четырёхсот граммов. Ассархаддон просил не экономить, помнишь?

Гедимин пожал плечами.

— Его «Квазары», пусть делает что хочет.

«Минимум тридцать крейсеров, плюс десантники и бомберы с реакторами, плюс корабли на ЛИЭГах, плюс ирренциевые бомбы…» — сармат прервал подсчёты на середине и уткнулся взглядом в ближайший участок обшивки «Феникса». «Вся эта война — один большой перевод металлов. Колонизировали бы лучше Кагет…»

05 июня 36 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Ter… du… un… Tza tatzqa!

Шестисотметровый крейсер «Феникс» уже лежал на «подушке» защитного поля, приподнявшись на трёх парах «лучевых крыльев». Гедимин внимательно следил за его носом и кормой, ища признаки перекоса, но корабль был идеально параллелен поверхности и, не теряя параллельности, осторожно полз к открытому порталу.

Специальный портал для переброски «Феникса» был так огромен, что в его проёме Гедимин видел не только выжженную площадку космодрома, но и очертания Обугленных гор, — база сарматов располагалась где-то у их подножия, под прикрытием от южных ураганов, бушующих над плато. Над горами темнела сплошная тучевая гряда, и сармат видел, как сверкают в ней молнии, — но горный хребет задерживал циклоны, не пропуская их на север, и на космодроме дуло не сильнее, чем обычно, и на площадку не падало ни капли дождя.

— Атомщик, ты куда смотришь? — шёпотом спросил его Линкен, и Гедимин вздрогнул — он не ожидал, что взрывник отвлечётся от крейсера.

— Гроза над горами, — тихо ответил он. — Погода лётная?

Взрывник громко фыркнул, и все сарматы, наблюдающие за крейсером со смотровой галереи, недовольно на него покосились.

— Он не будет летать там, — прошептал Линкен. — Его перегонят к главным шлюзам «Гекаты». Личный приказ Маркуса.

Гедимин удивлённо мигнул. Отвернувшись от портала (всё равно крейсер закрыл горы, а сам корабль сармат уже видел со всех сторон и на всех стадиях постройки), он посмотрел на Линкена.

— Что приказал Маркус? Испытывать «Феникс» в Солнечной Системе?

Взрывник кивнул, нетерпеливо отмахиваясь от вопросов, — его взгляд снова был прикован к «Фениксу», вползающему в портал.

— Я буду капитаном, — прошептал он. — Пойдёшь ко мне реакторщиком?

Гедимин мигнул.

— Меня не пустят, я неблагонадёжный, — прошептал он в ответ. Линкен развернулся, посмотрел в упор на Стивена, подошедшего слишком близко, и молча показал ему кулак.

— Пусть попробуют не пустить, — сказал он. — Мне виднее, кто нужен на корабле. А ты-то сам согласен?

Гедимин кивнул. «Кто-то же должен присмотреть, чтобы он не убился,» — думал он. «Интересно, как выглядит „мёртвая петля“ на крейсере?»

07 июня 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — пояс Койпера

— Что, атомщик, не по себе?

Линкен прошёл сквозь рыхлый строй из полусотни сарматов, собравшихся на краю зала, и дружески приобнял Гедимина за плечи.

— На кой вы притащили крейсер в Солнечную Систему? — спросил тот, сердито щурясь на дальний угол зала, где в окружении десятка «Фенриров» собрались сарматы в украшенных скафандрах. Из них Гедимин знал Ассархаддона, Гельмера, Никэса и Исгельта; остальные пятеро, возможно, были более известны на Земле, но сармат понятия не имел, кто это.

— В поясе Гермеса полно астероидов. Нельзя было там отстреляться?

Линкен щёлкнул пальцем по наплечнику Гедимина и насмешливо хмыкнул.

— Не бойся, атомщик. Макаки нас не заметят. В поясе Койпера астероидов тоже достаточно, и никто их не пересчитывает. Смотри сюда! Я сам его выбирал. Десять километров в поперечнике. Сначала зайдём отсюда и испытаем «Гельт», а потом бабахнем «Теггаром». Жаль, ты из реактора ничего не увидишь!

— Потом в записи посмотрю, — отозвался Гедимин.

Один из сарматов — его скафандр был ярко-красным, в чёрных зигзагах, от которых у Гедимина рябило в глазах так, что хотелось опустить тёмный щиток — подошёл к ограждению и, опираясь на него двумя руками, повернулся к неподвижному кораблю. Крейсер стоял у главного шлюза, предназначенного для грузовых барков; шлюзом не пользовались давно — основной поток грузов последнее время шёл через «Сампо», и звездолёты на базе не появлялись.

— Мы пойдём со сверхмалым экипажем, — тихо говорил, взяв Гедимина за плечо, Линкен. — Слушай ещё раз про команды. Связь на корабле общая, чтобы все были в курсе. Но к тебе относится только то, что после кода «atza teru». «Ter», тройка — это твоя группа. Услышишь свой код — говори « sa terke». У тебя будет два запуска, два глушения и два нырка на Прожиге…

— Угу, — отозвался Гедимин, пристально глядя на сармата в красном скафандре. К нему уже подошёл Ассархаддон, и они, обменявшись парой жестов, повернулись к собравшемуся экипажу.

— Tza atesqa! — раздался в наушниках громкий голос. Гедимин вспомнил его — всё-таки не зря его каждый год вытаскивали прослушать торжественную речь Маркуса Хойда.

… — Atza unu! — донеслось из командного отсека. Несмотря на частичную экранированность щита управления при реакторе, связь была очень чёткой — Гедимин слышал каждый звук на корабле. Экипаж занял свои места, и сам сармат сидел перед мониторами, в последний раз проверяя показатели.

— Atza teru! — услышал он, и, хотя с реакторами всё было в порядке, его сердце невольно дрогнуло.

— Sa terke, — отозвался он и услышал негромкий смешок Линкена.

— Zaa seateske! Tza tatzqa deka den una!

— Zaa deka den una, — ответил Гедимин, прикасаясь к рычажку на щите управления. — Dek… nu… uk…

На счёт «un» управляющие стержни пошли вверх. Цифры на мониторах скакнули — интенсивность омикрон-излучения росла стремительно. Гедимин считал про себя, выжидая, пока реактор не выйдет в критическое состояние. По кораблю разносились отрывистые команды. Гедимин прислушивался к ним и досадливо щурился — сидеть замурованным в реакторном отсеке и ничего не видеть оказалось очень неприятно.

— Atza teru! — снова вышел на связь командный отсек.

— Sa terke, — отозвался Гедимин. — Tza tatzqa attahan!

— Atzesh saja! — крикнул Линкен. — Tza tatzqa atta’an deka den una!

Корабль дрогнул. Реакторный отсек был защищён от встряски всеми доступными способами, но Гедимин всё же чувствовал, прижав ладонь к полу, редкие, но мощные толчки. «Лучевое крыло» развернулось, где-то снаружи открывался шлюз, до взлёта оставались считанные минуты.

Вспышка нейтронного излучения в каждой из восьми сборок сообщила Гедимину, что реактор, несмотря на все экраны и демпферы, почувствовал, когда крейсер оторвался от поверхности Луны и пошёл вверх, стремительно набирая скорость. Пять километров спустя включились антигравы; нейтронная вспышка, угасшая было, повторилась, и частиц было вдвое больше. Гедимин притронулся к клавишам сброса стержней. «Да откуда берутся нейтроны⁈» — он раздражённо сощурился на экран. «Не из-за встряски же…»

— Atza teru! — раздалось в наушниках, и Гедимин вздрогнул. «Так быстро? Да, действительно, пора.»

— Tza tatzqa jasi qendeka den una! — скомандовал Линкен. Его голос едва заметно дрогнул. Гедимин кивнул, начиная отсчёт от пятнадцати; он помнил все нужные кнопки и рычажки и находил их на ощупь. Внутри реакторов опускались дополнительные экраны, быстро смещались, посылая пульсирующий луч, стержни, разворачивались на сближение системы линз. Гедимин не видел, как сходятся в вакууме прожигающие пучки, но слышал голоса пилотов, держащих курс на портал. Секунду спустя крейсер вышел за пределы известной Вселенной.

— Tza tatzqa jasi dekudu den una! — приказал Линкен, и Гедимин сердито зашипел. Реакторы, выведенные в пульсирующий режим, выбрасывали на мониторы множество тревожных сигналов. «Надкритичность, мать моя колба,» — обречённо выдохнул Гедимин, прикасаясь к кодовым клавишам. «Какой идиот это выдумал…»

Он сбросил управляющие стержни сразу за порталом, выкрикнув команду для оператора ЛИЭГов; это входило в программу испытаний, и сармат на ЛИЭГах отозвался мгновенно, переключая оба антиграва на дополнительный источник питания. Реакторы пульсировали, не обращая внимания на стержни, вроде бы призванные поглотить лишнее излучение; Гедимин сбросил аварийные, чувствуя, как холод в груди пульсирует вместе с показателем интенсивности излучения на мониторе. По кораблю разносились команды Линкена, крейсер выписывал «мёртвую петлю» вокруг безымянного астероида в поясе Койпера, отстреливаясь изо всех орудий от условного противника, но Гедимин слышал всё это, как сквозь плотный слой стекловаты. «Стержней мало,» — он смотрел на экран и чувствовал, как сердце сдавливает ледяная клешня. «Мать моя колба, зачем я в это влез⁈»

— Tzajesh!!! — крикнул Линкен, уже не стараясь держать себя в руках; Гедимин практически видел, как горят белым огнём глаза взрывника, отдающего приказ о запуске ядерной ракеты. «Первый залп. „Гельт“. Лучевая вспышка на пол-Галактики…» — сердито зашипев, он рывком поднялся из кресла и втиснулся в шлюз.

Люки активной зоны открывались вручную, автоматика лишь следила, чтобы крышки отодвигались по очереди — но и это Гедимин при желании мог обойти. Секунду спустя он стоял внутри реактора, просунув руку между твэлами, и чувствовал, как излучение жжёт её с двух сторон. Эта область, единственная, никак не могла остыть. Сармат сместил руку выше, стараясь поместить между перегретыми стержнями как можно больше поверхности скафандра. Дозиметр мигнул — реакция наконец была прервана.

«Хорошо,» — Гедимин тихо вздохнул, прислоняясь боком к сборке.

— Tzajesh!!! — заорал в наушниках Линкен. Где-то снаружи взорвалась вторая ракета — предположительно, раздробив какой-то астероид в пыль. «Отстрелялись. Скоро назад. Пора выбираться,» — Гедимин нехотя вынул руку из сборки и подозрительно покосился на дозиметр. На этот раз реакция действительно была прервана, и стержни остывали, больше не пытаясь обменяться излучением и устроить третий взрыв — уже внутри корабля.

Гедимин едва успел занять место за мониторами, когда в наушниках послышалось «atza teru!».

— Sa terke, — выдохнул он. — Лиск, дай мне время. Реактор в надкритике. Займись пилотажем, дай ему остыть!

— Атомщик, держись, — голос Линкена из восхищённого стал испуганным. «Неужели запомнил, что такое „надкритика“?» — вяло удивился Гедимин, следя за падающими показателями. Крейсер летел в пустоте, многообразно маневрируя, — сармат в реакторном отсеке чувствовал очередную смену направления по лёгкому давлению на пальцы ног, если манёвр получался слишком резким, и антигравы не успевали его скомпенсировать. «Нормальный корабль,» — отстранённо подумал он, поднимая аварийные стержни. «Если не взорвётся — ещё полетает.»

— Лиск, я готов, — сказал он в коммутатор. В наушниках послышался облегчённый вздох.

— Подтвердишь через пять минут, — отозвался Линкен. — Если нет — пойдём своим ходом.

Гедимин невесело хмыкнул.

— Пятнадцать суток? У нас воды хватит?

— Атомщик, это космический крейсер, — фыркнул в ответ Линкен. — Долетим и не подохнем.

Минуты тянулись мучительно долго. Целую вечность спустя, как показалось Гедимину, в наушниках снова прозвучал голос Линкена.

— Atza teru?

— Sa terke, — ответил Гедимин, глядя на мониторы. — Я готов. Выводи на манёвр.

Когда «Феникс» вынырнул из портала в пятидесяти километрах над кратером Драйдена, сармат заглушил оба реактора окончательно. Садились на ЛИЭГах и «лучевом крыле». Гедимин рассеянно слушал команды. Его код назвали ещё несколько раз, и он ответил, но обращался Линкен к оператору ЛИЭГов. «Надо узнать, кто там,» — подумал Гедимин, когда антигравы отключились окончательно, и остановленные реакторы всё же умудрились выдать нейтронный всплеск. «Пожму руку после посадки.»

И он сделал это, выйдя из реакторного отсека в отсек резервных генераторов, пока «Феникс» лежал в стартовом доке, а за ним закрывали шлюзы. Сармат — его звали Дьенеш Юнь — был на голову меньше Гедимина и выглядел тонкокостным, так что от объятий ремонтник отказался и даже руку пожимал с большой осторожностью.

— Да что там, — отмахнулся смущённый Дьенеш. — На то они и резервные двигатели… А что, реактор не по плану встал? Я думал, так и рассчитано…

— Эй, атомщики! — судя по голосу, Линкен разговор слышал, и услышанное ему не понравилось. — На выход, оба. Гедимин, не пугай экипаж.

Уже снаружи, отойдя на десяток метров от корабля, ремонтник видел краем глаза, как Линкен подходит к «разрисованным» сарматам, и Маркус протягивает ему руку. Что было дальше, Гедимин не видел — его наконец нашёл Хольгер, и ремонтник, не ожидавший, что на нём повиснут, едва не сел на пол. Неприятная слабость в ногах не оставляла его с тех пор, как он вышел из активной зоны; он встряхнулся и выпрямился, приподнимая Хольгера на вытянутых руках.

— Что было? — встревоженно спрашивал тот, пытаясь увидеть под тёмным щитком глаза Гедимина. — Всё по плану? Что с рукой?

Ремонтник посмотрел на правую ладонь и увидел глубокие золотистые борозды.

— Аварийных стержней мало, — угрюмо сказал он. — Нужны ещё.

В наушниках — по ощущению, за левым плечом — кто-то всхлипнул, и Гедимин, не привыкший к таким звукам, вздрогнул и обернулся. Там стоял Кумала и смущённо улыбался, приподнимая руку в приветственном жесте.

— Простите, что помешал вам, — сказал он, увидев, что Гедимин и Хольгер на него смотрят. — Я наблюдал за вами, и это было так трогательно…

Ремонтник изумлённо мигнул.

— Что ты несёшь? — спросил он, на время забыв об аварийных стержнях и нейтронных всплесках. Кумала снова улыбнулся и быстро шмыгнул в толпу. Гедимин пожал плечами.

— Псих!

…На входе в столовую Стивен на секунду преградил Гедимину дорогу, а когда тот удивлённо посмотрел на него, не зная, готовиться к очередной стычке или отодвинуть охранника и идти дальше, слегка наклонил голову под шлемом и поднёс сжатую стальную «клешню» к груди.

— Ты сделал атомный крейсер, — в голосе охранника звучало нескрываемое уважение. — Ты в самом деле на стороне сарматской расы и способствуешь установлению нашего превосходства. Tza atesqa!

— Да пожалуйста, — отозвался Гедимин, неловко хлопая Стивена по плечу и стараясь мигать не слишком часто. «Надо же, как впечатлился,» — думал он, идя к столу, где его уже ждали все товарищи — и несколько сарматов из других групп. «Может, на пару дней перестанет писать про меня ерунду. Ассархаддон определённо устал её читать.»

— За атомный флот! — Линкен высоко поднял откупоренный контейнер с чистой жжёнкой. — У нас получилось, тески. Мы довели этот проект до конца. Теперь у нас будет лучший флот в Солнечной Системе, и мы наконец возьмём у макак своё. Tza atesqa!

Гедимин молча поднял контейнер, повторив его жест, и осушил ёмкость одним глотком. «И верно,» — думал он, чувствуя, как горячая волна растекается из солнечного сплетения вверх и вниз. «Проект закончен, лаборатории закрыты, теперь работают верфи. Сколько там крейсеров было нужно Маркусу? Тридцать?»

— Теперь ждём, — продолжал Линкен, отложив пустой контейнер. — Маркус сформирует двенадцать планетарных флотов. Мой крейсер, считай, уже у меня в кармане, — я записался во флот Исгельта. Ему нужны офицеры с опытом. Нас осталось немного…

Он, стремительно грустнея, забрал полный контейнер у отвлёкшегося Константина и быстро опустошил.

— Я поступил во флот Тохиля, — сказал Стивен, бросив на стол пустую ёмкость из-под жжёнки. — У меня тоже будет крейсер. Я был капитаном «Циклопа» в ту войну, и мой опыт высоко оценен.

Хольгер беспокойно зашевелился; недопитый контейнер лёг на стол.

— Тохиля? — повторил он, пристально глядя на Стивена потемневшими глазами. — Тохиля Криоса? Разве он не наработал на три расстрела?

Линкен закивал; на его лицо выползла широкая ухмылка, и угол шрама перебрался под самый глаз.

— Тут многие наработали на три расстрела. Маркус, Ассархаддон… Тохиль сегодня был на базе. Помнишь сармата со шрамами на лбу? Когда я видел его в последний раз, их было вдвое меньше.

Гедимин пытался вспомнить, о ком речь; сармат со шрамами на лбу, действительно, был среди сегодняшних гостей Ассархаддона, но кто он, и чем отличился, ремонтник не знал.

— М-да, — протянул Хольгер, отодвигая недопитую жжёнку. — Интересно, кого люди вообще расстреляли. Тохиль Криос жив и разгуливает по Луне — после всех его развлечений на Земле и на Марсе?

Линкен пожал плечами и взял со стола полупустой контейнер.

— Дался тебе Тохиль! Все Криосы развлекались кто во что горазд. Вон, тот же Ассархаддон. И что? Жив и разгуливает по Луне, — а ведь как за ним гонялись!

— Ассархаддон… — Хольгер досадливо сощурился. — Ассархаддон далеко не дурак. Он сам ушёл от правосудия, сам скрылся, сам вышел на связь с Маркусом — и уйдёт с горизонта так же легко и непринуждённо. А Тохиль — кровожадный идиот. Он-то как выжил⁈

За плечом Гедимина кто-то из охранников с присвистом втянул воздух, но сказать ничего не успел — экзоскелетчики напротив него расступились, пропустив к столу Ассархаддона.

— Хольгер, вы же учёный, — мягко сказал он, занимая место между Линкеном и Константином. — Вы должны понимать, что такое недостаток данных. Зачем вы делаете поспешные выводы? Тохиль Криос несколько несдержан, но идиотом он никогда не был.

Химик пожал плечами, поискал на столе свой контейнер со жжёнкой, не нашёл и молча принялся за еду.

— Проект закончен, — сказал Гедимин, дождавшись паузы в разговорах — незнакомый Тохиль его не интересовал, но был вопрос, который и ему не давал покоя. — Лаборатории закрыты. Офицеры разбирают корабли. А куда ты отправишь нас?

Он кивнул на Хольгера и Константина. Последний вздрогнул и, выключив смарт, недобро сузил глаза.

— Вас? — Ассархаддон смерил его задумчивым взглядом. — Вы ошибаетесь, Гедимин. Проект ещё далеко не окончен. Завтра Крейсерные Верфи начнут серийный выпуск кораблей на ядерных двигателях. Через три года у нас будет флот, достаточный для первой атаки. Пока он не собран, я не собираюсь закрывать ни базу, ни проект… Хольгер, вы о чём-то хотели спросить?

Химик, помедлив пару секунд, кивнул.

— Кто ещё из Криосов выжил? — спросил он. — Кто из адмиралов Саргона перешёл к Маркусу?

— Адмиралы Саргона… — медленно, смакуя каждую букву, проговорил Ассархаддон. — Забытые имена… Ашшур жив. Хлодвиг, Нергал… Кунмагур тоже в строю.

Хольгер вздрогнул всем телом и подался назад, завороженно глядя на куратора.

— Кунмагур⁈ Ядерный шквал на Индостане, цунами в восточном Атлантисе… и ему сохранили жизнь⁈

— Будто Ашшур был добрее, — пробормотал Линкен, насмешливо щурясь. — Северный Союз его хорошо запомнил. Но им его не отдали. Атлантис решил, что сможет его использовать. Тупые мартышки!

Он презрительно фыркнул.

— Как видите, у нас достаточно адмиралов, — сказал Ассархаддон. — Дело за флотом. Гедимин, Хольгер, завтра с утра ждите у выхода. Мне нужна будет ваша помощь.

Он приподнял ладонь в прощальном жесте и пошёл к выходу. Гедимин озадаченно посмотрел на Хольгера, тот пожал плечами. Линкен, уже ничего не замечая, повернулся к Айзеку и притихшим филкам и, оживлённо жестикулируя, рассказывал им что-то о Марсе, крейсерах северян и направленных ядерных взрывах. В его сбивчивой речи мелькали имена — «Ашшур», «Тохиль», «Марк», «Хлодвиг» и ещё десятка два незнакомых Гедимину.

— Я бы не отказался стать реакторщиком, — вполголоса сказал Хольгер, придвигаясь к ремонтнику. — Или пилотом «лучевого крыла», или оператором ЛИЭГов… Согласился бы и на место в ремонтной бригаде. Но чего я не хочу, так это попасть под командование кровожадного идиота.

— Я тоже, — прошептал Гедимин. — Но выбор, кажется, невелик.

08 июня 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Вагон замедлил ход; пневмозатворы зашипели, приоткрываясь, и люк выпустил тройку сарматов на пустынную платформу. Сегодня Гедимина и Хольгера впервые вывезли из жилого блока без охраны — их сопровождали только двое экзоскелетчиков Ассархаддона, и ремонтник постоянно ловил себя на том, что оглядывается через плечо — куда подевались Васко, Стивен и Конрад?..

— Тренировочный блок? — удивился Хольгер, оглядевшись по сторонам. Гедимин растерянно мигнул. Теперь он тоже узнал станцию — в последний раз он был тут во время политинформации, и сегодня определённо не была назначена следующая.

— Ваше новое место работы, — отозвался Ассархаддон, закончив долгий напряжённый разговор с кем-то по выделенному каналу; общение началось ещё до встречи с Гедимином и Хольгером и продолжалось всю дорогу, и, судя по звукам в наушниках, канал был отдельный и неплохо защищённый. Гедимин от скуки даже начал думать, как к нему подсоединиться, но решил не злить Ассархаддона — и так высадка на Тренировочной станции будила в нём неприятные воспоминания…

— Работы? — переспросил Хольгер, озадаченно глядя на куратора. — Тренировочный блок?

Тот кивнул, жестом приглашая сарматов идти за ним. Еле слышные частые щелчки в наушниках Гедимина говорили о том, что куратор настраивает следующий канал связи, и новые переговоры на час-другой начнутся буквально с минуты на минуту. Гедимин едва заметно усмехнулся. «Кто его донимает? Маркус? Исгельт и Никэс? Тохиль?»

— У нас незаметно образовалась новая профессия, — продолжал Ассархаддон по дороге к тренировочным залам; сарматы миновали замаскированный «особый отсек», и Гедимин невольно поёжился. — Ирренциевый пилот… или межпространственный пилот-ядерщик. На сегодняшний день у нас всего два таких специалиста — вы, Гедимин Кет, и вы, Хольгер Арктус.

Хольгер мотнул головой.

— Только Гедимин, — сказал он. — Я очень многого не знаю и не умею.

Ассархаддон оглянулся на него через плечо и едва заметно сощурился.

— Ничего страшного, Хольгер. У вас будет время на обмен знаниями и навыками, и не только друг с другом. Вам поручается подготовка операторов реактора и пилотов «лучевого крыла». Группы уже формируются, завтра первая из них придёт к вам на ознакомительное занятие. Всего вам нужно подготовить…

Куратор покосился на передатчик.

— Минимум три сотни таких специалистов. У вас три года. Я предполагаю разделить набор на маленькие группы, по пятнадцать сарматов в каждой. Вам будет удобно так работать?

Гедимин и Хольгер растерянно переглянулись и одновременно пожали плечами.

— Я никогда никого не учил… — начал было ремонтник и ненадолго замялся, вспоминая, чем приходилось заниматься в Ураниуме. — Я постараюсь.

— Я понимаю, что у вас нет преподавательского опыта, — кивнул Ассархаддон. — К сожалению, мы не можем выписать на базу профессоров из Канска и Лос-Аламоса, придётся обходиться своими силами. Посмотрите на передатчик.

Гедимин развернул недавно пришедший файл. Там были перечислены навыки управления, требующиеся «ирренциевому пилоту», — от умения запустить реактор, не взорвав его, до простейших приёмов ремонта ЛИЭГов и линзовых систем.

— Мать моя пробирка… — пробормотал он еле слышно.

— Поясните, — попросил Ассархаддон, с любопытством глядя на него. — Чего-то не хватает, или что-то кажется вам избыточным? Я даю вам месяц на подготовку группы. Если возникнут сложности, можете взять ещё две недели.

Гедимин на секунду прикрыл глаза, усилием воли отогнал красочные картины взрывающихся кораблей и кораблей, разваленных надвое неудачным Прожигом, и снова встретился взглядом с Ассархаддоном.

— Этого мало. Они даже теорию усвоить не успеют. Это же ядерная физика…

Ассархаддон резким жестом прервал его. В жёлтых глазах мелькнуло удивление.

— Никакой теории. У нас действительно нет на это времени. Я не прошу вас подготовить отряд физиков-ядерщиков. Дайте им практические навыки. Им хватит информации о том, куда нажать и за что дёрнуть, чтобы крейсер взлетел, а портал открылся. Месяца для этого достаточно.

Гедимин недоверчиво смотрел на него и едва заметно морщился. «Подготовить тыкальщиков в кнопки? А когда всё пойдёт не так, кого в итоге назовут идиотом? Правильно, Гедимина. Какая может быть практика, если они не знают устройства атома⁈»

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — сказал он наконец, когда молчание излишне затянулось. — Это реактор, а не кирка.

Ассархаддон коротко усмехнулся.

— Восемь миллионов сарматов владеют теми или иными профессиями и постоянно пользуются сложной техникой. Вы работали на ремонтной базе в Ураниум-Сити. Как на ваш взгляд, многие из них понимали устройство подручных механизмов? И многие вникали в термодинамику и сопромат?

Гедимин мигнул.

— Хватит, атомщик, — тихо сказал Хольгер, выступая вперёд. — Хорошо, мы подготовим этих пилотов. Но такие навыки надо осваивать на практике. Нужен реактор, линзы, экранированный отсек…

Ассархаддон нетерпеливо махнул рукой.

— Я понимаю. Всё, что угодно. Будет и отсек, и реактор, и практика по Прожигу в кратере Кей. Передвижная платформа, на которой вы с Линкеном практиковались, уже стоит в одном из ближайших отсеков, и он надёжно экранирован. Надеюсь, сегодня вы успеете составить список необходимого оборудования?

Сарматы переглянулись.

— Отведите нас в отсек, — попросил Хольгер, придерживая Гедимина за локоть — аккуратно, но очень крепко. — Мы поняли задачу. И… не уверен, что завтра нам будет что показать первой группе…

— У вас достаточно чертежей и схем, — отозвался Ассархаддон, жестом показывая направление. — К тому же они смогут пронаблюдать за монтажом реактора. Это будет для них полезно… Вот ваш отсек.

Вход в помещение был замаскирован, но Ассархаддон провёл ладонью по стене, и пластина, прикрывающая панель ввода, отползла в сторону. Как и все отсеки Тренировочного блока, отведённый под обучение реакторщиков был закрыт особым кодом; за люком был дезактивационный шлюз, а за второй дверью Гедимин увидел просторное помещение с серебристыми стенами. В дальнем его конце, занимая чуть больше трети площади, стояла пустая гусеничная платформа, отделённая от пустого пространства защитным полем.

— Голографический проектор, — Ассархаддон щёлкнул пальцами, и часть облицовки сдвинулась в сторону, открыв экран телекомпа, встроенного в стену. Гедимин одобрительно кивнул — объёмные чертежи, конечно, были менее наглядны, чем настоящие механизмы, но гораздо удобнее чертежей плоских.

— Здесь я вас оставлю, — сказал куратор. — Вечером жду отчёта. Здесь, в Тренировочном блоке, вам не нужна охрана, но пост в жилом блоке я оставлю. Если вам это интересно, — Стивен отбывает на другое место службы, вы остаётесь с Васко и Конрадом. До скорой встречи…

Он вышел. Гедимин встал у защитного поля и задумчиво провёл по нему пальцем. «Стивен отбывает. Надо было с ним попрощаться,» — хотя новость была скорее радостной, сармату было не по себе — как будто он что-то упустил или не учёл.

Хольгер, дважды пройдясь от защитного поля до выхода и обратно, подошёл к Гедимину и осторожно ткнул его кулаком в бок.

— Чего? — удивлённо посмотрел на него сармат.

— У тебя есть планы на завтра? — спросил Хольгер. — Ты знаешь, с чего начать? Мне что-то неспокойно. У нас есть голографические чертежи?

— Сколько угодно, — махнул рукой Гедимин. — Константин все мои схемы перевёл в объём. Не думал, что это когда-нибудь пригодится.

Хольгер облегчённо вздохнул.

— Перекинь их на телекомп и потренируйся выводить на экран. Я пока прикину, какой реактор нам нужен.

— Давай наоборот, — сказал Гедимин.

«Интересно, кого сюда пришлют,» — думал он, дорисовывая схему будущего тренажёра. «Целых триста желающих возиться с ирренцием… где он их взял? Тут одного-то не найдёшь…»

09 июня 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— И всё же курс теории им не помешал бы.

Хольгер согласно кивнул.

Четыре топливные сборки — полноценную активную зону реактора — собирал в тренировочном отсеке сам Гедимин; на этом его непосредственная работа закончилась, но с платформы он не уходил, пока монтажники не установили систему линз для прожигателя. Остальное — и генерирующую «обвязку», и экраны, и ходовую часть — он отслеживал уже вполглаза, вместе с Хольгером выбравшись из-под защитного поля в отсек для теоретических занятий. Пока реактор не был экранирован, доставать из стены телекомп Гедимин опасался, и голографический проектор был отключен.

— Им будет тут удобно? — в очередной раз спросил ремонтник, покосившись на принесённые кем-то из охранников стулья. Их было шестнадцать; кому-то предстояло проводить занятие на ногах.

— Они — сарматы, — отозвался Хольгер. — Вообще странно, что нам дали стулья. Помнишь информаторий в «Шибальбе»?

Гедимин поморщился.

У входа в шлюз замигал жёлтый светодиод — кто-то просил разрешения войти. Хольгер выбрался наружу, и через несколько секунд замигал уже передатчик на запястье Гедимина.

— Они здесь. Выходи знакомиться.

Гедимин вышел и остановился перед сарматами, выстроившимися двуслойным полумесяцем вокруг Хольгера. Их было пятнадцать, все в чёрных скафандрах — почти таких же, как у самого ремонтника. Сармат заметил, что почти всем им непривычна тяжёлая броня — кто-то едва может пошевелить пальцем, кому-то тяжело даже стоять. Более-менее уверенно чувствовали себя двое — и у обоих при виде Гедимина глаза радостно заблестели.

— Айзек, ты же радист. Тебе-то это зачем? — спросил ремонтник. Айзек мигнул.

— Тебе же было надо. А ты вообще шахтёр.

Теперь мигнул Гедимин. Обсуждать шахтёрское прошлое ему не хотелось, и он обвёл задумчивым взглядом всех сарматов. Хольгер выжидающе смотрел на него, и оба не знали, что делать.

— Список есть? — спросил Гедимин. Сарматы переглянулись.

— Точно, — сказал Айзек, досадливо щурясь. — Не составили. А надо было. Подождите, мы сейчас.

— Стой, — буркнул Гедимин, открывая передатчик. — Сам запишу. Называйтесь по очереди, слева направо, — имя, чем занимался, имел ли дело с ирренцием.

— Агнаман Ло, — вскинул руку первый сармат в первом ряду. — Монтажник несущих конструкций, пилот тяжёлого экзоскелета в отряде прикрытия. Проходил лётные тренировки с «Седженом».

Гедимин одобрительно кивнул, занося данные в наскоро созданную базу. «Надо будет их всех запомнить,» — думал он, пристально глядя в светло-зелёные глаза. «И узнавать, если встречу. Значит, это Агнаман…»

— Хильдир Хагав, — назвался тёмнокожий сармат на правом краю полумесяца; его бровная дуга была рассечена старым шрамом. — Оператор реактора, синтезирующего плутоний, и синтезного цеха для производства ирренция.

Гедимин вздрогнул всем телом и медленно опустил руку с передатчиком, изумлённо вглядываясь под лицевой щиток. Этого сармата он знал не хуже, чем Айзека, хотя имя его слышал впервые.

— Хильд… — начал он — и снова вздрогнул. Шагнув вперёд, он крепко взял сармата за плечо. Тот не шевельнулся, хотя зрачки испуганно расширились.

— Хильда Хагав? — спросил Гедимин. Он видел за свою жизнь не так много самок — за последние месяцы вообще ни одной — но Хильда Хагав, которую он помнил, самкой определённо была, а существо с её именем и лицом, стоящее сейчас перед ним, — нет.

— Узнал-таки, — ухмыльнулась бывшая самка, выворачиваясь из-под его руки. — Тяжеленная броня! Как ты в ней носился, что всей бригадой догнать не могли⁈

— К броне привыкнешь, — пообещал Гедимин. — Сначала всем было тяжело. Но почему ты самец?

Хильдир издал невесёлый смешок. Остальные курсанты переглянулись.

— Так ты ничего не слышал? Новости уже полгода… Приказ Маркуса — модифицировать всех самок Eatesqa. Теперь не будет никаких самок, только самцы.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Зачем⁈ — он оглянулся на Хольгера — тот выглядел не менее удивлённым, а значит, слышал эту новость в первый раз. — Чем ему мешали самки⁈

Хильдир пожал плечами и неловко усмехнулся.

— Не знаю, атомщик. Нас никто не спрашивал. Вся база уже модифицирована, Земля… наверное, тоже.

«Лилит…» — Гедимин склонил голову, чувствуя, как глаза сходятся в узкие прорези. «Сёстры Хепри… Мика… Так и знал, что этот кусок слизи ещё всем устроит…»

— Эй, атомщик! — Хольгер, схватив его за плечи, испуганно заглядывал в глаза. — Что с тобой? Их же не убили, не искалечили… Это обычная управляемая мутация!

Курсанты зашептались, растерянно переглядываясь. Гедимин, поспешно взяв себя в руки, осторожно погладил Хильдира по плечу.

— Ладно, оставим это. Значит, Хильдир Хагав…

Он отошёл назад и продолжил перекличку. Хольгер с тревогой наблюдал за ним, пока последнее имя не было внесено в список, и сармат, закрыв передатчик, не обратился к курсантам:

— Сегодня пройдём по устройству реактора и его обвязки. Сброшу каждому чертёж, до завтра постарайтесь его изучить и запомнить. Завтра потрогаем реактор руками. Tza tatzqa?

…Когда последний озадаченный курсант растворился в толпе, клубящейся у раздачи, Хольгер посмотрел на Гедимина и криво усмехнулся.

— Я не ждал от тебя такой реакции, атомщик. Меня самого эта новость удивила, но чтоб настолько…

Ремонтник сердито покосился на него и, махнув рукой, тяжело опустился на свободный стул.

— Я не понимаю, зачем он это сделал. Ну чем ему мешали самки⁈

— Самки? Какие самки? — встревожился Линкен, пропустивший весь разговор и услышавший только последнюю реплику — Гедимин, сам того не заметив, выкрикнул её в полный голос. — Что там у вас, атомщики? Почему у него глаза чёрные?

— Да очередной приказ Маркуса, астероид ему в дюзы, — неохотно ответил Хольгер. — Ты слышал, что все самки Eatesqa в начале года были переделаны в самцов?

— А, это, — Линкен озадаченно взглянул на Гедимина и пожал плечами. — Да, один сармат из моей команды провёл пару недель в медотсеке в начале января. Но вроде бы это ему не повредило, — толковый сармат, как был, так и остался. Я вообще не понимаю, зачем было делать самкам эти наросты на груди. Лишние болевые точки и перекос при ходьбе.

— Зачем было делать половые органы, если не предполагалось половое размножение, — вот как должен звучать этот вопрос, — вынырнул из своих размышлений Константин. — Думаю, окончательный вариант нашей расы будет лишён половых признаков вовсе. Это и называется усовершенствованием, разве нет?

— Бред какой-то, — буркнул Гедимин и тут же осёкся. — Я не про тебя, Константин. Этот наш координатор…

Он стиснул зубы и потянулся за контейнером с водой. Говорить не хотелось.

— Интересно, как теперь называют себя сёстры Хепри, — пробормотал Хольгер. — Должно быть, братьями.

15 июня 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Кенен Маккензи поймал Гедимина у выхода из главного зала, немного опередив курсантов, также обнаруживших «профессора» и желающих с ним пообщаться. Гедимин посмотрел на них через плечо Кенена и едва заметно усмехнулся — «Реактор не отпускает, верно?»

— Джед, ну имей совесть! — взвыл учётчик, хватая его за руку и тут же проворно отступая на шаг. — Где⁈

— Думал, это за день делается? — недовольно сузил глаза Гедимин, вынимая из ниши в скафандре плотный непрозрачный свёрток. — Держи свои цацки.

Кенен, небрежным движением освободив себе угол ближайшего стола, положил на него пакет и принялся его разворачивать. Гедимин терпеливо ждал.

— Хм… Ну да, близко к эскизу, — Кенен придирчиво осмотрел украшение, извлечённое из ветоши, и перевёл взгляд на Гедимина. — Но почему так мало? И где остальной материал?

— Маккензи, придержи язык, — сдержанно сказал ремонтник. — Взял себе за работу.

Кенен всплеснул руками и открыл было рот, как сильный толчок в плечо отбросил его в сторону.

— Атомщик, куда ты пропал? — сердито спросил Линкен, выглядывая в толпе остальных сарматов. — Эй, тески, брысь отсюда! Учиться будете завтра. Сегодня у нас траур и мысли о возмездии.

«Хорошего дня,» — жестом пожелал Гедимин четвёрке самых настойчивых курсантов и пошёл за Линкеном к транспортному туннелю, по дороге выловив из толпы Хольгера и Айзека.

— Опять экзоскелеты? — спросил химик. — Линкен, у тебя все празднования на одно лицо.

— Мы не празднуем, — буркнул взрывник. — Мы готовимся забрать у макак свои планеты. Вы с атомщиком — умные сарматы, вы научились летать, но стреляете вы оба препоганейше.

Гедимин обиженно фыркнул. «Опять Лиска заело,» — думал он, с тоской представляя себе утомительные гонки над кратером Кеджори. Линкен вытаскивал туда сарматов при любом удобном случае. Вот и сейчас он стоял у выхода в транспортный туннель и ждал вагона, идущего на «Койольшауки».

— Смотрите, Сциен! — раздался за спиной радостный, до боли знакомый голос. — Мы удачно вышли на платформу. Гедимин и его товарищи уже здесь, и нам с ними по пути.

«Сциен?» — Гедимин удивлённо мигнул и начал оборачиваться, чтобы посмотреть, с кем разговаривает Кумала, — но оба сармата уже обошли его и остановились неподалёку. На Кумале был лёгкий экзоскелет с тремя гребнями «Седжена» за плечами, прибавляющий к росту сантиметров сорок, — но его спутник в обычном тяжёлом скафандре всё равно почти не уступал ему в высоте. Кажется, этого сармата Гедимин ещё не видел, — по крайней мере, тёмно-оранжевые глаза под лицевым щитком показались ему незнакомыми.

Поймав взгляд ремонтника, сармат слегка наклонил голову и пошевелил ладонью в приветственном жесте.

— Новый экзоскелет? — Гедимин смерил Кумалу оценивающим взглядом. Его броня, кроме трёх стандартных гребней «лучевого крыла», была снабжена ещё двумя, для самых тонких и точных манёвров, и нафарширована бластерами всех типов — от стандартного импульсного до нейтронных излучателей, применяемых для боя в вакууме. Этот экзоскелет отдалённо напоминал «Маршалл», но был в два раза тоньше… и, как подозревал Гедимин, раза в три прочнее.

— Никогда такого не видел. Новая модель? — сармат потрогал броню на груди Кумалы, оценивая толщину. Конструктор застенчиво улыбнулся.

— Знал, что вы оцените. Это «Лантерн», одна из моих последних разработок.

Вагон подошёл, и все, кто был на платформе, не без труда в него втиснулись. Гедимин зазевался, и его отнесло от Линкена и прижало почти вплотную к Кумале и его спутнику. Кое-как найдя равновесие и десяток сантиметров пространства, чтобы не наваливаться на конструктора и не распалять его воображение, сармат прикинул в уме устройство брони «Лантерна», одобрительно хмыкнул и спросил:

— Это для боя в открытом космосе?

— Десантное снаряжение малых диверсионных групп, — улыбнулся Кумала. — К слову! Я хотел спросить, как вам мои доработки по скафандрам для работы в ядерном реакторе? Я сейчас занимаюсь униформой атомного флота, и любые замечания по теме очень пригодились бы.

Гедимин пожал плечами.

— А тут ничего нового не придумаешь. Нейтронностойкий фрил, ипрон, флия… возможно, генератор защитного поля. Броня курсантов меня устраивает… Стой! Униформа для атомного флота?

— Ну да, — кивнул Кумала. — Каждый посильно участвует в проекте «Феникс». Моя часть работы — униформа и спецодежда. Огромный объём! И всё бы ничего, если бы у Маркуса были хоть какие-то понятия о стиле. Ну вот зачем рабочему скафандру, а тем более — экзоскелету, наплечники с шипами⁈

Сциен, сочувственно хмыкнув, похлопал его по плечу. Кумала благодарно улыбнулся.

— Покойный Саргон тоже не всегда бывал рационален, но его предпочтения, по крайней мере… Ядро Сатурна! Сциен, мы едва не пропустили свою станцию. Вынужден попрощаться с вами, Гедимин. Хорошего дня!

Сармат молча вскинул ладонь и смотрел вслед убегающим Кумале и Сциену, и нелепая улыбка не сходила с его лица, пока вагон не тронулся.

— Мать моя пробирка! — послышался в наушниках изумлённый возглас Хольгера. — Атомщик, в это трудно поверить, но мы оба это видели. Кумала нашёл себе пару!

…По отсекам экзотариума прогуливались любопытные сарматы; как обычно, толпа венерианцев разглядывала атмосферных плавунцов, немногочисленные колонизаторы спутников Юпитера изучали подлёдную фауну, в отсек Ириена, как и раньше, не заходил никто. Навестив обитателей Кагета и Аметиста, Гедимин вернулся к вольеру с Зелёными Пожирателями — и с порога увидел Ассархаддона. Тот стоял на смотровой галерее и внимательно глядел в иллюминатор.

— Кумала нашёл себе пару, — брякнул Гедимин — странная новость так и рвалась с языка, и подумать он просто не успел.

— Я передам ему, что вы за него рады, — бесстрастно отозвался Ассархаддон, и Гедимин заткнулся.

В вольере с прошлого раза почти ничего не изменилось. Зелёные Пожиратели, облепленные неподвижными личинками, разбухшие и истекающие светящейся жижей, лежали головами в куче радиоактивного хлама и перемалывали всё, что попадало им в челюсти, не тратя времени на поиски наиболее вкусных кусочков. Все ямки вскрылись; ни мёртвых личинок, ни яиц, из которых ничего не вылупилось, там не было — то ли их съели сами Пожиратели, то ли убрали смотрители. Единственный «червяк», отвернувший морду от радиоактивной кучи, накрыл челюстями что-то мягкое, чёрно-красное, немного размазанное и медленно пережёвывал. С одной стороны рыхлой массы свисало что-то длинное, похожее на тощий хвост. Гедимин пригляделся к объекту и удивлённо мигнул, обнаружив на другой его стороне обугленный до черноты череп.

— Что он ест? Крысу?

Ассархаддон, как будто успевший о нём забыть, удивлённо на него покосился.

— Да, Гедимин. Это крыса.

— Откуда там крысы? — ремонтник с подозрением посмотрел на фундамент вольера. «Нашли же, куда пробраться! А говорят, ирренций ядовит…»

— Не беспокойтесь, вольер изолирован надёжно, — сказал Ассархаддон, делая знаки кому-то внизу. — Пока вы не пришли, я проводил здесь опыты. Если вам интересно, можете понаблюдать за ними.

С потолка вольера быстро опустился длинный захват. Коснувшись почвы, он разжался, выпустив небольшое существо с бурой шерстью и длинным голым хвостом. Гедимин узнал в нём крысу, но отметил и то, что крысы обычно мельче в полтора, а то и два раза.

— Бурые крысы, потомки облучённых омикрон-квантами, — пояснил Ассархаддон. — Мы воспроизвели опыты Лос-Аламоса. Эти существа не лишены интеллекта, но их агрессивность…

Крыса остановилась, принюхиваясь и быстро оглядываясь по сторонам. Зелёные Пожиратели не обращали на неё внимания.

— Это не опасно? — забеспокоился Гедимин, глядя на ближайшее раздутое тело. Многоножки могли бы, возможно, перекусить крысу пополам… если бы сумели развернуться достаточно быстро, а это, на взгляд Гедимина, было невозможно. Они вообще не выглядели способными двигаться.

Это поняла и крыса. Она медленно прошла вдоль ближайшего тела. Когда до личинки, торчащей из-под панциря, оставалось пара десятков сантимеров, крыса метнулась вперёд.

Она долетела до Пожирателя, но укусить уже не успела, скатившись с его панциря дымящейся кучкой меха. Почерневшая кожа местами полопалась, из пасти хлынула кровь с тёмными сгустками. Животное дважды судорожно дёрнулось и замерло. Пожиратель медленно развернулся, взял его крючковатыми челюстями и бросил в кучу радиоактивных обломков.

— Омикрон-атака, — сказал Ассархаддон. — Смерть под лучом. Вы обратили внимание, как изменилась яркость узора на его боку перед прыжком крысы? Эти существа неплохо управляют ирренцием в своих телах.

— Живой бластер, — Гедимин посмотрел на то, что осталось от крысы, и покачал головой. — Нам бы так!

— Ну-ну, Гедимин, — Ассархаддон едва заметно усмехнулся. — У нас предостаточно оружия на любой вкус, и нам не приходится встраивать радионуклиды в свой метаболизм. Сейчас в вольер запустят робота с датчиками и смоделируют атаку крысы. Если приборы выдержат, у нас будут очень интересные данные.

…Гедимин возвращался в жилой блок в глубокой задумчивости. «Неплохо было бы держать на корабле Зелёного Пожирателя,» — думал он. «Как детектор утечек… и живую ловушку для диверсантов. Навряд ли у повстанцев хватит флии на все скафандры…»

01 июля 36 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Отправившись провожать раненого курсанта в медблок, Гедимин отпустил группу на полчаса раньше и перед уходом заглушил реактор. Травма была неопасной, и курсант, как и подобает сармату, к медикам идти не хотел, так что Гедимин решил его проводить до самого медотсека — и уже оттуда возвращался в жилой блок, и всё равно подошёл к столу последним.

— Атомщик! — Линкен приветственно поднял вскрытый контейнер жжёнки. — Садись, угощайся.

Контейнеры были сложены горкой посреди стола, за которым собралась не только обычная четвёрка, но и Кенен, Айзек и Хильдир. Двое последних вопросительно посмотрели на Гедимина. «Он в порядке,» — жестом показал им тот. «Ушиб пальца, сорвало ноготь. Ничего опасного.»

— Кого там у вас ушибли? — спросил Константин, глядя на полупустой контейнер. На его лице было странное выражение — Гедимин предположил бы, что северянин чем-то доволен и даже, возможно, рад, если бы помнил его радующимся.

— Ладонь защемило движущимися стержнями, — пояснил ремонтник. — Хорошо, что твэл не пострадал.

Константин фыркнул и сделал ещё глоток.

— Откуда жжёнка? — спросил Гедимин. — Ещё один крейсер достроили?

Взрывник махнул рукой.

— Верфи работают, атомщик. Достроят, и не один. Мы с Константином тут вспомнили, что Ураниуму уже двадцать лет. Решили выпить за него. Не наша традиция, ну да ладно…

Константин кивнул.

— Ровно двадцать. Мы с Айзеком с вами не с самого начала, но всё же…

— Хороший был город, — согласился Гедимин, вскрывая контейнер со жжёнкой.

— Почему «был»? — спросил Константин. — Его никто не убирал с карты.

— Война уберёт, — буркнул ремонтник, вспомнив, как разлетались астероиды от удачно применённых «Теггаров» и «Та-сунгаров». — Бомб у всех достаточно.

Хольгер осуждающе покачал головой.

— Мы будем защищать его, атомщик. А если он не выстоит, мы отстроим его заново. Так же, как построили двадцать лет назад.

— У нас будут тысячи таких Ураниумов, — Линкен ударил кулаком по столу, и контейнеры подпрыгнули и раскатились в разные стороны. — От Меркурия до Седны. Что тебе не по нутру, атомщик? Мы всего лишь забираем своё. Макакам не следовало отбирать у нас планеты. Мы их освоили, и теперь они наши.

Гедимин пожал плечами и отвёл взгляд. Ему было не по себе.

— Бьорк жив, — сказал Константин. — Если это кого-то интересует, — механик Иджес Норд жив тоже.

Гедимин вздрогнул и придвинулся к нему.

— Тебе дали с ними связаться? Что ещё ты знаешь?

— Я говорил с Бьорком, — кивнул Константин. — Пару минут. Он останется в Ураниуме, когда всё начнётся. Пойдёт в зенитчики.

— Почему не на крейсер? — спросил Гедимин. — Он вроде любил мощные механизмы.

Константин криво ухмыльнулся.

— Что ты, атомщик… Мутантам не место в космофлоте Маркуса. Он бы и филков туда не брал, будь у него выбор.

Гедимин запнулся, вспомнив состав первой группы курсантов. Ни мутантов, ни филков среди них действительно не было.

— Иджес остался на АЭС, — продолжал Константин, загибая пальцы. — Не знаю, что он сделал со своей радиофобией, но работает там же. Самки… бывшие самки, в полном составе… проводят полёты и заплывы в твою честь. Да, каждый июнь. Гедиминовы полёты… смешно, правда?

Ремонтник молча кивнул.

— Никаких диверсий и саботажей, всё тихо, — сказал Константин, забирая со стола второй контейнер. — Люди получают свой уран и рудные концентраты. Сотни три сарматов выбирались в Аргентину на новые рудники «Вирма», всё прошло без эксцессов. Оркуса даже хотели наградить, как лучшего сарматского губернатора, но всё испортили диверсанты из Шангнака.

— Ничего, обойдётся без награды от мартышек, — буркнул Линкен, допивая жжёнку.

— Территории так и не открыли? — спросил Гедимин. — Герберт хотел приехать…

Константин качнул головой.

— К кому ему теперь приезжать? Арбогаст его не звал, АЭС тоже не запрашивала. Территории закрыты — «по причине взаимного недоверия», как выразился наш координатор. Я рад за Бьорка, атомщик. Остальные со своими делами разбираются сами.

23 июля 36 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

— Dek… nu… uk… shep… — размеренно отсчитывал Гедимин, пристально глядя на монитор — вернее, на одну-единственную строчку, показывающую интенсивность нейтронного излучения. Выводить реактор в режим пульсации следовало не раньше, чем нейтронный всплеск сойдёт на нет, — это сармат усвоил твёрдо и по мере сил пытался внушить курсантам.

— Tza jasqa! — скомандовал он, переводя взгляд на показатель интенсивности омикрон-излучения.

Выпускной экзамен подходил к концу, а вместе с ним и рабочая смена — Гедимин растянул проверку навыков на весь день, давая реактору настолько долгие передышки, насколько позволяла продолжительность условных суток. Хильдир Хагав, несмотря на все предупреждения наставника, шёл последним; он успешно отъездил по базальтовой пустоши кратера Кей, подвесив многотонный транспорт в трёх метрах над поверхностью, развернулся всеми положенными способами и едва не сделал «бочку». Впрочем, «бочку» сегодня пытались делать все — видимо, от волнения, и Агнаману это даже удалось. Сейчас он сидел снаружи, на почтительном расстоянии от «трассы», вместе с остальными, и следил за «мишенью», в которой должен был появиться очередной портал. Гедимин тоже хотел бы сидеть снаружи — хотя сегодня он не притронулся к пульту управления и не поправил ни один стержень, он ощущал такую усталость, будто весь день долбил гранит без помощи пневмобура.

— Есть! — раздался в наушниках голос Хольгера. — Закрывай!

— Разворот и сигнал к закрытию, — приказал Гедимин Хильдиру, вновь переводя взгляд на нейтронный показатель. «Стабильное ядро» — две центральные топливные сборки, отделённые от краевых ипроновыми экранами — ещё ни разу не «вспыхивали», но очень не любили встрясок. Гусеничная платформа качнулась, слегка накренившись на правый борт, краевые сборки выдали нейтронный всплеск, центральные держались в обычном режиме. Хильдир сбросил по краям почти все стержни, оставив пару полуэкранированных твэлов пульсирующими «на закрытие».

— Есть! — крикнул Хольгер — где-то снаружи портал, не успев толком открыться, уже смыкался.

— Аварийные, — сказал Гедимин, глядя на монитор. — Все. Давай!

Краевые сборки пульсировали, выдавая нестройные всплески интенсивности, и обменивались излучением, постепенно входя в резонанс. Хильдир сбросил все стержни, какие удалось найти, сверху кинул уже ненужные экраны и растерянно оглянулся на Гедимина. Тот успокаивающе сжал его плечо и застыл перед мониторами, занеся руку над клавишами экстренного открытия.

— Пойду я, — тихо сказал Хильдир, сообразив, что Гедимин собирается делать.

— Нет, — отозвался ремонтник, глядя на мелькающие цифры. «Надо было растянуть экзамен на три дня,» — думал он. «Растрясли-таки реактор…»

Первые пять-шесть «полётов» установка выдержала с честью; первые признаки нестабильности после сброса стержней появились к восьмому, сейчас шёл пятнадцатый, и задёрганный реактор пульсировал, не обращая внимания на центнеры ипрона внутри. За краевыми сборками порывались последовать центральные. «Где-то в экранах пробой,» — думал Гедимин, отсчитывая про себя секунды. «Если сейчас не… А, уран и торий!»

Кажется, Хильдир пытался его остановить, — сармат услышал на лету слабый скрежет брони о броню, но не замедлил шаг. Он не стал закрывать за собой шлюз — курсант был в скафандре, как и все снаружи, и излучение любой мощности не могло навредить им.

— Всё, — выдохнул он, просовывая руку в побелевшую от перегрева сборку и осторожно, одним пальцем, увеличивая расстояние между твэлами. — Заканчивай. Отдохнёшь неделю. Дурацкая была выдумка с этими пульсациями…

За спиной послышался тихий скрежет. Гедимин обернулся и увидел Хильдира. Тот стоял у центральной сборки, повернувшись лицом к сармату, и молчал.

— Не стой, — буркнул ремонтник, указывая свободной рукой на одну из краевых сборок. — Видишь белый твэл? Проведи рукой между ним и соседним. Ну⁈

Хильдир, вздрогнув, неуверенно поднёс ладонь к сборке и остановился.

Гедимин, с присвистом выдохнув сквозь зубы, вынул нагревшуюся ладонь из сборки и шагнул к «белому» твэлу. Тот уже был не таким белым — скорее, светло-зелёным. Дозиметр замолчал — реакция наконец была прервана, и сборку можно было не трогать. Гедимин облегчённо вздохнул и, взяв Хильдира за плечо, толкнул к открытому шлюзу.

— Всё, сдал. На выход!

Их ждали снаружи — Хольгер в рубке пилота, а остальные курсанты — у кислородной станции, пополняя запас газа перед вылетом в кратер Кеджори. Гедимин видел, как Хильдир входит в кольцо товарищей и принимает их поздравления — и как он что-то поясняет вполголоса, оглядываясь на ремонтника и показывая сарматам свою ладонь.

— Опять ремонт вручную? — спросил Хольгер, глядя на пальцы Гедимина. В этот раз броня уцелела, и пластины даже не деформировались, но жесты Хильдира, видимо, были очень выразительными.

— Пришлось, — отозвался Гедимин, покосившись на неподвижную платформу. — Может, не стоило, но я разволновался. Пятнадцать выходов на пульсацию… Задёргали реактор, хорошо, что обошлось без аварии.

— А что, мог быть настоящий взрыв? — спросил Айзек, и Гедимин вздрогнул от неожиданности. Пока он разглядывал свои руки и беседовал с Хольгером, курсанты незаметно окружили его. Кажется, только сейчас до них дошло, мимо чего они пролетели, — все перешёптывания смолкли, и пятнадцать сарматов уставились на Гедимина.

— Ну да, — нехотя ответил тот. — Реактор плохо переносит такие скачки интенсивности. Когда дойдёт до дела, постарайтесь не дёргать его больше пяти раз за сутки.

Хольгер насмешливо хмыкнул. Гедимин удивлённо покосился на него.

— Ничего-ничего, — махнул рукой химик. — Ну что ж, экзамен пройден, и атомофлот ждёт вас. Завтра мы с вами уже не встречаемся.

Глайдер, возвращающийся на базу, забрал сарматов и кислородную станцию; платформу с реактором пообещали притащить в тренировочный отсек утром. Курсанты стояли в фургоне молча, глядели в иллюминаторы, и по случайно пойманным взглядам Гедимин видел, что им не по себе. На выходе кто-то прошмыгнул мимо него, на ходу крепко сжав его ладонь. Сармат мигнул, поднял взгляд, но увидел только спину, исчезающую в толпе у входа в транспортный туннель.

— Не так уж плохо, — подвёл итоги Хольгер, проставляя последние пометки в самодельной базе — «журнале группы». — Завтра пришлют ещё пятнадцать. Что скажешь о новой работе?

— Бывало и хуже, — отозвался Гедимин. Ему было неспокойно, и что-то холодное ворочалось под рёбрами, мешая дышать. «Грёбаная война,» — думал он. «Надеюсь, они выживут. Реакторный отсек всё-таки прочный.»

01 января 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

— Смена да-а-ат… — Хольгер протяжно зевнул и подтянулся на стапеле, с которого ещё не был снят скафандр. Гедимин неодобрительно сощурился.

— Опять без защиты?

— Надо же когда-то и отдохнуть, — отмахнулся химик. — Кто-нибудь знает, зачем мы так рано встали?

— Привычка, — пожал плечами Гедимин.

До официального «праздничного» подъёма и впрямь оставалось ещё полчаса. Можно было бы проспать и его — ничего интереснее речи Маркуса в программе не было, Стивен больше не караулил под дверью, чтобы донести за непосещение и неуважение к координатору, а все остальные развлечения Гедимин мог устроить себе сам. Но сармат зачем-то проснулся — и даже в задумчивости разбудил Хольгера, и химик теперь тёр глаза и недовольно щурился.

— Ты же не думал, что новую группу пришлют прямо сегодня? — спросил Хольгер, влезая в скафандр.

— С Маркуса станется, — отозвался Гедимин, вспоминая первый день смены дат, проведённый на лунной базе, и удивлённый взгляд Ассархаддона, когда сармат напомнил ему о празднике и положенном выходном.

Из соседнего отсека донёсся лязг закрывающегося скафандра, тихий скрежет стапеля и гудки сработавшего передатчика. В ту же секунду загудели приборы на запястьях Гедимина и Ассархаддона.

— Оповещение? — вяло удивился непроснувшийся Хольгер, сдвигая пластину брони. — Что?

Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Маркус прибыл на базу? И куда смотрят макаки? Вроде бы ему положено торжественно поздравлять сарматов из какого-то там зала в Чикаго…

— Ядро Юпитера! — донеслось из соседнего отсека. — Атомщик, ты до конца дочитал?

«Да, верно,» — сармат сдвинул строчки сообщения за пределы экрана. «Что? Строительство флагмана? Сбор на Крейсерной Верфи⁈»

— Личный флагман Маркуса Хойда, — Линкен заглянул в отсек и широко ухмыльнулся, на ходу надевая шлем. — Это надо видеть! Интересно, он правда будет больше «Кондора»?

— Напрасная трата материалов, — пробормотал в наушниках Константин — похоже, он проснулся последним. — Но посмотреть будет действительно интересно. Только где они разместят всю базу — на паре смотровых галерей?

…Большую часть зала освободили от оборудования, перекрыв прозрачным защитным полем. Гедимин смотрел на толпу, собравшуюся внизу, со смотровой галереи. Наверху — на обоих уровнях — тоже было тесно, и сарматы, которым повезло туда попасть, стояли плечом к плечу, но согнать туда ещё несколько сотен, чтобы встали в три слоя, никто не решился — у галерей были свои пределы прочности. Сверху Гедимин видел рабочих верфи — они стояли по ту сторону поля, небольшой группой собравшись в дальнем углу, и, хотя он не видел лиц, по их жестам и осанке было ясно, что они совсем не рады столпотворению.

Постройка флагмана ещё не началась — рабочие только подготовили площадку и согнали дополнительное оборудование, растянув ряд стапелей чуть ли не вдвое. Гедимин прикинул размеры будущего сооружения — выходило, что в длину оно будет чуть больше километра.

— Тысяча шесть метров, — прошептал он в коммутатор. — «Кондор» длиннее.

— Тихо, атомщик, — прошипел в ответ Линкен. — Слушай речь!

Голографические проекторы наконец включились, и Гедимин изумлённо мигнул — Маркус и так не скромничал в размерах голограмм, но в этот раз он довёл свой рост до пятидесяти метров, почти коснувшись голографической макушкой верхнего свода. В наушниках кто-то нервно хихикнул.

— Tza atesqa, мои собратья! — гигантская голограмма вскинула руку. — В первый день нового года я приветствую вас всех — и тех, кто с нетерпением ждёт сигнала, чтобы окончательно утвердить превосходство расы Eatesqa, и тех, кто, не жалея сил, приближает нашу победу. Сегодня особый день для меня — и для всей нашей расы. Величайший корабль за всю нашу историю, атомный крейсер «Марк», заложен на стапелях «Гекаты». Я лично поведу его в бой — и земляне будут дрожать от страха при одном его упоминании. Впрочем, им недолго останется мучиться, — их цивилизация, как и сам биологический вид Homo sapiens, будут уничтожены. Да свершится возмездие!

Он вскинул обе руки и запрокинул голову, и Гедимин не удивился бы безумному хохоту, — нечто подобное он слышал пару раз из кинозала, когда там показывали фантастические фильмы со злодеями, желающими уничтожить мир. Ремонтник сдержанно улыбнулся.

— Я благодарю вас всех, — продолжал между тем Маркус. — Всех, кто приложил руку к созданию атомного флота, сильнейшего из флотов Солнечной Системы. Всех, кто подготовил армию, и кто вступил в неё, чтобы отомстить за долгие годы притеснения. Не пройдёт и пяти лет, как Земля содрогнётся под нашей поступью! Tza atesqa, tzaat Eatesqa!

— Zaa ateske! — прокатилось по залу. Гедимин изумлённо мигнул. Линкен, вставший слева от него, толкнул его локтем в бок, и сармат неохотно поднял руку. Он покосился направо, где стоял Хольгер, — тот тоже ответил Маркусу салютом. Внизу, на второй галерее, в углу, где собрались рабочие верфей, — нигде Гедимин не увидел сармата, не поднявшего руку. Голографический Маркус расплылся в торжествующей улыбке и растаял.

… — Ассархаддона, кстати, нет на базе, — сказал Константин получасом позже, когда сарматы выбрались из толпы на относительно свежий воздух пустынного Биоблока. — Не прилетел на закладку флагмана. И Исгельта тоже нет.

— Свяжись с Гельмером, — посоветовал Гедимин, изнывающий от любопытства. — Он должен знать. Это его верфи и его крейсера!

— Ага, сейчас… — Константин, в этот раз не настроенный спорить, выбрал другого адресата. — Гельмер Гьоль… Да, есть. Не он сам, но информацию нам сбросят. Секунду…

Его передатчик замигал.

— «Марк», атомный крейсер-авианосец типа «Феникс»… о, тут и чертежи есть, — Константин щёлкнул по запястью, открывая голографический экран и растягивая картинку до потолка. Гедимин мигнул.

— Четыре реактора⁈ Четыре антиграва⁈ Два километра в длину⁈ М-мать моя пробирка… Куда он со всем этим собрался⁈

— Ну что же, — протянул Хольгер, разглядывая внутренности крейсера. — Он в самом деле больше «Кондора». На целых сто десять метров.

Гедимин расставил руки, измеряя длину ремонтных коридоров, и вполголоса помянул уран и торий, а потом, подумав, — и способы спаривания приматов.

— Тебя туда не возьмут, — «успокоил» его Константин. — От экипажа требуется высочайшая благонадёжность и незапятнанная репутация. Скажи спасибо Стивену Марци!

— Его будут собирать по частям, — сказал Хольгер. — Смонтируют на кагетской базе и переведут на базу флота… и земляне ничего, совсем ничего не заметят. Если это Маркус с ними договорился, — он очень ловко маскируется. Даже обидно, что его дипломатические таланты достаются землянам, а с нами общается пафосный идиот.

Линкен, до того в молчании разглядывавший крейсер, развернулся всем телом, и Гедимин едва успел вклиниться между ним и Хольгером.

— Даже сейчас… — процедил взрывник, недобро сузив глаза. — Даже глядя на флагман нашего флота, вы нудите, как старые макаки! Что тебе не по нутру, Хольгер Арктус? А тебе, Гедимин Кет? Вы мечтаете вернуться в рабство? Жить в бараках и долбить граниты в шахте? Что, вам неприятно смотреть на символ нашей мощи? Два комка жалкой сли…

Гедимин ударил вполсилы, но этого хватило, чтобы Линкен отшатнулся, — удар в респиратор был не самым опасным, но очень неприятным для «мишени».

— Заткнись! — почти выкрикнул он, перехватив руку Линкена и завернув её за спину. — Никто не сказал ничего про вашу мощь! Гордись, если хочешь, — но корабль построен глупо. Такая махина никому не нужна и ничего нового не добавит!

Говорить было трудно — слова пробивались в сознание Линкена по одному и не сразу, и он отчаянно вырывался из хватки Гедимина. С другой стороны его придерживали Хольгер и Константин, и это помогло — где-то на середине последней фразы он перестал дёргаться и вяло мотнул головой — «сдаюсь».

— Извини, вспылил, — пробормотал он, прижимая ладонь к респиратору. — Но оскорблять Маркуса я не позволю. Даже вам. Скоро мы победим, атомщики. Скоро вы узнаете, что такое свобода. И этот флагман, что бы вы оба ни говорили, — залог нашей победы.

— Кто помнит параметры флагманов Солнечной Системы? — спросил Константин, отойдя от буйных сарматов подальше и снова развернув голограмму. — Из тех, что на слуху? Вот, например, «Моше Даян» — довольно скромных размеров…

Хольгер махнул рукой.

— Это Мацода. Они не любят больших кораблей. Ты ещё с Австралией сравнил бы, — там вообще нет официального флагмана… Тут надо брать Атлантис или Север. Вот «Стерегущий» — он на четыре метра меньше. Что внутри, не знаю… А вот «Джордж Вашингтон»… Тысяча девятьсот девяносто восемь метров после реконструкции, три антигравитационных блока… Ну да, наш Маркус всех обошёл. Ещё бы сила флота измерялась в размерах кораблей, — тогда мы точно всех победили бы!

— Два километра… — Гедимин посмотрел на спаренные реакторные отсеки и покачал головой. — Астероид на ядерном ходу.

Хольгер похлопал его по локтю.

— Ничего, атомщик. Если доживём, переделаем его на АЭС. Четырёх твоих реакторов хватит любой планете за пределами Земли. Поставим где-нибудь на Титане, будем терраформировать…

Гедимин покачал головой.

— Если Маркус доживёт — скорее сдохнет, чем согласится.

01 февраля 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Передатчик на руке Хольгера мигнул и громко загудел. Гедимин, собравшийся было спрыгнуть с края гусеничной платформы — он только что осмотрел реактор, возвращённый в тренировочный отсек, и нашёл его состояние терпимым — остановился, посмотрел на своё запястье и удивлённо мигнул.

— А со мной не связались, — сообщил он. — Кто там? Арторион?

Хольгер отмахнулся.

— С наукой покончено, атомщик. Я просился к Арториону, но он боится Ассархаддона… Это наш куратор. Вернулся на базу, инспектирует флагман и просит меня больше не называть Маркуса идиотом, не убедившись, что вокруг нет камер.

Гедимин хмыкнул.

— Теперь и на тебя доносят? Раньше самым неблагонадёжным был я… И как ему флагман?

— В отличие от нас обоих, Ассархаддон очень сдержан в выражении эмоций, — сказал Хольгер, недовольно щурясь на ремонтника. — И нам бы этому поучиться… Он предупреждает, что февральская группа увеличится на два сармата, и надеется, что это не создаст непреодолимых трудностей для нас.

Гедимин пожал плечами.

— Что пятнадцать, что семнадцать, — всё равно реактор задёргают… Васко, сходи за стульями, — двух не хватает.

…Они вышли встречать курсантов в коридор — по традиции, первое построение проводилось там. Новички выстроились полумесяцем по двое, Гедимин пересчитал их и удивлённо мигнул.

— Где ещё двое?

Сарматы переглянулись и дружно пожали плечами.

— Впервые о них слышу, — сказал за всех сармат с тёмно-синей кожей, исчерченной шрамами. — У меня список на пятнадцать курсантов. Вот…

Гедимин, в свою очередь пожав плечами, открыл список.

— Хорошо. Начнём с переклички. Кайя Тарс?

«Кайя… Переделанная самка?» — он внимательно посмотрел на сармата, шагнувшего вперёд. На самку он был похож не больше, чем остальные, а многочисленные шрамы на лице говорили о том, что жизнь у него была нелёгкая… впрочем, в этом самки не отличались от самцов.

— Имел дело с ирренцием? — задал Гедимин дежурный вопрос. — С другими ядерными устройствами?

Перекличка уже дошла до середины, когда в коридоре послышались быстрые шаги. Из-за поворота показались двое в чёрных скафандрах — сармат и филк. Узнав одного из них, Гедимин изумлённо мигнул.

— Альваро долго влезал в броню, — бесстрастно сообщил Константин, становясь девятым в первый «слой» полумесяца. Филк остановился за его спиной.

— Вы тут что забыли? — спросил Гедимин и тут же получил тычок под рёбра от укоризненно хмыкнувшего Хольгера.

— Прибыли для прохождения подготовки на курсах оператора реактора типа «Феникс» и двигателя типа «Седжен», — не изменившись в лице, отрапортовал Константин. Хольгер снова ткнул Гедимина в бок, тот досадливо отмахнулся.

— Вольно! Продолжаем перекличку…

Внеся в список последнего сармата и запустив курсантов в «класс», Гедимин поймал в дверном проёме Константина и прижал к стене.

— И давно ты в реакторщиках?

— Вчера узнал, — отозвался тот, недовольно щурясь. — Думаешь, я этому рад? Особый приказ. Меня берут на «Марк», как наиболее благонадёжного и подготовленного. Но практики-то у меня нет…

— Будет, — пообещал Гедимин, покосившись на реактор, до поры прикрытый защитным полем. — Ничего сложного тут нет. А Альваро? Давно филков берут во флот?

Константин пожал плечами.

— Мы пока не знаем, возьмут его или нет. Ассархаддон обещал замолвить слово… Мне будет легче работать с ним. Одному там не справиться, всё равно нужен напарник. А я привык к Альваро.

— Ладно, учитесь, — Гедимин выпустил его и жестом пригласил в «класс». — Только одно условие. На занятиях до меня не докапываться. Если есть что сказать — скажешь вечером.

Константин кивнул, изобразил «руки по швам» и, проскользнув мимо Гедимина, сел на свободное место рядом с устроившимся на краю ряда филком. Курсанты озадаченно косились на Альваро; он старался держаться спокойно, но Гедимин видел, что ему не по себе.

— Чтобы крутить реактор, нужны мозги, а не мышцы, — сказал ремонтник, занимая место у проектора. — Поэтому первые три дня мы посвятим теории. Вот крейсер типа «Бет», разрез в горизонтальной проекции…

03 февраля 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Hetatza!

Двое сарматов, с любопытством наблюдавшие за развлечением третьего, шарахнулись в стороны. Гедимин, перехватив его руку в движении, резко вывернул её — так, что заскрежетала броня — и швырнул курсанта лицом в стену. Альваро, высвободившийся из цепкой хватки противника, полетел в другую сторону, не удержался на ногах и с грохотом растянулся на полу. Гедимин покосился на него, но рядом уже был Хольгер, из реакторного отсека выбирался, свирепо сверкая глазами, Константин, на минуту упустивший Альваро из виду, а курсант, вдавленный в стену, задёргался, пытаясь вывернуться. Гедимин развернул его к себе лицом и резко вскинул руку, поднимая сармата на полметра вверх. Тот вскрикнул.

— Ну, покажи свою силу, — прошипел Гедимин, недобро щурясь. — Померяйся со мной!

— Атомщик, хватит! — Хольгер, потеряв надежду докричаться, постучал по его броне кулаком. — Руку сломаешь!

Гедимин, встряхнув головой, с удивлением уставился на то, что держал, подняв высоко над головой. К руке всё ещё прилагался курсант, но он уже не дёргался — только жмурился и еле слышно подвывал сквозь сжатые зубы. «Мать моя пробирка…» — Гедимин с трудом разжал пальцы. Сармат, освободившись из его цепкой хватки, шарахнулся за спины товарищей, придерживая безвольно повисшую руку за локоть.

— Альваро, как ты? — спросил Гедимин, повернувшись к филку. Тот уже стоял на ногах, но держался неуверенно и норовил опереться о стену — то ли из-за громоздкого скафандра, то ли из-за удара по голове.

Филк потрогал шлем и качнул головой, едва заметно вздрогнув от этого движения.

— Я… Мне бы в медотсек.

Курсанты, до того молча наблюдавшие за Гедимином, забеспокоились. От группы отделился Кайя Тарс и сказал, с опаской глядя на ремонтника:

— Никто не хотел причинить ему вред. Миндже всего лишь пошутил.

Константин скрипнул зубами. Хольгер придержал его за плечо и сердито сказал:

— А Гедимин, в свою очередь, пошутил с Миндже. Весёлые шутки, вот только медики не рады. Атомщик, возьми Константина и отведи Миндже и Альваро в медотсек. Я закончу занятие.

Миндже, вытолкнутый курсантами из толпы, нервно поёжился, но ничего не сказал и от предложенной Гедимином руки шарахнулся, как от удара. Ремонтник недоумённо хмыкнул, но настаивать не стал — локоть, а возможно, и кисть незадачливого шутника были определённо повреждены, и затягивать с посещением медиков не стоило.

Сармат-медик — Эвтимис, знакомый Гедимину по давней встрече в том же отсеке — посмотрел на ремонтника, выразительно ухмыльнулся и жестом позвал к себе пострадавших. Миндже отпустили быстро, вправив вывих, наложив лёгкие фиксаторы и вколов дозу анестетика; Альваро, хотя подозрение на кровоизлияние в мозг не подтвердилось, и вроде как повреждения ограничились шишкой на затылке, был уложен в капсулу-автоклав и остался в отсеке на ночь.

Когда Гедимин, уточнив прогнозы и получив ампулу с чем-то сладковатым «для успокоения нервов», вышел из медотсека, Константин ещё стоял напротив входа, скрестив руки на груди и как будто нахохлившись.

— Сотрясение, — сказал Гедимин, поравнявшись с ним. — Ничего опасного. Скафандр ему велик, нет должной фиксации. Свяжись с Кумалой, пусть поправит.

Константин на мгновение вскинул на него угрюмый взгляд и снова уставился в пол.

— Что, теперь так и будет?

Гедимин недобро сощурился.

— Постараюсь, чтобы не было.

— Ну, хоть что-то, — криво усмехнулся Константин. — Я, конечно, могу связаться с Ассархаддоном…

Гедимин вздрогнул.

— Не торопись. Этот Миндже, возможно, уже получил своё и успокоился.

— Будто других там мало, — буркнул Константин. — В лабораториях никогда такого не было. Я уже думал, что филки ни у кого не вызывают возбуждения…

Гедимин невесело ухмыльнулся.

— Здесь не лаборатория. Здесь, ah-hasulesh, армия. Никогда не любил эту штуку.

Они вышли из вагона в Тренировочном блоке — Гедимин хотел проверить реактор, Константин в задумчивости вышел за ним, вместо возвращения в жилой блок, и сам этому удивился, но обратно не пошёл — напротив, догнал Гедимина и пристроился рядом с ним.

— Ты просил не лезть к тебе на занятиях. Видишь, я это помню, — начал он со вступления, не предвещающего ничего хорошего, и Гедимин помянул про себя уран и торий. — Но то, что ты плёл про нейтронные вспышки…

— Чего? — сармат недоумённо мигнул и, замедлив шаг, повернулся к нему. — Что там со вспышками?

— Вопиющая бессмысленность того, что ты предлагаешь с ними делать, — отозвался Константин. — Сам подумай, какое отношение к выбросу нейтронов может иметь… Что там?

Кусок стены откинулся прямо перед сарматами, перегородив полкоридора. В следующую долю секунды маскировка спала, и Гедимин увидел обычный открытый люк — и запоздало содрогнулся, вспомнив, где они находятся. Коридоры незаметно вывели их к «особому отсеку»; он сейчас и открывался, выпуская наружу самоходную тележку медиков с двумя неподвижными телами на ней.

Сначала Гедимин увидел руку — странно вывернутую, с распухшими почерневшими от крови пальцами и треснувшими ногтями — и только потом взглянул на лицо и узнал сармата. Это был Айзек; он лежал, закрыв глаза, под кислородной маской. Рядом с ним, так же неловко раскинув искалеченные руки, распластался Хильдир. Из-под его маски виднелись засохшие чёрные потёки.

— Очень хорошо, — донеслось из-за двери; Ассархаддон, продолжая разговор с медиками, вышел в коридор. — Можете использовать ускорители регенерации, если нет риска эа-формирования. Мне хотелось бы увидеть их в строю как можно скорее.

— Sa hasu! — выдохнул Гедимин Тележка уже проехала, люк наполовину закрылся, и больше ничего не мешало ему шагнуть к Ассархаддону и молча его ударить. Точнее, почти ничего, — охранники перехватили его на подлёте и скрутили, не давая шевельнуться. В наушниках послышался раздражённый вздох и звонкий удар ладонью о шлем — Константин наконец подал признаки жизни.

— Гедимин? — Ассархаддон смотрел на него с лёгким удивлением. — Да-а… я и забыл, что мы теперь соседи. Не беспокойтесь, медблок осмотрел раненых и признал их повреждения лёгкими. Вы должны помнить сроки реабилитации при таких ранениях.

— Что ты… с ними… делаешь? — Гедимин не оставлял попыток вырваться из рук охранников — он уже понял, что до Ассархаддона не дотянется, но и стоять смирно не собирался.

— Особые тренировки, Гедимин, — куратор смотрел на него спокойно, без малейших признаков раздражения, с дружелюбным любопытством. — Теперь они, как и вы, носители важной информации о наших технологиях. И их, попавших в плен, будут допрашивать со всем усердием. Конечно, они не расскажут о принципах работы ваших изобретений, но навыки управления передать могут. А нам это совсем ни к чему. Я удовлетворил ваше любопытство?

Гедимин услышал в наушниках потрясённый шёпот Константина и криво усмехнулся. «Да, расчётчик. В твои расчёты снова вкралась ошибка. Жалко Альваро — он филк, у них выносливость ниже…»

— Скажи им, чтобы отпустили меня. Я не буду драться, — пообещал он и секунду спустя уже стоял прямо, разминая онемевшие руки. Охранники расступились.

— И что, с ним тоже… будет так? — сармат кивнул на Константина. Ассархаддон покачал головой.

— Незачем повторять дважды. Или вы уже усвоили мои уроки, или… или нет. И я уже говорил Константину, что брать напарником друга — очень плохая идея. Но… окончательное решение за капитаном флагмана — Маркусом.

Он снова перевёл взгляд на Гедимина и слегка сузил глаза.

— А кстати — почему вы здесь в такое время? Что-то произошло? Нужно моё вмешательство?

Гедимин услышал, как Константин нервно сглатывает, — кажется, он хотел что-то сказать, но передумал.

— Нелепая травма на занятиях, — отозвался он. — Пришлось вести в медотсек. Хольгер остался с курсом… Я пойду, пока там реактор не разнесли.

— Идите, — кивнул Ассархаддон, остановившись у закрытой двери. Вход в «особый отсек» уже покрылся маскирующей голограммой и слился со стеной. Гедимин отошёл на десяток шагов и щёлкнул коммутатором.

— Зря ты Альваро сюда втянул. У них с выносливостью…

— Заткнись, сам знаю, — отозвался Константин и больше не проронил ни слова — ни на занятиях, ни после них.

04 апреля 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Хольгер вздохнул, уже не стараясь скрыть возрастающее раздражение.

— Ты так говоришь, атомщик, будто макаки, взяв филка в плен, будут при допросе делать скидки на его низкую выносливость. Им всё равно! И хорошо, если методы Ассархаддона хоть как-то подготовят Альваро к общению с землянами. По крайней мере, умрёт достойно.

Апрельская группа резвилась на платформе, в десятый раз собирая разрозненные куски энергосистемы в работающий конгломерат. То, что у них получалось, именно конгломератом и было — механизмом Гедимин считать это отказывался и, в очередной раз подойдя к платформе и посмотрев на результаты трудов, требовал разобрать «эту ерунду» и повторить всё сначала. Отчего-то эта группа была особенно слаба в ручном труде, — предыдущие имели хоть какие-то навыки механиков…

— Мне вот интересно, — угрюмо сощурился на него Гедимин — и обсуждаемый вопрос, и вид раскуроченной платформы с одиноким реактором посередине наводили на него мрачную тоску. — Они не решат под конец нас… ликвидировать? Обеспечить достойную смерть, не дожидаясь допросов…

Хольгер, испустив тяжёлый вздох, хотел ответить, но отвлёкся на курсанта, куда-то тянущего хвост кабеля.

— Это не втыкается в стену, — сдержанно сказал он, преградив сармату путь. — Ищите подходящее гнездо в пределах установ…

Отсек содрогнулся. Гедимин, на долю секунды потерявший равновесие, в следующий момент обнаружил себя над реактором, на краю вскрытой крышки, с рукой, просунутой к электромагниту. Посмотрев на пустоту в своём кулаке и сообразив, что все стержни, и управляющие, и аварийные, опущены в активную зону ещё четыре дня назад, и реактор не подаёт никаких признаков «жизни», он растерянно мигнул и повернулся к Хольгеру.

— Что это?

Химик молча поднял палец. Он к чему-то прислушивался — и теперь и Гедимин услышал отдалённый перекатывающийся грохот и лязг. Отсек встряхнуло ещё раз, но слабее.

— Это не у нас, — тихо сказал Хольгер. — Где-то сверху.

Гедимин мигнул.

— Над нами? Химблок снизу… Старые шлюзы⁈

— Разве что крейсер на перегоне, — прошептал Хольгер, щёлкнув для верности коммутатором и переведя настороженный взгляд на курсантов — они, как и преподаватели, растерянно переглядывались, забыв о полуразобранной платформе. — Или с порталом промахнулись.

Красные светодиоды над выходом замигали, и тут же загудели все передатчики — и у преподавателей, и у курсантов.

— «Метеоритный удар в районе шлюзов „Гекаты“. Пришлюзовые отсеки разрушены и закрыты для посещения. Маскировка базы восстановлена, транспортное сообщение восстанавливается. Не покидайте помещений, в которых находитесь, до конца рабочей смены. Участники восстановительных групп будут оповещены отдельно,» — по старой привычке прочитал вслух Хольгер. — Уран и торий…

— Космос, — криво ухмыльнулся Гедимин, вспомнив карту Луны. Её сторону, никогда не поворачивающуюся к Земле, от метеоритов не защищало ничего — и они, как им и полагалось, падали.

— Почему не сработали щиты? — спросил один из курсантов. — «Геката» надёжно прикрыта…

— Размеры метеорита, — пожал плечами Хольгер. — Неудачный угол атаки. Любой щит рано или поздно трескается.

— Если приближается крупный метеорит, ему навстречу должны послать ракету, — вступил в разговор другой курсант, вертя в руках одну из обсидиановых линз. — Щиты выдержали бы дождь осколков. У нас теперь есть ракеты, способные разрушить Землю! Почему они нас не защищают?

— Зачем разобрал систему линз? — спросил у него Гедимин, сердито щурясь. Теперь, когда ясно было, что метеорит уже упал, всё, что могло, обрушилось, и Тренировочный блок выдержал, внимание сармата вернулось к курсантам. «Убил бы,» — подумал он, глядя на линзу, неизвестно зачем вытащенную из вполне рабочего агрегата. «По какому принципу они набирают курсантов? По благонадёжности, что ли?»

— Взрыв ирренция демаскирует базу надёжнее, чем десять метеоритов, — ответил курсанту Хольгер. — Возвращайтесь к ремонту установки. Щиты починят без вас.

Когда они вышли на станцию, транспортный туннель уже работал — хотя, как понял Гедимин из обрывков чужих разговоров, некоторые участки приходилось объезжать, а откуда-то сарматы выбирались пешком.

— Много погибших, — Хольгер, обменявшийся с кем-то из толпы новостями, вернулся мрачным. — Весь верх просел от удара, и были кислородные взрывы. Хорошо, внизу развернули резервные станции.

— Реакторы не зацепило, — облегчённо вздохнул Гедимин. — Космос, сожги меня пучок нейтронов… Космос — большая штука.

Столовая была закрыта, — огромный отсек отключили от подачи воздуха; воду и пищу раздавали у входа в жилой блок. Одну из резервных кислородных станций притащили прямо туда и разобрали кусок стены, чтобы обеспечить ей контакт с горными породами.

«Тренировочный блок не закроют,» — успокоил Гедимина Ассархаддон. «Кислорода достаточно. Наверху идут утечки воздуха, их скоро найдут и устранят. Тогда откроем и столовую. Продолжайте работу, Гедимин. Это важно для нашей расы.»

06 апреля 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Девятый курсант подошёл к щиту управления и уверенно поднял голографические стержни, запустив нарисованный реактор. Гедимин одобрительно кивнул. Тренироваться с виртуальным щитом управления придумал Хольгер; Константин ещё по осени нарисовал тренажёр, смоделировав все последствия команд — и аварийное глушение при хаотичном тыканьи в кнопки. Вчера глушений было много, сегодня все наигрались, и Гедимин думал, что некоторых курсантов уже можно подпустить к настоящему реактору — ненадолго и под присмотром.

— Атомщик, — услышал он тихий голос Хольгера; химик стоял с другой стороны голограммы и следил за движением стержней. — Я, пожалуй, схожу наверх. Пустое любопытство, но покоя оно мне не даст.

— Будто мне не интересно, — хмыкнул ремонтник. — Лучше сиди тут. Они пока ничего взорвать не могут… я съезжу наверх.

Он запоздало вспомнил, что забыл отключить коммутатор, — уже на выходе его догнали трое курсантов.

— Мы всё сделали, — сказал один из них. — В реактор нас не пускают. Можно с вами наверх?

Гедимин пожал плечами.

— Вам полезнее было бы перечитать инструкцию. Ладно, идите, но от меня ни на шаг.

Транспортный туннель поднял их недалеко; дальше пришлось перебираться с яруса на ярус с помощью Вертикали, и кое-где Гедимин, оглядевшись, открывал люки лучевым резаком. Утечки воздуха через разрушенные ярусы ликвидировали ещё вчера, а небольшая тяга с этажа на этаж, по мнению ремонтника, только способствовала быстрейшей передаче кислорода от станций к обитателям базы.

— М-мать моя пробирка! — потрясённо выдохнул один из курсантов, выбравшись из последнего люка. Здесь обрывалась и Вертикаль. Прямо над головой Гедимина зиял пролом в потолке. Выбитая крышка люка валялась среди обломков обрушенного свода. Опасных трещин не было — ликвидаторы поработали над ними, заделав то, что заделывалось, и обвалив всё остальное. Над проломом виднелась плотная белесая плёнка защитного поля, но Гедимин разглядел между ней и полом следующего яруса узкий коридор, по которому можно было проползти. Жестом приказав закрыть респираторы и подключить внутренний кислород, сармат ухватился когтями за края пролома и подтянулся, выползая на верхний ярус.

Ползти пришлось недалеко; как и предполагал сармат, это был ремонтный коридор, ведущий в большой пузырь с установленными шлюзовыми камерами. Группа ликвидаторов в тяжёлых экзоскелетах повернулась к пришельцу, удивлённо мигая.

— Посторонние на разрушенном ярусе! — немедленно объявил один из них, и Гедимин недовольно сощурился.

— Подожди ты, — сказал он. — Я — ремонтник. А ты бы лучше правильно закрыл ремонтную перчатку. В таком положении резак включается от встряски.

— Гедимин Кет! — раздался в наушниках громкий голос Ассархаддона. Говорил он по-прежнему спокойно, но настройки звука подкрутил, и у Гедимина зазвенело в ушах.

— Мы пришли помочь, — отозвался ремонтник. — Такие серьёзные разрушения…

— Если вас до сих пор не мобилизовали, значит, на то были причины, — отрезал Ассархаддон. — Сейчас не время любопытствовать. Возвращайтесь вниз и забирайте с собой курсантов. Мы не можем рисковать единственным физиком-ядерщиком!

По ту сторону шлюза сверкнуло что-то красное — охранник в тяжёлом экзоскелете приземлился, зацепив при развороте защитное поле краем «лучевого крыла». Встав напротив прозрачного экрана, он жестами повторил Гедимину приказ Ассархаддона, добавив, что при неповиновении его отряд выдворит пришельцев силой. Ликвидатор, так и не закрывший ремонтную перчатку правильно, злорадно фыркнул.

— Да ходи ты без руки, вот проблема-то… — вздохнул Гедимин, разворачиваясь к выходу. — Посмотрели? Ползём обратно.

Курсанты не возражали — пока Гедимин пререкался с куратором, они успели посмотреть в прозрачные проёмы и оценить масштаб разрушений. До самого транспортного туннеля они не издали ни звука, только потрясённо переглядывались. Гедимин тоже молчал и сердито щурился, вспоминая ликвидатора. «Как только с такими мастерами база функционирует без аварий…»

Где-то по пути он в задумчивости свернул не туда, долго искал Вертикаль, а спустившись, наткнулся на транспортный туннель с открытыми люками. У платформы стоял грузовой вагон, и Гедимин, решив не привередничать, шагнул внутрь.

— Ирренций! — крикнул кто-то из находящихся внутри, заметив вторжение.

— Атомщики, — отозвался Гедимин, указав на свой скафандр. Сармат облегчённо вздохнул и жестом позвал и его, и курсантов на борт.

— Атомщики? Значит, есть полная карта, — сказал незнакомый сармат в инженерной броне. — Как отсюда выбраться к «Сампо»? С нынешними подъёмами и спусками я самого себя без карты не найду.

— Я тоже заблудился, — неохотно признал Гедимин, открывая карту. «И сел не на своё направление,» — добавил он мысленно, увидев, как обозначена платформа, на которой он только что был, и куда ведёт данная ветка. «Ладно, вот здесь можно сойти и быстро доехать. Провожу инженеров и вернусь.»

Пока инженер изучал карту, Гедимин рассеянно слушал, о чём говорят по соседству, у грузовой самоходной платформы, принайтованной к вагону и, судя по золотистому коробу над ней, перевозящей ирренций. Голос одного из сарматов показался ему знакомым, и на очередной реплике он медленно повернулся к беседующим.

— Не знаю, что у вас за комиссии, — сердито говорил сармат в облегчённом варианте «скафандра атомщика» — из двух слоёв, нейтронностойкого и флиевого, с ипроновыми вкладками на шлеме. — Я непроверенное в Ураниум не потащу. Нам всё это у себя ставить. А вдруг взорвётся или нафонит?

— Гарантии Ассархаддона, конечно, ничто для инженеров Ураниум-Сити, — фыркнул на него сармат из Инженерного блока. — Отличный зачин для взаимодействия… Эй! Кто вы, и что вам надо?

Гедимин протянул руку к сармату в двуслойном скафандре.

— Иджес?

Тот изумлённо мигнул и двинулся навстречу.

— Гедимин⁈ Но тебя же… Арррхс!!!

Гедимин поспешно выпустил шипящего от боли Иджеса и виновато опустил взгляд.

— Прости, забыл, — тебя же не модифицировали…

— Да и Седна с ним, — Иджес потёр помятое плечо и заглянул Гедимину в глаза, растерянно мигая. — Атомщик. Живой. Здоровее, чем был… Но что тогда… Я же видел тебя убитым! Там, у взорванного реактора… Стой! А остальные? Линкен, Хольгер, Константин, ваши филки? Они тоже здесь⁈

Гедимин кивнул. Лицевой щиток будто заволокло туманом — сквозь мутную пелену силуэт Иджеса виделся расплывчатым, и слова доходили невнятно. Гедимин медленно улыбнулся.

— Да, мы все здесь.

Он перевёл взгляд на ипроновый короб с грозными предупреждающими знаками.

— Что везёшь? Это для Ураниума?

— Ага, какие-то новые РИТЭГи, — кивнул Иджес. — На иррен… Стой! Это же твои штуки, верно? Кто ещё стал бы возиться с ирренцием⁈

— Мои, — Гедимин улыбнулся. — ЛИЭГи. Восемь штук заменят «Полярную Звезду». Для чего вам… А, понял. Война?

Иджес, помрачнев, нехотя наклонил голову.

— Готовимся. Подробности… Нет, не буду. Даже тебе.

Гедимин крепко сжал его плечо.

— А я-то, идиот, хотел мира… АЭС на ирренции… — он тяжело вздохнул. — Реактор я всё-таки построил. Хороший реактор.

— Слышал, — кивнул Иджес. — Атомный флот, да? Говорят, обходит землян по всем параметрам… Здорово, что ты жив, атомщик. Мне не поверят, что я тебя видел.

Гедимин сдвинул пластину брони и достал плоский серебристый диск. На нём были закреплены расходящиеся кольца, напиленные из перламутрового конуса — внутренней раковины какого-то беспозвоночного с Кагета. По краям были приделаны несимметричные лучи из силикатных иголок — остатков фильтрующего организма из Аметистового моря.

— Это тебе. Этих животных нет в Солнечной Системе. А это… — он извлёк из скафандра ещё три цацки, разной формы и размера, всё с теми же органическими деталями из инопланетных организмов. — Это для Лилит и сестёр… братьев Хепри.

— Ого… — Иджес потрогал пальцем перламутровые кольца. — Спасибо, атомщик. Передам им от тебя привет. Тебя там все помнят. Лилит едва не выбралась за Периметр, когда тебя… вывезли. Хорошо, отговорили…

Курсанты высадились на станции, с которой легко было добраться до Тренировочного блока, Гедимин поехал дальше и, уже проводив Иджеса к «Сампо», долго стоял на галерее и смотрел на мигающие припортальные дуги. Иджес возвращался в Ураниум-Сити «коротким путём» — через галактику Вендана; инженеры, убедившись, что ЛИЭГи прошли сквозь портал, направились к транспортному туннелю, и Гедимин пошёл за ними, задумчиво улыбаясь. «Им теперь будет спокойнее,» — думал он. «И если повезёт, мы ещё встретимся. Я бы вернулся в Ураниум. Перестроил „Полярную Звезду“ под ирренций…»

… — Полезли наверх? — Линкен выразительно хмыкнул. — Надо было тебе во взрывники идти. Там если голову оторвёт, то по делу. Ну вот что вам, атомщикам, делать на развалинах⁈

— А то ты не полез бы, — отозвался Гедимин. Он даже не щурился — с самой встречи с Иджесом он не мог ни на кого толком разозлиться, и даже курсант, едва не удравший наверх в одиночку, не получил от него заслуженной затрещины.

— Я рад, что там обходятся без нас, — сказал Хольгер, глядя на пустые места за столом. Константин исчез вскоре после февральского выпуска, с ним пропал и Альваро. Хольгер пару раз связывался с ним — северянин отвечал, что он на стажировке, а потом и вовсе перестал выходить на связь. Айзек появлялся пару раз — в униформе Атомофлота, разработанной Кумалой, строгий, сосредоточенный и молчаливый. Напоследок он подошёл к Гедимину и протянул ему руку; на вопросительный взгляд не ответил и больше в столовой не появлялся.

— Где их всех стажируют, вот что мне интересно, — еле слышно пробормотал Гедимин.

— Корабли стоят на базе, — пожал плечами Линкен. — Там все стажёры, наверное. Экипажи подбираются небыстро. Всем надо освоиться, сработаться… Я тоже со дня на день исчезну. Вы тут не пугайтесь.

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Не так скоро, как вы думаете, Линкен, — послышался над головой ремонтника голос Ассархаддона. Гедимин даже не обернулся — он давно подозревал, что носит за плечами невидимый портал, и куратор просто вылезает оттуда, когда ему надо.

— Маркус хотел бы видеть вас на испытаниях «Марка», — продолжал Ассархаддон, занимая место, оставшееся от Константина. — До сентября вас придержат тут, а потом… Не исключено, что переведут на «Шаман».

Гедимин мигнул, вопросительно посмотрел на Линкена.

— База на Палиаке, — отозвался тот. — «Марк» припишут к «Шаману»? Непонятно, я думал, все крейсера будут на «Маре»…

— «Марк» — особый крейсер, — сказал Ассархаддон. — Маркус хочет перенести на него свой штаб.

Его глаза слегка сузились, и Гедимин насторожился — Ассархаддон нечасто выражал своё мнение о решениях Маркуса. Но в этот раз он сдержался — и, снова придав лицу каменное выражение, положил на стол небольшой пакет.

— Держите, Гедимин. Впредь будьте осторожны, — сухо сказал он.

Сармат, растерянно мигнув, развернул пакет. На стол выпали четыре цацки — всё, что он отдал недавно Иджесу.

Задать вопрос он не успел — только навалился на стол, чувствуя, как в груди холодеет, а глаза против воли сужаются.

— Иджес цел и невредим, — сказал Ассархаддон. — Как и все остальные. Вашу контрабанду перехватили на Кагете, на ваше и его счастье. Впредь воздержитесь от таких подарков. «Геката» — всё ещё секретная база.

Гедимин молча наклонил голову. Ему не хотелось смотреть на куратора, и он перевёл взгляд на блестящие перламутровые кольца и конусы. «Ничего. Вернусь в Ураниум — всем привезу подарки. Сделаю ещё лучше.»

01 августа 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ну, как тебе новая группа? — дежурно спросил Хольгер, отключая голографический проектор и убирая телекомп в стену, под экранирующую облицовку. Гедимин спустился с платформы, до начала практических занятий принайтованной в дальнем конце отсека, и пожал плечами.

— Сарматы как сарматы. Мне реактор не нравится…

— Что с ним? — насторожился Хольгер. — Думаешь, пора в утилизацию?

Гедимин покачал головой.

— Пока не знаю. Надо подумать. Если до завтра не успокоится…

— А что? — взгляд Хольгера из настороженного стал испуганным. — Он до сих пор пульсирует? Там же куча ипрона! Ты аварийные не поднимал?

— Три вспышки за смену, — отозвался Гедимин, угрюмо щурясь на платформу. — Задёргали. Сколько групп у нас на нём было?

— Тринадцать. Ему уже больше года… Думаешь, отработал своё?

Гедимин пожал плечами.

— Посмотрю за ним завтра. Если не успокоится — придётся менять.

Реактор занимал все его мысли по пути в столовую, и он даже не обернулся, когда Линкен шумно сел за стол рядом с ним и хлопнул по столешнице двумя руками.

— Осторожнее, — недовольно сказал Хольгер, глядя на вытекшую из контейнера Би-плазму. — Чего ты такой довольный? Что взорвал?

Линкен мигнул.

— Это, похоже, заразно, — сказал он, с недоумением глядя на химика. — Атомщик всегда был с

Энцелада. А теперь и ты туда переселился. Ты что, не слышал о первом полёте «Марка»?

— Взлетело? — оживился Гедимин, ненадолго оторвавшись от неприятных мыслей. — Не взорвалось?

Линкен кивнул и расплылся в широкой улыбке.

— Сегодня перегнали на Палиак. Собирают экипаж. Эх, не будь у меня своего корабля…

— Константина мы теперь долго не увидим, — подвёл итоги Хольгер. — И Альваро тоже. Надеюсь, хоть там, на борту флагмана, обойдётся без идиотских драк!

02 августа 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Ну наконец-то! — облегчённо вздохнул Хольгер, выключая передатчик. — Верхние ярусы восстановлены вокруг имитации нового кратера.

— Хорошо им, — пробормотал Гедимин, не отвлекаясь от невесёлых мыслей. На верхние ярусы он не поднимался с тех пор, как его с курсантами погнали оттуда охранники, да и тогда, честно говоря, лезть туда не стоило. А вот реактор, едва-едва переставший пульсировать на вторые сутки после аварийного останова, стоял у него под боком, и сармата это не радовало.

— Ты уже определись, — Хольгер искоса посмотрел на него и жестом позвал сармата к открытой двери вагона. — Или он исправен — и ты с ним работаешь, или он неисправен — и его ликвидируют. Мяться тут не над чем.

— Эти реакторы рассчитаны на сотни лет, — отозвался Гедимин. — А его задёргали за год. Что-то не сходится.

— Э-эй! Энцелад, приём! — кто-то постучал по наплечнику Гедимина, и сармат нехотя обернулся. Рядом со своей обычной ухмылкой стоял Кенен и совал под нос массивный перстень — дырявую болванку, свёрнутую в кольцо и по цельной, не продырявленной стороне покрытую мелкими синими камешками.

— Нравится? Это за мои проекты наград, — похвастался он. — Маркусу понравилось.

Сарматы переглянулись.

— Ещё войну не начали, а уже думают о наградах, — пробормотал Гедимин, недовольно щурясь. — Вы сначала победите…

Вагон открылся, и Гедимин прижался к стене, пропуская всех, кто в лёгких скафандрах первым прорвался к выходу. Кенен поспешил было за ними, но оглянулся на неподвижного ремонтника и тоже остановился.

— Правильно. Куда нам спешить? — спросил он самого себя. — Би-плазму без нас никто не съест. Поужинаю с вами, парни. Приятно находиться рядом с гениями!

Гедимин, направившийся к выходу, увидел краем глаза, как Хольгер молча показал Кенену кулак.

Когда сарматы добрались до стола, улыбка учётчика сперва приугасла, а потом и вовсе исчезла с лица. Место Константина, уже давно пустовавшее, сегодня было занято; на месте Айзека сидел Альваро, и оставался всего один свободный стул — обычно отводимый для Ассархаддона.

— А, Маккензи? Иди, садись, место свободно, — Линкен кивнул на пустой стул. Константин не шевельнулся. Он сидел, подперев ладонью респиратор, и разглядывал сплющенный контейнер из-под воды.

— Что это с ним? — тихо спросил у Линкена Хольгер.

Гедимин перевёл взгляд на Альваро. Филк тоже выглядел подавленным.

— Эй! — он дотянулся до локтя Константина. — Вас пытали? Может, в медотсек?

Северянин поднял на него удивлённый взгляд потемневших глаз и едва заметно качнул головой.

— Это мы прошли, атомщик. Да только зря.

— Зря? — переспросил Гедимин, недоверчиво щурясь. — Тебя же направили на «Марк»… Он взорвался? Или нашли других?

Линкен, успевший что-то ответить на вопрос Хольгера, сердито фыркнул.

— Я тебе взорвусь…

— О чём ещё волноваться Гедимину⁈ — Константин посмотрел на потолок. — Корабль цел. Я по-прежнему в экипаже. А вот Альваро — нет.

— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Но ведь Ассархаддон обещал…

— Замолвить слово, — закончил за него Константин. — Маркус сказал, что на его корабле «выродков Джеймса» не будет.

— При чём тут Джеймс? — Гедимин обвёл всех сарматов недоумённым взглядом. — Он давно мёртв, а филки — тоже сарматы… Да их уже больше, чем нас!

Константин вздохнул.

— Прекрасная планета Энцелад… Я вот иногда думаю — а что, если бы макаки не упирались так в благонадёжность — и выбрали координатором нашего атомщика?

— Хватит чушь молоть, — поморщился Гедимин. — Маркус поступает глупо.

— Альваро — единственный филк за всё время работы наших курсов, — тихо сказал Хольгер. — Я не знаю, какие экипажи готовят на «Маре» и «Шамане»…

— Никэс берёт в москитный флот только филков, — сказал Линкен. — Остальные в кокпит не влезают.

— Москитному флоту нужно много пилотов, — пробормотал Хольгер, отводя взгляд. Гедимин вспомнил последние дни «Шибальбы» и содрогнулся.

— Да, Маркус никак не может забыть дела Джеймса, — ухмыльнулся Кенен. — Наверное, никогда не забудет. Мне рассказали, парни, как он недавно хотел приказать перестроить все клонарии на производство обычных сарматов.

Гедимин мигнул.

— Там же места не хватит. Они в шахтах, там тесно…

Кенен отмахнулся.

— Координатора такие мелочи не волнуют! Он ещё хотел перестрелять всех филков и заменить их нормальными сарматами. Хорошо, Ассархаддон у нас не дурак, — отговорил…

— Как именно? — вяло поинтересовался Константин, положив руку на плечо вздрогнувшему Альваро.

— Я там не был, парни, — качнул головой Кенен, — но говорят, будто он сказал, что на фоне филков Маркус выглядит особенно внушительно.

Гедимин невольно усмехнулся.

— Аргумент, — пробормотал он, толкая локтем Хольгера. Тот, испустив негромкий смешок, тут же помрачнел.

— То, что нужно координатору сарматской расы. Найти, на фоне кого он будет выглядеть внушительно, — он поморщился и подвинул к себе контейнер с Би-плазмой. — Надеюсь, атомщики, это просто анекдот. Иначе всё очень и очень печально.

01 сентября 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Спецконтейнер закрылся; повреждённый твэл больше не представлял опасности для окружающих, и Гедимин, оттерев от перчаток красный раствор меи, взял у приблизившегося сармата клейкий лист с маркировками. Большая часть символов не вызвала у него вопросов, — яркие знаки предупреждали о радиационной опасности и крайней хрупкости перевозимого предмета. А символ в самом низу листа сообщал: «направлено на переработку».

— Изучение, — буркнул Гедимин, исправляя знак. Сарматы, присланные в Тренировочный блок с новым твэлом и контейнером для старого, озадаченно переглянулись.

— Распоряжений не было, — сказал бригадир. — У нас направление в цех переработки. А рисовать ты можешь хоть свой портрет.

— Ты в себе? — спросил Гедимин, стараясь говорить и выглядеть мирно — устраивать драку над твэлом ему не хотелось. — Его надо изучить. Иначе так и будем выбрасывать по твэлу в год.

Бригадир пожал плечами. Ему было не по себе рядом со «взрывоопасным» грузом, и это чувствовал даже Гедимин.

— Куда его тогда везти?

— В лабораторию лучевых исследований, — сказал Гедимин. — Блок Исгельта Марци. Знаешь, где это?

Бригадир качнул головой; его фиолетовые глаза насмешливо сверкнули.

— Покажи на карте, — попросил он. — У вас, ядерщиков, полные карты. Мы ваших секретных лабораторий не знаем.

Гедимин развернул карту и изумлённо мигнул — все отсеки, занимаемые когда-то лабораториями Исгельта, были поглощены расползающимися цехами при верфях.

— Так куда везти-то? — бригадир уже откровенно ухмылялся. Гедимин свернул карту и коснулся передатчика.

— Сейчас спрошу у Ассархаддона.

Побледневший сармат подался назад, рабочие испуганно переглянулись.

— Эй, может, не надо… — пробормотал кто-то из них, но Гедимин уже слышал в наушниках голос Ассархаддона:

— Гедимин Кет? Что произошло?

— Кто сейчас занимается лучевыми исследованиями? — спросил сармат. — Нужно изучить отработанный твэл…

В наушниках послышался тихий вздох.

— Исследовать некому, Гедимин. Исгельт занят другими делами. Запускайте переработку.

— Стой, — сармат почувствовал знакомый холод в груди. — Это очень важно…

— Знаю, — отозвался Ассархаддон. — За изучением последуют изменения в конструкции реактора, несколько месяцев на модернизацию технологических линий… У нас очень мало времени, Гедимин. Подумайте лучше, где на корабле удобнее будет хранить запас твэлов.

…За столом Ядерного блока снова освободились места — и Константин, и Линкен покинули базу, исчез и Альваро — просто пересел после отъезда Константина за другой стол, и Хольгер не уговорил его вернуться. Двое курсантов из августовской группы, завидев Гедимина, подсели было к нему, но увидели что-то в толпе — и, быстро извинившись, отошли к другому столу.

— Ну вот, — буркнул Гедимин, глядя на пустые места. — Все ушли.

— И моя компания, боюсь, вас тоже не обрадует, — вздохнул Ассархаддон, занимая своё обычное место. — Вы не обижены на меня за твэл?

Гедимин пожал плечами.

— Это ведь не от тебя зависело?

Куратор кивнул. Он смотрел на сармата по-прежнему пристально, будто каждая их встреча была первой; Гедимину казалось, что он привык к этому въедливому взгляду, но сейчас ему было не по себе.

— Цели и средства, Гедимин, — проговорил Ассархаддон, недовольно щурясь. — Прежде чем выбирать средства, неплохо бы определиться с целями. Иначе результат неприятно удивит. С Маркусом проблема не в тупости… он не идиот, а отсутствие гибкости мышления — ещё не приговор. Хуже то, что он не определился.

Гедимин мигнул. Он не знал, чего ему больше хочется — положить куратору на плечо руку или незаметно уехать в соседний блок. Так или иначе, разговор выходил странный.

— Не понимаю, — осторожно сказал он.

— Можно уничтожить вид Homo sapiens, — Ассархаддон загнул один из крайних пальцев. — Можно произвести впечатление на вид Homo sapiens и внушить им страх и благоговение. Это разные цели, Гедимин. И делается это по-разному.

— Это можно совместить, — заметил Хольгер. — Сначала устрашить, а потом…

Ассархаддон кивнул.

— Эффективность, — сказал он со вздохом. — Эффективность страдает. Имей мы в распоряжении сравнимые ресурсы, можно было бы поиграть в звёздные войны. В нашем случае — или мы быстро и тихо зачищаем планеты, или впечатляем — и нас разносят в прах. Мне всё равно. Я только хочу, чтобы Маркус определился… и чтобы он, во имя всех богов всех цивилизаций, обзавёлся хоть каким-нибудь стилем!

Сарматы озадаченно переглянулись.

— Ничего не понимаю, — признался Гедимин. — Он тебя оскорбил?

— Только мой здравый смысл, — отозвался Ассархаддон, совладав с собой. Его глаза снова посветлели, но это был очень странный оттенок — не ярко-жёлтый, как в спокойном состоянии, а белесый, будто выцветший.

— Знаете, над чем работает Исгельт Марци? — спросил куратор, и Гедимин мигнул от внезапной смены темы и поспешно покачал головой. — Специальное поручение Маркуса — разработать на основе «Та-сунгара» и двупучковых излучателей так называемое «Устройство Судного Дня». Вам знаком этот термин?

Хольгер кивнул. Гедимин, удивлённо покосившись на него, пожал плечами.

— Странное название. Какого дня? Что это должно значить?

— Вы плохо знакомы с земным кинематографом? Это к лучшему, Гедимин. Это к лучшему, — глаза Ассархаддона на долю секунды пожелтели и снова стали белесыми. — Это бомба, которая должна будет в случае нашего поражения взорвать Землю.

Гедимин вздрогнул всем телом, придвинулся к куратору, пристально глядя ему в глаза, — непохоже было, чтобы тот шутил.

— Взорвать Землю… — медленно повторил Хольгер. — Зачем это ему?

Ассархаддон едва заметно поморщился.

— Отсутствие стиля, seatesqa. Подражать персонажам земного кинематографа — довольно-таки глупо, и особенно глупо — брать пример с персонажей, самим сюжетом обречённых на поражение. Но приказ отдан, и Исгельт работает. Как думаете, у него получится?

Гедимин на секунду задумался.

— Такую бомбу можно сделать, — сказал он. — Даже если Земля не расколется, тектонические сдвиги и их последствия… В общем, придётся заново терраформировать, и то не сразу.

Хольгер кивнул.

— Атомщик прав. Физически это возможно. Но… — он пожал плечами. — Я бы так делать не стал. Планет, пригодных для жизни, и без того мало.

— В определённом случае я бы так сделал, — задумчиво сказал Ассархаддон. — Но случай не тот… Хорошо, я услышал то, что хотел. Продолжайте работу. У вас осталось меньше двух лет.

За опустевшим столом Гедимин и Хольгер озадаченно переглянулись.

— Взорвать планету, — ремонтник тяжело вздохнул. — Может, у него эа-мутация?

— Ассархаддон бы знал, — качнул головой химик. — К сожалению, эа-мутации у него нет.

01 января 34 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Вольер Зелёных Пожирателей пришлось расширить вдвое — как выяснилось, смертность среди молоди у них ничтожно мала. Теперь весь аквариум изнутри кишел тридцатисантиметровыми многоножками. Их челюсти уже затвердели, и им больше не добавляли радиоактивную пыль в Би-плазму — они перешли на рыхлый облучённый металл. Огромные миски с Би-плазмой, впрочем, остались в вольере — подросшие личинки съедали немало органики, набирая массу. Взрослые особи лениво переползали от мисок к завалам облучённых металлических балок. Их наспинные железы сдулись, и тела стали почти плоскими, но вид у «червяков» всё ещё был взъерошенный из-за топорщащихся на спине чешуй.

— Смотри, — Хольгер указал на миску, из которой взрослый Пожиратель вытаскивал за хвост извивающуюся личинку. — Я бы поспорил, что он его не съест… Ну да, так и есть.

Пожиратель выплюнул детёныша и нырнул мордой в миску.

— Что они едят, когда вокруг нет Би-плазмы? — Гедимин покосился на соседний вольер с мелкими представителями ириенской фауны. Все они, собранные в одной кормушке, не наполнили бы её и на треть.

— Наверное, на Ириене одна особь приходится на пару квадратных километров… а не по две на метр, — сказал Хольгер. — И смертность там определённо выше.

Наблюдение за Зелёными Пожирателями было не самым интересным делом, но больше заняться было нечем. Ни Линкен, ни Константин, ни Айзек так и не появились на базе — если им и разрешили отдохнуть в день смены дат, то где-то на орбите Сатурна. Гедимин надеялся, что появится хотя бы связь с «Марой» и «Шаманом», но режим скрытности за прошедшие месяцы только усилился. «И чего, спрашивается, нам не работалось?» — думал Гедимин, лениво следя за прожорливыми «червями». Он надеялся, что они предпримут ещё один штурм люка на потолке — или хотя бы шлюзовой камеры в нижней части вольера — но Пожиратели были заняты размножением, а в этом деле Гедимин ничего не понимал.

— … в симбиозе с радиотрофными бактериями, — донёсся негромкий голос с противоположной стороны вольера. Хольгер заглянул за угол и, хихикнув, потянул Гедимина за руку. Тот, недоумённо пожав плечами, посмотрел на дальнюю галерею и увидел Кумалу. Рядом с ним, с любопытством глядя в вольер, стоял Сциен.

— Смотрите, мы здесь не одни, — радостно улыбнулся Кумала, вскинув руку в приветственном жесте. — Гедимину нравятся радиотрофы. Вы обратили внимание на строение их внешнего покрова? Оно навело меня на идею ваших радиозащитных скафандров.

Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Новая группа завтра, — Хольгеру надоели «червяки», и он, когда Кумала и Сциен скрылись за вольером, решил сменить тему. — Может, заменим ещё один твэл? Ты уверен в реакторе?

Гедимин пожал плечами.

— Пока работает.

— И я очень рад это слышать, seatesqa, — раздался в наушниках голос Ассархаддона. — Я отменил январскую группу. Ваша помощь будет нужна мне в другом проекте. Зайдите в отсек Аметиста, мы поговорим без свидетелей.

Сарматы озадаченно переглянулись.

В отсеке Аметиста, едва подсвеченном синими светодиодами, не было никого; даже Ассархаддона, в его ярком скафандре, Гедимин разглядел не сразу — куратор стоял в тени, в стороне от люминесцентной дорожки, нарисованной на галерее.

— Великолепная приспособляемость, — медленно проговорил он, глядя в иллюминатор, за которым в клубящейся мути мелькали удлинённые тени. — Здесь, в этом небольшом вольере, шестнадцать замкнутых экосистем. Наша роль сводится к добавлению минералов в донные отложения. В соседний вольер мы не добавляем ничего, и он существует так уже полтора года. Остался последний шаг…

Куратор перевёл взгляд на Гедимина.

— Завтра утром вас заберут с пирса «Койольшауки» и отвезут в кратер Кей. Константин Цкау рассчитал код планеты, пригодной для расселения аметистовой фауны. Вам остаётся только её найти.

Гедимин усмехнулся.

— Я думал, ты о них забыл… А раньше планеты искали без нас, — заметил он и тут же получил тычок в бок от Хольгера.

— Блок лучевых исследований расформирован, — отозвался Ассархаддон. — Прервать работу цеха на месяц не могу даже я. А вы так хорошо выполняете план, что нехватку одной группы никто не заметит. Только одно условие… Не распространяйтесь о том, чем вы будете заниматься.

Гедимин кивнул.

02 января 34 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

Гедимин сидел на краю платформы, от нечего делать разглядывал кислородную станцию, наполняющую баллоны в полусотне метров от него, и прикидывал, как её модифицировать. За его спиной работал реактор, и вращался волчок гравитационного генератора, обеспечивая привычную силу тяжести. Справа границу её действия обозначала кислородная станция, слева — Хольгер, пристроившийся на дне кратера с переносным прожигателем. Если бы Гедимин обошёл реакторный отсек, он увидел бы белые вспышки — пульсацию очередного портала. У Хольгера что-то не ладилось, и он, отложив прожигатель, следил за показаниями дозиметра. Рядом с ним, глядя на тот же прибор, стояли двое сарматов, и Гедимин сквозь вой «глушилки» слышал обрывки слов. «Опять не та планета,» — подумал он, не двигаясь с места. В последний раз он предлагал свою помощь полчаса назад; кажется, стоило выждать час-другой, прежде чем предложить её снова.

Болтовня в наушниках прекратилась, а с ней смолк и раздражающий вой. Сармат перевернул листок ежедневника и сделал несколько пометок. «Когда закончится дурацкая война, я займусь делом,» — подумал он. «Тут многое нужно довести до ума.»

— Гедимин! — прозвучал в наушниках взволнованный голос Хольгера. — Есть планета! Разворачивай платформу и жди сигнала!

Сармат, пожав плечами, убрал ежедневник и вошёл в реакторный отсек. В этот раз сарматы решили не морочиться с заполнением его дыхательной смесью, и шлюз был не нужен. Передвижения ускорились, охлаждение реактора, напротив, замедлилось, но всё равно он не прогревался настолько, чтобы это помешало работе ротора, — и Гедимин о нём не беспокоился.

Он едва успел развернуть платформу так, чтобы системы линз смотрели на портал, как услышал ещё один голос в наушниках.

— Гедимин, нам нужна подпитка. Отправляем группу разведки. Код в вашем передатчике.

«Ещё один Прожиг,» — сармат притронулся к щиту управления. «Не люблю Прожиги.»

Когда, оставив реактор «успокаиваться», он вышел из отсека на нос передвижной платформы, портал растянулся до пяти метров в поперечнике, и в его проёме уже была виден неподвижный синевато-белый шар, кое-где покрытый красными концентрическими кругами. «Железная пыль,» — машинально отметил Гедимин.

— Высылаем дроны, — сообщил, отключив наконец назойливую «глушилку», временный командир Гедимина. Его звали Эншуну Марци; судя по тёмно-синей коже с серыми пятнами «ядерного загара», на Марсе он если и работал, то недолго, а остальное время провёл на каком-то спутнике Юпитера или Сатурна.

— Первичное сканирование показало наличие ледяной коры, жидкой мантии и углеродисто-силикатного ядра, — добавил Эншуну. — Толщина коры от пятисот до пяти тысяч метров, состоит преимущественно из водяного льда и углекислоты.

Гедимин одобрительно кивнул. «Хорошая планета,» — думал он, глядя на выглядывающее из-за белого бока светящееся жёлтое пятно. С этого ракурса газовый гигант, вокруг которого вращалась новооткрытая планета, был не виден — портал открылся между ним и его спутником.

— Тут есть участок с трёхсотметровой корой, — сообщил Хольгер через полчаса. — Видишь большой кратер немного выше экватора? Я бы начал бурение там.

— Под корой что-нибудь видно? — спросил Гедимин. — Там вода?

— Вода, насыщенная углекислотой, — отозвался Хольгер. — Видишь длинные разломы вдоль кратера? Похоже, газ иногда взламывает кору.

— Можно жить в такой кислой воде? — забеспокоился ремонтник.

— На Аметисте она была кислее, — ответил Хольгер. — Если тут не найдут серы…

Его речь прервал протяжный писк.

— Они нашли серу и соединения азота! — в голосе химика слышалась радость. — Дроны сканируют океан в поисках жизни.

В наушниках снова загудело — Эншуну, заметив переговоры сарматов, решил их прервать. Гедимин сердито сузил глаза и снова достал ежедневник. «Зачем они меня вытащили? Сидел бы в Тренировочном блоке. Всё равно никуда не пускают…»

Ожидание затянулось на пять часов. Гедимин уже решил ждать конца смены — это событие наступило бы в любом случае, а понадеявшись на скорый сигнал из-за портала, можно было неприятно разочароваться. Но сигнал пришёл раньше.

— Гедимин, дроны вернулись! — крикнул Хольгер. — Портал оставляем!

Сармат закрыл ежедневник и пошёл к реактору.

… — Ис, — объявил Эншуну, убедившись, что временный лагерь и портал рядом с ним хорошо замаскированы. — Эта планета будет обозначена как «Ис». Завтра высылаем экспедицию. Сайджин и Нур-Айя обследуют кратер Дахут и делают пробную скважину. Если в керне найдутся следы жизни, экспедицию сворачиваем.

Гедимин изучал данные, сброшенные ему Хольгером в тайне от Эншуну; следовало поторопиться — сармат ничуть не удивился бы, если бы файл исчез сразу по возвращении на базу. «Планета пригодна для жизни, но крупные формы не обнаружены,» — сделал он выводы из прочтённого. «Могут найтись одноклеточные или доклеточные. Хм… Не думал, что Ассархаддон настолько щепетилен, что свернёт экспедицию из-за бактерий. На Аметисте своих было предостаточно.»

04 января 34 года. Луна, кратер Кей, малый полигон

— Есть первый керн! — крикнул Хольгер. Гедимин ждал, настороженно щурясь, — вчера он, улучив момент, поработал над устройством глушения сигнала и убрал себя и Хольгера из списка «заглушаемых». Кажется, это сработало, — с самого утра он ни разу не слышал воя в наушниках.

Миниатюрный спрингер первой экспедиции откатился от портала, и его окружили ремонтники. Гедимин видел, как Нур-Айя передаёт Эншуну контейнеры.

— Как отработал бур? — спросил Гедимин.

— Они сделали семь скважин в районе кратера Дахут, — отозвался Хольгер. — Все буры исправны. Сейчас в океане остались дроны, они берут пробы со дна. Керн отвезут в Биоблок, но одно могу сказать — там ничего не шевелится.

Гедимин хмыкнул.

— Ты сам рассказывал про бактерии, живущие в кристаллах, — напомнил он. — Нужно ждать тысячу лет, чтобы увидеть одно деление.

— Поэтому образцы и передают в Биоблок, — проворчал Хольгер. — Атомщик, ты запомнил только последние слова?

Эншуну, проследив за упаковкой контейнеров, поднял руку, требуя внимания. Хольгер замолчал.

— Завтра высылаем вторую экспедицию. Сайджин и Нур-Айя снимают показания с подводных разведчиков. Если следы жизни не будут найдены, послезавтра в кратер Дахут отправляется Дугал и готовит площадку для высадки. Отбой!

06 января 34 года. Луна, кратер Кей, малый полигон — Ис, кратер Дахут, временная база

Участок в трёхста метрах от передвижной платформы Гедимина пометили широким белым крестом. Сармат смотрел на него сквозь единственный иллюминатор и ждал вспышки. Сайджин и Дугал отправились на Ис ещё утром; шёл второй час дня, а сигнала всё не было.

Устав от ожидания, сармат перевёл взгляд на окрестности будущего портала. Эншуну не терял времени зря — вокруг крошечной временной базы уже развернулся целый передвижной лагерь. Из «Койольшауки» подогнали мощные вертикальные проходчики — на таких работали на Европе… и, как подозревал Гедимин, строили скрытые базы на многих спутниках Юпитера и Сатурна.

Передатчик на запястье сармата тревожно замигал. Гедимин, забыв о проходчиках, повернулся к участку, отмеченному крестом. Над ним пульсировала, быстро разрастаясь, ярко-белая точка.

Два потока зелёного света влились в портал, и он, мигнув, расширился так стремительно, что Гедимин испугался в него провалиться. Подпитка растянула проход на шесть метров; за ним проступило рыжеватое дно кратера Дахут. Лёд, присыпанный метеоритной пылью, успел покрыться свежими наледями — ярко-белыми звёздчатыми пятнами поверх красных борозд. За проёмом виднелся маленький спрингер Сайджина, и пилот стоял рядом, приветственно подняв руку.

— Опять залез под лучи, — сердито сказал в пространство Гедимин, сбрасывая аварийные стержни. Краевые, пульсирующие, сборки отработали своё; заглушить их обычным набором стержней Гедимин уже и не пытался.

— Портал стабилен! — крикнул Хольгер, обернувшись и помахав платформе дозиметром. — Ты готов?

Гедимин изумлённо мигнул.

— К чему?

— Гедимин берёт на борт кислородные станции, — раздался в наушниках голос Эншуну. — И помогает в их погрузке. Реактор проезжает первым, сразу после проверки прочности. Непосредственное управление базой «Ис» принимает Нур-Айя!

Кроме кислородных станций, к платформе, как самому грузоподъёмному транспорту, прицепили ещё два проходчика. Гедимин не возражал. Ему было не по себе, когда он смотрел на красный лёд Иса, и в груди на миг похолодело, когда гусеницы платформы коснулись поверхности чужой планеты. Он напомнил себе, что на Луне погибнуть глупейшим образом так же легко, как на Исе, и что там, что там из скафандра не вылезешь и без кислорода в горы не улетишь. «Ещё одна планета,» — думал он, унимая сердцебиение. «В этот раз — безжизненная. Интересно, как она понравится переселенцам?»

Сразу после высадки на борт платформы залез Хольгер. Посмотрев Гедимину в глаза, он молча положил руку ему на плечо и жестом показал на кислородные станции.

— База «Ис» работает круглосуточно, — объявил Нур-Айя. — Смены двенадцатичасовые. Никто не покидает кратер без особого распоряжения. После размещения базы Гедимин и Хольгер следят за реактором посменно. Экипажи проходчиков…

Гедимин поднял кислородную станцию и, отмахнувшись свободными пальцами от Хольгера, понёс туда, где уже был нарисован чёрный крест. Хольгер и один из монтажников подняли вторую. В наушниках было тихо. Углекислота под ногами ощутимо проминалась — мелкие кристаллы крошились и, будь здесь плотная атмосфера, сармат услышал бы их хруст. «Надо было взять Айзека,» — подумал Гедимин и сам усмехнулся нелепой шутке. «Он быстро нашёл бы, где тут вода.»

09 января 34 года. Ис, кратер Дахут, временная база

Гедимин проснулся — и, едва открыв глаза, вздрогнул и с замирающим сердцем прислушался к тишине. Привычный свист вентиляции смолк, из коридора не было слышно шагов, в непривычно широком отсеке горел единственный синий светодиод, подсвечивающий выход.

— Насосы! — выдохнул он, рывком поднимаясь на ноги. Кто-то, склонившийся было над ним, испуганно шарахнулся.

— Heta! Какие насосы? — спросил Хольгер; Гедимин узнал его по голосу — в темноте даже сармат не видел лица. — Опять Луна приснилась?

«Луна?.. Верно. Мы на Исе,» — ремонтник с облегчённым вздохом сел обратно на матрас. Хольгер хихикнул.

— Куда? Твоя смена, атомщик. Я и так тебя заждался, — сказал он, спихивая сармата с матраса и занимая его место. — Нур-Айя и Дугал нашли воду. И у нас гости с Луны. Иди, займись делом!

Гедимин выбрался из-под купола, установленного над помостом поверх свай, по привычке посветив под них фонарём. Лёд ещё не начал таять; сваи подёрнулись белым конденсатом — где-то между сменами успело похолодать на полсотни градусов. Гедимин сверился с анализатором — атмосфера Иса, и без того жидкая, выпала в осадок на треть.

Реактор, при всех его экранах, поверхность немного нагрел, — сармат убедился в этом, приложив анализатор к бурому льду под гусеницами; впрочем, до таяния ему ещё оставалось градусов тридцать, и Гедимин решил, что эту смену платформа простоит на том же месте.

Убедившись, что внутри всё в порядке, сармат снова выбрался на поверхность Иса, прихватив с собой оставленную Хольгером воду. Прикрепив контейнер к респиратору, он сделал большой глоток и огляделся по сторонам. В то, что он на другой планете в неизмеримо далёкой галактике, до сих пор верилось с трудом. Сверху на полнеба раскинулся жёлто-красный шар, перетянутый белыми поясами; под ногами бесшумно крошилась твёрдая углекислота. Вдалеке, на самом дне кратера, где зияли две глубокие скважины, мигали разноцветные огни, — работа не прекращалась ни на минуту. Гедимин притронулся к шлему, настраивая связь.

— Sa terke! Atza quu! Atza quu! Stzien zaa tatzqa!

«Сциен?» — Гедимин растерянно мигнул. «Что он здесь делает?»

— Sa qu’ke! — отозвался Сциен несколько секунд спустя. — Разворот закончен, углубляюсь в лёд. Пройдено два метра. Нур-Айя, что на сканерах?

— Я тебя вижу, — ответил почти сразу же Нур-Айя. — Направление правильное. Двигайся дальше, у тебя десять часов!

Мимо, на пару секунд заслонив огни над скважинами, проехал прицеп с огромным серебристым контейнером. Над ящиком курился белый дымок — груз ещё не успел обменяться газами с местной атмосферой и выровнять температуру.

Гедимин щёлкнул коммутатором.

— Сциен, — тихонько позвал он. — Не пугайся, тут общая связь.

В наушниках послышался щелчок, а затем — негромкое хмыканье.

— Гедимин Кет? Ну да, Кумала говорил, что ты отменный техник. Нур-Айя знает про общую связь?

«Переключил коммутатор,» — Гедимин недоверчиво сощурился на скважины. «Ладно. Нажалуется, и меня отключат, — подключусь по-новой.»

— Тебя спустили в скважину? — спросил он, уже на втором слове сообразив, что вопрос не самый умный.

— А тебя посадили к реактору, — отозвался Сциен. Гедимин неловко хмыкнул.

— Я — атомщик. А ты почему здесь? Я думал, ты… — он хотел сказать «охранник», но побоялся, что это обозначение для Сциена будет обидным. — Ты испытываешь броню для Кумалы?

— И это в том числе, — благодушно ответил Сциен из-под трёхсотметрового льда. — Но бурить я тоже умею. Мы монтируем подлёдную базу. Ты её не видел? Такой серебристый контейнер.

— Он едет к вам, — Гедимин проследил за отъехавшим прицепом и нашёл его у самых скважин.

— Рано, — недовольно отозвался Сциен. — До завтра он здесь не нужен… Тихо, Нур-Айя на связи!

Коммутатор щёлкнул, разрывая канал. Гедимин покачал головой. «Сциен — оператор проходчика,» — думал он. «И в целом неглупый сармат. Отсюда вопрос… на кой ему Кумала⁈»

10 января 34 года. Ис, кратер Дахут, временная база

— Базу затолкали под лёд, — первым делом сообщил Хольгер разбуженному Гедимину. — Я летал смотреть. Ты пропустил редкое зрелище!

— Как там Сциен? — спросил сармат, проверяя коммутатор. Нур-Айя не включил «глушилку» — видимо, Сциен не проболтался.

— Командует подлёдной бригадой, — ответил Хольгер. — Он работал на Европе и был в первой миссии на Энцелад. Очень расстроился, что жизнь там нашли без него.

Гедимин встряхнул головой и растерянно посмотрел на химика.

— Он толковый сармат. Ты знаешь, зачем он связался с Кумалой?

Хольгер пожал плечами.

— Кумала — не менее толковый сармат. Ладно, иди на пост. Отгони реактор на пару метров, пока он не примёрз!

16 января 34 года. Ис, кратер Дахут, временная база

Глайдеры с герметичными контейнерами из тёмного рилкара шли к скважинам непрерывным потоком. По соседней колее, продавленной гусеницами во льду, возвращались к порталу пустые контейнеры, и пилоты уже не боялись разгоняться по дну кратера. Углекислота, размолотая в мелкую крошку, мешала скользить и въедалась в подошвы; даже Гедимин с его удобным скафандром, пройдя по колее, оставленной глайдерами, долго отряхивал ступни.

— Надо же, — пробормотал Хольгер, глядя на вереницу контейнеровозов. — Сколько на нашей базе было инопланетян…

— Как они только помещаются подо льдом… — Гедимин посмотрел с края платформы на лёд, будто рассчитывал увидеть под ним тень огромной временной базы.

Хольгер, услышав его голос, вздрогнул и резко обернулся.

— Атомщик! Шёл бы ты спать, ещё час до смены!

— Я выспался, — отозвался Гедимин. — Смотрю на глайдеры. Уже наладили поток… Ассархаддон здесь?

— Странное совпадение, — послышалось из наушников. — Как раз в эту секунду я вспомнил о вас. Наблюдаете за межпланетным переселением?

— Впервые вижу терраформирование, — пробормотал Гедимин, стараясь не показать удивления. «Маячок, что ли, на меня повешен? Да я проверял, нет ничего…»

— Да, эпическое зрелище, — согласился Ассархаддон. — Спасибо, что помогли его организовать. Вы находитесь на Исе уже пятнадцать дней, — вполне достаточно для первого раза. Я привёз вам сменщиков. Кайя Тарс и Дьенеш Юнь примут у вас реактор, и вы можете возвращаться в кратер Кей. Эншуну ждёт вас.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Так быстро? И… это всё?

Из наушников донёсся сдержанный смешок.

— Вы пятнадцать дней находитесь в другой галактике, Гедимин. Возвращайтесь. Капсулы в медотсеке уже ждут вас. Две недели на отдых, потом вы вернётесь к обычной работе.

— Почему ты выгоняешь только нас? — Гедимин даже не успел обидеться на нежданный медотсек. — Тут все сидят две недели…

— И все специалисты возвращаются вместе с вами, — заверил Ассархаддон. — Все, от Дугала до Сциена. Кайя, Дьенеш, идите к реактору. Вам знакомо это устройство. Гедимин объяснит подробности.

01 февраля 34 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Люк медотсека захлопнулся, оставив двоих сарматов в пустом коридоре. До начала рабочей смены оставалось полчаса; медик, дежуривший в ночь, выпустил последних пациентов, те, кто работал днём, ещё не подошли.

Хольгер посмотрел на Гедимина и криво усмехнулся.

— Странное чувство, — сказал он, переступив с ноги на ногу и неестественно глубоко вдохнув. — Только что сидел на ледяной сфере в далёкой галактике и дышал из баллонов, и вот — снова тут.

— Сидишь на каменной сфере и дышишь тем же, только баллоны вскрыты, — отозвался Гедимин, выгибая спину — от долгого лежания в капсуле мышцы, при всех стараниях медиков, всегда немели.

— Интересно, базу уже свернули? — понизил голос Хольгер. Они шли по пустому коридору к ближайшей станции. В наушниках было тихо — Ассархаддон то ли не подслушивал, то ли решил промолчать.

— Это зверьё вроде бы расселяют постепенно, — Гедимин попытался вспомнить всё, что вытряхнул по дороге из Нур-Айи и Сциена. — Тысячу там, тысячу там. Потом ждут месяц-другой. Снова заселяют участок. Может, два года провозятся.

На платформе никого не было. Гедимин попробовал вызвать вагон и обнаружил, что их отогнали в депо перед началом дневной смены.

— Ремонтная дрезина, — сказал он, кивнув на лючок под потолком. — Сегодня первый день занятий, опоздаем — будем выглядеть глупо.

— Тебе, кажется, понравилась эта работа, — усмехнулся Хольгер, выбравшись из лаза в широкий туннель.

— Привык, — отозвался Гедимин, придавливая пальцем кнопку вызова дрезины. — Работа не хуже других.

«А я бы лучше довёл до ума реактор,» — думал он. «Всего-то два года было нужно…»

Часть 11

06.07.34−07.04.32. Луна, кратер Драйден, база «Геката» — Феба, кратер Ясона, база «Мара»

06 июля 34 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Уже скоро год, как Линкен здесь не появляется, — вздохнул Хольгер, покосившись на пустое место за столом. — Но перед отъездом, похоже, он успел тебя заразить. Что ты привязался к этим курсантам?

— Тут полная база сарматов, — Гедимин, поморщившись, обвёл столовую широким жестом. — Можно было найти пятнадцать курсантов, знающих, как держать лучевой резак⁈

— Атомщик, мы их не на ремонтников учим, — покачал головой Хольгер. — Чтобы сидеть у щита управления, лучевой резак не нужен. И потом, у них месяц впереди. Обычная группа, они все два года такими были.

Гедимин недобро сощурился.

— Потом скажут, что реактор был плох. Или что их не научили. Я не хочу отвечать за чужие аварии!

— Этого от вас никто не требует, — мягко заметил Ассархаддон, подходя к столу. В этот раз он материализовался там, куда только что смотрел Гедимин, — но это не помогло ремонтнику заметить его заранее. «Мимикрирует он, что ли?» — без особого интереса подумал сармат, наблюдая, как куратор занимает свободное место. Раньше там сидел Константин; Константина с базы на Палиаке не отпустили ни на смену дат, ни на пятнадцатое июня, и Гедимин подозревал, что на день атомщика тот тоже не появится.

— Вы уже вернулись с Иса? — оживился Хольгер, повернувшись к Ассархаддону. Тот кивнул. Его глаза снова пожелтели и даже слегка искрились.

— Первые восемь колоний пошли в рост, — сказал он, покосившись на передатчик. — Бактериальные облака расширились на три тысячи процентов. Выглядит так, будто Ис только и ждал каких-нибудь поселенцев. Надеюсь, мы не нарушили ничьи планы по терраформированию.

Гедимин неуверенно усмехнулся, но тут же осёкся, увидев, как глаза куратора на долю секунды потемнели. «Его в самом деле тревожат инопланетяне?» — удивился про себя сармат. «Но ведь мы… Гедимин, ты идиот! Шахта на Кагете, „патрульный катер“ Ириена… Ещё бы они его не тревожили!»

— А там есть признаки… таких планов? — осторожно спросил он. Взгляд Ассархаддона на секунду стал неприятно-пронзительным. Ничего не ответив, он притронулся к передатчику.

— Так вас не устраивает качество курсантов? — спросил он. — Эта группа особенно плоха, или предыдущая была ненамного лучше?

Гедимин поморщился.

— Они тупеют от месяца к месяцу. Завези кого-нибудь с Земли! Резервы «Гекаты», кажется, исчерпались.

Ассархаддон едва заметно усмехнулся, и Гедимин настороженно посмотрел на него — сам он ничего забавного тут не видел.

— Дело не в курсантах, — мягко сказал он. — Вы устали. Два года несвойственной вам деятельности… Хольгер, что о курсантах думаете вы?

— К концу месяца мы их натаскаем, — уверенно ответил химик.

— Я в вас не сомневался, — кивнул Ассархаддон. — Вы справитесь без Гедимина? Я могу дать вам в помощь Кайю Тарса или Дьенеша Юня, на выбор.

— Главное, верните наш реактор, — отозвался Хольгер. — И меня устроит Дьенеш.

Гедимин мигнул.

— А меня куда?

— У вас будет много работы, Гедимин, — сказал Ассархаддон. — Во-первых… вы сохранили наработки по топливу без примеси ириенского металла?

— Что? — сармат покосился на карман, в котором лежал ежедневник. — Разумеется. Зачем они тебе? Ты же тогда говорил…

Ассархаддон поднял руку, попросив тишины.

— Теперь Ириен недоступен. Придётся перейти на собственные резервы.

Гедимин и Хольгер в недоумении переглянулись, потом химик, прикинув что-то в уме, вздрогнул.

— Земляне нашли портал⁈

— Не земляне, — помрачнев, ответил Ассархаддон. — Мы привлекли внимание на той стороне. Я догадывался, что этим кончится. Отчего-то Ириен, при полном отсутствии их активности на самой планете, для них важен. Портал пришлось закрыть. Думаю, на Ириен мы больше не наткнёмся.

Гедимин задумчиво посмотрел на свою ладонь. «Вот Ириен как раз найти нетрудно. Планет с таким спектром много быть не может…»

— Стойте, — Хольгер протянул руку к Ассархаддону. — Эти существа… вы что-то о них узнали? Не только слухи и подозрения? Кто они?

Куратор с сомнением посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Гедимина и, на секунду задумавшись, кивнул.

— Вреда не будет… Послушайте эту запись. Сигма-связь сомнительна для передачи данных, но весьма хороша для их… взлома.

Он тронул клавишу на запястье.

Первое, что почувствовал Гедимин, — неприятное давление на барабанные перепонки. Тонкий, переходящий в ультразвук голос отрывисто что-то выкрикивал. Воспроизвести отдельные звуки Гедимин мог бы — если бы его голосовые связки позволяли истошно пищать, изредка переходя на визг, но понять, где там слова, и как их, в случае чего, записывать, сармат даже не пытался. Взвизгнув в последний раз, существо замолчало. Гедимин потрогал наушники и сглотнул, — уши заложило.

— Если вы расслышали, они дважды произносят слово «миийяньяа», — сказал Ассархаддон, подождав, пока оба сармата восстановят слух. — Это самоназвание их… цивилизации, должно быть. Галактической империи… или республики. Я не осведомлён об их формах правления. «Миийяньяа». Фальк предлагает называть это «Миана». Легче для произношения.

Гедимин кивнул.

— Миий… — попытался выговорить он и, не закончив, махнул рукой. — Миана… Существа на записи… они, похоже, очень разозлены.

— Нет, просто тембр голоса, — качнул головой Ассархаддон. — У нас шесть сходных записей. Они всегда так разговаривают. Есть подозрения, что их предки — аналог рукокрылых. И чего бы я ни отдал, чтобы получить одного из них в Биоблок «Гекаты»…

Он сжал пальцы в кулак. Гедимин невольно вздрогнул.

— Ну так… что же заставило вас бежать и отказаться от исследований? — нервно ухмыльнулся Хольгер. — Они могут что-то противопоставить атомному крейсеру?

Ассархаддон молча прикоснулся к передатчику. Голограмма развернулась над столом. Первое, что увидел на ней Гедимин, был пририсованный сбоку «Феникс». Он был размером с четверть ближайшего объекта и чуть больше двадцатой части центрального. Объект, расположенный между ними, напоминал астероид, внезапно покрывшийся придонными фильтровщиками с Аметиста, — если бы только эти перепончатые фильтровщики могли вырастать до двухсот метров в высоту.

— Вот эта синяя панцирная рыба — патрульный катер, перехвативший Фалька на подлёте к Ириену, — пояснил Ассархаддон. — Хорошо, у Фалька хватило ума не открывать огонь. Его… мягко отодвинули от планеты. А вот эта медуза без щупалец — носитель катера, корабль-матка.

Гедимин посмотрел на корабли Мианы, на «Феникс», ненадолго задумался о смысле слова «отодвинули» — и зябко поёжился. «Космос — очень большая штука,» — оторопело думал он. «Фальку повезло. Интересно, на чём эти штуки летают, и сколько нужно ремонтнику, чтобы от носа добежать до кормы…»

— Они действительно такие яркие? — спросил Хольгер, глядя на красно-малиновые «складки» корабля-матки, прошитые изумрудными и жёлтыми «стяжками». Патрульный катер был раскрашен в ярко-синий, ярко-голубой и ярко-фиолетовый и местами подсвечен красным.

— Очень, — кивнул Ассархаддон. — То ли традиция, то ли особенности цветовосприятия.

— А астероид с перепонками? — спросил Гедимин, переведя взгляд на менее яркую часть голограммы. — Тоже такой корабль?

— Или астероидная форма жизни, — взгляд куратора на секунду затуманился. — Он очень настойчиво уходил от нашего спрингера, маневрируя на световых парусах. Потрясающе эффективный механизм.

— А тут торпеды, — заметил Гедимин, разглядывая астероид. — В углублениях.

Ассархаддон пожал плечами.

— Они не стреляли. Возможно, это спасательные капсулы… Но вернёмся к делу.

Он коснулся передатчика, и ослепительно-яркая голограмма погасла.

— Гостеприимные мианийцы что-то имеют против освоения Ириена… и, если это они оставили следы на Кагете, против ирренция вообще, — сказал он. — Строить реакторы на «Гекате» бессмысленно. Исгельт предложил соорудить синтезный цех на «Маре», на базе космофлота. Шесть новых реакторов. Завтра утром Васко отведёт вас к «Сампо» и посадит на транспорт. Двух недель на работу вам хватит?

Гедимин кивнул.

— Плутония достаточно? — спросил он. — А монтажники есть?

Ассархаддон усмехнулся.

— Я не заставлю вас собирать реакторы вручную. Исгельт обещал выделить рабочих. За качество не ручаюсь, но… у вас будет полная свобода действий. Завтра на «Маре», Гедимин Кет. Ознакомитесь с ещё одной планетой.

Он вышел. Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Миана… — повторил химик и поёжился. — И живые астероиды… Что-то мне кажется, что закрытый портал ненадолго их удержит.

Гедимин пожал плечами.

— Зачем им нас преследовать? Фальк не причинил им вреда. Если за высадку на Ириен убивают, у них было время это сделать. Они отпустили его и не стали преследовать. Мне кажется, мы им не нужны. Они нас даже не заметили.

— Хорошо бы, — пробормотал Хольгер. — Мне бы твою уверенность.

07 июля 34 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

Глайдер мягко приподнялся — видимо, под гусеницы бросили шар защитного поля — и заскользил по прямой, постепенно замедляя ход. Его встряхнуло — в первый раз слегка, потом сильнее. Гедимин прикоснулся к стенке фургона и недовольно сощурился — иллюминаторы в транспорте, проходящем через двойной портал «Сампо», были не предусмотрены.

— Руки! — прикрикнул на него один из сарматов, сидящих в фургоне. — Нас ловят. Если борт не выдержит…

— Снаружи минус двести, — хмыкнул другой. — И пол-атома на сто кубометров. Если борт не выдержит, будет не до сломанных рук.

Глайдер остановился. Фургон, сплющенный сверху, расширился вправо и влево. Гедимин пригнул голову — придавленный чем-то тяжёлым потолок лёг ему на шлем.

— Ну ты амбал! — пихнул его в бок один из сарматов, потрогав потолок вытянутой рукой. — Трудно будет тебе на «Маре»…

В расширившихся бортах открылись проёмы. Никаких шлюзовых камер за ними не было — что внутри фургона, что снаружи кислорода было так мало, что не было смысла его экономить. Сарматы, подобрав запасные баллоны, сошли на помосты, уходящие вдоль стен в две стороны к узким гермоворотам. Гедимин остановился, озадаченно глядя по сторонам. «А мне куда?»

— Гедимин Кет? — голос Исгельта в наушниках прозвучал устало и как-то обречённо. — Шлюз справа от тебя. Я жду на выходе.

Сармат наклонил голову, прежде чем войти в шлюзовую камеру, но, посмотрев на второй проём, решил согнуться ещё и в плечах. Люк был настолько узким, будто его делали для филков, — даже Кенену или Айзеку здесь пришлось бы пригнуться.

На той стороне он с облегчённым вздохом выпрямился — и тут же задел шлемом потолок. Исгельт, со скрещёнными на груди руками дожидающийся его у перекрёстка, сочувственно хмыкнул.

— Шевелись аккуратно, физик. Базу разрушишь.

Гедимин осторожно выпрямился, попытался просунуть ладонь между шлемом и потолком и не смог — верхние пласты, прикрытые термоизоляцией, практически лежали на его макушке.

— База для филков? — спросил он, недовольно щурясь.

— Это не Луна, физик. Тут сильно не разроешься, — отозвался Исгельт. — Идём, покажу тебе отсеки.

Они свернули на перекрёстке, несколько метров прошли бок о бок, свернули ещё раз — и Гедимин обнаружил, что проход слишком тесен для двоих сарматов в тяжёлых скафандрах. Он отступил на шаг, пропуская Исгельта вперёд.

— Это грёбаная ледяная глыба, — продолжал бывший адмирал, мимоходом притронувшись к серой облицовке с тусклой подсветкой. — Немного пыли и миллионы тонн льда. Метановый сверху, углекислый и водяной — снизу. Мы зарылись в рыхлый песок, временно скреплённый замёрзшим метаном и углекислотой. Если бы не твои РИТЭГи, я бы вообще не взялся тут копать. Это хуже Европы и Энцелада, вместе взятых.

«Снаружи минус двести,» — вспомнилось Гедимину. Даже в термоизолированных коридорах чувствовался холод. Сармат покосился на передатчик — температура держалась на минус десяти по Цельсию.

— Тут есть жидкая вода? — спросил он. Исгельт фыркнул в респиратор.

— Наверху бывает жидкий метан. Устроит?

— Вы пьёте метан? — почти не удивился Гедимин. — А выделительная система…

Исгельт, не выдержав, рассмеялся.

— Всё не так плохо, физик. По вечерам дают горячее питьё. Для мытья есть спецрастворы. Здесь нельзя устраивать жару. Когда от перегрева начнёт испаряться метан, всю базу разнесёт в пыль. Твои РИТЭГи почти не греются. Полноценный реактор я бы сюда не потащил.

Гедимин мигнул.

— А космофлот? На каждом корабле по реактору. Они не растапливают метановый лёд?

— Я велел Маркусу держать свои игрушки в десятислойной изоляции, — поморщился Исгельт, искоса посмотрев на Гедимина. — Стой! Здесь подъём. Не растопыривайся на лестнице!

О чём он говорит, сармат понял сразу же. Лаз, ведущий на верхний ярус, был сделан точно по мерке Гедимина — так, чтобы тот мог пролезть, обтерев скафандром обе стены, но всё-таки не застрял. На всякий случай он задержал дыхание на подъёме и услышал ещё один сочувственный хмык от Исгельта.

— Здесь у нас жилой блок, — сказал тот, сдвинув в сторону крышку ближайшего бокового люка и посветив внутрь фонарём. На полу лежали скатанные матрасы.

— Два? Зачем? Тут одному сармату будет тесно, — удивился Гедимин, заглядывая в отсек. На его счастье, потолок внутри сделали таким же, как в коридоре; кромка люка выступала наружу на пару сантиметров и цепляла шлем, но пройти всё же было можно.

— Я бы послал тебя ночевать в пакгауз, — отозвался Исгельт. — Но ожидается ночная разгрузка. Кстати, сверим часы…

Он протянул Гедимину руку с открытым передатчиком. Условное время «Мары» совпадало с условным временем «Гекаты» — сарматы не собирались сверяться с местными сутками.

— На Фебе девятичасовой день, — сказал Исгельт. — Но это никого не касается. Здесь, у входа, спят временные поселенцы. Бери любой матрас, только не задерживайся со смены. Там, дальше, отсеки на троих, и самые крупные поселенцы часто переходят сюда. Может быть тесновато. А теперь выдохни — лезем вниз.

Дождавшись, когда Гедимин спустится, Исгельт затолкал наверх складной трап, закрыл люк и пошёл дальше, изредка прикасаясь к мигающему передатчику.

— Все корабли садятся на выходе из кратера Ясона, — продолжал он пояснения на ходу. — Едут к своим шахтам — каждый по своей полосе. Шахтные доки — слева и справа от нас. Этот коридор, если пройти до конца, смыкается с общим доковым. А мы свернём вглубь массива и пойдём до упора.

— Здесь нет транспортных туннелей? — спросил Гедимин, вспомнив бесконечные перегоны «Гекаты» и — особенно — тот, что соединял «Гекату» со станцией ядерных испытаний. «Если всё это пешком, всю смену пробегаешь,» — с опаской подумал он. «А на „лучевом крыле“ тут не развернуться…»

Он прислонился к стене, пропуская бригаду в лёгких серых скафандрах. Сарматы, даже не замедлив шаг, боком проскользнули мимо громоздкого пришельца.

— Здесь не «Геката», — отозвался Исгельт. — Часа достаточно, чтобы пересечь базу в любом направлении. У тебя самое отдалённое место работы, физик… пока мы не построили ещё полсотни доков, конечно.

В коридоре постепенно темнело — сарматы прошли основной массив и углубились в промороженную скалу с единственным рассекающим её туннелем. Гедимин увидел по бокам выступы и еле успел пригнуться, разминувшись с очередным люком, но через пять метров влетел в следующий.

— Это на случай аварии, — пояснил Исгельт. — Ветка герметизируется и превращается в новый кратер, не задевая остальные.

Гедимин поёжился.

За четвёртым аварийным люком пропали последние светодиоды со стен. Исгельт включил фонарь, и вдоль туннеля зажглись четыре полосы люминесцентной краски ярко-зелёного цвета. Гедимин покосился на анализатор — температура упала до минус двадцати.

— Ничего, будете греться плутонием, — хмыкнул Исгельт, подсветив ещё полкилометра дороги. На дальнем её конце вспыхнул ярким зелёным трилистником закрытый люк.

— Камера дезактивации, — сказал Исгельт, но Гедимин и сам уже услышал под ногами знакомый плеск и почуял запах меи. Датчики движения наконец сработали, и под потолком зажглись яркие лампы, едва не ослепив сармата после долгой темноты.

— Проблемы с энергией? — спросил Гедимин, недовольно щурясь, — световой удар пришёлся совсем некстати.

— Проблемы с теплом, — отозвался Исгельт. — Чем меньше здесь его источников, тем лучше. Не бойся, рядом с реакторами света будет достаточно.

Они вышли из шлюзовой камеры и оказались посреди широкого коридора, протянувшегося налево и направо от них; от него вперёд уходили такие же широкие туннели. Там, где они заканчивались, Гедимин увидел знакомый холодный свет, — черенковское свечение бросало синие блики на потолок. Он невольно улыбнулся, и сердце сделало на один удар больше.

— Чего у нас в избытке, так это хладоагента, — сказал Исгельт, останавливаясь перед небольшим бассейном, разделённым на ячейки. В нём лежали плутониевые цилиндры. Ирренций хранился отдельно, в сухих контейнерах из рилкара с ипроновой фольгой. Гедимин покосился на анализатор, сверяясь с показателями излучения, и увидел, что температура поднялась выше нуля. Он опустил сканирующий конус в воду, — плутоний, несмотря на затопленные баллоны с хладоагентом и непрерывную работу насосов, нагрел бассейн до пятнадцати градусов.

— Здесь, — Исгельт показал на закругление в конце короткого туннеля, — ты поставишь реактор. Тут, по потолку, пройдут пути выгрузки. Здесь будет временное хранилище, а вон там развернёшь переработку.

Гедимин огляделся по сторонам, — из всего оборудования в будущем реакторном зале были только разобранные стержни и хвостовики к ним.

— Это я соберу, — сказал он. — Но до завтра найди остальные детали. И рабочих.

— Детали выгрузят ночью, — ответил Исгельт. — Там немного осталось. Рабочие… У меня сейчас свободна бригада монтажников. Скафандров нет, так что заэкранируй это своё сооружение до того, как они подойдут.

Гедимин мигнул.

— Скафандров нет? А как вы собираетесь выгружать ирренций?

— Лёгкие радиозащитные есть, остальное только у космофлота, — махнул рукой Исгельт. — Ты здесь на две недели? Надеюсь, к концу срока тебе пришлют какую-нибудь смену. Мне над реакторами сидеть вот совсем некогда.

«Скафандров нет…» — Гедимин вспомнил снаряжение специалистов «Гекаты», оборудованный по последнему слову техники Ядерный блок и полностью автоматизированную сборку реакторов под управлением Хильды Хагав. «Что-то не так с этой базой.»

— Почему не дали скафандров? — спросил он. — И где твои сарматы из блока лучевых исследований? У них же было снаряжение…

Исгельт досадливо сощурился.

— Что ты хочешь от меня, физик? Главный по флоту — Маркус. Моё дело — построить базу, а потом я уйду в штаб, и твои реакторы мне будут до орбиты Седны. Это уже не владения Ассархаддона, физик. Справляйся, как знаешь.

…Стержни собирались легко — Гедимин ещё не забыл, как соединять тонкостенные цилиндры и растягивать вдоль них защитное поле. Ирренция было немного, и сармат рискнул убрать с висков ипроновые пластины; после обжигающей «хватки» ядерного реактора тончайшие нити сигма-излучения от синтезных сборок казались прохладными и невесомыми. До конца смены он успел собрать всё; оставалось соединить все сборки в активную зону, но «обвязки» для неё ещё не было. Гедимин вспомнил баллоны с жидким азотом, которыми охлаждался его первый реактор, посмотрел в ближайший бассейн и ухмыльнулся — здесь с хладоагентами не было никаких проблем. «Насосы надо бы доработать,» — подумал он, в очередной раз измерив температуру воды и воздуха. На щите, которым сармат прикрыл бассейн, снизу висели капли конденсата. Он закрыл последние проёмы и следил, как понижается влажность, и остывает воздух, пока громкий гудок не сообщил ему, что смена закончилась.

Столовую он нашёл быстро — достаточно было проследить, куда идут рабочие. По пути он снова зацепил край люка шлемом, забыв о низких потолках. Местные сарматы привычно пригибались, быстро проскакивая очередной перекрёсток или аварийный шлюз, Гедимину пока приходилось идти медленно и высматривать все выступы сверху и по бокам. В столовую он, впрочем, не опоздал.

Раздавал автомат; сдвоенные контейнеры подавались по одному, над ними висел пар, и оболочки слегка вздувались от перепада температуры. В столовой от дыхания множества сарматов воздух прогрелся до минус пяти. Сарматы со спутников Юпитера поснимали шлемы, марсиане отстегнули респираторы. Выходцы с Венеры собрались группкой у дальней стены, сбившись так тесно, что соприкасались плечами. Каждый, кто подходил к их кружку, вносил внутрь горячие контейнеры, и сарматы прижимали к ним руки, как будто термоизоляции скафандров было недостаточно, чтобы не промёрзнуть на холодной базе. Фильтры в респираторе Гедимина прогревали воздух, но прохлада всё же чувствовалась, и прикосновение тёплого контейнера к пальцам было приятным.

Столов и стульев тут не было; контейнеры из-за этого выдавали жёсткие, и каждый отходил со своей порцией к невысоким лавкам шириной в один метр, находил свободное место и приступал к еде. Сидели довольно плотно; сармат, рядом с которым устроился Гедимин, сначала недовольно покосился на него и хотел отодвинуться, но приостановился — и, наоборот, почти прижался к нему и быстрыми жестами позвал других сарматов.

— У тебя броня тёплая, — сказал он. — Проверь теплообменник. Здесь энергией не разбрасываются.

— Ты с базы или с корабля? — спросил у него Гедимин. — Перевели с «Гекаты»?

Сармат испуганно вздрогнул, его глаза настороженно сузились.

— Я из Утгарда, перевезли два месяца назад. Так ты из «Гекаты»? Из сарматов Ассархаддона? Мутант?

Гедимин сердито фыркнул.

— Я нормальный eateske. На «Гекате» нет никаких мутантов. И там всегда плюс пятнадцать.

Сармат недоверчиво покачал головой.

— Там Ассархаддон. Если скажешь, что ему не понравится, — сразу расстрел. Так что молчи, теск. Я тебя раньше не видел, но смерти тебе не желаю.

В жилом отсеке у спуска кто-то уже спал; Гедимин, зацепив его лучом фонаря, сразу отвёл пучок в сторону и присматриваться не стал. Развернув матрас, он обнаружил, что в отсеке ещё осталось чуть-чуть места для прохода — а при желании можно втиснуть ещё одного среднего сармата или свободно расположить спящего филка. «Значит, так выглядит база Маркуса,» — ремонтник вспомнил, что не взял с собой ни одеяла, ни подушки, даже не подумав, что на «Маре» их может не быть, и с усталым вздохом подсунул под голову локоть. «Ну да, чем ближе к величию расы, тем меньше полезных вещей вокруг. Посмотрим, что тут за рабочие…»

08 июля 34 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

Рельсы для электрокрана проложили по потолку ещё в начале смены, — это было сделано так быстро и легко, что Гедимин даже удивился. Теперь в дальний конец отсека переправляли по частям систему охлаждения, основной корпус и биозащиту. Сармат отошёл с дороги (насколько это позволяла ширина коридоров реакторного блока) и с благодушной усмешкой наблюдал за работами. Бригадир — марсианин по имени Фарман — клятвенно уверял, что помощь Гедимина будет нужна не раньше, чем начнётся монтаж активной зоны — уже после проверки всех систем.

На другом конце коридора, ближе к общему туннелю, уже собирали оборудование для выделения ирренция. Оно в разобранном виде очень незначительно отличалось от корыта с трубками и газовым баллоном, соединённого с механической дробилкой, — химические свойства ирренция за годы, проведённые Гедимином на Луне, всё-таки не изменились, и ничего нового тут не придумали. Всё отличие было в количестве биозащиты, повешенной поверх рабочих узлов. До неё пока не дошло — сарматы разглядывали чертёж, обсуждая, где в тесном коридоре расположить цистерны с водой, а где — влагоуловитель. Они, как успел понять Гедимин, использовались на Фебе едва ли не шире, чем на Луне, — что для «Гекаты» было досадной тратой ценного ресурса, то для «Мары» могло обернуться серьёзной аварией. У сармата были соображения насчёт влагоуловителей, и он думал подойти к монтажникам, но его отвлёк странный скрежет, доносящийся от бассейна. «Пар сдвинул экраны,» — успел подумать Гедимин, резко разворачиваясь и на ходу включая анализатор. «Видимо, нагрев… Эй!»

— Heta! — крикнул он на рабочего, сдвинувшего экран и с любопытством склонившегося над светящейся водой. — Закрой!

Туда, где сармат стоял, излучение при слегка отодвинутом экране дойти не могло, но ему, должно быть, было плохо видно — и он решил сдвинуть пластину ещё дальше. Едва она стронулась с места, Гедимин одним прыжком добрался до сармата и отшвырнул его от бассейна. Пластина с треском легла на место, на неё опустилось защитное поле, мгновенно уплотнившись до непрозрачности.

— Tzata! — закричал сармат, проворно отползая к стене и уже там, под прикрытием подбежавших рабочих, поднимаясь на ноги. «Опять перестарался,» — с досадой отметил про себя Гедимин, глядя, как тот, пошатываясь, прислоняется к стене и держится за плечо. «Он же в лёгкой броне, а я со всей силы…»

— Здесь ирренций, — громко и внятно сказал Гедимин, повернувшись к рабочим. Их — тех, кто прибежал на крик упавшего — было трое, но и остальные, как сармат заметил краем глаза, оставили работу и повернулись на шум. От пульта управления электрокраном к бассейну быстро направился Фарман.

— Не лезьте сюда, — сказал Гедимин. — Здесь ирренций и плутоний. Вам что, не сказали?

Он рассчитывал, что после его слов все четверо шарахнутся от бассейна, но они не двинулись с места и смотрели на ремонтника озадаченно.

— Ирренций? Что это? — спросил один из них. — Мы не взяли бы это себе. Что ты швыряешься, как дурная макака?

Гедимин мигнул.

— Взять себе? — повторил он. — При чём тут это? Вы сдохнете раньше, чем достанете его из-под щита. Омикрон-излучение…

— Heta— heta, — замахал руками Фарман, остановившийся на почтительном расстоянии от защитного поля. Кажется, он был единственным, кто понимал слова Гедимина, и сармат повернулся к нему.

— Работать! — приказал Фарман, жестами разгоняя монтажников по местам; они неохотно подчинились, только ушибленный сармат остался стоять, отлепившись от стены, но ещё держась за помятое плечо.

Фарман подошёл к Гедимину вплотную и жестом попросил его переключить коммутатор. Удивлённо мигнув, тот выполнил просьбу, и только тогда сармат заговорил, с подозрением оглянувшись на рабочих:

— Они тут не физики. Ничего не знают про такие штуки. Я им говорить не стал. Сказал не трогать. Кто знал, что Утуа, кретин, туда полезет⁈ Если он слов не понимает, я завтра же найду замену.

Гедимин покачал головой, глядя над его плечом на Утуа, так и оставшегося у стены. Идти он мог, но что-то держало его — может быть, надежда что-то подслушать…

— Это неправильно. Они должны знать, в чём опасность.

Фарман резко мотнул головой; его зрачки испуганно расширились.

— Инженер, ты не понимаешь. Они все разбегутся, если поймут, что тут лежит. Нам показывали фильмы про бомбу… они просто не поняли, что это одно и то же. Если поймут — их не удержишь.

Гедимин недоверчиво посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Утуа. Сармат, сообразив, что коммутаторы переключены, и канал связи закрыт с двух сторон, отошёл от стены и остановился на другой стороне бассейна. Кто-то из рабочих жестом позвал его, он только отмахнулся.

— Я много кому рассказывал об ирренции. Пока никто не сбежал, — сказал Гедимин. — Я объясню одному Утуа. Если он в самом деле струсит, ты просто его выгонишь.

— Они всегда всё друг другу разбалтывают, — безнадёжно махнул рукой Фарман. — Замороженные мозги!.. Как знаешь, инженер. Только уйди с ним в тот коридор. И коммутатор переключи, не то все услышат.

В последний раз посмотрев на защитное поле (оно не светилось — значит, экран был надёжным, и щелей нигде не осталось), Гедимин жестом позвал за собой Утуа и, выйдя в общий коридор и разминувшись с погрузчиком, тут же свернул в соседний реакторный отсек. Там работы ещё не начались, и бассейн с охлаждаемыми стержнями стоял под ипроновой пластиной, но без защитного поля.

В отсеке было тихо, только гудели насосы в бассейне, да из-за поворота доносился шум погрузчика и лязг и звон перетаскиваемых конструкций. Гедимин обернулся, предположив на секунду, что Утуа не пошёл за ним, однако сармат был здесь — он остановился поодаль и настороженно смотрел на ремонтника.

— Нравится свечение?

Утуа, помедлив, кивнул.

— Оно красивое, — Гедимин слегка отодвинул экран — там, где прямо под ним не было стержней. Из-под воды шёл холодный синевато-зелёный свет — скорее синий, чем зелёный. Гедимин покосился на дозиметр — сигма-излучение усилилось, но незначительно.

— Синий — это плутоний, — пояснил сармат. — Зелёный — ирренций. Слышал о таких металлах? Они крайне радиоактивны. Пока эта пластина на месте, излучение наружу не выходит. Если её убрать, мигом обуглишься до костей. Вам рассказывали про радиоактивность?

Утуа, до того настороженно молчавший, быстро закивал.

— Я им говорил — оно светится, — выдохнул он. — Светится! Никто не верил…

Гедимин понял, что в объяснения вкралась ошибка, хотел исправиться, но подумал секунду — и махнул рукой.

— Если хочешь смотреть на свечение, завернись в защитное поле, — он показал сармату наручный генератор. — Но надолго не задерживайся — часть лучей сквозь него проходит. Всё, хватит…

Он вернул пластину на место, и свет погас. Утуа протяжно вздохнул.

— Я видел похожий свет в фильме, — сказал он, исподлобья глядя на Гедимина. — Там взрывали лучевую бомбу. Только он был более зелёным… и немного белым.

— «Гельт», — Гедимин кивнул. — Это ирренций. И в вашей бомбе, и здесь. Я был на испытаниях «Гельта». Красивое зрелище.

Утуа немного поднял голову — теперь он смотрел Гедимину в глаза, и в его взгляде читалось что-то странное.

— Ты инженер, работал с Ассархаддоном, был на испытаниях… — медленно перечислил он. — Это ты сделал бомбу?

— Это Линкен, — качнул головой Гедимин. — Я только немного помог. Линкен любит бомбы. А я сделал реактор для атомного крейсера. Ладно, хватит болтовни. Идём работать.

Утуа кивнул и отступил немного назад, пропуская Гедимина; тот видел краем глаза, как монтажник украдкой потёр ушибленное плечо.

— В медотсек? — предложил сармат.

— Не надо, — ответил Утуа. — Это скоро пройдёт. Ты похож на Ассархаддона, знаешь? Такой же амбал, и глаза жёлтые.

Гедимин неопределённо хмыкнул, потянулся к коммутатору, вспомнив, что надо переключить его обратно в общий режим, и покосился на Утуа.

— Наши передатчики тоже работают на ирренции, — сказал он. Монтажник качнул головой и прикоснулся к запястью.

— У нас старые, в них ничего такого нет.

«Старые?» — Гедимин остановился. «Тогда при выделении канала нужно… Уран и торий! Так я ничего не выделил⁈»

Он подошёл к накрытому защитным куполом бассейну. Сарматы при его появлении прервали работу и повернулись к нему; в их взглядах читались растерянность и смутные опасения. Секунду спустя они, спохватившись, развернулись к полусобранному корпусу реактора. Никто ничего не сказал Гедимину, пока не дошло до испытания систем, и он не подошёл, чтобы осмотреть все узлы.

— Клон Ассархаддона, — донёсся чей-то тихий шёпот по общей связи. — Делал лучевую бомбу…

— Инженер, — заговорил Фарман, заглушив незнакомый голос в наушниках. — Не трогай бассейн, пока мы тут не закончим. Мы уйдём в соседний отсек — тогда можешь достать их. У нас скафандры не для такой работы.

— Не бойся, — отозвался Гедимин, отходя к бассейну. — Хорошо проверь все клапаны. Это вещество нельзя выпускать наружу.

«Клон Ассархаддона,» — думал он, криво усмехаясь. «Он не слышит, а то посмеялись бы вместе.»

18 июля 34 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Подожди, — Исгельт покосился на молчащий передатчик. Где-то на дальнем конце коридора, соединяющего блок ядерного синтеза с основной базой, закрылся очередной люк. Бригада монтажников отступала из блока, перекрывая за собой туннель, и Гедимину казалось, что они убегают от взрыва, — так торопливо и испуганно они уходили. «Боятся,» — думал он, досадливо щурясь. «Видимо, плохо объяснил.»

— Давай, — Исгельт коснулся передатчика пальцем, прервав тревожный писк. Гедимин опустил руку на пульт управления — один на все шесть реакторов. Сармат помнил коды, но в памяти пришлось покопаться, — синтезирующие установки он не запускал уже давно. «Un… du… ter…» — он отключал генераторы защитного поля, запускал пульсирующие облучатели, привычно проверял циркуляцию в системе охлаждения и температуру в активной зоне. « Qu… qen… shi… Attahanqa!»

— Растёт, — отметил Исгельт, пристально следивший за интенсивностью омикрон-излучения. Гедимин, не оборачиваясь, жестом попросил его подождать.

— Работает, — признал он через полчаса, когда установки стабилизировались. — Но нужен присмотр. И через три месяца нужно будет всё это выгрузить. Ты нашёл операторов?

— Сиди здесь, — сказал Исгельт, сверившись с передатчиком. — Часа через полтора пришлю кого-нибудь.

Время тянулось медленно; Гедимин, убедившись, что ничего не перегревается, достал ежедневник и открыл на странице с чертежом реактора. За время, проведённое на «Маре», чертежей прибавилось, и сармат решил перенести хотя бы часть в память передатчика. «Так целее будет. Хотя… не знаю, кому это нужно,» — он пролистнул несколько страниц и тяжело вздохнул. «До войны реакторами никто не займётся. А потом… не знаю, кто доживёт до этого „потом“, и что его будет волновать.»

Через два часа шлюзовая камера за спиной Гедимина с плеском открылась, и он обернулся и удивлённо мигнул. На пороге стояли семеро филков; один из них был в тяжёлом скафандре, шестеро — в лёгкой радиозащитной броне.

— Zaa seateske! — весело сказал, вскинув руку в приветственном жесте, Амос; в броне он двигался не легко и не бесшумно, но уверенно. — Мы пришли принять смену.

— Амос? Недавно из «Гекаты»? — Гедимин поднялся из кресла, уступая филку место. — А Хольгер…

Пришелец покачал головой.

— Во вторую смену придёт Альваро… Ну что же, всё в порядке. Можешь идти, Гедимин. Тебе надо отдохнуть — глаза у тебя замученные.

Сармат удивлённо мигнул.

— Это от скуки, — отозвался он. — У кого ты учился управлять всем этим?

— Разве ты забыл? Мы все вместе это начинали, ещё в Ураниуме, — ответил Амос. — Немного практики с Хильдой… Хильдиром — и меня сделали начальником смены.

Он кивнул на шестёрку филков, распределившуюся по блочным щитам управления.

… — Исгельт, — связь снова заработала только за последним закрывшимся люком; Гедимин остановился в сгущающейся темноте — люминесцентная краска постепенно гасла. — А мне теперь куда?

— Послезавтра рейс на «Гекату», — отозвался адмирал — теперь уже, наверное, не «бывший». — До тех пор… ну, сходи в доки.

…На выходе в огромный по местным меркам туннель, соединяющий все ответвления доков, стояла кислородная станция, а перед ней — прицеп, нагруженный субстратом. Сармат, загружающий сырьё в установку, на минуту прервался и протянул Гедимину баллон кислорода. «Надолго?» — жестом спросил он. Гедимин пожал плечами: «Закончится — вернусь.»

Первые четыре дока были пусты, внешние шлюзы закрыты.

— На учениях, — буркнул пробегающий мимо техник, задержавшийся в пустом доке.

Здесь было просторно — почти так же, как у главных шлюзов «Койольшауки», и Гедимин наконец выпрямился во весь рост и расправил плечи. За двенадцать дней в тесных коридорах он физически ощущал, как его сплющило по всем направлениям. «База для филков,» — подумал он, криво усмехнувшись. «Только здесь нормально дышится… хоть и воздуха нет.»

Поперёк пятого дока была натянута белесая мембрана защитного поля. Когда Гедимин к ней приблизился, она растаяла, выпустив наружу пару сотен сарматов. Ремонтник отступил к стене, пропуская их, — даже эти коридоры для такой толпы были узковаты.

«Феникс», вернувшийся с учений, стоял в доке, и техники обходили его, проверяя обшивку. Люки, чтобы не расходовать кислород, закрыли сразу же. Гедимин украдкой притронулся к чёрной броне. На секунду он ощутил тепло, но рецепторы его обманули, — обшивка слегка фонила сигма-излучением, сам же корабль остыл до минус восьмидесяти.

— Атомщик, ты, что ли? — раздался в наушниках изумлённый голос Линкена, и секунду спустя сармата сгребли в объятия. Он, схваченный со спины, ответить тем же не мог и только недовольно щурился, пока его не выпустили.

— Тебе тоже дали корабль? — Линкен с жадным любопытством заглядывал ему в глаза. — Какой?

Гедимин отмахнулся.

— Я строил реакторы для базы. Теперь твэлы будут делать прямо тут. Сменят топливо, если что… Ты с учений?

Линкен кивнул.

— Идём, — поторопил он Гедимина. — У тебя кислород на исходе.

В полупустой столовой взрывник снял шлем и с наслаждением вдохнул холодный воздух.

— Приятная прохлада! Ну, как тебе наша база?

— Тесно, — пожаловался Гедимин. Линкен ухмыльнулся.

— Да, тебе нужна планета побольше! Ничего, атомщик. Когда всё закончится, слетаем с тобой на Марс. Посмотришь на каньоны Маринера, на Ацидалию, на лисковые степи… Может, и мы наклонируем там какого-нибудь зверья.

— Ты сначала доживи, — буркнул Гедимин, вспоминая, как разлетался на части астероид Гоберта, и как ослепительно горело излучение, свёрнутое в кольцо. — Земляне вас ещё не засекли?

— Мы летаем в Вендане, — отмахнулся Линкен. — Землян там нет… местных, впрочем, тоже не видно. А я бы проверил на прочность их крейсер! Размеры, атомщик, — это ещё не всё. А маневрировать такая разлапистая ерундовина не сможет.

— Не лезь к мианийцам, — недобро сощурился Гедимин. — Второй войны нам не хватало…

— Вот и Ассархаддон о том же, — вздохнул Линкен. — Ну ладно, я и подождать могу. Сначала нам нужно Солнце. Со своей планетной системой уже можно будет о чём-то говорить… Но я всё-таки удивлён, почему тебя никуда не берут. Мы с Хильдиром, Ихсаном и Эверисом уже три месяца летаем.

— Как справляется Эверис? — насторожился, услышав очередное имя, Гедимин. — Экзамен он сдавал с большо-ой натяжкой.

— Сидит на «лучевом крыле», — махнул рукой Линкен. — Бывали у меня пилоты и хуже. Ещё десяток вылетов — и сдаст без натяжки. Хм… А Ихсан и Хильдир у тебя вопросов не вызвали?

— Они справлялись и на Луне. А вот в Эверисе я уверен не был, — отозвался ремонтник. — А почему меня не берут… ну, кто-то должен строить им реакторы. Ты же это делать не будешь?

— Я бы взял тебя на борт, но вся роль уже расписана, — с сожалением сказал взрывник. — И мы уже слетались. Я всё-таки не думаю, что тебя навсегда оставят на базе. И на месте Маркуса я взял бы тебя, а не Константина. Почему Ассархаддон ему не предложил?

— Я неблагонадёжен, — напомнил Гедимин с кривой ухмылкой. — Ничего, для меня найдут… какой-нибудь погрузчик или заправщик.

К концу смены Линкен, неохотно попрощавшись, ушёл на корабль, — звездолётчики ночевали в доках, не занимая и без того тесные жилые отсеки «Мары». Гедимин долго ворочался с боку на бок на матрасе, — едва он засыпал, в глаза бил ослепительный свет размыкающегося лучевого кольца на месте взорванной Гоберты. «Лиск, наверное, взрывает по астероиду на каждых учениях,» — думал он, в очередной раз открывая глаза и переворачиваясь. «Фонят на всю Вендану. Хорошо хоть, из Солнечной Системы ушли…»

20 июля 34 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Пустой вагон замедлил ход, подъезжая к Биоблоку. Гедимин, по привычке наклонив голову, направился к открывающемуся люку и только снаружи вспомнил, что на «Гекате» можно не съеживаться. «Планета по размеру,» — усмехнулся он про себя — и, сняв шлем, вдохнул полной грудью. После промороженного воздуха «Мары» ему было жарко на «Гекате» — и, несмотря на всю защиту, его пальцы и крылья носа заметно посинели.

— Орбита Сатурна? — хмыкнул знакомый медик — Эвтимис — широким жестом указывая на открытую капсулу. — Десять дней, физик. И никаких гуляний по отсекам.

— Я не ранен и не болен, — Гедимин недовольно сощурился. — Сарматы живут там годами.

— И вам придётся там жить, когда все мои проекты будут окончательно свёрнуты, — услышал он негромкий голос Ассархаддона и от неожиданности вздрогнул. Он не сразу даже понял, куда смотреть, — броня куратора в этот раз стояла на стапеле, а сам он, без неё почти неузнаваемый, поднимался с кушетки. Окончательно узнал его Гедимин, только взглянув в глаза.

— Удивлены? — Ассархаддон едва заметно усмехнулся. — Я тоже прохожу реабилитацию.

Гедимин смотрел на его шею и не мог отвести взгляд — там, почти опоясав горло, прошёл извилистый шрам со множеством ответвлений, спускающихся на плечи и грудь. Руки — насколько их видно было из-под рукавов жёлтого комбинезона — были обвиты похожими шрамами, только там они накладывались слоями, так, что из-под рубцов не видно было кожи. Из-под плотной ткани комбинезона выступал ещё один шрам — наискосок через левую сторону груди, от подмышки к животу; из-за него мышцы выглядели странно перекошенными, будто и кости под ними деформировались и выступали под неестественными углами.

— Авария? — спросил Гедимин, глядя, как шевелится шрам на горле, пока Ассархаддон закрывал на себе скафандр.

— «Вайт Рок», — отозвался куратор. — Ложитесь в капсулу, Гедимин. Постарайтесь восстановиться. Когда «Геката» закроется, вам уже не будут докучать медициной.

Он пошёл к двери.

— Стой! — Гедимин остановился у автоклава и усмехнулся, вспомнив забавный эпизод. — На «Маре» меня называли твоим клоном. Глупо, да?

Ассархаддон обернулся, и сармат замолчал. Ему даже захотелось отступить — этот пристальный взгляд куратора был особенно неприятным.

— Так и есть, — ровным голосом сказал Ассархаддон. — И кто там такой… проницательный?

Гедимин мотнул головой.

— Я не запомнил имени.

Ассархаддон несколько секунд пристально смотрел ему в глаза, потом отвёл взгляд и издал тихий смешок.

— Ничего страшного, Гедимин. Все мы чьи-то клоны. Особенность расы. До встречи…

Эвтимис что-то ворчал, укладывая сармата на дно автоклава, но Гедимин не разбирал слов, и кривая ухмылка не сходила с его лица. «Вот как выходит,» — думал он. «И поэтому у меня так хорошо получаются бомбы и так плохо — реакторы…»

01 января 33 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Некогда огромный, отсек фауны Аметиста ужался в размерах; остался всего один вольер, наполненный тёмной водой и скупо освещённый синими лучами со смотровой галереи. Гедимин обошёл его по кругу, заглядывая в иллюминаторы, и направился было к выходу, но остановился. Что-то было не так, как в прошлый раз.

— Смотровых окон стало меньше, — сказал он. — Было шестнадцать по каждой стороне, теперь только восемь.

— Хорошая у тебя память, атомщик, — равнодушно отозвался Хольгер. — Должно быть, фауну из этого аквариума тоже выселили в Исское море.

Они вернулись по своим же следам в отсек Кагета, ненадолго остановившись у вольера с многометровыми водорослевыми матами (с прошлого раза они прибавили в толщине). Гедимин пересчитал про себя смотровые окна — теперь уже намеренно — и озадаченно мигнул.

— И здесь пропали иллюминаторы. Стало на два меньше.

Хольгер пожал плечами. Он рассеянно смотрел на существ, копошащихся за стеклом, и время от времени косился на часы.

— Приедут, — буркнул Гедимин, поймав очередной его взгляд. — Или сами пройдём сквозь «Сампо». Мы знаем, как оно работает. И пусть попробуют нас не пустить.

— Да, с тобой лучше не спорить, — невесело усмехнулся Хольгер.

В отсеке Ириена ничего не изменилось, только «личинки» подросли и внешне уже не отличались от взрослых особей. Хольгер утверждал, что они разнятся числом усиков, но усики у сытых и спящих многоножек были плотно прижаты к панцирю, а то и втянуты, и проверить его предположение не удалось. Ещё по осени Ассархаддон разрешил забирать «червей» из вольера для добычи флония; вчера их вернули, чтобы не нарушалась отчётность, и каждый желающий мог сверить их количество с указанным на вольере. Число особей написали на стене после того, как «личинки» отцепились от родителей, — возможно, биологи хотели узнать, склонны ли «черви» к каннибализму. Гедимин от нечего делать пересчитал Пожирателей и сверился с контрольной суммой, — пока что никто никого не съел.

— Эй, тески! — услышал сармат нетерпеливый возглас Линкена, едва вышел из ириенского отсека. — Куда вы провалились? Мы в отсеке Венеры, и Маккензи уже предложил поймать плавунца!

Гедимин недоверчиво хмыкнул.

— Ассархаддон не на базе? Так это ненадолго. Кенен, ты там в себе?

В наушниках сердито фыркнули.

— У Линкена, как всегда, дурацкие шутки. Подходи к нам, Джед, пока он не додумался засунуть меня в вольер!

Хольгер хихикнул.

— Всё как обычно, — прошептал он, толкнув Гедимина в бок. — Будто из Ураниума не улетали. Не хватает ещё миниглайда и высшего пилотажа на глайдере без крыши.

— У Лиска теперь есть «Феникс». Что ему тот глайдер⁈ — отозвался Гедимин, на ходу пересчитывая смотровые окна в вольерах. Их количество уменьшилось почти везде. «Странно,» думал сармат, решив в этот раз не делиться ни наблюдениями, ни догадками, — раз Хольгеру неинтересно, то и донимать его незачем. «Не мог же Ассархаддон всех животных выпустить на Исе? Европейских ползунов сожрут исские плавающие твари, а черви с Энцелада, наоборот, сожрут весь Ис…»

Несколько секунд в венерианском отсеке звучал гул и звон — сарматы хлопали друг друга по плечам, и скафандры лязгали от ударов. Линкен и раньше не осторожничал, а теперь на радостях чуть не сбил Хольгера с ног, — Гедимин едва успел удержать пошатнувшегося химика.

— Ерунда, — отмахнулся тот, украдкой ощупав плечо и задетый кусок спины. — Теперь видно, взрывник, что ты нам действительно рад.

— Как идут учения? — спросил Гедимин, в свою очередь едва не уронив Линкена. — Много мианийских крейсеров сбил? А земных?

Линкен фыркнул, с трудом сдержав смех.

— Подожди, атомщик. Всё будет! Ну что, все готовы? Едем в Карман?

Кенен хлопнул себя ладонями по бёдрам.

— Лиск! Тебе на работе стрельбы не хватило⁈

— Отстань, — отмахнулся Линкен. — Крейсер — одно дело, экзоскелет — другое. Капитану не пристало прыгать по десантным палубам. Хотя… я тут думаю — может, отбить на Церере один-два «Харгуля»? После войны пригодятся…

Они вышли на платформу, и Линкен снова фыркнул, хотя с ним никто не говорил. Гедимин удивлённо покосился на него — взрывника словно распирала изнутри какая-то информация, и отчего-то он не мог выдать её прямо сейчас.

— Расскажу, — буркнул он в ответ на удивлённый взгляд Гедимина. — Правда, странная история…

Вагон закрылся за ними и пошёл, набирая скорость, по прямой ветке на «Койольшауки». Линкен пощёлкал коммутатором, подозрительно покосился на Кенена, задумался на секунду, наконец махнул рукой и жестом позвал всех сарматов к себе.

— Я там, на учениях, узнал странное. Пока мы лазили по Вендане… ну, и иногда видели разные корабли, не без этого…

Гедимин открыл было рот, но Линкен мотнул головой.

— Нет, не могу. Дал подписку. Ассархаддон отчего-то не хочет… Ну, Седна с ним. Я про дезертиров.

Сарматы удивлённо переглянулись.

— Что? — первым подал голос Константин, до того молчавший и как будто не слишком довольный общей встречей. — Кто-то уже угнал крейсер в другую галактику?

Линкен покачал головой.

— Нет, тут другое, — он говорил медленно и сам выглядел озадаченным. — В общем, выяснилось, что на той стороне мы — не первые сарматы.

— Экспедиция Тамоанчана… — заговорил было Хольгер, но Линкен резким жестом прервал его.

— Нет, ещё раньше. Наверное, в ту войну. Нашли случайно тот портал на орбите Сатурна и… ушли. Экипаж того «Ицумадена», другие, вместе с кораблями… несколько тысяч, а то и больше. Ну… вы помните ту войну? Особенно бардак в конце. Там мог весь Марс уйти, никто не заметил бы.

Гедимин кивнул.

— Наверное, их сначала прихватил патрульный катер. Ириен у них — запретная планета, вот так-то. Очень не любят, когда кто-то берётся за ирренций. Но тем он ещё был не нужен, и их… приняли у себя, наверное. В общем, они там живут.

Сарматы снова переглянулись, но никто не сказал ни слова — все внимательно слушали.

— Ассархаддон как-то заслал к ним разведчиков. Наверное, случайно наткнулся и… Они там живут. Там тысячи разумных рас — и ещё сарматы. Живут на дрейфующих станциях. У них там клонарии. Добывают всякое, нанимаются на стройки, чинят корабли. Подданные Мианы… Миана –союз обитаемых систем. Там, кажется, всех принимают, лишь бы не наглели. Фальк видел, как у дрейфующей базы стоял на рейде мианийский крейсер. Базу рядом с ним и видно-то не было… Ну, в общем, они там живут. Уже под миллион, если не больше.

Гедимин улыбнулся и вскинул руку.

— Tzaat’es!

Фраза от невнятности слиплась в одно слово, но сармат не обратил на это внимания. «Додумались. Договорились. Мирная колонизация, мирный союз… Вот это разумные существа!» — он смигнул набежавшую влагу.

— Эй, теск, — Линкен смотрел на него с растущим недоумением. — Ты чего?

— Ничего. Рассказывай дальше, — поспешно попросил Гедимин. Ледяной обруч, периодически смыкающийся на его груди, снова лопнул — и на этот раз надолго. «Может, они объяснят Маркусу… может, вообще войны не будет?» — думал он с робкой надеждой.

— Когда эти разведчики вернулись, сообщили Маркусу, — продолжал Линкен. — Говорят, Ассархаддон сначала не хотел, но там же везде шпионы… Маркус разозлился. Мол, у него воевать некому, а там миллион работает на каких-то уродов. Он велел сказать им, чтобы вступали в армию. Мол, они отомстят макакам. А если им не выбраться, выведут через порталы. Маркус думал, они там только его и ждали. Ха!

— То есть? — Хольгер, задумавшийся о чём-то и опустивший взгляд к полу вагона, внезапно поднял голову. — Маркус решил, что сарматы, живущие в другой галактике, примут его как координатора?

— Это же Марк Криос, — Линкен поморщился, и шрам на его щеке дрогнул. — Когда он был нормальным⁈ Но те сарматы, — у них уже свои координаторы. И они видали его на орбите Седны. Никто из них сюда не полетел. Ни один сармат.

Гедимин улыбнулся.

— Правильно. Лучшего и желать нельзя. Если бы нам всем хватило мозгов…

— Атомщик, — Линкен с недоумением посмотрел на него. — Ты сегодня совсем странный. Ты всегда был странный, но сегодня…

— Да хватит тебе! — Хольгер, досадливо щурясь, ткнул его кулаком в плечо. — Что там дальше с этими сарматами?

— Да что там, — Линкен поморщился. — Маркус объявил их всех предателями и дезертирами и пообещал убить всех, кто ему не подчинится и не явится на базу атомофлота до конца мая. И любого, кто к ним присоединится, тоже расстреляют. Вот на этом и всё.

Сарматы переглянулись.

— Нелепость какая-то, — пробормотал Гедимин, болезненно щурясь. — Зачем?..

Вагон притормозил; сармат ждал перехода на уровень выше или ниже, но транспорт ехал по прямой — значит, скоро должен был остановиться у платформы.

— Я боюсь, что нас пошлют усмирять мятеж, — сказал Линкен. — По мне, Маркусу не стоит к ним лезть. Пока у нас тут нет своих планет, нам нечего показать — и кто к нам пойдёт? Вот потом, когда победим, можно к ним слетать и договориться. Если Маркус сейчас не натупит на тысячу лет вперёд.

05 января 33 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— … И приказал отправить туда три «Циклопа», будто у нас их миллион! — сармат за соседним столом ударил кулаком по столешнице. Другой тронул его за плечо, призывая успокоиться. Гедимин, направляющийся с контейнерами к столу Ядерного блока, невольно приостановился.

— Не столько даже жаль кораблей, как экипажи, — продолжал сармат, немного понизив голос — он сам уже заметил, что все вокруг оборачиваются. — Крошечный флот против тысячных межзвёздных баз… Ирренций ирренцием, но что там, у этих мианийцев, на кораблях поставлено… Ты видел те корабли?

Его сосед кивнул.

— Да, бред. Идиотский план. Их там под миллион, и они там вроде бы свои, — значит, их прикроют. А этот полоумный лезет с тремя «Циклопами» против галактической федерации. Мало нам землян под боком…

Гедимин, жестом попросив Хольгера есть и его не ждать, направился к беседующим. Увидев чужака, они замолчали и настороженно взглянули на него.

— Чего тебе? — спросил тот, кто рассказывал про «Циклопы». — Тут всё занято, иди вон туда.

— Ты говорил о мианийских сарматах? — спросил Гедимин. — Так Маркус послал туда карательный флот? Не знаешь, какие корабли, новые или старые?

Второй сармат поморщился.

— Новые, мать его колба! Их строят по два месяца, а эта куча слизи…

Третий, до сих пор молчавший, крепко ткнул его кулаком в бок, и сармат заткнулся.

— Плохо, — сказал Гедимин. — Пропадут корабли. Я видел мианийские крейсера…

Он развернулся, собираясь уйти, но сармат придержал его за руку.

— Ты тоже думаешь, что не надо было трогать этих дезертиров? Они ведь не присягали Маркусу. И про закон о мутантах и гибридах не слышали.

— Ну, положим, это не повод спариваться со всеми подряд, — другой сармат брезгливо поморщился. — Тем более — клонарий у них есть.

— Они там спариваются с местными, и это укрепляет союз, — отозвался первый. — А нас без кораблей спарят макаки, и от этого будет один вред. По мне, так лучше бы Маркус нашёл себе мартышку, чем кидался нашими атомолётами…

— Это верно, — кивнул Гедимин. — И Маркусу не надо было лезть к чужим сарматам. Я бы сам туда переселился. Похоже, там живут разумные существа.

Его потянули за руку, оттаскивая от стола. Обернувшись, он увидел Хольгера.

— Во что ты тут влез, атомщик? — сердито зашипел тот. — Своих проблем тебе мало?

— Маркус послал карателей на сарматские базы в Миане, — отозвался Гедимин. — Я думал, он умнее.

17 января 33 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Далась же тебе эта экспедиция! — Хольгер раздражённо передёрнул плечами. — Если Маркус так легко выделил три «Циклопа» — они у него не последние. И как ты, скажи на милость, собирался во всё это вмешаться?

— Там девять моих курсантов, — угрюмо сказал Гедимин, глядя мимо него. — Как? Вбил бы ему респиратор в череп. Я ничего не смыслю в войнах, но это были мои реакторы — и мои курсанты.

Двое сарматов, обсуждавшие что-то у двери в столовую, замолчали и отошли в сторону. Хольгер ткнул Гедимина в бок.

— Потише, атомщик. Никто не любит, когда ему угрожают. А Маркус и так обидчивый.

Сарматы сели за стол. Ядерному блоку он уже не принадлежал, да и самого блока практически не было, — Гедимин, Хольгер и два-три любопытствующих курсанта не в счёт. Даже стул, на который обычно садился Ассархаддон, последние месяцы кто-нибудь занимал. Васко, дневной охранник Гедимина, иногда появлялся за его плечом, но чаще уходил к друзьям и только изредка переглядывался с охраняемым. Стивен пропал — видимо, участвовал в учениях вместе с остальными капитанами флота Тохиля. Остался ли в окрестностях хоть один доносчик, и о чём он пишет, Гедимин не знал — и об осторожности вспоминал не чаще обычного. Сейчас ему мешали думать постоянно всплывающие мысли о карательной экспедиции в Миану.

«Дрейфующая космическая база, население больше тысячи сарматов, свой клонарий, ремонт крейсеров…» — он в задумчивости водил пальцем по столу. «Есть у них своё вооружение? Не знаю, но антиграв быть должен. Значит, можно ударить гравитационным конусом. Кинетику сделать нетрудно, если есть немного времени. Как быстро они узнают, что к ним летят?.. Уран и торий, что за бред…»

— Смотри! — Хольгер тронул задумавшегося Гедимина за локоть и кивнул куда-то вправо. — Ассархаддон!

Куратор действительно был там — внимательно слушал сарматов, собравшихся за столом, иногда косился на передатчик и показывал что-то на экране. Когда один из сарматов вышел из-за стола, а другие отвернулись и взялись за еду, Гедимин, не выдержав, поднялся на ноги.

— Куда? — крикнул ему вслед Хольгер.

— Пойду спрошу. Он должен знать, — отозвался ремонтник.

«Первый раз подхожу к Ассархаддону до того, как он подошёл ко мне,» — подумал сармат и криво усмехнулся. «Получится незаметно или нет?»

— Не тратьте попусту время, Гедимин Кет, — сказал, не оборачиваясь, куратор. — Я рад, что два твэла были удачно заменены, но на изучение у нас по-прежнему нет времени. Даже Биоблок сворачивает все проекты, а вы говорите о ядерной физике…

Гедимин изумлённо замигал. «Не получилось,» — подвёл он итоги маленького эксперимента, занимая место рядом с Ассархаддоном.

— Я не о твэлах. Ты знаешь что-нибудь о карательной экспедиции в Вендану?

Куратор поднял на сармата удивлённый взгляд.

— Карательная экспедиция, — медленно повторил он. — Я знаю. Не буду спрашивать, как об этом позоре узнали вы. Экспедиция, как и следовало ожидать, провалилась.

Гедимин не двинулся с места. Он выжидающе смотрел на куратора, и тот, слегка поморщившись, продолжил:

— Атаковать миллионный анклав тремя «Циклопами» надо очень быстро и очень тихо. А Маркусу всё мерещится, что у нас в распоряжении пара галактик. Он начал с угроз, и когда дошло до стрельбы, нас там ждали. Я пока не говорил с теми, кого ждали, — им надо отлежаться в медблоке и успокоиться…

Гедимин вздрогнул.

— Что с ними сделали? Они живы?

— Более чем, — отозвался Ассархаддон. — Я даже заподозрил вброс биооружия, но медики не нашли ничего нового, хотя проверили их вдоль и поперёк. Значит, богатые традиции дипломатических отношений… с малоразвитыми расами.

Он криво усмехнулся.

— Не знаю, что конкретно там было. В портал их вытолкнули в носовой части «Циклопа». Оторвали всё по самый антиграв, оставили один ЛИЭГ и «Седжен». Оружие изъяли, даже ручные бластеры. Но все живы, и ни одной серьёзной раны. Ушибы, ссадины, небольшие ожоги.

«Небольшие ожоги?» — сармат вспомнил «особые тренировки», и его передёрнуло.

— Их допрашивали?

— Непохоже, — ответил Ассархаддон. — Нет, это не те повреждения, о которых вы подумали. Просто мелкие ранения, полученные в стычке. Видимо, они пытались сопротивляться, когда корабль вскрыли. Мне кажется, им очень старались сохранить жизнь. Любопытно, насколько это местная традиция, и насколько — заслуга сарматов на той стороне…

Повисло молчание. Гедимин думал о мианийцах. «Кажется, они умнее нас,» — осознавать это было не слишком приятно. «А вот нас там теперь считают злобными идиотами. Досадно.»

— Так они видели тех существ… вблизи? — рискнул спросить он. — Говорили с ними?

— Не так быстро, Гедимин, — качнул головой Ассархаддон. — Всего три дня, как они вернулись, и всего сутки, как мне удалось отбить их у Маркуса. Может, через неделю они смогут что-то рассказать.

Гедимин мигнул.

— А что Маркус? Ему тоже интересно?

Ассархаддон коротко хохотнул; веселья в его глазах не было — только усталость и досада.

— Маркус всерьёз считал, что из этой экспедиции выйдет что-то кроме позора. Поэтому обвинил вернувшихся в предательстве и дезертирстве, и я едва уговорил его не расстреливать их. Он даже допрашивать их не собирался!

Он досадливо поморщился и на секунду отвёл взгляд. Когда он снова посмотрел на Гедимина, его глаза уже ничего не выражали.

— Ваше любопытство удовлетворено?

Сармат кивнул. Ему было что сказать о Маркусе, но он уже понимал, что пользы от этих слов не будет.

— Когда ты узнаешь, что там было, можно будет тебя расспросить?

Ассархаддон смерил его долгим непроницаемым взглядом и медленно покачал головой.

— Возвращайтесь к своей работе, Гедимин. Пока вы ещё можете ей заниматься…

Хольгер, увидев сармата, облегчённо вздохнул, дождался, когда тот сядет за стол, и ткнул кулаком в плечо.

— Атомщик, ну вот куда ты лезешь?

— Я просто спросил, — буркнул Гедимин. — За это не расстреливают. Ты слышал, что он рассказал?

Хольгер кивнул.

— Хотелось бы надеяться, что мианийцы — дружелюбный биологический вид, не склонный к ксенофобии. Но… Я бы не делал поспешных выводов.

Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Ты тоже думал, что неплохо было бы…

Получив второй тычок в плечо, он растерялся и замолчал.

— Давай работать, атомщик, — тихо сказал Хольгер. — Пока мы ещё можем этим заниматься.

30 апреля 33 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

— Как локоть? Болит? Может, в медотсек? — обеспокоенно спросил Хольгер, увидев, как Гедимин несёт контейнеры с едой, прижимая их к груди одной рукой. Вторую он старался не сгибать и не раскачивать ей — локоть, неудачно проехавшийся по главному ротору энергоустановки, всё ещё ныл. Деформированную пластину скафандра удалось выправить, просидев над ней пару минут; ушиб должен был зажить к утру.

— Да ну, — отмахнулся Гедимин, поставив контейнеры на стол. — Это пройдёт. Долго не работал. Растерял навыки…

Он досадливо сощурился, потрогал локоть и отвёл взгляд.

— Ты в январе заменил два твэла, — напомнил Хольгер. — Это не работа, что ли? А сколько раз за это время мы разобрали и собрали установку?

Гедимин поморщился.

— Я хочу заняться делом. Своим делом. Из меня плохой тренер и так себе учёный. Я умею работать с механизмами. Лучше бы мне к этому вернуться.

Чья-то тяжёлая рука легла на его плечо, и он вздрогнул от неожиданности. Хольгер, поглядев на что-то за его спиной, изменился в лице и подался в сторону.

— За этим я и пришёл к вам, — сказал Ассархаддон, занимая свободное место. Последнее время за столом было много свободных мест, и сама столовая — даже в час, когда ей надо бы кишеть сарматами — смотрелась полупустой.

— Апрельская группа была для вас последней, — продолжил куратор, направив пристальный взгляд на Гедимина. — Вы подготовили достаточно операторов и пилотов. Если Маркусу нужны будут ещё, он разберётся с этой проблемой сам. Я со своей стороны считаю задачу выполненной. С завтрашнего дня вы оба направляетесь на демонтаж базы.

Гедимин мигнул, но задать вопрос не успел — Ассархаддон шевельнул ладонью, призывая к молчанию.

— Мы переезжаем, Гедимин. В существовании «Гекаты» больше нет необходимости. Все её проекты выполнены, я свою работу закончил, — теперь слово за флотом. Осталось разобрать оборудование и зачистить местность. По вашей части — «Квазары», синтезирующие реакторы, цех переработки руды. Именно в таком порядке. Приступать можете прямо с утра… если вам, Гедимин, не понадобится помощь медиков. Васко отведёт вас в медотсек, если утром заметит, что с рукой что-то не так.

— Это обычный ушиб, — досадливо сощурился Гедимин. — Куда мы переезжаем?

— Это не ваша забота, — отозвался куратор. — Оборудование вывезут, вы должны только его подготовить.

Он открыл трёхмерную карту «Гекаты», и Гедимин удивлённо мигнул — она разительно изменилась, из цельного комплекса превратившись в набор разноцветных блоков, ничем между собой не соединённых.

— Вот эти три блока, — показал Ассархаддон. — Займитесь ими. Жилой блок, как и столовая, будет существовать до последнего. До середины мая будет работать экзотариум, — если хотите, можете попрощаться с Зелёными Пожирателями. Постепенно база сожмётся вокруг верфей. Некоторые отсеки будут подсвечены на карте жёлтым. Не заходите в них. Надеюсь, это указание вы запомните.

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— А что потом? — спросил химик. Ассархаддон пожал плечами.

— Окончательное решение — за Маркусом. Идите отдыхать, seatesqa. Завтра вам будет о чём подумать.

Он едва заметно усмехнулся.

— С завтрашнего дня с вас снимают охрану. Не знаю, насколько вас это обрадует…

Гедимин кивнул.

— Лет бы на пять раньше…

03 мая 33 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»

Гедимин легонько ткнул кулаком в стену, и толстая рилкаровая линза, встроенная в серовато-бурое покрытие, выпала ему на ладонь. Он просунул руку в крошащуюся стену, сдавил двумя пальцами патрон и высвободил корпус излучателя. Пласт окиси урана, за время работы установки проросший насквозь кристаллами сингита, трескался от лёгкого прикосновения; устройства, вмонтированные в скалу за ним, держались прочнее.

«Исправен,» — быстро проверив последний излучатель, Гедимин бросил его в короб, прикреплённый к бедру, и поднял голову, высматривая крышку люка. До неё оставалось всего полметра. Сармат подтянулся на тросах и щёлкнул карабином, повисая на самом верху. Осмотревшись, он сунул руку в пустую нишу и нащупал на её дне сдвоенный провод, уходящий вниз.

«Можешь забирать,» — он трижды дёрнул за кабель и выпустил его. Длинный «хвост» моментально втянулся в скалу. Будь в скважине воздух, Гедимин услышал бы шорох вытягиваемого кабеля, но в вакууме двухсотметрового туннеля висела только урановая пыль, быстро оседая на дно.

Сармат включил фонарь. Искать излучатели можно было и без него — сингит светился достаточно ярко, но теперь Гедимину надо было как следует присмотреться к облицовке. Через несколько секунд он нашёл то, что искал. Его кулак врезался в стену в тридцати сантиметрах от левого плеча.

Сингит сверкнул в свете фонаря и потёк вниз россыпью мерцающей пыли. Стена, пошедшая трещинами сверху донизу, задержалась на долю секунды — и рухнула. Обломки урановых пластин сыпались вниз, на лету разваливаясь в крошку. Гедимин следил за ними, подсвечивая дно скважины наручным фонарём, пока внизу не захлопнулась крышка пылеприёмника. Передатчик на его руке коротко мигнул.

«Люк!» — напомнил Хольгер. Гедимин, кивнув, оттолкнулся от стены и рывком отодвинул в сторону верхнюю крышку. Подтянувшись на краю и скинув с себя ненужные тросы, он снова посветил на дно и, разрезав остатки креплений и саму экранирующую пластину, бросил их вниз.

«Этот — последний,» — сармат погасил фонарь и, поднявшись на ноги над чёрным колодцем разрушенного «Квазара», огляделся по сторонам. Отсюда он мог видеть ещё шесть скважин; все они были очищены от облицовки и замурованы с нижнего конца.

«Щиты отключены,» — предупредил сармата Хольгер. «Спускайся!»

Гедимин, запрокинув голову, взглянул на чёрное небо. Сейчас, когда не мешала ни атмосфера, ни матовая плёнка защитного купола, Юпитер был виден как никогда ярко, — сармат даже рассмотрел три тени на его белесо-оранжевом боку. Занимал его, впрочем, не Юпитер, — скользнув по планете равнодушным взглядом, Гедимин повернулся туда, где, согласно карте, находился легендарный Ретранслятор.

«Щиты отключены,» — он покосился на передатчик и медленно протянул руку к небу. «Спутник где-то там. Попробую ещё раз…»

Передатчик быстро замигал, посылая прерывистый пучок излучения в космос. Где-то на четвёртом мигании передача прервалась, и прибор испустил короткий гудок. Экран вспыхнул.

— Гедимин, вы закончили работу? — сухо осведомился Ассархаддон. Сармат досадливо сощурился и тронул клавиатуру передатчика, снова выводя прерванное сообщение на передний план. «Почти получилось. Ещё раз…»

— Ещё несколько секунд, — сказал он в коммутатор. Передатчик мигнул. Его экран зажёгся снова — теперь уже красным.

— Вы настойчивы. Спуститесь сами, или выслать за вами охрану?

«Не успел,» — сармат виновато посмотрел на небо и, выпустив когти на руках, прыгнул в скважину. Затормозил он у самого дна, чтобы втиснуться в проём приоткрытой крышки пылеприёмника. Само устройство уже вынули, оставив прикрывающую пластину; Гедимин, выбираясь из «Квазара», прихватил её с собой, оставив рабочих замуровывать шахту снизу.

— Что там было? Почему так задержался? — встревоженно спросил Хольгер, встретив его в туннеле, ведущем наружу — уже без крышки, которую сармат закинул на погрузчик.

— Ничего. Смотрел на Юпитер, — буркнул Гедимин, досадливо щурясь.

— И устанавливал связь с Лос-Аламосом, — дополнил его объяснения Ассархаддон, выйдя из-за поворота. — За пять лет я так и не объяснил вам, что этого делать не стоит. Что ж, моя оплошность, а самого себя мне расстреливать не с руки. Сегодня все останутся живы. Но… Гедимин, вы ничего не хотите мне сказать?

Сармат растерянно мигнул.

— Ничего? — переспросил Ассархаддон, выждав полминуты. — Ну, допустим. Как зовут учёного, который вам настолько дорог? Герберт Эдриан Конар?

— Не трогай Конара! — рявкнул Гедимин, подобравшись для прыжка. Что-то шевельнулось с двух сторон от него. Ассархаддон качнул головой, и двое охранников остановились — ещё не вывернув Гедимину руки, но уже придерживая его за плечи.

— Вы плохо думаете обо мне, — сказал куратор. — У меня были свои планы на Лос-Аламос, и они не состояли в сбрасывании на него астероида. Но если вам так надо, я отдам вам этого Конара. Вы получите его живым и в здравом уме. Дальше поступайте на ваше усмотрение.

Гедимин отодвинул от себя охранников. Бросаться он больше ни на кого не хотел. В голове неприятно гудело.

— Он плюнет мне в лицо, — тихо сказал он, глядя сквозь Ассархаддона. Тот пожал плечами.

— Я пообещал отдать его вам. Насколько крепко вы друг друга обнимете, я гарантировать не могу. Работа с «Квазарами» закончена?

Он посмотрел на Хольгера. Побледневший сармат быстро закивал.

— Отлично, — куратор отметил что-то на трёхмерной карте и жестом позвал к себе одного из сарматов, дожидающихся его на развилке. Хольгер взял Гедимина за руку и потащил вниз, к переходу на транспортную ветку. Сармат не сопротивлялся. Он думал, не снять ли респиратор, — очень давно ему не было так тошно.

14 мая 33 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Контейнер с выгруженными ирренциевыми цилиндрами медленно ехал по транспортной галерее. Гедимин шёл рядом с ним по смотровой и глядел вниз. Все защитные поля с оборудования были сняты, экраны сдвинуты, и весь зал, от стены до стены, был залит трёхсантиметровым слоем меи. Густое вещество местами потемнело до черноты, и Гедимину было не по себе. «Как после взрыва,» — подумал он, посмотрев на вскрытый операторский отсек, и невольно поёжился.

— Всё на сегодня? — полуутвердительно спросил Хольгер, закрепив контейнер на борту погрузчика и установив поверх него защитное поле. Сарматы-сопровождающие ушли к транспортному туннелю, Хольгер покосился на ближайший люк Вертикали. Жилой блок был рядом — всего на уровень выше.

Гедимин кивнул.

— Тут — всё, рудный цех просили не трогать… Пакгауз?

— Там обошлись без нас, — Хольгер щёлкнул пальцем по закрытому передатчику. — Из оборудования там одни стеллажи и гермоворота. Выходит, у нас два свободных часа. Куда?

Гедимин посмотрел на люки транспортного туннеля.

— В экзотариум. В последний раз.

…Почти все отсеки были пусты, двери сняты, вольеры разобраны и вывезены. Гедимин, проходя по смотровым галереям, видел отверстия в полу — остатки трубопроводов. Обозначения со стен убрали, но сармат помнил и так — здесь был отсек венерианской фауны, а здесь — вольер с гигантскими морскими червями Энцелада…

— С оборудованием всё понятно, — вполголоса рассуждал Хольгер, глядя на опустевшие помещения. — Верфи будут работать, топливо понадобится, «Квазары» выроют заново на каком-нибудь силикатном спутнике. Но куда повезли экзотариум? Не думаю, что на базе космофлота, которую ты описывал, можно разводить животных…

— Ассархаддон найдёт, где их пристроить, — отозвался Гедимин, с надеждой глядя на закрытые ворота ириенского отсека. — Он долго их собирал и так просто не выкинет.

Вольер с малой фауной был пуст, наполовину разобран и залит меей. На месте остались только Зелёные Пожиратели. Им насыпали горку радиоактивных обломков, и они увлечённо грызли рыхлый облучённый металл. Некоторые из них были крупнее, другие — мельче, — больше новое поколение «червяков» от старого не отличалось ничем. Хольгер попробовал было спорить, но пересчитал усики и нехотя кивнул.

— Я бы взял одного на «Мару», — сказал Гедимин. — Рядом с реакторами тепло. Он бы находил утечки…

— И делился флонием, — усмехнулся Хольгер. — Сколько инъекций ты получил, пока строил реактор?

— Четыре, — буркнул сармат. — И три из них — не по делу. А верно… Этих червяков должны забрать на базу флота. Как-то надо будет добывать флоний…

В наушниках раздался тяжёлый вздох.

— Как-то. Хорошее определение, Гедимин, — сказал Ассархаддон. — Мне предстоит как-то обустроить этих животных на планете Сао. Она очень похожа на так понравившуюся вам Фебу, только меньше и дальше от Солнца. Я подумаю над вашей идеей насчёт реакторов.

— Феба больше и ближе к Солнцу, — сказал Гедимин. — Вези их туда. Там стоит флот, и будет гора нестабильных стержней и облучённых конструкций.

Куратор усмехнулся.

— Командир фебианской базы — Арторион, отличный химик, но совершенно не биолог. Оставить животных на его попечение я не рискну. Так же, как и переселиться на Фебу. Сожалею, Гедимин, но с заведением домашнего питомца вам придётся подождать до конца войны.

Гедимин удивлённо мигнул.

— А потом что — можно будет?

— Если у вас ещё останется такое желание, — бесстрастно ответил Ассархаддон. — Если популяция на Сао доживёт до конца войны, я выделю вам несколько особей. Интересно будет обмениваться наблюдениями.

Они вышли из отсека; Гедимин напоследок оглянулся — Зелёные Пожиратели всё так же поедали облучённый металл, не обращая ни на что внимания.

— Обмениваться наблюдениями… — пробормотал Хольгер. — Никогда не понимал, шутит он или всерьёз.

27 мая 33 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Девять грузовых вагонов, сцепленных вместе, ехали от опустевшего цеха переработки руды к станции «Сампо»; состав шёл медленно, подолгу застревая у подъёмников, — его разбирали на части и наверху собирали снова. Гедимин и Хольгер заняли место в последнем вагоне. Их прижало к стене контейнерами, и Гедимин старался глубоко не вдыхать, чтобы не застрять в узком проходе. Те, кто сопровождал груз, расположились у люка — там было относительно свободно. Гедимин мог бы не ехать, но на опустевшей базе заняться было решительно нечем.

Экзотариум давно вывезли; там, где он находился, теперь желтел одинокий куб какого-то отсека. И «Геката», и «Койольшауки» сжались до предела, оставив от себя два зелёных сгустка –верфи и цеховые помещения вокруг них — и россыпь кубиков, подсвеченных жёлтым. Даже жилые блоки ужались; Гедимин и Хольгер, оставив свои отсеки, переселились ближе к столовой, в которую по вечерам приходило едва ли три сотни сарматов. На полигоны давно никто не выезжал, и шлюзы исчезли с карты, будто их не было.

— Последние корабли, — нарушил молчание Хольгер на очередном перегоне между подъёмниками. Кажется, транспортные туннели тоже разбирали и вывозили, — в последние дни вагоны ходили по весьма замысловатым маршрутам.

— Что? — не сразу понял Гедимин.

— «Феникс» и «Бет» на Крейсерной Верфи, — пояснил химик. — Тридцать первого спустят со стапелей. Тогда начнётся вывоз верфей. Им проще — портал под боком.

— Пять с половиной лет, — пробормотал Гедимин, приложив ладонь к ближайшему контейнеру. Хольгер, дотянувшись, погладил сармата по плечу.

— Ты построил свой реактор. Мало кто может похвастаться подобным.

— И сделал кучу отличных бомб, — горько усмехнулся ремонтник.

Вагон остановился.

— Эй! — кто-то из сопровождающих заглянул в просвет между контейнерами. — Вы там живые? Помогите с разгрузкой!

— Что случилось? — спросил Гедимин, протискиваясь в свободный проход. — Зачем разгружаться на полпути?

— Подъёмник заклинило, — отозвался сопровождающий. — И именно на нас. Говорят, тут проще проехать по отсекам. Выгружаемся!

Через полчаса все контейнеры были сложены на платформе, но из трёх обещанных погрузчиков подъехал только один, и тот без прицепа. Хольгер, устроившись на ящике, досадливо щурился, вздыхал и бормотал что-то про Ассархаддона и отсутствие контроля. Гедимин, оглядевшись по сторонам и увидев, что вокруг уже собралось достаточно сарматов для погрузки, потянул Хольгера за руку.

— Идём отсюда. Мы тут не нужны, погрузчики без нас быстрей доедут.

— Верная мысль, — не без удивления отметил Хольгер и встал с контейнера. — Далеко отсюда до столовой?

Гедимин открыл карту и долго разглядывал её в поисках короткого пути. Поймать ремонтную дрезину в соседнем туннеле было несложно; сармат пытался построить маршрут по отсекам с зелёной подсветкой, но каждый раз он получался неоправданно длинным.

— Здесь, — он провёл пальцем по одному из коридоров, утыкающемуся в жёлтый отсек. — Самый короткий путь. Едем?

— Жёлтый, — Хольгер с сомнением посмотрел на карту. — Не хотелось бы помешать рабочим.

— А может, им нужна помощь, — сказал Гедимин. — Я помогу, а ты поедешь в столовую.

— Нет, лучше мы сделаем вид, что нас там нет, — качнул головой химик.

До жёлтого отсека оставалось сто метров, когда дрезина резко затормозила и через полсотни метров замерла. Гедимин открыл карту, — пройдя «заколдованный» отсек, можно было найти ещё один туннель и поймать там другую дрезину. Он расстегнул ремни на груди и взялся на скобы, вбитые в стену.

— Доберёмся, тут близко.

Он выполз из транспортного туннеля, на ощупь спустился на платформу и включил фонарь. В коридоре была непроницаемая тьма. «Наверное, и воздух откачали,» — он покосился на анализатор и удивлённо мигнул — атмосферное давление в коридоре не изменилось, и кислорода хватало для дыхания.

— Не откачали. Странно, — пробормотал он, нарушив давящую тишину.

— Видимо, кто-то ещё тут работает, — сказал Хольгер, включая фонарь и подсвечивая стену с пустыми нишами, оставшимися от камер и турелей. — Вот, и облицовку ещё не содрали…

В коридорах было пусто и тихо. Лучи фонарей изредка выхватывали из темноты проём, оставшийся от люка или гермоворот, часть помещения с аккуратно вскрытыми стенами, отверстия под потолком и в полу. Термопластины извлекли и вывезли, и температура снизилась уже до нуля. Гедимин прислушивался, стараясь уловить голоса рабочих или скрежет демонтируемого оборудования, но в брошенных отсеках стояла тишина.

— Это здесь, — Хольгер, сверившись с картой, заглянул в просторное помещение. Луч фонаря, пройдя отсек насквозь, зацепил второй дверной проём — дверей в комнате было две, и обе стояли открытыми. «Никого,» — с удивлением понял Гедимин, войдя в помещение. «Просто пустой отсек.»

Луч скользнул вдоль стены, высветив пустые каналы, оставшиеся от извлечённых кабелей, гнёзда выдернутых термопластин, тёмную дыру вентиляционной шахты — решётку с неё сняли, но лаз затыкать не стали. Сармат в недоумении пожал плечами и направил свет туда, где недавно видел дверь.

— Пойдём… — начал было он, но тут же осёкся. Луч уткнулся в странные продолговатые предметы, уложенные у стены, — тот, что побольше, внизу, меньший, со смазанным знаком радиационной опасности на боку, — сверху.

Гедимин опустился на пол, чтобы лучше рассмотреть устройства. То, что лежало сверху, было «грязной бомбой» с полукилограммом окиси ирренция, измельчённой в пыль. Снизу был заложен заряд пиркенита, достаточный для обрушения небольшой горы.

— Сработает по сигналу… — пробормотал сармат, увлечённо просвечивая корпус нижней бомбы сигма-лучами. Он не прикасался к устройствам — даже теперь, когда выяснил, что от прикосновения они не взорвутся. Судя по пылевому слою, бомбы пролежали тут не меньше недели.

— Ядро Юпитера… — еле слышно прошептал Хольгер, и Гедимин повернулся к нему. Химик открыл карту базы и соединил пальцами все жёлтые отсеки — получилось два аккуратных кольца.

— Когда они сработают, кратеры станут вдвое глубже…

Что-то негромко пискнуло, и Гедимин, вскинув руку, прислушался к приближающимся шагам. Секундой спустя он, выключив фонарь, прижался к стене и медленно продвигался вдоль неё к выходу. За ним крался Хольгер.

— Сигнал шёл отсюда, — за поворотом мелькнуло световое пятно. — Смотреть в оба!

— Tza tatzqa! — крикнул кто-то с другой стороны. За второй дверью зажглись фонари. Лучи с двух сторон проникли в отсек и встретились на середине пустой комнаты. Гедимин и Хольгер переглянулись — оба выхода были перекрыты.

— Стоять! — торжествующе заорал сармат в тяжёлом экзоскелете, направив фонарь в лицо нарушителю. — Имя?

— Считыватель возьми, — буркнул Гедимин, сердито щурясь. «Тёмный щиток надо было…»

Над плечом охранника выразительно качнулось сопло ракетомёта. Хольгер выступил вперёд, примиряюще подняв руки.

— Хольгер Арктус, Ядерный блок. Мы сбились с дороги…

— Ядерщики, — сказал предводитель второй группы, осмотрев бомбы и повернувшись к нарушителям. — Сообщи Ассархаддону.

…Двое экзоскелетчиков шли сзади, придерживая Гедимина за плечи. Идти так было неудобно, но при попытке вывернуться его хватали ещё и за локти. За поворотом мелькнул знакомый люк, сармат удивлённо мигнул, решив, что ошибся, но нет — пару секунд спустя его вместе с Хольгером втолкнули в пустую столовую.

— Гедимин Кет, — Ассархаддон сидел за столом, облокотившись одной рукой, и устало щурился на пришельцев. — Тут и считыватель не нужен. Кажется, я был неосторожен в высказываниях, и вы неправильно меня поняли. Команда «Attahanqa!» ещё не прозвучала. Я по-прежнему куратор «Гекаты», и вы подчиняетесь моим приказам.

— Там бомбы, — выдохнул Гедимин, в очередной раз пытаясь вывернуться из стальных «клешней». — Ты собрался всё взорвать?

— Ну не думали же вы, что я оставлю научный комплекс для изучения нашим друзьям-приматам, — отозвался Ассархаддон. — База будет уничтожена. Вопрос в том, кто разделит её судьбу.

Гедимин вздрогнул.

— Ты о чём?

— Координатор Маркус настаивает на вашем уничтожении, — слегка наклонил голову Ассархаддон. — Вашем — я имею в виду вас обоих. Я не смог отговорить его. Был ещё один способ, но… не уверен, что мне хочется его применять. Вы настолько не цените свою жизнь, что мне даже неловко мешать вам умереть.

Он шевельнул пальцами, и охранники, отпустив Гедимина и Хольгера, шагнули назад. Сарматы растерянно переглянулись.

— Маркус — ублюдок, — Гедимину хотелось сплюнуть, но мешал респиратор. — Всегда это знал.

Ассархаддон рассеянно покачал головой, глядя сквозь него.

— Идите.

Они вышли из столовой, пройдя сквозь строй охраны, как сквозь вакуум, и остановились за ближайшим поворотом, растерянно глядя друг на друга.

— Уничтожение. Следовало ожидать, — тихо проговорил Хольгер; его глаза почернели от злости. — Мы слишком много знаем. Да, сарматы тоже так делают. Старый человеческий обычай…

— «Седжен», — Гедимин прикоснулся к гребню «лучевого крыла». — Если мы выберемся, мы сможем добраться до полюса. Там город…

Хольгер открыл карту. Там, где недавно находились внешние шлюзы, не осталось ничего, даже жёлтых отсеков.

— Не думаю, что мы выберемся. Если бы найти хоть один излучатель…

— Я могу его сделать, — прошептал Гедимин. — Ирренция в «крыле» хватит…

Сбоку от него послышались нарочито тяжёлые шаги. Двое экзоскелетчиков остановились рядом с сарматами.

— С этого момента вы под охраной, — послышалось из-под лицевого щитка. — Приказ Ассархаддона.

10 июня 33 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки» — Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Ну, как ты? — раздался в наушниках шёпот Хольгера. Гедимин не шевельнулся. Он так и лежал, как лёг с вечера — в скафандре, даже не сняв шлем, и, видимо, Хольгер сделал так же.

— Ничего, — прошептал он, досадливо щурясь. — Без ирренция можно не рыпаться. Ты что-нибудь нашёл?

— Ни грамма, — тихо ответил Хольгер.

Ирренция не было — после случайной вылазки в заминированный отсек у сарматов изъяли и «лучевое крыло», и ключевые части ремонтных перчаток, и новые топливные элементы передатчиков.

— Что думаешь? — спросил Гедимин, прислушиваясь к гулкой пустоте внутри черепа. Всё происходящее было бесконечно нелепым — и он не знал, что с этим делать.

— Ничего, — ответил Хольгер. — Видимо, я плохой учёный.

«Шестеро охранников,» — думал Гедимин, закрывая глаза. «Тяжёлые экзоскелеты. Шансов нет, но надо попробовать. Если бы скоординироваться с Хольгером…»

В отсеке зажёгся свет.

— Подъём! — крикнул охранник, открывая дверь. — Одевайтесь и выходите. Приказ Ассархаддона.

«В два ночи?» — сармат нехотя поднялся на ноги. Надевать ему было нечего — всё и так было на нём.

— Ну чего? — спросил он, сердито щурясь, когда вышел в пустой коридор. Рядом с ним остановился растерянный Хольгер. Охранники сомкнули вокруг них кольцо, командир жестом приказал идти за ним.

Шли быстро; пустой грузовой вагон уже ждал у платформы. Он летел по прямой, никуда не сворачивая и ни разу не останавливаясь на подъём или спуск. Гедимин с досадой покосился на передатчик — карта пропала вместе с топливным элементом, но было чёткое ощущение, что транспортные туннели со вчерашнего дня изменились.

— На выход, — подтолкнул его в спину охранник. Вагон остановился. Снаружи было темно; фонари охраны высветили знакомые коридоры, очертания смотровых галерей над широким туннелем со следами рельс.

— «Сампо», — прошептал Хольгер, глядя на распахнутый проём, в который ещё недавно проезжали грузовые глайдеры. Сейчас зал был пуст, только в центре, между ограничивающих дуг, слегка светился открытый портал. На той стороне тоже была ночь; зажгли красные огни, и Гедимин видел только их — два ряда фонарей вдоль взлётной полосы, упирающейся в такой же мерцающий проём.

— Шестнадцать попыток побега, — медленно проговорил Ассархаддон, выходя навстречу. Он остановился рядом с весьма потрёпанным глайдером. На его бортах виднелись какие-то каракули. Боковой люк был открыт.

— Я неправильно понял вас, не так ли? — куратор посмотрел Гедимину в глаза и усмехнулся. — Вы хотите умереть… так, как хотите вы? По своей воле и по своему выбору… Ну что ж, вполне понятное желание. Заходите. Садитесь на пол — мест не осталось.

Охранники вошли в переполненный глайдер вслед за ними, и вскоре тесно стало даже на полу. Гедимин втиснулся в проход, придерживая Хольгера за плечо, и вцепился когтями в палубу. Один из охранников поднялся на ноги, сбросив с себя экзоскелет; все, кроме Гедимина и Хольгера, ожидали этого и поймали падающий механизм, затолкав его частично под сидения.

— Zaa ateske! — Ассархаддон повернулся к охраннику, оставшемуся в одном сером комбинезоне, и вскинул руку. Все, кто был в глайдере, повторили его жест.

— Zaa, — ровным голосом ответил он, принимая из рук Ассархаддона небольшой браслет и надевая его на запястье. Гедимин следил за ним, пока он не вышел из глайдера; иллюминаторов не было — маскировочный корпус закрыл их.

Люк захлопнулся. Глайдер мягко качнулся — и взлетел с места. Гедимин только почувствовал, как ему надавило на уши — в первый раз на взлёте и ровно три секунды спустя — на посадке.

— Гедимин Кет и Хольгер Арктус, — Ассархаддон снова повернулся к ним; его глаза были закрыты тёмным щитком. — Выходите. Через час придёт сигнал распределения. Знаете, чем себя занять?

— Где мы? — спросил Гедимин, перелезая через экзоскелет, загородивший проход, и едва не падая. Хольгер прошёл легче — он уже стоял в проёме и нетерпеливо смотрел на ремонтника.

— «Мара», — ответил Ассархаддон, протягивая сармату небольшой, но тяжёлый контейнер. — Забирайте. С ремонтом справитесь.

Гедимин отдал контейнер Хольгеру, жестом выпроводил его из глайдера и остановился в проёме. Ассархаддон снова повернулся к нему.

— «Геката» взорвана? — спросил сармат.

— Ровно пять секунд назад, — куратор — теперь уже бывший — покосился на передатчик. — Вы привыкнете, Гедимин. Это и мне давалось нелегко. Первые шесть раз. Zaa seateske!

Что-то мягко толкнуло его в грудь, и он невольно шагнул назад. Защитное поле растаяло, но глайдер уже закрылся — и резким рывком вырвался обратно в шлюз. Гедимин остался на знакомой узкой галерее, под потолком, давящим на макушку. Хольгер стоял рядом с ним, прижимая к груди контейнер.

— Zaa seateske… — прошептал Гедимин и криво усмехнулся. — Вот не думал, что буду жалеть… Ладно. Пойдём в реакторный отсек. Там хотя бы светло. Что в контейнере?

— «Седжены», перчатки, передатчики, — равнодушно перечислил Хольгер. — Все наши запчасти. Идём, атомщик. Надо починиться.

Никто из сарматов, снующих по коридорам «Мары», не обратил на них внимания более чем на секунду — пока громоздкие и рослые «атомщики» пытались уступить дорогу. Гедимин старался не царапать шлем о выступы на потолке, Хольгеру приходилось легче, но и он неприязненно щурился на узкие проёмы.

— Как ты тут жил, атомщик? — тихо спросил он, когда выбрался из лабиринта базы в прямой туннель, ведущий к реакторам. С тех пор, как Гедимин ушёл отсюда, в стенах прибавилось дверей с яркими предупреждающими знаками, — там достроили пару кассетных цехов.

— Тесно. Холодно. Темно, — отозвался ремонтник, глядя на светодиоды над новыми дверьми. — Вот это появилось недавно.

Он думал, что на шлюз реакторного отсека поставят какой-нибудь пароль, но люк открылся легко. Гедимин вдохнул знакомый запах меи и слегка улыбнулся. «Может, и правда привыкну. Шесть раз? Для меня этот — четвёртый. Ещё два осталось.»

— Ну чего… — начал, глубоко вдохнув, Альваро, разворачиваясь от мониторов — и замер на месте с открытым ртом. Гедимин растерянно мигнул.

— Мы ненадолго, — сказал Хольгер, устраиваясь у стены и открывая контейнер с запчастями. — Гедимин, помоги…

Когда ремонтные перчатки были починены, и сарматы вернули топливные элементы в передатчики и перешли к сборке «лучевых крыльев», из соседних отсеков подтянулись филки — сначала операторы синтезирующих реакторов, потом кто-то сходил в кассетный цех.

— «Геката» взорвана, — коротко отвечал Хольгер на сбивчивые вопросы. — А мы — нет. Сам удивляюсь, Альваро. Ты Константина не встречал?

Филк покачал головой.

— Он на «Шамане». А вас где оставят?

Гедимин покосился на передатчик. Распределение задерживалось — уже на полтора часа. «Ожидаемо,» — подумал сармат. «Ассархаддон здесь не куратор.»

Передатчик мигнул и тихо загудел.

— «Левое крыло, док пятнадцать, „Феникс“. Кочегар, под командование Стивена Марци», — прочитал Гедимин вслух и ошеломлённо мигнул. — Мать моя пробирка…

— «Правое крыло, док двадцать три, „Феникс“. Кочегар, под командование Винфреда Марци», — прочитал своё назначение Хольгер. — Не знаю, кто это, но… Атомщик, может, нам поменяться? Тебе как-то уж совсем не повезло.

— Какие тут обмены, — пробормотал сармат, глядя на значок рядом с назначением — «приказ, обязательно к исполнению». — Ну что, идём?

Они ненадолго остановились в широком туннеле, идущем вдоль доков; Хольгер крепко сжал руку Гедимина и посмотрел направо.

— В самом конце, — сказал он. — Как и ты.

— Встретимся в столовой, — сказал Гедимин. — Тут дают горячее питьё.

— Приятно слышать, — отозвался Хольгер. — Значит, вечером встретимся. Осторожнее там, ладно? Драться с капитаном — не к добру.

Гедимин ухмыльнулся.

— Интересно, мне выдадут бластер?.. Ладно, идём. Tza seatesqa!

Стивена он не боялся, и всё же ему было не по себе, когда он — снова один — шёл по незнакомому коридору. Корабли стояли в доках — видимо, сегодня учений не было; пятнадцатый док замыкал дугу — после него ещё ничего не построили.

Он прижал к обшивке передатчик, показывая «мозгу» корабля своё назначение, и вошёл в приоткрывшийся шлюз. Внутри прибор громко запищал, и двое часовых в тяжёлых экзоскелетах развернулись на звук.

— Назначение, — сармат показал им передатчик. Часовые переглянулись.

— Капитан Стивен, Гедимин Кет на борту, — сказал один из них в коммутатор. — Понял. Tza!.. Жди, тебя проводят.

В капитанскую рубку его не пустили — Стивен сам вышел ему навстречу. Гедимин не сразу узнал его, — в тяжёлом экзоскелете с усиленным вооружением сармат стал крупнее, и во взгляде прибавилось уверенности. Ремонтник вежливо шевельнул ладонью в приветственном жесте и с изумлением увидел, как Стивен подаётся назад, и его глаза темнеют, будто от испуга.

— Меня приписали к твоему кораблю, — сообщил Гедимин. — Проверь назначения.

Стивен, вяло кивнув, покосился на передатчик.

— Приказ Тохиля Криоса… — прочитал он вполголоса. — Приказ… Да, ты на моём корабле. Идёшь в кочегарку… реакторный отсек и проверяешь реакторы. О пробных запусках предупреждать. Твой позывной — «ter». В отсеке находиться до особого распоряжения. Никуда больше не заходить. Всё понятно?

— Zaa, — кивнул Гедимин. — Второй реакторщик на месте?

— У нас нет второго, — мрачно отозвался Стивен. — Нам и тебя много. Иди!

Сармат удивлённо мигнул, но спорить не стал. «Ну, может, капитан из него лучше, чем лаборант,» — думал он, вслед за солдатом перебираясь с палубы на палубу по направлению к центру корабля. «Вроде спокойно поговорили.»

Реакторный отсек закрылся изнутри, превратившись в герметичный шар; внутренних запасов кислорода должно было хватить на месяц. Гедимин подошёл к щиту управления, всем весом опустился в кресло, качнулся, проверив его на прочность, и довольно хмыкнул. Мониторы не показывали ничего интересного — обычные параметры двух реакторов на третий день после планового останова.

«Новые,» — не без удивления отметил Гедимин. «Как вчера со стапеля.»

— Sa terke, — громко сказал он, положив перед собой руку с передатчиком. Экран изменился — вместо привычных адресов появилось шесть кодов. Один из них — тройка — был подсвечен, остальные — неактивны.

— Sa terqa! — не без удивления откликнулся пилот «лучевого крыла». — У нас что, есть кочегар?

— Тихо! — судя по звуку, второй пилот толкнул его в бок. — Голос узнал⁈

— Гедимин Кет, — подтвердил его догадку ремонтник. — Сайджин и Йенью?

— Да мы-то мы, — протянул Йенью Гварза. — Но вас мы тут не жда… Ай! Извините. Но это, правда, неожиданно.

— Учения были? — деловито спросил Гедимин.

— Два дня назад, — ответил Сайджин. — За реактором был я. Хорошо отстрелялись.

— Не сомневался, — кивнул Гедимин. — Но реактор надо проверить. Пробный запуск?

Из далёкой рубки послышалось хмыканье и тихие смешки.

— Sa tatzqa!.. Предупреждать?

— Давай, — сказал Гедимин, занося руку над пультом управления. — Tza tatzqa seneta den una!

— Atzesh saja! — разнеслось по кораблю, на долю секунды подсветив неактивные коды на экране передатчика. Гедимин удивлённо мигнул. «У них все каналы рабочие, а у меня… Наверное, техники не успели подключить. Тут меня не ждали… Ладно, потом разберусь.»

14 июня 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

Филк с баллончиком краски снял с Гедимина трафареты и, на несколько секунд направив на него распылитель тёплого воздуха, поднял рычаг. Сармат отделился от стапеля и отошёл к стене, уступив место следующему. Филки работали вдесятером, одолжив у техников оборудование и расставив его вдоль безвоздушного коридора, — на базе негде было поставить стапель под тяжёлый экзоскелет.

Гедимин посмотрел на свою броню. Она осталась чёрной, только на руках от подмышек до локтей появились параллельные серебристые полоски.

— Выбрался? — Йенью Гварза, увидев сармата в толпе, подошёл и посмотрел на его раскраску. На его тёмно-сером скафандре тоже были такие полоски, но, кроме них, были ещё символы на наплечниках — угловатые знаки, составленные из трёх линий — чёрная внутри, две жёлтые по краям.

— Что это? — спросил Гедимин, тронув наплечник. — Мне такого не нарисовали.

Йенью удивлённо мигнул и завертел головой вместе со шлемом, высматривая кого-то среди сарматов, идущих к базе.

— Сайджин! Иди сюда.

— Tza atesqa! — второй пилот приветственно вскинул руку. — А что вы тут стоите? Пошли на воздух!

«На воздух» — в помещения «Мары», наполненные смесью газов, пригодной для дыхания — уже ушли почти все; нанесение опознавательных знаков подходило к концу. Кто-то принёс филкам ещё десяток кислородных баллонов, чтобы они могли доработать без перерыва.

— Подожди, — остановил его Йенью. — Посмотри на Гедимина. Ему не нанесли знаки отличия. Вон там стапель освободился — подойди и скажи, чтобы подождали.

— Не нанесли знаки? — Сайджин мигнул, внимательно посмотрел на плечи Гедимина и даже потрогал броню. — Вот странно… А какое у тебя звание?

Сармат растерянно пожал плечами.

— Звание? Никакого. Откуда оно у меня? Я не военный.

Пилоты переглянулись.

— Вот это очень странно, — пробормотал Сайджин, открывая передатчик и разворачивая перед Гедимином страницу с информацией. — Смотри. Мы с Йенью — и почти все атомные пилоты — сержанты атомофлота. Видишь знак?

Гедимин мигнул.

— Сержанты? — он открыл свою страницу и снова пожал плечами. — У меня тут ничего нет. А откуда у вас звания?

Сарматы снова переглянулись.

— В первый же день, вместе с назначением… Стой! Ты же был назначен вообще в последнюю минуту. Может, что-то не успели?

— Нет, ерунда, — сказал, недобро сощурившись, Йенью. — Он пришёл десятого, сегодня четырнадцатое…

Гедимин с тоской огляделся, высматривая в толпе Хольгера, Линкена или хотя бы Хильдира, — какой-нибудь осколок знакомого и разумного мира.

— Вот слизняк! — выругался внезапно Сайджин, и Гедимин, вынырнув из своих мыслей, растерянно мигнул. — Смотри, что пишет наш капитан! Приказа от адмирала, видишь ли, не было! А ведь мог бы сам решить — на корабле-то он главный…

Гедимин хмыкнул. «Стивен? Дать мне звание? Мне оно даром не нужно, но у военных это, кажется, ценность…»

— Да ну его, — пробормотал он, заталкивая пилотов в открывшийся шлюз и входя туда вслед за ними. — Для учёных звания не предусмотрены.

Сегодня — как и вчера, и позавчера — никаких учений не было. После того, как Гедимин и пилоты «Седжена» проверили реакторы, их отпустили (точнее сказать — выставили) на базу, и на корабль они возвращались только перед отбоем. Ремонтник раздобыл матрас; одеял и подушек на «Маре» не было, и на вопрос о них интендант ухмыльнулся во весь рот — «ты что, макака?»

Заняться было решительно нечем — видимых неполадок в механизмах базы он не нашёл, Альваро и Амос в реакторном отсеке обходились без него, корабль Хольгера с утра отбыл на учения, а где Линкен и его «Феникс», вообще никто не знал. Кажется, только они и покинули базу, — в коридорах сегодня было особенно тесно, как будто все экипажи слонялись по туннелям, не зная, куда приткнуться.

— Завтра, — услышал Гедимин тихий голос в наушниках; говорил незнакомый сармат — здесь не заботились о хранении тайн, и редко кто-нибудь отключал коммутатор, чтобы вся база не могла его услышать. — В три, край — в четыре. Куда сначала? Первый удар — Петерсон, потом — Кларк. Застать их среди ночи. У макак, сам знаешь, принято спать после полуночи. Полночь в Петерсоне — полночь на «Маре»… Точно говорю. У них праздник. Довольны, что победили Саргона. Ничего, мы им напомним. Устроим День памяти.

«Завтра?» — Гедимин осмотрелся в поисках говорящего, но сарматов в коридоре и открытых отсеках было много. «Вместо речи Маркуса — команда „на взлёт“? Линкен будет рад. Он давно этого ждёт. Но куда он провалился? Пропустит же всю войну…»

Он на секунду прижал ладонь к груди. Невидимый обруч снова давил на рёбра. «Интересно, надолго всё это? Давно не приходилось воевать. Думал, без этого обойдётся… Идиот ты всё-таки, Гедимин. Хоть и учёный.»

15 июня 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара» — Солнечная система — галактика Вендана

— Tza tatzqa!

Едва вслед за оглушительно громкой командой из передатчика послышался вой сирены, Гедимин вскочил на ноги, на ходу сворачивая матрас и заталкивая в нишу между слоями обшивки; когда загудел и залязгал весь корабль, сармат уже сидел в герметизированном отсеке, в кресле перед щитом управления, и проверял готовность реакторов к запуску. Последнюю проверку он сделал вчера, перед сном, и за два ночных часа ничего не изменилось. Он сцепил пальцы рук и до хруста растянул их. Кровь стучала в ушах — нарастающее волнение, как всегда, ускорило пульс и слегка замутнило рассудок.

— Dekuter qen… dekuter qu… — продолжал размеренно отсчитывать передатчик. Внутренний отсчёт начался с пятидесяти; судя по звукам, долетавшим снаружи до того, как Гедимин закрыл гермозатворы, большая часть команды поднялась ещё быстрее, чем он, и была на местах на счёт «сорок».

— Du… un… Tza tatzqa atta’anu! — механический голос сменился живым — коммутатор переключился на Стивена. Должно быть, он уже был в капитанской рубке, — Гедимин знал, где она, но внутрь пока проникнуть не удалось, хотя некоторое любопытство его донимало.

— Atza teru! — послышалось в наушниках, и сармат удивлённо мигнул — «А первые два кода? Прослушал? Но когда⁈»

— Sa terke, — отозвался Гедимин. — Zaa tikka attahanu!

— Tza, — голос Стивена прозвучал непривычно радостно. — Dekudu den unu!

— Tza, — кивнул Гедимин, щёлкнув переключателем. Механический голос послушно начал отсчёт с двадцати. На цифре «пять» Гедимин поднял управляющие стержни и оповестил пилотов «лучевого крыла». Они ответили в ту же секунду, и сармат слышал, как их голоса звенят от радостного возбуждения. Он озадаченно сощурился — «И чего тут хорошего?»

Корабль мягко дрогнул, сдвигаясь с места на «лучевых крыльях». Это почувствовал даже не Гедимин — усовершенствованные демпферы погасили толчок; такие же, вроде бы, стояли под реакторами, но они узнали о старте первыми — и выдали на мониторы синхронный выброс нейтронов. Разбираться, откуда взялась такая чувствительность, было уже некогда — пока сармат гасил вспышку, «Феникс» уже взлетел. Корабль снова встряхнуло, уже сильнее, — три километра он прошёл за считанные секунды, и оба антиграва пришли в действие, отталкивая крейсер от планеты и устанавливая внутри свою гравитацию. От моментальной потери веса и следующего за ней «падения» и неприятного давления на все кости никакие демпферы не спасали, и на эти секунды Гедимин убирал руки с пульта. Реакторы выдали ещё порцию нейтронов, но омикрон-излучение было в норме — ни одна установка не вышла из критического состояния.

— Atza teru! — гаркнул в наушниках Стивен. — Tza jasu qena den una!

Над запястьем сармата вспыхнула, разворачиваясь, трёхмерная голограмма Солнечной системы. Среди замерших на секунду небесных тел горела одна ярко-красная точка — прямо над северным полюсом Луны. Рядом с ней высветились мгновенно посчитанные координаты «лучевого кода».

Прыжок был двойным — едва корабль вышел в галактику Вендана, ему тут же пришлось её покинуть. Гедимин бросил за корму «закрывающее» излучение и хотел изучить голограмму повнимательнее, но она уже погасла вместе с координатами. Связь отключилась. Корабль летел где-то рядом с Луной, плавно маневрируя, из отсека управления доносились отрывистые реплики на сарматском — переговоры пилотов «лучевого крыла», но из их обкусанных фраз на каком-то невнятном жаргоне Гедимин не понимал ни слова. «Они летают дольше, чем я существую,» — напомнил он себе. Влезать сейчас с вопросами было бы беспредельно неуместно, и сармат сидел молча, стараясь уловить хоть обрывок информации.

— Atza teru! — ожила через пару минут капитанская рубка, а с ней и голографическая карта. — Tza jasqa!

В этот раз на изучение карты Гедимину не дали и пяти секунд; он дочитывал координаты на ходу, одной рукой поднимая стержни. Сразу после выхода обратно в Солнечную систему корабль дрогнул, а из рубки пилотов донеслись отрывистые возгласы. Правый реактор «плюнул» нейтронами — что-то встряхнуло его прицельно. «Ракета⁈» — Гедимин вскинулся, но вспомнил, что всё уже произошло, а он в любом случае не прикрыл бы установку собственным телом.

— Tza jasqa! — рявкнул Стивен. Бросив взгляд на вспыхнувшую карту и едва успев считать код, Гедимин в пятый раз прожёг пространство. После шестого Прожига он сбросил управляющие стержни, надеясь хоть немного стабилизировать реактор. Излучение пульсировало, увеличивая амплитуду. «Не хватало ещё надкритики,» — с замирающим сердцем подумал Гедимин, отстёгиваясь от кресла. «Держись!»

Из отсека управления донёсся торжествующий вопль двух глоток. «Феникс» плавно разворачивался, реактор продолжал пульсировать, но амплитуда уменьшалась. Гедимин облегчённо вздохнул.

— Что там? — спросил он в коммутатор, но его не расслышали — Сайджин и Йенью взахлёб что-то обсуждали на своём обычном жаргоне. Стивен молчал. «Феникс» летел, но куда, и что происходило в это время вокруг, Гедимин не знал. Он щёлкнул по передатчику, надеясь, что из шести кодов зажгутся хотя бы два, но реакторный отсек по-прежнему словно висел в вакууме, отрезанный от всего корабля. «А ведь связь есть,» — сармат вспомнил мгновенно включающуюся карту. «Со штурманами. С резервной энергетикой. Какого астероида⁈»

Они ушли в Вендану снова — через полчаса, медленно, на счёт «двадцать». Координат у Гедимина не было, и корабль, выйдя в чужую галактику, направился дальше сквозь вакуум.

— Час на отдых, — объявил очень довольный Стивен. Коммутатор щёлкнул, и Гедимин остался в тишине.

Сбросив все стержни и оставив реактор остывать, он переключил антигравы на резервную генерацию и поднялся из кресла, расправляя затёкшие плечи. Фактическая нагрузка на них была ничтожно мала, — видимо, от волнения спину свело спазмом, и сармат не сразу это заметил. «Первый полёт,» — он прошёл по отсеку, заглянул в корпус реактора и остался доволен увиденным. «Пока всё нормально.»

— Сайджин, — заговорил он с притихшим отсеком управления. — Что там было? Отсюда ничего не видно.

Из наушников донеслось удивлённое хмыканье.

— Гедимин? Чего не спишь? Командир дал час!

— Спать? — удивился реакторщик. — Но мы только с базы…

— А ты не устал? — удивился в свою очередь Сайджин. — Это в первый раз. Дальше будет труднее. Большое напряжение получается. Надо спать, пока дают.

— Хорошо, — не стал спорить Гедимин, хотя заснуть он сейчас не смог бы. — Так что было-то? Чему вы так радовались?

— Мы взорвали «Кондор» над Атлантисом, — ответил пилот. — Разнесли в осколки!

Гедимин мигнул — и медленно расплылся в улыбке.

— Tza atesieq! Давно хотелось. Но… он ведь не последний на Земле?

— Вот поэтому у нас только час, — отозвался посерьёзневший Сайджин. — Ещё придётся попрыгать. А пока землянам весело без нас.

Он протяжно зевнул, и Гедимин оборвал связь. Он сел на пол, покосился на нишу, где лежал матрас, и решил, что пока обойдётся. Растянувшись на спине, он положил руки под голову и прикрыл глаза. Волнение понемногу унималось. «Линкен, наверное, обидится. Он сам хотел взорвать тот „Кондор“,» — думал сармат в полудрёме. 'А мы, должно быть, не только его уничтожили. Было ещё два боя.

— Надолго мы в рейде? — спросил он в пространство, не слишком надеясь на ответ. Йенью ещё не спал и ответил сразу же:

— Как повезёт, атомщик. У нас воздуха на две недели. А на сколько у Земли хватит космофлота — я не знаю.

Гедимин перевернулся набок. Лежать на полу он привык, скафандр не мешал, — что-то снова заныло под рёбрами, затрудняя дыхание. «Начало хорошее. Если ещё на борту все живы — совсем хорошо,» — думал он. «Может, через две недели я снова займусь реакторами. Откуда, всё-таки, лезут нейтроны?..»

29 июня 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

«Надо найти Хольгера,» — думал Гедимин, без особой надежды вглядываясь в толпу. Он сошёл с корабля последним, не без оснований предполагая, что на базу вернулся не один «Феникс», и что в коридоре, даже самом широком, от экипажей в тяжёлых скафандрах и экзоскелетах станет очень тесно. До шлюза он добирался четверть часа, огибая плотные группы оживлённо беседующих сарматов и заглядывая в доки. Некоторые из них пустовали, но внутри работали техники, а на дальних концах «дуги» вдоль края кратера строили, как смог рассмотреть Гедимин, ещё восемь доков, — непохоже было, что космофлот потерял половину кораблей.

— Вот что бывает, когда бомбер считает себя крейсером, — с досадой говорил кто-то громкий слева от сармата.

— Не успели вывести миноносцы, — перебивал его другой. — Когда выведут — тут придётся думать…

— Защитные поля просто выжгло, — с весёлым смешком говорил третий. — А потом и пол-обшивки. Вот так — «шшшш» — и зелёная волна!

«Омикрон-бомба?» — подумал Гедимин, но уточнить не успел — его уже пронесло мимо, и надо было спешить, чтобы проскочить до закрытия шлюза.

— Никакой Африки, — сердито фыркнул кто-то под правой рукой. — Оттуда — только драпать. Пока не получил на макушку Север и Мацоду. Про водохранилища — не знаю, может, и взорвали…

Гедимин высвободил руку, прижался спиной к стене, посмотрел на передатчик, — экран был тёмен. На корабле связь ещё кое-как работала — хотя было ощущение, что пять каналов перерезали целенаправленно — а на базе устройство связи превращалось в наручное украшение со встроенным анализатором. «И где мне его теперь искать?» — думал Гедимин, высматривая в толпе чёрные скафандры. «Даже о встрече не договорились…»

— Атомщик! — радостно заорал в ухо вынырнувший откуда-то Линкен, и секунду спустя Гедимин сердито щурился и пытался втянуть голову в плечи — взрывник не только обнял его так, что броня затрещала, но и подкинул к потолку, едва не расколов его шлемом облицовку.

— Л-лиск, тут потолки низкие, — Гедимин кое-как вырвался и в свою очередь обнял Линкена — уже без рискованных подбрасываний. — Как ты вообще меня поднял⁈

— Атомщик, мать твоя пробирка! — взвыл Линкен, на секунду отстранившись, и тут же вжался в броню сармата, едва не угодив макушкой ему в респиратор. — Атомщик! Живой!

— И ты вроде тоже, — хмыкнул Гедимин, глядя в горящие белые глаза. Вокруг столпилось много незнакомых сарматов, и кто-то хлопал ремонтника по скафандру и пытался пожать руку.

— Нет, ты слышал? — Линкен отстранился, пытливо заглядывая в глаза Гедимину. — Марс наш! Взяли с налёта!

— Марс⁈ — Гедимин растерянно мигнул. — Я думал, уже вся система…

Линкен расхохотался, с силой хлопнул двумя руками по спине ремонтника и огляделся по сторонам.

— Атомщик! Я же говорил — он с Энцелада! Что, тески, не взяли ещё Землю⁈

Вокруг засмеялись.

— Марс наш, атомщик, — посерьёзнел Линкен. — И Титан, и твой Энцелад. И то, что осталось от Кларка. Вы там со Стивеном перестарались немного. Ну ничего, нам не привыкать строить. Будет наша база.

Гедимин мигнул.

— Мы взяли Кларк⁈

Сарматы снова рассмеялись, кто-то потрепал его по плечу.

— Из реакторного отсека ничего не видно, — буркнул он. — Я вообще не знаю, где мы были. Сбили вроде бы «Кондор» над Канадой…

— Туда ему и дорога, — ухмыльнулся Линкен, снимая шлем и с наслаждением вдыхая холодный воздух. — Как давно я не был на Марсе… Вот достроят базы в Агарте и Нергале — будешь летать туда на ремонт. Взяли доки нетронутыми!

— А вот Юпитер разбомбили зря, — мрачно сказал один из сарматов. — Можно было взять. Повесить там по малому крейсеру…

Линкен мотнул головой.

— Юпитер пока не удержать. Земля слишком близко. Там Мацода, Север… Лучше не распылять силы. Марс взяли, Луну, — надо это удержать.

— А что с Ураниумом? — спросил Гедимин, щёлкнув по его наплечнику для привлечения внимания. — Туда ничего случайно не упало? Город цел?

— Цел, прислал подкрепление, — закивал Линкен. — Там сейчас мало кто остался. Все в космосе. Над Канадой теперь наши крейсера, миноносцы по периметру, — быстро до него не доберутся.

Кто-то из компании уже торопил всех, толкал Линкена в бок; взрывник сгрёб Гедимина в охапку и поволок за собой, по дороге выловив из толпы Хильдира. Тесные коридоры гудели, как трансформатор, от тысяч голосов, шума шагов и лязга брони и оружия. В столовой открыли дополнительный зал и выставили на раздачу контейнеры с перцовкой.

— У тебя на корабле все живы? — спросил Гедимин, сев рядом с Линкеном. — А Хольгера не видел?

— А вон там Хольгер, — взрывник махнул контейнером в дальний угол. — Эй, химик!.. Тески, выловите его и тащите сюда. Если атомщик туда пойдёт, тут целой лавки не останется… Все живы. Москитов мы не выпускали, так обошлось. Это — последний такой чистый заход, атомщик. Две прекрасные недели. Будь у нас флот больше и разведка точнее, взяли бы всё. А вот теперь макаки забегали. Следующий вылет так чисто не пройдёт. Да, прозевали момент…

Он тяжело вздохнул и залпом осушил контейнер.

— Гедимин? Линкен? Старался думать всю дорогу, что вы в порядке, — улыбнулся Хольгер, занимая место на тесной лавке; сарматы отодвинулись без споров, кто-то и его похлопал по спине и плечам. — Броня, как я вижу, цела. Как твои реакторы?

— Тихо, — ответил Гедимин. — Но опять откуда-то лезли нейтроны…

Резкий тычок под рёбра заставил его замолчать — удары Линкена чувствовались даже сквозь скафандр.

— Только не реакторы! — он с притворным страданием на лице приложил ладонь ко лбу. — Хольгер, слушай сюда. Атомщик взял Кларк — и сам этого не заметил!

Химик вежливо усмехнулся.

— Я сам точно не знаю, что мы взяли, а что — отдали. Две недели прыжков. Вроде бы все живы, и Марс опять наш. Но с Земли нас выгнали.

— Ну, это разве что в мартышечьих мечтах, — ухмыльнулся Линкен. — Держим Канаду, Антарктиду и Гренландию. Ясархаг тоже на месте. А что до Африки, — воды у нас и здесь полно. А больше там копать нечего.

Он щёлкнул по запястью, разворачивая карту. Трое сарматов немедленно над ней склонились и заспорили, тыкая пальцами во вспыхивающие точки. Гедимин «придвинул» к себе голографический Энцелад.

— Лиск! — он поднял взгляд на взрывника, нехотя отвлёкшегося от обсуждения захвата Африки. — Там были города. Жило много людей. Где они теперь?

Сармат, сидевший напротив, ухмыльнулся и хотел что-то сказать, но Линкен показал ему кулак, и он, фыркнув, отвёл взгляд.

— Понятия не имею, — сказал Линкен Гедимину. — Наше дело — обстрел с орбиты. Для того, что внизу, есть наземный десант.

— Ты кого-нибудь из десанта знаешь? — не отставал сармат.

— Они сейчас на месте, — качнул головой взрывник; ему было не по себе, и Гедимин насторожился. — На планетах, то есть. Ты не думай об их делах, атомщик. Следи за реакторами. Что делать с пленными, наземники знают, им помощь не нужна.

…Крейсер Линкена стоял в четвёртом доке, но сармат проводил сначала Хольгера, а потом и Гедимина до их кораблей, хотя вся его команда уже была на борту.

— Без меня не улетят, — отмахнулся он от смущённого химика. — Повезло, что мы встретились. Завтра новый рейд. Никогда не знаешь, все ли вернутся.

Перед пятнадцатым доком он остановился, хлопнул Гедимина по плечу и криво ухмыльнулся.

— Вон какой твой «Феникс»! Техники его до блеска вылизали. У моего сорвало пару пластин на носу, и вот здесь, над задним антигравом, была проплавленная борозда.

— Из нашего вынимали осколки, — отозвался Гедимин. — Вон там, вдоль третьей палубы. Сорвало экран ракетой, и осколки пробили первый слой. А теперь ничего не видно. Здесь хорошие техники — наверное, с «Гекаты».

Линкен, хмыкнув, снова потрепал его по плечу.

— Это начало, атомщик. Дальше будет хуже. Говорят, у Ассархаддона был план, как взять Землю с налёта — чуть ли не в три дня. Но Маркус его послал.

— Ассархаддона? — Гедимин недобро сощурился. — Зря.

— Ну да, но теперь ничего не поделаешь, — Линкен с сожалением посмотрел на крейсер. — Значит, воюем дальше. Протянули, не прорвались сразу к их базам… Теперь макаки ждут удара. Вернёшься из рейда — зайди в четвёртый док. Я не люблю шататься по базе. Сижу обычно на корабле. Тебе там будут рады.

30 июня 33 года. Солнечная система — галактика Вендана

— Atza teru!..

Этот манёвр Прожига был седьмым за последний час, и Гедимин уже не тратил времени на «закрывающее» излучение для второго портала, оставляя за кормой крейсера открытый проход в галактику Вендана. Порталы постепенно затягивались сами, если никто не мешал им; от окружающих кусков вакуума этот конкретный ни на вид, ни на спектр излучения не отличался ничем. А если бы корабль землян и попал туда, провалившись в Вендану, Гедимин точно не расстроился бы.

Родная галактика встретила его ракетным залпом — сармат, замурованный в герметичном отсеке, узнал о нём по едва заметной вибрации палубы и хаотичным выбросам нейтронов в левом реакторе — видимо, взрыв прогремел слева. В отсеке управления приглушённо выругался Сайджин. Спросить, в чём дело, Гедимин не успел, — в наушниках послышался крик Стивена:

— Atza teru! Jasqa!

Для крейсера выход в Вендану без немедленного возвращения в Солнечную систему ничего хорошего не означал — корабль, очевидно, получил серьёзный отпор. Но Гедимин, выполнив приказ, облегчённо вздохнул — у реакторов появилась небольшая передышка.

— Atza teru! Отдых полчаса, — распорядился Стивен, и связь отключилась. Гедимин в недоумении смотрел на тусклые, так и не загоревшиеся значки на экране передатчика.

— Atza quu! — громко сказал он, прижав пальцем четвёрку. В наушниках заскрежетало, но экран остался тусклым.

— Что? Какой код? — удивился Сайджин — один из двух существ на этом корабле, с которыми Гедимин вообще мог связаться. — Четыре? Ты ошибся, наверное. У нас ничего, кроме тройки!

— Вижу, — буркнул реакторщик. — И вы тоже слышите связь по единственному коду?

— Чего? — теперь удивился и Йенью. — Почему? Мы слышим все шесть. А что, у тебя не так?

— Да, не так, — отозвался Гедимин. — И это утомляет. Сидишь в реакторе, ничего не видишь и не слышишь.

Йенью сочувственно щёлкнул языком.

— Может, поменяемся передатчиками? Твой не мог сломаться?

Гедимин неприязненно покосился на устройство. Технически оно было исправно; если чего-то не хватало в списке программ… «Или там что-то лишнее,» — сармат недобро сузил глаза и огляделся по сторонам. Для излучений на всех частотах отсек был абсолютно герметичен, иначе все палубы давно загорелись бы зелёным огнём… но где-то здесь был проложен кабель с промежуточным коммутатором, и Гедимин примерно предполагал, где он может быть.

— Ни к чему, — сказал он. — Мне своя связь нужна… Можешь сейчас выйти на Стивена?

— Atza unu! — послышалось из наушников. — Atza unu! Sa terke!

— Что? — немедленно спросил Стивен. Гедимин ухмыльнулся.

— Где моя связь? — громко спросил он в коммутатор. Код «ter» был общим для троих сарматов, — Гедимин не сомневался, что капитан прекрасно его слышит.

— Зачем меня изолировали? Я не знаю даже, куда мы летим, — сказал он и тут же понял, что последняя фраза была лишней.

— В твои обязанности это не входит, — сухо отозвался Стивен. — Ты кочегар. Капитан отдаёт приказы. Ты выполняешь. Тебе не нужна связь.

— Я должен знать, что происходит, — сказал Гедимин. — Как я смогу отреагировать…

— Реагируй на приказы, — перебил его Стивен. — Никуда больше не лезь. Тут не лаборатория. Тут за любопытство расстреливают. Atzesh saja! Tza tatzqa jasu!

Гедимин прислушался — в наушниках тихонько попискивало, но ответа экипажа — шести кодов, нескольких сотен постов — он не услышал. Над его запястьем развернулась карта-голограмма; красная точка вспыхнула над южным побережьем Австралии. «Бомбим Землю,» — он ткнул в точку, запоминая лучевой код. «Нас собьют, а я и не узнаю.»

03 июля 33 года. Солнечная система — галактика Вендана

Реакторный отсек встряхнуло. Гедимин, не отрываясь от мониторов, досадливо сощурился. «Ориентируемся по нейтронам. Выброс слева — выброс справа…» — он передвинул управляющий стержень на пять сантиметров вниз. «Ориентируемся по омикрон-пульсации. Вот сейчас будет очередной Прожиг…»

— Tza jasqa! — заорал в наушниках Стивен Марци. Гедимин шевельнул свободной рукой, запуская движущие механизмы линз. «Феникс» снова нырял в другую галактику.

Это был девятый Прожиг за последние полчаса — и, судя по координатам на всплывшей голографической карте, корабль выходил из галактики Вендана у всё той же планеты Церера, но немного с другой стороны. Он кружил над ней уже полчаса — и даже Гедимину, замурованному в реакторном отсеке и отрезанному от всех средств связи, было очевидно, что высадка провалилась.

Корабль снова дёрнулся — сразу за порталом их ждали. Серия мелких толчков встряхнула крейсер от носа к корме, последние удары были слабее — защитные поля, сорванные первой ракетой (или, что вероятнее, миной), всё же восстановились. Гедимин считал секунды, глядя на мониторы, где пульсировало, наращивая амплитуду, омикрон-излучение. «Да чтоб вас всех!» — сармат стиснул зубы и резким движением опустил рычаг, сбрасывая аварийные стержни. «Взорвёмся!»

— Реактор остановлен! — крикнул он в коммутатор, надеясь, что хотя бы пилоты «лучевого крыла» услышат и передадут сигнал дальше. — Включай ЛИЭГи!

Ещё порция мин взорвалась по левому борту, снова разрушив защитное поле. Гедимин проследил за выбросом нейтронов, болезненно щурясь, перевёл взгляд на показатели омикрон-излучения и глухо застонал — мощность левого реактора, несмотря на сброшенные стержни, продолжала расти.

— Atza teru! — рявкнуло в наушниках. — Tza jasqa!

— Ya’at! — крикнул Гедимин, отстёгиваясь и рывком поднимаясь с места. — Реактор нестабилен!

«Закроешь тут шлюзы…» — подумал он, камнем падая в активную зону. Сборки полыхали зелёным огнём, слишком ярким даже сквозь тёмный щиток шлема; Гедимин закрыл глаза и среди всплесков красного свечения различил белое пятно — участок нестабильности.

— Heta! — крикнул он, просовывая ладонь между твэлами. С одной стороны пальцы прижгло сильнее, — участок был определён верно.

— Tza jasqa!!! — заорал сквозь помехи Стивен. Корабль содрогнулся — кажется, за серией мин кто-то удачно пустил ракету.

— Дай мне минуту, — отозвался Гедимин, прижимая вторую ладонь к пульсирующему твэлу. Из наушников донёсся гневный вопль.

— Реактор… — начал было сармат, но понял, что его уже никто не слушает. Корабль перестало трясти. Палуба под ногами Гедимина слегка раскачивалась — пилоты маневрировали антигравом, и сила тяжести смещалась из стороны в сторону. Очередной толчок, видимо, привёл реактор в чувство, — белое свечение сменилось ровным зелёным. Облегчённо вздохнув, Гедимин в два прыжка вылетел из активной зоны и, не тратя времени на дезактивацию, кинулся к щиту управления.

— Sa terke! Sa tikka jasu! — крикнул он, поднимая ипроновые стержни. В наушниках выругались.

— Deka den una! — отозвался Стивен. Корабль снова дрогнул от носа до кормы — гравикомпенсаторы не успели среагировать на какое-то движение внутренних механизмов. «Палубы,» — понял Гедимин, вспомнив устройство «Феникса». «Палубы закрываются. Стивен выводил москитный флот… против миноносцев Цереры⁈»

Галактика Вендана поглотила корабль, и тряска прекратилась. Гедимин с облегчённым вздохом заглушил реактор и прикрыл глаза. Невидимые волокна, протянувшиеся вдоль висков, из обжигающих стали приятно-тёплыми и сместились ниже, будто оберегая обожжённую кожу. Сармат удивлённо хмыкнул.

— Atza teru! — ожил спустя долгие пятнадцать минут передатчик. — На палубу смотра, срочно!

Гедимин нехотя поднялся на ноги. «Палуба смотра? Где это?» — вспоминал он, смывая с оплавленных перчаток радиоактивную пыль. На скафандре остались чёткие вмятины — следы перегретых стержней.

Его схватили сразу же, как только он поднялся на палубу; двое в тяжёлых экзоскелетах заломили ему руки и развернули его лицом к выстроившимся сарматам. Их тут собралось много, но не все, — из отсеков продолжали выбираться филки, пилоты москитного флота. «Живы,» — с облегчением подумал Гедимин. «По крайней мере, большая часть.»

— Рейд сорван, — объявил Стивен, бросив на сармата испепеляющий взгляд. — Мы потеряли три истребителя! Этого не произошло бы, уйди мы от Цереры на две минуты раньше. Был отдан приказ по коду «ter», но этот сармат его не выполнил. По закону военного времени…

— Hetatza! — вклинился в разговор незнакомый сармат. — У нас один реакторщик. Без него мы никуда не улетим. Составь рапорт. Решать будут на «Маре».

«Has— su…» — потрясённо выдохнул Гедимин. «Он что, уже собрался меня расстреливать⁈»

— Прожиг на две минуты раньше взорвал бы оба реактора! — он стряхнул с себя зазевавшихся экзоскелетчиков и шагнул вперёд. — Я стабилизировал их вручную.

Он показал оплавленные перчатки. По строю прошёл тихий гул.

— Как только угроза взрыва миновала, я вывел «Феникс» из-под огня, — продолжал Гедимин. — Мы сделали девять Прожигов за полчаса. Реакторы не выдерживают такой нагрузки. Рейд был сорван на пять или шесть Прожигов раньше. Почему ты не отдал приказ отступать до того, как реакторы перегрелись?

Он взглянул на Стивена в упор — и с изумлением увидел, что тот подался назад, а его веки дрогнули.

— Реакторщик прав, — сказал сармат в красном скафандре, до того молчавший; полос на его плечах было на одну меньше, чем у Стивена. — Наше мельтешение вокруг Цереры стянуло к ней половину флота Мацоды. Наше счастье, если это помогло рейду на Весту.

— Адмирал Тохиль приказал атаковать, — сквозь зубы процедил Стивен. — Отмены приказа не поступало.

— Поступила, — сармат в красной броне покосился на передатчик. — За семь секунд до последнего Прожига.

— Что⁈ — Стивен схватился за передатчик. — Адмирал Тохиль… Нет! Это приказ адмирала Гельмера. Наш флот…

Сармат поднял руку.

— Рапорт будет составлен, — сухо сказал он. — Есть смысл дать экипажу отдых, а техникам — время на ремонт.

Стивен нехотя кивнул.

— Heta, — он жестом распустил собравшихся, посмотрел на Гедимина и недобро сощурился. — Три часа на отдых!

Сайджин подошёл к Гедимину и, осторожно толкнув его в спину, повёл с палубы прочь.

— Три истребителя… — реакторщик тяжело вздохнул. — Я не знал, что он выпускает «москитов». Там были миноносцы…

— Глупо было брать Цереру с налёта, — качнул головой пилот. — Это и во вторую-то войну не выгорало. Что с реакторами? Не расплавились?

— Ещё поработают, — отозвался Гедимин. — Если не устраивать по сто Прожигов за час.

Вернувшись в реакторный отсек, он тщательно проверил твэлы. До серьёзной расстабилизации не дошёл ни один из них, глушение прошло штатно, — через пару часов можно было запускать реакторы и даже рискнуть выполнить Прожиг. Убедившись, что всё в порядке, Гедимин лёг на пол, — он уже привык понемногу спать во время передышек. «Тохиль так и не отозвал нас,» — думал он. «А такое ощущение, что мы там были одни. Один крейсер против половины флота Мацоды? Он правда считал, что это „выгорит“?..»

04 июля 33 года. Галактика Вендана

— Три часа на отдых!

Связь отключилась. Гедимин, заглушив реактор и проследив немного за мониторами, отстегнулся и поднялся с места, выпрямляясь во весь рост. Шею и плечи сводило от напряжения — два часа прошли в непрерывных «прыжках» между галактиками. «Что у них в итоге вышло-то?» — сармат покосился на карту (точка, горевшая на ней перед последним Прожигом, погасла, но Гедимин запомнил, что видел её над Панамским перешейком) и в недоумении пожал плечами.

— Atza teru, — позвал он пилотов «лучевого крыла». — Что в итоге-то? Рейд сорвался?

— Рейд? — сонным голосом ответил Сайджин. — Да… Побомбили немного Панаму. Исгельт собирался сесть в Аргентине, Тохиль его прикрывал. Что вышло — не знаю.

«Аргентина…» — Гедимин покачал головой. Чем дальше, тем меньше он понимал в происходящем; очевидно было одно — Земля оставалась в руках землян, а их флот, возможно, уменьшился, но серьёзно обозлился.

— Кто знает, что происходит снаружи? — спросил он. — Что наше, что нет, как продвигаются флоты… Есть общая карта?

Сайджин, почти уже проснувшийся, озадаченно хмыкнул.

— Вот ты любопытный… Карта у капитана. Только я думаю — он тебя к ней не пустит.

…Во внутренних помещениях было гулко и пусто. Гедимин, тихо проходя по ним, слышал, как закачивается в отсеки воздух, пропущенный сквозь кислородные станции в трюмах, и как за множеством переборок гудят массивные волчки антигравитационных двигателей. Часовых выставили там, где можно было ждать десанта, — на открываемых палубах, у шлюзов… хотя какие десанты могли высадиться на «Феникс» посреди галактики Вендана?

«Ага, понятно. Вот кабель, а вот и промежуточный узел. И если тут сделать врезку…» — оглядевшись по сторонам, Гедимин выпустил пару когтей и поддел лист обшивки. Шипение и пахучий пар плавящейся обмотки никого не привлекли, и через несколько минут сармат осторожно прикрыл кабель, немного отодвинулся, убедился, что следов вмешательства на обшивке не осталось, и пошёл дальше. Ещё минуту спустя передатчик на его запястье тихо пискнул. Посмотрев на экран, сармат увидел шесть загоревшихся цифр. «Работает,» — подумал он с довольной ухмылкой.

У капитанской рубки стояли двое часовых в тяжёлых экзоскелетах. Смерив Гедимина недоверчивым взглядом, один из них заступил ему путь.

— Никого не вызывали. Почему не в своём отсеке?

— У вас там есть штабная карта? — спросил Гедимин, пропустив вопрос мимо ушей. Сарматы переглянулись.

— Хочу посмотреть, чья сейчас Церера, — быстро продолжил Гедимин, делая шаг вперёд. — Вчера с ней было много возни.

— На Цереру не прорваться, — ответил из рубки Стивен. — Мацода стянула миноносцы и… Что⁈

Люк распахнулся, грохнув о переборку. Гедимин проворно отдёрнул руку.

— Ты, — выдохнул Стивен, глядя на реакторщика. — Почему не в кочегарке⁈

— Хотел взглянуть на штабную карту, — мирно сказал Гедимин. — Пусти на минуту. Проверю, на месте ли Ураниум, и…

— Пошёл вон, — тихо ответил Стивен. — Отвести его в реакторный отсек. Без приказа наружу не выходить! Понятно?

Десять минут спустя Гедимин стоял в реакторном отсеке у вскрытой стены и снимал с кабеля лишние врезки. «Интересно, кто их ставил?» — думал он, растирая найденные «жучки» в серую пыль. «Сам Стивен не мог. Тут нужны прямые руки. И ставили давно… до меня. Чем ему так не нравятся реакторщики?»

На экране передатчика светились шесть активных кодов. Можно было бы проверить их прямо сейчас, но Гедимин не хотел выдавать себя. «В следующем рейде сам всё услышу,» — думал он. «Может, так хоть что-то будет понятно.»

13 июля 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— И что, так удобнее? — недоверчиво спросил Хольгер. Гедимин пожал плечами.

— Ненамного. Раньше раздражало, что реакторы знают о сражении больше, чем я. Теперь легче. Только отсутствие обзора… — он недовольно сощурился. — Надо будет взломать внешнее наблюдение.

Хольгер покачал головой, быстро огляделся по сторонам и придвинулся к реакторщику ближе.

— От видеонаблюдения в открытом космосе толку чуть меньше, чем ноль. Пейзажами планет любоваться будет некогда, а врага ты не увидишь — на расстояниях обычных столкновений даже крейсер выглядит как белая точка. Взломай лучше систему сигма-сканеров.

— Хорошая мысль, — согласился Гедимин и едва заметно усмехнулся, вспомнив побочное действие «лучевого крыла» — фантомные щупальца, отрастающие за спиной и сообщающие мозгу о найденных препятствиях. «Теперь у меня будет крейсер с щупальцами,» — подумал он. «А он ведь так и должен выглядеть в сигма-диапазоне. Пульсирующие сгустки и тысячекилометровые щупальца. Две сросшиеся медузы…»

— И не мешает тебе лишний шум в наушниках? — спросил Хольгер. — Я, наоборот, всё у себя отключил. Сидим в тишине, слышим только свои приказы.

— У меня мало приказов. А в остальное время всё равно делать нечего, — ответил Гедимин. — Изучаю поведение реакторов. А для этого нужно знать условия. Вот те же нейтронные всплески… Ты за ними следишь?

Это было второе возвращение Гедимина и Хольгера на «Мару» — не такое триумфальное, как в первый раз, но всё же сарматы, проходящие по коридорам и встреченные в столовой, поздравляли космофлотчиков с успешным рейдом. Флот Исгельта Марци высадился в Аргентине, захватив огромный промышленный комплекс «Вирма»; в свободных доках сейчас стояло шесть трофейных аргентинских барков, и техники в спешке переделывали их в примитивные боевые спрингеры. Ходили слухи, что две базы на Марсе достроены, укреплены и готовы к отражению любых атак, и что с Титана уже везут сотни цистерн с жидким метаном.

— Пойду с тобой на корабль, — решил Хольгер, когда с едой было покончено. — Помогу с сигма-сканерами.

Они прошли мимо дока с трофейным барком. Корабль был вскрыт, воздух и гептил из него выкачали и теперь прорезали в бортах люки под вылет москитного флота. Гедимин на ходу заглянул в огромные грузовые отсеки — все захваченные барки были рудовозами, на них остались бортовые погрузчики и контейнеры для рудного концентрата. Техники перекидывали в трюмы трубы кислородного снабжения, и Гедимин удивлённо на это смотрел, пока Хольгер не дёрнул его за руку.

— Ну что там? Обычный барк-рудовоз.

— Зачем проводить кислород в грузовые трюмы? — озадаченно спросил Гедимин. — Рудному концентрату дышать не нужно…

От внезапной мысли его передёрнуло.

— Ты ничего не слышал о пленных? — понизив голос, спросил он у Хольгера. Тот пожал плечами.

— Я вообще не уверен, что мы берём пленных. Зачем Маркусу люди?.. Ну вот, твой корабль. Часовые нас пропустят?

Через несколько минут двое сарматов уже шли по ремонтным коридорам, и Гедимин высматривал кабель нужного цвета. Он хотел было сделать врезку прямо здесь, но, подумав немного, остановился и достал передатчик.

— Atza teru! Сайджин, Йенью, вы на месте?

— Я здесь, — отозвался Йенью; он спал невообразимо много для сармата — вот и сейчас его голос звучал так, будто он только что открыл глаза и ещё не до конца проснулся. — А ты чего не на базе?

— Я к тебе зайду. Никогда не был в отсеке управления, — отозвался Гедимин. — Со мной Хольгер.

— Хольгер? А ты освоился на корабле. Уже водишь гостей… — из отдалённого отсека донёсся зевок. — Я посплю, ладно?

Часовые у отсека управления были предупреждены, и в тесную рубку «лучевого крыла» сарматов пропустили беспрепятственно. Йенью растянулся во весь рост на матрасе, брошенном под пульты, и Гедимин осторожно перенёс его руку из-под кресла, чтобы случайно её не отдавить. Хольгер, быстро осмотрев рубку, показал пальцем нужный кусок обшивки, и несколько минут сарматы переговаривались только жестами. Гедимин вставил врезку, заделал образовавшиеся отверстия и приладил обшивку на место. Дыма было немного, вентиляция погнала его вертикально вверх, — даже сам реакторщик ничего не учуял, и тем более запах гари не разбудил спящего пилота.

«Готово,» — жестом показал он Хольгеру. Тот одобрительно кивнул. Последующие несколько минут они настраивали передатчик. Гедимин, открыв сигма-карту на одном из мониторов, рассматривал облицовку туннеля, смёрзшуюся пыль и метановый лёд за ней и борта двух соседних крейсеров. Сквозь крейсера сканер не видел — мешал слой ипрона в обшивке.

У реакторного отсека часовых не было, и Гедимин недовольно сощурился — не то чтобы он хотел лишний раз отвечать на дурацкие вопросы, но диверсанты, проникни они на «Мару», к реактору пролезли бы беспрепятственно.

— Скажу Стивену, чтобы поставил тут охранника, — сказал он, перебирая кабели под потолком и выламывая врезки. — Смотри сюда. Вот кто сюда насовал ерунды?

Хольгер хмыкнул.

— Да, вашему капитану очень не нравятся реакторщики. Подозреваю, он хотел вовсе без них обойтись… Ты вообще справляешься без сменщика? Мне было бы тяжеловато.

Гедимин пожал плечами.

— Работа несложная. Большую часть времени реактору ничего не нужно. Если бы к нему не лезли с Прожигами, я бы о нём вспоминал дважды в сутки.

Он развернул сигма-карту, выведя её на голограмму, и чёрно-серебристый сгусток повис над пультом управления. Сканирующие лучи проходили сквозь стену общего коридора и просвечивали полбазы. Гедимин посмотрел на перемещающиеся тени — сканер видел сарматов, идущих по своим делам внутри базы, и стены за ними, и других сарматов в соседнем коридоре — и едва заметно усмехнулся.

— Ну вот, другое дело. Буду знать, что мы делаем. Вывести бы ещё сюда карту Стивена…

23 июля 33 года. Солнечная система — галактика Вендана

Красная точка на голографической карте погасла, а за ней и вся карта исчезла, «втянувшись» в наручный передатчик. Крейсер вышел из безопасной чужой галактики над Уральскими горами, и первым, что увидел Гедимин, отведя взгляд от мониторов, были чёткие белые силуэты на сигма-карте. Из стратосферы, прикрытый маскирующим полем, в сопровождении электромагнитного шквала, поднимался «Юрий». «Феникс», едва успевший метнуть пару булыжников в защитные купола далеко внизу, быстро разворачивался, чтобы не оказаться к его главному калибру боком.

«Прыгнет или нет?» — отстранённо думал Гедимин, глядя на мониторы. В этот раз реактор успокоился за считанные секунды — можно было бы и нырнуть в Вендану, оставив северянский крейсер ловить маскирующие помехи. «Не прыгнет. Разворачивает гравитрон…»

— Tzaat saja! — гаркнуло в наушниках. — Tzagundu!

«Все гравитроны к бою,» — Гедимин занёс руку над кодом сброса управляющих стержней. «Сейчас начнёт трясти…»

«Феникс» выстрелил на полсекунды раньше. Корабль встряхнуло от носа до кормы. Гедимин видел, как на сигма-карте вспыхивают и тут же тают полупрозрачные белесые полотнища — защитные поля вокруг кораблей. Град камней, разогнанных гравитронами до огромной скорости, сносил экраны, не давая времени на восстановление. Генераторы защитных полей работали непрерывно, но крейсер то и дело содрогался, подпустив очередной осколок слишком близко к броне.

— Tzajesh! — крикнул Стивен. По сигма-карте прокатилась серебристая волна. «Ракета. Рано пустили. Погасла на щитах…» — недовольно сощурился Гедимин. «Ещё одна… Куда⁈»

Ракета промчалась мимо «Юрия» и нырнула в атмосферу. Северянский крейсер, накрытый многослойным защитным полем, разворачивался под обстрелом, будто не замечая булыжников. Ещё одна ракета взорвалась на щитах, снеся их, но растратив на это большую часть излучения. «Что они дела…» — успел подумать Гедимин, прежде чем грохнулся на палубу вместе с креслом. Мониторы зажглись красным, аварийная сирена испустила оглушительный вопль, на секунду замолчала — и завыла.

— Tzajesh! — закричал Стивен. — Tza tatzqa jasu!

Гедимин извернулся, разрывая ремни, встал с обломков кресла и кинулся к мониторам. Секунду спустя он был в активной зоне и, повиснув на управляющей дуге, вручную отключал её. Удар встряхнул левую часть отсека; реактор горел белым огнём, и даже сброс всех стержней не смог его «остудить».

— Atza teru! — с третьего раза сигнал дошёл до Гедимина сквозь гул крови в ушах. Сармат выдернул мерцающий твэл из сборки и прикрепил к спине, закрывая реактор от пульсирующего излучения.

— Ya’fauw! – отозвался он. — Реактор повреждён!

— Has— sulesh, — выдохнул Стивен. — Гравиудар… Чини!

В наушниках раздались команды, обращённые к пилотам и канонирам. Гедимин, потянувшийся было к нестабильному твэлу, изумлённо мигнул. «Что, и расстреливать не будет?»

Корабль трясло так, что сармату пришлось воткнуть в палубу когти, и порой они скрежетали, проделывая короткие борозды. Реактор, набитый до отказа ипроном и обвешанный защитными полями, несколько мучительных секунд пульсировал, сменяя зелёное свечение белым — и позеленел окончательно. Гедимин облегчённо вздохнул, всунул в краевую сборку твэл, вынутый из центральной, — успешный Прожиг был сейчас нужнее, чем выработка энергии, — и вывалился из шлюза обратно к щиту управления. Бросив нестабильные твэлы на пол и прикрыв их матовым защитным полем, он встал к мониторам. Правый реактор встряску выдержал, хоть и заплевал всю активную зону нейтронами, — температура слегка повысилась, но до пульсации не дошло. «Держись…» — Гедимин глубоко вдохнул и задержал дыхание, унимая дрожь в руках. Раскалённые волокна вдоль висков, казалось, уже прожгли кожу и впились в череп. «Из надкритики вышли. Теперь Прожиг…»

— Sa terke, — выдохнул он в коммутатор. — Tza jasu?

— Ya! — коротко ответил Стивен. — Tza tatzqa ya jasu! Atza unu…

Гедимин изумлённо мигнул. «Мы не уходим? А что тогда…» Он посмотрел на сигма-карту и шёпотом помянул уран и торий. Северянского крейсера нигде не было. К «Фениксу» со всех сторон приближались миноносцы, что-то взрывалось под его «брюхом», срывая защитные поля, но не успевая пробиться к броне. Корабль высаживал ракету за ракетой по чему-то, скрытому под слоем атмосферы, — Гедимин видел только серебристые волны, прокатывающиеся по карте. Стивен отдавал быстрые приказы канонирам на гравитронах. «Феникс» поднимался всё выше, уходя из-под огня атмосферных кораблей. Два миноносца, раскачиваясь из стороны в сторону, пошли вниз, один взорвался в стратосфере. Что-то массивное выплыло с дальнего края сигма-карты, и Гедимин протянул руку к пульту.

— Jasqa! — приказал Стивен.

… — Семь часов на ремонт, — как сквозь плотное защитное поле, услышал Гедимин. Он уже заглушил реактор и теперь придирчиво изучал извлечённые твэлы. Они перестали мерцать, свечение снова позеленело, и ни дозиметр, ни анализатор не выявили ничего подозрительного. Гедимин перепроверил показания приборов и пожал плечами. «Перекосило от тряски. От этого бывает и не такое,» — он забрал твэлы и спустился в активную зону.

Бороздки, оставленные его когтями, тускло блестели. Он досадливо поморщился и наклонился, чтобы заровнять поверхность. Конструкции реактора выдержали удар — может быть, с отсека снесло несколько пластин обшивки, но внутри всё было цело. Найдя и устранив пару мелких неисправностей, Гедимин выбрался наружу и с сожалением взглянул на обломки кресла. «Это под замену. Даже время тратить не буду.»

— Atza teru? — робко спросили в наушниках. — Гедимин, ты там живой? А реактор?

— Обошлось, — отозвался Гедимин. — Сайджин, ты не ранен? Голос странный…

— Да лучше бы я, — выдохнул в коммутатор Сайджин — у реакторщика даже в ухе защекотало. — По левому борту снесло два «крыла». Как садиться будем — Сатурн его знает…

— Atza teru! — голос Стивена, прозвучавший в неловкой тишине, был бодрым и даже немного радостным. — Гедимин Кет, твое присутствие в реакторном отсеке необходимо?

— Нет, тут всё остановлено, — ответил удивлённый сармат. — Что с «крыльями»? Ремонт возможен?

— Йенью Гварза, иди в реакторный отсек, — приказал Стивен. — Сайджин Юнь, проводи Гедимина в трюм. Гедимин, осмотри повреждения. Надо собрать хоть одно «крыло» из двух.

Сармат мигнул. «Стивен сегодня странный. Научился говорить, как нормальный сармат? Я уже не верил, что это возможно…»

— Иду, — отозвался он. — Сделаю, что смогу.

Десять минут спустя они с Сайджином пробирались к повреждённому борту. Гедимин осматривался и недовольно щурился. Реакторный отсек, с его усиленной бронёй, отделался «парой царапин»; другие части корабля пострадали гораздо сильнее. Техники заменяли оборванные кабеля, «сшивали» лопнувшие шланги, укрепляли треснувшие переборки, — но по всему кораблю был слышен треск искрящих проводов, шипение утекающей газовой смеси и скрип перекошенных балок.

— В левый борт, прямо по реактору, — ронял обрывистые фразы Сайджин. — Подставились при манёвре. Гравиудар… Две ракетные шахты, три пояса турелей, два «крыла»…

— Хорошо, что ракеты не взорвались, — буркнул Гедимин. Ирренцию от сотрясения взрываться не полагалось — но сармат, провозившийся с ним столько лет, уже ни в чём не был уверен.

Вдоль смятого и местами лопнувшего борта, с внешней стороны, белели матовые пласты защитных полей — их успели поставить вовремя, до того, как большая часть воздуха высвистела в космос, и поэтому на крейсере не был объявлен режим кислородной экономии, и Гедимин мог дышать сквозь респиратор — даже здесь, в полуразрушенных отсеках. Сюда согнали всех ремонтников и всех сарматов, кто не был занят, вплоть до пилотов. Пробоины заделывали, вместо уничтоженной кислородной станции устанавливали новую, в коридоре разложили покорёженные остатки бластерных турелей, и незнакомый сармат выбирал из них кусочки ирренция и обсидиана. Гедимин приостановился было, чтобы помочь, но Сайджин потащил его дальше.

— Нам не до стрельбы, атомщик. Нам бы сесть…

Блоки «лучевых» крыльев были укреплены со всех сторон ипроновыми пластинами, вшитыми в особо прочный фрил. Их не раскрошило гравиударом — они вдавились внутрь корабля, разрушив по дороге несколько отсеков, и теперь стояли среди обломков чёрными бронированными колоннами. Связь с ними прервалась — кабеля полопались, контактные элементы отвалились, но ирренциевые «лепестки» уцелели — Гедимин, осторожно вскрыв механизм, увидел в них всего несколько мелких трещин.

— Это не помешает, — сказал он Сайджину, напряжённо наблюдающему за ним. — А вот сердечник — под замену. Новый тут есть?

Он сдвинул ирренциевые «лепестки», позволив расколотому обсидиановому элементу выкрошиться на палубу. Раздробив подвернувшийся кусок рилкара, он заправил порошком распылитель и поднёс к потрескавшейся поверхности. «Укрепить снаружи. Излучению не помешает…»

Когда Сайджин вернулся с цилиндрическим контейнером в руках, блок «лучевого крыла» был практически восстановлен. Гедимин соединил обрывки кабелей, проверил, как идёт сигнал, и остался доволен.

— Есть ещё сердечники? — спросил он у Сайджина, устанавливая ребристый обсидиановый элемент в центре конструкции. — Попробую починить второе «крыло».

— Не стоит, атомщик, — отозвался тот. — Одного хватит. Всё равно идём на базу.

Он позвал штатных техников, и Гедимина оттеснили. Он уже со стороны наблюдал, как блок вставляют в проём и заращивают швы. Защитные поля уже нигде не просвечивали — борт был восстановлен настолько, чтобы корабль мог дойти до базы. Мимо пронесли по частям дугу турелей; в ней осталась едва ли четверть бластеров, но выглядела она рабочей. Гедимин одобрительно кивнул.

— Так что вышло с «Юрием»? — запоздало спросил он, идя за Сайджином к реакторному отсеку.

— Сбили, — ответил тот с кривой ухмылкой. — «Теггаром» в борт. Попали в стык. Но вниз не прорвались.

«Сбили,» — Гедимин вспомнил первую встречу с северянским крейсером и едва заметно усмехнулся. «Мы всё-таки построили флот. Возможно, лучший в Солнечной системе.»

— Atzesh saja! — раздался в наушниках голос Стивена. — Всем собраться на палубе смотра. Немедленно!

Сарматы переглянулись.

— Надумал расстрелять? — еле слышно пробормотал Гедимин. Сайджин мигнул.

— Кого?.. Идём, атомщик. К реактору успеешь.

На палубе смотра собрались все — даже техники отложили инструменты и поднялись сюда. Стивен стоял на возвышении. Перед ним на самоходной тележке лежали, как сначала показалось Гедимину, четыре пустых скафандра. Сайджин пробормотал что-то по-сарматски и опустил голову.

— Мы уничтожили врага, — объявил Стивен. — Крейсер «Юрий» был взорван нашей ракетой. Четверо сарматов погибли от гравиудара. Мы собрались тут, чтобы совершить обряд погребения.

Гедимин мигнул. «Обряд? Разве с мёртвыми сарматами надо делать что-то особенное? У нас ведь нет традиции…»

— Леннарт Маккензи, оператор ракетного шлюза, — начал перечисление Стивен, подняв на ладони маленький предмет — передатчик, извлечённый из скафандра погибшего. — Яари Арктус, трюмный моторист…

Гедимин смотрел на скафандры мертвецов. Повреждений почти не было — несколько царапин на броне, сорванная пластина, трещины на лицевом щитке… Он вспомнил, как сам летел вместе с креслом — это при всех демпферах реакторного отсека! — и поёжился. Один из щитков изнутри был покрыт чёрными присохшими каплями.

— Кто-то хочет забрать вещи погибших? — спросил Стивен, аккуратно сложив передатчики в специальный контейнер. Один из сарматов вышел из строя, достал из-под своей брони цацку, блеснувшую красноватой проволокой, и вложил в руку мертвеца — кажется, это был Яари.

— Всё останется с ними, — глухо сказал он, возвращаясь в строй. Стивен молча кивнул и дал знак экзоскелетчикам, вставшим за его плечами. Несколько минут все смотрели, как тела вынимают из скафандров и, положив в карманы их комбинезонов все найденные цацки, сгружают в странные плоские контейнеры. Два контейнера — в каждом по два тела — затолкали в тёмный фриловый корпус вытянутой формы.

— В ракетную шахту, — приказал Стивен. — Отправить в открытый космос.

«Ракету» унесли. Стивен, опустив руку, вскинутую в прощальном жесте, коротко бросил:

— Hetatza!

Сарматы расходились по кораблю в молчании. Гедимин хотел свернуть в трюмы — лишний ремонтник там пригодился бы — но Сайджин, не отпуская, тащил его за руку, пока не довёл до реакторного отсека.

— Четверо… Для гравиудара — считай, легко отделались, — угрюмо сказал он, войдя в шлюз. — На такой дальности нас должно было расплющить.

— Разве у нас есть погребальный обряд? — спросил Гедимин. — Я никогда о таком не слышал. Вы так делали в ту войну?

Сайджин покачал головой.

— Это новое. Маркус научился у людей. По-моему, так лучше, чем бросать разлагаться в трюме. Я бы отправлял на ледяные планеты. Тепло, органика… Может, возникла бы жизнь.

Гедимин хмыкнул, посмотрев на него с внезапным уважением.

— Мне нравится.

«Стать основой для жизни на планете…» — он усмехнулся. «Неплохо бы. Пока что получается только уничтожать.»

08 августа 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Атомщик, — Хольгер со вздохом покачал головой. — Если считаешь, что эти твэлы не в порядке — замени их. Чего ты ждёшь?

— Они в порядке, — угрюмо отозвался Гедимин. — Если по ним не стрелять. Как и я.

Он потрогал респиратор. Порванные хрящи вроде бы срослись, но от давления переносица всё ещё ныла. Удар о пульт управления был не таким уж сильным — ожидай Гедимин чего-то подобного, он подставил бы руку и не получил бы и лёгкого ушиба…

— Настоящий атомщик, — ухмыльнулся Хольгер, проследив за его рукой. — Способен заглушить реактор, ударив кулаком в пульт.

— Он и должен от этого глохнуть, — отозвался Гедимин, не настроенный шутить. — «Защита от дурака», двухсотлетняя традиция.

«Феникс» вернулся из рейда вчера — и до сих пор стоял в доке, «залечивая» многочисленные «раны». Прорыв в Северную Африку закончился для него расстрелом в упор. «Ирренций в сочетании с дейтеридом лития,» — вспомнилась Гедимину давняя обмолвка Ассархаддона. «Видимо, это оно и было. Снесло щиты вместе с генераторами.»

Хольгер протянул руку и крепко сжал его ладонь.

— Не все рейды удачны, атомщик. Вас всё-таки не сбили.

Под потолком громко загудело. Все сарматы, замолчав, посмотрели на закреплённый в дальнем углу передатчик.

— В информаторий! — объявил механический голос, заглушив все звуки. — Общий сбор! В информаторий!

Гедимин, вздрогнув всем телом, медленно поднялся на ноги. От проснувшихся воспоминаний его глаза потемнели и сузились. Хольгер поднялся вместе с ним, тихо скрипнув зубами.

— Опять, — еле слышно прошептал он. — Опять…

Гедимин впервые вошёл в информаторий «Мары». Это было самое большое помещение на тесной базе, — амфитеатр со ступенями, прикрытыми бархатистым скирлином. Сармат остановился на пороге, пару секунд смотрел на то, как ремонтники и космофлотчики занимают места ряд за рядом, махнул рукой и сел на лестнице.

— Быстрее уйдём, — буркнул он Хольгеру, попытавшемуся пересадить его на ближайший ряд.

Лестница понравилась не только Гедимину — когда сигнал сбора утих, на ней сидело полсотни филков. Хольгер, успокоившись, перестал пихать ремонтника в бок и сложил руки на груди.

— Не нравится мне всё это, — прошептал он Гедимину в наушник.

Голограмма, созданная посреди амфитеатра, упиралась головой в потолок и немного рябила посередине, — кто-то не совладал с проектором. Лицо Маркуса Хойда казалось каменным, только глаза слегка сузились, выдавая сдержанную ярость.

— Tzaat Eatesqa! — он вскинул полупрозрачную руку и снова пошёл рябью — проектор сбоил, и настроить его было некому. — Свободный народ сарматов! Совсем недавно я поздравил вас с первыми победами. Наш удар был воистину сокрушительным. Марс, Титан, Энцелад, Луна, Южная Америка, Антарктида, Старая Европа, Индостан, — всё это легло к ногам превосходящей расы. Но теперь враги знают, чего от нас ждать, а вот вы… Вы расслабились, tzaat Eatesqa. Вы уже готовы упустить плоды первой победы!

«Старая Европа? Там-то что ловить, кроме развалин и радиации?» — озадаченно думал Гедимин. «И ведь кого-то за неё наверняка подбили…»

— Презренные hasulesh прорываются сейчас к Луне. Они атакуют Кларк, наш лунный космопорт. Вы должны сдержать их, чего бы это ни стоило. Флоты Гельмера Гьоля и Дерека Норти отправляются к Луне. Им нужны солдаты!

— Вот ты бы и летел, — буркнул кто-то справа от Гедимина, в соседнем ряду. — Говорил же — на кой брать Луну⁈ Разбомбили бы, и пусть себе отстраивают. Пусть их флот там мотается, пусть они там дохнут. Нет, надо было влезть…

Хольгер потянул Гедимина за руку.

— Идём, — тихо сказал он, кивнув на опустевший центр амфитеатра — голограмма уже погасла — и на собирающихся к выходу филков. — Ничего не говори, атомщик. И так тошно.

уефеРР

РРРтттииммyyy

17 августа 33 года. Луна, кратер Пири — галактика Вендана — Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Tza atesieq! — донеслось из отсека управления вместе со звонким ударом одной бронированной ладони о другую. — Атомщик, считай, что хлопнул с нами!

— Tza, — вежливо отозвался Гедимин, осторожно поднимая управляющий стержень. Твэл, ушедший было в пульсацию, наконец «выровнялся». «Рано дёргаться. Всего четыре Прожига. Впереди ещё десяток,» — сердито думал сармат, глядя на мониторы. «Хорошо, в этот раз никаких гравиударов. Доделать бы реактор, — он же для войны не предназначен…»

— Нет, ты видел? — не унимался обрадованный чем-то Сайджин. — Вот так должен действовать сарматский крейсер! Три прохода, двадцать выстрелов, семнадцать попаданий, разрушенный купол.

— Периферийный купол, — слегка охладил его радость Йенью. — До центрального не достали.

— С орбиты сложно, — отмахнулся пилот. — В стратосферу бы…

Гедимин слушал их вполуха, отслеживая показания на мониторах. Купол, над которым они так удачно прошли, находился к юго-востоку от озера Атабаска, — это всё, что сармат о нём знал. «А где-то там Ураниум-Сити, и по нему сейчас…» — он отогнал неприятную, но логичную мысль об ответном рейде на ближайшую сарматскую базу и поднял стержень ещё на десять сантиметров. «Немного выждать, и можно будет вывести. Если только…»

— Atzesh saja! Safauw! — пронеслось по кораблю, и Гедимин, вздрогнув, оставил в покое твэл и развернул сигма-карту. «Противник? Где⁈»

— Tza tatzqa jasu deka den una! — приказал Стивен. Голографическая карта вспыхнула, показывая Гедимину северный полюс Луны. Красная точка пульсировала над Кларком.

«Феникс» открыл огонь, едва высунув нос из портала; первое защитное поле с него сбили тридцатью секундами позднее. Сарматов ждали. Гедимин, сердито щурясь, смотрел на сигма-карту, белую от вражеских кораблей. На разглядывание Кларка уже не было времени.

— Tza jasqa! — крикнул Стивен. Гедимин бросил за корму волну закрывающего излучения — прямо в нос идущему за ними «Кондору». Вслед за излучением в сужающийся проём успел проскочить «Теггар». «У них флиевый слой в обшивке,» — подумал Гедимин. «Подготовились. Приходится тратить „Теггары“. Раньше обошлись бы „Гельтом“…»

— Jasu qena den una! — скомандовал Стивеню Красная точка на карте горела всё там же, над Кларком.

Они «прыгнули» ещё раз, влепив четыре булыжника и «Теггар» в борт зазевавшегося «Кондора» — судя по деформированному носу, того, который недавно шёл за ними. Вдоль обшивки «Феникса» загрохотали мины, следом ударил снаряд из гравитрона, сорвав щиты и почти дойдя до брони.

Гедимин зацепил локтем сигма-карту, и она сжалась, сменив масштаб. На её дальнем краю мелькнул знакомый силуэт — ещё один «Феникс» отстреливался, зажатый с трёх сторон. Ракета, посланная в ту сторону Стивеном, взорвалась на одной из бесчисленных мин, не принеся никакой пользы.

— Tzagundu! — приказал капитан. Корабль шёл прямо на мины, пробивая себе путь булыжниками. Гедимин не видел просветов, но дважды ракеты были выпущены и прошли завесу. Одна отправила к Луне подвернувшийся миноносец, другая взорвалась на щитах чего-то крупного — не исключено, что «Солти».

— Tza jasqa! — рявкнуло в наушниках. «Солти», оказавшийся между двух огней, дал залп всем бортом, но большая часть снарядов ушла в пустоту — «Феникс» уже нырнул в другую галактику.

«Вовремя,» — выдохнул Гедимин, глядя на мониторы. Два Прожига за несколько минут снова «растрясли» нестабильный твэл, и он беспорядочно пульсировал. «Ладно, без него пойдём,» — Гедимин сбросил управляющий стержень и перевёл тонкое управление на соседний. «Лишь бы не вся сборка…»

— Jasu qena den una! — скомандовал Стивен. Гедимин сердито фыркнул.

— Опять Кларк?

— Заткнись и жги! — рявкнуло в наушниках.

Они открыли огонь ещё за порталом. «Солти», «Кондор», семь миноносцев, тяжёлые бомбардировщики, — всё, что собралось над Кларком, только их и ждало. Шквальный огонь вышвырнул «Феникс» обратно в галактику Вендана, и всё, что успел увидеть Гедимин на сигма-карте, — светлеющее серебристое пятно с размытыми краями и полупрозрачным центром.

«Сбили⁈» — не веря своим глазам, он смотрел на то, что осталось от сарматского крейсера.

— Tza jasu? — неуверенно предложил он в наступившей тишине.

— Deka den una, — безжизненным голосом ответил Стивен. Точка на карте зажглась в тысяче километров от осаждённого Кларка.

…Шлюзы открылись, выпуская экипаж «Феникса» в безвоздушный док «Мары». Гедимин, проверив запасы кислорода, отошёл к стене и стал ждать. Он ждал, пока узнавший его в толпе Агнаман, реакторщик на одном из «Бетов», вернувшихся в этот же день, не оттащил его от стены и не поволок на базу.

— Кларк для нас потерян, — мрачно сказал он, убедившись, что Гедимин на него смотрит. Они сидели в столовой и смотрели на карту, спроецированную на самую длинную стену. На карте была Земля в развёртке — и остальные планеты, сбитые в кучу, населёнными территориями к зрителям. Её повесили восьмого, сразу после выступления Маркуса, — видимо, хотели поднять боевой дух, но вид Луны, снова окрасившейся в цвета противосарматского союза, ничего, кроме сердитого шипения, не вызывал.

— Два месяца мы там сидели? — уточнил Гедимин. — Хоть вывезли что-нибудь полезное?

Агнаман махнул рукой.

— Напомни, кто он был? — снова заговорил сармат, несколько секунд в молчании наблюдавший за изменением цветов на карте. — Тот капитан, которого сбили?

Агнаман уже называл его имя, но Гедимин, услышав, что речь не о Винфреде Марци, и Хольгера в том корабле не было, на радостях тут же его забыл. Теперь он досадливо щурился, пытаясь припомнить, чей же это был крейсер.

— Свен Арктус, — ответил Агнаман. — Это ничего, я сам о нём впервые слышу. Крейсер взорвался изнутри — реактор, наверное, пробило.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Там были все, — сказал он, глядя на свои руки. — Атлантис, Мацода, Австралия… Глупо было надеяться, что база выстоит.

— Говорят, Свен прикрывал беженцев, — сказал Агнаман. — Кому-то удалось уйти. И вы тоже выиграли для них немного времени…

Гедимин махнул рукой.

06 сентября 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Бери, сколько нужно, топлива много, — Амос широким жестом обвёл узкий коридор, увешанный флиевыми контейнерами. Длинные плоские ящики висели вдоль стен по всему лабиринту хранилища, выстроенного немного в стороне от топливных цехов; защитные поля, прикрывающие их, то белели, то подёргивались извилистыми красными разводами, — сигма-излучение проходило сквозь стенки и пульсировало, заставляя Гедимина опасливо щуриться.

— Сюда бы ипроновой фольги, — сказал он, сворачивая раскладной контейнер в трубку и прикрепляя к скафандру. — Разделить их. Вот это свечение — плохой признак.

Амос развёл руками.

— Ипрона нет, физик. Был бы — я бы не экономил. Контейнер потом верни.

Гедимин, кивнув, вышел из хранилища. Нестабильный твэл, кое-как вынесенный с корабля в десятислойном защитном поле, уже отправился в переработку — и, возможно, его уже раздробили и ссыпали в ванну с углекислым газом. Плановая замена топлива намечалась в июне, через год после официального «взлёта» и начала войны; Гедимин был не уверен, что и он, и реакторы до этой замены доживут.

Уже на обратном пути в топливный цех, проходя с пустым контейнером мимо доков, Гедимин увидел, что в шестом появился крейсер, и техники осматривают его. Сармат приостановился, оценивая повреждения. К его удивлению, «Феникс» почти не потрепали — длинные борозды тянулись по лобовой броне, способной выдержать столкновение с астероидом, но на более уязвимых бортах появилось лишь несколько царапин. «Удачно маневрировал,» — одобрительно кивнул Гедимин, вспоминая постоянные удары в реакторный отсек; Стивен будто нарочно подставлял «бока» то под мины, то под снаряды гравитронов, то под ракеты. «Линкен, может, псих, но корабль и экипаж он бережёт…»

— Атомщик⁈ — что-то врезалось в сармата сбоку и вдавило его в стену. — Идём на воздух! Вот любишь ты шляться в вакууме…

Глаза Линкена горели радостным белым огнём. Едва покинув шлюзовую камеру, он снял шлем и вдохнул полной грудью, а на укоризненный взгляд Гедимина только ухмыльнулся.

— Свежий воздух, атомщик! Когда-нибудь я свожу тебя на берег замёрзшей Ацидалии. Сколько себя помню, там всегда был рыжий лёд, а вода пахла ржавчиной. Но воздух… воздух там приятный. Что нового в космосе?

— Чтоб я знал, — отозвался Гедимин. — Хольгер жив. Отбыл позавчера. А мы на ремонте.

— Что, опять Север? — сочувственно хмыкнул Линкен. — Не знаю, зачем Тохиль туда лезет. В Севере он никогда не понимал. Туда бы Исгельта или Оркуса…

— Нет, — качнул головой Гедимин. — Не Север. С Севером получалось лучше. Снова Кларк. Скажи, Маркус от него когда-нибудь отстанет?

— А, Кларк… — Линкен, скривившись, провёл пальцем по шраму на затылке. — Я бы Кларк оставил напоследок. Когда мы истощим Землю, Луна сама сдастся. Макаки там долго не продержатся — не та раса. Значит, Кларк бомбили… А я прикрывал Канаду. Вот ведь случай! Это мне бы надо бомбить, а тебе — прикрывать.

Гедимин усмехнулся.

— Я ничего не решаю, Лиск. Сижу в реакторе… И что? Канаду пока не взяли?

Взрывник с широкой ухмылкой хлопнул его по плечу.

— Очень хотят! Пол-Атлантиса рвётся к нашим базам. Оркус так их укрепил, что даже Север отступился. Я был в Ураниуме на днях — отвлекал мартышек от портала. Скоро получите свежий уран!

Гедимин благодарно кивнул.

— Уран нужен. Лучше бы плутоний, но…

— Лилит говорит то же самое, — ухмыльнулся Линкен. — «Гедимин опять будет нудеть про плутоний! Откуда в наших шахтах плутоний, ядро Сатурна⁈»

Услышав знакомые интонации, Гедимин хмыкнул.

— Лилит? Она ещё не в армии?

— Он, — поправил Линкен. — Имя менять не стал… Нет, он не хочет уходить с завода. Говорит — кто-то должен заниматься делом, раз даже атомщика вы засунули в крейсер. Говорит — предложение отселиться и выстроить домик с мастерской всё ещё в силе.

— Если во имя великой расы нас не рассуют по баракам, — пробормотал Гедимин, копаясь в «карманах». — Если снова попадёшь в Ураниум…

Он вытряхнул на ладонь пригоршню цацек — всё, что отобрали когда-то у Иджеса.

— Теперь секретности нет. Отдай это ей… ему. И сёстрам Хепри, если они живы.

— Хепри во флоте, — качнул головой Линкен, забирая цацки. — Оба. Передам, конечно. Я ему говорил — у атомщика хорошая память…

— Взрывник? Живой, пальцы целы? — незнакомый сармат хлопнул Линкена по плечу и радостно усмехнулся. Тот с широкой ухмылкой ударил его по спине. Гедимин подался в сторону, но взрывник, сцапав его за локоть, потащил обратно.

— Живой. Только из Канады… Что нового в космосе?

Незнакомый сармат — и он тоже был без шлема — досадливо поморщился.

— А Маркус ещё не похвалился? Ну надо же… Проектор, что ли, сломался? У нас новое приобретение — похлеще старого. Ашшур взял Цереру.

Линкен на секунду замер, затем с досадой ударил кулаком о ладонь.

— Цереру… Какого астероида Ашшур там делал⁈ На Север его надо было послать, на Север… Вот ведь бешеная радость, — мало нам было Кларка…

Сармат угрюмо кивнул.

— Ну, побомбить её было можно. Взорвать всё, что там есть, отвлечь флот от Африки… Но он же её взял!

Линкен тяжело вздохнул и прижал ладонь к затылку.

— Сколько положили?

— Не меньше тысячи, — отозвался сармат. — Тридцать на моём корабле. Приказ, чтоб его…

Линкен положил ладонь ему на плечо и склонил голову.

— Теперь у нас ещё и Церера… И что, базу там строят?

— Занимают и расширяют, — буркнул сармат. — Если завтра Мацода не отобьёт, ещё и клонарий воткнут. Вот ты скажи…

Он тронул за плечо Гедимина.

— Разумное существо будет при таком раскладе строить клонарии?

Гедимин пожал плечами.

— Вам же нравился такой координатор. Джеймса убили. Войну начали. Что теперь не по нутру?

Сармат изумлённо мигнул.

— Так ты, выходит…

— Heta! — рявкнул Линкен, вклиниваясь между сарматами. — Не лезь к атомщику. Иди, потом, в тишине, всё обсудим.

Дождавшись, когда сармат уйдёт, он развернулся к Гедимину. Тот ожидал, что взрывник полезет драться, но тот лишь тяжело вздохнул.

— Не надо так.

— А где я соврал? — недобро прищурился Гедимин.

— Атомщик, я за такие слова должен вообще-то тебя пристрелить, — тихо сказал взрывник, глядя на него потемневшими глазами. — Очень не хочется, если честно. Давай осторожнее, а?

31 декабря 33 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Гедимин, а ты хоть раз выбирался на поверхность? — спросил Хольгер, найдя место на лестнице амфитеатра и устроившись рядом с ремонтником. Тот удивлённо мигнул.

— Нет, — признал он. — Надо будет выйти. Хоть посмотрю на планету.

Хольгер одобрительно кивнул.

— Всё равно тут нечем заняться…

— Тихо! — гаркнул проходящий мимо экзоскелетчик в ярко-красном «Фенрире». Он остановился тремя ступенями ниже, едва не наступив на сидевшего на лестнице филка, и теперь подозрительно смотрел на Гедимина и Хольгера. Ещё три десятка красных «Фенриров» рассредоточились по залу, четверо стояли на входе. Гедимин посмотрел на них и досадливо хмыкнул.

— Знал, что этим и кончится. Как заговорили о великой расе — жди проблем.

Зал сегодня был набит битком — туда согнали даже тех, кто по своей воле никогда в информаторий не пошёл бы, и оставили на важных постах по одному оператору, а на кораблях — по паре-тройке часовых. «Жаль, Линкена нет,» — думал Гедимин, от скуки подмечая неисправности в экзоскелете ближайшего охранника. «Я бы послушал, что он тут скажет. Когда люди водят под конвоем — это рабство, а когда сарматы — свобода?..»

— Tza atesqa! — голограмма координатора Маркуса, на секунду воткнувшаяся головой в потолок, выровнялась и вскинула руку в приветственном жесте. — На исходе года, перед новой сменой дат, я приветствую вас, собратья, воины великой расы Eatesqa!

Проектор починили; голограмма больше не рябила. Маркус был в красно-золотом экзоскелете с полным вооружением и многочисленными нагрудными знаками. Гедимин узнал почти все — чертежи этих украшений принёс ему когда-то Кенен, а он изготовил образцы.

— Мои цацки, — прошептал он, толкнув Хольгера в бок. Тот ухмыльнулся.

— За полгода мы заняли треть поверхности Земли, — продолжал Маркус. — В наших руках Марс и спутники Сатурна, и мы готовим наступление на Юпитер. Не пройдёт и полугода, как нашей станет вся Венера…

— И он станет там губернатором и успокоится? — прошептал Гедимин и получил тычок в бок от Хольгера. Незнакомый сармат в соседнем ряду на секунду положил руку ему на плечо — то ли расслышал и одобрил, то ли вежливо просил заткнуться.

— Но мы вернём и то, и другое, — Гедимин пропустил кусок речи, но до конца ещё было далеко. — Мы втопчем их в радиоактивную пыль! Две недели назад мы заняли Весту, и теперь весь пояс астероидов…

— Дебил венерианский, — послышался злой шёпот с соседнего ряда. — Нашёл время брать Весту! Три тысячи потеряли на Церере, и у кого она теперь⁈

— Верно, — мрачно ответил ему другой. — Земля подходит к Марсу. Пара дней — и нас начнут бомбить. Месяц-два-три — и выкинут вон. Мы не можем ничего удержать, пока флот Земли не…

— Тихо! — гаркнул охранник, шагнув на три ступени вверх. Он подошёл бы к шепчущимся, но между им и ними стоял Гедимин и угрюмо щурился.

— Ты мешаешь слушать речь, — недовольно сказал охраннику Хольгер. — Зачем орать?

— … и к утверждению нашего господства от Меркурия до Седны! Tza atesqa! — голограмма вскинула руку и зажглась красно-золотым светом, прежде чем погаснуть. «Дебил венерианский,» — промелькнуло в мозгу Гедимина.

…В шлюз их выпустили беспрепятственно, посоветовав только проверить, хватит ли кислорода, и не задерживаться на поверхности надолго. На хрупком метановом насте под ногами Гедимин сразу различил разлапистые следы — кто-то из техников выходил наружу и подолгу стоял, бесцельно глядя на кратер и небо над ним.

Доки были приподняты над ребристым дном на десяток метров; к ним тянулись посадочные полосы, замаскированные под поверхность планеты. За ними, далеко впереди, блестел в тусклом свете Сатурна ярко-белый лёд. Нависшие над ледяным пятном склоны были тёмно-багровыми, почти чёрными. Гедимин притронулся к «камню» и тут же отдёрнул руку — минус двести по Цельсию сквозь скафандр ощущались как удар железной балкой по пальцам.

— Сатурн, — сказал Хольгер, запрокинув голову и глядя на огромную полосатую полусферу, занявшую полнеба. — Красиво.

Гедимин кивнул.

— И что нам было не переселиться на Кагет… — пробормотал он, обращаясь то ли к склонам кратера, то ли к планете над головой. — Если мы даже тут способны выжить…

Хольгер только вздохнул.

23 января 32 года. Галактика Вендана — Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

Крейсер «Феникс», дымясь и прикрывая вмятины в бортах защитным полем, вывалился в межзвёздный вакуум. За порталом осталась Южная Африка, где, насколько успел разглядеть Гедимин, успешно высадился под прикрытием двух крейсеров сарматский десант; впереди было четыре часа неторопливого ремонта и пересчёта боеприпасов.

— Гедимин, тебе не нужна помощь? — спросил из отсека управления Сайджин. На фоне послышался приглушённый зевок — Йенью, как всегда во время перерывов, ложился спать.

— Всё цело, — отозвался реакторщик, глядя на мониторы. — Можете отдыхать. Я тоже посплю, пока реактор спокоен.

Сегодня обошлось без прыжков в активную зону, сброса аварийных стержней и досадливого шипения — Стивен, выйдя из портала над Южной Африкой, успешно провёл операцию прикрытия, не дёргая реактор игрой в прятки с крейсерами землян, а Гедимин успешно отследил опасные процессы и не дал им развиться. Теперь обе установки «отдыхали», крейсер переключился на запасные генераторы, а сармат, в последний раз покосившись на сигма-карту, потянулся за матрасом — и замер на месте.

— Atza teru! — выдохнул он, глядя на чёткие белые силуэты, влетающие под сканирующие лучи; поверх них пульсировало что-то размытое, но очень похожее на «дыхание» только что открытого портала. — Safauw!

— Safauw⁈ — Стивен отреагировал раньше, чем Сайджин или Йенью успели открыть рот. — Tza… Ya’at! Hetatza! Sa’tesqa!

«Сарматы⁈» — Гедимин изумлённо мигнул, глядя на знакомые очертания крейсера «Бет» — его чёткий силуэт возглавлял эскадру из девяти разноразмерных транспортов трофейного вида. Это были барки — четыре рудовоза, три пассажирских, два — неопределимого назначения, с многочисленными повреждениями и неровным, дёрганным ходом. За барками в межзвёздное пространство вырвались пятнадцать сарматских спрингеров — «Ицумадены», среди которых затесались два изувеченных «Циклопа». Следом, на лету ныряя в приоткрытые ангары, летел шлейф москитного флота. Портал закрывался, и истребители, проскакивая в проём на предельной скорости, едва успевали разминуться с другими кораблями.

— Атомщик, ты это видишь? — спросил Йенью, от потрясения переставший зевать.

«Как они вообще с нами встретились?» — Гедимин вспомнил, как сложно в Вендане найти даже планету-гигант, не говоря уже о сарматском крейсере, и недоверчиво покачал головой.

— Стой! — в наушниках что-то пискнуло — Сайджин переключил коммутатор. — Они говорят с капитаном…

— Не услышишь, — буркнул Гедимин, досадливо щурясь. — Там врезка в его рубке. Туда не попадёшь.

— Да тихо ты! — фыркнул на него окончательно разбуженный Йенью. — Они летят к нам!

Два наиболее повреждённых барка осторожно сближались с «Фениксом», готовящимся к стыковке. По внутренней связи разносились отрывистые команды.

— Мы берём их на борт, — сказал Сайджин, снова пискнув коммутатором. — И буксируем их корабли на «Мару». Это беженцы. Эвакуация с Марса.

Стыковка прошла мягко — легчайший толчок почувствовали только реакторы. Гедимин, наблюдая за рассеивающимся нейтронным выбросом, слышал, как медотсек поднимают по тревоге, и как созывают незанятых сарматов на помощь медикам. Он сам думал, не пойти ли к месту стыковки (в медицине он не разбирался, но заняться ремонтом барка мог бы), но тут вокруг выхода замигали красные светодиоды, а из коммутатора донёсся грохот — в реакторный отсек ломились, и очень настойчиво.

— Atza teru! — раздался в наушниках голос Стивена. — Герметизировать реакторы и открыть отсек! Немедленно!

— Зачем? — растерянно спросил Гедимин.

— Заткнись и выполняй! — ответил Стивен. Следом донеслось что-то о спаривании с «макаками».

Минуту спустя в отсек ввалились двое в тяжёлых экзоскелетах. За ними шёл сармат в комбинезоне медика. Следом заглянул первый помощник Стивена.

— Это наиболее защищённый отсек, — сказал он. — Самое безопасное место на корабле. Если нужны медики…

— Нет, — отозвался врач, и Гедимин мигнул, услышав голос Домициана. — На борту много раненых. Пусть займутся ими.

Экзоскелетчики, расстелив матрас Гедимина посреди отсека, уложили на него что-то громоздкое и, судя по их движениям, очень хрупкое, и быстро вышли. Сармат услышал тихий стон.

— Секунду, адмирал Оркус, — отозвался Домициан, опускаясь на пол рядом с матрасом. Он взял раненого за руку, заменил опустевшую ампулу в дозаторе и склонился над сарматом, поправляя странного вида фиксатор на шее.

— Секунду, — повторил он, перехватывая трубку дренажа, торчащую из-под нижних рёбер, и закрепляя на ней пустой прозрачный контейнер. По полу растёкся маслянистый чёрный сгусток.

— Есть что подложить под плечи? — спросил Домициан, не оборачиваясь.

— Нет, — признал Гедимин, быстро оглядевшись по сторонам. — Я могу приподнять его и держать. Позови солдат, пусть принесут что нужно.

Домициан вскинул голову и удивлённо мигнул.

— Ты?.. Космос — тесное место. Я приподниму его, ты держи. Несколько минут, дольше не потребуется.

Гедимин сел, осторожно обхватил раненого за плечи и положил его голову себе на колено. В наступившей тишине было слышно тяжёлое хриплое дыхание. Вниз от фиксатора на шее и торчащей из него трубки расплывались чёрные пятна. Домициан не обращал на них внимания — он смотрел раненому в лицо и вытирал кровь, выступающую на губах при каждом выдохе.

— Оркус? — что-то полузабытое шевельнулось в мозгу Гедимина. — Губернатор Канадских территорий?

Домициан угрюмо кивнул.

Веки Оркуса дрогнули. Сармат с трудом открыл помутневшие глаза и шевельнул губами. Кровь потекла сильнее.

— Здесь Гедимин Кет, физик-ядерщик, — ответил Домициан на беззвучный вопрос. — Вы на крейсере «Феникс», в полной безопасности. Скоро мы доставим вас на базу.

Оркус зашевелился. Казалось, он хочет запрокинуть голову, чтобы увидеть, что за спиной, и Гедимин опустил ногу и подставил ладонь под его затылок. Взгляд бывшего губернатора на мгновение прояснился. Несколько секунд он смотрел Гедимину в глаза, потом слабо усмехнулся и приподнял руку в приветственном жесте. Ещё секунду спустя она упала на матрас, и всё тело, странно обмякнув, поползло вниз. Гедимин подхватил его за плечи, но Домициан, прижав на мгновение пальцы к шее Оркуса, махнул рукой.

— Всё. Прости, что испачкали твой матрас.

Гедимин растерянно мигнул. Оркус уже не дышал; неподвижные глаза быстро мутнели, подёргиваясь странной плёнкой. Домициан отстегнул дозаторы, пересчитал ампулы и снова посмотрел на Гедимина.

— Поможешь его вынести?

Он связался со Стивеном, выходя из реакторного отсека, и на палубе сбора их уже ждали. Все — и экипаж «Феникса», и беглецы с Марса — десант, пилоты, рабочие — смотрели на Гедимина и неподвижное тело на его руках.

— Адмирал Оркус погиб, отражая атаку Земного Союза на Нергал, — сказал Стивен, склонив голову, пока Гедимин и Домициан укладывали тело внутрь пустой «торпеды». — Жаль, что ему не удалось отстоять ни Нергал, ни Марс.

В реакторном отсеке пахло кровью. Даже после того, как Гедимин оттёр все пятна с матраса и вымыл пол дезинфектантом, резкий запах химикатов не смог перебить металлический кровяной «дух». Сармат запустил вентиляцию на полную мощность и сел к щиту управления, глядя на мониторы, но не видя ни одной цифры.

— Atza teru! — вспомнил о нём Стивен — как показалось Гедимину, через пару минут, но на самом деле прошло четверть часа. — Возвращаемся на базу. «Феникс» идёт в жёсткой стыковке с двумя барками. За нами следует марсианская эскадра. Портал должен принять их всех. Выполнение возможно?

— Сделаю, — отозвался Гедимин. — По счёту «тридцать».

— Atzesh saja! — загремело в наушниках. — Tza tatzqa jasu terdeka den una!

…Гедимин смял в кулаке пустой контейнер из-под воды, швырнул его, не глядя, в мусорный бак и перелистнул страницы ежедневника. Линии чертежей расплывались перед глазами. Он открыл последнюю схему, несколько секунд тупо смотрел на неё и, стиснув зубы, снова захлопнул книжицу. Голографическая карта на соседней стене мигала, медленно, но неотвратимо меняя цвет — Марс из тёмно-красного становился голубым.

01 марта 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Да, Марс мы потеряли, — тяжело вздохнул Линкен, глядя на посиневшую карту. — Агарта и Нергал разбиты в пыль. Макакам от них пользы не будет, но и нас туда пустят нескоро.

Он был без шлема с той секунды, как прошёл шлюзовую камеру; его рука словно прикипела к шраму на затылке, и он морщился, будто дышать было больно. Гедимин, глядя на него, незаметно потёр левый бок и сам снял шлем. Холодный воздух «Мары» немного остудил кровь, и невидимые обручи на груди слегка ослабили хватку.

Линкен почти уже успокоился. Когда он вернулся из первого февральского рейда, его глаза были чёрными, а лицо так перекосилось, что он едва мог разговаривать. Сейчас шрам из-под глаза снова переполз на нижнюю часть щеки, — второй февральский рейд не вернул сарматам Марс, и с этим пришлось смириться даже Линкену. Гедимин снова молча сидел рядом с ним — слова подбирались с трудом, а подобранное он, немного подумав, решал оставить при себе.

— Как там твои реакторы? — спросил Линкен, отвернувшись от карты. Гедимин мигнул.

— Заменил ещё один твэл. Амос боится, что ирренция не хватит на плановую смену. Выработка очень низкая.

— Что? — Линкен взял его за плечо; его взгляд неожиданно прояснился. — Низкая выработка? Из-за чего?

— Плутоний кончился, — недовольно сощурился Гедимин. — Вместо него идёт необогащённый уран. Выработка сразу упала втрое.

— Понятно, — протянул Линкен, проведя пальцем по шраму. — Ну да, я помню. Мы тогда накопали ирренция на Ириене и за счёт этого наклепали столько реакторов. А теперь никакого Ириена… Атомщик! Если бы ты шёл на Ириен, какие координаты задал бы?

Гедимин мигнул.

— Его невозможно точно найти, ты же знаешь.

— Скажи примерно, — не отставал Линкен. — Ириен — непростая планета. Она излучает в этих ваших хитрых спектрах… Дай мне координаты. Может, не с первого раза, но я к ней пробьюсь.

— Там мианийцы, — напомнил Гедимин, открывая передатчик. Написать нужный код было несложно — сармат сам десятки раз это проделывал, но так и не решился открыть портал и в него шагнуть.

— А тут — Eatesqa, — Линкен на секунду по-звериному оскалил зубы. — Это координаты? Спасибо, атомщик. Я буду к вечеру.

Он развернулся и вышел. Гедимин растерянно покачал головой и, достав ежедневник, вернулся к расчётам. «Можно кое-что поправить, не переделывая весь реактор,» — думал он, глядя на очередную схему. «Мне бы ещё материалы для опытов…»

…Линкен ввалился в реакторный отсек, оставив за спиной сидящих на полу часовых и оброненный кем-то из них ракетомёт.

— Идиоты! — охарактеризовал он солдат, пытавшихся его остановить, и захлопнул за собой шлюзовую камеру. — Стивен, где ты таких берёшь? Из ракетомёта — в реакторном отсеке⁈ Дай каждому в рыло, или этим займусь я!

Что ответил Стивен, Гедимин уже не слышал, — Линкен с хрустом отключил коммутатор и навалился на реакторщика, сжимая его в объятиях.

— С первого раза! — выпалил он прямо в наушник; Гедимин зашипел — удар по барабанной перепонке был неожиданным и болезненным. — В доке разгружается мой «Феникс». Шестьсот сорок тонн руды, завалили все палубы. Жаль, не было нормального погрузчика… Ну да ладно, для начала вам хватит.

Гедимин ошеломлённо мигнул.

— Как⁈

Линкен, выпустив его, ухмыльнулся и ударил кулаком в ладонь.

— Сначала гравиудар, потом немного повертелись… Загрузились бы нормально, но над нами уже висели. Извёл три «Та-сунгара»! Ничего особенного в этих размалёванных кораблях, взрываются не хуже астероидов. С «Солти» и то больше возни. Нет, чего покрупнее я ждать не стал, но с катерами «Та-сунгар» справляется. Я так думаю, «Та-сунгар» со всем справляется. Сделать бы их побольше…

Линкен мечтательно вздохнул.

— Лиск, — медленно, по буквам, проговорил Гедимин, пытаясь собрать разлетающиеся мысли во что-нибудь связное. — Ты напал на корабли Мианы? Ты в себе⁈ Они же нас…

— Пусть сначала найдут, — ухмыльнулся Линкен. — Не бойся, атомщик. Я порталы закрываю.

— Там же другие сарматы… — вспомнил Гедимин. Взрывник отмахнулся.

— И как их со мной свяжут? Крейсеров у них нет. Порталами не хлопают. Я с надписью «eatesqa» на весь борт не летаю. Всё обойдётся, атомщик. Не хватит руды — сделаю ещё ходку. Давно так не развлекался!

— Устроишь ты нам войну на два фронта, — покачал головой Гедимин. — Ладно, покажи свою руду.

Когда они подошли к доку, последний грузовой глайдер уползал в направлении шлюза, мигая бортовыми огнями, — гудеть в безвоздушном коридоре было бесполезно.

— Разгрузили, — развёл руками Линкен. — Да там ничего интересного. Пыль да камни. Вон, все палубы теперь в мее. Ну ничего, до нового рейда очистятся…

07 апреля 32 года. Земля, где-то над Юго-Восточной Азией — Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Tzajesh!

Крейсер шёл над стратосферой, и сигма-карта в реакторном отсеке порой подёргивалась серой рябью, — атмосферные вихри, притянутые массивным кораблём, поднимались к нему и клубились вокруг, расстилаясь вдоль защитных полей. Где-то внизу догорали обломки «Солти», падая на Индокитай; следом падали ракеты сарматского крейсера, и если хотя бы часть их излучения долетала в итоге до наземного купола, его давно должно было сдуть.

— Atzesh saja! — объявил по внутренней связи Стивен. — Идём на Ясархаг! Курс норд… Sa?.. Ya’saja… Tza!

Коммутатор зашипел и громко щёлкнул, со внутренней связи переключаясь на внешнюю. Гедимин изумлённо мигнул и вцепился в поручни — корабль встряхнуло от слишком резкого манёвра.

— Ya’at fauw! — с приглушённым воем сирены разнёсся по отсеку сигнал крайней опасности. — Ya’at fauw

Гедимин привстал, опираясь на пульт управления. Реакторы были в порядке — даже не пульсировали, и очередной «прыжок» в другую галактику прошёл бы без проблем…

— Говорит адмирал Гарпаг! Всем силам над Ясархагом! Немедленно отступать! — продолжал незнакомый голос. — Биологическая атака! В городе эа-вирус! Повторяю — немедленно отступать!

— Ya’at… — коротко вскрикнул кто-то в отсеке управления. Гедимин, похолодев, смотрел на сигма-карту. Впереди, над горами, стягивались куда-то огромные корабли — десантные спрингеры Сина, бомбардировщики Северного Союза, прикрывающий их австралийский крейсер «Солти»…

— Tza jasu deka den una, — приказал Стивен.

— Стой! — крикнул Гедимин и сам с трудом узнал свой голос. — Туда идёт армада. Ещё можно эвакуировать…

— Кого⁈ — в голосе капитана звучал нескрываемый ужас. — Источник эа-вируса? Адмирал Гарпаг запретил эвакуацию. Отступаем!

— Там авиазаводы… — Гедимин с трудом подавил дрожь — ему больше всего сейчас хотелось «нырнуть» в галактику Вендана.

— Заткнись и выполняй! — крикнул Стивен, едва не сорвавшись на визг.

…Крейсера входили в доки и застывали на месте, отключив «лучевое крыло» и сняв защитные поля. Гедимин, стараясь ни на кого не смотреть, шёл мимо пустых туннелей. Он не помнил, где именно стояли корабли из флота адмирала Гарпага, — они давно не приходили, азиатской базе постоянно нужно было прикрытие…

В столовой так тихо не было с тех пор, как земляне захватили Марс. Все угрюмо сидели по углам и не смотрели друг на друга. Ещё один кусок карты на стене сменил цвет — рядом с чёрными «мёртвыми» территориями Индостана, Юго-Восточной Азии и Тибета появилось голубое пятно.

— Эа-вирус… — пробормотал кто-то на соседней скамье. Гедимина передёрнуло.

— Как они его вбросили? Там же пустыня вокруг, не подобраться… — тихо удивился кто-то с другой стороны. — Там же кордоны…

— Война сейчас. Не до медицины, — буркнул третий сармат — молчать уже было невозможно. — Когда на «Маре» в последний раз была проверка? Может, ты сам уже носитель.

Гедимин поёжился. Незаметно сдвинув участок брони и оголив кожу, он провёл по ней когтем. Брызнула кровь; короткая вспышка боли привела сармата в чувство. Эа-вирус, даже если он мог подняться за стратосферу и пройти сквозь броню крейсера и шлюзы реакторного отсека, до Гедимина пока не добрался.

Под потолком замигал красный проблесковый маячок. Послышалось оглушительное дребезжание.

— Tza tatzqa! — объявил механический голос. — Медблок «Мары» объявляет малый карантин! Всеобщая проверка на эа-мутацию…

«Додумались,» — облегчённо вздохнул Гедимин. «Вот не знал, что однажды обрадуюсь проверке на эа-мутацию…»

Часть 12

15.04.32–17.05.31. Феба, кратер Ясона, база «Мара» — Альбиорикс, промышленная база «Красный бог»

15 апреля 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

В пустых доках висели яркие карантинные знаки. С каждым днём их становилось меньше — экипажи кораблей, вернувшихся из рейдов, немедленно под конвоем уходили на проверку, и только после неё знак снимали. «Феникс» трижды за неделю выбирался в короткие рейды, и каждый раз по возвращении Гедимин сдавал кровь. В другое время он бы фыркал и ругался, но сейчас выполнял распоряжения медиков без единого звука. Впрочем, на притихшей базе в эти дни с медиками не спорил никто.

Доки, где когда-то стояли корабли адмирала Гарпага, теперь легко было отличить. Их залили меей — после нейтронной дезинфекции туннели «фонили», нужна была дезактивация. Гедимин видел, как техники обходят ярко-красные доки по широкой дуге, и сам невольно поступал так же — при том, что ни одна мутировавшая клетка не была найдена в пределах базы, ни в сармате, ни в свободном движении, и все об этом знали.

— Ты в последнее время к чертежам не прикасаешься, — осторожно сказал Хольгер, встретив Гедимина за шлюзовой камерой. — Может, в топливном цехе тебе будет легче думать? Эти знаки биоопасности действуют на нервы.

Гедимин угрюмо кивнул.

Под потолком взвыла сирена.

— Общий сбор! — прокатилось по коридорам. — В информаторий!

Сарматы переглянулись.

— Самое время сказать речь, — пробормотал Хольгер. — Небось опять взяли Весту. Или Цереру, поглоти её Юпитер…

Голографический проектор в информатории работал исправно, но вместо гигантской голограммы Маркуса почему-то показывал белый квадрат.

— Tzaat Eatesqa! — заговорил невидимый Маркус; голос его звучал так, будто он очень старается сдержать ярость. — Час назад макаки вышли с нами на связь. Я обещал, что передам вам их сообщение.

Экран мигнул. На белом фоне проступило изображение человека в пехотной броне со странными нагрудными знаками. При себе у него был двуручный бластер, за спиной виднелись два тяжёлых экзоскелета — сильно модифицированные «Рузвельт» и «Стрелец».

— Я, главнокомандующий Западного блока Кристофер Линхольм, — заговорил человек, глядя перед собой, — от своего имени и от имени главнокомандующего Восточного блока Анастаса Цанева обращаюсь к Маркусу Хойду, координатору сарматской расы, его адмиралам и всем мятежным сарматам.

«Кристофер Линхольм? Это он теперь вместо да Косты?» — Гедимин вглядывался в лицо, похожее на тысячи человеческих лиц. «Надо будет запомнить.»

— Наши силы неравны, — продолжал «новый да Коста». — Вы уже не застанете нас врасплох — мы знаем, на что вы способны. Ваш флот великолепен, но его не хватит даже для удержания ваших собственных баз — и тем более вы не сможете ничего захватить. Один из ваших адмиралов уже мёртв, другой был захвачен нами. Вы несёте огромные потери, и эта война рано или поздно уничтожит всю вашу расу. Я предлагаю вам сдаться.

По залу пронеслось гневное шипение, перемежаемое ругательствами.

— Земной Союз сохранит сдавшимся жизнь, — пообещал Кристофер Линхольм. — Вам позволят жить на уцелевших территориях и дадут вам работу. Прекращайте бессмысленное сопротивление, или Земной Союз будет вынужден пойти на крайние меры. В наших руках оружие, от которого вы не сможете защититься. Взгляните на доказательство…

Он повёл рукой, указывая на что-то сбоку от себя. Экран мигнул, и изображение сменилось. Теперь Гедимин видел угол помещения с идеально гладкими чёрными стенами. К ним прислонился полураздетый сармат с пятнистой кожей. Он опустил голову и высоко поднял плечи, судорожно прижав руку к груди. Сначала Гедимину показалось, что по голограмме идёт рябь, но секунду спустя он понял — это не дефект изображения, просто плоть на руке сармата расползается жижей и медленно стекает. Его тело ещё сохраняло форму, но кожа и мышцы уже слились в неразличимую клеточную массу. Белесая жижа колыхалась, разрывая тёмно-синий покров в тех местах, где мутация ещё не завершилась; из трещин сочилась бесцветная жидкость — в жилах сармата уже не было настоящей крови.

— Адмирал Гарпаг Хепри, — на экране снова появился Линхольм. — Бывший губернатор территории Ясархаг. Он подвергся действию эа-вируса, как и десятки тысяч поселенцев Ясархага. Заражение уничтожило город полностью. Если вы продолжите сопротивление, та же судьба постигнет вас всех. Я предлагаю вам жизнь. Слово за координатором Маркусом. Мы — все благонамеренные граждане Земного Союза — надеемся, что здравый смысл возьмёт верх над старыми и новыми обидами.

Голограмма погасла. На несколько секунд в зале повисла тишина — и взорвалась яростными криками.

— Тихо! — охранники выпустили несколько очередей из станнеров поверх голов. Гедимин, стиснув зубы, начал подниматься на ноги, но Хольгер дёрнул его обратно на скамью.

— Гарпаг уже мёртв, — еле слышно прошептал он. — Макаки держат его у себя… в таком вот виде, чтобы запугивать живых.

— У Ассархаддона должны быть разные вирусы, — отозвался Гедимин, угрюмо щурясь. — Вирусы и бактерии. Люди подвержены разным болезням. Некоторые не лучше эа-мутации.

Он боялся, что на экране снова появится разлагающийся заживо сармат, и вид голограммы Маркуса его даже обрадовал — впервые, наверное, за все годы.

— Вот сообщение от так называемого Земного Союза, — сказал Маркус. — Эти животные думают, что мы позволим себя запугать. Они похваляются десятками тысяч убитых сарматов, как раньше похвалялись сотнями тысяч сарматов-рабов! Пусть радуются, пока могут. Мы заставим их заплатить. Забудьте жалость, tzaat Eatesqa! Убивайте их везде, где увидите. Не останавливайтесь, пока они не заплатят тысячей жизней за каждого погибшего сармата. Пусть их земля будет выжжена на километр вглубь, пусть их вода превратится в яд! Сделайте Землю непригодной для жизни. Мы возродим её, когда придёт срок, но макаки — они не удержатся на ней. Действуйте, и пусть вакуум кипит на пути ваших кораблей! Tza atesqa!

— Zaa ateske! — нестройно откликнулся зал. Гедимин молчал, опустив взгляд и болезненно щурясь.

— Планета-то при чём⁈ — пробормотал он.

Хольгер крепко сжал его руку.

— Выйдем наружу, — тихо попросил он. — Надо посмотреть на Сатурн, иначе Гарпаг мне приснится.

Гедимин угрюмо кивнул.

15 июня 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

«Два года назад это был День памяти. Траур по тем, кто погиб в той войне,» — вспоминал Гедимин, отстёгиваясь от кресла и собираясь выйти из реакторного отсека. «Феникс» снова прибыл на базу и встал в док на ремонт. «Год назад мы начали новую войну и праздновали взятие Марса. Сейчас у нас нет Марса и десятки тысяч новых трупов. Что у нас сегодня — праздник или траур?»

В наушниках загудело.

— Гедимин Кет! — в этот раз Стивен не стал произносить обычные коды. — Провести плановую замену топлива в корабельных реакторах! Об исполнении доложить!

«Да, верно,» — запоздало вспомнил Гедимин. «Совсем забыл за этими рейдами. Надеюсь, не сдёрнут в информаторий посреди работы…»

…Гусеничный глайдер медленно выползал из дока, выволакивая на прицепе два бронированных контейнера, прикрытых защитным полем. Гедимин следил за тем, как смыкаются на бортах крейсера пластины обшивки, закрывая «загрузочный» проём. В доке с высоким сводом можно было бы загружать топливо штатным путём — сняв верхнюю часть обшивки и крышки реакторов; на «Маре», где едва помещался сам крейсер, оставалось только делать дырки в бортах и протаскивать через них твэлы по две-три штуки за раз. Техники на глайдере-твэловозе не вмешивались ни во что, выглядывая из кабины сквозь затемнённое стекло. Помочь вызвались Сайджин и Йенью — один из них стоял снаружи и забирал у Гедимина вытащенные из реактора твэлы, второй — грузил их в контейнер; свежее топливо проходило тот же путь, но в обратном направлении. Гедимин вспоминал эксперименты в лаборатории «Гекаты» и первый синтезирующий реактор Ураниум-Сити и немного грустил.

— Замена топлива выполнена, — сообщил он, заглянув в приоткрытый шлюз. Связь сработала — секунду спустя капитан с облегчённым вздохом отправил сармата на базу. Тот вышел из дока, проверив по дороге отсутствие карантинных знаков, — нет, на втором месяце непрерывных проверок медики наконец успокоились.

Проходя мимо дока, где обычно стоял крейсер Линкена, Гедимин увидел красные огни и остановился посмотреть. «Феникс» вползал в туннель осторожно, прикрываясь со всех сторон защитным полем, — видимо, ему уже доводилось врезаться в стену, хоть Линкен об этом и не рассказывал. Из-под прозрачных экранов виднелись оплавленные борта, покрытые мелкими и крупными выбоинами, потёками расплава и бороздами. Нос немного сплющился, и обшивка за ним вздыбилась и торчала во все стороны, как оттопыренная чешуя. Гедимин помянул про себя уран и торий, — кажется, Линкен кого-то протаранил.

— А это уже моя забота, — послышалось в наушниках — Линкен как раз спускался на «твёрдую землю», заканчивая переговоры. — Ты занимайся топливом. Эй, тески, где тут ваш погрузчик?

Техник, сунувшийся было к «Фениксу», отступил к стене, попутно включая сигнальный маячок для твэловоза. Линкен покосился на него, одобрительно кивнул и потопал к выходу из дока, на ходу набирая что-то в наручном передатчике. Гедимин придержал его за плечо.

— Ну чего?.. А, это ты, атомщик, — Линкен посмотрел сквозь него и вернулся к передатчику. — Топливо поменял? А что у вас с боеприпасами?

Гедимин пожал плечами.

— За этим следит Стивен. Я давно никуда не лезу. А что у «Феникса» с носом? Астероид?

Линкен фыркнул, в последний раз ткнул в передатчик и с хрустом задвинул его под броню.

— Когда надо, никого не найти!.. Ну, можно и так сказать. Не заметил маскировку… Ну, этому ультразвуковому тоже будет урок — не маячь на пути! А они смелые зверьки, не то что макаки. И… — взрывник тяжело вздохнул, виновато глядя на Гедимина. — С рейдами на Ириен я завязываю. Корабль жалко.

Гедимин мигнул.

— Так это мианийцы тебя… — он снова посмотрел на истёрзанные борта «Феникса». Каждая выбоина означала сорванные щиты — а значит, исходный импульс был раз в двадцать сильнее. «Хороший калибр,» — сармат невольно поёжился. «Если они Лиска напугали…»

— Они, — буркнул Линкен, потихоньку подталкивая Гедимина к шлюзу. — Атомщик, идём на воздух. Ну вот где их всех носит, ядро Юпитера⁈

Он снова ткнул в передатчик. Прибор запищал.

— Осторожно, сломаешь, — поморщился Гедимин, перехватив его руку и отведя от и без того помятых клавиш. — Уже почти сломал.

— Починят, — отмахнулся взрывник. — Мне нужны ракеты, а эти мартышки… Ну наконец-то!

Он потыкал в передатчик — теперь уже осторожно, не с размаху — и презрительно фыркнул.

— Давно бы так! «Гельты» он мне совать будет… на кой астероид мне «Гельты»? Я же не во флоте Тохиля… Hasu! Извини, атомщик. Совсем забыл.

Гедимин отмахнулся.

— «Гельты» в вакууме очень хорошо работают, — напомнил он. — Даже по крейсерам. Макаки часто оставляют в экранах бреши…

Линкен поморщился, на ходу снимая шлем и привычно дотягиваясь до шрама на затылке.

— Это всё ерунда, атомщик. Нужны «Та-сунгары». После хорошего «Та-сунгара» уже всё равно, где там экран, и где там брешь. А приходится перебиваться «Теггарами». С тех пор, как взорвался первый цех, всё летит кувырком! Там водились хоть какие-то спецы. Сейчас нормальный «Теггар» собрать некому, не то что…

Растерянно мигающий Гедимин хотел задать вопрос, но не успел ни открыть рот, ни даже дослушать то, что взрывник собирался сказать сам, — туннель встряхнуло. Сразу за первым толчком, не выждав и секунды, последовал второй, более сильный. Пробегающим по коридору сарматам поневоле пришлось встать и прислониться к ближайшей стене; кто-то не успел и теперь сидел на полу, бормоча ругательства.

— Метеорит? — вскинулся Гедимин, оглядываясь по сторонам и судорожно вспоминая карту базы. Ударная волна, по ощущениям, шла откуда-то слева. Облицовка не потрескалась, — то ли взрыв был близкий, но слабый, то ли сильный, но отдалённый.

Передатчик на запястье Линкена пискнул. Взрывник скривился и ударил кулаком о ладонь.

— Лучше бы метеорит! Опять взорвался гребучий цех. Кого они там набрали в сборщики? Вчерашних клонов или эа-мутантов⁈

— Взорвался цех? — повторил Гедимин, растерянно мигнув. Первое, что ему вспомнилось (и заставило резко развернуться и едва ли не броситься бегом), — топливный цех; но он располагался значительно правее источника взрывной волны. Линкен, придержав его за плечо и развернув к себе лицом, угрюмо кивнул.

— Так ты не в курсе? И как ты умудряешься… Да, ракетный цех. Их тут несколько. Вынесены на поверхность, под купола. Уже пятый взрыв за год. Пустой перевод ирренция…

Гедимин мигнул.

— Подожди. Тут регулярно взрываются цеха, где делают ирренциевые боеголовки? Какого астероида…

Линкен пожал плечами.

— Я в этом не понимаю, атомщик. Они просто взрываются. Ирренций так умеет, сам знаешь.

Гедимин недобро сузил глаза.

— У меня всё взрывалось, когда надо, — сдержанно напомнил он.

— Так то у тебя, — вздохнул Линкен. — Я уже говорил Арториону — если хочешь нормальной работы, бери в цех спецов, а не тех, кто сбежать не успел! А он говорит — скоро туда и такие рабочие не пойдут. Мунтазар был спецом — погиб в первом взрыве. На замену никого нет. Не реакторщиков же сдёргивать…

Гедимин с присвистом выдохнул сквозь зубы. Мунтазара Фаду он знал — тот проходил курсы реакторщиков в одной из первых групп, когда сармату ещё было не лень давать дополнительный материал желающим. Он попытался вспомнить, рассказывал ли про бомбы, но не смог и махнул рукой. «Какая теперь разница…»

— Мунтазар был толковым сарматом, — сказал он. — Плохо. А теперь кого туда берут? Первых попавшихся, без инструктажа?

Линкен фыркнул.

— Какой там инструктаж, атомщик… Я же говорю — туда никого не затащишь. Лучше в москитный флот, даже в десант лучше, только не туда!

— Ничего не понимаю, — пробормотал Гедимин. — Даже если они не умеют работать с ирренцием… У них бы просто получались плохие бомбы. Это же не нитроглицерин…

Передатчик испустил протяжный писк. Линкен посмотрел на него и просиял.

— Я пошёл, атомщик. Ракеты привезли. Не бери сильно в голову, это всё не твои проблемы. Ты бомбу сделал — и хватит с тебя.

— Скажи, как выйти на Арториона, — попросил Гедимин, пропустив всё сказанное мимо ушей. — Есть разговор.

…Уже в кабинете Арториона, хорошо изолированном и относительно (до плюс пяти по Цельсию) прогретом, сармат неожиданно вспомнил, что за все годы в «Гекате» ни разу не видел координатора химблока — равно как не встречался с командиром «Мары» ни разу за год войны. Арторион — рослый худощавый марсианин в радиозащитной «двуслойке» — смотрел на пришельца озадаченно и с лёгкой тревогой.

— Накладки с заменой топлива? — предположил он. Гедимин качнул головой.

— Я пришёл поговорить о ракетных цехах. У вас действительно никак не готовят специалистов для них?

Арторион мигнул.

— Странный вопрос… Там нет специалистов. Это смертельно опасная работа, и опасность никак нельзя уменьшить. Туда посылают штрафников, иногда — преступников. Чертежи и схемы им выдают… Не знаю… как можно подготовиться к ядерному взрыву?

Гедимин несколько секунд смотрел на него, с трудом подбирая слова.

— Там не должно быть опасно, — сказал он. — Если всё делать нормально…

Арторион махнул рукой.

— Мунтазар делал всё нормально. Пока цех не взорвался. Что там произошло, никто не знает.

Гедимин хотел сказать ещё много об инструктаже и свойствах ирренция, но остановился и задумался. «А что, если…» — он недобро сощурился и снова поднял взгляд на Арториона. Тот едва заметно вздрогнул.

— Мне нужны образцы вашего ирренция и пустое место на большом расстоянии от базы.

— Зачем? — спросил командир.

— Установить причины аварии, — ответил Гедимин. — Есть версия. Надо проверить.

16 июня 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара» — кратер Ифита, малый полигон

Гедимину всё-таки дали ирренций, истребитель из москитного флота, прикрывающего «Мару», и свободу действий, — к тому времени, как он уже устал и на все вопросы только сердито щурился. С той минуты, как он вошёл в кабинет Арториона, прошло тридцать часов, и всё это время сармату пришлось общаться — то с самим Арторионом, то с очень недовольным Стивеном, то со множеством ничего не понимающих командиров и подчинённых, слившихся в голове Гедимина в одну полуразумную массу. «Я бы на их месте эа-мутации не боялся,» — угрюмо думал он, втиснувшись в кабину истребителя и на полной скорости удаляясь от кратера Ясона. Внизу мелькали тёмно-красные бугры и гребни и белые пятна льда, проступившего из-под верхней породы на дне очередного кратера. Самое большое пятно белело впереди — это был кратер Ифита, место, из которого ударная волна никак не могла докатиться до «Мары». Под бронёй Гедимина лежали бруски ирренция — пять килограммов в общей сложности, десяток десятиграммовых, остальные — по сто граммов.

Здесь, на дне кратера Ифита, гравикомпенсаторы базы уже не действовали, и сармат, неосторожно шагнувший на лёд после посадки, поставил истребитель на ребро и сам отлетел на два десятка метров, растянувшись плашмя. Приподнявшись и всадив в лёд когти, он сел, покосился на истребитель, после падения с ребра откатившийся ещё на десяток метров, досадливо сощурился и достал ирренций.

Способу определения критической массы было уже две сотни лет, — старый, предельно примитивный и более чем опасный. Гедимин поставил десяток защитных полей — больше для индикации, чем для прикрытия — и начал выкладывать на лёд брусок за бруском. Когда на девятом по счёту дозиметр заверещал и вспыхнул красным, сармат не сразу понял, в чём дело. Оглядевшись, он не увидел защитных полей, — их сдуло. Ирренций, сложенный в миниатюрный штабель, горел зелёным огнём. Порода под ним вздувалась пузырями и хлестала во все стороны паром.

«Мать моя пробирка,» — изумлённо мигнул Гедимин, сгребая бруски в кулак и прерывая цепную реакцию. «Девятьсот граммов⁈»

Он повторил опыт трижды, каждый раз переползая на новое место. Ничего не изменилось.

«Девятьсот граммов…» — сармат собрал весь ирренций и, рассчитав расстояние, прыгнул в сторону истребителя. Снова на поверхность он опустился по другую сторону корабля — впрочем, его это устроило. «Против трёх тысяч восьмисот… Теперь понятно, почему у них всё взрывается. Другая критическая масса… это же все схемы переделывать… Мать моя колба, почему этот металл не может вести себя нормально⁈»

— Нужно переделать все чертежи, — угрюмо сказал он, вернувшись в кабинет Арториона. — С кагетским ирренцием опять какой-то бред. Критическая масса уменьшилась на три килограмма.

Командир растерянно мигнул.

— Я не ядерщик, но разве так бывает?

— Переделать схемы, — повторил Гедимин; будь перед ним Хольгер, он бы вдался в обсуждения, но здесь и сейчас было не то место и не то время. — Чтобы цеха больше не взрывались. Дай мне сутки, и всё будет.

Он уже не удивился бы и вытаскиванию его из кабинета с помощью экзоскелетчиков, но Арторион неожиданно кивнул и жестом указал на свободный край стола.

— Что вам нужно? Телекомп, бумага, проектор?

…Гедимин вернулся на корабль к полуночи, молча отодвинул с дороги любопытных часовых и ввалился в реакторный отсек. Там он несколько минут сидел на полу, приходя в себя. «Девятьсот граммов…» — он прижал к респиратору ладонь и тихо застонал. «Она постоянно изменяется! Её перепроверять нужно каждый месяц… Что у них там, на Кагете? Что они делают с этим проклятым металлом⁈»

27 июля 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

«Как я и думал — планету уделали, а толку — ни на ломаную гайку,» — думал Гедимин, угрюмо щурясь на голографическую карту, растянутую вдоль стены столовой. Заняться было решительно нечем — с кораблями Линкена и Хольгера он разминулся, Амос сидел в синтезном отсеке, был мрачен и обсуждать ядерную физику отказывался, а идеи, для изложения которых было достаточно писчих принадлежностей, давно иссякли. В столовой в эти дни собиралось много сарматов — молча посидеть, посмотреть на карту, меняющую цвета, выругаться и уйти.

«И что мешало найти себе ледяных планет в Вендане? Там хоть не стреляли…» — Гедимин поднял взгляд на карту и тяжело вздохнул. Уже месяц как Земля удалилась от Юпитера, и сарматы, отбив все пять освоенных спутников, спешно отстраивали там базы. Пять маленьких планет в углу карты были окрашены в тёмно-красный; такой же цвет сохраняли Титан и Энцелад, нужные землянам ещё меньше, чем сарматам. Марс оставался голубым — его Земной Союз держал настолько крепко, что сарматские крейсера возвращались из рейдов изрядно помятыми и с полным боезапасом — отстреляться ракетами не было ни времени, ни возможности. Церера и Веста, разбомбленные в пыль, окрасились в чёрный; сейчас постепенно чернела Венера — Земля от неё удалилась, и сарматы, пользуясь случаем, взрывали атмосферные платформы. Захватывать их было бессмысленно — это понимал даже Маркус, видимо, опыт губернаторства на Венере в предыдущую войну всё-таки был осмыслен и нашёл применение.

«А нормальную планету — уделали,» — сармат посмотрел на карту Земли и снова вздохнул. Чёрные пятна «выжженной земли» (Гедимин не вникал, что именно там применили, — Маркус и до падения Ясархага не стеснялся в средствах, а после — как с цепи сорвался) покрывали Южный и Экваториальный Атлантис и захватывали часть Северного с красными пятнами канадских территорий. Чёрной была вся Старая Европа, почти вся территория Сина, запад Северного Союза, — сарматские рейды сужали кольцо вокруг ярко-синей Сибири. Синей с редкими чёрными пятнами оставалась Австралия… и ещё Африка, от Северной до Центральной. Голубой пояс поперёк континента протянулся с начала войны и не сузился с тех пор ни на миллиметр.

«Значит, водохранилища не взорвали,» — вспомнил Гедимин давний разговор. «Север и Мацода держат свои территории…»

— Стальной Пояс Африки, — послышался справа, с передней скамьи, негромкий голос Стивена Марци. — Ни один флот до сих пор его не прорвал. И ведь известно, где у них базы! Если бы объединить пару флотов…

Сарматы, сидевшие рядом с ним, фыркнули — так синхронно, будто специально тренировались.

— Вот иди к Тохилю и скажи — а не объединиться ли тебе с Кунмагуром? У нас тут лишние крейсера, давай сложим их на Стальном Поясе!

Стивен отвернулся от карты и поморщился.

— Мартышке ясно, что его не взять из космоса! Если бы правильно войти в атмосферу и быстро сблизиться…

— Ашшур уже попробовал, — мрачно сказал другой сармат. — Целой эскадры как не бывало.

— Стивен хочет стать вице-адмиралом, — хохотнул третий. — Один крейсер у него есть, — хочет свою эскадру! Так?.. Нет, Стивен, ты это брось. Ничего путного не выйдет.

Капитан «Феникса», поморщившись, отвернулся от них. Его взгляд упал на Гедимина, и он, скривившись, будто хлебнул лимонной кислоты, развернулся к карте.

— Если бы правильно войти в атмосферу… — услышал Гедимин задумчивый шёпот.

25 августа 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

«День летних полётов,» — неожиданно вспомнилось Гедимину, увидевшему на экране наручного передатчика новую дату, и он невесело усмехнулся. «У нас с прошлого лета сплошные полёты. А в Ураниуме сейчас летают только ракеты. То вверх, то вниз…»

Экипаж «Феникса» вышел из дока, оставив побитый корабль под присмотром техников. Гедимин уходил последним. С собой он нёс два нестабильных твэла.

«И сказать Амосу, чтобы топливо смешивали равномерно,» — думал он, проходя мимо доков. Туннели, в которых когда-то стояли корабли адмирала Гарпага, наконец отмыли от красного пигмента и заняли новыми крейсерами. Их ещё можно было выделить из флота по относительно целой обшивке почти без следов замены или сварки пластин; остальные корабли даже после ремонта выглядели потрёпанными. Мелкие царапины на чёрном фриле никто не заглаживал, трещины заваривали, но прятать швы даже не пытались; Гедимин пару раз ловил техников на недоделках и заставлял исправлять их, пару раз переделывал за ними, когда Стивен не видел, но в конце концов надоело и ему, и его «Феникс» теперь выглядел так же, как все остальные.

На входе в соседний док мигали красные огни, и Гедимин остановился — наблюдение за тем, как очередной корабль заходит на базу, было одним из немногих доступных развлечений. Можно было прикинуть, каким оружием нанесли повреждения, с которыми он пришёл, и где именно этот корабль вступил в бой…

Красные огни вспыхнули по всему периметру входа, и в общий коридор выдуло полупрозрачный пузырь защитного поля. Оно переливалось зеленью, и Гедимин, прикрыв твэлы за спиной ещё одним экранирующим слоем, заглянул в док.

«Феникс» вползал в туннель, кренясь на правый бок; левый кое-как поддерживало защитное поле, подложенное под «брюхо», но «лучевого крыла» для опоры и выравнивания не было, и крейсер норовил зацепить стену. В левом борту, точно по центру корпуса, зияла огромная дыра, и из неё валил мерцающий зеленоватый дым. Зелёное свечение размазалось по её оплавленным краям. Техники, сбежавшиеся было к доку, переглянулись и кинулись врассыпную, вместо них к светящемуся туннелю побежали сарматы в радиозащитных скафандрах. Гедимин вполголоса помянул спаривание «макак».

«FAUW» — зажглось предупреждение над входом в туннель. Красные огни погасли — они означали движение корабля, а не его состояние. Гедимин, отойдя в сторону, смотрел, как открываются бортовые люки, выпуская экипаж. Нескольких сарматов с корабля вынесли; последнего несли вдвоём, завернув в защитное поле. За ним шёл капитан, на ходу набирая что-то в наручном передатчике. Выйдя из дока, он ненадолго остановился.

— Что произошло? — спросил Гедимин, подойдя к нему. — Как взорвался реактор? Достали снаружи?

Капитан, бросив на него беглый взгляд, качнул головой. Он смотрел на экран передатчика, дожидаясь ответа.

— Взрыв был внутри, — нехотя ответил он, увидев, что экран тёмен. — Наш реакторщик ранен.

Гедимин посмотрел вслед экзоскелетчикам, уносящим с корабля раненого сармата, завёрнутого в защитное поле. Он не шевелился, рука, несмотря на попытки придержать её, норовила упасть и за что-нибудь зацепиться, тёмно-серый комбинезон был покрыт чёрными пятнами. Поле изнутри не светилось — видимо, ирренций из разрушенного реактора до щита управления не долетел.

— Кто он? — спросил Гедимин. Лица сармата он не видел — спина экзоскелетчика закрыла всё, кроме свисающей руки. Перед шлюзом солдаты остановились и поправили конечность, закрепив её в одной из «клешней» экзоскелета.

— Кайя Тарс, — ответил капитан. Его передатчик зажёгся и запищал, и он нетерпеливым жестом послал Гедимина заниматься своими делами и больше его не донимать. Реакторщик пошёл к шлюзу. «Кайя Тарс,» — он вспомнил группу, куда в последний момент были зачислены Константин и Альваро. «Знаю его. Всегда торопился. Наверное, вывел реактор на Прожиг раньше времени. Надеюсь, выживет.»

01 сентября 32 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Atzesh saja! — пронеслось по отсекам «Феникса», разворачивающегося над Юкатаном. Эскадра Земного Союза, по данным разведки, направлявшаяся к сарматской базе «Морсего», была перехвачена и рассеяна — и, насколько мог на сигма-карте видеть Гедимин, потеряла четыре звездолёта и немалую часть «москитов». Двое участников перехвата уже разошлись с «Фениксом» — один «Бет» ушёл к побережью Африки, другой — на ремонт к «Морсего»; крейсер поднимался над стратосферой, уходя из-под возможного обстрела.

— Tza tatzqa jasu qendeka den una! — скомандовал Стивен, и Гедимин покосился на мигнувший передатчик. Над ним разворачивалась карта с красной пульсирующей точкой, и сармат изумлённо мигнул — световая метка горела над северным берегом Атабаски.

— Идём в Ураниум-Сити на ремонт и забираем груз рудного концентрата, — объявил Стивен. Из отсека управления донёсся облегчённый вздох пилотов «лучевого крыла».

— Ураниум-Сити, — прошептал Гедимин, прижимая кулак к груди. Сердце радостно дрогнуло. Реакторы вышли в режим пульсации, посылая в пространство код Прожига. «Давно там не был. Если встанем на ремонт, отпустят в увольнение. Интересно будет посмотреть, что там изменилось.»

— Эй, атомщик! — раздался в наушниках удивлённый голос Сайджина. — Ты чего? Что у тебя с Ураниум-Сити?

Гедимин растерянно мигнул, но тут же вспомнил, что Сайджин провёл мирные годы в Ясархаге — как и половина курсантов, обученных на пилотов-лучевиков и реакторщиков. Тех, кто был из Ураниума, пересчитать можно было по пальцам одной руки.

— Я оттуда, — коротко ответил он, посылая за корму закрывающий пучок лучей. «На хвосте» «Феникса» никто не висел, но Гедимин не любил оставлять открытые порталы — хотя слышал, что многие реакторщики так и поступают.

«Ураниум-Сити,» — он уверенно ввёл открывающий код. По кораблю разносились отрывистые команды — опускаться в «гравитационный колодец» крейсеру приходилось редко, экипажу следовало подготовиться. В отсеке управления вполголоса выругался Йенью — «лучевое крыло» тянуло вполсилы, видимо, один из выстрелов сместил часть обшивки и прикрыл его линзы. «Надо будет посмотреть, что там,» — думал Гедимин, глядя на мониторы. Он не видел, как «Феникс» входит в атмосферу Земли, как из-под облаков проступают очертания Атабаски, а затем и конгломерат зданий на северном берегу. Он представлял, как это могло быть, но не отказался бы увидеть своими глазами, и сигма-карта здесь ничем не могла ему помочь.

… — Hetatza! — скомандовал Стивен. Гедимин сбросил управляющие стержни. Антигравы давно отключились — крейсер стоял на твёрдой земле, и сармату, отвыкшему от её притяжения, казалось, что палуба слегка покачивается и проминается под ногами. Он проверил состояние реакторов, вполголоса попрощался с ними и пошёл к шлюзу — Стивен уже разрешил всем, кроме часовых, покинуть корабль, и Гедимин не собирался задерживаться.

«Где мы сели? На Шахтёрском?» — запоздало задумался реакторщик, ступив на землю. Местность вокруг изменилась до неузнаваемости. За его спиной пейзаж загораживал крейсер; слева к кораблю осторожно подползал передвижной ангар — огромное сооружение, опирающееся на гусеничные краны. Впереди, в паре десятков метров, среди поставленных дыбом плит виднелись металлические конструкции. На них опирался перфорированный край громадного защитного купола. Запрокинув голову, Гедимин увидел матово-белесое небо — купол закрывал обзор, а под немногими оставленными проёмами висели вооружённые дроны. Присмотревшись, реакторщик определил, что в них вмонтированы двигатели типа «Седжен», и довольно ухмыльнулся — «Освоили!»

Слева раздался протяжный гудок.

— Sata! — крикнул в рупор кто-то из водителей передвижного ангара. Сармат поспешно отошёл к «бастиону» — так он решил называть сооружение, на которое опирался защитный купол Ураниума. «Бастион» протянулся вдоль берега озера, частично заходя в воду; вдохнув, Гедимин почуял знакомый запах остывающей воды и увядающих растений. Он прошёл вдоль укреплений, — в одном месте сквозь них просвечивал кусочек озера. День, видимо, был ветреный, — купол гасил воздушные потоки, но на воде за его пределами виднелась крупная рябь. «Сентябрь,» — Гедимин снял шлем, и прохладный ветер коснулся его кожи. «Вода ещё тёплая. Жаль, искупаться не выйдет.»

— Эй, теск! — крикнул кто-то, незаметно подойдя со спины. — Ты с крейсера? Ты не болен? Стоишь тут без шлема, смотришь странно…

Гедимин повернулся к сармату. Голос показался ему знакомым, но смутно, — определённо, это был не Иджес, не Лилит и не одна из сестёр Хепри.

— Все ваши пошли в барак, — продолжал сармат, подозрительно глядя на него. — Ты заблудился?

Гедимин кивнул.

— Покажи, куда они пошли, — попросил он. — Я запомню. Хотел погулять по городу. Давно тут не был.

Сармат мигнул и наклонил голову набок; его взгляд стал пристально-въедливым.

— Так ты из местных? Напомни имя.

— Гедимин Кет, — отозвался реакторщик. Сармат с радостной ухмылкой протянул ему руку.

— Да, помню. Ты строил АЭС. Я там тоже был, но далеко от главного корпуса. Гедимин Кет… Да, ты ещё побил патрульных урановым стержнем! И подсыпал светящейся краски в градирню, когда охрана купалась! И…

— Ага, ага, ладно, — Гедимин недовольно сощурился. — Покажи, где барак.

«Ничего я не подсыпал,» — думал он, вместе с полузнакомым сарматом обходя передвижной ангар. Сооружение уже накрыло собой крейсер, и из-под него доносился скрежет, и пахло окалиной и испаряющимся фрилом. «Крыло!» — спохватился Гедимин. «Хотел же посмотреть… А, без меня починят.»

Только сейчас он вспомнил, что на узкой полосе Шахтёрского аэродрома никак не поместился бы «бастион» вместе с космодромом, пригодным для крейсера. Посмотрев под ноги, сармат увидел плиты — остатки стен бараков, сложенные друг на друга и закрывшие ямы бывших фундаментов. Все приозёрные строения были снесены. Справа, на месте мусорного оврага, виднелась насосная станция, прикрытая отдельным куполом и снабжённая зенитными орудиями. Стадион снесли полностью; сейчас там стояли спрингеры с нарисованными на бортах гербами Ураниум-Сити — корабли местной обороны. Экзоскелетчики в добротных, но давно не перекрашиваемых «Фенрирах» несли дозор на краю бывшего стадиона. Заметив Гедимина, они проводили его подозрительными взглядами.

— А вот барак, — махнул рукой провожатый. Гедимин увидел одно из обычных зданий Ураниум-Сити. На стене даже сохранился номер, но верхнего этажа не было — вместо него поставили лёгкую зенитную батарею, и за ней присматривали двое в «Лантернах». Новейшие, на памяти Гедимина, экзоскелеты выглядели прочными, но уже покрылись царапинами и проплавленными вмятинами.

Так же укоротили на этаж, а то и на два, все строения, какие сармат видел вокруг, — от космодрома до дальних зданий за шоссе. Над Грузовым аэродромом по-прежнему разносились крики диспетчеров, и кто-то заходил на посадку, — что-то среднее между «Кенвортом» и лёгким бомбардировщиком.

— Вон там госпиталь, — указал провожатый. — В подвал перенесли клонарий. А ретранслятор во-он там… этот барак нежилой. Его разбомбили, когда снесли купол… видишь?

Гедимин кивнул. Теперь он видел, что две трети зданий пустуют. Некоторые из них использовались — под батареи, ретрансляторы или посадочные площадки для дронов. Другие, частично разрушенные и растащенные на стройматериал, только и ждали, когда сильный удар позволит им рухнуть окончательно.

Очередной вооружённый грузовик зашёл на посадку на Грузовой аэродром.

— Скважины ещё работают? — спросил Гедимин, вспомнив слова Стивена о рудном концентрате. Сармат закивал.

— Всё, что снаружи, работает. Макаки не нашли. В лесу трудно искать, особенно сейчас, — он перехватил взгляд Гедимина и странно ухмыльнулся. — Сверху не видно, а низколетящих жрут. Армия уже не лезет, одни повстанцы. Их тоже жрут — этим всё равно, для них все вкусные.

Гедимин мигнул. Ему сначала показалось, что он что-то не расслышал, — но сармат повторил «жрут» и широко ухмыльнулся.

— Этим? — повторил он. — Ты о ком?

Под ногами что-то хрустнуло. Гедимин опустил взгляд и увидел, что снизу, раздирая на части плиты и обвивая торчащие балки, вьётся незнакомое растение. Он слабо разбирался в ботанике, но настолько странное существо запомнил бы, — его листья были иссиня-чёрными, а в розетках виднелись розовые бутоны размером с кулак. Некоторые из них раскрылись; их лепестки были искривлены и закручены против часовой стрелки, тычинки — так же скручены в противоположном направлении.

— А, это, — сармат небрежно поддел ногой чёрную плеть. — Не бойся, оно не кусается. Тут его никто не ест — видимо, ещё не привыкли, так им покрыто полгорода. Со зданий счищаем, а тут — пусть растёт.

— Кусается? — повторил Гедимин, растерянно мигнув, и остановился, крепко взяв провожатого за плечо. — Что у вас тут происходит?

— Эй, потише! — сармат дёрнулся, высвободив руку, и потёр её, сердито щурясь. — Ну ты амбал… Что происходит? А чего ты хотел⁈ По нам лупят со всех сторон. Макаки — заразой, вы — радиацией. Вот и лезет всякое. Видел в небе длинный пузырь с шипами и щупальцами? Такой живой дирижабль размером с ваш крейсер? Подросли, твари. Раньше были короче. Наверное, отожрались на прочей мелочи. Видел, как хвостатые липнут к урановозу? У них нет глаз, но радиацию видят… Вон-вон, смотри! «Кенворт» идёт на посадку. Смотри, смотри на правый борт!

Гедимин поднял голову и увидел снижающийся грузовик. С его бортового орудия свисало, вытянувшись по ветру, светло-синее существо с пятью длинными хвостами — или, возможно, щупальцами. Его туловище по форме напоминало клин, ничего, похожего на крылья, не было, но держалось оно в воздухе уверенно, рассекая встречные потоки. Из спины торчали шипы разной длины, морда то и дело выстреливала пучком щупалец, тут же их втягивая, — видимо, по нежным органам неприятно бил ветер. Ещё одно болталось на борту.

— Присоски, — пояснил сармат. — Очень крепкие. Ничего, шмальнуть из разрядника — отлипнут. Обычно они отцепляются перед куполом, но эти, видно, из молоди, ещё не научились…

Гедимин растерянно мигнул. «Мутация?» — он проследил взглядом за пятью хвостами, исчезающими за бараком. «С такой скоростью? Даже если специально… да ну! Ни один земной вид не похож… Has— sulesh! Земной? А это неземной. Излучение… порталы… А, чтоб мне взорваться! Говорил же — уделают планету…»

— Они едят уран? — уточнил он.

— Это навряд ли. Его не прожуёшь. У них зубов нет. И кишок тоже, — отозвался провожатый, кажется, не чуждый биологии. — Но всегда рядом с ним крутятся. Чуют, как хороший счётчик Гейгера! А особенно любят ирренций.

Гедимин мигнул. «Вендана,» — он вспомнил, как тянулись к ирренцию Зелёные Пожиратели. «Ещё одна планета вроде Ириена. Радиотрофы. Интересно, Ассархаддон их видел?»

— И что, теперь по всей Земле… вот так? — он кивнул на аэродром. Сармат пожал плечами.

— Говорят, у нас ещё ничего. Нет эа-вируса, нет подземных тварей… Ты куда?

Гедимин свернул к шоссе.

— Посмотреть на АЭС и завод «Вестингауза». Как они? Расширились?

Сармат мигнул.

— Стой, — он взял Гедимина за руку; его глаза стремительно темнели. — Ты её строил, да? Не ходи. Её три месяца как разбомбили. И завод тоже.

…Провожатый оставил его у Грузового аэродрома. Пару кварталов спустя улица обрывалась, упираясь в купол. Гедимин увидел в нём перфорацию и быстро пошёл к ближайшему отверстию. Часовой заступил было ему дорогу — и был отброшен в сторону так, что врезался в стену. Сармат одним прыжком преодолел оставшееся расстояние и, не обращая внимания на крики и треск станнеров за спиной, выбрался наружу.

Там он остановился, чтобы надеть шлем. Крики смолкли; никто не пытался выстрелить в него из винтовки или пустить ракету. Он стоял за стеной и смотрел на чёрные, оплавленные гребни, когда-то бывшие стенами. Всё на километр вперёд превратилось в обугленное месиво. Дозиметр запищал, предупреждая об опасности, Гедимин покосился на него и без удивления увидел символ омикрон-излучения.

Можно было бы взлететь — «омикрон» был довольно слабым и не повлиял бы на работу «лучевого крыла» — но Гедимин не вспомнил о «крыльях». Он шёл по шоссе, зияющему воронками, и смотрел вокруг — на хаос развалин, оставшийся от бараков при заводе, на сам завод — кратер с размётанными по краям обломками, на жалкие остатки других заводов… Тут прошлись ядерными бомбами, проложив вдоль расплавленного шоссе два ряда кратеров. Из дорожного полотна торчало воткнувшееся наискось крыло истребителя — Гедимин опознал «Ицмитль».

Вскоре дорога пошла вниз, мягко спускаясь на дно последнего кратера. Он был шире и глубже остальных, и из него наружу не выкинуло ничего, кроме радиоактивной пены, застывшей по краям, как пемза. Гедимин остановился, наклонился к ней, рассеянно ковырнул её щупами анализатора — и развернулся к гигантской яме. Её дно было залито знакомым ирренциевым свечением. Зелёные блики дрожали на чёрном стекле — бомба пробила грунт до гранитной подложки, и гранит оплавился и впитал в себя радиоактивный пепел.

«Там был главный корпус,» — взгляд Гедимина рассеянно скользил по светящемуся дну. «Здесь — трансформаторы. А вон там — градирни. А здесь…» — он посмотрел себе под ноги и криво ухмыльнулся. «Здесь была проходная. Ворота для грузовиков…» — он шагнул вправо. «А тут проходили рабочие. Да, именно тут.»

Он опустился на колени. Рыхлая пемза раскрошилась под пальцами, покрывая перчатки радиоактивной пылью, — сармат не заметил. Он съёжился на краю кратера, ничего не видя перед собой; его тело содрогалось, и он не мог остановить дрожь. Он попытался вдохнуть, но лёгкие не подчинялись. Он вдохнул снова, коротко вскрикнув от боли. Из-под крепко закрытых век просочилась капля жидкости. «Вернулся…» — он глухо застонал, погружая руки в радиоактивную пемзу. «Вот моя станция. Я вернулся…»

Воздух наконец проник в лёгкие вместе с запахом расплавленного металла и едкой неопределимой вонью. Сармат запрокинул голову и завыл, содрогаясь всем телом. Его крик спугнул синих длиннохвостых существ, круживших над кратером и рыскающих по оплавленным развалинам. Гедимин видел их, как сквозь густой туман. Он вдохнул снова — невидимые обручи на груди немного ослабли. Сармат сердито смигнул. В глазах прояснилось. «Вернулся…» — он с трудом поднялся на ноги и заглянул в кратер. «Тут главный корпус, а тут…»

Он развернулся и медленно, едва переставляя ноги, побрёл к городу.

Его пропустили; охранники в экзоскелетах обступили его сразу за «бастионом». Он вяло приподнял руку, блокируя первый удар. Второго не последовало — охранника одёрнули свои же. Гедимина взяли за локти и куда-то повели.

Он не сразу понял, где находится, и чего от него хотят, а поняв, едва не рассмеялся. Его привели в выгородку, отведённую для дезактивации, — примитивный санпропускник. Охранники молча ждали, когда он отмоется от радиоактивной пыли. На выходе один из них провёл дозиметром от макушки до пяток сармата и кивнул, пропуская его в город. Гедимин остался на месте, и охранник удивлённо мигнул.

— Иди. Можно.

— Ты знаешь Лилит Тарс? — глухо спросил Гедимин, глядя ему в глаза. — А Иджеса Норда? Я ищу их.

Охранники растерянно переглянулись.

…Филк за устаревшим телекомпом развернулся к ним, испуганно мигая. Кроме него, в подземном информатории не было никого. Провожатый Гедимина — молчаливый сармат родом с Венеры — коротко объяснил, в чём дело, и филк снова повернулся к машине.

— Норд, Иджес. Призван во флот. Наводчик бортового гравитрона… Тарс, Лилит…

Экран зажёгся красным.

— Погиб во время бомбардировки топливного завода… Гварза, Бьорк…

Экран снова побелел, — Бьорку повезло больше.

— Хепри, Мафдет. Призван во флот. Десант, оператор тяжёлого экзоскелета… Хепри, Сешат. Призван во флот. Пилот бомбардировщика «Циклоп-два»…

Филк замолчал. Провожатый вопросительно посмотрел на Гедимина. Тот благодарно кивнул и протянул им по очереди руку. Говорить он не мог — горло сдавило.

…Перегородки между отдельными комнатами в бараке были снесены для экономии места, пол сплошняком застелен матрасами. Экипаж лежал вповалку; почти все остались в скафандрах, экзоскелеты и самые тяжёлые образцы брони были выставлены в проход, и Гедимин, споткнувшись о первое «заграждение», решил далеко не идти. Он отодвинул в сторону откинутую руку спящего сармата (тот даже не шевельнулся) и лёг на бок, стараясь никого не придавить. Убедившись, что внутри скафандра достаточно кислорода, он закрыл респиратор и судорожно вздохнул. Глухой стон, переходящий в вой, вырвался из груди. Теперь только сам Гедимин мог слышать, как он кричит, скорчившись на матрасе, и только он знал, сколько времени прошло, прежде чем на смену боли пришло отупение, а затем — тяжёлый сон.

Часть 12. 02.09.32–21.12.31. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити — Кагет, база «Элара»

02 сентября 32 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«А когда по южной дороге везли корпус деаэратора…» — Гедимин, оборвав нить воспоминания, до боли сжал кулаки. Обшивка скафандра заскрежетала. Сармат всегда гордился своей памятью; теперь он предпочёл бы не помнить ничего — каждая всплывающая мелочь обжигала, как капля расплавленного свинца на коже.

Крейсер стоял в передвижном ангаре, плавно ворочаясь с боку на бок, — Сайджин и Йенью проверяли работу «лучевых крыльев» после вечернего ремонта. Техники поправили обшивку, отремонтировали повреждённый гравитрон и укрепили десантную палубу; на ремонт увезли два десятка истребителей и лёгких бомбардировщиков, экзоскелеты тоже нуждались в отладке, — Гедимин, проходя мимо малых стапелей и глядя на летящие искры и стружку, думал, что ему со скафандром повезло — его можно серьёзно повредить только выстрелом из ракетомёта.

Когда он подошёл к люку, испытания «лучевых крыльев» закончились, и крейсер снова лёг на «подушку» защитного поля. Гедимин поднялся на борт, махнул рукой проходящим мимо него к выходу Сайджину и Йенью и свернул к реакторному отсеку. На мониторы он даже не взглянул — едва отсек герметично закрылся, сармат спустился в активную зону.

Это был испытанный способ, но сегодня он не сработал, — сколько Гедимин ни глядел на светящиеся твэлы и поблескивающие роторы, дышать легче не становилось.

«А когда была первая замена топлива…» — он смигнул набежавшую влагу и досадливо поморщился. «Значит, моя станция им помешала. Это, видимо, она летала их бомбить. Она устроила эту войну. Она и топливный завод… и Лилит, разумеется. Мы тут главные диверсанты…»

Наскоро отмывшись от невидимой, но въедливой радиоактивной пыли, он вышел из отсека. В переходах было пусто и гулко. Сармат хотел сойти с корабля, но на повороте к правому борту на секунду задумался, хмыкнул и развернулся в противоположную сторону. «Значит, у них есть целый нетронутый материк. Мы оставили им хранилища чистой воды. Ну, посмотрим, как это исправить…»

Часовой у капитанской рубки был, но, взглянув Гедимину в глаза, он молча вскинул руку, изобразив салют, и отошёл в сторону. Сармат благодарно кивнул — он не был уверен, что при разговоре сдержится и никого не покалечит.

Стивена не было. Посреди круглой комнаты над проектором повисла голограмма — увеличенная карта Северной Африки. Гедимин притронулся к ней, приближая отмеченный разными значками район.

Треугольник крупнейших баз протянулся поперёк материка: Эс-Семара — Таманрассет — Бейт-Маим. «Водохранилища,» — Гедимин прикоснулся к участку в одном из углов, приблизив его. «Прикрываемый район… Здесь Хайфа. А это что? Особо защищённый объект… Что там? Электростанции? Заводы?»

За спиной тихо открылся и снова закрылся люк, и Гедимин запоздало услышал шаги — Стивен Марци подошёл к карте и встал над ней рядом с реакторщиком, задумчиво перебирая пальцем неуязвимые города.

— Тоже думаешь об этом? — тихо спросил он. — Базы… оповещение… дальняя разведка… минные облака… Я уже месяц верчу это всё так и этак. Одним крейсером их не взять, а больше мне никто не даст.

— Одним крейсером не взять… — еле слышно повторил Гедимин, разворачивая карту плашмя и простраивая траектории над ней. Возможно, разведданные привирали, — но в небе над Стальным Поясом была брешь, и сармат уже видел, как ракеты, выпущенные в этой точке, веером накроют три базы.

— Атмосфера, — покачал головой Стивен, напряжённо следя за его рукой. — Атмосфера! Ты предлагаешь пройти на минимальной высоте вплотную к Бейт-Маиму. Там сильнейший атмосферный флот. Там ракетные войска. Нас расстреляют в упор.

— Если ракеты развернутся в другую сторону, — медленно проговорил Гедимин, глядя на восточный край карты, — и если атмосферники уйдут по тревоге… сколько времени им нужно на возвращение?

Стивен мигнул.

— Считанные минуты. Даже если прожечь небо прямо в этом участке… и если взрыв не разрушит наш корабль… хм, у нас будет секунд двадцать на всё. Один очень точный залп.

Гедимин кивнул.

— Разведданные… Насколько они точны?

— Работал ещё Ассархаддон, — ответил Стивен, глядя на него с нарастающим недоумением. — Процентов девяносто, что всё это устроено именно так.

— А что здесь? — Гедимин указал на восточный город под двойным атмосферным и космическим «щитом». — Зачем это защищают?

Стивен ухмыльнулся.

— Это очень старый город. Три тысячи лет, если не совру. Будто бы он очень важен для макак… какое-то знаковое место в их истории. Маркус даже обещал его не трогать… как и вот этот город.

— Тут Хайфа. Её не тронем, — мрачно сказал Гедимин. — А это… Думаю, это заставит их развернуть флот.

Стивен хлопнул его по плечу и радостно осклабился.

— Я знал, что ты умный сармат. Так примени мозги по назначению! Ты знаешь, как взломать Стальной Пояс?

Сармат угрюмо кивнул.

— Есть план. Только «Феникс» должен выполнить его в точности. Промахнёмся на секунду — второй попытки не будет.

Стивен что-то ответил — радостно, многословно, хлопая его то по плечам, то по спине — но Гедимин уже не слушал. Он смотрел на карту и достраивал её, как полуразобранный механизм; все «детали», плавно сдвигаясь, наконец сложились в общую картину, и сармат кивнул.

— Слушай…

09 сентября 32 года. Земля, Северная Африка — галактика Вендана

— Атомщик, ты уверен, что маневрировать не понадобится?

Крейсер «Феникс» летел в межзвёздном пространстве, набирая скорость. Гедимин следил за мониторами, наблюдая, как «успокаивается» пульсирующий реактор. На этот раз обошлось без сброса стержней — пульсация «отгорела» без внешней помощи, и можно было бы выйти на следующий Прожиг прямо сейчас…

— Уверен, — коротко ответил он.

Он отключил сигма-карту и внутрикорабельную связь, оставив только сигналы по коду «ter». К обычным мониторам на щите управления добавился ещё один, отображающий ракетные шахты. Гедимин смотрел на него и недовольно щурился — он обошёлся бы без собственноручных запусков, передав эту «честь» ракетчикам, но Стивен настаивал, что все «рычаги» должны быть в одних руках — и сармат нехотя согласился.

— Ноль пять, — раздался в наушниках голос капитана.

— До ноль восьми, — отозвался Гедимин. Речь шла о скорости — крейсер разгонялся перед входом в атмосферу, чтобы объёмный взрыв закрыл его от наземных и воздушных сил обороны. Сейчас он, направляясь от Земли к Луне, прошёл бы это расстояние за две минуты, — «ноль пять лун в минуту», так сказал бы Стивен, если бы сидел в капитанской рубке первый день. Максимальной возможной скоростью для антигравитационного двигателя Хвана была луна в минуту; всё упиралось во время, отведённое на разгон, доступные источники гравитации и терпение.

Гедимин прикрыл глаза. «Скоро,» — он сделал глубокий вдох, унимая участившееся сердцебиение. «Идёт разгон. На ноль восьми мы „прыгнем“. И если корабль выдержит, они надолго запомнят „Полярную Звезду“. Не надо им было трогать мою станцию. И мой город тоже.»

Разрушенная АЭС снилась ему каждую ночь с тех пор, как он вышел за «бастионы» Ураниум-Сити и увидел кратер. Невидимые обручи на груди почти не мешали дышать, но их холод и давление сармат ощущал каждую минуту. «Уже скоро,» — он занёс руку над пультом. «Очень скоро.»

— Ноль восемь, — донеслось из капитанской рубки. Передатчик на запястье Гедимина вспыхнул, выбрасывая в воздух трёхмерную карту с пульсирующей красной точкой.

— Un tza! — разнеслось по крейсеру, с разлёту входящему в атмосферу Земли.

Корабль содрогнулся. Гедимина вдавило в кресло удвоенной гравитацией — на отключение антигравов не было времени. Где-то снаружи взорвалась атмосфера, испепеляя защитные поля и многослойные щиты вдоль бортов. Гедимин передвинул под новым монитором рычажок и нажал три кнопки.

— Du tza! — крикнул он, быстро вводя код Прожига. Что-то ударило «Феникс» в левый борт, но корабль уже проваливался в межзвёздный вакуум, оставляя в атмосфере Земли объёмное маскирующее облако. На секунду Гедимин зажмурился, но его рука уже коснулась передатчика, открывая карту с новыми координатами. «Attahanqa!» — беззвучно выдохнул он.

— Ter tza!

Времени не было ни на что — ни на пересчёт уцелевших щитов, ни на выяснение, удалось ли поставить защитные поля вместо разрушенных, ни на ввод новых координат на щите управления ракетами. Крейсер входил в атмосферу Земли.

Гедимин услышал скрежет переборок — ударная волна сдавила «Феникс» со всех сторон. Снаружи догорали щиты и лопались защитные поля — и, возможно, плавилась обшивка. Сармат опустил обе руки на пульт управления ракетами. Залпов было два, каждый — по четыре снаряда, — два «Теггара», чтобы разрушить защитные купола, два «Гельта», чтобы выжечь то, что под ними. Что-то могло не взорваться, что-то было сбито на подлёте, купола оказались прочнее, чем он рассчитывал, или весь город был прикрыт ипроновым щитом, — Гедимин уже ничего не мог изменить. Через девятнадцать секунд, дважды содрогнувшись от попаданий вражеских снарядов, крейсер провалился в чужую галактику.

— Tza ateseq! — заорал Стивен, и Гедимин, вздрогнув от неожиданности, потянулся к наушникам. В ушах неприятно звенело.

— Hetatza, — выдохнул он, не слыша собственного голоса. Мониторы расплывались перед глазами. Сармат вдохнул полной грудью и улыбнулся. «Прощай, „Полярная Звезда“. Сделал, что мог.»

— Tza tatzqa jasu! — послышалось в наушниках, и Гедимин растерянно мигнул. — Tza tatzqa «qu tza»!

— Что? — Гедимин приподнялся в кресле, забыв об удерживающих ремнях. — Какое «qu tza»⁈ Всё закончено…

— Заходим над Эс-Семарой! — крикнул Стивен. — Ещё один проход, теск. Коды у тебя. Давай! Добьём их!

Гедимин мигнул.

— Они уже готовы, — напомнил он. — Флот в небе. Уходим!

— Их флот дымится на развалинах, — отозвался Стивен. — Qu tza! Выполняй!

— Твоё дело, — пробормотал Гедимин, вводя код Прожига. Его уже не волновала ни Эс-Семара, ни — предположительно — разрушенные города землян, ни состояние крейсера. «Холодно внутри,» — прислушался он к своим ощущениям. «Как пепел после огня.»

Их ждали. Едва облако взрывающейся атмосферы окружило крейсер, в борт ударила ракета. Корабль швырнуло в сторону, и Гедимин, не успев среагировать, растянулся на палубе среди обломков кресла.

— Safauw! — заорал Стивен.

Переборки затрещали. «Феникс» уходил под ураганным огнём, не успевая восстанавливать защитные поля, — их сметала взрывающаяся атмосфера, скорость по-прежнему была огромной, и притормозить корабль не мог. Гедимин, цепляясь когтями за содрогающуюся палубу, подполз к щиту управления и парой тычков ввёл код Прожига. Ни на какие ракеты времени уже не оставалось.

«Феникс» вывалился в вакуум. Его несло куда-то по прямой. Из отсека управления доносились отрывистые возгласы, перемежаемые ругательствами, — оба «лучевых крыла» практически вышли из строя. Гедимин поднялся на ноги и тяжело вздохнул. Он был цел, реакторы — тоже, корабль куда-то летел, пытаясь замедлиться, кислородную тревогу не объявляли. «Дойдём до базы,» — подумал сармат, сбрасывая аварийные стержни. «Пусть реакторы успокоятся. Не надо было соваться в Эс-Семару. Говорил же — они готовы.»

— Atza teru! — раздался в наушниках бодрый возглас. — В капитанскую рубку, немедленно!

Гедимин озадаченно мигнул и очень неохотно, убедившись, что реакторы остановлены и сами не запустятся, пошёл к шлюзу. «Чего ему ещё? Опять в Эс-Семару?»

Часовые расступились, едва увидев сармата в коридоре. Стоило ему войти в рубку, как Стивен сгрёб его в охапку и обнял. Серьёзно сдавить броню он не мог, хотя и пытался; Гедимин стоял неподвижно, недовольно щурился и ждал, когда всё закончится.

— На ремонт пойдём на «Шаман», — сказал ему на ухо Стивен. — С корабля не сходить до особого распоряжения. Я доложу координатору Маркусу.

— Ты уверен, что Пояс прорван? — спросил Гедимин. Стивен кивнул и с широкой ухмылкой указал на карту.

— Последнее сообщение поймали над Эс-Семарой. Иерусалим, Бейт-Маим, Таманрассет, — всё уничтожено. Треть объединённого флота! Африка у нас в руках, Гедимин. Маркус наградит тебя по заслугам!

Гедимин ничего не ответил. Ему снова вспоминался кратер к северу от Ураниум-Сити. «Станцию я отстрою. А там будет водохранилище.»

12 сентября 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Зайди в рубку, — попросил Стивен. Гедимин мигнул — он до сих пор не привык к дружелюбному тону капитана и попыткам то зазвать к себе, то зайти в реакторный отсек.

Часовые встретили сармата приветственным салютом. Стивен стоял над картой, развернув к себе монитор телекомпа. Он жестом подозвал Гедимина и кивнул на экран, сделав звук погромче.

— Чудовищный акт агрессии, унёсший миллионы жизней, — быстро говорил взволнованный землянин, судя по голосу, самка. — Древний город стёрт с лица земли. Разрушенные водохранилища…

«Город? Один город?» — Гедимин озадаченно мигнул.

— Ты же говорил, что все три… — начал было он, но Стивен резким жестом прервал его и снова кивнул на экран.

— Возмущены нарушением договоров, — продолжала самка. — Маркус Хойд, коодинатор сарматской расы, дал обещание найти виновника трагедии и отдать под трибунал. Между тем, разрушение так называемого Стального Пояса привело к…

Стивен отключил трансляцию и развернулся к Гедимину.

— Адмирал Тохиль сегодня на базе. До особого распоряжения с корабля никто не сойдёт, особенно ты.

Он провёл пальцем по наплечнику с нарисованными двуцветными треугольниками.

— Погоны вице-адмирала у меня уже в кармане, Гедимин. И ты своё тоже получишь. Никто не скажет, что Стивен Марци не ценит умных солдат.

Гедимин мигнул.

— Маркус сказал что-то про трибунал, — напомнил он. — Это означает…

Стивен махнул рукой.

— Ты новичок в таких делах, теск. Маркус говорит то, что должен сказать. Весь флот восхищён нашим прорывом. Награда…

Передатчик на его руке протяжно загудел, капитан покосился на него и засуетился. Жестом выпроводив Гедимина в коридор, он приказал часовым закрыть рубку, а через пару минут куда-то засобирался. Гедимин, пожав плечами, пошёл в реакторный отсек.

Его передатчик запищал через четверть часа.

— Здесь реакторщик по имени Хольгер Арктус, — сообщил часовой.

Хольгер вошёл в отсек, осмотрелся, хмыкнул и сел в уступленное Гедимином кресло. Сам сармат устроился на матрасе, скатанном в рулон, и посмотрел на бывшего химика снизу вверх.

— Что нового в космосе?

— Юпитер наш. Пока что, — ответил Хольгер. — Вся база гудит. Правда, что ваш корабль прорвал Стальной Пояс и уничтожил две из трёх опорных точек?

Гедимин кивнул.

— Стивен радуется. Ждёт вице-адмиральских погон.

Хольгер взял сармата за плечо и пытливо взглянул ему в глаза.

— Стивену на такое дело никогда не хватило бы мозгов. Признайся, твоя идея?

Гедимин снова кивнул.

— Не нужно было им взрывать мою станцию, — сказал он, угрюмо щурясь. — Не нужно было бомбить завод. Вообще не нужно было лезть в Ураниум.

Хольгер мигнул.

— Ты был в Ураниуме? Я сто лет ничего о нём не слышал. Значит, станцию взорвали…

— Иджес жив. Вовремя ушёл, — отозвался Гедимин. — А Лилит погибла, когда бомбили завод. А на месте «Полярной Звезды» теперь кратер.

Хольгер погладил его по плечу.

— Теперь всё понятно, атомщик. Я… в общем, жаль, что мой корабль в этом не участвовал. Только одна мелочь… Ты уверен, что Ураниум разбомбила именно Мацода?

Гедимин пожал плечами.

— Я не разбираюсь в породах макак.

По кораблю прокатился протяжный вой сирены.

— Atzesh saja! — ожил коммутатор; Стивен вернулся, и в его голосе слышался с трудом сдерживаемый восторг. — На палубу смотра, немедленно!

Гедимин и Хольгер переглянулись.

— Я пойду, пожалуй, — сказал бывший химик.

— Останься, — попросил Гедимин. — Там, в Ураниуме, много интересного. Хотел рассказать…

Экипаж выстроился на палубе смотра, выжидающе глядя на Стивена и его помощников. Они втроём стояли у стены; на плечах каждого из них прибавилось по две полоски.

— Гедимин Кет, — Стивен шагнул вперёд. — Выйти из строя!

Он взял реакторщика за плечо и обвёл строй торжествующим взглядом.

— Я, вице-адмирал Стивен Марци, от имени координатора Маркуса Хойда, своей волей и распоряжением адмирала Тохиля Криоса произвожу рядового Гедимина Кета в сержанты. Адмирал Тохиль награждает каждого из экипажа «Феникса» памятным знаком в честь прорыва Северо-Африканской линии обороны…

Он протянул Гедимину серебристо-чёрную фигурку — миниатюрный крейсер.

— Координатор Маркус за искусно составленный и выполненный план атаки награждает лично Гедимина Кета особым знаком…

На ладонь сармата лёг чёрно-жёлтый диск — радиационный трилистник. На его обратной стороне был экран из серебристого рилкара. На нём горели какие-то цифры.

— Статистика рейдов, — пояснил Стивен, приподняв на цепочке свой нагрудный знак — без трилистника, но со стилизованной буквой «S». — Отличная работа, сержант Гедимин! Возвращайся в строй. Дальнейшее награждение…

Едва выйдя из шлюза в наполненный воздухом коридор, Гедимин снял шлем. К холоду он уже притерпелся.

— Сержант, — ухмыльнулся Хольгер, потрогав свежие полоски на чёрной броне. — Линкен вернётся — порадуется. Да он и так будет в восторге, когда узнает.

Гедимин пожал плечами.

— У Стивена теперь три корабля вместо одного. Как я буду пропихивать их в один портал?

«Линкен всегда радуется взрывам,» — думал он. «А интересно, почему он-то не вице-адмирал? По его делам ему давно должны были дать флот…»

13 сентября 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Ещё неделя ремонта? Это после доков «Шамана»⁈ — Хольгер недоверчиво покачал головой. — Как вы вообще до них дошли?

Гедимин поморщился.

— Говорил ему — не лезь в Эс-Семару, когда весь флот в небе, — сердито сказал он. — У нас двадцать четыре мертвеца на борту. Четыре палубы вывернуло наизнанку. Ну ничего, как раз дождусь Линкена.

Он вошёл в столовую, взглянул на голографическую карту на дальней стене — и остановился, забыв о еде. Тёмно-красная полоса, протянувшаяся поперёк Канады, заметно ужалась. На месте Нитчекуона и Порт-Радия чернели «выжженные земли».

— Has— sulesh, — еле слышно прошелестел Хольгер, схватив Гедимина за локоть. — Прорвались всё-таки…

— После Стального Пояса они в бешенстве, — подтвердил, повернувшись к сарматам, незнакомый пилот-венерианец. — Рвутся к куполам, прочёсывают космос. Может быть, нас с «Мары» временно переведут к Юпитеру. Земля подходит к Сатурну, того и гляди, найдут базу…

Под потолком загудело.

— Общий сбор! — объявил механический голос. — В информаторий!

…Проектор всё ещё работал исправно — на голограмме Маркуса Хойда, упирающейся головой в потолок, не было ни следа ряби.

— Мы на деле доказали своё превосходство, — без лишних предисловий начал коодинатор. — Одно из так называемых государств Земного Союза практически перестало существовать. Скоро в наши руки перейдёт вся Африка, и мы раздавим последние очаги сопротивления в Евразии и Северном Атлантисе. Но пока Земной Союз в бессильном гневе угрожает нам местью. Мы вынуждены были из-за непрерывных обстрелов эвакуировать Порт-Радий и Нитчекуон. Это лишило нас источников ресурсов, но мы сохранили флот и экипажи, — и скоро макаки трижды возместят нам потерянное. Участники Африканского прорыва, достойнейшие сарматы, воины и стратеги, объявлены международными преступниками и будут немедленно казнены, если им не повезёт попасть в плен.

Хольгер положил руку Гедимину на плечо. Тот лишь ухмыльнулся. «Если крейсер собьют, в плен попадёт щепоть радиоактивной пыли. Пусть казнят.»

— Но приматы в очередной раз доказали, что они не более чем животные, — продолжал Маркус. — Так называемые главнокомандующие Земного Союза издали особый приказ — сарматов в плен не брать. На Земле его называют приказом Цанева. Помните о нём, если вдруг потеряете стойкость и подумаете о предательстве. Вы не спасёте себя, сбежав к макакам. Вы погибнете, как трусы и предатели. Будьте стойкими, tzaat Eatesqa! Очень скоро победа будет за нами.

…Сарматы выходили из зала, огибая реакторщика, сидящего на ступенях. Хольгер стоял над Гедимином и осторожно тянул его за плечо, намекая, что пора бы и подняться. Сармат кое-как выпрямился. Ему было тяжело дышать.

— Это я взорвал их города, — тихо сказал он, глядя Хольгеру в глаза. — Пусть бы они искали меня, нашли и казнили. Их право. Но все сарматы тут при чём⁈

Хольгер вздохнул.

— Это война на истребление, атомщик. Раньше земляне надеялись урезонить нас и заставить сдаться. Теперь им ясно, что мы сдаваться не будем.

— Не нравится мне это всё, — прошептал Гедимин. — И с самого начала не нравилось.

16 сентября 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Растёшь, атомщик, — Линкен хлопнул Гедимина по новеньким полоскам на плече. — Постепенно дойдёшь до полковника. Свой крейсер… а там и вице-адмиралом станешь. Ни за что не поверю, что ты хоть в чём-то можешь быть глупее Стивена. Он стал, а ты его обгонишь.

Гедимин смущённо хмыкнул.

Сарматы шли по тёмному коридору к топливному цеху. Линкен, отобрав у Хильдира нестабильные твэлы, повесил их на свой скафандр и лично понёс на замену, оставив Хильдира на корабле. «Ещё взорвётся,» — объяснил он Гедимину, весьма удивлённому таким поступком. «А мне не привыкать.»

— Ну что, расходимся, — придержал он Гедимина за плечо, выйдя на развилку. — Ты к реакторам, я в цех. Зайду к тебе, как освобожусь.

Гедимин вошёл в цех синтеза и остановился на пороге, глядя на мониторы. Он перебирал показатели, оценивая состояние реакторов и стадию работы, и довольно кивал, не замечая, что операторы один за другим встают с места и выстраиваются полумесяцем в паре метров от Гедимина.

— Эй, теск, — вполголоса окликнул его Амос, и сармат, удивлённо мигнув, перевёл взгляд с монитора на филка. Тот стоял почти вплотную, сняв шлем, выставив перед собой сжатые кулаки.

— Убирайся, — сказал он, встретившись взглядом с Гедимином. — Никогда не заходи сюда в мою смену. Бери топливо, если пришёл за ним, и проваливай.

Сармат изумлённо мигнул.

— Амос, ты чего? Чем я тебя обидел? — он судорожно вспоминал, когда в последний раз видел филка, и о чём они тогда говорили.

— Считаешь себя героем? — Амос, сузив глаза, ткнул пальцем в нагрудный знак Гедимина. Сармат носил трилистник поверх брони, когда не работал, и не было опасности за что-нибудь им зацепиться, — жёлтый символ красиво смотрелся на чёрном скафандре.

— У нас был договор с Мацодой, — продолжал Амос; его глаза почернели от гнева. — Они считали нас разумными существами. Знаешь, как они обращались с нашими пленными? Их даже не заковывали! А теперь нас будут давить, как крыс. Наших пленных перебьют, нас истребят до последнего. И всё почему? Потому что ты, безмозглый амбал…

— Ah— hasu! — выдохнул за плечом Гедимина потрясённый Линкен. — Ты, макака драная…

Он шагнул вперёд, занося над Амосом кулак. Гедимин молча схватил его за плечо и дёрнул назад.

— Знаешь, что стало с Ураниумом? — спросил он, недобро щурясь. — С «Полярной Звездой», где ты работал? Я её строил. А теперь там кратер. Я строил завод «Вестингауза». Теперь там развалины. Я не буду ходить сюда в твою смену, ты мне не нужен. Но запомни — ничего лишнего я не сделал.

Линкен тяжело вздохнул, разворачиваясь к двери вслед за Гедимином, но в последний момент обернулся к Амосу.

— Думал удачно сдаться, недомерок? Знал же я, что вы поголовно предатели!

Ворота с грохотом захлопнулись.

— Идиоты недоделанные, — бормотал Линкен, неловко гладя Гедимина по плечу. Сарматы возвращались на базу с новыми твэлами. В коридоре было пусто и тихо, только посвистывала вентиляция.

— А то без особого приказа макаки нас не давили… Мы всерьёз напугали их, атомщик. Они от той-то войны не отошли, а тут новая. Мы снимся им в кошмарах. Если дать им победить, ни одного сармата от Меркурия до Седны не останется. Хоть бы грёбаные филки им ноги вылизали, — ни одного не пощадят. Ни одного!

16 декабря 32 года. Галактика Вендана — Гималия, временная база атомного космофлота

Последние истребители из москитного флота вернулись на палубы «Феникса» уже за порталом — на той стороне, в считанных тысячах километров от поверхности Цереры, нельзя было задерживаться ни на секунду. Два «Циклопа» из эскадры Стивена Марци прошли в портал бок о бок с крейсером, отстреливая догоняющие их ракеты. Последняя взорвалась над реакторным отсеком, заставив обе установки выдать по нейтронному всплеску, а раздосадованного Гедимина — сбросить управляющие стержни и заглушить реакторы.

— Прошли! — выдохнул в коммутатор Сайджин. — Теперь у нас не рейды, а сплошные скачки. Как там реакторы?

— Пока целы, — отозвался Гедимин. Радоваться было особо нечему. Куда ни высовывался крейсер, его находили там сразу же — самое большее через пару минут. Пригодные для обитания территории — что на Земле, что на других планетах — так ужались, что земной флот прикрывал их полностью и ещё выделял две трети сил для поисков и обстрела сарматских баз. В начале декабря разбомбили Шангнак; флот Гельмера, оставив в покое Землю, ушёл к Сатурну для защиты Энцелада и Титана. Флот Тохиля занимался «выжиганием», планомерно уничтожая обитаемые территории. Гедимину от этого занятия было тошно, но его никто не спрашивал.

— Гедимин Кет, к отчёту, — напомнил о себе Стивен. — В капитанскую рубку.

Часовые отсалютовали ему соплами ракетомётов — как сказал Линкен, это означало особую честь. Гедимин вскинул руку в ответ. Стивен, увидев его, широко улыбнулся и указал на кресло рядом с трёхмерной картой.

— Ну что с реакторами? Дойдём до базы? — спросил он, положив перед Гедимином контейнер с перцовкой. Сармат мигнул. Насколько он знал, сам Стивен к «мартышечьей еде» не прикасался.

— Можно сделать ещё рейд, — сказал он. — Я же говорил — если давать реакторам отдых, всё будет работать.

Стивен рассеянно кивнул, подставляя ладонь под трёхмерную голограмму Цереры и щелчком раскручивая её вокруг невидимой оси.

— Боеприпасы на исходе, — сказал он. — Даже камни. Столько снарядов зря тратится на мартышечьи заграждения…

Он с сожалением покачал головой.

— Что мы сделали? — спросил Гедимин, глядя на карту. Стивен остановил вращение планеты и провёл пальцем по вмятинам на поверхности.

— Здесь пробили заграждение и снесли пару ретрансляторов. Тут была площадка под сканеры-разведчики. Тут, снизу, — туннель или скважина. Мелочи, не стоящие боеприпасов. А вот четыре сбитых спрингера…

Он ухмыльнулся.

Цереру на карте сменил Юпитер. Стивен приближал его, пока на фоне планеты-гиганта не проступили россыпи спутников.

— Идём на Гималию, — сказал он, повернувшись к Гедимину. — Большой ремонт нам не нужен, обойдёмся их помощью.

…Крейсер лёг в тесный гималийский док, и сразу же поверхность планеты затянуло маскировочным полем. «Феникс» не первый раз заходил на эту базу, но ещё ни разу Гедимин не выглядывал наружу, хотя ему хотелось посмотреть на Юпитер, сияющий ярче солнца; выходы были под строжайшим запретом — в последнее время это распространялось на все базы, кроме разве что земных. Сарматы, едва сойдя с корабля, направились к ближайшему шлюзу, торопясь выйти «на воздух» и снять шлемы. Гедимин пошёл за ними.

Гималийская база изнутри мало чем отличалась от фебианской — потолки здесь были такие же низкие, коридоры — тесные, разве что освещения прибавилось, а температура внутри доходила до плюс десяти. Гедимин снял шлем и убрал с груди часть пластин. Он давно привык к прохладе, кожа стала синеватой, как у выходцев с Марса, серый оттенок «ядерного загара» понемногу сглаживался, и тем ярче проступали тёмно-серые рубцы радиационных ожогов. Он зашёл в душевую — здесь, на Гималии, жидкая вода была каждый день, и сарматы купались без скафандров. Ощущение прохладной воды на коже по-прежнему было приятным; Гедимин задержался бы там надолго, если бы не подпирающая очередь. Проходя вдоль неё, сармат высматривал краснокожих венерианцев — но то ли купальни на Гималии для них были слишком холодными, то ли от постоянной жизни на холодных базах красная кожа снова побелела.

Вдоль стен столовой стояли стапели, заполненные экзоскелетами и тяжёлыми скафандрами, — здесь было плюс двадцать, и многие рискнули снять броню. Общего зала на Гималии не было — под столовую отвели несколько отсеков, соединённых коридорами, и сняли все двери. До того, как на Гималию перенесли базу космофлота, здесь были ещё и столы, но сейчас для экономии места их заменили тесно составленными скамьями, и всё равно найти, где сесть, было непросто.

Гедимин нашёл свободное место в дальнем углу, напротив стены, на которую проецировалась голографическая карта. Машинально пересчитав уцелевшие сарматские базы, он вскрыл контейнер с водой и сделал большой глоток. Хотелось бы поесть в тишине, но без шлема трудновато было затыкать уши…

— Обыкновенный флиппер, — рассказывал, угрюмо щурясь, незнакомый сармат с тёмно-синей кожей. — Пролез под поле — и на космодром. Два крейсера готовились к взлёту, в это время туда никто в здравом уме не сунется. А она влезла прямо между ними. Её сбили — выцелили с вышки, а что проку, если бомба уже сработала…

— Два крейсера? Одной бомбой? — его сосед недоверчиво хмыкнул.

— Что-то вроде нашего «Теггара», — кивнул сармат. — Тоже на ирренции. А крейсера на взлёте без полей… Две лепёшки и кратер на весь космодром. Пол-Утгарда в развалинах.

— Sa hasu, — поморщился второй. — Макаки совсем взбесились.

Гедимин мигнул. «Два крейсера, полгорода, ядерная бомба… Такой диверсией даже Лиск гордился бы.»

— Я же говорю — выжигать надо метр за метром, — мрачно сказал первый. — Чтобы ни одна крыса не ускользнула. Развели повстанцев, плюнуть некуда…

Он повернулся к Гедимину и, увидев что-то за его спиной, резко поднялся с места. За ним встали ещё трое. Они отсели на несколько метров. Гедимин удивлённо мигнул, но на его плече уже лежала чужая рука.

— Вот ты где, — сказал Стивен. — Нашёл с кем сидеть! Тут одни техники. Идём, сядешь с нами.

— Ты слышал о диверсии в Утгарде? — спросил Гедимин, пробираясь вслед за ним в другой угол помещения. Там собралась компания в сине-красных скафандрах; Стивену и Гедимину оставили место.

— Повстанцы, — угрюмо кивнул командир. — Плодятся, как крысы. Куда смотрит охрана? Расстрелять бы каждого второго, мигом все щели заделали бы…

Едва он сел, рядом со скамьёй появился ещё один вице-адмирал. Все подвинулись. Гедимин хотел встать — неподалёку освободилось место — но Стивен удержал его.

— Tza atesqa! — он вскинул руку в приветственном жесте. Пришелец кивнул и сел рядом с ним.

— Адмирал Ашшур погиб, — сообщил он.

Гедимин не знал Ашшура, а из того, что о нём слышал, понял, что таких сарматов лучше не знать; но сейчас у него заныло под рёбрами. «Третий,» — подумал он, вспомнив остановившийся взгляд Оркуса и скорчившегося у стены Гарпага, превращающегося в ком слизи. «Не нравится мне это…»

— Что было? — спросил один из сарматов, выждав пару минут.

— У него был хороший корабль, — заметил другой. — Лучшие пилоты. Жаль.

— Корабль цел, — отозвался пришелец, подняв на сарматов помрачневший взгляд. — Убили только его. Прямо на космодроме «Морсего». Сошёл на землю, снял шлем и упал. Выстрел в голову.

Он прикоснулся к правому виску. Сарматы ошеломлённо переглянулись.

— Стрелка нашли? — спросил Стивен.

— Ушёл, — так же угрюмо ответил пришелец. — Видела вся база. Красно-белый экзоскелет — «Тилацин» довоенного выпуска. Стреляли все, подняли флот… Красно-белый спрингер снял его с крыши, сбил два перехватчика и сгинул. Там ещё записка осталась — на крыше, где он сидел. Как его туда пропустили⁈

— «Морсего»? База Ассархаддона? Он там что, мутировал⁈ — Стивен возмущённо фыркнул. Один из соседей покачал головой.

— Ассархаддона там давно нет. Сидит Масанг Юнь… какой из него командир⁈

«Тоже хорошая диверсия,» — отстранённо думал Гедимин. «Экзоскелет, корабль, одна раскраска… Такой армии я не знаю. Какой-то диверсионный отряд…»

— Что было в записке? — спросил он, тронув за руку замолчавшего сармата. Тот вздрогнул. Все взгляды сошлись на Гедимине.

— Я не читал, — буркнул сармат. — Что-то вроде — мы не хотим вас убивать, но если вы убиваете нашу планету, мы ответим. И подпись — Джон Винстон.

— Обнаглели вкрай, — пробормотал один из капитанов, угрюмо щурясь. — И главное — им дали уйти…

— Винстон, — заговорил другой, до сих пор молчавший. — Слышал, как же. Тот самый, кто разгромил лагерь в Чабонге?

Сарматы переглянулись. Один, вспомнив что-то, кивнул.

— Винстон, сорвавший налёт на Альбукерке? Его до сих пор не придавили? Маркус дождётся — пристрелят на трапе…

«Джон Винстон?» — Гедимин повторил имя про себя и вздрогнул. Это воспоминание всплыло с самого дна, — АЭС в Нью-Кетцале, старые книги в руке, бьющаяся о дверь модель «Раптора», вся в царапинах и сколах, с засорённым мотором…

— «Немезида», — услышал он, вынырнув со дна памяти. — Маркус объявил награду тому, кто укажет на её стоянку. Если это макака — пообещал сохранить жизнь и указчику, и всей семье. И отдельная награда за каждого из экипажа. За Винстона — обещал повысить в звании.

Стивен презрительно фыркнул.

— За каждого повстанца повышать в звании? Крейсеров не напасёшься.

— За особо наглых — не повредит, — качнул головой его сосед. — «Немезиду» надо бы прихлопнуть.

— После смерти Ашшура все планеты просветят насквозь, но этих мартышек найдут, — убеждённо сказал другой. — Вместе с кораблём — под антиграв, и с прямой трансляцией, чтоб другим неповадно было…

«Вы убиваете нашу планету,» — вспомнил Гедимин и едва заметно усмехнулся. «У меня нет планеты. Но за мою станцию „макаки“ ответили. С крейсером удобно мстить. С флиппером — сложнее.»

01 января 31 года. Солнечная система, орбита Сатурна

«Вот тебе и смена дат. Знал же — как заговорят про великую расу, жди проблем,» — думал Гедимин, сердито глядя на мониторы. Крейсер выходил из портала в полусотне «лун» от Сатурна, вдали от всех планет. Он максимально замедлился в чужой галактике и сейчас продолжал тормозить, маневрируя гравитационными конусами. Два «Циклопа» скользили рядом с ним, стараясь не загораживать радары.

— Ну что у нас, смена дат? — донеслось из отсека управления. — А где поздравительная речь?

— Тебе не хватает светлого лика Маркуса Хойда? — усмехнулся кто-то из пилотов — общая связь соединяла весь корабль, и неосторожная фраза Сайджина разнеслась повсюду. — Хочешь, я скажу что-нибудь о величии нашей расы?

— Или атомщик прочитает нам лекцию по ядерной физике, — уныло отозвался Йенью. — Я вот даже не знаю, что хуже…

Гедимин сердито сощурился.

— Atzesh saja! — послышалось из капитанской рубки. — Всем молчать! Следить за космосом! Ждать барк!

Гедимин посмотрел на сигма-карту. Два «Циклопа» он видел, барк, идущий с Фебы с грузом ядерных боеголовок, — нет.

— Глупо таскать бомбы через весь космос, — пробормотал он, щёлкнув коммутатором — теперь, по идее, никто, кроме Йенью и Сайджина, не должен был его услышать. — Цех строится элементарно. Почему не построить на Гималии?

— Потому что командир базы не хочет взорваться, — отозвался Стивен. — Что ещё у тебя там? Предложишь засунуть бомбы в «Феникс»?

Гедимин мигнул.

— Что не так? — спросил он. — С грузом мы давно дошли бы до Гималии. А тут нужно ждать барк. Сколько он уже ползёт?

Сигма-карта «молчала». Видимо, ничего нового не было и на сканерах в отсеке управления и капитанской рубке, — Стивен только фыркнул в коммутатор и отключился.

— Sata! — отозвался внезапно кто-то из связистов. — Сигнал тревоги! Капсула в вакууме!

— Самое время… — пробормотал Стивен, но продолжать не стал. — Направление?

Услышав направление, Гедимин вздрогнул и посмотрел на сигма-карту внимательнее. Капсула дрейфовала там, где должен был четверть часа назад появиться барк с боеголовками. Теперь её видел и реакторщик — от неё карта шла рябью.

По крейсеру разнеслись команды, и минуту спустя с приоткрывшейся палубы стартовали два «Ицмитля». Гедимин видел, как они летят, стыкуются с капсулой и несут её обратно. Едва палуба закрылась, он услышал вопль:

— Jasqa!!!

…Реактор пульсировал после «прыжка», медленно успокаиваясь. Капитанская рубка молчала. Гедимин посмотрел на карту — никаких барков на ней по-прежнему не было.

— Что произошло? — спросил он в коммутатор. Несколько секунд в наушниках шипело, затем Стивен отозвался:

— Барк у повстанцев.

…В медотсеке было тесно — туда набились любопытствующие, и в первых рядах был сам капитан, — медикам оставалось только сердито щуриться.

Сарматов, извлечённых из спасательной капсулы, было двое; пилотов барка в них узнали ещё в открытом космосе, при стыковке, сейчас их пытались допросить, но это было сложно. Оглушённые (разрядом станнера, как сказали медики) пилоты шевелились неохотно и говорили мало.

— В капсуле было два баллона с кислородом, — вполголоса сказал Гедимину один из филков, перехвативших капсулу в космосе; если бы Гедимин не прикрывал его бронированной спиной, филка давно вытолкали бы из отсека, так что он информацией делился охотно. — И один паёк. И ни одной мины. Даже странно.

Гедимин хмыкнул.

— А на жучки проверили?

— Нашли пару штук, — прошептал филк. — Пусть ищут нас в Вендане!

— Красно-белые, — прохрипел, приподнявшись на матрасе, пилот; его взгляд был мутным, расфокусированным и слегка напуганным. — «Тилацин», «коза» и два пехотных.

— Красно-белые экзоскелеты? — переспросил Стивен, взяв сармата за плечо. — Их корабль ты видел?

Пилот мотнул головой.

— Он сказал… — сармат болезненно сощурился, вспоминая. — «Спасибо за бомбы, Земной Союз вас не забудет. Маркусу передайте привет от Джона Винстона и корабля „Немезида“. Приятного полёта!» А потом…

Он прижал ладонь к виску и поморщился.

— Винсссстон! — выдохнул Стивен, разворачиваясь к помощникам. — Has— sulesh! Эта макака посмела…

— Эй! Вы все тут долго будете торчать? — не выдержал медик. — Так хоть бы стояли тихо!

Стивен посмотрел на него, поднял руку и жестом приказал всем выйти из отсека. Гедимин, покидая помещение, услышал облегчённый вздох — и медики, и приходящие в себя пилоты были рады покою.

…Стивен мерил шагами каюту. Гедимин сидел у трёхмерной карты и качал на ладони изображение Гималии.

— Сдам под расстрел, — выдохнул Стивен, в очередной раз повернувшись на пятках. — Два куска слизи! Отдали корабль, груз, скафандры…

— А что им было делать без оружия? — пожал плечами Гедимин. — Хочешь, чтобы дрались до последнего? Не пускай штрафников за штурвал.

Стивен поморщился.

— Никто в своём уме не поведёт барк с бомбами! Ну да, их заставили. Но отдать груз, корабль, даже передатчики…

Гедимин подбросил Гималию на ладони. «А ведь бомбы эти где-то всплывут,» — думал он, угрюмо щурясь. «И очень скоро. Надо было везти их на крейсере.»

— У Винстона звездолёт, — снова повернулся к Гедимину Стивен. — Маленький мощный спрингер. Значит — новые двигатели. Где он их взял⁈

— Трофеи, — предположил Гедимин. — Или свои ЛИЭГи, из Лос-Аламоса.

Стивен скрипнул зубами.

— ЛИЭГи… А реактор не хочешь⁈ Могут они построить такой же реактор? Такой же крейсер?

Гедимин пожал плечами.

— Если есть ирренций и ипрон — рано или поздно построят. Ирренция мы накидали много. Ипроном засыпан весь космос.

— Мать твоя колба, — пробормотал Стивен, глядя на него. — Мы упустили полный барк боеголовок! Того гляди, они крейсер захватят. Сдашь им свои реакторы, теск? Тебе же всё равно, верно?

— Что ты ко мне пристал? — Гедимин поднял взгляд на командира и поморщился. — Взорви эту «Немезиду». Расстреляй экипаж. Я — кочегар. Чего от меня-то надо⁈

13 января 31 года. Гималия, временная база атомного космофлота

— Да-а, атомщик, это вы блеснули, — покачал головой Хольгер. — Сняли погоны, говоришь? Ну, могли бы и расстрелять. Ассархаддон, например, жалеть не стал бы.

Стивен, развернувшийся было к нему, встретился взглядом с Гедимином и, сделав вид, что никого не заметил, пошёл дальше. В столовой было много свободных мест — большая часть кораблей ушла в рейды, на ремонте остались немногие.

— А с меня не сняли, — Гедимин провёл пальцем по тройной полоске на плече.

— А ты тут ни при чём, — сказал Хольгер. — Не ты проворонил барк с бомбами. Ты свои обязанности выполнил — реакторы в порядке, корабль на ходу. А вот Стивен…

Командиры кораблей снова собрались у дальней стены, но Стивена среди них не было — он держался особняком, в другом углу, и Гедимина к себе не звал.

— Я боюсь, что бомбы всплывут, — мрачно сказал реакторщик, разглядывая свою ладонь. Кожа ещё помнила тепло ирренция и внезапный жар бруска, добавленного в штабель на грани критической массы.

— Целый барк ирренция… — он тяжело вздохнул.

— Распоряжение — прикрывать крейсера полями перед взлётом, — послышалось откуда-то сбоку. — Ну да, после утгардской диверсии. В Коците очень пригодилось. Отделались мятой обшивкой и неделей ремонта. А без полей там и взорвались бы. Целый «Теггар» под брюхом…

Гедимин, вздрогнув, поднялся на ноги и шагнул на звук. Незнакомый сармат подался назад, прикрывая голову шлемом.

— Ты чего?

— Тихо, — Гедимин показал пустые ладони. — Я услышал про «Теггар»… Что было в Коците? Ещё одна диверсия?

— А, ты не слышал, — сармат облегчённо вздохнул. Его сосед, уже перехвативший двуручный бластер за сопло, медленно вернул его в поясные крепления и сел, подозрительно глядя на Гедимина. Окружающие притихли.

— Да, откуда-то набежала стая макак, — сармат, рассказывавший о диверсии, поморщился. — Привязали бомбы к миниглайдам и забросили под полевые стены. Сработало, конечно, вполсилы, но генераторы снесло. И взлетающий крейсер зацепило. Но он сел, и пару макак успели подбить.

— И два часа держали город против их бомбардировщиков, — закончил за него другой сармат. — Видимо, предупредили своих о диверсии. Слетелись со всей Австралии. Мало Кунмагур их бомбил…

Гедимин посмотрел на карту. Коцит был на месте — багровое пятно на южном полюсе Земли. Утгард, хоть и пострадал от диверсии, всё ещё удерживал Гренландию на стыке зон влияния Западного и Восточного блоков.

— Понятно, — сказал он, возвращаясь на скамью. — Бомбы всплыли. Хорошо, что «Та-сунгаров» на борту не было.

Хольгер положил руку ему на плечо.

— Не переживай, атомщик. Девяносто девять процентов груза наверняка ушло к армии. Повстанцам достались крохи. Нас уже бомбили и плутонием, и ирренцием. Ну, упадёт ещё полсотни «Гельтов»…

— Надо было уводить базы в Вендану, — сказал Гедимин, глядя на чёрные пятна, покрывающие большую часть карты. — Или в пояс Койпера. Только не оставлять на Земле. Здесь мы долго не продержимся.

17 февраля 31 года. Орбита Марса — галактика Вендана

— Jasqa!

Последние снаряды крейсер пустил за корму, в проём закрывающегося портала. Одинокая мина взорвалась, едва пройдя створ, и на секунду затянула часть сигма-карты белесой плёнкой. И Деймос, и сам Марс остались на той стороне вместе с немалой частью флота Земного Союза; атака на Агарту в очередной раз захлебнулась, и Гедимин думал, глядя на мигающие мониторы, что крейсеру ещё повезло уйти без лишних пробоин.

— Sata! — раздался в наушниках механический голос. Под потолком мигнул красный светодиод. Гедимин удивлённо покосился на передатчик — экран заслонил символ кислородной тревоги. Сармат отстегнулся от кресла, взял запасные баллоны и, встроив их в скафандр, спросил в коммутатор:

— Что с кислородом? Обшивка пробита?

— Субстрат исчерпан, — отозвался Стивен из капитанской рубки.

«Да, верно. Две недели в рейдах,» — кивнул Гедимин невидимому собеседнику. «Пора ему исчерпаться.»

— Идём на Гималию? — деловито спросил он, возвращаясь в кресло. Реакторы ещё пульсировали, но плавно, по убывающей, — можно было рискнуть и ещё раз вывести их в режим Прожига.

— Не пустят. Доки забиты, — уныло ответил Стивен. — Tzaat hasulesh!.. Можешь найти в Вендане большой астероид?

Гедимин мигнул.

— Дай минуту, прикину параметры.

— Считай, — без вопросов согласился Стивен. — Выйдем над Фобосом, сделаем два-три залпа и прыгнем к астероиду.

— К Фобосу не пустят, — сдержанно напомнил Гедимин. — Пятый день бьёмся.

— Делай, что сказано, — Стивен с присвистом выдохнул, но гаркать не стал, а попросил практически вежливо. Гедимин ухмыльнулся. Хотя погоны вице-адмирала Стивен носил недолго, после их потери хуже относиться к реакторщику он не стал — по-прежнему делился информацией, давал объяснения и приглашал в рубку в свободные часы…

…Крейсер снова выпал в безопасный вакуум чужой галактики. Спрингер — чей именно, Гедимин не рассмотрел — сунулся за ним, но портал уже сузился и зажал нос корабля. Сармат вспомнил, как защемило однажды его руку в пространственной дыре, и злорадно усмехнулся. Последняя ракета взорвалась у правого борта, снесла защитные поля и, судя по слабой встряске, поцарапала обшивку. Гедимин сбросил аварийные стержни и задумчиво посмотрел на монитор. «Год назад нейтронов было бы больше,» — отметил он про себя. «И „прыжки“ проходят спокойнее. Привыкли, наверное…»

— Atza teru! — раздалось в наушниках. — Tza tatzqa hetatza!

Крейсер заходил на посадку на астероид, не влезающий целиком в сигма-карту. Гедимин расширил её и хмыкнул — планета попалась даже слишком крупная — полсотни километров в поперечнике, двуслойная, с ледяной корой и силикатным ядром. В десятке «лун» от неё находилась ещё одна, поменьше, в промежутке — штуки четыре крошечных обломков, — крейсер вошёл в астероидный пояс неизвестной звезды. Сигма-сканеры на бортах «Феникса» считывали и её спектр — это был красный гигант, судя по размерам, поглотивший немалую часть своей системы. «Значит, мы в местном поясе Койпера,» — заключил Гедимин, убирая руки с пульта, — при посадке не миновать было встряски из-за переключения гравикомпенсаторов. «Удачный астероид. Кислород, вода, камни для гравитронов…»

— Hetatza! — объявил Стивен и добавил через несколько минут, когда реакторщик отстегнулся от кресла и собрался пройтись по палубе и посмотреть на чужую планету:

— Гедимин Кет, к отчёту.

— Можно выйти на поверхность? — спросил сармат, не обращая внимания на смешки в наушниках — переговоры с капитаном слышал весь крейсер, и несколько шуток насчёт дружелюбия Стивена уже были отпущены. — Надо осмотреться.

— Не надо, — отозвался капитан. — Ещё потеряешься.

По коридорам разносились голоса, топот стальных «лап» тяжёлых экзоскелетов и гул моторов, — на астероид высаживался десант с бурильным оборудованием. Гедимин обошёл открывающийся трюм, из которого поднимали модифицированный «Фенрир», приспособленный для добычи руды. Сармат внимательно осмотрел экзоскелет снаружи и не отказался бы забраться внутрь и опробовать его в деле, но Стивен снова его окликнул, и Гедимин нехотя пошёл к капитанской рубке.

— Мы тут на двенадцать часов, — сказал командир, повернувшись к реакторщику. На трёхмерной карте перед ним неподвижно повис увеличенный Марс. Вокруг него следовали по своим орбитам Деймос и Фобос, поверх них краснели штрихи сталкивающихся флотов.

— Возможно, дольше, — продолжал Стивен, уступив Гедимину место у карты и пройдя вдоль стола — сперва в одну сторону, потом в другую. — Какое-то время Марс будут отбивать без нас. Как думаешь, отобьют?

Гедимин качнул головой.

— Вот и я думаю так же, — вздохнул Стивен, смахивая миниатюрный Марс с трёхмерной карты. — Не отобьём. Флот разделён… Макаки гоняют нас, как крыс!

Гедимин молча смотрел на экраны, растянутые вдоль стен. В капитанской рубке стоял проектор, и Стивен мог видеть, что происходит вокруг, — и в сигма-спектре, и в видимом излучении. Сейчас на одном из экранов четыре модифицированных «Фенрира» дробили лёд и сгребали его на погрузчик. Работа шла быстро — за считанные минуты они пробили в ледяной коре астероида пятиметровый кратер, дошли до силикатных слоёв и разделились — двое продолжили крошить лёд, двое занялись вырубкой каменных снарядов. Вдали светило красное солнце — некрупный шарик, меньше, чем Фобос на трёхмерной карте Марса…

— Не можем высадиться на своей же базе! — Стивен скрипнул зубами. — И ещё этот Винстон… Гедимин, ты же умный, — как изловить гребучую макаку?

Сармат растерянно мигнул.

— Понятия не имею. Что он тебе дался?

— Будь у меня три корабля, а не один, мы бы к Фобосу пробились, — уверенно сказал Стивен. — Будь все те ракеты у нас, а не… Hasu!

Он грохнул кулаком по опоре проектора. Карта зарябила.

— Попадись мне этот Винстон… Ты слышал? Повысят в звании того, кто его изловит! Маркус лично пообещал.

Он выразительно посмотрел на Гедимина. Тот пожал плечами.

— Лови, если надо. Моё дело — реактор… Что это?

В чёрном небе над астероидом двигалось какое-то красноватое пятнышко. Оно слегка напоминало комету — за ним тянулся шлейф, почему-то разделённый на четыре хвоста. Гедимин бы вовсе не обратил на него внимания, если бы оно не вильнуло, резко меняя направление, и не начало расти.

— Sata! — крикнул Стивен. — Объект на тридцать градусов к зениту. Доложить обстановку!

— Объект приближается, — послышался под потолком удивлённый голос. — Маскировка!

Изображение на экране зарябило, скрываясь под пятнистым пологом. На поверхность астероида он был не очень похож, но и сарматы из-под него не высовывались — как, предположительно, и крейсер. Один из мониторов почернел, и на нём появился приближенный «объект». Он снова сменил направление, развернувшись к астероиду боком, хвостами к ближайшей звезде. Теперь уже ясно было, что это не комета. Его ядром был астероид помельче, щедро изрытый кратерами. Всю его поверхность покрывали странные парусовидные выросты, расставленные по спирали и окрашенные в тёмно-бордовый, с ярко-белыми ветвящимися прожилками. Поверх них была наброшена причудливая светло-розовая сетка, прорастающая насквозь и непрерывно шевелящаяся. Из кратеров, закрывая их почти до краёв, торчали приплюснутые объекты, покрытые зелёными кольцами разных оттенков. Один из них заметно отличался от остальных — он шевелился, постепенно меняя форму и вытягивая заостряющийся конец в сторону крейсера.

— Te’ek dasaja⁈ — выдохнул потрясённый Стивен. — Atza duu! Tza tatzqa tzagund!

— Стой! — Гедимин, резко выпрямившись, схватил его за плечо. — Погоди стрелять.

Стивен, стряхнув его руку, уставился на сармата сузившимися глазами.

— Что «погоди»⁈ У них там торпеды!

— Это непохоже на торпе… — начал было Гедимин, но тут же прикусил язык. Кольчатый объект отделился от «кометы» и, выплюнув реактивную струю, помчался к астероиду. «Комета» плыла прежним курсом, слабо шевеля парусовидными выростами; чем дальше она отходила от звезды, тем шире они раскрывались, и тем сильнее вытягивались газовые хвосты.

— Safauw! — крикнул Стивен. Экран затянуло пеленой защитных полей. Гедимин ждал взрыва, встряски, но ничего не последовало. «Торпеда» врезалась в астероид в паре сотен метров от корабля, подняв облачко ледяной пыли. Сарматы растерянно переглянулись.

— Ждать, — скомандовал Стивен. — Не приближаться. Выслать дрон!

— В нас не стреляли, — пробормотал Гедимин, глядя вслед «комете». «В Вендане видели такие штуки,» — запоздало вспомнил он. «И они избегали наших кораблей. Астероидная форма жизни…»

Спустя три минуты напряжённого ожидания с монитора исчезло чёрное небо с красноватой точкой на краю. Дрон повис над местом падения «торпеды». Её кольчатый корпус раскололся, и из него медленно вытекало что-то вязкое, обволакивая обломки тёмно-зелёной массой и расползаясь вокруг тонкими чёрными нитями. Остатки «торпеды» исчезли под шевелящейся жижей, и она растеклась в стороны, превратившись в огромную лепёшку с неровными краями. Сначала Гедимину показалось, что на поверхность поднимаются белесые пузыри, но через пару секунд он понял, что это плотные структуры, похожие на чешуи. Они постепенно всплывали, покрывая застывшую массу, пока она не исчезла под белой коркой, очень похожей на астероидный лёд.

Монитор пискнул. Половину экрана по-прежнему занимало изображение, на другую дрон вывел данные сканирования — срез «лепёшки» на метр в глубину. Верхняя часть объекта оставалась плоской и неподвижной, зато снизу жижа клокотала, постепенно расшатывая ледяные кристаллы и втискиваясь между ними. Под застывшей «лужей» на полметра протянулись тонкие «корни». Там, где жиже удавалось проделать выемку, формировались шары, покрытые белой коркой, с торчащими во все стороны волосками. Они, выпустив множество отростков, впились в лёд и застыли.

Только через четверть часа Гедимину удалось отвести взгляд от окончательно замершей жижи. Он шумно выдохнул и ухмыльнулся.

— Терраформирование, — пробормотал он, глядя на Стивена. — Оно высадилось тут. Теперь покроет весь астероид и приделает ему паруса… Надо взять пробы!

— Safauw! — рявкнул в коммутатор Стивен. — Не подходить, не прикасаться, держать на прицеле, отслеживать рост! Шахтёрам — уйти под прикрытие крейсера!

В наушниках послышалось недовольное ворчание. Погрузчик, только что вернувшийся с корабля, быстро завалили льдом и погнали обратно. Экзоскелетчики, выбравшись из котлована, побрели к корме крейсера — обходить корабль следовало там, на максимальном удалении от упавшей «торпеды».

Стивен смотрел на сканируемый участок льда, проросший чёрными нитями, и недобро щурился.

— Свет на объект! — приказал он оператору дрона. Яркий белый луч коснулся застывшей жижи. Сначала ничего не происходило; затем Гедимин увидел, как серые чешуи медленно темнеют.

— Добыча энергии, — усмехнулся он. — Видишь? Оно поглощает фотоны.

— Выжечь мерзостную слизь… — процедил сквозь зубы Стивен и вдохнул поглубже, чтобы команда вышла громче, но Гедимин схватил его за плечо и крепко встряхнул.

— Пусть лежит. Тебя оно не трогает. Не лезь!

«Взять бы пробы…» — Гедимин завороженно следил за ростом «корней». Он замедлился — видимо, странная форма жизни истратила запас вещества, привезённого с «корабля-матки» — но не остановился, — из астероида удалось что-то добыть. На толстых нитях проклёвывались «почки», выпускающие тоненькие волокна. Они ощупывали лёд, пока не находили слабое место — и тогда резким рывком ввинчивались между кристаллами, расшатывая «скалу». Во льду были вкрапления углеродсодержащей пыли; существо заметно оживлялось, натыкаясь на них, и оплетало каждое найденное скопление множеством тонких корней. «Оно способно к фотосинтезу. Даже здесь, в поясе Койпера. Если бы вывезти его на Марс…»

— Там минус двести, — прошептал он. — А эта штука жива и растёт. Вот бы узнать, как она устроена… Ассархаддон бы за такой образец…

Стивен с неожиданной силой схватил его за плечи и швырнул в кресло.

— Safauw! — повторил он в коммутатор. — Биологическая опасность! При пересечении красной черты — открыть огонь!

Красная световая черта протянулась по льду в пятидесяти метрах от крейсера. Никого из сарматов по эту сторону уже не осталось. В пустом котловане темнела изрезанная поверхность силикатной скалы, присыпанная ледяным крошевом. Существо медленно росло, извлекая изо льда углерод и прокладывая себе путь к кремнийсодержащему ядру.

— Стивен, — Гедимин повернулся к капитану. — Выпусти меня. Я возьму образец. Он полежит в реакторном и никому не навредит. Вернёмся — передадим Ассархаддону. Это очень важно. Ты знаешь, где Ассархаддон?

— Сиди здесь, — процедил Стивен, крепко взяв его за плечо. — Будешь тут, у меня на виду. Никто не притащит эту заразу на корабль. Ты понял?

Гедимин удивлённо мигнул. Глаза Стивена потемнели и сузились — что-то сильно напугало его и даже разозлило.

— Думаешь, оно может съесть крейсер?

— Сиди здесь, — повторил Стивен, разворачиваясь к монитору. Существу было ещё очень далеко до красной черты — оно уходило в глубину, оставив на поверхности фотосинтезирующие экраны. «Живое и деятельное в минус двести,» — думал Гедимин, глядя на потемневшие чешуи; дрон отключил прожектор, и они снова посветлели. «И на корабле ни одного биолога. Узнаешь тут что-то новое!»

…Когда они взлетали — через шесть часов, с полным грузом субстрата для кислородных станций, запасами воды и батареями каменных снарядов в трюмах — первые «корни» странного существа дотянулись до силикатного ядра, и живая масса, будто этого и ждала, направленным усилием втиснула себя в проложенные ходы, равномерно растянувшись от ядра до поверхности. Образовавшиеся во льду пустоты немедленно заполнились растопыренными и свёрнутыми в спираль волокнами. Гедимин неохотно отвёл взгляд от монитора и, понукаемый Стивеном, пошёл в реакторный отсек.

— Взлетайте на «крыльях», — тихо попросил он Сайджина и Йенью. — Антиграв его раздавит.

— Далась тебе эта тварь! — отозвался Сайджин. — Ладно, не тронем. Но вот я — я бы предпочёл астероиды без зелёных клякс. Так вот сядешь, а тебя сожрут и переварят.

…Вокруг снова взрывались ракеты, сотрясая корабль и заставляя реакторы плеваться нейтронами. Гедимин смотрел на мониторы и задумчиво улыбался. «Когда-нибудь я узнаю, что это за существо. И кто запускает эти астероидные корабли. Будет удобно вместе осваивать галактику.»

19 февраля 31 года. Солнечная система

— Tza jasqa! — крикнул Стивен; в его голосе слышался нескрываемый страх.

— Ya’at jasu! — отозвался Гедимин, недобро щурясь на полуразобранную сборку. Этого и следовало ожидать по итогам возни на марсианской орбите, — на двадцатом по счёту Прожиге правый реактор разгорелся так, что весь запас ипрона не смог его заглушить. Остановить левый удалось — он сейчас остывал под полным набором управляющих и аварийных стержней; правый горел белым огнём, и от белесых и зелёных вспышек у Гедимина рябило в глазах.

По кораблю разносились отрывистые команды — «Феникс» уходил от австралийского ракетоносца, отстреливаясь из всех орудий. «Сбить с хвоста» два тяжёлых бомбардировщика, присоединившихся было к погоне, удалось удачным запуском двух «Гельтов»; «Гельты» были на исходе, «Теггары» закончились ещё над Марсом, булыжники из гравитронов бесполезно разбивались о щиты противника. Пора было «нырять» в портал — но реактор пульсировал, пытаясь то ли расплавиться, то ли взорваться, и Гедимин стоял посреди активной зоны, капал плавящейся бронёй на палубу и пытался понять, что ещё надо вытащить из реактора, чтобы реакция прекратилась. Руки жгло, глаза слезились, за спиной уже скопилось четыре твэла, кое-как разделённых защитным полем и ипроновыми пластинами; реактор пульсировал и останавливаться не собирался.

— Tza jasqa! — рявкнул в наушниках Стивен, но его крик заглушили радостные вопли из отсека управления. Гедимин хотел спросить, в чём дело, но твэл перед его лицом мигнул зеленью и побелел сверху донизу.

— Hasu! — выругался он вслух, хватаясь за хвостовик. Он хотел выдернуть твэл из сборки, но палуба качнулась от очередного удара в борт, и сармат, потеряв равновесие, проехался по стержням пятернёй. Оболочка стержня лопнула, ирренций посыпался на палубу, на лету вспыхивая зеленью. Гедимин, оцепенев, следил за тем, как топливные таблетки летят, падают и катятся в разные стороны, — «Сейчас рванёт…»

Писк дозиметра внезапно затих. Покосившись на запястье, Гедимин увидел побелевший экран и погасший красный светодиод — интенсивность излучения упала так резко, что сармат не успел это заметить. Он перевёл взгляд на хвостовик и остатки пустой оболочки, — стержень перестал существовать, высыпавшийся из него ирренций вышел из реакции, и этого было достаточно, чтобы её погасить. Сармат тяжело вздохнул и опустился на палубу. «Вернёмся — сдам в топливный цех…»

Кое-как смыв с себя ирренциевую пыль, он подошёл к щиту управления. Оба реактора были остановлены; сигма-излучение ещё пульсировало, но его колебания быстро затухали. Нейтронных вспышек больше не было — видимо, обстрел прекратился.

— Atza teru! — Гедимин занял место перед мониторами, скользнул взглядом по клавишам Прожига. — Что снаружи?

— Оторвались! — сообщил довольный Сайджин. — Идём к Сатурну.

«Два с половиной дня своим ходом,» — прикинул про себя Гедимин. «Идём полчаса… Скорее всего, в поясе астероидов. Если рядом нет мацодских станций — проскочим.»

— Реакторы трогать нельзя, — сообщил он капитану. — Часов пять на отдых, иначе — взрыв.

— Sa hasu, — уныло отозвался Стивен. — Раньше никак?

— Жить надоело? — сердито сощурился Гедимин. — Сказал же — взорвёмся!

— Sa hasukemu, — вздохнул Стивен. — Застревать надо было в Вендане. Ладно, чинись.

«И ни одного „заткнись и выполняй“, и никто не тащит на расстрел,» — ухмыльнулся Гедимин, раскладывая по палубе нестабильные твэлы и прощупывая оболочки дозиметром. «Всего-то было надо — две лишних полоски на каждом плече. Не понимаю я военных…»

Крейсер шёл сквозь пояс астероидов, прикрывшись на всякий случай защитными полями. Ходили слухи, что кто-то влепился с разгону в каменную глыбу и раскроил кораблю нос, но Гедимин, глядя на подробную карту пояса, слабо в это верил. Всё, что в поперечнике достигало хотя бы метра, давно было обнаружено, и влепиться в это можно было только специально — а мелкие обломки на маршевой скорости разве что оцарапали бы лобовую броню. Её и делали с расчётом на столкновения на огромных скоростях, — снаряд из гравитрона летел куда быстрее крейсера, идущего к Сатурну…

— Sata! — раздалось в наушниках. — Объект класса «hasu» идёт на сближение! Дистанция двадцать ноль восемь…

— Tza tatzqa tzagund! — немедленно откликнулся Стивен. Гедимин мигнул. «Небольшой звездолёт? В поясе астероидов? Без сопровождения? Что он тут забыл⁈»

Он развернул сигма-карту. Объект быстро приближался — слишком медленно для идущего на маршевой скорости, но очень быстро для внезапно сменившего направление или вовсе стартовавшего с ближайшего астероида. Это был спрингер — судя по размерам, на ЛИЭГах, в лёгкой броне и плотном коконе защитного поля, аккуратный клиновидный корабль без гравитронов, но с бластерными и кинетическими турелями и каким-то подобием торпедного аппарата.

— Tzagundu! — скомандовал Стивен. Гравитрон по правому борту дал залп. Гедимин видел летящий снаряд — и внезапно рыскнувший звездолёт, разминувшийся с ним на считанные метры. Сармат изумлённо мигнул.

— Tza! — крикнул Стивен. — Safauw!«Немезида»!

Гравитроны дали сдвоенный залп. Крейсер разворачивал орудия, и снаряды и пучки лучей летели к маленькому звездолёту, но ни один не достиг цели. «Немезида» уходила от них, едва качнувшись.

— Tzajesh! — заорал Стивен, и Гедимин вздрогнул — капитан был всерьёз напуган. «Они идут к нам,» — думал сармат, глядя на приближающийся спрингер. «Вот это, тридцать метров в длину, атакует крейсер?»

Карта вспыхнула — раз, другой, третий, и в отсеке управления раздались проклятия. Один из гравитронов прекратил огонь. Гедимин изумлённо мигнул. «Сбили поле? С трёх залпов лёгкой кинетикой? Как⁈»

«Феникс» содрогнулся. Гедимин, мельком отметив слабую нейтронную вспышку по правому борту, снова перевёл взгляд на «Немезиду». Карта вокруг неё горела белым огнём — отдельные залпы сливались в неразличимый световой шквал, но спрингер шёл к «Фениксу», и его траектория прослеживалась чётко. «Идёт на реакторы,» — понял Гедимин. «И с хорошими шансами — дойдёт.»

— Tzajesh! — скомандовал Стивен. Спрингер качнулся, на секунду встав на ребро, и тут же превратился в белый шар, — защитные поля предельно уплотнились. Гедимин мигнул. «Если они разминулись, взрыв его не зацепит. Это „Гельт“, дойдёт только слабое излучение. Если бы мы попали, поля его не спасли бы… Hasu! Он прикрывается от лучей? Настолько слабая броня?»

Поле, выгорая под излучением взорвавшегося «Гельта», утончилось до предела, Гедимин выкрутил на максимум настройки сканера — и на долю секунды успел прорваться к обшивке и изумлённо мигнул. У «Немезиды» не было ипроновой брони. Ключевые узлы прикрывали пластины из флии, на некоторых частях корпуса не было даже их, — «голый» корабль, чей экипаж как будто пропустил открытие ирренция.

— Стивен! Жги лучами! У них нет защиты! Дай широкий пучок, узкими дожги поля! — крикнул Гедимин. Из капитанской рубки донеслись ругательства. За ответ их принять было трудно, но сармат и сам видел, почему совету последовать не удаётся, — ни один луч, широкий или узкий, не мог настигнуть «Немезиду». Она уворачивалась даже от залпов омикрон-бластеров, будто могла обогнать свет.

— Дистанция ноль шесть! — донёсся из отсека управления панический вопль. «Немезида» выстрелила ещё раз, — три вспышки, сливаясь в одну, прокатились по карте, оставив в защитных полях крейсера заметную брешь. «Идёт к реакторам,» — Гедимин недобро сузил глаза. «Броню им не пробить. Будут стыковаться. Перед стыковкой им придётся снять поля…»

Он взглянул на сигма-карту в последний раз. «Немезида» летела, постепенно оттормаживаясь о гравитационное поле крейсера. «Двадцать один, двадцать два… Через две минуты будет здесь,» — прикинул Гедимин. Сдвинутый рычажок, несколько прикосновений к пульту, — аварийные и управляющие стержни центральных сборок пошли вверх. «Шесть из восьми,» — сармат покосился на схему краевых, «пульсирующих», — они остались нетронутыми. «Этого хватит.»

Отстегнувшись от кресла, он шагнул к стене и сдвинул защитный колпак. Все шесть спрятанных рычагов были намертво зафиксированы, чтобы никакая встряска не могла их сдвинуть. Гедимин убрал четыре фиксатора и остановился, отсчитывая про себя секунды. «Тридцать четыре, тридцать пять… Attahanqa!»

Рычаги опустились до упора, и Гедимин развернулся к сигма-карте. Нос «Немезиды» уже ушёл под защитное поле крейсера. Звездолёт повстанцев входил в слепую зону под реактором. Гедимин упал на палубу, прижал ладони к обшивке, — мягкие толчки сдвигающихся плит передавались внутрь управляющего отсека. Пластины брони расходились в стороны, выпуская наружу излучение двух ирренциевых реакторов. Через две секунды «Немезида» вошла под испепеляющий поток.

Даже если бы повстанцы поняли, что происходит, свернуть они уже не успели бы. Звездолёт пронесло сквозь столб сильнейшего омикрон-излучения и выкинуло с другой стороны крейсера, под шквальный огонь. Гедимин видел, как «Немезиду» швырнуло на полсотни метров, — теперь «Феникс» не промахивался, и уже второй залп расколол звездолёт надвое.

— Стивен! — крикнул он, поднимая рычаги и возвращая на место фиксаторы. — Забирай своих мартышек!

Огонь прекратился. Гедимин, вернувшись к щиту управления, видел на сигма-карте, как вдогонку дрейфующей «Немезиде» летят восемь тяжёлых экзоскелетов, и как половину расколотого спрингера тащат к «Фениксу». «Не сопротивляются,» — отметил про себя Гедимин. «Если не сожгло, то оглушило „сигмой“. Нечего было лезть к моим реакторам!»

Он вернулся к наблюдению за «пульсирующими» сборками, но долго следить за ними ему не дали. Уже через десять минут в наушниках раздалась команда:

— Atza teru! На палубу смотра! Срочно!

«Чего я там не видел?» — думал Гедимин, недовольно щурясь. На палубу смотра выдернули не только его — там, оставив на ключевых постах нескольких операторов, собрался весь экипаж. Гедимин остановился было на краю, но Стивен, заметив его, замахал рукой, — «иди сюда!»

На палубу вывели пленных. Их было восемь, все в разной одежде и, судя по лицам, из разных народностей, — Гедимин плохо в этом разбирался, но прямые белые волосы и светлая кожа вроде как не встречались в одной популяции с чёрными курчавыми волосами и кожей смуглой. Оружие и экзоскелеты у них изъяли и, видимо, сопротивляться они уже не могли, — их ранения ограничились синяками и ссадинами, им даже не переломали руки. Трое экзоскелетчиков сопровождали их, подозрительно следя за каждым шагом. Конвой остановился; люди, после сигма-удара по нервной системе с трудом держащиеся на ногах, выпрямились и попытались принять гордый вид.

— Очень неплохо, капитан, — с ухмылкой сказал один из них, светлокожий, с коротко, по-сарматски, подстриженными тёмными волосами. — Последний ход был неожиданным. Из реактора в нас ещё не стреляли.

Стивена передёрнуло. Он вскинул палец, и ближайший конвоир толкнул пленника в плечо. Тот пошатнулся, едва не упал, но товарищи подхватили его и помогли выпрямиться.

— Не злитесь, капитан, — снова ухмыльнулся он, хотя голос дрогнул от боли. — Мало кто может похвастаться, что взял в плен Джона Винстона. И вы тоже не сможете. Эй!

Он вскинул руку, и двое пленников рядом с ним подпрыгнули с места, странно изворачиваясь на лету. Гедимин успел только мигнуть, когда нога одного из них врезалась сармату в солнечное сплетение. Тонкий крик боли заглушил сердитые вопли и звуки ударов. Человек упал на палубу, корчась и хрипя. Гедимин снова мигнул, глядя на ступню пленника, выгнувшуюся под странным углом, — «Чего он хотел-то?»

Спрашивать было уже не у кого. Голова неудачливого беглеца лопнула под разрядом импульсного бластера, обрызгав сарматов кипящей кровью. Второго подстрелили на лету; луч попал в живот, и несколько секунд раненый корчился на палубе, пока Стивен коротким жестом не приказал добить его.

— Получается, что смогу, — ухмыльнулся он, глядя на Джона Винстона. Тот получил разряд станнера в поясницу и теперь висел, удерживаемый с двух сторон экзоскелетчиками, — как и каждый из его экипажа. «Почему их не оглушили?» — на секунду задумался Гедимин. «И вообще — почему они ещё живы?»

— Смотри сюда, мартышка, — Стивен кивнул на экран, встроенный в стену. На него спроецировали изображение «Немезиды» — того, что от неё осталось. Её переднюю часть, отрезав от неё пару кусков, снова пристыковали к отломившейся корме, и она дрейфовала в вакууме, увлекаемая гравитационным полем «Феникса».

— Tzajesh! — скомандовал Стивен.

Обломки «Немезиды» вспыхнули изнутри, превращаясь в огромный белый шар. Гедимин успел отследить, как металл набух и потёк струйками, — а в следующую секунду его капли брызнули во все стороны, на лету превращаясь в пар. Кто-то из пленных коротко выдохнул, кто-то опустил голову.

— Показательно, — согласился Джон, переведя взгляд на Стивена. — Только непонятно, зачем. Это просто корабль. Вы же не ждали, что он вернётся и отомстит?

Конвоир ударил его в спину. Человека мотнуло вперёд на вытянутых руках, и он скрипнул зубами, сдерживая крик боли. Гедимин мигнул. «Хорошо держится… для „макаки“. А вот Стивен — не очень.»

— Тебе понравился наш реактор, лысая крыса? — осведомился, сузив глаза, командир «Феникса». — Он будет последним, что ты увидишь. Сбросить их в активную зону!

Гедимин вздрогнул. Полсекунды он смотрел на командира, надеясь, что тот признает, что шутка не слишком умная. Конвой зашевелился, разворачиваясь к коридору, и Гедимин с тихим шипением встал на дороге, расставив руки.

— Не лезь в мои реакторы, — процедил он, глядя Стивену в глаза. — Там не мусорный бак! Что, за бортом мало вакуума?

Экзоскелетчики остановились, один из них покосился на Стивена.

— Неподчинение приказу? — обманчиво мягким голосом спросил тот у Гедимина. Сармат выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Я отвечаю за реакторы. Горелой органики в них не будет. Активная зона должна быть стерильной. Иначе — авария. Так понятно?

Стивен мигнул.

— Авария? — недоверчиво переспросил он. Гедимин молча кивнул.

— Хорошо, я понял, — по лицу командира пробежала дрожь, и он нехотя поднял руку. — Оглушить, изолировать, доставить живыми на базу!

Пленных подняли за руки. Конвой развернулся и направился к спуску в трюм. Гедимин, облегчённо вздохнув, отошёл к стене. «Совать „макак“ в активную зону. Придёт же в голову такой бред!» — думал он, сердито щурясь.

— К отчёту, — бросил Стивен, проходя мимо него. Сарматы расходились с палубы, вполголоса обсуждая увиденное. В недоумении был не только Гедимин; многие ухмылялись, оглядываясь на командира. «Отомстил за потерю звания,» — усмехнулся реакторщик, направляясь к капитанской рубке. «Странно, что не перестрелял. Но… всё-таки интересный у них был корабль. И пилоты…»

— Выстрел из реактора! — Стивен обернулся к нему с коротким смешком. — Хорошо сработано, теск. Я упомяну тебя в донесении. Мы идём на «Шаман». Сдадим этих мартышек координатору с рук на руки. Жди повышения, теск. Ты его заработал.

— И тебе вернут погоны? — спросил Гедимин, покосившись на свой наплечник. «Полоской больше, полоской меньше… Лишь бы корабль не навязали! Куда я его дену⁈»

— Вице-адмирал Стивен Марци, — командир нежно прижал ладони к плечам. — Три корабля в эскадре. Хочешь один под командование?

Гедимин качнул головой.

— Лучше забери у меня свои ракеты. Так монитор и стоит в отсеке. На кой он там?

Стивен ухмыльнулся.

— Это подождёт. Мои ракетчики, как видишь, не справляются. Будешь их подстраховывать.

— Из реактора ни астероида не видно, — напомнил Гедимин.

— «Немезиду» ты, тем не менее, увидел и даже сбил, — снова ухмыльнулся командир. — Ты мог бы далеко пойти, Гедимин. Жаль, не пользуешься мозгами по назначению. Но ничего, станешь лейтенантом — войдёшь во вкус!

26 февраля 31 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Настоящий офицер Eatesqa, — усмехнулся Стивен, отходя на пару шагов и любуясь на украшения на груди Гедимина. В цепочку добавился миниатюрный красно-белый экзоскелет — нечто среднее между «Рузвельтом» и «Харгулем», специально покрашенный в цвета повстанцев. Гедимин кивнул и осторожно убрал все цацки под броню. Он не носил их на виду — даже диск с радиационным трилистником и счётчиком сбитых кораблей.

— Теперь можно на базу? — спросил он.

— Ступай, — Стивен хлопнул его по плечу, украсившемуся ещё парой полосок. — Лейтенант Гедимин Кет идёт в увольнение! До отбоя можешь не возвращаться.

Капитан «Феникса» был необычно возбуждён и многословен, улыбался и похлопывал Гедимина по броне, — погоны вице-адмирала снова к нему вернулись, и его помощники приняли под командование свои корабли. Эскадра Стивена Марци стояла в соседних доках — большая честь и много недовольства со стороны техников базы и потеснившихся капитанов…

Флот (всё, что от него осталось на двадцатый месяц войны) вернулся с Гималии на Фебу. Нумерация доков безнадёжно сбилась, и корабли на подходе к базе вынуждены были делать лишний виток вокруг планеты, дожидаясь, пока диспетчер найдёт для них место и сообщит номер. Как всё это влияло на маскировку (а запрет на выход на поверхность по-прежнему был в силе), Гедимин даже не спрашивал. «Чую бардак,» — мрачно думал он, выбираясь из доков в служебный коридор, заполненный холодным воздухом. «Не к добру.»

Наткнуться на кого-нибудь из своих после сбоя нумерации можно было только случайно — и, скорее всего, в столовой, так что Гедимин пошёл туда. В реакторный отсек он не заходил давно — ни в смену Амоса, ни в смену Альваро; драться с филками ему не хотелось. «Новое звание за пойманных „макак“,» — он покосился на полосатый наплечник и покачал головой. «Корабль у них был непростой, но… дела у Маркуса, по-видимому, плохи.»

Никого из знакомых в столовой не было. Взяв на раздаче паёк, сармат устроился напротив стены с голографической картой, взглянул на неё и удивлённо мигнул — среди планет не хватало Марса.

«М-да…» — с тяжёлым вздохом он отложил еду и подошёл к проектору. За ним обычно присматривал филк в огромном шлеме виртуальной реальности; его уши были закрыты наушниками настолько плотно, что говорить с ним никто даже не пытался. Гедимин успел открутить с проектора часть корпуса, прежде чем оператор заметил что-то странное и, сдвинув щиток на лоб, повернулся к нему.

— Что ты делаешь?

— Тут неисправность, — Гедимин, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону карты. — Марса нет.

— Сегодня из рейда? — спросил филк с очень странной интонацией — смесью сочувствия и страха. Гедимин озадаченно мигнул — что-то было не так.

— Ну да. А это при чём?

Кто-то из сарматов тронул его за плечо, побуждая встать. Филк наклонился над проектором, возвращая на место корпус. Его движения были чёткими, отработанными, — видимо, ремонтировать проектор тоже поручили ему.

— Карта исправна, — сказал синекожий сармат, дождавшись, пока Гедимин выпрямится. — Марса нет.

Реакторщик несколько секунд не мог вникнуть в его слова, тупо смотрел на карту и молчал. Синекожий терпеливо ждал, не выказывая ни удивления, ни недовольства. Рядом остановились ещё трое, глядя на Гедимина с сочувствием.

— Не с Марса? — осторожно спросил один из них. Реакторщик качнул головой.

— Взорвали четыре дня назад, — сказал сармат, жестом показав разлёт осколков. — В поясе астероидов прибавится мусора. Кое-что, говорят, до Земли долетело, немного зацепило Луну…

— Взорвали, — тихо повторил Гедимин, глядя на пустое место на карте. — И теперь его нет… Линкен Лиск уже знает?

Сарматы переглянулись. Один из них едва заметно вздрогнул.

— Наверное. Не хотел бы я ему об этом рассказывать, — пробормотал он.

Подробностей не знал никто — из кораблей, оказавшихся во время взрыва рядом с Марсом, закономерно уцелели немногие, из тех, что были далеко и успели нырнуть в портал. Обломки ещё летели; какая-то часть теоретически могла добраться до Сатурна и попасть под его притяжение. Юпитер стоял далеко, Земля успела отойти в сторону, как и Венера, — планета взорвалась «мирно», никого не прихватив с собой. Гедимин, забыв о еде и не чувствуя ничего, кроме холода под рёбрами, смотрел на карту, но видел не схематичную голограмму, а давно забытый астероид Гоберта. Перед глазами стояло зелёное кольцо «пойманного» излучения и вспухающее облако разлетающихся осколков. «Удачно применённый „Та-сунгар“. Может быть, несколько,» — думал сармат, болезненно щурясь на карту. «Знал же, что этим кончится. Вот вам ваша бомба, Ядерный блок. Вот вам ваш Марс.»

10 марта 31 года. Гималия, временная база атомного космофлота

— Атомщик!

Линкен крепко обнял Гедимина, прижался щекой к его плечу, не обращая внимания на жёсткость и неровности брони. Он был без шлема — он и на «Маре» не боялся холода, а в относительно тёплых коридорах гималийской базы ему, наверное, было даже жарко.

— Лейтенант… — он провёл пальцем по разрисованному наплечнику и едва заметно усмехнулся, глядя Гедимину в глаза. — В следующий раз увидимся — будешь полковником?

Гедимин пересчитал полоски на его плече, — Линкен был вице-адмиралом, но сармат не мог вспомнить, сколько полос было у него в самом начале.

— Так себе повышение. Дали за отлов повстанцев, — смущённо признался он. Линкен хмыкнул.

— Отряд Винстона? Слышал, а как же. У него были неплохие пилоты. Но куда им против атомщиков⁈

Сармат, остановившийся у окошка раздачи, окликнул его, — Линкен забыл свои контейнеры. Отойдя на секунду, взрывник вернулся к Гедимину и сел рядом.

— Слышал про Марс?

Гедимин кивнул.

— «Та-сунгар»? — полуутвердительным тоном спросил он.

— И, видно, не один и с обеих сторон, — отозвался Линкен. — Разбили в крошево. Говорят, сами макаки остолбенели от такого. Жаль, хорошая была планета.

Он замолчал и с треском, едва не расплескав всё содержимое, разорвал контейнер с Би-плазмой.

— Ничего, атомщик, — заговорил он снова через несколько минут, наполненных неловким молчанием. — Земля тоже не титановая. Дойдёт и до неё.

Гедимин вздрогнул.

— А дальше что? Переселимся на астероиды? — спросил он и осёкся, увидев глаза Линкена — две узкие чёрные прорези на окаменевшем лице.

— Ты взял с них плату за Ураниум, — глухо проговорил взрывник, положив руку на плечо Гедимина. — И я не прощу им Марс. Мы найдём, где жить. А вот hasulesh тут жить не будут.

29 апреля 31 года. Галактика Вендана — Земля, Северный Атлантис, город Нью-Кетцаль

«Феникс» и два «Циклопа» дрейфовали на окраине чужой галактики в десятках световых лет от ближайшего источника гравитации. Гедимин отслеживал затухающую пульсацию омикрон-излучения, вполуха слушая переговоры по общей связи.

— И войти в атмосферу на ноль восьми лунах, — донеслось из капитанской рубки. Гедимин вздрогнул и прислушался.

— Вот карта, — продолжал Стивен. — Рассчитай координаты для залпа. Времени будет мало.

— Куда ты собрался? — спросил Гедимин, настороженно щурясь. — Опять в Эс-Семару?

— В Нью-Кетцаль, — отозвался командир. — Хорошо защищённый купол, крейсера на космодроме. Ещё вопросы?

— Ya, — буркнул Гедимин, переводя взгляд на мониторы. Реакторы успокоились, можно было снова выводить их в режим Прожига, но приказа пока не поступало. Сармат задумчиво щурился, глядя сквозь экран в пустоту: «Нью-Кетцаль? Крейсера? Должно быть, опять переоборудовали завод под ремонтную базу. Не думал, что он до сих пор цел.»

В капитанской рубке спорили о скорости выхода в атмосферу — на корабле было мало материала для сооружения щитов, и механики опасались, что обшивка не выдержит. Гедимин молчал, не вмешиваясь, хотя на краю сознания уже мелькнула пара идей, как эту проблему решить. Ему было не по себе.

«Ты был там в плену,» — напомнил он себе. «Тебя заставляли работать и били.» Он прикоснулся к животу — где-то среди новых и новейших шрамов ещё оставался крестообразный рубец от лопастей винта. «А Джошуа, наверное, давно умер. Люди долго не живут…»

Он вспомнил спокойный взгляд Джона Винстона и его усмешку, и невидимый обруч на рёбрах сжался ещё туже. «Лос-Аламос, должно быть, уже разбомбили,» — подумал он. «Был же налёт на Альбукерке. Один сорвал Винстон, но на одном наверняка не остановились…»

Он встряхнулся, отгоняя бесполезные мысли. Боковой монитор замигал, сармат встревоженно посмотрел на него — и усмехнулся: это был фрагмент щита управления ракетами, так и не убранный из реакторного отсека. Теперь он отражал координаты будущего обстрела. Гедимин секунду смотрел на них, чувствуя, как холодеет под рёбрами, и развернул объёмную карту, выкрутив увеличение на максимум. «Станция,» — он тронул пальцем одну из точек и перечитал координаты. «Так и есть. Две цели — ремонтный завод и станция.»

— Стивен, — сказал он, чувствуя себя очень глупо. — Зачем взрывать АЭС?

— Что? — донеслось из капитанской рубки. — Не понял… А, у тебя там монитор… Завод уже взрывали. Они его отстраивают. После взрыва АЭС местность будет так заражена, что макаки поневоле оттуда уйдут. Теперь понятно?

Гедимин недобро сощурился на монитор. «Да, правильно. Два реактора — гораздо больше „грязи“, чем один „Гельт“. Видимо, земляне освоили и мею, и флию. Лос-Аламос там, в общем-то, рядом…»

— Не трогай станцию, — попросил он. — Город можешь разбомбить в пыль. Там некому будет отстраивать. А станцию не трогай.

— Что? — в голосе Стивена слышались недоумение и досада. — Что значит «не трогай»?

— Убери из списка целей, — переформулировал Гедимин, уже понимая, что переговоры не задались. — Это не крейсер. На тебя она не нападёт.

— Неподчинение командиру? — спросил, понизив голос, Стивен, и реакторщик вздрогнул, услышав знакомые интонации. — Tza tatzqa jasu qendekuda den una!

«Плохой из меня дипломат,» — вздохнул Гедимин, пристёгиваясь к креслу и придвигаясь к пульту управления. Механический голос начал отсчёт. Сармату не нужно было смотреть на пульт, чтобы выполнять привычные операции, — стержни поднимались, экраны опускались, системы линз приходили в движение, сближаясь, чтобы свести два мощных луча в одной точке… Но на глаза постоянно лез крайний монитор с координатами целей для ракет, и Гедимин морщился — «И что тебе до этой АЭС? Твою уже разбомбили…»

— Ter… du… un… Jasqa!

Крейсер, разогнавшийся до половины предельной скорости, уже входил в атмосферу, и его щиты испарялись, создавая дымовую завесу.

— Un tza! — раздался в наушниках торжествующий голос Стивена, и Гедимин, стиснув зубы, перевёл на крайнем пульте один рычажок. Монитор вспыхнул красным. «Блокировка и отмена,» — подумал сармат с кривой ухмылкой. «Никаких бомб. А ведь просил — убери от меня ракеты…»

— Du tza! — по инерции крикнул Стивен, не сразу поняв, что первый этап не отработан. Он выругался в коммутатор, но поздно — крейсер уже нырнул в портал, и Гедимин бросил за корму закрывающее излучение. По общей связи разносилась перебранка — ракетчики, отсек управления и капитанская рубка выясняли, кто из них спаривается с «макаками». Гедимин считал секунды до прояснения в мозгу Стивена.

— Гедимин Кет! — рявкнул командир спустя три минуты после неудачного захода. — Ты заблокировал ракетные шахты?

— Я же просил — не трогай АЭС, — отозвался реакторщик. — Трудно было убрать её из целей?

Стивен скрипнул зубами.

— Немедленно разблокируй, — приказал он. — Tza tatzqa jasu qendeka den una!

Гедимин посмотрел на красный монитор, нехотя перевёл рычажок, — ракеты разблокировались, но координаты остались прежними. Он притронулся к пульту управления, убирая «лишние» строчки.

— Готово, — объявил он. — Zaa tiitzki jasu…

В наушниках раздался гневный рык.

— Координаты! Кто посмел… Опять ты⁈

— Бомби крейсера, город, но станцию оставь в покое, — Гедимин смотрел на монитор и видел, как символы расплываются. В груди ныло.

— Отключить монитор ракетных шахт! — рявкнул Стивен. Гедимин ухмыльнулся. «На ходу не выйдет. Я сам ставил врезку. Давай, отключи себе все шахты…»

Выяснение, кто с кем спаривался, продолжалось ещё две минуты. Сармат смотрел на карту, где над Нью-Кетцалем мигала красная точка. «Поднимайте флот,» — думал он, будто в другой галактике могли его услышать. «Вы же поняли, что случилось. Поднимайте флот, разворачивайте орудия…»

По монитору поползли строчки — отсек управления, повинуясь приказу Стивена, снова задал координаты обстрела. Гедимин убрал их и недобро сощурился. «Когда этот сармат уймётся⁈»

— Atza teru! — снова заговорил Стивен. — Jasqa!

Красная точка мигнула, смещаясь кверху. Крейсер вынесло из портала на много километров выше, на границе стратосферы. Секунду спустя он задрожал, принимая на корпус шквальный огонь. Гедимин улыбнулся. «Додумались. Успели. Нам придётся уйти.»

Он ждал приказа отступать, но Стивен быстро отдавал команды, и ожидаемой среди них не было. Крейсер отстреливался и медленно погружался в атмосферу, приближаясь к куполу Нью-Кетцаля. Монитор мигнул, отображая координаты ракетной атаки. Гедимин, выдохнув сквозь стиснутые зубы, смахнул с него «лишнее».

— Tzajesh! — донеслось из капитанской рубки. «Гельт» покинул ракетную шахту, сигма-карту захлестнуло белесой волной, — ракета взорвалась на куполе, не долетев до земли. В наушниках раздался рёв.

— Tza tatzqa jeshu! — рявкнул Стивен. Крейсер на огромной скорости разворачивался, его трясло, и Гедимин отстегнулся от кресла и выпрямился — ему проще было удержаться на ногах, чем на хрупкой рассыпающейся конструкции. Когти заскрежетали по палубе. Он бросил взгляд на монитор — все координаты исчезли, кроме одной строки. Гедимин с гневным шипением до хруста вдавил клавиши в пульт.

— Ya’at su, — отозвался механический голос. Сармат ухмыльнулся. «Полная блокада ракетных шахт. Стреляй камешками!»

— Tza tat… — крикнул было Стивен, но что-то зашипело в наушниках, и связь отключилась. Корабль встряхнуло. Гедимин удивлённо мигнул и потянулся к шлему. «Сбой?»

Из шлюза донёсся грохот, и крышка люка выгнулась вперёд, а через секунду вылетела, чудом разминувшись с мониторами. Отшвырнув её в сторону, Гедимин, растерянно мигая, уставился на экзоскелетчика с гранатомётом. За его спиной стояли ещё шестеро, а за ними, держа наготове два ракетомёта, заглядывал в люк Стивен.

— Tzahasqa! — рявкнул он.

Тридцать секунд спустя всё было кончено. Один экзоскелетчик, получив крышкой от люка поперёк туловища, неподвижно скорчился у стены, один, непрерывно ругаясь, пытался вылезти из покорёженной брони, четверо, выкрутив Гедимину руки, вытаскивали его в проём, на ходу сдирая с него скафандр. Он, выворачиваясь, лучевым резаком пропорол кому-то броню, — сзади послышался вопль, и одна пара «клешней» разжалась. Его бросили на палубу, вчетвером придавив руки и ноги, и Стивен всем весом наступил ему на живот.

— Снять скафандр! — велел он, повернув голову к зияющему проёму. Трое сарматов без экзоскелетов вцепились в броню Гедимина со всех сторон, и пластины, заскрежетав, разъехались в стороны, открывая беззащитное тело.

— Hasukemesh! — сармат плюнул в Стивена, но попал в одного из бойцов и на долю секунды увидел его глаза — две чёрные прорези на искажённом лице. «Им-то что…» — успел в недоумении подумать он, прежде чем его за вывернутые руки вздёрнули кверху, и стальной «кулак» Стивена врезался Гедимину в солнечное сплетение.

Кто-то из экзоскелетчиков подставил «руку», и третий удар не достиг цели. У Гедимина, хрипящего от боли, не оставалось сил на удивление. Стивен шагнул назад, выставив перед собой бластер.

— По закону расы Eatesqa предатель будет расстрелян!

Гедимин, глядя на него сквозь красный туман, ждал выстрела, но рука Стивена качнулась в сторону. Кто-то из десантников «Феникса» держал его за локоть. Гедимин увидел, что переход заполнен сарматами. Они обступили Стивена и его бойцов и молча смотрели на них. Тот, кто держал Стивена, вполголоса что-то ему втолковывал.

— Tza, — нехотя ответил капитан минуту спустя и повернулся к Гедимину. На корпусе бластера защёлкали кольца. Вместо луча сверкнул разряд, и оглушённый сармат повис на экзоскелетчиках, пытаясь вдохнуть, — удар пришёлся в грудину, частично парализовав мышцы.

— В карцер, — бросил Стивен. Гедимин почувствовал, что его тащат. Он вглядывался в темноту перед глазами, но станнер попался мощный, — вокруг ничего не было, и казалось, что палуба плавно качается. «Карцер?» — запоздало удивился он. «Откуда на крейсере карцер?»

…Крышка люка, лязгнув, отъехала в сторону, пропуская в камеру сармата в чёрной броне. Гедимин зашевелился, пытаясь сесть, и захрипел от боли. Судя по ощущениям, одно или два нижних ребра были сломаны. Он пошевелил руками — они были свободны, его не связали и наручники не надели.

— Атомщик? — сармат опустился на корточки, зажёг фонарь, высматривая что-то в полутьме. По голосу Гедимин узнал Сайджина.

— Здесь, — отозвался он, приподняв руку. Сайджин облегчённо вздохнул.

— Дай руку. Медики дали кое-что для регенерации, — он положил рядом с Гедимином пару контейнеров и достал из-под брони что-то мелкое. Гедимин почувствовал укол. Руки Сайджина дрожали, и игла вошла криво, но вещество попало в кровь, и через некоторое время боль начала стихать. Сармат дотянулся до контейнера — там была вода.

— Hasu, — выдохнул Сайджин. Он успел расстегнуть на Гедимине куртку и теперь смотрел на его живот. Вниз от рёбер расплылись тёмные пятна.

Гедимин сел. Регенерация работала — большую часть повреждений он уже не чувствовал. Дышать ещё было больно — кости срастались медленно и, возможно, какая-то часть обломков легла криво. Гедимин прикоснулся к потемневшей коже, нажал на какую-то выпуклость, — боль стала острее, и сармат оставил рёбра в покое.

— Что там? — он кивнул на прикрытый люк. — Где корабль?

— Идёт на Гималию, — ответил Сайджин, невесело хмыкнув. — Своим ходом. До Фебы далеко. Стивен собирается отдать тебя под трибунал за предательство.

— В ядерный могильник, — пробормотал Гедимин, застёгивая куртку. — Почему своим ходом? Реакторы повреждены?

Сайджин качнул головой.

— Мы с Йенью отказались идти к реакторам. Провели глушение и оставили всё как было.

Он сидел рядом с Гедимином, пока тот пил и доедал Би-плазму. Снаружи было тихо, корабль не встряхивало, — видимо, погоня, если и была, давно отстала.

— Что с городом? — угрюмо спросил Гедимин, отложив пустые контейнеры. — Станция…

Сайджин жестом показал полное уничтожение.

— Как только тебя… нейтрализовали, Стивен сделал третий заход. У нас три сотни погибших, пробоины в бортах. Еле ушли.

Гедимин стиснул зубы.

— Stiwen sa hasukemu, — пробормотал он еле слышно. — Говоришь, под трибунал?

Сайджин кивнул. В свете фонаря Гедимин видел его глаза — пилот был мрачен и на реакторщика смотреть избегал.

— Стивен уже порывался тебя добить. Его не пустили, — он поднялся на ноги. — Спи. После вахты я принесу ещё воды.

Люк закрылся. Гедимин с трудом поднялся на ноги, ощупал стены, — похоже, для карцера выделили какой-то маленький отсек грузового трюма. Поймав себя на мысли о побеге, сармат невесело усмехнулся. «Между Марсом и Юпитером? Паршивая смерть…»

Он снова лёг на пол, долго ворочался, пытаясь пристроить ноющие рёбра. Перед глазами стоял Нью-Кетцаль — последний взгляд с трапа «Койота» на градирни, подсвеченные солнцем. Потом он сменился очертаниями других градирен, выхваченными из сумерек вспышкой фейерверка. «Вот тебе твои реакторы, Гедимин,» — он глухо застонал, царапая ногтями палубу. «Построил…»

01 мая 31 года. Гималия, временная база атомного космофлота

Люк лязгнул, медленно открываясь. Гедимин поднялся на ноги. Он ждал, что за ним придут, и даже слегка заждался, — крейсер перестал маневрировать три часа назад, устроившись в одном из доков гималийской базы. «Мы на подходе,» — сообщил ему четыре часа назад Сайджин, в последний раз навестив его в карцере и принеся немного воды. Теперь следовало ждать Стивена.

В карцер вошли двое экзоскелетчиков, заняв всё пространство. Третий заглядывал в люк, светя фонарём прямо на Гедимина. Тот сердито сощурился.

— Выводите, — скомандовал из коридора Стивен. — Руки связать!

Гедимин скользнул взглядом по экзоскелетам, выискивая уязвимые места, и досадливо хмыкнул — «Когда не надо, у них всё прикрыто…» Его скрутили — крепко, но аккуратно, не прикасаясь к повреждённым рёбрам — и повели к выходу.

Пока Гедимин щурился, заново привыкая к яркому свету, его успели дотащить до шлюза. Стивен шёл рядом, бросая на сармата многообещающие взгляды.

— Респиратор… — робко напомнил часовой на выходе.

— Обойдётся, — бросил Стивен.

… — Стоять! — донеслось из-за поворота. Где-то там был Стивен — он прошёл к кабинету Элджера Лиска, коменданта гималийской базы, первым, оставив караульных охранять Гедимина в коридоре. Сармат прислонился к холодной стене. Кожу до сих пор жгло после перехода по безвоздушному коридору без скафандра. В груди ныло — и там, где срастались и мучительно зудели нижние рёбра, и значительно выше, под ключицами. Хотя сармат выдохнул перед «нырком» в вакуум, какая-то часть воздуха задержалась в лёгких и, видимо, повредила несколько альвеол, — Гедимин чувствовал во рту слабый привкус крови. Глаза прижгло тоже, и они раздражающе слезились.

— Tzahasqa! — раздался за поворотом довольный голос Стивена. Охранники переглянулись и, крепко взяв Гедимина за руки, подтолкнули его вперёд. Он почувствовал, как на запястьях защёлкиваются магнитные наручники.

— Гедимин Кет, кочегар крейсера «Феникс», — Стивен, дождавшись, когда Гедимина введут в кабинет, крепко ткнул сармата кулаком в спину. — Уличён в саботаже и помощи врагам сарматской расы. Приведён мной, вице-адмиралом Стивеном Марци, под трибунал.

— Понятно, — отозвался Элджер — рослый марсианин в тёмно-красном скафандре. За его спиной стояли двое в лёгких экзоскелетах — «Гарм» и трофейный «Тилацин».

— Никого из адмиралов на Гималии нет, — сказал он, глядя на сарматов с усталостью и досадой. — Зато всегда не хватает механиков. Оставь его здесь, разберёмся.

Стивена передёрнуло — Гедимин услышал, как лязгнула броня.

— Нет времени на разбирательства, — сказал он. — Это опасный диверсант и саботажник с огромным опытом. Я настаиваю на немедленном суде.

— Диверсант? — взгляд Элджера скользнул по лицу Гедимина, и комендант слегка поморщился. — Досадно. Так нужны механики…

— Он врёт, — отозвался Гедимин. — Моя техника в исправности.

Капитан крейсера замахнулся, но охранник Элджера рявкнул на него, и Стивен тут же отдёрнул руку. Гедимин удивлённо мигнул — «Что, и эти его главнее?»

— К делу, — поморщился Элджер. — Что предлагаешь? Отозвать адмирала Тохиля из Атлантиса? Или вызвать координатора Маркуса? Может, ему тоже интересно.

— Созывай малую тройку, — процедил Стивен. — Ты знаешь, как это делается. До конца дня приговор должен быть вынесен и приведён в исполнение.

— Должен… — задумчиво повторил Элджер, глядя на Стивена. — Иначе?

— Сообщу Маркусу о твоём пособничестве диверсанту, — скрипнул зубами капитан.

— Псих, — тихо прокомментировал Гедимин. Ему с трудом верилось в происходящее вокруг — если бы не боль в сломанных рёбрах, всё это выглядело бы нелепым сном.

Элджер притронулся к шлему, переключая коммутатор. Под потолком зажёгся мигающий жёлтый светодиод.

— Жди за дверью, — приказал Элджер Стивену. — Если найдутся желающие, проведём суд сегодня.

«Малая тройка,» — Гедимин, прислонившись к прохладной стене посреди коридора, вспоминал, что он знает о сарматском правосудии. Не вспоминалось ничего, кроме давних драк с участием Линкена, — Ураниум-Сити, строительство обогатительного завода, диверсанты и саботажники… «Расстреляют?» — он покосился на Стивена. Тот в нетерпении мерил шагами ширину коридора. «Определённо. Странно, что ещё не…»

В коридоре послышались тяжёлые шаги. Стивен отошёл к стене, пропуская незнакомого сармата. Судя по раскраске наплечников, это был вице-адмирал. За ним, немного поодаль, шёл ещё один — тоже в сине-красном капитанском скафандре, но в звании полковника. Стивен расплылся в довольной ухмылке и жестом позвал к себе охранников.

— Идём, sa hasukemu, — он поддел стальной «клешнёй» подбородок Гедимина и взглянул ему в глаза. — Радуйся последним секундам.

Трое сарматов в тяжёлых скафандрах с трудом уместились за столом Элджера. Гедимин, удерживаемый с двух сторон охранниками, смотрел на судей, они — на него, Стивен нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Кочегар? — кивнул на Гедимина вице-адмирал. — Тебе, очевидно, не нужен. Отдай мне. Моему очень нужен сменщик.

Стивен изумлённо мигнул.

— Вас позвали сюда не нанимать кочегаров, — процедил он. — Вы должны вынести приговор саботажнику и пособнику макак.

Сарматы переглянулись.

— Говори, что у тебя есть, — равнодушным голосом сказал Элджер.

— Гедимин Кет саботировал рейд на Нью-Кетцаль, заблокировав систему управления и перекрыв ракетные шахты крейсера, — отчитался Стивен. Капитаны переглянулись через голову коменданта, тот облокотился на стол, глядя на Гедимина с вялым интересом.

— Как? — спросил он.

— Все сразу — только из отсека управления, — слегка оживился полковник. — Ты что, на взлёте не прогоняешь тесты? Они обычно такое выявляют. Вот был случай…

— Диамайн, не надо, — покосился на него вице-адмирал. — Отвечай, как ты это сделал?

— Стивен поставил мне в отсек фрагмент щита управления ракетными шахтами, — ответил Гедимин, досадливо щурясь. — Просил же — убери…

Сарматы синхронно мигнули, Стивен скрипнул зубами.

— А вот это уже интересно, — сказал Диамайн, с недобрым прищуром глядя на Стивена. — Что скажешь, Вигарт? У нас тут не один, а два саботажника…

Стивен судорожно сглотнул.

— Он управлял ракетами в рейде на Стальной Пояс и показал себя великолепно. Он ввёл меня в заблуждение. Но это несущественно. Этот сармат — преступник, и я, как капитан крейсера, на котором произошёл саботаж, доставил его на суд. Есть сомнения по поводу приговора?

Сарматы, скучнея на глазах, переглянулись между собой и с Элджером.

— Приговор… — комендант скосил глаз на экран наручного передатчика. — Так не хватает механиков… И вообще сарматов с прямыми руками… Не делают их больше, что ли?

Стивен заскрипел зубами.

— «Мара», — сказал Вигарт, переглядываясь с Диамайном. — Ракетный цех.

Диамайн закивал.

— Отправить его собирать бомбы на Фебу, — сказал он. — Кто согласен?

Стивен шагнул вперёд.

— Полковник Диамайн, — заговорил он, и по голосу было заметно, что ему очень хочется гаркнуть, но здесь этого не поймут. — Отправить диверсанта в ракетный цех значит вооружить его для дальнейших диверсий. Такое предложение иначе как саботаж рассматривать нельзя.

Диамайн мигнул и посмотрел на Стивена с нехорошим интересом.

— Тебе везде видятся диверсии и саботажи?

Теперь мигнул Стивен.

— Чего ты хотел от ракетных шахт? — обратился Диамайн к Гедимину. — Случайно задел пульт? Крайняя неосторожность, но не основание для расстрела.

Стивен встрепенулся.

— Он будет отрицать, — с сожалением сказал он. — Если он в своём уме. Но я слышал это, и весь экипаж подтвердит. Перед саботажем он упрашивал меня не бомбить один из объектов в Нью-Кетцале.

Повисла тишина. Диамайн, поморщившись, отвёл взгляд и повернулся к Элджеру.

— Пособничество. Расстрел?

— Скверное дело, — пробормотал Элджер, рассматривая наручный передатчик. — Терпеть не могу такие заседания.

«И даже расстрелять меня не могут нормально,» — загрустил Гедимин. Его держали за руки, а ему очень хотелось ущипнуть себя и проснуться от дурного сна. «Глупо вышло. И, что хуже всего, бессмысленно.»

— Приказ Маркуса Хойда от семнадцатого июня позапрошлого года, — пробормотал Вигарт, дочитывая что-то с экрана передатчика. — Ну да, я знал, что на эту тему что-то есть.

Капитан «Феникса» вздрогнул.

— О чём речь, вице-адмирал Вигарт?

— «Сарматов, уличённых в пособничестве людям, в ущерб своей расе или без оного, отправлять на урановые рудники Кагета вместе с военнопленными, пересылаемыми на Кагет в рамках программы освоения планеты,» — процитировал сармат. Элджер сверился с передатчиком и закивал.

— Барк на Кагет ждёт конвоя. К вечеру уйдёт. Туда его? — он переглянулся с капитанами.

— Решено, — кивнул Диамайн. — Элджер, зачитай решение.

— Не люблю я это дело, — пробормотал комендант, поднимаясь на ноги. — Малая тройка рассмотрела дело и вынесла приговор: преступный сармат Гедимин Кет отправляется на урановые рудники Кагета, бессрочно или до тех пор, пока дело не будет пересмотрено. Барк в семнадцатом доке по правому крылу. Конвой выделить, или сами справитесь?

Гедимин мигнул. «Не расстреляют. Снова буду добывать уран,» — он криво ухмыльнулся, покосившись на Стивена. Тот, к его удивлению, вовсе не выглядел расстроенным, что расправа сорвалась, — напротив, он улыбался.

— Tza atesqa! — он вскинул руку. — Приговор будет исполнен немедленно.

…Гедимин узнал этот барк, едва выйдя из шлюза в один из гулких переходов между трюмами. Точно такие же рудовозы — трофейные корабли, захваченные в Аргентине — он видел однажды в доках «Мары». Сейчас он попал внутрь, и ему там сразу не понравилось.

— По приговору малой тройки, — сказал Стивен сармату в сером «Гарме», шагнувшему навстречу. Тот скользнул по Гедимину неприятным взглядом и ухмыльнулся.

— Пособник? Это дело… Почему не расстрелян?

— Расе Eatesqa нужен уран, — отозвался Стивен.

— Здоровый амбал, — пробормотал «серый», внимательно посмотрев на Гедимина. — Поставлю на него пару затрещин.

— Без ставок, — недовольно отозвался другой сармат, высунувшись из трюма. — Сегодня идём безо всяких. Я в прошлый раз за вас огрёб.

По его знаку Гедимина, едва выпущенного солдатами Стивена, снова схватили, с силой выкрутив ему руки. Стальные «пальцы» больно врезались в тело — сарматы будто не надеялись удержать пленника и на всякий случай впивались в него когтями. Тот, кто встретил его на входе, втянул руку под наруч. Послышалось неприятное шипение.

— Чего встал? — обратился сармат, вылезший из трюма, к Стивену. — Ты сдал, мы приняли. Клеймо — и в трюм.

Стивен ухмыльнулся.

— Хочу посмотреть, как его клеймят.

Сарматы переглянулись.

— Руку! — скомандовал один из них тем, кто держал Гедимина. Ремонтник дёрнулся, едва не стряхнув с себя обоих экзоскелетчиков, но в него, всадив когти в спину, вцепился третий. Ухмылка Стивена стала ещё шире.

— Поставьте на лицо. Чтобы сразу было видно. Чтобы не пытался сбежать.

«Серый» щёлкнул языком.

— Жалеешь, что не дали расстрелять, а? Ладно, мне без разницы. Станнер!

Разряд вошёл в спину Гедимина чуть ниже шеи. Ему позволили упасть, но тут же столпились над ним, прижимая к палубе руки и ноги. Один из сарматов крепко взял его за подбородок, откидывая голову назад.

— Держи! — «серый» положил свободную руку Гедимину на глаза. Сармат почувствовал запах горячего металла и резкую боль чуть ниже левой скулы.

— В клетку его, — распорядился «серый», убирая руку с лица сармата. Тот мигнул и едва не зашипел от боли. Клеймо жгло так, что едва можно было терпеть.

— Секунду, — Стивен обошёл охранников, поднимающих Гедимина с палубы, и остановился напротив, пристально глядя ремонтнику в глаза. — Это тебе от меня, атомщик.

Он прижал «клешню» к свежему клейму. Гедимин стиснул зубы.

— Уводите! — «серый» грубо пихнул Стивена в грудь, оттесняя от заключённого. — В клетку, и без фокусов!

…Бронированная пластина лязгнула, входя в паз, и остановилась. Гедимин остался в полной темноте. Его втолкнули в узкую клетушку с размаху, и он непременно упал бы, будь там место. Места едва хватало, чтобы сидящий сармат наполовину распрямил ноги.

Ремонтник кое-как выпрямился, сел, прислонившись к стене, потёр онемевшие запястья и нащупал на них липкую жижу. Что-то липкое сочилось и по расцарапанной спине, — когти охранников проткнули комбинезон. Боли в руках и загривке Гедимин не чувствовал, но щёку жгло. Он прижался лицом к прохладной стене.

В трюме было относительно тепло — градусов пятнадцать, если не больше; в воздухе хватало кислорода, где-то сверху гудела вентиляция, прогоняя по трюму газовую смесь.

— Бросили в клетку, — послышался из-за переборки незнакомый голос. — А никого не выводили. Кто у них там?

— Может, из другого трюма, — ответили ему. Гедимин мигнул. Говорящих он не видел, но это определённо были не сарматы.

В переборку постучали.

— Эй, парень! — тихо окликнули его из соседнего трюма. — Ты там живой? Ты откуда?

— С Энцелада, — брякнул Гедимин, не подумав. За переборкой внезапно оборвались все перешёптывания.

— Теск! — выдохнул кто-то несколько секунд спустя. Трое или четверо вяло выругались и снова замолчали.

Гедимин постучал в переборку.

— Не бойтесь, — прошептал он. — Я тоже каторжник.

Из соседнего трюма донеслось несколько ругательств и возбуждённые реплики на непонятном языке. Гедимин выждал пару минут — никто больше не выходил с ним на связь. «Ожидаемо,» — подумал он, прислоняясь к переборке спиной и закрывая глаза. Щёку жгло и дёргало, потом к этим ощущениям добавился неприятный зуд, — регенерация шла полным ходом.

Прислушиваясь к непонятным репликам из соседних трюмов, сармат задремал. Разбудила его неожиданно вздрогнувшая палуба. За переборкой заволновались. Гедимин почувствовал знакомое давление на уши, — барк покидал базу, выходя из поля искусственной гравитации. «Сколько до Прожига?» — прикинул про себя сармат. «Минуты две-три…»

На барке включились гравикомпенсаторы, и Гедимина снова прижало к палубе. Он удивлённо мигнул. «Зачем гонять антиграв? Через минуту Прожиг, затем — посадочные манёвры. Пустая трата ресурса…»

Он снова прислонился к стене, ожидая предпосадочной тряски и давления на макушку, но ничего не почувствовал. Барк летел по прямой, постепенно набирая скорость. Гедимин выждал пять минут, затем десять, — корабль не собирался садиться, и на предпосадочные манёвры его поведение было непохоже. «Выходит на марш,» — понял он, удивлённо мигнув. «Куда он собрался? Ладно, на барке прожигателя нет, но у конвоя быть должен…»

Мимо, грохоча стальными «копытами», прошёл охранник-экзоскелетчик. Прислушавшись к шуму, Гедимин поморщился — плохо пригнанные пластины обшивки лязгали, один из пневмоприводов фыркал, и что-то потрескивало внутри костюма — то ли перетёршийся кабель, то ли медленно выходящий из строя «арктус».

— Эй! — окликнул сармата Гедимин. — Eateske!

Шаги стихли, но обшивка снова лязгнула — сармат вздрогнул вместе с экзоскелетом.

— Мы летим на Кагет? — спросил Гедимин. Из-за двери донеслось фырканье.

— Только сейчас дошло?

— Почему не прошли в портал? — спросил ремонтник, не обратив внимания на поддёвку. — Зачем отходить от базы так далеко?

— Портал… — завистливо вздохнул охранник. — Портал нам не по рангу, теск. Это для боевых кораблей. А такие крысовозы, как мы, топают своим ходом в пояс астероидов.

Гедимин мигнул.

— Двое суток пути? — недоверчиво уточнил он. Охранник усмехнулся.

— Если повезёт, теск. Крысовоз — не крейсер. Двое суток… порталы… хорошо вам живётся, тески!

Завистливо вздыхая, он отошёл от «клетки». Едва его шаги и бормотание стихли в дальнем конце трюма, за переборкой послышался взволнованный шёпот. Гедимин не понимал слов — говорили на незнакомом языке, но удалось разобрать сочетание звуков, похожее на «портал», только со странным, будто размытым окончанием. Через несколько секунд зашелестел весь трюм. Кто-то проронил реплику на языке Атлантиса, и Гедимин навострил уши, но неосторожного болтуна прервали громким шиканьем, и ничего понять сармату не удалось. «Портал,» — он снова услышал кусок знакомого слова. «Что-то их очень удивило… Уран и торий! Они действительно не могли знать о порталах. У них же нет технологии Прожига.»

Он постучал в переборку. Трюм замолчал. Если людей и интересовали порталы, желающих расспросить Гедимина не нашлось. Сармат пожал плечами и снова закрыл глаза. «Двое суток. Надо выспаться, на рудниках не дадут.»

03 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

«Крысовоз» прополз несколько десятков метров на брюхе и наконец остановился, громыхнув напоследок всеми трюмами. Все звуки утихли, только за переборкой кто-то монотонно бормотал, повторяя одно и то же на непонятном языке, и по ту сторону прохода кто-то тихо плакал. Гедимин поднялся на ноги, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. «Этот корабль рассыпается на лету,» — думал он, досадливо щурясь. «Куда дели всех ремонтников? Вот и Элджер говорил — механиков не хватает… Перестреляли всех, что ли?»

Десять минут или даже дольше вокруг стояла полная тишина, потом заскретежали, открываясь, люки, и по палубе загрохотали стальные «лапы».

— На выход, крысы! — заорал сармат в сером «Гарме», размахивая шокером. Десяток экзоскелетчиков в серо-зелёной броне со странными украшениями, выставленными напоказ, вломились в трюм и, открыв нараспашку люки, погнали пленных наружу. Едва Гедимин вышел из клетки, ему прижгли шокером плечо — даже не нарочно, просто охранник махал оружием направо и налево, в основном над головами низкорослых каторжников, а Гедимин оказался выше. Очень хотелось отобрать шокер или хотя бы выдать затрещину так, чтобы шлем загудел, — но толпа уже сомкнулась и потащила сармата к центральному шлюзу. Краем глаза он видел, как кто-то из людей, не устояв на ногах в толкотне, падает; его самого сбить с ног было сложно, но кто-то об него запинался, кто-то цеплялся, а кто-то наступал на подвернувшиеся пальцы.

После тёмного прогретого трюма солнечный свет больно полоснул по глазам, холодный ветер обжёг кожу, и дыхание перехватило. Кажется, было утро, и не так давно прошёл дождь, — оплавленный камень под ногами был мокрым. Осмотреться Гедимин не успел — пленных уже гнали к большим фургонам, выстроенным вдоль посадочной полосы. Ещё раз огрев сармата шокером (теперь уже нарочно), его втолкнули в набитый до отказа «Кенворт», зачем-то заключённый в каркас из стальных балок. Громыхнул засов, закрывая люк, и фургон закачался, — по каркасу на крышу взбирались экзоскелетчики.

— Tza— a! — заорали за тонкой обшивкой, и фургон тронулся. Гедимин сердито сощурился — ему снова наступили на палец. На другой ноге кто-то стоял; к нему у сармата не было претензий — он хотя бы не дёргался.

Фургон раскачивался — экзоскелетчики, залезшие на крышу, нарушили равновесие и без того не слишком устойчивой конструкции. Гедимин вскинул руки, упёрся в верхние балки и кое-как удержался на ногах. Пальцы проехались по обшивке, и на голову сармата посыпались крошки. Он посмотрел наверх и увидел, что фургон буквально рассыпается под рукой. Он надавил чуть сильнее — обшивка лопнула, сверху в толпу упал луч, показавшийся Гедимину ослепительно ярким.

— Тихо там! — заорали с крыши. Обшивка прогнулась — экзоскелетчик рискнул сойти со стальной балки и рассмотреть дырку поближе. Гедимин убрал руку, огляделся по сторонам — куда её деть? — и обнаружил, что в фургоне тишина, и все, кого он может видеть в скверном освещении внутри «Кенворта», смотрят на него.

— Что там? — спросили с крыши.

— Обшивка треснула, — отозвался охранник, ощупывая края пролома. Крыша под его ногами опасно прогнулась. Фургон встряхнуло на очередном ухабе, Гедимин услышал слабый треск и подался назад, но отойти было некуда, — охранник, провалившийся сквозь треснувшую обшивку, уже падал на него.

Он успел взмахнуть шокером; Гедимин машинально уклонился, попутно перехватив его руку и скрутив её так, что захрустела обшивка. Охранник с отчаянным воплем упал на дно фургона, в кольцо каким-то чудом расступившихся людей. Толпа сомкнулась над ним, как вода. Гедимин услышал треск бластерного разряда и оборвавшийся хрип — а затем заскрежетал экзоскелет, раздираемый на части. Те, кто не смог сразу подойти ближе, плотной массой двинулись к упавшему. Гедимин шагнул в сторону и обнаружил, что рука упирается в стенку. Сверху орали, кто-то пытался открыть верхний люк, но механизм заклинило. Гедимин услышал грохот и почуял запах горящего фрила. Фургон рассекло надвое. Задняя часть свалилась с прицепа, на ходу выкрашиваясь сквозь проёмы в сварном каркасе. Охранники ещё болтались на нём, паля во все стороны, но фургон уже несло куда-то в степь, заросшую тёмной стелющейся травой. Гедимин выпрыгнул на ходу, прокатился по кагетской флоре, не получив ни царапины, и, уже не оглядываясь, бросился прочь от дороги. Вокруг бежали люди в странных обмотках, болтающихся на бегу, — самцы, самки, крупные и мелкие. За спиной трещали разряды — охрана опомнилась и открыла шквальный огонь. Гедимин успел подумать, что надо бы найти укрытие, — в следующую секунду разряд станнера вошёл ему между лопаток, и сармат рухнул ничком и пару метров проехал на животе, отметив сквозь наплывающий туман, что трава на Кагете очень колючая.

— Sa hasu, — выдохнул он, понимая, что побег не задался. Так не повезло не ему одному — охранники уже бегали вокруг, собирая в траве тела и стаскивая к остановившимся фургонам. Гедимина, пару раз врезав шокером по чему попало, швырнули в открытый люк. Кто-то, придавленный им, вскрикнул и затрепыхался. Гедимин ничем не мог ему помочь — ни руки, ни ноги не подчинялись.

— На выход! — заорали над головой. Сармата схватили за ноги и выволокли из остановившегося «Кенворта». Сверху спрыгнул кто-то из пленных, не разбирая в спешке дороги, и пробежал по лежащему Гедимину. Его снова дёрнули за ноги, оттащив на обочину, и он сердито сощурился — биться ушибленным затылком о камни было очень неприятно.

— Устроил побег, — доложил кому-то охранник, пнув лежащего сармата под рёбра. — Убил конвоира.

— В колодки его, — буркнул второй на ходу, наступив Гедимину на руку. — На выходе из ущелья. Чтоб другим неповадно было.

«Кого я убил⁈» — сердито сощурился Гедимин. Его уже тащили, взяв за руки и за ноги, и он периодически задевал камни головой. «А, теперь не оправдаешься. Has— sulesh… хоть бы мозги не выбили! Сконструируешь тут нормальный реактор…» — он, насколько смог, прижал подбородок к груди, оберегая голову, и закрыл глаза.

05 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

Тычок шокера в плечо грубо оборвал дремоту, заставив сармата дёрнуться, вскинуться и едва не вывернуть себе руки, спросонья забыв о колодках. Над головой раздался хриплый смешок.

— Вставай, hasu, — буркнул охранник, бросив перед Гедимином зазвеневшую миску. Половина воды, налитой в ёмкость, тут же расплескалась. Сармат кое-как распрямил руки и поддел миску ладонью, поднося её ко рту. Высоко поднять не удалось — мешал стальной трос, уходящий в скалу.

Солнце уже поднялось над степью, но сармат его не видел — всё небо затянула сизая дымка. Ветер, бьющийся о горы, пропах сыростью и сероводородом с далёких гниющих озёр. Над лагерем, растянувшимся вдоль Обугленного хребта, протяжно выла сирена. Охранник, оглянувшись на ряды бараков, бросил в миску Гедимина комок Би-плазмы. Сармат наклонил ёмкость ко рту, втягивая разбавленную жижу, и уронил пустую миску на камни. Она покатилась, звеня, вниз по склону, охранник, выругавшись, попрыгал за ней, на прощание огрев Гедимина шокером.

Полежав немного на холодном камне, сармат приподнялся и сел на левое бедро, неловко подвернув ногу. Попробовал цепи на руках, — расшатанная скала понемногу, по миллиметру, начинала поддаваться. Гедимин слегка напряг мышцы, приподнял руки и услышал тихий шорох песчинок. «Через пару дней треснет,» — подумал сармат. «Или им надоест меня тут держать. Вообще не понимаю, в чём смысл.»

Его приковали за руки и за ноги к большой глыбе, когда-то отвалившейся от ближайшей горы и теперь лежащей неподалёку от входа в рудничное ущелье. Сидеть, постоянно опираясь ладонями и коленями на камень, было неудобно, но сармат быстро привык. Кажется, такое положение предполагалось унизительным, равно как и кормление из миски, поставленной на землю. Спросить, что имелось в виду, было не у кого — охранники общаться не хотели, а каторжники, понукаемые конвоем, пробегали мимо, не поднимая глаз.

Сирена в последний раз взвыла над лагерем и смолкла. Между бараками, за разомкнутой стеной ветрорезов, выстраивались заключённые. Охранники в серо-зелёных экзоскелетах проходили вдоль рядов, пересчитывая пленников по головам. Колонна, прошедшая учёт, тут же отправлялась в ущелье, на рудник. Когда к шахте отправили последний барак, первый уже возвращался — заключённые, разделившись по двое, несли контейнеры с рудным концентратом. На крышках были химические символы урана, серебра, ирренция, иногда — кеззия. Контейнеры выглядели лёгкими — по центнеру каждый, самое большее, и Гедимин с удивлением смотрел, как двое мужчин еле волокут их. «Даже филк донёс бы в одиночку и не устал,» — думал сармат, разглядывая людей. Многие из них выглядели измученными даже сразу после подъёма, некоторые спали на ходу, хотя Гедимин видел, что им отвели на отдых целых шесть часов и во время сна не тревожили их.

Сармату не выдали никакой одежды, оставив его в старом комбинезоне; видимо, спецодежды на кагетских рудниках не было вообще — все рабочие, которых видел Гедимин, были в тех комбинезонах или многослойном тряпье, в которых их взяли в плен. Им дали какие-то обмотки для рук, а у тех, кто выносил контейнеры, были повязки, прикрывающие рот, — больше сармат ничего не заметил. «А нам в Ураниуме выдали комбинезоны,» — думал он, рассматривая красные веки и припухшие розоватые пятна на тонкой человеческой коже. «И сапоги. И респираторы… Интересно, душевая тут есть?»

Из лагеря донёсся треск бластерного разряда, чуть позже он повторился, и шахтёры, возвращающиеся в ущелье, на секунду замедлили шаг; кто-то вздрогнул и съёжился.

— Ну что сегодня? — крикнул, остановившись в воротах, один из охранников. Он был на особом положении — об этом свидетельствовали красные полосы на обшивке его экзоскелета.

— Минус два, — отозвался охранник, выходя из барака. Из ущелья, куда ушли шахтёры, Гедимин услышал короткое ругательство, а за ним — треск шокера, которым помахали в воздухе для острастки.

— Места прибавилось? — спросил «командир».

— Хватит на целый грузовик, — заверил охранник. Из барака за его спиной вышел филк в сером комбинезоне, волоча за собой тележку с неподвижным телом.

— Ладно, работай, — «командир» развернулся, и проём ворот за его спиной закрылся, затянувшись поверх створок защитным полем. Гедимин следил за сарматом, пока он не исчез в невысоком строении, по виду неотличимом от бараков. За воротами был посёлок охраны, отделённый от лагеря парой вышек с бластерными и кинетическими турелями, снятыми с подбитого «Койота». Турели, как и всё в этом поселении, выглядели древними и отчаянно нуждались в ремонте.

На дальнем краю лагеря несколько рабочих возились с опорами для новой секции ветрореза; ещё несколько раскладывали каркас будущего барака. Из прямоугольного участка с содранной почвой торчали костыли, забитые в камень, — скала не позволяла заложить фундамент, а лёгкие фриловые строения без опоры ветер таскал, как хотел, несмотря на все заграждения. «Расширяются,» — думал Гедимин. «Большой лагерь. Наверное, давно тут. Я-то думал, что на Кагете просто сольвентные скважины…»

На самой шахте он ещё не был, но уже сомневался, что там вообще применяют сольвент. Доносящиеся из ущелья звуки относились к грубой примитивной работе — бурению и дроблению, смешиванию и промывке. «Они там что, добывают ирренций вручную?» — сармат недоверчиво хмыкнул. «Хотя… может, поэтому он такой взрывоопасный.» Он попытался вспомнить формулу сольвента, вспомнил, что в процессе участвует жидкий азот, и досадливо поморщился. «Ничего, что-нибудь придумаю,» — он снова напряг руки, расшатывая скалу, — по его расчётам, до первых трещин оставалось четырнадцать часов постоянной работы. «Ирренций вручную не добывают. Дикарство какое-то!»

06 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

На дальнем краю лагеря к распахнутым воротам барака, отведённого под хранилище рудного концентрата, подогнали бронированный погрузчик. Непрозрачное защитное поле, обычно прикрывающее склад, отключили, и вокруг столпилась охрана. С другой стороны трое сарматов пытались завести второй погрузчик; он скрежетал, трещал и плевался искрами из-под снятой обшивки. За первыми попытками Гедимин наблюдал вполглаза, презрительно морщась, но на пятой по счёту пригляделся повнимательнее — и развернулся к неподвижному погрузчику всем корпусом, насколько позволили колодки. «Радиационная деформация,» — сармат заинтересованно хмыкнул. «Вот бы рассмотреть вблизи…»

Солнце давно поднялось и уже перевалило через крыши бараков, осветив сверху бронированный чёрный бок «Бета», приземлившегося напротив лагеря. Охрана толпилась и там; корабль готовился к погрузке. Пленных не подпускали ни к «Бету», ни к хранилищу, — обитателей «рабочих» бараков согнали в ущелье, самок и ослабленных отправили стирать одежду и обмотки. Видимо, какая-то смена спецодежды предусматривалась, — Гедимин не видел среди рабочих ни одного голого, а между тем самки снесли к месту стирки не один десяток контейнеров с тряпками. «Значит, мойка у них есть. Там, наверное, моют и рабочих. Возможно, раз в неделю. Надо будет проследить,» — отметил про себя Гедимин, ненадолго отведя взгляд от погрузчика, непоправимо испорченного облучением. «И ещё… Тут держат множество слабых самок и даже детёнышей. Никогда не видел их в ущелье — на рудник их не водят. Зачем они здесь?»

К его камню никто из людей близко не подходил, но издалека сармат мог видеть, что жизнь на залежах ирренция и пронизывающем степном ветру на пользу не идёт никому. У многих были рубцы и язвы на конечностях, все очень часто мигали, — видимо, слезились от пыли глаза. «Сегодня никого не убили,» — Гедимин вспомнил, что после утренней поверки не слышал выстрелов. «Но в целом, наверное, смертность тут большая. Тут держат много существ, непригодных для работы. И это дикарство с добычей ирренция вручную… Тут очень скверно всё налажено. Но вот погрузчик могли бы починить…» — он тяжело вздохнул и лёг на камень, подложив руку под голову. Теперь он не двигался, только мышцы на левой руке едва заметно напрягались, — камень нужно было расшатать ещё на пару сантиметров, чтобы у Гедимина хватило сил выдернуть цепи…

Из-под скалы донёсся лязг плохо пригнанной брони — кто-то из охраны быстро приближался к ущелью. За ним шли ещё двое; посмотрев на них краем глаза, Гедимин зашевелился и сел. Он увидел знакомые скафандры — синий с красными зигзагами и чёрный, форму командира корабля и реакторщика.

— Оригинальный способ содержания, — хмыкнул командир, остановившись под скалой. Он посмотрел на Гедимина и повернулся к реакторщику. Тот таращился на сармата во все глаза, только что рот не распахнул (или распахнул, но под респиратором было не видно). Гедимин озадаченно мигнул.

— Ещё не доехав до лагеря, он убил охранника и выпустил полный фургон макак, — проворчал «местный». — Сколько бы он просидел в бараке — минуту, две?

Поймав взгляд Гедимина, капитан приподнял руку в приветственном жесте и толкнул оцепеневшего реакторщика.

— Он?

Тот поспешно закивал.

— Вытаскивай, — буркнул капитан, разворачиваясь к охраннику. Затрещина вышла гулкой — шлем загудел, охранник попятился, прикрываясь руками.

— А я что? Приказ коменданта…

Реакторщик уже стоял на скале, перехватив цепь рядом с рукой Гедимина. Через пару секунд сармат отделился от скалы и, досадливо поморщившись, содрал с себя наручники.

— Хорошо, когда кисть свободна. А то неудобно было, не подцепить, — смущённо пояснил он опешившему реакторщику. Это был не Хольгер, как сначала померещилось изумлённому Гедимину, — другой сармат с красными глазами и чистой, почти белой кожей.

— Вот же ублюдки, — поморщился он, посмотрев на охранника. Тот ползал под скалой, подбирая остатки цепей и наручников, и с опаской косился на капитана.

— Лагерь, — пожал плечами Гедимин. — Вроде бы им так положено. Ваш «Бет» стоит под погрузкой?

Реакторщик закивал, протягивая Гедимину руку.

— Мы с Корсеном только перед вылетом узнали, что вы здесь. Комендант Элджер…

— Фьонн, хватит болтать, — капитан нетерпеливо махнул рукой. — Гедимин Кет? Был реакторщиком на «Фениксе»?

— Корсен, я же рассказывал, — недовольно сказал Фьонн. — Он был…

— Не тебя спросили, — Корсен слегка надавил на его плечо, и реакторщик замолчал. — Фьонну нужен толковый сменщик. Наш пилот-лучевик погиб, Фьонн заменил бы его, но некого посадить к реактору. Не экипаж, а трусливые мартышки!

Гедимин мигнул.

— Ты собирался дать реактор… матросам? Ты в своём уме? На первом же Прожиге…

Фьонн едва заметно вздрогнул. Сарматы переглянулись, и Корсен крепко взял Гедимина за плечо.

— Умеешь вести Прожиг? Мы тебя забираем. Всё равно, кому ты там пособник. Эй, ты, hasukemu! Скажи своим — этого забрал майор Корсен.

…В посёлке охраны всё же была душевая — и целый час Гедимин был там один и не вылезал из мыльной воды. Он оттирал кожу от въевшейся пыли с таким остервенением, что она из серой стала багровой, — впрочем, ненадолго, до прохладного душа, смывшего и грязь, и отвращение. Отряхнув от воды отстиранный комбинезон, сармат надел его, подтянулся на выступе под потолком, разминая мышцы, довольно хмыкнул и вышел на улицу. Майор Корсен ждал его там, периодически поглядывая на разгружаемый склад. Одинокий погрузчик, закончив первый рейс, возвращался к бараку; по всему выходило, что работы затянутся не на один день.

— Я завёл бы второй погрузчик, — сказал Гедимин, издалека заглянув под пластины вскрытого корпуса и обнаружив, что повреждения меньше, чем он ожидал. — Дай мне инструменты. Если нет ремонтной перчатки…

Корсен странно булькнул.

— Это потом, — сказал он, крепко взяв Гедимина за плечо. — Сейчас — на корабль. Фьонн сидит над реактором и трясётся, никак не могу выгнать. Уйми его, тебя он, кажется, послушает.

…Подойдя к реакторному отсеку, Гедимин с удивлением понял, что дрожит от радостного предвкушения. Прошло пять дней с тех пор, как он встал из-за пульта управления реакторами «Феникса»; сейчас ему казалось, что прошла вечность. «Опять реакторы,» — он едва заметно усмехнулся, глядя на закрытый шлюз со странной нежностью. «Не думал, что снова их увижу.»

Фьонн ждал его в шлюзовой камере, по щиколотку в растворе меи. Увидев Гедимина, он радостно ухмыльнулся и кивнул на стапель, с трудом размещённый в тесной камере. Там висела вскрытая броня — скафандр реакторщика, и Гедимин, присмотревшись, изумлённо замигал и вполголоса помянул уран и торий.

— Мой скафандр? — он вжался спиной в броню, привычным жестом смыкая пластины от горла до щиколоток. «Лучевое крыло убрали,» — с досадой отметил он. «А инструменты на месте.»

— Где вы его взяли?

— У коменданта Элджера, — ответил Фьонн, дожидающийся Гедимина у входа в отсек. — Он сказал, что вы на рудниках. Мы с Корсеном вылетели на день раньше — боялись, что вас уже нет в живых.

Гедимин смотрел на него, пытаясь вспомнить, в какой из его групп был этот курсант. Имя звучало незнакомо.

— Ты у меня учился? — неуверенно спросил он, выходя в реакторный отсек. — На «Гекате»?

Фьонн мигнул.

— Я только слышал про «Гекату». Здесь работал Миндже Юнь. Он рассказывал о вас.

— Миндже? Его я помню, — кивнул Гедимин, подавив облегчённый вздох — его память всё-таки не подвела его, и разум не пострадал ни от избиений, ни от бессмысленного сидения в колодках. — Ты учился у него? Где он сейчас, почему сделали замену?

Фьонн опустил взгляд.

— Он показал мне, что и как, и ушёл в лучевые пилоты. А в февральском рейде нас перехватили у Сатурна. Теперь я тут за двоих. Слишком трудно для меня.

Гедимин молча положил руку ему на плечо.

…Реактор был исправен. Это радовало — после предисловий Фьонна Гедимин не рассчитывал и на это. Пробный запуск прошёл удовлетворительно; два расстабилизированных твэла показали себя сразу же, и сармат вытащил их и засунул в контейнеры. Фьонн смотрел на его перемещения по активной зоне выпученными глазами, не двигаясь с места, и иногда отворачивался.

— Чего боишься? — Гедимин, увлечённый работой, заметил его состояние не сразу, а заметив, сильно удивился. — Реактор в порядке. Я ждал худшего. На базе заменим твэлы. Краевые сборки нетронуты, центральным топлива хватит.

Фьонн неуверенно кивнул, покосился на стену, на которой висели контейнеры с твэлами, и поёжился.

— Миндже говорил, что вы держите всё это в руках… как будто так и нужно. Я… — он посмотрел на приоткрытый спуск в активную зону и нервно сглотнул. — Я бы под расстрелом туда не пошёл.

Гедимин мигнул.

— В твоём скафандре это безопасно, — он тронул плечо Фьонна, проверяя подгонку пластин, и с удивлением обнаружил, что она сделана по всем правилам — брешей для излучения не оставалось, и бояться было совершенно нечего. — Даже если твэл «хлопнет»…

Зрачки Фьонна расширились до краёв радужки, и сармат понял, что пора заткнуться.

— Реактор пусть работает, — он плотно закрыл люк и проверил герметичность. — Пойдём посмотрим на «лучевое крыло». Наверное, там всё исправно, но проверить не мешает.

«Тут весь корабль не мешает проверить,» — думал он, проходя между отсеками и отмечая мелкие неисправности. «Ассархаддон за такое расстреливал. Мать моя колба! А я думал, все корабли вылизаны, как наш „Феникс“. Откуда эта летающая свалка⁈»

В отсеке управления они наткнулись на Корсена. Увидев Гедимина, он оживился и подошёл вплотную.

— Ну что? — спросил он, не скрывая тревоги.

— Заменим на базе два твэла, — ответил Гедимин. — А так всё исправно. Фьонн хорошо за ним следил. Только одно…

Он прикоснулся к шлему.

— Тут нет коммутатора. Можешь мне его вернуть?

Кроме коммутатора, бесследно исчезли все украшения, и даже полоски на плечах были тщательно закрашены. «Стивен,» — поморщился Гедимин. «Надеялся, что я подохну? Интересно, кого он взял на замену. Судя по всему, реакторщиков во флоте немного.»

— Само собой, — отозвался Корсен. — Можешь хоть сейчас отдать шлем техникам, они поставят коммутатор. Фьонн сегодня переедет в отсек управления, освободит тебе место. Обустраивайся в реакторном. Только одна проблема…

Он едва заметно поморщился.

— Приговор-то действует. Ты по-прежнему заключённый и по всем документам остаёшься в кагетском лагере. Я выясню, как это исправить, но пока будь осторожен. Здесь можешь ходить по всему кораблю, но далеко от него не отходи. А на базу тебе вообще нельзя.

Гедимин кивнул.

— Понятно. Спасибо, что вытащил из лагеря, — он притронулся к почерневшим рубцам на щеке и недобро сощурился. — Мы здесь надолго?

— Дней на пять, если не починят погрузчик, — ответил Корсен. — Как раз успеешь освоиться.

…Фьонн звал его на ночь в отсек управления, но Гедимин отказался и устроился в реакторном, постелив на полу матрас. Перед отбоем он опустил управляющие стержни, решив с утра провести ещё один испытательный пуск.

«Новый корабль,» — он посмотрел из-под приопущенных век на мерцающие мониторы и усмехнулся. «Меньше старого, но тоже сойдёт. Надо выяснить, что у них с Прожигом. Линзы выглядят так, будто их год не двигали.»

11 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник — галактика Вендана

— Atza teru! Tza tatzqa atta’anu!

Услышав знакомые слова, Гедимин радостно усмехнулся и развернулся к мониторам.

— Sa terke! Zaa tiikka, — ответил он, запуская реактор. Установка была всего одна, как полагалось по проекту «Бета», малого, однореакторного крейсера; но Гедимин по привычке иногда начинал искать вторую и удивлялся, не найдя её.

Окись ирренция, жёлтый кек, концентрат серебра и редкоземельных металлов, — весь груз был размещён в трюмах «Бета». Гедимин лично проверил, как принайтованы контейнеры, и много ли повреждений. За трюмы и условия хранения в них отвечал Корсен; к нему претензий у ремонтника не было, но сами ёмкости приносили из лагеря, и многие из них давно пора было утилизировать. Сармат распорядился накрыть всё дополнительным слоем защитного поля и понадеялся, что дальше корабля концентрат не утечёт.

Гедимин покосился на запястье. Отсутствие сигма-карты его не смущало — теперь он думал, что ничего интересного снаружи не показывают. Но объёмная карта, хоть и была, до сих пор не развернулась и не показала пункт назначения, и Гедимину это не нравилось. «Идём на „Мару“, потом на Альбиорикс,» — сармат притронулся к карте, вызывая коды Прожига и запоминая их. Впрочем, «адрес» «Мары» вместе с углом, под которым удобнее заходить к базе, он помнил безо всякой карты.

— Tza atta’an! — скомандовал майор Корсен. Палуба дрогнула. Реактор выдал отчаянную вспышку «сигмы», заплевав активную зону нейтронами. Гедимин мигнул — такую бурную реакцию он видел впервые.

— Тихо, — прошептал он, высовываясь из-за монитора и глядя на приоткрытый люк в активную зону. — Штатный взлёт. Выходим в космос.

Глупо было полагать, что реактор может его услышать, а тем более — понять, — но кривая «сигмы», взметнувшись в последний раз, вернулась к обычным для таких установок значениям. Гедимин проследил за падением числа нейтронов и, довольно кивнув, передвинул рычажок.

— Tza tatzqa jasu, — сообщил он, удивляясь про себя, что Корсен до сих пор не скомандовал начинать манёвр. «Бет» уже поднялся на пять километров и включил антиграв, отталкиваясь от планеты; через две-три минуты такого полёта атмосфера вокруг корабля становилась достаточно разрежённой для безопасного Прожига, и Гедимин не понимал, почему капитан так тянет.

В наушниках раздалось удивлённое хмыканье.

— Что? Ты хочешь устроить Прожиг?

Гедимин изумлённо мигнул — вопрос был более чем странный, особенно — от капитана пусть малого, но крейсера.

— Ну да. Так делать? — озадаченно спросил он. — В чём проблема с Прожигом?

— Ни в чём. Делай, — отозвался Корсен. — Atzesh saja! Tza tatzqa jasu… te’ek?

— Deka den una, — бросил Гедимин, переводя рычажок на пульте.

— Dek… nu… uk… shep… — послушно повёл отсчёт механический голос. Системы линз — впервые за год, если не больше — двинулись друг другу навстречу, и потоки излучения сошлись в одной точке.

— Safauw! — донеслось из отсека управления. Корабль дёрнулся в сторону, проводя экстренный манёвр. Гедимин изумлённо мигнул.

— Hetatza ya’fauw! — скомандовал Корсен, и сармат сбросил все стержни, растерянно глядя на мониторы. Ничего странного не происходило — реактор вёл себя как обычно, даже лучше, чем реакторы «Феникса» после таких резких манёвров…

— Atza teru! Гедимин, слушай внимательно, — судя по голосу, Корсен тоже был растерян и даже слегка напуган. — У тебя получилось. Портал был, его видели и едва в него не вошли. Но его ширина — тридцать метров, а «Бет» в поперечнике — сорок. Я так понял, ты этого не ожидал?

Гедимин мигнул. «Тридцать? Но как тогда проходил „Феникс“? Ему нужно пятьдесят, и мы шли не впритык. Что, мать моя колба, тут происходит⁈»

— Знаешь, как его расширить? — спросил Корсен, не дождавшись никакой реакции от растерянного сармата. — Если да — действуй. Если нет — мы своим ходом идём на Фебу.

— Идите, — отозвался Гедимин. — Если бы я знал о таких… переменах, я бы на Прожиг не пошёл. «Бет» не пострадал?

— Если бы я знал, я бы тебя предупредил, — вздохнул Корсен. — Но я в таких вещах не разбираюсь. Это наука… Atzesh saja! Tza tatzqa atta’anu!

Корабль шёл к порталу, ведущему в пояс астероидов. Гедимин растерянно щурился на мониторы, не различая показателей, — перед глазами стояли створы широких, слишком просторных даже для «Феникса», порталов, открытых силами одного реактора. «Ничего не понимаю,» — думал он, глядя на показатель интенсивности. «На „Фениксе“ работали две сборки плюс добавочный поток. На „Бете“ работают две сборки. По ним различий нет. „Добавка“, разумеется, меньше, но её там процентов пять. Сборки такие же. Интенсивность та же. Что могло измениться⁈»

13 мая 31 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

Их засекли ещё на подходе к Сатурну. Два часа корабль шёл под почти непрерывным огнём, то маневрируя среди космической пыли, то отстреливаясь от самоходных мин и сбивая дроны-наводчики. Гедимин, никак не участвующий в столкновениях, сидел в реакторном отсеке, отслеживал нейтронные вспышки, иногда — после особо удачного попадания — опускал управляющий стержень на пару сантиметров, болезненно щурился на мониторы и думал о неудачном Прожиге.

— А ведь нам ещё обратно лететь… — тяжело вздохнул Фьонн, обращаясь к кому-то из пилотов. Корабль осторожно вползал в свободный док.

— Зачем обратно? — не понял Гедимин. — Нужно столько руды?

— Мы приписаны к Кагету, — отозвался Фьонн. — Здесь для нас ни места, ни рук.

— А ремонт? — спросил Гедимин. — Корабль повреждён, и твэлы нужно менять…

— Топливо запросим, должны выдать, — включился в разговор Корсен. — Ремонт — своими силами. Если хочешь помочь, я возражать не буду. Только из корабля не выходи. Завтра пойдём на Альбиорикс, отстоимся там, сколько нужно, потом вернёмся на Кагет. Пока живи на корабле. Тебе точно удобно спать у реактора? Скажи — тебе найдут хорошее место.

— Не надо, — сказал Гедимин, отстёгиваясь от кресла. — Пойду к техникам, попробую помочь.

…С корабля сняли весь ирренций и часть урана — то, что шло на изготовление ракет и бронебойных снарядов. Взамен привезли пластины и балки для ремонта покорёженных переборок и выправления обшивки. Гедимин лазил по завалам обломков, выдирая куски кабеля, — проводов не хватало, разрывы сшивали тем, что удавалось найти.

— Ну обсидиан-то дали? — с ходу спросил он у вернувшегося с твэлами Фьонна. — Тебе нужно менять шесть линз, мне — дорабатывать прожигатель…

Фьонн развёл руками.

— Только для приписанных крейсеров, — процитировал он ответ интенданта. — Да не волнуйся, пока летает…

Гедимин поморщился.

— Что значит — для приписанных? А нам где снабжаться, на Кагете?

— Что ты ищешь? — спросил, остановившись, пробегающий мимо корабельный техник. — Посмотри в ракетных шахтах. Всё, что там есть, можешь брать.

Гедимин мигнул.

— Что значит — могу брать? А ракетчики?

— У нас нет ракетчиков, — ответил техник, и Фьонн согласно кивнул. — С тех пор, как стали рудовозами, ракеты нам не положены. Ты что, не заме… А, из реакторного не видно. У нас из орудий только турели и два гравитрона.

— Кидаемся булыжниками, как древние макаки, — подтвердил Фьонн. — Нет, того, что нам надо, в ракетных шахтах нет. Пойдём в реакторный. Можно мне будет войти внутрь, когда ты будешь менять топливо? Сам я пока опасаюсь…

«Ракет нет, прожигатель не работает,» — Гедимин смотрел на переборки со следами многочисленных повреждений, починок и вторичных повреждений и угрюмо щурился. «Это один „Бет“ такой — или остальные не лучше? Что-то другое предполагалось при производстве, это я помню точно…»

— Фьонн, а москитный флот у вас есть? — спросил он, приостановившись у входа в реакторный отсек. — Я не видел на корабле ни одного филка. И экзоскелеты тоже не попадались.

— Флот?.. У нас тут два звена «Лантернов» и один «Фенрир», — ответил Фьонн, заметно смутившись. — И ещё есть дроны-разведчики.

— Мало для крейсера, — качнул головой Гедимин. — А «Ицмитли» и «Стимфалиды»?

Фьонн вздохнул.

— Мы не боевой корабль, Гедимин. Мы — рудовоз. Нам такой роскоши не положено. Нам и «Лантерны» не хотели выделять.

Под ногами забулькал дезактивирующий раствор. Гедимин отвернулся к люку, проверяя герметичность. «У этого „Бета“ очень скудное вооружение. Другие, насколько я знаю, вооружены лучше. Возможно, и прожигатели у них работают,» — думал он, но сам видел слабые места в своих рассуждениях. «Фьонн говорит, что ни с кем на базе не общается. И я вот тоже не общался. А теперь вот и не с кем…»

17 мая 31 года. Альбиорикс, промышленная база «Красный бог»

«Никогда не был на Альбиориксе,» — думал Гедимин, выглядывая наружу сквозь временно разобранную обшивку. Брешь была невелика, и изнутри её прикрыли защитным полем, но на корабле на всякий случай объявили кислородную тревогу. «И сейчас, собственно, не побывал,» — вздохнул про себя сармат.

Из пролома была видна небольшая часть дока, отведённого прибывшему рудовозу. Техники Альбиорикса согласились провести частичный ремонт — как понял Гедимин из переговоров по внутренней связи, это для капитана Корсена было большим везением и редкой удачей. Изнутри док ничем не отличался от аналогичных помещений на Фебе или Гималии; в служебные, а тем более — жилые отсеки «Красного бога» Гедимина не выпустили, но из рассказов Фьонна следовало, что все отличия — в температуре воздуха и цвете униформы местных сарматов. На Альбиориксе добывающий комплекс стоял в окружении заводов и верфей, непрерывно пополняющих сарматский флот; Гедимин не отказался бы на всё это посмотреть, но туда не пускали даже Фьонна.

— Не надо тут стоять, — раздался в наушниках голос «лучевого пилота» — тот незаметно подошёл сзади и тронул Гедимина за руку. — Техники злятся.

— А, — отозвался сармат, неохотно отворачиваясь от пролома и столпившихся там сарматов. — Не вижу причин, но — ладно. А ты чего не на базе?

— Что там делать? — пожал плечами Фьонн. — У нас на палубах просторнее, чем на этой базе.

— Ты выглядывал наружу? — спросил Гедимин, выбираясь из вспомогательных отсеков на «просторные» палубы; просторно там было бы только филкам и людям, а Гедимин не мог пройти, не задев плечом переборку. — Видел Юпитер? Вблизи он, наверное, огромный.

Фьонн качнул головой.

— Нет, не видел. Тут не одобряют вылезание наружу. Кажется, его нигде не одобряют.

«Бет» уже сдал «Красному богу» груз руды, и трюмы наконец опустели. Корсен договорился о замене повреждённых контейнеров; новые привезли ещё вечером, и через несколько часов, как только местные техники заделают дыру в обшивке, рудовоз собирался покинуть планету. Гедимин перед отлётом проверял системы реакторного отсека, забравшись в активную зону. За его спиной, стараясь держаться на максимальном расстоянии от движущихся и излучающих предметов, стоял Фьонн и пристально за ним следил.

— Боишься диверсии? — не выдержал наконец Гедимин, в шестой раз наткнувшись на его внимательный взгляд.

— Нет, просто смотрю, — мотнул головой Фьонн. — А это правда, что ты разговариваешь с реактором?

Гедимин мигнул.

— Разговаривать с механизмами бессмысленно, — сердито ответил он. — Кто сказал тебе такую чушь? Миндже?

Фьонн неопределённо пожал плечами.

— Сейчас ты гладил сборку, — заметил он. Гедимин, вздрогнув, отдёрнул руку.

— Иди наверх, — буркнул он, недобро щурясь на пришельца. — Не люблю, когда смотрят под руку.

Он не прикасался к реактору, пока Фьонн не выбрался из активной зоны, и люк за ним не закрылся. Тогда Гедимин, воровато оглянувшись через плечо, погладил сборку двумя ладонями.

— Не бессмысленно, — прошептал он с виноватой усмешкой. — Может, и глупо. Но явно не бессмысленно.

Часть 13

19.05.31–20.10.30. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник — Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

19 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

У капитанской рубки не было часовых, но Гедимин всё же приостановился и с сомнением покосился на воодушевлённого Фьонна. «Может, не стоит так сразу…» — подумал он, но одёрнул себя до того, как сомнения были озвучены. «А ты привыкаешь к субординации, Гедимин. Раньше ты ни секунды бы не думал. Вот Стивен бы порадовался…» — он криво ухмыльнулся собственным мыслям и отодвинул крышку люка.

— А, это вы, — Корсен, копавшийся в стенной нише, прикрыл её и повернулся к пришельцам. — Обежали уже весь корабль? Техники просили, чтобы Гедимин, давая советы, соизмерял свои желания с их возможностями. Или давал вместе с советами инструкции по добыче нужных деталей. На нашей базе, увы, в избытке только макаки.

Фьонн, перешагнувший порог на две секунды раньше Гедимина, только отмахнулся.

— Ну пусть не слушают умного сармата! Вот уж это — не его проблема… Гедимин, скажи, что ты придумал!

На слове «придумал» Корсен едва заметно вздрогнул. Гедимину стало не по себе. Он попытался вспомнить, чем и когда мог напугать капитана до такой степени, но в голову ничего не пришло.

— Я знаю, где взять обсидиан, — сказал он. — Тут многие детали требуют замены. Если переплавить их, добавив новое сырьё…

Корсен нетерпеливо махнул рукой.

— Знаешь, где взять? Говори.

— Эти горы — вулканические, — сказал Гедимин, проглотив несколько фраз вступления. — Сложены из изверженных пород. Здесь должно быть много природного обсидиана. Если походить по окрестностям…

Корсен поднял руку, прерывая его на полуслове.

— А, это вроде геологоразведки. Чем-то таким мы занимались на Марсе. Но про обсидиан я ничего не знаю. Ты видел, как он выглядит? Найдёшь на местности?

Гедимин, поколебавшись полсекунды, кивнул. «На местности — не видел. Эти куски, которые присылал Конар… Они вроде были необработанными? Как-то так эти вещи должны выглядеть в горной породе…»

— Ага, — протянул Корсен, уловив его сомнения. — Тогда иди и…

Он замолчал, поднеся руку к респиратору.

— Что? — встревоженно посмотрел на него Фьонн.

— А то, что приговор ещё действует, — медленно, глядя себе под ноги, проговорил Корсен. — Ни метеорита не добился, пока мы сидели по базам… нужно обращаться к адмиралам, а как я на них выйду?

Гедимин с недоумением смотрел на него, ожидая какого-нибудь объяснения для такой резкой смены темы. Его приговор (о котором он вспоминал не чаще, чем слишком широко открывал рот, задевая шрам) вроде бы никак не был связан с наличием обсидиана в Обугленных горах.

— Для местных ты, — Корсен заметно смутился, но всё же договорил, — беглый каторжник. И они откроют огонь, если увидят…

— Tzaat hasukemesh! — возмущённо воскликнул Фьонн.

— Тихо, — поднял руку Корсен. — Тебя можно выводить только под конвоем. Подожди, пока я найду пару вооружённых сарматов.

— Я пойду, — тут же вызвался Фьонн. — У меня есть бластер.

Гедимин мигнул. Не то чтобы ему было нужно оружие (кроме того случая, когда его скрутили солдаты Стивена, но там бластер не помог бы), но только сейчас он понял, что всё время службы провёл без него — а вот у Фьонна есть одноручный «Фокка», встроенный в левый рукав, и наплечные крепления для кинетической винтовки.

— Да, и винтовку возьми, — кивнул Корсен. — Там ещё Йоргис болтается без дела. Бери его и отправляйся.

Выйдя из шлюза, Гедимин снял шлем и вдохнул полной грудью. Воздух чужой планеты пах мокрым камнем, аммиаком и сероводородом. Последние два запаха были настолько сильными, что сармат удивлённо мигнул — ветер дул с гор, и воздушные массы с озёр, наполненных гниющими растениями, вроде бы должны были двигаться прочь от лагеря.

Сделав несколько шагов и выйдя из-под защиты корабля под ветер, с силой толкающий в левое плечо, Фьонн остановился и повернул голову к Гедимину.

— А куда идти?

Тот неопределённо махнул рукой.

— Подальше от лагеря. Надо подойти к горам и поискать осыпь, — он судорожно вспоминал основы геологии, изученные когда-то в Ураниум-Сити. — Без охраны и беглых каторжников.

Идти по утрамбованной, но всё же не каменно-твёрдой земле было тяжело, казалось, она сейчас вытечет из-под ног, — Гедимин успел отвыкнуть от «естественной среды» и с трудом осваивался на Кагете. Рядом с лагерем растительности было немного — или вообще не было, если не относить к ней цветные пятна, распластанные на тонком слое почвы; когда стена ветрорезов осталась позади, растительность приподнялась на два десятка сантиметров, а под ногами захрустели белые панцири. «Мать моя колба,» — Гедимин, вспомнив ещё один обрывок информации, досадливо поморщился. «На осыпях тоже растёт трава. И со временем дёрн полностью их скрывает. М-да… вот скрепер-то мы и забыли.»

Из лагеря донеслись крики и выстрелы. Сармат вздрогнул и ускорил шаг, стараясь не оглядываться.

— Ну надо же, — пробормотал за его спиной экзоскелетчик Йоргис. — Эти горы больше, чем я думал. Раз так в двести больше.

Фьонн остановился и окликнул Гедимина. Стрельба уже стихла, и сармат нехотя повернулся к нему, стараясь на лагерь всё же не смотреть.

— Пешком долго, — сказал пилот, переглядываясь с экзоскелетчиком. — Мы вдвоём тебя поднимем. Полетим вдоль хребта, когда увидишь свою осыпь — спустимся.

Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Хорошая мысль. У тебя есть «крылья»?

…Двигатель «Лантерна» был достаточно мощным, чтобы Йоргис нёс Гедимина практически в одиночку. Фьонн, неловко подпрыгивая на несбалансированных потоках, болтался вокруг, иногда с ними сталкиваясь, и показывал пальцем на разноцветные скалы:

— Это? Нет? Вон то? А что, нет? Камни же чёрные!

— Здесь, — сказал через семь минут Гедимин, кивнув на серый каменный «язык», на две сотни метров выдающийся в степь. Их тут было много; этот был шире других, — застывший много лет назад лавовый поток, сильно искрошенный ветром и корнями растений. Минерал, видимо, был рыхлым, и травы покрыли его сплошным ковром и раскрошили несколько метров породы в песок. Гедимин поднялся по склону, уходя в крошево по щиколотку, и нашёл под ступнёй что-то колкое.

— Здесь, — повторил он, сдирая дёрн. Наружу потёк серый песок — мелко раскрошенная пемза с остатками губчатой структуры. Гедимин запустил в него ладонь, встряхнул и снова раскрыл — меж пальцев задержались чёрные каменные капли. Переложив камешки на другую ладонь, сармат поднёс к ним щупы анализатора. Прибор пискнул, выводя на экран химический состав. «Оно,» — Гедимин, не слишком уверенный в своих геологических познаниях, облегчённо вздохнул, обнаружив привычные составляющие вулканического стекла. «И… похоже, тут, снизу, очень много урана. Тут везде его примеси. Надо запомнить — для реактора этот обсидиан не годится…»

— Вот это мы ищем? — Фьонн кончиком пальца тронул каплю чёрного непрозрачного стекла. — Надо же… Я не думал, что оно такое мелкое.

«Куски из Спрингера определённо были крупнее,» — вспомнил Гедимин. «Наверное, тут как со всеми рудами — где больше, где меньше…»

Сармат поднял над головой сигма-сканер, просвечивая лавовый «язык». Обсидиана было много, но сканер не выдавал крупные скопления, — стеклянные капли равномерно распределились в каменном крошеве. Их было труднее разрушить, они уцелели в корнях растений, но самые крупные из них в поперечнике не достигали и пяти сантиметров. «М-да, работка…» — Гедимин сдержал раздосадованный вздох и сел на склон, разворошив перед собой рыхлую почву. Капли чёрного стекла блеснули под пальцами.

— У тебя контейнеры? Дай один сюда. Сделаем решето.

…Гедимин собирался сделать несколько сит, но обошлись одним — сквозь решётку не просыпались не только кусочки обсидиана, но и крупные обломки пемзы, и растительные остатки, и Фьонн взялся сортировать просеянное. Йоргис, пару минут пронаблюдав за добычей обсидиана, отвернулся и долго смеялся. Работа шла не слишком быстро, но ценный минерал понемногу накапливался в отдельном контейнере, и можно было надеяться до сумерек насобирать хотя бы на один «сердечник» «лучевого крыла».

— И что с ним делать потом? Плавить? — расспрашивал Фьонн, копаясь в мелких камешках и отбрасывая в сторону прелую органику. — Нужна какая-то печь?

— Подожди с печью, — отозвался Гедимин, проверяя состав почвы — он всё-таки надеялся наткнуться на богатый обсидианом слой и сократить время просеивания. — Тут много урана и тория. Сначала надо будет убрать их.

— Уран? Торий? — Фьонн недоверчиво посмотрел на чёрные капли. — Они всегда в таких камнях? А в линзах их не должно быть?

— Нет, бывают. В линзах для прожигателей, например, — Гедимин нашёл крупный — целых четыре сантиметра в длину — обсидиановый «самородок» и задумчиво его рассматривал. — Для прожигателя чем больше тория, тем лучше…

Йоргис, услышав знакомые слова, подошёл поближе и снял с плеча один из своих бластеров.

— У меня есть ручной прожигатель. Там, внутри, такие чёрные песчинки?

— Это материал, — буркнул Гедимин, уловив в его голосе насмешку. — Сырьё для твоего экзоскелета в начале производства выглядит не лучше… Стой! Прожигатель у тебя есть? Он работает?

Йоргис кивнул.

— Я бы показал, но на грохот охрана сбежится, — вернув бластер в крепления, он махнул рукой в сторону лагеря. Гедимин едва расслышал его слова — он задумчиво смотрел сквозь сармата и видел мерцающие края портала. «Прожигатель реактора потерял часть мощности. Ручной — нет. Или… или на стрельбах эффект сужения прокола незаметен. Бабахает — и ладно… Да, определённо Йоргис не измерял ширину прокола…»

— Гедимин! — Фьонн толкнул его в плечо; от неожиданности сармат едва не выронил сито. — Ты устал? Йоргис, иди сюда! Ты сменишь Гедимина, пока он отдыхает.

Гедимин хотел отказаться, но перевёл взгляд на прожигатель на плече солдата — и передумал. «Пока они тут копают, будет время для эксперимента,» — он покосился на анализатор. «А охрана не сбежится…»

— Пока ты копаешь, дай мне свой бластер, — попросил он Йоргиса. — Я поставлю один опыт.

Экзоскелетчик посмотрел на него с большим сомнением, но прожигатель всё-таки отдал.

— Только не сломай, — буркнул он, неловко присаживаясь на сыпучий склон. — Нового тут не найдёшь.

Гедимин отошёл от них на двадцать шагов вверх по склону, туда, где травы уже не было, — начинались голые каменные уступы, на которых потерять мелкую деталь было сложнее. «Давно не ставил опытов,» — думал сармат, разбирая прожигатель и откладывая в сторону всё ненужное. «Ага, вот так. Настройка на вакуум… вот фокусное расстояние, — вон там поставлю анализатор…»

Через четверть часа установка была готова; пристроив сигма-сканер в расщелину между камней, сармат встал с прожигателем наизготовку. Он сделал два десятка выстрелов, слегка смещаясь вправо от первоначального положения. Когда он закончил, воздух над склоном горы слегка посвечивал зелёным, но спустя полсекунды этот эффект пропал.

— Гедими-ин! — крикнул с холма Фьонн. — У нас второй конте-ейнер! Сколько всего на-адо?

— Этого мало! — крикнул в ответ Гедимин — и, спохватившись, щёлкнул коммутатором, настраивая связь. — Будем собирать, пока не стемнеет. Мне тоже нужен обсидиан. Есть одна мысль…

Через десять минут он спустился к Фьонну и Йоргису, вернул бластер владельцу и, забрав у него сито, принялся процеживать песок. Анализатор, снова вставленный в броню на запястье, хранил собранные данные. Проверять их следовало вдумчиво, в тишине, вдали от назойливых белых «жуков», цепляющихся за любую подставленную поверхность, и песка, забивающегося во все щели. «Вечером займусь,» — думал Гедимин. «Приятно снова заняться наукой. Надеюсь, не разучился.»

21 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— Ага, — сказал капитан Корсен, посмотрев на баки, заполненные меей. Красная жижа стала тёмно-багровой, впитав в себя обсидиановую крошку; Гедимин, подзабывший свойства меи, надеялся, что на промывке она не забьёт решето комками.

Обсидиан собирали уже двое суток, и счёт пошёл на десятки килограммов. Сегодня Фьонн и Йоргис порывались снова уйти в степь, но Корсен поймал их у шлюза и вернул на корабль. По пути они успели рассказать, чем занимались эти два дня; теперь Гедимин настороженно щурился на Корсена и думал, как он отнесётся к примитивным технологиям добычи минералов. «А ведь нам ещё строить печь…»

— Вот эта… дробь — и есть обсидиановое сырьё? Да, так сразу не опознаешь, — он подцепил пальцами один камешек и с прищуром посмотрел на него. — Фьонн рассказывал, как вы её собирали. Я такого и в кино не видел.

Гедимин молчал. Он успел заметить, что обсидиан и возня с ним вызывают у экипажа «Бета» странное веселье, и вспомнить, как двадцать пять лет назад перекапывал свалку на окраине Ураниума. «Сюда бы Хольгера,» — думал он, глядя на бордовую жижу. «Иджес тоже был бы не лишним. Фьонн — толковый сармат, но… начинали мы не с ним.»

— Ты бы сначала мне сказал, — продолжал Корсен. — Я же не знаю, что это за сырьё. В лагере полно макак. Выделили бы десяток, и они рылись бы в песке, сколько нужно.

— Нет, — отозвался Гедимин, сдерживая дрожь. — У меня такого не будет.

— Что… — начал было Корсен, но, посмотрев ему в глаза, осёкся. — Ты зря ровняешь себя с ними. Ты — сармат. Мало ли куда тебя по случайности отправили!

— Ты знаешь, где взять плавильную печь и прокатный стан? — спросил Гедимин, сделав вид, что ничего не слышал. — У твоих техников, в лагере?

Корсен развёл руками.

— У нас тут не завод, теск. Никаких таких вещей на корабле нет. Можешь разобрать ракетные шахты — может, там чего найдётся.

…Гедимин копался в остатках оборудования ракетной шахты. «Лаборатория» под свалкой в Ураниум-Сити вставала перед глазами, как живая; после пяти лет работы в «Гекате» сармат чувствовал себя, как уроненный прямо в эту свалку. «Навыки и умения,» — спрятав в «карман» очередной моток кабеля, он тяжело вздохнул. «Всё, что остаётся, когда лабораторию взрывают. Посмотрим, не разучился ли я делать печи.»

Вчера вечером, выгнав Фьонна обратно в отсек управления, он два часа изучал показания, записанные сигма-сканером. Позавчерашний опыт был не последним — вчера Гедимин провёл ещё две серии, утром и вечером, и у него уже были параметры шестидесяти макропроколов. То, что получалось у ручного прожигателя, когда-то — когда Линкен хвастался первыми образцами нового оружия — имело три миллиметра в поперечнике; сейчас оно ужалось до двух, хотя интенсивность излучения практически не изменилась. Гедимин смотрел на данные с нарастающим недоумением. Что-то серьёзно поменялось за два года — что-то из разряда физических констант.

«Сюда бы Константина,» — думал он, с досадой щурясь на экран. «Посчитал бы, к чему это. Что изменилось? Ирренций? Мембрана?»

Ирренций несомненно изменился — чего стоило одно уменьшение критической массы для кагетского металла, — но чем дольше Гедимин сверял данные, тем сильнее ему казалось, что дело не в ирренции. «Надо проверить реакторный прожигатель,» — думал он. «Прожечь пару порталов и кое-что сравнить…»

… — Электричество? — Фьонн недоверчиво смотрел на кабели в руках Гедимина. — Плавить камень в электропечи?

— У нас тут реактор, — отозвался Гедимин. — Можно строить металлургический завод. Всё расплавится, главное — удержать…

В свободном трюме стоял бак с обсидианом, залитым меей. На дезактивацию минерала отвели три дня. Гедимин, поручив Фьонну несложную работу, думал, как отлить стержень с лопастями и остудить его, не расколов. «Выкопать углубление…» — он досадливо поморщился. «Опять какое-то дикарство. Планета, что ли, так влияет…»

24 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

Обсидиановые отливки остывали в глубоких ямах, медленно отдавая тепло. Конструкция, свёрнутая Гедимином из защитного поля, обеспечивала равномерный отток горячего пара и не подпускала к ямам зевак. Их, к большому удивлению сармата, собралось много — весь экипаж «Бета» сошёл «на землю» и толпился вокруг, пока Корсен не загнал их на корабль. Охранники лагеря, покинув свои посты, сошлись к воротам и частично залезли на ветрорезы, частично вышли и встали по краям защитного поля, надеясь увидеть под ним что-то интересное. Ничего, кроме верхней кромки звёздчатых отливок, они рассмотреть не могли, — температурные датчики транслировали информацию прямо на передатчик Гедимина, сканер отслеживал целостность деталей, а по кромке судить нельзя было ни о чём — разве что о том, что отливку из ямы ещё не вынули. Однако охранники не расстраивались; некоторые ушли, но на их место, сменившись на постах, пришли новые. Лагерь стоял пустой, только в ущелье вразнобой грохотали дробилки.

— Чего им тут надо? — тихо спросил Гедимин у Фьонна. — Пока они тут глазеют, весь лагерь разбежится.

— А куда бежать? — отозвался пилот. — В степи негде спрятаться. В горах нечего есть. Да и в степи, в общем-то, нечего, если ты макака. Траву они не щиплют. Без огня ночь не переживут. По огню их найдут мгновенно. Без огня — на пару часов позже. Или сами прибегут, если раньше не сдохнут.

Гедимин вспомнил пленных, разбегающихся из вскрытого фургона. «Большую часть должны были поймать вместе со мной. Если кто-то успел уйти, — где они сейчас? У них были бластеры…»

Он покосился на остывающие отливки. Маловероятно было, что человек с ручным бластером нападёт на лагерь, охраняемый экзоскелетчиками, и тем более — на крейсер, но… Гедимину было не по себе.

«В ядерный могильник всех мартышек!» — сармат досадливо поморщился, отгоняя неприятные и бесполезные мысли. «Надо продолжить опыты. Новые линзы я пока не делал…»

— Корсен, — негромко сказал он в коммутатор. — Ты далеко? Есть дело.

Они вернулись на корабль, оставив двоих солдат охранять отливки. Фьонн следовал за Гедимином по пятам с тех пор, как нашёл его в лагере, и отогнать его удавалось, только если на корабле объявлялась тревога. Последнюю объявили вчера в полдень; Фьонн пояснил, что это еженедельная проверка готовности — бессмысленная, но всё же мешающая экипажу совсем уж расслабиться.

— Как там твоё производство? — спросил Корсен, увидев Гедимина.

— Завтра можно будет вынимать, — ответил сармат. — Пока не трогайте. Когда мы возвращаемся на Фебу?

— До десятого можешь не волноваться, — сказал Корсен, удивлённо мигнув. — Почему спросил? Хочешь построить тут ещё один цех?

Часовой у входа тихо фыркнул в респиратор.

— Я проведу пару опытов с Прожигом, — отозвался Гедимин. — Если бы Фьонн помог мне развернуть корабль от лагеря…

Корсен мигнул.

— Опыты с Прожигом… — задумчиво протянул он, внимательно глядя на сармата. — С реактора, да? Рискованно…

— А мне надо обкатать новые «крылья», — вмешался Фьонн, просительно глядя на капитана. — Нельзя же выходить в рейс…

Корсен поднял руку; его глаза вспыхнули азартным огнём.

— Учения! — его лицо осветилось изнутри, и Гедимин растерянно мигнул. — Послезавтра с подъёма вылетаем в пояс Гермеса. Проводим боевые учения.

Он хлопнул по столу, переключая мониторы с окрестностей корабля на его помещения.

— Atzesh saja! Tza tatzqa sulaja!

«Tatzqa sulaja», — Гедимин едва заметно вздрогнул — с такой формулировкой он ещё не сталкивался. «Быть готовым ко всему…»

— Учения? — Фьонн подпрыгнул на месте. — И в поясе астероидов⁈ Я пошёл…

Последние слова он выкрикивал уже из коридора. Корабль загудел, будто в его борта врезался десяток метеороидов. Гедимин смотрел на вспыхивающие сигналы, удивлённо мигая.

— Учения? В открытом космосе? Тогда… — он на секунду задумался, куда поставить сканер. — Тогда мне нужны будут данные с бортовых сигма-сканеров на носу «Бета».

— Хоть по всей броне, — отозвался Корсен, хлопнув его по плечу. — Иди, теск. Готовь реактор к учениям.

Гедимин заглянул в реакторный отсек — ненадолго, убедиться, что всё в порядке, и в космос можно выходить хоть сейчас. На обратном пути он столкнулся с Фьонном, собирающимся войти в камеру дезактивации.

— Здорово ты придумал с этими учениями! — выпалил пилот, едва люк приоткрылся. — Мы их не проводили… я уже не помню, сколько.

Гедимин мигнул.

— Тебе нравятся учения? — спросил он. «Прямо как Линкен,» — пронеслось в мозгу. «Он тоже любил учебные вылеты. Ждал боевых, считая дни. А этим чего не хватает? К Фебе еле пробились…»

— У нас не бывает учений, — вздохнул пилот. — Мы же рудовоз. А пока нас сюда не пригнали, «Бет» был боевым крейсером. Вот, смотри…

Он прикоснулся к полоскам на своём плече.

— Я получил лейтенанта за австралийский рейд. Полтора года назад. Теперь мы возим руду. За эти полтора года не наградили никого.

— Понятно, — отозвался Гедимин. — Скажи, почему крейсер вообще возит руду?

— Барку не пробиться — слишком много макак в космосе, — ответил Фьонн. — Сам помнишь, как мы шли к Сатурну.

— С Кагета можно открыть портал в любую точку Солнечной системы, — Гедимин щёлкнул пальцем по наручному передатчику. — Есть карты, списки кодов… Можно обычным глайдером возить руду хоть на Фебу, хоть на Альбиорикс. Обернулись бы за пять-шесть часов вместе с разгрузкой. Где порталы?

Фьонн мигнул. Он смотрел на Гедимина расширенными глазами, как будто тот излагал сюжет фантастического фильма и уверял, что всё показанное — чистая правда. Ремонтнику под его взглядом на секунду стало не по себе, затем он встряхнулся и сердито сощурился.

— Что опять не так⁈

— У местных? Карты и порталы? Ты шутишь, наверное, — покачал головой Фьонн. — Тут во всём лагере — ни одного «Лантерна», ни одного «Фенрира», только древние «Гармы» и трофейки. А ты говоришь — порталы…

…Солдаты подсадили его на верхний «бок» крейсера; можно было подняться самому, но не хотелось царапать когтями обшивку. Оттуда лагерь был виден, как на ладони, от ветрорезов до входа в ущелье и немного за ним, вдоль наискосок идущей скалы. Постройки жилой части от бараков для пленных отличались в основном толщиной стен — на свои жилища сарматы навесили дополнительный слой фрила. Отдельно стояла общественная душевая, пристроенная к станции водоочистки. Все остальные хозяйственные постройки, включая пищеблок и генераторную, можно было опознать только по надписям на стенах. Генераторная была отмечена зелёным знаком радиационной опасности — там, скорее всего, находились ЛИЭГи; в то, что у лагеря есть свой реактор, Гедимину верилось меньше, чем Фьонну — в порталы.

Сармат, преодолев странную смесь страха, жалости и отвращения, перевёл взгляд с жилой части на лагерь. Он немного расширился влево — появились два новых барака. Ничего похожего на припортальные дуги, никаких специальных терминалов, — ничего напоминающего о порталах Гедимин не увидел.

«А ведь было,» — думал он, озадаченно глядя на лагерь. «Целая перевалочная станция. Она ещё в начале войны действовала. Как быстро всё разваливается…»

26 мая 31 года. Галактика Вендана, система Гермеса, пояс астероидов

— Tza tatzqa jasu deka den una! — услышал Гедимин команду Корсена и прикоснулся к пульту управления.

— Dek… nu… uk… — обратный отсчёт вёл тот же голос, что на «Фениксе». Гедимин думал, что вспоминать корабль Стивена будет неприятно, но ничего, кроме грусти, не ощутил. «Кого он там взял в реакторщики?» — думал сармат, приводя в движение управляющие стержни и выводя реактор в пульсирующий режим. «Может, уже и у них Прожиг не работает.»

Где-то за обшивкой, в вакууме, разделяющем астероиды пояса Гермеса, вспыхивали и закрывались широкие порталы. Они вели на окраину Солнечной системы, туда, где ни один корабль землян не мог их обнаружить, но на всякий случай канониры были предупреждены о дронах-разведчиках. За два года войны этих устройств в Солнечной системе стало очень много — что-то могло долететь и до пояса Койпера.

Пока Гедимин не знал, насколько удачен Прожиг, и какие порталы удалось открыть, — о том, что они вообще появились, он узнавал по возбуждённым возгласам в отсеке управления. Точка схождения лучей была выведена вниз, в сторону от курса корабля, чтобы нос «Бета» случайно не застрял в проёме, но пилоты видели порталы и почему-то волновались. «Соберу данные, когда сядем,» — думал Гедимин, жалея, что не подключил сигма-карту и ничего не видит. «Надеюсь, весь реактор переделывать не придётся.»

29 мая 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— Старые «крылья» никогда так не работали. «Бет» лёгкий, будто без брони летим, — делился впечатлениями Фьонн. — Значит, это природный обсидиан… И что, все химики Ассархаддона так и не смогли его синтезировать?

Гедимин отвечал односложно — Фьонну сейчас нужны были не ответы, а свободные уши. До предпосадочных манёвров оставались считанные минуты, и пилот вскоре должен был замолчать и заняться делом.

Он снова подал голос уже в атмосфере, перед самой посадкой, — коротко вскрикнул, и сразу после этого крейсер повёл носом, и Гедимина поочерёдно вдавило в спинку кресла и в правый поручень. Он откинулся назад, чтобы не упасть на пульт управления, — корабль разворачивался над землёй, на такой скорости, что плавный манёвр исполнить было невозможно. Через пять секунд крейсер коснулся земли, оттормаживаясь «лучевыми крыльями». Они остановили массивный объект довольно быстро, но его содержимое, подчиняясь инерции, проехало вперёд. Гедимин, чувствуя, что кресло сейчас треснет, упёрся руками в пульт.

— Что там? Почему развернулись? — крикнул он в коммутатор.

— Полоса занята, — отозвался сердитый Фьонн. — Предупреждать надо, мать их пробирка, и не в последний момент!

Когда Гедимин, замурованный в недрах «Бета», добрался до главного шлюза, снаружи собрался почти весь экипаж, и Корсен на ходу отдавал команды, загоняя зевак обратно в крейсер. Гедимина он заметил не сразу — тот остановился в «слепой зоне», слившись с чёрной обшивкой «Бета». К кораблю размашистым шагом в сопровождении двух «Фенриров» шёл третий, светло-серебристый, почти белый, ярко блестящий на солнце. На его груди багровел знак Саргона.

— Что происходит? — отрывисто спросил «Фенрир», остановившись в пяти шагах от Корсена. — Почему «Бет» не на базе? Где вы пропадаете?

Гедимин едва заметно вздрогнул. «Этот голос я слышал,» — он вглядывался в тёмные экраны «Фенрира», надеясь увидеть лицо. «Кто-то с „Гекаты“…»

— Адмирал Никэс, «Бет» вернулся с боевых учений, — отрапортовал Корсен. «Никэс,» — Гедимин двинулся было вперёд, но вспомнил, что он беглый каторжник, и прижался спиной к защитному полю. Обшивка крейсера ещё не остыла, и поле шло пятнами.

— Да? — сильно удивился Никэс. — Похвально. Отчего-то комендант лагеря не знал, где вы находитесь.

— Он был предупреждён, — сухо ответил Корсен.

Гедимин посмотрел на лагерь и не увидел его — между ветрорезами и куском степи, куда приземлился «Бет», стояли четыре барка, «Феникс» и два «Циклопа», — грузовики с конвоем.

— Я здесь не для того, чтобы поднимать их боевой дух, — услышал он слова Никэса, ещё не закончившего разговор с Корсеном. — Верфи Элары переезжают на Кагет. Буду руководить монтажом, пока не позовут обратно.

— Верфи? Заводы? — Корсен заметно оживился. — Мой экипаж провёл здесь геологическую разведку и нашёл важное сырьё — обсидиан. Если не ошибаюсь, он нужен для «лучевого крыла»…

— Обсидиан? Он много для чего нужен, — отозвался Никэс. — Удачное открытие, майор Корсен. Буду ждать карты и описания.

Корсен протянул руку к плечу Гедимина — видимо, его маскировка оказалась менее удачной, чем он считал.

— Гедимин Кет очень хорошо проявил себя в этой разведке, — сказал капитан «Бета». — По правде говоря, это он нашёл обсидиан. Он был несправедливо осуждён, приговорён к кагетским рудникам… у меня готов доклад по нему. Я могу надеяться, что вы рассмотрите дело и…

Никэс вздрогнул всем телом — даже экзоскелет дёрнулся, едва не потеряв равновесие — и развернулся к Гедимину. Тот, уже не прячась, отошёл от крейсера.

— Гедимин Кет? Изобретатель «Седжена»? — голос Никэса дрогнул от волнения. — Я думал, он, как и вся база Ассархаддона, был ликвиди… Hasu! Ясно же было, что Ассархаддон нарушит приказ. Надо же… Хорошо, что ты жив, атомщик.

— И ты тоже, — отозвался Гедимин с едва заметной улыбкой. — Два года прошло…

Никэс махнул рукой.

— Значит, тебя ещё и приговорили, — он оглянулся на лагерь, скрывшийся за барками. — Дважды мертвец, да?

Он замолчал на несколько секунд. Гедимин не видел его лица и не мог понять, о чём сармат думает. Корсен, повернувшись к реакторщику, тоже молчал; его глаза странно расширились.

— С одной стороны, я должен бы ракетой лететь к Маркусу и вытаскивать тебя отсюда, — задумчиво сказал Никэс. — С другой… он помнит, что ты должен был умереть на «Гекате». Как бы за тобой не прислали расстрельный взвод…

Гедимин вздрогнул.

— Могут? — спросил он. Никэс махнул рукой.

— Лучше бы Маркусу не знать, что ты жив. А Хольгер тоже… ну да, глупый вопрос. Ассархаддон видал в ядре Сатурна все приказы Марка. Всегда было так, и с чего бы ему меняться…

Над степью разнёсся неприятный дребезжащий звук. Никэс молча вскинул руку в прощальном жесте и, резко развернувшись, пошёл к баркам. Корсен, крепко взяв Гедимина за плечо, втолкнул его в приоткрытый шлюз. Там уже стоял непривычно молчаливый Фьонн.

— Про «Седжен» — это правда? — спросил капитан, прижав сармата к стене.

— Да, — отозвался Гедимин; перед его глазами ещё стоял силуэт Никэса — ослепительно-белый на чёрной броне «Феникса». — Забавно вышло. Авария, случайное наблюдение, — и вот так я нашёл эффект «крыла». Чистейшая случайность. Странная всё-таки вещь — наука.

Сарматы переглянулись.

— И молчал, — Фьонн ткнул Гедимина кулаком в бок. — И он молчал! Сегодня же всем расскажу…

— Не трещи! — Корсен, взяв пилота за плечо, отодвинул его в сторону. — И то, что ты уже дважды мертвец, тоже правда? Вот же ты влип… И что теперь делать?

Гедимин пожал плечами.

— Мне всё равно. Пусти меня, я пойду в реакторный. Разрешение на данные сигма-сканеров всё ещё в силе?

…Фьонн пришёл к нему, когда сармат уже свёл все цифры в таблицу и задумчиво её рассматривал. «Повысить интенсивность на сорок процентов,» — думал он, мысленно выстраивая твэлы в нужном порядке. «Проще сказать, чем сделать. Придётся задействовать центральные сборки. Весь реактор станет нестабильным. Неприятно…»

— Корсен велел никому ничего не рассказывать, — сказал Фьонн, пристроившись за его плечом. — Но, в самом деле — а что теперь? Ты так навсегда и останешься на Кагете? Вот война закончится…

Гедимин пожал плечами.

03 июня 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— А… без Прожига совсем никак? — робко спросил Фьонн, через плечо Гедимина заглядывая в чертёж. Реакторщик, спохватившись, засунул ежедневник под пластину брони и сердито сощурился — «Рано тебе смотреть чертежи… и где ты, интересно, научился их читать?»

— Никак, — коротко ответил он, в последний раз посмотрел на мониторы — реактор «отдыхал» после учений, и ничего интересного с ним не происходило — и пошёл к выходу. — Я за обсидианом.

— У нас вроде ещё оставалось, — Фьонн, поспешно встав со свёрнутого матраса, пинком отправил его в ближайшую нишу и пошёл за Гедимином. — В контейнере на нижней палубе, рядом с печью. Мы тогда всё туда отнесли…

— Там мало, — отозвался Гедимин, прикидывая про себя, взять на раскопки старое решето или сделать новое из большой ёмкости. — Можно переплавить твои старые «крылья».

Фьонн мигнул и на всякий случай отодвинулся от сармата.

— Это запасные, — буркнул он. — Хорошо, пойдём за обсидианом. Я с тобой. Тут всё равно делать нечего.

Корсен (и большая часть экипажа с ним) ушёл сегодня в лагерь — там устроили горячую купальню. Кажется, это было личное распоряжение адмирала Никэса, и Гедимин, вспомнив об этом, в очередной раз удивился, что для такого дела местным сарматам понадобился адмирал. «В Ураниуме венерианцы как-то без адмиралов справлялись…» — угрюмо думал он, глядя на ряды ветрорезов.

Теперь их снова было видно — конвой, пригнавший на Кагет нагруженные барки, вернулся в Солнечную систему, оборудование и рабочих увезли куда-то в степь. В воротах лагеря выстроилась очередь из фургонов, облепленных охранниками, — даже гибель одного из сарматов не отучила экзоскелетчиков забираться на непрочные крыши и странные конструкции из стальных балок. Из лагеря доносились отрывистые крики — охрана сгоняла приехавших «макак» к баракам, кто-то даже выстрелил из станнера поверх голов — Гедимин видел сверкнувший над оградой разряд.

— Йоргис, ты где? — выяснял по общей связи Фьонн, отставший от рослого Гедимина на пару шагов. — Быстро к корме «Бета»! Мы с Гедимином… Что значит «ещё раз»? Если тебе щелбанов не хватает, так я сам могу их выдать. Ага, в скафандре…

Он раздосадованно фыркнул и отключил коммутатор.

— Нашёл время! Гедимин, мы немного свернём от лагеря, ладно? Там Йоргис, надо его забрать. Вдвоём мы тебя поднимем, а я в одиночку — навряд ли.

Сармат пожал плечами.

Обойдя корабль, он увидел десяток экзоскелетчиков из экипажа «Бета». Один из них стоял, выпрямившись во весь рост, и подозрительно озирался по сторонам, остальные сидели на каменистой земле и за чем-то внимательно следили. Гедимин не видел ничего, кроме их экзоскелетов, пока не подошёл вплотную и не заглянул в круг. Там по расчерченным дорожкам ползли четыре белых «жука» с яркими значками, нарисованными на панцирях. На открытой местности им было неуютно, и по прямой они передвигались медленно, каждую минуту норовя свернуть и спрятаться в чьей-нибудь броне. Один из сарматов следил за «жуками», осторожно выталкивая их обратно на дорожку при попытке побега. Остальные, ни к чему не прикасаясь, внимательно смотрели на разрисованные панцири.

— Йоргис! — крикнул Фьонн. Один из сарматов зашевелился, недовольно оглядываясь на пришельцев.

— Последний забег, — коротко ответил он и отвернулся. «Жук» с красной отметиной на спине дёрнулся в сторону, остановился, наткнувшись на подставленный сарматом палец, и пополз дальше, продвинувшись ещё на три сантиметра. Йоргис качнулся к нему и замер, напряжённо глядя на существо. Фьонн вздохнул.

— Последний, — он щёлкнул пальцем по спине Йоргиса и повернулся к Гедимину. — Видишь, чем они заняты? Сарматы, воины Саргона!

Гедимин пожал плечами.

— Занятие дурацкое, но вроде не опасное.

Двое сарматов, обиженно фыркнув, повернулись к нему, но тут прополз немного вперёд другой «жук», и о Гедимине все забыли.

— Раньше они стреляли по «жукам», — сказал Фьонн. — Так же рисовали на них знаки — часть «мишени», часть «ложные цели»… Полезная тренировка. Теперь им даже «жуков» лень ловить.

Гедимин вспомнил тренировки Линкена и поморщился — тот, хоть и псих с динамитом, не делал мишени из живых существ.

— Ничего полезного. Они же медленные. Вот если бы отстреливали дроны…

Фьонн вздохнул.

— Тренировочные дроны? У нас было немного на корабле. Забрали, когда мы стали рудовозом.

…Йоргис присоединился к ним через четверть часа. Гедимин уже почти забыл, куда собирался, увлёкшись доработкой чертежа, — к нему пришла пара мелких, но полезных идей. «Жуки» доползли до финиша, сарматы после недолгого спора устроили раздачу щелбанов, Йоргис, получив и выдав положенное количество, подошёл к Фьонну.

— И зачем было портить отдых?

— Мы летим за обсидианом, — ответил пилот. — Будешь просеивать.

…Сверху было много чего видно — например, как охранники выстроили привезённых пленных вдоль барака, и лагерный медик в грязно-белом экзоскелете идёт вдоль строя, быстро разделяя его на две неравные шеренги. Кого-то он выдернул за плечо и толкнул от стены; разряд бластера попал человеку в голову, и его череп взорвался, забрызгав всех мелкими кровяными брызгами. Гедимина передёрнуло.

— Комендант предлагал поделиться рабочей силой с адмиралом Никэсом, — на лету рассказывал Йоргису Фьонн. — У него тут много макак, а рудник один.

«И тот легко заменяется одной сольвентной установкой,» — подумал Гедимин, переводя взгляд с предгорий, занятых лагерем, на пустынную равнину. На горизонте виднелся тёмно-серый купол — внешние конструкции «Элары», промышленной базы, переехавшей с орбиты Юпитера на Кагет. Её быстро достраивали; ветер постоянно доносил оттуда шум механизмов и короткие команды бригадиров.

Йоргис дёрнулся, и на долю секунды Гедимину показалось, что сейчас они втроём рухнут прямо на плато.

— Hasu! — потрясённо выдохнул Фьонн. — Они роют нашу осыпь!

Над «языком» раскрошенной пемзы, далеко выдающимся в степь, стоял проходчик. Его рабочая часть глубоко погрузилась в холм. Ему даже бур был не нужен — рыхлое крошево от одной вибрации превращалось в песок и засасывалось внутрь. Из-под брони проходчика торчали две трубы — одна уходила в контейнер, установленный на прицепе, вторая — в сторону, и из неё безостановочно вытекал серый песок. «Язык» древней лавы укоротился на полторы сотни метров, и было ясно, что проходчик «доест» его ещё до темноты.

— Что они тут забыли? — Фьонн потянулся к шлему и, сдвинув пластину на респираторе, заорал:

— Sa— ata!

— Не услышат, — буркнул Гедимин, глядя на широкие траншеи за «огрызком» осыпи. Проходчик рылся тут не первый день, — слои рудоносной пемзы были содраны с плато на пару метров вглубь.

— «Элара», чтоб им пусто было, — Фьонн, прекратив попытки докричаться, разглядывал знаки на механизмах. — Вывезли весь наш обсидиан!

Гедимин смотрел на трубу, уходящую в контейнер. «Как они сортируют камни?» — думал он. «Ладно, песок отсеяли, органику можно отжечь, а минералы?»

— Летим обратно, — сказал хмурый Фьонн после недолгих переговоров с Йоргисом; о чём они говорили, Гедимин прослушал.

— Надо искать другое месторождение, — сказал он. — Зачем обратно?

— Не надо ничего искать, — проворчал расстроенный пилот. — Это был наш обсидиан. Я скажу Корсену, и он свяжется с адмиралом Никэсом. Пусть они вернут наши камни!

Летуны развернулись в воздухе и, набирая скорость, потащили Гедимина обратно. Он так оторопел, что даже не сопротивлялся.

Когда Фьонн, волоча за собой Йоргиса, скрылся в шлюзовой камере, Гедимин озадаченно хмыкнул, немного выждал, убедился, что за ним не вернутся, — и пошёл в другую сторону от лагеря, внимательно осматривая ближайшие скалы. «Тут должно быть много обсидиана,» — думал он, шаря по сторонам лучом сигма-сканера. «Вот здесь что-то похожее… нет, глубоко. А здесь слишком твёрдая порода…»

К вечеру, не наткнувшись ни на охранников лагеря, ни на солдат Корсена, Гедимин вернулся на корабль с небольшим контейнером, наполненным каплями обсидиана. Ему попалось несколько малых лавовых потоков — возможно, от извержения того же гигантского вулкана; они не смогли стечь на равнину — лава заполнила углубления меж базальтовых уступов и там застыла. Гедимин искрошил в пыль пять, а то и шесть кубометров пемзы пополам с вулканическим стеклом, немного устал и думал, что процесс надо бы оптимизировать.

Едва он вышел на палубу, в наушниках загудело.

— Гедимин? Где ты был? — спросил секунду спустя Фьонн. — Спускайся в трюм!

Он ждал сармата на нижней палубе, там, где принайтовали на хранение контейнер с разобранной печью. У его ног стоял ящик, наполненный мелкими тёмными камешками.

— Надо же, — Гедимин, убедившись, что это действительно обсидиан, уважительно хмыкнул. — Где насобирали?

— Вывезли из «Элары», — ответил Фьонн с широкой ухмылкой. — Комендант Ульф сказал, что поможет с ремонтом «Бета» и даст сырья, сколько нужно. Если мало, мы к нему слетаем.

— Понятно, — Гедимин одобрительно похлопал пилота по плечу и высыпал свой обсидиан в ящик. «Завтра начну плавку. Уран вычищать не нужно, с ним даже лучше.»

— А как они отделили обсидиан от шлака? — вспомнил он вопрос, который занимал его днём.

— Отвезли в лагерь и посадили один барак перебирать камни, — ответил Фьонн. — И смотри, как хорошо получилось!

Гедимин вздрогнул. Камни, собранные им на ладонь, скатились обратно в контейнер.

10 июня 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

Гедимин сидел в реакторном отсеке, прислушиваясь к переговорам по общей связи. Фьонн недавно ушёл к пилотам, и сармат уже слышал его довольный голос из отсека управления:

— Всего полчаса, и мы снова в работе! Мои новые «крылья» рвутся в космос. Пусть нам попадётся побольше макак, — я покажу им, что умеет «Бет»!

«Вот мартышка,» — беззлобно усмехнулся Гедимин. Он смотрел на мониторы, проверяя состояние реактора перед взлётом. Управляющие стержни уже были подняты, установка работала в обычном режиме, — Гедимин предпочитал «прогреть» реактор и стартовать через пару часов после запуска, не выдёргивая стержни в последнюю секунду. Установка «ценила» такое бережное обращение и почти не плевалась нейтронами на взлёте.

— Atza teru! — вспомнил о реакторном отсеке майор Корсен. — Zaa tiikka atta’anu?

— Sa, — отозвался Гедимин. — Долго ещё?

— Полчаса — заканчиваем погрузку, — ответил капитан «Бета». — С реактором проблем нет? Топливо менять нужно?

— Штатная замена пятнадцатого, — напомнил Гедимин. — Хотя я бы обошёлся. Реактор, не задёрганный Прожигами, в перегрузке нуждается реже…

— Да, мы Прожигами не задёрганы, — вздохнул Корсен. — Что там с твоим механизмом? Фьонн только о нём и говорит. Ты переделал наш реактор?

Гедимин покосился на монитор. Показатели остались прежними; изменилась схема активной зоны. Теперь красным были отмечены четыре твэла, ещё четыре — обведены красными кольцами, — вдвое больше задействованных стержней, и, если Гедимин не ошибся в расчётах, удвоенная интенсивность луча на выходе. «И новые линзы из природного обсидиана,» — сармат покосился на закрытый шлюз, за которым скрывался реактор. «Если и этого будет мало…»

— Да, есть новшества, — согласился он. — Сможем испытать их в рейсе?

— Подожди, — ответил Корсен. — Этот рейс проведём без новшеств. Когда вернёмся, выберемся в пояс Гермеса. Там будет и время на уворот от лишних порталов, и пространство для манёвров.

— Tza, — отозвался Гедимин. В голосе капитана слышалось явное недоверие. «Ну, хоть не послал меня в ядро Сатурна,» — подумал сармат. «Не все одобряют эксперименты. Был бы тут Стивен…»

12 июня 31 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

«Бет» стоял на разгрузке в одном из доков «Мары». Гедимин, вынув из реактора топливо и разложив его по контейнерам, вынес их на палубу и теперь стоял рядом, дожидаясь сигнала от Фьонна. Капитан уже связался с топливным цехом «Мары», с минуты на минуту должен был появиться бронированный погрузчик, и «лучевой пилот» ждал его за шлюзом. Гедимину велели не выходить — при первом сигнале от Фьонна ему надлежало уйти в реакторный отсек и оставить контейнеры пилоту и местным техникам.

«Могли бы обойтись без замены,» — думал Гедимин, с сожалением глядя на контейнеры с твэлами. При всех доработках, реакторы типа «Феникс» всё-таки не были рассчитаны на пульсирующий режим — он «портил» твэлы в считанные месяцы. «Интересно, на сколько хватит топлива, если не делать из реактора прожигатель. По расчётам — чуть ли не на двадцать лет…»

По отсекам прошёл низкий гудящий звук, непохожий на обычные сигналы тревоги.

— Atzesh saja! — заговорил по общей связи Корсен. — Внимание! Всему экипажу покинуть корабль! Отправляемся на базу для проверки на эа-мутацию!

Гедимин мигнул. «Да, верно же,» — подумал он, подавляя неприятную дрожь, и невольно покосился на правую руку, будто эа-клетки, даже на последней стадии трансформации, могли бы протечь сквозь тяжёлый скафандр. «Давно не проверялся…»

Он пошёл к главному шлюзу. Коридор, куда отнесли на хранение отработанное топливо, был не на проходе, далеко в стороне от исхоженных отсеков, и когда Гедимин выбрался из лабиринта, у шлюза остался один Корсен.

— А ты стой, — он протянул к Гедимину руку ладонью вперёд, преграждая ему путь. — Тебя в списках нет.

Сармат мигнул.

— И что теперь? А если я — носитель эа-вируса?

Рука Корсена дрогнула.

— Хм-м… Надеюсь, нет, — пробормотал он, разглядывая скафандр — видимо, и ему казалось, что эа-клетки могут вытечь из брони. — Зайди в медотсек, как вернёмся.

Он ушёл. Гедимин постоял немного у закрытого шлюза и, пожав плечами, пошёл к реакторному отсеку. Если экипаж уходил на проверку, все мероприятия отменялись, и ждать погрузчика со свежим топливом не стоило — по крайней мере, пока вернувшийся капитан не даст топливному цеху сигнал, что можно ехать.

… — В Цкау эпидемия, — сообщил, вернувшись, мрачный и притихший Фьонн. — А тебя проверили?

— Ещё не мутант, — отозвался Гедимин, невольно прикасаясь к запястью, на котором час назад висел кровесборник. Боль от прокола была мизерной; куда неприятнее были долгие минуты неопределённости. Впервые сармат ждал у медотсека, пока не узнал результат анализа, — хотя об эпидемии в Цкау он не знал, какая-то смутная тревога наполняла атмосферу.

— Все на корабле здоровы, — сказал Фьонн. — Там привезли топливо. Помочь тебе с загрузкой?

18 июня 31 года. Солнечная система, пояс астероидов — Кагет, Обугленные горы, ураново-ирренциевый рудник

— Sa— a… safauw! — крикнул в наушниках один из пилотов, и Гедимин вздрогнул от неожиданности. «Бет», не сбавляя скорости, шёл сквозь пояс астероидов к порталу в систему Гермеса; причин для криков вроде не бы…

— Hasu! — вырвалось у Гедимина секундой позже, когда он вместе с креслом, вырванным из креплений, врезался в крышку входного люка. Группироваться, будучи пристёгнутым, было очень неудобно, — сармата хватило только на то, чтобы подставить под столкновение плечо, а не затылок. Скафандр загудел, чёрный фрил на крышке (и на плече) потрескался и местами осыпался. Выпутавшись из ремней, сармат привстал на руках — и еле успел вцепиться когтями в палубу. Его швырнуло так, что когти пропахали прочный фрил, оставив восемь отчётливых борозд.

— Назад! — заорал Корсен. Корабль снова встряхнуло, но в этот раз Гедимин был готов и только досадливо зашипел, глядя на исполосованную палубу. «Не обстрел,» — пронеслось в голове. «Слишком резкие манёвры. Но зачем?»

Корабль резко повело вправо — и тут же, не сбавляя скорость, он мотнулся влево. Казалось, что-то держит его за носовую часть и машет им, произвольно встряхивая корму. Представив эту картину, Гедимин усмехнулся — но тут же, стерев с лица ухмылку, вполголоса выругался.

— Фьонн, что с кораблём?

— Застрял! — выдохнул «лучевой пилот». — Незакрытый портал на пути…

— Tzaat hasulesh, — прошептал Гедимин, сердито щурясь. «Как можно было бросить портал незакрытым⁈» — подумал он, но тут же вспомнил, что ни от Стивена, ни от Корсена ни разу не слышал команды «закрыть портал!» «А у нас без команды работаю один я,» — с досадой подумал он. Корабль снова мотнуло — пилоты пытались вытащить его из портала, и, судя по крикам из отсека управления, получалось плохо.

— Корсен, меня слышно? — громко и чётко спросил Гедимин, надеясь, что его голос перекроет невнятные шумы. — Стреляй в кромку портала! Разверни все бластеры, жги омикрон-излучением, после залпа сразу сдавай назад!

— Жечь кромку портала? — переспросил капитан. — Заденем нос!

— Герметизируй и жги! — крикнул Гедимин; давний вакуумный ожог на правой руке снова вспыхнул болью. — Иначе нас раздавит!

— Atza duu! — раздался в наушниках громкий голос Корсена. — Tzagellt!

Корабль по инерции ещё вело в сторону, когда пилоты антиграва и «лучевого крыла» скоординировали усилия — и «Бет» дёрнулся назад. По кораблю пронёсся оглушительный скрежет, Гедимина проволокло по палубе, к царапинам на верхнем слое фрила прибавилось ещё восемь.

Почти минуту сармат выжидал, лёжа на палубе. После нескольких отрывистых команд «Бет» начал набирать скорость. Рывки и тряска прекратились. Гедимин поднялся и подошёл к щиту управления. Реактор перенёс внезапное испытание достойно, только заплевал активную зону нейтронами и нагрелся на полсотни лишних градусов, практически остановив электрогенерацию. Гедимин запустил дополнительные насосы, ускоряя охлаждение, и повернулся к обломкам кресла. «Какие-то они непрочные,» — думал он, потирая плечо. «Надеюсь, на Кагете есть замена.»

… — Надо быть идиотом, чтобы оставить портал нараспашку, — сердито щурясь, объяснял он Фьонну несколькими часами позже. Они сошли с корабля, оставив реактор остывать, а спешно собранных по всему крейсеру и лагерю техников — приводить в порядок покорёженный нос. Когда «Бет» попал в ловушку, портал сузился настолько, что в него поместилась только противоастероидная защита — и её смяло так, будто «Бет» протаранил астероид из чистого гранита.

— Повезло, что при торможении никто не свернул шею!

Фьонн кивнул.

— Йоргиса скоро выпишут, — сказал он, оглянувшись на корабль. — Говорят, разрыв связок.

— Это склеят, — согласился Гедимин, непроизвольно потрогав локоть. — Мне много чего склеивали.

Кроме Йоргиса, в корабельном медотсеке остались четверо, и кто-то из отпущенных в увольнение солдат уже возвращался на борт, безуспешно пряча среди конструкций экзоскелета плотный шар защитного поля. Внутри шевелилось что-то белое.

— Эй! — крикнул ему Фьонн. — Куда с биоопасностью⁈

— Туда, где знак нарисован, — бросил сармат, не оборачиваясь. Гедимин вспомнил символ биологической опасности на входе в медотсек и едва заметно усмехнулся.

— Эти «жуки» не едят фрил?

— Нет, только растения, — ответил Фьонн. — Там есть закрытый контейнер с разметкой. Повесят на стену, положат сверху траву, — будут гонки по вертикали. Мы так делали — никто никого не съел.

Гедимин хмыкнул.

— Да, скучно у вас было…

Он посмотрел на небо. Сизая дымка над предгорьями слегка посветлела, и в ней появились просветы, — но даже при ясном небе Гедимин не увидел бы пояс Гермеса, протянувшийся на краю звёздной системы. «Через неделю — вылет,» — думал он, чувствуя знакомое тепло в груди. «Если затянут с ремонтом, придётся помочь.»

20 июня 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник — плато, промышленная база «Элара»

— Atza teru!

От внезапного звука в наушниках Гедимин, мирно дремавший в реакторном отсеке, дёрнулся, скатился с матраса, распрямился, готовясь перемахнуть на потолок, — и только потом открыл глаза.

— Разбудил? — видимо, по шуму из отсека Корсен понял, что что-то не так. — Выспишься потом. Иди в рубку, есть дело.

Через несколько минут Гедимин подходил к капитанской рубке. У входа его встретили двое часовых — один из экипажа «Бета», другой — в трофейном экзоскелете, расцветкой похожем на гималийский.

— Tza atesqa! — незнакомый сармат в гималийской униформе, едва увидев реакторщика, поднял руку в приветственном жесте.

— Tza, — сдержанно согласился Гедимин. — Это у тебя ко мне дело?

— Меня прислал комендант Ульф, — начал без предисловий сармат. — Промышленная база «Элара» начала работу. Для её нужд вывезли с Гималии шесть синтезирующих реакторов. Они собраны и готовы к запуску. Комендант Ульф распорядился доставить на базу Гедимина Кета для проверки их готовности.

Гедимин мигнул. «Я же вроде сдох. Там что, других специалистов не нашлось?»

— А что осталось на Гималии? — спросил он вслух. Вопрос был глупый, но задавать то, что вертелось на языке, было, на его взгляд, небезопасно.

— Гималийская база расформирована, — ответил сармат и замолчал, выжидающе глядя на Гедимина. Через несколько секунд заговорил капитан Корсен:

— Отправляйся сейчас. Обратно тебя привезут. Ульф помнит наш договор?

— Ульф помнит, — с непроницаемым лицом ответил посланец. — Идём.

Четырёхместный глайдер ждал у главного шлюза. Несколько минут спустя он уже скользил на «подушке» защитного поля, не поднимаясь высоко, над тёмной степью. Впереди медленно вставала над горизонтом чёрная полусфера, окружённая цепочками огней, и ветер в ночной тишине доносил шум массивных механизмов.

«На Эларе делали лёгкие корабли — истребители и бомберы,» — вспоминал Гедимин, глядя на приближающиеся здания. «Нужно много ирренция для двигателей. Местный непригоден, и поэтому сюда привезли реакторы… Логичное действие. Значит, о непригодности „кагета“ ещё не забыли…»

На базе их ждали. Не прошло и четверти часа, как Гедимина вывели на смотровую галерею, проложенную вдоль длинного здания, разделённого на три отсека. Ещё три реактора поставили с другой стороны комплекса.

Материал был уже загружен, и Гедимин попросил разрешения заглянуть в реакторы и проверить качество стержней. Сопровождающие молча ждали его на галерее. Сармат, спустившийся вместе с ним, — начальник цеха, судя по нагрудным полоскам — по собственной воле не издал ни звука за всё время осмотра и на заданные вопросы отвечал односложно, хоть и осмысленно. Несколько секунд Гедимин пытался вспомнить, видел он где-нибудь этого сармата или нет, но вскоре бросил эти попытки и переключился на реакторы.

Технология изготовления полых трубок из окиси ирренция не была забыта, об охлаждении позаботились и даже достали где-то генераторный плутоний, чтобы разбавить им обычную урановую загрузку. Осмотрев три установки, Гедимин одобрительно кивнул и поднялся на галерею. Его повели дальше, к оставшимся трём реакторам. Начальник цеха остался; Гедимин слышал за спиной, как он приказывает операторам начать запуск.

Отчего-то сармату было не по себе. Он пристально смотрел на реакторы, думая, что дело в них, но вскоре понял, что смутная тревога донимает его с тех пор, как он покинул крейсер. «Синтезный цех на Кагете. Ирренций с Кагета… синтезированный, но с Кагета…» — невнятная мысль наконец оформилась в слова, но более внятной от этого не стала, и Гедимин досадливо поморщился. «Ну и что⁈»

— Из чего затравка? — спросил он. — Откуда ирренций?

— С Ириена, — ответили ему. — Последние остатки.

«Да, из „ириена“ хорошая затравка,» — Гедимин одобрительно кивнул, переводя взгляд на вспомогательные системы. Для удобства осмотра реакторы вскрыли; теперь внутрь можно было не лазить, просвечивая установки сверху сигма-излучением. «Но цех на Кагете. Кагетский ирренций… Почему он вообще взрывается? Не из-за примесей… может, есть связь с планетой? Почему не взрывается синтезированный? Четыре центра синтеза, и нигде не взрывается… Мать моя пробирка! Самое время для научных штудий…»

— У вас есть отдел испытаний? — спросил он и увидел, как сарматы озадаченно переглядываются. Среди них был Ульф Марци, комендант «Элары», и он выглядел таким же удивлённым, как все остальные. «Нет,» — понял Гедимин ещё до того, как ему ответили.

— Мы не выпускаем ничего нового, — сказал Ульф. — О каких испытаниях идёт речь?

— Когда ирренций будет выгружен, его проверят на взрывоопасность? — спросил Гедимин. — Выяснят критическую массу, особенности поведения?

Сарматы снова переглянулись.

— Это было сделано, когда строился флот, — сказал Ульф. — И, как я знаю, именно тобой и твоими товарищами.

Гедимин покачал головой.

— Никто не проверял, как ведёт себя ирренций, синтезированный на Кагете. Но я видел, как один кагетский твэл разносит реактор вдребезги. После выгрузки позови меня. Проверка много времени не займёт.

— Тратить вещество на проверки… — пробормотал один из сопровождающих, глядя на Гедимина с угрюмым подозрением. — Что скажет Маркус?

Все взгляды сошлись на Ульфе. Гедимин видел, что ему не по себе, — видно, Маркус уже успел надавать «Эларе» взаимоисключающих приказов и запугать расстрелами.

— Взорвётся же, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Я выделю сырьё для проверки, — решился наконец Ульф. — Сколько?

— Четыре килограмма окиси, — ответил Гедимин, скрывая облегчённый вздох. — Раздели по сто граммов, последние сто — по десять. Если всё пройдёт как надо, верну в целости. Если нет — вся выгрузка пойдёт на бомбы. Если этот ирренций по свойствам будет аналогичен местному, ни на что другое он не сгодится.

Сарматы опять переглянулись.

— Что с реакторами? Они готовы к работе? — спросил, потеряв терпение, начальник цеха. Гедимин кивнул.

— Запускай. Через три месяца я приду. До проверки ничего никому не отгружайте, хоть бы сам Маркус прилетел. Ясно?

10 июля 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник — Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Atza teru! Tza tatzqa jasu?

Гедимин вскинулся, но, узнав голос Фьонна, только ухмыльнулся.

— Подожди, ещё не взлетели.

В наушниках послышался прерывистый вздох.

— Мне не по себе, — признался вполголоса Фьонн. — Давно не ходил сквозь самодельные порталы.

Гедимин хмыкнул.

— На испытаниях их было полдесятка. Почему не прошёл?

— Ага, а потом топай от пояса Койпера до пояса астероидов, — отозвался Фьонн.

— Если бы они закрывались так быстро, мы бы не потратили неделю на ремонт, — напомнил Гедимин, снова и снова проверяя состояние «пульсирующих» твэлов. «Лишь бы реактор выдержал,» — думал он. «При двух „пульсирующих“ в сборке его трясло по часу, а с четырьмя — как бы не взорвался…»

…С первого раза на Фебу их не пустили — пришлось прожечь ещё два портала, прежде чем для «Бета» освободили док. Спустя пару минут после посадки в наушниках раздался голос Корсена; сармат фыркал в коммутатор, с трудом сдерживая смех.

— Нас не ждали до двенадцатого. Арторион спросил, откуда мы тут взялись. Zaa ateseq, seateske!

Гедимин смущённо хмыкнул.

Корабль гудел; сарматы готовились разбрестись по базе, кто-то договаривался о встрече в столовой, кто-то собирался искать знакомых. Гедимин, услышав упоминания других кораблей, тяжело вздохнул. «Где сейчас Хольгер? И Линкен тоже… И Константин…»

— Ты чего? — удивлённо спросил Фьонн, услышав его вздох. — На «Маре» ничего интересного. Ни купален, ни игр, — только нос морозить!

— Шлем надень, — буркнул Гедимин. — Ты землянин. Это марсиане могут ходить голышом при минус десяти.

Фьонн фыркнул.

— Так всё же — что случилось? Реактор не в порядке?

— Это я скрывать бы не стал, — отозвался Гедимин. — Ты идёшь в столовую? Там иногда собираются капитаны кораблей. Можешь найти кое-кого?

— Капитаны? — Фьонн на секунду оробел, но всё же ответил:

— Да, конечно, найду. Если он на базе. Кого ты ищешь?

— Их двое, — Гедимин ненадолго задумался, вспоминая второе имя. — Линкен Лиск, капитан «Феникса», — вице-адмирал. У него белые глаза и шрам от подбородка до глазницы. И Винфред Марци. Сам Винфред мне не нужен. В его экипаже есть реакторщик — Хольгер Арктус. Если ты их найдёшь, сделаю тебе механическое чучело «жука».

Фьонн заинтересованно хмыкнул.

…Сарматы возвращались на корабль под вечер, исчерпав весь нехитрый запас местных развлечений. Гедимин слышал в наушниках, как кто-то жалуется на охрану, отобравшую у него провезённых с Кагета животных, и как другой сармат рассказывает об отступлении из Африки. «Война, похоже, не задалась,» — думал Гедимин, хмуро глядя на мониторы.

Фьонн вошёл тихо, не стукнув крышкой люка, и остановился за плечом сармата.

— Ничего не получилось, — сказал он. — Линкен в сибирском рейде и на этой неделе точно не появится. А Винфреда сбили над Ио.

Гедимин, вздрогнув всем телом, развернулся к нему. Едва не выломанное кресло заскрежетало креплениями по палубе.

— Сбили, — повторил он. — Что с экипажем? Кто-нибудь спасся?

Фьонн качнул головой.

— Ио занята Земным Союзом. Если кто-то и выжил… — он, не договорив, уткнулся взглядом в палубу.

«Приказ Цанева,» — Гедимин почувствовал, как на груди смыкаются невидимые ледяные обручи, и прижал ладонь к скафандру, хотя давно знал, что это бесполезно. «Хольгер…»

— Понятно, — медленно, с трудом, проговорил он. — Иди.

Когда Фьонн ушёл, он скорчился в кресле, уткнувшись респиратором в ладони. Дышать было трудно, глаза нестерпимо жгло. «Вот тебе твои бомбы, атомщик. Не думал же ты, что на них не подорвёшься…»

21 сентября 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник — плато, промышленная база «Элара»

— Одолжи мне «крылья», — попросил Гедимин у Фьонна, посмотрев на часы. Местные сутки с условно-земными не соотносились никак, и время «сползало» день за днём, пока не превращалось в окончательную условность. По земным часам был полдень; небо над кагетской степью только-только посветлело. В лагере надрывался гудок, поднимая охрану, а разбуженные охранники стреляли в воздух, сгоняя заключённых в строй. «Опять трещат,» — подумал Гедимин, брезгливо щурясь на грязные бараки. Отчего-то аммиачно-сероводородная вонь никогда не покидала эти предгорья, хотя в горах ничем подобным не пахло. «Канализация,» — с трудом вспомнил сармат. «Система выделения приматов… Зачем их вообще сюда привозят? Сольвентная установка работала бы круглосуточно и не пыталась сбежать…»

Он сдвинул пластины на шлеме и почувствовал, как из спины прорастают невидимые, но вполне ощутимые вибриссы. Тёплые прикосновения сигма-лучей с недавних пор успокаивали его и ненадолго разжимали обручи, обхватившие грудь. Сармат взлетел над степью и увидел в неярком свете зари огоньки над чёрными куполами промышленной базы.

Охрана впустила его не сразу — пришлось связаться с Ульфом, только тогда массивные гермоворота открылись, и он за электрокраном, перевозящим контейнеры с окисью ирренция, вошёл в хранилище.

— Проверка? — Ульф, поднятый по тревоге, смотрел на Гедимина и досадливо морщился. — Да, верно… В ней действительно есть необходимость? До сих пор ни в реакторных цехах, ни в хранилище никаких инцидентов не было.

— Когда будут — будет поздно, — отозвался Гедимин, пересчитывая про себя флиевые перегородки в контейнерах с ирренцием. Их было достаточно, чтобы разделить критическую массу на множество неопасных частей… если только эта масса не изменилась с тех пор, как Гедимин в последний раз её измерил.

— Ты сделал бруски? — спросил он. Ульф посмотрел в стену, переглянулся с сопровождающим и пожал плечами.

— Здесь верфи, а не лаборатория. Можешь отсыпать четыре килограмма окиси. Выдай ему пустые контейнеры…

В миниатюрном контейнере помещалось ровно сто граммов окиси ирренция. От десятиграммовых Гедимин, поразмыслив, отказался — и так много времени потратил на подгонку ёмкостей под крошечный объём. Разложив контейнеры по нишам скафандра, он поднялся на смотровую площадку на боковом куполе. Оттуда было удобнее взлетать.

Место для полигона он выбрал наугад, отсчитав десяток километров от «Элары». Далеко в стороне остался лагерь, ещё дальше — Обугленные горы. Сармат, кое-как лавируя в стремительных воздушных потоках, с облегчённым вздохом приземлился посреди плато. После сражения с ветром ему хотелось сесть на траву, но времени не было — из растительности уже выбирались «жуки», привлечённые новым «укрытием от ветра». Выкосив растения на десять метров вокруг и прикрыв себя и миниатюрный полигон защитным полем в три слоя, сармат достал первые контейнеры и положил их на землю. Сквозь полупрозрачный купол он видел, как «жуки», обнаружив, что поле тоже защищает от ветра, пытаются за него уцепиться и подняться повыше, но неизменно падают в траву. «Сгорят,» — равнодушно подумал сармат, складывая контейнеры в аккуратный штабель. «Одна тысяча триста… одна тысяча четыреста…»

Он досчитал до трёх тысяч пятисот, прежде чем контейнеры вспыхнули под рукой, и защитное поле растаяло в зелёном огне. Сармат посмотрел на пепел, лежащий вокруг, на ёмкости, лишь слегка нагревшиеся, и удивлённо мигнул. «Реакция на чистом „омикроне“. Три пятьсот — критическая масса. Можно считать, что всё нормально. Значит, влияет не планета…»

Он повторил эксперимент, вернув все пластины на шлеме на положенные места. Критическая масса поднялась до трёх тысяч девятисот. «Как в „Гекате“,» — думал Гедимин, собирая контейнеры и отряхивая от налипшего пепла. «Значит, ничего не изменилось. Ну, хоть что-то…»

Он повторял про себя полученные числа, хотя давно запомнил их, — иначе мысли тут же возвращались к Хольгеру. Не вспоминать Хольгера при опытах с ирренцием было очень тяжело, а вспомнить означало снова выйти из строя, как минимум, на час. «Через три месяца проверю снова,» — думал сармат, разворачиваясь в небе и глядя сверху на выжженное пятно посреди степи. «Что-то тут не так…»

… — Ульф просил тебя не усердствовать, — сказал Корсен, когда Гедимин вернулся на корабль. — Ему велели не мешать тебе, но устраивать там ядерную лабораторию — такого приказа не было.

Гедимин кивнул.

— Ты проверил у них всё, что хотел? — спросил Корсен.

— Через три месяца надо повторить, — ответил Гедимин. — Ирренций часто меняется. Надо за ним следить.

Корсен покачал головой.

— Хорошо, что я не учёный. Так один раз что-то сделаешь — и всю жизнь вокруг прыгаешь. А вот если ты умрёшь, кто будет следить?

Гедимин пожал плечами.

— Тогда мне будет всё равно. Можно идти?

— Будто тебе нужно разрешение, — проворчал Корсен, опускаясь в кресло и разворачивая над круглым столом голографическую карту Солнечной системы. — Иди. Надеюсь, Ульф не нажалуется Маркусу…

21 декабря 31 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник — плато, промышленная база «Элара»

— Держи, — Гедимин протянул Фьонну механического «жука». Сармату было досадно. Раньше на такую игрушку ему хватило бы трёх-четырёх дней — в крайнем случае, он потратил бы неделю, попутно работая над чертежами или обогащая уран в лазерной камере. Сейчас он провозился два месяца. С тех пор, как он узнал, что «Феникс» Винфреда Марци взорвался над Ио, работа вообще не клеилась — ни сравнительный анализ поведения реакторов с четырьмя и восемью «пульсирующими» твэлами, ни нелепые развлечения вроде этого «жука».

— Ого! — Фьонн развернул «жука» кверху брюшком, рассматривая открытые части механизма. — И все конечности целы… Спасибо, Гедимин. Пойду испытывать.

— Оставь мне «крылья», — попросил сармат, сверившись с календарём. По условно-земному счёту прошло три месяца с последней выгрузки ирренция в синтезных цехах «Элары». «Напоминать не стали,» — отметил про себя Гедимин, глядя на передатчик. Он оставил свой адрес и Ульфу, и начальникам цехов, но никто не прислал сообщения, — видимо, надеялись, что сармат о них тоже забудет. «И что я лезу не в своё дело…» — думал он, угрюмо щурясь, пока ждал, что шлюз откроется и выпустит его из крейсера.

Был полдень; дожди давно прошли, и степь, когда-то сочно-зелёная, стала серо-белесой. Трава, и так невысокая, окончательно полегла и шуршала под ногами, путаясь в пальцах. «Жуки» исчезли — вокруг валялись только пустые панцири. Гедимин сначала решил, что животные впали в анабиоз, и подобрал несколько образцов для изучения, но нет — в панцирях не было ничего. «Наверное, перешли в другую форму и закопались поглубже,» — сармат, наклонившись, копнул когтями затвердевшую землю, но не нашёл ничего, кроме остатков разложившейся органики. «Ассархаддон рассказал бы больше. Где он сейчас, интересно? Вывез экзотариум куда-нибудь к Нептуну и сидит, смотрит, как „жуки“ сбрасывают панцири…» — Гедимин тихо вздохнул и выпрямился, приводя в действие «лучевое крыло». В горах за лагерем грохотали дробильные механизмы, на севере что-то взрывали, — «Элара» копала свои карьеры, держась в отдалении от ирренциевых залежей. Иллюминация над куполами базы была погашена, только рилкар блестел в солнечном свете, бросая на степь длинные блики.

Ещё на подлёте Гедимин услышал звуки стрельбы — кто-то выпускал длинные разряды из бластера старого образца. Когда он приземлился, всё уже было кончено, и охранники в экзоскелетах лагерной расцветки стаскивали к фургону изувеченные тела, слишком маленькие для сарматских. Скользнув по ним беглым взглядом, Гедимин отметил, что стреляли много, большей частью — уже по трупам. По двору тянулись кровавые полосы. Из распахнутых ворот выглядывали угрюмые охранники в униформе «Элары».

Гедимина запомнили — а может, всем было не до него, но, так или иначе, никто не пытался остановить его, когда он по знакомому коридору шёл вдоль рельсов электрокрана к хранилищу ирренция. На полу, стенах, кое-где — на рельсах засохла бурая жижа. Хмурый сармат в лёгком скафандре замывал кровавые пятна каким-то древним, явно самодельным приспособлением. Увидев его, Гедимин даже остановился.

— Чего уставился? — огрызнулся сармат, бросив на него недобрый взгляд через плечо.

— А роботы-уборщики… — начал Гедимин.

— Все сдохли от радиации, — перебил его сармат, наклоняясь к бурому пятну. — Иди, куда шёл.

С дальнего конца коридора донёсся скрежет. Когда Гедимин подошёл, там уже столпились ремонтники, разглядывая вынутые из стен створки покорёженных ворот. Вокруг ходил сердитый комендант, пытаясь выяснить, когда ворота повесят обратно. При виде Гедимина его отчётливо передёрнуло.

— Что здесь произошло? — спросил реакторщик, заглядывая в хранилище. Контейнеры с ирренцием были уже там — новая партия с особой маркировкой. Мерные ёмкости Гедимин принёс с собой — оставалось отсыпать четыре килограмма окиси.

— Бунт, — Ульф поморщился. — «Всё под контролем, они безвредны…» Нумусиа ни на пол-атома не контролирует своих мартышек! Теперь у меня двое раненых… и вот эти ворота! А тебе чего?

«Нумусиа?» — Гедимин озадаченно мигнул. «А, вспомнил. Комендант лагеря. М-да…»

— Надо проверить твой ирренций. Дай мне четыре килограмма, и я уйду.

…В этот раз пересыпать окись из контейнера в контейнер пришлось самому — Ульф отказался кого-либо звать, а привлекать ремонтников Гедимин не захотел — им и так хватало работы. Механизм ворот был серьёзно повреждён — похоже, в него заложили пару маломощных зарядов взрывчатки, и некоторые запчасти (замены на складе не было) предстояло делать из подручного материала. Гедимину такое было привычно, ремонтникам, судя по разговорам, тоже, — но никто из них такой задаче не радовался.

— Давно сюда водят макак? — тихо спросил он у охранника на выходе. — Зачем?

— Уборка, мелкие работы, — ответил сармат. — Ульф думал, это разгрузит рабочих. Двоих ранили сегодня, ты слышал?

— Откуда они взяли взрывчатку? — спросил Гедимин. Охранники переглянулись и одновременно пожали плечами.

Старый полигон Гедимина ещё чернел голой плешью — растительность за три месяца не подступилась к нему ни на миллиметр. Сармат поставил защитные поля, несколько минут следил за ними, — ни один «жук» не появился из сухой травы.

«Тысяча сто… тысяча двести…» — неэкранированные контейнеры с окисью привычно складывались в штабель. Воспоминания об аналогичных опытах в «Гекате» посещали Гедимина, но он не отгонял их, — острая боль за прошедшие месяцы сменилась глухой тоской. Спутники Юпитера оставались в руках Земного Союза, подбирающегося понемногу к Сатурну; Земля большей частью стала непригодной для жизни, но закрепиться на ней сарматам не удавалось; Норманн-Уэлс после долгих попыток отстоять покинули, вывезя всё, что возможно, в Ураниум-Сити; Ураниум, Утгард и Коцит пока держались. Линкен Лиск был жив, его регулярно видели на Фебе, но пересечься с ним Гедимину не удалось ни разу. Война продолжалась, и Гедимин надеялся, что хотя бы Маркусу она в итоге понравилась.

«Тысяча шестьсот… тысяча семь…»

Содержимое контейнера, зажатого в руке, плеснуло Гедимину в лицо бурлящим бело-зелёным расплавом. Дозиметр запоздало заверещал, вспыхнув красным. Защитное поле исчезло, будто его не было.

Машинально стряхнув ошмётки контейнера, сармат выпрямился, растерянно озираясь. Выгоревшая на полкилометра вокруг степь была забрызгана тонким слоем расплава, и он клокотал, светясь зеленью. Реакция продолжалась, и расстояние в десяток метров ей ничуть не мешало.

Гедимин покосился на руку — ирренций, впитавшийся в броню, светился и еле слышно булькал, проедая понемногу ипроновый слой. «Взрывная реакция,» — отметил сармат, наклоняясь над самым ярким пятном расплава и сгребая его в ладонь. Кое-что просвечивало сквозь пальцы, но часть массы была изъята, и свечение мигом потускнело.

Через три часа ирренций вернулся в твёрдое состояние, и Гедимин по кускам переложил его в «карманы». Часть осталась лежать в степи; сармат залил «фонящие» участки меей из личных запасов, но на круг радиусом в полкилометра меи не хватило. «Всё-таки испортился,» — думал Гедимин, глядя на кусок спёкшейся почвы с серыми каплями. «Сменил свойства. Теперь он аналогичен „кагету“. Но из-за чего…»

Он вспомнил кровавые брызги на стенах и, вздрогнув, поднёс руку к шлему. «Лагерь. Видимо, ирренций с самого начала добывали так же, как сейчас. „Ириен“ добывали не так. Синтезированный — тем более. А „кагет“… Видимо, он реагирует. На всё. Прямо по словам Хольгера… Hasu!»

… — Что⁈ — Ульф смотрел на Гедимина, и его глаза, сначала расширившиеся до предела, быстро сужались. — Это невозможно. Отгрузка начнётся этим же вечером.

— Корабли начнут взрываться этим же вечером, — Гедимин смотрел на Ульфа и чувствовал, что переговоры уже провалены. — Это уже не «синтез». Это «кагет». Его нельзя использовать ни для «Седжена», ни в реакторе. Проверь сам, если мне не веришь.

— Мне некогда проверять бредни, — Ульф, брезгливо поморщившись, кивнул охранникам. — Увести его и больше не пускать!

Гедимин покосился на экзоскелетчиков, и они остановились в нерешительности.

— Предупреди всех, что в твоих кораблях — «кагет». Это просто. Всё проверят без тебя.

Ульф на секунду задумался, и Гедимин затаил дыхание, но тут же комендант качнул головой и сердито сощурился на охранников.

— Ну⁈ Мне что, всё самому делать⁈ Выкинуть его с завода!

…Гедимин подбросил на ладони кусок стеклоподобной массы и перевернул его светящимися вкраплениями вверх.

— Теперь москитный флот пополнится самовзрывающимися истребителями. Крейсер, конечно, прочный, но три-четыре «хлопка» на каждой палубе… — он не договорил, откинувшись спиной на защитное поле и направив взгляд на кромку солнца, уходящую за край плато.

— Очень плохо, — пробормотал Фьонн, глядя на обломок странного минерала. — Я скажу Корсену. Раньше десятого нам отсюда не выбраться. И связи с «Марой» тут нет. Как думаешь, быстро «Элара» сделает новые истребители? Это же не минутное дело…

— Очень скоро, — отозвался Гедимин, сердито щурясь на закат. — Их клепают по два в сутки. Через месяц будет сотня, и пришлют барк с конвоем. Говоришь, десятого… Может, и успеем.

10 января 30 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

Корсен, выйдя из рубки, молча подошёл к Гедимину и обнял его.

— Всего один снаряд, и то мимо! — выдохнул он, выпустив удивлённого сармата. — Если бы шли из пояса астероидов, нас уже разнесли бы в клочья.

Гедимин кивнул.

— Базу вычислили? Уже бомбят?

Сам он ничего не чувствовал — многочисленные демпферы поглощали энергию толчков, но реактор выдавал нейтронные вспышки с периодичностью в пять минут, и Гедимин оставил его только после полного глушения с применением всего ипрона, который нашёлся в отсеке. У самого «Бета» причин для тряски не было, бурной тектоникой Феба никогда не отличалась, — били сверху, и, скорее всего, это был не метеоритный дождь.

— Бомбят все крупные спутники, — отмахнулся Корсен. — У Сатурна скоро будет новое кольцо из обломков земного флота. Подозревают, что базы здесь, но точных данных у них нет. В любом случае — сиди на корабле. С капитанами я поговорю сам.

— Скажи, чтобы предупредили других, — попросил Гедимин, чувствуя, насколько его план зыбкий и малореальный. — Пусть на всех крейсерах проверяют новые истребители. Один отсроченный запуск где-нибудь на астероиде сразу всё покажет. Всё, что выпущено на «Эларе» после двадцать первого декабря, смертельно опасно.

— Я понял с первого раза, — сухо сказал Корсен. — Повторять не надо. Сиди на корабле. Надеюсь, сейчас не все в рейдах…

…Гедимин рассчитывал, что о нём не вспомнят до вечера, и, не найдя полезного занятия, разложил в отсеке материал для новой цацки. Посреди работы в наушниках зашипело.

— Atza teru! — сказал Корсен чуть громче обычного. — В рубку!

Едва Гедимин переступил порог, навстречу ему шагнул Линкен. Он вскинул руку в приветственном жесте, долгую секунду смотрел реакторщику в глаза — и бросился к нему. Гедимин обнаружил, что его ступни оторвались от палубы, а макушка упирается в потолок, и он сдавленно хрюкнул, опасаясь за не слишком прочные переборки.

— Живой! — выдохнул Линкен, вернув сармата на палубу и немного ослабив объятия. — Так значит, каторга и рудовоз… А я думал — чего эта крыса Стивен убегает, едва меня видит? Ну ничего, я с ним ещё поговорю…

Он внезапно замолчал, немного отодвинулся и опустил взгляд на пару сантиметров ниже. Гедимин не сразу понял, куда он смотрит.

— Сними шлем, — тихо попросил Линкен.

Гедимин снял. Линкен несколько секунд смотрел на него, затем тронул пальцем клеймо на щеке сармата и зашипел, выдыхая сквозь стиснутые зубы невнятные проклятия.

— Стивен, — пояснил Гедимин, недобро сузив глаза. — Обычно ставят на руке.

— Sa hasukemu, — прошептал Линкен. — Sa’at hasulesh…

Гедимин надел шлем. Клеймо — будто от прикосновения сармата — снова начало жечь и дёргать, но реакторщик привычно отключил болевые окончания.

— Истребители на кагетском ирренции, — сказал он, покосившись на Корсена. — Ты уже слышал?

Линкен угрюмо кивнул.

— Да, крылатые бомбы… Так похоже на всех этих… поганых крыс! Что Стивен, что Нумусиа, что этот твой Ульф… Я предупрежу всех, кого знаю. Доберусь до адмиралов, если успею. Такие макаки делают, что пришло в голову, пока в них не ткнёшь бластером. Постараюсь подогнать тыкателей.

— Надо убрать оттуда реакторы, — сказал Гедимин. — Они уже испорчены, и я не знаю, как это чинить. Туда пригнали пленных для работ…

Линкен поморщился. Шрам на его лице дёрнулся.

— Снова ирренций и его свойства? Помню, сколько мы с ним возились… Ну, бомбы нам тоже нужны, убирать не стоит. Только для работы придётся возить им ирренций с Фебы или Палиака.

— Мы привезём, — вступил в разговор Корсен. — Ирренций туда, ирренций сюда… Кажется, мне повезло, что я не физик-ядерщик.

Линкен покосился на него и снова повернулся к Гедимину.

— Про Хольгера слышал?

Сармат кивнул.

— Жаль, — обронил Линкен с тяжёлым вздохом. — Это был атомщик. Говорили, выжившие там, на Ио, заставили макак побегать. Взорвали чуть ли не всю базу.

Гедимин криво ухмыльнулся.

— Будь осторожен на Кагете, — Линкен положил руку ему на плечо. — Дрянная планета… Ещё встретимся, если буду жив.

05 февраля 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

Внезапный грохот над головой застал Гедимина врасплох, и он рухнул на землю, попутно накрываясь защитным полем, и только потом посмотрел вверх. По небу, стремительно увеличиваясь, летел пылающий болид. Секунду спустя Гедимин рассмотрел его — это был «Ицума-Бет» в плотном рое «Ицмитлей», и он заходил на посадку. Прогрохотав над головами пригнувшихся сарматов, корабль пролетел над степью и скрылся в той стороне, где стояли невидимые с космодрома купола промышленной базы.

— Разлетались… — буркнул, отряхиваясь от сухой травы, Фьонн. — Гедимин… Эй! Ты когда успел подняться?

Реакторщик не ответил. Он смотрел на горизонт, сердито щурясь.

— Кто-то полетел к «Эларе». Судя по шуму — не барк с конвоем.

В наушниках запищало.

— Гедимин, возвращайся на корабль, — в голосе Корсена чувствовалась тревога. — Фьонн, иди с ним. В степь не выходить! На «Элару» прибыл адмирал Тохиль.

«Тохиль? Адмирал Стивена?» — Гедимин невольно поёжился. «Надеюсь, он знает про взрывающиеся истребители.»

Он хотел пойти в реакторный отсек, но Фьонн за руку протащил его мимо нужного поворота и дальше, к капитанской рубке.

— Ну на кой… — слабо воспротивился Гедимин, но Фьонн уже заглядывал в отсек и вертел шлемом в поисках капитана.

— Ну что, тески, оставить вас тут? — послышался усталый голос Корсена. — Я — в «Элару».

— А оставь, — оживился Фьонн. — Мы посмотрим карту… Осторожнее там, с Тохилем, ладно? Не говори ему лишнего…

…Гедимин следил по карте за разлётом обломков Марса. Они ещё двигались — одни, не встретив никаких препятствий, летели по прямой сквозь пояс астероидов, другие упокоились на орбите над Юпитером или Солнцем. «А если мианийцы прилетят к нам,» — думал Гедимин, покачивая астероид на ладони, — «найдут там следы погибшей цивилизации. Интересно, многое уцелело, когда Марс раскололся?»

— Что-то Корсена давно нет, — сказал, заглянув в рубку, Фьонн. — А уже темнеет… Гедимин, иди в реакторный, я тут посижу.

Шагнув за порог, Гедимин услышал отдалённый гул открывающегося шлюза. Вдоль по стенам замигали жёлтые светодиоды — кто-то поднялся на палубу — но тут же погасли — «Бет» узнал своего.

— Корсен! — Фьонн схватил Гедимина за плечо и затащил обратно в рубку. — Вот интересно, где он пропадал до самого вечера?

Сармат покосился на часы — по условно-земному времени было ещё полчетвёртого. «Если колонизировать эту планету, рано или поздно придётся перейти на местный календарь,» — подумал он. «Это не Феба и не Луна, тут в туннелях не отсидишься.»

— Ну, что там? — спросил Фьонн, едва Корсен появился на пороге. — Зачем прилетел адмирал Тохиль?

Корсен качнул головой, опустился в кресло и посмотрел на сарматов тусклым тяжёлым взглядом.

— Тохиль улетит послезавтра. Завтра будет здесь. С корабля ни ногой! Гедимин, из реакторного отсека не высовывайся. Тебя нет. Фьонн, ты на посту, отлучиться не можешь. Пропустишь общий смотр, но — невелика потеря. Жаль, я пропустить не смогу.

Он поморщился и, закинув шлем за спину, потёр висок.

— Предупреждены были все. Две «Стимфалиды» взорвались на аэродроме Утгарда, ещё четыре — на испытаниях у разных капитанов… и пять одновременно — на палубе крейсера при боевом вылете.

Гедимин и Фьонн переглянулись.

— И кто там такой… умный? — спросил реакторщик. Корсен покачал головой.

— Мало ли дураков во флоте… Так или иначе, дело дошло до Маркуса. Злой умысел, саботаж… Ульф казнён, у «Элары» новый комендант, сейчас решают, что делать с испорченными реакторами.

Фьонн мигнул.

— Ульфа расстреляли⁈

«Он не сказал „расстрелян“,» — подумал Гедимин, глядя, как по лицу Корсена пробегает тень. Ему вспомнилось, как Хью корчился на полу, зажимая руками распоротый живот. «Есть разные… методы,» — сармата передёрнуло.

— Можно попробовать построить новые реакторы и не подпускать к «Эларе» пленных, — нерешительно сказал он. — Старые, скорее всего, уже не починить.

Корсен пожал плечами.

— Решать не нам, Гедимин. Разбираться будет Тохиль с новым комендантом. Чтобы убрать пленных, надо кем-то их заменить, а новые реакторы… Сомневаюсь, что их так просто сделать.

— Я делал, — сказал сармат. — На самом деле это несложно. Если меня позовут…

Корсен махнул рукой.

— Иди в реакторный. Завтра сиди тихо, как снайпер в «гнезде». Я попробую открыть рот, но Тохиль не любит советчиков.

— Вот поэтому он и дурак, — сердито прошептал Фьонн, вслед за Гедимином выходя из капитанской рубки.

Ему следовало бы идти на пост и встречать недовольных пилотов, по приказу Корсена вернувшихся на корабль, но он проводил Гедимина до реакторного отсека и долго возился внутри, не спеша выходить.

— Это что же выходит? — заговорил он, перехватив удивлённый взгляд реакторщика. — Вы у Ассархаддона изучали ирренций. Всё изучили и построили атомный флот. А теперь выясняется, что у него новые повадки. Как вышло, что вы их сразу не заметили?

Гедимин поморщился.

— Да ничего там не изучали, — сердито сказал он. — Я постоянно просил — дай теоретика для исследований, дай время, дай год на доработку реактора… Нет, Маркусу срочно нужен был флот. Мы его сделали. Ничего не «выясняется», Фьонн, — сразу было ясно, что мы работаем непонятно с чем. Будь моя воля, я вообще запретил бы использовать ирренций. Собрал бы всех учёных всех рас и не отпускал, пока они не узнают всё — и как «сигма» залазит в мозги, и что она говорит реакторам, и почему погибли аборигены Ириена… Может, после этого вышел бы толк. А так…

Не договорив, он махнул рукой и отвернулся. «А потом скажут, что я сделал дрянной реактор,» — подумал он, горько усмехнувшись. «Так и вышло.»

10 февраля 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

Все собрались на корабле. Гедимин слышал быстрые перешёптывания — сарматы занимали свои посты, «Бет» готовился к старту. До отлёта оставался час. Реактор уже два часа работал и был вполне готов к манёвру Прожига. В последний раз заглянув в активную зону и почувствовав тёплые щупальца, проскользившие от висков до кончиков пальцев, сармат махнул рукой и плотно закрыл шлюз.

— Первая посадка — на Фебе, — Корсен зачитывал по громкой связи намеченный маршрут. — Выгрузка ирренция и урана. Затем вылетаем на Альбиорикс и выгружаем рудный концентрат. Третья посадка — на Палиаке. Забираем груз ирренция и возвращаемся к порталу Кагета. Длительность рейса — двое суток.

— Отсюда везём ирренций, сюда везём ирренций, — пробормотал кто-то из канониров. — Чушь какая-то…

Гедимин криво ухмыльнулся. «Ты бы знал, насколько это чушь. А всего-то надо было — два года на исследования…»

13 июня 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— Вернулись! — Фьонн, едва сойдя на выгоревшую землю Кагета, скинул шлем и подставил лицо под моросящий дождь. Из-за обычного ветра, не унимающегося над степью, капли летели почти горизонтально.

— Я бы остался тут жить, — сказал пилот, обернувшись к Гедимину. — Эта планета не хуже Земли.

— Лучше, — буркнул Гедимин, выйдя из тени корабля и осмотревшись. После дождей степь, ещё недавно безжизненно-серая, не только зазеленела, но и покрылась яркими пятнами. По ноге сармата, цепляясь за щитки скафандра, ползло что-то бугристое, с красными крапинками на причудливой раковине. Цеплялось оно не ножками — это было скорее похоже на быстро переставляемые присоски.

— Ого! — Фьонн, оторвав животное от скафандра, перевернул его кверху брюхом. Оно немедленно втянулось в раковину, оставив снаружи твёрдый пятнистый панцирь и заткнув все отверстия. Гедимин постучал по одному из пятен — оно чуть-чуть промялось внутрь.

— У нас, кажется, новые бегуны, — Фьонн, оглядевшись, быстро пересчитал на пальцах «улиток», выползших на открытую местность, и ухмыльнулся. — Отнесу это медикам. Они же биологи, пусть расскажут, что за тварь.

Грохот дробилок в ущелье внезапно прервался. Затрещали разряды бластеров. Гедимин, поморщившись, перевёл взгляд на притихший лагерь. Несмотря на регулярное выжигание, местная флора (или фауна) добралась до бараков — по крышам расползлись чёрно-красные пятна, а стены местами потрескались, обнажив распухшие, побелевшие части каркаса.

— М-да, — пробормотал Фьонн, проследив за его взглядом. — Много-много разных тварей. Но мы привыкли бы. Как думаешь? На Земле их тоже много…

— Сейчас там, — Гедимин вспомнил хвостатых животных, круживших над кратером ядерного взрыва, и невольно вздрогнул, — ещё более странные твари, чем тут. Землю после нашей войны придётся заново терраформировать. И… я бы переселился на Кагет. Эа-вируса тут точно нет.

14 августа 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— Рука против клешни, — Гедимин обвёл внимательным взглядом притихших солдат и охранников. — Кто?

— Не я, — покачал головой Йоргис, ненадолго оторвавшись от изучения покорёженной «клешни». «Лантерн» был прочной конструкцией — пневмоприводы выдержали, и кабеля не полопались, но обшивка слегка деформировалась.

— Кто? — снова спросил Гедимин. Солдаты переглядывались, подталкивая друг друга. Заскучавший Гедимин предлагал противоборство не в первый раз, четыре экзоскелета в итоге пришлось чинить, ещё кто-то порвал связки, а слухи по кораблю распространялись быстро, — сегодня добровольцев не было. Охранники, пришедшие из лагеря на звук развлечения, тоже переглядывались — но с недоумением. Гедимин, почуяв «добычу», повернулся к ним.

— Ну? Все боятся?

Один из охранников шагнул вперёд, картинно расставив «клешни» трофейного «Маршалла» в стороны.

— Ты против меня, — он посмотрел на правую руку Гедимина с отстёгнутым рукавом скафандра. — Ты без брони.

Гедимин кивнул, намётанным взглядом определяя слабые места в конечностях «Маршалла». Ремонтники в лагере были, но по большей части техобслуживание сводилось к лихорадочной полировке обшивки перед очередным смотром. «Пневмопривод — на свалку,» — предсказал про себя Гедимин исход поединка. «Ладонь бы не оцарапать…»

Над лагерем оглушительно взвыла сирена, и одновременно с ней сверху загрохотало. В небе сверкнул приближающийся «болид» — чей-то корабль входил в атмосферу, не заботясь ни о торможении, ни о предпосадочных манёврах.

— Safauw! — крикнул по общей связи Корсен. — Все на борт!

Можно было бы и не кричать — сарматы уже стояли у открывающегося шлюза. Охранники давно убежали в лагерь, и оттуда доносился голос коменданта, орущего на всю степь торопливые команды. Через несколько секунд «Бет», принявший на борт остатки экипажа, быстро катился по степи на «лучевых крыльях». Катились недолго; полминуты спустя Корсен скомандовал отбой.

— Что там? — спросил Гедимин, поднимаясь с палубы. До реакторного отсека он добраться не успел.

— Прибыл адмирал Тохиль, — сердито ответил Корсен. — Когда его пилоты научатся садиться⁈

«Тохиль,» — Гедимина передёрнуло.

— Опять тебе сидеть в реакторном, как на цепи, — вздохнул Фьонн.

— Да нет, зачем? — слегка удивился Корсен. — Он не к нам. Прилетел в лагерь. Я собираюсь за ним последить. Если интересно, приходите в рубку.

Видимо, он не ожидал, что интересно будет всем, — когда Гедимин пришёл в рубку, сарматы уже с трудом туда помещались. Корсен переключил все экраны на лагерь, выведя на центральный монитор крупный план ворот. Тохиль с четырьмя «Фенрирами» сопровождения уже сошёл с корабля и остановился напротив, глядя куда-то сквозь подбежавшего к нему коменданта. Охранники выстроились вдоль ветрорезов, таращась на адмирала во все глаза.

По экрану поползла красная рябь, и Корсен поспешно переключил его. Изображение уменьшилось, но Тохиль всё ещё был хорошо виден — как и вторая группа «Фенриров», плотно окружившая какого-то сармата. На нём не было ни экзоскелета, ни скафандра, и громоздкие «Фенриры» закрывали его почти полностью — только иногда при движении мелькал фрагмент комбинезона.

— Кто-то сильно разозлил Тохиля, — прошептал Фьонн, толкая Гедимина в бок. — Притащили на казнь…

— Tza atesqa! — крикнул адмирал, вскинув бронированную руку. Охранники отвечали громко, но вразнобой. Дождавшись, когда гомон смолкнет, Тохиль протянул руку к пленнику.

— Раса Eatesqa четвёртый год ведёт войну с низшей расой приматов. Приближается решающий момент, за которым — триумф или поражение. Координатор Маркус готовит высадку в Чикаго!

Он снова вскинул руку. Гедимин мигнул. «Чикаго? Это в Атлантисе… На кой Маркусу там высаживаться, да ещё лично?»

— И в последние дни перед высадкой выясняется, что в наших рядах предатель, — Тохиль развернулся к кольцу охраны. — Кумала Криос, пособник приматов, sa hasukemu…

Он замолчал на секунду, отчётливо скрипнув зубами, но затем взял себя в руки.

— Кумала Криос пытался сорвать высадку. Маркус приблизил его к себе, сделал одним из стратегов главного штаба и прислушивался к его советам. Кумала Криос предал Маркуса, предал расу Eatesqa! Отвечай, hasulu, что тебе пообещали макаки? И что ты получишь теперь от нас?

Гедимин думал, что голос Кумалы расслышать не удастся — у него, в отличие от Тохиля, не было усилителя в шлеме — но ответ прозвучал чётко и ясно.

— Тохиль, ты болван. Я пытался спасти триста тысяч сарматов. Не удалось. Ты ждёшь, что я испугаюсь? Я застрелил адмирала Гельмера, на моих руках умер Сциен, — после этого ты надеешься напугать меня?

Гедимин вздрогнул, встряхнул головой, — в услышанное верилось с трудом. «Пытался сорвать высадку? Застрелил Гельмера? Кумала⁈»

Тохиль приглушённо зарычал, и Гедимина передёрнуло, — так не делали ни сарматы, ни люди.

— Твой план провалился, hasulu, — сказал он. — Я займу место адмирала Гельмера. Пятьсот тысяч сарматов высадятся в Чикаго и поставят Земной Союз на колени. Вся Солнечная система ляжет под ноги Маркусу. Ты мог бы присоединиться к нашему триумфу, hasulu…

Он замолчал. Гедимин судорожно вспоминал карту. «Снежногорск. Микатарра. Эс-Семара. Флот на орбите. У „макак“ будет меньше на одну базу? Да, великая цель…»

Кумала громко и выразительно хмыкнул.

— Тохиль, — его голос звучал спокойно, будто расстрел грозил не ему, а самому адмиралу, — ты охотно расправляешься с теми, кто не угодил Маркусу, и он это ценит. Но как стратег ты не стоишь и межзвёздной пыли. Вы положите в Чикаго четыреста тысяч сарматов, а вышибут вас оттуда через две недели. Твой труп тоже присоединится к массе гниющей органики на развалинах. Если Маркус не полный идиот…

— Hasu! — рявкнул Тохиль, вскинув руку. «Фенриры», окружившие Кумалу, шарахнулись в разные стороны. Гедимин увидел, как зажатое ими тело мягко осело им под ноги.

— Держать под охраной на краю лагеря, у всех на виду! — приказал Тохиль. — Не прикасаться, пока не сдохнет!

Сарматы выходили из капитанской рубки молча. Первые перешёптывания в наушниках Гедимин услышал пять минут спустя, когда остановился у входа в реакторный отсек.

— Ничего себе, — пробормотал Фьонн, входя в шлюз. — Не знаю, кто такой Кумала, но так говорить с Тохилем… Даже жалко, что его убили.

— Кумала сделал мой скафандр, — Гедимин притронулся к броне на груди. — И спроектировал все скафандры и экзоскелеты во флоте Маркуса. Таких, как он, больше не будет.

Он сел к щиту управления, облокотился, подставив ладони под голову, и рассмеялся. Фьонн вздрогнул и, схватив Гедимина за плечо, мелко затряс его.

— Эй, не надо! Ты в себе? Мне страшно!

Гедимин перевёл на него взгляд, и пилот попятился.

— Пойду я, ладно?

Гедимин, опомнившись, хотел остановить его, но шлюз уже закрылся. Реакторщик постоял несколько минут, тупо глядя на крышку люка. «Кумала… Вот уж от кого не ожидал…»

Ещё через пять минут он осторожно приоткрыл главный шлюз. Рядом никого не было — все оставались на постах, никто не хотел попасться на глаза разъярённому Тохилю.

Никого не было и снаружи. Крейсер Тохиля стоял перед ветрорезами, немного в стороне от ворот. Из лагеря доносились зычные голоса — комендант старался представить свои «владения» в лучшем виде. В выгородке, спешно сооружённой между ветрорезов, виднелось что-то светлое. Рядом, напряжённо прислушиваясь к воплям за стеной, стояли два охранника. Гедимин посмотрел на них, недобро щурясь. «Двое. Справлюсь.»

— Эй, теск, — один из них заметил сармата и робко улыбнулся. — Как д-думаешь, Нумусиа расстреляют?

Гедимин пожал плечами.

— Тохиль злится. Ему, по-моему, всё равно, кого.

Охранника передёрнуло.

— А вы? Что вы сейчас делаете? — спросил второй с какой-то странной надеждой. — Вам-то бояться нечего…

— А… — Гедимин оглянулся через плечо на крейсера и крикнул, будто обращаясь к кому-то за корпусом «Бета»:

— Э-эй! Фьонн! Мой «жук» с красной спинкой!

Охранники, переглянувшись, завистливо вздохнули.

— Я тоже поставлю на красную спинку, — сказал один из них. — Скажи им…

— Это глупо, — перебил его второй. — Гедимин через раз ошибается. Пока я сам не увижу этих жуков…

— Уйдём с поста — расстреляют, — сказал первый.

— Тохиль на руднике, что он увидит? — отмахнулся второй. — Ну, стой тут, если хочешь. Я быстро вернусь.

— Да как же! — первый сорвался с места, догоняя второго. — Эй, теск, присмотри тут…

— Непременно, — отозвался Гедимин.

Сложно было не войти в выгородку — сложно было не разломать её в процессе. Она еле держалась, и Гедимин, оказавшись внутри, первым делом поставил её ровно.

— Кумала?

Если бы Тохиль стрелял из «разрядника», разрывающего внутренности в клочья, сармат уже умер бы; но здесь был бластер-прожигатель, и Кумала ещё был жив. Небольшое отверстие, сочащееся кровью и слизью, соединило внешнюю стенку живота с позвоночником. Сармат не мог сдвинуться, но, услышав голос, приподнял голову и растерянно улыбнулся.

— Я тебя вытащу, — Гедимин, опустившись на землю, быстро соображал, как донести Кумалу до корабля, не добив его по дороге. Сармат улыбнулся шире, убрал руку с живота, позволив внутренностям вытечь. Гедимина передёрнуло.

— Не старайтесь, — прошептал Кумала, глядя ему в глаза. — Гедимин, это вы? Вот о чём я даже мечтать не смел…

Его окровавленная рука прижалась к груди Гедимина. Тот смотрел в светящиеся глаза — совершенно ясные, без намёков на боль или помутнение рассудка — и чувствовал себя крайне странно.

— Вы пришли… — прошептал Кумала. — Сделайте мне одолжение… в последний раз, больше я вам докучать не буду…

За стеной раздался громкий голос — Тохиль, сделав круг по лагерю, возвращался к воротам. Кумала вздрогнул.

— Добейте меня, — попросил он. — И бегите. Если что-то с вами случится…

Голос Тохиля раздался совсем рядом, и Кумала замолчал, умоляюще глядя на Гедимина. Тот судорожно сглотнул и повернул его голову набок, подставляя под затылок ремонтную перчатку. Луч резака прошёл от основания черепа кверху; взгляд Кумалы погас раньше, чем лучевое «лезвие».

За выгородкой, с внешней стороны, уже раздавался топот и лязг брони — обманутые охранники возвращались, и Гедимин, больше не заботясь о сохранности выгородки, перемахнул через неё и бросился к кораблю.

— Fauw! — заорал в наушниках Корсен. Шлюз медленно открывался, и, когда Гедимин добежал до него, в щель уже можно было втиснуться. Едва не оставив на ней пластину брони, сармат вполз внутрь, и люк захлопнулся.

…На экране двое охранников, закрывая руками окровавленные лица, сгибались едва не до земли, кланяясь вслед уходящему адмиралу. Рядом стоял комендант, придерживая каждого за шиворот, а третий охранник стаскивал на тележку сброшенные экзоскелеты и остатки разломанной ограды. Гедимин облегчённо вздохнул.

— М-да, — протянул Корсен, глядя на него с укоризной. — Тебе в «Элару» теперь лучше не заходить.

Гедимин пожал плечами.

— Они мне в экзоскелетах сделать ничего не могли. А теперь им нескоро вернут броню. Что они, щётками меня отлупят?

Фьонн фыркнул в респиратор.

— До отлёта с палубы ни ногой, — сказал Гедимину посерьёзневший Корсен. — И вообще, хватит шляться по округе. Хочешь снова в колодки? Ты нас чуть не подвёл под Тохиля. Я это тебе спущу — ты выручил нас с реактором, но на будущее запомни…

Гедимин, пожав плечами, поднялся на ноги. На экране больше не показывали ничего интересного — провинившихся под конвоем отправили в «Элару», тело Кумалы по приказу Тохиля сбросили в цистерну отстойника, экзоскелеты увезли и, возможно, собирались кому-то отдать.

— Пойду в реакторный.

Фьонн пошёл за ним. Задумавшийся Гедимин обнаружил его только у входа в отсек и слегка удивился.

— Чего тебе?

— Как думаешь, закончится война после высадки в Чикаго? — спросил пилот. — Ты вроде как на стороне был этого… саботажника?

Гедимин поморщился.

— Я видел и Кумалу, и Маркуса. В войне я не разбираюсь, но кто из них умнее, понятно даже эа-форме. Если Кумала говорит, что всё кончится скверно, — ему виднее.

— Через месяц увидим, — сказал Фьонн. Гедимин видел в его глазах недоверие, но переубеждать не стал. «Опять у меня один аргумент — „это так, сам, что ли, не видишь⁈“,» — подумал он с невесёлой усмешкой. «Плохой из меня учёный.»

25 августа 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

— Эй, Гедимин! Хватит калечить экипаж!

Сармат, выползая из-под опрокинутого экзоскелета, удивлённо мигнул — и еле успел увернуться от дёрнувшейся «конечности». Прокатившись по земле и уйдя из зоны поражения, он поднялся на ноги и повернулся к источнику звука. К оставленному без присмотра крейсеру мимо кучки поверженных бойцов и неровного строя зрителей подходил майор Корсен.

— Все на борт, — устало скомандовал он, махнув рукой. Экзоскелетчики зашевелились, расползаясь. Гедимин лёг в полуразобранный скафандр и поднялся, на ходу смыкая пластины. В наушниках слышалось недовольное ворчание — Корсен пришёл не вовремя, прервав развлечение на самом интересном месте.

— Даже не знаю, как защитить корабль от тебя, — говорил капитан по дороге к рубке. — Вот техникам опять работа…

— Скучно, — вмешался Фьонн. — Там дожди, там побег… Зачем мы вообще тут стоим? Давно бы выбрались на побережье. Там дожди только к вечеру, море под боком…

Корсен хмыкнул.

— На побережье, говоришь… Странное совпадение — Нумусиа только что отослал отряд на побережье. И они бы предпочли остаться в лагере.

Фьонн удивлённо мигнул.

— А им туда зачем? Лучше бы лагерь охраняли. Вот опять у них побег…

— Приказ с Земли, — отозвался Корсен, жестом сгоняя Гедимина со своего кресла и разворачивая над столом голографическую карту. — Маркус взял Чикаго. Тохиль назначен губернатором Земли. Пора давать награды. Нумусиа послал пленных под конвоем собирать материал. Кагетский жемчуг и прочую ерунду. Ведь на одного Тохиля уйдёт полцентнера…

Гедимин едва заметно усмехнулся, вспомнив чертежи будущих наград. «На Тохиля — полцентнера, а Маркус под цацками вообще потеряется. М-да, сейчас не время лететь на побережье. Может, в начале сентября…»

— Взяли Чикаго? — встрепенулся Фьонн. — Что же, теперь войне конец? Солнечная система наша?

Корсен выразительно фыркнул и ткнул пальцем в Сибирь. Там синели пятна территорий Восточного блока, окружённые чёрной сеткой выжженных земель. Ни одного красного пятна рядом не было — последнее, ненадолго задержавшееся на Тибете, снесло объединённой атакой Севера, Сина и Австралии.

— Даже Атлантис ещё не наш, — капитан развернул глобус западным полушарием к сарматам. — Восемнадцать флотов со своими базами, городские купола…

Гедимин увидел синее пятно вокруг Альбукерке, и его сердце радостно дрогнуло. Хотя Лос-Аламос при этом увеличении не просматривался, сармат всё-таки надеялся, что люди его сохранили.

— Зато у Маркуса есть столица в Атлантисе, — сказал Корсен, хлопком ладони отключая карту. — С чем я его и поздравляю. А Нумусиа готовит подарки. Надеюсь, не придётся из-за них делать внеплановый рейс.

10 сентября 30 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

— Jasqa!

Вопль Корсена застал Гедимина врасплох — только что корабль мирно вышел из портала на орбите Фебы, и тут же поступил приказ нырять обратно.

— Что там? — спросил он, вернув крейсер в безопасный вакуум и бросив за корму шлейф закрывающего излучения.

— Две «Барракуды» в зоне прямой видимости, рой «Шершней» рыщет над Фебой, — отозвался Корсен. — Что-то нашли в кратере Ифита, теперь углубляют его.

— Ah— hasu, — прошептал в наушниках Фьонн. — Ещё чуть-чуть, и нас бы накрыли. Сигнал? Есть сигнал?

— Есть, есть, — успокоили его. — Нас даже ждут. Но как садиться?

— Из портала в док, — ответил Гедимин, хотя спрашивали явно не его. — На самой малой скорости. Пусть откроют док, но оставят маскировку. Сядем по «сигме».

В наушниках хрюкнули.

— Эй, физик, я же не советую тебе, куда совать стержни?

— Тихо! — чуть повысил голос Корсен. — Говоришь, из портала в док? Иди в рубку. Покажешь на карте.

…Нос «Бета» выехал на четыре метра из дока и мягко ткнулся в дальнюю стену вакуумного коридора. Гедимин сбросил управляющие стержни и откинулся в кресле, внимательно следя за изменениями показателей. После шести Прожигов реактор пульсировал даже с полной ипроновой загрузкой, и сармат, досадливо шурясь, отстегнулся и полез в активную зону.

Когда он, заплёванный нейтронами и омикрон-квантами, выбрался из камеры дезактивации, «Бет» уже закончил манёвры и лёг на брюхо в тесном доке. В наушниках Корсен переругивался с местными техниками.

— Гедимин, ты там как? — спросил Фьонн. — Всё-таки сели. И стены целы. Думал, проломим.

— У Корсена хорошие пилоты, — отозвался Гедимин, глядя на экран. Нейтронные всплески продолжались — база едва заметно сотрясалась от далёких взрывов.

— Бомбят, — вздохнул Фьонн. — Непохоже на победу, верно? Пойду узнаю, что там…

До отбоя оставалось три часа, и Гедимин думал, что о нём вспомнят только к утру, но не прошло и двух часов, как он услышал взволнованный голос Фьонна:

— Гедимин, зайди в рубку!

Сармат бросил последний взгляд на монитор и досадливо поморщился. «Деформируют стержни мне эти нейтроны… Как, спрашивается, механическое воздействие может влиять на ядерные реакции⁈»

В рубку набилось много угрюмых сарматов. Все молча слушали Корсена.

— У нас есть приказ, есть адмирал, и координатора пока не пришибли, — продолжал он речь, начатую до прихода Гедимина. — Война продолжается, тески. Мы зайдём на Альбиорикс, потом на Палиак и, если не взорвут по дороге, вернёмся на Кагет. И будем так делать каждый месяц, пока там не высадятся макаки.

— Что случилось? — тихо спросил Гедимин у ближайшего сармата.

— А то, что говорил тот расстрелянный, — сердитым шёпотом ответил тот. — Из Чикаго нас вышибли. «Марк» взорван.

— Has— sulesh… — выдохнул Гедимин. Броня на пальцах захрустела, вдавливаясь в ладони. Сармат уже не помнил, когда он дышал полной грудью, — кажется, ещё до смерти Хольгера, — но теперь спазм перекрыл даже бронхи.

— Эй! — сарматы, почуяв неладное, с двух сторон постучали по его броне. — Маркус жив. Удрал. У них там капсулы были лучше наших истребителей. Уже в Утгарде.

— Пусть подохнет, — еле слышно прошептал Гедимин, глядя перед собой и не видя ничего, кроме черноты и звёздных точек в ней. — Константин…

Его пропустили в рубку и дали сесть. Никто не трогал его, пока майор Корсен пытался произнести духоподъёмную речь, и когда сарматы разошлись, Гедимин всё ещё сидел в углу, закрывая лицо ладонью и мерно раскачиваясь.

— Тот сармат, Кумала, говорил дело, — вполголоса сказал Фьонн, оставшийся в рубке, обращаясь к Корсену. — Он был учёным, там дураков не держат. Послушал бы его Тохиль — был бы жив.

«И Тохиль?» — без удивления подумал Гедимин. Злорадство, как искра, вспыхнуло на секунду и тут же погасло. «Их бы с Маркусом в один ядерный могильник. Сколько погибло при этой идиотской высадке? Триста тысяч, четыреста?»

— Извините, — буркнул он, поднимаясь на ноги. — Глупо выглядело?

— Да что ты, — махнул рукой Корсен, с тревогой вглядываясь в его лицо. — Кто-то из твоих был на «Марке»? У Йоргиса вот тоже. Он ушёл, как услышал.

— Я пойду к нему? — Фьонн вопросительно взглянул на Гедимина.

— Капитан тут Корсен, — отозвался он; сил не было даже на вялое удивление. — Я тоже пойду. Сейчас…

— Ты сиди, — Корсен надавил на его плечо, усаживая сармата в кресло. Фьонн, оглянувшись на пороге, вышел.

— Значит, воюем дальше? — с невесёлой усмешкой спросил Гедимин. Лёгкие немного разжались, дышать стало легче. «Война, атомщик. Ты же не думал, что тебя не коснётся…»

— Земной Союз ликует, — мрачно отозвался Корсен. — Такой подарок лично от Маркуса… Если бы он ещё попал в плен или подох по дороге — землян бы от радости разорвало.

— Что он теперь приказывает? — спросил Гедимин, покосившись на трёхмерную карту. Чикаго, пробывшее красным считанные недели, снова посинело, — видимо, даже два штурма подряд не превратили его в руины.

— Воевать, конечно, — ответил Корсен. — Что ещё нам делать? Приказ Цанева…

Он вздохнул.

— Погибнем, так сказать, с честью. Всей расой.

— Биологическим видом, — вполголоса поправил Гедимин, сам не понимая, зачем это брякнул. Корсен ухмыльнулся.

— Ещё одна новость, теск. Ты шутишь — а значит, выдержишь. Я бы на твоём месте, наверное, радовался, но я лично его не знал, — может, в общении он милашка…

— Кто? — Гедимин, вздрогнув всем телом, поднял взгляд на Корсена. «Кто ещё…»

— Ассархаддон Криос, — ответил капитан, щелчком пальца переключая карту. Теперь сармат видел Нептун, окружённый роем спутников.

— Земной флот нашёл его базу на Сао, — продолжал Корсен. — Накрыл и распылил со всеми верфями. Крейсеров у нас больше не будет. Обойдёмся истребителями. Говорят, макаки положили там четыре своих крейсера. О смерти Ассархаддона сообщили официально — даже образец тканей взяли.

Гедимин молча смотрел на спутники, летящие по своим орбитам, и прислушивался к шевелению ледяных обручей на рёбрах. Грусти не было — только тупая ноющая боль, видимо, дошедшая до своего предела, — больше ей некуда было усиливаться.

— Повезло им, — пробормотал он. — Значит, атомного флота скоро не будет.

…Фьонн вошёл в активную зону. Он стоял за спиной Гедимина, стараясь не попадаться на глаза, но невидимые вибриссы наткнулись на него, и Гедимин обернулся.

— Я в порядке. Иди… куда-нибудь ещё.

— У тебя глаза чёрные, — тихо ответил Фьонн, и Гедимин не сразу вспомнил, что у него на лице тёмный щиток, и глаз под ним не видно. — Константин… кто он? Учёный, как вы с Хольгером?

Гедимин кивнул.

— Мы вчетвером строили этот флот. Теперь из четвёрки остались двое, а от флота… — он махнул рукой.

11 октября 30 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»

В наушниках зашипело. Гедимин приподнялся на матрасе, в очередной раз пытаясь провести рукой по слипающимся глазам и натыкаясь на лицевой щиток. Экипаж возвращался на корабль за полчаса до официального подъёма; выгрузка ирренция закончилась, реактор успокоился, — можно было подумать об отлёте.

— Не спишь? — осторожно спросил Фьонн. — Знаешь, чем заполнены доки «Мары»? «Циклопами» и «Чиа». Я прошёл вдоль всей дуги — насчитал шесть «Цикло-Бетов», два «Бета», считая наш, и единственный «Феникс».

— Понятно, — отозвался Гедимин. — Так же пройдёшься на Альбиориксе и Палиаке, и мы узнаем, сколько крейсеров сейчас в ремонте.

Фьонн, уловив насмешку, сердито фыркнул и отключил связь. Гедимин, потянувшись, поднялся на ноги, покосился на мониторы, проверяя состояние реактора, и сел к щиту управления.

— На Альбиорикс не идём, — послышался в наушниках ровный голос Корсена. — Выгружаем половину сырья здесь, вторую везём на Палиак. Следующая посадка — на «Шамане». Пойдём порталами.

— Что с «Красным богом»? — спросил Гедимин.

— Обнаружен и уничтожен, — отозвался Корсен. — А чего ты ждал, теск? Я вот удивился, что нас на «Маре» приняли. Вокруг Сатурна космос кишит макаками.

«Знают, где искать,» — Гедимин сердито сощурился. «Скоро доберутся…»

— Предлагаю в следующем месяце никуда не лететь, — раздался в наушниках голос одного из пилотов. — Находим место на плато, строим клонарий и обживаем планету. Портал можно закрыть, Гедимин это умеет.

Корсен тяжело вздохнул.

— Сначала надо пристрелить Нумусиа и взорвать «Элару». Иначе наша колония простоит ровно сутки. А вообще — я сделаю вид, что не слышал. На другом корабле тебя уже расстреляли бы.

«А идея хороша…» — вздохнул про себя Гедимин, отгоняя видения ирренциевой электростанции, серокожих сарматов, неуязвимых для омикрон-излучения, и купольных городов, расползающихся по плато. «Пусть даже не Кагет, другая планета, не такая удачная… Мы обжили Сао и Несо, куски азотного льда. Что, в Вендане не найдётся свободной ледышки?»

— Арторион передал нам послание от Земного Союза, — продолжил Корсен после долгого молчания. — Линхольм предлагает сдаваться. Обещает жизнь.

— Щедро, — пробормотал кто-то из канониров. — Приказ Цанева отменили?

— А вот об этом в тексте ни слова, — ответил Корсен. — Ладно, хватит болтовни. Три часа на отдых, потом идём на Палиак!

17 октября 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник

Гедимин вышел в коридор и остановился. Мимо, воодушевлённо переговариваясь, проходили сарматы, на ходу сбиваясь в группы. Даже медики покинули пост, надев зачем-то скафандры полной биозащиты. Все стягивались к главному шлюзу.

— Нос уже снаружи, а корма, как всегда, сзади, — бросил на бегу кто-то из солдат. — Когда откроют шлюз?

— Спокойно! — заговорил в наушниках Корсен; видимо, общий шум на канале мешал и ему, и он повысил голос. — Нос ещё внутри. Оба шлюза открываю я, забыли?

Сарматы притихли и даже расступились, изобразив парадный строй.

— Итак, мы все идём в лагерь, — продолжал Корсен, проходя мимо них к шлюзу. — Находимся там до отбоя, стараемся никого не убить и ничего не разрушить. «Элара» будет там же. Спирта и «жуков» хватит на всех.

— Вот всегда так говорят, — пробормотал кто-то. — А потом ни «жуков», ни спирта…

Шлюз начал открываться. Корсен, встав посреди коридора, повернулся к Гедимину.

— Пока нет дождя, займись делом. Левый гравитрон трещит перед выстрелом. Посмотри, что с ним. Инструменты, склад, ракетные шахты, — всё в твоём распоряжении. Распоряжайся. К лагерю не подходить!

…Тучи несколько раз сходились над предгорьями, но расползались снова, так и не пролившись. Гедимин прикрыл полуразобранный гравитрон защитным полем — ветер, постоянно меняющий направление, был так силён, что мелкие детали сдувало. Второе поле он установил на всякий случай на корабле, прямо за вскрытой ракетной шахтой. Можно было, конечно, не трогать обшивку, открыть шлюз и ходить через него к шахте за каждой деталью, но Гедимин ещё в первом походе вскрыл корабль изнутри, и теперь в левом борту зияла двухметровая «пробоина». Мембрана защитного поля не пропускала внутрь местную фауну и растительный сор, обильно приносимый ветром. Кое-что, когда Гедимин замешкался, попало и в гравитрон, и сармат, назвав себя идиотом, долго и придирчиво вычищал механизм изнутри.

Бросив случайный взгляд на дозиметр, он удивлённо мигнул — показатель сигма-излучения быстро и беспорядочно пульсировал. Сармат поднёс его к корпусу корабля — пульсация усилилась. Озадаченно хмыкнув, Гедимин развернул щупы анализатора. Ирренция на корпусе не было — даже случайной пыли, занесённой с рудника. Сигма-излучение продолжало пульсировать — одно, без сопутствующего ему обычно «омикрона». Гедимин провёл дозиметром по своей броне — амплитуда пульсаций увеличилась. «Наведённая „сигма“,» — сармат покачал головой и резким движением закрыл оба прибора. 'Перестояли у рудника. Надо будет дезактивировать.'е не было — даже мин развернул щупы анализатора.

Из лагеря доносились взрывы, лязг металла и треск беспорядочной пальбы, но голоса, прорывающиеся в недолгих моментах затишья, были весёлыми, — если кого-то и убили, пока этого никто не заметил. В ущелье продолжали грохотать камнедробилки — то ли кого-то из охранников оставили на страже, то ли они сменялись на посту, чтобы никто не обиделся.

«Готово,» — Гедимин закрыл корпус гравитрона и надавил на орудие, возвращая его в исходное положение. «Проверить, что ли?» — он покосился на лагерь. «Там даже не заметят.»

Он, пригнувшись, залез в ракетную шахту и развернулся, чтобы вернуть обшивку на место. Пластины, если знать, как за них браться, двигались легко; если они были сомкнуты, пробить их не мог даже снаряд гравитрона. Погладив обшивку и на секунду прикрыв глаза — воспоминания о «Гекате» накрыли его лавиной — он повернулся к выходу и удивлённо мигнул. Защитного поля не было.

«Рассеялось? Так быстро?» — сармат с подозрением покосился на свой генератор и даже постучал по нему пальцем. Вспомнить, когда агрегат в последний раз чинили, ему не удалось. «Всё когда-то ломается,» — подумал он, пожимая плечами. «Вернусь в реакторный — проверю.»

Он вышел в коридор, снял шлем, вдохнул корабельный воздух. После «проветривания» через ракетную шахту на палубе ощутимо посвежело и запахло мокрой растительностью. Если бы не аммиачный привкус на языке, сармату вспомнился бы Ураниум-Сити, заливаемый осенним дождём. «А хорошая была бы колония,» — подумал он, оборвал бесполезную мысль на полуслове и пошёл к отсеку управления.

Что-то, на долю секунды попавшее в поле зрения, показалось ему странным — то ли приоткрытый отсек, то ли непонятный предмет, лежащий на палубе, и он, не дойдя нескольких метров, развернулся и шагнул к отодвинутой створке. Что-то прошуршало за спиной, но оглянуться Гедимин не успел — позади раздался сухой треск, и сармат, содрогнувшись всем телом, начал оседать. Он дёрнулся, разворачиваясь, попытался сквозь черноту перед глазами хоть что-то увидеть, — второй разряд ударил в висок, и Гедимин рухнул на палубу. Он ещё успел почувствовать её прохладу, подставить руку под незащищённую голову, услышать удивлённый крик и треск третьего разряда. После этого наступила тишина.

18 октября 30 года. Галактика Вендана, крейсер «Бет»

Сознание возвращалось медленно. Сначала Гедимин почувствовал боль в руках, попытался ими шевельнуть и обнаружил, что они примотаны к туловищу колючей проволокой. Потом зачесались поджившие ожоги от станнера. «Старая модель, притом неоткалиброванная,» — отметил про себя Гедимин. В ушах гудело, но с каждой секундой гул становился тише, и вскоре сквозь него стало можно разобрать чужие голоса и непривычно шумное дыхание. Кто-то из окруживших его ткнул пальцем сармату в грудь — между рёбер, чуть ниже сердца. Палец был крепкий, но удивительно тощий.

— Вот сюда. Чем угодно, хоть острой палкой, — голос у существа был хриплый, как будто оно вот-вот раскашляется. — Пойдёт кверху, и если проткнёшь мышцы, то достанешь сердце.

— И что, он подохнет? — с жадным любопытством спросил второй. Он тоже слегка хрипел, но голос был гораздо тоньше. «Самка или детёныш,» — предположил Гедимин. Глаза открывать не хотелось — по крайней мере, пока он не поймёт, где находится.

— Да, само собой. Даже тески не живут с пробитым сердцем, — ответил первый. — Только не сразу. Минуты через две-три.

Кто-то — скорее всего, третий — громко фыркнул и тут же закашлялся.

— Этот? Минут через десять, не меньше, — сказал он, отдышавшись. — Его с трёх разрядов еле свалили.

— Мутант, — убеждённо сказала самка. — Такие были в ту войну, я читала. Мутанты Ассархаддона.

Гедимин не хотел показывать, что он в сознании, но изумление от услышанного было слишком сильным. «Ассархаддон? Эти „макаки“ его знают⁈» — он мигнул и так и остался с открытыми глазами, растерянно глядя на тех, кто обступил его.

— Теск! — тот, кто тыкал его в грудь, подался назад, направив на Гедимина бластер. Это устройство, судя по остаткам креплений на рукоятке, было свинчено с трофейного «Маршалла» — Гедимин видел такие у охранников кагетского лагеря. Другие — всего их было четверо — были вооружены попроще — обломками арматуры, превращёнными во что-то вроде копий и дубинок; у одного был шокер.

«Макаки,» — Гедимин, сообразив, во что он вляпался, и насколько идиотски себя повёл, сердито сощурился. «Очередной побег. Поле было снято… Теперь понятно. Пролезли на корабль. И я, как полный кретин… Ah— hasu!»

Он напряг запястья, проверяя прочность «оков». Проволоки было намотано много, и с рывка она не снималась — зато колючки, проткнув кожу, немного отрезвили сармата, и он, прикрыв глаза, снова привалился к стене. «Что с кораблём? Где он?»

Сидеть — даже, скорее, лежать — на палубе в одном комбинезоне было непривычно; Гедимин ощущал каждую вибрацию огромного крейсера. Он прислушался к шуму механизмов. Вентиляция прокачивала воздушную смесь по отсекам, где-то в трюмах шипели, расщепляя субстрат, кислородные станции, гудели насосы, топали по палубе чужие ноги. Вектор гравитации, по ощущениям Гедимина, был направлен чуть-чуть вбок, — обычное явление при одновременной работе двух антигравов. По нему сармат определил, куда его притащили, — это был один из кормовых отсеков, хозяйственное помещение на пути между капитанской рубкой и реактором. «А свалили меня у отсека управления,» — вспомнил Гедимин, представил себе, как мелкие «макаки» волокут его, и невольно усмехнулся. «Пришлось им поработать. Интересно, на кой астероид я им…»

«Макакам» его усмешка не понравилась — шокер угрожающе затрещал, в грудь сармату ткнули соплом бластера, кто-то из мелких, но смелых пнул его по лодыжке. Гедимин отметил факт, но тут же о нём забыл — куда важнее сейчас были ощущения от смещённой гравитации. «Крейсер летит,» — подумал сармат, чувствуя неприятный холод под рёбрами. «Мы в космосе. Гравитационный колодец пройдён, значит… Как им удалось поднять „Бет“⁈»

Он напряжённо вслушивался в корабельные шумы. «Ротор… Если реактор работает, будет вращаться ротор. Один массивный объект…» Главный ротор энергоустановки по массивности превосходил «волчки» антигравов, его вращение отдавалось по всем палубам, и никакие демпферы не могли этого отменить. Но Гедимин ничего не слышал. «Реактор не запущен,» — повторил он про себя. «Логично… Тогда — как они взлетели⁈»

Он открыл глаза, чуть шевельнул плечами, занимая более удобное положение. От резкого движения тряпка, подсунутая под его затылок, сползла на спину. Сармат с удивлением отметил её наличие — с поведением «макак» оно как-то не вязалось.

— Как вы взлетели? — спросил он, глядя на человека с бластером — тот, судя по растительности на лице, был старше остальных, а у «макак» это отчего-то считалось важным. Вопрос прозвучал невнятно — в горле пересохло. «После станнера всегда так,» — подумал Гедимин, досадливо щурясь. «А моя фляжка… там же, где скафандр. Вот ублюдки…»

— Воды! — он недобро сощурился на ближайшего примата. Тот подался назад, выставляя перед собой копьё. Гедимин мигнул. «Они говорили на этом языке. Я ничего не перепутал. Чего они боятся? Связанного пленника?»

— Воды! — повторил он, переведя взгляд на старика с бластером. Тот, хоть и отошёл на пару шагов, оружие опустил и на Гедимина смотрел неприязненно, но без страха.

— Воды ему… — пробормотал кто-то мелкий и снова пнул сармата по лодыжке. Пинок вышел слабый — человека вовремя отпихнули.

— Ша! — странный возглас донёсся из открытого дверного проёма — там стоял ещё один человек. — Дайте ему пить.

«Макаки» переглянулись.

— Сам дай, если у тебя есть, — проворчал старик, странно встряхиваясь всем телом, будто показывая, что его карманы не гремят, а фляжка не булькает. У него и правда была фляжка — панцирь кагетской «улитки», местами обмазанный глиной и обмотанный тканью.

Тот, кто стоял в дверях, подошёл к Гедимину и несколько секунд смотрел на него, затем достал ещё один панцирь «улитки» (кто бы ни делал эти сосуды, это был один мастер, и к разнообразию он не стремился) и поднёс ко рту сармата.

— Пей. Воды мало.

Её действительно было мало — фляжка опустела после пары глотков — и у неё был странный сероводородный привкус, как у любой жидкости, собранной на Кагете. Сероводород, поднимаясь над гниющими водоёмами, создавал оболочку вокруг планеты, не давая ей остыть, и примешивался к любому дождю — поэтому сарматы, от экипажа «Бета» до охранников лагеря, воду тщательно очищали. «Они пили дождевую без очистки,» — подумал Гедимин. «А корабельные запасы? Не нашли? А что они тут едят… и куда они собрались при таких вводных?»

— Пей, — повторил человек, встряхивая флягу, и его рот странно округлился. Он забрал панцирь и заглянул внутрь.

— Отлично, Берт, — коротко хохотнул старик и тут же закашлялся, сквозь кашель как-то умудряясь говорить. — Вот так-то помогать тескам…

Мимо отсека, шаркая ногами так, будто не имели сил их поднять, прошли двое с копьями. Заглянув в помещение, один из них сплюнул на палубу, и оба пошли дальше, бурча что-то про слизь. Их голоса тоже были хриплыми.

— Ещё! — потребовал Гедимин, глядя в глаза ближайшей «макаке». Он слегка напряг мышцы на руках, сдвигая проволоку вдоль тела. «Надо выпутаться,» — он досадливо сощурился — ноги тоже были связаны. «Откуда у них колючая проволока? Не видел её ни на корабле, ни в лагере…»

— Больше нет, — ответил Берт. Остальные притихли и, переглядываясь, приблизились к сармату на пару шагов. Кто-то скрипнул зубами.

— Так найди, мартышка, — прорычал Гедимин, заводя руки подальше за спину. «Отвлечь их,» — сухо щёлкало в мозгу. «Прочно связали, ублюдки…»

— Придержи язык, теск, — сдержанно ответил старик, приблизив бластер к его лицу. — Воды нет.

— Особенно для тебя, — пробормотал кто-то из мелких.

— Я сказал — найди! — Гедимин вспомнил звериный оскал Стивена и изобразил, насколько мог. Проволока медленно сползала вдоль туловища, ещё немного — и удалось бы высвободить локти, а дальше, ценой нескольких царапин, — и кисти. «Сколько этих тварей на корабле?» — Гедимин взглянул на бластер. «У скольких оружие? Как ты мог сдать им крейсер, идиот⁈»

— Тупые мартышки, — процедил он, прижимая руки к рёбрам. — До вас на корабле было всё. За сутки изгадили, гряз…

Шокер врезался ему в нижние рёбра, и сармат от неожиданности дёрнулся и захрипел. Проволока, почти спущенная по локтям, больно впилась в руки.

— Заткнись! — рявкнул носитель шокера. — Вы, слизистые уроды…

— Цыц! — старик, внимательно приглядевшись к сармату, вполголоса выругался и вскинул бластер. Разряд прошёл вдоль шеи Гедимина, слегка обжёг ухо и плечо и оставил резкий запах озона. Сармат изумлённо мигнул.

— Он почти развязался, пока вы болтали! — старик наклонился над сарматом, пытаясь поддёрнуть проволоку выше. «Макаки» загомонили, кто-то, пользуясь неразберихой, несколько раз пнул Гедимина по щиколоткам, но сам задел проволоку и взвизгнул.

Под потолком что-то захрипело, и сармат изумлённо мигнул — о резервной системе связи он знал, но на его памяти её никто не использовал — все сарматы ходили в шлемах, а в каждый шлем был встроен стандартный коммутатор.

— Роб, ты меня слышишь? Теск очнулся?

— Да! — крикнул старик, бросив бластер одному из людей и подойдя к придверному коммутатору. — И уже пытался удрать.

— Урод… — пробормотал новый владелец бластера. Он долго примерялся, как пнуть Гедимина под рёбра, но что-то не сходилось с длиной ноги, и он ограничился ударом рукояткой. Бластер тут же отобрали, «макаке», нарушившей тишину, выдали затрещину. Гедимин ухмыльнулся и снова напряг руки. «Застряла,» — тут же понял он по резкой боли чуть выше локтей. Шипы впились слишком глубоко. «Так, не спешить…»

— Веди его в рубку! — донеслось из-под потолка. — Джон хочет говорить с ним.

Человек, потирающий ушибленный затылок, разочарованно вздохнул.

— Эй, Тис! — заорал носитель шокера, задрав голову. — Не лучше ли грохнуть его…

Из динамика донёсся скрежет. Гедимин поморщился — «макаки» успешно громили корабль, а он по-прежнему лежал, как лужа Би-плазмы. «Так, тихо,» — он слегка выдвинул в сторону левый локоть. Проволока впилась в него сильнее, зато на другой руке ослабла, и сармат подтянул её выше. Правый локоть высвободился.

— Вставай, — приказал Роб, отобрав свой бластер и наставив его на Гедимина. — Пойдёшь к капитану. Ответишь на его вопросы. Хорошо ответишь — получишь воду. Ясно?

— Развяжи ноги, — попросил Гедимин, стараясь не щуриться — он вытаскивал левый локоть из проволочной петли, и шипы, впившиеся в мышцы, медленно их резали. Через несколько сантиметров это должно было прекратиться, но терпеть было тяжело.

— Так вставай, — буркнул человек с шокером, сунув оружие сармату под нос. — И без фокусов, понял?

— Мне не встать, мартышка, — Гедимин демонстративно пошевелил растопыренными пальцами на ступнях и откинулся назад к стене, насколько мог. Наиболее глубоко засевший шип выдернулся из мышцы и повис в воздухе. Сармат перевёл дух.

— Роб, что у вас там? — снова ожили динамики под потолком. — Долго вас ждать?

Люди переглянулись.

— Ослабь ему проволоку, — приказал Роб одному из копейщиков. — Дюйма на три, не больше. Остальные — следить!

Под пристальными взглядами всех «макак» Гедимин ждал, когда проволоку на его лодыжках немного распустят. Теперь он мог шевелить ногами по отдельности — чуть-чуть, так, что хватало на маленький шажок.

— Теперь вставай, — Роб неожиданно крепко ткнул его кулаком в рёбра и подался назад. Двое подвели копья под его спину и дёрнули кверху — и сармат, на секунду потерявший равновесие, поневоле перевалился на расставленные пальцы и выпрямился. Его быстро развернули спиной к стене, лицом к проёму. Позади раздался изумлённый возглас Роба.

— Руки! Ослы, он почти удрал!

Гедимин напряг руки, пытаясь высвободить запястья, но проволочный хлыст, внезапно свистнув над его плечом, обвился вокруг шеи и дёрнул сармата назад. На него, намотав проволоку на копьё и придерживая за «хвост» — как будто шипы ничуть не впивались в его кожу — смотрел ненавидящими глазами Роб.

— Слушай, теск, — он говорил тихо, и клёкот в лёгких почти заглушал его слова. Гедимин увидел знакомые отметины на его лице — свежие лучевые ожоги с белыми точками нарывов, подживающие багровые рубцы, припухшие красные полосы вдоль век, глубокие трещины на губах. Он быстро скользнул взглядом по лицам и ладоням остальных «макак» — облучением или радиоактивной пылью были отмечены все. Гедимин невольно поёжился.

— Ты ещё жив только потому, что Джону стало любопытно, — прошептал Роб, натягивая проволоку так, что шипы коснулись шеи сармата. — Я бы кончил тебя ещё там. Любой на этом корабле с радостью выкинул бы тебя в вакуум. Сейчас ты пойдёшь к Джону и расскажешь, как управлять крейсером. Может быть, он оставит тебя в живых. Тебе понятно, ошмёток слизи?

Гедимин молча развернулся вокруг своей оси и дёрнул связанными руками. Его локоть врезался кому-то в лоб, и «макака» села на пол. Рывок вышел слишком резким — витки проволоки сцепились между собой, и Гедимин зашипел от досады, а потом и от боли — люди быстро опомнились, и треск шокера и станнерного разряда слились в один оглушительный звук. Сармат растянулся на палубе. «Не вышло,» — подвёл он итоги, сквозь пульсирующий туман перед глазами глядя на серый фрил.

Его перевернули, подсунув под тело копья. С трудом, переругиваясь, развязали руки, чтобы связать их снова, но по-другому, так, чтобы отряд мог тащить пленника за конечности. Действие станнера понемногу проходило, но Гедимин не шевелился. Его кое-как волокли ввосьмером, останавливаясь на каждом перекрёстке. На первой остановке он снова подумал о побеге, но взгляд уже достаточно прояснился, чтобы сармат увидел открытые дверные проёмы во всех отсеках — и скопления «макак» в каждом помещении.

Люди были повсюду — в каждый отсек кто-то заселился. Они разграбили трюмы и натащили матрасов, брезента и ветоши, соорудив странно выглядящие гнёзда. В каждом таком «доме» собралось по десятку «макак». Некоторые лежали, завернувшись в ветошь, хотя на корабле было не холодно. Другие переодевались, меняя несвежие обмотки на руках и ногах, или делили воду и Би-плазму — пока Роб и его люди препирались, кто-то всё-таки нашёл и вскрыл цистерны. Увидев сармата, все, кроме лежащих, прекращали свои дела и подходили к проёмам, взяв в руки арматуру. У порога они останавливались и стояли, глядя на проходящий мимо отряд; сколько Гедимин мог их видеть — столько они стояли, сжимая обломки балок. Лучевой болезнью отмечены были все, у кого-то ожоги шли по рукам и лицу сплошняком, кто-то отделался парой рубцов и надсадным кашлем. Там, где отряд останавливался, некоторые выходили, задавали вопросы, подолгу смотрели на пленника и уходили обратно. Кто-то (один глаз был прикрыт чистой повязкой) плюнул в неподвижного сармата. Остальные морщились и отводили взгляд. Гедимин попытался пересчитать встречных людей, но сбился на шестом десятке.

Его снова положили на пол. Мимо быстро прошли четверо, неся за ручки продолговатый контейнер, наполненный чем-то жидким. Гедимин почуял знакомый запах несвежей органики, вспомнил об особенностях человеческой выделительной системы и невольно поморщился. «Вонючие мартышки… Сколько их тут? Пока я возился с гравитроном, сюда пролез весь лагерь. И что теперь делать, мать моя пробирка⁈ И где мой скафандр…»

Он машинально шевельнул руками — нелепая надежда выпутаться и удрать ещё была жива, но теперь руки были спереди, у всех на виду, и его движения вызвали поток ругани и несколько пинков от окружающих «макак». Роб снова попытался угрозами и тычками бластера поднять сармата на ноги, но Гедимин распластался на палубе, расслабив мышцы и сам ощущая себя лужей Би-плазмы. То ли сработали навыки, освоенные в «особом отсеке» Ассархаддона, то ли у людей, истощённых лучевой болезнью, не хватало сил как следует ударить, но боли сармат не чувствовал — разве что порезанные руки сначала ныли, потом начали чесаться, и это было действительно неприятно.

— Эй, Роберт! — из-за поворота выглянул ещё один человек, судя по звуку шагов, обутый в сапоги с твёрдой подошвой. — Сколько вас ещё жда… Эй, чем это вы занимаетесь?

— Смеяться-то не над чем, — угрюмо, но несколько мягче обычного сказал Роб. — Он ни в какую не хочет идти. Зато норовит сбежать. Вот, видишь? Это пятый раз… Берт, глаза разуй!

Гедимин, получив очередной тычок тупым концом копья, удивлённо мигнул. В этот раз он пытался всего лишь повернуть голову и посмотреть на пришельца — выяснить, это самка с хриплым голосом или молодой тонкоголосый самец.

— Ох-хо-хо, — протяжно вздохнул пришедший. Он подошёл ближе и встал над Гедимином. Это всё-таки была самка, стриженная так коротко, что можно было заподозрить её в сарматском происхождении, — но всё-таки чистокровный человек.

— Лихо, — она неожиданно звучно щёлкнула пальцем по одному из витков проволоки. — Вы что, решили ему руки отпилить? Обычной проволоки не было?

Она поймала взгляд сармата, ещё не определившегося, удивиться ему проявлению сочувствия или поморщиться «мартышечьим штучкам», знакомым по рассказам Линкена и какому-то мутному фильму.

— Эй, ты! Почему не хочешь идти? Вы же превосходящая раса, так? Что тебя тащат, как ведро с дерьмом?

«Мартышечьи штучки,» — окончательно определился Гедимин и досадливо сощурился. «А я-то подумал…»

— Развяжи мне ноги, — буркнул он. — Тогда пойду.

— А, вот оно что, — самка переглянулась с Робертом и сделала несколько шагов в сторону. Старик тоже отошёл; теперь оба стояли там, куда смотрел Гедимин, в паре метров от его пяток.

— Берт, сними проволоку, — попросила самка. — Не бойся, не сбежит.

Люди подались к переборкам, выставив вперёд копья. Гедимин пристально следил за человеком, распутывающим проволоку на его щиколотках. Через несколько минут колючий моток был аккуратно отложен в сторону, и кто-то из обитателей ближайшего отсека тут же его прибрал. Гедимин пошевелил пальцами, качнулся вбок, напрягая мышцы спины, и резко распрямился.

Он сам не знал, куда собрался со связанными руками и толпой «макак» вокруг, — но забыл о своём намерении практически мгновенно. Два разряда с двух сторон ударили ему под ноги — в точности между расставленными пальцами, не зацепив кожу, но слегка её опалив. Гедимин, изумлённо мигая, уставился на дымящиеся бластеры в руках старика и самки.

— Понятно? — спросил Роб, широко ухмыльнувшись. — Иди вперёд, теск. Дёрнешься — сдохнешь.

До капитанской рубки оставались считанные метры. Двое с бластерами шли за ним, вполголоса переговариваясь. Гедимин недолго вспоминал, где встречал такую меткость, — имя «Джон», при всей распространённости, уже навело его на догадку.

— Немезида? — спросил он, не оборачиваясь, когда впереди показался приоткрытый люк рубки Корсена. Двое с бластерами стояли на карауле.

— Смотри-ка, знает, — пробормотали сзади. — Хороший был корабль… Иди-иди, чего застрял⁈

В рубке, как и в других отсеках, было людно. По углам лежали матрасы, на них — горы тряпья и покрытые язвами полускелеты. Кресло Корсена было придвинуто к голографической карте; её включили — в этот раз над столом повисло трёхмерное изображение всей Солнечной системы. «Ищут Кагет? Удачи в поисках…» — Гедимин не удержался от кривой усмешки.

— Как это по-вашему? Са теска? — человек, забравшийся с ногами в кресло Корсена, развернулся вместе с ним и изобразил нечто вроде приветственного жеста. Гедимин молча смотрел на него, угрюмо щурясь. «Джон Винстон. Жив, в здравом уме, угоняет корабли. Маркус, какой же ты кретин…»

— Ты мог бы проявить уважение к новому капитану, — укоризненно сказал Джон. Стоя на кресле Корсена, он был на полголовы выше Гедимина, и сармата это раздражало — но всё-таки меньше, чем то, что он видел на дальней стене рубки. Там стоял встроенный в нишу стапель; обычно Корсен держал там парадный скафандр, но сегодня и скафандр, и Корсен были в гостях у Нумусиа. На стапеле стояла кое-как закреплённая чёрная броня — спецодежда Гедимина. Её не разобрали и, насколько сармат мог видеть, почти не повредили, хотя часть пластин была сдвинута. «Знают устройство,» — отметил про себя Гедимин. «Кто им сказал?» Он посмотрел на сдвинутые пластины и передёрнулся от омерзения. «Сначала под нейтроны, потом в мею, потом — в дезинфектанты на неделю…»

— Не хочешь? Ну, твоё дело, — Джон сел. — Недоволен? А ведь мы обошлись с твоим кораблём куда лучше, чем ты с нашим. Кстати, спасибо, что заступился тогда. Честно, не ожидал.

Он изобразил неглубокий поклон со странным движением в районе головы. Гедимин мигнул.

— Джейдимайнас, — медленно, чуть ли не по буквам, проговорил Джон, глядя ему в глаза. — Еле запомнил. Тут, у капитана, твоё полное досье.

За спиной Гедимина что-то бормотал Роберт, удивлённый не меньше сармата; самка вполголоса его успокаивала. Люди по углам растерянно переглядывались, кто-то даже неуверенно опустил бластер.

— Гедимин, — медленно проговорил сармат, стараясь не мигать. — Читать научись, тупая макака. И карту выключи — не поможет.

Роберт, перестав бормотать, громко скрипнул зубами. Голос самки стал громче — кажется, пару секунд назад Гедимину едва не выстрелили в спину. Сармат ухмыльнулся.

— Карта — нет, — спокойно отозвался Джон. — А вот ты — да. Почему бы одному беглому преступнику не помочь другим?

Он указал пальцем на клеймо на щеке Гедимина. Сармат на секунду стиснул зубы. Такой же знак был выжжен на лбу самозваного капитана — похоже, за его клеймением тоже следил кто-то вроде Стивена.

— Я не преступник, — процедил Гедимин. — Не ровняй меня…

— Да? Ты честный пилот реактора? — Джон, не дослушав, рассмеялся ему в лицо. — А вот ваш адмирал Тохиль думает иначе. Тут, кроме всего прочего, есть его приказ. Приказ о твоей немедленной казни, если ты появишься на любой сарматской базе. Сколько ты проживёшь, когда этому капитану надоест бояться? Он сдаст тебя в лагерь или сам пристрелит? Как вы договорились, Гедимин?

«Приказ?» — сармат стиснул зубы. «Следовало ожидать.»

— Тохиль мёртв, — медленно проговорил он, глядя на человека с ненавистью.

— Да, я знаю, — отозвался тот. — Тут ещё два приказа — от Гнея Марци, его преемника, и от самого Маркуса. Последний — совсем свежий, недельной давности. Вы как раз заходили на Палиак, верно? Там ещё написано про казнь укрывателей… Твой Корсен — отчаянный храбрец. Девяносто девять из сотни уже пристрелили бы тебя и выслали Маркусу твою голову. А он удержался. Достойный офицер, жаль, что служит Маркусу…

«Неделю назад? Я ничего не знал…» — Гедимин выругался про себя, стараясь не шевелить губами. «Значит, Маркус ничего не забыл. Может, убиться об этих „макак“? Хоть сколько-то достойная смерть…»

Он перевёл оценивающий взгляд на солдат Джона, но мелкорослый капитан перехватил его и снова уставился сармату в глаза.

— Вот так-то, Гедимин. Сдавайся. Останешься в живых, вернёшься на Землю. Маркуса пристрелят через неделю-две, не позже. Война проиграна, теск. Помоги нам, и мы поможем тебе пережить поражение.

Слышать сочувствие в его голосе было ещё неприятнее, чем видеть, как он трогает карту Корсена. Сквозь гул крови в ушах Гедимин едва расслышал собственные слова:

— Чего ты хочешь?

Джон улыбнулся.

— Вернуться, теск, — он протянул руку и поймал на ладонь трёхмерное изображение Земли. — Я не знаю, где мы сейчас, и как вы сюда попадаете, — но в лоциях сказано что-то про реактор, и ты лучше меня знаешь, о чём речь. Запусти реактор и вытащи нас на Землю. И ещё…

Он улыбнулся шире.

— Мне очень хочется забрать крейсер себе. Это лучший корабль из тех, что я видел. Обещаю покрасить его в цвета «Немезиды», чтобы не вводить никого в заблуждение. Научи управлять реактором. Человечество будет тебе благодарно.

Гедимин, задумавшийся было о выполнении его первой просьбы, снова стиснул зубы. Если бы не связанные руки, он бросился бы на человека, не обращая внимания ни на копья, ни на бластеры. «Это мой реактор. Мой флот. Ни одна паршивая макака…»

Шипы, проткнув комбинезон, врезались в напряжённые мышцы. Сармат вздрогнул. Красная пелена перед глазами развеялась. «Тихо, атомщик. Так ты просто сдохнешь. Скажи, что согласен. Доберись до реактора. Взорви „Бет“. Забери с собой их всех. Давай…»

— Хорошо, — медленно, по слогам, проговорил Гедимин. — Я научу. Освободи меня и верни скафандр.

Наступила тишина. Люди настороженно переглядывались. Джон медлил, задумчиво смотрел на Гедимина и странно шевелил губами. «Поторопился,» — подумал сармат, досадливо щурясь. «Не поверили. Ну, их дело. Сдохнут без моей помощи.»

Он прислушался к отдалённому гулу антигравов. Они исправно работали, но энергией их снабжали только ЛИЭГи — а этого едва хватало на поддержание искусственной гравитации внутри корабля. «Если мы ещё в системе Гермеса,» — прикинул про себя Гедимин, — «нас тащит к ближайшему массивному объекту. Видимо, к звезде. Хотя… это неважно. Здесь кислорода на две недели.»

В коридоре послышались быстрые шаги — одна пара ног шла впереди, другая торопилась, но сильно отставала. В дверной проём заглянул седой старик. Гедимин бросил взгляд на его руки, частично прикрытые повязками, и его передёрнуло — язвы от лучевых ожогов проели тело до кости, тёмная кожа, тронутая «ядерным загаром», туго, кое-где до трещин, обтянула кисти.

— Джон, мне нужен ваш совет… — начал он, но увидел Гедимина и замолчал. Его высохшее лицо вдруг побагровело.

— Что вы делаете⁈ Вы дали мне слово, что пыток не будет!

— Да кто же его пытал-то… — начал было Роберт, явно сконфуженный, но самка шикнула на него и быстро подошла к пришельцу. Из коридора уже заглядывал тот, кто его догонял, вполголоса бормоча что-то укоризненное.

— Развяжите его сейчас же! — продолжал старик, гневно глядя на Джона. Тот заметно смутился.

— Конечно, профессор. Мы вовсе не хотели… Берт, Тис, развяжите его!

— Профессор, — самка-стрелок подошла к пришельцу, хотела взять его за руку, но он гневно отстранился. — Вам нужно отдохнуть после взлёта. Вы ничего не пропустили бы, если бы немного поспали. Пленный был связан очень осторожно, пока не попытался сбежать. Ему даже дали воды…

Старик вскинулся, сверкнул глазами, но, видимо, сил у него было немного. Охранник у двери поспешно подхватил его — он уже оседал на пол, хватая воздух руками. Из носа сочилась кровь — обожжённая слизистая лопнула при неосторожном движении.

Гедимина развязали, несколько раз проехавшись проволокой по исцарапанным рукам, но он едва это заметил. «Я его видел,» — мысль пульсировала в мозгу, как нестабильный твэл, выжигая всё вокруг. «Глаза знакомые. И голос… Но где…»

— Отнесите профессора в отсек, — Джон, забыв о пленном сармате, подошёл к старику — тот уже пришёл в сознание, но его глаза были прикрыты, и он тяжело дышал. — Проследите, чтобы он поел. Профессор Конар, вы меня слышите? Не надо так себя терзать. Вы не поможете нам, умерев от усталости…

«Конар!» — Гедимин, вздрогнув всем телом, шагнул к двери. «Так он тоже был на Кагете⁈»

— Эй, теск! — испуганно крикнул кто-то за спиной. Впереди сомкнулся строй копий, и сармат поневоле остановился. Конара уже унесли — двое с почтением подняли его на руки, третий шёл сзади, придерживая голову. Она безвольно болталась — видимо, сознание снова его покинуло.

Гедимин уткнулся взглядом в пол. Глаза сузились так, что заныли веки, уши и затылок горели огнём. «Он тоже был в плену. Я даже не подумал… даже не искал его… только эти „макаки“…»

— Ну так — на чём остановимся? — спросил, вернувшись из коридора, Джон Винстон. Он выглядел осунувшимся и встревоженным, и самоуверенная ухмылка наконец сошла с его лица. Гедимин поднял на него тяжёлый взгляд.

— Герберт Конар? — спросил он, кивнув на дверной проём.

— Профессор Герберт Конар, — строго поправил его капитан. — Его стараниями мы взлетели с этой странной планеты.

— И он почти освоился с этим вашим реактором, — влезла в разговор самка. — Если бы не болезнь после рудников…

Гедимин медленно склонил голову.

— Пусти меня к скафандру, — попросил он.

— Что? — Джон растерянно взглянул на него.

— Дай подойти к скафандру, — повторил Гедимин. — Ну?

Люди переглянулись. Джон медленно поднял руку.

— Пусть подойдёт. Следите за ним. А ты держи руки на виду.

Гедимин опасался, что в «карманах» скафандра уже порылись, а всё непонятное выкинули или уничтожили, но нет — полосатые ампулы были на месте, все два с половиной десятка, накопившихся за месяцы службы на крейсере. Неучтённым членам экипажа на рудовозе флоний не выдавали, но сармат и так его не тратил — ниша была полна под завязку.

Высыпав все ампулы на ладонь (они поместились, но с трудом), Гедимин повернулся к Джону.

— Это флоний. Антирад. Пол-ампулы на крупного самца. Забирай.

Несколько секунд все глазели на сармата, потом Роберт, повесив бластер на пояс, подошёл и, забрав ампулы, отнёс их Джону. Тот растерянно покачал головой.

— Антирад? Что ж, я очень…

— Для Конара, — перебил его Гедимин. — Дай ему флоний. Он уже умирает.

— Стой, — Роберт удержал руку Джона и повернулся к Гедимину, глядя на него с нарастающим подозрением. — Этот теск… Надо сначала испытать.

— Испытывай, — согласился Гедимин. — Только быстро.

Ему казалось, что время растягивается, и секунды превращаются в часы, — Роберт томительно медленно разматывал повязки на обожжённой руке, кто-то из возившихся с больными подошёл сделать инъекцию…

— Если через час не сдохну, можешь дать профессору, — буркнул старик, присаживаясь на матрас у стены. — Жжётся, тескова отрава! Аж рука отнялась…

Кто-то из мелких сбегал в соседний отсек с ампулой. Оттуда прибежали пятеро, сгрудились вокруг флония, ссыпанного на стол, загомонили, перебивая друг друга, потом столпились над Робертом. Гедимин молча ждал, почёсывая предплечья, — царапины заживали, и всё от пальцев до плеч непрерывно зудело.

— С-спасибо, — выдавил из себя Джон, несколько минут послушав общий гомон. — Это было неожиданно. А что насчёт реактора и возвращения на Землю?

— У меня есть условия, — медленно проговорил Гедимин, глядя на человека с возрастающим уважением. «А он вытащил Конара. И кучу бесполезной мелюзги и полумёртвых стариков. Почти весь лагерь. А я, непробиваемый амбал, даже не проверил…» — он на секунду стиснул зубы, отогнал бесполезные мысли и продолжил:

— Ты вернёшь мне скафандр. Я проведу вас к Земле. На орбите ты дашь мне исправную спасательную капсулу. Я покину корабль, и никто не выстрелит мне в спину.

Джон внимательно смотрел на него и о чём-то думал.

— У тебя плохие шансы на выживание, теск. Капсул мне не жалко, убивать тебя никто не собирается. Но на твоём месте я бы сдался. Ты ведь трижды преступник. Думаешь, тески сохранят тебе жизнь?

Гедимин пожал плечами.

— Не знаю. А о приказе Цанева слышал. Взлом Стального Пояса… ты дочитал до этого места?

Джон кивнул.

— Кажется, это был первый и последний твой… подвиг. Знать бы, зачем ты это сделал… Впрочем — не моё дело. Это всё? Скафандр, жизнь и свобода? А что насчёт обучения?

— Когда Конару станет легче, пришли его в реакторный отсек, — ответил Гедимин. — Я согласен его учить. Он единственный, кто поймёт с первого раза.

Кто-то обиженно засопел, кто-то, напротив, облегчённо вздохнул, — кажется, у Джона были большие планы на команду новой «Немезиды».

— Хорошо сказано, теск, — капитан скупо улыбнулся и указал на скафандр. — Забирай. Роберт проводит тебя в реакторный. К слову, он был на «Немезиде». Механик, как и ты.

— Странно, что вас не убили, — сказал Гедимин, раскрывая полузакрытую нишу и влезая в скафандр. Когда пластины сомкнулись на груди, сармат невольно испустил облегчённый вздох. Без брони он казался себе предельно уязвимым и неприятно слабым.

— Я сам удивился, — отозвался Джон. — Кстати… Нью-Кетцаль, из-за которого тебя… сослали. Я там родился…

— Знаю, — сказал Гедимин, глядя мимо него. — Ты сын Джошуа? Он, наверное, погиб. Стивен взорвал АЭС…

Джон прерывисто вздохнул.

— Хорошо, что тебя не убили, теск. Я бы отвёз тебя к северянам, в обход закона Цанева, но — как хочешь. Иди.

…В реакторном отсеке было безлюдно и тихо. Роберт поставил караул у входа, но внутрь никто не пошёл. Сармат, привычно проверив состояние реактора, спустился в активную зону и долго стоял у неподвижного ротора, прислонившись к нему спиной. Привычный зелёный свет сборок немного успокаивал, но Гедимин всё так же угрюмо щурился, глядя на них, — то, во что он влез, не мог исправить ни один реактор.

«Они вытащили Конара из лагеря,» — сармат прижал ладонь к занывшим рёбрам и несколько раз глубоко вдохнул, расправляя лёгкие. Дышать было больно. «Придётся вести их к Земле. Но отдать мой корабль „макакам“⁈»

Он поднял голову, глядя на изогнутую дугу управляющего электромагнита.

«Взрывать нельзя. Конар погибнет. Отдавать…» — он вздохнул и тяжело качнул головой. «Никогда. „Макаки“ не будут управлять моими крейсерами. Пусть построят свои.»

Он посмотрел на ладони. Скафандр сильно исцарапался за время работы на рудовозе, — нейтронностойкий фрил приходилось добывать по грамму, его хватало только на самые крупные пробоины в броне. Местами сквозь него уже просвечивал жёлтый ипрон — и тоже понемногу истирался.

«Что на Земле? Я трижды преступник. Против Маркуса, против Стивена, против Корсена…» — он снова вздохнул — перед Корсеном ему было стыдно. «Свои убьют. Чужие — тем более. И никто никогда не вспомнит…»

Он встряхнул головой, прогоняя тяжёлые мысли, и снова взглянул на реактор. «Совсем ломать не буду. Сделаю ловушку. На Земле будет работать. При взлёте — встряска — нейтроны — перегрев — аварийное глушение. Корабль у них будет. Но на нём не повоюешь.»

Он недобро сощурился, протягивая руку к хвостовикам твэлов. Воспоминания о том, как долго и мучительно он стабилизировал реактор, были ещё свежи. Теперь предстояло идти в обратном направлении — от стабильности к сильнейшему разладу.

Гедимин не стал делать чертёж — через десять минут мысленных перестановок твэлов по гнёздам он уже знал, как изготовить «ловушку». «Не сейчас,» — вспомнив о предстоящем Прожиге, он неохотно развернулся к выходу. «На орбите Земли. Время будет.»

19 октября 30 года. Галактика Вендана, крейсер «Бет»

Уже перевалило за условную полночь, но спать Гедимину не хотелось. Он сидел в реакторном отсеке, вполглаза следя за мониторами (реактор заработал, антигравы разогнались, и «Бет» уверенно двигался к астероидному поясу Гермеса) и перелистывая ежедневник. «Сколько всего накопилось,» — с удивлением думал он, разглядывая чертежи. «Ничего из этого никогда не будет сделано. Как всё глупо, бессмысленно вышло…»

Над входным люком замигал жёлтый светодиод. Хотя закрывающие механизмы были выведены из строя (скорее всего, Робертом, прокладывающим дорогу к реактору), кто-то не стал ломиться, а вежливо «постучал». Гедимин тронул пальцем клавишу, открывая люк. На пороге стоял Конар.

Флоний подействовал — язвы и свежие ожоги затянулись, опалённая кожа посветлела, взгляд, помутневший от непрерывного облучения склер, снова стал ясным. Гедимин осторожно обнял человека и не сразу заметил, что держит его на весу, прижимая к жёсткой броне. Конар, свисая, ещё умудрялся обнимать сармата за плечи и бормотать, прижимаясь щекой к его шлему:

— Что с вами сделали, Гедимин? Что они с вами сделали?

— Я даже не знал, что ты в лагере, — пробормотал сармат; ему снова было нестерпимо стыдно. — Мне обещали, что тебя не тронут…

Конар хмыкнул.

— Ну, можно считать, что обещание сдержали. В сравнении с другими людьми «Кассини» я очень легко отделался… Отпустите меня, коллега. Я привык стоять на своих ногах.

Гедимин уступил ему кресло и сел рядом, на палубу, — теперь они сравнялись ростом, и можно было не наклоняться. Конар с трудом отвернулся от призывно светящегося монитора и улыбнулся.

— Я не ошибся в вас, коллега. Атомный флот сарматов уже вошёл в легенды. Сверхмассивные корабли на сверхмощных двигателях… крейсера, появляющиеся из ниоткуда… бомбы, уничтожающие планеты… Ирренций оправдал ваши надежды, верно?

Гедимин покачал головой.

— В ядерный могильник такие легенды. Марс взорван, Земля изуродована, Ураниум разбомбили. И Хольгер… и Константин… наверное, Линкен тоже… — он, не договорив, уткнулся взглядом в палубу. — И ты…

Его взяли за шлем и осторожно, но настойчиво заставили поднять голову. Конар смотрел на него в упор.

— Не смейте себя ни в чём обвинять, — сердито сказал он. — Вы и ваши друзья — не первые учёные, которых жестоко обманули. Вы знаете историю ядерной физики. Вам нетрудно будет провести параллели. Что до меня… Если бы на Энцелад высадились вы и такие, как вы, все учёные «Кассини» были бы живы. Так же, как тот несчастный шахтёрский городок на границе старой Мексики. Не смейте себя винить, Гедимин. Дайте мне руку.

Его пальцы были горячими — флоний ещё действовал, и подхлёстываемая регенерация подогревала тело изнутри — и неожиданно сильными. Гедимину казалось, что его собственная ладонь — мягкая, безвольная лепёшка, просто кусок Би-плазмы. Конар держал его за руку и улыбался.

— Вы сказали, что готовы обучать меня, — напомнил он несколько минут спустя, когда молчание чрезмерно затянулось. — Кажется, я поторопился с визитом. Если вы не против, я изложу свои соображения насчёт этого устройства. Возможно, это позабавит вас, и вы быстрее придёте в себя. Что же с вами сделали, Гедимин…

Его лицо на секунду исказилось в гримасе бессильного гнева.

«Это с ним сделали,» — думал Гедимин, не зная, куда девать глаза от стыда. «Его держали на рудниках, чуть не убили, перебили его товарищей… Идиот ты всё-таки, Гедимин. Какой из тебя атомщик…»

Сидеть на полу и терзать себя бесполезными размышлениями было очень глупо — и сармат это понял сразу же. Выслушав несколько фраз Конара, он поднялся и повернулся к щиту управления.

— Это делается проще. Смотри. Потом повторишь.

Управление реактором «Бета» Конар освоил быстрее, чем Гедимин — пилотирование «Гарпии», — практически мгновенно, и если бы они не отвлекались на долгие теоретические рассуждения, воспоминания сармата об экспериментах, попытки Конара подбодрить Гедимина и объяснить, что бывали идиоты и поглупее, поиски еды и воды, общение Конара с пилотами и капитаном, — через пять минут обучение было бы закончено. На третьем часу общения реактор вышел из манёвра с переключением антигравов, не выдав ни одного нейтрона и не нагревшись ни на градус. Гедимин с уважением посмотрел на Конара и снова выругался про себя — сколько времени было потрачено на попытки пробить стену в пяти миллиметрах от двери…

— Надо было нам работать вместе, — сказал он, положив руку ему на плечо. — Послать всех, выкрасть ирренций и атмосферный спрингер и сбежать на Энцелад. Без флота Маркус никогда не полез бы в войну. Все было бы по-другому.

Конар вздохнул.

— Да, коллега, вы правы. Однако… мы кое-чего не коснулись, верно? Как именно вы прыгаете из галактики в галактику? И… в чём роль сигма-излучения?

Гедимин медленно наклонил голову.

— Манёвр Прожига. Я покажу. Объяснений нет. Ни у кого в двух галактиках. Так же и с «сигмой». Она… передаёт информацию. Возможно, команды. Команды для ирренция. И он изменяет свойства. И… я уверен, что не только он. Если бы нормально исследовать…

Несколько секунд он угрюмо щурился на свои ладони, потом взглянул Конару в глаза. Тот приподнялся в кресле; его зрачки мгновенно расширились.

— Можешь мне кое-что пообещать?

— Всё, что угодно, коллега, — без промедления ответил Герберт. — Если речь не о взрыве Земли.

— Ты учёный, ядерщик. Тебя послушают, — мрачно сказал Гедимин. — Сделай так, чтобы послушали. Вы будете изучать ирренций после войны. Мы уже ничего не будем, нас истребят. Не перебивай. Изучайте, пока не поймёте всё. И про мембрану между галактиками, и про щупальца на коже, и про изменение критической массы. До тех пор — скажи им — пусть любое применение ирренция будет под запретом. Хватит, наделали бомб…

Конар взял его руку и крепко прижал к своей груди. Его сердце билось часто-часто, быстрее, чем у самого взволнованного сармата, — Гедимин пальцами чувствовал его пульсацию.

— Клянусь атомным ядром, коллега. Никто не притронется к ирренцию до его полного изучения. Когда это случится — и если я доживу — я найду вас. Мы построим самую мощную энергостанцию в мире. Пока есть время, подберите ей название.

…Конар был в почёте у бывших каторжников — даже теперь, когда он мог ходить, его носили втроём, считали это честью и яростно из-за неё спорили. Гедимин выглянул на пару секунд проводить учёного; его встретили настороженно, но без прежнего страха. Он увидел, что язв на коже людей стало меньше, а относительно бодрых лиц — больше, — видимо, Джон разделил флоний по молекуле на всех. Гедимин оставил Конару координаты Ириена — и всю прыжковую карту, составленную когда-то Константином. В теории Прожиг был освоен, осталось вернуться на околоземную орбиту, и Гедимин с этим не спешил.

Он сидел у щита управления и в задумчивости перелистывал ежедневник, когда динамики под потолком ожили:

— Это Джон Винстон. Гедимин, ты меня слышишь?

— Да, — нехотя ответил сармат.

— Профессор сказал, что мы всё ещё в чужой галактике. Он знает, как выбраться, но хочет, чтобы ты показал это на практике. Когда ты будешь готов?

— Завтра, — сказал Гедимин. — В пять утра. Проследи, чтобы Герберт отдохнул.

Из динамиков донёсся облегчённый вздох.

— Вы справитесь вдвоём, или что-то нужно от моей команды?

Гедимин хотел презрительно фыркнуть, но вспомнил, как «Немезида» обгоняла омикрон-лучи, и осёкся.

— Да. Когда я дам сигнал, они должны держать корабль прямо. Не отклоняясь ни на долю градуса.

— Какой сигнал? — деловито спросил Джон.

— Я скажу… — Гедимин на секунду задумался, стоит ли переводить команды, но решил, что в паре слов никто не запутается. — «Jasu deka den una!» Это команда начать отсчёт. Когда мой счётчик скажет «un» — держи курс и не меняй его. Когда после этого услышишь « heta» — делай что хочешь.

— Понятно, — сказал капитан. — «Ун» — это единица, а «дек» — десятка? Цифры похожи на наши. Я немного знаю ваш язык. Вот ведь странность — никогда не слышал, чтобы сармат на нём говорил. Пара слов, команда, полфразы, — сколько угодно, а вот чтобы целый разговор…

— Вы сами запретили наш язык, — сердито отозвался Гедимин. Он пытался вспомнить, когда говорил по-сарматски — хотя бы с Линкеном, никогда не придававшим значения запретам…

…В отсеке снова было тихо. Роторы вращались, корабль подходил к поясу астероидов и к завтрашнему утру должен был до него добраться. Гедимин сидел за щитом управления и сердито щурился на мониторы. «Может, и правда — сдаться? И Конар, и Джон обещали…» — оборвав мысль на полуслове, сармат криво ухмыльнулся. «Им бы самим сейчас выжить. Что Джону, что Конару…»

Расклад получался неутешительный — что так, что так выходило, что Гедимин в лучшем случае успеет вернуться на Землю и провести на ней один-два дня. Он снова пересчитал тех, кто расстреляет его при первой же встрече, и невесело усмехнулся. «Досадно. А только встретился с Конаром…Будь у меня хотя бы неделя…»

Он тяжело вздохнул, посмотрел на свои руки и, решительным движением расстегнув правый рукав от локтя до запястья, взялся за лучевой резак. Работать одной левой рукой было непривычно, от обжигающей боли темнело в глазах, но багровые буквы одна за другой появлялись на предплечье. Выведя последнюю, сармат на несколько секунд зажмурился, потом, усилием воли отключившись от болевых ощущений, взглянул на распухшую руку с фигурными ожогами. «К-о-н-а-р,» — Гедимин приложил к ранам прохладную бронированную ладонь и ухмыльнулся. «Чтобы не забыть. Даже если своё имя забуду.»

20 октября 30 года. Галактика Вендана, крейсер «Бет» — Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Ожоги от лучевого резака болели всю ночь; Гедимин оборачивал повреждённую руку мокрой ветошью — этого хватало, чтобы отключиться на полчаса, затем боль возвращалась. Когда в полтретьего сармат поднялся на ноги, в последний раз сменил охлаждающую повязку и затолкал свёрнутый матрас в ближайшую нишу, ожог уже не болел, но отчаянно чесался, — заживление шло полным ходом и причиняло не меньше неудобств, чем сама рана.

Гедимин открыл прыжковую карту, несколько секунд в задумчивости разглядывал земной шар, затем ткнул пальцем в область над бывшими канадскими территориями. Выбранная точка была удалена от Земли на четыре «луны» — вполне достаточно, чтобы при сброшенной скорости успеть «отремонтировать» реактор и добраться до аварийной капсулы. «А потом — в Ураниум,» — он вспомнил бараки, снесённые под космодром, и турели на уцелевших крышах. «Десять дней назад он был цел. Интересно, как сейчас.»

Выбор, впрочем, был невелик — из сарматских баз на Земле, кроме Ураниума, уцелели только Утгард и Коцит, а спутники Сатурна Земной Союз бомбил уже несколько месяцев, — Гедимин думал о высадке на Фебе, но идея казалась ему плохой, и он, не требуя от себя научных обоснований, остановился на Ураниуме. «Там есть лес,» — вспомнил он. «И пещеры у озера. Даже если я там буду последним сарматом, есть шансы на выживание. А потом… посмотрим.»

В полпятого в отсек деликатно «постучался» Конар. Динамики под потолком шипели и бормотали, — экипаж «Бета» готовился к возвращению в Солнечную систему. Гедимин, вполуха слушая приказы Джона, отметил, что вчерашние каторжники очень быстро освоились на крейсере — хотя там, где с рычагами справлялся один сармат, Джону пришлось поставить двух человек, а кое-где и трёх.

— Сегодня вы смотрите бодрее, коллега, — сказал, зайдя в отсек, Герберт Конар. — Я изучал вашу карту и, признаться, просидел бы над ней до утра, если бы не Сандра. Она утверждала, что вы велели мне ночью спать.

Гедимин ответил на его смешок едва заметной улыбкой.

— Возьми на изучение, — он протянул человеку исчерченный ежедневник. — Может, пустишь в дело.

Герберт взял книжицу, открыл наугад, и его глаза округлились. Он перевёл взгляд на Гедимина и недоверчиво покачал головой.

— Вы уверены, коллега? Тут же огромная работа… Вы сможете это восстановить, если я… если с записями что-то случится?

— Мне уже не нужно, — равнодушно ответил Гедимин. — Как бы ни повернулось, меня в учёные уже не пустят. А ты вернёшься в Лос-Аламос. Я видел его на октябрьской карте — до него никто не добрался. Разберись с ирренцием и доведи реактор до ума.

— Спасибо за доверие, Гедимин, — Конар взял его руку и крепко сжал в ладонях. — Постараюсь не подвести.

«А вот я тебя подведу,» — сармату тяжело было смотреть ему в глаза. «Ты посадишь корабль, но поднять его уже не сможешь. Ты, конечно, поймёшь, в чём дело… если не разобьёшься при первом старте.»

— Винстон забирает мой корабль себе, — сказал он вслух. — Ты летишь с ним?

— Что вы, коллега, — ответил Конар с невесёлой усмешкой. — Я и до рудников не годился в бравые повстанцы. Джон высадит нас в Альбукерке, я передам ему то, чему научился от вас…

Он снова усмехнулся — как показалось Гедимину, виновато, — и повернулся к щиту управления.

— Перейдём к делу, коллега. Мне не терпится пройти между галактиками.

…Крейсер медленно сбавлял скорость. Гедимин, встав у щита управления, следил за показателями и рассеянно слушал разносящиеся по кораблю команды. Ему было не по себе от того, как быстро Джон и его люди освоили управление, — сегодня они даже обстреляли из гравитронов ближайший астероид.

— Ровно пять, коллега, — тихо сказал Конар; он сидел в кресле Гедимина, подложив на сидение сложенный матрас, и переводил взгляд от монитора к монитору, иногда беззвучно шевеля губами. Он вёл какие-то свои расчёты; в другое время Гедимин спросил бы, что его занимает, но сейчас сармат думал только о возвращении.

— Начинаем, — бесстрастно сказал он. — Atzesh saja! Jasu deka den una!

Из динамиков донеслись отрывистые команды — Джон решил, что экипаж не обойдётся без пояснений. Вслед — на счёте «shi» — загудела сирена.

— Стоп! Астероид по курсу! — крикнул кто-то.

— Qen… qu… ter… — отсчёт продолжался. Гедимин тронул рычажки — два одновременно, как он привык.

— Меняем курс! — крикнул тот, кто заметил астероид. — Размажет!

— Du… un…

— Attahanqa, — беззвучно выдохнул Гедимин, скрещивая в вакууме лучи.

— Держать курс! — отозвался Джон, и сармат одобрительно усмехнулся.

— Астероид! — к первому голосу присоединился второй, а к нему — испуганный гул из разных отсеков. — Прямо по курсу! Тридцать влево!

— Держать курс! — рявкнул капитан. — Мы должны… Что за чёрт⁈

Передатчик на запястье Гедимина мигнул; полупрозрачная карта системы Гермеса сменилась на изображение Солнечной системы. Сармат, облегчённо вздохнув, покосился на Конара. Тот сидел, зачарованно глядя на мониторы, и чему-то улыбался.

— Heta! — громко сказал Гедимин. — Вы рядом с Землёй.

Из динамиков уже доносился гомон — сперва растерянный, потом — радостный. Джон выругался прямо в общий канал — он уже видел на мониторах приближающийся земной шар.

— Невероятно, — тихо сказал Конар, повернувшись к Гедимину. — Эти макропроколы… Теперь я знаю, куда делся наш коллега Майкл. Что ж, надеюсь, ему подвернулась удачная планета.

Гедимин кивнул.

— Мы с Холь… я тоже надеюсь.

— Четыре «луны» до Земли! — объявил на весь корабль капитан. — Идём на самом малом к Альбукерке! Маскировку оставить, включить помехи!

Конар неожиданно легко спрыгнул с кресла и протянул Гедимину руку.

— Когда война закончится, я найду вас. Такие, как вы, редко рождаются. Я дойду до Линхольма и Цанева, если понадобится, но вы будете работать в Лос-Аламосе. Если бы вы согласились остаться на…

Гедимин резко качнул головой.

— Мы уже не встретимся. Мне и так сильно повезло тебя увидеть. Мой лимит удачи исчерпан.

Он расстегнул рукав, показывая ряд багровых шрамов. Опухоль за ночь уменьшилась, и буквы, сильно потемневшие, теперь читались отчётливо.

— Это мне на память, — он криво усмехнулся.

Конар протянул было руку к предплечью сармата — но тут же отдёрнул. Его лицо побелело.

— Гедим-мин, — его голос заметно дрожал. — Зачем вы себя изувечили⁈ Лучом по живой руке…

— Это заживёт, — равнодушно ответил Гедимин. — Иди к своим. Мне надо собраться.

Конар, сбивчиво попрощавшись, вышел. Сармат, проверив, насколько плотно пригнаны створки, открыл люк в активную зону. Горячие волокна прикоснулись к его вискам, и он, поморщившись, опустил пластины шлема до упора.

Перестановка твэлов заняла немного времени — две минуты спустя сармат выбрался из реактора, покосился на мониторы, кивнул и, подойдя к стене, щёлкнул пальцем по динамику.

— Эй, Джон Винстон! Ты помнишь, что обещал?

…Часть капсул вытащили из бортовых отсеков, часть — отсоединили от катапультирующего механизма; Гедимин, проходя мимо, видел, как из них выглядывают сонные и напуганные люди — преимущественно детёныши и самки. Его сопровождали четверо солдат Винстона — и он сам, уже раздобывший где-то экзоскелет. Это был «Гарм»; его успели модифицировать под человека-пилота, но двигался Джон всё равно с трудом, переставляя ноги с большой задержкой. Кроме внутренней модификации, экзоскелет покрасили в цвета «Немезиды» и нарисовали на плечах несколько символов радиационной опасности, чёрно-жёлтых и чёрно-зелёных, вперемешку.

— И всё-таки, теск, это большая глупость, — сказал Джон, остановившись у входа в узкий отсек. — Рано или поздно тебе придётся сдаться. Я бы договорился о лучших условиях…

— Меня расстреляют у трапа, — оборвал его болтовню Гедимин. Он быстро проверил капсулу — она, к его удивлению, была исправна, как и катапульта. Он дотянулся до бортового телекомпа, задал координаты Ураниума и повернулся к повстанцам. С тех пор, как он впервые увидел их на борту «Бета», они разительно изменились — будто кто-то прогнал их по тренировкам Гуальтари, за пару дней превратив полумёртвых каторжников в солдат и пилотов. Они даже держались иначе, и Гедимин невольно почувствовал очень слабое, но всё же уважение.

— Новый экипаж… — пробормотал он и ухмыльнулся. — Удачи, Винстон. Когда-нибудь Нью-Кетцаль отстроят.

— И назовут моим именем, — отозвался Джон. — И тебе удачи, теск. Я замолвлю за тебя словечко перед Линхольмом.

Капсула закрылась. Гедимин лежал навытяжку, намертво пристёгнутый к ней, и смотрел на тёмные створки «летающего саркофага». Катапульта вышвырнула его из крейсера, сменившийся вектор гравитации вдавил в дно капсулы, затем подвесил на ремнях — и надавил на макушку: «саркофаг» вошёл в поле притяжения Земли. Сармат освободил руку, притронулся к механизму «лучевого крыла», — давление стало чуть слабее. На мониторе замелькали цифры — капсула, при всех попытках притормозить, набирала скорость. Через несколько минут замигал другой показатель — Гедимин входил в атмосферу, и обшивка, по всем законам физики, начинала разогреваться. Сармат откинулся назад до упора, взглянул на монитор в последний раз и закрыл глаза. «Первая жёсткая посадка,» — промелькнуло в голове. «Размажет или нет?»

У самой поверхности включилось защитное поле, «поймав» капсулу и тут же отключившись. Это был ещё один тормозной механизм — он снижал общую скорость, но не плавно, а рывками. Скафандр Гедимина заскрежетал от удара. Несколько секунд непрерывного скрежета — и капсула содрогнулась и лопнула по швам, впуская в разломы жидкость. Гедимина захлестнуло с головой раньше, чем он понял, в чём дело, — координаты всё-таки сбились, и капсула упала в озеро.

Сармат, досадливо шипя, выпутался из ремней. Некоторые из них от удара лопнули. Кости Гедимина, по ощущениям, остались целы, — скафандр принял удар на себя, и сармат отделался парой ушибов. Выйдя из капсулы, он остановился и огляделся. Вокруг было темновато и мутно — падение капсулы подняло тучу ила. «Раньше вода была чище,» — машинально отметил сармат, глядя под ноги, на ступни, уходящие в мягкое дно. «Потепление, чтоб его…»

Идти по дну Атабаски было не труднее, чем по тренировочному залу. Течение не сносило массивный скафандр, его плотность была слишком велика, чтобы он всплыл, — сармат прошёл несколько десятков метров, прежде чем увидел сквозь воду солнечный диск.

Дело было не в глубине — солнце и наверху светило тускло, едва-едва пробиваясь сквозь серые облака. Гедимин вышел на берег. Место он узнал сразу — это были кусты под бывшим Шахтёрским аэродромом. Растительность тут была — и в воде, и на берегу, и там, где когда-то были взлётные полосы. Что-то вилось по земле, проседая под ступнями сармата, что-то тянулось кверху или стелилось под ветром, сбрасывая чёрную, багряную и лиловую листву. Гедимин притронулся к ветке кустарника — она качнулась в сторону, и явно не от ветра. Сармат посмотрел на небо — стая хвостатых «радиационных пиявок», растянувшись, летела с востока на запад. Над озером часть отделилась и резко пошла вниз. Несколько минут Гедимин наблюдал за кружением хвостатых существ над водой, за их треугольными мордами и трепетанием ротовых щупалец, потом хмыкнул и пошёл, не оглядываясь, к городу.

Ближайшая линия укреплений была заброшена. Ободранные рилкаровые плиты торчали под разными углами, и растительность уже добралась до них. Гедимин оборвал несколько мешающих «вьюнков», посмотрел на то, что виднелось за ними, и включил лучевой резак.

— Sata! — заорали сразу с двух сторон. Гедимин остановился. По обломкам укреплений к нему, довольно ловко прыгая с плиты на плиту, приближались четверо патрульных. Лианы перед сарматом вспыхнули и осыпались пеплом, — пятый пошёл напрямик и теперь изумлённо глядел на Гедимина, выставив перед собой ракетомёт.

Сармат сдвинул лицевой щиток и показал патрульным пустые ладони.

— Я Гедимин Кет, — сказал он. — Бежал от повстанцев…

— Ты⁈ — донеслось из-под брони «Фенрира», и Гедимин, замолчав, изумлённо мигнул. Экраны, заменяющие лицевой щиток, оставались тёмными, но он узнал сармата по голосу — это был Стивен Марци.

— И ты, — коротко усмехнулся он — и, сорвавшись с места, бросился вперёд.

Стивен успел выстрелить — ракета взорвалась, коснувшись воды, и на берег обрушился водопад. Затем сопло ракетомёта сложилось вдвое, крепления заскрежетали, выдираясь вместе с куском обшивки, и Гедимин заехал новым «оружием» по шлему экзоскелета. Внешние экраны полопались. Стивен, лишившись обзора, открыл огонь из всех турелей, патрульные возмущённо заорали, сверху хлопнулось защитное поле, но Гедимин увернулся и вцепился в бывшего командира. Броня гудела от ударов, фрил трескался, но сармат ничего не замечал — под его пальцами хрустела и скрежетала обшивка, лопались кабели и пневмоприводы.

— РуефррррhhHeta! — крикнули над головой. Удачно брошенное защитное поле оттолкнуло Стивена от Гедимина, и сарматы, лишившись опоры, порознь покатились по разбитым плитам. В Гедимина вцепились двое экзоскелетчиков, в Стивена — трое, шестой патрульный (в такой же «командирской» броне, как у капитана «Феникса») встал напротив, вполголоса поминая размножение «макак».

— Ну и что это было, Стивен? — сердито спросил он. Из «Фенрира» донеслось возмущённое бульканье.

— Он напал первым! — сказал Стивен, кое-как взяв себя в руки. — Этот саботажник и дезертир ещё в прошлом мае приговорён к расстрелу!

— В прошлом мае… — рассеянно повторил второй командир и жестом поманил к себе Гедимина. — Реакторщик? В механике понимаешь?

Сармат кивнул.

— Отведи в ремонтный барак, — приказал командир одному из патрульных. — Стивена туда же. Сдаст экзоскелет и возьмёт бластер. Стивен, переходишь во внутренний патруль.

Бывший капитан «Феникса» возмущённо взвыл.

Гедимин шёл за торопящимся патрульным мимо обломков укреплений и старался не оглядываться. Теперь он чувствовал боль в ушибленных пальцах и неприятную слабость в ногах — видимо, пару ударов в живот он пропустил, не заметив.

— Где корабль Стивена? — спросил он. — Почему он тут?

— Понятия не имею, — ответил патрульный, не оборачиваясь. — Тут много бескорабельных. Иди за мной, ремонтник. За вон той плитой поднимешь правую руку.

Их пропустили без вопросов. Гедимин шёл, растерянно озираясь по сторонам. Он помнил довоенный Ураниум, в память врезались обкусанные бараки прошлой высадки, — но то, что лежало вокруг, с тем городом ничего общего не имело.

Укрепления отодвинулись от озера ещё на десяток метров. Купол пока держался, за ним следили дроны и патрульные «Циклопы» и «Чиа». Вдоль стены, ощетинившейся зенитными турелями, тянулись ремонтные ангары. Пустые стояли справа от дороги, рядом с насосной станцией, спрятанной в овраге; корабли, дожидающиеся ремонта, отогнали к западной границе. Из-за строя гудящих и лязгающих ангаров Гедимин разглядел часть брони «Феникса», изрядно побитый «Ицумаден» и несколько «Стимфалид», зачем-то перевёрнутых кверху брюхом. Их прикрыли защитным полем и так оставили. На востоке ремонтники пытались перегнать ангар по остаткам бараков, кое-как сложенным в дорожное покрытие.

— А где здания? — спросил Гедимин, перекрикивая шум с космодрома. Ни одна крыша не нависала над строем ангаров, и как сармат ни вглядывался, в проёмах он тоже ничего не увидел.

— Подожди, к ним идём, — буркнул патрульный, обменявшись условными жестами с охраной космодрома. — Я сдам тебя бригадиру, дальше сам разберёшься.

Они обошли последний ряд ангаров, и Гедимин застыл на месте, изумлённо мигая. Из городских бараков уцелело всего пять, и те были «сгрызены» наполовину — вскрытый третий этаж прикрывало защитное поле, заменяющее крышу. Поверх поля была наброшена маскировка, но держалась она плохо, постоянно рябила и норовила раствориться. «Генератор сбоит,» — подумал Гедимин. «Наверное, отсырел. Зря выставили наверху, влага всё равно просачивается…»

В бараках прибавилось дверей — кто-то пробил обе длинные стены и приделал бронированные створки. Гедимин, вспомнив своё укрытие на городской свалке, невольно хмыкнул.

— Что, у повстанцев жильё лучше? — окрысился на него патрульный.

Створка откинулась в сторону, выпустив отряд спешащих ремонтников. Последним шёл сармат в чёрном скафандре. Патрульный, придержав Гедимина за плечо, шагнул к нему.

— Хольгер, вот тебе пополнение. Поймали в озере.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Странное место для… — начал было сармат, но тут же осёкся. Жестом отправив отряд дальше, он шагнул к Гедимину.

— Атомщик? Живой⁈

…Гедимин с сожалением оглянулся на полуразобранную «Стимфалиду». Остальные бомбардировщики, более-менее подготовленные к полёту, были отогнаны на дальний край космодрома, остался один, и можно было бы с ним закончить, но Хольгер, крепко сцапав сармата за локоть, оттащил его к пищераздатчику. Ремонтников кормили обильно — каждому досталось по два контейнера Би-плазмы. Хольгер попытался всучить Гедимину третий — в отряде были филки, а им и одного было много — но сармат отмахнулся.

— Я не голодал, — буркнул он. — Да по мне и видно. Лучше скажи, как ты выжил? Когда я услышал, что вас сбили над Ио…

Хольгер кивнул и жестом попросил Гедимина молчать.

— Макаки сбивали капсулы… Когда я сел, нас оставалось пятнадцать. Диверсионный отряд — кажется, так нас назвали потом в их отчётах. С Ио выбрался я один. И то повезло прилепить капсулу к взлетающему «Солти». Они ребристые, меня не замечали до посадки, а там уже… — Хольгера передёрнуло, и он замолчал. Гедимин прижал его к себе, неловко погладил по спине.

— Нам повезло, — подвёл он итоги. — А Линкен? Константин? О них что-нибудь слышал?

— Ничего, — ответил Хольгер. — «Марк» взорван. «Феникс» Линкена здесь не появлялся. С тех пор, как разбомбили «Мару»…

Гедимин вздрогнул.

— Её нашли? А «Шаман»?

— «Шаман» тоже, — подтвердил Хольгер. — У нас осталось три базы, и те… Атомщик, ты точно не хочешь Би-плазмы?

— Ешь, — Гедимин протянул ему невскрытый контейнер. — Значит, «Мара» и «Шаман»… А что с Амосом? С Альваро? Успели уйти?

— Наверное, — тусклым голосом ответил Хольгер. — Но я о них не слышал. Я вообще ни о ком тут не слышал. Даже Маркус молчит. Когда ещё было время на ерунду, нам крутили в информатории старые речи…

Гедимин снова вздрогнул; все шрамы заныли разом.

— «Шибальба», — еле слышно сказал он. Хольгер кивнул.

— У нас опять ничего не вышло. Видимо, следовало колонизировать систему Гермеса и закрыть портал.

Гедимин угрюмо сощурился.

— А кто здесь командир? — спросил он, оглянувшись на уцелевшие бараки. Ни один из них не был похож на штаб… а впрочем, Гедимин мало знал о штабах.

— Здесь… — Хольгер невесело усмехнулся. — Здесь каждый, у кого экзоскелет, считает себя командиром. А мне нет дела до экзоскелетов. Одна бригада ремонтников считает командиром меня. Если хочешь, можешь перейти под моё командование.

— Согласен, — отозвался Гедимин. Ему было не по себе. Призрак «Шибальбы» придвинулся и встал вплотную, — сармат привык перебирать вероятности, но здесь выбирать было не из чего — все линии сходились в итоге в одну точку, и ничего хорошего Гедимина там не ждало.

Часть 14

22.10.30–12.03.29. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити — Луна, кратер Пири, город Кларк

22 октября 30 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Вот опять ты без скафандра, — сказал Гедимин, недовольно щурясь на Хольгера. Над полуразрушенным бараком дребезжал сигнал побудки, по коридору грохотала тележка пищераздатчика — последний признак хоть какой-то организации на сарматской базе. Хольгер сел на матрасе и протяжно зевнул.

— Двое в скафандрах тут не поместятся, — пробормотал он, наклоняясь за контейнером с пищей.

В комнате действительно было тесно — это был обычный ураниумский «отсек» на одного сармата, из-за крайней стеснённости занятый сразу двумя. Два матраса на полу лежали впритык, и Гедимин боялся во сне случайно махнуть рукой и сломать Хольгеру позвоночник. У дверного проёма, оставляя считанные дециметры на проход, стоял стапель. Хольгер с вечера оставил на нём скафандр и спал в одном комбинезоне, босиком, намотав на себя одеяло и подсунув под голову ладонь зазевавшегося Гедимина.

В бараке было тепло — термопластины никто не вытащил, и чтобы не выстудить воздух, достаточно было перекрыть основные ходы. Комнаты не закрывались — когда-то здесь были двери, но их то ли перевесили на какой-нибудь корабль, то ли переработали на субстрат, и вдоль коридора, как много лет назад, снова тянулись пустые проёмы, и из каждого «отсека» выглядывали двое сарматов. Филкам повезло ещё меньше — их поселили по трое, а то и по четверо, и как они там умещаются, Гедимин смотрел во все глаза, — зрелище было очень занимательное. У них стапелей, конечно, не было; спали в рабочих комбинезонах или без них, свернув их и подсунув под голову вместо подушек. Одеяла были, но не у всех.

— Я вот вышел как-то без скафандра… — Гедимин притронулся к виску, обожжённому пару дней назад разрядом станнера, и поморщился. Хольгер пожал плечами.

— Сюда придут не со станнерами, атомщик. А от бомбы вроде той, что снесла «Полярную Звезду», скафандр не спасёт.

На космодроме завыла сирена — прибыл ещё один корабль. «Не крейсер, но с реактором,» — определил по тональности сигнала Гедимин.

Это был «Ицума-Бет»; его борта, как поверхность Луны, сплошь покрывали кратеры, две сквозные пробоины заделали изнутри защитным полем, но, видимо, затянули с ремонтом, — экипаж, просидевший в условиях кислородной тревоги несколько часов, наружу вываливался с облегчёнными вздохами и тут же сдирал шлемы. Старший механик быстро объяснял Хольгеру, что сломано, и с чего лучше начать. Гедимин, направившийся было к погнутым турелям, услышал слово «твэл» и настороженно прислушался.

— Три нестабильных? — Хольгер сделал пометку в наручном смарте. — Заменить нечем. Можем вытащить. Реактор потеряет в мощности.

— Тащите, — махнул рукой механик. — У нас уже двух не хватает. Говорят, у них четверной запас мощности…

Гедимин подошёл к нему. «Здесь нет запасов топлива,» — это открытие было очень неприятным. «Реакторы „Мары“ и „Шамана“ погибли вместе с базами, новых не построили… Странно, я думал, Хольгер быстро тут всё наладит.»

— Можно переработать твэлы, — сказал он. — Это недолго…

Хольгер молча, с неожиданной силой ударил его по запястью. Гедимин мигнул и озадаченно посмотрел на него.

— Можно было бы, — сказал Хольгер оживившемуся механику. — Оборудования нет. Шахты взорваны, завод в развалинах. Гедимин, сходи к ним, посмотри, что можно сделать.

Пилот-реакторщик, встретивший их у входа в отсек, не узнал ремонтника — видимо, как и Фьонн, был из «второго поколения». К люку в активную зону он не подходил, и, судя по состоянию запирающих механизмов, в последний раз их приводили в действие полгода назад. Гедимин сверился с мониторами, озадаченно мигнул, не увидев признаков затухающей пульсации, пролистнул показания и мигнул ещё раз.

— Вы шли без Прожигов?

Пилот, механик и присоединившийся к ним по дороге капитан, переглянувшись, тяжело вздохнули.

— Не говори ничего, ремонтник. Ты с «Феникса»? Всё, что мельче, второй год ходит без Прожигов.

— Не тянет, — буркнул пилот, досадливо щурясь. — Портал в полширины, и хоть ты тресни.

Гедимин, вспомнив свои эксперименты на корабле Корсена, угрюмо кивнул. Можно было бы повторить их, но, посмотрев в глаза местным сарматам, ремонтник решил не заикаться ни о каких «доработках» и «улучшениях».

— Тем проще, — сказал он. — Одну сборку из четырёх сделать нетрудно.

Реактор был остановлен, аварийные стержни опущены, но три твэла по-прежнему нестройно мерцали, и их свет из зеленоватого становился жёлто-белесым. Гедимин извлёк их, осмотрел, несколько минут возился, переставляя стержни, вернул два из трёх обратно, оставшийся положил в контейнер и вынес в камеру дезактивации.

— Один нестабильный, — сказал он удивлённым сарматам. — Остальное работает.

Когда он сошёл на землю, спугнув длиннохвостую «пиявку», присосавшуюся к обшивке «Ицума-Бета», его уже ждал Хольгер, а с ним — незнакомый реакторщик, смущённо разглядывающий обломки фрила под ногами.

— «Бет», прибыл неделю назад, — пояснил Хольгер, кивнув на сармата. — Реактор перегревается, пульсирует на взлёте и посадке, не хватает четырёх твэлов. Посмотри, что можно сделать.

24 октября 30 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Да, без урана сложно, — согласился Гедимин, недовольно щурясь на Хольгера. — Но переработку твэлов можно было бы наладить. Те же трубки, хвостовики, очистка ирренция…

«Ицума-Бет», первый корабль, реактор которого ремонтировал Гедимин, утром покинул Ураниум. «Бет», прилетевший неделю назад, стартовал в полдень. «Стимфалиды» присоединились к москитному флоту Ураниума. Три ремонтных ангара вернулись на стоянку, но повреждённых кораблей ещё было много, и ремонтники работали в две смены.

— Помнишь, мы собирали оборудование из деталей со свалки? — спросил Гедимин, тронув за руку задумавшегося Хольгера. — И получалось.

Тот невесело усмехнулся.

— Я помню, атомщик. Может, и сейчас получилось бы. Но… — он зябко поёжился. — Что-то мне не по себе. Такое чувство, что мы досиживаем тут последние часы. А завтра на рассвете прилетит «Кондор»…

Гедимин поморщился. Это он слышал не первый раз, и не от одного Хольгера, — призрак завтрашнего «Кондора» висел над Ураниумом, незаметно превратившимся в «Шибальбу», так же явно, как купол защитного поля.

— Радует одно, — мрачно сказал он. — Мы ещё не убиваем друг друга.

Хольгер вместо ответа провёл пальцем по щербинам на его скафандре — следу, оставшемуся от удара Стивена.

— Пытаемся, атомщик. Но не выходит.

Солнце уже зашло, и вокруг космодрома зажглись огни. Прятаться не было смысла — о существовании Ураниума люди прекрасно знали, и если бы и начали обстрел, то не потому, что заметили один-два фонаря над развалинами. Ремонтники, закончившие работу, сошлись к пищераздатчику и остались там надолго. Гедимин вполуха слушал разговоры — ничего нового местные жители сказать ему не могли. Маркус и его адмиралы остались где-то снаружи, за укреплениями Ураниум-Сити, о базе забыли все, кроме капитанов повреждённых кораблей, и те получали последние приказы командования месяц, а то и два назад.

К пищераздатчику подошёл патруль. Гедимин пригляделся к лицам сарматов и, мягко поднявшись на ноги, бесшумно приблизился к одному из них и встал так, чтобы перекрыть ему отход.

— Стивен, — негромко окликнул он. — Куда ты дел «Феникс», и что с экипажем?

Патрульный, вздрогнув, шагнул назад, но упёрся в лоток пищераздатчика, был обруган со всех сторон и нехотя развернулся к Гедимину.

— Почему ты не сдох на рудниках? Адмирал Тохиль убит, адмирал Гней убит, может быть, даже Маркус уже мёртв… Почему ты пережил их, hasukemu⁈

— Потому что я — учёный, а не солдат, — отозвался Гедимин. — Так что с кораблём? Сайджин и Йенью живы?

Стивен угрюмо кивнул.

— Реакторы взорвались под огнём, но до «Мары» мы дошли. Экипаж расформировали, мне выдали «Фенрир», а потом… — он оглянулся на полуразрушенные бараки и брезгливо поморщился. — А тут ещё ты…

Гедимин пожал плечами.

— Нечего было бомбить мою станцию.

— Скоро мы все подохнем под одной бомбой, — махнул рукой Стивен. — Мой пепел будет лежать рядом с твоим. Вот же мерзость…

Он сплюнул в темноту и отвернулся.

26 октября 30 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Пол барака вздрогнул, стены качнулись, и Гедимин, не успев проснуться, резко выпрямился и, сдёрнув с матраса сонного Хольгера, шагнул за дверь. Встряска повторилась. Над городом запоздало завыли сирены воздушной тревоги, и Гедимин, досадливо хмыкнув, положил Хольгера на место.

— Бомбят, — разбуженный Хольгер, привстав на матрасе, прислушивался к отдалённому грохоту. Бомбы взрывались совсем рядом; защитный купол удерживал часть ударной волны, но земля дрожала, и колебания передавались уцелевшим домам. Выглянув наружу, Гедимин увидел, как по небу катятся разнонаправленные зелёные сполохи, — омикрон-излучение хлестало по куполу с разных сторон, но прожечь его не могло.

Небо вспыхнуло красным, от красных бликов разбежались жёлтые, — что-то массивное рухнуло на купол и скатилось по нему, разваливаясь на части. Через несколько секунд все сияния погасли, только сирены ещё выли над притихшим городом.

Налёт повторился через два часа. Гедимин, выйдя из ремонтного ангара, долго смотрел, как облака вспыхивают красным и зелёным, — ракеты сбивались, не долетая, где-то в тучах шла перестрелка.

— Примеряются, — мрачно сказал Хольгер, когда настала тишина. — Наблюдатели говорят, что сюда стягиваются крейсера с трёх сторон. Два «Кондора» идут с юга, «Юрий» — с запада, тройка «Солти» — с востока. Земной Союз решил с нами покончить.

Гедимин огляделся. Под купол возвращались уцелевшие корабли прикрытия, со стоянки подтягивались передвижные ангары, — база работала на последнем издыхании.

— Не нравится мне всё это, — пробормотал он.

Хольгер кивнул.

— Мне тоже, атомщик. Бомба или наземный рейд, — итог для нас будет один. Приказ Цанева никто не отменял.

— Надо уходить, — Гедимин оглянулся на озеро, закрытое гребнями укреплений. — Есть пещеры у Атабаски. Есть шахты — их уже бомбили, по второму разу не пойдут. У нас автономные скафандры, мы можем отсидеться…

— И что дальше? — перебил его Хольгер. — Я помню, как метался затравленной крысой по Ио. По Земле пройдут рейды. Мы — заметные сарматы, атомщик. Долго мы не пробегаем.

27 октября 30 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Филк, заведующий информаторием, сегодня выглядел особенно маленьким и съёженным. Он даже вздрогнул и шарахнулся к стене, когда увидел на пороге двоих сарматов. Хольгер попытался успокоить его, но филк ещё долго недоверчиво оглядывался на пришельцев, читающих показания сигма-сканеров. Показания в информаторий доставили дроны-разведчики; их выпускали каждый день, обратно возвращалась едва ли четверть.

— Кольцо сомкнулось, — тихо подытожил Гедимин, глядя на карту, покрытую красными полосками. — Теперь — только под землю.

— Я одного не понимаю, — сказал Хольгер, выключив карту и поманив сармата к выходу. — Земной Союз уже стянул сюда два флота. Крейсера, тяжёлые бомбардировщики, десант… Чего они ждут⁈

— Третий флот, — предположил Гедимин. — Чтобы уж наверняка, и с минимальными потерями…

Хольгер махнул рукой.

— Атомщик, ты видел наш флот прикрытия? Какие потери⁈ Четыре крейсера, зайдя с разных сторон, за полчаса вобьют нас в земное ядро. А их там уже шестнадцать. Я не понимаю, почему они медлят.

Гедимин запоздало вспомнил, что хотел оставить филку панцирь кагетского «жука», и развернулся к информаторию. Дверь была открыта — в неё только что вошли двое сарматов.

— И если заносить в базу каждую галлюцинацию… — ворчал один из них — местный патрульный в лёгком экзоскелете.

— Галлюцинацию! — презрительно фыркнул второй, недавно сошедший с корабля, прилетевшего на ремонт. — Вот сядет тебе на голову эта «галлюцинация»… Пиши, я говорю! Один — на орбите Марса, второй — в тридцати «лунах» от Земли. А третий видели за Сатурном. Каждый размером с пол-Луны. Раскрашены так, что глаза жжёт. Все идут сюда.

Гедимин мигнул.

— Кто идёт сюда? — спросил он, едва не своротив плечом дверной косяк. Все сарматы вздрогнули, филк снова съёжился.

— Пришельцы, — сказал прилетевший, глядя Гедимину в глаза. Он не шутил — почерневшая радужка и нервная дрожь век выдавали страх.

— Миана? — спросил Гедимин, вспомнив ослепляющую раскраску гигантских панцирных «рыб». Ему было не страшно — только тоскливо и немного стыдно. «Дождались мианийцев,» — угрюмо подумал он. «Наследили в Вендане, навзрывали там ракет… Теперь из Земли сделают Ириен. Или, если повезёт, Кагет. Как же глупо всё-таки вышло…»

— Не знаю, как они называются, — отозвался сармат, подозрительно сощурившись на Гедимина. — Огромные корабли. Я бы сказал — это не взлетало. Это собирали в космосе. Ни взлететь, ни сесть оно не может. Но ему и не понадобится. Только пройдёт над Землёй и…

Его передёрнуло.

Гедимин осторожно похлопал по плечу испуганного филка, сунул ему в карман панцирь жука и вышел. Хольгер стоял у двери; судя по выражению лица, он слышал всё.

— Ещё и Миана, — пробормотал он, зябко поёжившись. — Неприятно чувствовать себя вымирающим видом. Особенно — посреди глобального вымирания. Если после этого на Земле будет кому вести раскопки — что от нас останется для изучения?

— Ирренций, — угрюмо сказал Гедимин. — Первые два миллиона лет. А потом — кеззий и ипрон. Будущие ядерщики сильно удивятся.

29 октября 30 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

К полуночи бомбы перестали падать, и сирена замолчала. Ремонтники, поднятые по тревоге, восстановили расколотый внешний купол. Гедимин, кое-как собрав из четырёх полумёртвых генераторов защитного поля один, но рабочий, выполз из-под стены и пошёл на свет. Фонарь над пищераздатчиком горел по-прежнему ярко — не было никакого смысла скрываться.

Космодром практически опустел. Последний «Циклоп» стоял в ремонтном ангаре, дожидаясь починки гравитрона. Часть его экипажа улетела на «Фениксе», уходящем в Коцит; капитан и последние солдаты держались у ангара. Хольгер сунулся было к ним, но быстро вернулся к Гедимину.

— Вымирающий вид, — пробормотал он, выразительно пожав плечами. — Как и все мы.

Гедимин задумчиво смотрел на тёмный купол.

— Как-то странно они бомбят, — заметил он вполголоса. — Бьют по краям. Слабые точки — сверху. Если совместить два «Гельта» и пару тонн шрапнели, город сметёт. А они что-то щупают на краях. Будто хотят не снести, а взять…

Хольгер невесело усмехнулся.

— Взять? С нас нечего брать, атомщик. Разве что инструменты. Может, по их наводкам тут сидит сам Маркус?

…Что-то тихо застучало по шлему — мелкие крошки, шурша, сыпались на голову спящего сармата и скатывались по гладкому фрилу. Гедимин приоткрыл один глаз и увидел широкую световую полосу, накрывшую и его, и завёрнутого в одеяло Хольгера. Он вскинулся, оттолкнулся от матраса, но закончить движение не успел — что-то ударило его в грудь и швырнуло в противоположную стену. Сармата протащило сквозь ломающиеся перегородки, и он остановился посреди коридора, впечатанный в пол барака сплетающимися кольцами защитного поля. Они опутали его в считанные секунды — он только успел дотянуться до первого и прорвать его, как его пальцы, разделённые попарно, прилипли к полу — каждая пара под своим маленьким куполом.

Луч ударил ему в глаза. Над сарматом стояли двое в тяжёлых экзоскелетах. Сквозь ослепительный свет Гедимин различал только силуэты — два «Рузвельта» впереди, четыре или пять за ними, двое держат скрученного, замотанного в поля и бессильно извивающегося Хольгера.

— Эти? — голос из-под шлема «Рузвельта» принадлежал, несомненно, человеку. Из-за его спины странной крадущейся походкой выбрался сармат в комбинезоне и торопливо закивал.

— Они. Это Гедимин, а без брони — Хольгер. Атомщики Ассархаддона.

«Стивен? „Макаки“⁈» — Гедимин запоздало дёрнулся, и пол под ним затрещал, а защитные поля пошли волнами. «Предатель!»

— Броню забрать, — приказал один из «Рузвельтов». — Этого раздеть.

Его товарищ, не отвлекаясь на разговоры, распределял по Гедимину защитные поля. Как сармат ни вырывался, ему не удавалось сдвинуться ни на миллиметр. Через несколько секунд руки и ноги Гедимина зафиксировали намертво, а торс открыли.

— Сейчас, — мелко закивал Стивен, наклоняясь над распластанным сарматом. Гедимин увидел на его лице торжествующую ухмылку. Один из «Рузвельтов» за его спиной приподнял механическую руку. Одно из встроенных в неё сопел было направлено Стивену в спину, другое — мимо него, в живот Гедимину.

— Я знаю, как это вскрывается, — бормотал Стивен, суетливо тыкая пальцами в пластины на груди сармата. — Я был в «Гекате», когда они работали. Я всё знаю об этом.

— Быстрее, — бесстрастно отозвался один из «Рузвельтов».

Скафандр раскрылся от ключиц до ступней. Шлем втянулся, и Гедимин откинулся затылком на твёрдый пол. Секунду спустя он увидел две вспышки и услышал треск, а потом его дыхание оборвалось. Разряд станнера, ударивший в солнечное сплетение, сложил бы сармата вдвое, если бы тот мог пошевелиться — а так ему оставалось только хрипеть и разглядывать красные вспышки перед глазами. На пол упало что-то тяжёлое.

— Поднимайте, — скомандовал «Рузвельт». Гедимин, почувствовав, что защитные поля его больше не держат, вскинулся было, но, замедленный разрядом станнера, успел только приподняться, — с удивлёнными возгласами в него выстрелили ещё два раза, и он растянулся на полу.

Его подняли. Он чувствовал, как на руках от запястья до плечевого сустава застёгиваются несколько пар магнитных наручников. Хольгера и его скафандр уже вынесли — в опустевшем «отсеке» не было ничего, кроме пролома во всю стену.

Он успел увидеть Стивена, неподвижно лежащего ничком, и учуять запах ионизированной органики, прежде чем его вытащили наружу. Там рядом с трупами сарматов-патрульных стоял транспорт, внешне похожий на потрёпанный глайдер — вот только вместо двигателя у него был ЛИЭГ.

Гедимина втолкнули головой вперёд в узкий люк, тут же за ним закрывшийся. На той стороне его ждали — тут же он был схвачен за плечи и уложен скованными руками вниз на скользкое дно капсулы — не то эвакуационной, не то медицинской. Кто-то сжал с двух сторон его голову, другой закрыл ему рот и нос плотно прилегающей маской с тремя трубками. Гедимин почувствовал, как что-то впивается в руки, и как по венам течёт холод, а потом — как раскрываются наручники. Шевельнуться он уже не мог — всё тело будто превратилось в лужу Би-плазмы.

— Готово, — объявил человек в белом комбинезоне.

Глайдер вместе с капсулой качнулся, отталкиваясь от земли. По расчётам Гедимина, он должен был врезаться в купол секунд через пять, но даже не затормозил. Сармат лежал на дне закрытой капсулы, вдыхал смесь, пахнущую чем-то из арсенала Биоблока, и пытался открыть глаза, но веки ему отказали. Сознание уплывало. «Стивен сдал нас,» — промелькнула последняя связная мысль, чтобы тут же угаснуть.

30 ноября 30 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Гедимин проснулся от пронзительного прерывистого писка над ухом. Что-то больно давило на виски. Сармат попытался шевельнуть рукой и обнаружил, что намертво пристёгнут к холодной скользкой поверхности. Металлические обручи охватывали каждую конечность дважды — ниже и выше основного сустава, ещё один проходил по животу, сдавливая брюшные мышцы. Остальные, впрочем, тоже были тесны.

— Что там? — послышалось над головой. Кто-то надавил на обруч на лбу сармата, щёлкнул языком и приглушённо выругался.

— Пусто.

— Пусто? — недоверчиво спросил первый. Обруч с Гедимина сняли, давление пропало, но пришлось несколько секунд потерпеть неприятные ощущения — что-то выползало из маленьких отверстий сбоку черепа, задевая края ранки. «Зонды,» — определил Гедимин, измерив по ощущениям длину. «Сканер мозга, глубокое сканирование…»

— Ничего, — нехотя признал первый. — И что на этот раз? Сломанный сканер или сдохший мозг?

— Он жив, — кто-то, нагнувшись к Гедимину, взял его за обруч на запястье. — Показатели в норме… О, пульс участился.

К вискам сармата прилепили пластырь. Ноющее ощущение внутри головы пропало, осталась неприятная слабость — всё тело, от макушки до кончиков пальцев, представлялось Гедимину Би-плазмой, намазанной на костяной каркас. Он, не открывая глаз, осторожно проверял себя, напрягая мышцу за мышцей; работало почти всё, но крайне медленно.

— Сканеры в порядке, — мрачно сказал ещё один невидимка. — До сих пор виски ломит. В другой раз на себе проверяй!

— Сожри таблетку, — сердито посоветовали ему. — Ну так что с тесками? Хоть один что-то показал?

«Хоть один?» — Гедимин настороженно прислушался. «Так не говорят об одном… и даже о двух. Тут нас больше. Минимум трое. Я, Хольгер… кого ещё сюда притащили?»

— Ничего нет, — буркнул кто-то из невидимок. — Ничего за целый месяц. Ещё одна проба?

— А что делать? — кто-то повернул голову Гедимина набок и воткнул в шею тонкую иглу. Сармат почувствовал неприятное жжение.

— Завтра повторим, — медик выдернул иглу, зачем-то оттянул губу сармата и заглянул ему в рот. — Такого амбала за месяц не измотаешь.

«Изматывание?» — Гедимин прислушался к нарастающей слабости в мышцах. «Помню. Ассархаддон показывал. Мартышечьи штучки…»

Он попытался сглотнуть, но не смог — во рту пересохло. Воздух неожиданно стал сухим и обжигающим. Над головой хлопнула закрывающаяся крышка, и настала тишина — только попискивал какой-то прибор. Гедимин осторожно открыл глаза и увидел над собой толстое полупрозрачное стекло, а на нём — жёлтые световые пятна.

«Меня утащили к „макакам“,» — он, приподняв голову, взглянул на многочисленные крепления, пристегнувшие его ко дну капсулы. Сознание периодически мутнело, каждую мысль приходилось проговаривать чуть ли не вслух. «Теперь сканируют. Ничего не выходит. Чем меня накачали? Той же дрянью, что была у Ассархаддона?»

Он, сосредоточившись, напряг мышцы на руках. Крепления больно врезались в тело — Гедимин лежал в них уже месяц, и прижатая кожа успела воспалиться. Сармат приподнялся всем корпусом, с трудом качнулся из стороны в сторону. Металл заскрипел, медленно поддаваясь. Гедимин рванулся, выворачиваясь из расшатанных креплений. Скрежет стал громче, что-то с грохотом лопнуло, и сармат высвободил правую руку. «Поддаются,» — он покосился на уцелевшие крепления — часть из них деформировалась, из растянутых обручей показались механизмы замков. «Ещё раз…»

Он оттолкнулся, качнулся из стороны в сторону, напрягая брюшные мышцы, просунул пальцы под замок и с силой сжал. Главный обруч лопнул, и сармат ухватился за обломок, пытаясь его расшатать. «Оружие,» — мелькнуло в мутнеющем сознании, и Гедимин сердито встряхнул головой, разгоняя густеющий туман. «Оружие и рычаг. Пригодится.»

Он повернулся набок, вцепился в уцелевший наручник. Ухватиться никак не удавалось — пальцы скользили. Сверху заорали, крышка отъехала в сторону, в глаза сармату ударил ослепительный свет.

— Черт!

Гедимин, уже понимая, что выбраться ему не дадут, рванулся изо всех сил, выдирая крепления левой руки из капсулы, и махнул кулаком наугад, метя в один из тёмных силуэтов. Ошеломлённая «макака» не успела увернуться — силуэт исчез, затем послышался влажный хруст и сдавленный вопль. В ту же секунду в сармата с трёх сторон ударили разряды станнеров, и он, дёрнувшись, бессильно сполз на дно капсулы. «Рано полез,» — думал он, разглядывая плывущие перед глазами белые спиральки, постепенно превращающиеся в красные пятна. «Ничего, время будет.»

07 декабря 30 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

— Пусто?

В голосе медика, наклонившегося над сканером на голове Гедимина, уже не было ни надежды, ни любопытства. Сармат сердито сощурился. Он был в сознании — если можно было так назвать это расплывчатое состояние, когда невозможно ни думать, ни отключить мозг. Он часто приходил в себя на этой неделе — видимо, то, чем его накачивали между попытками побега и сканированиями, перестало действовать. Очень хотелось пить, несколько меньше — есть, но сильнее всего — размозжить ближайшей «мартышке» череп.

— Ничего. Будто вместо мозга булыжник, — уныло ответил медик, снимающий с Гедимина сканер. Неприятнее всего было выдёргивание глубоких зондов — тонкие щупы уходили куда-то в мозговое вещество и по дороге обратно задевали края просверленных в черепе отверстий. Голова у сармата не болела ни в процессе, ни потом, — видимо, руки у местных медиков были не совсем кривые. «Или мне уже всё выжгли,» — подумал Гедимин, крутя головой. Вроде бы думать он мог, вот только ничего дельного не выдумывалось. После первой попытки побега за сарматом наблюдали днём и ночью, и когда он, обманувшись тишиной, пытался снова вывернуться из креплений, тут же открывалась крышка, и в макушку сармату бил разряд станнера. Креплений за неделю стало вдвое больше. Последние дни Гедимин уже не пытался их снять — теперь он занимал себя общением с медиками… ну, насколько это можно было считать общением.

— Что вы там ищете? — спросил он, откидываясь назад в попытке увидеть медиков. Те дружно шарахнулись от капсулы.

— Сканер меня не берёт, — он сердито сощурился на белый потолок. — Чего надо-то? Спроси, может, я отвечу.

Крышка над ним захлопнулась.

— Тупые мартышки, — вздохнул Гедимин, закрывая глаза. — Ну, ройтесь дальше.

16 декабря 30 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

— Пусто?

Медик, снимающий с Гедимина сканер, даже не стал отвечать.

— Дай воды, — попросил сармат. Говорить было тяжело — он не получал ни глотка с тех пор, как пришёл в сознание, и, может быть, месяц до этого. Видимо, тело жило за счёт медикаментов — они должны были облегчить сканирование, но устойчивость, вызванная постоянным сигма-облучением, не поддавалась никаким химикатам.

— Торрегроса нас размажет, — уныло сказал первый медик. — Ничего за полтора месяца! Эти тески — мутанты. Новая порода.

— Говорил же — я не сканируюсь, — напомнил Гедимин с усталым вздохом. — Так чего вам от меня надо?

Крышка захлопнулась.

«Какой-то дурацкий допрос,» — думал сармат, закрывая глаза. Он уже наловчился спать под химикатами — какой-то из них учащал сердцебиение, но постепенно Гедимин приспособился замедлять его обратно. Пару раз он пытался остановить сердце, но за этим следили и тут же вскрывали капсулу и приводили сармата в чувство. «Вот спросили бы словами. Может, я ответил бы. А то так сдохнешь — и не узнаешь, почему…»

Умирающим сармат себя не чувствовал — голова гудела, подташнивало, слабость уже стала привычной, но тело, несомненно, жило, мышцы работали (уже вполсилы — при всём замедлении обмена веществ телу нужны были белки, и оно добывало их, откуда могло), мозг выдержал и сканирование, и химикаты, и разряды станнеров — и, просыпаясь, Гедимин даже мог представить себе объёмный чертёж произвольно выбранного реактора. Это было совершенно бессмысленно, но немного улучшало настроение и разгоняло скуку.

Крышка вновь отодвинулась. Гедимин удивлённо мигнул.

— С двух сторон! — отрывисто скомандовал кто-то, не подходя близко к капсуле.

Её стенки раскрылись, оставив прикованного сармата на виду у двоих экзоскелетчиков. Они стояли с двух сторон, направив на Гедимина сопла станнеров.

— Держать! — гаркнул командир. Металлические клешни вцепились в руки сармата. Крепления щёлкнули, отстёгиваясь от капсулы, Гедимин, удивлённо мигнув, дёрнулся, но сделать ничего не успел — наручники тут же скрепились попарно, больно вывернув ему плечи.

Его подняли вертикально, и он увидел лабораторию — оборудование и несколько мониторов вдоль дальней стены, перегородки по бокам, медиков, отступающих к мониторам и держащих в руках станнеры, ещё один экзоскелет — тёмно-синий «Рузвельт».

— В камеру на неделю, потом — повторить, — донеслось из-под брони. — Марш!

Висеть на руках было очень неприятно — мышцы всё-таки размякли за полтора месяца неподвижности. Вырываться Гедимин даже не пытался — только вертел головой, на всякий случай запоминая обстановку.

Дверь лаборатории была металлической, старой конструкции — на петлях, толстой, но, в принципе, легко вскрываемой. Герметичных люков не было нигде. В коридоре со светло-серыми стенами было прохладно — градусов пятнадцать, воздух двигался свободно, хотя шума вентиляции Гедимин не слышал, ни пол, ни стены не подогревались, — видимо, сармат был на Земле, заметно южнее Ураниума, но не на экваторе.

— Где меня держат? — спросил Гедимин, надеясь, что экзоскелетчики менее пугливы — или, может быть, получили от Торрегросы другой приказ. Ему не ответили, только с силой встряхнули его, а через несколько шагов повернули к закрытой комнате.

Створки массивных металлических дверей были пригнаны друг к другу без зазора, но всю герметичность сводило на нет окошко в одной из них, прикрытое металлической нашлёпкой. Её край был отогнут — видимо, открывающего механизма не было, и поддевали её пальцами, постепенно деформируя металл.

— Этот? — спросил, подойдя, третий экзоскелетчик. Ему не досталось «Рузвельта» — только трофейный «Гарм», перекрашенный в тёмно-синий, с затёртыми знаками отличия. Он открыл дверь и шагнул в сторону, делая какие-то знаки в направлении коридора. Оттуда послышались торопливые шаги.

— Гедимин Кет, — охранники, встряхнув сармата, швырнули его в открытую камеру, на лету сдёрнув наручники. Он успел подставить руки, спружинить, но по телу прошёл слабый разряд, и локти подогнулись. Распластавшегося сармата снова встряхнуло — металлический пол был под небольшим напряжением.

— На неделю. Ничего не давать, ток не выключать. И не усиливать! Понял, Юпанки?

Из-за приоткрытой двери донёсся смешок.

— Следить за каждым шевелением! — повысил голос экзоскелетчик. — Юпанки, Кариссо, Вудс, — удерёт или сдохнет, пойдёте под расстрел! Всё ясно?

— Да, сэр! — донёсся неслаженный хор из коридора. Дверь захлопнулась.

Ток на полу был слабым, но лежать всё же было неприятно. Гедимин поднялся, поставил ступни вплотную, — ощущения стали терпимыми. Он протянул руку, коснулся стены и досадливо сощурился — вся комната была под напряжением. Под потолком зажглась лампочка, вмурованная в металл на десять сантиметров и прикрытая прозрачной пластиной. Сармат, стараясь ничего не трогать, осмотрелся, — камера была просторной, три на три метра, ничего, кроме единственной лампочки и холодного металла. Похоже, подогревал его только ток, — тепловых пластин Гедимин не чувствовал.

Он посмотрел на себя и досадливо сощурился. Одежду у него забрали ещё в лаборатории, наручники предусмотрительно сняли, — расковыривать едва заметные сварные швы на стенах предстояло ногтями. Сармат, шагнув к дальней стене, быстро двинулся к двери и налёг на неё, проверяя прочность. На створках напряжение было слабее, но вот держались они прочно, хотя давали некоторую надежду на то, что рано или поздно их удастся выломать.

Места для разбега было мало — двери не поддались и со второго удара. В створке открылось окошко, забранное рилкаровой пластиной. Едва Гедимин к ней прикоснулся, проверяя слабое место, пластина отъехала вверх, и в дырку ударил разряд станнера. Сармату, не ожидавшему такого подвоха, обожгло правую ключицу, и он снова растянулся на полу. Окошко захлопнулось.

«П-понятно,» — дождавшись, когда его перестанет трясти от разряда станнера, и останется только мелкая, но неприятная дрожь от тока, бегущего по телу, сармат кое-как поднялся. У тряски был побочный эффект — мысли распадались на отдельные слова, а иногда и на слоги. Сармат, временно выкинув всё из головы, прислонился к двери и закрыл глаза. Уснул он мгновенно и спал, пока не сполз по скользкой створке обратно на пол; тут усилившаяся тряска и ускорившийся пульс разбудили его, и он снова поднялся и занял прежнее положение. «Сойдёт. Отдохну. Остальное. Потом…»

23 декабря 30 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

«Что-то они не доработали с этой дверью…»

Гедимин снова проснулся — в этот раз не от электрического разряда, а от боли в неудобно подвёрнутом пальце. Он лежал на двери — точнее, висел, раскинув руки и прижавшись всем телом к створкам, перенеся почти весь вес на них и оставив на полу небольшую опору — вытянутые пальцы, сдвинутые вплотную. Поза была не очень удобная, но Гедимин уже привык — так его, по крайней мере, почти не било током, к тому же холодную дверь можно было лизнуть — это немного приглушало жажду.

«Почти два месяца,» — сармат лениво считал дни, попутно пытаясь поднять в памяти остатки биологических познаний. Получалось не очень — вообще в последнее время ему тяжело было думать. «Человек давно умер бы. Сколько могу прожить я? Ещё месяц? Эксперимент не чистый — химикаты содержат воду. Возможно, ещё что-то. Значит, дольше.»

Под его телом что-то заскрежетало. Заторможенный мозг не сразу понял, в чём дело, — только после того, как из приоткрывшегося окошка вылетел разряд станнера, и сонный сармат оказался на полу. Там он проснулся окончательно.

— Has— sulesh, — прошипел он под ноги двоим экзоскелетчикам, протиснувшимся в дверь. Хотелось бы сказать в лицо, но для этого надо было перестать трястись всем телом и хотя бы сесть.

— Слизь, — буркнул в ответ один из них, за руку поднимая сармата с пола. Его кое-как подхватили с двух сторон, подвесив на нескольких креплениях, и вытащили в коридор. Он досадливо сощурился. Было самое время что-то сделать, но получалось только дышать — и ещё, привалившись виском к ближайшему экзоскелету, ненадолго уснуть, что Гедимин и сделал.

Через несколько минут его разбудили, под удивлённую ругань сбросив в кресло с захватами вместо подлокотников. Гедимин снова оказался пристёгнутым, и так, что трудно было вдохнуть, не то что шевельнуться. Отдельный захват придерживал его за шею. К голове поспешно что-то пристраивали — по ощущениям, всё тот же несчастный сканер. Впереди, загораживая дверной проём, стоял экзоскелетчик, но Гедимин всё же увидел за его спиной, как двое тащат безвольно свисающее бледное тело.

— Хольгер… — он хотел крикнуть, но получилось только прохрипеть. Охранники, переглянувшись, захохотали, но их нервный смех скоро оборвался.

Когда сканер, проколов кожу и проделав пару отверстий в височных костях, запустил внутрь щупы и перестал гудеть, Гедимин снова закрыл глаза. Тело ещё вздрагивало от остаточных разрядов, но сармат «отключил» его и заснул. Здесь, по крайней мере, не было электричества, — этим следовало пользоваться.

Он почти выспался, когда сканер грубо сдёрнули, а в затылок шевельнувшемуся сармату влепили ещё один разряд. Гедимин досадливо сощурился — или, скорее, попытался, мышцы век тоже дёргались невпопад и навряд ли отреагировали на приказ мозга.

— Ничего, чёрт бы вас подрал, ничего за два месяца! — орал кто-то из экзоскелетчиков. — Вам что, жить надоело⁈

Гедимина снова утащили в камеру. Он думал по дороге, когда же его оставят в покое, и что с ним тогда сделают — сразу пристрелят или всё же скажут, что им было нужно. Конвоиры по дороге вяло переругивались, выясняя, чья очередь «стоять смену» — Кариссо или Вудса. У самой камеры появился ещё один, оттеснив угрюмого напарника, осклабился и пинком открыл дверь.

— Сюда!

— Да уж понятно, что не в коридор, — пробубнил Кариссо, с размаху швыряя Гедимина в камеру. Тот, уже почти опомнившись от последнего разряда станнера, упал на руки и тут же вскочил, проведя в плотном контакте с электрическим полом всего секунду. Дверь ещё не закрылась, и он — скорее развлечения ради, чем на что-то надеясь — навалился на неё, упираясь руками в края сближающихся створок. Механизм заскрежетал, охранники заорали, и дверь перестала закрываться как раз в тот момент, когда Гедимина оглушили ещё одним разрядом. Он вывалился в коридор, задев плечом створку. Его затолкали обратно, и дверь захлопнулась.

«Неплохо,» — подумал он, лёжа на полу и дожидаясь, когда его перестанет трясти, и получится встать. «Что дальше?»

Спать пока не хотелось, думать — не получалось. Сармат, попрыгав немного по камере (это развлекало и не давало окончательно разложиться мышцам, но долго скакать не получалось — он заметно ослаб за время заточения), встал на месте, дотянулся до потолка и напряг руки и спину. Приятно было почувствовать, что плоть ещё не совсем размякла, — от его постоянных упражнений на фриловом покрытии потолка появились заметные вмятины.

Окошко приоткрылось — сначала отодвинулась металлическая пластина, затем — рилкаровая. В проём просунулся край мягкого контейнера с прозрачной жидкостью. Отверстие было для него тесным — охраннику пришлось сложить его, и вода выплёскивалась, каплями стекая по двери. Гедимин мигнул.

— Эй, теск, — охранник просунул контейнер дальше. — Смотри, вода!

За его спиной кто-то засмеялся.

— Диего, так тебя и так! А я думал — куда это деть?

Гедимин, озадаченно хмыкнув, протянул руку к контейнеру, но не успел — охранник резким движением выплеснул воду ему под ноги и убрал пустую ёмкость. Из-за двери донёсся хриплый смех. Смеялись двое — громко, с привизгом, хлопая стальными «клешнями» по обшивке.

Гедимин провёл пальцем по мокрой двери, собирая воду, облизал руку и опустился на корточки рядом с лужей на полу. Он опускал ладонь в жидкость и слизывал — раз за разом, пока не осталось только мокрое пятнышко. Сармат посмотрел на него с сожалением — не будь электричества, он слизал бы воду прямо с пола, но жечь слизистую языка не хотелось.

— Вот ты придумаешь, Юпанки! — кто-то ударил металлом о металл. — А я думал, он будет как собака, прямо языком… А вот везёт им, что они не гадят, правда? Вот представь, он бы там сидел…

Окошко закрылось. Гедимин, мигнув, посмотрел на высохший пол, потом — на свою ладонь. «Куда это деть… Так он отдал мне свою воду?» — он в растерянности пожал плечами и снова прислонился к двери. «Была вода. Был сон. Хороший день.»

24 декабря 30 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Дверь снова открылась под вечер. Гедимина оглушили и оттащили к дальней стене, насколько позволял размер камеры. Внутрь вошли двое. Один, наклонившись над сарматом, потрогал его шею и, оттянув веко, заглянул в глаз.

— Бесполезно. Ещё на месяц?

— Хватит тратить моё время, — угрюмо ответил второй. — После Рождества займись им вплотную. Как следует, слышишь? Скоро приведут корабли.

— Будет сделано, сэр, — первый, ногой отодвинув Гедимина обратно к стене, вскинул металлическую конечность. — Сержант Рио Юпанки предложил…

— Нет, — буркнул второй, разворачиваясь к двери. — Живым и в своём уме, ясно? Голову и руки не трогать!

«Корабли?» — Гедимина ещё трясло, но мозг уже заработал — и сармат тут же заметил, что электричество в камере отключили, и сильно этому удивился. «Какие… Уран и торий! Атомный флот… Вот чего им надо. Управлять атомолётами. Теперь понятно…»

Он сел, прислонившись к безопасной стене, и недобро усмехнулся. «Управлять моими кораблями? После двух месяцев пыток? Хорошая идея, „макаки“. Лучше некуда…»

Через полчаса окошко в двери приоткрылось, и Гедимин, свернувшийся на полу, услышал смешок.

— Что, Диего, обидно? Опять тебя не слушают?

— Да мне-то… — буркнул Диего, отодвигая напарника от двери и заглядывая в окошко сам. — Спит, куча слизи… Он не подох за два месяца без воды, а они хотят с ним говорить! Дали бы мне…

— Да, ваши индейские штучки, — ухмыльнулся напарник. — Капитану он нужен живым. Потерпи, Юпанки, вот станешь капитаном…

Охранники рассмеялись. Окошко закрылось. Гедимин мрачно усмехнулся. «Корабли я им не отдам. Никому.»

02 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Дверь с негромким скрежетом приоткрылась. Что-то влетело в проём и упало на пол рядом с Гедимином, слегка его задев. Сармат открыл глаза, сел, удивлённо глядя снизу вверх на охранников, остановившихся на пороге. Прошло уже пять секунд, а ни один из них до сих пор не выстрелил из станнера — они просто держали его на прицеле и чего-то ждали.

— Гедимин Кет, — донёсся из-за их спин незнакомый голос. — Одевайтесь и выходите.

Сармат удивлённо мигнул. Он уже прикинул, как удобнее будет броситься на охрану, чтобы нанести им максимум повреждений, прежде чем его пристрелят, — но тут, кажется, началось что-то интересное. «Одежда,» — Гедимин встал, подобрав с пола свёрток. «Хотят говорить. Ну ладно, послушаю.»

Последние дни ему не хотелось ни есть, ни пить; он почти всё время спал, когда не хотелось — делал упражнения. Мозг, не тратя зря энергию, отключился, лишь иногда подавая вялые сигналы — «прошёл час», «окошко открыли», «полижи дверь»… Теперь он проснулся и оживился, и сармат, посмотрев на охранников, коротко усмехнулся.

Ему принесли серый комбинезон без пояса и сапог; одежда была сделана по его размеру — точнее, расширена грубыми вставками, но всё равно Гедимин сильно удивился. «Я не один тут,» — вспомнил он. «Хольгер тоже модифицирован. Интересно, его приведут?»

Он вышел, слыша за спиной угрюмый шёпот — охранникам чем-то не нравилась его осанка. Ему приказали сложить руки за головой, а затем крепко схватили за локти и плечи, приставили к спине сопла станнеров и куда-то повели. Первое время он шёл в направлении лаборатории; затем охранники свернули и ещё два поворота спустя вошли в широкую комнату. Стены там были покрыты рыжеватым фрилом с волнистым орнаментом, на полу лежал тонкий слой пружинящего покрытия, и воздух был довольно тёплым — градусов двадцать, если не больше.

Пока он вертел головой, пересчитывая охранников и пытаясь найти на их броне хоть какие-то знаки отличия, его подвели к столу. Рядом лежал толстый матрас, и, сидя на нём, Гедимин мог спокойно положить на стол локти, — мебель была сделана по человеческой мерке и даже окрашена под натуральное дерево. Сармат едва заметно усмехнулся — так странно это выглядело.

— Гедимин Кет, — один из экзоскелетчиков развернулся к нему. У него был «Рузвельт» и, видимо, пилотом был не он.

— Я — капитан Торрегроса. Я задам вам несколько вопросов, но пока — садитесь и ешьте.

Гедимин посмотрел на стол. На краю стояли вскрытые контейнеры с водой и Би-плазмой — судя по маркировке, трофейные, из сарматских запасов. Он сел на матрас, поджав ноги, и попробовал припасы. В них подмешали немного глюкозы, вода была подсолена, — больше ничего необычного сармат не заметил.

Он ел медленно, ожидая, пока тело согреется после камеры, и кожа из синей снова станет светло-серой. Его не торопили. Торрегроса стоял у стола, положив «руку» на столешницу, охранники — вокруг, следя скорее за капитаном, чем за пленником.

— Вы — повстанцы или федералы? — спросил Гедимин, когда еды в контейнерах не осталось, а отличительные знаки на экзоскелетах так и не удалось найти. Единственным значком был полузатёртый орёл с распахнутыми крыльями на груди у Торрегросы — и ещё один на стене, там, где под обшивку был убран встроенный телекомп.

Капитан усмехнулся.

— Интересные различия. Люди обычно спрашивают: «Где я?» Ваш товарищ спросил, где вы…

Он, выведя на монитор своё лицо, внимательно посмотрел на Гедимина. Тот угрюмо сощурился. «Значит, Хольгер тут уже был. От него ничего не узнали. Поэтому привели меня.»

Охранник по беззвучному приказу убрал пустые контейнеры.

— Вы спрашивали, чего нам от вас нужно, — снова заговорил Торрегроса, вдоволь насмотревшись на сытого сармата. — Несколько ответов на несложные вопросы. Вы — Гедимин Кет?

— Да, — ответил сармат. «Пока действительно несложно,» — подумал он и невольно усмехнулся.

— Вы жили до войны в Ураниум-Сити? Вы заочно обучались в Лос-Аламосе на инженера-ядерщика? Вы работали на строительстве АЭС «Полярная Звезда» в Ураниум-Сити? Вы непосредственно общались с Фюльбером Мартинесом?

Гедимин удивлённо мигнул — последний вопрос был неожиданным. Ещё неожиданнее было сдавленное шипение за спиной — кого-то из охранников задел не то один из вопросов, не то утвердительный ответ, но что могло его взволновать, сармат не понял.

— Вы участвовали в так называемом проекте «Феникс»? — спросил Торрегроса. — Вы сконструировали двигатель для атомного флота, разработали методики управления и создали технологию Прожига?

Сармат снова мигнул. «Стивен,» — подумал он, недобро щурясь. «Или кто-то вроде него. А ещё называл меня предателем…»

— Да, — ответил он, глядя на человека в упор. — А вы — не создали?

Торрегроса слабо усмехнулся.

— Видите? Мы знаем о вас довольно много. Так же, как и о ваших товарищах. Но наш информатор, к сожалению, не был ни учёным, ни инженером…

— И вы его убили, — закончил за него Гедимин, вспомнив дымящуюся рану на спине Стивена. «А ведь было столько возможностей от него отделаться…» — сармат с трудом подавил тяжёлый вздох. «Сказал бы мне кто…»

— Только не говорите, что вы были друзьями, — отозвался Торрегроса. — К тому же военное преступление — бомбардировка Иерусалима… Вы, кажется, тоже в этом замешаны? На что вы рассчитывали, вернувшись на Землю в конце войны? Не на удачу же — вы ведь учёный…

Гедимин сердито сощурился — укол достиг цели. Страха не было, хоть ему и напомнили о неизбежном расстреле, — только досада на собственную глупость. «Ты столько дури наворотил, атомщик,» — подумал он с невесёлой усмешкой. «Как ты с таким уровнем интеллекта умудрился построить реактор⁈»

— Впрочем, на этот вопрос можете не отвечать, — сказал Торрегроса. — Мы — не трибунал Земного Союза. Нам вы — все вы, Ядерный блок — интересны живыми. Надеюсь, тут наши интересы совпадают. Хольгер Арктус… Константин Цкау… В отличие от Стивена Марци, с ними вы были очень близки. Жаль, что они отказались с нами сотрудничать.

Он замолчал. Гедимин сузил глаза, но не издал ни звука, хотя его сердце на несколько секунд перестало биться. «Интересны, а не „были интересны“,» — повторил он про себя. «Они живы. Держи мозги в руках, атомщик. У „макак“ много уловок.»

— Ну что ж, вступление, кажется, затянулось, — Торрегроса сделал пару шагов вдоль стола, потом развернулся и прошёл обратно. — Перейду к делу. Мы хотим знать, как устроен ваш двигатель, как им управлять и как выполнить Прожиг. Вы хотите жить и, по возможности, есть и спать вовремя и в удобном помещении… и снова встретить ваших товарищей, не так ли? Кое-что из этого вы получите сразу же, как только дадите устраивающий меня ответ. Вы готовы с нами сотрудничать?

Гедимин покосился на правое предплечье. Рубцы за два месяца из багровых стали белесыми, но виднелись на руке отчётливо. «Конар. Интересно, почему с ним они не сотрудничают? Он — человек. Его не пришлось бы пытать.»

— Мы нашли его, если вам это интересно, — сказал Торрегроса, и Гедимин вздрогнул — ещё одна игла попала в цель. — К сожалению, урановые рудники повредили его мозг. Он рассказал много интересного, но ещё больше — не рассказал.

— Ты и его пытал? — спросил Гедимин, угрюмо щурясь.

— Герберт Конар — уважаемый учёный… и очень умный человек, — отозвался капитан. — Он сам связался с соответствующими службами и добровольно поделился информацией. Он, кстати, высокого мнения о вас. Ну так что? Мы можем на вас рассчитывать?

Гедимин кивнул.

Несколько секунд Торрегроса молчал; его глаза удивлённо расширились. По углам комнаты пополз растерянный шёпот, тут же прерванный резким жестом капитана.

— Мне бы хотелось услышать развёрнутый ответ, — сказал Торрегроса, подходя на шаг ближе. — Вы согласны сотрудничать с нами и рассказать нам о реакторе атомного флота?

— Да, — сказал Гедимин, глядя ему в глаза. — Теперь понятно?

— Более чем, — Торрегроса с трудом погасил торжествующую улыбку. За спиной Гедимина послышался разочарованный вздох и звук плевка. Торрегроса снова вскинул «руку».

— Извините, сэр. Больше никогда, сэр, — нестройно пробормотали Диего Юпанки, Вудс и кто-то из их напарников.

— Начнём с устройства реактора, — Торрегроса щёлкнул переключателем настенного телекомпа, но экран не открылся, только мигнул зелёным светодиодом. — Надеюсь, вы хорошо его помните?

— Что именно тебе нужно? — хмуро спросил Гедимин.

— Всё, — ответил капитан. — До мельчайших подробностей.

— Дай мне три листа бумаги и ручку, — попросил сармат.

— Зачем? — настороженно спросил Торрегроса, приподнимая «руку».

— Сделаю чертёж, — отозвался Гедимин. — Ну? Долго мне ждать?

Минуту спустя бумага лежала перед ним на столе. Охранник положил на листки ручку, сделанную под сарматскую ладонь, и тут же отошёл. Гедимин придирчиво проверил её, отодвинул два листа, развернул третий вокруг оси и задумчиво сощурился. «Что им нарисовать? „Звёздный Кондор“, третью модификацию? Или хватит с них второй?»

Он на секунду прикрыл глаза, мысленно разворачивая схему из трёх измерений в два и заменяя ключевые обозначения. «Звёздный Кондор», распространённейший довоенный реактор, был изучен им вдоль и поперёк задолго до «Гекаты», на его основе Гедимин проектировал энергоустановки атмосферной станции для Сатурна… Вспомнив её, он едва заметно усмехнулся и начал чертить.

Через час он пронумеровал листы и отодвинул их к другому краю стола. Торрегроса, впервые за прошедшие шестьдесят минут сдвинувшись с места, протянул за ними руку. Гедимин ждал вопросов, но капитан, мельком просмотрев чертежи, осторожно убрал их в плоский футляр.

— Здесь всё? — спросил он. Гедимин кивнул.

— Спасибо за помощь, — Торрегроса широко улыбнулся и дал знак охранникам. — Сегодня вы хорошо поработали, Гедимин. Можете отдохнуть. Завтра вы расскажете нам об управлении этим устройством.

— Могу и сегодня, — сармат посмотрел на свои руки и едва заметно поморщился. — Где Хольгер? Я хочу с ним встретиться.

— Мы это обсудим, — отозвался Торрегроса. — Сегодня вас переведут в другое помещение. Через неделю, возможно, устроят вам встречу. Я скажу Хольгеру, что вы согласились на нас работать. Может быть, он тоже переменит мнение, и вы встретитесь быстрее. Не надо считать, что мне доставляет удовольствие держать учёных в казематах. Вы же так не считаете, Гедимин?

Сармат недовольно сощурился.

— Хватит болтать. Где моя новая камера?

Его вывели в коридор — так же, как выводили из электрической комнаты, крепко держа за локти — и за первым же поворотом охранник крепко врезал ему по рёбрам. Гедимин, не ожидавший такого, дёрнулся и захрипел, напряг руки, пытаясь развернуться и ответить, но второго удара не последовало, а его схватили ещё крепче.

— Юпанки! — второй охранник пихнул первого в бронированный бок. — Ослиная башка!

Человек ничего не ответил. Гедимина молча довели до закрытой камеры, втолкнули внутрь и захлопнули дверь — точно такую же, бронированную, с окошком, какая была в электрической комнате. Но в этот раз сармат упал не на гладкий наэлектризованный пол, а на мягкое зелёное покрытие.

Поднявшись на ноги, он осмотрелся. Торрегроса не соврал — помещение действительно было удобным, даже по лунным меркам. В этот раз Гедимину выделили целых двадцать пять квадратных метров, два уложенных друг на друга матраса в качестве кровати и ещё два — на замену столу. На них лежали контейнеры с водой и пищей — сегодня пленника решили покормить дважды. Он, не дожидаясь, пока Торрегроса передумает, опустошил обе ёмкости и растянулся на непривычно мягкой кровати. «Я в неё проваливаюсь,» — думал он с усмешкой, переворачиваясь на спину и пристраивая руки под голову. «Мартышки расщедрились. Есть время на отдых. Интересно, быстро они проверят чертежи?»

Со стороны двери донёсся звук приоткрывающегося окошка.

— Спит, — удивлённо сказал охранник. — Ну а что? Тески — не идиоты. Чего ему было отнекиваться? Дурак твой Юпанки.

— А вот те двое так и не заговорили, — напомнил ему напарник. — Я думал, и этот… Ну, нам же проще. А индейцы все дурные. Ты слышал…

Окошко снова закрылось. Гедимин перевернулся набок и лёг спиной к двери. «Те двое,» — повторял он про себя, недобро щурясь в ближайшую стену. «Ждал от Хольгера. А вот Константин…»

03 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Дверь открылась. В камеру Гедимина строевым шагом попарно вошли шестеро в лёгких экзоскелетах, обвешанных разнообразным оружием. В проёме, не заходя внутрь, остановился тёмно-синий «Рузвельт» с едва заметным орлом на груди.

— Гедимин Кет, — капитан Торрегроса старался говорить бесстрастно, но в его голосе так и клокотала досада, и сармат, присевший было на матрас, медленно выпрямился. — Я считал, что вы умнее. Вы правда думали, что некому проверить ваши чертежи?

Краем глаза сармат заметил, что охранники медленно сжимают вокруг него кольцо, и, подхватив два матраса, швырнул их в противостоящих экзоскелетчиков, а сам метнулся к третьему.

Допрыгнуть он успел. Разряды станнеров с четырёх сторон скосили его на секунду позже — о чём он и думал, чувствуя, как ноют ушибленные костяшки, и слушая отчаянную ругань солдата с покорёженным пневмоприводом правой «руки». «Удачно,» — отметил он про себя. «Но четыре… всё равно… больше… чем нужно!»

Тело тряслось, и сармат практически чувствовал, как трепыхается на костяном каркасе Би-плазма, в которую временно превратились его мышцы. Охранники наконец настроили станнеры на нужную мощность, и не стоило надеяться через пять минут встать на ноги.

— Как хотите, — сказал Торрегроса; Гедимин не видел его — он исчез в тумане, как и остальные охранники. — Жаль, что вы отказались от сотрудничества. У вас будет время подумать над моим предложением снова. После небольшого… внушения. Приступайте.

Стальное «копыто» врезалось сармату в живот, перевернув его на спину, и удары посыпались со всех сторон. Его били медленно, вдумчиво выбирая уязвимые места; он ждал, что ему раздробят череп или сломают шею, но охранники не притронулись даже к его рукам — наоборот, аккуратно завели их за голову и били в живот, в грудь, по суставам ног. Первые минуты Гедимин молчал, потом, плюнув на всё, выл на одной ноте, не открывая рта. Глумливые смешки быстро сменились руганью и хлопаньем по наушникам, потом окрик Торрегросы разогнал охранников по углам. Сармата подняли за руки, откинули ему голову так, чтобы капитан видел его лицо.

— Надеюсь, теперь вы по-другому посмотрите на моё предложение, — сказал капитан. — Вудс, проводи его в камеру.

Через несколько минут Гедимин уже лежал на металлическом полу старой камеры, прижавшись к нему всем телом. Холод металла приглушал боль; ток пока не дали — можно было немного отдохнуть. Гедимин не был уверен, что сможет встать, — по ощущениям, ему раздробили обе голени, от пяток до колен.

Первый час окошко в двери не закрывалось; потом охранник прикрыл его, и сармат зашевелился. Он, морщась, ощупал рёбра, потом подтянул под себя ноги и сел, проверяя подвижность суставов. К его удивлению, кости были целы; привкуса крови во рту не было — видимо, лёгкие тоже не повредили.

«Осторожные мартышки,» — сармат сердито сощурился на дверь. «Даже руки не тронули. Приказ… Ну, тем лучше. Может, Хольгера и Константина тоже не покалечат. Надо что-то придумать, атомщик. Что-то дельное…»

10 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Ток в электрической комнате включили только три дня назад; к этому времени большинство ушибов и ссадин зажило, и Гедимин уже мог подолгу стоять на ногах. Первый день он лежал на полу, пользуясь отсутствием тока, потом — расхаживался, сильно хромая. Ему снова не давали ни воды, ни пищи, но двойной порции, съеденной неделю назад, хватило надолго — даже на регенерацию. Сейчас, когда сармат смотрел на свои бока или щиколотки, он уже не видел ни рубцов, ни кровоподтёков, хотя семь дней назад он был весь покрыт чёрными пятнами.

Мозг — пока его снова не начали выжигать слабыми электрическими разрядами — тоже работал на полную мощность, но без толку. Пальцами расшатать сварные швы и отковырять со стены стальной лист так и не удалось, хотя сармат изучил обшивку до последнего миллиметра, — слабые места в ней были, но у Гедимина не было под рукой даже щепки, чтобы использовать её как клин или рычаг. Попытки выломать дверь заканчивались появлением охранников и парой выстрелов из станнера. Сами экзоскелетчики держались поодаль — им хорошо объяснили, на что способен сармат. Гедимину оставалось только досадливо щуриться, в очередной раз приходить в себя и бесцельно мерить шагами комнату — а когда включили ток, пришлось отказаться и от этого развлечения.

Окошко приоткрылось. Сармат нехотя отодвинулся от двери, на которую опирался, и заглянул в дырку. Оттуда смотрел хмурый охранник — кажется, Кариссо.

— Выходи, теск. Руки за голову!

Перешагнув порог, сармат быстро огляделся. Его склонность к побегам учли — кроме Кариссо, здесь были четверо охранников, а просветы между ними закрывало кольцо защитного поля. Гедимина взяли за локти и повели знакомыми коридорами. Пересчитав повороты, он едва заметно усмехнулся. «Опять Торрегроса? Думал, он оставит меня на месяц…»

В кабинете капитана всё осталось по-прежнему — тот же стол, те же матрасы, только в этот раз Гедимину не дали ни воды, ни пищи. «Рузвельт» с полустёртым орлом на груди, дождавшись, когда сармата посадят за стол, шагнул к нему. На экране появилось угрюмое лицо Торрегросы.

— Итак, вы снова здесь, Гедимин. В прошлый раз пришлось преподать вам урок. Надеюсь, вы его усвоили.

Сармат молчал, выжидающе глядя на человека. Тот прошёлся вдоль стола и снова остановился перед Гедимином.

— Так вы готовы сотрудничать с нами?

— Да, — ответил сармат, глядя сквозь него.

Торрегроса ненадолго замолчал.

— Вот как? Надеюсь, в этот раз вы действительно готовы. Нас по-прежнему интересует ирренциевый реактор. В прошлый раз вы дали нам отличный чертёж. Жаль, он не имел отношения к делу. В этот раз — не ошибитесь.

Охранник положил перед Гедимином четыре листа скирлиновой бумаги и ручку — ту же (или точно такую же), какой он чертил в прошлый раз. Сармат пожал плечами.

— Хорошо. Пусть будет ирренциевый.

Он на секунду задумался. В ежедневнике, вручённом Конару, осталось много чертежей, так и не пошедших в дело. Гедимин вспомнил самый ранний — странную помесь «Звёздного Кондора» и той схемы, на которой сарматы в конце концов остановились, реактор с водяным охлаждением и смесью плутония и ирренция в твэлах. «Работать не будет,» — подумал сармат, недобро щурясь. «Но тепла даст много…»

Ему снова хватило трёх листов; на четвёртом он изложил соображения по поводу состава топлива — несколько вариантов, один другого взрывоопаснее. Закончив, он отодвинул листки и перевёл взгляд на Торрегросу.

— Это всё.

— Хм… — в этот раз капитан не спешил улыбаться — он смотрел и на Гедимина, и на чертежи с заметным недоверием. — Хорошо, Гедимин. Хватит на сегодня. Вас отведут в камеру.

Обнаружив, что его тащат туда же, откуда недавно вытащили, сармат удивлённо мигнул. В этот раз Торрегроса решил умерить щедрость. Гедимина привели обратно в холодную камеру. В спину толкать не стали — дали войти, следом бросили два контейнера и одеяло. Сармат мрачно усмехнулся. «Ток отключили,» — он расстелил одеяло на полу, прилёг на бок и подвинул к себе контейнеры. «Несколько часов посплю лёжа.»

Он рассчитывал на одну спокойную ночь — и, возможно, ещё на одну-две, если проверка чертежей затянется. «Кому их отдадут?» — думал сармат, медленно, по глотку, допивая воду; пересохшая глотка впитывала её слишком быстро — иногда Гедимину казалось, что в желудок не попадает ни капли. «Кто для них проверяет? Своих учёных тут нет. Может, кто-то из Лос-Аламоса?»

Он покосился на свежие рубцы на предплечье. «Дикарство,» — Гедимин провёл пальцем по шрамам и едва заметно поморщился. «И редкая глупость. Сам не знаю, на кой астероид я это сделал. А они… Они вполне могли на него выйти. А он быстро поймёт, в чём подвох. Он знает ирренций…»

15 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Окошко открылось. Несколько минут охранник молча смотрел на Гедимина. Тот нехотя зашевелился и сел. Последние пять дней окошко открывали, чтобы бросить ему контейнер с водой или пищей, но это обычно происходило вечером, не раньше пяти, а сейчас было утро. В эти дни Гедимин вёл себя тихо, убедившись, что пальцем стену не проткнёшь, и охранники вроде бы тоже успокоились. «Чего им опять?» — думал сармат, поднимаясь на ноги. Дверь уже открывалась, и из коридора доносился грохот стальных «копыт».

«Гостей» было семеро — шесть трофейных «Гармов», один застрявший в дверях «Рузвельт». Увидев, как они выстраиваются вдоль стен, Гедимин почувствовал неприятный холод в груди. «Ну вот,» — он заставил себя ухмыльнуться и смотреть прямо, не щурясь. «Проверили и пришли. Что на этот раз?»

— Гедимин, — Торрегроса тяжело вздохнул. — Вы, как я вижу, не принимаете нас всерьёз. Очередная глупая уловка… Вы думаете, некому проверить ваши чертежи? Лучшие физики Лос-Аламоса рады с нами сотрудничать. Ваш обман раскрыт, диверсия не удалась. Видимо, в прошлый раз с вами поговорили недостаточно доходчиво. Придётся повторить. Приступайте…

В этот раз вокруг не было даже матрасов. Гедимина сбили на лету — когда его рука дотянулась до чужой брони, мышцы уже скрутило судорогой от разрядов станнера, и сармат не сумел даже нанести удар. Нелепо хлопнув размякшей ладонью по обшивке экзоскелета, он растянулся на полу, и охранники сомкнули кольцо.

Он не знал, сколько времени прошло — каждая вспышка боли в избитом теле растягивалась на десятки минут, хотя он понимал, что на самом деле это считанные секунды. Кто-то, не выдержав воя, пытался затолкать ему в рот ветошь, но Торрегроса его одёрнул.

— Дай мне, — слышал сармат чей-то шёпот над головой. — Дай сделать. Так его не пробьёшь. Это же теск. Вы не умеете. Дай мне…

Торрегроса коротко рявкнул, прервав избиение, но поднимать сармата на этот раз не стали — напротив, один из охранников плотно прижал его к полу и вытянул дёргающиеся ноги.

— Ладно, сержант Юпанки. Ваша очередь.

Охранник неожиданно ловко опустился на пол, странно щёлкнул стальными захватами, будто разминая их, и крепко взял сармата за палец на ноге. Секунду спустя Гедимин услышал короткий хруст. Сустав обожгло болью — кость резко вынули из сочленения и подвесили на связках.

«Ассархаддон,» — сармат коротко ухмыльнулся, прежде чем закричать. «У него учился?»

Когда Юпанки поднялся на ноги, на ступнях сармата не осталось ни одного целого сустава, и каждое судорожное подёргивание отдавалось резкой болью. Всё вокруг плавало в красном тумане. Охранники расступились, оставив Гедимина корчиться на полу. Сверху донёсся довольный смешок.

— Руки не трогать, — отозвался Торрегроса на ещё одно тихое предложение. — Они ему пригодятся. Может, потом. По результатам.

Он, со скрежетом втиснувшись в дверной проём, подошёл к Гедимину и аккуратно поставил «лапу» «Рузвельта» ему на грудь. Сармат попытался плюнуть в него, но слюны во рту не было.

— Поверьте, до сих пор мы говорили с вами предельно вежливо, — сухо сказал Торрегроса. — Но моё терпение на исходе. Мы дадим вам ещё один шанс… несколько позже. Не надейтесь нас обмануть, Гедимин. Вы расскажете нам правду — и для вас лучше, если по своей воле, а не в руках настоящих… специалистов. До встречи…

Дверь закрылась. Гедимин лежал, чувствуя, как затихают судороги, и усиливается боль в вывихнутых пальцах. Через час его перестало трясти, а окошко в двери захлопнулось. Сармат перекатился набок и прижал ладонь к груди. «Замедлить дыхание,» — сухо щёлкало в голове. «Вот так. Теперь сердце…»

Дверь распахнулась, и сармат дёрнулся от разряда станнера, вошедшего между рёбер. Утратив контроль над пульсом и дыханием, он снова вдохнул полной грудью и зашипел от досады — «уйти» не удалось.

— Куда собрался? — спросил Юпанки, пихнув его ногой. — Забудь об этом, слизь. Тебе нескоро разрешат подохнуть.

16 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Ток почему-то до сих пор не включили, и Гедимин спал, растянувшись на животе и прижавшись избитым телом к полу, пока не проснулся от неосторожного движения. Снова шевельнув ногой, он понял, что делать этого не стоило. Сон слетел окончательно. Кое-как отключившись от ощущения боли во всём теле, он перевернулся и сел, согнув одну ногу в колене.

Повреждения были существенные — обе ступни раздулись и побагровели, пальцы распухли втрое и торчали во все стороны под странными углами. Регенерация исправно работала — кровоподтёки на груди и животе, даже на лодыжках из чёрных стали желтоватыми, ссадины затянулись, но ступни болели по-прежнему. «Нарушенные суставы,» — Гедимин осторожно ощупал крайний палец и сощурился от резкой боли. «Надо вправлять. Сами назад не влезут.»

Он снова тронул палец и поморщился, несколько раз глубоко вдохнул, пережидая вспышку боли и туман перед глазами. «Отключиться… а теперь — смотреть. Это как механизм. Простой механизм. Разберись на ощупь. Вот оно… твёрдые элементы. Вот так было. Теперь соединяй…»

Рука разжалась сама, выронив распухшую ступню; сармат зашипел. Выждав несколько минут, он взялся за другой палец. На крайних было по две фаланги, на средних — по три; со средними было сложнее.

Из-за двери донёсся скрип металла.

— Смотри, смотри… — громко прошептал кто-то из охранников.

Окошко не закрывалось со вчерашнего дня — после попытки умереть за Гедимином внимательно следили. Теперь охранники пытались заглянуть в узкое отверстие вдвоём. Сармат не обращал на них внимания. Один раз он перепутал направление, дёрнул не туда и долго пытался отдышаться. «Механизм» оказался сложнее, чем он предполагал. «Но проще, чем реактор,» — подумал сармат во время передышки и коротко усмехнулся. «Я себя починю. Жаль, Крониона тут нет. Он бы оценил…»

18 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

За дверью послышался смешок.

— Ну что, Юпанки, испортили твою работу? Да-а, испортили!

Сармат перевернулся на другой бок. Электричество в комнате по-прежнему не включали — видимо, опасались добить пленника… а может, вышел из строя генератор — Гедимин бы этому не удивился. За прошедшие дни регенерация справилась со всеми ссадинами и кровоподтёками, и распухшие пальцы после вправления вывихов приобрели прежнюю форму. Сармат пошевелил ими, посмотрел на окошко и ухмыльнулся.

…Он проснулся от плеска и сырости — кто-то плеснул ему на плечо красную жидкость. Машинально сунув в неё палец и лизнув его, Гедимин почувствовал солоноватый вкус. Подсоленная вода, пусть даже с какой-то органикой, цветом неприятно напоминающей человечью кровь, была ему сейчас кстати, и он слизал всё до капли.

За окошком шуршали, шелестели упаковками и вполголоса переговаривались — как понял Гедимин, Юпанки принёс «с воли» какую-то особенную еду, и часть недоеденного перепала сармату. Вскоре в окошко влетел огрызок. Гедимин, подобрав, обнюхал его, потом попробовал; странное вещество едва не склеило ему челюсти, но сармат с ним всё же справился и получил, кроме соли, порцию глюкозы. Охранники заглядывали по очереди в окошко, смеялись, иногда что-то выкрикивали. Сармат, поняв, что больше ничего ему не дадут, снова лёг. Он не вслушивался в разговор, пока среди фраз не мелькнуло слово «Лос-Аламос».

— Так значит, ты сам мог бы чертежи проверять? — спросил, жуя, один из охранников. — А что не предложил? Торрегроса заплатил бы.

— Да ну! — недовольно отозвался Юпанки — его голос Гедимин уже научился отличать. — Какие проверки⁈ Меня призвали с первого курса, я даже понюхать не успел того реактора.

— Обратно пойдёшь? — спросил охранник; теперь он дожевал, и его речь стала более внятной. — С полугода, наверное, не зачислят, придётся сначала…

— Да куда⁈ — Юпанки, подойдя к окошку, швырнул в камеру ещё один огрызок и выплеснул красную жидкость. До Гедимина ничего не долетело, и он протянул руку к лужице, разлившейся на полу. Жидкость была та же самая, огрызок — практически безвкусный.

— Нечего там делать с моей контузией. Я сейчас дважды два не сосчитаю, а ты — физика…

Гедимин мигнул. «Реактор? Физика? Первый курс? Эта „макака“ училась в Лос-Аламосе⁈ Мать моя пробирка…»

— А ты правда навахо? — продолжал расспросы скучающий напарник; шуршание стало тише — еда у охранников кончилась, и они прятали под экзоскелет «запретные» упаковки. Гедимин невольно усмехнулся. «Чем им не нравятся здешние пайки? Я бы съел.»

— Дурак! — отозвался Юпанки. — Я ж тебе сказал, откуда приехал. Какие там навахо⁈ Иди, мусор выкини. Только тихо.

Из коридора донёсся приглушённый стук и лязг — экзоскелетчик очень старался ступать тихо, но раздолбанный «Гарм» всё равно грохотал на всё здание. В другое время Гедимин скривился бы и, возможно, сказал бы вслух что-нибудь о криворуких бабуинах, но сейчас его занимало не это. Он рывком поднялся на ноги и, подойдя к двери, ударил кулаком по створке.

— Эй, Юпанки! Ты меня слышишь?

Он ждал, что в окошко высунут станнер, но в проёме показалась только ухмыляющаяся рожа, наполовину закрытая респиратором.

— Хватит с тебя, слизь. Ты ещё пол не вылизал.

— Ты правда учился в Лос-Аламосе? — спросил Гедимин, пропустив всё мимо ушей.

Он ожидал любого ответа — но мгновенно исчезнувшее из окошка лицо, мелькнувший станнер и оглушающий разряд оказались для него внезапными. «Всегда путался в их традициях,» — с сожалением подумал сармат, бессильно подёргиваясь и глядя сквозь туман на открытую дверь и силуэт «Гарма», заслонивший проём. Охранник подошёл к распластанному телу и наступил на низ живота, больно смяв плоть, не защищённую ни костью, ни мышцами.

— Ни слова про Лос-Аламос, ты, гора слизи, — прорычал он, глядя сверху на изумлённо мигающего сармата. Из коридора донёсся испуганный вскрик, затем по обшивке экзоскелета застучали.

— Эй, Диего! Брось его! Ты что, забыл? Пока нельзя!

Юпанки, пнув напоследок неподвижное тело, вышел за дверь. Окошко осталось открытым. Гедимин, дожидаясь, когда дёргающиеся невпопад мышцы снова начнут подчиняться командам мозга, слушал сердитое бормотание из коридора и щурился в потолок. «Вот на кой „макаку“ взяли в Лос-Аламос? Там что, спецкурс по пыткам?»

23 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро, космодром Хуарес

С утра в коридоре загрохотали бронированные «копыта», затрещали разряды станнеров, кто-то хрипло гаркал, выкрикивая команды. Гедимин поднялся, подошёл к двери, попытался выглянуть наружу, но окошко с той стороны загородил спиной охранник.

— Вывести! — рявкнул невидимый командир.

Дверь открылась. Двое в тяжёлых экзоскелетах подошли к Гедимину. Один надел ему две пары браслетов на лодыжки, второй заломил ему руки за голову и скрепил запястья магнитными наручниками с зазором сантиметров в десять.

— Внимание! — донеслось из коридора.

Гедимина вывели. Снаружи его ждала ещё одна пара тяжёлых экзоскелетов. Третий присоединился к ним за поворотом. Гедимин увидел на его груди полустёртое изображение орла и удивлённо мигнул — сегодня сармата вели не в кабинет Торрегросы, наоборот, сам капитан собрался куда-то вместе с ним.

— В глайдер, — отрывисто скомандовал он. — Четверо на борт!

Бронированный торец фургона откинулся им под ноги, превратившись в не слишком удобный трап. Гедимина со всех сторон зажали экзоскелеты, вцепившись в него всеми захватами. Сармат откинулся назад, нашёл опору для локтей и повис, прикрыв глаза. Глайдер летел на «лучевом крыле», не слишком быстро, не набирая высоту, — пункт назначения находился где-то рядом с «тюрьмой».

Глайдер остановился — резко, будто ткнулся бампером в невидимое препятствие. Трап снова откинулся, в фургон хлынул ослепительный белый свет, в лицо сармату ударил горячий пыльный ветер. «Нью-Кетцаль⁈» — воспоминания, как выяснилось, ничуть не потускнели. «Где-то рядом?»

— На выход, пошли, пошли! — у трапа уже стоял, нетерпеливо покрикивая, Торрегроса. — Выводите его! Двое держат, двое рядом! Вперёд, вперёд!

Гедимина вывели. Отвыкнув от яркого света, он щурился и смотрел под ноги, на рыжеватую пыль, покрывающую тонким слоем каждый сантиметр светло-серого фрила. Чуть поодаль платформа, на которой они стояли, обрывалась, упираясь в полутораметровый уступ с цепочкой погасших светодиодов. За ней длинным языком выступала в пыльную равнину ещё одна. Всего Гедимин насчитал два десятка; были и другие, но сармат забыл о них, как только увидел у двадцатой платформы бронированный фургон. Пятеро в тяжёлых экзоскелетах обступили кого-то; Гедимин рассмотрел локоть, прикрытый серым рукавом, и широкий браслет магнитных наручников.

— Разверните его! — приказал Торрегроса. — Все вниз!

Они сошли с платформы на равнину, расчерченную припылившейся разметкой. Робот-уборщик тщетно пытался её подмести — ветер гонял пыль туда-сюда, заметая и очищенные поверхности, и самого робота, и его плохо изолированные микросхемы. Механизм уже потрескивал изнутри. Гедимин покосился на него с внезапной жалостью.

— Вы до сих пор не спросили, где вы, — заметил Торрегроса, остановившись рядом с сарматом. — Это космодром Хуарес. Не самый большой из космодромов Атлантиса, но, возможно, самый важный. Смотрите…

Маскировочное поле над пыльной равниной отключилось, и Гедимин изумлённо мигнул. Перед ним в полутора сотнях метров от платформы стоял сарматский «Цикло-Бет». Он был растянут на стапелях и частично замотан в защитные поля. В двухста метрах от него стоял ещё один корабль — крейсер «Бет». Гедимин успел насчитать ещё шесть кораблей, прежде чем Торрегроса зашёл с другой стороны и загородил обзор.

— Как вам нравится наш флот? — спросил он, с усмешкой глядя Гедимину в глаза. Кровь ударила сармату в лицо, на секунду закрыв всё вокруг алым туманом. «Ваш флот? Tzaat hasulesh…» — он медленно выдохнул, стараясь не скрипеть зубами. «Никогда ни одна мартышка…»

— Хорошо смотрится, верно? — широко улыбнулся Торрегроса. — А как он хорош в бою…

Гедимин стиснул зубы.

— Скомандуй «на взлёт!», — процедил он, недобро щурясь.

— Ничего сложного, — отозвался капитан, поднимая стальную «руку». Главный шлюз «Цикло-Бета» распахнулся. Охранник шагнул из камеры наружу, жестом указав на открытые настежь люки.

— Сейчас вы, Гедимин, научите нас этим управлять, — Торрегроса взял сармата за плечо и слегка сжал «клешню». — У вас, как выяснилось, плохо с теорией. Возможно, практику вы усвоили лучше. Вперёд!

«Как они их захватили?» — пульсировала в мозгу сармата одна-единственная мысль, пока его, не выпуская ни на секунду, вели по пустым коридорам. Все системы корабля работали, даже кислородные станции никто не отключил, и они продолжали попусту пережигать субстрат. Когда экзоскелеты не грохотали под ухом, сармат слышал тяжёлый гул вращающегося ротора — реактор не заглушили при посадке, и чем ближе Гедимин к нему подходил, тем сильнее ему становилось не по себе.

Реакторный отсек был открыт настежь. Конвой, расплёскивая мею и задевая плечами углы, вошёл, втащил Гедимина и остановился у щита управления. Обломки кресла захрустели под ногами. Сармат с замирающим сердцем взглянул на мониторы и едва сдержал облегчённый вздох, — реактор спокойно работал, излучал впридачу к омикрон- и сигма-квантам немного нейтронов, нагрелся на лишний десяток градусов, но не пульсировал и взрываться не собирался.

— Начнём с простого, — сказал Торрегроса, остановившись в стороне от щита управления. — Остановите реактор. Потом вы покажете нам запуск…

— Sa hasu! — сплюнул сквозь зубы Гедимин. Он напряг все мышцы, и конечности экзоскелетов на долю секунды поддались — но тут же охранники, опомнившись, крепче вцепились в пленника и вдавили его в пол. Торрегроса щёлкнул языком, и тело сармата мотнулось от точно выверенного удара. На несколько секунд он перестал дышать; как только кислород вернулся в лёгкие, солнечное сплетение взорвалось болью. Сармат захрипел.

— Ещё? — спросил Торрегроса, внимательно глядя на Гедимина. — Сержант Юпанки…

— Нет, — выдохнул сармат, недобро щурясь на мониторы. — Не бей меня.

— Я был бы рад не бить вас, — вздохнул капитан, щёлкнув стальной «клешнёй». — Давайте, Гедимин. Подойдите к пульту. Остановите реактор. Когда закончите, вас отведут в камеру. Вам дадут воду и пищу, отведут в душ. Зачем вы тянете время?

Гедимин смотрел сквозь мониторы, не видя показателей. «У них тут Хольгер и Константин. Их сегодня привели сюда,» — думал он. «До сих пор они не раскололись. Я что, буду первым?»

— Ещё, — снова щёлкнул языком Торрегроса.

Второй удар оказался больнее первого. Почти минуту сармат не мог вдохнуть. Уже не сдерживаясь, он застонал; по губам потекла горькая слюна — удар вызвал спазм кишечника, а ничего, кроме желчи, пустые внутренности выдать не могли.

— Не надо, — прохрипел Гедимин. Его глаза сошлись в едва заметные щели. «Остановить им реактор…» — думал он, глядя на мониторы сквозь рассеивающийся туман. «Понятно. Знаю, как сделать. Не помешают.»

— Ещё? — спросил Торрегроса. — Ну же, Гедимин! Вы вроде как конструктор всего этого. Напрягите память. Всего несколько нажатых кнопок — и вы свободны до утра.

— Хорошо, — отозвался сармат. — Отпусти меня. Я сделаю.

— Отпустить руки, — приказал майор. — Держать за плечи. Внимание!

Гедимин опустил скованные руки, развёл в стороны, — наручники ослабили ещё на двадцать сантиметров. Сармат повёл плечами, глубоко вдохнул и встал к щиту управления.

— Вот этот рычаг, — он притронулся к пульту. — Вниз до половины. Эти кнопки зажать. Потом эту. И вверх до упора.

Монитор вспыхнул красным, под потолком взвыла сирена. Рядом, в активной зоне, разлетались брызгами расплавленные, частично испарившиеся стержни — ирренций и обсидиан вместе с ипроном. Гедимин посмотрел на Торрегросу и ухмыльнулся.

— Теперь повтори.

Бить его начали уже снаружи — далеко от корабля с надрывающимися бортовыми сиренами, от слетевшихся к нему роботов-пожарных, пытающихся залить водой обшивку, проседающую от оплавления внутрь, от космодромной сирены, заоравшей секунды спустя… Его втащили в вестибюль со стеклянной стеной, швырнули на пол и, обездвижив разрядами станнеров, пинали куда попало, пока на охранников не рявкнул опомнившийся Торрегроса. Гедимин был ещё в сознании — как ни странно, ни голову, ни хребет не задели, а вот левая рука, по ощущениям, была перебита в предплечье.

Сармата подняли, переругиваясь и нервно оглядываясь на космодром. Сирена ещё надрывалась. Гедимин попытался ухмыльнуться, но едва ли получилось, — даже дышать было больно. Кажется, ему сломали несколько рёбер; во рту была жёлчь, но крови сармат не чувствовал — ничего внутри не лопнуло. «Жаль,» — думал он, свисая на широко расставленных железных конечностях. «Били бы в сердце. Сразу насмерть…»

— Как жаль, — вздохнул Торрегроса. — Вы совсем не понимаете по-хорошему. В камеру!

Сармат покосился на прозрачную стену. Солнечный свет лился сквозь неё, жёлтыми пятнами падая на пол. По стёклам бежали зелёные блики — по ту сторону стекла виднелось защитное поле, сжигаемое изнутри омикрон-излучением. Гедимина вытащили на платформу; он успел краем глаза увидеть, как купол окружают погрузчики, обвешанные бронёй, и пытаются просунуть под него манипуляторы. «Вот вам флот, hasulesh,» — сармат криво ухмыльнулся. «Вот вам мой реактор.»

24 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Шокер обжёг шею. Гедимин уже не чувствовал боли, только с вялым удивлением отметил, что избитое тело ещё способно дёргаться. Разряд встряхнул его, и сармат снова повис, навалившись на стол, насколько позволяли вывернутые за спину руки. Охранник, приподняв ему голову, повернул Гедимина лицом к закреплённой на столе схеме пульта управления.

— Что это? Для чего нужно? — повторил Торрегроса. Гедимин смотрел на схему и видел размытые цветные пятна, перечёркнутые стальным указателем. Он молча оскалился.

— Ещё, — устало приказал Торрегроса. Запахло раскалённым металлом и жжёной Би-плазмой. Гедимин дёрнулся, хотел крикнуть, но только захрипел, роняя на стол розовую пену.

— Что это? Этот рычаг? — Торрегроса взял стонущего сармата за подбородок, развернул к себе. — Вчера ты нажал его. Что это?

Запах окалины стал острее — к боку сармата снова прижали раскалённый штырь. «Грёбаная регенерация,» — обречённо думал он, изображая презрительную гримасу. «Макака бы давно сдохла…»

— Слизь!

Майор разжал «руку» и брезгливо отстранился.

— Кончать? — оживился кто-то из охранников, обступивших сармата.

— Нет, — угрюмо ответил Торрегроса. — Юпанки, займись. До вечера он твой.

26 января 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

— Has-su-lesh…

Гедимин попытался перевернуться на бок. Несколько секунд он корчился и шипел от боли, затем ему всё же удалось привстать на руках, а потом и сесть. Руки тряслись. На полу засохли пятна крови — одно под животом, другое, более светлое, — под головой, из прокушенного языка. Он и сейчас с трудом ворочался во рту, сильно распух и болел. Говорить сармат теперь не мог — даже при очень большом желании. Он криво ухмыльнулся и поморщился от боли. «Юпанки — идиот,» — он мельком взглянул на своё тело и сердито сощурился. «Но стара-ательный…»

Пальцы ног, распухшие и побагровевшие, гнулись в разные стороны. Сегодня они, по крайней мере, не болтались, — осколки фаланг всё же срослись и кое-как держались друг за друга. По бокам сармата, от подмышки до бедра, протянулись параллельные багровые рубцы, покрытые кровавой коркой. Там заживление шло быстро — эти раны выглядели страшнее, чем ощущались, но постоянно зудели, и сармат старался прижаться ими к полу. Одновременно лечь на два бока он не мог, и это сильно раздражало.

Он сел, согнув одну ногу в колене и отставив как можно дальше, и взглянул на то, что позавчера можно было назвать паховыми органами. Сейчас это были бесполезные кровавые ошмётки, очень болезненные и крайне мешающие. «Ну вот,» — сармат криво ухмыльнулся. «Теперь самку можно не искать. Незачем.»

Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, привычно отключаясь от разбитого, наполненного болью тела, и прикрыл глаза. Синевато-зелёный свет тёк под веками, то пульсируя, то разбиваясь бликами. «У меня был реактор,» — думал он. «Я его построил. Так, как задумал. Я его запустил. Никто не повторит. Никто не заберёт себе…»

Металлическая пластина на двери заскрежетала, отодвигаясь.

— Эй, слизь, — послышался угрюмый голос Вудса. — Говорить будешь?

Сармат презрительно ухмыльнулся и изобразил плевок. Плевать в прикрытое окошко было бессмысленно, да и нечем — воды Гедимину опять не давали. Вудс, выругавшись, вернул пластину на место.

Сармат закрыл глаза. Его дыхание послушно замедлялось, пульс затихал, — надо было попробовать «уйти», ещё раз, пока Вудс не спохватился и не сунулся в камеру, — «уйти» навсегда или на время, чтобы отсутствие кислорода успело разрушить мозг, и сознание окончательно погасло вместе со всеми воображаемыми свечениями и трёхмерными чертежами. Сердце билось всё медленнее, и с каждым ударом картинка перед глазами становилась ярче, — реактор под гранёным куполом, очертания градирен за ним. «Ирренциевый… зачем… градирни…» — вяло удивился полуотключённый мозг. «И так… температура… невелика…»

01 февраля 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

Дверь заскрежетала, с той стороны послышалась ругань, тут же прерванная сердитым окриком. Гедимин не шевельнулся. Он не сдвинулся с места, и когда четверо экзоскелетчиков ввалились в камеру и столпились вокруг него, озадаченно оглядываясь на пятого.

— Поднять, — приказал тот, выходя за дверь. — Дать воды.

К губам сармата прижалось горло бутылки. Он нехотя глотнул — пить больше не хотелось, как и шевелиться. Регенерация залечила ожоги и порезы, кое-как срастила переломы (хотя пальцы по-прежнему плохо гнулись и временами болели), но ресурсы тела были на исходе. Охранники, приглушённо переругиваясь, напоили пленника, впихнули в него ком Би-плазмы (он даже не сразу понял, что это, и большая часть пролилась на грудь) и, подняв его, куда-то потащили. Гедимин безвольно висел на стальных конечностях, норовя вытечь из захватов, и чувствовал себя эа-формой на середине трансформации, — вроде бы есть тело, а вроде бы это большая вязкая лужа…

Его втащили в кабинет Торрегросы. К тому времени он немного опомнился и даже встал на собственные ноги, когда его поставили и болезненными тычками прервали попытку сползти. Кабинет сильно изменился. Стола не было, зато появилась прозрачная перегородка. Охранники поставили Гедимина с одной стороны от неё, крепко держа его за вывернутые локти. С другой стороны нетерпеливо расхаживал Торрегроса. Он даже вылез ненадолго из экзоскелета и стоял рядом, торопливо докуривая какой-то толстый огрызок. Он был Гедимину едва ли по грудь, довольно смуглый, одетый в неудобную многослойную одежду и какой-то суетливый. Встретившись взглядом с Гедимином, он вздрогнул, скривился и быстро отвернулся.

В комнату вошли двое экзоскелетчиков. Они крепко держали сармата в сером комбинезоне. Торрегроса быстро запрыгнул в «Рузвельт» и отодвинулся почти к стене, указывая на прозрачную перегородку. Сармата развернули к ней лицом, и Гедимин резко выдохнул и, забывшись, двинулся к стеклянной стене. Его дёрнули назад, больно вывернув руки, но он не шелохнулся. За перегородкой, высоко подняв скованные руки, стоял Хольгер.

Увидев Гедимина, он вздрогнул и быстро отвёл взгляд. По лицу пробежала болезненная гримаса. У Хольгера, в отличие от Гедимина, не отняли одежду, но на комбинезоне виднелись чёрные пятна засохшей крови, и пальцы на ступнях сармата были неестественно искривлены. Несколько параллельных рубцов виднелись на щеках, поодаль от глаз и рта, ушные раковины выглядели деформированными. Держался Хольгер по-прежнему прямо и смотрел на людей с нескрываемым презрением.

— Когда вам надоест, Чичо? — спросил он, и Гедимин увидел, как по лицу Торрегросы на экране пробежала дрожь. — Вы не узнаете ничего, даже порезав меня на лапшу. Да, неприятно быть идиотом…

Охранник, удерживающий Хольгера, молча размахнулся, но Торрегроса щёлкнул «клешнёй» и протянул её к Гедимину. Один из его конвоиров ткнул его кулаком под рёбра. Сармат согнулся пополам, отплёвываясь от жёлчи, — мышцы не успевали восстанавливаться от постоянных побоев и уже не защищали внутренности. Никто не трогал его, пока он не выпрямился. Он поднял взгляд и увидел, как из-за стекла смотрит на него потемневшими глазами Хольгер.

— Чичо, вы редкий ублюдок, — тихо сказал химик. Торрегроса снова шевельнул «рукой». В этот раз сармата ударили под колени, и он врезался в стекло и упал бы на пол, если бы его не дёрнули кверху, едва не выбив ему суставы.

— Этот сармат… Гедимин Кет, если вы узнали… — Торрегроса с сожалением покачал головой. — Он дал нам много полезных теоретических сведений… и даже чертёж реактора. Но, увы, общение с Юпанки повредило его рассудок. Теперь он для меня совершенно бесполезен.

Он щёлкнул языком. Один из охранников выдвинул из перчатки длинное узкое лезвие. Надреза Гедимин не почувствовал — только вязкую жидкость, потёкшую по рёбрам.

— Завтра вы поедете с нами на космодром Хуарес, — продолжал Торрегроса. — Вы покажете нам, как запускать реакторы.

Хольгер качнул головой. Смотрел он только на Гедимина.

— У него нет чертежей, — беззвучно проговорил тот, чувствуя, как лезвие втыкается ему в правое подрёберье и входит глубже. Боль пришла не сразу — где-то на третьем вдохе.

— Достаточно сказать «да», чтобы его оставили в покое, — напомнил Торрегроса, наблюдая за окаменевшим Хольгером. — И ему даже сделают перевязку. Со мной очень легко иметь дело, Хольгер Арктус. Очень легко. Я предельно сговорчив. Так что насчёт наших реакторов?

Хольгер молча качнул головой.

Лезвие медленно провернулось. Сармат захрипел. Что-то вязкое текло изо рта; он уже не чувствовал вкуса. Тело скрутило судорогой.

— Когда мы выпотрошим его, — продолжал Торрегроса, — он будет ещё жив. Мы оставим вас обоих тут. Будете смотреть, пока он не испустит дух. Всего один запуск реактора, Хольгер. Вас не просят построить его с нуля.

Лезвие снова шевельнулось. Гедимин уже не видел ничего, кроме красного тумана.

— Хватит! — вскрикнул Хольгер. Гедимин зашипел от досады, дёрнулся к перегородке и снова скорчился от боли.

— Ya’at, — одними губами прошептал он. — Ya’sulke…

— Не трогайте его, — голос Хольгера звенел от напряжения. — Хватит. Я покажу вам запуск.

— Ya’at! — прохрипел Гедимин. Красный туман развеялся, и сармат увидел, как Хольгер, отвернувшись от перегородки, в упор смотрит на Торрегросу. Тот улыбнулся было, но улыбка тут же угасла.

— Отлично, сеньор Арктус, — сказал он. — Завтра утром. Не хотите поговорить с товарищем? У вас есть минута.

Хольгер шагнул к перегородке и тронул её ладонью. Гедимин стиснул зубы.

— Прости меня, атомщик, — беззвучно сказал Хольгер. — Ассархаддон тогда был прав.

02 февраля 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро, космодром Хуарес

С утра по коридору начали ходить, скрежетать плохо пригнанной обшивкой и встревоженно переругиваться. Гедимин покосился на дверь, медленно перевернулся на другой бок и снова растянулся на полу. Повязка на животе мешала охлаждать рану; анестетиков, введённых с утра, хватило только до вечера, и сармат всю ночь провёл в забытьи, надеясь только на регенерацию. Судя по зуду под повязкой, она сработала. Правый бок болел, и на любопытство сил не оставалось. «Хольгера ведут на космодром,» — вспомнил он и досадливо сощурился. «Держат где-то рядом. Вот и всё, атомщик. У них будет флот, а тебя скоро добьют. И Хольгера тоже. Говорил Ассархаддон — не попадайтесь в плен вдвоём…»

Дверь открылась, пропустив двоих экзоскелетчиков в «Рузвельтах» и бледного медика с коробкой в руках.

— После перевязки — одеть и на выход, — дал указания пробегающий по коридору командир. «Не Торрегроса,» — с лёгким удивлением подумал сармат. «Да кто тут только ни командует…»

Ему в лицо сунули бутыль с водой. Медик, суетливо дёргаясь, возился с раной. Сармату вкололи анестетик, и прикосновений человека он не чувствовал. Кажется, медик отмачивал повязку, пропитавшуюся кровью, и пытался сделать это одновременно быстро и аккуратно.

Принесённый комбинезон был ярко-оранжевым. Гедимин вспомнил первые дни в Ураниум-Сити и даже усмехнулся. «Боятся побега? Что, в этот раз меня не будут держать в восемь рук? Зря они это…»

Лежать после перевязки было не больно. В одежду сармата впихнули, он не сопротивлялся. Дальше его хотели заставить идти, и он после первого шага сполз на пол и не шевелился, как его ни трясли. Охранники, проклиная друг друга и Торрегросу, подняли его на руки и потащили по знакомым коридорам к фургону. Сармат висел на них, удобно пристроив голову, и ни о чём не думал. «Бегать уже бесполезно,» — он приоткрыл глаз, когда фургон остановился, и снова зажмурился. «У них Хольгер, и он согласился.»

— Гедимин! — раздался где-то внизу звенящий голос Хольгера, и сармат, вздрогнув и зашипев от боли, открыл глаза. — Что ещё вы с ним сделали?

— Мы оказали ему помощь, сеньор Арктус, — обиженно отозвался Торрегроса. — Можете расстегнуть куртку и посмотреть. А что он катается на охране, как на паре ослов, — так надо же и ему чем-то развлечься! Идём, сеньор Арктус. Корабли застоялись на твёрдой земле!

«Довольная мартышка,» — Гедимин сердито сощурился. «Эх, Хольгер…»

Кто-то тронул его безвольно свисающую ступню.

— Дыши, атомщик, — прошептал Хольгер. — Ты ещё много построишь.

Сармат криво ухмыльнулся.

У шлюза его спустили на землю, и он с удивлением обнаружил, что идти может — медленно, маленькими шажками, морщась от боли, он добрался до реакторного отсека. Охрана держала его крепко, как и идущего впереди Хольгера. Кроме сарматов, здесь было пятеро экзоскелетчиков; пятого Гедимин принял было за Торрегросу, но голос оказался незнакомым — капитан отстал по дороге.

Их привели на борт крейсера «Бет»; захват его дался землянам нелегко — внутри повсюду зияли проломы, торчали куски разбитых переборок, где-то трещал закоротивший кабель, но свет горел, и вентиляция перекачивала воздух из отсека в отсек. Гедимин не слышал гудения ротора — видимо, на корабле работали только ЛИЭГи.

Реакторный отсек был открыт, внутри никого не было. Пятый охранник осмотрел щит управления и жестом велел подвести Хольгера к пульту. Двое охранников Гедимина остановились в стороне, у переборки, придерживая сармата за плечи.

— Уберите руки, — фыркнул Хольгер, через плечо оглянувшись на свою охрану. — На шаг назад! Я уже согласился провести запуск. Чего вам ещё надо⁈

— Спокойно, сеньор Арктус, — отозвался пятый охранник, жестом отгоняя экзоскелетчиков от пульта. — Работайте. Всем следить за щитом!

Гедимин невольно взглянул на мониторы, но тут же отвернулся. Живот болел, в груди жгло, и больше всего сармату хотелось сбросить Хольгера в активную зону и шагнуть следом. «И пусть они допрашивают пепел и воду,» — криво ухмыльнулся он. «Как же нелепо вышло…»

В глаза ему ударил красный свет. Сирена взвыла, но тут же заткнулась. Гедимин поднял взгляд и как раз успел увидеть, как выдернутый с кабелями щит управления летит, медленно проворачиваясь, в пару охранников, а оранжевая тень вырастает за спиной третьего. Дальше был пронзительный вопль, скрежет металла и взрыв, осыпавший Гедимина мелкими осколками. Он, не успев ни о чём подумать, мягко подался в сторону, дёрнув охранника на себя, прикрылся им от осколков и снова развернулся, используя его руку как рычаг. Два экзоскелета столкнулись с лязгом, сармат растянулся на палубе, чудом успев закатиться под щит управления. Сверху громыхнуло. Услышав вопли и отчаянный хрип, Гедимин дёрнулся, порываясь подняться, и тут же понял, что на сегодня он своё отбегал. Его скрутило судорогой, изо рта потекла жёлчь. Он корчился на палубе, царапая фрил ногтями, и изо всех сил пытался встать.

Щит отбросили в сторону. Крепкая рука схватила сармата за плечо.

— Вставай! — крикнул Хольгер. — Уходим!

Гедимин перевернулся на левый бок. Его выворачивало наизнанку, он мог только хрипеть и мотать головой.

— Беги, — кое-как простонал он, глядя на склонившегося над ним сармата. — Беги!

— Давай, атомщик, — Хольгер рывком поднял его и куда-то потащил. — Влезай, мы поместимся. Я держу тебя. Руку сюда. Хватайся. Вот так. У нас экзоскелет. Мы возьмём корабль. Держись, атомщик. Вот так, ещё немно…

Его отбросило в сторону, протащило по полу, а следом рухнул и Гедимин — он вперёд, вниз лицом, а экзоскелет, в который он так и не влез, — назад. Он ещё пытался встать, когда его вдавило в палубу защитное поле. Хольгер лежал рядом, и его тело слабо дёргалось от бесшумных выстрелов. Пахло раскалённым металлом и вскипающей Би-плазмой, спина сармата дымилась. Гедимин, стиснув зубы, пополз к нему, едва не сдвинул защитное поле, но тут сверху навалились охранники. Сармат не слышал их воплей, не чувствовал ударов, — он видел только голову Хольгера, повёрнутую набок, и чёрное дымящееся отверстие в его виске.

Он так и не потерял сознание. Через несколько минут прибежал кто-то из командиров, наорал уже на охрану, сармата подняли и куда-то поволокли. Он застывшим взглядом смотрел в небо, и с лица не сходила перекошенная ухмылка. «Пять трупов и расплавленный реактор,» — он смигнул набежавшую каплю влаги. «Хорошо ушёл. Мне бы так.»

Часть 14. 10.02–30.04.29. Земля, Северный Атлантис, город Сокорро — Луна, кратер Пири, город Кларк

10 февраля 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро, космодром Хуарес

По коридору, грохоча стальными «копытами», шёл кто-то в тяжёлом экзоскелете. Перед камерой Гедимина он остановился. Сармат сердито сощурился, но подниматься не стал. Он вообще редко вставал в последние дни. После смерти Хольгера за ним следили — постоянно кто-то маячил у окошка, рану перевязывали, кололи анестетики, давали воду и пищу. Допрашивать его не пытались, одежду не отнимали (не считая куртки — так удобнее было делать перевязки), даже не включали в камере ток. Первые дни сармат гадал, что у Торрегросы на уме, потом выкинул это из головы, — так или иначе, едва ли Гедимина собирались отпустить с миром и выдать ему крейсер под командование.

— Юпанки отворачивался, сэр, — за дверью разговорился один из охранников. — Ещё — пил сок. И принёс табак…

Гедимин вспомнил Стивена и не сдержал усмешку. «У „макак“ нет смартов. Жалуются устно. Зря Юпанки делился с ним соком. Надеюсь, он там и всё это слышит.»

Думать сейчас о Юпанки, его напарнике и их нелепой грызне было в высшей степени глупо, но более внятные мысли Гедимина давно не посещали. А когда он вспоминал о реакторах, перед глазами всплывал неподвижный Хольгер и дымящаяся дырка в его виске. Лучше было думать о Юпанки. «Табак… Хосе, помнится, приносил наркотики… То ли измельчали, то ли цивилизовались…» — он глупо хихикнул.

— Сержант Юпанки, три наряда вне очереди! — повысил голос утомлённый и сердитый Торрегроса. — Рядовой Конрой, три наряда с ним вместе. Открывайте!

Дверь распахнулась. Двое мрачных охранников встали над булькающим Гедимином. Торрегроса остановился в дверях, оценивающе глядя на него.

— Это хорошо, что вам весело, сеньор Кет, — ровным голосом сказал он. — Я бы тоже повеселился. Но время идёт, корабли взрываются, а пользы от вас как не было, так и нет. Вы очень надоели мне, Гедимин. Юпанки, Конрой! В медчасть.

«Опять под сканер?» — вяло удивлялся Гедимин, пока его тащили по коридорам. Медики, едва взглянув на Торрегросу, испуганно засуетились. Сармата бросили на дно капсулы, растянув за руки, закрепили на лодыжках и предплечьях браслеты, поперёк живота застегнули обруч. «А он меньше давит, чем в прошлый раз,» — отметил про себя сармат. «Странно. Эту неделю меня кормили.»

— Сержант Юпанки, — задумчиво сказал Торрегроса, встав над распластанным сарматом с непрозрачной ёмкостью в руках, — подал интересную идею. Вы чего-нибудь боитесь, Гедимин?

Сармат мигнул.

— Можете не отвечать, — сказал Торрегроса. — Вы не хотите со мной говорить, я это давно понял. Говорят, кое-чего боится каждый сармат. Может быть, это оно?

Он резким движением наклонил ёмкость над Гедимином, и тот увидел белесую жижу. Она булькала, вздуваясь пузырями, и выпускала во все стороны прозрачные псевдоподии, цепляясь ими за контейнер. Сармат изумлённо мигнул. «Эа-форма⁈ Откуда…»

Торрегроса наклонил контейнер ещё немного. Жижа пыталась удержаться, но сила тяжести медленно тянула её к Гедимину. Вот капли повисли на нижней кромке… Сармат дёрнулся, пытаясь вывернуться из браслетов. Торрегроса удовлетворённо кивнул.

— Да, это оно.

Он вытряхнул жижу из контейнера. Она выплеснулась на грудь Гедимина, и он закричал. Он чувствовал, как жжёт кожу, и как белесая масса расползается во все стороны, въедаясь в тело. «Эа-форма… эа-формирование… нет!!!»

Медик хлестнул извивающегося сармата по лицу, приводя в чувство. Тот даже не ощутил боли. Приподняв голову, он посмотрел на грудь. Жижа ещё клокотала, вытягивая псевдоподии. Гедимин чувствовал каждую каплю. «Вот и всё. Теперь стану слизью. Мозг выгниет, а я…» — он глухо застонал. «Додумались, „макаки“. Теперь всё без толку…»

Медик полил его из шланга, смывая белесые ошмётки. Сармат смотрел на изъеденную кожу, сочащуюся чем-то бесцветным, и тяжело дышал. «Мутация,» — он снова застонал, глядя на Торрегросу с бессильной ненавистью. «Нашли, как поддеть…»

— Sa hasu! — выплюнул он человеку в лицо. Тот усмехнулся и ткнул пальцем в покрасневшую кожу.

— Время ещё есть, верно? Можно выжечь заражённое место, — сказал он. — Нейтроны, так? Я не силён в физике, врачам виднее, но ещё два часа у вас есть. Можете напоследок оставить о себе добрую память. Работающие реакторы на космодроме Хуарес… Они там плавятся и иногда взрываются. Остановите их, сеньор Кет. И мы не дадим вам стать лужей слизи.

«Есть время?» — Гедимин недоверчиво посмотрел на Торрегросу, затем на медиков. «Я ещё могу остаться… сарматом?»

— Засеките два часа, — приказал капитан. — Я посижу тут. У нас в Сокорро мало развлечений, сеньор Кет. Скажите, как происходит эта мутация? Правда, что плоть стекает с костей, и остаётся скелет? Или кости тоже размягчаются? А лицо? Говорят, у некоторых мутантов можно увидеть…

Гедимин зашипел, выворачиваясь из браслетов.

— Заткнись, hasu! — он приподнялся на локте, не обращая внимания на врезающиеся браслеты. — Где твои реакторы? Я остановлю их. Я согласен. Убери это!

Капитан молча поднял «руку». Сармата отстегнули от стола, ловко втиснули в комбинезон и развернули к выходу.

— Два часа, — напомнил Торрегроса. — Два реактора. Это «Феникс», большой крейсер. Жаль будет его потерять. Сделайте всё правильно, Гедимин. Меня бы устроило ваше превращение в слизистую лужу. Она, по крайней мере, забавная.

…Этот «Феникс» стоял без присмотра уже месяц. Реакторы глохли, сами запускались, снова стопорились, — и теперь Гедимин смотрел на мониторы и сердито щурился. «Можно остановить,» — думал он. «Тут два твэла на замену. Тут нужна перестановка…»

— На кой вам корабли, тупые макаки? — угрюмо спросил он. — Вы их уже угробили.

Охранник, не отвечая, ткнул его стальной «клешнёй» в правый бок, а когда сармат сложился вдвое, его схватили за плечи. Выпрямившись, он обнаружил, что шею слегка сдавило.

— Во избежание, — пояснил Торрегроса, коротко усмехнувшись. — Теперь отпустите его. Мне вот интересно… После взрыва каждый кусочек будет мутировать отдельно, или они сползутся?

Гедимина передёрнуло. Он украдкой потрогал грудь. Кожу слегка жгло — видимо, эа-клетки протискивались глубже, в кровоток…

Он опустил управляющие стержни, выждал немного и сбросил аварийные, потом подключил защитные поля внутри реактора. Пульсация затухала медленно, неохотно, температура, выросшая до четырёх сотен градусов, не спешила падать. Гедимин включил дополнительные насосы.

— Там часть топлива, — он говорил медленно, подбирая слова попроще. — Она… сплавилась. Стала негодной. Надо убрать её. Иначе будет взрыв.

— Сколько угодно, сеньор Кет, — отозвался Торрегроса. — Вы работаете на нас — мы слушаем вас, как родного отца. Завтра получите скафандр и уберёте всё, что вам не понравится.

Гедимин взглянул на мониторы, довольно хмыкнул и повернулся к капитану.

— Готово.

— Да? — Торрегроса посмотрел на мониторы, затем на потолок. — Да… Отлично. У нас ещё есть время на запуск?

Гедимина передёрнуло.

— Я же сказал — надо менять топливо. Остальные корабли у вас такие же. Ни один нельзя запускать сразу. Все повзрываются.

— Очень простое и понятное объяснение, — сказал Торрегроса. — Видите? Со мной легко говорить, сеньор ядерщик. Все в фургон!

…Вся грудь, от соска до соска, превратилась в один багровый ожог. Сармату ввели анестетики, прикрыли повреждённую кожу повязкой и отвели его в камеру — ту, с двойными матрасами. На столе была еда, но он к ней не притронулся. Он лежал на спине и смотрел, как перед глазами вспыхивают и гаснут зелёные искры. Ему было тошно.

«Сдал,» — он поморщился и резко перевернулся; боль от ожога слегка заглушала другую, глубже, под рёбрами. «Хольгер погиб, ничего не сказал им. А я…»

Он стиснул зубы и сдёрнул край повязки, прижал палец к обожжённой коже. Боль снаружи наконец уравновесила внутреннюю, и под рёбрами временно перестало ныть. Сармат посмотрел на палец, покрытый белесой слизью, и его передёрнуло.

«Эа-клетки. Мёртвые,» — сармат смотрел на слизь, и отвращение в нём боролось с любопытством. «Как Би-плазма. Только пахнут…»

Он принюхался, замер на секунду, кое-как, преодолев омерзение, лизнул палец — и едва не взвыл от досады. «Омыление! Гедимин, идиот, это не эа-клетки! Это щёлочь! Би-плазма в щелочном растворе, щелочной ожог, омыление тканей… Кому ты поверил⁈»

Он рухнул на пол, вцепился ногтями в повязку и всё-таки взвыл. Очень хотелось побиться головой обо что-нибудь твёрдое. «Идиот! Безмозглая слизь! „Макаки“ провели тебя, как кусок Би-плазмы, а ты… ты сдал им реактор! Что ж Хольгер не пристрелил тебя, кретина⁈»

Заглянувший в окошко Юпанки презрительно фыркнул и сплюнул сквозь дырку на пол. В другое время Гедимин в ярости бросился бы на дверь — и не исключено, что выбил бы её. Сейчас он только мигнул. Досада внезапно ушла. Сармат сел, аккуратно наклеил повязку на ожог, посмотрел на свои ладони и недобро сощурился. «Говоришь, мне дадут скафандр? Ну хорошо. Работать на вас я буду. Только сами потом не обрадуетесь.»

11 февраля 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро, космодром Хуарес

— Доброе утро, сеньор Кет!

Капитан Торрегроса вошёл в камеру вместе с четвёркой охранников и единственным безоружным человеком — медиком, запущенным к сармату не только без экзоскелета, но и без бластера. Медику было не по себе, и он нервно оглядывался на охрану, но перевязку сделал быстро и лишней боли не причинил. Гедимину вернули оранжевую куртку, и люди молча ждали, пока он оденется.

— Корабли ждут нас, сеньор Кет, — с улыбкой напомнил Торрегроса. Гедимин кивнул.

— Скафандр верни, — буркнул он.

…Кто-то из охранников исподтишка ударил его по почкам, когда сармат зашёл в шлюз. Обернуться Гедимин не успел — его снова крепко взяли за плечи и надели ошейник.

— Отпустите, — велел Торрегроса, останавливаясь напротив Гедимина. — Интересное устройство, на новейших разработках. Работает на каком-то излучении, проходящем сквозь что угодно. Действует примерно так…

Он щёлкнул «клешнёй», и сармат дёрнулся и схватился за голову — в висок словно погрузили медленно вибрирующий бур.

— Как только экран покраснеет, или что-то покажется нам подозрительным… — Торрегроса снова щёлкнул. Бур воткнулся с другой стороны. Сармат стиснул зубы.

— Теперь дайте ему скафандр, — велел капитан, отходя в сторону. — У нас целая цистерна шевелящейся слизи, сеньор Кет. После вашей мутации будет ещё одна. Постарайтесь без глупостей…

Его скафандр держали двое охранников. Гедимин втиснулся внутрь и сразу заметил, как свободно болтается на нём броня. Мышцы усохли, растворились от долгого бездействия, жировой запас иссяк от бесконечных голодовок. Сармат неуверенно сделал пару шагов и сам удивился, что не падает. Тяжесть брони была привычна и даже приятна. Он недобро усмехнулся. «Боишься побега? Не того боишься…»

Первым кораблём был «Феникс» — не вчерашний, ещё один; всего их тут было три, и над ними особенно тряслись. Вокруг даже поставили бронеходы и подогнали роботов, крохотных рядом с громадным кораблём. Гедимин представил, как они пытаются остановить взлетающий «Феникс», и невольно ухмыльнулся.

К его удивлению, реакторы почти не «разболтались» за три месяца без присмотра. Он аккуратно заглушил их и повернулся к Торрегросе.

— Надо поправить внутри, — он указал на закрытый люк.

— Идите, — ответил Торрегроса. — Без глупостей, помните?

От скафандра открутили всё, что людям показалось подозрительным. В этот список, как с досадой заметил уже в активной зоне Гедимин, попал лучевой резак. «Придётся когтями,» — подумал сармат, разглядывая горячие хвостовики стержней.

Невидимый бур вошёл в правый висок. Гедимин от неожиданности застонал, потом опомнился и крикнул:

— Чего⁈

— Проверка связи, сеньор Кет, — в наушниках раздался смешок. — Мне тревожно, когда я вас не вижу. И охрана беспокоится. Работайте, не отвлекайтесь.

«Макака драная,» — сармат, поморщившись, потёр шлем и перевёл взгляд на сборки. «Работать придётся быстро.»

План действий был составлен ещё вечером, за ночь Гедимин отшлифовал его до приемлемого состояния. Несколько перемещённых твэлов, осторожный тычок когтем под хвостовик или наконечник, слегка сдвинутый датчик или подрезанный проводок… Отойдя от реактора и посмотрев на свою работу со стороны, он сдержанно усмехнулся. «Не думал, что так приятно ломать то, что построил,» — подумал он. «Жаль, не увижу, как этот „Феникс“ взлетает. Это будет очень красиво.»

…От него отстали на пятом корабле. Солнце было ещё высоко, но Торрегроса приказал забрать у сармата скафандр и отвести его в фургон. На посадке кто-то снова заехал ему по почкам. Гедимин даже не разозлился. «А ему-то чего?» — вяло удивлялся он по дороге к «тюрьме». «Ему положено радоваться…»

— Сегодня вы не огорчили меня, Гедимин, — Торрегроса сиял, как взрывающийся «Гельт». — Можете отдохнуть. Я вернусь за вами через неделю.

По его сигналу к сармату подошёл медик. Расстегнув куртку Гедимина, он осмотрел подживающий ожог, сменил повязку и взялся за шприц. Первая инъекция была привычной — ещё одна доза анестетика; вторая отозвалась неожиданным жжением по всей руке, и сармат удивлённо мигнул.

— Что это?

— Флоний, — буркнул медик, вытирая проколотую кожу.

— Зачем? — Гедимин посмотрел на Торрегросу.

— Ваша голова была под облучением, — сказал тот, прикоснувшись к шлему. — Из-за сдвинутых пластин. Мы же не хотим, чтобы вы облучились до смерти!

Гедимин мигнул. «Это сигма. Флоний против сигмы…» — он прикусил язык. «Тем лучше. Это чистая смерть. И никто ничего не заподозрит.»

18 февраля 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро, космодром Хуарес

Когда за дверью загрохотало, и на пороге камеры появился Торрегроса в сопровождении четырёх охранников, Гедимин невольно сжался. Он не боялся побоев, но ему очень не хотелось, чтобы его раскрыли — до того, как каждый сарматский корабль превратится в ядерную мину.

— Рад вас видеть, сеньор Кет! — Торрегроса широко улыбнулся. — Пора на космодром. Ещё пять кораблей ждут вашей руки. Мы проверили вашу работу и остались довольны.

«Как?» — Гедимин с трудом сдержал дрожь. «Сумели запустить?»

Все «Фениксы», с которыми он работал вчера, остались на своих местах. Гедимин не стал спрашивать, как их проверяли, и понадеялся, что ловушки всё ещё там. Его вели к новому кораблю — это был «Ицума-Бет», сильно покорёженный, как и все трофейные корабли. «Только Винстон получил целенький,» — подумал с неожиданной досадой Гедимин. «И сюда не привёл. То ли летает, то ли уже разбился…»

Едва спустившись в реактор, сармат почувствовал прикосновение к левому виску. Теплые волокна дотронулись до кожи и нерешительно замерли. Гедимин, поморщившись, потянулся к шлему, но височных пластин не было. Волокна скользнули по лбу, коснулись век и снова остановились. Отчего-то сармату было не по себе.

— Тихо, — прошептал он, прикасаясь к ближайшему твэлу. — Так надо.

Невидимый бур вонзился в правый висок. Сармат зашипел от боли.

— Не надо говорить с реактором, сеньор Кет, — донеслось из наушников. — Он вам не ответит. Работайте.

— Sa hasu, — выдохнул Гедимин, прикладывая ладонь к правому виску. Боль ушла; вместе с ней исчезло и ощущение тепла — невидимые щупальца будто отдёрнулись в испуге. Сармат, сердито щурясь, неловко похлопал по хвостовикам и выпустил коготь. Работа продолжалась.

25 февраля 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро, космодром Хуарес

Это был «Ицума-Бет», десантный корабль, разбитый и раскрошенный едва ли не по самый реактор, — сплющилась даже противоастероидная защита. Реакторный отсек слегка деформировался, но сохранил содержимое — даже сборки не перекосились. Гедимину пришлось немного подтолкнуть их, чтобы вывести из устойчивого положения, — теперь при подъёме управляющих стержней весь реактор складывался от небольшого толчка.

«Странные дела,» — грустно думал сармат, выбираясь из дезактивационной камеры. «Сначала я думал, как заставить это взлететь. Теперь — как взорвать на взлёте. В промежутке — как не взорваться самому. Зачем я вообще в это влез? Ирренций красиво светится? Вот и смотрел бы на фото…»

— Готово, — бросил он, остановившись перед охранниками.

— Отлично, Гедимин, — покивал довольный Торрегроса, указывая на выход. — Снимайте скафандр. Опасная работа на сегодня закончена.

Гедимин удивлённо мигнул. «Ицума-Бет» был третьим по счёту — всего, если считать за три недели, тринадцатым, а сармат чётко помнил, что на космодроме было семнадцать кораблей.

— А остальные? — спросил он. Его уже окружили охранники — двое схватили за руки, один ловко вскрыл скафандр, и броня грохнулась на палубу. Её тут же подобрал четвёртый охранник. Её обычно несли вдвоём и на вытянутых «руках», будто она «фонила» или могла внезапно взорваться.

— Больше работающих реакторов здесь нет, — отозвался Торрегроса. — Вот это меня и смущает, сеньор Кет. Вы отлично сделали одну часть работы. Теперь я попрошу вас сделать другую.

Он замолчал. Охранники уже добрались до открытого шлюза и вышли наружу, на пыльную площадку космодрома. К неподвижному кораблю подогнали мощного робота-уборщика, и он сметал пыль в сторону платформ, откуда уже летели встречные потоки — там тоже работал робот. Пыль, сталкиваясь, клубилась и лезла в нос и глаза. Сармат вспомнил, как сплёвывал рыжую слюну после прошлого выхода на космодром, и сердито сощурился. «Двадцать семь лет, две войны… С этой пылью точно ничего нельзя сделать⁈»

— Вот этот корабль, — Торрегроса, развернувшись, показал на «Бет», поставленный на дальнем краю площадки. Над ним висела четвёрка дронов-наблюдателей. Каждый был окружён прозрачным защитным полем — даже дроны глохли и падали от вездесущей пыли.

— Атомный крейсер. Он достался нам с остановленным реактором. Запустите его, сеньор Кет.

Гедимин покачал головой.

Охранники остановились. Торрегроса развернулся вместе с экзоскелетом, хотя мог бы просто переключить мониторы, — он был крайне удивлён.

— Что? Кажется, я плохо вас понял…

— Я не буду этого делать, — медленно, глядя человеку в глаза, проговорил Гедимин. — Так понятно?

По лицу Торрегросы пробежала дрожь.

— Опять за старое, сеньор Кет? У нас ещё много эа-вируса. Я могу повторить…

— У тебя нет эа-вируса, — отозвался Гедимин. — Никогда не было. Таким идиотам его не доверяют. Эти корабли не полетят. Ни один из тех тринадцати. А со мной делай что хочешь.

Единственное, о чём он пожалел в следующую секунду, — это об отсутствии скафандра. Удар по ближайшей конечности и так вышел неплохо — пневмопривод сплющился, «рука» повисла, охранник заорал — но в перчатке сармат не разбил бы себе костяшки. Его швырнули в пыль, пригвоздив к земле разрядами станнеров, и долго пинали с трёх сторон, пока Торрегроса давил на кнопку, управляющую ошейником. Несколько мучительных минут сармат слышал лишь собственный хриплый вой. Потом невидимые буры, превращающие его мозг в кашу, отключились, и Гедимина подняли на ноги.

— Значит, вы догадались, — сказал побагровевший Торрегроса. — Это ничего не значит. Вы запустите все реакторы и почините всё, что успели сломать. Не надейтесь, что я позволю вам умереть хоть на секунду раньше. В камеру!

…Дверь закрылась. Её лязг отдавался в черепе сармата резкой болью. Он сплюнул жёлчь и перевернулся, прижимаясь ноющей спиной к холодному полу. Ток пока не включили — а может, генератор сломался окончательно. Прохлада вернула Гедимина в чувство и слегка уняла боль.

«Зря отказался,» — подумал он, глядя на красные вспышки под веками — открыть глаза не было сил. «Надо было взорвать. Ну ничего, сами взорвут.»

01 марта 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро

«А генератор всё-таки сломался,» — думал Гедимин, поднимаясь на ноги и вытягивая руки к потолку. Ток не включили до сих пор; воды и еды не давали, но и допрашивать не приходили, — сармат три дня спал, и регенерация шла своим чередом. Ссадины уже затянулись, кровоподтёки пожелтели, голова больше не болела. Сармат сосредоточился, пытаясь выстроить в мыслях трёхмерную схему реактора, — мозг выдал несколько несвязных пятен и отключился. Гедимин озадаченно мигнул, повторил попытку, — вспомнить удалось только число топливных сборок. «Отлично,» — криво ухмыльнулся сармат, глядя на своё размытое отражение в металлической стене. «Лучшего и желать нельзя. „Макаки“ всё-таки выжгли мне мозг. Теперь никаких реакторов. Ни под пытками, ни по своей воле. Всё…»

Вроде бы грустить было не о чем — он и так понимал, что не выйдет из Сокорро живым и никогда не назовётся атомщиком — но сармату было очень досадно. «Я ещё помню, как всё это светится,» — он представил себе ирренциевый твэл, опущенный на дно бассейна, и мечтательно улыбнулся. «Жаль, что никогда этого не увижу. Это очень красиво.»

За дверью стучали металлические «копыта» — в коридоре собиралась толпа охраны, изредка раздавался сердитый голос Торрегросы. Гедимин нехотя отодвинулся в дальний угол — так охранникам пришлось бы подходить к нему по двое, а их это отчего-то смущало, и даже рявкающий командир за спиной не всегда помогал преодолеть оторопь. «Боятся,» — думал сармат, недобро щурясь. «Даже теперь. Эх, зря я вылез тогда из скафандра…»

Он сжал пальцы в кулак, посмотрел на покрытые рубцами костяшки, но тут же, удивлённо мигнув, перевёл взгляд на дверь. Она открылась наполовину. К проёму кого-то вели.

— К вам гости, сеньор Кет, — громко сказал Торрегроса. — Он очень просил о встрече. Он хорошо поработал на нас, и мы исполнили его просьбу. Можете говорить, сколько вам угодно. Входите, сеньор Цкау. Вас ждут.

Константин перешагнул порог и тут же покачнулся и едва не упал. Гедимин успел поймать его и теперь, отстранившись, держал за плечи, ошеломлённо глядя в узкие чёрные глаза. Константин еле заметно шевельнул уголком рта и поёжился.

— Сесть, — шёпотом попросил он; ноги его не держали — он постоянно оседал, выползая из рук Гедимина, и ослабевший сармат не мог ему помочь. — Холодно…

Он прислонился к стене, кое-как поджал под себя ноги. Его взгляд, заметно помутневший, снова прояснился, но на Гедимина он смотреть избегал — упорно поворачивался к закрытой двери. Гедимин глядел на искривлённые пальцы, странно согнутую руку, тянущиеся по шее кольцеобразные рубцы и необычайно похудевшее, словно высохшее, тело под обвисшим комбинезоном.

— Что с тобой делали? — тихо спросил он. Константин коротко мотнул головой и медленно, с трудом, поднял взгляд на Гедимина.

— Я показал им пуск, — прошептал он; что-то хрипело и булькало в его груди, и слова были еле слышны. — Реактор «Бета»… Я не смог… Атомщик, прости…

Он прижал искалеченную руку к груди и поёжился.

— Холодно…

Гедимин рывком поднял его на ноги, прижал к себе, чувствуя, как исхудавшее тело мелко дрожит. «Saat hasulesh…» — это была единственная внятная мысль, оставшаяся в голове. В глазах темнело от гнева.

— Им это не поможет, — прошептал он, прижавшись щекой к холодной щеке Константина. — Флот останется нашим. Hasulesh tza ajewasqa…

Лицо Константина дрогнуло, и Гедимин, отстранившись, с изумлением увидел улыбку.

— Tza, — прошептал сармат, слабым движением погладив Гедимина по руке. — Seateske… zaa… ajeikka…

— Zaa, — тихо пообещал Гедимин, снова прижимая сармата к себе. Тот тяжело вздохнул. Он как будто стал теплее, увереннее держался на ногах…

— А я, идиот, сдал им глушение, — признался ремонтник и услышал тихий невесёлый смешок.

— Хольгер жив?

— Убили, — ответил Гедимин. — Он один ничего не сказал.

Константин отстранился от него и посмотрел ему в глаза. Взгляд северянина снова был ясным, будто и не было четырёх месяцев плена и пыток.

— Убей меня, — тихо попросил он по-сарматски.

Гедимин молча смотрел на него. Все слова застряли в горле. Из открытого окошка донёсся громкий смешок и малопонятный комментарий — что-то про спаривание.

— Zaa, — выдохнул сармат, перекладывая руку с плеча Константина ему на затылок. Сармат благодарно улыбнулся. Эта улыбка всё ещё была на его лице, когда Гедимин поддел его ладонью под подбородок и резко дёрнул кверху.

Смешки и разговоры за дверью мгновенно смолкли, когда сармат разжал руки, и обмякшее тело по стене сползло на пол и тяжело завалилось набок. Гедимин небрежно толкнул мертвеца ногой, опрокинув на спину. «Его уже здесь нет,» — подумал он, заглянув в погасшие глаза. Радужка убитого сармата быстро светлела.

Пять секунд спустя охранники ворвались в камеру, скрутили Гедимина, кто-то привёл медика, и трое в экзоскелетах долго суетились вокруг Константина. Гедимин молча смотрел, как они пытаются оживить труп, и криво ухмылялся, пока Торрегроса, развернувшись, не ударил его по лицу.

Удар вышел слабым, скользящим, иначе Гедимин не избежал бы перелома обеих челюстей. Голова сармата мотнулась, во рту стало солоно, и он сплюнул кровь на ближайший экзоскелет.

— Вот как, сеньор Кет? — лицо Торрегросы странно исказилось, и говорил он с трудом, будто задыхаясь. — Это вам не поможет. Мы умеем запускать реактор и останавливать его. А через неделю вы расскажете и всё остальное. Сержант Юпанки!

…Через час люди вышли. Сармат остался лежать на полу. Он прижимал руки к металлу, пытаясь приглушить боль. Все их кости от плеча до последней фаланги пальцев были аккуратно выбиты из суставов, и при любом движении перетянутые связки взрывались болью.

— Попробуйте вправить их, сеньор Кет, — сказал на прощание Торрегроса. — Говорят, вы умеете. Или попросите нас — мы всегда рады помочь. В обмен на кое-что, конечно. Хорошей недели, сеньор Кет!

04 марта 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, город Сокорро, космодром Хуарес

В коридоре раздались тяжёлые шаги — кто-то расхаживал туда-сюда, от стены к стене. Где-то рядом были опустевшие камеры — в одной ещё недавно держали Хольгера, в другой — Константина, сейчас Гедимин остался один. Повернув голову, он взглянул на место, где три дня назад лежал мёртвый Константин; крови и тогда не было — вся осталась внутри, и тем более сейчас там не сохранилось никаких следов, но отчего-то Гедимину этот пятачок казался тёплым.

«Все ушли,» — подумал он, переворачиваясь и садясь спиной к стене. Он уже привык подниматься, не опираясь на искалеченные руки. Они бессмысленно болтались вдоль туловища; боль уже ушла, регенерация работала вхолостую, что-то сращивая, и сармат думал, что даже если суставы вправят, кривыми они останутся навсегда. «Ну и ладно,» — он уже не чувствовал ни волнения, ни страха, даже досада сменилась странным холодом, пронизавшим все мысли. «Мне уже ничего не понадобится. Ни мозг, ни руки. И вообще — мне пора. За Хольгером.»

— Эй, макака! — крикнул он, глядя на прикрытое окошко. — Иди сюда.

Металлическая пластина тут же отъехала в сторону. Кто-то из охранников заглянул в камеру, второй остановился за его плечом, настороженно бормоча что-то невнятное.

— Чего тебе, слизь? — спросил Диего Юпанки. «А, вот кто сегодня на посту,» — Гедимин невольно поморщился — не то чтобы он боялся полоумную «мартышку», но от звука её голоса начинали ныть вывернутые суставы.

— Позови Торрегросу, — велел Гедимин. — И принеси воды.

Юпанки одним движением сдвинул шлем на затылок и ловко, не прицеливаясь, через окошко плюнул на пол, чуть-чуть промахнувшись мимо сармата.

— Вот тебе вода, куча слизи, — буркнул он, захлопывая окошко.

Торрегроса появился перед камерой раньше, чем засох плевок на полу. Гедимин не стал вставать на звук его шагов, да и сам капитан не спешил войти.

— Вы искали меня, сеньор Кет? — спросил он.

— Искал, — отозвался Гедимин. — Пусть мне вправят руки и принесут воды. Я покажу тебе, как делать порталы.

Он уже придумал стройную, но полностью лживую систему, которую можно было бы изложить Торрегросе, если он не отведёт сармата к кораблям. Но капитану, видимо, надоело смотреть на непонятные чертежи и ездить на поклон в Лос-Аламос.

— Вот как? Разумное решение, — признал Торрегроса. — Хорошо. Конрой, врача сюда! Воды возьмёшь по дороге.

Через час Гедимин, осторожно размяв «починенные» руки и утолив жажду, вышел из камеры. Ему надели ошейник. Торрегроса успел собрать четвёрку охранников; по дороге к группе присоединились ещё двое. Один из них был в старом «Маршалле» — ещё довоенном, безо всяких доработок, и Гедимин разглядывал раритет всю дорогу до космодрома.

— Тебе, слизь, недолго осталось, — еле слышно прошипел ему в спину кто-то из охранников, когда сармат спускался на пыльную платформу Хуареса. Гедимин с вялым удивлением узнал голос Юпанки. «Чего ему неймётся?» — подумал он, но тут же забыл об охраннике. Он всегда забывал о «макаках», когда видел свои корабли, — а сейчас прямо перед ним стоял «Бет».

Крейсер снаружи выглядел новым, будто недавно со стапеля, — пробоины заделали, помятую обшивку выправили. Гедимин на секунду задумался, чем могли заменить пластины ипрона и флии, — ему хотелось заглянуть под верхний слой брони, но его уже вели к главному шлюзу, прикрытому только прозрачной «шторкой» защитного поля. Шагнув на палубу, сармат прислушался к шуму механизмов. Главный ротор стоял — если это и был тот «Бет», реактор которого запустил Константин, за прошедшие дни установка успела заглохнуть.

— Я покажу вам кое-что, сеньор Кет, — необычно довольным голосом сказал Торрегроса, пока Гедимин надевал скафандр. — Один сарматский секрет, сейчас доступный каждому пилоту Земного Союза. Вы скрывали его, не жалея себя. А сколько полезного вы могли бы сделать, не тратя на это силы и здоровье…

Он с сочувственным вздохом повернулся к щиту управления. Гедимин подошёл ближе. Охрана больше не удерживала его — то ли считала сломленным, то ли полагалась на пульт в руке Торрегросы.

— Смотрите, сеньор Кет, — «клешня» тяжёлого экзоскелета осторожно опустилась на рычаг. Гедимин смотрел, как одна за другой отдаются команды запуска, и молча щурился на мерцающие мониторы. Реактору было всё равно, кто за пультом, — управляющие стержни поднимались, пульсирующий излучатель выдавал код, цепная реакция разгоралась. На секунду Гедимин почувствовал невидимую иглу под левой лопаткой и сжал зубы от внезапной резкой боли. Затем монитор мигнул.

— Mierda! — вскрикнул Торрегроса, отдёргивая руку, но поздно — управляющие стержни упали обратно, и реактор, выплюнув порцию нейтронов, заглох. Гедимин, удивлённо мигая, смотрел на показатели температуры — она как-то странно, необъяснимо возросла на полсотни градусов. «И кто разберёт эти реакторы…» — вздохнул он про себя. На лицо сама ползла широкая злорадная ухмылка.

— Hujo de… — Торрегроса, резко вскинув «клешню», замахнулся на Гедимина. Тот презрительно сощурился. «Клешня» остановилась в воздухе, затем медленно опустилась на экзоскелет.

— Что это за дерьмо? — Торрегроса развернулся к Гедимину и придвинулся вплотную. Двое охранников уже держали сармата за локти.

— Что ты сделал с кораблём? Говори, куча слизи!

— Макака дрессированная, — отозвался Гедимин, не повышая голоса. — Говорил же — корабли не для вас. Зачем было доламывать⁈

Он понятия не имел, что с реактором, и отчего сработала аварийная защита, но ничего не мог поделать с довольной ухмылкой. «Вот тебе корабли,» — думал он. «Теперь бей меня. Вдруг поможет!»

— Отлично, сеньор Кет, — Торрегроса побагровел, но попытался скрыть ярость. — Исправляйте поломку.

Сармат мигнул. Всё складывалось на удивление удачно.

— Сам исправляй, — буркнул он, глядя на человека с нескрываемым презрением. — Что там знает каждый земной пилот?..

Удар в правое подрёберье, приглушённый бронёй, всё же был слишком сильным для ослабленного сармата, — он согнулся пополам, в респиратор потекла жёлчь. «Слабое место,» — отметил про себя Гедимин, когда в глазах прояснилось. «Видимо, не всё заросло. Пусть бьёт. Говорят, так можно истечь кровью…»

— Вы совсем не умеете держать слово, Гедимин, — спокойно сказал Торрегроса. — Мне очень надоело с вами возиться. Если этот реактор не заработает, вечером мы раскатаем вашу левую руку между двух валков. По сантиметру.

— Ублюдки, — поморщился Гедимин. — Мне надо войти в реактор. Это чинится изнутри.

Торрегроса на несколько секунд замолчал, измеряя сармата подозрительным взглядом. Тот пожал плечами и снова поморщился от вспыхнувшей боли. «Почти добили,» — изнутри подступала неприятная слабость. «Тем лучше…»

— Иди со мной, — сказал он. — Сам всё увидишь.

Торрегроса, переглянувшись с охранниками, поднял «руку». Сармата отпустили. Он, не оборачиваясь, пошёл к люку, слыша за спиной грузные шаги «Рузвельта». Торрегроса и двое охранников спускались вместе с ним.

— Вот здесь, — сказал сармат, подходя к сборкам и тыкая пальцем в подвернувшийся твэл. Его левую руку частично скрыл главный ротор, ещё не остановивший вращение. Сармат быстро поднял её и прикоснулся к стыку шлема и скафандра — туда, где под бронёй лежал ошейник. «Доза на спинной мозг,» — промелькнуло в голове. От внезапной слабости Гедимин схватился за сборку и едва не упал вместе с ней. Запахло горелой изоляцией. Ошейник, щёлкнув, расстегнулся. Сармат дотянулся дрожащей рукой до горла, возвращая пластины брони на место, и, сделав пару глубоких вдохов, вынул из сборки твэл.

— Смотри, — Гедимин повернулся к Торрегросе, держа твэл на вытянутых руках и пальцем показывая на что-то в верхней части, под хвостовиком. — Видишь?

Тяжёлый экзоскелет шагнул к нему, и в этот момент Гедимин ударил.

«Лучше было бы метнуть,» — запоздало сообразил он, откатываясь в сторону от замершего на месте экзоскелета и слыша, как шипит и плавится металл. Затем был слабый стук выпавшего управляющего стержня — и тут же оглушительный грохот. Твэл «хлопнул», разворотив обшивку «Рузвельта», — об этом сармат догадался по отчаянным воплям за спиной, переходящим в предсмертный хрип. Его когти уже погрузились в броню ближайшего «Гарма», вспарывая защитный слой. Всего несколько надрезов в районе шлема, — сармата успели отшвырнуть, но выстрела он уже не услышал. Двое охранников легли в проходе, умерев «под лучом» и навряд ли успев понять, что их убивает.

Гедимин оглянулся на реактор — тот светился необычайно ярко, управляющие стержни уже не справлялись с гашением реакции, и дозиметр на запястье сармата перестал пищать и тревожно задребезжал. Гедимин молча вскинул руку, отдавая кому-то последний салют, и бросился к приоткрытому люку. «Мне осталось три часа,» — сухо щёлкало в мозгу; сармат шатался, в глазах посекундно темнело, на губах выступила кровь. «Attahanke!»

Одного охранника он сбить успел — просто навалился на него всем телом, не обращая внимания ни на выстрелы, ни на удары. Из открытого люка за спиной бил ослепительный зелёный свет, медленно переходящий в белый. Второй охранник с воплем кинулся к выходу. Гедимин выпустил неподвижный экзоскелет, встал — и тут же ударом в спину его вымело из отсека. Он врезался в переборку, скатился по ней и растянулся на спине, припечатанный к палубе полусферой защитного поля. На него, прижимая к палубе свободную руку, всей тяжестью экзоскелета навалился Юпанки.

— Куда⁈ — его гневный крик заглушил вой сирены, сработавшей в реакторном отсеке. Он рывком сдёрнул лицевой щиток Гедимина, и сармат увидел перед собой сопло бластера. Открытые глаза обожгла короткая вспышка, и над Гедимином сомкнулась темнота.

05 марта 29 года. Земля, Северный Атлантис, купол Альбукерке, космодром Альбукерке — Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

Неприятный белесый свет ударил Гедимину в глаза. Он недовольно мигнул, попытался встать и тут же упал обратно на что-то мягкое, бесформенное и расползающееся. Вокруг стоял запах гниющей органики. Он снова шевельнулся, и ненадёжная «платформа» не выдержала — он покатился вниз, увлекая за собой звенящую и шелестящую лавину.

Когда вращение прекратилось, он, уже не обращая внимания на слабость в ногах, привкус запёкшейся крови во рту и сильное жжение в загривке, вскочил на ноги и растерянно огляделся по сторонам. Он лежал у подножия огромной горы мусора. Сверху из опрокинутого кузова глайдера сыпался всякий хлам, снизу попеременно открывались квадратные люки, и мусор ссыпался куда-то вниз, откуда доносился гул вращающихся валов. Сармат изумлённо мигнул, и тут же гора перед ним просела и уменьшилась вдвое — люк открылся прямо под ней.

Он в два прыжка добежал до её вершины, оттолкнулся и прыгнул, кувырком перелетев через ограду и выкатившись на пыльный, поросший колючками пустырь. Мимо проезжали разгрузившиеся мусоровозы. «Один, два, три…» — зачем-то пересчитал их Гедимин, рассевшийся под оградой. В паре десятков метров от мусорного полигона поднимались округлые купола защитного поля. Они прикрывали здания. Мимо вела восьмиполосная трасса, и ни одна из полос ни на минуту не пустела.

— Эй! — крикнули за спиной. В плечо Гедимина ударил брошенный кем-то камешек. Сармат оглянулся и увидел человека в выцветшем комбинезоне. Он махал рукой, указывая на что-то сбоку от полигона. Там стояла водяная колонка — такая же, как в лагере военнопленных под Пирром. Сармат посмотрел на себя — валяясь в гниющей органике, он в ней ожидаемо измазался, к броне прилипли обёртки и клочки скирлина. Человек снова крикнул — слова заглушил гул трассы. Гедимин благодарно кивнул, помахал ему в ответ и пошёл к колонке.

Видимо, он понял указания правильно, — когда он, отмыв броню до блеска и выпив, как ему показалось, литров пять, повернулся к ограде, там никого уже не было. Сармат снова огляделся по сторонам. Он стоял на окраине огромного города, и никому не было до него дела. «Это хорошо,» — подумал он, возвращаясь на пустырь.

Садиться он не стал — скафандр под солнцем быстро высох, но пачкать отмытое не хотелось. Слабость и тошнота ненадолго отступили, и он снова осмотрел себя, теперь — более внимательно, и даже пощупал лицо и больное место на шее. Кожу жгло, но крови нигде не было, как и непредусмотренных отверстий, — что бы ни случилось недавно на космодроме Хуарес, Гедимина не пристрелили и даже не ранили. Скафандр был при нём; порывшись по нишам, сармат нашёл свои фляги и с облегчённым вздохом выпил дневную порцию Би-плазмы одним глотком. Тошнота отступила окончательно, правда, в правом боку что-то ныло и как будто проворачивалось. «Старая рана,» — сармат недовольно сощурился. «Заживёт, если не сдохну.»

Из-под фляги высыпались в пыль мелкие предметы, один из них едва не сдуло ветром. Гедимин поймал его, собрал всё остальное, выложил на ладонь и внимательно осмотрел. Здесь было полтора десятка лёгких скирлиновых кругляшков с числами «пять» и «десять», пёстрая пластинка с надписью «свободный рейс, Альбукерке — Кларк», ещё одна пластинка с изображением полумесяца, бегущего зайца, взлетающей старинной ракеты и именем «Рамон Кларк» и обрывок бумаги с надписями крупным размашистым почерком.

«Альбукерке,» — сармат присмотрелся к буквам на проезжающих мимо грузовиках. «Понятно. Я под основным куполом. Видимо, Сокорро был где-то рядом. А это что?»

На бумажке были нарисованы кружочки, схематичное изображение грузового глайдера и стрелка к фразе на непонятном языке. Дальше была нарисована стартующая ракета, а над ней — полумесяц и ведущая к нему стрелка. Рядом стояла надпись «Рамон Кларк».

«Указания…» — сармат огляделся и увидел остановившийся у колонки грузовик. «Сесть на глайдер, отдать эти предметы, а дальше… Это космический корабль и Луна. Кларк… Билет до Кларка. И чужое имя, чтобы я его назвал. Хорошие указания. Кто-то хочет вытащить меня с Земли?»

Он недоверчиво хмыкнул. «Надо попытаться,» — подумал он, переждав минуту подступившей слабости. «Не знаю, что там, но лучше туда, чем обратно.»

Он сдвинул респиратор, сплюнул багровую слюну на валяющийся обрывок скирлина и, сжимая в кулаке кругляшки, зашагал к притормозившему глайдеру.

…Его даже ни о чём не спросили — забрали кругляшки и кивнули на открытый фургон, и через четверть часа не слишком быстрой езды сармат вышел у ряда длинных приземистых зданий, покрытых ярко-оранжевым фрилом. Над зданиями дрожал купол защитного поля, и издалека доносился гул садящегося спрингера. Поле трепетало под сильным ветром, но держалось.

«Космопорт Альбукерке,» — Гедимин сориентировался по надписям, стрелкам и непрерывному потоку людей и вошёл в здание, отмеченное буквой «А». «Где искать корабль на Кларк?»

К удивлению сармата, никто не обращал на него внимания — разве что он подходил к кому-то слишком близко и накрывал своей тенью. Он остановился ненадолго у мусорного контейнера — его снова накрыло слабостью, и во рту появился привкус жёлчи. Он думал, что от пары глотков воды ему станет легче, но тошнота усилилась. Он прислонился к стене и несколько минут стоял с закрытыми глазами.

— Сэр? — кто-то подошёл к нему и посветил фонариком в глаза. — Сэр, вам нужна помощь?

Сквозь красноватый туман Гедимин увидел светло-синюю пехотную форму, кобуру у пояса, передатчик на запястье, — его долгая неподвижность заинтересовала кого-то из местной охраны. Сармат мотнул головой и показал человеку карточку с изображением полумесяца.

— Корабль на Кларк. Где? — с трудом проговорил он. Горечь и соль смешивались во рту, а сплюнуть было некуда.

— Свободный рейс… — прочитал второй охранник, посматривающий на сармата настороженно, но без страха; он даже не тянулся к оружию, и Гедимин немного успокоился — похоже, сюда сообщения из Сокорро пока не дошли.

— Посадка уже объявлена, — сказал первый, сверившись с наручным передатчиком. — Взлёт через двадцать минут. Всё время по правой стороне, мистер Кларк, и слева увидите стойку регистрации. Дальше подскажут. Багажа у вас нет?..

Через десять минут он вышел на расчерченное поле и увидел прямо перед собой широкий приплюснутый корабль. Его обшивка, разделённая когда-то на пластины, давно сплавилась в один неровный слой и покрылась белесыми потёками от носа к корме. Он напоминал округлый лист с загнутыми кверху краями. «Это не спрингер,» — сразу понял Гедимин, ещё не шагнув на палубу. «Сюда реактор не впихнёшь. Разве что ЛИЭГи… А где у него антиграв?»

— Рамон Кларк? — двое в тёмно-синих комбинезонах с откинутыми за спину шлемами посмотрели на билет, на Гедимина и снова переглянулись. — Ваш скафандр не поместится в пассажирскую ячейку. Её длина — восемь футов.

— Я тоже не влезу, — сказал Гедимин, угрюмо щурясь на странный корабль. Тут определённо не было антиграва — это был обычный глайдер, и как он собирается взлетать, сармат не понимал.

— Это очень… — человек замялся, подбирая слова. Гедимин качнул головой.

— Тут есть грузовая палуба? Мне всё равно, где лететь.

— Да, конечно, — человек с явным облегчением повернулся к напарнице. — Проводите мистера Кларка. Через двадцать минут мы сядем. Надеюсь, вам будет удобно в пути.

Сармат, пригнувшись, шёл по широкому грузовому коридору. Багаж, видимо, уже разложили по ячейкам; грузовая палуба, разделённая мягкими перегородками, находилась вдоль правого «крыла», в одном из изгибов, крайние отсеки были заняты, но посередине ещё осталось много места. Сопровождающая — невысокая самка, безоружная, но не показывающая никаких признаков страха — показала на широкие ремни, свисающие с переборок.

— Удобнее будет лечь, — сказала она, — и я помогу вам пристегнуться.

Гедимин невольно ухмыльнулся. Ремни и скобы предназначались для массивных грузов, не умещающихся в мягкие ячейки; на груди сармата они сошлись без усилий, и вскоре он был принайтован к палубе. Когда он лёг, тошнота на время унялась, и в глазах прояснилось.

— Это не спрингер? — задал он вопрос, занимавший его с тех пор, как он увидел корабль.

— Это шаттл, мистер Кларк, — спокойно ответила самка. — Нас подбросят, и мы поднимемся в космос.

— Шаттл, — Гедимин вспомнил, что читал о таких кораблях, и обрадовался найденной отгадке. — Взлёт с гравитационного батута… Теперь понятно.

— Очень хорошо, мистер Кларк. Спокойного вам полёта!

Грузовой отсек закрылся. Свет погас. Гедимин почувствовал слабый толчок в спину — шаттл тронулся с места и плавно заскользил по космодрому. «Надо было осмотреться снаружи,» — с досадой подумал сармат. «Увидел бы сам батут. Сейчас нас на него поднимут…»

Палуба слегка накренилась — шаттл ехал вверх по плавному склону. Через несколько секунд Гедимин услышал лязг, и корабль остановился.

— … и вы, как космонавты-первопроходцы, испытаете перегрузки перед выходом в невесомость, — донёсся издалека обрывок сообщения, предназначенного пассажирам. — Не отстёгивайте ремни, пока шаттл не остановится. Приятного полёта!

«Невесомость,» — Гедимин заинтересованно хмыкнул. «Сколько я болтался в космосе — никогда не был в невесомости. Отстегнуться, что ли?»

Он дотянулся до карабина, но отстегнуть его не успел — сармата вдавило в палубу. Шаттл швырнуло вверх под небольшим наклоном, Гедимин, тихо шипя, повис на натянутых ремнях. Они, к его удивлению, выдержали, но сармата снова накрыло слабостью. Он повернул голову набок, чтобы не запачкать респиратор. Горло опять обожгло жёлчью. Что-то больно перекатывалось в правом подрёберье, выжимая в пищевод неприятную горечь. Перегрузки прекратились, ремни натянулись в обратную сторону, потом обвисли, но Гедимину было уже не до прогулок по потолку. Голова кружилась, сердце то начинало отчаянно биться, то вовсе останавливалось. «Может, я здесь и сдохну,» — подумал сармат, закрывая глаза.

Тяготение снова вдавило его в палубу — шаттл вошёл в область искусственной гравитации, и Гедимин нехотя шевельнулся и открыл глаза. Глайдер скользил по прямой, рывками сбавляя скорость, — видимо, оттормаживался защитным полем.

— … не снимайте кислородные маски, — донеслось с пассажирской палубы. — У входа в терминал их заберут…

«Прибыли,» — Гедимин, почувствовав, что его больше не размазывает по поверхности, приподнялся на локтях. Корабль остановился. Сармат дотянулся до фляги, сделал глоток и тут же об этом пожалел — внутренности скрутило болезненной судорогой, во рту стало липко и солоно. «Кровь,» — Гедимин сплюнул, насколько позволяла конструкция скафандра, и брезгливо поморщился. «Слизистая сожжена. Это от облучения. Плохо.»

Грузовой отсек открылся. Гедимин, отстегнувшись, с трудом поднялся на ноги. Его шатало. За ним, как и следовало ожидать, никто не пришёл; водители миниатюрных грузовых каров удивлённо смотрели на сармата, но никто не остановил его. Он, одной рукой держась за переборку, добрался до трапа. Это была крытая «кишка» с ребристыми пружинящими стенками; по ней, как и везде, приходилось идти внаклонку. Сармат держался за «потолок» — это помогало сохранить равновесие и вроде как не вызывало подозрений. Люди, обгоняющие его, на выходе снимали кислородные маски; человек, собирающий их, шагнул было к Гедимину, но тут же со смущённой улыбкой вернулся на место. Сармат качнул головой и прошёл мимо. Ему хотелось найти тёмный угол, свернуться там и подождать, пока лучевая болезнь его добьёт. Зрение то прояснялось, то мутнело, и чем дальше, тем периоды ясности были короче. Когда сармат прошёл длинный, показавшийся ему бесконечным коридор — или, может, зал — насквозь, он уже не видел ничего, кроме тумана. Впереди мелькнуло что-то вроде стрелки, подсвеченной зелёным, и Гедимин наугад пошёл, куда она указывала, и выбрался под открытое небо.

Открытым оно, конечно, не было, — и космопорт, и город за ним прикрывали гигантские защитные купола, удерживающие атмосферу там, где её не удерживала слабая лунная гравитация. Вокруг было светло, как на Земле днём; белый свет, слегка подкрашенный желтизной, лился с каждой стены, с каждого столба, а сверху нависал иссиня-чёрный купол с далёкими точками звёзд. Гедимин запрокинул голову, чтобы разглядеть его, и увидел кромку Солнца. Оно виднелось за городом, поднимающимся вверх по склону кратера, над зубчатой стеной гор, где блестели какие-то вогнутые купола. Сармат успел увидеть их, прежде чем его мотнуло в сторону, и он тяжело опустился на тротуар в двух шагах от скамьи.

Несколько минут он сидел там, слушая, как шумит в ушах кровь, и разглядывая вспыхивающие красные кольца перед глазами. Потом кое-как дополз до скамьи. Она заскрипела под его весом, но не сломалась. Голова кружилась; немного легче было, если нагнуться вперёд. Оперевшись рукой о колено, Гедимин услышал писк и увидел, как на запястье что-то мигнуло. Дрожащими пальцами он сдвинул пластину с дозиметра. Прибор сработал, уловив слабое пульсирующее сигма-излучение. Стрелка указывала на Гедимина. Сармат, похолодев, развернул щупы прибора, провёл по груди, вспоминая, как держал в руках твэл, и как реактор плавился за его спиной. «Я же не успел отмыться. Это же фонит, как…»

Дозиметр молчал. Не было ничего — ни ирренция, размазанного по скафандру, ни омикрон-квантов, ни наведённой гамма-радиации, только сигма-излучение, разлитое по броне, продолжало пульсировать — без видимого ритма, вразнобой, и затухать не собиралось.

«Надо же…» — Гедимин потянулся к пластинам на груди — расстегнуть скафандр и проверить, не стал ли он сам источником сигма-излучения, но тут же понял, что лучше бы ему не шевелиться. Его повело в сторону, и он еле успел опереться о скамью. Внутренности сжались в болезненный комок, и сармат закашлялся, пытаясь отплеваться от крови и жёлчи. Внутри жгло, руки дрожали, картинка перед глазами, ставшая на секунду нестерпимо чёткой, утонула в красном тумане.

— Сэр? — чья-то тень закрыла от него уличный фонарь; сармата тронули за плечо, броня еле слышно зазвенела. — Вам плохо?

Сквозь тающий туман Гедимин увидел человека в лёгком экзоскелете с ярко-жёлтой обшивкой. За ним стоял ещё один, косился на устройство связи и с любопытством разглядывал сармата.

— Что тут? — раздался резкий голос; по мостовой застучали стальные «лапы» — ещё один экзоскелетчик подошёл к скамье. — Мистер Норд? Что вы тут делаете?

Гедимин мигнул. Сил оставалось мало, но всё же он выпрямился и посмотрел на человека в упор.

— Иджес Норд? Он здесь?

Он тут же закашлялся — воздух больно обжёг и без того повреждённые связки. Экзоскелетчик, отступив на шаг, переглянулся с остальными.

— Не Норд, — сказал он.

— Точно из компании Маккензи, — отозвался другой. — Их броня. Что с ним вообще?

— Надо бы вызвать Маккензи, — высказался третий. — Пусть сам разбирается.

Один из экзоскелетчиков снова подошёл к Гедимину, осторожно тронул его за плечо. Сармат увидел на его груди птицу с раскинутыми крыльями и странной круглой головой с огромными глазами. «Местные федералы?» — он запоздало подался назад; недавно вправленные суставы снова заныли. «Hasulesh…»

— Ему точно плохо, — вполголоса заметил один из «федералов». — Врача позвать?

— Держитесь, — сказал, наклонившись к Гедимину, тот, кто стоял ближе. — Сейчас за вами приедут.

Они ещё что-то говорили, но сармат уже не слышал — всё заглушил шум крови в ушах. Он опустил голову, насколько позволила конструкция скафандра, и закрыл глаза. Всё вокруг плавно раскачивалось. «Маккензи?» — запоздало удивился он. «Кенен? Он здесь?»

— Ну что случилось? — раздался над ухом пронзительный голос. Гедимин вздрогнул и невольно вскинул голову. «Кенен,» — ошибиться было невозможно. «Вот мартышка…»

— Никого я в порт не посылал, — продолжал сердитый Кенен. — И уж тем более никто из моих парней не…

Увидев Гедимина, он застыл на месте, изумлённо мигая. Сармат в чёрной броне, хмуро шагающий рядом с ним, вздрогнул, на секунду замер — и бросился к Гедимину.

— Атомщик⁈

— Иджес, — криво ухмыльнулся ремонтник, сглатывая горькую слюну. Он хотел встать, обнять механика, но сил уже не было.

— Уран и торий, — прошептал он, глядя в испуганно темнеющие глаза Иджеса. — Уран и торий…

Несколько секунд Иджес тормошил его, пытался поднять, то и дело оглядываясь на Кенена. Тот быстро и деловито объяснял что-то «федералам». Двое из них тут же ушли, оставшийся подошёл к скамье.

— Лучевая болезнь? Паршивая штука, — сказал он, с опаской глядя на Гедимина. — Вы идти-то можете?

— Вдвоём доведём, — отмахнулся Кенен, поднимая руку Гедимина и закидывая себе на плечо. — Давай, Джед, поднимайся. До глайдера всего-то шагов двадцать. Просто переставляй ноги.

— И дышать не забывай, — буркнул Иджес, придерживающий сармата с другой стороны. — Вот вечно ты, атомщик, куда-то влезешь! Опять твои игры с радиацией…

Гедимин невольно усмехнулся. «Радиация…» — он попытался выпрямиться, убрать вес с Иджеса и Кенена, с трудом его удерживающих, но ноги подкашивались. «Я играл с „макаками“. Это хуже…»

Глайдер, припаркованный на обочине, мелькнул перед глазами ярким пятном; секунду спустя Гедимина, поддерживая с двух сторон, затолкали внутрь, на заднее сидение. Иджес сел рядом, и сармат запоздало удивился, что в машине свободно — даже он со своим трёхметровым ростом спокойно устроился и нашёл место для ног. Сверху надвинулся изолирующий купол, замигал значок кислородной тревоги, — глайдер уже тронулся, приподнявшись над дорогой на подушке защитного поля. Опасаясь продавить хрупкий каркас, Гедимин навалился на Иджеса и уронил голову ему на плечо. Механик дёрнулся, неловко попытался придержать сползающее тело, застегнул карабин потуже, но на вес сармата в броне ремни всё равно были не рассчитаны.

— Атомщик, ты как там? — встревоженно спросил Иджес. — Где ты так?.. Кенен, он дышит через раз!

«Правда?» — с вялым удивлением подумал Гедимин. Всё вокруг плыло, в ушах звенело, и очень хотелось закрыть глаза. Сквозь боль, тошноту и усталость изредка прорывалось недоумение — почему Иджес и Кенен спокойно ходят среди людей, а «федералы» рвутся помогать им, откуда у Кенена глайдер, сделанный по сарматской мерке, да ещё и с откидным верхом… «Потом спрошу,» — решил он, снова пристраиваясь на плече Иджеса. «Тут сарматы. Хорошо.»

— Вижу, не слепой, — сердито отозвался Кенен, выводя глайдер на поворот. — Питер, как освободится, сразу к нам. А ты не ори и не болтай. Джед, похоже, из плена сбежал…

Гедимин вздрогнул, попытался встать, забыв, где он, и что вокруг, но только слабо дёрнулся и едва не сполз. Иджес поймал его и с трудом втащил на сидение.

— Позови кого-нибудь, — попросил он Кенена. — Мы вдвоём его не дотащим.

— Я дойду, — прохрипел Гедимин, сам удивившись, насколько слабый и тихий у него голос. Ему даже показалось, что он встал на ноги и сделал пару шагов, но, прийдя в себя, он обнаружил, что его ноги свисают над землёй. Его держали на руках шестеро сарматов — все в чёрных скафандрах, кто в униформе реакторщика, кто в перекрашенной пехотной броне со снятым вооружением. Кенен — тоже в чёрном — шёл рядом, внимательно глядя на лицо сармата. Сверху проплывали смутно знакомые своды, выстланные серым фрилом, — он был на борту какого-то спрингера, и издалека доносился приглушённый гул турбин. «Урановый реактор,» — с удивлением понял сармат и зашевелился, порываясь встать. «Паровой двигатель. Где они его откопали?»

— Тихо, Джед, — Кенен похлопал его по груди. — Иначе мы тебя уроним. Ничего не бойся. Ты на базе «Маккензи», и никто тебя тут не найдёт. Несите на нижнюю палубу, парни. Положим у выхода, в двойном отсеке. Эй! Сбегай за водой и ветошью. Иджес, Айзек, постарайтесь его помыть.

Гедимин смущённо сощурился, хотел сказать, что вымоется сам, и в душевой, но попытался шевельнуть рукой — и к горлу снова подкатил пульсирующий болезненный комок. Что-то ворочалось справа под рёбрами, порываясь вылезти через пищевод. «И ведь вылезет,» — спокойно, без удивления, констатировал сармат, прикрывая глаза. «Айзек тут. Хорошо, что выжил.»

Его осторожно положили на матрас; двое приподняли его, придерживая за плечи, третий — кажется, Айзек — быстро и ловко вскрыл скафандр сверху донизу. Сармата вытряхнули из скафандра и тут же поймали на руки, броню оттащили в сторону. Расстёгнутый ошейник свалился на матрас и, брякая, покатился по полу. Сверху вскрикнули.

— Смотри! Тут же вся шея… и руки…

Айзек потянул книзу застёжку на груди — и тут же отдёрнул руку и снова вскрикнул. Гедимин смущённо щурился в потолок, уже не пытаясь ни помочь, ни помешать сарматам, возящимся с его телом.

— Кто его так? — шёпотом спросил Иджес, тронув пальцем какой-то из рубцов на животе. — Тут живого места нет.

— Хватит болтать, — одёрнул его Айзек. — Держи его, надо это снять.

Прикосновение мокрой ветоши к грязной и как будто сморщенной коже было приятным, и сармат даже ненадолго забыл о смущении. Его оттирали долго, осторожно, даже слишком мягко, — сам он взял бы проволочную сетку и содрал с себя слой засохшей слизи. Он запоздало вспомнил, что в Сокорро не мылся ни разу за четыре месяца, и снова сильно смутился.

— Это, наверное, в плену, — тихо переговаривались над ним. — Ошейник, эти раны…

Кто-то провёл пальцем по его виску.

— Атомщик, дыши, — жалобно попросил Иджес. — Мы с Айзеком тут. Пить хочешь? Дай ему воды…

Сармата усадили, придерживая с двух сторон. Спиной он прислонился к прохладной переборке. В отсеке было тепло, хотя вентиляция работала исправно. «Корабль Кенена,» — Гедимин слабо ухмыльнулся. «Конечно, тут тепло.»

Он сделал глоток и отодвинул флягу — промочить горло было приятно, но внутренности снова подозрительно шевельнулись. Он поднял взгляд на Иджеса — тот, вздрогнув, придвинулся к нему.

— Тут урановый реактор? — спросил Гедимин, стараясь говорить внятно, но хрип обожжённых связок «съел» половину звуков. — «Звёздный Кондор»?

Иджес хлопнул себя по бокам и взвизгнул от смеха.

— Реактор! — он выпрямился, обводя сарматов ошалелым взглядом. — Слышали⁈ Он в крови, в ожогах, — и спрашивает про грёбаный реактор!

— Кто тут орёт? — в коридоре послышались быстрые шаги. — Закончили? Джед, как ты? Немного легче?.. Ай-хэ-э, мать моя пробирка!

Кенен остановился над Гедимином, расширенными от ужаса и изумления глазами глядя на его шрамы. Сармат недовольно сощурился.

— Нечего тут глазеть. Помоги одеться, — прохрипел он.

— Не сейчас, Джед. Врач уже на подлёте, — ответил Кенен. — Переложите его на чистый матрас, а этот — в мойку. Чёрт меня дери! Надеюсь, Питер знает, что со всем этим делать.

«Питер,» — Гедимин, настороженно щурясь, приподнялся на локтях. После «купания» ему стало легче, но от резких движений голова всё ещё кружилась.

— Кто этот Питер? — спросил он. — Твой медик?

— Мои не справятся, — качнул головой Кенен, присаживаясь на край матраса. — Из местного госпиталя. Он — лучший, Джед. Тебя тут быстро поставят на ноги.

«Из местного госпиталя,» — повторил про себя Гедимин и вздрогнул.

— Hasu?

— Человек, — строго поправил его Кенен. — Питер Фокс… Тихо, Джед. Он тебя не сдаст. Если уж меня не…

По кораблю разнёсся переливчатый звон. Кенен рывком поднялся с матраса, жестами раздал сарматам указания и быстро вышел. Рядом с Гедимином сел Иджес. Айзек встал у изголовья, опасливо щурясь на раненого сармата. В его руках блестел сломанный пополам ошейник.

— Да. Да. Я понял с первого раза, — раздался в коридоре чужой голос, заглушивший быстрое бормотание Кенена. — Сделаю что смогу.

В проёме показался невысокий силуэт в белом комбинезоне с размашистым красным крестом через всю грудь. Кенен обогнал его на шаг, чтобы сесть на матрас рядом с Гедимином и обхватить сармата за плечи в попытке приподнять его.

— Добрый день, Гедимин, — человек широко улыбнулся. — Меня зовут Питер.

У него не было оружия, и он был меньше любого филка — но сармат ощерился и зашипел, как потревоженный зверь. Человек остановился, поднял пустые руки, снова улыбнулся.

— Вам незачем меня бояться. Я хочу помочь.

— Has— sesh, — услышал Гедимин своё сдавленное шипение. Красный туман снова залил глаза. Кенен, уронив его на матрас, крепко надавил на грудь.

— Тихо, Джед. Тебе не причинят вреда. Питер посмотрит, что с тобой не так. Тихо, тихо…

«Успокаивает, как зверька,» — сармат, вспыхнув от стыда, отвёл взгляд в потолок. Человеческий медик уже склонился над ним, осторожно пощупал запястья, резко выдохнул и притронулся к груди сармата чем-то холодным. Гедимин почувствовал слабый укол.

— Под полное обследование, — отрывисто сказал человек, снимая со спины рюкзак. — Будет немного неприятно… Это не производственная травма, так?

— М-м, — Кенену явно было не по себе — его рука на плече Гедимина даже дрогнула. — Я бы хотел, Питер, чтобы за пределы базы это не вышло.

Медик сердито фыркнул. Он водил по животу сармата каким-то скользким холодным датчиком, надолго остановив его на правом боку и пробормотав что-то гневное.

— Даже если твой друг — военный преступник, это не значит, что его можно пытать, — резко сказал он. — Я бы сказал шерифу. Над ним издевались несколько месяцев. Повреждения суставов. Фаланги пальцев раздроблены, срослись неправильно. Множественные кровоизлияния, следы порезов, ожогов. В области печени… Тут некроз тканей, нужна операция. Тяжелейшее обезвоживание, отравление… нейротоксины? Я не понимаю, как он добрался до твоей базы.

Сняв с запястья Гедимина кровезаборник, он опустился на матрас и неожиданно крепко сжал ладонь сармата двумя руками. Ремонтник растерянно мигнул.

— Гедимин, вы меня слышите? Кто вас пытал? Мы должны сообщить властям. Их найдут. Ни над кем не должны так издеваться. Не бойтесь, после такого все будут на вашей стороне.

Гедимин сердито сощурился и молча оскалил зубы. Кенен удержал его, не дав отползти в сторону.

— Не надо, Питер. Твоё дело — лечить, — резко ответил он. — Ты не сармат и никогда им не был. У Джеда есть причины бояться. Ты можешь ему помочь или нет?

Медик несколько секунд молчал, поглаживая Гедимина по запястью, потом выпустил его руку и выпрямился.

— Нужна операция, но сейчас он её не переживёт. Надо подкормить его, вывести хотя бы часть яда… Сейчас начнём детоксикацию, дней через пять — посмотрим. Гедимин, отведите левую руку в сторону. Вот так. Вы сможете перевернуться на другой бок?

Гедимин почти не чувствовал его прикосновений — только прохладу, когда очередное вещество начинало впрыскиваться в кровь. Плечо сармата до половины прикрыли широким браслетом-дозатором с двумя десятками ампул, к другой руке прикрепили полноценную капельницу с растворами солей.

— Лежите спокойно, постарайтесь заснуть, — дал последние указания Питер и развернулся к Кенену. — Через час процесс пойдёт. Я дал ему антидот. Основная система выведения не справится, я задействовал резервную. Сейчас я поставлю катетер…

— Куда? — вполголоса спросил Айзек, разглядывающий Гедимина. Сармат едва удержался от попытки отползти подальше. «Как на лабораторном столе,» — думал он, борясь со стыдом. «Ещё и выделительная система…»

— Там сверху продольный надрез, — буркнул он, смущённо щурясь.

— Я видел, — отозвался медик. — Он зарубцевался. К сожалению, вместе с уретрой. Придётся снова причинить вам боль. Не шевелитесь…

Это было не так больно, как думал Гедимин, — кажется, человека от проделанной манипуляции перекосило сильнее.

— Кто-то должен постоянно за ним следить, — сказал Питер, поднимаясь на ноги. — Менять ампулы, выливать мочу.

— Я прослежу, — двинулся вперёд Иджес, и тут же, едва не обогнав его, от переборки отделился притихший Айзек.

— Я тоже могу.

Гедимин уткнулся взглядом в потолок. «Лучше бы я сдох в Сокорро,» — угрюмо подумал он.

— Эй, эй! Ничего, что обе ваши сотни через полчаса ждут на северной окраине? — вмешался Кенен. — Нечего вам тут маячить. Здесь буду я. Не бойся, Питер, всё, что надо, будет сделано.

— Я надеюсь, — сухо отозвался медик. — Через час дайте ему глоток воды. Если всё нормально, через час удвойте порцию. Если сможет пить, завтра попробуйте покормить. Би-плазму разведёте водой — один к двум.

Он вместе с Кененом вышел из отсека. Их голоса ещё долго доносились из гулкого коридора. Иджес сел рядом с Гедимином и крепко сжал его руку.

— Держись, атомщик. Не умирай, ладно? Мы к вечеру вернёмся.

Айзек молчал, только пальцем гладил сармата по виску. Его рука была прохладной — или так только казалось раскалённому Гедимину.

— А ты сильный, — с удивлением заметил сармат, попытавшись сжать в пальцах ладонь Иджеса. Рука не слушалась — сейчас все, даже Питер, были больше и сильнее, чем Гедимин, а он казался себе лужей Би-плазмы, к тому же наполовину пересохшей.

— Эй, тески, работать! — недовольно сощурился Кенен, вернувшись в отсек с двумя свёртками под мышкой. — Джед, приподними голову. Вот тебе подушка.

Гедимин разглядел в его руках одеяло и смущённо сощурился, выставляя вперёд руку.

— Не надо, — он покосился на своё тело, блестящее от испарины. — Я грязный.

— Чушь, — сердито отозвался Кенен, отводя слабую руку сармата в сторону и накрывая его одеялом. Оно было большим — хватило от ступней до плеч, и даже пальцы ног не торчали наружу. Гедимин собирался его скинуть, но, едва его накрыли, почувствовал, как приятно лежать в тепле.

— Ты болен, Джед, — Кенен сел рядом, деловито осмотрел капельницу и дозаторы, вынул пустые ампулы, заменил полными. — Тебе нужно удобно лежать. Зови, если что. Я никуда не отойду.

Гедимин, видимо, отключился, — через час Кенен разбудил его, тронув за плечо, и поднёс контейнер с водой. Краем глаза сармат увидел ещё один, большой, жёсткий и пустой. «А это зачем?» — успел подумать он перед тем, как от единственного выпитого глотка его вывернуло наизнанку.

— Детоксикация, — Кенен ловко сунул ему под голову пустой контейнер. — Давай, Джед. Сколько дряни в тебя влили?

«И сколько внутри жидкости…» — вяло удивился Гедимин, взглянув на дно контейнера. Спазмы постепенно унялись; горло жгло сильнее прежнего.

— Процесс пошёл, — спокойно сказал Кенен, вытирая сармату рот. — Через час повторим. Питер говорит — ты чудовищно сильный. Любой другой давно бы подох. Лежи спокойно, всё под контролем.

Гедимин прикрыл глаза. Он уже не удивлялся, как привычно Кенен с ним возится, не боясь запачкать руки. Ему было тепло и спокойно. Где-то вдалеке гудели турбины древнего атомного реактора, сквозь гул пробивался тонкий свист — с металла снимали стружку, и несколько станков работали синхронно. Ещё дальше что-то шипело — фрил охлаждали в потоке воздуха, а несколько минут спустя шипение стало громче и сменило тональность — это металлическую деталь бросили в воду. «Тут целый завод,» — думал Гедимин, медленно погружаясь в сон. Перед глазами вставали сияющие колонны, синевато-зелёный свет разливался над ними.

09 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

Вдалеке равномерно гудели турбины, и Гедимин сквозь дремоту вслушивался в непрерывный гул. Иногда в сон врывалось шипение — фрилолитейный агрегат работал непрерывно третий час, и сармат, приложив руку к палубе, различал даже отдельные стадии — вот расплав выливают под валки, вот прокатывают, охлаждают, обрезают края… В какой-то момент шипение стало слишком громким, и Гедимин недовольно поморщился.

— Медленней, треснет же…

— Что? — Кенен, сидевший на матрасе спиной к сармату и читавший что-то с наручного смарта, развернулся к Гедимину и тронул его за плечо. — Чего тебе, Джед? Воды?

Сармат кивнул и приподнялся на матрасе, устраиваясь поудобнее. Несколько секунд он думал, не обернуть ли плечи одеялом. Пока он возился, Кенен уже вернулся с водой и контейнером Би-плазмы.

— Чего тебе? Завернуть? — он взялся за одеяло. Гедимин покачал головой и забрал у него воду.

Пил он медленно, собирая по одному слова, — за трое суток он отвык говорить, а мозг в безопасности отключился напрочь. Гедимин вспомнил последний сон об атомной энергии и досадливо поморщился — «ну и бред…»

— Что? — тут же повернулся к нему Кенен. — Опять тошнит?

Гедимин отмахнулся. Последние два дня внутренности успокоились, и даже правый бок почти не болел. Ампулы для дозаторов были на исходе; один из браслетов Кенен снял, во втором было заполнено всего три ячейки. Гедимин не знал, вышел ли из него яд, — мозг по-прежнему не работал, шевелиться не хотелось, но слабое любопытство начинало его беспокоить. И ещё этот фрил…

— Скажи им — от быстрого охлаждения листы трескаются, — он снова расслышал резкое громкое шипение и недовольно сощурился. — Испортят всю партию.

Кенен растерянно замигал.

— Какую партию?

— Фрил, — Гедимин кивнул на переборку, из-за которой доносился приглушённый шум. — Там фрилолитейный цех? Слишком быстро охлаждают. Скажи — пусть перестанут.

Кенен мигнул ещё два раза, щелчком сбросил крышку с наручного смарта и вдавил кнопку вызова в корпус.

— Зет! Сколько раз говорить — закрывай люки! И ещё… не спеши, когда охлаждаешь фрил! Пусть застывает своим ходом… Что? Да уж с вами будешь знать!

Шипение смолкло. Теперь Гедимин ничего не слышал — только чувствовал, прижав ладонь к переборке, предельно слабую вибрацию.

— Зет удивился, — хихикнул Кенен. — Как ты понял, что они там делают?

Гедимин пожал плечами — на его взгляд, вопрос был предельно нелепый.

— У тебя тут завод? — спросил он, снова кивнув на переборку, за которой остался Зет с его станками. Гедимин думал, не сходить ли ему туда, а если сходить — искать одежду или завернуться в одеяло… определённо, мозг сегодня не хотел включаться.

— Это для ремонтников, — пояснил Кенен. — Здесь, на Луне, плохо с доставкой. Чем заказывать деталь на Земле, проще самим наштамповать. Там токарные станки, литейная станция под фрил и стекло… Эй-эй, Джед! Ты что, очнулся⁈

Он схватил сармата за плечо и внимательно посмотрел ему в глаза. Гедимин усмехнулся.

— Ты надеялся, я буду лежать вечно?

Он отложил контейнер с пищей в сторону и попытался встать, но Кенен прижал его к матрасу, и сармат с досадой понял, что даже такое слабое сопротивление не может преодолеть. «Сейчас меня побьёт любая „макака“,» — думал он, сердито щурясь в потолок. «Если даже Кенен…»

— Не надо пока, Джед, — испуганно попросил учётчик. — Питер говорит, ты очень слаб. Завтра он приедет и осмотрит тебя. А пока лежи.

Гедимин кое-как вывернулся из-под его руки и лёг на бок, подложив локоть под голову. С тех пор, как убрали катетер, переворачиваться стало проще.

— Откуда у тебя корабль? — спросил он.

— Этот? А, можно считать, трофейный, — махнул рукой Кенен. — Лежал рядом с Кларком. Собирались утилизировать. Мы с Айзеком предложили сделать электростанцию. Пока солнечную в горах не починили, весь город жил на нашем электричестве. Так что корабль теперь мой. Моя база. Я назвал её «Маккензи» — не возражаешь?

Гедимин слабо усмехнулся, но тут же забыл о нелепом вопросе.

— Почему вы все… тут? В мартышечьем городе? Ходите свободно. Глайдер вот у тебя…

Кенен мигнул.

— Ну, глайдер-то арендованный, а вот… Стой, Джед. Когда ты, говоришь, попал…

Он неопределённо пошевелил пальцами.

— В Сокорро, — закончил за него Гедимин, недобро сузив глаза. — Меня держали в Сокорро. С конца октября. Чуть больше четырёх месяцев.

— Мать моя пробирка, — пробормотал Кенен, потрясённо качая головой. — Тогда всё понятно. Ты даже не знаешь, что война кончилась.

Теперь мигнул Гедимин.

— Когда? И кто… — он замолчал — пейзажи Альбукерке и Кларка и существа, бродящие по их улицам, уже ответили на его незаданный вопрос.

— Первого ноября Исгельт подписал капитуляцию, — ответил Кенен и замолчал, решив выдавать информацию маленькими кусочками.

«Исгельт…» — Гедимин вспомнил последние дни прошлой войны и глупо усмехнулся. «Опять он? Традиция…»

— А где Маркус? — спросил он, решив, что вопросы тоже следует задавать по одному.

— Расстрелян, — отозвался Кенен и быстро продолжил, взглянув Гедимину в глаза, — вместе с Линхольмом и Цаневом. За организацию геноцида. Мианийцы тут вообще не церемонились. Из наших адмиралов только Исгельт с Никэсом и не пошли под расстрел. И то непонятно, почему.

— Мианийцы? — повторил Гедимин. — А они при чём?

Он вспомнил, что случайно узнал перед тем, как его утащили в Сокорро, и его передёрнуло. «Вот оно что… Пока мы грызли друг друга, крейсера из Мианы нашли портал. Надо было догадаться, что долго они терпеть не будут… Вот тебе твой Прожиг, Гедимин. И что ты раньше об реактор не убился⁈»

— Они теперь при всём, — мрачно ответил Кенен. — Крейсер на околоземной орбите. Растащили нас по углам, как нашкодивших щенков. Ни мы, ни Земной Блок даже пикнуть не успели. Теперь мы под особым наблюдением. Хорошо, что не под управлением. Если подумать, так даже лучше. Цанев нас добил бы. А так — четыре миллиона живых, полтысячи гетто на Земле… вот у меня тут небольшое гетто на четыре сотни тесков. Как-нибудь сходим с тобой посмотреть на мианийские корабли. Они здесь бывают. Им тоже нужны хорошие ремонтники.

— Вот оно что… — медленно проговорил Гедимин, пытаясь уложить в голове новую информацию. За последние годы мир стал непередаваемо странным, к чему-то сармат уже привык, но инопланетный крейсер на околоземной орбите… Он тяжело вздохнул и уронил голову на подушку.

— Да, Джед, — невесело хихикнул Кенен. — У меня у самого мозги распухли. Ничего, привыкнешь. Мианийцы, кстати, против пыток. Кто им сдался — лечили и вывозили в гетто, пальцем не тронув. Никаких «сокорро». Где это, кстати? Как ты на Луну добрался? Копы говорят — сошёл с пассажирского шаттла, с билетом, всё как положено — а потом упал. Что-то не стыкуется, Джед. Как так вышло?

Сармат неопределённо шевельнул плечом.

— На моей памяти, я вообще должен был сдохнуть. Мне выстрелили в лицо, — нехотя вспомнил он. — А потом я очнулся на мусорном полигоне под Альбукерке. С билетом в кармане и указаниями, куда ехать. Я даже подумал, когда сюда попал… не ты меня вытащил?

Кенен рассмеялся.

— Да ну тебя, Джед! Если бы я знал, где ты… В базе вы трое — ты, Хольгер, Константин — значитесь покойниками. База, конечно, врёт…

Гедимин, вздрогнув, резко приподнялся на руках. Голова закружилась, и он упал бы, если бы Кенен не подхватил его и не опустил обратно на подушку — медленно, осторожно, слегка покачивая.

— База искусственнорождённых, — торопливо пояснил учётчик. — Там все восемь миллионов. Нас всех переписали. У людей своя база. Все ищут родственников, друзей… Я тоже многих искал. Но там постоянно дополнения. Когда поправишься, пойдём в информаторий. Посмотришь сам, кто там тебе нужен. А вот Хольгер и Константин… Знаешь, где они?

— Мертвы, — отозвался Гедимин, закрывая глаза. — Я убил.

Кенен бормотал что-то, неловко гладя его по руке, потом замолчал. Гедимин его не слушал. Голова гудела в такт турбинам. Перед глазами вставали давние снимки — гигантские панцирные рыбы среди вакуума, невероятно яркая окраска, астероиды с перепончатыми крыльями… «Ещё и мианийцы. И опять запоминать имена…» — он тяжело вздохнул, проваливаясь в сон.

10 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

С утра Кенен зашёл к Гедимину и принёс воды. Кормить не стал, но сармат и не чувствовал голода. Сонливость отступила, и он, дождавшись, когда Кенен уйдёт, поднялся с матраса и прошёлся по отсеку. Слегка пошатывало — мышцы за время неподвижности превратились в жижу. Гедимин поднял руки к потолку и упёрся в него, перекатывая волну напряжения от ладоней к ступням. Месяцев пять назад после такого упражнения он услышал бы хруст переборок и ругань с верхней палубы, сейчас — только заныли от внезапного усилия плечи. «Плохо,» — заключил сармат, падая на пол. Он ещё смог откатиться — не так ловко, как раньше, но без ушибов и подвёрнутых конечностей — и снова выпрямиться, тяжело дыша и держась за переборку. «Мешок с Би-плазмой,» — он посмотрел на исполосованное тело и брезгливо поморщился. «Одна радость — не подох.»

За спиной раздался короткий смешок, а за ним — хлопок ладонью по лёгкой броне и приглушённое досадливое восклицание. Обернувшись, Гедимин обнаружил на пороге Питера, а за плечом медика — Кенена, прислонившегося к стене и укоризненно глядящего на сармата.

— Гедимин, вы большой молодец, — сказал Питер, разглядывая шрамы на животе ремонтника. — Но вы поторопились с такими упражнениями. Ложитесь, я вас осмотрю.

— Джед, ну куда ты на стену-то лезешь? — вполголоса упрекнул сармата Кенен, подойдя к матрасу. Ремонтник неохотно лёг и позволил, расслабив мышцы, помять себе живот и поводить по бокам ультразвуковыми датчиками.

— Вы готовы, — заключил медик. — Я, в общем, тоже. Удалим некротизированные ткани и посмотрим на динамику. Вы, на мой взгляд, намерены жить.

Гедимин смущённо хмыкнул.

— В медотсек? — деловито спросил Кенен. — Там с утра всё приготовлено.

— Я проверю, — сухо пообещал Питер. — Я бы предпочёл забрать Гедимина в госпиталь, а не оперировать посреди мастерской.

Кенен молча качнул головой и жестом приказал одному из сарматов, ожидающих в коридоре, проводить медика в нужный отсек. Гедимин зашевелился.

— Лежи, Джед, — буркнул командир базы. — Пешком не пойдёшь. Ты же свалишься на десятом шаге! Эй, парни, берите его с двух сторон…

Двое сарматов несли Гедимина без усилий, будто он весил считанные килограммы. Ремонтник смущённо щурился. Ему хотелось вырваться и пойти своими ногами, но он подозревал, что Кенен окажется прав.

Медик вышел из приоткрытого отсека, пропахшего дезинфектантами и озоном, взял Гедимина за руку, дважды неощутимо воткнул в неё иглу, ободряюще усмехнулся и вернулся в отсек. Запах стал слабее. Кенен подошёл сзади, подставил руку под голову сармата.

— Тебя сейчас вырубит, — пояснил он. — Когда Питер там закончит, ты уже будешь спать. И мы внесём тебя и пристегнём. Чувствуешь, как засыпаешь?

Гедимин пожал плечами. Ничего, кроме очередного приступа слабости, он не ощутил; сознание оставалось ясным. Сармат попытался представить себе трёхмерный чертёж крейсера «Феникс» — получилось плохо, многие узлы остались размытыми, будто на схему попала грязь.

— Вносите, — распорядился Питер, выглянув из отсека. Двое филков в белых лёгких скафандрах поспешно отошли от двери. Гедимина сгрузили на стол с ремнями. Питер посмотрел на него, встретился с ним взглядом и удивлённо хмыкнул.

— Гедимин, в вас двойная доза анестетика. По моим расчётам, вы должны были…

— Они не действуют, — отозвался сармат, приподнявшись на локте. — Давно уже. В меня много чего вливали.

— М-да, — протянул медик, пощупав его запястье и заглянув в глаза. — Действительно. Придётся удвоить… Нет, это ерунда. Но не резать же вас наживую!

— Станнером его, — буркнул кто-то из «белых» филков, но тут же осёкся.

— Именно, — кивнул Кенен. — Берите станнер, Пит. Ждать тут уже нечего. Джед столько облучался, что у него всё наперекосяк.

Филк протянул человеку станнер — судя по форме, вывинченный из экзоскелета, отделённый от бластера и вставленный в новую рукоятку. Питер посмотрел на устройство с сомнением.

— Три раза, — посоветовал Гедимин, вспомнив, как долго возились с ним повстанцы. — С одного не свалишь.

Питер поморщился, несколько секунд собирался с духом, затем оглянулся на сарматов, принёсших Гедимина в медотсек.

— Поверните его на бок спиной ко мне, — распорядился он. — Скафандры с изоляцией? Отлично. Держите его в таком положении.

Гедимин, растянутый вдоль стола, услышал короткий треск и почувствовал, как его дёрнуло в сторону. Станнер коснулся позвоночника — раз, другой, и с каждым касанием сармат переставал чувствовать полтела, будто разряд пережигал нервы. «Мог бы так и оставить,» — подумал Гедимин перед тем, как станнер притронулся к его виску, и мысль оборвалась незаконченной.

…Его лицо вытерли мокрой ветошью, вода попала в глаза, и сармат невольно мигнул. Сверху был привычный потолок отсека, в котором он провёл пять дней, на груди — край одеяла, накрывшего тело от ключиц до кончиков пальцев, правый бок слегка ныл — по ощущениям, из него торчали какие-то трубки, закреплённые эластичным фиксатором.

— Тихо, Джед, — буркнул Кенен, вытирая ему лицо. — Не надо никуда бегать. Послезавтра Питер уберёт дренаж. Пока не двигайся, не то придётся вставлять обратно.

Сармат коротко усмехнулся и прикрыл глаза. «Странно, что Кенен со мной так возится,» — думал он сквозь дремоту — станнер и анестетики всё же свалили его, и надолго. «Не знал, что он такой заботливый. Хорошо, никто не видит, во что я превратился. В эа-форме — и в той больше сил и бодрости…»

12 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

Кенен, покосившись на мигнувший передатчик, поднялся на ноги.

— Пит выехал из госпиталя, — сказал он зашевелившемуся Гедимину. — Лежи, Джед, надо будет — поднимем.

Он шагнул к выходу, но вдруг, о чём-то вспомнив, остановился и обернулся.

— Джед, скажи одну вещь. Тебя ищут?

Гедимин недобро сощурился и с большой неохотой наклонил голову.

— Этого я и боялся, — пробормотал Кенен, присаживаясь на край матраса. — Почему? Из-за того, что ты сделал, или…

Он притронулся пальцем ко лбу. Гедимин снова кивнул.

— Две причины, — думать о Сокорро и его обитателях ему не хотелось, но выбора не было. — Они хотят знать, как управлять «Фениксом». А при побеге я убил их главаря.

Кенен коротко хохотнул и снова поднялся на ноги.

— Всё как обычно, Джед. Ты влип по самое горло. Значит, ищут… Ладно, попробуем сбросить их с хвоста.

Он вышел. Гедимин заворочался, но дренажные трубки неприятно зашевелились в открытой ране, и сармат опустил голову обратно на подушку. «Определённо, меня ищут,» — подумал он. «Интересно, докуда успели добраться.»

Питер Фокс, быстрым шагом вошедший в отсек, принёс с собой запах антисептиков и какой-то горячей еды.

— Добрый день, Гедимин, — он, сев на край матраса, деловито ощупал запястье сармата, откинул одеяло и осмотрел свежие швы. — Ну вот, мышечный тонус совсем другой. Сейчас я уберу дренаж, и можете вставать. Пока без кувырков и отжиманий, но ходьба вам будет полезна — перемещайтесь вдоль переборок, насколько хватит сил и интереса…

Он что-то воодушевлённо рассказывал, вынимая из сармата трубки, очищая рану, извлекая лишние скобы и накладывая последние швы. Гедимин щурился от неприятных ощущений, но молчал и пытался успеть за мыслью медика, но быстро от неё отстал.

— Вам стало лучше после всех манипуляций? — спросил Питер, отложив контейнер с испачканными инструментами и пытливо взглянув сармату в глаза. Тот мигнул.

— Да, — признал Гедимин, опираясь на руки и переползая в сидячее положение; бок дёрнуло, но неприятное ощущение быстро прошло, и сармат довольно сощурился. — Спасибо, что помог.

— Рад, что вы идёте на поправку, — кивнул ему Питер и повернулся к Кенену. — Поначалу следите за ним — может не заметить усталости и упасть где-нибудь на дороге. Силы скоро вернутся, главное — вовремя есть. Часа через два дайте разбавленную Би-плазму, утром, если всё нормально, — обычную порцию неразбавленной.

— Спасибо, Пит, — отозвался Кенен, забирая у врача контейнеры и дожидаясь, когда он встанет. — Я в долгу не останусь.

— Да, разумеется, — кивнул человек, поворачиваясь к Гедимину. Тот уже сидел на матрасе, прикрывшись одеялом, и думал, что, когда Питер уйдёт, надо будет попросить у Кенена одежду. Ему надоело лежать голышом, а ходить, постоянно кутаясь в одеяло, было неудобно и стыдно.

— Поправляйтесь, Гедимин. Даже сейчас у вас стальные мускулы. Представляю, каким вы будете, когда вернёте прежнюю форму… Кенен, есть ощущение, что вы не всё мне сказали. Что мы делаем дальше? — он кивнул на сармата. — Суставы, пальцы ног, гениталии… Мне не хочется бросать Гедимина в таком вот виде.

Сармат мигнул. Он перевёл взгляд на свои ступни, попытался согнуть пальцы — два из них так и остались нелепо торчать. Раздробленные кости срослись, но не так, как надо, сделав из сустава сплошной кривой штырь. «Теперь на пальцы не встанешь,» — подумал сармат. «И прыгать неудобно. Или привыкну?»

— Ему нужна регистрация, Пит, — сказал, понизив голос, Кенен, наклонив голову к низкорослому человеку и приложив два пальца к своему лбу. — В ближайшие дни.

Повисло молчание. Питер, скользнув изменившимся взглядом по Гедимину, сдвинул брови.

— Всё настолько серьёзно?

— Ещё серьёзнее, — без тени усмешки отозвался Кенен. — Полуторная цена.

Питер на секунду опустил веки, его лицо стало отрешённым.

— Не буду ни о чём спрашивать, — сказал он, вскинув взгляд на Кенена. — Таких пыток не заслужил никто. Пятнадцатого вечером, после смены. Но с базой разбирайтесь сами.

Кенен облегчённо вздохнул.

— Я знаю порядок, Пит.

— Если вас так заботит маскировка, — медик осторожно тронул пальцем скулу Гедимина, отмеченную кагетским клеймом, — вот от этого нужно избавиться в первую очередь.

Кенен кивнул.

— Сделайте шрам, Питер. Джеда никогда не волновала внешность. Он у нас и так красавец — ночью приснится, не проснёшься.

Гедимин сердито сощурился на учётчика. «Окрепну — поговорим,» — подумал он.

— Два пальца на ногах, — продолжал медик, согнув пальцы на правой руке и по очереди разгибая их. — Восстановить суставы я не возьмусь. Проще пересадить.

Сармат невольно поджал пальцы и спрятал ступни под одеяло. Кенен хихикнул.

— Ты подумай, Джед. Это не так страшно, как кажется. У Иджеса, когда я его вытащил, пол-лица не было, и ничего.

— Для рук хватит восстановительных инъекций, — разогнул второй палец медик. — Регенерация идёт отлично. Но это всё мелочи. А вот паховые органы…

Гедимин поморщился.

— Убери это мясо, — буркнул он. — Всё равно не срастётся.

Медика передёрнуло.

— Не надо так спешить, Гедимин. Это не палец на ноге. Там две важные системы, и если…

— Пит, — вмешался Кенен, сверившись с наручным смартом, — ты можешь отрастить Джеду хоть четыре системы, но за свой счёт. У меня на ерунду нет денег.

Гедимин мигнул. Питер оглянулся на Кенена, несколько секунд смотрел на него и отвернулся.

— Не торопитесь. Пересадку можно будет провести позднее — через год или несколько… А сейчас я сошью вам хрящевую трубку под систему выделения. Может понадобиться.

Гедимин пожал плечами.

— Шей. У меня денег вообще нет.

— Я заплачу, Джед, — пообещал Кенен. — И за регистрацию, и за трубку… Пойдём, Питер, обсудим всё это без чужих ушей. Пусть Джед отдохнёт.

Они ушли надолго. Первые пять минут Гедимин сидел, думая о регистрации — чем бы это ни было — и о трепетном отношении «макак» к репродуктивной системе. Потом он поднялся, намётанным взглядом определил стенные ниши и, заглянув в них по очереди, уже во второй обнаружил подштанники, комбинезон и длинные носки с четырьмя пальцами. Комбинезон был немного короток, в плечах и груди сидел впритык; он был ярко-оранжевым, в цвет униформы сарматов-шахтёров из Ураниум-Сити, но сейчас такие воспоминания Гедимина даже радовали. Он оделся, стараясь не сдвинуть повязку на правом боку, и прошёлся по отсеку от стены к стене. Ноги больше не подкашивались, голова не кружилась. «Всё восстановится,» — подумал сармат, упираясь ладонями в потолок и напрягая руки. Переборка еле слышно захрустела.

— Джед! — Кенен, заглянувший в отсек, укоризненно покачал головой. — Ну что тебе неймётся⁈ Завтра утром я принёс бы твою одежду. А это тебе мало, и цвет не твой.

Гедимин развернулся к нему всем телом, с радостью отметив, что от резкого движения голова не закружилась.

— Я хочу осмотреть корабль, — сказал он.

Кенен слегка переменился в лице, щёлкнул по передатчику и согласно закивал.

— Только жилые палубы, Джед. Тебе пока нельзя сильно напрягаться. Да и Зет испугается, если ты ввалишься в цех.

Гедимин только пожал плечами. «Цех?» — он с трудом вспомнил о шуме станков, когда-то доносившемся из коридора. Сейчас в отсеке было тихо, только турбины энергоустановки еле слышно гудели, — видимо, производство временно остановилось.

Они вышли из отсека, и Гедимин увидел узкий коридор, уходящий вдаль между двумя рядами дверных проёмов. Это не были корабельные конструкции, — переборки соорудили из подвернувшихся под руку листов фрила и кусков арматуры, проёмы вместо штатных крышек загородили передвижными створками из тех же листов. Сейчас всё было приоткрыто, и изнутри доносился свист уборочных механизмов и стук «ножек» роботов-уборщиков. Гедимин, проходя мимо, видел разложенные матрасы и свёрнутые одеяла. Места в отсеках было немного — внутри мог, не задев переборки, лечь на спину один сармат или двое филков вплотную друг к другу. Часть матрасов была предназначена для крупных сарматов, часть — для малорослых, в какой-то отсек нестандартной длины филки заселились втроём, уложив матрасы поперёк. Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Ноги не упираются? — спросил он, кивнув на открытую дверь.

— А? — Кенен проследил за его взглядом и махнул рукой. — Это парни из Рахэйны, у них рост — метр восемьдесят.

Гедимин отмерил от пола высоту, на которой находилась макушка рахэйнского филка, и усмехнулся.

— Маркусу бы понравилось. Он рядом с ними выглядел бы великаном.

Кенен хихикнул и, придержав Гедимина за плечо, подтолкнул его к повороту.

— Смотри, Джед. Слева резервные люки. А справа — выход в главный канал и спуск в трюмы. Верхнего трюма у нас нет, а в нижний я поставил цеха и прочее добро.

— Главный канал? — Гедимин сощурился на закрытый бронированный люк, мучительно вспоминая устройство «старых» кораблей. — Энергоустановка?

Кенен закивал и аккуратно направил сармата в сторону от люка, в коридор, разделивший пополам жилую палубу.

— Чуешь, какой воздух? Мы за него не платим. Свои кислородные станции, — с гордостью сказал он. — Каждую неделю ездим за субстратом. В кратер Бэрд. Проще было бы брать в Эрлангере, но там городские запасы, а это отдельная пошлина. Знаешь, за что ещё мы не платим?

— За воду? — неуверенно предположил Гедимин. Кенен качнул головой.

— Вода — государственный ресурс. Мы за ней ездим сами, но платить всё равно приходится. Пять койнов с каждой тонны. Мы не платим аренду. Знаешь, где стоит мой корабль? На самом краю городского купола. У нас внутри — только входные шлюзы, всё остальное снаружи. Мы попадаем в городскую гравитацию, но не в арендную зону. Удобно, правда?

Гедимин неуверенно кивнул. «Ничего не понимаю,» — думал он. «Как обычно.»

— Где все? — спросил он, глядя на пустые отсеки. Вдалеке цокали роботы-уборщики, и гудела гусеничная тележка — видимо, за механизмами пришёл уборщик-сармат.

— Вахтенные? Видишь же — убираются, — Кенен махнул рукой в сторону, откуда доносился шум тележки. — Операторы — в кочегарке. А остальные работают. У нас тут непросто, Джед. Если ты не работаешь на Кларк, лунари терпеть тебя не будут. От города отстроена всего треть, на космодроме полно разбитых кораблей, да ещё особые заказы… Надо работать, Джед.

Он вздохнул.

— Строить город? — Гедимин посмотрел на свои руки. Многочисленные рубцы от ожогов и порезов на ладонях слились в сплошную плотную корку, и кожа стала тёмно-серой. Он пошевелил пальцами — они гнулись в правильном направлении.

— Не спеши, Джед. Работы на всех хватит, — сказал Кенен. — Тебе пока надо окрепнуть. Питер говорит — это недели две, не меньше.

«Питер…» — Гедимин вспомнил незаданный вопрос и развернулся к командиру базы. Тот, вздрогнув, подался в сторону. Гедимин мигнул — напугать он сейчас не мог никого, даже если бы захотел.

— Что такое регистрация? — спросил он. — Почему её делает медик?

— А, это, — Кенен облегчённо вздохнул, словно только что избежал серьёзной опасности. — Металлические нити, Джед. Они вшиты каждому из нас в лобную кость. Индивидуальный знак. Знаешь, как работает считыватель?..

Гедимин снова мигнул, притронулся ко лбу и озадаченно посмотрел на Кенена.

— И что с ними?

— Их можно положить по-другому, — терпеливо пояснил тот. — Тогда ни один считыватель не опознает в тебе Гедимина Кета. Тебе нужно другое имя, атомщик. Я не хочу отстреливаться от всех твоих… друзей и коллег из Сокорро и окрестностей. Тут не будет никакого Гедимина Кета. Тут будет мирно жить и работать… какое имя ты хочешь?

Сармат потёр висок. В последнее время новая информация укладывалась в мозгу очень плохо — будто от обезвоживания какие-то ячейки внутри черепа ссохлись и уменьшились в размере, и больше в них ничего не влезало.

— Я привык быть Гедимином, — сказал он. — Новое имя не запомню.

Кенен успокаивающе похлопал его по спине.

— Ладно-ладно, Джед. Это всё наркоз и долгая спячка. Ты отлежал мозги — это поправимо. Но если хочешь… я поменяю тебе только второе имя. Будешь Гедимином… ну, допустим, Кларком. Ты прибыл сюда как Рамон Кларк? Значит, останешься Кларком. По крайней мере, это не уникальная фамилия. Кларки все были странными, ты среди них затеряешься.

Гедимин кивнул. «Гедимин Кларк,» — повторил он про себя. «Как будто меня клонировали на Луне… давным-давно, ещё до Первой войны.» Он посмотрел на руки. «Да, пожалуй, поверят. За вчерашнего клона меня уже не примешь.»

— Ты устал, — Кенен понял его молчание по-своему. — Идём обратно, Джед. Можешь ходить по жилым палубам, сколько захочешь. Станет плохо — крикни вахтенному. Я их всех предупредил.

— Когда вернёшь мне скафандр? — спросил сармат.

— Когда твёрдо встанешь на ноги, — отозвался командир базы. — В нём тонна весу. Если что, я тебя не подниму. Как ты дотащил его до Кларка⁈ Ты сам-то идти не мог…

«Надо поторопиться,» — думал Гедимин, недовольно щурясь на исхудавшие предплечья. «Я стал слишком слабым. Надо восстанавливаться. Вспомнить, как тренировались у Гуальтари… Интересно, где он сейчас?»

Часть 15

15.03−06.06.29. Луна, кратер Пири, город Кларк

15 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

В этот раз Питер применил станнер вполсилы — когда Гедимин очнулся, он почувствовал, как ноет онемевшая щека, и стягивает кожу на лбу, — разряд перестал действовать раньше, чем анестетики. Голова гудела, но привычной слабости не было, и сармат, плавно приподнявшись на локтях, развернулся набок и почти сел, прежде чем его повело в сторону. Кто-то поймал его за плечи и уложил на матрас. «Кенен,» — сармат медленно, подолгу моргая и щурясь, открыл глаза. «Вот не думал, что он будет две недели надо мной сидеть…»

Над ним сидел не Кенен. Командира вообще не было в отсеке — вместо него на краю матраса, внимательно глядя Гедимину в лицо, устроился Айзек. Сармат, вспыхнув от смущения, потянулся за одеялом, но обнаружил, что оно скатано и уложено под его щиколотки, и он лежит голышом посреди отсека, у всех на виду.

— Кенен никого к тебе не пускает, — пожаловался Айзек. — Еле прорвался. Ты пить хочешь?

Он потянулся за ёмкостью с водой. Это был не привычный контейнер — Айзек нашёл где-то флягу от скафандра Гедимина. «Значит, знает, где сама броня,» — подумал сармат, быстро сделав пару глотков. Он опустил флягу, но возвращать её Айзеку не спешил.

— Зачем ты пришёл? — спросил он, покосившись на своё тело. Оно казалось ему жалким, размякшим, отчасти потерявшим форму. Сегодня из него не торчали никакие катетеры, зато странно «стянулась» кожа на лице — от нижней скулы до верхней кромки лба. Сейчас Гедимин не хотел, чтобы на него смотрели — особенно Иджес и Айзек.

— Если хочешь, я уйду, — сказал сармат. — Я хотел узнать, что с тобой. Какую странную трубку сшил тебе доктор Фокс… Она живая?

Гедимин, приподнявшись на локтях, посмотрел на новый элемент выделительной системы.

— Кожа и хрящ, немного мышц… Вроде как должны отрасти какие-то рецепторы, — он напряг мышечные волокна, и белесая трубка дрогнула. — Шевелится. Угол можно регулировать…

Айзек ухмыльнулся и тут же, спохватившись, прикрыл рот.

— Не мешает — и ладно, — он, посерьёзнев, заглянул сармату в глаза. — Я хотел спросить… Что вышло с Хольгером и Константином? От Кенена ничего не добьёшься…

Гедимин рассказал. Труднее всего было не отводить взгляд от потемневших глаз Айзека. Грудь ремонтника снова стянули невидимые обручи, но теперь они были не холодными — скорее, раскалёнными докрасна, и он не удивился, когда провёл ладонью по лбу и заметил выступившую испарину.

— Saat hasulesh, — еле слышно прошептал Айзек, погладив его по мокрому плечу. — Они ушли, и им уже не больно. А ты отомстил за них.

У входа что-то громыхнуло. Кенен, рывком отодвинув дверную створку, ввалился в отсек и резко выдохнул.

— Ну и что ты тут забыл, Айс⁈ Хочешь добить его? Тебе мало, что с ним…

Айзек выставил вперёд пустые ладони.

— Он просто спросил, — пробормотал Гедимин; на него снова навалилась свинцовая усталость. — Они должны знать…

— Они могли бы подождать неделю, — сердито отозвался Кенен, жестом выгоняя Айзека за порог. — За это время никто не ожил бы. А тебе не трепали бы попусту нервы. Ложись, Джед. Когда отдохнёшь, покажу тебе твоё новое лицо.

— Я не устал, — буркнул сармат, подтягивая под себя ноги. Потревоженные швы в паху заныли, но Гедимин только досадливо сощурился. «Слишком много внимания куску мяса. Неудивительно, что мозг уже отказывает!»

— Покажи сейчас, — велел он. Кенен, прикусив язык, достал из поясной сумки раскладное зеркало.

Швы на лбу — по ощущениям, они поднимались от середины бровных дуг к кромке волос — Гедимин так и не разглядел. По щеке расползался бледный ветвистый шрам — от уголка рта до глаза, наискосок через пол-лица, но очертания кагетского клейма в нём уже не угадывались. «Как у Линкена,» — сармат невольно ухмыльнулся. «И правда, жуткая рожа.»

— Через месяц-два это можно будет свести, — сказал Кенен, забирая зеркало. — Пока надо, чтобы к тебе привыкли. Особенно копы. Я тебя со всеми тут познакомлю. Дней через пять будет готов твой документ. Гедимин Кларк, ты помнишь? Не Кет, а Кларк.

Сармат кивнул. Слабость, накрывшая его после разговора с Айзеком, постепенно отступала. Он сделал ещё глоток из фляги и взглянул на Кенена.

— Дай мне одежду. Хочу пройтись.

В этот раз комбинезон был сделан по росту — разве что широк в груди, но Гедимин, вспомнив, каким был до плена, решил, что после восстановления одежда будет ему впору. Она была тёмно-синей, почти чёрной, без единого пятнышка или символа.

— Сделали для тебя, — пояснил Кенен, быстро тыкая в передатчик. — Ага, есть… Зет готов пустить тебя в цех. Пойдёшь?

Путь до выхода на главный канал показался Гедимину долгим и утомительным, хотя они пересекли едва ли полпалубы — метров восемьдесят, не больше. Он старался не показывать усталости, чтобы Кенен не потащил его обратно — и, чего доброго, не позвал для этого сарматов-вахтенных. Гедимин напомнил себе, что весь корабль наверняка видел его полумёртвым, голым, залитым кровью и жёлчью и скорчившимся над тазом, — но лишний раз показываться им в недостойном виде он всё равно не хотел.

— Тут вниз, — Кенен кивнул на откинутую крышку люка. — Спустишься сам?

Сармат молча шагнул вниз, не касаясь ступеней, замедлил падение, оперевшись на долю секунды на края люка, и мягко приземлился на нижнем ярусе. От резких движений на лбу выступила испарина, и в ушах снова зашумела кровь. «Хорошее место для тренировок,» — подумал сармат, унимая сердцебиение. «Отсюда и начну, когда Кенен отвернётся.»

— Джед, ты псих, — тяжело вздохнул Кенен. — Дальше пойдём?

— Как Зета зовут полностью? — деловито спросил Гедимин — ему не хотелось ввязываться в споры, а тем более — обсуждать собственную досадную слабость, как физическую, так и умственную. Сейчас он был рад, что ни Хольгер, ни Константин его не видят — и запомнят (если там, где они теперь находятся, есть какой-то аналог памяти) совершенно другим.

— Это полное имя, — ответил Кенен. — Зет Гварза. На самом деле он Хойд, но после Маркуса переименовался.

Гедимин мигнул.

…Вход в цех был закрыт настоящими гермоворотами — за ними даже был герметичный шлюз с кодовым замком. Впрочем, код вводить не понадобилось — ворота открылись, едва Кенен щёлкнул по коммутатору, и Гедимин вошёл в цех, с любопытством озираясь по сторонам.

Помещение было невелико и почти полностью занято станками, отделёнными от проходов защитным полем и символическими перегородками. Ни один из них сейчас не работал; литейная станция, занимающая половину пространства, была отключена от питания и медленно остывала. Фрилометаллические пластины, спущенные с конвейера, стояли на мягкой подложке, и двое сарматов складывали их вместе, обрезая лишние кромки. «Корабельная обшивка,» — с трудом вспомнил Гедимин, покопавшись в памяти. «Термостойкая, вязкая, для спрингера.»

— Зет, иди сюда, — позвал Кенен, недовольно щурясь. — Показывай своё добро.

— Тут и так всё видно, — сказал Гедимин, покосившись на сармата с лучевым резаком. «Он же работает. Зачем отвлекать?»

Зет от его фразы отчего-то дёрнулся, выключил резак и подошёл к пришельцам, изобразив кривую ухмылку. Он смотрел на Гедимина с опаской, словно тот мог сейчас представлять угрозу хотя бы для кагетского «жука».

— Я могу всё запустить, — сказал он, повернувшись к первой линии станков. Гедимин пожал плечами.

— Если не будешь работать, не дёргай их.

Цех от входа просматривался полностью — в принципе, он годился для любых работ, от литья чугуна до пайки контрольных модулей. Немногочисленные рабочие были одеты в слегка модифицированные корабельные скафандры — достаточную защиту на случай отлетевшей стружки или капли жидкого металла. Пока Гедимин маячил у входа, они успели подогнать все пластины друг к другу и уложить в контейнер вперемешку со вспененным скирлином. На контейнере почерком Кенена был написан четырёхзначный номер.

— Хороший цех, — кивнул Гедимин; он сильно устал и хотел сесть, но боялся показать слабость. — Пойдём, пусть Зет работает спокойно.

Кенен растерянно мигнул.

— Джед, ты же ничего не посмотрел. Вот, например, станок…

Гедимин пожал плечами.

— Нормальный станок.

Он смотрел на корпус, на рабочие части, кое-как вспомнил, как этот механизм устроен, но так и не понял, чего от него хочет Кенен. Он перевёл взгляд на литейную станцию — она остывала, не требуя ни помощи, ни комментариев. Сармат озадаченно посмотрел на Кенена и Зета.

— Ладно, Зет. Работай спокойно, — сказал командир базы, крепко взяв Гедимина за руку. — Джед устал. Сколько раз говорил ему — не бегай после наркоза…

До верхней палубы они дошли молча. Сразу после подъёма Кенен схватил Гедимина за плечо и заставил пригнуть голову; глаза бывшего учётчика расширились так, что едва помещались в орбитах.

— Джед, тебе плохо? Не пугай меня! Ты же нашёл кучу неисправностей во всех станках? Скажи, что там не так. Тут Зета нет, никто не обидится. Ну?

Гедимин мигнул.

— Я ничего не искал, — он убрал с плеча руку Кенена и озадаченно посмотрел на него. — Какие неисправности?

— Джед, не надо так шутить, — жалобно попросил командир. — Скажи, что там неправильно работает?

— Откуда мне знать? — удивился Гедимин. — Спроси Зета.

Кенен несколько секунд смотрел на него, странно искривив губы, потом махнул рукой и повёл сармата к «медицинскому» отсеку.

— Это ничего, Джед, — бормотал он, словно стараясь утешить. — Просто усталость. Ты ещё придёшь в себя. Может, цех неинтересный? Это ничего, я знаю, что тебе показать. Ты сразу оживёшь, как это увидишь. Сразу начнёшь ругаться, хватать всё руками… Подожди пару дней, атомщик…

Гедимин остановился.

— Не называй меня атомщиком, — попросил он, тщетно пытаясь вспомнить схему активной зоны того реактора, который питал энергией базу «Маккензи». Кенен вздрогнул, испуганно замигал.

— Х-хорошо, Джед. Хорошо. Как тогда?..

— Ремонтник, — пожал плечами сармат. — Надеюсь, на это я ещё гожусь.

22 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

Вечером Гедимину сделали последнюю инъекцию в плечо; утром он проверил, как гнутся суставы, и нашёл, что руки полностью восстановились. Он испытал их на всё том же люке, ведущем в нижний трюм; на двадцатом подтягивании мышцы всё же заныли, и сармат, оставив плечи в покое, отправился в пустые коридоры — бегать, прыгать, падать с перекатом и уходить из-под воображаемого огня. За его тренировками наблюдали только роботы-уборщики — и, возможно, хихикающие по углам вахтенные, но с ними сармат не столкнулся ни разу.

«Кенен с утра ушёл и пропал,» — думал он, сворачивая в спираль подвернувшийся металлический штырь; получалось хуже, чем раньше, но Гедимин списал это на слишком мягкую, незащищённую скафандром кожу, не выдерживающую нормальных нагрузок. «И все куда-то разбежались. Пойти поискать их в кочегарке? Давно не видел реакторов…»

Где кочегарка, он помнил без указаний Кенена, и давно мог бы до неё дойти, но отчего-то ему было не по себе. «Пусть Маккензи их сначала предупредит. А то опять все испугаются,» — подумал он, свернув спираль в колечко и надев на палец; украшение вышло неудобное, но выкидывать его Гедимин не хотел — на стержне можно было потренироваться ещё, после обеда и небольшой передышки. «У него тут связь… А что с моим передатчиком? В Сокорро в него почему-то не влезли. Или влезли, но ничего не поняли? Отнесли бы Конару, он понятливый…»

По коридорам прокатился громкий дребезжащий звук.

— Все на нос! — раздался из динамиков голос Кенена. — Общее объявление!

«Пойду,» — решил Гедимин, на ходу просчитывая кратчайший путь. «Все — значит, все.»

Когда он, пропустив вперёд рабочих из цеха Зета, выбрался в носовой отсек, переделанный в вестибюль, там уже негде было встать — все четыре сотни сарматов собрались и стояли вплотную, окружив тесным кольцом Кенена. Он подложил под ноги приступку и упёрся головой в потолок — только так его можно было разглядеть.

— Сегодня пятница, парни! — объявил Кенен. — Хоть мы и не люди, нам положен отдых. Сегодня купальный день! Тихо, тихо, списки уже составлены, по ним и пойдёте… Вторая новость — Ренцо и Сара прислали нам особый паёк! Он в глайдере, и хватит на всех. Да, я помню, кому что нравится. Только без драк! И последнее, парни, — у нас новый сармат. Джед, иди сюда!

Гедимин вжался было в переборку, но вся толпа, качнувшись, расступилась, освободив для него проход. Кто-то на ходу похлопал его по локтю. Иджес и Айзек, подняв руки, замахали, Гедимин помахал в ответ и подошёл к Кенену.

— Чего?

Командир, выпучив глаза, странно булькнул. Вокруг послышались смешки.

— Гедимин Кларк, — Кенен, подняв руку Гедимина, помахал всем собравшимся. — Лучший механик Ураниум-Сити, лучший физик-ядерщик Луны и Солнечной системы, правая рука Ассархаддона и личный враг Маркуса Хойда! Держи, Джед. Храни в нагрудном кармане. Теперь ты законный почти-гражданин Кларка. Ура Гедимину!

— Уран и торий! — взревели сарматы, вскинув сжатые кулаки. Гедимин сердито фыркнул, отобрал у Кенена документ и спрятал в карман.

— Он врёт, — буркнул он, смущённо щурясь. — С Маккензи всегда так. Вы, небось, уже привыкли.

— Парни, расходимся! — крикнул Кенен. — Глайдер снаружи, баня внутри, — давайте, распределяйтесь! Айзек, Иджес, идите сюда, без вас всё не съедят!

Трое сарматов окружили смущённого Гедимина. Иджес хлопнул его по плечу и крепко обнял. Сармат опасался, что его расплющит, но объятия оказались неожиданно осторожными — или, возможно, мышцы уже восстановились, и кожа не прилипала больше к костям…

— Все знают, кто ты, — сказал Айзек. — Как ты меня спас, и как твоё звено побеждало в гонках… И что ты десять раз взрывался с реактором. И этот шрам — от обломка твэла…

— Да ну вас, — буркнул Гедимин. — Маккензи, зачем ты это устроил? Чтобы следующий капитан из Сокорро быстрее до меня добрался?

Кенен весело хмыкнул.

— Ремонтник Джед думает о безопасности! Как бы Луна на Землю не упала… Не бойся, Джед, всё под контролем. Никаких капитанов из Сокорро. Пойдём, покажу тебе новый отсек.

Его поселили на нижней палубе — обе верхние были плотно заселены, внизу ещё оставались пустые ячейки, и это была одна из них. Внутри можно было сесть, лечь, выпрямиться во весь рост и даже положить ежедневник на кусочек свободного пола. «Что положить?» — спохватился Гедимин, вспомнив, что у него нет ни ежедневника, ни клочка скирлиновой бумаги… да и что он собирался с ними делать?

— А я живу вон там, — Иджес указал на один из неразличимых отсеков.

Гедимин посмотрел на матрас. Их Кенен закупил где-то на всю базу сразу — они отличались только инвентарными номерами — а вот партии одеял и подушек были меньше, или, может, их сразу делали разноцветными. «Прямо как на „Гекате“,» — подумал он с кривой усмешкой. «Уже отвык от такой роскоши…»

— Пойдём поедим, Джед, — нетерпеливо сказал Кенен. — Сейчас все вернутся из бани и растащат пайки по углам. Я взял тебе двойную порцию. Я помню, ты любишь мартышечью еду!

Гедимин вспомнил огрызки, валяющиеся на полу электрической камеры, и почувствовал подкатывающую тошноту. Он незаметно прижал руку к правому боку — нет, под рёбрами ничего не шевелилось, и подживший шов не болел…

Пайки перенесли в носовой отсек, разложив на длинном столе. Большую часть уже растащили, но осталось много. Айзек и Иджес нашли контейнеры со своими именами, Кенен взял под мышку целый ящик и подмигнул Гедимину.

— Нам на двоих, Джед. Тут всё!

— На разное мясо не ведись, — предупредил Иджес, разглядывая свой тощий контейнер. — Вкус один и тот же, а жевать утомишься.

Они устроились в бывшем «медицинском» отсеке; роботы-уборщики отдраили его до блеска, и кровью там больше не пахло. Гедимин, открыв контейнер, с удивлением смотрел на свёртки внутри. Каждый предмет, как-то относящийся к еде, был завёрнут в тонкую плёнку, отдельно лежала россыпь маленьких одноразовых тюбиков разной окраски.

— Давай сюда, Джед, — Кенен ловко вытянул у него из-под руки один тюбик. — Это имбирный соус. Тут их два, я тебе оставил.

«Имбирный…» — Гедимин качнул головой. Новая информация валилась на него со всех сторон, даже из контейнера с пищей. «Странные штуки. Надо всё рассмотреть.»

На трёх тюбиках он разглядел знакомые надписи — «чили», «васаби», «горчица». Все названия повторялись четырежды — латиницей, кириллицей, мацодской письменностью и синскими иероглифами какой-то полузнакомой конфигурации. Отложив соусы в сторону, сармат достал большой свёрток в прозрачной плёнке и повертел его в руках. Сквозь упаковку хорошо просматривалось устройство образца — три внутренних слоя: тонкий белесо-жёлтый, ещё более тонкий зелёный с красными и оранжевыми вкраплениями и толстый центральный «стержень» серовато-бурого цвета. На ощупь он состоял из нескольких несвязанных элементов.

Осмотрев незнакомый образец, Гедимин взял следующий свёрток. Таких в контейнере было четыре, сходной формы и похожего состава — два толстых мягких пласта снаружи, один толстый бурый — внутри, тонкие красные, жёлтые и зелёные различных оттенков — сверху и снизу от него. «Ага, бургеры,» — Гедимин выловил из памяти знакомое слово. «Это я ел.»

Остался ещё один неизученный свёрток, разрисованный синскими иероглифами. Большая их часть Гедимину не была знакома, а остальные не складывались ни во что связное — кажется, изготовитель упаковки принимал их за красивый орнамент. Внутри лежало четыре трубки, покрытых тончайшим чёрным напылением. На срезе виднелся толстый белый слой и три внутренних стержня разного цвета. «Любопытная структура,» — подумал Гедимин, осторожно тронув пальцем белый слой. «Зернистая. Это в самом деле состоит из многих элементов, или просто так сделали?»

Слева от себя он услышал сдержанные смешки. Удивлённо мигнув, он поднял взгляд на сарматов и увидел, что все трое, отложив недоеденную пищу, смотрят на него и ухмыляются.

— Ничего-ничего, Джед, — махнул рукой Кенен, заметив его удивление. — Изучай.

Он уткнулся носом в полусъеденный бургер и мелко задрожал. Гедимин мигнул.

— Ты, того и гляди, анализатор возьмёшь, — сказал, хихикнув, Айзек. Гедимин представил себя с анализатором над образцами человеческой пищи и усмехнулся. «А вот Хольгер бы…»

Додумать до конца он не успел — резкая боль вспыхнула в груди, словно под лопатку вогнали длинный штырь. «Хольгер…» — он вспомнил дымящуюся рану на виске неподвижного сармата. Воспоминания всплывали одно за другим с промежутком в миллисекунду, — вот Хольгер сквозь стекло смотрит, как Гедимина пытают, вот Юпанки с застывшей кривой ухмылкой и чёрный кровавый след, краснеющий по краям, вот огрызки и разлитая красная жидкость на полу… Сармат глубоко вдохнул, задержал дыхание, пережидая приступ, случайно бросил взгляд на контейнер — и его едва не вывернуло прямо на пол.

— Забери, — сказал он Кенену, бросив свёртки в ящик; он старался не смотреть на пищу — ещё немного, и его бы вырвало. — Я не буду.

Он встал и, не оглядываясь, вышел из отсека. Невидимый штырь так и сидел под лопаткой, иногда, при резких движениях, шевелился, и сармат шипел от боли.

Его догнали через пару минут — точнее, нашли сидящим у спуска в трюм. Сармат уткнулся лбом в прохладную переборку и сидел так, чувствуя, как уходит тошнота, и понемногу, по сантиметру, вынимают из груди штырь.

— Атомщик, ты чего? — растерянно спросил Иджес, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Это из-за Айзека?

Гедимин мотнул головой.

— Всё нормально, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Только я не атомщик. И пищу макак есть больше не буду. Не лезет.

23 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

— Держись, атомщик! — выдохнул Хольгер, просовывая руку Гедимина в «рукав» экзоскелета. — Вот так, подтянись, ноги сюда… Прижмись к спине, мы там поместимся. Ну, давай же, тут скобы…

Сармат, корчась от боли в животе, пытался нащупать скобы, но всё тело сводила болезненная судорога, и металл ускользал из-под пальцев. Хольгер протянул ему руку — и, пошатнувшись, повалился на палубу. Его спина дымилась. Гедимин с глухим воем рванулся к нему — и, не удержавшись на матрасе, скатился и с грохотом врезался в переборку, ударившись головой и плечом. Боль в ушибленной макушке разбудила его окончательно.

— Has— sulesh, — выдохнул он, вытирая мокрое лицо. Руки тряслись. Кто-то шагнул из дверного проёма к нему, заслонив источник тусклого света.

— Гедимин, а Гедимин? — встревоженно прошептал Иджес, опустившись на матрас рядом с ним. — Чего ты? Больно?

— Сон… — неохотно ответил сармат, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он вспомнил, что отсек Иджеса далеко в стороне, и досадливо сощурился.

— Я всю палубу разбудил?

— Вот нашёл о чём думать! — сердито прошептал Иджес. — Я просто решил посмотреть, как ты. А ты метался и стонал. Гребучие макаки!

Он встал, снял с плеча что-то длинное и уложил у переборки, там, где между матрасом Гедимина и стенкой был узенький проём. В изголовье он бросил подушку.

— Ложись, атомщик. Надо спать, — прошептал он, укладываясь вдоль переборки. — Может, со мной тебе будет спокойнее.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Иди к себе, — тихо сказал он. — Ты работаешь. Должен нормально отдохнуть. Я, может, всю ночь буду метаться.

— Вот это мне и не нравится, — проворчал Иджес. — Ну чего ты сидишь⁈ Выпей воды и ложись. Замечу, что мечешься, — разбужу. Может, так мозгу надоест гонять по кругу одно и то же.

Будить пришлось скоро — не прошло и получаса, как проснувшийся Гедимин увидел над собой испуганное лицо Иджеса.

— Атомщик, не надо грызть руку. Ты уже до крови прокусил…

Гедимин посмотрел на кулак, прижатый к груди. Сбоку в самом деле были неглубокие кровоточащие ранки. Сармат досадливо зашипел и отвернулся к переборке.

Что ему снилось потом, он не запомнил. Иджес будил его ещё четырежды. В последний раз Гедимин проснулся сам, и вроде бы не от кошмара. Механик спал рядом с ним, положив локоть поверх подушки и уткнувшись в него лицом. Светлая кожа поблескивала в неярком свете из коридора. Гедимин огляделся и нашёл одеяло — у себя в ногах, сбившееся в бесформенный ком. «А его одеяло — под ним,» — понял сармат. «Матрас в ту щель не пролез бы.» Он снова взглянул на одеяло, на свои руки, покрытые испариной, и досадливо сощурился. «Мартышечьи вещи…»

Он прикрыл одеялом спящего Иджеса и снова лёг, проваливаясь в сон. Холодный зелёный свет уже лился ему навстречу. Впереди сияли топливные сборки, выстроенные полумесяцем, и нитевидные щупальца трепетали над ними.

24 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

— Джед, так не пойдёт, — сказал, недовольно щурясь, Кенен. Он вместе с Иджесом отловил Гедимина в пустом коридоре. Тот, прервав тренировку, нехотя поднялся с палубы и удивлённо мигнул.

— Что не так?

— Да я не про твои кувырки, — сердито сказал Кенен. — Тренируйся как хочешь, только не надорвись. Я про твои кошмары. Иджес говорит, что ты вторую ночь подряд бьёшься, как в агонии. Вон, головой ударился…

Гедимин пощупал свежую ссадину чуть ниже макушки и досадливо сощурился.

— Это к вечеру заживёт.

— Ну да, а что ты будешь делать ночью? — Кенен смерил его недовольным взглядом. — Так не годится, Джед. Я скажу Питеру. Эа-мутации у тебя нет, но с головой что-то неладно.

Иджес молча заехал ему кулаком под рёбра, и Кенен, не ожидавший подвоха, вскрикнул и схватился за ушибленный бок.

— А то у тебя было бы ладно — после каторги и полугода пыток!

— Ис, уймись! — Кенен отступил к переборке. — Я ничего обидного не сказал. Джеда нужно лечить, только и всего.

— От чего лечить? От того, что у него на глазах убили… — Иджес взглянул на Гедимина и осёкся.

— Джед, смотри, — Кенен указал на что-то на другом конце коридора. — Видишь?

По коридору медленно полз робот-уборщик, оставляя за собой широкий влажный след. Гедимин пожал плечами.

— Робот.

— Что в нём не так? — спросил Кенен, пристально глядя Гедимину в глаза. — Какие неисправности?

Гедимин снова пожал плечами и услышал резкий выдох. Иджес, прикрыв ладонью рот, ошалело смотрел на него, и его зрачки расширились до краёв радужки.

— Спроси у вахтенного, — буркнул Гедимин. — Может, что-то и сломано. И чего вы на меня уставились?

— Атомщик, — Иджес смотрел на него с ужасом. — Ты, когда тебя сюда принесли, сказал — «тут реактор на уране». А ты его в глаза не видел.

— Ты по шуму станков через полкорабля понял, что там гонят брак, — поддержал его Кенен. — Это после того, как тебя три дня рвало кровью! Да ты на ощупь сквозь обшивку находил битую микросхему в контрольном модуле! Джед, ты чего⁈

Гедимин мигнул.

— Невозможно, — пробормотал Кенен, резко мотнув головой. — Так изувечить… Да лучше бы тебе руки отрезали!

Он развернулся и, на ходу тыкая в передатчик, быстро зашагал по коридору. Гедимин повернулся к Иджесу.

— Он правду говорит? Про микросхему… и всё остальное?

Иджес кивнул.

— Ты видел механизмы насквозь. Лучший механик Ураниум-Сити… Ты что, вообще ничего не помнишь? А чертежи реакторов? Сколько ты всех нас ими донимал! Вот, смотри…

Он, порывшись по карманам, достал обрывок бумаги и нацарапал что-то, отдалённо похожее на схему энергоустановки.

— Даже я запомнил. Похоже?

Гедимин долго смотрел на кривой рисунок, потом покачал головой.

— Роторы в активной зоне? А за счёт чего передаётся энергия?

Ощущение было отвратительное, хуже, чем от невидимого штыря под лопаткой, — сармат вроде бы понимал, что перед ним, и помнил какие-то обрывки, но они расползались, не склеиваясь в единый массив. «Бред какой-то,» — подумал Гедимин. «Ведь что-то вращало этот ротор! А что?»

Не дождавшись ответа от Иджеса, он поднял на него взгляд — и увидел удаляющуюся спину. Сармат шёл быстро, почти бежал, и Гедимин понял, что лучше его не догонять. «Ну вот,» — он растерянно пожал плечами и снова опустился на пол. «Мой мозг, похоже, годен только на субстрат. И мышцы не лучше…»

После тренировки он ушёл в отсек. Жилая палуба была пуста — все разошлись по рабочим участкам, и никто не донимал сармата. Он поел и лёг, надеясь, что днём кошмары не вернутся. Ему снилась гора деталей, и он битый час рылся в ней, пытаясь их рассортировать, но они путались и постоянно изменялись. «Вот же бред,» — подумал он, проснувшись. «Хоть стреляйся.»

Он перевернулся на бок, и его рука притронулась к чему-то металлическому. Открыв глаза, Гедимин увидел на матрасе рядом с собой выключенного робота-уборщика. Механизм со втянутыми манипуляторами лежал кверху «брюхом» на куске ветоши.

«Зачем это тут?» — Гедимин, озадаченно хмыкнув, протянул руку к роботу. Он хотел включить его и вынести в коридор, но, едва положив ладонь на корпус, замер и настороженно сощурился. Что-то было не так.

«Шланг рассохся,» — он щёлкнул по корпусу и, слегка встряхнув механизм, поднёс к уху. «Тут и тут перетёрлась изоляция, а здесь разболтаны крепления. Смазка пролилась в корпус… Hasu! Откуда взялся этот металлолом⁈»

Минуту спустя Гедимин, вытряхнув из робота всю начинку, перебирал её по винтику, помогая себе подвернувшимся под руку осколком фрила и намотанной на него ветошью. Через пятнадцать минут он пальцами затянул последний винт на корпусе, защёлкнул декоративную пластину и брезгливо отряхнул руки.

— У них тут что, всех механиков постреляли⁈

Из коридора, куда вылетел — уже на собственных «ногах» — отремонтированный робот, донёсся смех. Кто-то от души хлопнул ладонью по переборке — вся палуба загудела, и Гедимин сердито сощурился.

— Эй, тише, сломаешь!

Ответом ему был новый взрыв смеха. Посреди коридора, у входа в отсек, стоял, упираясь руками в переборку, Иджес и корчился от хохота.

— Ремонтник! — прохрипел он, утыкаясь в перегородку лбом. — Знал же — сработает! Ну ты даёшь, атомщик! Вспомнил же, вспомнил, мать твоя колба!

Гедимин, взяв повизгивающего сармата за плечи, крепко встряхнул и потянулся за флягой — Иджесу явно было нехорошо.

— Ты что, на мне опыты ставишь? — спросил он, недобро сузив глаза. Иджес, просмеявшись, замотал головой.

— Тебя сильно поломали, атомщик. А я пытаюсь починить. Я, может, вовсе не лекарь, но зато механик. Вот, держи.

Он сунул Гедимину в руки что-то металлическое. Сармат, не успев опомниться, взял небольшой корпус с торчащими из него проводами — и ошеломлённо мигнул.

— На это кто-то сел. А может, лёг, — он, опустившись на матрас рядом с ветошью, расстеленной под робота, кинул туда новый механизм и начал вскрывать его, в азарте забыв взять кусок фрила — опомнился, только сломав ноготь. — Иди за инструментами. Нечего тут ржать!

Вместе с инструментами — ремонтной перчаткой, открученной от скафандра — Иджес пригнал гусеничную тележку, нагруженную неисправными и полуисправными устройствами. Гедимин недовольно покосился на него, выругал за недосмотр, но прогонять не стал. Ему уже пять месяцев не дышалось так легко.

Механизмы кончились раньше, чем рабочий день, и Иджес побежал было за новыми, но в коридоре его поймал Кенен. Обратно они пришли вдвоём — сердитый командир и ухмыляющийся механик.

— Свою работу мог бы делать сам, — буркнул Гедимин, вытирая руки ветошью. Пальцы устали, глаза и спина — тоже, но хаос внутри черепа приобрёл некоторые очертания, и сармат, вглядываясь в него, думал, что рано или поздно разложит всю информацию по местам. Он достал из кармана листок с чертежом, посмотрел на него и усмехнулся. «Иджес всё забыл! Ладно, напомню…»

25 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

В цеху их не ждали, да Гедимин и не думал никого предупреждать и просить разрешений, — просто, не останавливаясь и не тратя времени на подбор кода, вскрыл шлюз и вошёл, как к себе в отсек. Иджес молча следовал за ним, и его глаза горели всё ярче.

— И опять станина висит на одном болте… — Гедимин с тяжёлым вздохом опустился на палубу рядом с ближайшим станком. — Традиция тут такая, что ли?

— Тебя же не было, ремонтник, — сказал Иджес, помогая ему подтягивать болты; один, деформированный, пришлось вынуть и поискать ему замену. — А меня Зет не слушает. Он сам себе инженер.

— Инженер? — Гедимин с трудом удержался, чтобы не сплюнуть. — Видел я…

Под потолком раздался резкий свист. Гедимин, ещё не успев опомниться, рухнул ничком, попутно прижав к палубе Иджеса.

— Эй, парни! — засмеялся в динамиках Кенен. — Вы взялись за корабль всерьёз? Довинчивайте там гайки и поднимайтесь. Джеду пора отдать скафандр, а тебя, Иджес, ждут в порту.

— Да чтоб им, мартышкам… — обречённо выдохнул механик, помогая Гедимину встать. Тот, впрочем, справился и сам — мышцы с каждым днём становились крепче.

Блаженно улыбающийся Кенен ждал их на нижней палубе. Посмотрев на Гедимина, он наклонил голову и весело подмигнул ему.

— Ты приходишь в себя, Джед. Вот это другое дело! Ты похож на Джеда, с которым мы знались в Ураниуме. И в глазах — золотой огонь! Пойдём, отдам тебе снаряжение. Для серьёзного ремонта нужны серьёзные инструменты. Ис, ты ещё здесь? Полусотня уже собралась в носовом. Тот «Кондор» с развороченным бортом, помнишь?

— Чтоб ему взорваться, — поморщился механик. — Не давай Гедимину сидеть без дела! Пусть чинит, после ремонта он спит спокойнее.

Гедимин недовольно сощурился. Кенен с ухмылкой хлопнул Иджеса по спине и подтолкнул его к выходу.

— «Кондор»? — переспросил Гедимин.

— Битые военные корабли, битые гражданские, — пожал плечами командир. — Все хотят хорошего ремонта. У нас гетто с большими привилегиями, Джед. На Земле ты такого не найдёшь. Так что нос тут лучше не кривить. Идём-идём, у меня к тебе разговор, и он не для чужих ушей…

Под скафандры Кенен выделил отдельный отсек — длинное помещение, вытянутое вдоль главного канала. Там стояли самодельные стапеля под экзоскелеты и тяжёлую броню. Её было немало — в основном переделанные пехотные «доспехи».

— Всё разобрали, — сказал Кенен. — Вечером тут все стены будут заняты. Вот, забирай. Твой скафандр. Перчатку Иджес открутил, фляга у тебя, остальное всё здесь.

Гедимин нырнул в скафандр и блаженно зажмурился, на ощупь смыкая на груди пластины. Броня снова привычно облегала его, не болтаясь ни в плечах, ни в груди, и её тяжесть не вдавливала его в палубу, а поддерживала. Он согнул руки, до упора свёл локти за спиной и встряхнулся, как мокрый зверёк. Все пластины легли на свои места, — всё, что было у Гедимина раньше, снова к нему вернулось. «Давно надо было найти броню,» — думал он, досадливо щурясь. «И восстановление пошло бы быстрее. Прав был Гуальтари… Интересно всё-таки, где он теперь?»

— Ага, — кивнул Кенен, радостно ухмыльнувшись. — Вижу, что всё в порядке. Но как ты, всё-таки, это таскаешь? У меня лёгкая броня на две пластины, и то я дождаться не могу, когда можно будет переодеться.

— Зачем ты вообще в броне? — удивился Гедимин. — Ты что, работаешь руками? Вот сам лезешь под облучение⁈

Кенен фыркнул.

— Я делаю то, что умею, Джед. А что не умею — того не делаю. Насчёт же облучения… — он на секунду задумался, и по его лицу пробежала тень. Гедимин удивлённо мигнул — вроде бы ничего, располагающего к задумчивости, он не сказал.

— Идём, — бросил Кенен, влезая в пехотную броню с зелёным радиационным трилистником на груди. — Думал рассказать словами, но лучше покажу. Идём-идём, пока не набежали…

Гедимин с трудом догнал командира — тот практически бежал по коридору, изредка жестом указывая очередной поворот, прежде чем в него нырнуть. Они шли вдоль главного канала к корме, и сармат, когда успевал вертеть головой, подмечал встроенные в переборки пластины из тонко раскатанной флии, дополнительные генераторы защитных полей и прочие элементы биозащиты. «Что они делают на корме?» — удивлялся про себя Гедимин, но спросить не успевал — Кенен мчался вперёд, задерживаясь только на очередном запирающем устройстве. Их тут было подозрительно много, некоторые — с маскировкой, последние — с кодом. «Seatu», — подсмотрел код Гедимин. «Всё ядерное. Странное слово… для Кенена. Тем более — реактор в другой стороне.»

— Здесь, — тихо сказал Кенен, жестом подозвав отставшего сармата; они втиснулись в узкий шлюз, снабжённый противорадиационной защитой. — Смотри, Джед, об этом узнать никто не должен. За это всю базу расстреляют.

Он выразительно посмотрел Гедимину в глаза. Тот кивнул.

— Ты не сдаёшь меня — я не сдаю тебя.

Кенен ухмыльнулся и ввёл последний код. Шлюз открылся, выпуская сарматов в тускло освещённое помещение. Посреди комнаты стоял освинцованный контейнер — куб с двухметровым ребром. Над ним на потолке висел электромагнит на коротких рельсах. Кенен сдвинул пластину на стене, поднял рычаг, и массивная крышка контейнера шевельнулась, отъезжая в сторону и выпуская рассеянный зелёный свет. «Омикрон-лучи,» — Гедимин изумлённо мигнул, наклоняясь над кубом. «Ирренций⁈»

Внутри лежал плотно спрессованный слой серовато-бурой пыли. Она светилась слабо, но отчётливо. Гедимин поднёс к ней щупы дозиметра — прибор вспыхнул, показывая немалое количество омикрон- и сигма-квантов. «Ирренций и обеднённый уран, один к пятидесяти,» — прочитал сармат показания анализатора и удивлённо хмыкнул. «Выглядит как синтезная смесь времён „ведомства развития“…»

— Зачем тебе ирренций? — спросил Гедимин, подняв взгляд на Кенена. — Реактор у тебя на уране…

Командир нетерпеливо отмахнулся.

— Не для себя. Я бы тоже не отказался от ЛИЭГа — говорят, удобная штука. Но запрет есть запрет. Ты слышал что-нибудь о проекте «Заражение»?

Гедимин мигнул. У него одновременно возникли два вопроса, и с какого начать, он не знал.

— Да, тебе неоткуда знать, — заговорил Кенен, не дождавшись реакции. — На меня вышли в январе. Ты в это время… ладно, не будем. Эта война для нас закончилась препоганейше. Хуже даже, чем та. То, что подготовили для победы вы, наши учёные, выбросил в помойку идиот Маркус и его тупые адмиралы. Остаётся одна надежда — на мозги. Если мы хотим с этой помойки когда-нибудь выбраться, нам нужен ирренций. Много ирренция. Но запрет…

Кенен поморщился.

— Строжайший запрет на использование ирренция в любых целях. Действует с декабря, за нарушение — расстрел.

Он снова взглянул на Гедимина, ожидая какой-то реакции. Сармат мигнул. «Значит, Конар сделал, как я сказал,» — он наклонил голову, не чувствуя ничего, кроме благодарности.

— Правильно, — сказал он. — Хватит. Наделали бомб.

Теперь мигнул Кенен.

— Эй, Джед! Ты хочешь сказать — ты бился над этим двадцать лет, и всё на свалку? Больше никакого ирренция, никаких сверхмощных реакторов, никаких планетарных электростанций?

— Пусть сначала изучат, — буркнул Гедимин. — Хоть будем знать, что засунуто в тот реактор.

Кенен схватил его за плечо и с неожиданной силой встряхнул.

— Джед, ты что, меня не слышал? Строжайший запрет на любое использование! Никакого изучения, нигде, ни у кого, — весь ирренций изымается и вывозится в Миану! Никто никогда не узнает, что и куда засунуто, если мы, сарматы, не включим мозги! Вот, смотри, что я тут сделал…

Он щёлкнул пальцем по приподнятой крышке контейнера.

— Тут излучатель, прикрытый полем. Айзек вспомнил, что нужна пульсация, чтобы делать ирренций. И вот — я начинал с килограмма, а тут уже два с половиной. Ещё пару месяцев — и будет все четыре!

Гедимин мигнул, недоверчиво глядя на контейнер. «Два месяца… прирост в полтора раза… да, от излучателя определённо есть толк.»

— Хороший прирост, — одобрительно сказал он. — Но лучше бы ты ни в какие проекты не лез. Ничего путного не выйдет.

Кенен изумлённо вытаращился на него, снова потянулся к его плечу, но в этот раз сармат успел отстраниться и недовольно сощуриться.

— Хватит меня трясти. Лучше закрой контейнер. Пыль разлетится.

«А ещё говорили, что я не соблюдаю технику безопасности,» — думал он с кривой ухмылкой. «Кенен синтезирует ирренций там, где за это расстреляют с инопланетного крейсера. И пылит им на весь корабль. Вот это техника безопасности…»

— Атомщик, — Кенен, опустив рычаг и прикрыв источник зелёного свечения, снова повернулся к Гедимину. — Это всё, что ты мне скажешь? «Хороший прирост… а теперь убери и забудь»? Ты не хочешь переделать мой синтезатор? Ничего не предложишь?

Гедимин пожал плечами.

— Твой синтезатор. Делай как знаешь. Я мало что помню… и не хочу это ворошить.

Кенен покачал головой.

— И даже не притронешься к нему? — он с лёгким прищуром взглянул на Гедимина. — Ни одним пальцем?

Сармат потянулся было к контейнеру, но вспомнил результат «экспериментов» Иджеса — и отдёрнул руку.

— Я больше не хочу. Хватит, — он прижал ладонь к шраму под ключицами. Шрамы давно потемнели и остались серыми рубцами на коже, никак о себе не напоминали, — но сейчас заныли все разом. «Это от сигма-излучателя. А это взрыв в реакторе. А вот после этого мы с Хольгером ввели люфт…» — он поморщился от боли и отвернулся от контейнера. «В ядерный могильник такие проекты!»

— Значит, не хочешь, — пробормотал за его спиной Кенен. — Я понял, Джед. Как же тебя изувечили… Ладно, идём. Я скажу тебе все коды, все пароли. Если передумаешь — приходи сюда. Проект «Заражение», атомщик. Всё по твоим идеям. Когда-нибудь раны заживут, и ты займёшься делом.

31 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»

— Ничего не осталось⁈ — Иджес забрал у Гедимина передатчик, вынутый из скафандра, щёлкнул пальцем по пустому экрану и зачем-то потряс прибор, будто надеялся, что стёртая информация вывалится из какой-нибудь забытой ячейки. Экран остался пустым. Всё, что относилось к проекту «Феникс», — от древних чертежей до последних заметок времён работы на Кагете, — всё было стёрто, и Гедимин даже не знал, кто это сделал. «Может, в реакторе,» — он вспомнил, как впустил излучение под броню в последний свой день на космодроме Хуарес. «Но тогда у „макак“ всё это было перед носом. Почему не прочли⁈»

— Вот это потеря, — Иджес смотрел на Гедимина жалобно, чуть не плача. — Это вся твоя работа…

Сармат поморщился.

— Если бы я не знал всего этого, меня не пытали бы четыре месяца. В ядро Сатурна такую работу!

— Хых, — Иджес провёл пальцем по тонкому шраму — наискосок от правого глаза до левого угла рта. — Я вообще ничего не знал. А лицо мне пришивали заново. А кто сдался мианийцам, тех пальцем не тронули. Хоть знали они что, хоть не знали… И что теперь делать? Должно же быть в сети что-то по ядерной физике…

Гедимин пожал плечами.

— Найдёшь — изучай. Я помогу. А теперь идём, а то так и останемся непроверенными.

Вся база «Маккензи» клубилась, насколько ей хватало места, у входа в медотсек, — Питер Фокс приехал с реагентами для пробы на эа-мутацию, и сарматов ради такого случая не вывели на общественные работы. Кенен стоял у двери, следя за очередью. Увидев Гедимина с Иджесом, он замахал руками.

— Не сейчас, Джед. Ты идёшь в хвосте. Питер хотел осмотреть тебя.

…Сармат вошёл в медотсек, настороженно щурясь. Скафандр он оставил в своей комнате — филки-медики сильно злились, когда к ним входили в «рабочем». Кто-то из них быстро прикрепил к руке сармата кровезаборник, через несколько секунд снял и убежал к анализатору.

— Доброе утро, — Питер, вытерев руки, вежливо улыбнулся. — Я попросил Кенена оставить вас напоследок. Это не нарушило ваши планы?

Сармат пожал плечами.

— Какие планы? Я пока не работаю. Скоро меня выпустят?

Он снял куртку и терпеливо ждал, пока человек проведёт по его телу всеми полагающимися датчиками. Некоторые он прикрепил и так оставил. Потом пришлось раздеться догола, но ненадолго, — Питер осмотрел посветлевшие шрамы в паху и одобрительно кивнул.

— На мой взгляд, вы здоровы. Все показатели в норме… и вы действительно очень крепкий сармат. Когда я вас увидел, я подумал, что Кенен шутит насчёт «амбала». Но, похоже, он прав.

Гедимин сердито сощурился. «О чём ещё Маккензи успел растрепать?»

— Надоело быть слабым, — буркнул он. — Спасибо, что починил. Так я бы сдох.

— А, моя заслуга невелика, — отмахнулся Питер, собирая датчики; его щёки под лицевым щитком заметно порозовели. — Это вы переварили пинту нейротоксинов, три полные дозы флония и несколько тысяч рентген на спинной мозг.

— Кьюгенов, — машинально поправил Гедимин. — Это был ирренциевый реактор.

Он притронулся к шее — шрам от лучевого ожога опоясал её и веточками растянулся от подбородка до ключиц — и недовольно поморщился. «Надо было осторожнее. Вот выжег бы себе мозги…»

— Я слышал, что вы работали с ирренцием, — сказал Питер, глядя на него с растущим любопытством. — И даже служили на атомном крейсере… Изумительное сооружение. Наверное, это были лучшие корабли в истории Земли. Такая мощь в таком крошечном объёме… Как это ощущалось изнутри?

Шрамы Гедимина снова — без малейшей причины — заныли. Он сердито провёл пальцем по выжженному полумесяцу на груди и качнул головой.

— Не надо было их строить. Может, обошлось бы без войны.

Он ждал, когда медик соберёт свои приборы и отпустит его, но тот медлил, зачем-то пытаясь заглянуть Гедимину в глаза.

— Вам не за что себя винить, — сказал Питер, понизив голос. — Вы были физиком, а не адмиралом. И вы сделали всё возможное.

Гедимин изумлённо замигал. «Маккензи, sa hasu! Убил бы… Нашёл, с кем болтать!»

— Я буду рад поговорить с вами в любое время, — сказал Питер — уже в полный голос. — Не о медицине. Мне кажется, вы интересный собеседник. Будет время — ищите меня в госпитале. Он тут один — на западном конце авеню Лунных Пряников. С утра я оперирую, а с обеда обычно свободен.

Гедимин вышел из отсека, озадаченно мигая. Кенен успел удрать — видимо, подслушивал и понял, что за такие проговорки ему «спасибо» не скажут. «Надо же. Человеческий медик позвал меня в гости,» — сармат криво ухмыльнулся. «У них там, конечно, охрана, копы, но всё-таки, — смелый маленький зверёк…»

03 апреля 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Гедимин Кларк! — раздалось в наушниках. Сармат, едва успевший выбраться из спального отсека, удивлённо мигнул.

— К главному шлюзу, — голос Кенена был сух и деловит. — Идёшь на работы на космодром. В моей бригаде.

Сармат довольно усмехнулся, покосился на новенький лучевой резак, встроенный в ремонтную перчатку, — позавчера он весь день провозился с инструментом, приводя его из «среднего» состояния в условно-рабочее. Выход на космодром ему обещали третий день, с тех пор, как Питер выписал его с затянувшегося больничного.

Семь незнакомых сарматов ждали его в носовом отсеке; пока Гедимин пожимал им руки, подтянулись ещё двое. Кенен, пересчитав их и сверившись со списком, удовлетворённо кивнул и жестом пригласил всех на выход.

— Что у нас сегодня, парни? — спросил он, выйдя из шлюза, и сам же себе ответил:

— У нас сегодня конверсия. В южный сектор пригнали два «Койота» и «Барракуду», а наша задача, парни, — сделать из них мирные межпланетные барки. А что это значит?

На обочине в двух шагах от шлюза стоял туристический глайдер. Внутри фургона с открытым верхом когда-то были сидения; их сняли, а поручни подняли выше, на самый край, чтобы сарматам удобно было держаться. В фургоне бригада Кенена поместилась, но с трудом — спина к спине, впритык, так, что при движении скрежетали друг о друга скафандры. Все надели максимально утяжелённую броню и взяли по запасному комплекту инструментов; Гедимин косился на свою ремонтную перчатку с минимумом сменных насадок и чувствовал себя неловко.

— Это значит, парни, — толпа федералов плюс команда Чарли на подхвате, — снова ответил себе Кенен, поднимая глайдер в воздух. Он гнал по пустынным улицам на предельно возможной скорости, и транспорт слегка заносило на поворотах. Гедимину вспомнились полёты с Линкеном, и он задумчиво усмехнулся, но тут же вздрогнул — до него дошёл смысл последней фразы командира.

— Федералы? — встревожился он. — И куда ты меня тащишь?

— Тихо, Джед, — хихикнул в коммутатор Кенен. — Главное, не нервничай. Проверим твою регистрацию. Не бойся, Чарли у нас мирный. Знает — спугнёт нас, конверсию проводить будет сам.

Увидев впереди посты, охраняемые местными «копами» в жёлтых экзоскелетах, Гедимин с трудом заставил себя дышать спокойно и смотреть сквозь них рассеянным взглядом. Защитное поле, натянутое в воротах, исчезло раньше, чем бампер фургона к нему прикоснулся; Кенен лишь слегка притормозил и помахал охранникам. Те помахали в ответ. Дорога на космодром была свободна.

Гедимин, перестав оглядываться на промелькнувший мимо город, во все глаза смотрел на широченные посадочные площадки и рулёжные полосы, рассчитанные на крейсер. Три барка «Луна-Земля» ждали своей очереди на взлёт, и космодромные глайдеры сновали вокруг них. Когда один из барков тронулся, Гедимин успел разглядеть гравитационный батут — приземистое, частично заглублённое здание полукруглой формы, прикрытое защитным полем. «Восьмой захват по левому краю расшатался,» — отметил он про себя.

Южный сектор был отсечён от гражданского космодрома решётчатым ограждением, обтянутым светодиодной сеткой. У въезда стоял удвоенный пост — жёлтые «копы» и тёмно-синие земляне в тяжёлых экзоскелетах. За плёнкой защитного поля Гедимин увидел два крайне потрёпанных «Койота»; за ними вроде бы пряталась «Барракуда», но её, похоже, сильно сплющило — практически до состояния «Ската».

— Привет, Чарли! — широко улыбнулся Кенен, жестом выгоняя сарматов из фургона. Человек в светло-жёлтом «Шермане» с крупной пятиконечной звездой на груди посмотрел на него сквозь лицевой щиток и на улыбку не ответил.

— Доброе утро, Маккензи, — сухо сказал он, пропуская вперёд федералов. Двое из них встали в воротах — один со считывателем, другой с открытым смартом.

— Опустить голову, подставить лоб, — ровным голосом приказал первый. Гедимин, озадаченно мигнув, сообразил, что снимать шлем за пределами городского купола — значит «надышаться» вакуума, а сквозь ипроновую броню никакой считыватель ничего не считает. Сарматам процедура проверки была знакома — они проходили её легко и быстро. Кенен соединил свой смарт шнуром с устройством в руках охранника — видимо, шла сверка списков. Гедимин неловко нагнул голову и прикрыл глаза. Красный луч ударил по векам и погас. Сердце сармата на мгновение замерло, но федерал не сказал ничего — только жестом велел не задерживаться на проходе.

— Гедимин Кларк? — шериф, отошедший было в сторону, сверился со смартом и снова развернулся к Кенену. — У тебя новичок? Первый рабочий выход — и сразу на конверсию?

— Джед — лучший механик в этом зачуханном городке, — отозвался Кенен. — Эти ваши «Койоты» он разделает за час.

Шериф недоверчиво покосился на Гедимина. Тот встретил его взгляд спокойно. Сарматов уже вели на площадку. Двое вместе с Кененом отделились от бригады и пошли к дальним ангарам. Остальные под присмотром двух десятков федералов остались рядом с помятым «Койотом». Гедимин, убрав руки за спину, внимательно разглядывал его. С тех пор, как «чутьё ремонтника» начало к нему возвращаться, он старался его развить — делал предположения о состоянии механизма сперва на слух, потом на глаз и только потом притрагивался к нему и проверял все догадки. С каждым разом получалось всё лучше — навык из него не выбили и не выжгли, разве что ненадолго заставили о нём забыть.

Справа замигали красные огни — один из передвижных ангаров подъехал к «Койоту». Кенен, свисая со стапеля, нетерпеливо сигналил рабочим.

— Миномёт, — он особым жестом указал на одного сармата; тот кивнул, посмотрел на корабль и неспешно пошёл к рабочему месту. — Малая ракетная шахта, правый борт. Шахта, левый борт. Бластеры правого борта… бластеры левого борта… Джед, тебе — верхняя кинетика.

Спрыгнув со стапеля, он пошёл к правому концу ангара — там столпились пятеро федералов. Гедимин огляделся — сарматы уже приступили к демонтажу вооружения. Он высмотрел кинетические турели и, найдя вертикальный трап, полез к ним. Вшиты под броню они были привычным способом, кое-где обшивка оплавилась, и пришлось её подрезать, но через полчаса оба блока верхних турелей были аккуратно вынуты и подвешены на электрокран. Гедимин повертел в руках обломок снарядной ленты — она уже была повреждена и при рывке просто отломилась. В наушниках раздался резкий свист. Сармат посмотрел вниз и увидел федерала — тот махал ему, тыкал пальцем в ленту и указывал на себя.

— Лови, — пожал плечами Гедимин, разжимая пальцы. Тут же в локоть ударил луч бластера. Свист в наушниках сменился воем. Все на корабле и вокруг него замерли.

— Ну что там? — в ангар заглянул Кенен. — А, понял. Джед, ты должен был спуститься и отдать эту штуку ему в руки. Делай так в следующий раз, ладно?

Федерал, отвернувшись от корабля, уже шёл к выходу. Гедимин покосился на задетый локоть — верхний слой обшивки даже не оплавился. Пожав плечами, сармат перевёл взгляд на пояс турелей, свисающий с потолка, и засигналил рабочему у пульта управления — «вези уже!»

…Бронированный грузовик, присланный за оружием, медленно отъехал от ангара. Сарматы, разделившись на две бригады, «зашивали» борта — Кенен замерял толщину в проломах и указывал, откуда можно взять недостающие пластины, половина рабочих собирала материал, вторая — заделывала дырки. Усиленная броня мирному барку была не нужна, как и дополнительный каркас под вооружение, — балки и пластины распределили по «слабым» участкам. Корабль выглядел деформированным, перекошенным, но летать мог.

Один из снарядов ударил в центральный канал, повредив часть кабелей, и Гедимин, привлечённый их треском, заглянул внутрь. В тёмном канале реакторный отсек просматривался плохо, но, приложив ладонь к обшивке, сармат почувствовал «шум» системы охлаждения и настороженно сощурился. Он сделал шаг в сторону, снова прижал руку к обшивке, — он не ошибся, где-то вода второго круга охлаждения подъела кольцевую прокладку и начала просачиваться наружу. Гедимин на слух прикинул расположение протечки. Звук от неё едва заметно двоился — возможно, слабых мест было два или больше.

Ему в бок ударил луч света — федерал, присматривающий за ремонтниками, потерял сармата из виду и теперь заглядывал в главный канал. Увидев там Гедимина, он замахал рукой — «на выход!» Сармат, вспомнив «предупредительный» луч в руку, не стал спорить. К пролому, который он должен был заделать, уже поднесли пластины, ящик для крепежа был наполнен на четверть, — можно было продолжать работу.

— Стой, — он протянул руку к федералу, и тот, замерев на месте, вскинул бластер. Гедимин недовольно сощурился, но порадовался, что человек не схватился сразу за ракетомёт.

— Во втором контуре охлаждения, — сармат кивнул на пролом, ведущий в главный канал, — повреждён уплотнитель. Контур течёт. Надо заделать.

Человек несколько секунд непонимающе смотрел на него, потом отвернулся.

— Скажи своему бригадиру, — буркнул он, отходя к дальнему концу ангара. — Эй, Маккензи!

Кенен появился из ниоткуда — не обошёл носовую часть «Койота», не спустился со стапеля, просто сгустился из вакуума прямо рядом с Гедимином и, сцапав его за локоть, поволок в сторону.

— Джед, — яростно зашипел он, приблизив лицо к наушнику сармата; Гедимин услышал резкий щелчок коммутатора — Кенен не хотел, чтобы их разговор кто-то услышал. — Всё, что найдёшь на этих кораблях, неси сначала мне. Только мне. У нас нет договора на ремонт реактора. Тебе повезло, что попал на идиота, — умный заставил бы чинить. И не получил бы ты ни цента. Понятно?

Гедимин озадаченно мигнул. Только сейчас он сообразил, что за «конверсию» база Кенена получит какие-то деньги.

— Я думал, мы тут бесплатно, — пробормотал он, виновато щурясь. «Ничего не понимаю в местных порядках,» — промелькнуло в мозгу. «Как обычно.»

— Не так всё плохо, Джед, — Кенен с размаху хлопнул его по броне. — Давай работать. Молодец, хорошо справляешься!

Между фразами коммутатор снова щёлкнул, и последние слова прозвучали преувеличенно громко. Гедимин задумчиво сощурился. «У Маккензи всё как обычно. Свои дела… Интересно, люди его бьют?»

…Второй «обезоруженный» «Койот» с заделанными проломами (и протекающим из первого контура свинцом — об этом Гедимин сказал только Кенену, и тот довольно хмыкнул, но комментировать не стал) был отогнан на дальний южный край. Теперь можно было видеть «Барракуду» — изувеченный, почти разорванный пополам корабль с намалёванным на борту знаком радиационной опасности. Федералы, обступив его, обсуждали что-то с Кененом и шерифом. Остальных сарматов согнали к воротам. Через десять минут Кенен вернулся, но вместо того, чтобы отправить бригаду к кораблю, высоко вскинул руку с растопыренными пальцами.

— Отбой! Эту рыбку оставим на завтра. А сегодня, парни, куда мы идём?

Сарматы зашевелились, оживлённо переглядываясь. Гедимин удивлённо мигнул, покосился на часы, — до полуночи, обычного времени отбоя, было ещё очень далеко.

— Всё, Джед, хватит работать, — хлопнул его по спине Кенен. — Сейчас идём мыться, а потом — в гости к лунному зайцу. Держись меня, теск, я всё тебе покажу. Только молчи, ладно?

Гедимин кивнул. Его и так не тянуло на разговоры — он едва успевал вертеть головой, всё рассматривать и запоминать дорогу. «Двадцать восемь лет,» — подсчитал он про себя. «А где я был и что видел? Нью-Кетцаль, Сокорро… Ураниум, Порт-Радий… военные базы… кусок Альбукерке…» По всем подсчётам выходило, что это первый город людей, по которому Гедимин ходит спокойно.

Их завели в моечное помещение — здесь, насколько понял сармат, обычно отмывали механизмы, в том числе радиоактивные, и был предусмотрен распылитель меевого раствора. Никто из бригады с радиоактивными веществами не общался, но меей их всё же полили, и чёрные скафандры сарматов на выходе с мойки отливали багровым. Местные рабочие, проходя мимо, оглядывались на них с любопытством и опаской, но за бластер никто не хватался, — видимо, к сарматам привыкли, а с улыбающимся во все зубы Кененом даже кто-то здоровался.

— Хорошо поработали сегодня, парни, — сказал Маккензи, остановившись посреди перехода. Все стены здесь были исчерчены люминесцентными стрелками с разными надписями и рисунками. Кто-то намалевал поверх них несветящиеся значки, но робот-уборщик уже замывал их со стены, а второй аккуратно собирал с пола тёмно-синюю воду.

— Заслужили особый паёк, — продолжал Кенен, щёлкнув пальцем по изображению бегущего зайца. — И виски за счёт Западного Блока. Дэйв уже ждёт нас. Иди сюда, Джед. Ты новичок, тебя надо всем представить.

Гедимин не возражал. Ему было не по себе в мигающих коридорах человеческих зданий. Здесь, в терминалах космопорта, коридоры и проходы были рассчитаны на тяжёлый экзоскелет, — сармат, по крайней мере, не цеплялся ни за что макушкой и плечами. Но под вывеской с бегущим зайцем пришлось пригнуть голову — она висела так, что Кенен проходил с прямой спиной, а вот Гедимину не хватило пары сантиметров.

— Уран и торий! — Маккензи приветственно вскинул руку. В полутёмном помещении на миг стало тихо. Гедимин, осмотревшись, увидел ряды квадратных столов с произвольно составленными к ним стульями. Почти все места были заняты людьми, преимущественно — самцами, на столах были кружки, бутылки, но еды сармат увидел немного. Через несколько секунд разговоры продолжились, но уже значительно тише, и Гедимин выцепил из гула слова «тески» и «гетто».

— Хороший вечерок, Кенен, — отозвался коренастый человек за подсвеченной стойкой. — У тебя, видимо, тоже. Я оставил тебе одиннадцать мест.

— Где сесть, мы нашли бы, — с усмешкой отозвался Маккензи. — Где наш виски?

Человек — Гедимин вспомнил, что его зовут Дэйв — спокойно, даже с улыбкой выставил на стойку две бутыли. Кенен развернул их этикеткой к свету, пихнул Гедимина в бок, указывая на какой-то значок, и довольно закивал. Сарматы уже садились за ближайший свободный стол. Вместо обычных стульев, явно не рассчитанных на вес скафандра, там лежали жёсткие подушки. Кто-то подложил себе две, кому-то хватило одной, — как раз достаточной высоты, чтобы из-под стола выглядывала не только голова. Гедимин сел с краю. Самка с подносом, вынырнув из темноты, поймала его взгляд и широко улыбнулась. На подносе были знакомые свёртки — местная пища, одну из бутылей уже разлили по кружкам. Гедимин заглянул в свою, понюхал спиртовой раствор, несколько секунд пытался убедить себя, что это всего лишь вещество, используемое много где и с людьми никак не связанное… Выпить он смог, но к еде не притронулся. Чувствуя, как спирт стекает по пищеводу, он молча смотрел по сторонам, в основном на Кенена. Тот так и застрял за стойкой, оживлённо обсуждая что-то с Дэйвом.

— Я бы десять раз подох, — донеслось до Гедимина. — У него кровь текла изо всех дырок. А он мне говорит — «у тебя в реакторе протечка; чего ты уставился — иди чинить!»

Сармат и человек рассмеялись. Гедимин недовольно сощурился.

— Опять врёшь, — вполголоса заметил он.

Кенен, ничуть не обидевшись, обернулся к нему и жестом позвал его к стойке. Гедимин неохотно подошёл. Компания из трёх человек, направляющаяся к выходу, свернула было к стойке, но, увидев сармата, обошла её по широкой дуге. «Тески» — услышал Гедимин; следом прозвучало слово «громила».

— Это он, — Кенен положил сармату ладонь на плечо. — Наш Джед, собранный по кусочкам. Лучший механик во всём Кларке.

Человек вежливо улыбнулся.

— Дэвид, — представился он, слегка наклонив голову. — Я ведь не налил тебе за знакомство? Не признал сразу, что ты тут новенький. Вот тебе по-западному, со льдом.

Гедимин с удивлением взглянул на стеклянный стакан, оказавшийся перед ним. Рыжеватая жидкость наполняла его едва ли на четверть; внутри лежал, не торопясь таять, ледяной кубик.

— Спасибо, — неуверенно сказал он, пристраивая стакан к респиратору. Он опасался разбить ёмкость — прочной она не выглядела, а пластичности, свойственной обычным пищевым контейнерам, у стекла не было. Однако стакан уцелел. Выпитое было холоднее привычного спирта, и Гедимин замер, прислушиваясь к необычному двойному воздействию. Внутри потеплело, но координация движений осталась прежней — до сарматской жжёнки это питьё явно не дотягивало.

— Как тебе тут? — спросил Дэвид, спокойно глядя сармату в глаза. Кажется, специально для этого он держал за стойкой двойную подушку — видимо, «тески» приходили сюда часто.

Гедимин пожал плечами.

— Спокойно, — сказал он. Человек хмыкнул.

— Это стоило больших усилий, Джед. У нас тут ценят спокойствие.

Он повернулся к Кенену.

— Ганс не ждал тебя сегодня. Обещает освободить терминал на завтра, на девять вечера. Часа тебе хватит?

Гедимин смотрел, как человек и сармат о чём-то договариваются, старался не мигать, но удивление не оставляло его. «Как мы с Вольтом в Ураниуме,» — думал он. «Будто войны не было.»

Он вспомнил измождённых каторжников, вывезенных Винстоном с Кагета, и едва заметно поморщился.

— Что там, Джед? — Кенен повернулся к нему. — Нужен совет?

Сармат качнул головой.

— Вы говорите, как друзья, — он едва заметно усмехнулся. — Сармат и человек. Будто война вообще не начиналась.

Глаза Кенена потемнели и недобро сощурились. Гедимин заметил слабое движение за его плечом и увидел, как Дэвид, не меняя выражения лица, кладёт руку под стойку. Сармату не надо было заглядывать туда, чтобы опознать кнопку — и связанную с ней кинетическую турель, закреплённую под наклоном между потолком и стеной.

— Всё в порядке? — негромко спросил Дэвид. На кнопку он не глядел — только на сарматов.

— Джед тут новичок, — отозвался Кенен, крепко взяв Гедимина за локоть. — Я объясню ему местные порядки. Извини за беспокойство.

Они вышли в коридор, и Кенен с неожиданной силой вдавил Гедимина в стену. Тот, конечно, легко мог его отшвырнуть, но так удивился, что прижался спиной к стене и только мигал.

— Джед, я же просил молчать! — сердито прошипел командир. — Запомни — мы тут стараемся ужиться мирно. Война была вчера, оружия — полный город. Если будешь тыкать макак носом в недавний конфликт, до стрельбы дойдёт очень быстро. Молчи о войне, теск. Уж поверь, тут её помнят!

Гедимин пожал плечами.

— Не таскай меня к людям. Сам знаешь — я путаюсь в традициях.

— Ты должен тут освоиться, Джед, — прошептал Кенен. — Чтобы ни одна мартышка тебя ни в чём не подозревала. Идём, пока Дэйв не разволновался.

Они вернулись к стойке. Турель по-прежнему смотрела на них из-под потолка. Гедимин покосился на неё и виновато вздохнул.

— Прости, если напугал, — сказал он Дэвиду. Тот, переставив под стойку пару пустых бутылок, спокойно кивнул.

— Не напугал. Я вижу, что ты мирный. И вроде бы к оружию не приученный. Пилот?

— Механик, — отозвался сармат. Кенен уже тянул его за локоть к столу, за которым сарматы доедали «особый паёк». Порция Гедимина осталась нетронутой. Сармат, оглядевшись по сторонам, жестом предложил её ближайшему соседу. Тот благодарно кивнул и забрал паёк с собой.

— Дэйв договорился, — тихо сказал Кенен, когда сарматы выходили из бара. — Завтра отведу тебя в информаторий. Иджес просил накачать для тебя научных книжек. Посмотрю, что у Ганса водится, но многого не обещаю. Тут не ядерный институт, в конце концов.

— Книжек? — Гедимин удивлённо мигнул.

— Да, чтобы ты быстрее вспоминал свою физику, — ответил Кенен. — Ты как будто и так справляешься, но мы тебе ещё поможем. Э-эх, всё тут стоит денег…

«Иджесу надо было принести мой паёк,» — запоздало сообразил Гедимин и досадливо сощурился. «Или Айзеку. Вот я болван…»

04 апреля 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Разобранные консоли, извлечённые из отсека управления, с трудом поместились в маленьком фургоне ремонтников. Их отправляли на базу — подальше от лунной пыли, шальных лучей бластера и неосторожных рук. Там их ждал Иджес — Кенен уже связался с ним. Гедимин, пристроив в фургоне последний монитор, отошёл в сторону, предоставив другим сарматам закончить погрузку.

— Джед! — окликнул его Кенен. — Подойди сюда.

Он стоял у правого борта «Барракуды» и придирчиво рассматривал обшивку. Гедимин скользнул по ней равнодушным взглядом и пожал плечами — для этого корабля ремонтники сделали всё, что смогли. Он укоротился на четверть, лишился одного из вспомогательных двигателей (восстановить его, пожалуй, было можно, но Кенен за такое предложение шипел на Гедимина целых четверть часа), заметно сплющился и остался без верхнего трюма. Неровная, собранная из чего попало обшивка была не худшей из проблем этого корабля, и Гедимин, проследив за взглядом Кенена, мог только пожать плечами — «посмотрел бы лучше на реактор…»

— Это же звездолёт, — сказал, глядя на обшивку с тем же скепсисом, один из федералов. — А если метеороид? Или в атмосфере поле сдует?

— Вот то-то и оно, — пробормотал Кенен. — Джед, ты тут? Вот, бери кувалду. Бей по обшивке со всей силы.

Гедимин мигнул, провёл ладонью по броне, попробовал пальцами видимый стык, пожал плечами и повернулся к командиру.

— Всё держится.

Кенен покачал головой и протянул сармату кувалду. Он держал её двумя руками, стараясь не прислонять рабочую часть к блестящему скафандру.

— В сторону! — скомандовал он, и все — и сарматы, и люди — поспешно подались назад. Гедимин, пожав плечами, взвесил на ладони чересчур лёгкий, под человечью руку сделанный инструмент. Бить им по броне было боязно. «Ещё сломается…» — сармат, настороженно щурясь, примерился и осторожно стукнул.

— Не так, Джед, — Кенен приблизился на шаг и постучал кулаком по обшивке. — Надо сильнее. Не бойся, кувалда прочная. Мы на неё экзоскелет ставили для проверки.

Гедимин мигнул. «Ему тут что, настолько скучно⁈»

От сильного удара по обшивке прошла волна вибрации. Пыль, налетевшая за время простоя, взвилась столбом. Гедимин ударил ещё несколько раз. Кувалда выдержала.

— Ну? Видишь? — Кенен провёл пальцем по месту последнего удара и с довольным прищуром оглянулся на федерала. — Держится!

Тот потыкал «клешнёй» экзоскелета в микроскопические выбоины, оглянулся на Гедимина и покачал головой под прозрачным щитком шлема.

— Ну, если этого амбала выдержал… Ладно, Маккензи, пусть будет по-твоему.

Кенен отобрал у Гедимина кувалду и показал ему жест из двух крайних пальцев. Гедимин мигнул.

— Чего хорошего? Чтобы корабль летал, одной обшивки мало.

— Подожди ты со своим реактором! — с укоризной прошептал Кенен, быстро щёлкнув коммутатором. — Это не твоя «Барракуда». Может, они из неё глайдер на батуте сделают.

…Кенен в бар не пошёл. Пропустив внутрь девятерых сарматов и перемигнувшись с Дэвидом, он сцапал Гедимина за локоть и потащил его вверх по ближайшей лестнице. Лестница была рассчитана на человечью ступню, и сарматы поднимались по ней на пальцах. Гедимин, внаклонку преодолев три пролёта, уже думал, не встать ли на четвереньки для удобства, когда Кенен, обогнав его, выбрался на площадку перед узкой дверью.

— Джед, сюда проходят боком. Можешь проползти, но все косяки должны быть целы!

Гедимин, протискиваясь в проём, косился на косяки — по виду они были сделаны из настоящего дерева, но сармат подозревал крашеный фрил. Если бы не подгоняющее шипение Кенена, он применил бы анализатор, но командир и без того нервничал и встревоженно оглядывался. «На обратном пути,» — решил сармат. «Ну вот чего он дёргается?»

Потолок в помещении был выше дверного проёма, но наклонить голову Гедимину всё равно пришлось, и вовремя — перед ним уже стоял человек в блестящем белом комбинезоне. С собой у него был бластер — сарматский трофейный, «Фокка», одноручный, но для «макаки» слишком тяжёлый. Человек встал напротив Гедимина, положив руку на рукоять бластера, и смотрел на сармата снизу вверх с недобрым оскалом.

— Тихо, тихо, Ганс! — Кенен вклинился между ними. — Джед у нас мирный. Верно?

Гедимин наклонил голову ещё ниже, изобразив кивок.

— Ага, — сказал человек ровным голосом и махнул рукой куда-то вправо. — В самом конце. Через час уйдёте.

В помещении было темно, откуда-то слева доносились ритмичные звуки, прерываемые приглушённым треском, отдалённо похожим на звук бластерного разряда, — кроме сетевых терминалов, здесь, как и в ураниумском информатории, были игровые. Машина, выделенная сарматам, стояла в самом дальнем тёмном углу; светился только её экран. Кенен, сев на пол у монитора, потыкал в клавиатуру, довольно хмыкнул и повернулся к Гедимину.

— Вот эта база. Она прямо здесь, на лунном сервере. Раз в сутки её обновляют с Земли. Это самые свежие данные. Показать, как пользоваться, или сам разберёшься?

Гедимин, пробормотав что-то благодарное, отодвинул сармата от терминала и сел перед монитором. С поиском он разобрался влёт — база была разделена на массивы по «фамилиям», дальше в алфавитном порядке шли имена. «Атабаска» — высветилось на экране, и Гедимин начал перечитывать короткие строчки, медленно спускаясь от начала к концу. «Аккорсо. Альваро. Амос. Ангус…»

Аккорсо был мёртв — его истребитель не вернулся на борт носителя после битвы над Старой Европой. Альваро и Амос, выбравшиеся из развалин «Мары», попали в плен; Гедимин проследил их путь до безымянного гетто в Восточном Блоке — названия сарматских поселений не указывались, местоположение ограничивалось полушарием. Кажется, за время войны стран на Земле стало меньше — сармат находил только упоминания Восточного и Западного Блоков и ни слова о Северном Союзе, Мацоде или Австралии.

«Живы. Хорошо…» — Гедимин выбрал следующую литеру. «Кларк… Зольт Кларк. Мёртв…»

Читать было тяжело; сармат часто останавливался и отводил взгляд. Исангеру Гьолю повезло выжить; сейчас он был в Миане — видимо, на одной из сарматских баз, дрейфующих в открытом космосе. «И мне надо было…» — Гедимин отогнал бесполезную мысль и вернулся к списку. «Гварза… Бьорка убили… Йенью мёртв… Сайджин, наверное, тоже. Зря я не свернул Стивену шею ещё в „Гекате“…»

Он, ни на что не надеясь, подсветил одно из пропущенных имён — и, увидев зелёный значок, радостно вздрогнул. Кронион Гварза был жив.

«Хагав…» — Гедимин спустился до буквы «и». «Ихсан… Хильдир… нет данных. Интересно… а, вот ещё такие же. Их не нашли. Что это может означать? Мёртвы и неопознаны? Или…»

Он оборвал обнадёживающую мысль на полуслове. «Дальше. Надо найти всех. Хепри…»

Шекеш погибла, защищая заново отбитую сарматами базу на Ганимеде. Бомбардировщик Сета Хепри сбили над Бразилией. Мафдет и Сешат значились убитыми, но больше никаких данных не было. Гедимин ненадолго отвёл взгляд. В груди жгло.

— Что там? — Кенен, почуяв неладное, придвинулся к монитору. — Ты не спеши расстраиваться. Если кто-то отмечен как убитый, но подробностей нет, — через месяц он может всплыть как живой.

— Не врёшь? — спросил Гедимин, тяжело развернувшись к нему и едва не врезавшись плечом в экран. Кенен возмущённо фыркнул.

— Я бы не стал, Джед. Ладно, читай дальше. Я скажу Гансу, чтобы тебя не трогали.

Гуальтари пропал без вести. Гедимин вспомнил Ассархаддона, уверенно внесённого в списки мертвецов, и едва заметно ухмыльнулся. «Надеюсь, он их вытащил. Тех, кому повезло не стать адмиралом. Жаль, Кумалу не смог.»

Арторион погиб вместе с «Марой», но дальше сплошь пошли зелёные значки. Корсен, Мика, Торкват, Фьонн, даже Домициан, — они были живы и выбрались из Солнечной системы туда, где сарматам хватило ума не устраивать войн. Гедимин улыбнулся. «Может, им дали колонизировать Кагет? Мианийцам он вроде как не нужен. А если от ирренция убрать рабов и каторжников, может, он и взрываться перестанет…»

Он успел найти ещё Кайю и Дугала — оба выбрались в Миану — и склонить голову, прочитав о гибели Сайджина и Дьенеша. Масанг числился пропавшим без вести — в последний раз его видели на Альбиориксе. Дойдя до конца списка, Гедимин снова выбрал массив «Лиск» и спустился к букве «Л». «Линкен. Пропал без вести вместе с кораблём. Крейсера обычно не погибают незаметно…» — сармат прижал кулак к груди; нелепую надежду следовало бы выкинуть из головы, но Гедимин не хотел с ней расставаться. «Может, ушли в Вендану? Колонизировали что-нибудь ненужное. Построили клонарий…»

— Эй, Джед, — Кенен постучал по его наплечнику. — Наше время вышло.

Гедимин кивнул и, закрыв базу, поднялся на ноги. Конечно, он врезался головой в потолок; против ожидания, это не взбесило его — он еле заметил удар. Кенен схватил его за локоть и потащил к двери. Им обоим было неудобно идти «в сцепке», но Кенен не отпускал сармата, пока не спустился вместе с ним к дверям бара.

— Ну, как ты? — встревоженно спросил он, пытаясь поймать взгляд Гедимина. — Держись, Джед! Базу обновляют каждый день. Люди намерены найти нас всех. Если кто-то жив, о нём скоро напишут.

Гедимин не ответил. Подняв руку к шлему, он опустил на глаза тёмный щиток, — ему не хотелось ничьего сочувствия. «И всё оттого, что за двадцать три года никто не пристрелил одного Маркуса…» — он вспомнил предвоенный Ураниум-Сити и тяжело вздохнул. «Да хоть бы в „Гекате“, когда крейсер испытывали… Ассархаддон не начал бы войну. Ah— hasu, как же в груди ноет…»

07 апреля 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Сегодня у нас особое блюдо, парни. Северянский «Скат»! — объявил Кенен по дороге на космодром и хихикнул в коммутатор. Гедимин озадаченно посмотрел на рабочих. Те, кто встретился с ним взглядом, пожали плечами. Было впечатление, что болтовню Кенена вообще никто не слушает и тем более над ней не задумывается. «Северянский „Скат“,» — повторил про себя Гедимин. «Как его так занесло?»

Присланный на конверсию «Скат» по сравнению с другими кораблями был почти нетронутым — броня местами деформировалась, но ни разу не была пробита, реактор износился, но мог ещё прослужить лет десять-пятнадцать, незначительные повреждения в системе управления можно было исправить за день. Гедимин, вместе с другими сарматами оставшийся на краю площадки, пока Кенен обсуждал детали с федералами из конверсионного надзора, с недоумением смотрел на «Скат». «Его пригнали, чтобы мы сняли оружие? Что, на Земле перебили всех ремонтников? Тут работы на два часа…»

— М-да, — сказал Кенен, вернувшись к рабочим; он выглядел крайне озадаченным. — Дело плохо, парни. Гедимин, идём. Ты должен увидеть это первым.

То, что Маккензи имел в виду, сармат разглядел, только подойдя к кораблю вплотную — и ему тут же захотелось отойти подальше. Он, коротким жестом попросив Кенена подождать, прошёл вдоль борта, растерянно покачал головой и повернулся к командиру.

— Зачем они заминировали оружие?

Кенен развёл руками.

— В ту войну это был австралийский «Скат». Потом по конверсии его передали Северу, а они переделали в межпланетный барк. Когда снова началось, его перехватили повстанцы и вооружили чем пришлось. Много мин нашёл?

— Сколько стволов, столько зарядов, — ответил Гедимин. — Зачем⁈

— Повстанцы… — неопределённо пожал плечами Кенен. — Джед, всё это надо убрать. Я не могу послать парней на мины.

Гедимин хмыкнул.

— У тебя броня прочнее, — поспешно затараторил Маккензи. — И опыта больше. И…

— Ладно, — буркнул сармат. — Дай контейнер под взрывчатку.

Видимо, повстанцы, переделывающие барк в боевой корабль, понятия не имели о настоящем устройстве «Ската», — кинетические и бластерные сопла торчали из-под обшивки со всех сторон, без специальных опор, поддерживаемые внутренним каркасом корабля, и Гедимин, выкинув из головы все чертежи, методично обыскивал каждый квадратный метр обшивки. Найденное оружие он обводил широкой белой чертой и к разминированию не приступал, пока не нашёл все стволы. По большей части они были одиночными; единственную кинетическую турель установили в верхней части корабля, над реактором, и Гедимин, осмотрев вблизи прикрепленные к ней мины, помянул про себя размножение «макак». Предполагалось, что верхний заряд разрушит управляющие механизмы реактора и встряхнёт активную зону, сместив множество твэлов. «С этого надо начать,» — решил Гедимин, осторожно ощупывая обшивку и одним глазом посматривая на анализатор, просвечивающий броню корабля. «Вот первый сегмент. А это тросик…»

…Сработал только один заряд — ближе к вечеру, когда Гедимин устал и ненадолго отвлёкся. Он успел выдернуть самодельную мину из-под обшивки и швырнуть её в сторону; она взорвалась на лету, бросив сармату под ноги клок металла, скрученный в спираль. Гедимин подобрал его, покачал на ладони и спрятал под броню. «Отдам Иджесу. Сделает что-нибудь.»

Передав корабль притихшей бригаде, сармат отошёл на десяток метров, сел и сидел там несколько минут, с кривой ухмылкой глядя в одну точку. Руки слегка дрожали. Кенен подошёл к нему, постоял рядом и, похлопав его по плечу, направился к федералам. Через пару минут он вернулся к Гедимину и покашлял, напоминая о себе.

— Хватит на сегодня, Джед, — сказал он. — Иди в терминал. Помнишь дорогу к «Юйту»? Бегущий заяц над дверью…

— Смена ещё не кончилась, — качнул головой Гедимин. — Я пойду…

— Обойдутся без тебя, — отмахнулся Кенен. — Тут все согласны, что тебе надо отдохнуть. Выпей чего-нибудь. Скажешь Дэйву — всё на мой счёт.

Войдя в терминал, Гедимин пошёл было по указателю с бегущим зайцем, но вспомнил турель над стойкой и разговоры, смолкающие всякий раз при появлении сарматов, и свернул к выходу. «Надо осмотреть окрестности,» — решил он. «Я тут уже месяц, а до сих пор ничего не видел.»

У выхода стояли двое «копов» — точнее, космодромная охрана в жёлтых «Тилацинах». Гедимин двинулся было к ним с карточкой-«документом» в руке, но люди отмахнулись.

— Механик Маккензи? Выпустили погулять? — усмехнулся один из них, глядя на сармата с непонятным сочувствием. — Иди, мы за тобой присмотрим.

Вдоль терминалов космодрома, повторяя их форму, выстроились лёгкие каркасные постройки в один-два этажа. Их фасады, обращённые к космодрому, пестрели вывесками. Над первым рядом строений возвышался второй — четыре-пять этажей, а над ними — огромные здания автономных жилых комплексов. Они выглядели как двадцатиэтажные купола со спиральной резьбой; большая их часть, как знал сармат, находилась в толще скалы, а то, что выступало на поверхность, было огорожено со всех сторон полевыми стенами. Сейчас генераторы не работали, но включиться могли при любом намёке на угрозу, — как-то так эти строения пережили несколько бомбардировок Кларка. Если присмотреться, можно было отличить старые, довоенные ярусы от восстановленных в последние месяцы. Все здания нижних уровней были построены недавно, соединялись с огромными «автономками» изящными остеклёнными галереями и мостками и не выдержали бы не только бомбардировки, но и крепкого пинка.

Гедимин шёл вдоль изгибающегося квартала, читал вывески и пытался по ним понять, что в этом здании находится. «Это похоже на еду,» — он смотрел на разрезанные поперёк слоистые трубки рядом с плошками с чем-то зелёным. «Кенен привозил такие штуки из „Фьори“. А тут нарисованы белые цветы. Здесь выращивают растения? Или продают искусственные? А здесь ракета на фоне лунного диска… может, билетами торгуют? Нет, навряд ли…»

Строение, на стене которого была нарисована ракета на фоне полной луны, стояло немного поодаль от остальных, на самом краю массива, было длинным, одноэтажным и наполовину закрытым — вертикальные ворота справа от диска были приподняты на десяток сантиметров, и изнутри просачивался свет и звук.

— Я тебя уважаю, Галь, — ворчал кто-то, — и даже порой люблю. Но если ты малолетнему хамёнышу рот не заклеишь, добром это не кончится. Зачем ты вообще его держишь? Людей отпугивать?

Невидимый собеседник тяжело вздохнул.

— Он ведь неплохой механик, Фред. И потом — куда он пойдёт?

— Вот уж не твоя забота, — пробурчал Фред. — К тескам на базу!

— Они же его близко не подпустят, — снова вздохнул Галь. — По их законам он не теск и не человек, а так, обезьянка. Я с ним поговорю, может, возьмётся за ум. На флипперах он уже не гоняет…

— Потому что трое суток просидел у Чарли, — буркнул Фред. — Ну да не моя забота. Я предупредил, а ты думай дальше. Вот добрый ты, Галь, когда не нужно…

Подъёмная створка поехала вверх, и Гедимин шагнул за угол. На по-вечернему пустынное кольцо шоссе выехал флиппер. Ворота закрылись; сармат, выглянув из-за угла, успел разглядеть внутри очертания электрокрана, верстака и ряда малых стапелей — как раз для флипперов и миниглайдов.

«Не теск и не человек…» — Гедимин рассеянно скользил взглядом по стене, мимо лунного диска и ракеты — к небольшой табличке под самой крышей. «Галь Уотерс» — прочитал он подвернувшиеся буквы — и, вздрогнув, подошёл к вывеске вплотную. «Уотерс. Не теск и не человек…» — он недоверчиво покачал головой. «Харольд здесь⁈»

Он посмотрел на плотно закрытые ворота. Из-за дома донёсся шум двигателя — Галь, оставшийся в мастерской, выбрался через третий выход и сел в глайдер. «Двухместный, с открытым верхом,» — определил по звуку Гедимин и криво ухмыльнулся. «Местная традиция…»

Он снова перечитал вывеску и, отвернувшись, пошёл по пустой улице к дальнему терминалу. Пора было искать Кенена — добираться до базы в одиночку сармат не хотел.

— Джед! — Маккензи, вышедший в коридор перед баром и озадаченно вертевший головой, явно обрадовался Гедимину. — Куда пропал⁈ Мы с парнями уже хотели искать тебя.

— Коммутатор, — напомнил сармат. Кенен развёл руками.

— Космодром весь в глушилках. Хочешь выпить?

Гедимин качнул головой.

— Мой паёк не съели?

— Опять подкармливаешь Иджеса? — недовольно сощурился Кенен. — Думаешь, он тут голодает?

Гедимин придержал его за плечо, и Кенен замолчал.

— Ты видел Харольда Уотерса? — спросил ремонтник. — Я дошёл до мастерской…

Кенен кивнул.

— Да, сулис тут. Сулис — так их называют в Кларке… А тебе что до него? Только не говори, что притащишь его на базу! Это уже никуда не годится, Джед. Зоопарка на моём корабле не будет.

Гедимин мигнул.

— Почему ты его не взял? Он сармат…

— Он — hasu, — Кенен скривился от омерзения. — Не моё дело, с кем ты знаешься в городе — пока тебя за это не расстреливают — но на базу животных не таскай. Ты не Ассархаддон — свой зверинец тебе не по чину!

30 апреля 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Уран и торий! — Кенен, поджидающий Гедимина у главного шлюза, приветственно вскинул кулак. — Идём-идём, Джед. Что ты потерял?

Сармат, рассчитывавший встретить у шлюза всю бригаду, удивлённо мигнул.

— Ты что, один?

— Мы вдвоём, — поправил его Кенен, хлопнув по спине и подтолкнув к выходу. — Сегодня у нас особая работа, Джед. Едем в госпиталь.

Кто-то уже успел подогнать к выходу глайдер — лёгкий, двухместный, с открытым верхом, выкрашенный по лунной моде в светло-жёлтый. Гедимин, мимоходом стукнув пальцем по капоту, недовольно сощурился — по его мнению, на ремонтной базе такие развалины следовало или чинить, или утилизировать.

— Это не наш, — сказал Кенен, оглянувшись через плечо. — Что пригнали, на том и летим.

Он сам сел за штурвал, не переставая при этом болтать. Гедимин слушал внимательно — хотя прошло уже почти два месяца с тех пор, как он прибыл на Луну, окружающее он по-прежнему понимал с трудом.

— Сегодня мы едем к Питу, — тарахтел, не замолкая, Маккензи, успевая при этом отсчитывать повороты — он объезжал центр по широкой дуге, предпочитая пустынные закоулки, и знал их, как быстро понял Гедимин, как свои четыре пальца. — Возьмём тесты на эа-мутацию. Пит выбраться не может — две операции на вечер, так что Бринн проверит нас сам. Говорят, это несложно — тест сам всё показывает. Мне вот неспокойно — всего одна проверка в месяц, а вокруг столько эа-вируса…

Гедимин невольно поёжился. Отогнав видения слизи, сползающей по стене на неподвижного сармата и растекающейся по полу, он спросил Кенена:

— Зачем ты взял меня? Тестов так много, что одному не донести?

Маккензи усмехнулся.

— Мы же ремонтная база. Как, по-твоему, я рассчитываюсь с доктором Фоксом? Ты пройдёшь по зданию, поищешь неисправности, проведёшь ремонт, где понадобится. Смотри там в оба, Джед! Я не хочу, чтобы в госпитале были ненайденные поломки.

Гедимин мигнул.

— И если у них проблемы с реактором — тоже чинить?

— У них дизель, — поправил Кенен, лихо выруливая из узкого проезда между каркасными трёхэтажками. — Всё чинить. Громко вслух говорить о каждой неисправности и тут же её чинить. Пусть Питер видит, что мы не просто так в стенах ковыряемся.

На приборной доске замигал красный светодиод. Кенен, свернув к обочине, резко снизился и затормозил. Впереди стоял полицейский пост, перегородивший улицу защитным полем.

— Ремонтники? — заглянул в кабину экзоскелетчик. — Доктор Фокс вас ждёт.

Гедимин мигнул.

— Охрана госпиталя? — тихо спросил он у Кенена, когда глайдер тронулся.

— Как без неё? Важный объект… — рассеянно пробормотал Маккензи, выискивая место на тесной министоянке. Улица здесь заканчивалась — дальше шли кольцеобразные опоры городского купола, а за ними — тускло подсвеченный с севера кратер, мёртвая пустошь в тени зубчатого вала. Гедимин, выходя из машины, мельком взглянул на чёрное небо. Вдали виднелась синеватая кромка Земли, над горами выступал край солнечного диска, а на почтительном расстоянии от него светился Юпитер с четырьмя крупными спутниками. «А я там был,» — невольно вспомнил сармат. «На Гималии. Её отсюда не видно…»

Здание госпиталя возвышалось над тротуаром едва ли на три метра — это был белый купол неправильной формы, сильно приплюснутый сверху и покрытый несимметричными выступами. Сразу от крыльца пол плавно выгибался книзу. Спустившись по пандусу, Гедимин оказался у ряда лифтовых шахт, окружённых турникетами. В стороне от прохода стояла едва заметная будка. Кенен помахал рукой в её сторону, и турникеты защёлкали, пропуская сарматов к грузовому лифту. Гедимин входил в него с опаской, но тросы выдержали, хотя ремонтник слышал их натужный скрежет.

— Подземная база, — усмехнулся Кенен. — Пережила все бомбардировки. Говорят, когда-то сверху было ещё тридцать этажей.

Выйдя из лифта, Гедимин услышал гул вентиляции. В коридорах чувствовался прохладный сквозняк, снизу шло тепло, везде горел свет — местного дизеля, очевидно, хватало на системы жизнеобеспечения. «Вот с дизеля я бы и начал,» — думал сармат, внимательно разглядывая всё вокруг и отслеживая спрятанные в стенах механизмы и коммуникации. «Здесь надо заменить рукав, пока не прогорел. Метра два, до поворота. А тут неудачная скрутка…»

— Доброе утро, доктор Фокс! — громко поздоровался Кенен, пихнув Гедимина в бок. Тот озадаченно мигнул.

— Доброе, — кивнул в ответ человек в белом комбинезоне. Сегодня он был без шлема — только рот и нос прикрывал лёгкий респиратор из комплекта биозащиты, и Гедимин, скользнув взглядом по гладкому лицу, уставился на ярко-красные волосы. Они топорщились, как иглы, будто их обладатель был сарматом с их жёсткой и странно окрашенной щетиной на черепе. Проследив за его взглядом, доктор Фокс усмехнулся и пригладил торчащий ёжик.

— Направленная мутация. Сделал в колледже.

Гедимин мигнул.

— Люди так могут?

— Простые вещи — могут, — кивнул, не обидевшись, Питер. — С глазами было сложнее.

Теперь Гедимин заметил, что и глаза у человека странные, не вполне человеческие, — ярко-зелёные без примеси серого или карего.

Кенен, снова толкнув сармата в бок, укоризненно сощурился.

— Пит, мы за тестами. У Бринна всё закончилось.

— Идём, — кивнул человек.

Шли они недалеко; Гедимин успел заметить пару тепловых пластин, нуждающихся в замене, деформированную опору — чинить её было бесполезно, но можно было выставить рядом подпорку для распределения веса — и трещины в облицовке. Судя по их направлению, они остались тут с войны — верхний ярус бомбардировки всё же затронули.

В отсеках госпиталя, как в «Гекате», было множество стенных ниш, и всё, что возможно, убирали туда. Из такой ниши Питер достал шесть контейнеров, обёрнутых непрозрачной плёнкой и заклеенных липкими бумажками.

— Передайте Бринну мои извинения. Вечер ожидается… — он скосил глаз вниз, на невидимые за перегородками ярусы госпиталя. — Насыщенный.

— Никаких проблем, Пит, — закивал Кенен, раскладывая контейнеры по «карманам» скафандра. — Что у вас с ремонтом? Начнём с того, что вы заметили. Джед, наверное, нашёл ещё сотню поломок, пока мы сюда шли…

— Восемь, — буркнул сармат. — Но ничего существенного.

— А вы быстро осваиваетесь, — хмыкнул Питер, смерив его любопытным взглядом. — Если ничего существенного, тогда идём вниз, к дизелю. Напряжение в последние дни упало, не знаем, в чём дело.

Гедимин заинтересованно сощурился.

… — Отключайте, конечно, — закивал Питер, переглянувшись с операторами и вынырнувшим откуда-то механиком. — Всё нужное запитано от РИТЭГа. Переключение?..

— Готово, — отозвался оператор.

Гедимин, кивнув, разделил помещение пополам стеной защитного поля. Дизель, установленный на нижнем ярусе госпиталя, был из той же серии, что передвижные генераторы Ураниум-Сити, и сармат судорожно вспоминал, как с ними следует обращаться. «Обычно они надёжные,» — думал он, следя за тем, как падает выдаваемая мощность, — генератор медленно останавливался. «Заменить одну-две детали… Надеюсь, запасные у них есть?»

… — Не, Джед, на сегодня хватит, — твёрдо сказал Кенен, глядя на Гедимина с опаской. Сармат в недоумении пожал плечами. «Ну ладно. А чего они так смотрят?»

Дизель снова гудел, набирая обороты, — вдвое тише, чем перед ремонтом, но напряжение уже достигло требуемого значения и не собиралось падать. В коридорах снова включилось постоянное освещение, температура, снизившаяся за время простоя, поползла вверх. Гедимин посмотрел на свою броню — нефтяных пятен на ней больше не было, все выгорели под скользящим лучом резака, а вылитое на голову ведро воды остудило нагретые пластины. Кажется, людей смутил именно метод очистки скафандра. «Ну чего они смотрят⁈» — сармат понемногу начинал раздражаться. «Воды жалко? Так сказали бы, я бы её не тратил.»

— Спасибо за помощь, Гедимин, — Питер слегка наклонил голову, одновременно умудряясь смотреть сармату в лицо. — Вы очень… быстро действуете.

Гедимин пожал плечами.

— А чего ждать? Он встал бы — самое большее, через неделю. Надо было сказать мне месяц назад, меньше пришлось бы возиться.

Кенен крепко ткнул его кулаком в бок, но на вопросительный взгляд только возвёл глаза к потолку. Гедимин, уставший от постоянных толчков и пинков, двинул ему в ответ. Не ожидавший такого Кенен с трудом удержался на ногах.

— В следующий раз — непременно, — отозвался Питер, с опаской глядя на «резвящихся» сарматов. — Не беспокойтесь, даже при его остановке никакой катастрофы не было бы. У нас есть РИТЭГ на случай аварии…

Гедимин досадливо сощурился.

— Его сегодня включали, да? Он не тянет. Тут слишком много всего.

Питер кивнул.

— Для своего времени он был хорош, но прошло много лет. Я слышал о новом поколении генераторов — о ЛИЭГах. Как будто они во много раз мощнее и вместе с тем долговечнее…

Вскинув голову, он встретился с Гедимином взглядом, и сармат растерянно мигнул.

— А откуда ты зна…

Кенен снова ткнул его в бок.

— Пит, нам пора. У меня там база, у Бринна проверка. Идём, Джед. Не отвлекай врача нелепой болтовнёй.

Гедимин с присвистом выдохнул сквозь зубы — отвлекать он никого не хотел, но и слушать такую наглую ложь — тоже. «На выходе возьму его за шиворот и подержу,» — решил он. «Здесь — люди испугаются…»

— Вы спешите? Жаль, — сказал явно разочарованный человек, подходя к двери. — ЛИЭГ, по рассказам, — прекрасное изобретение. Жаль, что они под запретом. Одного такого хватило бы на весь госпиталь, и не было бы постоянной возни с дизелем. Но — пусть его, не буду больше вас задерживать.

Гедимин возвращался к глайдеру в задумчивости. Он сделал с Кененом то, что собирался, и держал его на весу, не обращая внимания на крики и трепыхания, пока не услышал в наушниках многоголосый свист — на происходящее отреагировали «копы».

— Не ври, — буркнул он, выпустив Кенена и позволив ему встать на ноги. — Ясно?

— Д-да, — Маккензи ощупал броню на шее, пошевелил плечами и, махнув рукой, пошёл к глайдеру. — Джед, ты совершенно не в своём уме.

Они ехали, не глядя друг на друга. Кенену полагалось следить за дорогой, а Гедимин думал о ЛИЭГах. «А правда, удобная штука,» — он вспоминал параметры генератора и прикидывал про себя, как вмонтировать его в энергосистему госпиталя. «Как раз для таких случаев. Ни риска, ни возни… Может, на трофейных кораблях остались ЛИЭГи? Хотя — где его взять, этот трофейный корабль…»

Кенен злился недолго — едва сарматы поднялись на палубу, он снова постучал по броне Гедимина, привлекая его внимание.

— Парни ещё на работе, — вполголоса сказал он, оглядевшись по сторонам. — Идём, Джед. Отдам тебе кое-что. Лучше там, где не увидят.

Обычно Гедимин в эту часть корабля не заходил, но помнил её очень хорошо — это здесь кодом для всех замков служило слово «seatu». В шлюзе, почти примыкающем к помещению с ирренцием, Кенен остановился, пальцем поманил к себе Гедимина и достал три съёмных диска для смарта.

— Это от Питера. Какие-то книжки по химии и физике. Прочитаешь — вернёшь. Копировать нельзя, но память у тебя и так хорошая.

Гедимин мигнул.

— Зачем? — спросил он.

— Полезно для мозга, — ответил Кенен. — И займёшь себя, чтобы не бродить по улицам в поисках проблем.

— Я не ищу проблем, — буркнул Гедимин, но диски забрал. «Ладно, почитаю, если будет время. А то, в самом деле, буквы забуду. Но странно — откуда у врача такие книги, и почему он даёт их Маккензи?»

— И для этого ты тащил меня в самый хвост? — спросил он, разворачиваясь к выходу. Кенен, схватив его за локоть, дёрнул обратно и почти сдвинул с места.

— Пойдём, посмотрим на ирренций, — сказал он, понизив голос. — Красиво же светится? Тебе всегда нравилось, я помню.

Гедимин пожал плечами. Зелёный свет вставал перед его глазами почти каждую ночь — даже в кошмарах, где в очередной раз умирал Хольгер или Константин, всё светилось зеленью и в ней в конце концов тонуло. «Ирренций,» — повторил он про себя и почувствовал странное, уже подзабытое тепло в груди. «Ладно, взглянуть можно. В скафандре это неопасно.»

С того дня, как Гедимин впервые увидел контейнер с урано-ирренциевой смесью, она стала светиться гораздо ярче и сменила цвет с бурого на тёмно-серый со стеклянным блеском. «Окись ирренция,» — чтобы узнать этот минерал, Гедимину не нужен был анализатор. «Сингит.» Ему захотелось опустить ладонь в светящийся порошок и пропустить его сквозь пальцы, и он поспешно убрал руки за спину. Кенен, увидев его движение, выразительно хмыкнул.

— Тебя ведь тянет, Джед. Как на тросе за буксиром. О чём ты сегодня думал, когда мы ехали домой? Ведь не о тестах на эа-мутацию, верно?

Гедимин недовольно сощурился.

— Чего тебе надо? С этим я возиться не буду, — он кивнул на контейнер.

— Ты — последний, кто помнит, как сделать настоящий реактор, — тихо проговорил Кенен, повернувшись к нему. — Боишься, что найдут? Я прикрою. Тем парням, на Земле, очень нужен ирренций. И не килограммы, а центнеры.

Гедимин отвернулся.

«Кенен никак не отстанет,» — думал он, уже под вечер, после теста на эа-мутацию и мелкого ремонта в цехе, устроившись на матрасе с открытой книгой по теории гравитации. Читалось с трудом — мозг отвык от такой нагрузки, и сармат постоянно отвлекался на посторонние мысли. «Носится со своим ирренцием… Шесть килограммов у него? Десяти уже хватило бы на ЛИЭГ. Хотя можно и из пяти…»

Опомнившись, он резко встряхнул головой и впился взглядом в открытую страницу. Символы плыли перед глазами. «Дурак ты, Гедимин. Вот самое сейчас время для синтеза ирренция. Ещё мишень себе на груди нарисуй. И табличку — „ядерщик Ассархаддона“. Чтобы точно не пропустили.»

10 мая 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин проснулся в привычное время и долго лежал, не открывая глаз, дожидаясь оглушительного сигнала побудки, — но на корабле было тихо. Сармат приподнялся на матрасе, посмотрел на Иджеса, мирно спящего под его одеялом, выглянул в коридор, — вставать никто не собирался. Сверившись с часами и убедившись, что не перепутал время, он тихонько провёл пальцем по коммутатору.

— Кенен, приём…

— А? Что? — вскинулся заспанный Маккензи. — Дж-жед, твою мать! Чего не спится⁈ Пять утра, праздник!

Гедимин мигнул.

— Какой ещё праздник? — он покопался в памяти, но не нашёл ничего, связанного с десятым днём мая. «Опять я что-то перепутал,» — с досадой подумал он. «Точно перепутал. Вон, все спят…»

— А, точно, ты не в курсе, — вздохнул Кенен. — Прекрасная планета Энцелад… Сегодня лунный праздник, Джед. День воинской доблести — так его тут называют. Никто не работает.

— Не слышал о таком, — сказал Гедимин, оставив бесполезные раскопки.

— Ну конечно, — Кенен приглушённо зевнул. — Помнишь, как макаки в Ураниуме праздновали победу над Саргоном? Тут что-то в том же роде, только макак больше, а сарматов — меньше. Я уеду по делам до вечера, а ты сиди на корабле — и в город ни ногой. Ещё решат проявить воинскую доблесть на ближайшем сармате…

— Доблесть мартышек, — поморщился Гедимин. — На кой мне к ним ходить⁈

— Да-да, — вяло отозвался Кенен. — Не высовывайся, ладно? Если заест любопытство, иди в капитанскую рубку. Иджес настроил прямую трансляцию, посмотришь на город без лишнего риска.

Гедимин мигнул. «Трансляция? Они что, „макак“ не видели?» — пожав плечами, он снова лёг, про себя перебирая неотремонтированные механизмы базы. «В цех пойду. И третью кислородную проверить надо — тяга сбоит…»

…Любопытство заело его ближе к полудню. Поддался не только Гедимин — все сарматы, лениво перемещающиеся по кораблю, постепенно стягивались к капитанской рубке. Иджес постарался — на каждый монитор транслировалось изображение напрямую с городских камер, оставалось только найти удобное место в каюте и вертеть головой, отслеживая происходящее.

«Сколько же тут людей?» — Гедимин, глядя на мониторы, пытался вести подсчёты, но на пятой сотне сдался. На улицы выбрались все. Те, кто не захотел спускаться, открыли галереи на верхних ярусах спиральных башен и смотрели вниз, на плотный строй экзоскелетчиков, идущий по проспекту Восходящего Солнца — с севера на юг, от солнечной электростанции на Пиках Вечного Света к космодрому. Вместе с ними по огороженному шоссе ехали бронемашины — побитые и залатанные промышленные образцы, бронеходы из арсенала повстанцев с наваренной на обшивку сеткой, нелепыми шипами и яркими узорами поверх защитной окраски. За ними, не без труда удерживая строй и периодически сбавляя скорость, плыли над мостовой боевые глайдеры, ещё выше выписывали ровные круги истребители и бомбардировщики всех стран Земного Союза.

— Как будто они брали образцы военной техники, — еле слышно пробормотал Гедимин на десятой минуте этого зрелища. — С каждой базы по две штуки.

— Ну да, примерно так, — откликнулся Айзек — он стоял рядом с сарматом и смотрел на экраны, изредка оглядываясь на соседа и будто ожидая от него какой-то реакции. — Это Лунный флот — всё, что осталось в Кларке, когда мы отсюда ушли. По звену от всех земных флотов.

Гедимин по старой привычке ждал фейерверков, но их не было — видимо, боялись повредить городской купол. Истребители, дождавшись, когда все пехотинцы пройдут, изобразили несколько перестроений, один рискнул сделать мёртвую петлю. Гедимин, не удержавшись, фыркнул и вспомнил Линкена — взрывник наверняка долго смеялся бы…

— А крейсер? — спохватился он, увидев, что небо над Кларком опустело. — Или миноносец? Больших кораблей не будет?

Ему ответом были косые взгляды, ухмылки и смешки — Айзеку надоело смотреть, и он ушёл, а незнакомые сарматы вокруг думали про себя что-то про Энцелад и делиться информацией не спешили. Гедимин недовольно сощурился. «Будто сами они тут живут двадцать лет…»

Он повернулся к монитору, соединённому с камерой на центральной площади, и увидел, как тает в воздухе пятиметровая голограмма местного правителя — или какого-то чиновника, которому доверили сказать речь. Одет человек был по-земному — в нечто многослойное с неудобными маленькими застёжками в разных местах, сильно напоминающее старые костюмы Кенена. Гедимин вспомнил, что за два месяца на Луне ни разу не видел Кенена в человеческой одежде, и запоздало удивился: «Сейчас же можно. Маркуса больше нет. Чего он?» Потом вспомнил, как пытался съесть человеческую еду, и недобро сощурился — в общем-то, всё было понятно.

Над площадью появилась вторая голограмма; этот человек был одет в серо-зелёный комбинезон с нашивками, смугловат и сильно похож на капитана Торрегросу. Гедимин, болезненно поморщившись, отвёл взгляд и несколько секунд напоминал себе, что капитан вместе с остатками реактора лежит в ядерном могильнике под Лос-Аламосом — или, если сокоррцы не заморочились с ликвидацией, просто сброшен в один из степных оврагов. Когда он снова взглянул на экран, «Торрегроса» закончил речь, и все голограммы исчезли. Камера приблизила установленную на площади трибуну, на которую как раз поднимался третий выступающий. Вокруг вдоль хлипкого ограждения выстроились местные «копы» в жёлтых экзоскелетах, а за ними хаотично перемещалась толпа. В ней были внутренние течения; Гедимин, присмотревшись, начал их различать — мелкие группы семейств или дружеских компаний сливались в мощные течения кварталов. Кто-то приостанавливался, чтобы послушать речь, но вскоре снимался с места и присоединялся к одному из «течений». Гедимин вспомнил всеобщий утренний подъём по праздникам и охрану по периметру кинозала в Ураниуме и общего зала в «Гекате» и криво усмехнулся. «У „макак“ с этим как-то проще…»

Едва третий человек договорил, сармат увидел краем глаза пёструю колонну на соседнем мониторе. Там по проспекту, освобождённому от экзоскелетчиков и бронеходов, ехало сотни три флипперов. Они, как Лунный флот до них, старались держать строй, и это почти получалось — только замыкающие ряды растянулись и поредели, как хвост кометы по мере удаления от ядра. Каждый флиппер на видном месте нёс два изображения — земной шар и лунный диск, чёрный с жёлтым полумесяцем на верхнем краю. Ехали они медленно, махая зрителям то флажками разных стран, то свободными руками, вскинутыми над штурвалом. Колонна въезжала на площадь.

— Боевые флипперы, — пробормотал Гедимин, глядя на головные машины. Шесть из них словно только что прошли конверсию — ещё можно было определить, где стояли бортовые турели и одиночные стволы. Проезжая мимо поста, передние флипперы помигали защитным полем; почти секунду по площади ехал ряд непрозрачных белесых шаров.

Кто-то за плечом Гедимина громко фыркнул.

— А вот и повстанцы подтянулись. Зря Маркус извёл мутантов — с таким сбродом они хорошо разбирались…

Колонна остановилась перед трибуной, и с первой машины спрыгнул человек в пехотной броне. Гедимин смотрел на этот «доспех» во все глаза и не отказался бы разобрать его и заглянуть внутрь, — на пехотный скафандр умудрились нацепить три десятка элементов от разных экзоскелетов, и всё было к месту и кое-как взаимодействовало. Человек, сняв шлем, подошёл к стоящему на трибуне и протянул ему руку. Длинные ярко-жёлтые волосы, собранные в высоко поднятый пучок, колыхались на ветру. «Самка,» — определил Гедимин, взглянув на узкое лицо, изрисованное тонкими параллельными полосками. «Самка и командир. Что она говорит?»

— Иджес, — он протиснулся к механику, увлечённо копающемуся в консоли. — Что там за самка на флиппере?

— А? — Иджес покосился на экран. — Рагна Даллен. Вожак местных повстанцев. Вот на кой метеороид тебе самки, теск?

Окружающие зафыркали, сдерживая смех. Гедимин недовольно сощурился.

— Они обычно объезжают город по кругу, — сказал один из сарматов. — Всей колонной. Надо — выйди, посмотри на них.

Вокруг послышались смешки. Гедимин озадаченно посмотрел на сарматов. «Ничего не понимаю,» — с привычной досадой подумал он.

— Что смешного-то? — он, пожав плечами, развернулся к выходу. Не успевшие увернуться сарматы без скафандров разлетелись в стороны и проводили Гедимина недовольным ворчанием. Иджес растерянно окликнул его, но ремонтник уже вышел и возвращаться не хотел.

«Повстанцы…» — он вспомнил довольное лицо Джона Винстона и поморщился. «Эти мартышки на флипперах отстояли свою планету. А мы потеряли всё…»

Главный шлюз был закрыт на пару кодовых замков, но Гедимин справился с ними за пять минут и вышел под чёрное небо Кларка. Над зубцами гор виднелся край солнца, по склонам — чёткие очертания вогнутых куполов солнечной электростанции. Вдали приглушённо гудели моторы — колонна флипперов, покинув площадь, проехала по северной окраине и развернулась к западу. Гедимин, оглядевшись, увидел ряды хозяйственных построек и купола защитного поля, прикрывающие остатки разрушенных зданий. Эту часть города ещё не успели восстановить и заселить, людей здесь не было, только у маяка кислородной тревоги виднелась долговязая фигура. По сарматским меркам это существо было недоростком, чуть повыше среднего филка, но людей такого большого роста Гедимин не видел никогда.

Пока он глазел на тёмно-серый комбинезон, думая, кто из филков, живущих на базе, так ловко обогнал его и закрыл за собой кодовые замки, из-за ангаров на повороте показались бронированные флипперы. Над ними, слегка обгоняя их, висело невидимое звуковое облако — странные, отчасти ритмичные звуки на низких частотах, иногда складывающиеся в несвязную речь. Гедимин остановился на обочине, разглядывая машины и снаряжение. Колонна ехала быстро, но кое-что он успел подметить и одобрительно хмыкнул — ему нравились существа, способные из металлолома собрать рабочую конструкцию, даже если в итоге она выглядела нелепо.

Люди тоже его заметили — кто-то с ухмылкой изобразил приветственный жест, кто-то — ближе к хвосту колонны — показал отогнутый средний палец, но был одёрнут недовольным гудком и, смутившись, поддал газу. Существо в сером комбинезоне отошло от шоссе и частично спряталось за кислородным маяком, но Гедимин видел, как оно вытягивает шею, провожая взглядом каждую машину — и ещё он заметил, что байкеры его подчёркнуто не замечают.

Запоздало ответив на жест приветствия от замыкающего на бронефлиппере, Гедимин вышел на шоссе. Колонна проехала, оставив за собой шлейф пыли и белесого дыма с запахом сгоревшей нефти. Где-то впереди, где жилых строений было больше, её приветствовали свистом, гудками и радостными криками. Существо у маяка вышло из укрытия, но всё ещё смотрело колонне вслед, и его кулаки непроизвольно сжимались.

— Эй, — окликнул его Гедимин. — Они уехали. Пора на базу.

Существо, вздрогнув, всем телом развернулось к нему и подалось назад, подняв сжатые кулаки. Гедимин увидел под лицевым щитком вытаращенные глаза и полоски шерсти на надбровных дугах — и с опозданием понял, что, хотя на ладонях чужака по четыре пальца, отстоящий из них — только один.

— Теск! Я не из ваших, — мотнул головой сулис. — Чего тебе?

Гедимин вздрогнул.

— Харольд Уотерс?

Существо дёрнулось, как от удара, и впилось взглядом в глаза сармата. Ему пришлось для этого задрать голову.

— Я тебя знаю? — неуверенно спросил он и сам же себе ответил:

— Жёлтые глаза… Это ты — приятель папаши Конара? — Харольд криво ухмыльнулся и убрал руки за спину. — Он, надеюсь, не с тобой?

Гедимин качнул головой, внимательно разглядывая сулиса. «Почему он не среди людей?» — думал он. «Кенен его прогнал бы. Шёл бы он к своим…»

— Что ты ходишь по пустырям? — спросил он. — Там, с людьми, на байкеров смотреть удобнее. Они там притормаживают и показывают трюки. Слышишь, как макаки радуются?

Из-за южного поворота доносились смешки и радостный визг, прерываемый рёвом моторов — кто-то ради эффекта снял с флиппера часть глушителей. Харольд, искривив рот, сплюнул в пыль.

— Я бы мог быть с ними. Вон там мой флиппер, — он кивнул на угол ангара. Гедимин заинтересованно сощурился — механизм для собранного руками сулиса выглядел неплохо.

— Дай взглянуть, — попросил он. Харольд фыркнул.

— Незачем. Меня прогнали из отряда. Я ведь наполовину теск, — он снова сплюнул в пыль. Гедимин мигнул.

— Ты ведь живёшь с людьми. Я думал, ты совсем очеловечился. Почему тебя прогнали?

Харольд поморщился.

— С кем мне ещё жить⁈ Макаки в меня хотя бы не стреляют. Так, дадут иногда в рыло. В уродливое слизистое рыло, — он мотнул головой и угрюмо взглянул на Гедимина. — Будто сам не понимаешь! Я для всех урод. Я лучше всех этих мартышек на флипперах. Они не делают половину того, что могу я. Но их в колонну взяли. А кусок слизи вроде меня — нет.

Гедимин озадаченно смотрел на него. «Ничего не понимаю в местных традициях,» — думал он. «Но с ним, похоже, обращаются паршиво. И это мне не нравится.»

— Кто тебя бил? — спросил он. — Это глупо. Ты им не враг. Ты же не воевал?

Харольд ухмыльнулся.

— На их стороне, теск. Против таких, как ты. Меня даже не наградили. Что ты ко мне привязался? Заняться нечем?

Он подался назад, странно вздёрнув верхнюю губу; если бы не респиратор, Гедимин увидел бы его оскал, — даже очень сердитые сарматы так не скалились.

— Постой, — ремонтник показал пустые ладони и постарался дружелюбно улыбнуться. — Я хочу помочь. Мне не нравится, что тебя все прогоняют. Я бы не прогнал. Хочешь, помогу тебе с флиппером?

Харольд смерил его недоверчивым взглядом и покачал головой.

— Вот как… Ну, спасибо, теск. Как тебя… А, помню. Гедимин. Странное имя, ну да моё не лучше. Знаешь, где я работаю?

Гедимин кивнул.

— Я видел вывеску.

Харольд едва заметно вздрогнул.

— Значит, там бываешь… Зайди ко мне как-нибудь, — его взгляд из настороженного стал просительным. — Или просто постой на пороге. Ярик ничего не скажет. Его приятели всё время там болтаются. Это у меня никого нет.

— Плохо, — сказал Гедимин. — Я приду. Как только будем работать на космодроме. Мы вечером ходим в «Юйту». Бываешь там?

Харольд ухмыльнулся.

— Ты что! Я же слизистый ублюдок, — он изобразил на лице крайнее омерзение. — Кто меня туда пустит?

Гедимин недобро сощурился.

— Мне это не нравится. Я поговорю с Дэйвом, — пообещал он. — Ты хочешь туда? Я могу тебя отвести.

Харольд хмыкнул.

— Было бы здорово, теск, — он смущённо улыбнулся — едва заметно, почти по-сарматски. — Даже если ты наврал — приходи к мастерской. У нас есть аэрограф. Хочешь рисунок на всю спину? Я тебе сделаю за полцены.

Гедимин покачал головой.

— Не надо рисунков. Я приду просто так. И мы пойдём в «Юйту», и никто тебя не тронет.

Он проводил Харольда с его флиппером до поворота. Сулис сел в седло, но ехал на самой малой скорости, пока Гедимин не остановился и не вскинул руку в прощальном жесте. Он видел, как Харольд обернулся на углу и махнул на прощание — и всё-таки не врезался в этот угол, хотя флиппер опасно вильнул в воздухе.

«Скверно быть не пойми кем,» — думал сармат, возвращаясь на корабль. Он закрыл за собой все замки и пошёл на жилую палубу. Голова после выхода на улицу странно отяжелела, и сармату захотелось вздремнуть. Он долго лежал на матрасе, лениво думая, сходить посмотреть на корабельный реактор или оставить его на потом — всё равно без Кенена никто не позволит залезть внутрь — пока сон не сморил его.

… — Эй, Джед! — кто-то постучал по его броне, и Гедимин открыл глаза. — Ну ты даёшь! Тебе что, ночи на сон мало?

Над ним, скрестив руки на груди, стоял Кенен. Сармат нехотя зашевелился.

— Говорят, ты болтал с сулисом, — продолжил Кенен, сердито щурясь.

— Тебе какое дело? — сузил глаза Гедимин.

— Такое, что нечего его сюда приваживать! — ответил Маккензи. — У меня не балаган, уродцы мне не нужны!

Гедимин резко выпрямился, одним движением поднимаясь на ноги и оказываясь вплотную к Кенену. В этом не было ничего опасного для командира базы, но он, замолчав, подался назад, и в его глазах мелькнул испуг.

— Не лезь в мои дела, — процедил сармат, нависая над Маккензи. Он ждал, что тот, увеличив дистанцию, повысит голос и скажет всё, что думает и о Гедимине, и о Харольде, — но Кенен, испуганно мигнув, замотал головой.

— Ладно, Джед. Проехали. Вот, держи. Это твоя доля. Завтра мы чиним реактор. Я договорился, нам заплатят. А это для тебя.

Гедимин посмотрел на полосатые ампулы и мигнул.

— Флоний? Где взял⁈

«Где его сейчас берут?» — думал он. «Экзотариума больше нет. Ассархаддон и его червяки исчезли. Синтезировать флоний нельзя. А у Маккензи целая коробка. Откуда⁈»

— Привёз один хороший парень, — усмехнулся Кенен. — Тот, кто забирает у меня ирренций. Ты зря отказываешься от проектов, Джед. Там уйма интересного. Помнишь червяков Ассархаддона?

Гедимин кивнул, глядя на ампулы. «Целая коробка флония… У кого-то на Земле свой экзотариум? Или Ассархаддон снова в деле⁈»

— Тот парень — наш курьер — слетал на Ириен и привёз на Землю десяток, — продолжал Кенен. — И корм для них, естественно. Там сейчас завёлся интересный проект. «Неистовый Свет», так его назвали. Что бы ты сказал на предложение построить ещё один реактор? Безопасный реактор? Столько времени, сколько тебе нужно, никакого Маркуса, никакого Ассархаддона под боком? А?

Гедимин, на секунду застывший с мечтательной улыбкой, опомнился, и его передёрнуло.

— Отстань от меня, Маккензи, — угрюмо ответил он. — Торрегроса выжег мне мозг. Я старый реактор не помню, а ты ко мне с новым. Ищи ядерщиков в другом месте.

Кенен, вздохнув, похлопал его по локтю и вышел. Ампулы остались на ладони сармата. Тот смотрел на них с кривой ухмылкой. «Флоний. Защищает от омикрон-облучения. А где сейчас найдёшь омикрон?» — подумал он, осторожно спрятав ампулы под броню. «Ирренций остался только здесь. В тайнике Маккензи.»

Он выглянул в коридор. Кенена там уже не было, по отсекам бродили скучающие сарматы — слишком много посторонних глаз между Гедимином и тайником в хвосте «Ицумадена». «В другой раз,» — решил сармат, укладываясь на матрас, но спать ему уже расхотелось. «Реактор,» — он перевернулся на другой бок, но назойливые мысли от этого не исчезли. «Кто-то затеял новый ядерный проект… У нас ещё остались ядерщики? Не всех запытали? Я бы… да, может, я бы ввязался. Если бы хоть что-то помнил…»

Он взял клок бумаги, попытался начертить что-то по обрывкам, с большим трудом выуженным из памяти. «Была очень простая схема,» — с досадой думал он. «Элементарная. Как я ускорил синтез? Как сделал энергоустановку? Ну как⁈»

То, что вышло из-под его руки, напоминало внутренности полузатопленной пещеры. Колонны-сборки заливала вода, и там, где она к ним прикасалась, поднимался пар. Гедимин несколько секунд смотрел на рисунок, затем, сердито фыркнув, скомкал его и затолкал под матрас. «Ничего не помню. Словно не я делал. Вот же бред…»

11 мая 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Здесь.»

Гедимин отнял руку от горячей трубы и открыл глаза. Можно было и не смотреть — всё было понятно по звуку: из стыкующего узла били тонкие струйки перегретого пара. Сармат тронул ногтем торчащую кромку разбухшего уплотнителя и выдохнул сквозь зубы — стык держался на проржавевшем металлическом кольце, изъеденном нагрузками и прорывающейся радиацией, стоило нажать пальцем — и весь узел развалился бы на куски.

— Кенен, — тихо сказал Гедимин, отступая от трубы на шаг; тут же он упёрся спиной в трюмную переборку — технические помещения «Койота» не оставляли пространства для манёвров. — Тут нечего делать. Весь узел под замену. Скажи макакам — пусть ищут новый.

Иджес, протиснувшийся к стыку вслед за Гедимином, поёжился и подставил дозиметр под струю пара. Экран тут же запотел, но цифры разглядеть было можно, и от них Иджес вполголоса выругался и подался назад.

— Джед, ты умеешь обрадовать, — кисло отозвался Кенен. — Только что я заливал им, что ты починишь это влёт.

— И что? — Гедимин, отодвинув Иджеса от трубопровода, сердито сощурился на уплотнитель — щели в искрошенном материале становились шире с каждой минутой. — Тут всё проржавело и ползёт по швам. Скажи им — или неделя на остывание и полная замена узла, или пусть везут всё в ядерный могильник.

— Джед, не пори горячку, — Кенен заметно волновался — видимо, кто-то из «заказчиков» стоял рядом. — Заткни эту дырку чем придётся. У нас тут не «Вестингауз», запчасти для реакторов мы не штампуем.

Коммутатор щёлкнул, отключаясь. Гедимин, недобро сузив глаза, повернулся к Иджесу. Тот нервно сглотнул.

— Будешь держать вот этот стык. Поле положишь поверх, точно по форме трубы. Я выгребу крошево и попробую заткнуть щели.

Иджес закивал и потянулся к наручному генератору. Гедимин выпустил коготь и задумчиво посмотрел на трубу, уходящую в темноту. «Это второй контур. Он должен стыковаться…» — сармат перевёл взгляд на узел, исходящий паром, и досадливо сошурился. «С чем он стыкуется? Что это за элемент? „Звёздный Кондор“, вторая модификация… Вспоминай, кусок идиота!»

Память молчала. Кусок трубы, блестящий от влаги в свете сарматских фонарей, был просто куском ржавого мокрого металла, покрытого радиостойким фрилом и частично облезшего.

— Иджес, — Гедимин придержал механика за руку — тот, пользуясь заминкой, уже отползал вдаль по узкому коридору. — Что это за узел?

Иджес вздрогнул.

— Атомщик, — еле слышно пробормотал он, — если ты этого не знаешь, откуда мне-то знать⁈

Гедимин разжал пальцы. Уплотнитель под давлением пара поддался ещё на долю миллиметра. «На кой метеороид я сюда вообще полез⁈» — обречённо вздохнул сармат, опуская руку на горячую трубу и закрывая глаза.

Это было как короткая вспышка под веками — мгновенная достройка части до целого, трёхмерная схема, всплывшая перед глазами. Что-то посыпалось из-под когтя, запущенного под металл, шипение стало громче, Иджес коротко вскрикнул, труба мягко поддалась — и неприятный звук пара, бьющего из неплотного стыка, вдруг утих.

— Держи поле! — бросил Гедимин, открывая глаза и включая ремонтную перчатку. «Закрыть стык. Здесь заварить, сюда ещё слой… напыление не держит… ещё один… это убрать, ржавчина… сюда поле, пластину поверх… держит?» — обрывки мыслей сухо щёлкали в мозгу. Пар уже не шипел, протекающий стык, укреплённый всем, что подвернулось, пока выдерживал внутреннее давление, — можно было отвести руку, досчитать до ста и убрать защитное поле.

Секунды тянулись мучительно медленно. Сармат недовольно щурился на трубу. «Менять надо. Это — до первой серьёзной встряски…»

— Эй, Гедимин, — Иджес тронул его за плечо. — Давай отсюда выбираться. Эта штука не шипит? Вот и хорошо. За весь реактор нам не платили!

Его голос едва заметно дрожал, и он поминутно косился на дозиметр. Теперь, когда труба не парила, фон заметно снизился — радиоактивный пар осел на стены и ушёл из-под щупов прибора. Гедимин замерил излучение в капле, стекающей по переборке, и тяжело качнул головой. «Это уже не наше дело,» — напомнил он себе. «Утечку мы закрыли.»

… — И он эту трубу сжал в кулаке. У меня дозиметр зашкалило! — вполголоса делился впечатлениями Иджес. Он сел в стороне от Гедимина, среди ремонтников; сейчас все глазели на него, слушая историю о ремонте реактора — волнующую и не имеющую почти ничего общего с правдой. Гедимин задумчиво щурился, вспоминая, когда Иджес научился так интересно рассказывать, — видимо, за время войны…

— Джед, ты пить будешь? — тронул его за локоть Кенен. — Сколько можно смотреть на стакан⁈

— Не трогай, — буркнул сармат, поднимаясь из-за стола. — Ни стакан, ни еду. Я ненадолго.

«Надо сказать Маккензи — пусть даст мне денег,» — думал он, выбираясь из здания терминала. «За месяц мы должны были что-то заработать. У меня с собой ни койна.»

Было ещё рано, и свет на улицах поддерживали по-дневному ярким, — к вечеру его специально приглушали «для поддержания суточного ритма», как объяснял Кенен, лучше разбирающийся в биологии приматов. Мастерская «Галь Уотерс» была открыта, из-за приподнятой вертикальной створки доносился прерывистый рёв мотора — какой-то механизм гоняли на стенде. Когда Гедимин подошёл к воротам, звук перестал прерываться, — двигатель наконец запустился, хотя сармату его шум всё равно не нравился.

— Ну хватит, хватит, — послышался из-за створки ворчливый человеческий голос. — Ты сегодня сам не свой. Если спешишь, то я не задерживаю.

Гедимин мигнул. «Это Галь? Непохоже, чтобы он…»

Мысли сармата прервал звук поднимающейся створки. Долговязая фигура в тёмно-синем комбинезоне высунулась наружу — и тут же отпрянула.

— Готов? — Гедимин приподнял сжатый кулак до плеча — так Кенен модифицировал «салют Саргона», в очередной раз запрещённый в пределах Солнечной Системы. — Тебе что-то платят? Если Кенен съел мою порцию, мне тебя даже накормить нечем.

Харольд, вытаращив глаза, странно булькнул и передёрнул плечами.

— Идём, теск, — пробормотал он. — Смотри, какая эмблема. Я сам её сделал.

Эмблема висела поверх комбинезона на стальной цепочке, — голова, отдалённо похожая на заячью, но с оскаленными клыками, пририсованными от какого-то крупного хищника, и свирепым выражением морды.

— Отряд назывался «Лунный Заяц», — пояснил Харольд. — Когда сюда пришли тески… ну, повстанцам пришлось побегать. И Рагна Даллен…

Гедимин слушал его рассказ вполуха — мешала назойливая мысль, что Харольду, полусармату, следовало бы меньше радоваться успехам повстанцев-людей. «Ещё и воевал на их стороне…» — сармат едва заметно поморщился. «Всё-таки глупая была идея с этими полукровками. Ерунда какая-то получилась.»

— И вот я сказал… — Харольд, до того идущий за Гедимином со всей возможной скоростью, вдруг остановился и подался назад. Они почти пришли — до входа в бар оставалась пара шагов. На пороге, расправив плечи, стоял Кенен и недобро щурился.

— А, вот для кого еда, — он презрительно скривился, глядя на сулиса. — Эй, Дэйв! Смотри, кого сюда притащили!

Дэвид, на ходу вытирая руки, выглянул в коридор и остановился, пристально глядя на Харольда. Тот шагнул вбок, прячась за спиной Гедимина. Сармат недоумённо мигнул.

— Уотерс, — медленно проговорил Дэвид. — Я все ждал, когда тебе надоест от меня бегать. Ярик обещал прислать тебя на отработку три недели назад.

— Не трогал я твой ром! — крикнул Харольд из-за спины Гедимина. — Тут полгорода ходит, а на меня потом…

— До тебя он был на месте, — отозвался Дэвид, складывая руки на груди — так же, как вставший рядом с ним Кенен. — И насчёт той драки…

— Они первые начали! — Харольд, как ни пытался Гедимин его высмотреть, не выходил из слепой зоны. — Что я должен был — сидеть, пока меня метелят⁈

— А то никто не видел, как ты показывал им факи, — бросил Дэвид, глядя сквозь Гедимина с нарастающей скукой и отвращением. — Уотерс, тебе место в зоопарке, рядом с мохнатыми мартышками. Если ты пришёл не для отработки…

Гедимин, спиной уловив слабое движение воздуха, резко развернулся и сцапал Харольда за плечо.

— Не знаю, что у вас тут за дела, — медленно проговорил он, — но мне это не нравится. Кенен, отдай мне мой паёк, и мы уйдём.

— Значит, отработки я не дождусь, — тяжело вздохнул Дэвид, разворачиваясь к двери. — Подожди минуту, теск. Паёк — твой, но эту обезьяну больше сюда не води. Ты, я вижу, добрый парень, но простой, как табуретка.

Гедимин сердито сощурился, но пояснения ему никто давать не собирался — Кенен, показав несколько выразительных жестов, ушёл в бар, выглянувшая официантка со свёртком еды метнула на Харольда недовольный взгляд, но с Гедимином попрощалась вполне вежливо. Полукровка понуро молчал, пока они не вышли из терминала, и сармат не выпустил его плечо.

— Бери, — Гедимин протянул сулису свёртки. — Вон там скамейка. Сядем, и ты поешь. Они положили контейнер жжёнки… или чего-то вроде, чтоб я ещё в этом разбирался…

Махнув рукой, он тяжело опустился на скамью. Она выдержала вес сармата в скафандре — и сулиса, приткнувшегося ему под бронированный бок.

— Видел? — мотнул головой Харольд, жадно проглотив половину бургера. — Он меня убил бы, если бы не ты. И за что⁈ На меня напали, я защищался, стул полетел не туда…

— Бывает, — буркнул Гедимин. — Как с Кененом. Вечно его били по всем углам.

Харольд фыркнул, поднял взгляд от еды, просительно заглядывая Гедимину в глаза.

— А за что его били?

Гедимин пожал плечами.

— За человечьи повадки. Всё время что-то затевал… Так сколько их было? Тех, кто напал?

— Четверо, — ответил Харольд, не переставая жевать, и для наглядности показал четыре пальца. — Они меня потом караулили у мастерской…

— Понятно, — сказал Гедимин, глядя на мигающие вывески. Уличное освещение приглушили, и тем ярче были видны развешанные повсюду подсветки странных мест, куда сармат даже не заглядывал.

— Где ты живёшь? — спросил он. — Сам доберёшься?

— Лучше ты со мной, — вяло ответил Харольд. Он выпил контейнер подкрашенного спирта махом, по-сарматски, и его мгновенно развезло — он даже стоял с трудом, и голова всё время клонилась набок. Гедимин смерил его задумчивым взглядом.

— Садись на плечо, — сказал он. — Так где живёшь?

«Копы» на перекрёстках смотрели на них с подозрением, но близко никто не подошёл — только посмеялись в рации. Гедимин не прислушивался к их переговорам — Харольд норовил заснуть, и каждые три минуты приходилось его встряхивать.

— Здесь, — сказал он наконец, мешком падая с плеча сармата.

Они стояли у новостройки в три этажа — длинного каркасного дома из фриловых пластин, только и пригодного для искусственного климата Луны, где ни ветра, ни дождя не увидишь.

— Внутрь тебе нельзя, — сказал Харольд, отойдя на шаг и осмотрев Гедимина с головы до ног. — Пол провалится. Ладно, прощай. Завтра придёшь?

Сармат кивнул, прислушиваясь к ощущениям. Ему было слегка не по себе — словно подобрал в лесу енота и теперь не мог сообразить, зачем енот в бараке. «Ладно, приду,» — решил он наконец. «Помогу ему с флиппером. Он вроде механик. Может, выйдет что-то дельное.»

12 мая 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Деньги? — Кенен взглянул на сармата исподлобья, машинально хватаясь за пухлый карман. — Зачем тебе деньги?

— Пойду в информаторий, — ответил сармат. — Там платно, я видел табличку на входе.

Кенен подозрительно сощурился.

— Почему мне не сказал? Я через Дэйва договорился бы.

Гедимин качнул головой.

— Мы же вроде нормальные жители в этом городе? Вот и надо ходить как нормальный житель. На кой астероид мне твои крысиные лазы⁈

Кенен обиженно фыркнул и с большой неохотой достал из кармана карточку с изображением лунного диска и каких-то веток.

— Тут пять койнов. Надеюсь, ты за эти деньги не будешь кормить человечьих ублюдков?

— Что тебе сделал этот Харольд? — прямо спросил Гедимин, поняв, что в местных традициях он не разберётся и за сто лет. Кенен поморщился.

— Скользкая тварь…

— Кто бы говорил, — фыркнул Гедимин, убирая карточку в «карман». «Пять койнов? Этого хватит на пятьдесят часов,» — подсчитал он про себя. «А если что-то скачивать? Тогда меньше. Ладно, так запомню. Навряд ли там очень много.»

…Главный вход в информаторий был шире, боком протискиваться не пришлось, но потолки остались такими же низкими, и сармат входил, пригнув голову, среди внезапной тишины перед ним и невнятных шепотков за спиной. Служащий шагнул ему навстречу, хватаясь за кнопку на поясе, посмотрел на сунутую под нос карточку и молча проводил сармата к свободному терминалу в дальнем углу. Харольд, почувствовав себя в безопасности, высунулся из-за его спины и взглянул на экран.

— База искусственнорождённых? — он кивнул на открытую Гедимином страницу. — Кого-то ищешь?

— Своих, — коротко ответил сармат, выбирая заглавную букву.

«Хепри,» — он скользил взглядом по списку, пока не увидел зелёный значок. «Мафдет. Жива, в гетто Западного Блока. Хорошо…» Он дошёл до имени Сешат и молча склонил голову — к красному значку смерти добавились короткие пояснения о воздушной битве над Шангнаком. «Недалеко улетела. Хорошо, хоть Мафдет жива. Как ей там теперь?..»

По его броне постучали.

— Эй, теск, — прошептал Харольд, — время-то идёт! А ты сидишь и ничего не читаешь, я же вижу. Пусти тогда меня…

Встретившись с Гедимином взглядом, он захлопнул рот — сармат даже услышал стук смыкающихся челюстей — и подался вбок, прячась за его спиной.

«А Линкен пропал,» — Гедимин пробежал взглядом список в поисках знакомых имён. «Исчез вместе с кораблём и всей командой. Незаметно пропавший крейсер… может, это и нормально — космос всё-таки очень большой.»

Он закрыл базу. Харольд за его спиной облегчённо вздохнул и снова выглянул из-под локтя.

— А теперь чего?

«Тёплый север,» — молча набирал Гедимин в строке поисковика. За прошедшие годы многое изменилось — и всё-таки сармат надеялся, что у северян не прибавилось уважения к патентным ведомствам. «Если кто-то что-то знает об ирренции — все данные только у Севера. Надо искать…»

Когда на экран выпала россыпь ссылок, сармат ощутил знакомое пульсирующее тепло под рёбрами — одно слово «ирренций» даже сейчас заставляло его сердце биться чаще. «Глупо,» — он криво ухмыльнулся, отводя взгляд от подсвеченного слова. «Я уже не атомщик. Только посмотрю, чего достигли на Земле…»

С первого взгляда, едва мечтательная поволока растаяла, сармат понял, что со ссылками что-то не то — а открыв первые пять, в этом убедился. Все упоминания ирренция, сделанные до войны, были тщательно вычищены, от них остались только следы в поисковике — а попытка сунуться в кэш закончилась разглядыванием грозных табличек о высшей секретности и требований указать личность. Гедимин вспомнил, как прорывался когда-то на сайт Лос-Аламоса, и невесело хмыкнул. «И опять по тому же кругу,» — он, вздохнув, открыл следующую ссылку. «И даже у северян. Раньше с ними было проще. Не надо было нам воевать с Севером…»

Оставив в покое северные сайты, Гедимин порылся в атлантисских и даже заглянул в Мацоду. Там не было даже остатков информации, сохранившихся на Севере, — только сухие короткие статьи о смертельной опасности ирренция, чудовищном влиянии на биосферу и полном запрете на какое бы то ни было использование. Из ценного сармат нашёл только фотографии этой самой биосферы — и долго разглядывал их, вспоминая экзотариум Ассархаддона. «Вот его бы сейчас сюда. Набрал бы полные вольеры. Может, из-за этого он и влез в войну? Не ради же амбиций одного идиота…»

— Ты что, и по-мацодски понимаешь? — недоверчиво прошептал Харольд. Он по-прежнему глазел на экран, и Гедимин сердито сощурился.

— Ты съел бургеры?

— Ну ты же меня сюда привёл. Мне интересно, — отозвался сулис, нехотя отворачиваясь от экрана. — Ладно, скажешь, когда закончишь.

«Ничего нет,» — думал Гедимин, перечитывая австралийский форум, где кто-то рассказывал о сарматских кораблях, работающих на ирренции. Сообщение в первозданном виде пришлось выуживать из кэша — актуальную версию уже подчистили, затерев упоминания радиоактивного металла. «Странное дело,» — сармат сравнил версии и недоумённо хмыкнул. «Будто само слово может кому-то навредить. Сейчас все планеты засыпаны ирренцием. И не исключено, что он уже сам себя синтезирует.»

Ему вспомнились минералы с планеты Ириен — остатки явно рукотворных сооружений, насквозь проросшие друзами сингитовых кристаллов, и он впервые пожалел, что не нашёл способа проникнуть на кагетский рудник и посмотреть, как ирренций ведёт себя там. «А теперь уже не посмотришь,» — подумал сармат, набирая в поисковике слово «Кагет».

К его удивлению, ссылок было много. «Кагетский лагерь уничтожения» — стояло в заголовке первой статьи, открытой Гедимином. На фотографиях были знакомые бараки, ущелье, глубокая яма с почерневшими обломками костей, трупы сарматов-охранников, уложенные рядком вдоль ограды, — там их, видимо, и расстреляли. Гедимин невольно обратил внимание на раны — узкие, с трудом различимые проколы без следов обугливания, но со странной деформацией, лучами расходящейся от них. «Странное оружие,» — подумал он, увеличивая фотографию. «Чем это их?»

«Представители Межгалактической Федерации Миана передали Земному Союзу останки заключённых бывшего концлагеря на планете, известной как Кагет, в системе Гермеса,» — прочитал Гедимин под фотографией. «Лагерь уничтожения, организованный по прямому приказу Ассархаддона Криоса…»

«Так и знал,» — сармат поморщился. «Какие-то его эксперименты по радиобиологии. Мерзкое было место. Значит, мианийцы добрались до него первыми? Видимо, это они расстреляли охрану. Логичное действие. Я бы сделал так же. А вот их оружие… Рассмотреть бы его поближе.»

Про кагетские минералы не было ни слова — ни в статье о передаче останков, ни в более ранних — об обнаружении лагеря и его посещении комиссией Земного Союза. Среди посещавших упоминался один из профессоров Лос-Аламоса.

— Ты видел мианийцев? — спросил Гедимин у Харольда. Тот мигнул.

— Кого?.. А, этих пришельцев… Меня же не пускают никуда, сам знаешь. А они на флипперах не летают. И сувениры наши им тоже ни к чему. А так они тут бывают, да. Каждый раз копы сбегаются к космодрому и стоят тут в три ряда. Вот потеха!

Он ухмыльнулся.

«Герберт Конар» — набрал Гедимин в атлантисском поисковике и радостно усмехнулся — учёный был жив, благополучно вернулся в Лос-Аламос и с ноября начал работу в уцелевшей лаборатории Лоуренса. Ремонтник прочитал его интервью — Герберт рассказывал, как сарматы захватили «Кассини», и как его вывезли на кагетские рудники. В подробности он не вдавался, но уже на середине рассказа Гедимину захотелось провалиться сквозь землю. «И я всё это время был там,» — думал он, проглатывая ругательства. «Даже не попытался его вытащить…»

Его взгляд упал на последние абзацы. «…попал в плен и был убит при попытке побега. Это была наша последняя встреча. Замечательный сармат, талантливый физик… большая потеря для науки…»

Гедимин, смущённо щурясь, прочитал фразу с самого начала и хмыкнул. «Выйти на связь,» — мелькнула безумная мысль, но сармат сразу же прогнал её. «И себя выдам, и его подставлю. Хватит, наделал глупостей.»

В углу экрана замигал красный кружок. Терминал издал тонкий прерывистый писк.

— Час вышел, — сказал Харольд, оглядываясь по сторонам. — Сейчас нас прогонят.

Гедимин всунул в автомат карточку, продлевая сеанс ещё на час. Терминал мигнул, списывая ещё десять центов.

— Садись, — сказал сармат Харольду, поднимаясь на ноги и прикрывая макушку ладонью — тут было опасно резко выпрямляться. — Можешь играть, пока час не выйдет. А мне пора на базу.

14 мая 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Атомщик! — Иджес, устав выбивать дробь по нечувствительной броне, силой развернул Гедимина к себе лицом. Тот удивлённо мигнул.

— Я уже полчаса говорю, а ты не слушаешь, — проворчал Иджес. — Так что ты думаешь — стоит нам участвовать?

Гедимин снова мигнул. С тех пор, как рутинная работа на космодроме закончилась, и сарматы расположились на отдых в баре «Юйту», он напряжённо пытался вспомнить отличия ирренция от урана. Получалось плохо.

— В чём? — спросил он.

Иджес посмотрел на потолок.

— В Звёздной Регате, атомщик. Я полчаса про неё рассказывал! Ты вообще ничего не слышал?

— Извини, — буркнул Гедимин — как ему показалось, обычаи требовали от него именно этого, но сам он всё равно не понимал, почему про Звёздную Регату — что бы это ни было — нужно полчаса рассказывать именно ему, когда вокруг два десятка сарматов, готовых слушать.

— С возвращением, — в тон ответил Иджес. — Что нового на Энцеладе?

Из полумрака вынырнул Кенен, одновременно кладя руки на плечи двоим сарматам и аккуратно разделяя их.

— Ис, давай потише, ладно? Дэйв беспокоится.

— Я рассказывал Гедимину о Звёздной Регате, а он даже не слушал, — проворчал механик, отталкивая руку Кенена и поднимаясь из-за стола. — Всегда с ним одно и то же…

«И опять я что-то перепутал,» — огорчённо подумал Гедимин, глядя ему вслед. Свойства ирренция сплелись в нераспутываемый клубок со свойствами урана и плутония, иногда там проглядывал кальций, — сармат уже не верил, что когда-то конструировал реакторы, и они даже работали.

— Ты что-то задумчивый, Джед, — заметил Кенен, присаживаясь на опустевшее место Иджеса. — Надеюсь, не из-за длинной лысой макаки? Если он что-то у тебя украл…

Гедимин мигнул.

— Ничего не помню, — пожаловался он, болезненно щурясь. — Вообще. Только зелёный свет… У тебя нет запасных урановых стержней?

— Есть несколько, — ответил Кенен, заметно насторожившись. — А сколько тебе нужно?

— Все, — сказал Гедимин, глядя сквозь него. — Ломать не буду. Мне надо вспомнить…

…Твэлы для корабельных реакторов делались короткими, не длиннее полутора метров. Гедимину выдали два, и он держал их на ладонях и задумчиво щурился. Тепло под пальцами ему, разумеется, только мерещилось — активность свежего топлива была не столь велика, и всё же ему было приятно прикасаться к гладким оболочкам.

— Ну как? — спросил Айзек, тревожно заглядывая сармату в глаза. Тот качнул головой.

— Есть глубокая непрозрачная ёмкость?

В контейнер, найденный Айзеком, помещался только один твэл — и немного воды. Гедимин смотрел в глубину, на холодный синеватый свет, перебирая обрывки воспоминаний. Айзека окликнули, и он выглянул из отсека, оставив сармата наедине с твэлами. Тот резко дёрнул кистями, отстёгивая перчатки скафандра, и опустил ладони в светящуюся воду. «Неопасно,» — бесстрастно щёлкнуло в голове. «Доза ничтожна.»

— Хэ-э! — крикнул, развернувшись к нему, Айзек. — Гедимин, не надо!

Сармат, разочарованно щурясь, вынул руки из воды. Холодные синеватые блики дрожали на серой коже; пальцы до сих пор чувствовали фантомное тепло.

— Давно я этого не делал, — прошептал он, глядя сквозь Айзека. — Зря.

— Ты облучился, — сердито сказал тот, хватая его за локоть и разворачивая к камере дезактивации. — Дай сюда твэлы и иди мыть руки. Отведу тебя в медотсек.

— Облучился? — Гедимин посмотрел на свои ладони и пожал плечами. — Эту воду можно пить. Зачем в медотсек?

— Проверить на эа-мутацию, — буркнул Айзек. — Гедимин, ну включи же голову! Лучевая болезнь не поможет тебе вспомнить ядерную физику! Ищи книги, читай…

— Об этом не пишут, — отмахнулся Гедимин, разворачиваясь к выходу. — Хорошо просуши твэлы. Не хочу, чтобы из-за меня что-то заклинило.

…Иджес уже лежал в спальном отсеке, сняв комбинезон и накрывшись одеялом, но, услышав шаги Гедимина, зашевелился.

— Кенена я когда-нибудь убью, — сердито сказал он. — Задурил тебе голову своим «Заражением», макака драная… Так тебе интересно про Звёздную Регату?

— Рассказывай, — разрешил Гедимин, растягиваясь на матрасе. Иджесу пришлось потесниться — сармат в скафандре занимал много места.

— Будет первого июня, — воодушевлённо зашептал механик. — Отдельно пойдут спрингеры, отдельно — атмосферники, потом — глайдеры и флипперы с миниглайдами. На всё это у нас нет разрешения. А дальше идут дроны. Вот сюда нас пустили бы, но мне не с чем выйти.

Гедимин мигнул.

— У тебя нет дрона? — уточнил он. — У меня тоже.

Иджес сердито фыркнул.

— Ну так они не размножаются делением! Надо что-то собрать или модифицировать. А у меня полмесяца. За это время я даже зарегистрироваться не успею!

— Значит, не в этом году, — отозвался Гедимин, прислушиваясь к азартно дрожащему голосу механика. «Опять он влез в какие-то гонки,» — думал он. «И ладно бы в сарматские…»

— И на кой тебе развлекать мартышек? — не выдержал он.

— Не буду я их развлекать! — ткнул его кулаком в бок разозлившийся Иджес. — Я хочу взять приз регаты. Чтобы макаки знали, где их место.

Гедимин криво ухмыльнулся.

— Мы им три года показывали, где их место, — он, не обращая внимания на тычки и ругань, повернулся на другой бок. — Давай спать, Иджес.

Механик схватил его за плечо, попытался встряхнуть, но не смог сдвинуть с места и вполголоса выругался.

— Атомщик, — жалобно позвал он. — Ты на регату пойдёшь? Хотя бы посмотреть?

— Пойду, — вздохнул Гедимин. — Ты же не отстанешь…

17 мая 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Харольд крутился у входа в бар, и его не прогоняли — то ли выполнил наконец отработку, то ли четыре койна, отданные Гедимином Дэвиду, покрыли остаток долга. У сармата была ещё одна карточка — теперь Кенен, не споря, выделял ему пять монет каждую неделю. Ещё он продолжал заказывать для Гедимина особый паёк в местном кафе; жжёнка в него больше не входила — посмотрев на пьяного Харольда один раз, сармат решил, что с такой устойчивостью к спирту полукровке лучше пить воду.

— Хай! — сулис, увидев Гедимина, вскинул кулак и широко улыбнулся. — Быстро ты сегодня. Это вам пригнали австралийский крейсер?

Сармат кивнул, задумчиво глядя на Харольда. Тот уже третий раз цеплял поверх комбинезона какие-то цацки из гаек, микросхем и светодиодов, каждый день — новые, и с каждым разом их становилось больше.

— Ты поладил с Дэвидом? — спросил он. — Тогда иди есть. Иджес ищет, с кем обсудить Звёздную Регату…

Харольд радостно усмехнулся.

— Я тоже иду, — похвалился он. — Прошёл предрегистрацию.

Гедимин мигнул.

— На своём флиппере? — он недовольно сощурился. — Ну, если хочешь…

Харольд замотал головой.

— Ты что⁈ Для регаты у меня другой, нормальный. Завтра покажу. Я его тут перекрасил, стоит сейчас в аэрокамере…

— Хорошо, — кивнул Гедимин. — Поговоришь с Иджесом о гонках. Он очень азартный. А я — на базу.

Кенен, будто всю дорогу подслушивал в дверях, высунулся в коридор.

— Джед, ты в порядке?

— В порядке, — отозвался сармат. — Надо было носить модули по частям. Тяжёлые. Устал.

Кенен покачал головой, недоверчиво глядя на него.

— Ладно, я вызову тебе глайдер. Кого-нибудь дать в сопровождение?

…Глайдер остановился невдалеке от входного шлюза. Гедимин, отпустив машину, усмехнулся в респиратор — пилот был человеком, глайдер — человеческим, слегка модифицированным под перевозку экзоскелетов, и только поэтому сармат туда поместился. «Такси,» — повторил он про себя полузабытое слово. «Возит всех. Даже слизистых уродов, устроивших геноцид.»

До подробностей того, что три года творили в Солнечной системе Маркус и его адмиралы, Гедимин ещё не дошёл, но дела всех расстрелянных мианийцами и людьми были выложены в сеть — и сармат, читая, иногда ловил себя на мысли о том, что отчасти понимает и Торрегросу, и Юпанки. Побочным эффектом было то, что ни в бар, ни в информаторий заходить не хотелось — да и с людьми Гедимин предпочёл бы не встречаться. «И при всём этом Конар…» — подумал он, но оборвал мысль на середине. «Надеюсь, он поправится. Ирренций в костях — та ещё дрянь.»

По пустынному кораблю разносился шум станков — Зет, плюнув на указания Кенена, снова открыл цеховые шлюзы нараспашку. Гедимин прошёл мимо спуска в трюм — ему надо было не сюда.

Контейнер с ирренцием стоял, плотно закрытый, в полной темноте. Гедимин, подсветив его фонарём, поднял массивную крышку. Холодный зеленоватый свет разлился по отсеку и коснулся скафандра. Сармат притронулся к шлему, убирая с висков защитные пластины, и коротко усмехнулся.

— Я здесь.

На секунду он ощутил тёплое прикосновение на коже — будто поток воздуха скользнул вдоль глаз. Он поднял ладонь над контейнером и пошевелил пальцами, погружёнными в зелёный свет. Ему было не по себе. «Ты же сам просил не применять ирренций,» — думал он, щурясь на содержимое контейнера. «Мать моя колба! Но я же не просил его не изучать!» На секунду задержав дыхание, он отстегнул перчатки и погрузил ладони в светящуюся пыль.

В первые мгновения она казалась едва тёплой, но потом до боли обожгла сармату руки. От неожиданности он зажмурился — и под веками вспыхнуло ослепительное зелёное пламя, а затем в мозгу словно взорвалась бомба. Обрывки картинок, чертежей, записанных и произнесённых слов в одно мгновение пронеслись перед глазами, и сармат, отшатнувшись, прижал руки к лицевому щитку. Ирренциевая пыль горела на коже, кровь стучала в висках, угрожая порвать сосуды. Гедимин дотянулся до крышки контейнера и рывком, преодолев сопротивление электромагнита, бросил её вниз. Свет погас.

Он сидел на полу минуты две, а может, три. Ладони болели так, будто с них содрали кожу, голова раскалывалась, перед глазами мелькали фрагменты чертежей. «Гедимин, ты идиот,» — он с трудом, опираясь о контейнер, поднялся на ноги, дошёл, пошатываясь, до рычагов, на ощупь отключил электромагнит. «Сломал, наверное,» — промелькнуло в голове. «Где мея?»

Когда ладони побагровели от дезактивирующего раствора, а боль утихла, сармат рискнул поднести обожжённую руку к глазам. Возможно, краситель скрыл настоящие ожоги — но ладонь была равномерно розовой. Гедимин потыкал пальцем в видимые припухлости, но боли не почувствовал. «Фантом,» — подумал он, досадливо щурясь. «Влияние сигмы. Зачем я вообще сунул туда руки⁈»

Он достал ампулу флония, неловко воткнул иглу в предплечье и поморщился от сильного жжения. Вещество быстро уходило в кровоток, отмечая свой путь ощущением жара. Во рту мгновенно пересохло, и Гедимин потянулся за фляжкой.

— Джед, твою мать! — от вопля Кенена зазвенело в ушах. — Ты где⁈

— В центральном канале, — с трудом ворочая распухшим языком, проговорил Гедимин. — Подожди, я сейчас…

С третьей попытки засунув руки в перчатки, он сполз на пол и перевернулся набок. Левую руку жгло, зелёный свет перед глазами то вспыхивал, то гас. Он попытался встать, но руки дрожали, и опереться на них не получалось.

— Джед! — Кенен материализовался над ним, дёрнул за плечо, переворачивая на спину.

— Он ввёл себе флоний, — пробубнил кто-то над головой сармата. Гедимин обнаружил, что его держат за голое запястье, и запоздало дёрнулся.

— Я держал ирренций в руках, — прошептал он и усмехнулся. — Горячо.

Кенен, со сдавленным стоном приложив ладонь к лицевому щитку, быстро отдал приказы, и несколько секунд спустя Гедимина взвалили на самоходную тележку — уже без скафандра, с кровезаборником на правом запястье и кислородной маской на лице. Когда её надели, сармат не помнил — сознание то гасло, то возвращалось. «Странный эффект,» — думал Гедимин, вглядываясь в зелёный свет, сквозь который проступали очертания твэлов. «Раньше такого не было. Надо поспать. Когда проснусь, флоний подействует. А ведь оно там, как и говорил Хольгер. Всё ещё там. И оно меня узнало…»

18 мая 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«А снаружи покрыть обсидианом. И проложить слоем металлического урана или плутония. Тогда процесс пойдёт…»

Гедимин шевельнул левой рукой и почувствовал слабое жжение. «Запястье прижёг,» — с досадой подумал он. «Только где? Работал в скафандре…»

— Ну что, очухался? — сердито спросил, наклонившись над ним, Иджес. Он сидел на полу рядом с матрасом; за его спиной виднелось полузнакомое помещение, в котором Гедимин после недолгой заминки узнал «лазарет» — отсек на жилой палубе, куда сносили легкораненых и облучённых сарматов. «А здесь я что забыл?» — подумал сармат, недовольно щурясь. «Это из-за руки? Такой серьёзный ожог?»

Развернувшись на правый бок, он посмотрел на больную руку и удивлённо мигнул — ожога не было, лишь красноватое кольцо вокруг микроскопического прокола, уже практически зажившего.

— Рука цела, — сказал он вслух. — Зачем меня тут держат? Иджес, ты не видел моего скафандра?

— Лежи, псих с радиацией, — Иджес толкнул его в грудь, намереваясь припечатать к матрасу, но сармат только удивлённо хмыкнул и даже не качнулся. — Ничего не помнишь из вчерашнего?

— А что… — начал было Гедимин, но тут зелёный свет снова всколыхнулся под веками, и сармат зажмурился. — Да, верно. Ирренций… Какой я всё-таки идиот…

— Редкостный, — подтвердил Иджес, накрывая сармата одеялом. — Лежи. Ты хватил хорошую дозу — вон, все руки серые.

Гедимин недовольно шевельнул плечом, сбрасывая мартышечью тряпку.

— Не надо. Лучше дай мне бумагу и ручку.

Иджес мигнул.

— Это тебе на кой?

— Чертёж, — отозвался ремонтник. — Нет бумаги — тогда слушай, потом сам нарисуешь.

Иджес проворно вскочил на ноги, уклоняясь от протянутой руки. Гедимин и не собирался его ловить — и спокойно вернул руку на матрас.

— Я думал о синтезе, — сказал он, разглаживая мятый обрывок бумаги, выуженный Иджесом из мусоросборника. — Там очень простая схема.

Почти уже закончив чертёж, он остановился и задумчиво сощурился — что-то не сходилось. Иджес молча принёс ему ещё несколько листков, уже не таких мятых. Забрав с матраса отложенную схему, он куда-то ушёл и через пять минут вернулся с Кененом.

— Ну как ты, Джед? — спросил Маккензи, нервно усмехаясь и комкая незаконченный чертёж в руке. Гедимин неопределённо пожал плечами.

— Обсидиан лучше брать без тория, но с железом, — пробормотал он, ненадолго выныривая из мыслей о синтезе ирренция. — Для равномерного распределения… Тебе есть где достать обсидиан?

Кенен кивнул, пристально глядя на сармата.

— Смотри, — Гедимин показал ему окончательный вариант реакторного стержня — сложной девятислойной конструкции с четырьмя съёмными элементами. — Если выдержать толщину, попутный газ будет выходить, не разрушая слой. Это для жёсткости…

Он остановился, встретившись взглядом с Кененом. Тот смотрел округлившимися глазами и, кажется, забыл дышать.

— Ну чего? — Гедимин сердито сощурился. — Ты хотел помощи с ирренцием?

— Д-да, — Кенен неуверенно кивнул. — Но я не думал, что… Ладно! Это всё здорово, Джед. Посчитай, сколько чего нужно на эту штуковину. Не всё в этом городке можно быстро достать. Вот с обсидианом, например, всегда проблемы…

Кенен ушёл. Гедимин, отложив листки, вытер испарину с лица и лёг на матрас. «Что там положено за подпольный синтез ирренция?» — подумал он и еле слышно хмыкнул. «А интересно, только кагетский металл менял свойства — или синтезированный тоже? Надо будет проверить критическую массу…»

В дальних коридорах что-то задребезжало. Иджес, покосившись на часы, вполголоса помянул размножение «макак», но не двинулся с места. Через несколько минут дребезжание смолкло, и в коридоре послышались шаги. «Кенен,» — определил на слух Гедимин. «И кто-то ещё. Лёгкий, но неуклюжий. Странно ставит ступни…»

В отсек, сердито оглядываясь через плечо на Кенена, придерживающего его за шиворот, вошёл Харольд Уотерс.

— Hasulwa! — выдохнул Иджес, поднимаясь на ноги. Харольд сузил глаза.

— И что⁈

Кенен, выпустив его плечо, проворно подобрал оброненные Гедимином листки и, свернув, сунул в карман. Ремонтник запоздало вспомнил, что такие вещи в самом деле нельзя держать на виду. «За синтез ирренция полагается расстрел,» — напомнил он себе, но сейчас, когда зелёный свет стоял перед глазами, об опасности думать не хотелось. «А то за ураниумские опыты мне полагалась медаль. Не расстреляли же…»

— Ты чего пришёл? — спросил он, прислоняясь спиной к стене. Харольд, молча разглядывавший его шрамы, вздрогнул и испуганно мигнул.

— Да, спроси его, — оживился Кенен, снова берясь за воротник пришельца. — Нарушил границы частного владения, вломился на базу…

Харольд фыркнул.

— Откуда у теска владения⁈ Гедимин, я к тебе пришёл. Пусть он отвяжется!

— Он тут командир, — напомнил сармат. — Ладно, Кенен, отпусти его. Посидит тут несколько минут и уйдёт… Ну чего тебе? У меня нет еды.

— Я не голодный, — буркнул Харольд, присаживаясь на пол. — Тески на космодроме сказали, что ты ранен. А Ярик говорит, что раненым полезен свекольный сок. Чтобы кровь быстрее восстановилась. Вот, я принёс.

Кенен за его спиной приглушённо хрюкнул, Иджес вполголоса помянул спаривание «макак», Гедимин посмотрел на захватанную бутылку и пожал плечами.

— Я не ранен. Немного облучился. Спасибо, что хотел помочь, но мне и так нормально.

— Облучился⁈ — Харольд сузил глаза. — Маккензи! Нельзя было нормально сказать⁈ Я бы принёс то, что поможет. Люди говорят…

— Sulwa! — Кенен, брезгливо морщась, отобрал у него бутылку. — Джед выздоровеет без твоей помощи. И без твоей болтовни о разговорах мартышек. Джед, он ещё флиппер хотел сюда притащить! Здоровенный грязный флиппер.

— Враньё! — Харольд сердито сверкнул глазами на Кенена. — Он совершенно чистый. Я же обещал показать, на чём выйду на регату.

Гедимин жестом попросил у Иджеса куртку и поднялся на ноги, застёгиваясь на ходу. Слабость, накрывшая его после работы с чертежами, вновь отступила.

— Идём, — сказал он, не обращая внимания на возгласы Кенена. — Мне интересно.

…В отсек он вернулся через час, с головой, гудящей от потока информации. Пока он разглядывал флиппер и копался в моторе, Харольд не замолкал ни на секунду. С трудом выделив из словесного шквала то, что имело смысл, Гедимин пообещал прийти на регату, если сарматов туда пустят, и, отмахнувшись от бутылки со свекольным соком, ушёл на корабль. Он ждал нового приступа слабости, но чувствовал себя неплохо, будто подзарядился напрямую от флипперного аккумулятора. «Значит, синтезный материал — обеднённый уран,» — подумал он, доставая из-под матраса чистый листок. «Плутоний был бы лучше. А ещё лучше — нептуний, но… с ним много сложностей. Это я провернуть не возьмусь. А вот генераторный плутоний… Надо сказать Кенену — пусть поищет. Он справится.»

26 мая 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Дже-ед, — Кенен, тяжело вздохнув, аккуратно сложил листок с расчётами и протянул его сармату. — Я уже не рад, что тебя доставал. Ты, конечно, гений физики, но слово «плутоний» тебе лучше бы забыть. Знаешь, о чём думает средняя макака при этом слове?

Гедимин покачал головой.

— О бомбе, разумеется! — фыркнул Кенен. — Не знаю, как у вас на Энцеладе, но у нас плутоний — это бомба, и ничего более. А местные копы — очень средние макаки. Я не успею закрыть рот, как нас обоих скрутят. А там — обвинение в ядерном терроризме и показательный расстрел. Чарли просто помешан на безопасности космодрома! А ты тут про плутоний…

Гедимин пожал плечами.

— Ну, сиди без ирренция. Мне-то он не нужен.

Кенен ухмыльнулся во все зубы.

— Так не нужен, что ты влез в него по локоть? А, верно, — ты свою дозу уже получил. А насколько её хватит? Хочу предупредить Бринна — когда ему ждать тебя в медотсеке?

Гедимин фыркнул.

— Это не я соорудил тут синтезатор, — напомнил он. — Хочешь, построю плутониевый реактор? Я вспомнил чертежи Константина. Установка, в общем, несложная…

Кенен вздохнул.

— Подожди пока, Джед, — попросил он. — Хотя бы десять дней. Чертежи никому не показывай. Ничего, кроме них, не делай. Ты как тогда осторожным не был, так и сейчас не стал. И главное — с сулисом не болтай. Он — макака. Сдаст тебя при первой возможности.

«Дался ему этот сулис!» — думал Гедимин, досадливо щурясь. Из лазарета его перевели в жилой отсек, Иджес вернулся к работе, оставив на корабле Кенена, да и тот Гедимину был не очень нужен — но, видимо, боялся пропустить важный чертёж. Ремонтник сам скучал по работе, но командир был непреклонен — «рано» — и собирался держать Гедимина на базе до самой Регаты. «А ведь с него станется и туда меня не выпустить,» — подумал он. «И Седна с ним. Сам потом будет чинить замки, я не стану.»

01 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

В этот день все проснулись рано — в четыре утра, как во времена работы на «Гекате». Когда Гедимин подошёл к капитанской рубке, из открытого люка уже доносился гимн Кларка — Иджес включил трансляцию и настроил звук. Гедимин, заглянув в рубку, увидел на огромном мониторе проспект Восходящего Солнца. Узнать улицу было непросто — на неё уложили трубу, скатанную из защитного поля, загородив все здания непрозрачным барьером.

— Сюда засунут спрингеры? — сармат недоверчиво хмыкнул.

— Нет, они полетят вдоль южной границы, — ответил Иджес, изучающий распечатанную программу мероприятия. — Вот, смотри, тут список кораблей.

Гедимин, скользнув равнодушным взглядом по странице, увидел упоминание «Солти» — австралийского крейсера, заявленного как флагман регаты, и снова хмыкнул.

— А вот врежет он конусом по космодрому…

Кенен, незаметно подошедший к Гедимину, хихикнул.

— И будет нам много-много работы, Джед. Забудь о спрингерах, нам их не покажут. Потом посмотришь, в записи. А сейчас смотри сюда. Я достал десять разрешений…

Иджес, выронив программу, в два прыжка оказался рядом с ним.

— Я записывался, — мрачно сказал он. — Месяц назад.

— Держи, — Кенен протянул ему заламинированный лист с изображением крейсера — чего-то среднего между «Юрием», «Солти» и «Кондором» — обвешанного светло-жёлтыми полотнищами. Гедимин прочитал на листке имя Иджеса, а на том, что был под ним, — самого Кенена.

— И тебе, Джед, — сказал Маккензи, вручая ему другой листок. — Иджес, расскажи ему правила, пока я собираю остальных. К семи нам надо быть на месте.

В полседьмого глайдер с сарматами притормозил на одной из улиц, параллельных проспекту, и, высадив их, тут же умчался — места для стоянки не было даже близко. На обочине клубилась толпа, стягиваясь к пешеходным переулкам. Гедимин, высмотрев относительно свободный проход, двинулся было туда, но был схвачен сразу с трёх сторон, — к группе сарматов уже приближались трое экзоскелетчиков.

«Им определённо нечем заняться,» — думал, сердито щурясь, Гедимин, пробираясь вслед за «копом» по людному переулку. Экзоскелетчик будто нарочно выбирал самую толкучку, и сармат всё время боялся кого-то зашибить или ненароком расплющить о стену. Ему было не по себе среди стольких малорослых существ, которые даже не нашли себе скафандра.

— Здесь, — сказал патрульный, ткнув пальцем в ближайший участок защитного поля. — Купол сверху, никуда не отходить.

Не успел жёлтый экзоскелет втиснуться в идущую навстречу толпу, как к сарматам подъехал на миниглайде разносчик в ярко-оранжевом комбинезоне.

— Пончики от «Робби», мистер теск! Холодный лимонад? Хотдог? Мороженое? — он хлопнул по одной из сумок, принайтованных к его миниглайду. Гедимин качнул головой и прислонился спиной к защитному полю, оглядываясь по сторонам. «Сколько тут мартышек,» — думал он, даже не пытаясь уже пересчитывать пробегающих мимо, — перед глазами всё стояла эа-форма, поднимающаяся волной посреди сарматской столовой и выбрасывающая слизистые «щупальца». «Никогда не видел столько в одном месте. Как им тут, без скафандров и оружия? Мне вот не по себе.»

— Это называется «мороженое», Джед, — наставительно сказал Кенен, показав сармату желтоватый конус, из которого торчал бесформенный розовый комок. — Синтетическое, конечно…

— Да ну тебя! — фыркнул на него Иджес. — Смотри, Гедимин, глайдеры уже выехали! Это приветственный проезд…

Гедимин пристроился за плечом Иджеса — толкаться ему не хотелось, он и так хорошо видел, что впереди. Зрителей устроили на площади, огородив на её середине широкую полосу для проезда; сама гонка должна была пронестись с северной окраины на южную и остановиться в километре от площади. Тем, кто устроился в первых рядах, финиш был виден, для остальных повесили огромные мониторы. Гедимин, глядя на медленно проплывающие глайдеры, думал, что не надо было уходить с корабля — на его мониторах было видно ничуть не хуже.

— Вон тот, — указал он на чёрно-золотую машину почти треугольной формы. Иджес мигнул.

— Не, вот этот, — он протянул руку к приземистому светло-жёлтому глайдеру. — Видишь, кто за рулём? Он ещё до войны призы брал. А того я в списках не видел.

Гедимин пожал плечами.

— Как здесь принято, я не знаю. А глайдер у первого лучше.

Над площадью загрохотал изо всех динамиков гимн Кларка, тут же прерванный переливчатым свистом. Вокруг заорали, замахали флажками разных цветов, обёртками из-под еды и рожками с мороженым. Где-то на севере глайдеры развернулись и рванули на юг.

— Вот бы мне туда, — прошептал Иджес, завороженно глядя на монитор. Гедимин, пронаблюдав минуту за набором скорости и вялыми манёврами, пожал плечами.

— Сюда бы Линкена…

Кого-то ткнули в борт, бросив на стену защитного поля, но глайдер, встав на ребро, снова откатился на трассу и продолжил путь, хоть и заметно отстав. Чёрный и жёлтый, обогнав всех ещё на старте, шли бок о бок, постепенно ускоряясь, но не толкались, вежливо сохраняя между собой двухметровую дистанцию. Можно было бы взять и больше — догнать их пытались, но ни у кого не получилось. Размытые цветные силуэты пролетели мимо, и не успел Гедимин проморгаться, как снова громыхнул гимн — кто-то пересёк финишную черту.

Гимн замолчал полминуты спустя — все доехали и теперь осторожно сбавляли скорость, чтобы не разбиться о городский купол. На мониторах движущиеся картинки сменились неподвижным табло результатов. Иджес ударил кулаком в ладонь и повернулся к Гедимину.

— А я был прав! Он пришёл первым. На десятую долю секунды обогнал. Надо проследить за этим чёрно-золотым. И правда, хороший глайдер.

Он, включив наручный передатчик, сделал какие-то пометки.

— Мистер теск! — послышалось из-за тонкого защитного поля. Рядом вертелся, привлекая внимание, разносчик на миниглайде.

— Пицца от «Фьори»! — он похлопал по сумкам, громоздящимся с двух сторон от него. Миниглайд был загружен под завязку, но, судя по оживившимся и стягивающимся к нему зрителям, скоро должен был опустеть. Кенен высунулся из-под купола и вернулся с охапкой свёртков, к нему со всех сторон потянулись руки. Гедимин, покачав на ладони подвернувшуюся упаковку, хотел отдать её Иджесу, но у того обе руки были заняты бургерами, и сармат сунул добычу под скафандр — «Айзеку отнесу». Вокруг запахло человечьей едой, и Гедимин, судорожно сглотнув, закрыл респиратор и переключился на внутренние запасы кислорода. Запах мерещился ему ещё пару минут, пока и рецепторы, и мозг не «успокоились». «Надо же,» — невесело удивился он своей реакции. «А ведь ел когда-то. Нравилось.»

Над площадью снова заорали гимн Кларка, на трибунах нестройно подпели. По свободному от людей коридору неспешно проезжала колонна флипперов. Они ехали медленно, выдерживая дистанцию. Гедимин присмотрелся и поднял руку, приветствуя Харольда, — он тоже был в колонне, его долговязый, неестественно вытянутый в длину силуэт не мог скрыть ни яркий комбинезон байкера, ни шлем, ни элементы экзоскелета, приспособленные для защиты от ударов.

— Твой сулис? — шёпотом спросил Иджес. — Машина хорошая. А сам — чучело чучелом. Интересно, они все такие… длинные? Будто его специально за уши тянули…

— Спроси Ассархаддона, он генетик, — буркнул Гедимин. Флипперы уже свернули, объездным путём пробираясь к точке старта. Сармату было неспокойно. «Летает он сносно. Когда не лихачит. А лихачить любит, прямо как Лиск…»

На пару минут трибуны притихли. На мониторах отобразилась белесая «труба», свёрнутая из защитного поля. В ней промелькнули яркие силуэты и тут же растаяли, оставив за собой сизую дымку. Секунду спустя пронеслось следующее красочное пятно. Гедимин не успел даже пересчитать гонщиков — от скорости и дыма они размазывались и сливались в одну цветную полосу вдоль белой стены.

Над стадионом взвыла сирена. Один из мониторов, мигнув, отключился. В гоночный туннель, резко забирая кверху, влетел медицинский глайдер. Из трубы, заметно замедлив движение, выезжали флипперы. Они не разворачивались — хотя сармату показалось, что пилоты этого хотели бы — но скорость уже была не та, и на трибунах взволнованно переговаривались, забыв о гонке и о близком финише. Далеко на юге мигнули сигнальные огни — кто-то достиг финишной черты, через десять секунд вывесили табло результатов, а рядом с ним — сообщение об инциденте.

— Столкновение, — суммировал прочитанное Иджес. — Двое раненых, один дисквалифицирован.

— Харольд Уотерс, — тихо прочитал Гедимин имя нарушителя. — Вот так и знал…

Он выбрался из-под защитного поля и огляделся в поисках патруля. Долго высматривать не пришлось — жёлтый экзоскелет сразу же двинулся к сармату.

— Что делают с нарушителями? — Гедимин кивнул на табло.

«Коп» неопределённо махнул механической рукой.

— Посидит в участке. Дней пять, больше навряд ли.

Из трубы выехал тёмно-синий флиппер с мигалкой. На нём рядом с экзоскелетчиком в жёлтой форме сидел понурый сулис, прикованный за руку к машине. Гедимин тяжело вздохнул. «Ну, хоть не разбился…»

— Где тебя носит? — недовольно покосился на него Иджес. — Миниглайды уже у финиша!

Гимн грянул снова; в этот раз подпевали все. Мимо прошмыгнул разносчик от «Фьори». Сумок у него не было, зато миниглайд был загружен прозрачными мусорными контейнерами. Патруль, остановивший его, поставил на платформу ещё один.

— Дроны! — Иджес двинул Гедимина кулаком в бок. — Смотри — отобрали два десятка участников! Нет, я пойду сюда в следующем году, — ты глянь, с чем они вышли!

Гедимин посмотрел на стаю дронов, взлетевшую над площадью — у них был свой аналог приветственного проезда. «Планеры исчезли,» — отметил он про себя. «Остались шары и миниракеты.»

После ураниумских «полётов» и «заплывов» гонка дронов по пустой прямой трубе Гедимину показалась скучноватой. Он слегка надеялся на перестрелку, но после того, как на старте кого-то выкинули за «намеренное столкновение», сармат вздохнул и покосился на часы.

— Иджес, что ты тут забыл? Скучища же…

Механик, сердито фыркнув, отодвинулся от него.

— Это соревнование техники. Без полоумных пилотов и химических экспериментов. Смотри, первый вышел!

…Гимн Кларка доиграл до конца и сменился другими ритмами, на площадь снова выбрались разносчики, а на пустое пространство, освобождённое от гонщиков, — женщины в ярких однотипных одеждах. Гедимин подошёл к Кенену. Тот не сразу его заметил, — взгляд Маккензи намертво прилип к разнаряженным самкам.

— Что? Прийти в участок? — Кенен посмотрел на Гедимина и брезгливо поморщился. — А, эта лысая мартышка… Не сегодня, Джед. Чарли сейчас так занят, что к нему не подступишься. Если закрыли на три дня — скорее всего, без свиданий, если на неделю — попробую достать тебе пропуск. Только без фокусов, Джед! Даже не думай его оттуда вытаскивать. Чарли шуток не понимает.

…Айзек с куском пиццы в руке сел на подушку. Еда не мешала ему следить за спрингерами, в замедленной съёмке проплывающими по мониторам. Они не соревновались друг с другом в скорости — это скорее был ритуальный полёт, и ради ритуала борта кораблей покрыли особыми рисунками.

— Все эти корабли пережили войну? — спросил Гедимин, пересчитав наградные знаки и вспомнив, как обычно проходили столкновения «Феникса» со спрингерами Земного Союза. — Повезло им.

Айзек пожал плечами.

— Наших крейсеров не хватало на всех. Из первоначальной обороны Кларка не уцелел никто, а это — даже не вторая волна. Произвольный набор кораблей-ветеранов. Пока что землянам не по карману строить новые. Да и Миана…

Гедимин хмыкнул.

— Жаль, мианийцы не прилетели. Было бы интересно.

Его броня загудела от удара — сбоку подошёл недовольный Иджес.

— Я в январе подам заявку, — буркнул он. — Если только меня пустят — я их всех урою! Нет, ты видел, что там летает⁈ Сёстры Хепри меня за такое утопили бы!

Гедимин криво усмехнулся.

— Покажешь мне свой дрон. Без химии так без химии…

06 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ядро Юпитера! — Кенен, нарочито широко всплеснув руками, возвёл глаза к потолку. — Так я и знал! Стоило нам выехать на космодром, Джед помчался к своему сулису. Теск! Из него очень плохая самка. Если уж тебя потянуло на мартышек, подошёл бы ко мне! В «Сюаньхуа» самки куда мохнатее — и выглядят не в пример приятнее!

Гедимин молча дослушал его, думая, дать ему затрещину на месте или аккуратно вынести в коридор и продолжить общение там. Слабое движение привлекло его внимание — Дэвид, пристально глядя на сарматов, потянулся к кнопке под стойкой. Гедимин покосился на турель под потолком, на жёлтый экзоскелет, маячащий у входа, и только пожал плечами. «На базе договорим. Кенену, похоже, скучно без драки.»

Четыре предыдущих дня сарматы с утра до вечера трудились в городе, расчищая последние дезактивированные завалы и устанавливая каркасные «бараки». Гедимин насмотрелся на подземные жилища — весь Кларк до войны был застроен «автономками», на полсотни метров уходящими в скалу. Верхние их части не пережили бомбардировок, но нижние остались практически нетронутыми. Гедимин видел их жителей — хотя городской совет постановил переселить их в каркасники, подземелья кишели людьми, и на вялые уговоры Кенена они презрительно фыркали и показывали обидные жесты. Кенен, впрочем, не расстраивался — переселение было не его задачей. Отведя сарматов подальше, он давал знак «копам» и посмеивался в респиратор, слушая перебранку. Гедимину было неловко, к тому же «макаки» мешали изучать внутренности зданий, — а сармату было интересно, как системы жизнеобеспечения пережили ядерный взрыв прямо над ними… Когда городская работа сменилась привычной «конверсией», Гедимин даже огорчился. Но теперь он снова был на южной окраине, и следовало зайти к Харольду.

Ещё на подходе он услышал ворчание, иногда заглушаемое рёвом двигателя на стенде. Харольд временами перекрикивал даже мотор, его собеседник бурчал тише, но настойчивее. Несколько минут спустя Харольд выскочил из мастерской, на ходу стягивая респиратор и продолжая что-то бубнить. Увидев Гедимина, он замер на месте и широко улыбнулся.

— Теск! Я вчера тебя ждал…

— Мы работали в городе, — ответил Гедимин. — Тебя давно выпустили?

— Позавчера, — Харольд нехотя надел респиратор и взглянул на сармата внизу вверх. — Да там ничего страшного. Я сколько раз был… Куда пойдём?

Гедимин мигнул. «Интересно…»

— В информаторий, — сказал он, отдав сулису свёрток с едой. Тот зашуршал пакетом и разочарованно вздохнул.

— Хоть бы пива принёс! Вам же это ничего не стоит…

— Обойдёшься, — буркнул Гедимин, беря его за плечо и разворачивая к терминалу космопорта. Харольд сопротивляться не стал — секунду спустя он быстро шёл за сарматом и что-то рассказывал по дороге.

— И они вычеркнули меня из списков ещё на год. Я что, виноват, что Томсон за штурвал не держится⁈ Ему уже в музее место, а всё в гонку лезет…

— Ты его подрезал? — спросил Гедимин, рассчитываясь со служащим информатория. Харольд возмущённо фыркнул.

— Меня повело вправо, а он полез между мной и стенкой. Если б он меня прижал, никто бы глазом не моргнул. А если я теск — сразу «нарушение», сразу «вон с трассы»…

Он сел рядом с Гедимином и уставился в монитор. Сармат на несколько минут забыл о нём. Раскопки в сети напоминали ему давние дни в Ураниум-Сити, — с тех пор информацию стали прятать ещё дальше, и даже «Тёплый Север» больше не вываливал научные статьи по первому запросу. Но кое-что Гедимин нашёл и теперь внимательно читал, — провалы в памяти после пребывания в Сокорро оказались глубже, чем он думал, и его чертёж канского реактора определённо нуждался в доработке. «И всё упирается в источник нейтронов,» — Гедимин досадливо сощурился. «Запасных твэлов у Айзека очень мало. Мне этого не хватит. А если задействовать корабельный реактор…»

— Теск, — жалобно сказал Харольд, постучав пальцем по его запястью. — Это они.

— Что? — Гедимин растерянно мигнул. Сулис показывал на группу крепко сложенных людей в дальнем конце зала. Одеты они были в чёрное, поверх прицепили части экзоскелетов и множество цацек почти сарматского образца.

— Торнтон и его команда, — прошептал Харольд, глядя на пришельцев немигающими глазами. — Они меня убьют.

Гедимин молча развернулся, прикрыв сулиса от взгляда Торнтона. Впрочем, тот — как и его спутники — никого не искал, а сидел у терминала и смотрел только на экран.

— Смотри, — Харольд оттянул рукав, показывая тёмные пятна у локтя, а потом, лизнув палец, провёл по скуле и продемонстрировал удивлённому сармату закрашенный синяк. — Это вчера… Они ждали у мастерской. Я еле вырвался. Удирал от них по крышам.

— Там везде «копы», — сказал Гедимин, растерянно мигая. — Почему не вмешались?

Харольд фыркнул.

— Потому что я теск! Вот если бы я Торнтона бил, там были бы патрули. А меня хоть убьют, никто не вмешается.

Гедимин недобро сузил глаза.

— Вот как… Ладно, сиди здесь. Я с ними поговорю.

На середине пути он, спохватившись, что враждебные «макаки» могли рассредоточиться и зайти с тыла, обернулся. Врагов не было; Харольд сидел у терминала, даже не пытаясь прятаться, и смотрел сармату вслед. На его лице застыла злорадная ухмылка.

Гедимин подходил к чужакам тихо, внимательно их разглядывая. У всех троих были лёгкие бластеры — даже не кинетика и уж тем более не ракетомёты. Один — крупный самец с гладким черепом и густой растительностью на лице — был в перчатках от пехотной брони, но отстегнул их, прежде чем взяться на клавиатуру. Второй — меньше ростом, но такой же коренастый, со множеством мелких шрамов на оголённых руках и нарисованными вокруг настоящих рубцов красными разводами — снял сапог, и Гедимин увидел механическую ступню. Человек пошевелил подвижным сочленением, будто разминал затёкшие пальцы. Третьей была самка с нагрудником, собранным из частей экзоскелета; за спиной торчали изогнутые выступы вроде плавников. Сначала сармату показалось, что у неё на лице рисунок, но потом он увидел под искусственными узорами очертания настоящего ветвистого шрама. На маленьком человеческом лице он занимал едва ли не половину, доходя до переносицы.

— Торни, это ж распродажа, — услышал сармат негромкий голос самки. — Они скинули всё старьё, а придурки и рады. Посмотрю я, как через полгода ты будешь искать запчасти…

Они говорили тихо — гомон подросших детёнышей за соседним терминалом заглушал их голоса. Гедимин покосился на экран — «макаки» обсуждали образец синской техники, побочный продукт ясархагского авиазавода. «Верно,» — подумал он, недобро щурясь. «Такого больше не делают. Негде.»

— Эй, — окликнул он людей, остановившись в двух шагах от них. Надо было бы нападать без предупреждения — если им удалось скрутить сулиса, они были не так просты — но Гедимину все люди казались крошечными и хрупкими, особенно если у них не было ракетомётов и плазменных гранат.

«Макаки», только заметив его, вздрогнули и повернулись к нависшему над ними сармату. Вид у них был растерянный.

— Торнтон? — Гедимин вопросительно посмотрел на людей. Самка повернулась к бородачу.

— Торни, что за проблемы?

— Харольд Уотерс, — негромко сказал Гедимин. — Вы беспричинно напали на него. Справились втроём с одним полусарматом?

Люди переглянулись. Торнтон поднял руки и быстро качнул головой из стороны в сторону.

— Потише, теск, — он тяжело поднялся на ноги. — Тут всё-таки информаторий. Значит, малыш Уотерс…

Никто из людей не тянулся к оружию и не пытался позвать охрану. Гедимин смотрел на них с удивлением, пытаясь понять, в чём подвох. Самка тяжело вздохнула.

— Новый акт пьесы «Малыш Уотерс и его заступники», — пробормотала она, глядя вдаль. — Ну очень длинный спектакль.

— И где он их находит⁈ — криво ухмыльнулся человек с механической ступнёй. — Я тоже хочу так находить партнёров по покеру! Почему мне никто не верит⁈

— Не-не-не, Лю, у тебя недостаточно жалобный взгляд, — ответила самка. — Твоя наглая рожа не вызывает доверия. Ну, Торни, введёшь заступника в курс дела, или лучше мне?

Гедимин мигнул.

— Он сказал, что мы напали беспричинно, и что он теперь боится пройти по улице? Так? — Торнтон держался очень спокойно и смотрел на сармата с непонятным сочувствием. — Он не сказал, что Билли Томсон до сих пор в больнице с переломом бедра?

«Томсон?» — сармат недоумённо сощурился. «А, гонки…»

— Это несчастный случай, — сказал он. — За это не убивают.

Люди переглянулись и дружно хмыкнули.

— Ну конечно, — вздохнула самка. — Смотри сюда.

Она подняла на ладони обломок металлического штыря. Это был заострённый четырёхгранник — часть более крупного снаряда.

— Это вынули из генератора в машине Томсона. А вот это… — она достала другой штырь и положила рядом с обломком. — Это подобрали в трубе. А если ты пойдёшь с нами и посмотришь на флиппер малыша Уотерса…

Лю натянул сапог и огляделся в поисках дежурного.

— Да, надо показать ему. А то всё это слова. Его слова, наши слова… — он поднял голову и посмотрел Гедимину в глаза. — Малютка Харри, конечно, милый. Но по-хорошему он не понимает. Идём. Не бойся, тут недалеко.

Из полумрака появился дежурный, подозрительно посмотрел на сармата, но быстро успокоился, получив от Торнтона расчёт. Гедимин внимательно следил за людьми — они выглядели раздосадованными, но не напуганными. «Осторожно,» — напомнил он себе. «Не спускай с них глаз. Вроде бы гранат у них нет, но кто знает…»

Он пропустил людей вперёд. Они едва успели подойти к двери, как сзади раздался пронзительный вопль.

— Э-эй! Теск! — Харольд остановился в паре метров от сармата и сжал кулаки. — Ты куда собрался⁈ Ты должен был мне помочь!

Гедимин мигнул.

— Откуда метательные стержни в трубе? — спросил он. Харольд ощерился, странно сгибая спину в холке.

— Она врёт! Кому ты веришь⁈

Самка жестом поманила сулиса к себе и помахала в свете ближайшей лампы заточенными стержнями.

— Мы всё собрали, Уотерс. Красивый механизм у тебя на борту. Он всё ещё там, Харри. Покажешь своему большому другу, для чего он нужен?

Харольд тонко взвизгнул и подпрыгнул на месте. Его глаза сошлись в щёлки.

— Не ври, мартышка! Там ничего нет! Джед, ну что ты встал столбом⁈ Бей!

Гедимин недобро сощурился.

— Я сначала проверю, — угрюмо сказал он. — Если в правилах не было стрельбы, то зря ты её устроил.

— Слизь! — крикнул Харольд, швыряя в сармата скомканную обёртку. Из темноты вынырнул экзоскелетчик и крепко взял его за руку — сулис даже опустить её не успел. Гедимин, оглядевшись, увидел, что к ним уже стянулись люди. Сквозь рыхлую толпу пробирался дежурный с двумя охранниками.

— Теск, ублюдок, — Харольд извивался в стальных «клешнях», пытаясь высвободить руки. — Тварь серокожая! Кому ты веришь⁈ Мне или им⁈

— Тихо, парень, — экзоскелетчик слегка приподнял сулиса и встряхнул его. — Иди орать в соседний кратер.

Он потащил Харольда к двери. Оттуда, привлечённый шумом, уже выглядывал патрульный в жёлтом экзоскелете. Гедимин переглянулся с байкерами и угрюмо сощурился.

— Что у него на флиппере? — спросил он. — Я хочу видеть.

Идти оказалось недалеко — байкеры снимали ангар рядом с космодромом. Это было длинное строение, похожее на ремонтные ангары Кенена, только прикреплённое к грунту и разрисованное от опор до крыши. И вокруг, и внутри было много людей — кто-то был одет «по-парадному», остальные — в тёмных комбинезонах с креплениями для инструментов. Увидев сармата, все останавливались и отходили на пару шагов.

— Он с нами, — коротко сказал Торнтон вооружённой самке у входа. Она, кивнув, направила кинетическую винтовку в небо. «Местные повстанцы,» — Гедимин оценил калибр и пересчитал замаскированные стволы над входом. «Надеюсь, обойдётся без драки.»

Флиппер Харольда он узнал сразу. Машина была прикреплена к ремонтному стенду и дополнительно пристёгнута к нему толстой цепью. Блестящие борта уже подёрнулись пылью и покрылись тёмными брызгами.

— Вот тут, у рулевой стойки, — самка, провозившись несколько секунд, приподняла переднюю часть обшивки. — Тут по бокам отверстия, вроде как для вентиляции. Кольцевая прорезь. А эта штука вертится на девяносто градусов. Вот сюда выведен спуск.

Гедимин поддел пальцем подвижное сопло и хмыкнул.

— Стержнемёт. Они разрешены на гонках?

Люди переглянулись, и двое из команды сложились пополам от хохота. Вокруг раздались нестройные смешки — к Торнтону незаметно стянулось пол-ангара, и вопрос Гедимина слышали все.

— Вообще-то нет, — серьёзно сказала самка. — У вас, тесков, наверное, весёлые гонки. У нас всё прозаичнее. Это была первая регата малыша Уотерса…

— И она же — последняя, — закончил за неё Торнтон. — Судейское решение, теск. У нас копия на руках. Эй, Рагна на месте?

— Через час будет, — отозвался кто-то из толпы.

— Если дождёшься, посмотришь всю папку, — кивнул Торнтон. — Дисквалификация на пять лет. Я бы посадил его на пять лет, но у нас тут порядки…

Он выразительно ухмыльнулся.

— Надеюсь, Билли выступит в следующем году. Он один из лучших. Рейдером был в войну…

— Эй, хватит, — встревожился Лю, незаметно показывая бородачу четыре растопыренных пальца. Гедимин мигнул.

— Плохо, — буркнул он, убирая руку из-под обшивки флиппера. — И часто у него… так?

Люди переглянулись, кто-то хмыкнул.

— До такой степени — впервые, — начал было Торнтон, но его тут же перебили.

— А когда он мне провод подрезал — это что было?

— Ни разу не зарядил за собой аккумулятор, — мрачно сказала самка с длинным пучком волос, обмотанным светодиодной гирляндой. — Вот ни разу. Кинет на стойку и ускачет.

— А за вскрытый холодильник я бы ему шею свернул, — добавил человек, вытирающий руки ветошью. — А я ещё защищал его…

Первая самка и Лю, переглянувшись, дружно взглянули на Гедимина.

— Вот тебе в компанию, сармат. Это был второй акт пьесы, — сказала самка. — И, мне кажется, пора писать финальный — «Изгнание Уотерса».

Гедимин снова мигнул. «Надо же было влезть в чужие традиции,» — сердито думал он.

— Его уже побили, — буркнул он. — Больше не надо. Ни бить, ни убивать.

Вокруг зафыркали.

— У тебя странные вещи в голове, теск, — сказал Торнтон. — Кто его убьёт⁈

— Ещё сидеть за него, — пробормотал кто-то в толпе. — И так вчера ругались с копами…

Гедимин уже устал мигать — и вообще устал и чувствовал себя идиотом.

— Из-за чего? — спросил он, повернувшись на голос. Торнтон хмыкнул.

— Из-за фингала под глазом Уотерса, разумеется. Он очень громко орёт, когда чует опасность.

— Он сказал, что никто не заступается за тесков, — мрачно сказал Гедимин, глядя на флиппер. Это устройство, по крайней мере, было осязаемым и понятным до последней детали…

— А ты добряк, — вздохнул Лю, хлопнув сармата по локтю. — Жаль, что теск. Механик, да? Тебя мы взяли бы. Хорошие механики наперечёт.

Гедимин скользнул взглядом по машинам в ангаре и кивнул.

— Я пойду, — сказал он. — Глупо вышло.

— Да нет, ты ещё из умных, — сказал владелец взломанного холодильника, отложив ветошь. — Я в драку сразу полез.

Вокруг снова послышались смешки.

— Да, с тобой нам повезло, — сказал Торнтон, смерив сармата взглядом с макушки до ступней. — Хорошая броня. С пневмоприводами?

— Сам ношу, — отозвался Гедимин, разворачиваясь к выходу. — Пусть твой друг быстро вылечится.

С ним попрощались нестройно, но очень вежливо. Самка с кинетикой поднесла руку к шлему и криво ухмыльнулась, проводив сармата задумчивым взглядом. Он вышел на улицу, сел на ближайшую скамью и тяжело вздохнул. «А Маккензи, оказывается, был прав… Глупо вышло. На редкость по-идиотски. Не твоё это дело, Гедимин. Займись лучше реактором.»

Часть 16

07.06–30.12.29. Луна, кратер Пири, город Кларк — лунный рейд, корабль «Мийяфьоси»

07 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин погасил фонарь. Ирренциевая пыль светилась из-под сдвинутой крышки контейнера холодной зеленью, свет дрожал на бронированных пальцах. Сармат занёс руку над сияющим порошком и почувствовал слабое тепло. «Фантом,» — промелькнуло в голове. «Эта смесь так не греется.»

За спиной сармата зашипел, приоткрываясь, массивный люк. Вспыхнул фонарь, и тут же раздался возмущённый возглас. Гедимин, не оглядываясь, шагнул в сторону, и Кенен, прицелившийся схватить его за руку, ударил ладонью по краю контейнера и громко выругался.

— Да не трогаю я твой ирренций, — проворчал ремонтник, на всякий случай придерживая ёмкость. Она была тяжёлой, надёжно принайтованной и навряд ли перевернулась бы, но Гедимин хотел исключить любую случайность.

— Спасибо и на этом, — отозвался Кенен, потирая ушибленную ладонь. — Что ты тут делаешь, Джед?

— Думаю, — медленно проговорил сармат, глядя на зелёное свечение. — Красиво… Что у вас там за проект? Ты рассказывал, но я, видимо, прослушал.

— Да-да, понимаю, — отмахнулся Кенен. — Нехватка радиации, смерть друзей, злые макаки… Мне повторить несложно. Я сам знаю не всё. Главные сидят на Земле. Ни имён, ни мест называть не буду — себе дороже. Проектов там несколько. Говорят, что хотят возродить сарматскую науку и утереть нос приматам. От затеи, я сказал бы, пахнет Ассархаддоном, но он вроде как помер… и размах не тот.

— К делу, — ровным голосом поторопил его Гедимин. — Наш проект какой?

— «Заражение», — послушно ответил Кенен. — Я делаю ирренций, связной его забирает и везёт на Землю. Или грабит мианийский крейсер, добывает ирренций и везёт на Землю. Или…

— Для чего? — перебил его сармат. — Что они делают с металлом?

Кенен пожал плечами.

— То ли взрывают, то ли распыляют. Связной говорил слова «самопроизвольный синтез» и упоминал Хольгера. Тебе это что-нибудь сказало?

Гедимин вздрогнул и резко повернулся к командиру.

— Они хотят разжечь самопроизвольный синтез⁈ Мать моя колба, что за идиоты… Мало им того ирренция, что мы повсюду навзрывали? Если синтез возможен, он уже идёт!

Кенен осторожно похлопал его по локтю.

— Тихо, Джед. Не пугай меня, тут и так нервы на пределе. Мианийцы заявили, что заражённые территории должны быть вычищены. Там, где вы взрывали, разлиты тонны меи. Многие области уже дезактивированы, за другими следят. Синтез не пошёл. Как думаешь, почему?

Гедимин на секунду удивился такому вопросу, но мысли уже развернулись в предложенное русло.

— Лёгкие элементы, — задумчиво сказал он. — В верхних слоях — в основном лёгкие. Чтобы пошёл синтез, нужно много ирренция и много времени. Разве что облучённые конструкции… Но их, наверное, вывезли первыми.

Кенен закивал. Вид у него был предельно серьёзный. «Будто что-то понял,» — невесело усмехнулся про себя Гедимин. «А вопрос действительно интересный. Я бы пособирал данные в облучённых областях. Может, мианийцы и собирают? У них там был Ириен…»

— Тогда распылять нужно… — сармат задумчиво сощурился на прикрытый контейнер. — Вблизи урано-ториевых руд. Заражать рудные жилы. В том же Ураниуме…

Гедимину представилась сольвентная установка, вместо выщелачивающего раствора закачивающая в пласты гидрокарбонат ирренция, и слабо светящийся раствор, въедающийся в мельчайшие поры и трещины, оставленные сольвентом. «Самопроизвольный синтез,» — повторил он про себя. «Самовоспроизводящиеся руды. Может, и взлетит. На Ириене получилось…»

— Как по-мианийски «ирренций»? — неожиданно для себя самого спросил он.

— «Ирьен фьеси», — немедленно ответил Кенен, и сармат снова удивился его познаниям. «Ирьен? Значит, это было мианийское название?» — подумал он. «Ладно, теперь ясно, что надо искать. Ирьен фьеси…»

— Это единственный проект? — спросил он.

— Там много, — махнул рукой Кенен. — Прямо как в «Гекате». Биология, химия, инженерия… Кто-то вот надеется построить ирренциевый реактор. Проект «Неистовый свет» — хорошее название, верно?.. По-настоящему безопасный реактор, не взрывающийся от случайного пинка.

Гедимин задумчиво кивнул.

— Без ирренция говорить не о чем. Я вступаю в «Заражение», — решительно сказал он. — Ты видел мой чертёж канского реактора?

Кенен мигнул.

— Тихо-тихо, Джед, не так быстро, — он выставил вперёд пустые ладони. — Итак, ты входишь в проект и начинаешь… с синтеза плутония? А это неплохая идея, между прочим. У меня есть мысли, как это легализовать с пользой для нас всех. Только, главное, не спеши и не шуми. Федералы шутить не будут…

Гедимин молча смотрел на Кенена, в задумчивости шевелящего пальцами и изредка хмыкающего в респиратор.

— Даже если и не выгорит, — сказал тот наконец, — будет польза для репутации. Что тебе будет нужно, Джед?

— Графит, — отозвался сармат. — Много хорошего графита. Несколько тонн листового рилкара… и пневмомолот.

09 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Сварные швы остывали медленно; Айзек прокачивал мощный воздушный поток между гладкими стенами округлого котлована и «крышей» из непрозрачного пласта защитного поля, но газ рассеивался по дороге, почти не забирая тепло. Гедимин следил за температурой; рилкар, как стеклоподобный материал, от резкого охлаждения мог треснуть, но и долгое пребывание в аморфном состоянии могло привести к деформации по шву. Внутри скафандра тоже работало охлаждение, и его, как и газового потока в котловане, было недостаточно. Гедимин включил жидкостное распыление, и ему за шиворот посыпались мелкие холодные брызги. «Удобно,» — подумал он. «А то пришлось бы вылезать.»

Капли воды стекали с макушки, по дороге смешиваясь с испариной и нагреваясь. Сармат собирал двойной корпус уже пять часов, с тех пор, как вернулся с космодрома, и работа была почти закончена. Он посмотрел наверх, на защитное поле, под которым ему предстояло проползти, выбираясь из ямы. Оно сплошь было покрыто чёрными точками — с той стороны в него бил поток нейтронов. «Хорошая плотность,» — одобрительно подумал Гедимин. «Этого должно хватить.»

Плотный газовый поток, дующий в левую ладонь, на долю секунды прервался, — кто-то пересёк его, спускаясь в раскалённую яму. Гедимин обернулся и увидел Айзека. Тот покосился на тёмно-красные швы, сверился с приборами на запястьях и поцокал языком.

— Гедимин, иди наружу. Скоро полночь. Ты сегодня отдыхал?

— Полночь? — Гедимин посмотрел на остывающий корпус. — Надо следить за температурой. Если в ближайший час не затвердеет…

— Он уже твёрдый, — Айзек щёлкнул пальцем по стыку. Сейчас швы отличались от сплошных частей корпуса только цветом и температурой; сигма-сканер мог найти микроскопические щели, но на глаз и на ощупь Гедимин не находил ничего.

В наушниках задребезжало.

— Эй, атомщики! — услышал Гедимин голос Кенена. — Вылезайте оттуда, парни. Джед, тебе завтра ещё работать, помнишь? А тебе — следить за реактором.

— Вот и я говорю, — Айзек подтолкнул Гедимина в плечо. — Иди первым. А то ещё останешься…

Кенен терпеливо ждал, пока сарматы отмоются, — оба попали под плотный нейтронный поток и на выходе «светились», а значит, следовало облиться меей и ждать, пока она выцепит всё, что стало радиоактивным. Нейтронностойкий фрил после этого приобрёл багряный оттенок, но не смылся и не растрескался, — новый слой пока можно было не напылять, и Гедимин был доволен. Фрил на базе был, и сармат даже помнил состав, но сомневался, что без Хольгера и Кумалы повторит процесс синтеза правильно. В сети этого рецепта не было — то ли засекретили, то ли он умер вместе с Кумалой.

— Первый вопрос к тебе, Айзек, — заговорил Кенен, когда сарматы выбрались из санпропускника. — Ты имеешь представление о том, что вы там строите?

Айзек мигнул.

— Я показывал чертёж, — сказал Гедимин, с беспокойством глядя на него. Он вроде должен был привыкнуть, что его слушают вполуха и тут же всё забывают, но от Айзека он ждал большего.

— Кому ты его только ни показывал… — вздохнул Кенен. — В чём вопрос? В том, что Джеду пока нельзя светиться. Если макаки будут спрашивать тебя, Айзек, как эта штука работает, и где в неё что засунуто, — ты сможешь внятно ответить?

— Ничего сложного, — отозвался Айзек. — Я им и чертёж нарисую.

— Хорошо, — облегчённо вздохнул Кенен. — Но лучше нарисуй заранее. Завтра я кое-куда схожу, а через день-два они могут захотеть видеть конструктора и ответственного.

Гедимин мигнул.

— Нам разрешат синтез плутония? — недоверчиво спросил он.

— Не торопись, — поднял руку Кенен. — Мне ещё долго бегать. Но… скажу так — нам повезло попасть в поток. Теперь вопрос к тебе. Сколько плутония делает твой реактор?

— Пять с половиной процентов, — ответил Гедимин. — Пять процентов делал старый, я немного его доработал.

Теперь мигнул Кенен.

— Это от чего считается, и за сколько это времени? — уточнил он.

— От массы урана, — отозвался Гедимин, запоздало вспомнив, что в беготне вокруг подъёма выработки Кенен, тогда ещё учётчик, не участвовал. — Цикл — четыре месяца.

Кенен пошевелил пальцами.

— Значит, пять с половиной за четыре… За два наберётся хотя бы два процента?

Гедимин кивнул.

— Зачем прерывать цикл на середине?

— А зачем, по-твоему, макакам наш реактор? — ответил вопросом на вопрос Кенен. — Для красоты? Им тоже нужен генераторный плутоний. Значит, два процента… Это много или мало?

Гедимин пожал плечами.

— Базовая схема Канска даёт полтора процента. До войны это считалось неплохо.

Кенен улыбнулся.

— Теперь понял. Значит, будет чем похвастаться. Скажи ещё раз — с чем мне идти в комитет?

— Графитовая схема Канска, — Гедимин покосился на контейнер графитовых трубок из запасов Айзека. — Два процента выработки, цикл — четыре месяца. Ты думаешь, своего реактора у них нет?

Кенен громко фыркнул.

— Джед, ты до сих пор веришь, что среди людей полно физиков-ядерщиков? Тут глайдер починить некому! Ладно, идите спать, оба. Завтра продолжите, и будет неплохо, если эта штука запустится к середине июля.

Гедимин, попрощавшись с Айзеком, вышел на жилую палубу. Сарматы-ремонтники давно разошлись по отсекам, а Иджес даже успел задремать и не проснулся, когда Гедимин вошёл в помещение. Сармат думал, что отдавать плутоний «макакам» совсем не хочется. «Трудно, когда вокруг столько приматов,» — вздохнул он, укладываясь на матрас. «В Ураниуме работать было проще.»

15 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Ага, понятно. Значит, „fyesi“ без добавлений — это уран. У них урановые реакторы на кораблях… Так, не отвлекайся,» — Гедимин, вынырнув из бесполезных мечтаний о рейде по мианийскому кораблю, занёс новое слово в память передатчика. «А „fyeskyayi“ — это радиоактивные вещества, общий термин. „ Yrryen fyesi“ — ирренций… Что там дальше?»

Пока он соображал, каким алфавитом лучше передать мианийские термины, на экран терминала снова вылез баннер с лунным диском. Поверх диска была пририсована старинная ракета, а на её фоне — три человека: самец с детёнышем на руках и самка. «Новая жизнь на Луне!» — гласила крупная надпись над ними. Гедимин недовольно сощурился, снова стряхнул баннер с экрана и выделил следующий термин. «Омикрон-излучение — „eamya“… Надо было идти на северянский сайт! Как это читается? „Ээмья“? А сигма-излучение — „ easty“… „ээсть“? Интересно, как им удаётся выговорить „э-э“ вместо „йе“? Может, это не по-мианийски? Или вообще аббревиатура?»

Он вздохнул и снова включил передатчик. Обрывок информации, случайно найденный в сети, был крайне важен. «У них вот есть своя терминология,» — с тоской подумал сармат. «А у нас так и не отросла. Не считая ипрона… Как на их языке „ипрон“?»

На экране снова висел баннер с лунным диском и тремя переселенцами. Ракеты в этот раз не было; на фоне диска огромный заяц, вставший на задние лапы, протягивал людям пакет, из которого торчал миниглайд и кусок каркасного дома. Гедимин вспомнил разнообразно раскрашенные ряды построек — кольцами на фундаментах полуразрушенных «автономок», ровными линиями — по пустырям, где каркасники стояли до войны… Такие же плакаты висели на стенах новостроек — Кларк пытался заманить переселенцев.

Найденной страницы уже не было, вместо неё поперёк экрана лежал красный прямоугольник предупреждения. Отделавшись от него, Гедимин вернулся в поисковик — в этот раз на страницу новостей. Досадливо щурясь, он поднял руку, чтобы закрыть её, но перед глазами мелькнуло знакомое слово, и он остановился.

«Обломки грузового барка, пропавшего две недели назад, найдены в поясе астероидов,» — гласил заголовок небольшой заметки. «Корабль полностью разрушен и частично разобран. Повреждения соответствуют наносимым ирренциевыми ракетами класса „Гельт“. Информационные системы корабля полностью уничтожены. Комиссия по расследованию заявляет, что новое нападение продолжает цепочку грабежей, начавшуюся в ноябре прошлого года, и видит в ней сарматский след. Слухи о сармате-террористе с позывным „Взрывник“…»

Гедимин мигнул. «Взрывник? „Гельты“? Взорванный барк⁈» — он за секунду зажмурился. «Значит, Линкен жив…»

17 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Детали бесшовного трубопровода, отлитые из рилкара, остывали особенно медленно, — как только они затвердели, Гедимин приостановил подачу холодного воздуха. Пока трубы «дозревали», можно было заняться графитом. Сармат, вспомнив, как охотно это вещество пылит, обвешал рабочее пространство защитным полем и свернул его книзу в конус — к полю не прилипала никакая пыль, даже графитовая.

Айзек, оставленный с термодатчиками следить за остывающими трубами, через несколько минут возник за спиной Гедимина и принялся вздыхать.

— Пыль сдуешь, — буркнул сармат, не оборачиваясь. — Прикрой респиратор!

Айзек щёлкнул пластиной, но вздыхать не перестал.

— Гедимин, — заговорил он несколько минут спустя. — Если ты строишь реактор для макак, почему они не привезли тебе графит, и ты забрал мои запасы? А если мне понадобится замена?

— Вчера проверял — не понадобится, — отозвался Гедимин. — А с макаками… Ну, спроси у Кенена. Он ведёт переговоры. Урана у меня тоже нет.

— Уран не дам, — буркнул Айзек. — Хоть вы с Кененом убейтесь. И графит постарайся вернуть. Такой же, какой брал. Без лишнего плутония внутри.

29 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен и Айзек с утра уехали в город. Гедимину было приказано сидеть на корабле безвылазно, Иджесу — проследить, чтобы приказ выполнялся. Иджес дошёл с Гедимином до реакторного отсека, несколько секунд смотрел на камеру дезактивации и болезненно морщился, потом махнул рукой и отошёл к дальней переборке.

— Иди, если надо. Только мне ничего не приноси.

— Там ещё ничего нет, — напомнил Гедимин. — Пустые конструкции. А корабельный реактор я не трогаю.

Он слегка приврал. С тех пор, как у него была возможность влезть в работающий реактор и не обуглиться, он периодически ей пользовался, благо технологических отверстий и выемок там хватало. Главным в этом развлечении было не «засветиться» на мониторах как поглощающий объект — отчего-то операторов это сильно раздражало.

— Пустые, как же, — пробормотал Иджес, глядя, как заворожённый, на закрытую камеру дезактивации. — То-то ты выходишь и светишься…

— Иди на палубу, — сказал ему Гедимин. — Оттуда ничего не видно.

Объяснять Иджесу, что и отчего светится, было бессмысленно — оставалось отправить его подальше и надеяться, что он успокоится. «Повезло ему с этой радиофобией,» — угрюмо думал Гедимин, спускаясь под реактор. «Не то попал бы в Сокорро вместе со мной. И живым бы не вышел.»

Установка была практически достроена. Константин добавил бы стационарные разгрузочные механизмы, но ставить их было некуда — между двумя реакторами и так оставался просвет, куда Гедимин проползал на четвереньках. Все манипуляции с ураном предстояло делать совместно с Айзеком — пока он не поднимет верхний реактор, нижний лучше было не открывать. Гедимин на ходу проверил четыре генератора защитного поля и с тихим плеском сполз в яму. Всплеснула вода — добавочный контур охлаждения. Сармат проверял трубопроводы последние три дня; сегодня он остановил их, но осушать не стал. Вода рано или поздно должна была размыть швы корпуса; Гедимин ставил пластины внахлёст, по методу Кумалы, но, глядя на стыки, практически видел, как жидкость просачивается наружу. По расчётам Айзека совместно с Иджесом выходило, что первые протечки начнутся лет через триста, и, скорее всего, тогда Гедимину будет уже не нужен генераторный плутоний — или он давно построит новый, более надёжный реактор; и всё-таки сармату было неспокойно.

Пульт управления и контрольный монитор подземного реактора были выведены в сторону от основного реакторного отсека, в пустое помещение на нижней палубе, сбоку от главного канала. Кенен освободил для Гедимина пять жилых комнат по обе стороны коридора, и сармат снёс лишние переборки и обшил оставшиеся радиостойкой бронёй. В щите управления не было и быть не могло ничего радиоактивного, но Кенен на объяснения только отмахнулся — «Проще отселить, чем всех успокаивать!» Несколько раз Гедимин видел в дверях чьи-то тени, но внутрь никто не вошёл и даже записки не оставил; сначала сармат беспокоился, но потом решил, что будет отвечать только на заданные вопросы, — хватит уже с него лекций по ядерной физике!

«Пока всё нормально,» — подвёл он итоги, проверив показания датчиков. «Посмотрим, как будет с ураном. Давно не строил таких установок…»

— Ну что? — спросил Иджес, тронув сармата за плечо. Гедимин изумлённо мигнул — механик впервые вошёл в отсек управления, обычно он останавливался ещё на подходе, и все объяснения были бессильны.

— Пока ничего, — отозвался Гедимин. — Я же говорил — там пусто. Вот Маккензи привезёт уран…

В наушниках задребезжало. Иджес, вздрогнув, схватился за шлем и шарахнулся от щита управления. Гедимин сердито сощурился.

— Ну чего звонишь⁈ А если у меня стержни в руках?

— Тогда бы ты мне не ответил, — хихикнул в наушниках довольный Кенен. — Поднимайся в капитанскую рубку, Джед. Хорошие новости!

В санпропускник они всё-таки зашли. Гедимин там уже был, и наручный дозиметр показывал «чисто», но спорить с Иджесом было бесполезно. Он тоже мылся, и с таким остервенением, будто весь день носил в руках повреждённые отработанные твэлы.

— Где вы там? — спросил через десять минут Кенен.

— В дезкамере, — отозвался Гедимин. — Иджес моется.

— А он чего? — вяло удивился Кенен. — Ладно, всё ясно. Жду.

В капитанской рубке, против обыкновения, было пусто, никто не толпился у мониторов, выбирая из обширной фильмотеки Маккензи, — Кенен выгнал из помещения всех, кроме Айзека, и, едва внутрь вошли Гедимин и Иджес, нажал на кнопку, закрывая входной люк.

— Чтобы не было лишней болтовни, — он спрыгнул со стола и сунул Гедимину под нос заламинированный лист скирлиновой бумаги. В нижнем углу пестрели, наползая друг на друга, шесть разнообразных печатей.

— Что это? — спросил Гедимин. Читать он умел, но от первых же абзацев документа голова наполнилась гудящим туманом. Официальный стиль Земли давался сармату с огромным трудом и не с первого раза, — проще было спросить «специалиста».

— Я всё устроил, Джед, — торжествующе улыбнулся Кенен. — Мы официально производим генераторный плутоний для Кларка. Через пару недель… обещали через неделю, но это, конечно, ерунда… нам привезут полтонны урана. По договору мы раз в четыре месяца должны выдавать им двенадцать килограмм плутония. Принимать будет комиссия… кстати, с ураном тоже приедет комиссия и осмотрит твой реактор. Я за сутки тебе свистну, а ты всё подготовишь и смоешься куда подальше. Показывать будем мы с Айзеком — тебе светиться нельзя.

Гедимин, ошеломлённый скоростью информационного потока, только кивнул. Айзек обеспокоенно сощурился.

— Внутрь им, пожалуй, лучше не лезть. Там сверху корабельный реактор…

Кенен махнул рукой.

— Это уже их проблемы. Ты всё равно перед загрузкой его поднимешь и изолируешь. Лучше заранее, чтобы успел подостыть. А они уже пусть решают, надо им туда лезть или нет.

Он повернулся к Гедимину.

— Когда уран привезут, надо будет очень быстро его загрузить и запустить эту штуковину. Через два месяца нам будет нужно сырьё для синтеза. Я пока ничего не сказал связному, но…

Он выразительно пошевелил пальцами. Гедимин кивнул.

— Вот и хорошо, — Кенен защёлкал замками на стенной нише и через пять минут, облегчённо вздохнув, положил документ в секретный ящик. — Ты уже выбрал место под ирренциевый реактор?

— В хвосте, там, где стоит твой контейнер, — ответил Гедимин, пожав плечами. — Но защиту придётся усилить. Иначе светить будет на всю Луну.

— Начинай делать детали, — распорядился Кенен, прикинув что-то на пальцах. — Всякие трубки, стенки и проводки. В середине августа я уберу контейнер, отсек будет свободен. Надеюсь, двух недель тебе хватит?

30 июня 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Что ты, Пит, никакого беспокойства, — с улыбкой отмахнулся Кенен. — Мы всегда рады помочь. Иди, Джед, разберись, что у них там с водой?

Он сел на мягкий диван и щёлкнул по подлокотнику, выдвигая маленький контейнер со съёмными дисками. Гедимин успел в них покопаться месяц назад — научной литературы там не было, да и фильмы не отличались реалистичностью. Поэтому он равнодушно отвернулся от Кенена и перевёл взгляд на Питера Фокса. Тот терпеливо ждал, когда сарматы договорятся.

— Кенен, конечно, имел в виду себя, — хмыкнул он, вместе с Гедимином выйдя из уютной комнаты к лифтам. — Ему я беспокойства не доставляю. А вы, должно быть, чувствуете себя рабом на рудниках. За какие-то три месяца провести капитальный ремонт всего здания…

Гедимин качнул головой.

— Это не капитальный ремонт. Мелкая починка, чтобы сразу не развалилось, — он покосился на соседний лифт — тот был отчётливо перекошен на полтора градуса, и рано или поздно это должно было сказаться на тросах и тормозных механизмах. — Что с водопроводом?

— Ничего фатального, — ответил Питер, на ходу пристёгивая шлем и проверяя респиратор. — В реабилитационном зале засорилась оросительная система. Там у нас маленькая оранжерея…

Пока человек разбирался с кодами и пропусками, Гедимин стоял, заложив руки за спину, и смотрел по сторонам, подмечая мелкие неисправности и составляя в уме список. Он думал, что надо бы выбрать неделю и заняться госпиталем вплотную, но это следовало сначала обговорить с Кененом, — это как-то соотносилось с местными традициями, а в них Гедимин, как и раньше, безнадёжно путался.

На входе в реабилитационный зал сармат увидел электрокран. Рельсы и большая часть механизмов были погружены в потолок; то, что свисало наружу, складывалось так, чтобы не мешать проходящим, но Гедимину пришлось пригнуться. «Мягкие захваты,» — отметил сармат на ходу. «Как в вольерах Ассархаддона. Тут что, тоже зверьки?»

Через несколько секунд он смущённо сощурился и выругал себя за безнадёжную глупость. Второй кран подъехал к выходу. В захватах лежал, удивлённо глядя на сармата, человек, от рёбер до колена закованный в фиксаторы. Его ступни бессильно свисали, и механизм осторожно их поддерживал. Рядом шёл человек в белом комбинезоне.

— Подождите здесь, Гедимин, — сказал Питер и направился к раненому. Несколько минут он переговаривался со вторым медиком и с человеком в фиксаторах. Гедимин не прислушивался — его больше занимали странные приспособления вокруг. «Это всё для… движения,» — быстро понял он. «Как в клонариях, когда клон уже вызрел. Всякие механизмы, помогающие двигаться.»

В центре зала, на пересечении всех проходов между странными агрегатами, поблескивала стеклянная выгородка. Внутри Гедимин увидел широколистные растения. Некоторые из них цвели. Ни одно не было знакомым.

— Да, Гедимин, — сказал, подойдя к нему, Питер. — Это наша оранжерея. Тут отвод к общей трубе, сейчас он перекрыт. Я покажу, где вентиль…

— Я нашёл, — отозвался Гедимин, разглядывая систему тонких ветвящихся трубочек. Она будто создана была для того, чтобы её фильтры засорялись, а стенки покрывались минеральной коркой.

— Можно внутрь? — спросил он, проведя пальцем по трубе под вентилем. «Отсюда и до конца всё надо прочищать. И лучше бы сольвентом…»

— Конечно, — Питер щёлкнул пультом, и прозрачные стенки сложились друг на друга, выпустив наружу густой запах растительности. Гедимин покосился на анализатор — ничего опасного тут вроде бы не было. Он увидел слабое движение за открытым вольером — трое, расположившиеся вокруг одного из агрегатов, тоже почуяли запах и повернулись к его источнику.

Гедимин осторожно взрезал почву по контуру водоносных трубок. Выпутывать их из растений пришлось долго. Питер ходил вокруг, непрерывно гримасничая, — он хотел выглядеть спокойным, но подвижное лицо подводило его. После особенно выразительной гримасы Гедимин, не выдержав, повернулся к нему.

— Ну чего?

Человек вздрогнул и замахал руками.

— Ничего-ничего, Гедимин. Работайте, — он посмотрел на свои белые перчатки и огляделся по сторонам. — Может, вам нужна помощь?

— Принеси белый скирлин, — попросил сармат, глядя на россыпь коротких трубок и фильтров. На его счастье, они все были взаимозаменяемыми, но в чёрном рыхлом грунте очень легко терялись. «Разложу по порядку перед прочисткой,» — подумал он. «Иначе тут половина исчезнет.» Он покосился на растения. Вроде бы они не шевелились, но один из фильтров, только что вынутый из-под корней, снова оказался ими обмотан.

— Смотри, Билли, — услышал он негромкий голос самки и удивлённо мигнул — тембр показался ему знакомым. — Какие цветы! Хорошо, что открыли оранжерею. Нюхай, Билли, это тебе полезно.

Второй хрипло хихикнул.

— Хорошо им! Сломали стебель — вырос новый…

Гедимин, прополаскивая фильтры в спецрастворе, с контейнером в руках выглянул из зарослей. Билли, держась руками за поручни, свисал с агрегата, плотно обхватившего его ногу. Под захватами виднелись полосы фиксаторов. Человек неуверенно переступал, делая маленькие шажки. Зафиксированная нога двигалась с трудом.

— Хэй! — бородач в белом комбинезоне, с трудом сходящемся в плечах и животе, выглянул из-за агрегата и вскинул кулак. — Теск! Это ты заходил к нам на днях?

— Торнтон? — слегка удивился Гедимин. Тот расплылся в улыбке.

— Нет, ты видишь? Даже тески меня узнают! Чем ты там занят?

— Ремонтом, — сармат помахал пучком гибких трубок. — А вы?

— Пришли к Билли, — ответила самка, поднимаясь на ноги. — Эй, Билли, покажи, как ты ходишь!

Человек, свисающий с механизма, нахмурился.

— Ходишь? Это через неделю, не раньше, — он посмотрел на фиксаторы и с тяжёлым вздохом налёг на передвижные рукоятки. Гедимин увидел, что его левая ладонь будто наискосок обрублена — не хватало двух крайних пальцев и двух фаланг на среднем. На животе и бёдрах под фиксаторами виднелись, наползая друг на друга, кривые шрамы и ровные швы.

— Мистер Томсон, — Питер подошёл к раненому, и Гедимин снова скрылся в растительности. Ему было неловко. «Займись делом, теск,» — напомнил он себе, собирая по частям оросительную систему. «Всё равно засорится. Так устроена.»

Теперь он обратил внимание на круглые иллюминаторы по периметру зала. Помещение находилось глубоко в скале, но за стёклами виднелся пейзаж, отдалённо напоминавший окрестности Ураниум-Сити, — деревья, овраги, поросшие ядовитым плющом, огромные гранитные валуны, озеро на горизонте. «Фэнрил,» — через несколько секунд вспомнил Гедимин название вещества, хранящего в себе медленно изменяющиеся картинки. «Вот для чего он был нужен. Может, тут и наши пластины, из довоенного Ураниума…»

Ему снова вспомнился Хольгер, а вместе с ним — Константин, и он перевёл взгляд на запутанную систему трубок. Её предстояло уложить обратно в грунт, не переломав все растения.

— А я вырастила каперсы, — долетел издалека голос самки. — Под маленьким стеклом. Вы видели, как они цветут?

Гедимин хмыкнул. «Странные традиции у этих существ,» — подумал он. «Хотя… Ассархаддон бы их понял.»

15 июля 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Сиди на корабле,» — приказал с утра Кенен, переодеваясь перед выездом в город; с собой он взял Айзека и почти всё содержимое секретного ящика в капитанской рубке. «Там, где тебя можно найти, но не на виду. В цех сходи, что ли, посмотри, что там у Зета…»

В цеху было тихо. Трое сарматов, рассредоточившись по удобным углам, собирали по чертежам цацки на продажу. Зет, увидев Гедимина, махнул рукой — «тут всё в порядке, займись чем хочешь». Гедимин, несколько минут побродив по цеху и небольшим складским отсекам в поисках деталей, запустил простаивающий станок и занялся сборкой электромагнита для ирренциевого реактора, по старой памяти вздыхая о флиевых проводах и ипроновой фольге. Защитные и изолирующие механизмы предполагаемой установки снова, как десять лет назад, сводились к генераторам Сивертсена, щедро расставленным по корпусу и прикрывающим друг друга от выжигания. «И вся эта красота — на базе с четырьмя сотнями обитателей,» — думал Гедимин, недовольно щурясь. Потом он вспомнил скорость рассеивания омикрон-квантов и тяжело вздохнул. «Да, тут ещё город. И если где-то будут пробои, купол загорится зеленью. Надеюсь, Маккензи добудет хотя бы „арктусы“. Генераторы на стронции долго не продержатся…»

В наушниках задребезжало. Гедимин удивлённо мигнул и включил коммутатор.

— Джед? Иди в рубку, — быстро проговорил Кенен и тут же отключился. Сармат, пожав плечами, отложил недоделанное, тщательно вытер перчатки скафандра и пошёл к выходу. «Проверка закончилась? Так быстро?» — озадаченно думал он, выбираясь в носовую часть корабля. Там было пустынно — все уехали на работы; только Кенен зачем-то вернулся, а у входа в капитанскую рубку стояли двое незнакомых экзоскелетчиков в чёрной броне. Два вставших рядом «Рузвельта» полностью перекрывали дверной проём.

— Заходи, — буркнул Кенен, на секунду высунувшись из-за спин охранников. Те молча расступились. Внутри был ещё один, в жёлтом «Тилаколео» довоенного образца с проступающими сквозь свежую краску декоративными полосами на всех конечностях. Его Гедимин заметил первым и лишь потом — троих людей, вставших рядом с экзоскелетчиком. Рядом с ними даже Кенен казался великаном, но держались они спокойно, хотя оружия у них не было. Гедимин остановился в дверях и вопросительно посмотрел на командира.

— Гедимин Кларк, механик, — сказал тот пришельцам. Один из них покосился на открытый экран наручного смарта.

— И специалист по ядерным установкам, — бесстрастно проговорил он, обращаясь к спутникам. — Да, нас это устроит. Можете начинать, мистер Маккензи.

Трое, не проронив ни слова, распределились по двухместным экзоскелетам, и «Тилаколео» качнул верхней конечностью, жестом пропуская Кенена вперёд. Группа растянулась по коридору. Гедимин слушал грохот стальных «башмаков» и «копыт», разглядывал стыки пластин обшивки и одобрительно хмыкал — кто бы ни явился на базу, их экзоскелеты ремонтировались вовремя и так, как подобает

— Кто они? — тихо спросил он у Айзека. Тот предостерегающе притронулся к респиратору. Гедимин, кивнув, покосился на придвинувшийся к нему жёлтый экзоскелет и переключился с выделенного канала на расширенный общий. После запрета на использование ирренция из экзоскелетов массово вынимали сигма-передатчики, вставляя старые модели; сигма-излучение легко улавливало и преобразовывало их сигналы и при этом ничем не фиксировалось. Гедимин на секунду предположил, что у важных «макак» могли остаться запрещённые передатчики и сигма-прерыватели, но нет — едва выйдя в общий канал, сармат услышал голоса.

— Это особенный случай, мистер Маккензи, — говорила незнакомая самка. — Вы понимаете? Городской совет Кларка не имел права принимать такие решения. На Луне нет представительства нашего комитета, они должны были связаться с Чикаго.

— Я всё понимаю, миссис Фрагозу, — ровным голосом отвечал Кенен.

— Нет, я не говорю, что их решение будет отменено, мистер Маккензи… — продолжила было самка, но второй пришелец перебил её.

— Давайте воздержимся от резких суждений. Итак, мистер Маккензи, ваша атомная электростанция…

Гедимин сердито сощурился. «Опять какие-то обычаи,» — с тоской подумал он. «Вот не думал, что буду скучать по Ассархаддону…»

Гедимин думал, что они спустятся под реактор, — с позавчерашнего дня он стоял отключенным и усиленно охлаждался, а корабельная электросеть переключилась на аккумуляторы, — но Кенен свернул вбок, к новому отсеку управления. Первым внутрь вошёл «Тилаколео»; двое в чёрных экзоскелетах разделились, достали сканеры и несколько минут изучали переборки, потом, убрав приборы, пропустили сарматов вперёд и вошли следом.

— Продолжайте, мистер Норд, — сказал один из них, остановившись у щита управления. — Отсюда вы собираетесь управлять вашим реактором. Дайте нам пояснения…

Айзек подошёл к щиту. Первые минуты Гедимин пристально следил за ним, готовясь вмешаться, если сармат собьётся, но потом отвлёкся на свои мысли. Ещё через несколько минут Кенен толкнул его в бок.

— По устройству у меня нет вопросов, — сказала самка, и экзоскелет отвернулся от мониторов. — С точки зрения безопасности… пожалуй, это можно допустить.

— Но аварийное оповещение продумано недостаточно, — вмешался самец. — О любой нештатной ситуации вы должны сообщать соответствующим службам, а не только своему механику… даже если он хороший специалист. Мистер Фостер, вы приняли это к сведению?

— Да, сэр, — отозвался «Тилаколео». — Что с грузом?

Экзоскелетчики перемигнулись мониторами.

— Начинайте отгрузку, — разрешила самка. — Вопрос с оповещением должен быть решён за три дня до фактического запуска установки. Мы будем на связи, мистер Фостер.

Кенен, жестом велев Айзеку и Гедимину оставаться в отсеке, пошёл за чужаками к выходу. Сарматы переглянулись. Гедимин щёлкнул коммутатором.

— Они из «Вестингауза»?

— Комитет по ядерной безопасности, — качнул головой Айзек. — И это нам ещё повезло. Ты пропустил самое интересное — как эта Фрагозу трепала городской совет, а потом и шерифа.

Гедимин пожал плечами.

— Никогда не понимал местных традиций. Почему один реактор держать можно, а два — нельзя?

— Хорошо у вас на Энцеладе, — вздохнул Айзек и, прислушавшись к чему-то, вскинул руку. — Гедимин, выйди на связь!

— Как ты отключаешься, когда центральный коммутатор у меня⁈ — сердито спросил Кенен и, не дождавшись ответа, продолжил:

— Контейнеры с ураном — на улице, в бронированном фургоне. Берите ещё двоих и идите выгружать!

— Кого ему надо брать? — озадаченно мигнул Гедимин. — Там всего полтонны. Сиди тут, Айзек, я сам справлюсь.

Уже на улице, увидев бронированный фургон в кольце охраны, сармат вспомнил, как по требованиям комитета безопасности нужно перевозить радиоактивные материалы, и пожалел, что оставил Айзека на корабле. Полтонны обеднённого урана были распределены по пятидесяти освинцованным контейнерам. «Ящики тяжелее содержимого,» — думал сармат, перетаскивая на корабль по четыре штуки за один заход. Можно было бы и больше, но обвешивание контейнерами пресекли охранники — что-то показалось им небезопасным. «На кой тут вообще свинец?» — думал Гедимин, возвращаясь к фургону в десятый раз. «Хватило бы жёсткого скирлина. Ну, защитный пузырь для надёжности. Два ящика под пузырями, работы на один заход. А тут мне ещё полдня бегать…»

За спиной сармата возмущённо заорал Кенен; что конкретно он говорил, Гедимин не расслышал, но в следующий заход увидел, как уран из коридора перетаскивают на нижнюю палубу. Среди грузчиков мелькнул Иджес, обёрнутый с ног до головы защитным полем, будто двух слоёв радиостойкой брони ему было мало.

— А фургон поднимешь? — спросил у Гедимина, вернувшегося за последними контейнерами, один из охранников.

— Держи, — сармат протянул ему освинцованные ящики. Охранник шарахнулся, остальные рассмеялись. Гедимин, пожав плечами, перехватил контейнеры поудобнее и пошёл дальше.

— Ага, так и есть, — пятьдесят контейнеров, полтонны, — Кенен встретил сармата на нижней палубе. — Сейчас сколько? Пол-одиннадцатого? До вечера загрузишь реактор? Чем быстрее он начнёт работать, тем лучше. Бери в помощь всех. У меня шесть радиозащитных костюмов…

Гедимин мигнул.

— А оповещение? Три дня до запуска?

Кенен махнул рукой.

— Работай, Джед. На запуск к нам никто не придёт. Отчёты — моя проблема. Оповещалки поставит Иджес. Ты займись реактором.

21 июля 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Да чего я там не видел⁈

Гедимин смотрел на Кенена с возрастающим недоумением. Поздний подъём он пропустил — в правильно загерметизированный отсек управления внешние сигналы доходили через раз; необычный шум снаружи сармат заметил только после разгерметизации и сильно удивился. Теперь вниз спустился Кенен, и настроен он был решительно.

— Тебе надо проветриться, Джед, — сказал он. — Вот тебе — особенно. Ты четвёртый день не вылезаешь из реактора. Это вредно. Вот Иджес, он вроде бы не дурак. Объясни ему, на что жать, когда всё начнёт взрываться, и собирайся — пойдём в парк.

Иджес перевёл на Гедимина немигающий взгляд потемневших до черноты глаз и решительно кивнул.

— Не волнуйся, атомщик. Я не дам ему взорваться.

Гедимин сердито сощурился на Кенена.

— Обязательно было пугать Иджеса?

Тот пожал плечами.

— Кто больше всего боится аварии? Тот пусть и сидит в выходной над пультом. Ты отвечаешь за этот город, Иджес. Защити его от ядерной катастро… Ай!!! Джед, амбал ты грё-ба-ный…

Выдворив Кенена в коридор и оставив его у переборки в попытках разогнуться, Гедимин вернулся к белому от ужаса Иджесу.

— Эти реакторы в принципе не взрываются, — сказал он. — Маккензи — дебил. А ты смотри сюда. Следить нужно за температурой. Вот здесь индикатор…

Выйдя на улицу — ещё на окраине, на борту глайдера с открытым кузовом — Гедимин услышал издалека ритмичные звуки. Ступенчатый фасад ближайшей «автономки» был украшен спроецированными изображениями — на верхнем ровном участке виднелся лунный диск со взлетающей старинной ракетой, чуть ниже — огромная хищная птица, приземляющаяся на покрытую кратерами поверхность, и очертания Земли за ней. Земля была развёрнута к Луне западным полушарием. Ещё ниже, практически над крышами каркасных строений, был вывешен групповой снимок — трое людей в очень странных, предельно неудобных и ни от чего не защищающих скафандрах. Гедимин недоумённо хмыкнул.

— Кто они? — спросил он, проехав пятое здание с тем же набором картинок на фасаде. Кенен свернул к центру города; строений стало больше, украшения и музыка — разнообразнее. В пешеходных переулках толпились «макаки» разных размеров, на проезжающих мимо глайдерах желтели миниатюрные луны и трепетали флажки Атлантиса. Пролетевший разносчик на миниглайде сбросил в фургон Кенена свёрнутый флажок. Гедимин подобрал его и, пожав плечами, закрепил на кабине.

— Первые люди на Луне, — буркнул один из сарматов в фургоне, озадаченно взглянув на Гедимина. — История же, ну!

Тот мигнул. Он знал, конечно, что люди на Луне появились раньше сарматов, что когда-то Кларк был не единственным космопортом… и минуты через две вспомнил, что первая высадка, сравнимая по безумию с влезанием в ядерный реактор, состоялась за восемьдесят лет до начала колонизации. «А, вот кто здесь,» — он посмотрел на старинный портрет с сочувственной усмешкой. «Первые „сарматы“ Земли. И этот народ что-то говорил мне про технику безопасности…»

Глайдер остановился на разрешённой стоянке. После привычного разговора с «копами» Кенен вернулся к сарматам и жестом позвал их за собой.

— Ну, все знают, из-за чего у нас сегодня выходной? — весело спросил он. — Джеду объяснили?

Сармат покачал головой.

— Энцелад, приём! — Кенен возвёл глаза к серому лунному небу, сегодня зачем-то подсвеченному синим и белесым; на земное оно похоже не стало, зато очертания Земли окончательно исчезли за цветными разводами. — День первой высадки на Луну. То, с чего всё это начиналось. Сарматов тогда ещё не было, но это не значит, что мы не должны знать историю. Прицепи это на броню, Джед. Сделай вид, что ты патриот Кларка.

Он протянул сармату клейкий значок с птицей.

Кажется, это и впрямь что-то значило для местных жителей, — взгляды окружающих, скользнув по броне, падали на значок и становились чуть менее подозрительными. Гедимин пока не мог понять, хорошо это или плохо, — с одной стороны, «копы», разделяющие толпу на потоки, больше не останавливали Кенена, с другой — люди перестали выдерживать дистанцию и шныряли чуть ли не под локтем, и сармата это раздражало. Да и музыка стала слишком громкой…

— Хватит киснуть, Джед! — крикнул Кенен, перекрывая посторонние звуки. — Сегодня праздник. Ты ведь не был в парке Олдрина? Один ты сюда не придёшь, Джед. Смотри по сторонам!

Гедимин огляделся и удивлённо мигнул. Это было очень странное место — кусок Земли, перенесённый на Луну. Сразу за воротами фриловое покрытие под ногами сменялось ковром плотной низенькой растительности. Его делили на части дорожки, вымощенные плиткой, по виду похожей на куски гранита — даже с небольшими неровностями на верхней части. «Фрил,» — с досадой подумал Гедимин, отключив анализатор. «Но маскировка хорошая.»

Почва кое-где поднималась волнами и образовывала невысокие холмы, каждый из которых был окружён цветущим кустарником. На вершинах, роняя к подножию веера теней, поднимались настоящие деревья. Источники света, расставленные со всех сторон, подсвечивали площадку жёлтым и зеленоватым; из-за их многочисленности тени двоились и троились, напоминая, что вокруг всё-таки не Земля, а сейчас — не позднее утро.

Сарматы остановились на перекрёстке, и Кенен пошёл изучать карту, а Гедимин сел на дорожку и осторожно потрогал растительность. Это была настоящая трава — с корнями, уходящими в почву, с побегами разного возраста… Мимо сармата проходили люди, ненадолго останавливаясь, чтобы разуться и остаться в одних носках. Кто-то сунулся неразутым; вслед ему тут же засвистел ближайший «коп», и нарушителя, прикрыв защитным полем, вытащили обратно. «Коп», на ходу выписывая штраф, отодвинул Гедимина от края лужайки — точнее, попытался, надавив ему на плечо; сармат понял намёк и ушёл сам, тем более, что Кенен уже нашёл на карте то, что искал, и подпрыгивал на месте, созывая всех к себе.

— Нам повезло, парни, — сообщил он, пощёлкав по передатчику. — Для нас оставили места в салуне. Джед, не отставай!

Они свернули с окраинной тропы к центру парка, далеко обойдя место шумного сборища некрупных «макак» и ярких агрегатов неясного назначения. Отдалённо это напоминало тренировочное оборудование Гуальтари, только острые углы были сглажены, а торчащие штыри и пучки проводов — прикрыты фриловыми пластинами. Гедимин оглянулся на непонятные сооружения и снова перевёл взгляд на холмы с редкими деревьями и группы людей, устроившиеся на траве. Они принесли с собой подстилки и какую-то пищу и питьё, все сняли респираторы, многие разделись до пояса и легли, как когда-то сарматы после купания ложились в траву на берегу Атабаски. Гедимин вспомнил стаи насекомых, сопровождающие каждого человека у северного озера, и едва заметно усмехнулся. Здесь этих существ, похоже, не было, — загорающие лежали спокойно, не хлопая себя поминутно по бокам. «Верно, это же Луна. Зачем тут насекомые?» — подумал сармат. «Хотя — растения тут тоже ни к чему.»

Он увидел высокий холм слева от себя; на его вершине, на кубическом постаменте из местной породы, стоял белый монумент. Это были всё те же трое людей, когда-то высадившихся на Луне, только не нарисованные, а аккуратно вырезанные из белого минерала с розовыми прожилками. Прожилок было очень много, и некоторые из них выглядели грубо и неуместно. Присмотревшись, Гедимин понял, что это следы трещин.

Незаметно для себя он свернул влево и вскоре стоял у подножия холма, среди полос невысокой красной растительности, посаженной в узкие прорези прямо в мостовой. Полосы тянулись к холму и на подъёме сливались в единый багровый массив. В траве лежали, образуя сплошное кольцо вокруг возвышенности, разбитые, практически расплющенные сарматские истребители. Вьющиеся растения почти полностью их покрыли и проросли насквозь, но конструкции ещё можно было опознать, — тут было два «Ицмитля», обломок фюзеляжа «Стимфалиды» и остатки восьми или девяти очень серьёзно повреждённых «Гарпий» времён Саргона.

Рассмотрев трофеи, Гедимин поднял взгляд на белый монумент. Ему крепко досталось — едва ли не крепче, чем истребителям у подножья. Все розовые прожилки на самом деле были заделанными трещинами, остатками склейки. Часть удалось замаскировать под структуру минерала, остальные были слишком широкими. Статуя не так давно была расколота на множество кусков, и её старательно восстанавливали, но убрать следы реставрации не смогли — или не посчитали нужным.

В наушниках оглушительно задребезжало.

— Джед, твою мать! — Кенен был крайне сердит. — Куда провалился⁈

— Я у белой склеенной статуи, — отозвался Гедимин, слегка раздосадованный тем, что его наблюдения прервали. Он думал, почему для реставрации был выбран такой неудачный клеевой состав, и почему было не покрыть розовые швы поверх белой пылью, пусть даже и фриловой, — по крайней мере, статуя не выглядела бы покалеченной.

— Ну молодец, — выдохнул в коммутатор Кенен, и у сармата защекотало в ушах. — Топай направо до двух столбов под натуральное дерево. Если увидишь за ними шесть статуй — четырёх животных и двух наездников — иди к зданию с открытой верандой. И не ходи по траве!

Гедимин мигнул. «Зачем мне трава?» — думал он, выбираясь обратно к своим. Его занесло метров на триста левее, — настоящая тропа уходила вправо и вскоре утыкалась в проём между двух столбов. За ними сармат увидел упомянутые статуи — четырёх животных с рогами и двух, осёдланных, без рогов. Всадники преследовали убегающих зверей. Все шесть скульптур были облеплены желающими сфотографироваться, и Гедимин обошёл их по широкой дуге.

— Куда? — «коп», дежурящий под навесом, заступил сармату дорогу.

— Я с Маккензи, — буркнул тот. — Он там.

Пока экзоскелетчик связывался с Кененом и препирался с ним, Гедимин глазел по сторонам — тут было на что посмотреть. То, что Маккензи обозначил как «салун», было чем-то вроде сарматской столовой — и, как бывало в тесных столовых на Фебе, Альбиориксе или Гималии, места внутри хватало не всем. Наружу вытащили несколько бочонков старинного вида и ящики, выглядящие как деревянные. Люди сидели на них, с больших контейнеров брали еду и питьё, вынесенные из внутреннего зала. Дверь — точнее, хлипкая завеса из растительного сырья — болталась туда-сюда на сквозняке — видимо, внутри была мощная вентиляция.

— Входи, — сказал экзоскелетчик, уходя от двери. Гедимин вошёл — боком, стараясь не задевать подвижные створки. Внутри было темновато — и, так же, как и снаружи, вместо нормальных стульев или скамей стояли какие-то ящики и бочонки. Вдоль небольшого зала тянулась стойка, за которой виднелся муляж открытого шкафа с бутылями. Он прикрывал большой охлаждающий агрегат с выдвижными ячейками. В углу валялось древнее деревянное колесо, обитое железной полосой, в другом — предмет, похожий на сидение от флиппера, тоже из какого-то старинного редкого материала. Гедимин увидел, что обе вещи, как будто брошенные по углам без присмотра, на самом деле прикрыты прозрачным защитным полем. «Древние артефакты,» — подумал он. «Интересно, зачем они?»

— А вот и Джед, — облегчённо вздохнул Кенен. Он, как и все остальные сарматы, устроился в третьем углу, поодаль от людей. Они сидели на полу рядом с бочонком, на котором стояли две вскрытые бутыли и несколько больших кружек.

— Садись, — Кенен хлопнул по бочонку, и ёмкости зазвенели. — Что будешь? Бурбон, пиво, содовую?

— Сам пей, — отозвался Гедимин, доставая флягу с водой. — Что тебя так тянет на мартышечью еду?

Кенен, ухмыльнувшись, забрал его кружку и налил себе из бутылки с желтовато-бурым содержимым.

— Хорошо с тобой ходить, Джед. Не ешь, не пьёшь…

Из установленных под стойкой динамиков доносились ритмичные звуки, иногда сквозь них прорывались отдельные слова. Гедимин вслушался было, но понял, что брачные ритуалы «макак» ему по-прежнему неинтересны, — а пели тут преимущественно о них.

— А других нет? — послышался от стойки недовольный голос, показавшийся Гедимину смутно знакомым. — Ладно, давай эти. А это что?

— Дымоуловитель, сэр, — ровным голосом отозвался бармен. — Иначе — штраф.

Человек насмешливо хмыкнул, сгрёб со стойки блок сигарет и колпак уловителя дымовых частиц, прикрепляемый к респиратору, и вернулся за стол. Гедимин проводил его задумчивым взглядом, вспоминая, где видел это лицо, тронутое «ядерным загаром», — кажется, человеку пришлось иметь дело с омикрон-излучением и, возможно, дышать ирренциевой пылью, и края век, не выдержав постоянного воздействия, побагровели и зарубцевались. Ресниц у него не было.

Он зацепил плечом кого-то, проходя мимо стола, и задетый резко обернулся и сердито его окликнул. Облучённый остановился и сунул ему в лицо извлечённую из блока пачку.

— Не узнал?

Гедимин, удивлённый и настороженный, ждал, что ответит задетый. Тот, охнув, поднялся на ноги и быстро заговорил. Облучённый ухмыльнулся.

— Да, именно. Тот самый Джон Винстон. Легенда космоса и так далее. Можно, конечно. Двадцать пять центов, плата вперёд. Да, правительство не так щедро, как ты думаешь. Даже герои космических войн вынуждены сами платить за своё пиво. Нет, никаких скидок.

Те, кто сидел за столом, собрались вокруг него, и Гедимин увидел вспышки — люди фотографировались с Винстоном, и минуту спустя подтянулось ещё несколько желающих из другой части зала. Сармат смотрел на бывшего повстанца и криво ухмылялся. «Значит, власти Земли не скинулись тебе на пиво? Ну что ж, бывает…»

Повстанец был здесь не один — за его столом Гедимин увидел женщину и двоих мужчин постарше. Один из них сказал Джону что-то укоризненное, но тот отмахнулся.

— Должна же быть польза от моей рожи на каждой пачке! — он громко хмыкнул в дымоуловитель. — Я бы ещё стерпел, будь тут нормальный табак, — но это же чистая синтетика. Тьфу ты, дрянь! Я бы лучше скурил щепоть кагетской зелени!

— Так ты доволен, что здесь твоя рожа, — или хочешь их всех засудить? — прищурилась на него женщина. — Вот уже месяц не могу понять, что у тебя на уме.

«Его лицо… на пачках с курительными палками?» — Гедимин от удивления даже забыл, как эти штуки называются. Он немного сдвинулся к проходу, чтобы рассмотреть картинку на пачке на чужом столе под удобным углом и сравнить с физиономией бывшего повстанца, но Кенен сцапал его за плечо и дёрнул к себе. Сармат услышал щелчок коммутатора.

— Куда ты лезешь, Джед? — сердито прошипел ему в ухо Кенен. — Там четыре макаки, одна из которых знает тебя в лицо! Хочешь, чтобы тебя сгребли и вывезли обратно?

Гедимин мигнул.

— Джон не связан с Торрегросой, — сказал он, угрюмо щурясь. — Он предлагал мне тогда… м-да, надо было соглашаться…

— Сиди тихо, Джед! — пальцы Кенена заскрежетали по броне. — Он не должен тебя узнать!

По его жесту один из сарматов пересел так, чтобы загородить Гедимина от повстанцев. Ремонтник тяжело вздохнул и нехотя отвёл взгляд от чужого стола.

— Ты как-то по-другому себе это представлял, да? — сказал Джону один из его спутников. — Но ведь мы за это воевали. Мы сидим посреди мирного города, в парке снова деревья, и статую склеили…

— И нас не пристрелят на месте за недостаточный рост и лишние пальцы, — хмыкнула женщина. — Этого мало?

Из-за стола донёсся тяжёлый вздох.

— Хватит уже, — проворчал Джон. — Я доволен, что всё закончилось именно так. Хорошая работа, хороший отпуск… а там, глядишь, откроют рейс на Юпитер… О, смотри, там тески!

Гедимин мигнул.

— Это местные ремонтники, — отозвался кто-то из спутников повстанца. — Они безвредны.

— А тут свободные нравы, — медленно проговорила женщина, и в её голосе Гедимину послышалось что-то настораживающее. — Разве они не должны жить в гетто и выходить под присмотром?

— Это же Кларк, — усмехнулся Джон, поворачиваясь к группе сарматов; он, как мог видеть Гедимин, не собирался вставать — наоборот, расслабленно навалился на стол, будто вид знакомых существ его успокоил. — Тут всегда все жили вперемешку. Не бойся, за ними присматривают.

— Ну да, Кларк, я помню, — голос самки странно зазвенел. — Но это особый случай. Эти громилы… они же опасны!

— А я, конечно, безвредный мышонок, — ухмыльнулся Джон — теперь была его очередь успокаивать спутников. К столу подошёл кто-то из персонала и заговорил с гостями — тихо, с успокаивающими интонациями.

— Ah— hasu, — выдохнул Кенен, щёлкнув коммутатором. — Все допили? Идём отсюда, парни. Вечно беда с этими туристами…

Гедимин поднялся с пола, скользнул напоследок взглядом по лицу Джона — повстанец уже рассказывал спутникам что-то забавное, и они ухмылялись — и вышел вслед за сарматами. «Лицо на сигаретных пачках,» — беззвучно усмехнулся он. «Кажется, он не рад такой награде.»

12 августа 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Джед, ты мне очень нужен, — раздался в наушниках решительный голос Кенена, и Гедимин с досадой сощурился на мониторы. «Опять куда-то лететь? А предупредить нельзя было?»

— Тут реактор, — сдержанно напомнил он.

— Это решаемо, — отозвался Кенен. — Иди в капитанскую рубку, все уже в сборе.

— Айзек, присмотри, — попросил Гедимин в коммутатор. Из наушников донёсся тихий вздох — оператор электростанции очень настороженно относился к синтезирующему реактору и брался им управлять с большой неохотой. «Чего ему не нравится?» — с недоумением думал Гедимин, выбираясь с нижней палубы. «Охлаждение отлажено, до выгрузки далеко…»

Он с тоской вспомнил Ураниум-Сити, где операторов для любого реактора можно было набрать в соседнем бараке, и заглянул в капитанскую рубку. Там действительно были «все» — три десятка сарматов, большая часть — уже в рабочей одежде, и Гедимин в отсек мог вбиться только силой.

— Маккензи, — сердито сказал он, — на кой тебе я?

— А, вот и Джед, — повернулся к нему Кенен. У дальней стены зашевелился Иджес. Как показалось Гедимину, он облегчённо вздохнул.

— Через полчаса вы все выезжаете в горы, — сказал Кенен, жестом попросив тишины. — Профилактический ремонт на электростанции. У нас контракт на три дня, жить будете на месте. Иджес, Гедимин, идите грузить кислородную станцию — поедем со своей. И проверь заправщик баллонов — Зет говорит, там что-то посвистывает.

Гедимин сузил глаза.

— И куда ты с ним собрался выезжать?

— Джед, не бурчи, — отмахнулся Кенен. — Вполне рабочий заправщик. Получаса тебе хватит? Ну вот и хорошо. Кстати, я с вами. Есть дела на севере.

Он прилепил Иджесу на грудь большую наклейку со знаком радиационной опасности. Гедимин удивлённо мигнул.

— Идите, — махнул им Кенен. — Нас ждут. Чего тебе, Джед?

— Что с реактором? — спросил Гедимин, сердито щурясь. С кислородным заправщиком, скорее всего, не было ничего серьёзного, — сармат их проверял каждую неделю, — но ехать с полуисправным, на взгляд Гедимина, было самоубийственной глупостью. «Возьму другой,» — решил он, вспомнив, где лежат запасные. «Этот починю, когда вернусь.»

— Ах да, реактор, — спохватился Кенен. — Ну что ж, на время твоего отсутствия оператором назначается…

Он скользнул взглядом по собравшимся сарматам, и Гедимин успел увидеть, как белеет кожа вокруг глаз Иджеса — всё, что было видно под скафандром, и как расширяются до предела зрачки.

— Фланн Арктус, — Кенен ткнул пальцем в одного из сарматов без брони, и тот мигнул. — Беги к Айзеку, он объяснит основы. Джед, Иджес, вы идёте уже, или мне позвонить на станцию?..

…Иджес долго не мог успокоиться — уже в фургоне, разместившись рядом с ним на корпусе кислородной станции, Гедимин слышал, как сармат тяжело дышит и порой скрипит зубами.

— Плохо? — ремонтник тронул его за плечо. Иджес вздрогнул, вскинул на него взгляд, — его зрачки сузились, но по-прежнему были слишком широкими.

— Это же исправный реактор, — с недоумением сказал Гедимин. — Никогда не было утечек, охлаждение в порядке…

Иджеса передёрнуло.

— Макаки… — прошептал он еле слышно. — Они увидели, чего я боюсь. И они…

Он замолчал. Гедимин крепко сжал его руку и растерянно огляделся по сторонам. Глайдер, ускоряясь, летел к северным горам, мигнул сигнал кислородной тревоги, сообщив о выходе из-под городского купола, вдоль иллюминаторов замелькали высоковольтные опоры, прикрытые защитным полем, — две полупрозрачные стены вдоль трассы.

— Помнишь, ты вытащил меня из лаборатории? — прошептал Гедимин. — После взрыва? Мы тогда сильно обожглись…

Иджес снова вздрогнул.

— Тогда я не боялся, — тихо ответил он. — С тобой спокойно. Если бы мы вдвоём сидели у реактора, я бы не дёргался. А в одиночку… Не знаю, как ты со всем этим работаешь, атомщик. Я бы давно спятил!

Глайдер замедлил ход. Он уже поднимался вдоль стены кратера, набирая высоту. Гедимина прижало к корпусу кислородной станции, и он на секунду испугался, что суммарный вес проломит фургон, и агрегат выпадет.

— Через пять минут выходим! — крикнул Кенен. — Не расходитесь, парни, держитесь меня! Джед, ты слышал?

Гедимин мигнул. «Я сразу понял. Зачем повторять отдельно?» — подумал он, сердито щурясь. «Потом вся база смеётся…»

Глайдер лёг на твёрдую поверхность и замер, но значок кислородной тревоги продолжал гореть. Гедимин, потянувшийся было к респиратору, опустил руку и удивлённо хмыкнул.

— Тут что, нет купола?

— Зачем он тут? Зеркала не дышат, — отозвался Иджес, выталкивая замешкавшегося Гедимина из фургона.

Все сарматы уже были снаружи — стояли плотным полумесяцем вокруг Кенена, беседующего с экзоскелетчиком. Ещё трое — с ракетомётами и кинетическими турелями — стояли рядом, держа сарматов под прицелом. Гедимин сузил глаза.

— Нет, не здесь, — услышал он отрывок разговора. — Внизу, за зеркальным полем. Охрана вас проводит. Начинайте работу с востока. Ваше время — до полуночи, с полуночи до пяти утра оставайтесь в своём лагере.

После пересчёта и долгой сверки со списком пилот фургона и ещё двое сарматов вернулись в машину и, взяв на борт двоих охранников, поехали куда-то вниз — разбивать лагерь. Остальные пошли за Кененом и его собеседником. Третий охранник пристроился в хвосте колонны, растянувшейся по узкой огороженной тропе. Вскоре тропа расширилась, и Гедимин увидел ещё одну, уходящую вверх, где стояло небольшое здание под защитным полем. Справа, чуть ниже по склону, был серебристый купол, поднимающийся над поверхностью всего на пару метров, но сильно растянутый в длину и ширину. Часть проводов от ближайшей подстанции тянулась к нему, и по их толщине Гедимин предположил, что под куполом гравитационный волчок. «Видимо, тут много энергии,» — подумал он. «Свой компенсатор, город со всем, что там есть… И это всё — солнечные батареи?»

Чуть ниже по склону Гедимин увидел огороженные площадки, довольно широкие, но пустые. Сарматы шли мимо одной из них, в паре метров от шлагбаума, перекрывающего вход, и в точке максимального приближения Гедимин, щурясь от ослепительного света, успел увидеть панораму электростанции — и остановился.

Тут было очень светло — солнце, вдвое больше земного, стояло в чёрном небе прямо над горами. Вдоль освещённого склона тянулась длинная цепь огромных вогнутых полусфер, выстланных сверкающими пластинами. В центре каждой поднималась башня, белая снизу, чёрная сверху; у её подножия стояла трансформаторная подстанция, и над единственным промежутком в кольцевых рядах зеркал была протянута высоковольтная линия. Гедимин смотрел на подстанцию, сквозь блики в глазах пытаясь прикинуть выработку электроэнергии. Через несколько секунд он сообразил опустить тёмный щиток, но рядом уже стоял охранник и, крепко держа его за плечо, оттаскивал от площадки. Гедимин не сразу понял, чего от него хотят, — только после того, как экзоскелетчик сунул ему в лицо сопло ракетомёта, он, растерянно хмыкнув, отвёл взгляд от электростанции и пошёл догонять остальных.

— Джед! — укоризненно зашипел ему в ухо Кенен, когда сармат поравнялся с группой, спустившейся уже почти на край зеркального поля. — Где ты застрял?

— Смотрел на поле сверху, — ответил Гедимин. — Так удобнее оценивать углы отражения. Тут шестнадцать пластин бьют мимо, и расхождение от сантиметра до полуметра. Если меня пустят на площадку, я составлю карту искривлений для всех полей.

Кенен мигнул.

— Прекрасная идея, Джед, — сказал он, расплываясь в широкой улыбке. — Иди!

Он повернулся к озадаченному охраннику.

— Отведите его наверх, — деловито попросил он. — Это нужно для точной диагностики.

…Бригада, в капитанской рубке и фургоне казавшаяся такой большой, рассеялась по огромной электростанции до полной незаметности. Гедимин, возившийся с паровой турбиной на поле номер три, знал, что снаружи поправляет зеркала кто-то из ремонтников, другой работает на подстанции, но в машинном зале он был один. Башня-аккумулятор была прикрыта защитным полем (оно ослепительно горело белым огнём под сходящимися лучами, и Гедимин на всякий случай поставил «арктус» на непрерывную генерацию, — настолько сконцентрированный свет мог выжечь экран так же легко, как омикрон-излучение во время цепной реакции), нагрев прекратился, и горячий пар больше не поступал к турбине. Такой массивный агрегат не мог остановиться мгновенно, и Гедимин терпеливо ждал, разглядывая лопатки, и недовольно щурился при виде выбоин и сколов. Серьёзных повреждений не было — солнечную электростанцию после войны пришлось строить заново, и по идее турбины не должны были успеть износиться… «по идее» — криво ухмыльнулся Гедимин. Вращение почти уже прекратилось, и сармат осторожно придержал турбину рукой — его массы уже хватало, чтобы пропустить последние два десятка медленных оборотов. «Мало что можно сделать,» — думал он, прощупывая поверхность металла. «Сплав негодный. В реакторе давно пошёл бы трещинами. Здесь пока держится, но это ненадолго. Поправлю, что смогу, но лет через десять опять искрошится…»

14 августа 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Солнце по-прежнему стояло высоко над горами, ощутимо нагревая скафандр Гедимина, и небо вокруг оставалось таким же чёрным. Сармат проверил, сколько кислорода осталось — не так много, как он думал — и ускорил шаг. Яркое пятно лагеря было уже совсем близко.

Третьи сутки пребывания сарматов на Пиках Вечного Света подходили к концу; осталось провести ночь на склоне горы, дождаться Кенена, исчезнувшего куда-то в первый же день, и отправить его отчитываться перед «макаками». С утра Кенена не было, и сарматы ходили хмурые и выясняли между собой, кто пойдёт в администрацию, если командир не вернётся.

«Интересно, куда унесло Маккензи…» — Гедимин не успел додумать эту мысль до конца, как увидел рядом с ярко раскрашенным фургоном неприметный серый миниглайд. Он был покрыт краской с синеватым отливом, точно под цвет местного грунта. «Миниглайд Кенена,» — определил Гедимин, подняв устройство с земли и повертев в руках. «Летел аккуратно.»

В наушниках оглушительно взвыло, и сармат едва не выронил аппарат.

— Джед, ты? — Кенен высунулся из шлюза и облегчённо вздохнул. — Давай сюда. И сам заходи.

В фургоне было тесно. Сарматы, вернувшиеся с работы, расстелили матрасы. Иджес лёг поперёк, заняв место для Гедимина, — тот часто возвращался последним, и все уже привыкли. Кенен, будто и не улетал никуда, бодро раздавал бутылки с водой и разливал Би-плазму по складным контейнерам.

— Турбина на восьмом поле… — начал Гедимин. Кенен отмахнулся.

— Не всё сразу, Джед, не всё сразу. Садись, ты сегодня наверняка не ел. Мы обсудим твою турбину, только потом и снаружи.

Он выглядел до странности довольным — глаза блестели, широкая ухмылка выползала из-под респиратора. Гедимин ел, вполглаза приглядывая за ним, — он догадывался, куда Кенен мог слетать за три дня, и даже подозревал, что говорить он будет вовсе не о турбине.

Когда все, закончив ужин, разбрелись по матрасам и плотно заняли всё пространство (не считая угла, куда должен был лечь Гедимин), Маккензи сложил пустые контейнеры друг в друга и жестом позвал Гедимина с собой.

Они выбрались из фургона, и Кенен привычным жестом раскидал пустые ёмкости по крыше.

— Дезинфекция, — хихикнул он, поймав удивлённый взгляд Гедимина. — Вы тут без меня, надеюсь, воду на мытьё не тратили?

— Дежурные ходили наверх, — сармат кивнул в сторону здания администрации. У «макак» вода была — в отдельной цистерне, с замкнутой системой обращения, но на споласкивание контейнеров её хватало. В первый раз, во избежание конфликтов с охраной, в администрацию поднялись Иджес (как инженер, заместитель командира) и Гедимин (на всякий случай). Как подозревал ремонтник, Кенен проведённые переговоры не одобрил бы, хотя обошлось без повреждений — как у людей, так и у сарматов…

— Ну-ну, — отозвался Кенен. — Завтра выясню, как вы туда ходили. Сегодня не порть мне настроение. Догадываешься, куда я летал?

Гедимин кивнул.

— Где был… металл? — спросил он. — Дозиметр не показывал ничего.

Кенен ухмыльнулся.

— В моём скафандре, под ипроном. И не должен был показывать.

Он отошёл от фургона, выглядывая что-то на земле, и поддел кусок грунта ногой. Вместе с булыжником в сторону откатился край маскировочного полотна, и изумлённо мигнувший Гедимин увидел контейнеры из рилкара, проложенного свинцовой фольгой.

— Это мне, — Кенен щёлкнул по одному из них. — Для новой закладки. Её не будет, так что возьми себе для реактора. Вот флоний…

Он сунул сармату в ладонь две полосатые ампулы.

— Я слышал, кстати, что мианийцы распространяют свой антирад среди облучённых, — сказал он с усмешкой. — Если завезут в гетто, добуду ампулу на пробу. Интересно, из чего они его делают…

— Действенен после омикрон-облучения? — насторожился Гедимин. «Мианийцы могут сами доить Пожирателей. У них Ириен под боком,» — думал он. «Или сделать синтетический флоний. Лекарству необязательно быть стойким к окислению. Сразу в герметичные ампулы — и всё…»

— Даже очень, — кивнул Кенен. — И, по слухам, менее токсичен. Приматы — хрупкие существа…

Он щёлкнул пальцем по другому контейнеру.

— Тёплый металл, — сказал он со значением, глядя Гедимину в глаза. — Тебе для синтеза. Наш договор в силе, да?

Гедимин мигнул.

— Это всё надо в фургон, — сказал он. — И накрыть полем. Если кто-то просветит предгорья…

Кенен качнул головой.

— Если найдут — лучше здесь, а не у нас. Тогда мы будем ни при чём.

Гедимин посмотрел ему в глаза и едва заметно усмехнулся.

— Зачем ты сюда влез? Все эти… затеи и загадки? Такой риск… Ладно — я со своим реактором, но тебе это зачем? Не ради же науки?

От последнего предположения сармат сам не удержался от ухмылки. Кенен ухмыльнулся в ответ — узкими губами, без оскаленных по-человечьи зубов, как и полагалось сармату.

— Правильно, Джед. Наука — это не моё, — он покачал головой, насмешливо щуря правый глаз. — Зачем это мне? Ради лучшей жизни, Джед. Эти твои планетарные электростанции… Они были очень хороши. Там, на Земле, сейчас правит страх. Перед промышленностью, перед наукой… Самое время «прикрыть» людей от опасности. Взять такие страшные вещи в свои руки. Мы же всегда защищали их от жуткой неизвестности, верно? Мы защитили бы ещё раз…

Он криво ухмыльнулся.

— Мы оставили бы им чистую Землю. Вылитый парк Олдрина. Забрали бы себе всю грязь, весь яд… — он сжал пальцы в кулак. — И всю цивилизацию.

Он поднял голову и взглянул Гедимину в глаза. От его острого взгляда сармат невольно поёжился.

— Надо только пообещать им… — прошептал Кенен. — Пообещать им безопасность. Самый безопасный источник энергии в мире. Такой чистый, что по периметру можно сажать цветочки. Такой мощный, что десятка хватит на всю планету. Что скажешь, Джед? Есть у тебя что пообещать нашим… друзьям-приматам?

22 августа 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Электрификация Южно-Африканского района сорвана стаей птиц-мутантов» — прочитал Гедимин первый, подсвеченный красным заголовок в новостной ленте и хотел было, хмыкнув, пролистнуть бесполезную страницу, но на прикреплённой фотографии увидел опору ЛЭП с оборванными проводами и гроздья ярко-розовых организмов, облепившие её сверху донизу. Часть висела на обрывках проводов, часть упала на землю вместе с длинными обрывками и лежала в сухой траве — то ли мёртвая, то ли оглушённая, часть реяла вокруг, сбиваясь в плотную стаю. Гедимин притронулся к снимку, чтобы его увеличить, но промахнулся и открыл следующую фотографию. На ней было существо, заснятое в полёте, — короткие перепончатые крылья, растянутые на каркасе из шести пальцев, ни одного пера, длинные ветвящиеся хвосты, свисающие с боков, три глаза (если только Гедимин правильно опознал парные органы на задней части черепа), окрас, изменяющийся в пределах туловища от багрового до светло-розового… «Я, конечно, не биолог,» — думал сармат, растерянно глядя на снимок, — «но это не птица. И ещё — летать оно не может в принципе. Строение не позволяет. Разве что на Венере, где-нибудь в приповерхностных слоях…»

«Управление Африканских территорий сообщает о срыве электрификации в Южном районе,» — такой текст был рядом со странными фотографиями. «Электростанция в Цумебе, ранее объявившая, что подача электричества к урановым скважинам Мафетенга восстановлена, утром сообщила об аварии на участке Кимберли-Мафетенг. Высоковольтные опоры атакованы сотнями тысяч необычных животных. Их привлекают провода под напряжением. Участок полностью разрушен. Командование гарнизона Кимберли обещает огневую поддержку ремонтным бригадам.»

«Гарнизон? Против животных?» — Гедимин удивлённо мигнул. «Никогда о таком не слышал. Раньше у нас были другие животные…»

Он снова открыл фотографию «птицы», пересчитал пальцы, поискал задние лапы (они всё-таки были — часть хвостов оказалась деформированными, неестественно удлинёнными пальцами, сцепленными между собой множественными крючками на внутренней части) и тяжело вздохнул. «Не знаю, какой мутаген за четыре года мог породить вот это вот. Тут нужен Биоблок, направленная мутация…» — он, нехотя заплатив пять койнов, сбросил оба снимка себе на смарт — поизучать на досуге и показать Бринну.

Не успел сармат проверить новость на северянских сайтах (проверка подтвердила, что это не шутка, случайно попавшая на главную ленту, — странных животных видели в Кимберли, несколько снимков ярко-красных шаровых скоплений в небе были сделаны к востоку от Мафетенга) и вернуться к новостям, как подсвеченный заголовок сменился другим: «Армия Северного Союза бессильна против электрических мутантов!» Промигавшись, удивлённый сармат развернул статью. К ней прилагался снимок огромного рыхлого светло-красного шара, повисшего над высоковольтной опорой. Он, как грозовое облако, горел изнутри синим огнём. Гедимин, присмотревшись, различил отдельные разряды и, не сдержавшись, шёпотом помянул уран и торий, — судя по их яркости, разность потенциалов внутри шара была чудовищной, и все существа, как бы они ни мутировали, от одного такого пробоя должны были испариться, разложившись на углекислый газ и водяной пар.

«Гарнизон Кимберли был вынужден отступить от участка линии электропередач Кимберли-Мафетенг,» — говорилось в статье. «Как сообщалось ранее, стая птиц-мутантов…» — Гедимин поморщился, пропуская абзац, и подумал, что автор, должно быть, никогда не видел птиц… или сам — мутант? «Животные не атаковали ремонтные бригады,» — продолжал журналист, «проявляя интерес только к проводам. Рота, высланная из Кимберли для огневой поддержки, обстреляла стаю из кинетического и лучевого оружия, после чего была подвергнута массированной электрической атаке и вынуждена была отступить, потеряв двоих убитыми и шесть человек ранеными. Управление Африканских территорий обратилось за помощью к специалистам-биологам Юргинского института и призвало к усилению карантинных мер в Южно-Африканском районе. По последним сообщениям, мутанты мигрируют вдоль линии электропередач по направлению к Кимберли. Об эвакуации населения пока не сообщается…»

По скафандру Гедимина постучали. Удивлённо мигнув, сармат обернулся. Рядом стоял дежурный, за его спиной — охранник в экзоскелете.

— Сохраняй тишину, теск, — буркнул человек в комбинезоне, быстро оглянувшись на охранника. — Будешь нарушать тут порядок — тебя быстро выведут.

Гедимин снова мигнул.

— Я читал новости, — он кивнул на терминал. — Это было тихо.

— Ты фыркал и визжал на весь зал, — нахмурился дежурный. К охраннику поспешно подошли ещё двое, и Гедимину стало не по себе.

— Не заметил, — он пожал плечами. — Ладно, теперь будет тихо. Ты это уже читал? Про животных, которые отстрелялись от армии Севера?

— Земля кишит мутантами, — скривился человек. — Всё из-за ваших чёртовых ракет! Веди себя спокойно, теск, понял? Тебя и так пускают сюда из одолжения.

«Терпеть не могу враньё,» — успел подумать Гедимин, прежде чем ноги сами выпрямились, и он поднялся во весь рост и уткнулся макушкой в потолок. Охранники слаженно шагнули назад, вскидывая полемёты. Дежурный шарахнулся в тень, и оттуда донёсся писк нажимаемых кнопок и тихий свист подключения.

— Я пойду, — буркнул Гедимин, скользнув недобрым взглядом по экзоскелетчикам. — Я был тут за свои деньги, как и все, кто тут сидит. Нечего про меня врать, ясно?

Он вышел из информатория, никем не преследуемый. Уже на лестнице его накрыло досадой, но возвращаться он не хотел. «Мартышки даже животных довели,» — думал он, угрюмо щурясь, по пути к бару «Юйту». «Зверьки, отогнавшие роту солдат… Мне это нравится!»

У входа в бар двое «копов» держали под руки человека, нетвёрдо стоящего на ногах. Он пытался поправить засученные рукава и поминутно оглядывался на бар, откуда доносился негромкий гул.

— Шериф Фостер, сэр, — заплетающимся языком бормотал пойманный, — вы его слышали? Север-де в одиночку разбил тесков! Эти предатели, пособники слизистых уродов…

— Лучше помолчи, Джуравски, — хмуро отвечал ему третий «коп»; на его груди виднелось изображение орла с раскрытыми крыльями на фоне лунного диска. — Пока к трём суткам не прибавился штраф. У меня так квитанции кончатся раньше, чем дежурство.

Гедимин остановился, пропуская полицейских с арестованным к выходу. Фостер задержался у двери — кто-то вполголоса обратился к нему, и сармат увидел, что это Кенен.

— Да, Маккензи, я помню, что вы всегда готовы помочь полиции, — бесстрастно ответил ему Фостер. — И что… А это кто?

В его механической руке блеснул считыватель, прошёлся невидимым лучом по лбу Гедимина и погас, оставив красные круги под веками сармата.

— Гедимин Кларк, — прочитал шериф вслух. — Шесть жалоб от посетителей и администрации информатория, неподчинение охране, угрожающее поведение…

Гедимин мигнул, покосился на Кенена, — тот выглядел не менее удивлённо.

— Скоро буду раздавать квитанции на чеках из закусочной, — проворчал Фостер, протягивая Кенену распечатанный листок. — Срок оплаты — неделя. Надеюсь, больше твои амбалы не будут бегать по городу без присмотра.

Гедимин хотел фыркнуть, но Кенен молча пнул его по щиколотке. Шериф уже отвернулся и пошёл за подчинёнными.

— Джед! — Кенен сердито сощурился. — Ну спасибо за штраф в пятнадцать койнов! Говорил же — сиди тихо!

Гедимин пожал плечами.

— Я никого не трогал, — сказал он. — Охранники испугались не пойми чего и пристали ко мне.

Кенен с тяжёлым вздохом возвёл глаза к потолку.

— Я тебя наручниками пристегну, — пообещал он. — Больше никаких информаториев, слышишь? Ты что, по Земле соскучился⁈

— Сдашь — убью, — тихо сказал Гедимин и сам через пару секунд пожалел о своих словах — видимо, общая взбудораженность после рейда шерифа передалась и ему. Кенен ничего не ответил, только сощурился и жестом направил сармата к пустому месту за столом.

— До сентября, парни, едим на базе, — сообщил командир всем ремонтникам, дождавшись тишины. — Джед обеспечил нам нехилый штраф, все вопросы — к нему.

Иджес, вскинувшись, показал Кенену кулак и придвинулся к Гедимину. Сарматы угрюмо щурились, но молчали. За соседним столом шумно пили «За Север и победу!» — видимо, те, с кем не поладил Джуравски. Гедимин задумчиво разглядывал свою перчатку. «Если красные зверьки живут не только в Африке, — прокладывать ЛЭП будет очень непросто…»

25 августа 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Посмотреть остаток на карте Кенена? — Иджес удивлённо хмыкнул. — Личный код бы надо…

— А без кода? — спросил, прищурившись, Гедимин.

— Тоже можно, — неохотно признал Иджес. — Один способ я знаю, потом — Фланн чем-то похожим занимался… А зачем тебе?

— Интересно, — ответил Гедимин. — Пятнадцать койнов — это много или мало?

Иджес поморщился.

— Ну вот зачем? Если кто-то тебе что-то не то сказал, я с ним сам поговорю…

Гедимин покачал головой.

— Не в этом дело. Не люблю вранья. А Маккензи, кажется, заврался.

Через пятнадцать минут Иджес, наскоро посоветовавшийся с Фланном, стоял напротив капитанской рубки, дожидаясь сонного Кенена. Маккензи ночевал прямо в рубке, на выдвижном диване двухметровой длины; посмотреть на это своими глазами Гедимину до сих пор не удавалось, и он, прислонившись к переборке у люка, думал, не открыть ли запоры снаружи и не зайти ли в рубку — так, ради любопытства?..

Кенен вышел одновременно с сигналом побудки — и остановился в дверях, увидев Иджеса.

— Так рано? Что случи…

Ладонь Гедимина легла на его респиратор. Кенен слабо дёрнулся, но тут же был плотно обёрнут защитным полем и втащен обратно в рубку. Диван он успел задвинуть, и Гедимин досадливо сощурился — в этот раз удовлетворить любопытство не удалось.

— Нагрудный карман, — тихо сказал он Иджесу.

— Не спеши, мы всё вытряхнем, — проворчал тот, похлопывая по бокам Кенена. Командир базы снова задёргался, замотал головой, выворачиваясь из-под руки Гедимина. Сармат поддел пальцем его респиратор, отключил связь и стянул с Кенена шлем.

— Жёваный крот! — выдохнул Иджес, глядя под ноги. Из вскрытых карманов Маккензи на палубу сыпались карточки — пяти-, десятикойновые, номиналом в двадцать пять и пятьдесят, мелькнула даже одна в сто койнов. Гедимин выразительно хмыкнул.

— Эй! Эй, парни! — зрачки Кенена расползлись на всю радужку, его ощутимо трясло. — Вы чего? Вам деньги нужны? Разве я когда-то не давал…

— Позавчера, — буркнул Иджес. — Мы с Фланном просили на микросхемы. Ты что сказал?

Кенен испуганно зажмурился и вжался в стену, к которой его прислонили.

— Ис, ну мне ведь базу снабжать! Надо же знать, сколько куда пойдёт. А вдруг не хватит? Первого я всё вам дал бы…

Гедимин повёл ступнёй вбок, отодвигая горку карточек в сторону.

— Главной тут нет, — он оценивающе посмотрел на комбинезон Кенена. — Скорее всего, этот карман внутри. В нижней одежде…

Иджес недобро ухмыльнулся. Кенен, замигав, втянул голову в плечи.

— Чего вам надо, парни? — жалобно спросил он. — Корабль? Вас же с Луны не выпустят, закон да Косты…

— Заткнись, — Гедимин сделал вид, что тянется к его лицу, и Кенен замолчал. — Почему ремонтники больше не ходят в «Юйту»? Ты потратил все деньги на мой штраф?

Он поставил ступню на карточки. Кенен вздрогнул и поспешно замотал головой.

— Джед, извини! Я тогда вспылил. Прости, ладно? Я думал… Ты же не любишь мартышечью еду?

— Другие любят, — отозвался Гедимин. — Сегодня вы пойдёте в «Юйту». И возьмёте ещё три… восемь пайков для оставшихся. Без виски. Жжёнку пора делать свою.

Кенен мигнул.

— Джед, ты нас всех под расстрел подведёшь, — жалобно сказал он. — Хорошо-хорошо, с сегодняшнего дня запрет снимается. Вся бригада пойдёт, куда она хочет… Ну отпусти же, ворот растянешь!

Гедимин вытряхнул Кенена из защитного поля, перешагнул через рассыпавшиеся карточки и остановился, пристально глядя на сармата. Он думал, что Маккензи поднимет тревогу, но тот кинулся к листкам на полу и не вставал, пока не собрал их до последнего.

— Джед, Ис, вот вам, — он сунул каждому по десятикойновой карточке. — На мелкие расходы, пайки и тому подобное. Только обо всём этом — ни слова, ладно? Договорились?

Гедимин мигнул.

… — Десять койнов на расходы! — ухмылялся Иджес уже в фургоне, везущем сарматов на космодром, к очередному военному барку, присланному на конверсию. — Я вот думаю — каждую неделю его, что ли, вытряхивать? Хороший же способ!

Гедимин думал о Фланне и Айзеке, оставшихся у плутониевого реактора. Что из еды нравится Айзеку, он запомнил, насчёт Фланна были сомнения, и Иджес помочь не смог. «Возьму одинаковое,» — решил он наконец. «Чтобы не обиделись.»

Он покосился на кабину глайдера — там сидел Кенен, сегодня необычайно молчаливый — и еле слышно хмыкнул. «Интересно, сколько денег на главной карте? Маккензи своего никогда не упускал…»

01 сентября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

На краю космодрома было тихо и безлюдно. В двух шагах от тройного ограждения с красными светодиодами заканчивался городской купол и начинался вакуум. Вдоль края расставили скамейки для пассажиров, скучающих между рейсами, но сейчас было время раздачи бесплатных пайков, и наблюдательная площадка опустела. «Копы», получившие паёк раньше всех, лениво следили за Гедимином от приоткрытых ворот терминала. Ближайший рейс с Земли должен был прибыть через час, — ярко светящееся табло висело над воротами, рядом с картой занятых и свободных площадок. Свободных было мало — всю южную часть расчерченного поля заняли боевые корабли и милитаризированные барки, пригнанные на ремонт и конверсию. Из-за них Гедимин и бродил тут который день подряд, вместо того, чтобы следить за реактором и готовиться к внеочередной выгрузке плутония, — и его это слегка раздражало.

Он прошёл вдоль северного края и свернул к западу. Площадки, расчерченные световыми полосами, начинались в считанных метрах от ограждения; сейчас полосы были зелёными, а прожектора, создающие эффект дневного освещения, горели вполсилы, — в ближайшее время посадок не ожидалось. Гедимин покосился на ближайшую красную полосу — там на почтительном расстоянии от терминалов стояла «Косатка», и ей ремонт не требовался. Сармат пересчитал ракетные шахты, отметил небольшую неисправность в одном из рядов бластерных турелей и, пройдя от носа к корме, удивлённо мигнул, — северянский корабль прикрывал корпусом ещё один транспорт, почти с него размером, но настолько странной конструкции, что приписать его к земным флотам не мог даже Гедимин. Изумрудно-зелёный звездолёт с широким шестигранным носом и плавно сужающимся к корме корпусом был приподнят над площадкой на нескольких десятках опор, подогнутых под брюхо, как лапки Зелёного Пожирателя. Он и сам был сегментирован, и пластины обшивки наползали друг на друга с какой-то сбитой симметрией. Поверх зелёной брони тянулись пятна, отдалённо похожие на кометы, — белые ядра, желтые хвостатые ореолы вокруг, ярко-красные «языки» по их краям. Несколько секунд Гедимин ошеломлённо смотрел на корабль, потом отвёл глаза и досадливо сощурился — сетчатка не выдерживала ослепительной яркости.

«Из-за цвета не видно структуры,» — подумал он. «Маскировка? Своеобразная, но — работает…»

Он снова перевёл взгляд на чужой корабль. Его площадка и ведущая к ней рулёжная полоса были подсвечены зелёным, — в ближайшее время звездолёт никуда не собирался. Осмотревшись по сторонам, Гедимин перемахнул через ограду и, притронувшись к поверхности купола, секунду спустя уже протискивался наружу, в вакуум космодрома. Проём он проделал предельно узкий и придерживал его рукой, пока лез, — нельзя было допустить расползания купола. Через две секунды отверстия уже не было, а сармат, по широкой дуге обогнув «Косатку», подошёл к инопланетному кораблю.

«Мианийцы,» — он завороженно смотрел на несимметричные пластины обшивки. «Определённо, это мианийцы. Больше некому.»

Теперь, когда он присмотрелся, непривычные цветовые сочетания уже не мешали ему видеть, как устроен звездолёт. Антиграв в нём был один — в массивной передней части корпуса, и там же, практически вплотную к нему, — энергетическая установка. Гедимин сощурился, приглядываясь к волнистым выступам — их было плохо видно, они едва угадывались под бронёй, но сармату мерещились в них очертания охладительных каналов. Трубы — если это были они — скорее были приплюснутыми, овальными на срезе, чем круглыми, или, возможно, их укладывали пучками. Гедимин на минуту задумался, какой вариант вероятнее, и чем они могут превосходить круглые трубы земного стандарта.

«А здесь, в этих опорах, вспомогательные двигатели,» — сармат подошёл ещё на метр ближе, разглядывая «лапы» и «плавники» звездолёта. Они, как и корпус корабля, были разделены на сегменты, подвижные относительно друг друга, и это снова заставило сармата задуматься, не разрывает ли стыки на посадке, особенно в плотных атмосферах. Этот мягкий болтающийся хвост выглядел нелепо, но какой-то смысл в нём определённо был, иначе мианийский звездолёт до Луны не добрался бы…

«Последние сегменты выглядят лёгкими,» — подумал Гедимин, приглядываясь к «кончику хвоста». «Возможно, я бы смог их сдвинуть. Надо посмотреть, сколько у них степеней свободы.»

Он сделал ещё шаг вперёд, и что-то упёрлось ему в грудь, мешая идти. Он, не глядя, махнул рукой, отталкивая поставленный в неположенном месте шлагбаум или болтающуюся без дела антенну — и сам вздрогнул всем телом и растерянно замигал, когда предмет выскользнул из-под руки и снова, уже сильнее, толкнул его в грудь. На сармата, приподнявшись на трёх конечностях, в упор смотрел мианиец.

Гедимин сразу понял, что это житель Мианы, — это существо не имело ничего общего ни с людьми, ни с сарматами. Оно, как и четверо его товарищей (теперь сармат их видел и слышал в наушниках пронзительный писк на несколько голосов), передвигалось на четырёх ногах — задние, толстые и короткие, выглядели так, будто существо всегда сидит; передние были значительно длиннее и отчётливо разделялись на две части — два метра от плеча до опорного локтя и ещё полтора — длинная многосуставчатая четырёхпалая кисть. Одна из кистей сейчас касалась груди сармата, на вторую, сменив опорный сустав, мианиец облокотился. Он был в тёмно-сером скафандре из чего-то вроде металлизированного скирлина, и поверхность униформы была покрыта тонкими чёрными волокнами, проступающими из серого материала. На локтях и кистевых суставах Гедимин увидел металлические элементы, напоминающие копытца.

Он, чуть приподняв голову, посмотрел мианийцу в лицо — на локтях пришелец был одного с ним роста, но, привстав на кисти, стал немного выше. «Затем и вставал,» — мелькнуло в голове, и сармат невольно усмехнулся. Под лицевым щитком он увидел огромные белые глаза с узкими точками зрачков, складчатые гребни длинных выступов, тянущиеся от глаз к широким складкам шлема, и блестящую серую шерсть на видимой части кожи — короткую, но достаточно мягкую, чтобы прилегать к шкуре, а не топорщиться.

Мианиец снова запищал; Гедимин уловил знакомые звуки, но не разобрал ни одного слова. Его по-прежнему держали поодаль от корабля, и за плечом первого пришельца показались ещё двое — до того они стояли у звездолёта, глядя на Гедимина издалека, но теперь, возможно, получив сигнал, быстро приблизились. Сармат смотрел, как завороженный, на их подпрыгивающую походку, — они переставляли сначала передние ноги, затем рывком подтягивали задние. Секунда — и все трое собрались вокруг Гедимина. Писк в наушниках стал неприятно громким.

— Эй, теск! — испуганно крикнул кто-то в том же канале связи. — Отходи!

Кто-то схватил его за руку и потянул назад. Гедимин осторожно сделал пару шагов, не спуская взгляда с инопланетян. Тот, кто стоял на кисти, опустился на оба локтя и подался назад, будто поведение сармата его успокоило.

— Мы тут, — послышалось под локтем Гедимина — голос звучал тонко, напряженно, будто человек старался подражать выговору мианийцев, — просто… ходили. Мы сейчас… уйдём. Да?

Гедимин услышал в эфире несколько взвизгов. Его снова дёрнули за руку.

— Теск, шевелись! — сердито зашипел его спутник. — Хочешь их довести⁈

Гедимин посмотрел на него и удивлённо мигнул — его тащил за руку один из товарищей Торнтона, байкер с механической ступнёй. Сейчас он был в лёгком скафандре, но даже в нём выглядел взъерошенным и сильно напуганным. Сармат нехотя отвернулся от корабля и пошёл с человеком к ограждению.

— Как ты сюда залез? — сердитым шёпотом спросил тот. — Вот тут нормальный проход.

В проход могла проехать пара грузовых глайдеров; он был двуслойным, с камерой переменного давления внутри и насосами для откачки ценного воздуха обратно под купол. Гедимин, посмотрев на него, смущённо хмыкнул. «Тут всё предусмотрено,» — слегка удивился он. «Надо запомнить. Интересно, за дырку в куполе оштрафуют? Я её сразу заделал…»

Уже за оградой Гедимин обернулся и взглянул на зелёный корабль. Мианийцы что-то обсуждали, собравшись на краю площадки, — возможно, недавнее вторжение.

— Эй, теск, не лазь туда, слышишь? — низкорослый байкер снова дёрнул его за руку. — Ты их видел? Кто знает, что у этих пауков на уме⁈

Гедимин мигнул.

— Они не пауки, — машинально поправил он. — Они рукокрылые. Вроде летучих мышей. Надо же… Не думал, что увижу их так близко.

Человек испустил хриплый смешок.

— Так они ещё и летают? А кровь не пьют? Вот это было бы мерзко!

Гедимин смотрел на корабль. Назначение гибких сегментов в хвостовой части так и осталось непонятным, и устройство реактора издалека читалось плохо, — мианийская техника, видимо, сильно отличалась от известной сармату. «Вот бы забраться внутрь…» — подумал он.

— Часто они здесь? — спросил он.

Ответ байкера заглушил пронзительный свист. К сармату и человеку уже приближались двое в жёлтых экзоскелетах.

— Люнер Чицу, — сверился с наручным смартом один из полицейских. — Бесконтрольный выход на космодром, нарушение временных границ Северного Союза и Мианийской Федерации. Гедимин Кларк — то же самое, плюс нарушение целостности городского купола, плюс… Проверь, пришельцы на него заявили?

Гедимин мигнул. Люнер, страдальчески морщась, захлопал по карманам.

— Север — это лишнее, — сказал он, исподлобья глядя на «копа». — К ним я не подходил.

— Камеры пишут, — отмахнулся экзоскелетчик. — С тебя тридцать койнов, с теска — пятьдесят.

Сармат снова мигнул. Он мог по карманам не рыться — у него была одна карточка, и на той осталось меньше восьми койнов.

— У него же нет ничего, — сказал один экзоскелетчик другому. — Что делаем? Звоним Фостеру?

— В участок обоих, — послышалось в наушниках тридцать секунд спустя.

Люнер, помрачнев, подался было в сторону, но экзоскелетчик помахал ему магнитными наручниками, и человек с тяжёлым вздохом пошёл за ним. Гедимин сопротивляться не стал — ему было досадно, но страха он не испытывал.

— Тридцать койнов! — прошептал Люнер, поравнявшись с сарматом. — Торнтон меня закопает.

«А меня — Кенен,» — подумал Гедимин, но промолчал — не хватало ещё жаловаться «мартышке».

— Ты говорил похоже на мианийца, — тихо заметил он. — Общался с ними раньше?

Люнер ухмыльнулся.

— Откуда у меня разрешение, теск? К ним мало кого подпускают. Вообще, говорят, их там много, самых разных, — пауки, ящерицы, даже растения. Но сюда пускают только…

Душераздирающий скрежет открывающихся ворот заставил Гедимина сердито сощуриться. Такого он не слышал давно — с тех пор, как в Ураниуме ремонтом занялись сарматы, прогнав человеческие бригады, и «саботаж» в городе прекратился. Отсюда прогнать людей было некому.

Гедимина развернули боком — иначе он неминуемо снёс бы одну, а то и обе стойки, между которыми проводили арестованных. Какой-то детектор пронзительно запищал, и процессия остановилась.

— Снимай, — приказал, выйдя из-за стойки, Фостер — Гедимин узнал его по орлу на экзоскелете. — И ты тоже, Чицу. Заберёте на выходе.

Люнер, сопровождая каждое движение тяжёлым вздохом, начал снимать скафандр. Гедимин, пожав плечами, резко сжал кулаки и притронулся к груди. Броня с него свалилась, и стойка всё-таки рухнула. Сармат, покосившись на обломки, перевёл ничего не выражающий взгляд на Фостера. Тот открыл рот, но через несколько секунд молча закрыл его и махнул рукой.

— В камеру!

«Местная тюрьма?» — Гедимин, пробираясь по узкому коридору вслед за экзоскелетчиком, с любопытством оглядывался по сторонам. Без скафандра ему было не по себе, но ничего пугающего он пока не видел. То, что в Кларке называлось тюрьмой, сильно походило на сарматский барак в Ураниум-Сити, только внутренние перегородки были толще, а между жилыми помещениями и коридором их не было вовсе — только решётка из вертикальных прутьев, подкреплённая генератором защитного поля. Всё пространство с двух сторон от коридора было разделено на ячейки двухметровой ширины; внутри — два узких возвышения, за ними — ниша в стене с ещё одним возвышением, прикрытым круглой крышкой. Все ниши были отделены ещё одним слоем защитного поля.

Едва экзоскелетчик открыл массивные ворота, за решётками началось шевеление — люди, сидевшие и лежавшие на узких кроватях, поднимались и выглядывали через прутья. Вскоре Гедимин услышал шёпот, а потом «макаки» заговорили в полный голос.

— Теск! — кто-то показал пальцем на сармата. Гедимин молча посмотрел ему в глаза, и человек, замолчав, подался назад.

— Тихо! — рявкнул охранник, возясь с подъёмной решёткой. — Ещё звук — туалетное время сместится на два часа. Мы-то уйдём, а вам потом нюхать.

За решётками заворчали, но в несколько раз тише. Экзоскелетчики расступились, пропуская новых заключённых в пустую камеру. Не успел Гедимин подойти к проёму, как его схватили за плечи, охлопали с ног до головы в поисках карманов, отобрали всё, что удалось найти, кроме собственно комбинезона, и втолкнули сармата в узкий отсек.

— Здравствуй, дом родной, — еле слышно пробормотал Люнер, проворно взбираясь на возвышение и вытягиваясь ногами к решётке. — Привет, три дня безумной скуки. Эй, теск, не так резко! Я хочу дожить до свободы!

За охранниками лязгнули закрывающиеся ворота, и тут же из-за одной из решёток выглянула самка с длинными волосами, собранными в пучок.

— Эй, Лю! Снова здесь⁈

— Ага, — Люнер, оживившись, сел на кровати и перебрался вплотную к решётке. Кто-то из соседних камер помахал ему, он небрежно махнул в ответ и, скинув на пол сапоги, пошевелил механической ступнёй.

— Опять карты? — спросила самка. Люнер отмахнулся.

— Я давно не играю. Не с кем, да и не на что. Торни посадил меня на голодный паёк…

Гедимин после безуспешных попыток лечь на узкую кровать так, чтобы половина туловища не свисала в проход, попробовал сесть. Это было не намного удобнее — камера была ощутимо тесна в плечах. Он снова задел Люнера, и тот недовольно покосился на него.

— Теск, садись поперёк. Задницей на мою часть, ногами — на свою.

— Теск, а ты откуда? — спросила самка, с любопытством глядя на сармата. — Вас разве не сразу расстреливают?

— Эй, не так резко, мне с ним ещё неделю сидеть! — одёрнул её Люнер. Гедимин мигнул.

— Я не нарушал закон, — ровным голосом ответил он. — Здесь почему-то нельзя смотреть на корабли. Я не понимаю.

На секунду вокруг стало очень тихо, потом кто-то рассмеялся, и ещё несколько голосов подхватили. Люнер хлопнул сармата по плечу.

— Этот теск едва не пролез на мианийский звездолёт. Не знаю, расстреляют его или нет…

Дверь снова лязгнула. Голоса смолкли, и Люнер быстро отодвинулся от решётки.

— Я предупреждал, Маккензи, — проблемы мне не нужны, — услышал Гедимин недовольный голос шерифа Фостера. — Тебе ещё очень повезло, что мианийцы на него не пожаловались. Это однозначное вторжение, и…

— До чего же неприятная история, — отозвался Кенен. — Чарли, я сделаю всё, чтобы её уладить. Не надо поспешных выводов… Джед?

Они остановились напротив камеры. Гедимин посмотрел на Кенена и удивлённо мигнул — тот был одет по-человечески, во что-то многослойное, с неудобными блестящими пуговицами.

— Джед, мать твоя пробирка! — Маккензи хлопнул себя рукой по бедру. — Тебя нельзя ни на минуту оставить! Что ты, бога ради, делал на площадке космодрома⁈

— Смотрел, — отозвался Гедимин.

Кенен с тяжёлым вздохом повернулся к молчаливому Фостеру.

— Значит, пятьдесят койнов…

— Восемьдесят, — буркнул Гедимин. — Люнер здесь из-за меня. Он не должен платить.

Фостер громко хмыкнул.

— Он всегда такой?

Кенен покосился на Гедимина, едва заметно поморщился и снова повернулся к шерифу.

— При всех своих странностях Джед — отличный механик. Что скажешь насчёт отработки? Патрульные глайдеры, экзоскелеты, водопровод, — он во всём разбирается. Я оставлю его вам денька на три…

Гедимин мигнул.

— Хм? Интересно звучит, — протянул Фостер. — Отработать восемьдесят койнов будет непросто. Кого-то ведь придётся к нему приставить, а у нас запрещены суточные смены…

Кенен при слове «восемьдесят» сузил глаза, но вежливо улыбнулся.

— Пять суток, Чарли. Если что останется, я доплачу. Дольше нельзя — у меня контракты.

Чарльз на секунду задумался.

— По рукам, — сказал он, сделав знак сопровождающему их охраннику. — Вот этот сармат. Отведи его в гараж. Механик даст участок работы, а ты присмотришь, чтобы всё было тихо. В конце смены вернёшь его в камеру.

По коридору пронёсся гудок.

— Туалетное время! — заорал охранник в конце коридора. Защитное поле, прикрывающее стенные ниши, растаяло, и обитатели камер зашевелились и потянулись к ним. Решётка, закрывающая «отсек» Гедимина и Люнера, поднялась. Сармат вышел и тут же был крепко схвачен за запястье. Байкер двинулся было за ним, но решётка снова упала.

— А я? — жалобно спросил Люнер.

— А ты жди Торнтона, — отозвался шериф.

Охранник тянул Гедимина за руку к выходу. Тот не стал сопротивляться, только буркнул:

— Пусть вернут инструменты. У вас плохие.

…Ему разрешили снять со скафандра ремонтную перчатку. За процессом внимательно наблюдали трое охранников. Ещё двое глазели от выхода — подойти не удалось из-за тесноты и лишних предметов в помещении.

— Значит, вот этот глайдер, — путаясь и сбиваясь, объяснял ему механик, то загибая, то разгибая пальцы на обеих руках. — А вон на том подача кислорода… и передвижная станция — там парные клапаны…

— Тут ещё ворота, — услышав пронзительный скрежет, перебил человека Гедимин. — Начну с них. Скрипят. Мешает.

Когда он вернулся в камеру, Люнера там уже не было, как и длинноволосой самки за соседней решёткой. Несколько минут сармат вертелся, пытаясь устроиться то боком, то поперёк. В камере было отчаянно тесно — даже с согнутыми ногами Гедимин упирался макушкой в стену. Он попробовал сдвинуть одну из кроватей — получилось, хотя пришлось постараться (её удерживали какие-то болты). На сдвоенном ложе сармат смог, наконец, лечь на спину. Решив на этом остановиться, он вытянулся, насколько получилось, и закрыл глаза. Свет в коридоре горел вполсилы; из камер доносились перешёптывания, шорох, попискивание смартов или чего-то вроде них, но все старались не шуметь, а слишком громкие звуки тут же обрывало общее сердитое шипение. Несколько раз Гедимин слышал слово «теск», но прислушиваться не стал. Без скафандра ему было не по себе, и он усилием воли переключился на мысли о синтезе ирренция. До выгрузки плутония оставалось две недели, конструкции реактора были готовы, — нужно было собрать, изготовить стержни и запустить процесс. «В „Гекате“ всё было проще,» — думал сармат, мысленно уже перенёсшийся на палубу «Маккензи». «А я, оказывается, привык к лёгкой работе. Как Ассархаддон всё это обеспечивал? Огромную базу, сотни проектов… У нас так уже не выйдет!»

06 сентября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Решётка поднялась. Гедимин, привычно пригнув голову, выбрался из камеры и протянул руки охраннику. Тот, сжав оба запястья сармата в одной «клешне», повёл его к выходу.

Кенен Маккензи уже ждал в участке, нетерпеливо вздыхая и переминаясь с ноги на ногу. Скафандр Гедимина, обёрнутый жёлтыми лентами, лежал рядом, перегораживая проход.

— Бери это, Джед, и пойдём отсюда, — сказал Кенен, едва заметно поморщившись. — Не будем отнимать время у Чарли и его парней.

Шериф, перебирающий документы за стойкой, поднял голову и внимательно посмотрел на сарматов. Он выглядел довольным — или, возможно, Гедимин неверно понимал его мимику.

Ремонтник хотел одеться сразу за воротами тюрьмы, но Кенен тянул его к глайдеру. Скафандр не без труда затолкали в багажник, сармата — на переднее сидение рядом с Маккензи. Глайдер был с открытым верхом — даже кабину пилота прикрывало только защитное поле. Гедимин на секунду задумался, как эти аппараты пережили войну и не были отправлены на переплавку за очевидной бесполезностью, но его мысли быстро прервал голос Кенена.

— Обсидиан на корабле, — сказал тот, не глядя на ремонтника. — Начинай варить стекло. Пятнадцатого будет праздник, тебя никто не хватится. Трёх суток на стержни хватит?

Гедимин мигнул.

— С нуля? Мало, — ответил он. — Минимум пять. Тонкие цилиндры должны остывать медленно. Иначе всё раскрошится до запуска.

— Ясно, — отозвался Кенен, сворачивая в переулок. — Пять суток сидишь на базе. Десятерых дам в помощь. Кого — выберешь сам. Но не Айзека, не Иджеса и не Зета. Фланна можешь взять.

Глайдер прошёл ещё один поворот. На стене мелькнул яркий плакат — «Новая жизнь на Луне!», — очередной каркасный дом был достроен и ждал поселенцев.

— Почему к мианийцам не пускают? — спросил Гедимин, вспомнив вопрос, мучавший его в тюрьме. Там найти ответ не удалось — охранники вообще не шли на общение, а заключённые на сармата реагировали странно.

— Инопланетяне же. Карантин, всё такое, — рассеянно отозвался Кенен, думая о чём-то своём.

— Есть скафандры, поля, газовая дезинфекция… нейтронная, в крайнем случае, — вздохнул Гедимин. — Не понимаю… А какое разрешение нужно, чтобы пустили?

Кенен едва заметно вздрогнул.

— А ты дело говоришь, Джед, — задумчиво протянул он. — Корабли на рейде… Бригады для ремонта привозят с Земли. А ведь от нас было бы ближе… Надо намекнуть совету… да, надо попробовать. Расширение рынка нам бы не повредило…

Он притормозил — так Кенен делал всегда, когда посторонние мысли отвлекали его от дороги. Гедимин мигнул — что-то пошло не так, но что именно — он, как обычно, не понимал.

— Мианийцы — единственный биологический вид? — осторожно спросил он. Кенен снова вздрогнул.

— Что?.. Нет, конечно. Там огромная галактика. Очень много цивилизаций. Мианийцы — титульная раса, только и всего.

— Почему остальные не прилетают? — спросил Гедимин. — И мианийцы, в общем, тоже… о них редко пишут и говорят. Или на Земле уже есть колония?

Кенен фыркнул.

— На Земле⁈ Нет, конечно. Только крейсер на околоземной орбите. Мы в карантине, Джед. Почти что под саркофагом. Я первые месяцы пытался кое-что вызнать… выходит, мы с нашим флотом сильно повредили им… какую-то структуру, мембрану, — чёрт её поймёт!

Теперь вздрогнул Гедимин. Знакомый холодный комок шевельнулся в груди, и сармат сердито сощурился. «Мембрана! Изменение свойств… Ну я же говорил — надо сначала изучить, потом лезть!»

— И они нас заметили, — продолжал Кенен. — Да ещё эти прыжки вокруг Ириена, потом — концлагерь на Кагете… Для Мианы это окраина, поэтому заметили не сразу — когда кто-то послал сигнал наудачу, а патрульный корабль перехватил. Им сильно не понравились наши дела, Джед. Ни развлечения Маркуса, ни приказ Цанева… Мы по их меркам — отмороженные дикари. Поэтому планета в карантине. Прилетают редко, ненадолго, соблюдают технику безопасности…

Гедимин вздохнул.

— Говорил же…

Глайдер мягко лёг на дорожное полотно.

— Идём-идём, — поторопил Гедимина Кенен. — Броню не забудь!

Утренняя база была тихим пустынным местом. Гедимин по привычке притронулся к переборке, улавливая отдалённые вибрации, — судя по ним, оба реактора были в порядке, а станки в цеху Зета простаивали.

— Чьи астероиды разносят живые споры по космосу? — спросил он на подходе к капитанской рубке. — Тоже Миана?

— Это Алити, — отозвался Кенен. — Туда не лезь, Джед. Нас к ним не пустят. Их к нам тоже. По их меркам мы даже не дикари. Так, ядовитая плесень.

— Алити, — повторил Гедимин. — Ещё одна цивилизация… А как они с мианийцами? Союзники, враги?

— Вроде как входят в федерацию, — пожал плечами Кенен. — Ты хочешь разобраться, что там, снаружи, к чему? Я сам ничего не знаю. Это к президентам и мировым советам. А я что скажу⁈ Миана там не одна, есть другие, — Кейнер, Рокка, Итци… Вроде бы мианийцы наложили запрет на контакты с нами. Можно только им, и то с большим перебором. Кого-то с нашей стороны пускают в Миану. Кого-то, говорят, даже в Кейнер и Рокку… Иди-ка работать, Джед. У меня полно дел. И постарайся не попадать в тюрьму! Чарли очень не любит, когда ему создают проблемы!

…Фланн сидел за пультом управления и вполглаза следил за мониторами. Реактор с налаженной системой охлаждения отлично обходился без оператора, — если бы не проблемы с нейтронным потоком, Гедимин давно перевёл бы его на автоматическое управление.

— Ух! — Фланн, заметив сармата за плечом, вздрогнул и обернулся. — Тебя выпустили? Всё хорошо? Не били?

Гедимин качнул головой.

— Спасибо, что присмотрел, — он кивнул на мониторы. — Теперь я сяду.

Он пощёлкал по передатчику, выбирая из адресатов Зета, — надо было дать начальнику цеха пару указаний.

— Ты знаешь, что такое Кейнер? — спросил он, подняв взгляд на Фланна. Тот пожал плечами.

— Не слышал.

15 сентября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Корабельный реактор остывал уже трое суток; сейчас его конструкции были подняты до упора, и под ними натянули многослойное защитное поле. Гедимин покосился на нижний слой — белесая плёнка слегка рябила, но не утончалась, значит, лучевой поток был умеренным.

Трое сарматов стояли над вскрытой реакторной ямой. Гедимин придерживал примитивный захват, вместе с гусеничной тележкой притащенный к месту выгрузки плутония, и перемещал его «руку», примеряясь к хвостовикам стержней. Выходило, что удобнее всего было бы ближайшие вынимать вручную, — захват Гедимину не очень нравился, а любая отладка под воздействием нейтронного потока очень быстро сходила на нет. Айзек, поминутно косясь на дозиметр, сканировал открытую яму. Прибор горел красным огнём и тревожно вспискивал при каждом движении. Фланн разглядывал защитное поле над головой — реактор сверху тревожил его куда больше, чем непонятная конструкция снизу.

— Начинаем с центра, — сказал Гедимин. — Каждый стержень — в плотное поле, контейнер, быстро вывозим. Нагрев будет очень сильный — реакция затухает, но медленно.

— Не расплавится? — встревоженно спросил Айзек. — Или для переработки неважно?

— Из контейнера не вытечет, — отозвался Гедимин, покосившись на неподвижного Фланна. «Никогда не выгружал реактор с чужаками,» — подумалось ему. «Сюда бы Хольгера и Лиска…»

Возня затянулась до вечера — с непривычки сарматы работали медленно, и Гедимин делал перерывы и проверял состояние реактора. Периодически на связь выходил Зет — урано-плутониевую смесь сгрузили ему, и он остался с ней наедине, и это его сильно раздражало. В середине смены к сарматам заглянул Иджес, молча постоял там, куда излучение не дотягивалось, несколько раз судорожно вздохнул и быстро ушёл.

…На пороге цеха, временно превращённого в цепочку бассейнов, окружённых защитным полем, стоял Кенен. Внутрь он не входил, переглядываясь с Зетом из коридора. Зет следил за температурой и неприязненно косился на рябящие защитные экраны.

— Когда это отсюда уберут? — спросил он у Гедимина.

— Переработку начнём завтра, — ответил тот, подумав про себя, что Иджеса он ещё стал бы успокаивать, а остальные с радиофобией разберутся сами. — За ночь немного остынет.

— Оно мне за ночь цех не расплавит? — спросил Зет.

— Следи за насосами, — пожал плечами Гедимин. — Дело за водой…

Когда он вернулся в жилой отсек, большинство сарматов уже легло спать. Иджес ждал его и на звук шагов приподнялся и вынул из-под одеяла какие-то свёртки.

— Кенен просил оставить тебе. Тут пряники и фрукты, — сказал он. — Будешь?

Гедимин с любопытством посмотрел на странные предметы. На одном сверху был расходящийся орнамент, второй, круглый и оранжевый, обходился без украшений.

— Это фрукт? — Гедимин тронул пальцем податливую однородную поверхность.

— Синтетика, — отозвался Иджес. — Настоящих сейчас и на Земле не найдёшь.

— Ты ел? — спросил Гедимин.

— Все на корабле ели, — кивнул сармат. — Сегодня такой день. Кенен всегда приносит всякие угощения. Наверное, мы с ним уже перепробовали всё, что есть на Земле.

— Бери, мне не надо, — Гедимин подвинул к нему свёртки и лёг, не снимая скафандра. — Мы выгрузили весь плутоний. Завтра надо запустить новый цикл. Я встану в четыре и не вернусь до утра.

— Осторожнее там, — Иджес поёжился. — Не знаю, почему тебе без всего этого не живётся. По своей воле брать в руки плутоний…

— Ты же берёшь по своей воле мартышечью пищу, — отозвался Гедимин, поворачиваясь на бок. — По крайней мере, плутоний я не ем.

24 сентября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Знаю, Джед. Ещё бы я не помнил! — Кенен смотрел на Гедимина прозрачными, ничего не выражающими глазами, и сармату очень хотелось дать ему затрещину. — Обещал не трогать. А ты обещал закончить за пять суток. Сейчас пошли десятые.

Гедимин угрюмо сощурился.

— За десять дней ты дёрнул меня восемь раз. Хочешь сам заняться стержнями?

Кенен развёл руками.

— Сегодня — особый случай. Действительно особый. Без тебя никак. Ну Джед! Оставь стержни на денёк. Всё равно они у тебя вечно остывают. Пусть остынут ещё немного!

Гедимин тяжело вздохнул.

— Какой ещё особый случай?

Кенен многозначительно прищурил глаз.

— На космодроме — трофейка. «Цикло-Бет»…

…Ещё на пропускном пункте, сразу после проверки считывателем, Гедимин опустил на глаза тёмный щиток. Он как никогда радовался, что под шлемом не видна мимика.

«Цикло-Бет», из чёрного перекрашенный в белый и синий, стоял на южном краю космодрома, и вокруг него светились знаки радиационной опасности. Дозиметр молчал, не выдавая даже намёка на сигма-излучение, — видимо, знаки вывесили на всякий случай. Белые и синие полосы на корпусе корабля рябили, наползая друг на друга, — то ли работал маскировочный эффект, то ли Гедимина трясло, и из-за этого перед глазами плыла рябь.

Сармат замедлил шаг, унимая участившееся дыхание. Сердце билось так громко, что он опасался, что этот грохот услышат снаружи, сквозь скафандр, несмотря на вакуум. Он смотрел только на корабль.

— Это мелочь, это мелочь… — Кенен деловито перечитывал список неисправностей. — Вот! Разбалансировка гравитационного волчка, уход три миллиметра. Джед, займись.

Человек в бело-синем экзоскелете подошёл к Гедимину и, положив ему «клешню» чуть ниже плечевого сустава, подтолкнул сармата к кораблю. Экзоскелет был сарматский, трофейный, — «Гарм» со скрученным «лучевым крылом» и приделанным вместо него реактивным ранцем послевоенного образца. Гедимин отвёл взгляд. В этот раз ему удалось сдержаться и не стиснуть зубы, — челюсти уже ощутимо ныли от постоянного напряжения. Расслабить веки уже не вышло — глаза как сузились перед выходом с базы, так и остались тонкими прорезями.

«А он неплохо выглядит,» — угрюмо отметил про себя Гедимин, поднявшись на палубу. «Для трофейного корабля. Почистили, запаяли, склепали…»

Он прислушивался к шуму агрегатов, на сужениях коридоров мимоходом прижимал ладонь к переборкам, улавливая вибрацию, — он хотел знать, что с реактором, но ничего не мог понять. Ротор был остановлен, иначе сармат почувствовал бы, как он вращается, но «Цикло-Бет» на одной батарее ЛИЭГов никогда не добрался бы до Луны. «Облегчённый корабль? Сняли броню?» — Гедимин вглядывался в конструкции, но не видел никаких изменений. «Нет, всё на месте. Реактор стоит. Как они собираются взлетать? С батута? Все батуты Кларка его не поднимут. Ладно, посмотрим, что у них с антигравом…»

Корпус «хвана» был вскрыт и так оставлен — видимо, корабельные механики сначала хотели обойтись своими силами, но не справились с балансировкой. Гедимин, подойдя к массивной конструкции вплотную, осторожно коснулся центрующей оси, потом прошёл по кругу, пристально глядя на механизм. Для манипуляций с «хваном» обычно использовался кран — в состоянии покоя волчок весил чуть меньше тонны — но сармат решил, что небольшое смещение можно поправить вручную. «Вот смещение. В эту сторону,» — он напряг мышцы, приподнимая «хван», и тут же отпустил его. «Так?»

Он перестарался, сдвигая волчок, — теперь гравитационный конус отклонился на миллиметр в другую сторону. «Повторить, но аккуратнее,» — сармат, досадливо щурясь, снова взялся за боковые выступы. «Ter, du, un… Attahanke!»

Этот рывок был более удачным — «хван» наконец выровнялся. Гедимин отпустил его, глубоко вздохнул и повернулся к экзоскелетчикам, собравшимся вокруг антиграва.

— Проверяйте.

Люди ошеломлённо переглянулись. Гедимина вывели в коридор, двое остались его охранять, остальные пошли к отсеку управления. Сармат, прислонившись к переборке, напряжённо вслушивался в гул механизмов. «Запустят реактор?» — он едва успел сделать предположение, как почувствовал мягкий толчок — антиграв запустился, но корабль, как и следовало ожидать, не взлетел. «Волчок раскрутили, но энергии недостаточно. Запуск с ЛИЭГов…» — сармат прижал ладонь к переборке. Батарея ЛИЭГов перебросила энергию на гравитационный волчок, — обычный манёвр, не требующий даже отключения света в маловажных отсеках. Реактор «молчал».

— Идём, — сказал один из экзоскелетчиков, взяв Гедимина за плечо. Слабое давление на макушку пропало — антиграв отключился. Сармата повели к главному шлюзу.

— Проверили? — спросил Гедимин.

— Да, всё в порядке, — отозвался экзоскелетчик. — Иди к своим.

Его подтолкнули к шлюзу, но он остановился и повернулся к ним. Видимо, движение было слишком резким, — солдаты подались назад, вскидывая оружие.

— Реактор остановлен, — сказал сармат. — Будет запущен перед взлётом?

В наушниках раздался резкий писк, а затем — испуганный голос Кенена:

— Джед, молчи! Делай, что они говорят, и ни к кому не лезь!

Гедимин мигнул. На него по-прежнему были направлены сопла бластеров — довольно мощных, на таком расстоянии способных даже прогреть скафандр и оставить ожоги. Пожав плечами, сармат развернулся к шлюзу. Никто так и не ответил на его вопрос — и, как он понял, отвечать ему не собирались.

Кенен стоял снаружи, с ним были двое в жёлтых экзоскелетах. Едва увидев Гедимина, он крепко взял его за руку и потащил к хвостовой части «Цикло-Бета» — другой ремонтник как раз проверял там втяжные крышки ракетной шахты.

— Иди работать, Джед, — сердито бормотал Кенен, не выпуская его руку. — Обязательно ставить всех на уши⁈

— Я просто задал вопрос, — недовольно сощурился Гедимин. — Чего они боятся?

Кенен тяжело вздохнул и подтолкнул сармата в плечо.

— Иди-иди. Не говори больше с людьми, ладно? Не время любопытничать!

С крышками провозились чуть ли не час — неполадка была глубже, чем сначала показалось Гедимину, и пришлось разобрать часть борта, чтобы добраться до неисправного узла. Сарматам не мешали, но следили за ними постоянно, — трое экзоскелетчиков караулили их внутри корабля, за шахтой, ещё четверо — снаружи. Гедимин хотел посмотреть, какие ракеты остались на вооружении, но зарядный блок был пуст, а податчик — заблокирован. «Шахты открывали,» — сармат внимательно изучал механизмы, разыскивая следы использования. «Но пусков не было давно. Может быть, год…»

Крышки шахты сомкнулись — быстро, плотно, не цепляясь перекошенными краями. Гедимин хотел попросить, чтобы её открыли — он остался внутри корабля — но экзоскелетчик окликнул его и указал на коридор, ведущий к главному шлюзу. Защитное поле, прикрывающее шахту снаружи и не выпускающее в неё кислород из корабельных отсеков, уже убрали. Гедимин, проходя там, где оно только что стояло, вспомнил, как исчез точно такой же блокирующий экран на Кагете, и невольно сузил глаза. «Джона я видел. А где мой корабль?»

Кенен, уже не такой напуганный, стоял в кольце разноцветных экзоскелетов и оживлённо что-то обсуждал. Всех сарматов согнали к нему, и кольцо разомкнулось, — сине-белые пошли к кораблю, жёлтые отступили немного в сторону и остановились, ожидая, когда ремонтники пойдут к пропускному пункту. Кенен хлопнул Гедимина по плечу и радостно осклабился.

— Хорошая работа, Джед! Мы заслужили выпивку.

Он указал на ближайший терминал космодрома. Гедимин качнул головой.

— Верни меня на базу.

Они уже миновали охрану со считывателями. Кислородный датчик тревожно запищал, но сармат не обратил внимания — самое большее через три минуты он должен был выйти в городской купол, открыть респиратор и вдохнуть привычный воздух. Кенен потыкал пальцем в запястье, посылая кому-то сигнал.

— Только без приключений, Джед. Глайдер будет ждать за терминалом, садишься и едешь. В дороге не болтать!

Гедимин недовольно сощурился. Выход с космодрома был уже совсем близко; сармат обернулся к дальней южной площадке, но её заслонил прилунившийся барк.

— Как они взлетят? — спросил сармат. — Они умеют управлять реактором? А прожигатель…

Кенен испустил негромкий смешок.

— Успокойся, Джед. Какие ещё прожигатели⁈ Они этого корабля сами боятся. Кто подойдёт к твоему реактору? Они макаки, но не хвостатые же!

Гедимин мигнул.

— Но сюда они долетели. Как?

— А, вот что тебе не даёт покоя… — Кенен оглянулся на трофейный корабль — его по-прежнему загораживал широкий барк — и отступил в сторону, выпуская сарматов за ограждение. Его передатчику не мешал городской купол — Гедимин слышал голос Маккензи, даже остановившись за оградой.

— С этими кораблями у них куча проблем, — Кенен щёлкнул коммутатором, отсекая лишних слушателей. — Были случаи, — реакторы взрывались на взлёте. Запускать их умеют, вроде бы умеют глушить, но получается как-то странно. После первых взрывов запретили летать с работающим реактором. Они запускают его на твёрдой земле и ждут, когда аккумуляторы зарядятся до упора. Тогда всё глушат, выжидают до полной остановки и взлетают на накопленном. Говорят, хватает.

Он посмотрел на Гедимина. Тот притронулся к шлему, опуская на глаза тёмный щиток, и медленно расплылся в недоброй ухмылке. «Вот вам наш флот, hasulesh,» — думал он, щурясь на космодром; барк отогнали в сторону, и трофейный корабль, выкрашенный нелепыми полосами, снова был хорошо виден. «Много вам от него пользы?»

28 сентября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Реактор был микроскопическим — Гедимин держал всю активную зону в одной руке и не чувствовал веса. Семь сборных стержней — по шесть слоёв тонко раскатанного металла в каждом, всего семнадцать килограммов, не считая вспомогательных элементов, без которых тончайшая фольга мгновенно слиплась бы в один раскалённый комок. Оставалось поместить его внутрь корпуса и убрать защитные поля, отделяющие плутоний от ирренция, а потом — несколько лучевых вспышек, и реакция снова начнётся. «Так же, как на Кагете, на Фебе и в „Гекате“,» — Гедимин задумчиво улыбнулся, глядя на светящуюся сборку в руке. «Так же, как в Ураниум-Сити. Хоть что-то не меняется…»

Он отодвинул свободной рукой сегмент корпуса, боком, держа в вытянутом кулаке хвостовики, втиснулся внутрь. Мозг временами отказывал, — не всегда сармат понимал, что и как он делает; но руки помнили всё. Через несколько секунд Гедимин вылез наружу и вернул сдвижной сегмент на место. Излучатель можно было направить автоматически, но он протянул руку и осторожно подвёл его к стержням. Видимо, это отразилось на мониторах в отсеке управления, — в ту же секунду в наушниках послышался голос Кенена:

— Эй, Джед! Что с пуском? Нажимать?

— Tza, — кивнул Гедимин, замыкая последний контур биозащиты и отходя к переборке. Установка зажглась зелёным светом, — у сарматов не было ипрона, чтобы надёжно блокировать излучение, а система защитных полей под омикрон-квантами шла зелёной рябью. Гедимин погасил тусклые светодиоды и остался в отсеке, освещённом только зеленоватым сиянием реактора. Он смотрел на установку и улыбался.

— Растёт, — сказал Кенен. — Сказать, сколько сей… Эй! Оно ещё растёт! Скачками!

— Температура? — отрывисто спросил Гедимин. В реакторе было сорок два грамма ирренция, размазанного тончайшим слоем и разделённого на микроскопические порции слоями плутония, — цепная реакция была невозможна в принципе, даже если бы это был чистый кагетский металл, он не смог бы взорваться. Но вот плутоний… Перегрев был всегда возможен — несмотря на продув гелием, несмотря на охлаждение газа в специальной установке, для которой Кенен раздобыл баллон жидкого азота…

— Остывает! — крикнул Кенен. — Вот-вот… Ага, ещё упала на два градуса. Ты его не заморозишь?

— На выработку это не повлияет, — отозвался Гедимин. Довольная ухмылка не сходила с его лица. «А ведь это я изобрёл,» — думал он, глядя на сияющий реактор. «Когда ещё был атомщиком. Хорошее было время.»

Реакторный отсек от щита управления отделяло ровно десять метров — считанные шаги для сармата, но на проход он потратил все десять минут. Защитные поля выстроились на протяжении всего пути — по три экрана на каждый метр, и Гедимин, осторожно проходя сквозь них и восстанавливая их за спиной, потерял кучу времени. «Надо искать ипрон,» — он с досадой вспомнил трофейный корабль и толпу экзоскелетчиков на каждой палубе. «С космодрома не вынесешь. Хоть скафандр разбирай…»

— Вот! — громко сказал Кенен. — Всё, остановилось… а, нет. Растёт, но по чуть-чуть.

— Это синтез, — отозвался Гедимин, выходя в отсек управления. — Теперь так и будет расти.

Помещение, выделенное под мониторы, было довольно тесным — три метра в поперечнике, и сармат входил в него боком, чтобы не врезаться в пульт или кресло оператора. За пультом, подозрительно щурясь на мониторы, сидел Кенен, а за его плечом неподвижно стоял Иджес. Увидев Гедимина, он слегка улыбнулся, но сармат видел, какие широкие у него зрачки, и как едва заметно дрожат края век.

— Зачем пришёл? — спросил Гедимин, недовольно щурясь. — Тебе плохо. Кенен, ты его притащил?

Маккензи неопределённо пожал плечами.

— А кому тут сидеть? Я часто не смогу. Фланн занят плутонием, Айзека трогать нельзя, ты — лучший ремонтник, у Зета цех. Остаётся он. Или рассказывать кому-то ещё и думать, проболтается или нет. Об этом не должна знать вся база, понимаешь? Мы и так ходим по тонкому волоску…

Гедимин тяжело вздохнул.

— Не проболтайся первым. Я ещё помню тот корабль…

Кенен вздрогнул и неприязненно покосился на него.

— Хватит уже, Джед. Я вас не сдавал. И потом, тогда всё сложилось неплохо, верно? Знакомство с Фюльбером, должность инженера, научный центр…

Гедимин поморщился.

— Смотри за мониторами. Я пойду сменю Фланна.

Кенен жестом подозвал Иджеса.

— Иди, Джед. Ис, запоминай, что надо делать. Мне пора собираться — к семи надо быть в центре.

Гедимин мигнул, покосился на часы, — по условному времени, принятому в Кларке, было только полшестого, ещё полчаса до официальной побудки. Сарматы встали рано, чтобы собрать и запустить реактор, — с пуском и так сильно затянули.

— Меня пусть не трогают, — сказал Гедимин. — Даже если весь космодром сломается.

Кенен рассеянно кивнул.

— Само собой, Джед. Сегодня выходной, забыл? Сиди на корабле, занимайся своими делами. Вернусь — привезу особые пайки…

— Выходной? — Гедимин посмотрел на него удивлённо. Иджес, до того молчавший, громко хмыкнул.

— Опять ты улетел на Энцелад?

— День атомщика, Джед, — пояснил Кенен, щёлкнув по смарту на запястье — в данном случае прибор заменял ему календарь. — Двадцать восьмое. Официальный выходной на нашей базе. Совет разрешил. Нами тут очень довольны, Джед. Космодром, вояки, электростанция… Даже шериф обещал поздравить. Так что иди — отдыхай и развлекайся. Только наружу не выходи, слышишь?

…Плутониевый реактор не требовал особого внимания — синтез шёл своим чередом, температуру пока удерживала система охлаждения, до выгрузки оставалось почти два месяца. Гедимин, положив раскрытый ежедневник на край пульта, вспоминал состав топливной смеси. Туда, как он твёрдо помнил, входил ипрон, и сармат думал, чем его заменить, — разбирать скафандр ему очень не хотелось, а где можно незаметно украсть металл, не существующий в природе, он не представлял.

Кто-то ввалился в отсек, на ходу открывая дверь и неловко врезаясь плечом в переборку, и Гедимин, вздрогнув, обернулся. На пороге стоял ухмыляющийся Кенен и махал крепко сжатой в руке бутылкой рыжеватой жидкости.

— Джед, давай фляжку, — скомандовал он, усаживаясь на пол рядом с пультом и щёлкая пальцем по бутыли. — Давай-давай! Это спирт с красителями, тут нет ничего человеческого!

Гедимин нехотя протянул ему флягу. Воды в ней было мало — после запуска реактора сармат выпил много, и жидкость не успела сконденсироваться. Кенен щедро плеснул, едва не пролив спирт на палубу. Гедимин понюхал — раствор был довольно крепким, но, как Маккензи и сказал, без посторонних примесей.

— Я вот думаю — пора вернуть наши традиции, — сказал Кенен, отхлёбывая из горла. — Гнать жжёнку из Би-плазмы, делать глинтвейн «Маккензи». Шериф обещал не лезть, пока мы не торгуем. А торговать мы не будем. Кому это надо, в конце концов? Обыкновенный этиловый спирт…

Гедимин хмыкнул.

— Шериф? С чего он сегодня такой добрый?

Кенен ответил не сразу — он, отставив в сторону бутылку, рылся по карманам в поисках чего-то мелкого.

— Специально попросил отложить, — бормотал он. — Для тебя, Джед. Ты не знаешь, что сделал для меня… для нас всех! Вот, возьми. Ты любишь, я знаю.

Гедимин посмотрел на его трясущуюся ладонь и растерянно мигнул — Кенен держал, стараясь не рассыпать, полдесятка тюбиков горчицы. Сармат вспомнил вкус синтетической пряности и сглотнул набежавшую слюну. Ему вспомнились кексы Конара, попытки охранников их надкусить… и кривая ухмылка Юпанки в окошке электрической камеры.

— Не надо было это приносить, — угрюмо сказал он, отбирая у Кенена тюбики. Сначала ему захотелось бросить их в утилизатор, но потом он вспомнил, как сарматы охотно разбирали особые пайки. «Отдам кому-нибудь,» — решил он. «Или всё же съесть?»

Он посмотрел на тюбики, попытался удержать воспоминания о Конаре, — поверх них тут же всплыла их последняя встреча, ядерный загар на худых руках и лихорадочно горящий взгляд. «Оставь в покое Конара,» — угрюмо подумал он. «Ничего уже не будет — ни той переписки, ни тех кексов.»

— Знаешь, кого я видел? — спросил Кенен, подняв голову и заглянув Гедимину в глаза. — Ведь не догадаешься!

Гедимин молча покачал головой. Кенен вёл себя странно — возможно, под влиянием спирта, но тогда речь шла об очень большой дозе.

— Тикийя Нъя… нъями… ямиси… Ah— hasesh! — Кенен хлопнул ладонью по палубе. — Господин Тикийя, полномочный представитель Мианы на этом проклятом куске камня. Он был на совете сегодня. Мне велено передать тебе его извинения — мианийцы неправильно поняли твои намерения там, на космодроме, и были с тобой неоправданно грубы. Хех! Тикийя очень сожалеет. Шерифу пришлось краснеть и бледнеть за твою отсидку. Вот, вот ещё…

Он сунул Гедимину в ладонь десятикойновую карточку. Сармат мигнул.

— Ты говорил с мианийцем? — недоверчиво переспросил он.

— Через переводчика, — кивнул Маккензи. — Да, мы с господином Тикийя хорошо поговорили. Через две недели у нас будет разрешение на работу с мианийцами по эту сторону… а там, глядишь, пустят и на ту. Только держи язык за зубами, Джед. Если они узнают, кто навертел им дырок в мембране…

Кенен хихикнул и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он едва не забыл пустую бутылку. Гедимин, придерживая за плечо, проводил его к выходу и, выставив из отсека, растерянно покачал головой. «За что им было извиняться? Я в самом деле влез на их территорию. Глупо с моей стороны.»

Он вернулся к мониторам и некоторое время смотрел сквозь них, задумчиво усмехаясь. «Работать с мианийцами? Чем мы им поможем, если не знаем устройства их кораблей? Что-то я не нашёл этих чертежей на северянских сайтах…»

07 октября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Пойду в информаторий, — сказал Гедимин, выходя из-за стола в полуосвещённом зале «Юйту». Иджес, кивнув в ответ, жестом попросил его помнить о времени отъезда. Дэвид, выглянув из-за стойки, дружелюбно помахал уходящему сармату.

Охранники в информатории оживились при его появлении, но, не увидев ничего подозрительного, в угрюмом молчании проводили его к терминалу и растворились в полумраке. Кто-то из них, как замечал боковым зрением сармат, вертелся поблизости, но за экраном не следил — смотрел исключительно на Гедимина. «Интересно, он понимает по-северянски?» — думал сармат, прикрывая экран спиной и набирая ключевые слова в поисковике.

«Электрические пиявки терроризируют Африку» — тут же вывалился на экран ярко-красный заголовок. Гедимин начал с фотографий — их было много, в основном плохого качества, сделанные издалека и в движении — двигался фотограф, пролетая мимо наэлектризованного роя, хаотично сновали в небе сами существа. Как следовало из заметки, странные животные, оставив небольшие «гарнизоны» у повреждённых ЛЭП, огромной стаей двигались вдоль проводов. Две недели назад они атаковали Цумеб, но огонь зенитных орудий отогнал их от городского купола, и они направились на север, чётко следуя линиям электропередач. «Они поняли, что провода связаны с источником энергии,» — озадаченно думал Гедимин, глядя на карту продвижения мутантов. «Так быстро учатся? Или имели дело с такими сооружениями раньше? Их хотя бы изучили?»

Сармат поискал упоминания Юргинского института — скорее всего, Север передал бы животных, убитых или живых, для изучения именно туда. Нигде ничего не было — только удалённые обрывки сообщений, скопированные на какие-то форумы и тут же оттуда исчезнувшие. Сармат растерянно хмыкнул. «Слишком много секретности в последнее время. Не нравится мне это…»

«Сарматы из гетто „Цумеб“ предлагают провести электрификацию рудников Мафетенга в обмен на преференции» — сообщала маленькая сентябрьская заметка на северянском сайте. В комментариях предлагали снести гетто «Цумеб», чтобы проклятой слизи неповадно было распространять мутантов там, где живут люди. Гедимин вспоминал передвижные дизельные установки и скорость монтажа сольвентных станций, — если северяне согласились, сарматы, возможно, уже достраивали защитный купол над рудным полем Мафетенга. «Ирренциевые буры,» — внезапно вспомнилось Гедимину, и он усмехнулся. «Довольно удобный механизм. Интересно, они сейчас в ходу? Или запретили, как и всё ирренциевое? Если да — это было глупо.»

«Могут ли пиявки преодолеть океан? Западный Блок требует усиления карантинных мер в связи с „электрической“ угрозой»… «Происхождение электропиявок — мутанты или пришельцы? К вопросу о стабильных пространственных проколах на поверхности Земли»… Гедимин пролистал несколько новостей — заголовки в них были интереснее содержимого. «Представители Мианы настаивают на поиске стабильных порталов с околоземной орбиты. Судьба двух поисковых кораблей, пропавших в штате Мексика, остаётся неизвестной…» Сармат покосился на охранника — тот, позвав на помощь ближайшего товарища, приблизился к терминалу и стоял уже почти за спиной у Гедимина — и, закрыв сайт, поднялся на ноги. «Боитесь?» — так и подмывало его спросить у экзоскелетчиков, но он подозревал, что Фостеру придёт ещё одна жалоба, а он снова выпишет штраф.

Он вышел из терминала к ограждению космодрома и пошёл вдоль него, глядя на корабли. Сегодня ничего интересного не было — мианийский шаттл отогнали на юго-запад и закрыли от зевак патрульным спрингером, барки прибывали по расписанию и так же размеренно улетали к Земле. В зале ожидания собралась толпа в термостойких комбинезонах, и, проходя мимо, Гедимин услышал слова «Венера» и «Маврикий» — кажется, легендарный летающий завод снова собирались вывести в венерианскую атмосферу. Какой из кораблей отправляется на Венеру, сармат не понял, хотя долго смотрел на всё, что отличалось от барков «Земля-Луна», — трудно было отличить рабочие спрингеры от военных, присланных на конверсию или собирающихся в межпланетный рейд.

— Внимание! — разнеслось над малолюдной окраиной, и все, кто сидел на скамейках и смотрел на корабли, зашевелились и прислушались. — Аукцион объявляется открытым! Сегодня в продаже — трофейные звездолёты! Первый лот — «Кенворт» сарматской сборки, тип двигателя…

Гедимин, удивлённо мигнув, огляделся по сторонам. Про аукционы на космодроме он слышал впервые — но вот устроители успели подготовиться и не только установить репродукторы, но и начертить на дорожном полотне указатели. Ярко-жёлтые стрелы вели мимо ангара, где собирались байкеры, к подсвеченному ограждению под отдельным куполом, вынесенным из-под городского на дальний край космодрома. На зазывные крики из ангара выбралось несколько человек. Они стояли у открытых ворот, дымили в уловители и смотрели на маленькое каркасное здание у выхода под купол. Там скучал экзоскелетчик из местной полиции. Гедимин остановился поодаль.

— Трофейный «Кенворт», прочный, как железный астероид! — разносилось над космодромом. — Два века гарантии!

Гедимин мигнул.

Из здания навстречу оживившемуся экзоскелетчику вытолкали кого-то в синем комбинезоне. Он был необычно рослым для человека и странно худым. Вывернувшись из-под стальной «руки» патрульного, он попятился от здания и показал в открытую дверь кулак. Через несколько секунд он уже подходил к настороженным людям у ангара.

— Второй лот! — заорал репродуктор. — Настоящий сарматский истребитель! Минимальные дефекты, как вчера со стапеля! Захвачен на борту атомного крейсера! Настоящий «Смит», ядерный самолёт, — на Земле вы такого не купите!

Харольд, уже поравнявшийся с байкерами, вздрогнул и развернулся к зданию аукционщиков. Гедимин увидел, как его подвижное лицо искривилось. Один из куривших у ангара громко вздохнул.

— Даже не надейся, — резко развернулся к нему Харольд. — Ты даже в кокпит не влезешь. Это только для сарматов!

Байкеры дружно хмыкнули.

— И кто тут сармат? — спросила, высунувшись из ангара, жёлтоволосая самка. — А, Харри. Опять. Эй, Торни, у нас го-ость!

Харольд дёрнулся всем телом и попятился.

— Ты чего⁈ Я гражданин Кларка! Ты не запретишь мне тут ходить!

— А кто тебя прогоняет? — отозвалась самка. — Торни! Вот опять же всё пропустишь…

Харольд, громко ругнувшись, быстро пошёл прочь от ангара. Почти поравнявшись с Гедимином, он увидел какой-то массивный силуэт сбоку от себя, вскинул взгляд, — и Гедимин увидел, как его лицо перекосилось. Он шарахнулся от сармата и бегом бросился к терминалу. Гедимин, даже и не думавший за ним гнаться, недоумённо пожал плечами. Байкеры расхохотались.

— Вон там стоит сармат, — сквозь смех сказала жёлтоволосая самка. — А там бежит малыш Уотерс. Смотрите… ах-ха… и не путайте!

— Эй, теск! — Торнтон, запоздало выглянувший из ангара, заметил неподвижного сармата и широко ухмыльнулся, поднимая раскинутые руки и встряхивая ими. — Джед Кларк? Не стой там, ну, ты же не Уотерс! Эй, все! Это Джед Кларк, тот, кто пошёл на отработки вместо Лю.

— А-а! — самка, оживившись, растолкала всех и вылезла вперёд. — Я его помню. Механик из госпиталя! Эй, Билли, иди сюда, тут тот сарматский техник…

Гедимин, смущённо щурясь, приблизился на несколько шагов. Кажется, ему были рады, и это его крайне удивляло.

— Лот номер один! — заорал аукционист, и даже у сармата заложило уши. — «Кенворт»! Возил бомбы для флота Маркуса! Ни разу не взорвался! Всего полторы тысячи! Трое ушли думать! Ещё есть желающие? Трофейный «Кенворт» из флота Маркуса!

Человек с шарообразным дроном в руках, выглянувший из ангара, поморщился и прижал аппарат к уху.

— Вот так и пожалеешь, что сэкономил на звукоизоляции, — проворчал он, встряхнув головой.

Один из байкеров развернулся к нему и придвинулся ближе, глядя на дрон.

— Ну что? — с жадным интересом спросил он. Билли покачал головой.

— Ничего не выйдет. Эта штука ещё хуже, чем моя нога. Я ещё, может, сяду на байк на каком-нибудь параде, но этот дрон уже не взлетит. Положи его на полку!

Человек, разочарованно вздохнув, протянул руку к механизму, но Гедимин опередил его. Он и сам не заметил, как подошёл к кучке людей вплотную, и только сейчас понял, что стоит в их кольце. Его взгляд был прикован к дрону, и он заинтересованно щурился.

— Дай сюда, — он, не дожидаясь ответа, забрал дрон из рук Билли. Тот даже не сопротивлялся — или, возможно, сармат не заметил слабого сопротивления. Гедимин огляделся в поисках удобной поверхности; ближайшая была за открытыми воротами ангара, — чей-то верстак с закреплёнными на нём тисками. Корпус дрона вскрылся сам, едва сармат положил его на гладкий фрил, — крепления не выдерживали самой лёгкой нагрузки. «Столько ерунды в одном механизме,» — недовольно сощурился Гедимин, заглянув внутрь. «Половина тут не нужна. Сюда бы несложный „Седжен“, — но где я возьму ирренций⁈»

Через полчаса он поднял дрон на вытянутой ладони, небрежно ткнул пальцем в углубление между блестящими пластинами нового корпуса, — и аппарат взлетел вертикально вверх, слегка покачиваясь на воздушных потоках. На верстаке осталась горка лишних деталей и обрезков фрила и лёгкой жести. Сармат поймал взлетевший дрон, выключил и положил рядом с ней.

— Работает, — сказал он и удивлённо мигнул — он успел забыть, сколько людей в ангаре, а они все незаметно собрались за его спиной и теперь стояли вокруг, глядя на сармата. На долю секунды ему стало не по себе, и он, преодолев оторопь, двинулся вперёд.

— Я пойду, — буркнул он, вспомнив, что было назначено время сбора, и что оно наступило десять минут назад. — Забирай свой дрон.

Билл — а он стоял ближе всех, и его подвижное лицо ежесекундно изменялось, отражая новую гримасу, — бросил взгляд на верстак и резко мотнул головой.

— Нет, — сказал он. — Я не могу это взять.

Гедимин озадаченно мигнул. Пока он чинил механизм, обычаи людей его не волновали; но сейчас этих существ вокруг было слишком много, и расступаться они не собирались, — надо было срочно понять, что происходит.

— Он исправен. Бери, — сказал сармат. Он думал, что если бы он смотрел человеку в глаза, общаться было бы проще, но для этого надо было сесть на пол.

Человек снова покачал головой.

— Это состязания механиков. Я не могу выйти с тем, чего не делал и даже не чинил. Забирай себе. Торнтон, где регистрационные чипы? Без них его не выпустят.

Гедимин мигнул. Торнтон, ничуть не удивившись, порылся секунду в карманах и пошёл в угол ангара. Минуту спустя он вернулся с миниатюрным контейнером размером с ноготь.

— Проверь, оно? — он протянул Биллу дрон и контейнер.

— Да, верно, — человек, повертев механизм в руках, вставил чип в гнездо и положил дрон на верстак. — Забирай, теск. Не знаю, что скажут судьи, но я пустил бы сарматов на регату. Там полно хороших механиков — а значит, скучно не будет.

Гедимин недоверчиво покосился на него и взял механизм в руки. Люди расступились, кто-то помахал на прощание. Сармат вышел из ангара, держа дрон на ладони; спрятать его было некуда. Через несколько минут он догадался завернуть механизм в защитное поле и прикрепить за спину. Ещё через несколько, добравшись до выхода из терминала, он притронулся к передатчику.

— Иджес, вы уже на базе? Я иду за вами.

— Стой, где стоишь, — немедленно отозвался Иджес. — Я высажу бригаду, вернусь и заберу тебя. Ничего не делай, только оставайся на месте!

Гедимин вышел из терминала и сел на скамью. Охранники вопросительно покосились на него и сместились от ворот к сармату, будто он нуждался в особом присмотре. Глайдер, развернувшись в воздухе, резко затормозил в пяти шагах от него. Высунувшийся из кабины Иджес сердито сощурился.

— Ты обещал не болтаться по городу! В этот раз нас хоть не оштрафуют?

Гедимин, пожав плечами, втиснулся в кабину.

— У меня есть дрон, — прошептал он. — С чипом регистрации. Можешь выйти с ним на регату.

Иджес, развернувшись к нему, изумлённо замигал.

— Где взял⁈

— Несущественно, — отозвался сармат. — Искать его не будут. Летим, покажу на месте.

Иджес старался скрывать нетерпение, но получалось плохо, — когда Гедимин выбрался из душевой, механик давно был на жилой палубе и маячил посреди коридора, мешая сарматам расходиться по отсекам. Гедимин молча отодвинул его с прохода и сел на матрас. Дрон послушно взлетел с его ладони и повис под потолком, быстро вращаясь вокруг своей оси.

— Жёваный крот! — выдохнул Иджес. Он хотел обнять Гедимина, но промахнулся и налетел грудью на его плечо. Сдавленно охнув, он откинулся к стене и потёр ушибленное место.

— Я думал, ты давно забыл о регате!

— Забудешь тут, — Гедимин недовольно сощурился. — От тебя только о ней и слышно. Теперь можешь тренироваться. Дрон исправен, скорость приемлемая, захочешь доработать — в корпусе полно пустого места.

Иджес покачал головой, завороженно глядя на повисший в воздухе шар.

— Вот это здорово, атомщик. Вот это… Теперь макаки увидят, что такое настоящий механик! Только бы дождаться регаты…

15 октября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Гедимин, а правда, что ты взрывался вместе с реактором?

Сармат недовольно сощурился. Он сидел у щита управления вместе с двумя штатными операторами; они выполняли обычную работу, он — замещал Айзека, ещё с утра ушедшего на показательную выгрузку плутония, да так и не вернувшегося. Гедимин старался не думать, что можно делать с синтезирующим реактором в течение пяти часов, но ни взрывов, ни воя сирен пока не было слышно. Основной корабельный реактор, оставшийся под управлением Гедимина, уже третий день был остановлен и поднят до крайней верхней отметки, система охлаждения работала в штатном режиме, и ничего угрожающего сармат не замечал, — но вопросы о взрывах, даже о случившихся давным-давно, ему не нравились, и особенно он не любил такие разговоры в отсеке управления.

— Случалось, — буркнул он, недружелюбно щурясь на любопытного оператора. Тот встретил его взгляд с радостной усмешкой.

— А какой реактор сильнее взрывается — на уране или на ирренции?

Гедимин, ошеломлённо мигнув, набрал воздуху в грудь, чтобы выдать сармату краткие разъяснения — на полчаса, не больше — которых он, очевидно, не получил, когда его сажали к щиту управления ядерной установки, но короткая вспышка на мониторе отвлекла его, и он, забыв о любопытных сарматах, потянулся к пульту.

— Термодатчики первого контура, — он недовольно сощурился на экран. — Когда их в последний раз меняли?

Сарматы переглянулись.

— Видимо, когда этот корабль ещё был кораблём, — неуверенно сказал один из них. — А что с ними не так?

Гедимин качнул головой, пристально глядя на экран.

— Надо их проверить, — пробормотал он. — После запуска.

«И датчики давления пара,» — добавил он про себя. «Я думал, Айзек следит за реактором. Почему он ничего не сказал?»

В наушниках послышался переливчатый весёлый свист — начал руладу механизм, а закончил — сам Кенен.

— Всё кончено, Джед, — сказал он. — Через пять минут мы будем у тебя. Плутоний сложен в бочки, булькает и красиво светится. Зет тоже булькает и скоро начнёт светиться. Уран и торий!

Он отключился. Гедимин, в недоумении пожав плечами, перевёл взгляд на экран. «Пять часов,» — думал он. «Чем они там занимались, все вместе⁈»

Кенен и Айзек добрались до отсека управления на полторы минуты быстрее, чем обещали. Айзек, взглянув на мониторы, облегчённо вздохнул и жестом прогнал Гедимина от пульта управления.

— Sa hasu! — выдохнул он, облокачиваясь на свободный от клавиш и рычажков край консоли. Гедимин мигнул.

— Поздравляю, Джед, — Кенен хлопнул сармата по плечу. — Высокая комиссия с Земли осталась тобой довольна. Айзек сказал им, что у нас двенадцать килограмм плутония. Всё, что сверх того, можешь забрать себе, — приедут они за двенадцатью.

— Люди всё это время были там? — недоверчиво спросил сармат. — И входили в активную зону?

Кенен фыркнул.

— Не сами. Теперь у тебя в реакторе дохлый дрон. Можешь найти ему какое-нибудь применение — летать он, я так думаю, не будет.

— Что сделали с Айзеком? — спросил Гедимин, покосившись на бледного оператора.

— Это с непривычки, — отмахнулся Кенен; он выглядел слегка усталым, но не измученным. — Пять часов наедине с комиссией — это нелегко даётся. Ничего, Айзек, в следующий раз они будут поспокойнее. Ты отлично держался, и Джед нас не подвёл. Теперь иди, атомщик. Иди к Зету, пока он не выкинул бочки из цеха! Я обещал готовый плутоний через три дня…

Дрон-наблюдатель действительно лежал в пустом реакторе. Гедимин вынул его, бросил в мею и запустил промывку — надо было подготовить установку к новому циклу. Уран пока не привезли, и сармат надеялся, что с этим не затянут. Дрон, к его удивлению, был в нейтронностойкой оболочке, но в ней нашлись микроскопические изъяны, и этого хватило, чтобы выжечь электронику. Оболочка при падении не пострадала, наведённая радиация ей не грозила, — достаточно было отмыть её, и Гедимин уже знал, куда её применит.

Когда цикл переработки был запущен — уже под вечер, ближе к отбою — сармат ненадолго вышел наружу. Ему не хватало озера под боком — после возни с плутонием так и тянуло нырнуть в холодную воду, и годы работы в «Гекате» не помогли забыть эту привычку. Озера в Кларке не было, и воздух снаружи с большой натяжкой можно было назвать свежим, — в газовой смеси внутри корабля кислорода было даже больше, вентиляции было проще очистить воздух маленькой базы, чем огромного городского купола с тысячами источников загрязнения. Слабый ветер чувствовался — его создавали мощные насосы, чтобы углекислый газ не застаивался на улицах. Пахло горячим фрилом, моющими жидкостями, нефтяными парами и немного — гептилом. Рядом с кораблём, частично загородив проезжую часть, стоял бронеход с кинетическими турелями и четырьмя ракетомётами. Ещё два были выставлены снаружи, на лунной поверхности, не прикрытой куполом.

— Маккензи, — прошептал Гедимин, беззвучно отступая к главному шлюзу. — Здесь три броневика.

— А! Не бойся, Джед, — судя по голосу, Кенен ничуть не удивился. — Тебя не тронут, только на броню не лезь. Они нас охраняют.

Гедимин мигнул.

— От кого⁈

— А ты не слышал? — удивлённо спросил Кенен. — От страшного Взрывника, разумеется. Весь Кларк гудит, — охотник за плутонием терроризирует космос! Что, не слышал о кораблях, выпотрошенных и взорванных в поясе астероидов? Федералы следят, чтобы нас не взорвали. Ты их не бойся. Ты же мирный механик, верно?

«Взрывник,» — Гедимин задумчиво посмотрел на серое небо. «Слышал. А Кенен, похоже, его знает. И знает, что нас не взорвут.»

23 ноября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — лунный рейд, корабль «Мийяфьоси»

В наушниках задребезжало. Гедимин, открыв глаза, приподнялся на локте и удивлённо мигнул. Иджеса не было, и на жилой палубе стояла тишина, будто все разошлись из отсеков задолго до подъёма. Через несколько секунд сармат понял, что отсутствует один Иджес — остальные мирно спали, а сигнал в наушниках прозвучал только для Гедимина. Минуту спустя он повторился; в этот раз дребезжало громче и дольше. Гедимин, поморщившись, потянулся за флягой — кто бы ни звал его с утра пораньше, перед выходом надо было подкрепиться.

Иджес вынырнул из параллельного коридора, когда ремонтник почти уже добрался до капитанской рубки.

— Я тренировался, — сказал он, подбросив на ладони круглый дрон. — А тут вызов… Тебя тоже позвали?

Гедимин, кивнув, отодвинул дверь рубки и заглянул внутрь. Там уже было тесно, и сарматы, увидев, кто стоит на пороге, недовольно заворчали и подались в стороны. Кенен, влезший подальше от толкотни на голографический проектор, оглянулся на дверь и помахал рукой.

— Джед, Ис… Вроде все в сборе. Ровно тридцать, три бригады, не считая меня — официального лица. Зет, ты далеко? Подойди сюда. И вы с Иджесом тоже. Нам предстоит большая работа, парни. Такой у нас ещё не было. Не подведите меня, слышите? Репутация всех сарматов Солнечной системы на кону!

Гедимин растерянно мигнул, покосился на Иджеса — судя по озадаченному виду, тот тоже ничего не понимал. Кенен выглядел одновременно очень довольным и сильно обеспокоенным, — происходило что-то очень необычное.

— Мианийцы просят помочь с ремонтом, — Кенен помахал каким-то ярким блестящим листком. — Крейсер «Мийяфьоси» ждёт на рейде. Через час мы должны быть в порту и забрать у федералов жилой модуль. Вылетаем сегодня же. Кто не хочет к мианийцам, пусть скажет сейчас же — у нас три минуты на пересмотр списков, кто не успел — летит с нами, хоть бы и под конвоем. Всем всё понятно? Я зачитываю список!

Гедимин изумлённо мигнул. Иджес намертво вцепился ему в запястье и смотрел на Кенена, расширив глаза и забыв, что нужно дышать. Ремонтник осторожно ткнул его кулаком под рёбра — Иджес хрюкнул, но опомнился и даже ответил. Броня Гедимина загудела, окружающие сарматы недовольно на него покосились.

— Гедимин Кларк! — крикнул Кенен. — Джед, третий раз называю! Согласен, нет?

— Согласен, — отозвался Гедимин. Ему с трудом верилось в происходящее. «Мианийский крейсер на рейде. Мы сегодня летим ремонтировать мианийский… Уран и торий! Мы же понятия не имеем об их технологиях! Маккензи, болван, ты об этом подумал⁈»

— Расходимся, парни, времени мало! — Кенен, спрыгнув со стола, замахал руками, подгоняя сарматов к выходу. — Броня, инструменты, — всё должно сверкать и лучиться! Это дело межгалактической важности! Не подведите расу Eatesqa!

Гедимин вжался в стену, пропуская торопящихся ремонтников, и ухватил Кенена за рукав комбинезона. Командир базы, не заметив его, побежал дальше — и едва не упал, повиснув на растянутой одежде.

— Джед, твою мать!

— Мианийские технологии, — Гедимин недобро сощурился. — У тебя есть чертёж этого крейсера? Повреждённых систем? Как мы их будем чинить, если ничего о них не знаем⁈

Кенен ухмыльнулся и поддёрнул растянутый рукав.

— Не бойся, Джед. У меня всё под контролем. Уж тебе-то опасаться нечего! Без двадцати шесть — у главного шлюза, помнишь? Возьми запасной кислород и воду!

За пять минут до указанного времени Гедимин уже стоял у главного шлюза, в десятый раз проверяя отладку лучевого резака и придирчиво осматривая скафандр. Несколько крупных порезов пришлось заделывать на ходу, и всё равно было видно, что сармат месяца три не менял верхний слой брони.

— Инопланетный крейсер… — пробормотал Иджес, и его передёрнуло. — Работа в открытом космосе… У нас даже нет реактивных ранцев!

— Гравитация удержит, — хмыкнул Гедимин, вспомнив размеры крейсеров на сравнительных схемах Ассархаддона. — Останешься на околокрейсерной орбите.

Иджес поёжился.

На улице их ждали. Вместо привычного глайдера с открытым фургоном у обочины стоял тягач с бронированным прицепом. Двое в тяжёлых экзоскелетах сидели на крыше, двое поджидали сарматов у спущенного трапа. Броня у всех была тёмно-синей, только на дальнем углу Гедимин разглядел местных патрульных, — кларкским «копам» такое важное дело не доверили.

— Заходить по одному! — отрывисто скомандовал федерал. Гедимин поморщился от красной вспышки, ударившей в прикрытые глаза, — на входе сарматов проверяли считывателем. Кенен отошёл, спокойно заговорил с федералом, сверяющим списки. Гедимин услышал его смешок, прежде чем его втолкнули в фургон и захлопнули люк.

— Tza hasu, — обречённо выдохнул в темноте Иджес. Гедимин дотянулся до него и сжал его руку в ладони. Иджес тихо вздохнул.

— Чего они к людям не обратились? Тут их десять миллиардов…

Тягач остановился. Гедимин, выглянув из открытого люка, удивлённо мигнул. Их подвезли не к космодрому — это здание относилось к тюремному комплексу. Вокруг вперемешку толпились федералы и местные «копы», среди них на секунду мелькнул Чарльз Фостер.

— Выходим, парни, — Кенен толкнул его в спину. — Делаем всё, как они скажут. Джед, держи рот закрытым!

«Почему я?» — Гедимин недовольно сощурился. «Будто все остальные — знатоки традиций и обычаев…»

Их согнали в очередь; в ней сармат был ближе к концу и рассчитывал пронаблюдать за происходящим прежде, чем дело дойдёт до него, но у «макак» был другой план. Двое экзоскелетчиков выдернули его из очереди и втолкнули в тесноватую камеру с узкими прорезями вдоль стен.

— Снимай броню, — приказал человек. — Ты смотришь вещи, ты — его.

Скафандр упал Гедимину под ноги, зацепив «лапы» экзоскелета. «Макака» придушенно выругалась.

— Руки за голову! — сармата, схватив за плечо, прижали грудью к стене с прорезями. Он почувствовал на коже невесомые тёплые волоски — где-то рядом работал сигма-сканер. «Ирренций запрещён, да?» — едва заметно усмехнулся Гедимин.

— Всё чисто, — доложил человек, проверявший скафандр. — Инструменты, материалы, вода и кислород.

— Иди, — экзоскелетчик отпустил Гедимина и толкнул его в плечо. — Там оденешься!

Ремонтник отошёл в сторону и стоял там, щурясь из-под тёмного щитка, пока сарматов прогоняли сквозь камеру. Теперь он был рад, что его вывели первым, — воспоминания о Сокорро нахлынули только сейчас, и он стискивал зубы при каждом движении в камере. Один из ремонтников шевельнулся не вовремя, и проверяющим это не понравилось — его швырнули так, что он едва устоял на ногах. Гедимин бросился к нему, но налетел на стальную «руку» экзоскелетчика.

— Стоять! — зазвенел в наушниках знакомый голос Фостера. Гедимин выдохнул сквозь стиснутые зубы. Кровь стучала в ушах, заглушая внешние звуки. «Руку за спину,» — сухо щёлкало в голове. «Перехватить ракетомёт. Нейтрализовать вон тех. Потом — патруль снаружи…»

— Эй, Чарли, потише! — встревожился Кенен. — Мы — мирные сарматы, помнишь?

— Только поэтому вас всех до сих пор не расстреляли, — сквозь зубы отозвался кто-то из федералов — но точно не Фостер. — Всем стоять где велено!

Гедимин шагнул к стене и зажмурился, но так было ещё хуже. Усилием воли он переключился на мысли о мианийских кораблях. «Крейсер,» — каждое слово приходилось проговаривать почти что вслух, иначе волна воспоминаний сметала все попытки контроля. «Они похожи на медуз. Огромные красно-жёлтые медузы. Множество подвижных модулей и станций-сканеров. Заменяемые модули вокруг жизненноважных… Интересно, какие там реакторы? Определённо, мощнее наших. Если ирренций у них запрещён… термояд? Холодный термояд? Или контролируемый горячий? И спросить-то не у кого…»

— На выход! — гаркнули в наушниках. Кто-то тронул его за плечо.

— Ты как? — с тревогой спросил Иджес, заглядывая ему в глаза. Гедимин качнул головой.

— Идём…

Дальше тягач полз медленно, по сантиметру, будто вёз цистерны с нитроглицерином. Несколько раз он останавливался, прежде чем замер окончательно, и сарматов выпустили по одному в коридор между подсвеченными полудугами. Гедимину вспомнились порталы «Гекаты», но здесь были всего лишь сканеры и считыватели. Их ряд упирался в проём в ограждении космодрома, за которым стоял транспорт с открытым люком. Он был состыкован с проёмом так, чтобы кислород из купола не выходил наружу.

— Стартуете с батута, — давал указания Кенену кто-то из местных. — На той стороне поймают. При отклонении у нас приказ стрелять.

«Они думают, мы угоним бездвигательный модуль?» — Гедимин криво ухмыльнулся. Иджес еле слышно пробормотал что-то про спаривание «макак». На обсуждения не было времени — экзоскелетчики уже теснили их к транспорту. Гедимин успел мельком увидеть «модуль» — небольшой округлый барк с прочной обшивкой, со всех сторон облепленный электромагнитами и генераторами защитного поля. Высадили их из автобуса прямо в люк, и, едва он закрылся, модуль тронулся. У него не было двигателя — его тянули тягачами к гравитационному батуту.

— Пристегнуться! — закричал Кенен. — Держитесь, парни, скоро старт!

Крепления заскрежетали. Гедимин повис на растянувшихся ремнях — его дёрнуло к проходу, откуда он только что ввалился в тесный индивидуальный отсек. Тут, видимо, предполагались капсулы, но от них остались только ремни и скобы. Сармат вцепился когтями в переборки и услышал треск — эти фриловые перегородки не были рассчитаны на его стремительно возросший вес. Модуль уже летел, ускорение было придано, гравитационное поле Кларка вот-вот должно было отпустить корабль и перестать вдавливать Гедимина в палубу и стаскивать по ней в центральный коридор. Крепления заскрежетали снова, ремонтник перенёс вес на когти и приготовился тормозить, — падать на сармата в противоположном отсеке ему не хотелось. На долю секунды он подумал, что зря не закрылся, но, бросив взгляд на дверной проём, убедился, что задвижная крышка не прочнее переборок, и всё это рассчитано на массу средней «макаки», а не на восемьсот килограммов, да ещё под ускорением.

Это был его второй полёт без искусственной гравитации — и он, вынырнув из лунного «колодца» в невесомость, в очередной раз порадовался, что антиграв уже изобретён. «Если бы при каждом взлёте вот так болтаться,» — он покосился на ремни — теперь на них не действовали перегрузки, и к ним вернулась прежняя форма, — «никто бы не воевал в космосе. И летали бы только психи. Как вообще люди освоили космос⁈ „Хван“-то изобрели не так давно, на Луне уже были колонии…»

В модуле стало тихо, только Кенен, опомнившийся от перегрузок, вполголоса предупредил, чтобы не смели отстёгиваться. Гедимин покосился на ремни, вынул когти из переборок, поднял руки, — ощущение было странное. Модуль преодолел гравитацию Луны и вырвался в невесомость; минут через пять-шесть его должно было подхватить искусственное гравитационное поле мианийского крейсера и снова куда-то вдавить пассажиров — то ли в палубу, то ли в потолок. Пока можно было отдохнуть. Гедимин притронулся к карабину и задумчиво сощурился. «Невесомость. Забавные, должно быть, ощущения. Закрыться и попробовать?»

Модуль лязгнул всем корпусом, и сармат снова повис на ремнях. Его опять вдавило в палубу, но под другим углом. Корабль тормозил — плавно, без рывков, но довольно быстро. Гедимин прикинул расстояние и удивлённо мигнул.

— Маккензи! — окликнул он, забыв обо всех неприятных ощущениях. — Мы на лунном рейде или на околоземном?

— Джед, — обречённо выдохнул Кенен. — Нашёл… время… спрашивать!

Услышав его прерывистую речь, Гедимин запоздало сообразил, что Кенен, с его тощей грудью и едва заметными мышцами, сейчас даже дышит с трудом — и тем более неспособен отвечать на вопросы. Сармат недовольно сощурился. «Ну так раньше рассказал бы. А лучше — вчера. И чертежей я до сих пор не видел…»

Модуль мягко дрогнул. Давление прекратилось, но Гедимин чувствовал тяжесть своего тела и брони — корабль остановился в области искусственной гравитации, и компенсаторы придали ей нужный вектор — теперь, встав на палубу, сарматы почувствовали бы себя так же свободно, как на твёрдой земле. «Быстро они подстроились,» — с лёгким уважением подумал Гедимин о мианийских пилотах антиграва. «При стыковках часто путают вектор…»

— Не отстёгиваться! — крикнул Кенен. — Я жду связи! Все лежим тихо, ждём указаний!

«А как он их поймёт?» — Гедимин вспомнил, что никакого переводчика-«макаки» на борту модуля не видел, — и навряд ли одинокого человека отпустили бы с тридцатью сарматами, пусть даже в экзоскелете с полным обвесом. «Кенен знает мианийский? С него станется…»

— Есть контакт! — закричал Маккензи — и, судя по голосу, он был скорее напуган, чем обрадован. — Оставайтесь на местах и закройте глаза тёмными пластинами! Кислородная тревога!

Гедимин закрыл респиратор и опустил затемнённый щиток. Внутри скафандра кислорода было ощутимо больше — то ли модульная станция, то ли фильтрационные решётки работали вполсилы, и человек на борту модуля дышать, возможно, вообще не смог бы.

— Мы пройдём дезинфекцию, — быстро пояснял Кенен, щёлкая респираторными крышками. — Лучевую, вакуумную и газовую. Потом стыковка закончится, и нас пустят внутрь. Сидите тихо, парни, мы на чужом корабле!

Свет, прошедший по вскрытому модулю, был ослепительно-ярким, — Гедимин закрыл глаза, но синевато-белую вспышку всё равно увидел. Она сменилась рассеянным серебристым свечением, а через несколько секунд угасла, оставив под веками красные точки, которые вскоре исчезли. Гедимин открыл глаза и увидел волны жёлтого тумана. Их прогоняли сквозь модуль под большим давлением — несколько секунд, и газ вытеснили, и корабль мягко дрогнул — то ли закрывались люки, то ли заканчивалась стыковка. Сармат покосился на анализатор — на секунду модуль наполнился чистым азотом, затем состав стал меняться — его подгоняли под земную атмосферу с точностью до сотых долей процента. Гедимин удивлённо мигнул — на сарматских кораблях обычно обходились азотно-кислородной смесью, если не заправлялись воздухом на Земле…

В наушниках послышался незнакомый голос — смесь писка и взвизгиваний, но на сниженных тонах, будто мианиец подражал человеческому акценту. Гедимин вспомнил, как Люнер говорил с инопланетянами, — держа высокий тон, почти на ультразвуке, — и невольно усмехнулся. «Показывают уважение к чужакам? Им-то это зачем? С таким крейсером…»

— Готово, парни, — снова заговорил Кенен; теперь он почти успокоился и даже приободрился. — Отстёгиваемся, обживаем модуль. Четверть часа ждём, потом нас позовут. Первым пойду я, потом — бригадиры. Гедимин, Иджес, Зет, — вы слышали?

Гедимин мигнул.

— Я что, бригадир? — недоверчиво спросил он. В наушниках послышался звук удара.

— Джед, включай голову! — взвыл Кенен. — Не время улетать на Энцелад! Да, ты — бригадир. При мианийцах молчи, как лунный камень, не то мы не отделаемся…

Корабль тихо загудел. Кенен, замолчав, быстро прошёл по коридору мимо индивидуальных отсеков. Люк открылся перед ним и закрылся снова.

Модуль был рассчитан на шестьдесят человек, — жилые палубы в два яруса, два чана с Би-плазмой, кислородные станции и запасы воды вдоль бортов, даже два аналога душевой — механизмы для закачки воды в скафандр. Гедимин проверил очистные сооружения и обрадовался — сарматам, чтобы загрузить эти мощности, пришлось бы построить в модуле небольшой цех не слишком чистой промышленности.

— Ты, говорят, уже сталкивался с пришельцами? — спросил у него Зет, поймав его у душевой. Поблизости бродил Иджес, делая вид, что проверяет обшивку. Выглядел он обеспокоенным.

— Видел их, — ответил Гедимин. — Странные существа. Ходят на локтях.

Зет мигнул, хотел что-то спросить, но его передатчик загудел. Через долю секунды Гедимин понял, что звук издают три прибора, и один из них — на его собственном запястье. «К шлюзу!» — коротко приказывал Кенен. Сарматы, переглянувшись, быстро пошли к задраенному люку.

Выходить наружу им не пришлось — Кенен уже был внутри, а рядом с ним — двое угловатых существ, приподнявшихся на длинных руках. Боковые расширения их шлемов, обычно прижатые к плечам, поднялись и трепетали, поворачиваясь в разные стороны. Сначала Гедимин подумал, что это просто складки металлизированного фрила, но потом разглядел сложную структуру на внутренней поверхности, — это были органы чувств. Слух, осязание, хемо- или электрорецепция, — сармат понять не мог, но, так или иначе, пришельцы были очень заинтересованы. Они приподнимались на запястьях, вытягиваясь в длину и вглядываясь вглубь коридора, и при каждом движении расширения на шлемах взлетали вверх и расправлялись во всю длину — и оставались так надолго. Стоило сарматам приблизиться, существа, не мигая, уставились на них, и складки снова вытянулись и затрепетали.

— Зет, — Кенен небрежным жестом указал на ремонтника. — Иджес. Гедимин.

Одно из существ, издав протяжный писк, низко наклонило голову, подперев грудь изогнутой длинной кистью. Второе молча повторило его жест. Гедимин, озадаченно мигнув, предположил, что это приветствие, и неуверенно кивнул, прижав кулак к груди. Иджес и Зет, переглянувшись, повторили за ним. Кенен удовлетворённо хмыкнул и проверещал короткую фразу, от которой у Гедимина заложило уши, а пришельцы, попискивая и быстро шевеля в воздухе многосуставчатыми пальцами, потянулись к выходу. Кенен, бросив на сарматов торжествующий взгляд, проводил мианийцев к шлюзу. Гедимин остался на месте, изумлённо мигая. «Откуда он знает мианийский⁈»

— Отлично, парни! — Кенен, дождавшись закрытия шлюза, развернулся к сарматам и расплылся в довольной улыбке. — Вы хорошо держались. Не знаю, зачем им вздумалось идти в модуль, — столько возни потом с дезинфекцией и карантином…

— Мы что, такие заразные? — угрюмо сощурился на него Иджес. Кенен пожал плечами.

— Простые меры предосторожности. Не принимай на свой счёт.

— Где ты выучил мианийский? — спросил Гедимин. Обижаться ему было некогда — здесь, в двух шагах от него, был настоящий инопланетный крейсер, а он только что общался с живыми пришельцами — с теми самыми, которые раскидали две воюющие расы, как две кучки мусора. Он судорожно вспоминал всё, что отпечаталось в памяти, — от металлических волокон на поверхности мианийских комбинезонов до цвета короткой шерсти на «лицах». Судя по форме респираторов — если это были респираторы — носы у пришельцев были весьма замысловатые.

— Выучил? На это жизни не хватит, — отмахнулся Кенен. — Мне вживили имплант. Теперь я — официальный посредник и переводчик. На эту неделю, по крайней мере.

Сарматы переглянулись.

— Я хочу это видеть, — сказал Гедимин, придвинувшись к Маккензи вплотную. Иджес, усиленно закивав, подошёл с другой стороны. Зет остался на месте, но смотрел во все глаза.

— Вот ты любопытный, — Кенен слегка поморщился и, поманив сарматов за собой, шагнул в пустой отсек. — Это не по твоей части, Джед. Биотехнологии Алити, никакой механики.

Он откинул шлем за спину и приподнял подбородок, и Гедимин увидел на его шее два удлинённых выроста, проходящих от горла вдоль челюсти к нижней губе. Под кожей они выглядели гладкими валиками, но у рта вытягивались и прорастали рядами коротких шипиков. В конце каждого было крошечное отверстие, через которое с еле слышным присвистом втягивался воздух. При каждом вдохе валики под кожей Кенена слегка раздувались. Похоже, это его не беспокоило, как и четыре прокола около рта, — в глазах не было ни тени боли.

— Оно… живое, — Гедимин, завороженно глядя на вздымающуюся кожу, протянул руку к лицу Кенена. Тот проворно отступил назад и накинул шлем.

— Алитийский имплант, теск. Продукт совершенной биотехнологии! Жаль, перед возвращением его заберут. На Земле такая штучка стоила бы…

Он углубился в расчёты. Иджеса передёрнуло.

— Я бы ни за какие деньги в себя это не засунул, — пробормотал он, оглядываясь на Гедимина. Тот угрюмо кивнул.

— Придурки, — беззлобно ухмыльнулся Кенен. — Вы бы видели, что ещё делают Алити!.. Ну да ладно, хватит болтовни. Я получил план работ. Идите сюда и смотрите.

Он вытянул вперёд руку с передатчиком, щёлкнул по запястью, и посреди отсека повисла трёхмерная схема корабля. Гедимин, втянувший было воздух, чтобы восхищённо присвистнуть, разочарованно выдохнул, — всё, кроме трёх небольших сегментов в условно нижней части, было закрыто серой плёнкой, под которой угадывались только общие очертания. В целом корабль был похож на гигантскую медузу с подобранными щупальцами, — таких любили показывать в фильмах об океане, даже если в действии они не участвовали.

— Твой участок, Джед, — Кенен ткнул пальцем в передатчик, и прибор на запястье Гедимина негромко пискнул. — Ис, держи… А это тебе, Зет. Девять сарматов каждому, через час выходите.

Сарматы, переглянувшись, развернули свои карты. Участки, нуждающиеся в ремонте, были показаны вблизи, но Гедимин, сколько ни смотрел, ничего не понял. Это была яркая мешанина волокон, ниш, трубок, обрывков и шипов, торчащих под неожиданными углами. «Какой-то кусок обшивки, возможно, внешние отсеки,» — определил он. «Шестьсот квадратных метров поверхностных повреждений. Что-то вроде слетевшей броневой пластины на нашем корабле. Ещё бы знать, что там к чему…»

— Маккензи, — угрюмо сощурился он, перекрыв удирающему Кенену пути отхода. — Это не чертёж. Где пояснения? Что это за системы? Что мы с ними должны делать? И как мы туда доберёмся?

— На челноках, — безмятежно ответил Кенен; видимо, алитийский симбионт что-то впрыскивал ему в кровь — других причин для такой довольной улыбки Гедимин не видел. — Будут ждать за шлюзом. Покажи им карту, и тебя довезут куда надо. С собой возьми запас кислорода, респиратор на корабле не открывай, — там другой воздух.

Он попытался прошмыгнуть мимо Гедимина, но Иджес сцапал его за плечо и дёрнул назад.

— Атомщик спросил — как это чинить? — напомнил он, хмуро глядя на Кенена. Гедимин недовольно сощурился — «Какой ещё атомщик⁈» — но начинать спор не стал.

— Кто тут ремонтник — я или атомщик⁈ — всплеснул руками Кенен. — Ничего сложного, парни. Соединяйте красное с красным, а чёрное с чёрным, трубки втыкайте в трубки, а тряпки сшивайте с тряпками. Что будет не так — позовут переделать.

— Или расстреляют, — мрачно дополнил Зет. — Маккензи, говори толком, — чего от нас хотят? Пустили на военный корабль…

— «Мийяфьоси» — не военный корабль, — отмахнулся Кенен. — Это станция планетарной разведки. Мирные картографы. Идите-идите, парни, мы прилетели сюда работать, а не трепаться!

Гедимин, тяжело вздохнув, отцепил руку Иджеса от плеча Маккензи и пошёл к выходу. Он пытался вспомнить, кто из сарматов относится к его бригаде. На его счастье, у них память на лица была лучше, — все собрались вокруг ещё до того, как он добрался до кислородной станции.

— Баллоны с собой, — распорядился он. — Запас на полную смену. Респираторы не открывать. Ничего не делать, пока я не скажу.

Бригадирствовать он не любил, и особенно ему не нравилось отвечать за девять сарматов, не считая себя, на незнакомом корабле при непонятной работе. Но отказываться было поздно, — через полчаса его бригада первой выходила из шлюза навстречу «челнокам» — чем бы эти устройства ни были.

Гедимин думал, что за шлюзом увидит бездну космоса, и приготовился высматривать знакомые планеты (и выяснять заодно, на чьей орбите они вместе с «картографами» сейчас болтаются), но сарматов вытряхнуло в непрозрачный пузырь с чёрными стенками. Не успел Гедимин включить анализатор, как сквозь черноту просочилась белесая лента трёхметровой ширины и, обернувшись вокруг сарматов, начала расширяться кверху и книзу. Через пять секунд ремонтники оказались внутри белой сферы с торчащими со всех сторон отростками. Она непрестанно шевелилась, выпуская всё новые «щупы» и окружая ими сарматов. Когда первый из них дотянулся до скафандра, Гедимин изумлённо мигнул, — он наконец понял, что эта штука делает. Она формировала ударостойкий кокон — плотную оболочку с пористой структурой.

Один из щупов протянулся к голове сармата и остановился, не прикасаясь к ней, в десятке сантиметров от его лицевого щитка. Его поверхность не была гладкой, как у других отростков, — там было множество отверстий, забранных чем-то чёрным. «Глаза?» — неуверенно предположил Гедимин. «Покажи им карту,» — промелькнуло у него в голове. «Вот сюда бы Хольгера — у него вечно всё было живым…»

Он притронулся к запястью, разворачивая перед чёрными «глазками» трёхмерную карту. Щуп, громко пискнув, втянулся в оболочку, и она, качнувшись, поплыла — сначала вверх, потом вбок, потом плавно снизилась. Гедимин, включив анализатор, водил лучом во все стороны, даже не глядя на экран, — от новой информации голова уже распухла, и анализ следовало отложить на более спокойное время.

Оболочка развернулась и распласталась блином по неровной поверхности. Это случилось так внезапно, что Гедимин не сразу понял, что висит в вакууме, и за его плечом — ослепительный шар Солнца. Он замер на месте, но секунду спустя сообразил, что бояться нечего — его тело прижимает к поверхности искусственная гравитация «Мийяфьоси», а от раскрывшегося челнока к спине тянутся, страхуя от срыва в бездну, несколько длинных белых тросов. Сармат подёргал за один из них — волокнистая структура была весьма прочной. Хмыкнув, он потянул сильнее — трос не без труда, но поддался, и белесая петля, обёрнутая прозрачным кольчатым коконом, теперь свободно лежала на ладони сармата. Он включил лучевой резак, но не успел оставить даже надпил на странном веществе — оглушительный визг полоснул по ушам, и сармат отдёрнул руку. «Ну да. Всё живое,» — он неприязненно покосился на прилипший к корпусу корабля челнок. «Тут медик нужен, а не механик…»

— Гедимин, — напомнил о себе один из ремонтников. — Что делать-то?

Сармат огляделся. Тросов у челнока хватило на всех — все девять его рабочих свисали рядом с ним с бугристого корпуса корабля. В полуметре от руки Гедимина в блестящей розовато-красной обшивке зияли неровные проломы. Он оттолкнулся от корабля, встал на ноги, чтобы осмотреться, — повреждений было много, как будто по борту станции ударил поток метеороидов. За отверстиями виднелись внутренние переборки — неровные, со множеством углублений и торчащих наружу белых игл. Из разодранной обшивки торчало всё вперемешку — растрескавшиеся красные пластины, оборванные синеватые тросы, багровые трубки, сочащиеся чем-то чёрным… Гедимин, безнадёжно покачав головой, развернул карту повреждений и повернулся к сарматам, жестом собирая их вокруг себя.

— Начнём отсюда. Я делю местность на квадраты. Никуда не спешим, работаем тщательно. Пластины соединяем с пластинами, трубки — с трубками, по возможности — одного цвета и близкого расположения.

— Чем соединяем? — мрачно спросил у него один из ремонтников. Гедимин сердито сощурился. «Вернусь в модуль — дам Кенену под дых. Выставил меня идиотом на всю галактику…»

— Где клеится — клеим, где похоже на скирлин — стягиваем скобами, где на металл — применяем сварку, — ответил он, стараясь говорить уверенно.

— Покажи, — буркнул ремонтник.

Гедимин огляделся. Пролом поблизости от него был неглубоким, но обширным — десяток квадратных метров обшивки выкрошился под ударом, и наружу торчали острые шипы. Сармат потянул за тросы, дождался, пока они удлинятся, и притронулся к краю дыры. На её дне из неровных отверстий торчали трубки разной ширины. Одни из них ещё сочились, другие то ли высохли, то ли жидкость по ним никогда не текла. Гедимин, секунду понаблюдав за ними, подобрал два мокрых обрывка и, обернув один из них тонким уплотняющим скирлином, всунул в другой. Лучевой резак нагрел края и тут же погас — странный материал мгновенно схватился и застыл. Трубка, вновь становясь эластичной, дрогнула в руке Гедимина и втянулась в обшивку, ритмично пульсируя. Сармат проверил шов — наружу ничего не сочилось — и взялся за другую пару обрывков. Ремонтники за его спиной облегчённо вздохнули.

— Дай нам квадраты, — попросил один из них. — Потом проверишь, то мы делаем или нет. Ты тут один в этом разбираешься.

Это был самый странный ремонт в жизни Гедимина — даже растаскивание вручную плавящихся твэлов не могло сравниться с этим ковырянием в недрах полуживого корабля. И дозиметр, и сканер были здесь бесполезны — с их помощью едва можно было прикинуть, что применять к данному виду обломков — паяние, сварку или распыление фрила. Несколько раз Гедимин, по его ощущениям, перепутал системы — соединённые детали так и остались безжизненно болтаться. Остальное, вернув себе целостность, втягивалось под обшивку, утаскивая с собой часть внешней оболочки, и снова вздувалось, закрывая очередной участок пролома. Самыми важными были трубки, чуть менее — игольчатые «балки» толщиной с палец, но толстые, сантиметров двадцать-тридцать в диаметре, были важнее всего. С одной такой, треснувшей по двум направлениям, Гедимин возился полтора часа, скрепляя её всем, что нашлось по карманам, и уже думал послать Кенена за запчастями, когда балка, завибрировав, ушла на полметра вглубь обшивки и тут же выпрямилась, потянув за собой сложный игольчатый каркас. Глубокий пролом выправился, превратившись в сетку узких трещин. Гедимин, облегчённо вздохнув, выпрямился и огляделся по сторонам.

Сегодня сарматы продвинулись недалеко — залатать удалось едва ли двадцать метров обшивки. Челнок, по-прежнему прилипший к кораблю, остался где-то внизу. Вокруг во всех направлениях тянулись его отростки-тросы — по три штуки к каждому сармату. Гедимин запоздало удивился, что все эти «верёвки» до сих пор не спутались в один клубок.

В наушниках зашипело.

— Эй, парни, — осторожно заговорил Кенен, — вы там про время не забыли? У нас в договоре шесть часов отдыха, так что хватит ползать по обшивке. Стягивайтесь к модулю! Джед, Ис, Зет, вы меня слышите?

— Угу, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. «Вот только начал что-то понимать…»

— Хэ-э! — крикнул он, вскинув обе руки. — Hetatza!

Он не был уверен, что его услышат, а услышав — отвлекутся от работы, но все сарматы, вздрогнув, повернулись к нему.

— Возвращаемся, — Гедимин резко развернулся лицом к тросам и проследил за ними до самого челнока. Он всё ещё был на месте, но заметно уменьшился — видимо, весь размотался на страховочные канаты.

— Вот же странные штуковины, — задумчиво пробормотал кто-то из ремонтников; Гедимин попытался вспомнить его имя, но в голове были только трубки, шипы и тросы, никак не складывающиеся в единую схему. «Не завидую я тому, кто это строил,» — подумал он, осторожно пробираясь вдоль канатов к челноку. Все сарматы двинулись в том же направлении, и тросы затрепетали. Гедимин, приостановившись, впервые увидел, как они перестёгиваются — мгновенно отделяются от спины страхуемого и тут же прилипают обратно, пропустив под собой пересекающийся канат другого ремонтника. Он сгрёб несколько дециметров ближайшего троса в кулак, направил на них луч сканера, — внутри было много разнородных волокон околоорганического состава, скрученных вместе и перевитых оплётками. Гедимин тяжело вздохнул и прыжком преодолел расстояние, оставшееся до челнока. Устройство, втянув в себя десятки метров тросов, снова уплотнилось и отлепило края от корабля, быстро приобретая прежнюю форму. Сарматы уже привычно располагались в формирующихся ячейках, стараясь держаться ближе друг к другу, но челнок всё равно «прорастал» между ними, обволакивая каждого из них защитным коконом. «Как он поймёт, куда нам надо?» — спохватился Гедимин, когда маленький корабль, закрыв последний проём, качнулся и пополз вверх. «Карты модуля у меня нет…»

Их высадили там же, где взяли, — у главного шлюза, в чёрной камере, сформированной плотным защитным полем, одновременно с бригадами Иджеса и Зета. Гедимин переглянулся с бригадирами — оба смотрели на него не мигая, и их зрачки расширились до краёв радужки.

Челноки отстыковались от камеры, и Иджес махнул рукой в их сторону и брезгливо поморщился.

— Надеюсь, Кенен не притащит это на базу, а то с него станется.

— Ты чего? — удивился Гедимин. — Это обычные дроны. Ты такие сам программировал.

Иджеса передёрнуло.

— Такие, да не такие, — пробормотал он. — Эта штука думает сама. И что она там думает, ни один сармат не разберёт.

Шлюз медленно открылся, впустил сарматов в промежуточную камеру, и тут же Гедимин услышал шипение и увидел зеленоватый туман — помещение заполнялось дезинфицирующим газом.

— Десять минут на дезинфекцию! — послышался в наушниках взволнованный голос Кенена. — Не забывайте о дезинфекции, парни. Откройте все инструменты, всё, чем пользовались на корабле. Всё суйте в газ, иначе внутрь не пущу!

Иджес скривился.

— Ты свой имплант продезинфицировал? Если мы откуда и нахватаемся заразы, так это от него!

Кенен оскорблённо фыркнул и отключился.

Через двадцать минут, отмывшись от остатков газа, но так и не избавившись от его запаха, Гедимин вышел в коридор модуля и вдохнул корабельный воздух. Это были не более чем шутки перегруженного мозга, но после кислорода из баллонов газовая смесь внутри модуля показалась сармату свежей, как ветер с озера. Он втиснулся в жилую капсулу, вновь убедившись, что она тесна в плечах, и лёг, развернув перед собой голографический экран с показаниями сканера. Невероятно запутанная, нелепо усложнённая структура мианийского корабля в сигма-лучах выглядела так же невнятно, как вживую. «М-да, кому-то было очень непросто,» — вздохнул про себя Гедимин. «А я ещё глазел на несимметричную броню Кумалы…»

— Я не удивлюсь, если вся эта дрянь просто растёт из земли, — буркнул в соседнем отсеке Иджес — похоже, сармат нечаянно проговорил свои мысли вслух. — Где-нибудь на Миане или Алити… если это, конечно, планеты! Просто растёт, а они её срезают и откармливают. Одна надежда — сарматов она, вроде бы, не жрёт…

25 ноября 29 года. Лунный рейд, корабль «Мийяфьоси»

Бригада ремонтников распределилась по объекту — Гедимин только успевал следить, как тянутся от неподвижного челнока во все стороны страхующие тросы. В этот раз он рискнул дать каждому по три квадратных метра на обследование и ремонт — за два дня сарматы более-менее освоились и уже не пугались шевелящихся псевдоподий и капающей с трубок жидкости. Сегодня они сдвинулись вниз по обшивке, к области глубоких повреждений, — здесь в губчатом борту корабля зияли каверны в пятьдесят-двести сантиметров глубиной. Дав напоследок указания насчёт толстых балок — начинать следовало с них, и они, по-видимому, были элементами скелета корабля — Гедимин двинулся к наиболее глубокому пролому. В отличие от других, его края не сгладились и не оплыли, — частичная регенерация, присущая мианийскому кораблю, отчего-то не сработала. «Серьёзный перелом,» — покачал головой сармат, заглянув в каверну и увидев две массивные балки, треснувшие в нескольких местах под разными углами. «Надеюсь, у них тут есть запас органов и тканей. Не уверен, что я это залатаю…»

Он провозился с балками два часа, и по завершении процесса это сильно напоминало его собственную ногу, собранную на запчастях от истребителя, — балки держались на системе самодельных фиксаторов, сооружённых из чего попало. Самому Гедимину конструкция не нравилась, но корабль оценил его старания, — сегмент обшивки зашевелился, меняя форму, и наполовину закрыл пролом. Края наконец округлились, и наружу что-то закапало — строго внутрь корабля, по вектору силы тяжести.

Дальше было проще — Гедимин шёл вдоль повреждённого края, собирая и скрепляя обрывки трубок. Они легко вытягивались, добавляя несколько дециметров к длине, и не рвались, — это было удобно.

Когда проём сузился до полуметра, Гедимин спохватился, что едва не замуровал себя в нише, не имеющей выходов, на чужом корабле, и взялся за края отверстия, чтобы выползти наружу и оттуда закончить работу. Каркас слегка спружинил под рукой, но выдержал — при всей своей пористости и волокнистости он был довольно жёстким и не уступал в прочности обшивке «Фениксов». Гедимин выглянул наружу — там на фоне отдалённых звёзд проплывал лунный диск, и на Пиках Вечного Света сверкали точки зеркальных полей. Сармат остановился и попытался разглядеть Кларк на дне кратера Пири, но тень гор его скрыла.

«Иллюминатор,» — хмыкнул он, посмотрев на край проёма, слегка смявшийся под его ладонью, и медленно развернулся к «стене» — сплошной неповреждённой поверхности, к которой примыкала его ниша. С ней что-то было не так — её поры были мельче, под ними не просматривались иглы каркаса, будто небольшой участок переборки кто-то наскоро залепил самым распространённым на корабле материалом, не заботясь о правильном восстановлении структуры. Гедимин ткнул в неё пальцем — его ладонь порвала переборку и ушла в пустое пространство. Сармат, удивлённо мигнув, кинул себе за спину защитное поле, перекрыв возможную утечку воздуха, и, надорвав образовавшийся проём, втиснулся внутрь.

Там было светло — сквозь красноватые «ткани» корабля просвечивали белые тросы, переплетаясь внутри переборок, и «отсек» был залит алым светом. «Я внутри,» — понял внезапно Гедимин. «Это корабельное помещение.»

Оно было вытянуто на четыре метра вперёд и не давило в плечах, как отсек жилого модуля. Все поры и прожилки переборок были залиты чем-то прозрачным, гладким и тёплым на ощупь. Гедимин ковырнул тонкую обшивку пальцем — оставшееся углубление быстро затянулось. Что-то пискнуло в наушниках, сармат вздрогнул и отдёрнул руку. Теперь он слышал тихий влажный треск — ещё одна переборка вскрылась, и в проём прямо перед Гедимином просунулась длиннопалая рука. Из открывшегося отверстия выглянула голова в шлеме, и околошейные складки взвились и затрепетали, а зрачки в огромных глазах, лишённых радужки, изумлённо расширились. Убегать было поздно — сармат остановился и приподнял руку в приветственном жесте. «Будет стрелять или нет?» — отстранённо подумал он; страха отчего-то не было — только лёгкая досада. «И если будет, то из чего?»

Мианиец выпал из проёма, мгновенно поднявшись на все четыре конечности, вскинулся на кистях и издал протяжный писк. Гедимин мигнул. Кенен с его имплантом остался в жилом модуле — общаться предстояло самому, а сармат не понимал ни звука.

«Передатчик,» — Гедимин, не сводя глаз с мианийца, притронулся к запястью. «Они как-то связывались с Кененом в модуле. Импланта у него тогда не было. Знают земную письменность?»

Он развернул голографический экран и быстро набрал несколько слов. Он сам знал четыре системы письменности; выбирать из них пришлось на ходу. «Нас забрали из Кларка. В Кларке — атлантисский алфавит,» — вспомнил он. «Начну с него.»

Мианиец следил за его манипуляциями с большим любопытством — уши так и вздымались, но руки оставались неподвижными — к оружию, даже если оно у него было, существо не тянулось. «Ты знаешь наш язык?» — набрал Гедимин и перевёл взгляд на пришельца. Тот посмотрел на экран и, коротко пискнув, протянул длинные пальцы к передатчику.

Он печатал быстро, но очень странно — по два-четыре символа одновременно, и слова появлялись на экране в хаотичном порядке, пока не сформировали фразу. Мианиец убрал руку и немного отодвинулся. «Знать целый нет» — осталось на экране. Гедимин мигнул.

«Ты можешь говорить со мной?» — переформулировал он, чувствуя себя предельно глупо — ещё хуже, чем при первом взгляде на сломанные иглы и разорванные трубочки два дня назад. Мианиец, не двигаясь, смотрел на буквы, проступающие на экране, — ему определённо было интересно, и, возможно, он тоже не был опытным переговорщиком, — только это Гедимина и успокаивало.

«Хотеть говорить ты я,» — немедленно ответил мианиец, на секунду прижав уши к плечам. «Хотеть узнать». Он остановился и снова тронул клавиатуру, выбив небольшой отступ. «Можешь.»

Последнее слово он, похоже, скопировал из фразы Гедимина. Сармат снова мигнул. «Он хочет что-то спросить?»

«Да,» — ответил он, надеясь, что правильно понял. Мианиец снова взмахнул ушами и протянул руку к его запястью. «Странно всё-таки он печатает,» — подумал сармат. «Интересно, как выглядит их письменность?»

«4 Я 2 ты,» — набрал мианиец, махнув в воздухе свободной рукой; она указывала вниз, Гедимину под ноги. «Стоять ты ходить ты падать нет». Он посмотрел сармату в глаза и отбил отступ. «Понимать я нет.»

Гедимин мигнул. «Четыре, два, ходить… Он что, спрашивает про число ног⁈» — сармат невольно ухмыльнулся. Мианиец ждал ответа, и его ушные складки замерли в среднем, довольно неудобном положении. Гедимин пожал плечами. «Биолог я, что ли⁈»

«Мы привыкли,» — ответил он. «Теперь я хочу спросить. Ты ходишь на руках. Как ты работаешь? Руки заняты — наверное, неудобно?» Он прижал локоть к переборке и покрутил кистью, как бы пытаясь что-то взять или оторвать от «стены». Мианиец шевельнул ушами и, припав на локти, вскинул длинные руки. Его кисть свободно ходила от переборки до переборки, выгибаясь под любым углом, будто целиком состояла из суставов. Свернув её в кольцо, мианиец опустил уши и снова притронулся к передатчику Гедимина. «Мы привыкли,» — напечатал он и остановился, глядя сармату в глаза. Гедимин фыркнул. Может, инопланетянин вовсе не шутил, но сармат не удержался от ухмылки. «Интересная раса,» — успел подумать он. «И очень быстро учится…»

Пронзительный визг на несколько секунд оглушил его. Мианиец дёрнул ушами, на мгновение припал к палубе, почти коснувшись её лицом, и, легко оттолкнувшись, нырнул в проём. Переборка за ним схлопнулась, через пару секунд на ней не осталось и следа недавнего разрыва. Гедимин прижал ладонь к наушнику. В голове звенело. «Пойду я отсюда,» — подумал он, покосившись на другой разрыв — проделанный им самим. «Опять я что-то напутал…»

На выходе из камеры дезинфекции Гедимина ждал хмурый Кенен.

— Иди сюда, Джед, — командир, сцапав его за руку, отволок в пустой отсек и пристально посмотрел ему в глаза. — Кто тебе разрешал лезть к мианийцам?

Гедимин сердито сощурился.

— Тебя забыл спросить, — буркнул он. — Я на их корабле. Куда мне от них деться⁈

Кенен со стоном возвёл глаза к потолку.

— Джед, мать твоя пробирка! Всё общение с ними — только через меня! Тебе некому было задать тупой вопрос⁈

— Он начал первым, — сармат недобро сузил глаза. «Уже сообщили,» — думал он. «Ну не говорил бы, если не хотел, — чего жаловаться⁈»

— Да уж наверное, — фыркнул Кенен. — Вылез в открытый космос и отобрал у тебя передатчик. Ты вообще думаешь хоть иногда, Джед⁈ Один их крейсер разметал два наших флота!

Гедимин мигнул.

— И что?

— За переборки больше не лазь, — отозвался Кенен, сердито щурясь. — С ними не заговаривай. Чини обшивку, тебе за это платят!

Он выпустил руку сармата. Тот шагнул в сторону, перекрывая выход. Кенен, поняв, в чём дело, вздрогнул и испуганно мигнул.

— Общение через тебя, говоришь? — угрюмо сощурился Гедимин. — Ладно. Свяжись с ними. Ну⁈

Кенен отдёрнул руку и вжался в переборку.

— Эй-эй, Джед, полегче! — в его глазах был нарастающий страх. — Нельзя так просто… Что тебе от них нужно? Скажи, я попробую решить…

— Хочу знать, как устроен корабль, — ответил Гедимин. — Какой реактор. Как всё это построено. Почему оно дышит и заживляет раны. Но особенно — реактор. Я бы взглянул на него. Изнутри.

Кенен медленно покачал головой.

— Джед, — прошептал он, с ужасом глядя на сармата. — Я это делать не буду. Можешь меня выкинуть в вакуум. Если что, — это будет война.

Он замолчал и вжался спиной в переборку. Несколько секунд Гедимин смотрел на него, потом развернулся и молча вышел из отсека.

29 ноября 29 года. Лунный рейд, корабль «Мийяфьоси» — Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен, закинув за спину шлем, ощупывал нижнюю челюсть. Гедимин уже видел торчащие из неё шипы с дыхательными отверстиями, — за неделю это зрелище приятнее не стало, и сармат старался на командира не смотреть. Тот, не чувствуя никакого неудобства от пульсации под кожей и лишних дырок в ней, щупал выпуклость, тянул за шипы и недовольно щурился.

— Джед, как думаешь, — если отломать кусок, он потом регенерирует?

Сармат мигнул, сузил глаза, но выдать резкий ответ не успел.

— Вот он сейчас на тебя нажалуется, — сказал, поморщившись, Иджес, глядя мимо Кенена. — Сообщит, что ты хочешь отломать кусок. И больше тебя к мианийцам не пустят.

Командир, изменившись в лице, убрал руку от импланта и накинул шлем.

— Он так может? — недоверчиво спросил он.

— Он, наверное, уже так сделал, — отозвался Иджес, переглянувшись с Гедимином. — Теперь вся станция знает, что Маккензи — вор.

— Да ну вас! — Кенен, фыркнув, быстро вышел из отсека. Гедимин ухмыльнулся.

— Ну вот, доработали, — вздохнул Иджес, разглядывая свои руки так, будто к ним прилипли куски живого корабля. — Можно возвращаться. Надеюсь, эту штуку из Кенена вытащат. Если он с ней полетит в Кларк — я его выброшу в вакуум.

Последний выход в космос был вчера; сегодня с самого подъёма сарматы собирались на базу. Гедимин пересматривал насканированное на «Мийяфьоси»; он думал, не прихватить ли кусочек на изучение, но решил, что всё равно отнимут. Мысли о мианийских технологиях постепенно сменялись другими, более тревожными, — на базе «дозревал» ирренций. «Надо было Айзека попросить разгрузить реактор,» — думал сармат. «Сейчас там наберётся критическая масса, и будет бабах…»

«Бабаха», в теории, быть не должно было, но Гедимин привык, что ирренций меняет свойства на каждом шагу, и считал минуты до вылета. «Хоть бы Айзек додумался поставить защитные поля,» — он вспомнил все неотданные указания и сердито сощурился. «Там же ещё обратный синтез…»

— Эй, парни! — голос Кенена в наушниках прозвучал деланно-бодро, но даже Гедимину было заметно, что Маккензи сильно недоволен происходящим. — Все по местам! Через пятнадцать минут нами выстрелят в Луну! Респираторы, кислород, — ничего не забываем, вакуумом дышать неудобно!

— Да чтоб тебя, — пробормотал Иджес, падая на спину в индивидуальный отсек. — Пристёгивайся, Гедимин. Скоро доберёшься до своей светящейся дряни.

Сармат с трудом сомкнул на груди ремни — они были не рассчитаны на таких крупных существ, вытянул руки по швам, стараясь дышать не слишком глубоко, чтобы не проломить плечом переборку, и с тоской вспомнил причудливые, но просторные «коридоры» «Мийяфьоси». «Надо бы нам иметь свои модули,» — подумал он. «Не одалживаться у „макак“. Хотя бы один модифицировать под сарматов. Или пусть Кенен берёт в такие рейды филков, они хоть в отсеки влезают…»

Его вдавило в левую переборку, и она, не выдержав, всё-таки треснула. С той стороны послышалась сдавленная ругань Иджеса. Ответить Гедимин не успел — модуль, получив ускорение, рванулся в сторону Луны, и сармат повис на растянувшихся ремнях, считая секунды до выхода в невесомость. В этот раз ему попались очень неудачные крепления — одно из них, не дожив до спада нагрузки, вылетело из палубы. Гедимин едва успел вцепиться когтями в переборки, как гравитационное поле «Мийяфьоси» отпустило корабль, и сармат «всплыл» на десяток сантиметров кверху. Он замер, стараясь не шевелиться. «Вычтут с нас за этот гребучий ремень,» — думал он, сердито щурясь. «Точно вычтут.»

…Модуль, сбросив скорость до нуля, наконец остановился, и тут же в коридоре взвыла сирена, и включился мигающий красный свет.

— Биологическая угроза! — послышалось в наушниках. — Всем оставаться на корабле! Ждать карантинную службу!

Гедимин мигнул. «Ещё одна дезинфекция? Опять всё провоняет…»

Резкий запах дезинфицирующего газа надоел ему за неделю до крайности, — Кенен подобрал особо вонючий препарат или напутал с концентрацией, ничем другим свою реакцию Гедимин объяснить не мог. Он отстегнул бесполезный ремень и приподнялся на локтях. Треснувшая переборка громко заскрежетала.

— Джед, не ломай корабль! — немедленно отозвался Кенен. — Я на связи… Да. Да, сэр. Всё как обы… Я им передам. Да. Отбой…

— Не нравится мне всё это, — прошептал Иджес.

— Эй, парни, — Кенен уже не старался бодриться — он был очень недоволен происходящим. — Сейчас нас тут просветят гамма-излучением и пустят газ. Потом четверть часа посидим с открытыми люками. А потом нас отбуксируют на юг космодрома и там оставят на десять дней.

— Ah— hasulesh… — беззвучно выдохнул Гедимин, рывком поднимаясь на ноги. Его плечо проскрежетало по переборке, оставив длинную вмятину.

— Джед! — крикнул Кенен. — Срок карантина это не уменьшит!

Палуба качнулась. В коридоре загрохотали стальные «копыта» — в модуль вошли экзоскелетчики карантинной службы. Гедимин лёг и прикрыл глаза. Гамма-излучение вспыхнуло слабым красноватым светом под веками и погасло — карантинщики, видимо, полагались больше на газ и вакуум, чем на лучевую стерилизацию. Следом поплыли белесые волны — на газ не поскупились, наполнив им модуль снизу доверху.

— Маккензи, — снова заговорил Гедимин, дождавшись, когда откроют шлюзы, и газ рассеется. — Ты можешь связаться с базой?

— С прослушкой, Джед, — отозвался Кенен. — Говори, в чём дело?

— Айзеку передай, — сармат замолчал ненадолго, вспоминая навыки шифрования. — Где свет — не трогай. Где тускнеет — поле. Замигает — разбери.

— Джед, — Кенен тяжело вздохнул. — Вот лучше бы без этого. Всего десять дней!

— Взорвётся, — Гедимин сердито сощурился. «Надо всё-таки искать нормального оператора,» — думал он. «Нам с Кененом и Иджесом на куски не разорваться. Айзек и так занят. Или Кенену иначе планировать работу. Вот можно было разобраться с мианийцами на пару недель раньше?»

09 декабря 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Тонкостенные плутониевые цилиндры, изъеденные изнутри выделяющимся гелием и сингитовыми кристаллами, прорастающими во всех направлениях, раздулись, утратили прочность и едва держались на каркасах — достаточно было лёгкого удара, чтобы серая пыль со слабым зеленоватым отливом потекла в раструб дробильного агрегата. Гедимин осторожно постучал пальцем по решётке каркаса — сделанная из рилкара, она выдержала облучение, не деформировавшись. «Пойдут по второму кругу,» — решил сармат, внимательно осмотрев опустевшие каркасы. «После дезактивации. Или без неё? Всё равно потом в тот же плутоний…»

Вспомнив постоянные упрёки по поводу техники безопасности, Гедимин со вздохом закрыл контейнер с каркасами и обернул его защитным полем. «Ладно, дезактивирую. Надо взять у Айзека ещё литр меи…»

Люк приоткрылся, впустив в изолированный отсек поток относительно свежего воздуха.

— Уран и торий! — Кенен, закрыв люк за собой, вскинул кулак в приветственном жесте и широко улыбнулся из-под респиратора. — Ну что, Джед? Как движется? Я ничего не пропустил?

Гедимин, пожав плечами, кивнул на дробилку. Примитивный агрегат ничем не отличался от того, что сармат когда-то построил в Ураниум-Сити, только вместо гранитных булыжников Кенен привёз гладкие окатанные осколки местного базальта. Измельчённая смесь радиоактивных металлов сыпалась в длинный рилкаровый контейнер с подведёнными к нему трубками от баллонов с углекислотой, — технология, разработанная Хольгером, ничуть не изменилась за полтора десятка лет. Сармату вспомнились цеха переработки в «Гекате», — там вместо природных минералов в дробилки насыпали шары из высокопрочного фрила, но технология не менялась — ирренций оставался ирренцием, плутоний — плутонием, разделяли их всё тем же способом, только выглядели агрегаты немного иначе. «Тут, кажется, ничего больше не придумаешь,» — Гедимин отвёл взгляд от контейнера и сдвинул рычаг, включая подачу воды. Серая пыль, на несколько секунд поднятая течением, быстро возвращалась на дно, — это был очень тяжёлый порошок. Сквозь прозрачные стенки сочился зеленовато-синий свет.

— Значит, скоро, — сказал сам себе Кенен. — Отделение, отжиг — и всё. Сколько там, Джед?

— Три двести, — ответил сармат, покосившись на анализатор. — Или триста. Может, выскоблю ещё десяток граммов. Так себе выработка. Говорил же — передержали.

Кенен с довольной ухмылкой хлопнул сармата по плечу. Из его речи он, казалось, услышал только первые два слова.

— Давай-давай, Джед! Три кило за один заход — очень недурно! Как только закончишь тут, делай новую закладку. Плутоний ещё остался?

— Куда он денется⁈ — Гедимин кивнул на контейнер. Воды было уже достаточно; сармат остановил подачу и открыл вентили на газовых баллонах. Контейнер вскипел. Серая муть, осевшая было на дно, снова всплыла, и вода почернела.

— Тринадцать с половиной килограммов, — подсчитал вслух Кенен, вопросительно взглянул на Гедимина, увидел ответный кивок и снова расплылся в улыбке. — Сделаешь новую закладку. Чего реактору простаивать?

— Когда прилетит твой курьер? — спросил Гедимин. Кенен пожал плечами.

— Нескоро, Джед. Связи давно не было, а слухи неспокойные… Ну да ладно, забудь пока о нём. Хочешь хорошую новость?

Гедимин насторожился — представления о хороших новостях у него с Кененом заметно отличались.

— Если сдёрнешь меня отсюда, когда я буду делать стержни… — начал он, но Маккензи прервал его нетерпеливым взмахом руки.

— Меня вызывали в городской совет. «Мийяфьоси» вышел на связь. Они крайне довольны нашим ремонтом. Рекомендовали нас всем мианийцам и настаивают на внесении нашей базы в список сарматских ремонтных станций. Это немалая честь, Джед, — для нашего-то захудалого гетто!

Гедимин мигнул.

— И что с того? Одна болтовня…

— Эх, Джед… — Кенен с тяжёлым вздохом посмотрел на потолок. — Умный сармат, а такой дурак… Это не болтовня. Это официальные рекомендации. В январе на рейд придёт ещё один корабль. Если они позовут нас и останутся довольны, мы точно войдём в их реестры. А тогда все проходящие мианийцы и их союзники будут ремонтироваться у нас. Понимаешь, что это значит⁈

— Что нам нужен толковый оператор, — Гедимин покосился на закрытый реакторный отсек. — Если тратить на каждый вылет по три недели, о синтезе ирренция лучше забыть. Взорвёмся.

Кенен рассеянно покивал, глядя куда-то в угол.

— Я договорился об аренде модуля. Когда закончишь со стержнями, поедем его смотреть. Надо будет переделать его под сарматов. Пока что он тесноват и ненадёжен.

Часть 17

18.12.29–13.04.28. Луна, кратер Пири, город Кларк

18 декабря 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин уже спустился с жилой палубы, но назойливый писк в наушниках не смолкал.

— Заткни свою пищалку, — буркнул он в коммутатор. — Я иду.

Кенен наконец убрал палец с кнопки экстренного вызова, и писк прекратился. Гедимин поморщился. Его выдернули из жилого отсека за минуту до выхода — он уже собирался на космодром. «Что там у Маккензи?» — думал он, преодолевая многочисленные шлюзовые камеры в хвостовой части бывшего корабля. «Не авария. Мелкую неполадку он бы не распознал. На крупную первым среагировал бы дозиметр. Очередная идея?»

— Извини за вызов, Джед, — Кенен, едва увидев сармата на пороге, поднялся из кресла и отошёл от щита управления. — Отложи пока вылет, ладно? Я отправлю рабочих, скажу, что ты их догонишь.

— Зачем звал? — спросил Гедимин, заняв освободившееся место. Он покосился на мониторы — ирренций синтезировался, плутоний охлаждался, гелий, выделяясь, откачивался из реактора, давление выходящего газа пока не порвало стержни, — ничего необычного не происходило.

— Я отъеду на пару часов, — сказал Кенен, стряхивая с локтя невидимую пылинку. — Посиди за реактором!

— Опять совет? — спросил Гедимин. — Был же недавно.

— Хорошая память, Джед, — вежливо улыбнулся Маккензи. — Поеду встречать новичка. У нас пополнение на базе, я, как командир, должен решать вопросы с обустройством.

— Новый сармат? — Гедимин слегка оживился. Кенен закивал, с намёком оглядываясь на закрытый люк.

— Филк. Работал оператором на ядерной установке. То, что надо для нашего дела. Сразу приведу его к тебе. Никуда не уходи, Джед, — никаких аварий тут быть не должно!

Два часа прошли за ленивым наблюдением за мониторами (реактор, в общем-то, в присмотре не нуждался) и попыткой начертить «что-нибудь мианийское». Гедимин разбирался в том, что насканировал на «Мийяфьоси», не первую неделю, но устройство станции яснее не становилось. Информации по мианийским технологиям не было нигде — да что там, о самих мианийцах сармат не знал почти ничего. Вроде бы их громадные крейсера были на слуху; вроде бы их технологии отличались от союзных алитийских (хотя что-то из них заимствовали, — кажется, Миана и Алити объединились в федерацию довольно давно); вроде бы их корабли именно строились, а не росли из земли или подводного ила… Посмотрев на свой чертёж, Гедимин поморщился и, скомкав его, бросил в мусорный контейнер. «Ничего не изучишь, когда никуда не пускают,» — думал он, досадливо щурясь. «В следующем рейде выверну сканер на максимальную дальность. Может, увижу реактор…»

— Джед, мы на пороге, — раздался в наушниках довольный голос Кенена. Гедимин покосился на часы — Маккензи управился быстрее, чем рассчитывал, видимо, это его и радовало. «Филк-оператор,» — сармат задумчиво сощурился. «Их, наверное, было много…»

Люк открылся. Кенен, улыбаясь до ушей, подтолкнул вперёд маленького сармата в радиозащитном скафандре. На базе таких миниатюрных скафандров было два — филки тут были, но в реакторы, как правило, не лезли.

— Вот он, Джед. Может, ты его вспомнишь. Амос Атабаска…

Гедимин встал. Он шагнул к Амосу, остановившемуся у порога, и протянул руку к его плечу, — но остановился, наткнувшись на ледяной взгляд. Глаза филка быстро темнели, сходясь в узкие щели.

— Конечно, — тихо сказал Амос. — Надо было понять. Кому ещё настолько наплевать на закон?

Гедимин мигнул.

— Эй-эй, — встревожился Кенен. — Ты сам согласился, помнишь? Ещё тогда, в гетто, когда я вышел на тебя. Ты сам вошёл в проект, хотел участвовать, согласился лететь на Луну…

Амос кивнул.

— И я буду участвовать, — он посмотрел на мониторы. — Синтезная установка Кета. Помню эту штуку. Макаки меня долго о ней расспрашивали…

Его передёрнуло. Гедимин двинулся было к нему, но Амос снова взглянул ему в глаза — с отвращением, как смотрел бы на эа-мутанта.

— Я даже думал воспроизвести её, — Амос криво ухмыльнулся. — Не нашёл плутония. Ну, чего вы ждёте? Давайте указания. Сколько она уже работает?

Он слегка повернул голову к Гедимину, но в глаза ему больше не смотрел.

— Четвёртый день, — сказал сармат, угрюмо щурясь. — В конце января — перезагрузка. Добавлю плутония. Где ты был весь год? В гетто?

Амос качнул головой.

— Только работа, — ровным голосом сказал он. — Ничего больше.

Кенен втиснулся между ними, жестом попросив Гедимина отойти в сторону.

— Ты приехал на мою базу, Амос, — заговорил он, недовольно щурясь. — У нас тут решают вопросы мирно. Если у вас с Джедом разногласия…

Амос резко мотнул головой.

— Это не разногласия. Он — военный преступник. Я не буду иметь с ним никаких дел сверх того, что нужно для «Заражения».

— Мне и не нужно, чтобы вы целовались, — буркнул Кенен, покосившись на неподвижного Гедимина. — Не деритесь, этого хватит. Иди, Джед. Я оставил глайдер на обочине. Дать тебе ещё денег?

Гедимин качнул головой и, не оглядываясь, вышел из отсека. Под рёбрами неприятно ныло. «Преступник,» — он криво усмехнулся. «Это он про тот мартышечий город? Видимо, Ураниум бомбить было можно. Даже нужно. Рассказать ему, что ли, про Хольгера? Тоже мне, hasukemu…»

25 декабря 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Да-да, — Кенен, закинув за спину надоевший шлем, широко, по-человечески, улыбнулся. — Официальная ремонтная база Мианы принимает официальные поздравления. Ну и ритуальный обмен дарами, куда без него…

На кольцеобразном столе в капитанской рубке появилось маленькое искусственное дерево — скорее всего, сосна, со множеством мелких предметов на ветках. В каждый из них был вставлен светодиод, и предмет назойливо мигал на краю поля зрения, мешая Гедимину сосредоточиться на мониторах. Там, впрочем, показывали примерно то же самое — много искусственных колючих деревьев, «снег», нанесённый на крыши домов и насыпанный в ниши и на ветки «растений», ветви с красными ягодами, много странных предметов, в том числе светящихся. Шуметь город начал ещё вечером; ночью мимо сарматской базы пронеслись байкеры, и на переднем флиппере ярко горела белая звезда. Гедимин щурился на неё из приоткрытого люка, пока она не скрылась за углом, и вспоминал Ураниум и ночные забеги охранников — и утренние поиски звезды, кем-то уроненной в овраг или придавленной стальным «сапогом». Звезда, провезённая по улицам Кларка, пережила ночь, и с утра её торжественно вздели на макушку самого большого искусственного дерева. Вокруг толпились разноразмерные «макаки», сновали разносчики в странных красных костюмах, играла громкая музыка, и периодически с дронов, подвешенных в небе, что-то сыпалось. Гедимин смотрел на всё это настороженно, как на цепочку пьяных экзоскелетчиков, пытающихся одновременно идти и прыгать, — начиналась Рождественская Неделя, невероятно длинный ритуал, как-то связанный со сменой дат, и сармат надеялся, что Кенен не потащит его «развлекаться». Последнее время ему не хотелось видеть людей.

— Космодром? — Кенен повернулся к сармату, задавшему какой-то вопрос, и подвинул к нему открытый контейнер со сладостями. — Да кому там работать⁈ Вахтовики разлетелись по домам, постоянников тут немного. До второго января даже и не думай о работе. Если у Джеда будет настроение, проверим оборудование базы, проведём учёт запасов, составим план закупок…

— Глинтвейн «Маккензи», — вслух прочитал Иджес надпись на этикетке, налепленной на контейнер со жжёнкой. — Гедимин, пей. Это делали не макаки. Они к этому даже не прикасались.

Сармат сделал глоток. Вкус «глинтвейна» не изменился — Кенен усвоил пропорции ещё в Ураниуме, и никто с тех пор не менял их. Глинтвейн, как и вся ураниумская «химия», напоминал Гедимину о Хольгере — вот и теперь сармату захотелось уйти в тихий реакторный отсек и некоторое время не видеть ни людей, ни сарматов.

— Нет, — что-то рассмешило Кенена, и он хихикнул. — Это ряженые, люди в костюмах. Ни одного мианийца в городе нет. Тикийя? Когда я его видел, он уже собирался на корабль. Тоже летит домой — не знаю, будет ли праздновать, но дикарские игры ему точно ни к чему.

— Дикари-дикари, — Иджес поморщился. — Не нравится — летели бы в Миану! Можно подумать, их сюда кто-то звал! Мы расщепили атом и освоили космос — и у чужаков помощи не просили. Верно, атомщик?

«Ничего мы не расщепили,» — угрюмо подумал Гедимин. «И с освоением то же самое. Разве что ирренций… и то — половину работы сделал Север. Без их сверхпроводника я бы даже ЛИЭГ не построил.»

— Да вот, Ис, — Кенен развёл руками. — Получается, что звали. Наделали дырок им в стенах, лазили по их планетам, — вот они и пришли призвать нас к порядку. И теперь нескоро уйдут. Нет, ну мне они не мешают…

— Запрет на ирренций, — прошептал Гедимин. Кенен фыркнул.

— Это люди. Твой друг Конар и другие… Только мианийцы ещё не дали им нас перестрелять. Никакого вреда, одна польза.

— Может, они хотят нас терраформировать, — буркнул один сармат, настороженно щурясь. — Добавить ещё планету к своим. Земля ведь — удачная планета. Кислород, вода…

— Наш воздух им не подходит, — качнул головой Кенен. — Высадки точно не будет. Мы для них — что-то вроде зоны заражения под саркофагом и присмотром.

— Им не подходит — кому-нибудь подойдёт, — сказал Иджес. — Вот ирренций вычистят, и… Есть у них кто-то, похожий на людей? Там же много видов. Алити?

Кенен хмыкнул.

— Алити на людей похожи, как я на это дерево. Нет, там строгий запрет, — все контакты только через базовых мианийцев. Этих, ушастых. Всем остальным сюда нельзя.

— Почему? — спросил, придвинувшись к нему, один из ремонтников. Кенен пожал плечами.

— Кто-то для нас опасен. Для кого-то опасны мы. А кто-то уже успел тут наследить.

Гедимин вздрогнул.

— Мианийцы были тут? — спросил он, глядя Кенену в глаза. — Раньше, до наших макропроколов?

— Да не мианийцы, — отмахнулся тот. — Не ушастые. Эти как раз были гуманоидами. Империя Рокка, — простое название, я сразу запомнил. Почти как филки, только кожа рыже-красная.

— Перегревшиеся филки, — усмехнулся сармат с Венеры.

— Да, только мохнатые, — Кенен провёл ладонью по щетине на макушке. — У них тут был… как это называется?.. палеоконтакт. Группа прожгла портал, высадилась и скрестилась с местными.

— Тьфу ты! — не выдержал Иджес. — Маркуса на них не было!

Кенен рассмеялся.

— Да, мианийцы того же мнения. Группа выродилась, одичала и сгинула, следов практически не осталось… кроме какой-то штуки на месте высадки. Она, как я понял, влияет на порталы, — поэтому, когда мы начали ковырять мембрану, вышли именно к мианийцам.

Гедимин, вздрогнув всем телом, потянулся к нему.

— Объект Эк Чуах? — недоверчиво спросил он. — Это… место древнего портала?

Кенен пожал плечами.

— Я понял так. Мианийцы говорить об этом не любят. Мутная, грязная история с ксенофилией. Рокканцам запрещено сюда соваться, объект изучается… Ну ладно, парни. Сегодня развлекайтесь, а завтра начнём осмотр базы. Джед, готовься. Ты ведь раньше не проводил инвентаризации?..

30 декабря 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен перечитал список, делая на полях пометки, выключил смарт и встряхнул головой, отгоняя дремоту. Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Ты ночью не спал?

— Поспишь тут, — пробормотал Кенен, покосившись на хвостовую часть корабля. — Наш филк хапнул кусок больше, чем смог откусить. Вчера вырубился прямо за монитором, едва не упал на пульт.

Гедимин мигнул.

— Почему мне не сказал? У него, что, вообще нет сменщика?

Кенен замялся, глядя в сторону.

— Я, конечно, подменяю… Иджес вот…

— Иджес никого не подменяет, — Гедимин сердито сощурился. — Его потом трясёт по три часа. Маккензи, я все праздники на базе, — почему не позвал⁈

— Ну вот — зову, — развёл руками Кенен. — К утру он оклемался, но… Подмени его до вечера, ладно? Я отъеду… по общим делам.

Он многозначительно сощурил левый глаз. Гедимин кивнул.

— Попроси достать ипрона. Или хотя бы кеззия. Нужна нормальная биозащита. От полей одна демаскировка.

…Амос сидел за пультом, немигающими глазами глядя в монитор. Гедимин решил сначала, что он снова отключился, только в более устойчивом положении, и быстро двинулся к филку, чтобы оттащить его от щита управления, но Амос шевельнулся и посмотрел на него через плечо. «Не спит,» — немного успокоился сармат. «Реактор тоже в норме. Но филку пора в отсек.»

— Иди отдыхать, — сказал Гедимин. — Я тебя сменю.

Амос молча поднялся из-за пульта. В отсеке было тесно, и Гедимин стоял между филком и закрытым люком; Амос развернулся и прошёл вдоль переборки, прижимаясь к ней спиной, будто Гедимин был эа-формой, и прикосновение к нему было смертельно опасным. Сармат недобро сощурился и сделал шаг в сторону, перекрыв узкий проход.

— Уйди, — ровным голосом сказал Амос, не глядя на него.

— Знаешь, что стало с Хольгером? — спросил Гедимин. Филк едва заметно вздрогнул, перевёл было взгляд на сармата, но тут же отвёл и уставился на закрытый люк за его спиной.

— Он умер, — процедил Амос.

— Не выяснял, как именно? — сощурился на него Гедимин. — Вы вроде были дружны.

— Оставь Хольгера в покое, — Амос вскинул на него взгляд потемневших глаз. — Он бы на одной базе с тобой не стал работать.

Гедимин криво ухмыльнулся.

— Его убили макаки. Три месяца пытали, а потом пристрелили. Лупили из бластеров, пока у него спина не задымилась. А потом пробили череп. Он не был военным преступником. Он не взрывал мирные города. Он знал кое-что. А макакам это было нужно. И они убили его. Они всегда так делают.

Амос смотрел ему в глаза, не мигая; веки почти сомкнулись, в оставшихся прорезях была только чернота, расплывшаяся от зрачка до края белка.

— Откуда ты знаешь? — тихо спросил он. Гедимин притронулся к скафандру на правом боку, растаскивая в стороны пластины, дёрнул за плотную ткань комбинезона, и она расползлась, открывая побелевший шрам.

— Видел? Это оттуда, — он хотел сплюнуть, но помешал респиратор. — Я тоже… кое-что знал. Сначала нас допрашивали порознь. Потом к нему привели меня. Макака резала меня, а Хольгер смотрел. Он сказал «отпустите его». Я… — Гедимин, с лязгом сложив пластины одна на другую, прерывисто вздохнул. — Я подумал, что он им расскажет. Но он не рассказал ничего. Он убил конвоира. Мы пытались бежать, но…

Он замолчал. Невидимый обруч сдавил рёбра так, что, казалось, они вот-вот лопнут, и сармат хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть.

— Ясно, — безжизненным голосом ответил Амос. — Вас спрашивали об атомолётах? Меня тоже. Я выдержал два дня.

— Им это не помогло, — буркнул Гедимин, кое-как протолкнув в лёгкие воздух. — Иди в отсек. Надо спать.

Он сел к мониторам. Люк за его спиной закрылся через несколько секунд — Амос какое-то время стоял на пороге, прежде чем уйти. Гедимин досадливо сощурился. «Зачем рассказал? Будто от этого кому-то легче…»

…Люк снова открылся, палуба громыхнула, — в отсек ввалился Кенен, и Гедимин недовольно поморщился — чем больше Маккензи общался с людьми, тем хуже управлялся с собственными руками и ногами. «Топает, как „Шерман“ на параде,» — подумал сармат, сердито оглядываясь на Кенена. «Что у него надето на ноги?»

Кенен был в обычных сарматских сапогах и комбинезоне под цвет лунного грунта. Закрыв за собой люк, он вскинул обе руки и широко улыбнулся.

— Тридцать килограмм плутония! Не знаю, сколько маяков он для этого обчистил, но у нас тридцать килограмм!

Гедимин сдержанно усмехнулся.

— Хорошо.

— Завтра начнёшь делать стержни, — Кенен бросил на край пульта три ампулы флония. — С ипроном сложнее, но обещал поискать. Послезавтра он хочет тебя видеть, Джед. Он едва не прибил меня, когда узнал, что ты тут с самого марта.

Гедимин мигнул.

— Зачем?

— Вот уж не знаю, — отмахнулся Кенен. — Но я обещал тебя привезти. Послезавтра, Джед. Никому не болтай, даже Иджесу.

01 января 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

Кенен не стал включать оповещение — Гедимин проснулся от того, что кто-то сжал обе его ладони и крепко встряхнул. Он открыл глаза и увидел над собой тёмный силуэт. Рядом было пусто — Иджес ушёл подменять Фланна; плутониевый реактор отчего-то пугал Иджеса меньше, чем ирренциевый.

— Вставай, — громко прошипел Кенен, склонившийся над Гедимином. — Держи.

Он положил сармату на грудь два баллона с кислородом.

— Выходим через задний люк, — прошептал Кенен, пятясь к выходу. — Через три минуты!

На часах было без десяти четыре, когда Гедимин подошёл к люку в хвостовой части бывшего корабля. Кенен уже стоял там, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Он был в маскировочном комбинезоне поверх радиозащитного скафандра; скирлин растянулся и просвечивал на выступах, и Кенен старался не прикасаться к переборкам.

— Выходим, — прошептал он. — Иди по моим следам. От корабля не отходи.

Они спрыгнули на пыльную поверхность, и Гедимин почувствовал под пальцами осколки — остатки дорожного полотна, залитого фрилом. Будь снаружи воздух, они захрустели бы, а так сармат ощутил только холод выстуженной поверхности — в тени корабля нечему было её нагреть.

— Un… du… ter… qu… — еле слышно отсчитывал шаги Кенен. Они шли вплотную к обшивке; Гедимин не видел ничего, кроме хвостовой части корабля, равнины, слегка поднимающейся к северу, и чёрного неба над ней. Над горами, едва не ложась на ближайшую вершину, висел Сатурн, и его кольца холодно поблескивали.

— Heta! — Кенен схватил Гедимина за руку и притянул к себе. Над ними сомкнулось защитное поле — один слой, потом второй, оба — плотные до белизны. Кенен разогнул три из четырёх согнутых пальцев, затем снова дёрнул Гедимина за руку и сам прижался спиной к обшивке корабля. Перед глазами сармата вспыхнула белая точка, стремительно превращаясь в кольцо. Едва оно расширилось до полутора метров, Кенен стиснул его руку, выпустил и пролез в открывшийся портал. Гедимин двинулся следом, почувствовав плечами края мембраны — более прочные, чем даже его броня. Он сгруппировался и вкатился в сужающийся портал кувырком. Знакомое тепло коснулось ладоней, пощекотало приоткрытые виски, — прокол напоследок ожёг сарматов сигма-излучением. Они уже были по ту сторону, и защитное поле над ними лопнуло. Гедимин, поднявшийся на ноги, увидел знакомые переборки с дугообразными выступами «ограничителей портала», — он был на борту «Феникса».

— Уран и торий! — Кенен вскинул сжатый кулак. — Сказал бы «Tza atesqa!», но о превосходстве нам теперь лучше молчать.

— Заткнись, — бросил ему сармат в чёрно-красной броне, до того молча стоявший в дверном проёме, и Гедимин вздрогнул и замигал, пытаясь разглядеть его лицо под тёмным щитком. Сармат, шагнув вперёд, сам его сдвинул; белесая радужка горела ярким серебряным огнём.

— Атомщик, — выдохнул он.

Гедимин выпустил его минут через пять, когда броня под пальцами, сведёнными до онемения, ощутимо начала похрустывать. Линкен разжал объятия на несколько секунд позднее, заглянул ремонтнику в глаза и сердито смигнул набежавшую влагу.

— Маккензи, ублюдок макаки! Почему молчал⁈

— Не трогай его, — Гедимин недовольно сощурился. — Он возился со мной, когда я… когда меня впору было пристрелить. И прикрыл меня от макак. Не смей его оскорблять.

Линкен ухмыльнулся.

— Всё тот же атомщик. Заступаться за Маккензи… Я ведь сразу понял, что ты тут, — когда он притащил сразу три килограмма и даже не хныкнул, что ему нужна затравка. Знаешь, по скольку граммов он отслюнивал мне раньше?

Кенен сердито сощурился на них. Он стоял в проходе, среди солдат Линкена, — все отошли подальше, чтобы не мешать командиру и его товарищу.

— Значит, ты сохранил корабль… — Гедимин огляделся по сторонам; даже в этом отсеке были видны следы кое-как заделанных повреждений — трещин, вмятин, разрывов проводки и деформаций вентиляционных труб.

Линкен с ухмылкой погладил его по плечу и потянул к выходу.

— Идём в рубку. Маккензи, пойдёшь с нами.

— А я и не собирался никуда, Лиск, — Кенен поднял перед собой пустые ладони. — Ты тут капитан, распоряжайся.

Гедимин покосился на плечо Линкена. Броня сармата осталась чёрно-красной, но угловатые полоски с неё исчезли — больше у сармата не было звания. Перехватив его взгляд, Линкен провёл пальцем по тёмному наплечнику и негромко хмыкнул.

— Флота больше нет, атомщик. Могу назваться сержантом, могу — адмиралом.

Отсек, переоборудованный под межгалактический порт, далеко отстоял от капитанской рубки. Гедимин шёл по знакомым коридорам, пересчитывая про себя повреждения и мелкие неполадки. Этому кораблю доставалось всерьёз, — ни «Феникс» Стивена, ни «Бет» Корсена не были настолько потрёпанными.

Заметив на одном участке серьёзный дефект — рукав электрокабеля прижался к нему слишком плотно и корродировал вместе с изоляцией — Гедимин шагнул к переборке, но Линкен аккуратно его отодвинул.

— Мой корабль не в лучшем виде, да? — криво ухмыльнулся он, жестами отдавая распоряжения ближайшим сарматам. Один из них, отделившись от группы, остался у повреждённого кабеля.

— Как ты ото всех ушёл? — спросил Гедимин. — Там — макаки, тут — мианийцы…

Линкен хмыкнул.

— Мне не привыкать прятаться, атомщик. Мы, сарматы, не очень удачно воюем в открытую. Партизанить получается лучше. Слышал небось о Взрывнике? — он прижал кулак к своей груди и широко ухмыльнулся. Гедимин мигнул.

— Так и знал, что это ты. Ушёл в пираты?

Линкен поморщился.

— Да, атомщик. Паршивая судьба для боевого корабля, — он ласково погладил переборку и тычком открыл люк. — Заходи.

Из мониторов два не работали, в остальных светились чужие звёзды. Одна из них была очень близко, — раздувшийся, остывающий красный гигант.

— Что за система? — спросил Гедимин, кивнув на звезду. Судя по её размерам на мониторе, именно рядом с ней сейчас дрейфовал «Феникс».

Линкен пожал плечами.

— Какая разница? Тут нет Ассархаддона, чтобы дать ей название. Нам с ней сильно повезло, — когда отказал прожигатель, мы еле влезли в портал и обратно уже не вылезли. Думал, придётся посылать истребители за кислородом в пояс Койпера…

Гедимин мигнул.

— Что значит «отказал прожигатель»? Повреждены линзы? Или реактор…

Замолчав, он прислушался к гулу механизмов. Вдалеке мерно вращались два массивных ротора, — реакторы, возможно, были не готовы к переходу в режим пульсации, но работали исправно.

— Эй, парни, — зашевелился в своём углу Кенен. Договорить он не успел — Линкен, резко развернувшись, «прожёг» его свирепым взглядом.

— Маккензи, держи рот закрытым.

— Я молчу, Лиск, — сармат поднял пустые ладони; улыбка в этот раз получилась совсем кривой. — Но ты обещал…

Линкен фыркнул.

— Да, эти ваши проекты… Последняя надежда! Подлизаться к макакам и взорвать их изнутри… Или просто подлизаться, а, Маккензи? Ты у нас любитель мартышек…

Гедимин ткнул его кулаком в бок.

— Отстань от Маккензи. Без него я вообще не знал бы, что ты жив.

Линкен протяжно вздохнул.

— Этот комок слизи нашёл тебя в марте. И молчал, как убитый. Я позавчера силой вытряхнул из него, где ты, и что с тобой было… Это всё правда, атомщик? Про Хольгера и Константина… и что ты не сдал им флот?

Гедимин криво ухмыльнулся.

— Флот у них. Но летать он не будет. Знаешь, как они сейчас взлетают?

Линкен кивнул.

— Наслышан. С тем же успехом могли бы таскать корабли на буксире. Хвалятся трофеями…

Он жестами отдал указания одному из солдат, и тот, взяв с собой ещё двоих, ушёл.

— Ты уже строишь реактор? Я припас для тебя кое-что с Ириена. Мы тут пробуем перерабатывать, — Хильдир и Эверис построили установку…

Гедимин вздрогнул и пристально на него взглянул.

— Перерабатывать ирренциевую руду⁈

Линкен ухмыльнулся.

— Её. На ирренций, на ипрон и кеззий… Немного для себя, больше для проекта. На ракеты она не годится, — приходится ходить к Маккензи.

— Зачем тебе ракеты? — запоздало насторожился Гедимин. — Война же закончилась…

Линкен досадливо сощурился.

— Не для меня, атомщик. Сдамся — убьют на месте. И их, — он кивнул на оставшихся часовых. — Всех, кто со мной. Мы вне закона в двух галактиках. Без ракет мы давно были бы мертвы. Ирренций… полезное всё-таки вещество вы тогда открыли.

Он замолчал. Гедимин смотрел на тёмный монитор. Мысли вспыхивали и тут же гасли. «Хольгер и Константин мертвы. Линкен — пират, вечный изгой. Я… меня вообще нет. А ирренций… да, ирренций. Всё, что осталось…»

Он поднял на Линкена тяжёлый взгляд.

— Я ещё… не приступал к реактору, — нехотя признался он. — После Сокорро… мозг немного… испортился. Я… Пусти меня к своим реакторам. Посмотрю, что я делал тогда. Может, так лучше пойдёт.

Линкен положил руку ему на плечо и несколько секунд молчал, глядя ему в глаза.

— Даже так… — тихо проговорил он. — Маккензи не сказал мне, что тебя настолько… изувечили.

Забытый всеми Кенен громко фыркнул.

— Чем ты слушал, капитан⁈ Я говорил — он даже уборщика починить не мог! Ему спалили мозги, по черепу размазали!

Взрывник молча показал Кенену кулак и снова взглянул на Гедимина. Его радужка стала тёмно-серой, почти чёрной.

— Пойдём в реакторный. Хильдир будет рад, что ты… Только сначала… — он говорил с трудом, будто слова застревали в горле. — Покажи. Покажи, что с тобой сделали. Шрамы… Кенен говорит — их много. Я хочу взглянуть.

Гедимин, недовольно щурясь, коснулся пластин на животе, но рука дрогнула — и броня вскрылась сверху донизу, удержавшись только на конечностях. Линкен молча смотрел на тёмно-серую полосу на шее, на зарубцевавшуюся «сетку» на груди — едва заметный след щелочного ожога; потом протянул руку и тронул пальцем шрам под рёбрами — там, где операционные швы наложились на грубые рубцы от порезов.

— Так… — его лицо окаменело. — Сокорро, купол Альбукерке?

Гедимин кивнул и резко провёл ладонью по скафандру, смыкая пластины. Он был рад, что «осмотр» закончился, — ему было не по себе под пристальным взглядом Линкена.

— Идём, — кивнул ему Лиск. — Пойдём в реакторный.

Едва они вошли в отсек, сармат-реакторщик шагнул им навстречу, вскинув руку с широко расставленными пальцами, и застыл. Гедимин недовольно сощурился на Линкена — «зачем было такое придумывать, только зря отвлекать на ритуалы…» — но внезапно понял, что оператор приветствует вовсе не капитана.

— Heta, — слегка улыбнулся Линкен. — Мы тебе не помешаем. Атомщик хотел заглянуть в реакторы…

Гедимин быстро осмотрелся. Следы повреждений были и здесь — дошло даже до пробоин во внешнем корпусе, но всё было тщательно заделано. Вместо хлипкого, ломающегося при каждой встряске кресла перед щитом управления поставили сидение пилота, снятое со старой «Гарпии», — его пришлось когда-то чинить, но оно не рассыпалось на куски. Вход в активную зону снаружи прикрыли защитным полем; Гедимин так не делал, но ничего против не имел. Поле не рябило — корпуса реакторов остались герметичными.

…Он закрыл за собой люк и остановился между сияющими полумесяцами активных зон — и долго смотрел, как стремительно вращаются роторы, и как по их тёмно-синим бокам бегут зеленоватые блики. Под шлем медленно, одно за другим, просачивались невидимые тёплые волокна, постепенно разогреваясь и сплетаясь на коже в причудливые узоры. Сармат не обращал на них внимания. Он смотрел на реакторы.

Им тоже доставалось в битвах, — два малых ротора треснули, один, по-видимому, собирали по кусочкам, восемь твэлов были заменены самоделками из ириенского металла и «горели» вполсилы, так и не вступив полностью в реакцию, один из них заметно грелся. Гедимин шёл вдоль светящихся колонн, осторожно гладя их кончиками пальцев. «Состав топлива…» — он покосился на включённый анализатор. «Материал оболочек… формула ферка… А вон там — линзы прожигателя. Видимо, были расколоты, — отливали заново…»

Линкен и Кенен ждали его в дезактивационной камере, по щиколотку в растворе меи. Они успели что-то между собой обсудить, и теперь взрывник ухмылялся, а Кенен сердито щурился.

— Один твэл греется, — сказал Гедимин, подставив руки под брызги меи. — Нельзя его так оставлять. Дай мне, я на базе переделаю.

Сарматы переглянулись и зафыркали, с трудом сдерживая смех.

— Вот это я называю «регенерация», — ухмыльнулся Линкен, хлопнув Гедимина по плечу. — Никакие макаки не оттащат тебя от реактора! Здорово, что мы снова работаем вместе, атомщик. Не хочешь ко мне на корабль?

Кенен вскинулся, как от удара, и недобро сузил глаза, но промолчал, ожидая, что скажет Гедимин. Тот покачал головой.

— Лучше мне быть… снаружи. Я помогу тебе, если смогу. И с твэлом, и с прожигателем. Что с ним, кстати? Я не нашёл неполадок.

Сарматы снова переглянулись.

— Подожди, атомщик, — попросил Линкен. — Тебе пока хватит работы. Мы тут тоже не с дерева упали, — может, Хильдир с Эверисом что-нибудь сообразят.

— Тебе нужен позывной, — вмешался Кенен. — Ты ведь в проекте, верно?

Гедимин кивнул.

— Я помогу с «Заражением». И если мозги заработают, подумаю над «Неистовым светом». Мне когда-то нравилась наука. Может, в Сокорро мне не всё выжгли…

Взрывник на секунду отвёл взгляд; его глаза, мимолётно потемнев, снова стали серебристыми.

— Какой у тебя позывной? — спросил он. — Координаторы должны знать, что ты есть, но имя им ни к чему. Как ты будешь называться?

Гедимин озадаченно мигнул.

— Он — «Взрывник», — пояснил Кенен, — у меня позывной «Топаз», но тебе он не подойдёт. Придумаешь что-нибудь, или мне подсказать?

— Маккензи, не лезь, — Линкен, взяв его за плечо, отодвинул к закрытому люку. — Пусть атомщик скажет.

Сармат растерянно смотрел на них. «Позывной…» — в последний раз он слышал это слово в каком-то странном земном фильме про крайне везучих «макак». «Я не умею выдумывать имена. Своё-то получил от мартышки…»

Сарматы ждали. Гедимин задумчиво сощурился. В голове не было ничего, кроме зеленоватого ирренциевого свечения, отливающего синевой; потом вспомнился плутоний, сине-зелёный от окиси, холодный огонь черенковского свечения под водой, градирни Нью-Кетцаля и вымершая птица с тёмно-зелёным оперением, в честь которой назвали город — ныне такой же мёртвый, как и она.

— Кецаль, — Гедимин с трудом вспомнил правильное произношение. — Мой позывной — «Кецаль».

Линкен мигнул. Кенен одобрительно хмыкнул.

— Отлично, Джед! Выше всяких похвал. Не знаю, какие у тебя с этой птичкой ассоциации, но ты на неё непохож ни с какой стороны. Лиск, не забудь сообщить на Землю!

— Заткнись, сам помню, — буркнул взрывник, протягивая Гедимину руку. — Снова вместе, да? Нам всем тебя не хватало.

…На корабль-базу они возвращались на ощупь, волоча за собой непрозрачный пузырь защитного поля. Гедимин нёс за плечом твэл, обёрнутый защитным полем по всей длине, — точнее, пустые оболочки с хвостовиками, наспех залитые меей изнутри и снаружи. В руках у него был контейнер, небольшой, но увесистый, — десять килограммов ириенского металла, сто граммов (маленький брусок) ипрона и столько же — окиси кеззия. «Осталось найти серебро,» — думал сармат, нащупывая входной люк, — «и у меня будет флия. Дальше — дело за малым…»

05 января 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен протиснулся под защитный купол с дозиметром наперевес. Гедимин не сразу его заметил — он настраивал воздушный поток для охлаждения плутониевых цилиндров. Остывали они медленно и неохотно — остаточный жар отжига смешивался с внутренним, и сармат опасался, что свежеизготовленные стержни деформируются, не дойдя до реактора.

— Ничего себе! — присвистнул Кенен; прибор на его запястье громко пискнул. — Джед, ты знаешь, что тут уже плюс сто?

«Сто⁈» — Гедимин недоверчиво покосился на термодатчики. «Тридцать восемь же… А, у него Фаренгейт…»

— Ты прожарил своим плутонием весь цех, — продолжал Кенен, глядя на сармата с опасливой укоризной. — Зет думает — это опасно для рабочих.

Гедимин мигнул.

— Я же ограничил своё помещение, — он кивнул на защитные экраны, окружающие со всех сторон его самодельное оборудование. — Там вообще не должно быть нагрева… или это там плюс сто⁈

Кенен поспешно замотал головой.

— Нет, там пока прохладнее. Но Зет опасается… Джед, ты тут ещё надолго?

— Я слежу за охлаждением, — Гедимин покосился на стержни — судя по показаниям термодатчиков, температура наконец начала падать. — А ты — за реактором. Что ты забыл в цеху? Опять Амос круглые сутки за пультом?

Кенен шагнул назад, одновременно показывая Гедимину пустые ладони.

— Что ты нервничаешь, Джед? Амос спит. За пультом Айзек.

Гедимин мигнул.

— А за основным реактором кто следит?

— Фланн. А Иджес подменяет его на плутонии, — объяснил Кенен, глядя на Гедимина с лёгким удивлением. — Всё как обычно.

Сармат покачал головой — в расстановках Кенена он, как всегда, запутался. «Вроде бы всё под присмотром,» — подвёл он итоги услышанному. «Но Маккензи почему-то здесь. Зачем?»

— Джед, отвлекись на пару часов, — жалобно попросил Кенен. — Я обещал Дэйву…

— Дэвиду из «Юйту»? — уточнил Гедимин; его удивление быстро сменилось досадой.

— Да, ему, — кивнул Маккензи. — У него что-то не то с холодильником. Съезди, посмотри, — глайдер я подгоню…

Гедимин тяжело вздохнул.

— Я тебе что, тягач на стоянке? Так и норовишь сдать меня в аренду.

Кенен развёл руками.

— Ты — лучший, Джед. Я же не мог отказать Дэйву. Не так много заведений, куда нас с тобой пускают!

…Гедимина ждали. Некрупный землянин караулил его ещё у входа в терминал; когда сармат подошёл к вывеске «Юйту», он увидел этого подростка, шмыгнувшего внутрь и подлетевшего к Дэвиду, а полминуты спустя человек, обычно реагирующий на сарматов беглым взглядом и вежливым кивком, оставил дела и подошёл к двери.

— Гедимин? — он запрокинул голову, чтобы увидеть лицо сармата. — Быстро ты пришёл. Эй, разойдитесь!

В этот день людей в «Юйту» было даже больше обычного — в основном пассажиры с недавних рейсов; столы сдвинули в угол, освободив пространство перед стойкой, её саму развернули перпендикулярно стене с турелью, декоративные панели разобрали и поставили к свободной стене, и из-под них проступила ячеистая крышка массивного агрегата со множеством панелей ввода и информационных табло.

— Это твой холодильник? — спросил Гедимин у Дэвида, на ходу пытаясь понять, зачем агрегату такой разброс температур.

— Он самый, — отозвался тот. — Ещё довоенный. Нашёл его, когда всё закончилось, в развалинах базы. Так тогда он работал, а сейчас — нет. Иди сюда, смотри, как должно быть…

…Агрегат снова подключили к сети, и он еле слышно зарокотал. Гедимин, прижав пальцы к задней панели, вибрации не уловил, — демпферы были установлены правильно и больше не расшатывали стену. Он вернул на место последние крышки и перевёл взгляд на цифровые табло — внутренности агрегата быстро остывали.

— Много температурных режимов, — сказал Гедимин, повернувшись к Дэвиду — тот наблюдал за меняющимися цифрами на табло и, когда они замирали окончательно, одобрительно хмыкал. — Это для разных… жидкостей?

— Верно, — рассеянно отозвался бармен — его интересовал только отремонтированный агрегат. Зеваки, выползшие из-за столов к стойке, медленно разбредались по своим местам, мелкий поселенец по кивку Дэвида юркнул за дверь — возможно, побежал искать ещё кого-то.

— Это же одно вещество, — с недоумением сказал Гедимин, глядя на табло. — В разной концентрации, но одно. Зачем его охлаждать по-разному?

«И зачем вообще охлаждать этиловый спирт?» — вертелось на языке, но сармат смутно вспоминал нечто подобное… и, кажется, это имело смысл — ощущения от холода и жгучей жидкости, смешиваясь, заметно изменялись.

Ответом на его вопрос были многочисленные смешки из затемнённой части зала. Дэвид, на секунду забыв о настраивающемся холодильнике, поднял взгляд на Гедимина и едва заметно усмехнулся.

— Одно вещество, говоришь? Странные вы всё-таки, тески…

— Одно вещество, — донеслось из-за отдалённого стола. — Скажет же…

Гедимин, озадаченно мигнув, хотел было потребовать разъяснений, но тут в коридоре послышался грохот стальных «копыт», и в бар вошёл экзоскелетчик в жёлтом трофейном «Гарме».

— Стоять! — крикнул он, едва взглянув на Гедимина. — Один здесь!

Пять секунд спустя вокруг сармата собрались трое «копов». Дэвида, удивлённого не меньше, чем сам Гедимин, оттеснили за сдвинутую к стене стойку, подошедший к столам патрульный жестом приказал всем оставаться на местах. По лицу сармата скользнул невидимый луч считывателя.

— Гедимин Кларк, — вслух прочитал один из «копов». — Гетто «Маккензи», механик, регистрация… Где был второго января?

Сармат мигнул.

— На базе, — ответил он, озадаченно глядя на людей. Они смотрели на него так, будто он, а не они, был обвешан кинетическими турелями и ракетомётами, и отслеживали каждое его движение.

— Подтверждается? — спросил один патрульный у другого. Тот махнул рукой, отзывая патруль, и «копы» быстро вышли за дверь. Гедимин посмотрел на Дэвида. Тот неопределённо пошевелил пальцами.

— Внеплановый рейд. С чего бы? Это не я, теск. Мне это незачем.

— А, это из-за налёта, — донеслось из-за стола вслед за писком карманного смарта. — Вот чего они всполошились. Видно, ищут причастных.

— Какой налёт? — спросил Дэвид, повернувшись на звук. — Земные дела?

Человек, подняв голову от светящегося экрана, выразительно хмыкнул.

— Купол Альбукерке пробили второго. Сначала выжгли дыру, потом накидали булыжников. Целый городок снесло. Вместе с армейским космодромом. Весь Альбукерке сейчас гудит — до них чуть-чуть не долетело.

— Астероидный обстрел? — оживились за столами. Кто-то сам полез в смарт — проверять, что разрушилось. Гедимин задумчиво сощурился. «Армейский космодром? Второе января? Ah— hasulesh…» — он в очередной раз порадовался, что люди сарматскую мимику не считывают.

— М-да, — бармен машинально протёр и без того чистую декоративную панель и взглянул на Гедимина. — Кто-то из ваших, не иначе. Земля рапортовала — «космос чист!»…

За столами послышались невесёлые смешки.

— Да ну их! Прохлопали атомный флот… Эй, теск! Где вы его прятали? Как так вышло, что никто не заметил?

Гедимин посмотрел на него, и человек, внезапно изменившись лицом, подался назад. Дэвид опустил руку под стойку, выразительно глядя на сармата. Гедимин качнул головой.

— Флот был здесь. Куда вы смотрели — не знаю.

13 января 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин зажёг у входа в реакторный отсек красный светодиод, — не то чтобы туда многие лазили, но технику безопасности следовало соблюдать. Сигнал сработал, но противоположным образом, — не прошло и пяти минут с тех пор, как он зажёгся, а в люк уже кто-то барабанил. Гедимин не обернулся — хрупкие полые стержни из реактора надо было вынимать очень аккуратно, стенки цилиндров норовили лопнуть прямо в руках. В этот раз, впрочем, они были крепче обычного, — сармат разгрузил установку в середине цикла, до того, как внутренние процессы разъели металл окончательно.

Люк со скрежетом сдвинулся в сторону — кто-то, не дождавшись ответа, достал аварийный ломик и поддел крышку. Гедимин, недобро щурясь, повернул голову на звук. В проём боком втискивался Кенен в радиозащитной броне.

— Джед! — крикнул он, просунув голову и плечи в отсек. — Что ты с этой штукой делаешь⁈

— Разгружаю, — отозвался Гедимин. «Наверное, увидел неладное на мониторах,» — понял он причину появления Кенена в реакторном отсеке и слегка смутился. «Надо было предупредить.»

— До срока? — недобро сощурился на него Маккензи.

— Это для Линкена, — ответил Гедимин. — Весь этот металл. Выгрузим плутоний — снова запущу синтез. С тридцатью его килограммами и нашей выгрузкой. Тогда хватит и твоему проекту.

Кенен ухмыльнулся.

— Не моему, а твоему, Джед «Кецаль», — нараспев проговорил он. — Точно нужно переводить наш металл на Лиска?

Гедимин отвернулся. Оставалось извлечь последние слои плутония — они уже были отсоединены от общего стержня и лежали, вложенные друг в друга, на дне реактора.

— Сколько там? — спросил Кенен.

— Девятьсот пятьдесят, — ответил Гедимин, заворачивая последние стержни в защитное поле. «Прочные,» — подумал он, тронув пальцем горячую поверхность. «Сами не развалятся. Придётся срезать с каркаса.»

— Девятьсот пятьдесят… — Кенен протяжно вздохнул. — Ты всё это заберёшь?

— Этого мало, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. — Нужно килограмма полтора.

«Для твэла Линкена и для меня,» — закончил он уже беззвучно. «Экспериментальный твэл. Добавлю „ириена“, уменьшу долю ипрона. Может, это добавит стабильности…»

17 января 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Хватит на сегодня,» — Гедимин, бросив последний взгляд на остывающее оборудование, уплотнил защитное поле, включил вентиляцию на полную мощность и вышел из цеха. «Хорошо работать, когда не дёргают. Если не дёрнут и завтра, девятнадцатого можно будет запустить реактор.»

Плутониевый реактор был остановлен и разгружен сегодня утром; переработка урано-плутониевой смеси продолжалась весь день, и Гедимин устал и заметно перегрелся. До душевой идти было далеко, и он, поддев пластину обшивки, извлёк наружу узел водопровода и воткнул трубки под скафандр. Холодная жидкость потекла за шиворот, приятно остужая кожу, и сармат прижался спиной к переборке и блаженно зажмурился.

— Термодатчики? Какие термодатчики? — донеслось сквозь шипение помех. Гедимин удивлённо мигнул, но тут же понял, что неполадка не в его шлеме, — это Кенен, общаясь с кем-то из сарматов через коммутатор, не до конца заблокировал остальные каналы.

— Серьёзно? Наверное, я потерял эту часть списка, — продолжал Маккензи. — В любом случае, сейчас на это нет денег. Ну правда, Айзек, — нельзя было подойти с этим раньше?

Гедимин мигнул. Скафандр уже отфильтровал и выпустил обратно в трубы большую часть воды; меньшая ещё хлюпала в сапогах, но сармат решил вылить её позднее. Он отсоединился от водопровода и быстро пошёл к отсеку управления.

Кенен уже выходил оттуда — стоял в приоткрытом проёме, держась за крышку люка.

— В начале июля, Айзек, — быстро говорил он, повернувшись лицом к дезактивационной камере. — В первых же числах, ладно?

— Мать твоя пробирка! Они уже неисправны! — взвыл разъярённый Айзек, и Гедимин, изумлённо мигнув, одним прыжком преодолел расстояние до люка и крепко взял Кенена за плечо. Тот был в обычном комбинезоне с нейтронностойким слоем — в такие одевались сарматы на базе, когда не объявляли радиационную тревогу. Почувствовав на своём плече руку Гедимина, Кенен задёргался, но его уже втолкнули в камеру. Захлопнув за собой люк, ремонтник остановился, ошеломлённо глядя на Айзека.

— Что происходит? Авария?

— Джед! Ффух, — громко выдохнул Кенен. — Ну ты меня напугал… Нет, всё спокойно, мы с Айзеком решали вопросы…

— Маккензи спустил все деньги на мохнатых шлюх, — Айзек скрипнул зубами. — Термодатчики первого контура показывают каждый своё, а на замену ничего нет.

«Первый контур? Да, помню. С ними давно непорядок,» — подумал Гедимин, растерянно глядя на сарматов. На всякий случай он придерживал Кенена за плечо и прикрывал спиной люк — Маккензи, когда пахло жареным, становился очень быстрым и увёртливым.

— Надо купить, — сказал он. — У нас официальная АЭС. Городской совет должен понимать…

Айзек мотнул головой, с ненавистью глядя на Кенена. Командир базы съёжился и пригнул голову, подёргивая плечом, — он не терял надежды вывернуться.

— Когти выпущу, — вполголоса предупредил его Гедимин. Кенена передёрнуло.

— Надо, — согласился Айзек, переведя дыхание. — Шестнадцать датчиков, по тридцать койнов за штуку.

Кенен, забыв о недавней угрозе, дёрнулся и громко хмыкнул.

— Я же говорил, Айс, — у нас нет лишних пяти сотен! Надо было в начале года внести их в смету…

Гедимин мигнул.

— Я вносил, — процедил Айзек. — Ты понимаешь, что это кончится аварией? У нас вообще не будет ни АЭС, ни базы!

Кенен хлопнул себя по карманам.

— Айс, ты скажи, — откуда мне взять денег, если у меня их нет? Всё, что было, ушло на содержание базы. Постарайся не взорваться до июля, хорошо? Вот, тут у нас Джед, он хороший механик, и он тебе всё почи…

Гедимин молча сжал пальцы. Кенен охнул и схватился двумя руками за помятое плечо — скорее от неожиданности, чем от боли.

— Я видел твои датчики, — сказал ремонтник Айзеку. — Их ещё в ноябре надо было менять.

Айзек кивнул и угрюмо сощурился на Кенена.

— Слышал? Ищи деньги. На этой неделе мне надо найти новые датчики. Иначе я ни за что не отвечаю!

Кенен через плечо оглянулся на Гедимина и криво улыбнулся.

— Всё настолько плохо, да? У нас тут физик-ядерщик, и даже он ничего не может… Ну хорошо! Конец марта. Я вывернусь из кожи, но найду тебе пятьсот койнов. Идёт?

Гедимин снова сжал пальцы. Айзек одобрительно ухмыльнулся.

— Не идёт. Я не видел твой главный счёт, но там должно быть тысячи полторы. Мы работали весь год, и ты экономишь на всём подряд. Обойдись пару месяцев без человечьих самок и питья из красивых бутылок — нам хватит и на датчики, и на новый реактор!

Гедимин с недоумением посмотрел на Кенена. Тот усмехнулся, но как-то неуверенно.

— Каких самок, Айс? Ты что-то странное тут выдумал… У меня нет лишних денег. Ни на главном счёте, ни на других. Есть запасы на случай форсмажора…

— Тут уже форсмажор, — перебил его Гедимин. — Дай Айзеку на датчики. Без мартышечьей еды и питья база обойдётся. Без реактора — нет.

Кенен обиженно сощурился.

— Я не сам это всё съедаю, Джед, — напомнил он. — Вся ремонтная бригада жрёт и пьёт за мои день…

«В верхних карманах — мелочь,» — Гедимин, приглядевшийся к складкам и выпуклостям комбинезона, задумчиво сощурился. «Надо искать внутренние нычки. Носит с собой. Где основная — не знаю, но стокойновые…»

— Эй! — запоздало вскрикнул и задёргался Кенен. Коготь Гедимина аккуратно вскрыл верхний комбинезон и слой ткани на нижнем. В подставленную ладонь ремонтника посыпались карточки.

— Сто, ещё сто, здесь по пятьдесят, — одной рукой отсчитывать было неудобно, и часть просыпалась на палубу. — Тут пятьсот. Держи. Не тяни с заказом, быстро их не привезут.

Айзек, пересчитав деньги, убрал их под броню — и, не замахиваясь, съездил Кенена по респиратору. Маккензи хрюкнул.

— Это было лишнее, — пробормотал он, прижимая ладонь к шлему. — Ты порвал мне крыло носа…

— Ещё раз сэкономишь на АЭС — шею сверну, — ровным голосом предупредил его Гедимин. Айзек уже ушёл в отсек управления, можно было выпустить командира и позволить ему собрать рассыпанные карточки. Под ногами было сухо — даже если в желобах остались какие-то следы меи, повредить магнитную полоску они не могли.

— Джед, это было совершенно излишним, — с укоризной сказал Кенен, соединяя края разрезанной ткани на груди. — Мы с Айзеком уже договорились. Ничего бы не случилось, если бы датчики подождали до марта. Он всегда поднимает панику…

— Он сроду не поднимал панику, — перебил его Гедимин. — Датчики надо было менять ещё в ноябре. Что за мохнатые самки?

Кенен вздрогнул.

— Понятия не имею, — сказал он, глядя в сторону. — Айзеку что-то померещилось… Я отложил немного на новый костюм, чтобы не ходить в совет в ремонтной броне. Ну ладно, безопасность базы дороже моей репутации…

Гедимин мигнул.

— Почему туда нельзя в броне? — спросил он. — В декабре ты меня водил…

Кенен досадливо отмахнулся.

— Ты ходил туда как ремонтник. А я — как официальный представитель сарматской диаспоры. Ладно, пусть будет старый костюм. Куплю к нему новый галстук…

— Ничего не понимаю, — признался Гедимин. — Но в июне надо будет менять датчики давления во втором контуре. Найдёшь деньги сам, или мне помочь?

Кенен вздрогнул и прикрыл ладонью рваный карман.

— Скажи Айзеку, чтобы заказал их заранее. Я… хорошо, база некоторое время обойдётся жжёнкой и дешёвыми пайками, а я — старыми галстуками. Мы купим все датчики, какие только есть. Обвешаем ими реактор сверху донизу.

25 января 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин сердито сощурился. Кенен выдержал его взгляд, не дрогнув, — только, не глядя, вынул из кармана пятикойновую карточку.

— Очень надо, Джед. Просто очень-очень.

— Тут четыреста сарматов, — напомнил Гедимин, судорожно вспоминая, кого сегодня можно посадить за пульт управления. — Почему нужно дёргать меня?

— Ты уже закончил с реакторами, — отозвался Кенен. — И с плутонием, и с ирренцием. Всё работает. Там пригнали австралийский транспорт — он идёт к Сатурну, и он должен дойти туда без проблем. Сходи, займись им. За реактором присмотрят. Ночью я замещал Амоса, и он готов работать.

Гедимин нехотя кивнул и забрал у него деньги.

— Кецаль, — вполголоса напомнил он. Кенен наклонил голову.

— Сегодня же, Джед. В просвете между патрулями.

…Австралийский транспорт, приподнявшись на «подушках» защитного поля, медленно пополз по маневровой полосе к северным площадкам. Гедимин, вместе с другими сарматами отошедший от него на полсотни метров, ощущал, как под ногами вибрирует полотно. Это был полноценный спрингер, не так давно прошедший конверсию, — бывший миноносец, с ядерным реактором, бортовым антигравом и антиастероидной защитой, ненамного легче сарматского крейсера.

— Тут всё, — объявил Гедимин, повернувшись к ремонтникам. — Возвращаемся на базу.

Сарматы переглянулись. Половина двинулась к терминалу, вторая обступила Гедимина; первые, увидев, что никто никуда не идёт, остановились тоже.

— Что насчёт «Юйту»? — спросил один из ремонтников. Гедимин пожал плечами.

— Хорошо, идём. У меня с собой пять койнов, надеюсь, этого хватит.

«Далась же им эта мартышечья пища…» — думал он, недовольно щурясь, пока сарматы занимали свободный стол. Дэвид, посмотрев на карточку, кивнул и широким жестом указал на холодильник. Синтетические пайки стоили недорого, как и пиво — самый дешёвый из растворов спирта. Гедимин попробовал сам, прежде чем предложить это сарматам, — спирт чувствовался, горький вкус был выразительным, но неприятным. Четверо из бригады согласились на пиво, остальные достали фляги с водой.

Гедимин, убедившись, что всё в порядке, а на карте ещё осталось полтора койна, поднялся в информаторий. Свободных терминалов было много — пассажиры австралийского транспорта недавно ушли на посадку, и их места никто не успел занять. Гедимин, отмахнувшись от попыток затолкать его в дальний тёмный угол, устроился недалеко от выхода. «Электрические пиявки» — ввёл он в поисковике.

«Электрические пиявки отброшены на юг» — гласил первый заголовок в ленте. «Группировка военных сил Восточного Блока уничтожила рой, сформировавшийся в районе Нделе. Передвижная дизельная электростанция, попавшая в окружение, вернулась в город. Остатки роя замечены южнее Нделе. По наблюдениям дронов-разведчиков, они рассеянной стаей движутся к югу. Управление Центральной Африки объявило об уничтожении большого роя Нделе и двух малых, продвигавшихся вдоль берега реки Убанги. Формируется группировка для уничтожения рассеянных остатков роевых скоплений. Общие потери Восточного Блока составили двадцать шесть человек убитыми…»

Гедимин мигнул. «Армия против животных? Двадцать шесть убитых⁈ Интересные там зверьки… Захватили электростанцию? Почему не пишут, сколько погибших там?»

Сармат поискал в сети — сначала на языке Атлантиса, потом на северянском. О погибших на электростанции не сообщалось нигде — хотя новости о её блокаде появились неделю назад, и с тех пор о ней вспоминали регулярно. Сейчас она вернулась в Нделе, а «пиявки» были отогнаны на юг. «Далеко они продвинулись,» — Гедимин посмотрел на карту, прикидывая, сколько нужно времени крылатому животному на полёт от Мафетенга до Нделе. «Но дальше, наверное, не улетят. Скоро Африку зачистят…»

«Обстрел Сокорро» — ввёл он новые слова.

Через пару минут, убедившись, что Линкена не нашли и никого из невиновных сарматов не расстреляли, Гедимин спускался в «Юйту». Ещё из коридора он услышал какой-то шум — и, насторожившись, ускорил шаг.

Сарматы, как и раньше, сидели за своим столом, и никто их не трогал. Дэвид, покинув своё обычное место, подошёл к одному из центральных столов и остановился там, недовольно глядя на человека в расстёгнутой пятнистой куртке.

— Тут не ставят рекламу, — сказал он, указав на плакатик, выставленный на середину стола. — Убирай.

— Ты знаешь, кто я? — человек вынул из кармана сигаретную пачку и ткнул в неё пальцем. — Узнал?

Гедимин мигнул, пригляделся к худому, странно потемневшему лицу и неприязненно сощурился — «Джон Винстон. Опять на Луне.» Он бросил взгляд на плакатик, так и не убранный со стола, и мигнул ещё раз — там размашистым, не слишком ровным почерком было написано: «Продаётся атомный крейсер!»

— Да, я знаю Джона Винстона, — ответил Дэвид, не изменившись в лице. — Ты воин, ты герой… Но здесь не место для рекламы. Иди с этим на космодром.

«Атомный крейсер,» — повторил про себя Гедимин. Глаза против воли сужались, а вокруг расплывалась красноватая пелена. «Это, наверное, про „Бет“. У него мой корабль. И он ему впрок не пошёл.»

— Это не реклама, — Джон поднёс руку к плакатику, но убирать его не спешил. — Это информирование. Люди имеют право знать что-то полезное, разве нет?

— Информируй на входе в терминал, — ответил Дэвид. — Заплати и увешай хоть всю улицу. А здесь для этого не место. Мне вызвать патруль?

Джон с тяжёлым вздохом переставил плакат на пустой стул рядом с собой. Там уже лежал отстёгнутый вместе с респиратором шлем.

— Ты воюешь за них, — вздохнул бывший постанец, — убиваешь сарматских адмиралов и захватываешь крейсера. А они потом гонят тебя из бара. В моём стакане пусто, Дэйв. Вот за чем тебе надо следить. А не за моим плакатом.

Он приподнял стакан и с силой опустил его на стол. В дверь заглянул патрульный. Дэвид, не оглядываясь, качнул головой.

— Тебя никто не гонит, Винстон, — сухо сказал он. — Веди себя тихо, большего от тебя не требуется.

Официантка тихо подошла к столу, за которым сидел Джон и его молчаливые спутники. Придвинутые стаканы снова были наполнены. Винстон покосился на плакатик, тяжело вздохнул и оперся руками на стол.

— Ну ладно, ты убрал мою бумагу. Но рот ты мне не заткнёшь. Эй, все! У меня тут атомный сарматский крейсер. Прямо на вашем космодроме. Настоящий. Я угнал его у сарматов. У капитана Кета, да-да! Это я убил его. Отомстил за разрушение Иерусалима. И за Бейт-Маим. Есть тут кто из Мацоды? Этого сармата убил я! Мы бежали тогда с Кагета. Мы, кучка каторжан, отбили у сарматов крейсер! Это мой крейсер, лучший корабль в галактике! И я его продаю, — он с тяжёлым вздохом навалился грудью на стол и коснулся носом стакана с виски. — Прямо здесь, прямо сегодня. Открытый аукцион… Да, я продаю его.

— Эти мне повстанцы… — вздохнул кто-то за дальним столом. Гедимин, медленно отошедший в тень, остановился рядом с ним.

— Врёт и не краснеет, — поддержал его сосед. — Крейсер он отбил… Схожу на двор, гляну, что там на продаже…

Выйти он не успел — в бар влетел некрупный поселенец, периодически крутившийся рядом с Дэвидом.

— Дядя Дэйви, — он нырнул за стойку. — Там атомный крейсер! Прямо на аукционе!

Человек флегматично пожал плечами и перевёл взгляд на Гедимина, замершего перед стойкой.

— М-да. Тяжело на крейсере летать на работу. На парковку не влезает. Что тебе, Джед? Ещё пива, или послать за едой?

Гедимин смотрел на него в упор, недобро щурясь. Джон, допив виски, рассказал про крейсер ещё раз, добавив к истории с десяток деталей. Сармат разобрал не всё — голос повстанца заглушали смешки и взволнованные визги, но Джон вроде бы убил «капитана Кета» в одиночку, голыми руками, хотя тот был в тяжёлом экзоскелете с полным обвесом.

Он шагнул к столу, выходя на свет, и опустил ладонь на край. Стаканы дрогнули, люди вскинулись, глядя на сармата с изумлением и испугом.

— Винстон? — Гедимин сузил глаза, глядя на повстанца в упор. — У тебя мой корабль?

В наступившей внезапно тишине сармат расслышал, как проворачивается под стенными панелями турель, направляя стволы в его сторону.

— Т-ты⁈ — человек, слегка пошатнувшись, выпрямился. Его глаза предельно расширились.

— Эй, вы двое! — повысил голос Дэвид. — Шуметь выходите в коридор! Там как раз патруль скучает.

Гедимин качнул головой.

— Садись, — буркнул он. Один из ремонтников по беззвучной просьбе пихнул в его сторону подушку, и сармат сел за стол, с любопытством глядя на бывшего повстанца. Злость неожиданно испарилась — Гедимин чувствовал только вялый интерес и немного досады. «Надо зайти на космодром,» — подумал он. «Посмотрю на „Бет“. Давно не видел…»

— Вот оно как, — пробормотал Джон, ухмыльнувшись. — Ты здесь. Значит, живой. Профессор, помнится, за тебя волновался. Как тебя там… Джед?

Гедимин сузил глаза.

— Продаёшь мой корабль?

— Возьми и купи, проблем-то, — пожал плечами повстанец. В его взгляде не было страха — только удивление.

— Чего на Земле не продал? — спросил Гедимин, вспоминая оставленную в реакторе «ловушку». Видимо, «Бет» добирался до Луны так же, как трофейные крейсера, вошедшие в земной флот, — на аккумуляторах, с реактором, до отказа набитым аварийными стержнями.

Джон внезапно смутился, отвёл взгляд и на секунду замешкался с ответом. За дальним столом кто-то выразительно хмыкнул.

— Все, кому нужен хороший корабль, собираются тут, в Кларке, — сказал повстанец, широко махнув рукой и едва не уронив стакан. — А кто ещё поймёт, что такое атомный крейсер⁈ Эй, теск, я бы продал его тебе. Пять тысяч — и он твой!

Гедимин должен был бы разозлиться, но названное число достигло его сознания раньше, чем ярость его отключила, и сармат изумлённо мигнул.

— А что не пятьсот? — вылетело у него. Спутники повстанца, не сдержавшись, фыркнули. Женщина отобрала у Джона стакан и отодвинула на край стола.

— Смейся, теск, — мрачно сказал Винстон. — Война закончилась. Теперь мы сидим тут за одним столом. Ты, сармат-механик, и я, капитан «Немезиды». Мне сейчас нужны деньги, а торговаться я не умею. Пять тысяч, теск. Мне этого хватит.

Он покосился на карманный смарт и с трудом поднялся на ноги.

— Уже подняли до семи… Тут знают толк в атомных крейсерах!

Его усадили обратно. Гедимин, с подушкой в руках возвращаясь к столу сарматов, слышал невнятную перебранку — Винстон хотел выпить, спутники считали, что с него хватит. Дэвид проводил сармата успокоенным взглядом и слегка поморщился.

— У него там правда крейсер? — спросил он у Гедимина. Тот нехотя кивнул.

— Урановозка. Транспорт. На нём даже ракет не было.

Дэвид тихо хихикнул.

— Ты, видимо, из тех, кого наш герой заколол обломком забора? Или тебя пинком выкинули за борт?

Гедимин невольно усмехнулся.

— Три выстрела из станнера, — он притронулся пальцем к виску. — Вышел без шлема, как идиот. Был один на борту, чинил гравитрон.

Дэвид хлопнул себя по рту ладонью и ненадолго прижал её к губам; его глаза расширились и снова сузились.

— Хорошая история, теск, — кивнул он, наливая в чистый стакан немного прозрачной жидкости. — Выпей. Это водка. Спирт и вода — всё как ты любишь.

— Атомный крейсер! — повысил голос Джон, поднявшись на ноги. Он держался за стол, будто боялся упасть.

— Первый корабль, догнавший мою «Немезиду»! — он сжал пальцы в кулак и обвёл людей за столами внимательным взглядом. — Первый… и последний. Они расстреляли её. А я взял их крейсер себе. Всего девять тысяч, лунари! Другого такого не будет…

— Пойду посмотрю на аукцион, — сказал Гедимин Дэвиду. «Надоест тут сидеть — летите на базу,» — жестами попросил он сарматов. «Я догоню.»

Тепло в пищеводе, вызванное раствором спирта, ещё не успело развеяться, когда сармат добрался до ангара, арендованного байкерами, и увидел развешанные по стенам плакаты с кривой фотографией «Бета»: «Продаётся сарматский атомный крейсер! Трофей Джона Винстона!»

Самый большой и подробный плакат висел на здании аукциона. Двое экзоскелетчиков стояли у входа, из-за приоткрытой двери доносились голоса. Один из охранников поднял руку, преграждая Гедимину путь.

— Тескам нельзя, — буркнул он. — Это корабельный аукцион.

— Атомный крейсер? — Гедимин кивнул на плакат.

— Ну да, — охранник ткнул пальцем в табло на входе. Там было много строк, некоторые из них заполнялись цифрами, — сейчас продавали четыре корабля. «Бет» был самым дорогим — цена поднялась уже до девятнадцати тысяч.

— Где корабль? — спросил Гедимин. Охранник махнул стальной «рукой» в сторону огороженной площадки.

«Бет» был там — лежал на брюхе, отключив «лучевые крылья» и убрав «подушки», правым бортом к ограждению. Ради него защитный купол сделали прозрачным и включили всю подсветку. Гедимин остановился, глядя на иссиня-чёрную обшивку. Она была цела — даже царапины перед продажей старательно заровняли.

«Не думал, что так все сложится,» — Гедимин склонил голову. Он вспоминал капитана Корсена, восхищённый взгляд Фьонна, сбор обсидиановых капель в языке застывшей лавы и «учения» в поясе Гермеса — так далеко, что оттуда не видно ни одной известной галактики. «По крайней мере, корабль цел. Эта „макака“ хорошо за ним следила…»

— Смотри, сармат! — воскликнул кто-то за его спиной. — Пришёл за крейсером?

— Заткнись ты, — шикнул другой. — Кто их знает, клонированных, — ещё набросится…

Кто-то тронул Гедимина за локоть. Сармат нехотя обернулся и увидел Люнера. Низкорослый байкер широко улыбнулся и щёлкнул пальцем по респиратору.

— Вот ведь как, теск! Это же был кошмар наяву. Крейсер в небе — все по норам. А теперь — найди двадцать тысяч, и он твой… Вот повезёт кому-то!

Гедимин хмыкнул.

— Повезёт… — протянул он, глядя, как из здания аукциона выходит группа людей. Среди них был Джон — в застёгнутой куртке, в шлеме, с уверенной походкой и прямой спиной, будто не он только что едва держался на ногах. Увидев Гедимина, он поднял указательный палец и ткнул им вверх. Остальные вообще не заметили сармата — их интересовал только «Бет», и для них сейчас открывали проход в ограждении и в городском куполе.

— Закрыли на перерыв, — Люнер покосился на табло. — Будут торговать до февраля… Да, хороший корабль. Делает порталы… Интересно, он с ракетами?

Гедимин качнул головой.

— Не было там ракет. Это урановозка. Ей не положено.

…Ремонтники не уехали без него — выйдя из терминала, Гедимин увидел припаркованный фургон с открытым верхом. Кто-то заговорил с сарматом, но он молча качнул головой — ему хотелось побыть одному.

Кенен сидел в капитанской рубке, разглядывая трёхмерную карту Солнечной системы.

— Привет от Взрывника, — сказал он, обернувшись. — Теперь не свидимся до марта.

Гедимин кивнул.

— «Бет» капитана Корсена пригнали на продажу, — сказал он.

Кенен ухмыльнулся.

— Тот, что достался повстанцу? Ну что ж, героям тоже нужны деньги. Купит себе ферму, посадит органические овощи…

— Это мой корабль, — Гедимин недобро сощурился. — Как его забрать?

Кенен поднялся на ноги.

— Никак, — сказал он, глядя Гедимину в глаза. — Верный расстрел. Если вырвешься с Луны — дорога только в Вендану. В вечные изгои. Туда захотел? Шёл бы тогда к Лиску. У него хоть экипаж…

Гедимин тяжело опустился в кресло.

— Не знал, что так противно на это смотреть, — пробормотал он. — Мой корабль — и мартышки…

Кенен похлопал его по плечу.

— Держись, Джед. Мне ещё не звонит Чарли — значит, ты не натворил там дел. Давай так и дальше, ладно?

01 февраля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ну вот, совсем другое дело, — Гедимин сверил показатели на мониторе с теми, что выдали наручные приборы, и довольно кивнул. Айзек с облегчённым вздохом опустил рычаг и нажал на клавиши блокировки, герметично закрывая вход в реакторный отсек.

— Спасибо, Гедимин. Не устал?

Сармат качнул головой.

— Не ожидал, что Кенен купит датчики давления.

Айзек ухмыльнулся.

— Ты его сильно напугал, Гедимин. Он ещё два дня потом ходил зелёный и оглядывался. И оплатил мне все датчики и десять запасных.

Гедимин одобрительно кивнул.

— Пригодятся.

«И мне тоже,» — он подумал о собственном реакторе, урано-ирренциевая смесь для которого остывала после отжига в нижнем трюме. Дело было за малым — доделать бесшовные трубки, найти серебро для флиевого сплава…

— А что ты говорил про каких-то самок? — внезапно вспомнил сармат. Айзек досадливо поморщился.

— «Сюаньхуа», заведение в порту. Видел вывеску с белыми цветами? Там что-то среднее между купальней и борделем. А Маккензи вечно лезет вслед за макаками.

Гедимин мигнул.

— Бордель? — значение слова вспомнилось с трудом. — Зачем Кенену самки макак? Он же неспособен к спариванию.

Айзек пожал плечами.

— Я не проверял, на что он там способен. Но ходит он туда каждую неделю. Ходил, пока ты не вывернул ему карманы. Самки, наверное, расстроились.

Гедимин озадаченно покачал головой.

— Странный он всё-таки…

Сармат снова взглянул на мониторы, кивнул и зашевелился, разворачиваясь к выходу.

— Я съезжу в город. Ненадолго.

Айзек взглянул на него с подозрительным прищуром.

— Опять аукцион?.. Ты только зря себя изводишь. Лучше бы тебе не летать туда. Перетерпеть, пока корабль не продадут. Иджес говорит — ты опять стонешь во сне…

Гедимин качнул головой.

— Сегодня последний день. Интересно же… — он сглотнул подступивший к горлу комок и с трудом закончил фразу. — Кому он достанется.

…Сквозь терминал он прошёл, не сворачивая в закоулки и ни на секунду не задерживаясь. «Копы» встретили его приветственными кивками и даже не включили считыватели — массивная чёрная броня Гедимина уже примелькалась на космодроме. За выходом он, покосившись на южную окраину, где стая чёрных «муравьёв» облепила патрульный крейсер, свернул влево, к пустующим и занятым ангарам.

— Лот номер шесть! — разносилось над северным краем космодрома. — Трофейный сарматский грузовой глайдер!

Сармат покосился на ангар байкеров — объявления о продаже атомного крейсера уже сняли. Длинный чёрный силуэт ещё просматривался за прозрачным защитным куполом — корабль не увели, он так и стоял вплотную к ограждению. Гедимин ускорил шаг.

— Эй, теск! — закричал кто-то в левое ухо, и сармат услышал топот. Он приостановился, дожидаясь, пока Люнер его догонит.

Видимо, он сильно спешил, — выскочил из ангара в одном сапоге и теперь цокал по мостовой металлической «лапкой» протеза. На ней был повязан широкий жёлтый бант.

— К тебе что-то прицепилось, — заметил Гедимин, кивнув на ленту. Люнер ухмыльнулся.

— У моей ноги сегодня день рождения. Решил её порадовать. Ты уже слышал? Крейсер-то продали!

Из ангара на знакомые голоса высунулись две самки, очень похожие друг на друга; их неестественно красные волосы были увязаны в одинаковые пучки. Они помахали Люнеру — или, возможно, Гедимину — подручными деталями от флипперов. Сармат сдержанно кивнул в ответ. Люнер, ухмыляясь, вскинул обе руки и слегка поклонился.

— Продали? Почему не забрали? — Гедимин перевёл взгляд на «Бет» и почувствовал, как неприятно заныло под рёбрами. «Надо было закрыть порталы и остаться на Кагете. „Макак“ из лагеря выпустить — пускай обживаются…» Он тихо вздохнул. «Хорошо, что Корсен этого не видит. Да и Фьонн тоже.»

— Не так всё быстро, теск, — Люнер дёрнул сармата за руку и потянул его в сторону ангара аукционщиков. — Тридцать пять тысяч из кармана не достанешь. Вон, смотри, верхняя строка, — «лот номер один, атомный крейсер…»

— «Бетси»? — прочитал Гедимин вслух и изумлённо мигнул. — Какая ещё Бетси⁈

Люнер пожал плечами.

— Название как название. Видишь итоговую цену? Тридцать пять тысяч! Мой колледж стоил в семь раз меньше! Эх, надо было нам с Торни угнать крейсер…

Гедимин, не обращая внимания на его болтовню, смотрел немигающим взглядом на табло: «Продавец — Джон Ричард Винстон; Покупатель — Североафриканское управление мелиорации». «Зачем управлению мелиорации крейсер?» — думал он, угрюмо щурясь. «Ледяные астероиды расстреливать?»

— Винстон ещё тут? — спросил он, перебив Люнера на середине фразы. Тот сбился на полуслове и озадаченно посмотрел на него.

— Или там, или в «Юйту», — ответил он, прикинув что-то в уме. — Так и ходит туда-сюда. Куда он в последний раз шёл?.. А, не помню. Тридцать пять тысяч! Это можно купить свой барк. Открыть грузовую компанию…

Гедимин перевёл взгляд на чёрный корабль. Он слегка поблескивал — роботы-уборщики следили, чтобы обшивка не покрывалась лунной пылью. «Скоро отправится в Мацоду. Или в пояс астероидов,» — думал сармат. «И на севере Африки снова устроят водохранилища. С помощью атомного крейсера. Люди всему находят применение. Удобное свойство.»

04 февраля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

На северо-восточной окраине космодрома было тихо, и даже подсветку над опустевшими ангарами сделали по-вечернему тусклой. Пройдя вдоль ограждения, Гедимин не увидел ни одного объявления аукционистов, и даже табло над входом погасло, а охранники, закрыв ворота, куда-то ушли. Ангар байкеров ритмично гудел изнутри — там включили незнакомую Гедимину мелодию с протяжными завываниями после каждой серии громких «бабахов», но входы были плотно закрыты — чужаков не ждали.

Гедимин подошёл к зданию аукционистов, тронул пальцем запертые ворота — хлипкие створки качнулись, но замок удержал их. Внутри было тихо. Над площадкой, где раньше стояли корабли, пригнанные на продажу, больше не было защитного поля, и она была совершенно пустой. Внутренняя часть ограждения заметно деформировалась, выгнувшись наружу, будто её случайно задел гравитационный конус. Гедимин посмотрел на повреждённый участок и криво ухмыльнулся.

«Закрыто» — было крупно напечатано на листе скирлиновой бумаги, засунутом под прозрачный фрил. «До 05.02» — приписали чуть ниже мелким шрифтом. «Приносим извинения.»

«Вот и всё,» — сармат посмотрел на площадку, где недавно стоял «Бет». «Вот мы и уничтожили „макак“, и завоевали себе планету. Надо было колонизировать Кагет…»

08 февраля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен, выразительно прищурив один глаз, выложил на кольцеобразный стол что-то небольшое, но тяжёлое, завёрнутое в тёмный скирлин. Гедимин поддел обёртку, тронул пальцем холодную поверхность под ней и изумлённо мигнул. Из-под скирлина проступил серебристый с прозеленью бок металлического слитка. Это не был ни брусок, ни диск, ни шар, — казалось, кто-то собрал множество комков и капель серебряного расплава и небрежно слепил их вместе — и так и бросил остывать, едва они хоть как-то слиплись.

— Техническое серебро, — пояснил Кенен, щёлкнув пальцем по комковатому слитку. — Не без примесей, но ты с этим справишься.

Гедимин мигнул.

— Почему оно… такое? — спросил он.

— А так его добывают, Джед, — ухмыльнулся Кенен. — Думаешь, это выкопали в шахте? Сейчас там, на Земле, тысячи километров сплошных развалин. В них копаются, собирают полезное, выковыривают, плавят и продают. Говорят, через пару лет это развлечение прикроют, но пока я могу тебя поснабжать. Начни с экрана для всех своих отсеков! Когда ты там возишься, я так и жду, что Чарли мне позвонит — «детекторы засекли омикрон-выброс…»

Гедимин слегка наклонил голову.

— Не позвонит.

— Будем надеяться, Джед. Будем надеяться, — Кенен прикрыл бугристую поверхность слитка тёмным скирлином и пощёлкал кнопками наручного смарта. — Ну, настроен ты сегодня поработать?

Гедимин пожал плечами.

— Что там сегодня?

— Партия юпитерианских проходчиков, — Кенен сверился с записями. — Транспорт Восточного Блока, идёт на Амальтею… Ну вот куда их несёт⁈ На Земле жилых районов — раз-два и обчёлся, а им подавай Амальтею.

— Раньше мы занимались кораблями, — заметил Гедимин. — А теперь — их грузом?

Кенен ухмыльнулся.

— Какая тебе разница, Джед? Ты — высококлассный механик. Ты собирал такие проходчики из обломков, когда тебе и года не было. Неужели забыл, как они устроены?

…С проходчиков, принайтованных в нижнем трюме юпитерианского спрингера, сняли жёсткие кожухи, спустили брезент, открыв матовую пятнистую обшивку. Её сделали бело-серой, — знак серии, обозначенной в грузовых документах как «Ирбис». На каждом люке чернел дважды изогнутый символ, и Гедимин, увидев его, едва заметно вздрогнул. «Производство „Вирма“,» — он сверился с документами и прочитал знакомое название. «Они ещё работают? Будто и войны не было…»

— И зачем они нас звали? — вполголоса сказал Иджес Гедимину, глядя, как поднимаются трапы, и закрываются грузовые трюмы. Спрингер готовился к отлёту, — для него уже освобождали широкую полосу, зажигая вдоль неё красные огни. В этот раз за сарматами прислали космодромный автобус, и они вместе с охранниками ждали его, отойдя подальше от массивного корабля.

— Ничего сломаться ещё не успело. Не тросы же проверять? Это они и сами умеют, — Иджес недоумённо хмыкнул.

— Ничего, — отозвался Гедимин. — Хорошо, что проверяют.

Сегодня ему почти не пришлось работать; несколько ничтожных неполадок исправили ремонтники, ослабший трос натянули матросы спрингера. Сармат, не найдя себе занятия, занялся трапом, слегка заедающим на спуске, — работы там было на десять минут. Он не жалел, что пришлось скучать, — исправные механизмы всегда ему нравились.

— Сегодня пойдём к мартышкам? — спросил Иджес. Гедимин пожал плечами.

— Мы быстро управились. Можно немного отдохнуть.

Едва свернув в коридор, отмеченный изображением бегущего зайца, сармат замедлил шаг, — из-за открытой двери доносились резкие голоса и один глухой, оправдывающийся. Полминуты спустя из бара быстрым шагом вышел Чарльз Фостер в сопровождении двоих патрульных. Увидев сарматов, он приостановился и смерил их мрачным взглядом.

— Гедимин Кларк? Соизмеряй силу. Дверь ты не повредил, но сигнализация сработала. Штрафовать не за что, но на будущее — не трогай запертые ворота.

Пока сармат озадаченно мигал, «копы» прошли мимо. Иджес осторожно похлопал Гедимина по плечу, возвращая в реальность, и указал на открытую дверь бара. Изнутри доносилось недовольное бурчание.

— А, тески, — едва заметно усмехнулся Дэвид, кивком указывая на свободный стол. — Всё самое интересное вы пропустили.

В затемнённом углу кто-то сердито фыркнул.

— Ровно ничего интересного, Дэйви, — проворчал человек, прячущийся в тени, и Гедимин удивлённо мигнул, узнав голос Джона Винстона. — Клевета, беспричинные подозрения и сорванная сделка. И всё из-за того, что мацодские пилоты не могут раскочегарить реактор. При чём тут я⁈ Я, что ли, их набирал⁈

Гедимин повернулся к нему.

— Что с реактором? — спросил он. — Была авария?

Иджес молча ткнул сармата кулаком в бок и потянул за локоть к столу, вокруг которого уже разложили подушки. Гедимин сунул механику пятикойновую карточку — «рассчитайся сам» — и снова перевёл взгляд на Винстона, ожидая ответа. Тот сердито хмыкнул.

— Сбой на взлёте. Обвинили меня в обмане… Я же при них его запускал — никаких сбоев! Помнишь профессора? — человек заглянул сармату в глаза. — Он мне всё показал тогда. Они взлетали на аккумуляторах, а реактор всё равно перегрелся. Где таких пилотов берут⁈

В другом углу кто-то тяжело вздохнул.

— Напомни, почему ты выставил корабль на продажу?

— И зачем перегнал на Луну? — дополнил другой человек.

— Это что, запрещено? — ощерился в его сторону бывший повстанец. Его спутник молча сжал его локоть, призывая к спокойствию.

— Где корабль? — спросил Гедимин. Он прикусил себе язык, чтобы не ухмыльнуться человеку в лицо.

— Здесь, где ему быть, — уныло ответил Джон. — Я его продам рано или поздно. Найду кого-нибудь, кто может нанять толкового пилота. Отличный корабль, мощный, как летучая АЭС, один стоит целого флота!

— И пяти тысяч койнов, — хохотнули в углу.

Гедимин вышел. За терминалом его встретили привычные возгласы, разносящиеся над космодромом, — аукцион открылся, и на продажу пригнали два «Ицмитля» — «Смита», как называли их здесь. Один уже продали, и на табло высветилась окончательная цена — семь тысяч триста койнов. Гедимин недоверчиво хмыкнул, но тут же забыл об «Ицмитлях», — на краю космодрома под прозрачным куполом лежал «Бет», и патрульные расхаживали вокруг, а Фостер стоял у главного шлюза и слушал человека в лёгком скафандре. Тот оживлённо махал руками, и его тёмное лицо под прозрачным щитком то сморщивалось, то расправлялось.

«Фостер тут,» — Гедимин недовольно сощурился. «Прицепится. Пойду в информаторий…»

В информатории желающих к нему цепляться не было; почти все машины были заняты пассажирами отбывающих рейсов, скучающими перед вылетом, и сармат забрался в самый дальний угол.

— И он пригнал крейсер в Кларк на продажу, — донёсся до Гедимина негромкий незнакомый голос. — А тот теск, оказывается, жив. Он его нашёл и говорит: «Это мой корабль, и мартышкам на нём не летать.»

— Ишь ты, — пробормотали в ответ. — Тески — они такие. А что, выходит, Винстон его не пришил?

— Да врёт твой Винстон, как компас на железном астероиде, — отмахнулся первый. — Нашёл кому верить! Говорю же — он тут, этот капитан, и ему нужен его крейсер. Он тогда подошёл прямо к Винстону и говорит…

Голоса заглушил тонкий писк отключающейся машины — кто-то высидел оплаченное время и забыл докинуть десяток центов. Гедимин, досадливо щурясь, уставился в экран. «Не надо было лезть к Винстону,» — думал он. «Капитан Кет — так он меня назвал? Гедимин, ты идиот. Вот сам же себя выдал на ровном месте…»

Он заставил себя сосредоточиться на «электрических пиявках» и прочитал последние сообщения из Нделе. Рои странных «птиц», по-видимому, были рассеяны, — отдельных особей видели на юге Африки, но их было не так много, чтобы всерьёз угрожать линиям электропередач. Но первая же новость из Мацоды мигнула Гедимину в глаза красным заголовком — «Каменный змей Бейт-Маима — галлюцинация или чудовищный мутант?»

Фотография была всего одна, вся в белом «снегу» от излучения, — «каменный змей» появился там, куда крейсер Стивена сбросил омикрон-бомбы, и местность ещё даже не начали чистить. Что-то двигалось под развалинами, вздымая над собой волны обломков и клубы пыли, — длинный, очень крупный объект. Гедимин мигнул, потянулся за сигма-сканером, вспомнил, что перед ним только дрянной снимок, и досадливо сощурился — «А у них там сканеров не нашлось? Там определённо что-то есть…»

«Каменного змея» видели и севернее, в пустыне Гоби, западнее покинутого сарматами и обживаемого людьми Ясархага. Оттуда сообщали о сериях слабых подземных толчков и о сейсмодатчиках, сработавших на что-то не очень крупное, но массивное, плывущее в толще горных пород, как в вязкой жидкости. Фотографий не было — объект, чем бы он ни был, на поверхность не вылезал.

«Ещё один мутант?» — Гедимин поискал чёткие снимки, но вскоре бросил это занятие — вместо фотографий подземного существа на него высыпались рисунки и кадры из фильмов о вымышленных монстрах. «Ничего странного. В Бейт-Маиме полно ирренция. И не захочешь, а мутируешь. Может, это такой крупный Зелёный Пожиратель?»

Он перечитал статью о подземных толчках. В голову лезли нелепые расчёты — какие повреждения получит каркасный дом, под которым проползёт такой зверёк, и что будет с АЭС, окажись она на траектории его движения… Когда на забытый сарматом экран вывалился рекламный баннер «новой жизни на Луне», Гедимин сердито сощурился, выкинул бред из головы и, прервав сеанс, пошёл к выходу. Ему было неспокойно — не из-за непонятного животного, никак не способного добраться до Луны, а из-за Винстона и его пьяной болтовни. «Могут тут сообразить, что я — действительно Кет, и что…» — сармат оборвал мысль на полуслове и вышел на лестницу. Патрульных в информатории не было — все разбирались с делами Винстона и его сорвавшейся сделкой. «Надеюсь, не сообразят. Надо же мне было привлечь внимание этого повстанца…»

14 февраля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кто-то сильно, но робко стукнул в крышку люка, и Гедимин услышал в наушниках протяжный писк.

— Атомщик, ты там? — осторожно спросил Иджес. — С ирренцием?

Сармат посмотрел на самодельный стенд с креплениями, в которых были зажаты простейшие излучатели, — пятьдесят граммов ирренция, нанизанные на обсидиановый стержень, миниатюрный генератор защитного поля, работающий на том же ирренциевом заряде, экран из флиевой фольги — для выделения сигма-лучей из общего потока, круглый корпус из рилкара, проложенного слоем сусального ипрона. Из корпусов торчали проводки, ещё не подсоединённые к модулям управления. Гедимин сидел над ними с утра — он встал в четыре, чтобы успеть что-то сделать до того, как проснётся Кенен и найдёт сармату работу на космодроме. Сейчас семь из десяти излучателей были готовы — на них ушли остатки ириенского ирренция, привезённого Линкеном. Гедимин прикрыл их непрозрачным защитным полем и поднял блокирующий рычаг.

— Всё экранировано. Можешь зайти.

Иджес вошёл — вернее, втиснулся между слегка отодвинутой крышкой люка и его краем — и остановился на пороге, с опаской глядя на вытянутый купол защитного поля. Гедимин увидел, что сармат в радиозащитном скафандре, и удивлённо мигнул — чем Иджесу могли повредить миниатюрные излучатели по пятьдесят граммов ирренция в каждом?

— Я подал заявку на предрегистрацию, — сказал Иджес, подбросив на ладони невидимый дрон.

— Так рано? — удивился Гедимин. — Регата же в июне?

«Или я опять что-то перепутал,» — добавил он мысленно. У людей, живущих в Кларке, была уйма праздников и выходных дней, и все они смешались в голове сармата в неразличимую кашу. «Может, и сегодня праздник,» — подумал он, покосившись на часы. «Уже полвосьмого, а Маккензи до сих пор молчит. Или просто нет работы?»

— Ну да, в июне, — согласился Иджес. — В апреле будет перерегистрация, а в мае пройдёт отбор. Там уже три сотни желающих, а отберут всего три десятка.

Он со вздохом посмотрел на пустую ладонь — видимо, представил лежащий на ней дрон.

— Как думаешь, меня возьмут?

Гедимин пожал плечами.

— Не вижу препятствий. Там есть какие-то испытания? Чтобы ты показал мастерство пилотажа?

— В мае, — кивнул Иджес. — Значит, думаешь, я войду в малый лист? Отборочный тур — тоже неплохо, можно себя показать… Ну, если не пройду, — тогда на следующий год…

Гедимин положил ладонь ему на плечо и легонько сжал. Иджес благодарно улыбнулся.

— На отбор, наверное, не пускают зрителей. Если нет — я тебе скажу. Пойдёшь смотреть?

В наушниках громко задребезжало.

— Джед, открывай, — послышался недовольный голос Кенена. — Ты там с четырёх. Ещё мозги не вскипели?

Гедимин поднял рычаг. Кенен, смело шагнувший в проём люка, был в пятнистом комбинезоне — никакой брони, никакой защиты от омикрон-излучения. Иджес вполголоса помянул спаривание «макак», Маккензи ехидно ухмыльнулся.

— Ис, иди в рубку. Парни настраивали трансляцию из информатория — и потеряли всё, что можно. Теперь я своих камер не вижу, не то что информатория.

— Мать их колба… — выдохнул Иджес, отодвигая Кенена и выбираясь в коридор. Люк закрылся.

— Что там? Новая работа? — Гедимин, смирившись с тем, что доделать излучатели ему не дадут, вопросительно посмотрел на командира. Тот, ошеломлённо мигнув, хлопнул себя по бёдрам и рассмеялся.

— Джед! Я понимаю, что Энцелад — далёкая планета, но не до такой же степени! У тебя календарь есть?

Гедимин угрюмо сощурился — он всё-таки что-то забыл, и, судя по взгляду Кенена, это было что-то очевидное каждому разумному существу.

— Четырнадцатое, Джед, — сказал Маккензи. — День влюблённых. Помнишь, сколько вокруг него было шума во времена Джеймса Марци? Здесь его называют Днём новой жизни и уже два года празднуют так, что окна дребезжат. Людей, видишь ли, стало мало, надо пополнять резервы…

Гедимин хмыкнул.

— Пусть построят клонарий.

Кенен покачал головой, глядя на сармата с непонятной жалостью.

— Не будем об этом, Джед. Заканчивай возню с радиацией и выходи. Если повезёт, найду тебе приличный костюм. Сходим кое-куда. Тебе надо развеяться.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Куда?

— «Сюаньхуа», — ответил Кенен. — Ты там точно не был. А сегодня скидки.

— «Сюаньхуа»? — повторил Гедимин, с недоумением глядя на командира. — Я не могу спариваться. Нечем.

Маккензи нетерпеливо отмахнулся и покосился на передатчик.

— Тебе никто не предлагает. Это отдельные деньги — и немалые. Не знаю, что тебе наплёл Айзек — у него богатая фантазия — но мы пойдём в купальню и массажный салон. Полезно для здоровья и приятно телу. Собирайся, Джед, — у меня запись на утро.

«Идти к человечьим самкам…» — Гедимин, смывая со скафандра багряную плёнку меи, всё пытался уложить услышанное в голове; получалось плохо. «Как он до этого додумался? Исследователь, мать его пробирка…»

В скафандре он и вышел к капитанской рубке и ожидающему его Кенену, уже одевшемуся во что-то крайне странное, состоящее из трёх слоёв и предельно неудобное для любой физической работы.

— Плохи дела, Джед, — сказал Маккензи. — Моя одежда на тебя не налезет. Возьми свой комбинезон, я подумаю, что на него можно навесить.

Гедимин качнул головой.

— Я пойду так, — сказал он. Кенен изумлённо мигнул.

— В скафандре⁈ Джед, не дури. Снимай эту штуку. Твой комбинезон…

Гедимин недобро сощурился.

— Я без скафандра не пойду.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, потом Кенен отвёл взгляд и махнул рукой.

— Твоё дело, Джед. Хочешь позориться — иди. Но сам будешь думать, где там раздеться и куда деть броню.

Он осторожно, стараясь не задеть высокий воротник, надел респиратор и жестом позвал Гедимина к главному шлюзу.

Маленький глайдер довёз их до космодрома дальним окольным путём — многие городские дороги были перекрыты. На окраину из центра выплёскивалась музыка, на городской купол спроецировали изображения цветов и птиц. Заглядывая в переулки, Гедимин замечал людей — преимущественно самок — в странной длинной одежде, нижним краем практически подметающей мостовую, в венках из искусственных цветов и листьев, в странных широкополых шляпах с цветочными украшениями… Он покосился на Кенена и решил, что его одежда не такая уж дурацкая — по крайней мере, он не посадил себе на макушку ярко раскрашенную птицу.

Здание, к которому глайдер подъехал, было Гедимину знакомо — он не раз проходил мимо по дороге к мастерской, где работал Харольд. Мастерская сегодня была закрыта, на воротах висел плакат с обнимающейся парочкой.

— Голову пригни, — вполголоса посоветовал Кенен, отодвигая в сторону чёрную дверную створку с орнаментом из белых цветов.

За дверью с потолка свисало что-то волокнистое, шуршащее и звенящее, — завеса, больше похожая на примитивное устройство сигнализации, состоящее из множества нитей стеклянных бус. Выпутавшись из странной сетки, Гедимин обнаружил, что Кенен уже пересёк вестибюль со множеством коридоров, уходящих вглубь здания и расставленными вдоль стен мягкими диванами и, старательно улыбаясь, разговаривает с невысоким человеком в ярко-красной одежде. Её слои накладывались друг на друга и торчали во все стороны волнистыми выступами, почти полностью скрывая очертания тела; на лице была красная полумаска, волосы сколоты в тугой узел с торчащей из него «рукояткой» чего-то, напомнившего Гедимину заточки Линкена. Это существо агрессивным не выглядело; Кенену оно улыбалось — слегка, не показывая зубов.

— Мистер Маккензи, — тонким голосом произнесло оно, сверившись с телекомпом. — И ваш друг…

— Гедимин Кларк, — Кенен небрежно кивнул в его сторону. — Никак не хотел расставаться со своим панцирем.

«Красная» самка никак не ответила на его смешок. Дружелюбно улыбнувшись Гедимину, она сделала какую-то пометку и нажала кнопку на краю стола.

— Мистер Маккензи и мистер Кларк. Джой, проводите их в покои. Будет нужен стапель для экзоскелета. Нет, оружейный сейф не потребуется.

Она смерила Гедимина задумчивым взглядом и улыбнулась немного шире. Сармат озадаченно мигнул и покосился на Кенена. Тот всё ещё изображал широкую улыбку, но смотрел недовольно. «Что опять не так?» — подумал Гедимин, на всякий случай переводя взгляд на дальний диван.

В вестибюле было до странности пусто и тихо, будто никто не заходил сюда, и коридоры никуда не вели, — или там, куда они вели, была отличная звукоизоляция. По стенам вился крупный растительный орнамент, с потолка свисали искусственные лианы, и робот-уборщик, затаившийся среди нитей занавеси, был замаскирован под мохнатого паука.

Вышедшая им навстречу самка была в белом, чуть менее многослойном, но с той же красной маской на пол-лица. Остановившись в проёме, она отвесила неглубокий поклон. На подвижном лице отразилось удивление, а потом — смесь любопытства и восторга.

— Вы оба — сарматы? — спросила она, ещё раз поклонившись.

— Несомненно, — с широкой улыбкой ответил Кенен. — Давай, Джед, не стой! Нас уже ждут.

Три уровня раздвижных дверей открылись перед ними в одну и ту же секунду и так же слаженно закрылись за спиной Гедимина. Теперь звуков стало больше — в основном это был шум булькающей воды и шелест занавеси — эта структура, имитирующая цветущие лианы, занимала полкоридора. Самка приподняла её перед идущими, но Гедимину всё равно пришлось пригнуться.

— Ваш сейф, — сказала она, указывая на открытую бронированную дверку. — Оставьте там ценности и те предметы, за сохранность которых вы опасаетесь. Мистер Кларк, ваш стапель напротив. Вам нужна будет помощь?

Гедимин качнул головой. Он смутно представлял, как маленькая самка поможет ему со скафандром — разве что уронит на себя пластину и набьёт синяк… или, что в разы хуже, будет придавлена пятью центнерами металла.

Стапель был менее надёжным, чем сармату хотелось бы, но пять центнеров выдержал. Гедимин вжался спиной в крепления, вскинул руки и встряхнулся, сбрасывая с себя металлическую «кожу». Ему было не по себе. «Среди „мартышек“ без скафандра…» — он недовольно сощурился, ступая в одних носках на подогретый пол. «Надеюсь, обойдётся без стычек. Тут вроде бы мирное место…»

Он посмотрел на самку. Даже без скафандра он был значительно крупнее — существо смотрело на него снизу вверх, слегка приоткрыв рот. В вытянутых руках оно держало украшения Кенена.

— Мисс Джой, — ровным голосом напомнил о себе Маккензи, бросив на Гедимина сердитый взгляд. Сармат ничего не понял, но на всякий случай потупился. Самка со сбивчивыми извинениями донесла вещи Кенена до сейфа. Из-под завесы выглянул ещё один человек — в белой маске и тонком, обтягивающем каждую выпуклость и выступ, белом комбинезоне. Его волосы, как и у всех, кого Гедимин тут видел, были сколоты в тугой узел на макушке и проткнуты «заточкой», и сармат невольно задумался, насколько хорошо они все этим оружием владеют, и почему им не выдали бластеры.

— Мистер Маккензи сегодня с товарищем, — сообщила новому человеку Джой. — Мистер Кларк… Гедимин Кларк.

— Мы вам рады, — новая самка слегка поклонилась и плавным жестом поманила их за собой. — Всё готово, мистер Маккензи.

— Привет, Эмми, — широко, показав все зубы, улыбнулся Кенен. — Сегодня с нами ты? Управишься с двумя сразу?

— У нас не так мало людей, мистер Маккензи, — нараспев ответила Эмми. — Заходите, прошу вас. Расслабьтесь, пусть вам будет спокойно.

Она подняла занавесь, пропуская Кенена в полутёмное помещение. Там еле слышно играла музыка, и в такт ей бурлила и плескалась вода. Гедимин шагнул следом и почувствовал, как прохладная рука скользнула по его предплечью, мимоходом ощупав мышцы.

Впереди, под прозрачным, подсвеченным изнутри защитным полем стояли две длинные неглубокие ёмкости, заполненные водой. В неё подавался сжатый воздух, и она бурлила. Над ёмкостями стоял пар, и в помещении пахло чем-то непонятным, скорее всего органическим, но не вызывающим у Гедимина ни внятных ассоциаций, ни отвращения.

Чья-то рука скользнула по его груди, провела по мышцам растопыренными пальцами, спускаясь на живот. Комбинезон расстегнулся сверху донизу, и сармат почувствовал, как его гладят по горячей коже. Рука человека была влажной, не холодной, но прохладной. Сармат шевельнулся, но его остановили, прижав ладонь к груди.

— Мы поможем вам раздеться, — из-под белой маски сверкнули такие же белые зубы. — Вы тут новичок, мистер… Кларк? Ничего не смущайтесь. В воду входят нагими, и мы проследим, чтобы снято было всё.

Самка хихикнула. Гедимин мигнул, но остался на месте. Краем глаза он видел, как довольно ухмыляется Кенен, — он вошёл сюда в одном слое одежды, не считая белья, и теперь с него стащили всё, включая подштанники.

Комбинезон уже был расстёгнут, но самки не спешили его снять — они вдвоём отодвинули плотную ткань и гладили Гедимина по животу и груди, будто изучая его. Их пальцы ощупывали мышцы, скользили по шрамам, и лица самок — то, что можно было видеть из-под маски — непрерывно двигались, выражая что-то между восхищением и страхом.

— Вот не думала, что кто-то может быть таким… огромным, — услышал Гедимин шёпот, почти заглушённый шумом воды. — Десять футов роста, сплошные мышцы…

Кто-то поймал упавший комбинезон. Одна из самок припала к полу, ловко стаскивая с сармата носок. Он невольно усмехнулся — это выглядело очень странно. Самка ответила на его улыбку и подмигнула.

— Эй, Эмми, — послышался из ёмкости недовольный голос Кенена. — Девочки увлеклись, а Джед стоит и мёрзнет. Не пора его окунуть?

— Не беспокойтесь, мистер Маккензи, — ответила, хихикнув, самка, поливая Кенена из ковшика чем-то пузыристым; он частично погрузился в булькающую воду, но её хватило только на две трети туловища. — С Мишти ещё никто не замёрз.

Одна из самок, подмигнув Гедимину, положила руки на его бёдра и ловко, разделив скирлин по трём швам, сняла с него подштанники. Вторая коротко вскрикнула и прижала руку ко рту; первая вздрогнула и медленно подняла взгляд на сармата.

— Ч-что же с вами сделали⁈

Гедимин увидел, как смуглое лицо Эмми побелело и совпало цветом с её маской — впрочем, всего на несколько секунд. Затем она щёлкнула пальцами и что-то быстро проговорила на непонятном языке. Самки склонили головы и, взяв Гедимина с двух сторон за руки, повели к ёмкости с водой.

— Ложитесь, — одна из них погладила его по ладони. — Лежите и слушайте песню воды. Мы всё сделаем сами. Приятного вам купания…

С подачей газа что-то было не так, но в темноте трудно было рассмотреть выходные отверстия. Сейчас, погрузившись в ёмкость, Гедимин чувствовал неполадку кожей, — с одной стороны газ нагнетался вполсилы. Самка склонилась над ним, выливая на грудь мыльный раствор. Сармат приподнял голову, перехватывая её взгляд.

— Подача газа, — тихо сказал он. — Компрессор в порядке, но уплотнитель треснул. Стравливается в атмосферу. Второй выходной патрубок по правой стороне.

Рядом раздался громкий плеск.

— Дже-ед! — Кенен с досадой хлопнул ладонью по воде, обдав крупными брызгами и стены, и мокрых самок, и даже Гедимина. — Вот нашёл же время, а⁈

— Тш-ш, — прошелестела сармату на ухо одна из самок, растирая мыльный раствор по его коже и перебирая пальцами каждую выпуклость мышц. — Вы много работали, мистер Джед. Сейчас время отдыха.

Это было странное ощущение, и сармат не мог определиться, нравится оно ему или нет, — его как будто разбирали на части для тщательной промывки. Воду слили, перевернули его, долго натирали непонятными веществами разгорячённую кожу, потом сбрызгивали холодной жидкостью — и, перевернув, проделали то же самое с передней частью. Гедимин лежал, распластавшись на тёплой поверхности и прикрыв глаза, и размеренно дышал. На секунду он ощутил странное напряжение — от солнечного сплетения оно спустилось вниз, к паху, но пропало на полпути. Ему вспомнился проект «Слияние» — всплески гормонов, отключающие мозг и берущие на себя управление телом. «Что-то ещё осталось,» — не без удивления подумал он. «Странно. Эти самки, видимо, знают, где это искать.»

— Ничего себе, — прошептал над его головой незнакомый голос. — Настоящий гигант. И шрамы… Матерь божья! Кто его так⁈

Гедимин, уплывший было в воспоминания, нехотя открыл глаза. Его уже вытирали — множеством мягких губок или тряпочек, то осторожно, то с силой, разминая мышцы и вызывая прилив крови. Кто-то из «белых», остановившись рядом с сарматом, смотрел на его пах. Гедимин напряг мышечные волокна — хрящевая трубка, остаток выделительной системы, качнулась кверху, вильнула из стороны в сторону и опустилась. Человек отшатнулся, из-под маски послышался нервный смешок.

— Просто хрящи, — сказал Гедимин, опуская голову на стол. — Немного мышц. Дополнительный канал выделения. Для спаривания непригоден.

Из-под масок — и той, что виднелась в полумраке впереди, и тех, что проступали из влажного тумана за плечами сармата — донеслось странное бульканье.

— Изуверство какое-то, — пробормотал тот, кто стоял у ног сармата; теперь Гедимин разглядел, что это самец, и, видимо, из молодых — нижняя часть его лица была очень гладкой, нежной, как у вчерашнего клона. — Не знаю, кто вас так, но он з-заслужил расстрел.

Гедимин с недоумением смотрел на его лицо, очень выразительное, даже при том, что половина его скрыта маской. «Он напуган,» — думал сармат. «Чем⁈»

Его вытерли; две самки осторожно помогли ему встать — точнее, поддержали его с двух сторон, как будто это чем-то помогло бы, если бы сармат действительно завалился набок. От долгого лежания, странных запахов и контрастных температур в голове немного гудело. Гедимин, терпеливо дожидаясь, пока на него наденут комбинезон (почему-то люди решили сделать это самостоятельно — и справились с задачей очень ловко, сармату только пришлось нагнуться, когда они закрывали швы на плечах), прислушивался к ощущениям. Они были скорее приятными — расслабленное тело снова наполнилось силой, и Гедимин чувствовал себя очень бодрым. Мозг, проснувшись, тут же переключился на эксперименты с ирренцием. «Двухпучковый прожигатель,» — напомнил себе сармат. «Надо проверить, как изменились свойства мембраны. Где-нибудь, где всплеск сигма-излучения не будет заметен.»

Кенен больно ткнул его пальцем под рёбра. Гедимин удивлённо покосился на него, и Маккензи, угрюмо щурясь, указал на занавесь в дверях. Одна из самок приподняла её, пропуская сарматов в «сухой» отсек, где остались их вещи.

— Хорошего дня, мистер Джед, и вам, мистер Маккензи! — донеслось из полумрака. На пороге их уже ждала Джой — или другая самка в такой же белой униформе с волнистыми выступами. Гедимин нырнул в свой скафандр и удовлетворённо выдохнул, когда пластины сомкнулись на его груди. Все странные обычаи и непонятные намёки остались снаружи, и больше никто не мог к нему прикоснуться.

— Компрессор надо проверить, — сказал Гедимин самке. — Уплотнитель на патрубках. Утечка там. Заменить — сразу будет другой напор.

— Джед! — Кенен скривился и исподтишка показал сармату кулак. Бить его — в бок или в живот — он не стал, видимо, сообразив, что скафандр твёрже его костяшек. Гедимин недоумённо мигнул.

У выхода самка в красной униформе беседовала с компанией весёлых поселенцев. Их лица были тронуты краснотой, и, проходя мимо них, Гедимин учуял запах спирта. Передав гостей в руки Джой, самка поднялась из-за стола и улыбнулась.

— Как вы провели время, господа? Мистер Кларк, вам понравилось?

— Любопытно, — признал Гедимин, снова прислушавшись к своим ощущениям. — Похоже на техосмотр. Но компрессор надо чинить. Это несложно…

— Джед! — Кенен с досадой хлопнул себя по бёдрам. — Ему понравилось, Мэрикрис. И мне тоже.

— Приходите к нам ещё, мистер Маккензи, — вежливо улыбнулась самка; её взгляд, скользнув по Кенену, снова остановился на Гедимине, и сармат растерянно мигнул. — Мы будем вам рады. Вам и вашему другу.

— Идём, — буркнул Кенен Гедимину и быстро вышел за дверь. Сармат догнал его у обочины, где их дожидался небольшой глайдер. Там Кенен, развернувшись к Гедимину, поднёс кулак к его респиратору.

— Больше ты сюда не попадёшь, Джед. Даже мимо не ходи!

Сармат мигнул.

— Что было не так? — спросил он, чувствуя, как озадаченность переходит в раздражение. — Ты сам меня сюда притащил. Я не просился.

— И не просись, — буркнул Кенен, занимая место в глайдере. — Что они в тебе нашли⁈ Серый амбал в уродливых шрамах…

Гедимин протянул руку к его плечу, и командир, закрыв рот, потеснился и дал сармату сесть. До базы они доехали молча; в полной тишине Гедимин вернулся к своим излучателям и закончил сборку. Через час он хотел спросить у Кенена, где можно провести эксперимент с прожигателем, но передатчик молчал. Сармат в растерянности бродил по кораблю, трижды пройдя мимо запертой капитанской рубки, пока не вышел к отсеку управления. Кенена там, естественно, не было, зато был Айзек, тоже не первый день проживший на Луне, — и, возможно, он знал, где Гедимину с его излучателями спрятаться.

— Атомщик, — Айзек сам поднялся ему навстречу и вышел вместе с ним в камеру дезактивации. Сармат молчал, выжидающе глядя на него, — тут опять происходило что-то непонятное, и Гедимин надеялся на разъяснения.

— Ты был с Кененом сегодня? Там, с человечьими самками? — Айзек пытливо заглядывал ему в глаза. Гедимин мигнул.

— Был, — признал он. — Мы не спаривались. Там просто горячая купальня со странным запахом. Если из-за этого Маккензи не купит тебе что-то для АЭС…

Айзек качнул головой.

— Нам пока ничего не надо, атомщик. Значит, просто купальня… А с чего Кенен вернулся таким злым?

Гедимин пожал плечами.

— Наверное, я нарушил какой-то обычай. Мне с ними сложно. Я хочу поставить опыт с прожигателем. Не знаешь, где тут можно спрятаться?

Айзек покачал головой.

— Разве что под кораблём, но… Это ведь может взорваться?

— Вот именно, — Гедимин угрюмо сощурился. — Придётся отложить. Жаль.

«Испытательный отсек,» — сармат прикинул, сколько у него ипрона и флии, и хватит ли их на качественное экранирование небольшого помещения. «В хвосте есть пустые отсеки. Выберу один под лабораторию. Маккензи спрашивать не буду — всё равно его нет.»

20 февраля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин пристально глядел на дозиметр, развернув его «щупы» полностью, до последнего сенсорного волоска. Внутренности корабля слегка фонили — больше, чем городские улицы, но меньше, чем поверхность Луны, не прикрытая атмосферой. Примеси омикрон- и сигма-квантов в излучении не было.

Сармат вышел из отсека, зашёл в соседний, медленно обходя самодельную лабораторию по кругу. Из переборок кое-где выступало защитное поле, и Гедимин утрамбовывал его обратно, придавая ему форму лабораторного помещения. Ни зелёных, ни красных бликов на нём не было, и дозиметр по-прежнему молчал.

«Сойдёт,» — Гедимин с довольной усмешкой отключил прибор. В лаборатории стоял, не прикрытый никакими кожухами, ирренциевый твэл с полностью поднятым управляющим стержнем; внутри дозиметр показывал сотни кьюгенов в час, но наружу не просачивалось ни кванта. Гедимина смущало только одно — экраны состояли преимущественно из защитного поля с непрерывной генерацией, а оно рано или поздно должно было выгореть.

Выставив дополнительные экраны и прикрыв проём в защитном куполе, сармат вернулся в лабораторию. Твэл светился чистой зеленью без примесей белизны, температура держалась в пределах девяноста по Цельсию, — если бы у сармата были ферковые роторы для испытания, они бы исправно вращались. Роторов не было, как и некуда было скинуть выработанную электроэнергию; пока у него был только твэл, сделанный по старым образцам. «Рабочая конструкция,» — в очередной раз признал Гедимин. «Работает, пока не трогаешь. А если тронуть?»

Прицелившись, он аккуратно пнул стенд. Установка дёрнулась, и в тот же момент управляющий стержень отделился от электромагнита и упал, прервав реакцию. Гедимин, промигавшись от ослепительно-белой вспышки, посмотрел на дозиметр. «Нейтронная волна,» — он досадливо сощурился. «Вот то-то и оно. Выброс нейтронов и мгновенный перегрев. И что с ним делать?»

Крышка люка негромко задребезжала — кто-то снаружи постучал по ней кулаком. Выждав полминуты, он постучался ещё раз. Гедимин, с присвистом выдохнув сквозь зубы, прикрыл твэл кожухом и поднял блокирующий рычаг.

— Чего надо?

На пороге, застенчиво улыбаясь и пряча руки за спиной, стоял Кенен. За ним смыкались защитные поля — непрерывная генерация не прекратилась из-за того, что кто-то вломился в отсек.

— Твоя лаборатория? — Кенен огляделся по сторонам и уважительно хмыкнул. — Неплохо ты тут обустроился, Джед. Тут идёт работа, а снаружи ничего не видно и не слышно…

— Зачем пришёл? — прервал его долгие вступления Гедимин. Кенен потупил взгляд.

— Компрессор, Джед. Его всё-таки надо чинить.

— Какой компрессор? — удивлённо мигнул сармат.

— В «Сюаньхуа», — терпеливо ответил Кенен. — Я договорился, Джед. Но не тащить же туда всю базу! Двадцать восьмого мы поедем в госпиталь с плановым визитом, а потом — сможешь провести небольшой ремонт в «Сюаньхуа»?

Гедимин пожал плечами.

— В госпитале последнее время мало работы. Будет так же — успеем к твоим самкам.

— Я знал, что на тебя можно рассчитывать, — Кенен, подобрав пульт управления, повертел его в руках. — Тебе нужна помощь, Джед? Я бы мог нажимать на кнопки, когда надо…

Гедимин мигнул.

— Пока не надо. Тут какая-то ерунда с нейтронами. Не понимаю, откуда они берутся. Встряска не должна вызывать такую реакцию…

Кенен сочувственно похмыкал.

— Они очень мешают, да?

— Они… — Гедимин хотел выдать развёрнутое объяснение, но посмотрел на топазовые искры на манжетах Кенена и передумал. — Из-за этого реактор накаляется и отключается. А может расплавиться. Ненужная реакция, лишняя. Что-то надо с ней делать…

Кенен развёл руками.

— Бывает, Джед. Айзек тоже работает с нейтронами. Кажется, в таких случаях он берёт карбид бора…

Гедимин покачал головой.

— Нет, не то… Хотя…

Он мигнул. «Дополнительный слой поглощения? Слой… Обеднённый уран? Внутренний канал из ирренция, а снаружи… и будет изоляция и поглощение, и стержни не будут обмениваться… Любопытно. Надо попробовать.»

— Ну что, сходить за карбидом? — деловито спросил Кенен.

— Не надо карбида, — ответил Гедимин. — Есть одна мысль… Ты иди, я тут сам справлюсь.

«Надо же,» — думал он через полчаса, доделывая чертёж и время от времени удивлённо мигая. «От Маккензи есть польза. Правда, что ли, взять его в лаборанты? Он шустрый, его так просто не взорвёшь…»

28 февраля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Свет в коридорах госпиталя горел вполсилы, из лифтов работал только один, — от питания отключили всё, что только можно было отключить без риска для чьей-либо жизни. Гедимин сидел у полуразобранного генератора, оттирая повреждённые детали от смазки и задумчиво щурясь. Кенен стоял над ним с фонарём, добавляя света на и так ослепительно блестящие поверхности. Гедимину было не до него — он думал, удастся ли восстановить эту деталь так, чтобы она не рассыпалась в первый же месяц, или придётся послать «макак» за новой.

— Думаю, это из-за топлива, — сказал Питер Фокс, отступивший от генератора к стене, но так и не выбравшийся из отсека — ему, видимо, нравилось наблюдать за ремонтом. — Привезли новый дизель, и к вечеру — вот это.

— Возможно, — отозвался Гедимин, глядя на корродированную поверхность. — Какие-то примеси…

Он покосился на топливный бак. Горючего там уже не было — его слили до капли и промыли внутреннюю поверхность. Гедимин не хотел включать лучевой резак в облаке нефтяных испарений — их концентрация и так была слишком велика, даже после распыления поглощающей смеси. «После перелива там будет что угодно. Изначальные примеси уже не отследишь…» — сармат досадливо сощурился. «Надо было сразу анализатором…»

— Если проблема в топливе, оно непригодно, — сказал он, разглядывая деталь; её можно было восстановить — на полгода, не более, но Гедимин решил рискнуть. — Ищи замену. Когда привезут, позови, я проверю. Сейчас анализировать бесполезно.

…Он уже собирал генератор, когда Питер, наконец успокоившись, отошёл от него и заговорил о чём-то с Кененом. «А вот сейчас фонарь мне нужен,» — Гедимин оглянулся на Маккензи и досадливо сощурился.

— Кенен, иди сюда. Нужен свет.

— Да-да, Джед, — мгновенно отозвался Маккензи. — Ну зачем ты мне это рассказываешь, Пит? Я и так знаю, как хорошо Кларк относится к чужакам. Даже к таким слизистым уродам, как мы с Джедом.

Гедимин криво ухмыльнулся — эта интонация была ему хорошо знакома.

— Это нормальное отношение, Кенен, — отозвался Питер. — Не какое-то достижение жителей Кларка. Нормально — не издеваться над военнопленными, не пытать их и не отстреливать больных и раненых. Надеюсь, все виновные будут наказаны.

— Если за дело взялись мианийцы — я даже не сомневаюсь, — сказал Кенен. — Без расстрелов не обойдётся. Даже странно, что высшая цивилизация так трясётся над остатками нашей расы. Её уже списали в утилизацию собственные создатели…

— Перестань, — резко мотнул головой Питер. — Это послевоенное время. Гнев ещё не остыл. Я и сам поначалу… не очень радовался нашему соседству. Но я встану с оружием, если кто-то решит убить тебя или Гедимина без суда, без вины, только за рост и число пальцев.

Кенен хмыкнул.

— За такой рост, как у Джеда… Ну, я понимаю тех, кто хочет его убить. Не обращай внимания на мою болтовню, Пит. Наши сарматские шутки грубы и глупы — нам неоткуда было взять изящный юмор.

Пробный запуск генератора пришлось отложить на послезавтра — именно тогда управление обещало прислать новую партию дизеля. «Надеюсь, не с того же склада?» — буркнул Гедимин, услышав об этом. Питер пообещал, что горючее никуда не зальют, пока сармат с анализатором его не проверит. Он вышел на улицу проводить Кенена и Гедимина, и ремонтник, оглядываясь на его белый силуэт, задумчиво щурился.

— Им бы надо ЛИЭГ, — тихо сказал он, переключив коммутатор, когда госпиталь исчез за поворотом. — Знаешь, где взять ферк?

Кенен пошевелил пальцами.

— Ферк — штука специфическая, Джед, — протянул он. — Сам знаешь, на что указывающая. Заказать партию ферка — всё равно что вывеску повесить: «Ирренций — здесь!»

Гедимин угрюмо кивнул.

— А материалы для синтеза? Если заказывать понемногу и в разных местах…

Кенен прикинул что-то на пальцах и покачал головой.

— Я подумаю, Джед. Питер мне дорог, ты — тем более, но… Мы можем очень глупо спалиться. А я не для этого полтора года вгрызался в лунный грунт.

— Я не хочу, чтобы тебя спалили, — сказал Гедимин. Шрам на правом боку на секунду обожгло болью — физических причин для неё не было, но нервная система всё запомнила и периодически выдавала фантомные всплески. «Сокорро-то разбомбили,» — сармат незаметно прижал ладонь к подрёберью. «Но сколько ещё осталось…»

…Глайдер проехал мимо фасада прикосмодромных зданий, не останавливаясь. Гедимин удивлённо мигнул.

— Чёрный ход, — усмехнулся Кенен, глядя на озадаченного сармата. — Сейчас мы не посетители. Иди, Джед, работай, тебя давно ждут. Я буду снаружи.

«А потом я что-нибудь перепутаю, и он опять неделю будет дуться,» — думал Гедимин, сердито щурясь, пока пробирался по узким коридорам внутрь здания. «Чёрный ход» был проложен под соседней автономкой, среди складских помещений и подземных стоянок, и сармат долго шёл по стрелке с белыми цветами, пока не наткнулся на нужную дверь. Едва он притронулся к звонку, она распахнулась, и человек на пороге радостно улыбнулся. Это была одна из местных самок с тугим узлом волос на макушке, но на этот раз одетая в нормальный уличный комбинезон с респиратором.

— Мистер Джед, — она слегка наклонила голову. — Вас трудно не узнать. Заходите.

Они прошли несколько вспомогательных помещений с гладкими стенами и добрались до тройных дверей со звукоизоляцией. Самка небрежно хлопнула растопыренной пятернёй по считывателю, и створки одновременно разошлись, открывая Гедимину уже знакомую комнату. Сейчас там горел яркий свет; пёструю подсветку отключили, украшения смотали, водяной пар уже не висел в воздухе, но запах незнакомых веществ ещё чувствовался.

— Перекройте главный вентиль, — распорядился Гедимин, деловито осматривая постаменты «столов». Их тут, как он и запомнил с прошлого раза, было два, оба с дополнительными опорами, верхние части легко снимались, открывая механизм подачи воды и воздуха и пневмоприводы, приводящие ёмкость в движение.

— Всё перекрыто ещё с утра, — отозвалась, подойдя к сармату, другая самка, из полупрозрачной униформы переодевшаяся в стандартный комбинезон; узнать её можно было только по узлу волос на макушке и торчащей из него «заточке».

— Эмми Конаган, — она протянула Гедимину узкую ладонь. Сармат тронул её двумя пальцами и тут же отпустил, опасаясь сломать.

— Мы нечасто вызываем ремонтников, — продолжала Эмми, кивнув на оборудование. — Обычно справляемся сами. Но мистер Маккензи был так любезен… Можете приступать, мистер Джед. Мы с Мишти будем здесь, если понадобится помощь.

Сармат кивнул и жестом попросил самок отойти от механизма. Корпуса вскрывались очень легко, нигде не заедали, — за оборудованием действительно следили и сделали всё, чтобы упростить доступ. Гедимин внимательно осмотрел патрубки — замена уплотнителя нужна была на тех узлах, до которых добраться было сложнее, где-то стёрлась резьба, один из рукавов треснул на сгибе — в складках гофры это было трудно заметить. Гедимин отсоединил его и показал самкам.

— Это под замену.

— Где? — Эмми отобрала у него деталь и покрутила её в руках. — Да, и правда… Мишти, взгляни сюда.

— А, так вот где оно сифонило! — Мишти, хмыкнув, забрала рукав себе. — Подождите, мистер Джед. Эй, Лука! Лука-а!

Из-под завесы выглянул парень в белой маске — кажется, тот, которого видел Гедимин в прошлый раз. Ему сунули в руки неисправную деталь и отправили в мастерскую, и он убежал, напоследок смерив сармата внимательным взглядом.

В ремонте не было ничего сложного — протереть, обезжирить, просушить, затолкать уплотнитель, покрыть сверху эластиком… Гедимин не торопился, тщательно проверяя каждый узел, — Лука ещё не вернулся из мастерской, а сидеть без дела сармату было неловко. Ему и так казалось, что он снова без скафандра.

— У нас тут редко бывают тески, — сказала Мишти; они с Эмми незаметно подошли и теперь стояли над полуразобранным компрессором. — Не считая мистера Маккензи, конечно. У вас красивые глаза, мистер Джед. Очень красивые.

Гедимин покосился на неё и снова уткнулся взглядом в патрубок.

— Я слышала, что тески очень страстные, — вступила в разговор Эмми. — Даже свирепые и яростные. У нас тут никто не проверял…

— Я неспособен к спариванию, — ровным голосом сказал Гедимин, сердито щурясь на почти собранный механизм. «А ты в пять раз меня легче,» — мысленно добавил он.

— Я не хотела вас задеть, — виновато сказала Эмми. — Мы видели… Это чудовищно — то, что с вами сделали. Это ранение? У вас ведь был корабль, да?

Гедимин мигнул.

— Лука забегал в бар, когда там был этот… повстанец, — продолжала самка. — Даже сходил потом на космодром. Мы тоже зашли. Очень красивый корабль. И совершенно целый. На самом деле не было никакого боя, да? Вас заманили хитростью?

«Надо же мне было сунуться к Винстону…» — Гедимин досадливо сощурился. «Теперь весь космодром знает, что у меня был корабль. И много чего ещё. Интересно, как скоро слухи дойдут до шерифа…»

— Боя не было, — сдержанно подтвердил он. — Винстон очень… удачливый.

Занавесь зашуршала. Из-под неё высунулся Лука с коробкой в руках.

— Вы не очень разговорчивы, мистер Джед, — заметила Мишти, положив перед Гедимином принесённую деталь. — Но всё равно — мы надеемся, что вы ещё сюда зайдёте. У вас очень красивое тело. Жалко всё время прятать его в броне.

Гедимин мигнул. «Люди — странные,» — в очередной раз убедился он. Принесённый рукав был без дефектов, и сармат поспешил прикрепить его на место. Ремонт надо было заканчивать.

— Лука, тише, — укоризненно шикнула Эмми на бормочущего парня. — Никто не спрашивал твоего мнения.

— Я просто говорю, что я бы сделал, — сердито отозвался тот. — Ведь отращивают же руки и ноги! Я нашёл бы денег, у кого угодно занял, но не ходил бы изувеченным. Это надо быть теском, наверное. Я не понимаю…

Его речь прервала звонкая затрещина. Гедимин, мигнув, закрыл корпус компрессора, свёл обратно подвижные опоры, надвинул верхнюю часть и, убедившись, что всё соединилось правильно, поднялся на ноги.

— Работает, — буркнул он. — Проверяйте.

Лука и Мишти склонились над бурлящей водой. Ёмкость наполнилась быстро. Гедимин проследил за всплывающими пузырьками, — напор усилился так, что самка, проверив его ладонью, прикрутила вентили, — видимо давление газа и водяных струй стало неприятным.

— Так этот компрессор мощнее, чем я думала, — пробормотала Эмми. — В офисе клялись, что большего напора не добьёшься. Видимо, вся партия такая же.

Она оглянулась на Гедимина и, быстро протянув руку, притронулась к его перчатке.

— Хорошая работа, мистер Джед. Вы и капитан, и механик?

— Я — ремонтник, — буркнул сармат. Въедливый взгляд самки его тревожил — он казался себе подопытным в каком-то эксперименте, но в чём состоит исследование, никто ему не объяснял.

— Вы стесняетесь или боитесь, — сказала Эмми, понизив голос. — Не надо. Мы не заманиваем вас, как тот повстанец. Нам просто любопытно, что ещё вы можете. Вам в самом деле понравилось тут?

Гедимин пожал плечами.

— Мне нравятся купальни с разной водой. И когда вода чередуется. У нас была очень горячая вода. А потом мы ныряли в озеро. Оно никогда не прогревалось. Холодная местность.

Из-под качнувшейся занавеси долетел резкий запах чего-то растительного, похожего на мятую хвою, и сармат невольно усмехнулся.

— Там всегда пахло шлаком. Венерианцы жгли его. Сернистый газ… Тут лучше. Не жжёт глаза.

Самка неуверенно улыбнулась.

— Интересные воспоминания. Шлак? Жечь шлак?

— Серный шлак, — кивнул Гедимин. — Похоже на венерианский воздух. Жжёт слизистую. Людям, наверное, неполезно. Мне тоже не нравилось. Но венерианцы…

Он осёкся, поняв, что наболтал много лишнего, и потянулся к передатчику — надо было предупредить Кенена, что работа закончена, и пора вызывать глайдер.

— А вы с какой планеты? — спросила самка, заглянув ему в глаза. — Там очень сильная радиация. Тут, на Луне, даже без скафандра так не обгоришь.

— С Энцелада, — буркнул сармат. Передатчик на его руке протяжно пискнул — Кенен получил сообщение и вызвал транспорт, минут через пять глайдер должен был подъехать.

— Работает? — он кивнул на ёмкость с водой. — Тогда я пойду.

— Я провожу вас, — сказала Эмми, кивнув другой самке и самцу. — Выпускайте роботов, надо тут прибраться. Через полчаса запустим посетителей. Идите за мной, мистер Джед.

За тройными дверями она оглянулась и всунула что-то в его ладонь.

— Это для вас. Не для мистера Маккензи. Хорошая скидка и бесплатный чай.

Гедимин, мигнув, посмотрел на маленький предмет. Это была карта с изображением белого цветка и двумя золотистыми полосками.

— Спрячьте, — велела самка. — Мистер Маккензи давно такую хочет. Я не хочу, чтобы он её у вас отобрал. Приходите без него, когда будет время. По воскресеньям у нас церемонии лунного чая.

Последняя дверь открылась, и Гедимин вышел на улицу. Кенен ждал его, угрюмо щурясь на мостовую.

— Починил? — хмуро спросил он. — Идём, Джед. Я уже боялся — ты у них на чай останешься.

— Что такого в их чае? — спросил Гедимин. — Почему он лунный? Тут же не растёт эта трава.

Кенен изумлённо замигал, а затем вцепился в его руку и зашипел в респиратор так, что сармат невольно отдёрнул ладонь и подался назад.

— Церемония лунного чая⁈ Джед, кусок слизи, тебя позвали на церемонию⁈

— С тобой что-то не так, — сказал Гедимин, с опаской глядя на Маккензи. — Едем на базу. Ничего не скажу, пока не успокоишься.

Когда глайдер вывернул на восток, Кенен несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и снова повернулся к Гедимину.

— О чём ты с ними говорил?

— Они слишком много знают, — недовольно сощурился сармат. — Про корабль, про Винстона… Не надо мне сюда больше ходить.

Кенен расплылся в довольной улыбке и протянул руку.

— Давай сюда карту, Джед. Нечего ей валяться без дела. Всё равно ты чай не пьёшь.

06 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

Контейнеры, обёрнутые плотным защитным полем, со стороны выглядели как небольшой белый шар. Кенен поднял его на вытянутых руках и довольно усмехнулся.

— Одиннадцать килограммов?

— Десять, — поправил его Гедимин. Он готовился к выходу — наносил поверх брони нейтронностойкую пыль, разглаживал неровные участки, и скафандр постепенно приобретал нетронутый вид, будто и не было бесчисленных царапин и оплавлений. На корабле было тихо — в полтретьего сарматы ещё не проснулись, и перемещения Кенена и Гедимина могли бы заметить разве что операторы трёх реакторов, но им было не до того.

— Десять? — переспросил Кенен, опустив контейнеры на палубу. — Разве ты вчера не говорил…

— Килограмм останется тут, — пояснил Гедимин, прикрепляя белый шар к груди и придерживая левой рукой; контейнеры с ирренцием казались ему невесомыми. — Мне на опыты.

Кенен недовольно сощурился.

— Тебе мало «ириена»? Я думал, мы договорились…

Гедимин качнул головой.

— Мне нужен «лунник».

Несколько секунд Кенен молчал, разглядывая его броню, потом нехотя кивнул и жестом позвал Гедимина за собой. Они двинулись к хвостовому люку — отправляясь в другую галактику, не следовало привлекать к себе внимания.

…Тёплая волна сигма-излучения скользнула по лицу и схлынула, оставив сармата на палубе крейсера, и он кожей почувствовал гул массивных роторов и смещённую тягу антигравов.

— Уран и торий! — Линкен, остановившись напротив прибывших, вскинул кулак и ухмыльнулся. — Да, у нас большие проблемы с превосходством и величием расы. Но у нас ещё есть атомщик. Принесли? Сколько здесь?

— Десять триста, — Гедимин протянул ему контейнеры.

Линкен расплылся в довольной ухмылке и притянул сармата к себе, небрежно закинув белый шар на спину.

— Самое время, атомщик. Мы растратили все ракеты, а с кинетикой к Ириену не прорвёшься.

Гедимин мигнул.

— Объясни, — попросил он. — Я ничего не понял, но что-то не так.

— У тебя там своих проблем хватает, — недовольно поморщился Линкен. — Не бери в голову ещё и мои. Мы прорывались раньше, прорвёмся и теперь. Двадцать ракет — двадцать прорывов, сорок тонн руды. Идём, нечего тут стоять, — тебе место в капитанской рубке, и ты туда пойдёшь!

Гедимин озадаченно хмыкнул, но сопротивляться не стал. Кенен, оттеснённый солдатами, шёл где-то сзади; в рубку его попытались не пустить, но на удивлённый взгляд Гедимина Линкен всё-таки махнул рукой и позволил Маккензи войти.

— Не забывайся, Лиск, — хмуро сказал тот, садясь в кресло. — Я — такой же участник всех ваших проектов, как Джед.

— Гедимин, — недобро сощурился на него Линкен. — Так тяжело выучить семь букв?

Ремонтник облокотился на кольцеобразный стол и угрюмо посмотрел на обоих сарматов.

— Расскажи про Ириен.

Линкен досадливо поморщился.

— С Ириеном ничего нового. Закрытая планета, запрещённый металл, патрульная эскадра… Если бы я мог подогнать к ней крейсер, дело пошло бы бодрее, но в портал он не лезет. Обычно высылаю пару истребителей и рудовоз. Патруль отвлекается на ракеты и пальбу, рудовоз ныряет в атмосферу и летит обратно. Только вот мои шутки мианийцам уже приелись, и однажды на нырке нас всех прихватят. А крейсер в портал не пролезает. Мы вчетвером думали — может, ракетой его расширить?

Гедимин мигнул.

— Всё та же проблема с прожигателем?

«А я так и не поставил опыты с мембраной,» — с досадой подумал он. «Ведь есть же лаборатория! Откачать воздух, прожечь пару порталов, замерить…»

Линкен пожал плечами.

— Эта перегородка… Видимо, ей мы тоже надоели. Хильдир говорит, что порталы с каждым месяцем всё уже и уже. Скоро даже истребитель не пролезет.

— Скверно, — буркнул Гедимин. — И ты ещё сказал — из десяти килограммов получится двадцать ракет? Значит, критическая масса сейчас…

Линкен снова пожал плечами.

— Хильдир говорит — четыреста двадцать, но я беру с запасом.

— И это для «лунника», — пробормотал Гедимин, задумчиво щурясь. — Видимо, «кагет» теперь…

— До Кагета не добраться, — перебил его Линкен. — Да и незачем. Пока там досверлишься до руды, тридцать раз пристрелят.

В рубку вошли двое солдат с контейнерами, тщательно обёрнутыми защитным полем. Линкен, спохватившись, достал из «кармана» небольшую, но тяжёлую коробку.

— Ипрон и кеззий. Немного, но что есть.

— Сколько здесь? — Кенен, оживившись, подошёл к контейнерам. — Это плутоний?

— В этот раз мало, — сказал Линкен. — Девять килограмм. Ещё полкило серебра — говорят, оно вам нужно. Зато надрали урановых пластин — тонны три, обеднённый, сложили в трюме. Надо?

Гедимин кивнул.

— Тебе не попадался ферк?

Линкен задумался.

— Есть немного в корабельных запасах, — сказал он. — Роторы, бывает, трескаются…

— Тогда не надо, — качнул головой Гедимин. — Но если найдёшь…

Линкен хмыкнул.

— Ферк — редкое ископаемое. Разве что… — он ненадолго задумался, и на лицо выползла недобрая ухмылка. — Протащить бы крейсер сквозь портал…

Гедимин положил ладонь на его кулак.

— Дай мне время на опыты. К маю, если всё пойдёт как надо, сделаю тебе новый прожигатель.

Линкен мигнул.

— Справишься? Тебе же выжгли всё…

Гедимин поморщился.

— Не выжгли бы — уже бы сделал. Поищи обсидиан. Он должен быть на вулканических планетах. Возможно, там, где звезда растёт, и приливные силы…

Взрывник хлопнул его по плечу.

— Что-нибудь найдём, атомщик.

…Они возвращались на корабль, обвешанные контейнерами, — Гедимин нёс три центнера обеднённого урана, плутоний и серебро, Кенен шёл налегке, на ощупь вычисляя расстояние до люка. Ремонтник, сгрузив всё в герметичном отсеке и выложив плутоний в охлаждаемую цистерну, забрал серебро, кеззий и ипрон и пошёл было в цех, но Кенен поймал его за локоть.

— На какие там опыты тебе нужно время?

— Прожиг, — ответил Гедимин. — Надо изучить свойства мембраны…

— Прожиг, — повторил за ним Кенен. — Тот самый, что при неудаче заменяет собой небольшой «Теггар»?

Гедимин озадаченно посмотрел на него.

— Я знаю, как проводить прожиг, — недовольно сказал он, догадавшись, что Кенен совсем не рад будущим экспериментам. Командир базы хмыкнул.

— Ты много чего знаешь, Джед. Критическую массу ирренция, например…

Гедимин едва заметно вздрогнул.

— Говори прямо, — угрюмо сказал он. — Что не так?

— Мне корабль жалко, Джед, — тяжело вздохнул Кенен. — Иди-ка со своими экспериментами… куда-нибудь из этого кратера. Мы на днях едем в Бэрд за субстратом, включу тебя в экспедицию.

…Флия, недавно вылитая в форму, ещё не остыла и просвечивала сквозь полупрозрачные стенки алым с рыжеватым отливом. Литейная станция тихо шипела под воздушными потоками — после такого сильного нагрева её следовало охлаждать медленно. Гедимин раскатывал ипрон, то и дело останавливаясь и замеряя толщину листа; всё, что тоньше полумиллиметра, у него начинало рваться, и тут надо было уступить место Иджесу. Пока Иджес сидел рядом, на пустом месте у литейной станции, поглядывая на термодатчики и баюкая на ладони шаровидный дрон.

— Так говоришь, твои прожигатели стали работать ещё хуже? Хуже, чем во время войны? — спросил он, дождавшись, когда Гедимин закончит измерения и запустит станок. — Может, Лиск сломал реактор?

Сармат качнул головой.

— Я бы заметил. Что-то меняет свойства. Либо ирренций, либо мембрана. Если ирренций… — он задумчиво сузил глаза. — Тогда и реактор работал бы не так. Или вообще остановился бы. А мембрана… Мы так и не изучили её на «Гекате».

— Значит, вы сломали мембрану, — Иджес едва заметно поёжился. — Может, оставить её в покое?

Гедимин вздохнул.

— Линкен застрял в чужой галактике. А я так и не сделал нормальный реактор. Всего-то и надо было — каких-то два года не лезть в идиотскую войну…

Он остановил станок и снова измерил толщину листа. Ипрон незаметно раскатался до четверти миллиметра. Удивившись, что лист до сих пор цел, сармат отошёл от механизма и кивнул Иджесу. Литейная станция (а тем более — слиток флии) до сих пор не остыла, и металл дышал жаром. Гедимин достал чертёж нового твэла и сверился с ним. Конечно, работать с ирренцием в присутствии Иджеса он не стал бы, но топливные таблетки нового образца уже проходили отжиг в паре метров от сарматов, за непрозрачным защитным полем, — Иджес их не видел, а дозиметры не чувствовали. «Эти твэлы вчетверо тяжелее старых,» — думал Гедимин. «Из-за внешнего слоя… Надеюсь, реакцию он не загасит. У „лунника“ омикрон-поток сильнее…»

10 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — кратер Бэрд

Ирренциевый реактор был загружен заново и остался под присмотром Амоса; он же после недолгих уговоров согласился присмотреть за экспериментальным твэлом. Миниатюрный реактор, закрытый кожухом, «горел» в лаборатории Гедимина. Сармат давно не трогал его, только отслеживал параметры и собирал статистику. Пару раз в сутки твэл терял стабильность, излучение начинало пульсировать, и немедленно срабатывала система глушения; поставить запуск на автоматику Гедимин пока не рисковал — для этого и был нужен Амос. Филк, услышав о нестабильном реакторе под боком, скривился, в заверения, что взрыв его не зацепит, не поверил, но приглядеть согласился, — и теперь Гедимин, относительно успокоенный, стоял в капитанской рубке и терпеливо ждал, пока Кенен, открыв потайную нишу, рылся в документах.

— Список бригады… — командир ткнул в передатчик, и смарт на запястье Аксы, бригадира, с которым Гедимин отправлялся в кратер Бэрд, несколько раз мигнул. — Разрешение на выход из-под городского купола… разрешение на пребывание в кратере Бэрд… лицензия на управление проходчиком… квитанция на аренду проходчика… чёрт! Ещё же пошлина, совсем забыл… ладно, на месте доплатишь. Там ещё пени набежали, чтоб их…

Он сунул Аксе в руку пятикойновую карточку и вернулся к раскопкам.

— И разрешение на добычу двухсот тонн силикатного субстрата, — с облегчённым вздохом он протянул Аксе ещё один блестящий лист. — Всё. На посту сегодня Курт Урслер.

Акса, кажется, знал этого человека, — при звуках его имени он слегка поморщился.

— Вот именно, — мрачно кивнул Кенен. — Из фургона без приказа не лезть, рот не открывать. Джед, ты слышал? Вот тебе особенно — рот не открывать!

Гедимин досадливо сощурился. «Можно подумать, я тут один не знаю местных порядков!»

— Давайте, парни, — Кенен обвёл сарматов внимательным взглядом и, не услышав возражений, удовлетворённо кивнул. — Станцию понесёт Гедимин. Он — ваш штатный ремонтник, поняли?

Гедимин посмотрел на свою временную бригаду. Кроме него, настоящих сарматов там не было — только филки, и он в своей спецброне возвышался над ними на метр.

— Там не действуют гравикомпенсаторы, — напомнил ему в спину Кенен. — Джед, смотри не упрыгай в соседний кратер! На пребывание там у тебя разрешения нет!

…Глайдер-тягач с тремя прицепами, набирая скорость, поднимался по склону кратера Пири. Из закрытого пассажирского фургона Гедимин не видел ничего, кроме восьми филков, осторожно рассредоточившихся вокруг него, и кислородной станции, на которой он сидел. Станция перерабатывала последние килограммы субстрата, наполняя кислородные баллоны, и расщепляла углекислый газ, выдыхаемый сарматами; все сидели с открытыми респираторами и вроде как не чувствовали духоты, но Гедимин думал, что ему удобнее было бы респиратор закрыть. Все слоты под кислородные баллоны в его скафандре были заполнены — как и у филков, едущих с ним: в кратере Бэрд не было ни гравикомпенсаторов, ни своего атмосферного купола.

— Туда всегда ездят только филки? — спросил Гедимин у ближайшего сармата, но в тишине его голос прозвучал неожиданно громко и дошёл до бронированной кабины, где сидел Акса.

— Ты — первый Старший в этой бригаде, — отозвался он. Гедимин мигнул.

— Первый кто?

Филки захмыкали, переглядываясь.

— Старший. Так вас называют, — сказал Акса. — Никогда не слышал?

— Меня никогда не… называли, — проворчал Гедимин, думая о стремительности изменений. «Мы всегда были просто сарматами. Обычными. Настоящими. Значит, у филков есть для нас свои обозначения. Ну, этого следовало ждать. Они ведь тоже разумные существа.»

— Люди меньше нас боятся, — пояснил ближайший филк озадаченному сармату. — Вы, Старшие, крупнее, сильнее… и трижды с ними воевали. Тебе, наверное, лучше сидеть в фургоне. Разрешение на тебя есть, но мало ли…

Гедимин пропустил последние фразы мимо ушей — у него уже была расписана программа экспериментов, и сидеть в фургоне он не собирался. Глайдер, перевалив через невидимый хребет, снизил скорость; сармату на секунду заложило уши.

— Вышли из городской зоны, — сказал один из филков, широко расставляя пальцы на ступнях, как будто пол мог уйти из-под его ног. — Теперь держитесь.

Гедимин выпустил когти за секунду до того, как его подбросило к потолку, и едва успел смягчить удар. Крыша фургона затрещала, филки, «заземлившиеся» на пару секунд раньше, укоризненно захмыкали.

— На Энцеладе земная гравитация? — еле слышно пробормотал один из них. Гедимин сердито сощурился, но не ответил — он устраивался на кислородной станции так, чтобы не слетать с неё на поворотах. Сама станция была принайтована прочно — сармат проверил крепления перед выездом и теперь жалел, что сам не пристегнулся к тем же тросам. Гравитация падала с каждым метром, глайдер спускался на дно южного кратера. Спускаться было недалеко — всего километра три.

Тягач плавно затормозил — Акса старался не трясти прицепами, в областях обычной лунной гравитации они становились необычайно летучими. Гедимин, проскрежетав когтями по обшивке, кое-как удержался на месте. Что-то запищало в ушах — сначала тихо, потом — пронзительно до боли.

— Пост, — тихо сказал ближайший филк. Фургон слегка встряхнуло. Люк открылся. Внутрь заглянул жёлтый «Шерман» довоенного образца — Гедимин даже мигнул от удивления, увидев такую «древность».

— На выход! — рявкнул экзоскелетчик. Гедимин, досадливо щурясь на распахнутый люк, в который высвистел из фургона весь кислород, поднялся на ноги и широко расставил пальцы. Он старался передвигаться осторожно, на цыпочках, но всё равно врезался в край люка и едва не сбил с ног пару филков.

Двое экзоскелетчиков, выстроив сарматов в шеренгу, светили на них считывателем, третий сверялся со списком, перед четвёртым Акса разложил документы.

— Просроченная пошлина, — буркнул человек. — Пеня за четырнадцать дней…

Он потыкал в кнопки смарта.

— Четыре восемьдесят два, — объявил он. — Плати или езжай обратно.

Акса без единого звука протянул ему пятикойновую карту. Лицо на нагрудном мониторе экзоскелета сморщилось, но наручный аппарат исправно запищал — долг Кенена был погашен.

— Сектор эпсилон восемь дробь четыре, — экзоскелетчик снова тронул кнопки; в этот раз запищал наручный смарт Аксы. Гедимин услышал в наушниках негромкий ропот.

— Это в часе пути! — Акса недовольно сощурился. — Других свободных секторов нет?

Сармат оглянулся через плечо. Глайдер загораживал обзор, но кое-что было видно. Пост находился на склоне кратера, и вся равнина была как на ладони — груды поднятой взрывом породы, световая разметка, редкие проходчики, роющиеся в обломках. Гедимин насчитал всего шесть на обозримом пространстве; он не знал, как распределяются сектора, но свободных было много, и гораздо ближе, чем в часе пути от поста.

— Сектор эпсилон восемь дробь четыре! — повторил постовой, повысив голос. — Продолжайте движение!

— А лучше бы вас сюда не пускать, — пробормотал один из экзоскелетчиков, глядя на Гедимина в упор. Сармат посмотрел на него, не мигая, и человека передёрнуло.

— Все на борт! — объявил Акса, отмахиваясь от направленного на него ракетомёта. — Ждите меня в фургоне, я за проходчиком.

Тягач остался на посту; дальше фургон и пустые прицепы тащил проходчик, медленно пробираясь мимо завалов силикатной породы вдоль края кратера. Гедимин пытался освоиться в области низкой гравитации. Кислородную станцию отключили — субстрат кончился, баллоны наполнились, углекислый газ вышел из фургона, когда его вскрыли.

— Здесь, — объявил Акса спустя пятьдесят три минуты тряски и переваливания с боку на бок. Проходчик был тяжелее тягача, подушка защитного поля не держала его, и он ползал на своих гусеницах по раздробленному камню, — вместе с ним из стороны в сторону мотало прицепы.

Гедимин выходил последним, стараясь никого не придавить. Проходчик проехал десяток километров от края кратера к центру; вал ещё был виден — трёхкилометровая стена с неровным осыпающимся верхом. Солнце стояло в чёрном небе над горами, и они роняли на дно длинные зубчатые тени.

Пассажирский фургон отстегнули; Гедимин вытащил кислородную станцию и пристроил там, где обломков было меньше, прикрепив её к целой, не разбитой взрывом породе. Акса предлагал развернуть проходчик, но сармат, отмахнувшись, ухватил фургон за крюк и оттащил его на край сектора, за кислородную станцию, туда, где обломков не было вовсе — их убирали сразу, чтобы не сбилась разметка. Взрыв поднял и перемешал три метра «грунта»; глядя на горы, Гедимин вспоминал, что когда-то они были на полтора километра ниже, — город, нуждающийся в кислороде и стройматериалах, углубил кратер вдвое.

Когда сармат вернулся в центр сектора, филки уже состыковали пустые контейнеры между собой и с проходчиком. Двое сели за штурвал, остальные разбрелись в поисках гор обломков, удобных для погрузки. Гедимин чувствовал, как рыхлый слой под ногами трясётся, но звука не слышал, — в наушниках была мёртвая тишина.

Защитное поле он установил в тени горы, среди крупных вывороченных глыб выше его роста, — он не знал, насколько хорошо просматривается кратер сверху, но не хотел рисковать. Купол вышел длинным — пять метров в одном измерении, три — в другом. Гедимин долго настраивал приборы, прикреплял к руке излучатели, — их было два, но работали они синхронно, как обычный двухпучковый взрыватель, и с той же мощностью. «Хорошо, что скафандр не просвечивается,» — он вспомнил экзоскелетчиков на посту и недовольно сощурился. «И никто не знает, где в нём ниши. Кроме нескольких дохлых „макак“ из Сокорро…»

Защитное поле шло красными волнами от всплесков сигма-излучения, — Гедимин, набирая статистику, сделал полсотни прожигов. Проколы затягивались быстро — сармат даже не тратил время на их закрытие. Все удары были нанесены в межзвёздное пространство, и Гедимин надеялся, что не зацепил пролетающий мимо крейсер Мианы или живой астероид Алити.

Едва он убрал защитное поле, в наушниках задребезжало.

— Урслер спрашивает, что ты делаешь под куполом, — сообщил недовольный Акса. Гедимин на секунду задумался, гадая, какое объяснение покажется человеку правдоподобным.

— Мне неспокойно, когда небо чёрное, — сказал он. — Я с Земли и к этому не привык.

В наушниках запищало, потом Акса вернулся на связь.

— Урслер приказывает убрать купол, — сказал он. — Войти в фургон и не выходить, пока мы не закончим. Лучше сделай, как он велел, не то на посту проблем не оберёмся.

— Ладно, — не стал спорить Гедимин. Опыты были закончены, и он мог заняться разбором результатов. «Всё-таки кратер просматривается,» — сделал он вывод из услышанного. «Видимо, я пропустил дрон. Не люблю дроны…»

То, что он увидел на экранах приборов, сильно ему не понравилось — и, когда через два часа он свёл информацию в единую схему, он сердито сощурился и обругал про себя Маркуса и его идиотскую спешку. Пучок установленной мощности при первых испытаниях прожигал в мембране трёхмиллиметровый прокол, во время проверки на Кагете он сузился до двух миллиметров, сейчас еле-еле набирал один, но чаще получалось восемь-девять десятых. «Понятно, почему крейсер не лезет,» — думал Гедимин, мысленно подбирая параметры прожигателя, чтобы крейсер всё-таки пролез. «Мембрана распухла втрое. Интересно, это из-за нас, или она всегда так делает?»

Спросить было не у кого. Филки уже собрали субстрат и теперь возились со сцепкой контейнеров, выразительно оглядываясь на «амбала в скафандре». Гедимин, выключив все приборы, пошёл им помогать, думая про себя, как они раньше обходились без «Старшего», — ведь до сих пор ни один прицеп не остался в кратере Бэрд…

Проходчик с тяжёлым грузом полз обратно к посту полтора часа. Гедимин усилил «подушки» под прицепами, но ход мягче не стал. Мучительно долго глайдер всползал по склону кратера, и когда он остановился, все облегчённо вздохнули.

— На выход! — гаркнул, всунувшись в открытый люк, жёлтый «Шерман». В этот раз ценного газа в фургоне не было, и никто не расстроился.

Гедимину в глаза снова ударил луч считывателя. Один из экзоскелетчиков остановился перед ним. Лицо на экране ухмыльнулось.

— Значит, тески боятся космоса?

Гедимин промолчал, только сощурился, вспомнив листы фэнрила в фальшивых окнах, — везде, где люди проводили дольше нескольких минут.

— Я тебя раньше не видел, — продолжал человек, не дождавшись ответа. — Вам с ним не тесно в одном фургоне?

— Гедимин — штатный ремонтник, — отозвался Акса. — В секторах, которые нам достаются, вашу службу не дождёшься и за сутки.

Человек не двинулся с места, только переключил экраны, — теперь его лицо смотрело с боковой панели прямо на филка.

— Не нравится Бэрд — сиди в Пири, — сказал он. — Нечего лазить по всей Луне. Вам и так дали слишком много воли. Двигай к городу и передай Маккензи, что в следующий раз без уплаченной пошлины в кратер не пущу.

Поезд, прицепленный к тягачу, пополз дальше — медленно вверх по склону, ещё медленнее — вниз, под действие гравикомпенсаторов Кларка, на дно кратера Пири. Гедимин смотрел на дозиметр и задумчиво щурился. «Надо отслеживать изменения,» — думал он. «Каждый месяц ставить опыты. Мембрана меняет свойства, и… есть подозрение, что это устроили мы.»

11 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Обсидиан… — Кенен в задумчивости пощёлкал пальцами по краю кольцевидного стола. — Так много, и без очевидной причины… Это наверняка вызовет подозрения. Боюсь, Джед, я тебе ничем не помогу. Попробую связаться с «Фениксом» — Лиску это надо, Лиск пускай и думает.

Гедимин кивнул, молча разворачиваясь к выходу. Его в лаборатории ждал полусобранный твэл.

— Постой, — сказал Кенен, когда он уже выходил в коридор. — Значит, эта штука меняет свойства… и за ней надо следить? А что-то с ней сделать ты можешь?

Гедимин качнул головой.

— Может, Хольгер мог.

Его голос дрогнул на этом имени, и он перевёл взгляд на ближайшую переборку, чтобы Кенен не заметил, как потемнели его глаза. Хольгер снова приснился ему в ночь после экспериментов — он был жив, сгорал от любопытства и заглядывал через плечо Гедимина в показания дозиметра. Сармат чувствовал его прикосновение ещё несколько минут после того, как проснулся, и долго сидел, прижав ладонь к ноющей груди и сдерживая рвущийся из неё вой.

— Ладно, Джед, — Кенен заметил неладное и поспешно замахал руками. — Иди, займись наукой. Если нужно понажимать на кнопки — я в твоём распоряжении.

…Твэл, оставленный под присмотром Амоса, ещё не «погас». Гедимин, отсоединив кабель, ведущий к реакторному отсеку, осторожно пнул стенд. После короткой белой вспышки управляющий стержень упал, и свет нехотя потускнел. Засунув твэл обратно в кожух, Гедимин отодвинул его в самый дальний угол и, подключив охлаждение, прикрыл защитным полем. Сборка нового не заняла много времени — всё было практически готово, осталось прикрепить к дуге управляющего механизма.

Ипроновый стержень был поднят, и сразу же Гедимин увидел зелёную вспышку и услышал тревожный писк дозиметра. Пульсирующее излучение не понадобилось — твэл «зажёгся» без промедления, и оболочки из обеднённого урана этому не помешали. Гедимин, довольно усмехнувшись, проверил показатели — стержни грелись чуть сильнее обычного, но температура оставалась в рабочем диапазоне. Он выждал несколько минут; интенсивность омикрон-излучения, перевалив за обычный предел, продолжала расти. Она не пульсировала, и Гедимин, потянувшийся было к рычагу сброса, остановил руку. «Другой предел,» — предположил он, внимательно наблюдая за ростом. «Ещё немного… Всё, вышел на плато. Хм… Странно. Я думал, уран возьмёт часть квантов на себя…»

Он подключил анализатор. Ирренций внутри стержней медленно «выгорал», но внешние оболочки так же медленно перерождались. «Вот область синтеза,» — Гедимин поднёс к твэлу «щупы» прибора. «А вот тут — обратный синтез. И за счёт него такая интенсивность. Надо за ним понаблюдать…»

Он накинул на конструкцию экранирующий кожух и вышел. Хотелось сразу проверить стабильность твэла, но Гедимин заставил себя отложить опыты на неделю. «Пусть поработает в мирных условиях,» — думал он, чувствуя на коже привычное фантомное тепло — волокнистое «существо» засело в его лаборатории в момент запуска первого миниреактора и с тех пор оттуда не вылезало. «Дней через пять попробую встряхнуть его. А потом дойдём до Прожига. Откачаю из отсека воздух… Кенену лучше не говорить.»

17 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Резкий звон коммутатора застал Гедимина в коридоре рядом с лабораторией — он только успел выйти из-под защитного поля, из-за плотности блокирующего любые виды связи. Досадливо щурясь, он притронулся к шлему.

— Джед, где тебя носит? — возбуждённо спросил Кенен. — Быстро на космодром!

…Повреждённый барк, вытащенный космодромными тягачами на далёкую южную площадку, теперь состоял из двух крупных частей и одной помельче — метеороид, встреченный между Землёй и Луной, расколол его пополам. Сарматы-ремонтники стояли вокруг, озадаченно переглядываясь.

— Шли с неисправным «сивертсеном»? — спросил Гедимин, досадливо щурясь на остатки корабля. Восстановить его можно было, — несколько тысяч стяжек, дополнительный слой обшивки, — но область разлома навсегда осталась бы уязвимой и при неудачном старте снова разорвала бы барк надвое. «Корабли не регенерируют,» — мелькнуло в голове у сармата, вспомнившего, как зарастают «раны» мианийского крейсера.

— Да было у них поле, — отозвался Кенен. — Иджес выцепил данные с сервера… Поймали нейтронную мину, поле поглотило излучение и само выгорело, а дальше сработали осколки. Когда уже космос вычистят⁈

Он потыкал в разломанный барк дозиметром и повернулся к Гедимину.

— Что скажешь, Джед? Я вот не уверен, браться ли. Много они не заплатят.

Гедимин пожал плечами.

— Скажи им, что собрать его можно. Или ставить стяжки, или… — он ненадолго задумался. — Или пересобирать заново. На первое хватит трёх дней, на второе… неделя, не меньше. Но на стяжках он долго не пролетает — ещё одна мина, разбалансированный антиграв на старте, и его снова порвёт.

Кенен задумчиво сощурился.

— Подожди, Джед. Дам им возможность выбрать. Макаки это любят…

…Сарматы покинули ремонтный ангар, оставив его под присмотром кларкских «копов». В этот раз экзоскелетчики-земляне вокруг не вертелись — корабль относился к лунному флоту. Сейчас он, частично разобранный, лежал в ангаре среди подготовленных к установке стяжек, а Кенен оживлённо переписывался с городским советом — выбивал заказы на балансировку гравитационных батутов. Гедимин настороженно косился на него, думая, что балансировать, если Маккензи договорится, придётся именно ему — только он из всего персонала базы мог сделать это вручную и за считанные минуты.

Сармат снова оглянулся на ангар на южном краю космодрома и недовольно сощурился. Кенен, с облегчённым вздохом прикрыв передатчик броневыми пластинами, ткнул Гедимина в бок.

— Ну что с тобой, Джед? Это было их решение, их выбор — и их корабль, в конце-то концов! Мы что, должны трястись над ним больше, чем его владельцы?

Гедимин качнул головой.

— Почему они так решили? Я не понимаю.

— Деньги, Джед, — со вздохом ответил Кенен. — Кларк — не такая уж богатая колония. А расходы у неё… Эй! Ты меня слушаешь?

Гедимин, забыв о собеседнике, остановился и медленно развернулся лицом на восток. Там, за всеми терминалами космопорта, напротив ангаров, сдающихся в аренду, стоял широкий купол прозрачного защитного поля. Под ним стояла одинокая «Гарпия», неизвестно как дожившая до этого дня; больше не было ничего.

— А… — Кенен проследил за его взглядом и, взяв сармата за плечо, потащил за собой. — Крейсер улетел. Интересно, продали его, или тот повстанец перебрался на Землю?

— Даже ты не знаешь? — недоверчиво покосился на него Гедимин. Кенен пожал плечами.

— Я тут не живу, Джед. Что-то происходит — мне не докладывают.

В баре Джона не было, и вообще людей было немного. Сарматы забрались в привычный тихий угол; Гедимин, равнодушно взглянув на разложенную на столе еду, подошёл к стойке.

— Ты, Джед? Давно тебя не видно, — кивнул ему Дэвид, поставив полупустую ёмкость в холодильник. Сармат скользнул взглядом по табло с показателями температуры — с прошлой настройки агрегат работал без сбоев.

— Винстон улетел? — спросил Гедимин. — Продал корабль?

Человек хмыкнул; его взгляд на секунду стал очень внимательным.

— Нет, в этот раз не выгорело, — ответил он. — Забрал свой крейсер и вернулся на Землю. Не знаю, как он его поднял, но повторить этот фокус больше никому не удалось. Ты, наверное, смог бы.

— Вернулся… — повторил Гедимин, сузив глаза. «Значит, он с реактором справляется. И… чего-то не говорит покупателям? Глупо. Он возвращает им деньги, платит неустойку, имеет дело с полицией… Из-за чего? Если не хочешь продавать корабль, так не продавай…»

— Ты что-нибудь слышал об электрических пиявках из Африки? — спросил он.

— Я не люблю животных, теск, — покачал головой Дэвид. — У нас они, к счастью, не водятся.

…Охранники информатория, болтавшие о чём-то в дверях, расступились при виде сармата, и он удивлённо мигнул, но тут же выкинул эту странность из головы. Машина, за которой он обычно сидел, была свободна; убрав с экрана рекламный баннер лунной колонии, сармат набрал в поисковике «электрические пиявки Африка».

«Население Нделе эвакуировано» — замигал перед ним первый же заголовок. «Войска удерживают рой в районе электростанции. Судьба персонала остаётся неизвестной…»

Гедимин, изумлённо мигая, развернул статью. На размытой фотографии вокруг крупной дизельной электростанции бушевал электрический шквал. Вокруг неё дымились обломки военной техники — от наземных бронеходов до лёгких бомбардировщиков. На трансформаторной подстанции висели гроздья багровых тел с вытянутыми кверху хвостами, ещё несколько тысяч метались в воздухе, создавая живой заслон и стену непрерывно сверкающих разрядов. Гедимин смотрел на всё это, пытаясь прикинуть суммарную мощность живых электрогенераторов, — получалось, что зверьки должны были обуглиться изнутри задолго до первой молнии.

«Вспышка агрессии со стороны электрических мутантов вызвана атакой вооружённых сил Восточного Блока на формирующийся рой, — к такому выводу пришла Комиссия по взаимодействию разумных существ», — прочитал Гедимин по следующей ссылке. К ней не прилагались фотографии, но, увидев, о чём речь в статье, сармат не закрывал её, пока не дочитал до последней буквы. «Служба планетарного контроля Мианийской Федерации направила на Землю комиссию для наблюдения за мирным процессом. Первое совещание её членов с Советом безопасности Солнечной системы… А, так они тут не из-за животных. „Проверка, проведённая в поселениях военнопленных…“ Они тут из-за нас,» — Гедимин удивлённо хмыкнул. При слове «гетто» ему вспомнился Ураниум-Сити, и он продолжил читать, держа всплывшие картинки перед глазами. «Выдача спецодежды была саботирована в трети поселений… новые летние комбинезоны не были привезены… один комплект зимней спецодежды… отсутствие моющих средств…» — Гедимин озадаченно покачал головой. «Да, в Ураниуме порядка было больше. Не помню там проблем со стиркой. И одежду выдавали…»

«Комиссия следит за устранением замеченных недостатков», — говорилось в статье. «Так, военнопленные в семидесяти крупнейших гетто получили разрешение на изготовление моющих средств и необходимое оборудование. Вопрос о самостоятельном производстве одежды и обуви для нужд гетто пока обсуждается…» Гедимин снова мигнул. «Так быстро зашевелились? Мианийцы держат их за горло? Хм… Мне нравится эта цивилизация. Интересно, почему им так интересны сарматы. Выглядит так, будто они на нашей стороне, против землян. Зачем им это?»

Он вспомнил внутренности мианийского корабля и странные жесты встреченных пришельцев, — если бы это были люди, Гедимин подумал бы, что его встречают, как почётного гостя. «Или такие поклоны для них — всё равно что кивок для сармата,» — оборвал он бесполезную цепочку ассоциаций и снова взглянул на экран. Оплаченное время летело быстро; надо было собрать побольше информации, — собственный информаторий пока не разрешили ни одному гетто как на Земле, так и на Луне.

20 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Тёмно-красный раствор меи въелся в броню Гедимина и отслаивался неохотно — нейтронностойкий фрил всё-таки набрался нейтронов, и вычистить его было затруднительно. Сармат влез под прозрачный дезактивирующий состав и долго стоял под душем, наблюдая, как жидкость под ногами из багровой становится розоватой. Два часа назад он вернулся с космодрома, где собранный из трёх кусков барк наконец отогнали с ремонтной площадки на предстартовую; выходя из терминала, Гедимин уже видел бортовой номер этого корабля в списке готовящихся к рейсу на Землю. Два часа он провёл в плутониевом реакторе; пятнадцать минут назад загрузка материала для синтеза наконец закончилась, и сармат мог немного отдохнуть.

«Да, найдёшь тут время для опытов…» — тяжело вздохнул он, наблюдая за струями розовой жидкости. Изготовленный им твэл с двуслойными стержнями который день оставался под присмотром Амоса и Кенена, и сармат не был уверен, что он вообще «горит», а не стоит «погасший» с тех пор, как Гедимина от него отвлекли. «Надо сегодня начать,» — он выбрался из-под душа и, наскоро обсушив броню, вышел из санпропускника. Дозиметр на рамке мигнул, но не запищал.

Твэл действительно был «погашен» — аварийная система глушения сработала три часа назад. Гедимин потыкал в передатчик, пытаясь связаться с Кененом, — сармата не было на корабле, и, судя по миганию экрана, он сам с кем-то общался. Ремонтник раздражённо сощурился. «Надо же было посадить Маккензи к реактору! Кто, интересно, сейчас следит за ирренцием? То существо с вибриссами?»

Существо, кажется, было единственным на этом корабле, кого интересовали опыты Гедимина, — стоило сармату войти, к его вискам прикоснулись тёплые волокна. Сплетя узор по лбу вдоль бровных дуг и спустив несколько завитков к скулам, они замерли, и сармат подошёл к твэлу, подбирая по дороге пульт управления. Ипроновый стержень поехал вверх вместе с дугой контрольного механизма; реакция возобновилась, и сармат, сверившись с приборами, довольно хмыкнул. «Работает. Теперь проверим стабильность…»

Положив руку на стенд, он аккуратно качнул его. Дозиметр не заметил ничего. Анализатор на максимальной чувствительности уловил несколько нейтронов во внутреннем слое топлива. Гедимин встряхнул установку снова, — нейтроны мелькнули и затерялись в пластах обеднённого урана, частично переродившегося в ирренций. Сармат хмыкнул и, уже не соизмеряя силу, пнул стенд и тут же отскочил, готовый в любую долю секунды распластаться на палубе. Установка «горела» по-прежнему — так ровно, будто к ней никто не прикасался.

Гедимин тряс и раскачивал стенд ещё десять минут, моделируя ракетный обстрел на минном поле, но, с какой бы стороны ни оказывалось воздействие, на процессы внутри твэла оно не влияло. «Как и должно быть,» — подумал сармат, убрав руку со стенда и досадливо сузив глаза. «Всего-то — один слой урана. Кто мешал сделать это на „Гекате“⁈»

Волокон на висках стало больше, и они слегка нагрелись. Гедимин задумчиво сощурился. «Оно опять реагирует. И, возможно, на что-то влияет. Надо исключить…» — он резким движением опустил пластины на виски. Ощущение тепла продолжалось несколько секунд, но наконец «щупальца» отцепились, и сармат снова встряхнул установку. Серию опытов следовало повторить.

«И всё-таки дело не во мне,» — подумал он четверть часа спустя, глядя на молчащий дозиметр. «Она стабилизировалась. Значит, слоя урана достаточно для нейтрализации… Надо проверить в пульсирующем режиме.»

На секунду ему стало не по себе — твэлы такого типа ещё ни разу не выводились на пульсацию. Сармат проверил состав атмосферы в лаборатории — кроме ничтожной примеси выделившегося гелия, вокруг не было ни молекулы. «Если взорвётся, то не сильно,» — подумал он, отходя к дальней переборке и беря в руки пульт. «Попробуем на безобидной закрывающей пульсации…»

Грохота он не услышал — только почувствовал, как под весом его брони, отброшенной ударной волной, проминается переборка. Он продавил её насквозь; три слоя защитного поля лопнули, не выдержав лучевого удара, четвёртый подхватил сармата и позволил ему рухнуть на светящуюся палубу. Светилось всё — зелёные сполохи на уцелевшем куполе, ирренций, тонким слоем размазанный по лаборатории, скафандр Гедимина, облитый шкворчащим расплавом. Сармат попытался встать и зашипел от боли.

«Не работает,» — заключил он, кое-как поднимаясь на ноги и стряхивая горячие ошмётки с брони. Защитное поле разделило расплав надвое, и свечение потускнело; Гедимин замерил температуру и досадливо сощурился. «Ещё два поля, и пусть остывает. Потом займусь дезактивацией…»

Шевелиться было больно — сармат серьёзно ушиб спину. Он обвёл взглядом лабораторию, оценивая повреждения и мимоходом удивляясь, что никто ещё не поднял тревогу. Открыв уцелевший люк, он выполз в камеру дезактивации и вылил на себя канистру меи. Раствор зашкворчал — броня ещё была слишком горячей.

Он как раз успел остыть, когда в люк — не тот, через который вползал Гедимин, а дополнительный, выводящий в «чистую» зону — кто-то постучал и, судя по грохоту, ногами.

— Джед! — донеслось из ожившего передатчика. — Джед, приём! Ты жив⁈

— Да, — отозвался Гедимин, с трудом поднимаясь на ноги. — Не заходи. Тут ирренций.

— Да уж наверное не мармеладки! — рявкнул Кенен, пнув крышку люка. — Долго тебе там сидеть?

— Минимум час, — сармат вылил на броню ещё одну канистру меи и прислонился боком к переборке. — Следи за куполом над лабораторией. Если прорвётся, насветит на весь кратер.

— Да уж наверное — насветит! — Кенен отвесил крышке ещё один пинок — видимо, это его успокаивало. — Что ты там сотворил, Джед? Хотел взорвать корабль?

— Это несчастный случай, — Гедимин сердито сощурился. — Твэл потерял стабильность. Я всё уберу.

— Только попробуй не убрать, — буркнул Кенен. — У нас тут не «Геката», понимаешь? Город уже в курсе, что у нас тут авария. Мы уже под саркофагом, и Айзек объясняет совету, что его реактор не взорвался. Если они полезут на корабль…

Гедимин поморщился. «Да, город… Очень неудобно ставить опыты под боком у „макак“. Они быстро реагируют…»

— Через час в рубке, — Маккензи в последний раз пнул крышку люка и ушёл, тяжело грохоча металлическими «сапогами». Гедимин поддел пальцем корку меи — от поглощённого вещества она затвердела и сама отслаивалась от скафандра. «Ещё раз,» — сармат потянулся за канистрой. «И выделить собранный ирренций. Не на свалку же его везти…»

Когда он выбрался из хвостового отсека, оставив лабораторию, залитую меей, под усиленным защитным полем, снаружи уже горели красные светодиоды, предупреждая об опасности, и в коридорах, окружающих «логово» Гедимина, никого не было. Те, кого он встречал на жилой палубе, вздрагивали при его виде и косились на дозиметры. То же самое сделал и Кенен, ожидающий сармата в капитанской рубке.

— Ну что? — спросил он, хмуро глядя на Гедимина.

— Через три дня очистится, — ответил тот. — Я заделаю дыру в переборке…

Он шевельнул лопатками и сощурился от боли. Кенен мигнул.

— Облучился?

— Ушиб спину, — сармат осторожно сел в кресло, стараясь не прислоняться к спинке. Кости уцелели, но повреждённые мышцы ныли при каждом неловком движении. Кенен хлопнул себя по бёдрам и закатил глаза.

— В медотсек! Джед, вот найдёшь же ты время покалечиться…

— К утру пройдёт, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. — Я вывел твэл на пульсацию, и он…

— Закрой рот! — рявкнул Кенен, поднимаясь на ноги. — Твэл… Тебя ждут на космодроме! Надо же было сломать себе хребет на ровном месте…

— Чего им надо? — спросил Гедимин, пропуская лишнее мимо ушей. Заниматься ремонтом сейчас было сложновато, но искалеченным сармат себя не чувствовал — и он не понимал, из-за чего Маккензи так взвился.

— Корабли-разведчики Мианы, — буркнул Кенен. — Их три. Пришли сегодня утром. Господин Тикийя хочет, чтобы ремонтом руководил ты. Вот что я должен ему ответить⁈

Гедимин шевельнул плечом и досадливо сощурился.

— Сейчас я бесполезен. До завтра ждёт?

Кенен тяжело вздохнул.

— Через неделю, Джед. Скажу, что тебя ударило током на местных работах. Надо же было тебе именно сегодня ковыряться в твэлах!

Гедимин недобро сузил глаза.

— Ты сам втащил меня в проект. Целый год добивался. Теперь я работаю. Чего ещё⁈

Кенен замахал руками.

— Иди, иди, Джед. Иди в медотсек. Через неделю ты должен быть в полном распоряжении Мианы! Никакого ирренция, понял?

27 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Мея въелась в броню слишком глубоко, ни вымыть, ни выжарить её из межмолекулярного пространства не удалось, — после дезинфекции жёстким ультрафиолетом скафандр Гедимина покрылся тёмно-лиловыми пятнами. Сармат косился на них и досадливо щурился, — «Надо было химикам „Гекаты“ сделать эту дрянь бесцветной!»

Десятеро сарматов миновали последний кордон. Их уже не останавливали, только светили считывателем в лицо и на ходу сверяли списки. Экзоскелетчики, поднятые по тревоге карантинной службой космопорта, снова стягивались к ограждению, чтобы вернуться под городской купол и глотнуть воздуха, — до возвращения бригады с южного края космодрома им делать на площадке было нечего.

Кордонами обнесли весь юго-западный сегмент, подогнали бронеходы и развернули кислородные станции. В кольце охраны под прозрачным защитным полем стояли три ярко раскрашенных корабля. Гедимин смотрел на них, щурясь от рези в глазах, — ослепительная зелень, ультрамарин и серебро обжигали сетчатку. «Разведка?» — сармат недоверчиво ухмыльнулся. «Кем надо быть, чтобы вот это вот не заметить⁈»

Иджес, успевший прикрыть глаза тёмным щитком, покосился на Гедимина и ткнул его кулаком в бок.

— Что ты щуришься? Мы — лучшие механики двух галактик. Чего нам бояться⁈

Гедимин хмыкнул.

— Уверен?

— Иначе они ремонтировались бы у своих, — уверенно сказал Иджес. — Думаешь, им сложно за секунду вернуться домой?

— За секунду не выйдет, — буркнул Гедимин. — Порталы запрещены. Теперь — тихо, я изучаю техзадание.

Передатчик на его запястье часто замигал и погас. Бронеходы медленно отъезжали в разные стороны, пропуская сарматов к повреждённым кораблям. Гедимин смотрел внимательно, надеясь наткнуться на кого-нибудь из пришельцев, но мианийцы, если и оставались на «разведчиках», наружу не выглядывали.

Войдя под защитное поле, сарматы остановились и собрались вокруг командира, заглядывая с разных сторон в экран его передатчика.

— Повреждения обшивки, — прочитал вслух Гедимин. — Термические и лучевые ожоги, частичное расплавление…

Он посмотрел на ближайший корабль. Теперь, когда глаза не болели от яркой раскраски, сармат видел на обшивке неровные тёмные пятна с просевшей, а местами и прорванной поверхностью. В какой-то момент ему показалось, что обшивка вздымается, как от тяжёлого дыхания, и его передёрнуло. «Биолога бы им сюда,» — подумал он, растерянно глядя на ноздреватую почерневшую поверхность. «К таким ожогам без анестезии, наверное, не притронешься…»

— А где брать запчасти? — спросил Иджес. — Если обшивка так просела, они явно понадобятся.

Гедимин пожал плечами.

— Я прочитал всё, что тут было.

Он оглянулся на экзоскелетчиков, охраняющих периметр, но их уже не было — пока сармат изучал техзадание, защитное поле над кораблями уплотнилось до непрозрачности. Гедимин сердито сощурился.

— И имплант нам не дали, — один из ремонтников кивнул на ближайший корабль. — У этих тоже ничего не спросишь.

Иджеса передёрнуло, и он поднёс руку к респиратору.

— Вот и хорошо, что не дали. Я эту штуку в себя совать не стану.

Гедимин, выключив бесполезный передатчик, направился к кораблям, полагая, что остальные сарматы идут за ним. Подойдя к ближайшему «разведчику» на расстояние вытянутой руки, он остановился. Это была странная конструкция — как издалека, так и вблизи, — восемь сегментов, частично вставленных друг в друга и сужающихся от носа к корме, широкий нос в виде затуплённого клина, двойные расходящиеся «крылья» вдоль всех сегментов и многочисленные трёхметровые выступы-шипы сверху и снизу. На нижних корабль лежал, опираясь на выделенную ему платформу, верхние торчали в небо. Вблизи сармат увидел ещё несколько сотен выступов, длиной от полуметра до нескольких сантиметров, — они были разбросаны по всей обшивке, и в ней проглядывались тянущиеся к ним волокна. В некоторых шипах были отверстия, затянутые чёрной стеклообразной массой. Там, где ожоговая деформация накрыла такие элементы, «стекло» побелело.

Ожоги тянулись наискосок от носа к хвосту, поперёк через оба левых «крыла», и выглядели так, будто корабль обрызгало горячей жидкостью, — несколько выгоревших провалов разных размеров и «воспалённая» тёмная полоса поверх них. Снаружи она, как и весь корабль, была покрыта «тканью» десятисантиметровой толщины; под «кожей» лежали плотно переплетённые волокна, обёрнутые вокруг коротких шипов. «Кожа» от облучения или высокой температуры потемнела и просела, и волокна проступили сквозь неё. Отверстия уходили ещё глубже. Посветив в одно из них, Гедимин увидел блеск жидкости и знакомые тонкие трубки, обвитые вокруг конца толстой «балки». Её покрывала тонкая красноватая сетка, частично выгоревшая. Она поблескивала, и свет фонаря тут был ни при чём, — яркость блеска изменялась в каком-то причудливом ритме. Гедимин осторожно тронул её пальцем, и она сверкнула ослепительно ярко. Сармат отдёрнул руку.

— Зря Бринна не взяли…

Ответом ему была тишина. Он оглянулся и увидел, что ремонтники остановились в трёх метрах от корабля. Иджес подошёл на полшага ближе остальных и держал кулак сжатым, выдвинув из перчатки включенный лучевой резак. Гедимин растерянно мигнул.

— Вы чего?

— Что с этой штукой делать? — спросил Иджес. — Покажи, с чего начать?

«Нашли ксенобиолога…» — ремонтник, сердито щурясь, повернулся к кораблю. Обшивка не вздымалась, как ему показалось издалека, но под ней что-то пульсировало — возможно, трубки.

«Сначала — толстые балки, потом — трубки,» — вспомнил он особенности конструкции и ремонта «Мийяфьоси». «За ними — тонкие шипы, потом — тросы. Всё остальное — по ходу дела…» Он посмотрел на потемневшую «кожу» и выгоревшую волокнистую массу и задумчиво сощурился. «А в тот раз обугленного вещества не было. Что с ним делать? Может, убрать?»

Он аккуратно поддел просевший пласт и отрезал небольшой кусок. Обгоревшая масса упала ему под ноги. Корабль никак не отреагировал на её утрату. Сармат, примерившись, отсёк всю обесцвеченную «шкурку» — фрагмент шириной в полметра. Под обшивкой что-то задрожало, и Гедимин подался назад, но ничего не случилось — только теперь вместо тёмной «кожи» перед ним была частично потемневшая волокнистая «обшивка» — пласт полуметровой толщины, местами завивающийся в кольца. Сармат включил анализатор и направил на кольчатую структуру. «Тут внутри шип. Целый. Хорошо…» Он перерезал чёрные волокна у основания. Структура немного приподнялась, выдвигаясь из обшивки, но через несколько секунд снова осела. Гедимин стряхнул на землю обрезки и пожал плечами. «Ничего не понимаю, но голову пока не оторвало.»

— Идите сюда, — сказал он ремонтникам. — Тут ничего сложного. Вот это, чёрное, надо убрать, а то, что внутри повреждено, соединить. Трубки с трубками, штыри со штырями. Как на «Мийяфьоси».

Иджес тронул пальцем чёрную корку и поёжился.

— Тут много убирать. Останутся дыры. Так и надо?

Гедимин кивнул. «Если нет — нам скажут,» — думал он.

Этот корабль изнутри напоминал «Мийяфьоси», разве что ячейки «внутренних тканей» были мельче и не красные, а зеленоватые. Сармат скреплял порванные трубки, соединял обломки шипов, сращивал обрывки белесых тросов. Из-за удаления обгоревших участков они заметно укорачивались, но общая структура не менялась, — как только элемент становился на место, корабль втягивал его внутрь и накрывал зеленоватой губчатой массой. Несколько минут Гедимин наблюдал, как волокнистая «обшивка» разделяется на слои, чтобы прикрыть выжженную дыру. Его подмывало проверить её прочность ударом кулака, но на него смотрело слишком много шипов с чёрными «глазками» — они все развернулись к сармату — и он решил ничего больше не трогать.

«А волокна довольно прочные,» — сармат, выбрав самую длинную «нить» из обугленных обрезков, попытался порвать её пальцами, но поцарапал броню. Анализатор показывал сложносоставную органику с металлическим напылением, но не сплошным, а кольцами. Выломав большой пласт, Гедимин отколол кусочек и сунул в «карман» — «Интересное вещество, надо изучить.»

Следующий повреждённый участок находился в шести метрах над землёй на округлом боку корабля. Гедимин поставил ногу на ближайший выступ и полез вверх, но секунду спустя что-то обвило его щиколотки, и продвижение вынужденно прекратилось. Сармат посмотрел под ноги и увидел два белесых троса, выпущенных придавленными выступами. Ещё один пробивался под его рукой, неуверенно ощупывая вакуум симметрично расположенными волокнами на конце. Сармат замер на месте. Трос качнулся над обшивкой и лёг на неё.

Гедимин шевельнул ногой. Тросы, и так державшиеся прочно, от движения усилили хватку, а тот, что тянулся к руке, оживился и снова закачался над обшивкой. «Похоже на вибриссы,» — подумал Гедимин, глядя на его ветвящиеся окончания. «Был бы здесь воздух, он уже нашёл бы меня.»

Повреждённый участок обшивки по-прежнему чернел над его головой. Сармат дёрнулся, но тросы не поддались и на миллиметр. С ним ничего не делали — просто держали, но и вырваться он не мог.

В наушниках пискнуло.

— Эй, атомщик, — встревоженно прошептал Иджес. — Эта дрянь держит меня за руку. Я её только тронул, а она вцепилась. Что с ней делать?

«Общий механизм,» — сухо щёлкнуло в мозгу сармата, и он опустил взгляд на тросы, плотно обвившие его ноги. «Защита?»

— Дай подумать, — шёпотом, будто корабль мог его услышать и понять сказанное, ответил он. Положив левую руку на гладкий участок обшивки на максимальном расстоянии от всех шипов и пупырышков, он опустил правую к щиколотке и резко полоснул по тросу лучевым резаком.

Поверхность под его рукой дёрнулась, и он, уже ничем не удерживаемый, скатился наземь. Отступив на пару шагов, он наблюдал за быстро втягивающимися тросами. Повреждений не было ни на одном из них.

— Включи резак, — тихо посоветовал он Иджесу. — Просто прижги верёвку и прыгай вниз. Она тебя отпустит.

В наушниках благодарно хрюкнуло — сармат сразу же воспользовался советом. Гедимин посмотрел на корабль и озадаченно мигнул. Ожоговые полосы так и чернели в нескольких метрах от земли, и до них, так или иначе, надо было добираться.

Он выпустил когти и прижал руки к гладкому участку обшивки. Двинуться вверх он не успел — сразу четыре троса с разных сторон обвились вокруг его пояса и слегка его приподняли. Сармат повис на них, прижатый грудью к обшивке корабля. Проколы, оставшиеся от его когтей, затянуло тёмной жижей, быстро застывающей и превращающейся в плотную плёнку.

Толком испугаться Гедимин не успел — сразу же стало понятно, что тросы удерживают его, но не тащат и не пытаются раздавить. Найдя опору для ног, он тронул пальцем край прокола. Жижа колыхнулась, но не вытекла, — верхний слой уже застыл. Сармат приложил к проколам ладонь, с силой провёл снизу вверх и убрал руку, чтобы рассмотреть перчатку. Тросы резко качнулись кверху и снова замерли.

На ладони не осталось ни капли, но Гедимина уже интересовало не это. Он покосился на тросы, снова приложил руку к обшивке и провёл снизу вверх. Его плавно потянули кверху. Он двинул ладонью влево, и тросы повторили его движение. Обрадованно хмыкнув, сармат прижал к обшивке обе руки и повёл кверху. Несколько секунд спустя странный подъёмник дотащил его до повреждённого участка и, подчиняясь беззвучному приказу, остановился. Гедимин нашёл опору для ног и левой руки — отростки, поднявшие его с земли, отцепились и втянулись в свои шипы, но сармата тут же подхватили три новых троса. «Похоже на челноки на „Мийяфьоси“,» — запоздало сообразил сармат. «Предупреждать надо!»

— Иджес, слушай сюда, — прошептал он в коммутатор. — Эти тросы — подъёмники. Чтобы управлять, вози ладонями по обшивке. Остальных предупреди, чтобы не пугались.

— Етижи-пассатижи, — обречённо выдохнули ему в ухо. — Непросто быть лучшим механиком в двух галактиках…

…Тросы, бережно передавая сармата друг другу, довезли его до земли и, едва он поставил ногу на твёрдую поверхность, утянулись обратно под обшивку. Гедимин оглянулся на ближайший повреждённый участок — его поверхность уже заливало с краёв тёмно-зелёной жижей. «Регенерирует,» — сармат довольно хмыкнул. «А вот эти верёвки я бы взял для исследования. Был бы Хольгер жив…»

Он выкинул бесполезные мысли из головы и повернулся к ремонтникам. Они, сбившись в плотную группу за его спиной, подавленно молчали. Иджес смотрел на свои руки, потирал локоть и недовольно щурился.

— Ремонтная бригада! — гаркнул кто-то в наушниках Гедимина, и сармат от неожиданности вздрогнул. — Прекращайте работу! Все в карантинный модуль! Территорию космодрома не покидать!

— Карантин, — облегчённо вздохнул Иджес. — Надеюсь, у них там есть чем продезинфицироваться. Я весь в этой жиже и волокнах.

— Ты в скафандре, — напомнил ему Гедимин. Механик поморщился.

— Эти штуки втроём поднимают тебя. Может, им скафандр проковырять — на пару минут…

Гедимин не увидел связи, но промолчал.

Выделенный им модуль — металлический бокс, пустой внутри, с тесной шлюзовой камерой и герметичными люками — был подключён к кислородной станции. Воды там не было, как и матрасов, спать предстояло прямо на полу. Гедимин подумал, что пострадает от этого не он — скафандр выдержит, а вот бокс — навряд ли.

— Нет ничего для дезинфекции, — пожаловался Иджес, обыскав весь модуль. — Что у них на уме? Через пару дней нас вместе с модулем закатают в расплавленный металл?

— Мианийцы не позволят, — успокоил его один из ремонтников. — Кто к ним пойдёт чинить, если всех будут совать в металл?

В наушниках задребезжало.

— Джед, что нового? — спросил Кенен. — Все живы? Надолго вы там?

— Работы на два дня, — ответил Гедимин. — Но не знаю, сколько продлится карантин.

Кенен облегчённо вздохнул.

— Ни о чём не волнуйся, Джед. Вы все молодцы.

До обычного времени сна оставалось три часа, но заняться было решительно нечем, и Гедимин лёг, выбрав себе место в самом отдалённом углу модуля. Подумав немного о подъёмной силе «живых» тросов и о странной жидкости, заделывающей пробоины в кораблях, он переключился на недавний неудачный эксперимент. Судя по показаниям дозиметра, твэл был порван на части не внутренней реакцией, — это был типичнейший выброс из микропрокола, точнее, из полутора десятков проколов. Омикрон-излучение распалось на пучки, и часть пересеклась, и Гедимин, недовольно щурясь в потолок, думал, как этого можно было бы избежать. «Сделать излучение рассеянным… Видимо, надо „отравить“ топливо. Как в прошлый раз… Но чем? Уран? Там уже много урана…» — сармат перевернулся набок и в задумчивости провёл пальцем по стене — думать, ничего не держа в руках, ему было тяжело. «Ириенский ирренций? Ириен вот-вот прикроют, и проку от такой конструкции? Может, ипрон или кеззий? Надо попробовать…»

29 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Тёмные пятна на бортах мианийских кораблей заметно сузились, кое-где — распались на небольшие участки. Обшивка между ними посветлела и снова покрылась узорами. Гедимин, поднявшись к верхнему ожогу, несколько минут наблюдал за тёмной жижей, затянувшей «рану». Она отчётливо делилась на два слоя, и в нижнем уже проглядывали волокнистые структуры — такие же, как в неповреждённом участке обшивки под ней.

— Они регенерируют, — поделился Гедимин наблюдениями с Иджесом, дожидающимся его внизу, на почтительном расстоянии от корабля. — Удобно.

— Удобно, пока к тебе не приросло, — Иджес брезгливо поморщился. — Пойдём, там дезинфектор подогнали.

На северном краю огороженной площадки сарматов ждали четверо в экзоскелетах с символами биологической опасности. Рядом стоял вскрытый карантинный модуль, из его люка сочился зеленоватый газ, — химическая дезинфекция закончилась, теперь была очередь вакуума. Ещё двое экзоскелетчиков стояли рядом с тягачом, притащившим дезинфекционную камеру. Она была одна и, судя по внешним размерам, с трудом вмещала одного сармата.

— В шеренгу, — буркнул ремонтникам один из дезинфекторов, направляя на шлемы считыватель. — Гедимин Кларк? Достань то, что вынес с корабля, и брось на землю.

Сармат изумлённо мигнул.

— Быстрее, — поторопил его хмурый дезинфектор. — Брось и открой карман. Открой всё, что открывал на корабле. Всё? Теперь в камеру. Ноги и руки в крепления. Жди.

Массивный люк закрылся. Между ним и спиной сармата оставалась пара сантиметров, ещё немного — и крышка легла бы на скафандр. Со всех сторон в Гедимина ударил ослепительный белый свет, и он закрыл глаза, а когда открыл, вокруг клубился зеленоватый газ. Его продержали в камере долго — минут пять, не меньше, потом выгнали и заставили встать отдельно, поодаль от «грязных» сарматов. Следующим в камеру полез Иджес.

— Тройная дезинфекция, — облегчённо вздохнул он, через семь минут присоединившись к Гедимину. — Свет, газ и вакуум. Надеюсь, этого хватит.

— Через десять дней узнаем, — отозвался один из экзоскелетчиков. — Идите в модуль. Вас поставят вон там, привезут воду и пищу. Из модуля никто не выходит! Всем понятно?

09 апреля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин вышел за ограждение космодрома и, открыв респиратор, с наслаждением вдохнул условно-свежий воздух. От сидения в тесном модуле мышцы затекли, а мозг отключился, и теперь сармат не знал — пробежаться ему по мостовой или влезть на вертикальную стену, чтобы расправить смятое тело.

Мианийских кораблей на южном краю космодрома уже не было. Карантинные модули утащили на окончательную дезинфекцию. Скафандр Гедимина блестел от омывающих растворов, фиолетовые пятна с него наконец сошли, никаких волокон и шипов не отросло.

— Теперь — на базу, — выдохнул он, выходя на край тротуара.

— Гедимин, — окликнул его Иджес. — А поесть?

Сармат мигнул.

— Тебе ещё не надоело среди макак?

— Я к ним только что выбрался, — фыркнул Иджес. — До сих пор мы были среди непонятно чего из другой галактики.

— Идём, — пожал плечами Гедимин. — Мне не жалко.

Бар гудел изнутри, как трансформаторная подстанция, но, когда сарматы вошли, все разом замолчали. Дэвид молча выставил перед ними батарею из десяти кружек.

— За счёт заведения.

Гедимин удивлённо мигнул, но спорить не стал, — сарматы, кажется, остались довольны. Сам он не почувствовал в выпитой жидкости ничего, кроме этилового спирта.

— Мы теперь порт межгалактического значения, — сказал Дэвид, кивнув на новый знак над стойкой. Там была изображена мианийская длиннопалая ладонь, пожимающая человеческую руку на фоне лунного диска.

— Сюда будут ходить мианийцы? — спросил Гедимин. За столами засмеялись, Дэвид скупо улыбнулся.

— Не исключено. Надеюсь, перед этим мне дадут время на межпланетные закупки. Понятия не имею, что эти ушастые пьют.

— Тебе легко, Дэйв, — вздохнул человек за ближайшим столом. — Спирт есть спирт, если они им не травятся, нальёшь им бурбона. А мне что делать⁈

Дэвид ухмыльнулся.

— Джед, ты знаешь, что едят ушастые? Они тебя ничем не кормили?

Гедимин покачал головой.

— Карантин же. И у них, и у нас.

«Кларк» — было написано на верхнем краю новой таблички. «Первая ремонтная база в Тлаканте».

— Что такое Тлаканта? — спросил Гедимин, кивнув на табличку. — Наша галактика?

— Что-то вроде этого, — кивнул Дэвид. — Они её так называют.

— Это не по-мианийски, — заметил сармат, не найдя в новом слове ни писка, ни мяуканья. «Так же, как и названия излучений,» — отметил он про себя. «Может, на языке тех… палеоконтактчиков? Рокканцев?»

— Информаторий работает? — спросил он. Дэйв кивнул, выставляя перед собой две полупустые бутыли. Содержимое одной из них он налил в прозрачный стакан и теперь осторожно вливал туда же жидкость другого цвета. Она ложилась верхним слоем, не стекая вниз.

На входе в информаторий висела та же табличка про первую ремонтную базу. Охранники молча расступились перед Гедимином. Дежурный, покосившись на карточку в его руке, отмахнулся от оплаты и предложил прикрыть сармата защитным полем, если ему мешают чужие взгляды. Гедимин сильно удивился, но отказался, — к зевакам он уже привык.

«Тлаканта» — ввёл он в поисковик. Упоминаний было несколько тысяч; разъяснение сармат нашёл только на северянском сайте с обрывками чего-то вроде словаря. «Тлаканта, в другой транскрипции — Тлака’атнан,» — делился своими познаниями кто-то. «То, где люди (биол.вид). Обозначает Метагалактику. Чётко отделяется от области „Найа“ (миан. Ньяйе, алит. Нга’ай). Термин, предположительно возникший во времена палеоконтакта (Рокка/працивилизации Мексики)…»

На экран, закрывая текст, вывалилась красная табличка блокировки. Сармат недовольно сощурился. «Значит, здесь Тлаканта,» — думал он. «А там, за мембраной, — Найа. А я привык называть её Венданой. Надо будет переучиться. Правильные термины — лучше.»

«Электрические пиявки» — набрал он. «Континент: Африка, Азия» — предложили ему на выбор, и сармат невесело усмехнулся. «Карантин не помог. Наверное, не надо было их расстреливать…»

«Комиссия по взаимодействию разумных видов возмущена агрессивными мерами по отношению к африканской популяции электрофагов,» — сообщала первая же статья. «Рекомендации для азиатского региона, впервые столкнувшегося с мигрирующими электрофагами, — при встрече не проявлять агрессию и как можно быстрее уходить из контакта, применять барьерные меры для сохранения электрокоммуникаций, ни в коем случае не атаковать крупные стаи и роящихся животных.»

«Они уже в Азии,» — Гедимин задумчиво сощурился. «Скоро переберутся в Австралию. Интересно, как у них с морозоустойчивостью? Берингов пролив не такой уж широкий…»

«Ураниум-Сити» — набрал он в поисковике.

«Гетто „Ураниум-Сити“ сообщает, что добыча урана затруднена из-за непрекращающихся атак радиофагов,» — над статьёй мигал красный заголовок — новость была свежая и немаловажная. «Блокирующие купола постоянно окружены ими — по-видимому, животные запоминают расположение источников излучения и не отходят от них даже после экранирования. Среди шахтёров есть раненые и получившие лучевые ожоги. Координаторы требуют радио- и термозащитной экипировки для сарматов, работающих на урановых скважинах.»

«Радиофаги?» — сармат вспомнил синих длиннохвостых существ, цепляющихся присосками к кораблям. «Кажется, они с электрофагами с одной планеты. Странное, должно быть, место…»

Он хотел почитать ещё про «каменного змея» из Мацоды, но сообщения об этом существе пропали два месяца назад, — вроде бы земля странно содрогалась на Аравийском полуострове, но это списали на расширение тектонического разлома. «Уполз,» — подумал Гедимин. «И им повезло, если в портал. Много же там теперь пришельцев…»

10 апреля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — кратер Бэрд

Дребезжащий звук вырвал Гедимина из бредовых, но приятных видений в полпятого утра, и сармат едва успел приоткрыть один глаз, как услышал бодрый голос Кенена:

— Джед, ты встал? Все тебя ждут. Бегом в рубку!

Гедимин фыркнул в коммутатор, но Кенен уже отключился. За пояснениями пришлось идти в рубку, на ходу допивая Би-плазму. Иджес, привыкший к полуночным шевелениям Гедимина, даже не проснулся.

— Ну чего… — начал было сармат, ввалившись в рубку, но осёкся — кроме Кенена, там собрался десяток филков во главе с Аксой. Узнав его и вспомнив, какое сегодня число, Гедимин растерянно мигнул.

— Так-то лучше, — сказал Кенен с довольной улыбкой. — Джед в вашем распоряжении, парни. Выезжайте без промедления. На посту сегодня Гунтур Сламет, всё должно пройти без заминок.

Филки пошли к выходу. Гедимин отодвинулся от двери и недовольно сощурился.

— Я там зачем?

— Хороший механик всегда пригодится, — широко улыбнулся Кенен. Последний филк вышел в коридор, и только Гедимин видел, как Маккензи приподнял руки и быстро зашевелил пальцами. «Взрывник скинет тебе стекло,» — сказал жестами Кенен. «Спрячешь среди камня. Здесь разделим.»

Гедимин еле успел сбегать в лабораторию за излучателями — тягач с тремя прицепами уже ждал сарматов у обочины. Филки, охраняющие кислородную станцию, встретили сармата ворчанием, но он, не обращая на них внимания, поднял её и занёс в фургон. Мелкорослые сарматы вынужденно притихли.

…Тягач притормозил на спуске в кратер Бэрд. Гедимин ждал, что охранники вломятся в фургон, но те ограничились вежливым стуком. Сарматы выбрались наружу и построились вдоль прицепа. Проверка не затянулась — минуту спустя Акса уже разглядывал карту кратера в поисках выделенного сектора.

— Бета четыре дробь шесть, — сказал, ткнув пальцем в плоскую голограмму, человек с необычно тёмным, почти чёрным лицом. — Ваша база чинит корабли пришельцев, так? В городе говорили.

Акса кивнул и жестом загнал сарматов в фургон.

— Бета четыре дробь шесть, — вслух повторил Гедимин. В наушниках коротко пискнуло — Кенен принял сигнал.

Через пятнадцать минут сармат вышел из фургона посреди россыпи обломков. Взрыв снова углубил кратер, и повсюду вокруг громоздилась поднятая им порода. Филки отцепили проходчик, и он теперь маневрировал, дожидаясь, пока Гедимин оттащит в сторону прицеп с фургоном. Сармат недовольно сощурился, но возражать не стал — чем дольше он жил и работал с филками, тем мельче и слабее они ему казались, и тем нужнее им была помощь во всяких простых делах. «А ведь они крупнее людей,» — пришло ему в голову, когда фургон уже стоял на краю сектора, а сарматы запустили проходчик и начали сбор субстрата. «А люди освоили две планеты без нас. Как они справлялись?»

В наушниках пискнуло.

— Северо-восточный угол, — чётко проговорил Кенен и отключился. Гедимин, притронувшись к «карману» с излучателями и досадливо сощурившись, пошёл вдоль границы к указанной точке. Там горел красный маячок — пропустить его было невозможно.

«Нашёл место,» — думал сармат, глядя на мелкие обломки под и перед собой. «Я тут как на ладони. Если сверху висит дрон…»

Белая точка вспыхнула перед ним и расплылась в двухметровое кольцо с тонким светящимся краем. Из кольца вылетело полсотни разноразмерных булыжников буровато-чёрного цвета с характерным стеклянным блеском. Гедимин не успел их рассмотреть, как портал захлопнулся, оставив над поверхностью слабое свечение.

Сармат пинками согнал камни в аккуратную груду. Тёмная порода вокруг них отдалённо напоминала застывшую лаву — в ней тоже поблескивали чёрные осколки.

— Акса, — громко сказал он в коммутатор, — северо-восточный угол.

— Понял, — отозвался филк. — Стой там.

Когда проходчик, по дороге сгребая обломки породы, подполз к горке обсидиана, Гедимин собрал её в охапку и шагнул к прицепу. На крышу он запрыгнул с места — хоть какая-то польза была от сниженной гравитации. Контейнер был заполнен на две трети; проходчик измельчал субстрат в крупный песок, и обсидиановые булыжники, упав, полностью в него погрузились и пропали из виду. Гедимин с довольной усмешкой спрыгнул вниз, едва не вылетев за пределы сектора. Извернувшись, он кое-как остановился у самой полосы красных огней и некоторое время сидел там, наблюдая за проходчиком. Тот, собрав несколько тонн камня, развернулся и поволок прицеп на юг. Сармат вернулся к фургону с кислородной станцией и зашёл внутрь, подальше от летающих дронов, — он не видел в небе ни одного, но кожей чувствовал, что они где-то рядом.

В фургоне было пусто — ни сарматов, ни воздуха. Гедимин, хмыкнув, достал излучатели и стал настраивать дозиметр. «Прошёл месяц,» — он заглянул в прошлые данные и выложил их на видное место. «Посмотрим, что изменилось.»

Филки пришли за кислородными баллонами через полчаса, и Гедимин, сняв со станции наполненные ёмкости, поставил их у входа и заменил пустыми. Станция была подключена к поверхности под фургоном, — выработанный субстрат позволялось не оплачивать, и сарматы использовали каждую секунду, чтобы запастись кислородом. В наручном передатчике Гедимина добавился ещё один блок данных о реакции мембраны на прожигатель, и ремонтник думал о них за рутинной работой и досадливо щурился. Процесс, замеченный им ещё на Кагете, после войны и не подумал прекращаться, — портал ужался ещё на микрон. «Всё-таки мембрана утолщается,» — думал сармат. «Медленнее, чем раньше, но всё-таки… Видимо, наши развлечения на неё влияли. А теперь — или этот процесс затухнет, или… или его подогревает ещё что-то. Интересно, что будет, если закрыть все остаточные порталы?»

…Фургон остановился на посту; сарматы вышли на пересчёт, Акса, сдав патрулю проходчик, пошёл за тягачом. Прицепы с субстратом тщательно взвешивали; Гедимин, зная, что десяток килограммов обсидиана никак не повлияет на общую массу, всё же немного нервничал.

— Уплотнения в средней трети первого контейнера, — доложил весовщик, и сармат досадливо сощурился. Командир патруля, насторожившись, повернулся к патрульному.

— Форма, структура, состав?

— Округлая, минерал, алюмосиликат, — отозвался весовщик. — Похоже на брак измельчителя. Вскрывать?

Командир качнул головой.

— Незачем. Проезжайте!

«Проскочили,» — Гедимин, подавив облегчённый вздох, забрался в фургон. «Плохое место для контрабанды. Плутоний тут не провезёшь.»

…Кенен, выслушав его бурчание, ухмыльнулся.

— Эти патрули очень бдительные! Не беспокойся, я знаю, чего от них ждать. Выловил свои камешки?

Гедимин кивнул на груз неровной формы, обёрнутый брезентом и увязанный в подобие мешка. Вылавливать ничего не понадобилось — субстрат при выгрузке просеивали, и все камни остались на решётке. Гедимин проверил их омикрон-излучателем — обсидиановая линза исправно концентрировала луч, в отличие от тёмного стекла со дна кратера, — сармат проверил и его, но ничего интересного не обнаружил.

— И что теперь? Освободить под тебя литейную станцию? — Кенен недовольно сощурился на передатчик. — Я сказал Зету, что это не радиоактивно, но он не слишком рад.

Гедимин пожал плечами.

— Это просто камень. Он расплавится и застынет.

13 апреля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Пластины из тёмного вещества медленно остывали в потоках воздуха. Гедимин рискнул снизить его температуру на десять градусов, чтобы ускорить охлаждение, — линзы получились равномерными, кристаллизации удалось избежать, и готовые детали, затвердев, уже не сминались под пальцами, — ещё немного, и можно было их испытывать.

«Три сборки на пульсацию,» — Гедимин разглядывал чертёж перед тем, как его стереть. «Три с каждой стороны. По одной на сигма-луч, — этого хватит. Переставить экран вот на этот твэл, и поток накроет все три. Дополнительные линзы… интенсивность должна утроиться. Но надо будет сразу это проверить.»

Остывшую литейную станцию уже заняли рабочие Зета, и она, перемешивая новый расплав, зажгла красные светодиоды и подсветила предупреждающие знаки. Гедимин, задумчиво глядя на неё, думал, что пора делать новый твэл — двуслойный, как и предыдущий, но с другим составом топлива. Чистый кеззий у него ещё оставался — считанные граммы, всё остальное пошло на изготовление флии. Смешивать с ирренцием нужно было именно чистый — примесь серебра могла всё испортить.

Передатчик громко задребезжал. Гедимин, забывший о существовании Кенена и его заказов, вздрогнул от неожиданности и нехотя принял сигнал.

— Джед, я знаю, ты ничем не занят, — деловито сказал Маккензи. — Мойся и выходи. Через полчаса тебя ждут в «Сю».

— Где? — сармат растерянно мигнул.

— «Сюаньхуа», — пояснил Кенен. — У них там потоп. Рвануло что-то из крупных труб, девчонок едва не смыло. Езжай, разберись, запчасти они оплатят.

Гедимин снова мигнул.

— Больше послать некого? У меня тут остывают линзы…

— И ты лично на них дуешь, — Кенен насмешливо хмыкнул в коммутатор. — Давай, Джед, не тяни! Зет присмотрит за твоими стекляшками.

…Глайдер затормозил у соседнего здания. Место аварии было заметно издалека — перед вывеской с белыми цветами растекались лужи, покрывая каждое углубление дорожного покрытия, и всё вокруг блестело от воды.

— Бывает же! — хмыкнул молчаливый пилот, оглянувшись на Гедимина. — Будто дождь прошёл. Да, я так и подумал. Еле вспомнил, что мы на Луне.

— Серьёзная утечка, — пробормотал сармат, глядя на воду. Над улицей стоял, не развеиваясь, запах неизвестных, но знакомых Гедимину веществ, — по-видимому, они были подмешаны в жидкость и теперь испарялись вместе с ней. Редкие глайдеры объезжали лужи по широкой дуге.

На дверях «Сюаньхуа» висела красная перечёркнутая табличка, и навстречу Гедимину, вошедшему в вестибюль, шагнул охранник в лёгком экзоскелете.

— У нас тут закрыто, — извиняющимся тоном сказал он, выставляя перед сарматом вытянутую «клешню». — Вам, мистер…

— Кто там? — раздражённо спросила из коридора одна из самок.

— Ремонтник, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь на охранника. — Звали?

— Прошу прощения, мистер Джед, — самка, вынырнув из-под занавески, облегчённо вздохнула. — Проходите. Тьягу, закрой уже дверь изнутри!

— Да, мэм, — охранник, опасливо покосившись на сармата, склонился над запирающей панелью. Издалека доносились плеск воды и приглушённая ругань на несколько голосов. Гедимин посмотрел под ноги, — большая часть жидкости вытекла наружу, но пол остался мокрым, и запах распространился на вестибюль. Занавеси в коридорах были подняты, внутри здания зажгли верхний свет, в коридорах блестели лужи, а на стенах белели хлопья высыхающей пены.

— Где прорвало? — спросил Гедимин у выглянувшей самки в мокром красном платье. Она стряхнула с подола пену и жестом позвала его за собой.

— В этом-то и проблема, — быстро говорила она по дороге. — Наш водопровод — ветка от автономки. Первый прорыв у нас — сорвало вентиль…

— Вентиль на отводе? — Гедимин сузил глаза. «Внезапно возросший напор? Авария на магистрали?»

— Вы, кажется, поняли, — мрачно кивнула самка. — Какая-то авария под автономкой. Сможете сбавить напор, не влезая под фундамент? На той стороне говорят, что у них нет проблем, и вас туда не пустят.

Гедимин пожал плечами.

— Смогу. Тогда прорвёт у них. В любом слабом месте.

Самка подняла на него хмурый взгляд и едва заметно усмехнулась.

— От них потечёт вниз, в их же ярусы. И это уже будут не наши проблемы. Ну вот, мы в затопленном трюме… Мишти, Джой, Приша! Никто не утонул?

Самки и самцы — кто в уличных комбинезонах, кто в мокрой белой одежде — выглянули из разных углов помещения. Гедимин шагнул в тёмную воду, включая фонарь. Освещения тут не было — где-то залило оголённый кабель. «Потом поправлю,» — решил сармат, глядя на развороченную трубу. Вентиль вышибло с куском металла; он лежал сейчас у дальней стены, и на ней осталась заметная вмятина. Сармат покосился на стену, откуда выходила труба. «Хороший был напор. В автономке что-то с цистернами.»

— Давно это было? — Гедимин кивнул на вентиль.

— Минут сорок назад, — отозвалась одна из самок. — И пять минут мы прыгали вокруг. Думала, весь дом смоет.

— Потом напор спал? — сармат заглянул под сдвинутую крышку люка, ведущего во внутренние туннели. Там в свете фонаря блеснуло продолжение трубы и три вентиля в ряд — каждый в метре от предыдущего. «Эти выдержали,» — сармат тронул пальцем место возможного прорыва и довольно хмыкнул. «Значит, через пять минут напор спал. Иначе рвануло бы и тут. Их счастье, что не хватило сил закрутить вентили…»

— Там цистерны, — буркнул он, выбравшись из туннеля. — Были полные. Теперь всё вытекло. Где автономка теперь берёт воду?

Самки ошеломлённо переглянулись.

— Цистерны водосбора⁈ — одна из них, шумно сглотнув, вынула из кармана мокрый, но исправный передатчик. — Джой, готовься, я звоню шерифу.

Гедимин, склонившийся было над лопнувшей трубой, растерянно мигнул.

— Зачем шериф?

Самка с передатчиком уже поднялась в относительно сухой коридор; ответил сармату молодой самец, вставший над ним с мотком ветоши на руке.

— Чтобы не обвинили в краже воды. Цистерна-то вытекла, и в нашу сторону. В автономке сейчас пусто — все на работе. Как только вернутся, начнётся шум. Если они нас залили — они нам заплатят. А если приплетут кражу воды, мы с ними три года будем судиться. Пусть Фостер приезжает. Он такой ерунды не допустит.

Фостер не задержался — сармат едва успел заварить трубу и послать охранника (самого ненужного свидетеля) за полосой уплотнителя. Вентиль ещё годился в дело — Гедимин разобрал его, почистил, вытер и только собрался ставить на место, как сверху послышался грохот стальных «копыт» и «сапог».

— Гедимин Кларк? — патрульный, остановившись на средней ступеньке лестницы, мазнул по шлему сармата лучом считывателя. — Поднимайся, дашь показания.

Гедимин качнул головой.

— Я работаю, — он поднял на ладони деталь вентиля и показал человеку. — Надо — спускайся, говори здесь.

Патрульный ушёл. Сармат подумал, что его оставили в покое, но минуту спустя снова загрохотали «сапоги».

— Могу и спуститься, — Чарльз Фостер, сойдя в затопленный подвал, смерил ремонтника хмурым взглядом. — Гедимин Кларк… механик с базы «Маккензи»? Ты на хорошем счету. Мы проверили вызов — ты приехал через полчаса после аварии. Так что можешь спокойно рассказывать. Что ты увидел, когда приехал?

— Воду, — отозвался Гедимин. — Лужи вдоль здания. Очень много воды. И снаружи, и внутри. В здании самки, наверное, прибрались. А тут осталось столько же, сколько было. Посмотри под ноги.

— Я заметил, — спокойно сказал Фостер. — Тебя привели сюда. Что ты увидел?

Прошло двадцать минут, прежде чем Гедимин вернулся к ремонту; патрульные обшарили подвал сверху донизу и даже, забрав у сармата собранный вентиль, положили его туда, где он валялся, и так сфотографировали. Гедимин думал, что они заберут его в участок — либо вентиль, либо сармата, либо и то, и другое, но через двадцать минут Фостер выгнал патруль из подвала и вышел сам, оставив ремонтника в одиночестве. Потом прибежал местный самец с купленными запчастями, и дело пошло быстрее. Десять минут спустя Гедимин уже выходил из осушенного подвала и слышал, как тихонько гудит от напора заделанная труба. Воду он включил, предупредив, что если авария повторится, то лучше потерять по второму разу внешний вентиль, чем барьер между веткой и магистралью. Одна из самок проводила его в вестибюль; там уже было сухо, снова зажгли подсветку и спустили до пола подсохшие занавеси; об аварии напоминал только запах непонятных веществ, чуть более резкий, чем обычно.

— Открываемся, — сказала самка, из комбинезона переодевшаяся в красное платье. Гедимин вспомнил её лицо, ещё недавно покрытое мелкими каплями влаги; сейчас кожа, виднеющаяся из-под белой полумаски, была сухой и гладкой, а улыбка — безмятежной. Едва охранник открыл дверь и убрал красную табличку, на порог ступил человек в странной многослойной одежде, а за ним — ещё двое, самец и самка. Гедимин отошёл от стойки записи, намереваясь выйти, но его поймали за локоть.

— Вы нас здорово выручили, мистер Джед, — прошептала в наушник Джой, переодевшаяся в белое многоярусное платье. — И так быстро! Может, чаю?

Гедимин качнул головой.

— Я поеду. Работы много.

Джой усмехнулась, пристально глядя ему в глаза.

— Чай — всего лишь чай, мистер Джед. Могу послать во «Фьори» за пирожными. Или вы любите бургеры?

— Я не ем вашу еду, — буркнул сармат. — А тебе надо работать.

Самка оглянулась на посетителей — перед ними уже подняли завесу, и они вошли в раздевалку.

— Наплыва не будет. Авария почти всех распугала. До вечера у нас тут тишина и покой. Что едят сарматы?

Из соседнего коридора выглянула ещё одна самка, подмигнула Гедимину и скрылась. Сармат недовольно сощурился.

— Мне тут не нравится. Это место для людей. И потолок низкий.

Джой усмехнулась.

— Да, это верно. Охранники часто жалуются. Может, открыть вам купальню? Душ после работы ещё никому не повредил.

Гедимин вспомнил местную купальню и порадовался, что его кожа неспособна краснеть.

— Нет, — он с тоской посмотрел на закрытую дверь. Стряхнуть самку с локтя было проще простого — она толком и не держалась, но удирать оттуда, где нет никакой опасности, было как-то… странно.

— Ну что же, — Джой выпустила его руку и снова усмехнулась — что-то в этой ситуации её развлекало. — Идите, мистер Джед. Мистер Маккензи клялся, что мы можем на вас рассчитывать, а это здание очень плохо восстановили. Думаю, мы скоро встретимся.

…Кенен, выйдя к главному шлюзу, при виде Гедимина всплеснул руками.

— Уже не надеялся увидеть тебя живым! — его взгляд был угрюмо-подозрительным. — Как провёл время?

— Полчаса болтал с шерифом, — буркнул Гедимин, отодвигая Кенена с дороги. — Доказывал, что самки не крали воду. Иди ты на Плутон со своим «Сю»!

Часть 18

26.04−21.10.28. Луна, кратер Пири, город Кларк

26 апреля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Какие толстые эти новые твэлы,» — думал Гедимин, стоя перед экспериментальной установкой. «Теперь хоть не боишься сломать.»

Это была единственная радующая новость за весь день, проведённый за опытами с новым твэлом. Гедимин закрылся в лаборатории час назад; всё было готово, оставалось убрать временно ненужный кожух, поднять управляющий стержень и наблюдать, как растёт интенсивность омикрон-излучения. Излучение было и даже слегка возросло за время эксперимента — ровно настолько, насколько прибавилось атомов ирренция в урановом слое. Реакция не запустилась, и сармат, как ни смотрел на дозиметр, не видел никаких признаков «разгорания». Твэл оставался «холодным».

«Не идёт,» — Гедимин, опустив руку с дозиметром, взялся за пульт управления. Излучатель, обычно применяемый сарматом для «розжига» слишком «холодных» твэлов, исправно выдал пульсирующий поток и отключился. В толще урана прибавилось несколько атомов ирренция, в остальном всё осталось без изменений.

«Всё равно не идёт,» — сармат с тяжёлым вздохом опустил управляющий стержень и обошёл вокруг установки, досадливо на неё щурясь. Сомнений не было — он всё-таки ошибся с составом топлива и добавил слишком много кеззия, «отравив» ирренций до полного «остывания». «Здесь — один к ста. Сколько теперь взять? Один к тысяче?» — сармат растерянно покачал головой. «Когда Константин подбирал пропорции, было проще. Хоть он и врал через раз…»

Он прижал ладонь к занывшим рёбрам и с досадой поморщился. «Нас было четверо в проекте „Феникс“. А я сейчас пытаюсь повторить его в одиночку. Чего и ждать, кроме пустой траты металла…»

05 мая 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

Этой ночью Гедимин почти не спал — до часу ворочался, думая о правильном соотношении ирренция и кеззия в ядерном топливе, а в два уже был в цеху — оборачивал готовые обсидиановые линзы мягкой ветошью и раскладывал их по контейнерам. Груз получался очень неудобный — длинный, широкий, хрупкий, и Гедимин думал, что линзы он понесёт сам, а вот контейнер с ирренцием придётся отдать Кенену, даже если он будет сопротивляться.

В три Кенен напомнил о себе вкрадчивым писком в наушниках. Гедимин, закрепив грузы на спине и груди, вышел к шлюзу в хвостовой части бывшего корабля. Маккензи, натянувший маскировочный комбинезон поверх радиозащитной брони, был уже там.

— Неси, — Гедимин указал на контейнер с ирренцием. — Мне нужны будут руки.

Кенен судорожно сглотнул, но спорить не стал. Сегодня он был на редкость молчаливым — молча вывел Гедимина из корабля, накрыл защитным полем и дождался, когда крейсер Линкена открыл для сарматов портал.

— Хэ-э! — Гедимин с протестующим воплем выставил руки вперёд, удерживая взрывника на безопасном расстоянии. — Здесь обсидиан!

— И вечно ты держишь меня за придурка, — проворчал Линкен; в его белесых глазах сверкали серебристые искры. — Давай сюда свои стекляшки. Ядро Сатурна! Сколько их тут… И все пойдут в дело?

Гедимин кивнул.

— Я перестрою шесть сборок под пульсирующий режим. Луч будет очень интенсивный. Если и этого не хватит на портал — придётся взрывать.

Линкен хмыкнул.

— Шесть вместо двух? Понятно… А ты не выяснил, что с этой штукой… с мембраной?

Гедимин пожал плечами.

— Упрочняется. Втрое против того, что было при «Гекате». Я думал, процесс остановится после войны, но… Наверное, это из-за оставшихся порталов. Вечно их бросали нараспашку…

Линкен угрюмо кивнул.

— А может, из-за моих прыжков к Ириену. Хотя — странно. Я не привык влиять на две галактики. Ну что, отвести тебя в реакторный?..

…Хильдир спустился вместе с ним в активную зону, хоть и было заметно, что сармату не по себе, — реактор, даже заглушенный, он обошёл по широкой дуге. Ремонтник доверил ему собрать систему линз, а сам занялся перестройкой сборок, — пришлось поменять местами немало твэлов и доработать управляющую дугу.

— Тут остался обсидиан, — Хильдир, закончив работу, кивнул на разобранные остатки старой системы линз. — Заберёшь?

Гедимин качнул головой.

— Оставь для ремонта. Вам нужны запасы.

Всё было готово к испытаниям, но сармат медлил. По кораблю уже прокатилось предупреждение — «Tza tatzqa jasu!», и можно было бы начать обратный отсчёт; Гедимин занял место Хильдира в прочном, снятом со старой «Гарпии» пилотском кресле, реакторы были запущены, и приостановившиеся роторы снова ускорили вращение, но сармат тянул с началом испытаний — ему было не по себе.

— Пора, — негромко напомнил Хильдир, устроившийся на палубе рядом с ним. — Лучше-то не будет.

Гедимин невесело усмехнулся и положил руку на пульт управления.

— Tza tatzqa jasu deka den una! — объявил он и почувствовал, как по коже бежит знакомый холодок. «Давно не объявлял обратный отсчёт. Полтора года прошло…»

На руке Хильдира вспыхнула трёхмерная карта. Для выхода из галактики Вендана сарматы выбрали точку в поясе Койпера, на максимальном расстоянии от дронов-разведчиков и дрейфующих мианийских станций. Излучение запульсировало, системы линз двинулись навстречу друг другу, сводя два мощнейших луча в одной точке. «Attahanqa!» — беззвучно выдохнул Гедимин и вжался в кресло.

Секунду спустя у него зазвенело в ушах от радостного рёва, а карта на руке Хильдира замигала, — крейсер, покинув чужую галактику, беспрепятственно вплывал в пояс Койпера. Гедимин тронул пульт управления, — пульсационный код выхода он помнил наизусть, — и корабль снова нырнул в безопасный вакуум, оставив Солнечную систему позади. «Найа,» — мелькнуло в голове сармата. «Здесь Найа. А там Тлаканта. Надо запомнить.»

— Я утроил мощность, — сказал он, встав из кресла и уступив место Хильдиру. — На какое-то время этого хватит.

Пилот, поднявшись с палубы, молча обнял его. Гедимин неловко потрепал сармата по спине и зажмурился, отгоняя воспоминания. «Слишком много дряни в голове,» — думал он. «А когда-то и вспомнить было нечего. Хорошее было время.»

Глаза Линкена горели белым огнём, когда он вошёл в реакторный отсек. Он ударил Гедимина по плечам так, что броня загудела, и прижал его к себе. Сармат терпел, но морщился, — пластины ощутимо сдвигались, угрожая прищемить кожу.

— Прости, что не добыл тебе плутония, — Линкен виновато опустил голову. — Есть пять килограмм «ириена» — можешь забрать. Теперь, когда я могу вывести крейсер, всё пойдёт по-другому.

Он недобро ухмыльнулся, и Гедимину стало не по себе.

— Значит, тебе нужен ферк?

— Ферк, обсидиан, ипрон и кеззий, — Гедимин загнул пальцы на правой руке и поднёс к ней левую. — Ирренций, уран и плутоний. Мне постоянно что-то нужно, Лиск. А твэлы всё равно не разгораются. Ты тут осторожней, ладно?

Линкен хлопнул его по плечу.

— Ты же знаешь меня, атомщик. Я привык прятаться. Значит, ферк? У тебя будет ферк. Столько, сколько увезёт мой «Феникс».

10 мая 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Караван байкеров растянулся на полкилометра, но всё ещё держал строй, — плотное «ядро» впереди, волнистый «хвост кометы» сзади. Едва они показались на ближайших камерах, Гедимин вышел и остановился у главного шлюза. Он успел увидеть долговязый силуэт у маяка кислородной тревоги, — секунду спустя Харольд, с тоской глядящий на караван, исчез за летящими флипперами. Во главе «ядра» ехала Рагна Даллен, и ярко-жёлтый хвост её волос торчал наружу сквозь узкую прорезь в шлеме и трепетал на ветру. Поравнявшись с Гедимином, она вскинула кулак. Торнтон и Люнер, ехавшие по бокам от неё, повторили её жест, и сармат, растерянно мигнув, поднял руку в ответ.

Он опустил её, только проводив последнего замыкающего в «хвосте кометы», — по примеру предводителей все, кто ехал по этой улице, салютовали сармату, и он чувствовал, что должен ответить. Когда проехал последний флиппер, Гедимин взглянул на маяк — там уже никого не было

«Ну вот, с ритуалами покончено,» — сармат облегчённо вздохнул, закрывая за собой люк главного шлюза. «Пойду работать.»

Едва он вышел из шлюзовой камеры, навстречу ему шагнул Кенен, и сармат изумлённо мигнул. К «мартышечьей» одежде Маккензи можно было бы привыкнуть, но он каждый раз выкапывал новую. Сейчас на нём поверх белой рубашки была жилетка из тёмного скирлина, на шее — яркая тряпка с двумя хвостами, а на голове шляпа с полями широкими, но странно подвёрнутыми кверху. Встретившись взглядом с Гедимином, Кенен ухмыльнулся и сдвинул шляпу на лоб.

— Тебя, Джед, можно было бы переодеть в индейского воина — я даже знаю, где взять перья — но ты наверняка откажешься, так что предлагать не буду. Отряхни скафандр от плутония — и на выход. Глайдер подъедет минут через семь.

Гедимин мигнул.

— Куда ты собрался? Не на работу же? — он пощупал двумя пальцами край шляпы и усмехнулся. «Перья… Да, с него станется навешать мне на броню перьев, костей и прочей органики.»

— У нас, Джед, и так на один выходной в неделю меньше, чем у граждан Кларка, — недовольно сощурился Кенен. — А в мирное время у них было по два выходных в неделю, а у нас — по три в год. Пользуйся отдыхом, Джед, пока позволяют. Мы едем в парк.

…До ограды их проводили двое «копов». Город кишел жёлтыми экзоскелетами; стоило сарматам сойти с глайдера, их сразу обступили патрульные. К удивлению Гедимина, обратно на базу его не отправили — только проследовали вместе с сарматским отрядом по огороженной улице до открытых ворот парка.

Гедимин уже был здесь; он помнил деревья, обсаженные кустарником, и траву у подножия небольших холмов. Крупные растения были на месте; некоторые деревья цвели, и вентиляционная система гнала пропитанный их запахом воздух к воротам. Часть травы убрали, а на свободные участки, прорезанные в грунте, посадили цветущие растения, небольшие, но очень яркие, напомнившие сармату окраску мианийских кораблей. Между цветочными полосами оставили проходы, ведущие к холмам; там поверх низкой травы положили зелёные маты с «травянистой» поверхностью, и на них, заняв все свободные места, расселись поселенцы. «Коп» на обочине выписывал штраф самке с цветком, сорванным в «зелёной зоне»; она, не слишком расстроившись, заткнула растение за ухо и достала платёжную карту.

— Эй, парни, не отставайте! — крикнул, остановившись, Кенен. Он успел уйти на десяток метров вперёд, пока Гедимин рассматривал растения. Впрочем, ремонтник был не единственным отставшим — группа незаметно растянулась по аллее, все глазели по сторонам, и кто-то даже примерялся к цветочной полосе. Люди шныряли вокруг них, между ними, особенно невнимательные из числа детёнышей налетали на них и тут же мчались дальше.

— Идём-идём, — поторопил группу Кенен. — Джед, дай руку! Чего ты там не видел⁈ Нас ждут в салуне!

«А. Ясно,» — Гедимин, разумеется, не дал ему руку, но слегка придержал его за плечо, и Кенен притих и ускорил шаг. «Мы там были. И Винстон. Интересно, где он сейчас? И где мой корабль?»

Перед верандой салуна, как и в прошлый раз, стояли слегка потрёпанные, но тщательно подкрашенные фигуры бегущих животных, и люди клубились вокруг, то влезая на статуи, то подсаживая детёнышей. Едва Гедимин повернулся к ним, ближайшая самка, изменившись в лице, жестом отогнала детей за спину и шагнула назад, пристально глядя на сармата. Кенен, сердито фыркнув, ткнул его в бок и указал на дверь салуна. Сармат, в недоумении пожав плечами, поднялся на веранду и поддел пальцем шаткие створки. Дверь здесь была символическая — в проём между ней и потолком пролез бы лёгкий экзоскелет, не то что обычная «макака».

Сначала Гедимин подумал, что на столе разложены ветки, срезанные с цветущего дерева, но, присмотревшись, понял, что они сделаны из тонкослойного фрила. Их тут же собрали и унесли, взамен оставив кружки по числу сарматов и фриловый бочонок с краном. Кенен с довольной ухмылкой придвинул его к себе и начал разливать напиток. Гедимин, принюхавшись, учуял запах этилового спирта и, потеряв интерес к веществу, огляделся по сторонам.

Занято было всё — даже веранда, и работники, открыв кладовую, выносили дополнительные бочонки, заменяющие здесь стулья. Кого-то сселили вниз, на траву, выделив ему циновку. В зале играла музыка, и Гедимин среди стука, свиста и завываний уловил несколько слов о космических кораблях, бластерах и ракетах.

Кенен, прошмыгнув к стойке, принёс на стол ещё один бочонок, поменьше, и разбавил одно вещество, налитое в кружки, другим, более тёмным и, видимо, более концентрированным. Гедимин, проследив за ним взглядом, заметил на стойке что-то любопытное. Пробегающие туда-сюда люди мешали рассмотреть интересный предмет, и сармат поднялся и подошёл к нему вплотную.

Это был плакат — один из множества расставленных здесь по стойке, столам и углам, но с несколько другими изображениями. В верхней его части был нарисован уже знакомый Гедимину символ — рукопожатие человека и мианийца; снизу, под припиской «кто они, и как узнать их» были вклеены яркие картинки с подписями. Наверху был нарисован мианиец — без скафандра, весь закрашенный тёмно-серым, видимо, изображающим короткую шерсть. Рисовали, похоже, с натуры, — Гедимин узнал и короткие задние конечности, и причудливо изогнутые кисти, и любопытно развёрнутые складчатые уши. Нос, обычно прикрытый респиратором, был на виду, — широкий выступ со сложным рельефом из бугорков и вмятин. «Миана» — было приписано сбоку.

Чуть ниже было вклеено другое изображение — птица с необычно короткими крыльями, плотно прижатыми к бокам. Из-под перьев просматривались длинные когтистые пальцы. Когти на задних лапах, перьями не покрытых, были ещё длиннее, два на каждой ноге странно отгибались кверху. Вместо привычного клюва Гедимин увидел тяжёлые челюсти с жёсткими «губами». На макушке существа топорщился яркий перистый гребень — единственное яркое пятно на светло-коричневом с чёрными крапинками туловище. «Кейнер» — прочитал сармат рядом с картинкой.

На третьем рисунке был человек — вернее, только голова. Несколько секунд Гедимин смотрел на смуглое скуластое лицо, пытаясь понять, зачем его сюда вклеили. Странными были только глаза — ярко-зелёные, цвета, достижимого лишь направленной мутацией. Поверх чёрных волос была нарисована повязка с бахромой. «Рокка» — прочитал Гедимин рядом с картинкой и задумчиво сощурился. «Рокка? Это у них был палеоконтакт и портал в области Эк Чуах? Ну да, понятно, почему они скрещивались с аборигенами…»

Четвёртое существо с аборигенами скреститься никак не могло — разве что в лаборатории Ассархаддона. Это была жёсткая кольчатая трубка с закрытым нижним концом. Из её среднего сегмента торчали, упираясь в землю, шесть суставчатых конечностей, из верхнего — ещё шесть, и они были прижаты к корпусу и снабжены крючковатыми захватами. Над открытым концом трубки слегка приподнималась ещё одна, с более узкими кольцами, окрашенная в ярко-розовый, а из неё торчал пучок длинных лиловых щупалец. Под ними Гедимин разглядел выступы с круглыми «глазами» — или чем-то похожим. Это существо было подписано как «Илэн».

«Так вот как они выглядят…» — промелькнуло в мозгу сармата, и он быстро оглянулся, надеясь увидеть хоть одно из этих существ. Но в зале по-прежнему были только «макаки» и несколько сарматов.

— Чего тебе, теск? — спросил человек за стойкой, осторожно перемещаясь в сторону сармата. Одну руку он держал под столешницей — видимо, там, как и в «Юйту», была спрятана тревожная кнопка.

— Они все бывают здесь? — спросил Гедимин, кивнув на плакат. Человек, усмехнувшись, покачал головой.

— Пока не заходили. Что ты смотришь, теск? Велели поставить — я и поставил. Картинки из сети.

— Мианиец похож, — сказал Гедимин. — А остальных я не видел.

Из-за стола в углу донёсся взрыв хохота, и сармат, сузив глаза, развернулся на звук.

— Без разницы, — заплетающимся языком проговорил худой человек в пятнистом комбинезоне; он пытался выпрямиться, опираясь ладонью на стол, но его ощутимо шатало, а соседка за рукав тянула его вниз. — Совер-ршенно без разницы. Щупальца там, крылья, хвост… Если они понимают в кораблях, его купят сегодня же. Сарматский атомный крейсер! Одна секунда… и ты из Кларка уходишь на Нептун… и садишься… Одна секунда! Любое рас-стояние… Ну чего? Чего ты мен-ня тянешь?

Гедимин удивлённо мигнул. «Винстон? Опять здесь? Так и не продал корабль, но надеется…» — он стиснул зубы и, отвернувшись, пошёл к своему столу. «И снова „макаки“ будут там всюду лазить. Трогать своими пятипалыми конечностями… Ah— hasulesh!»

— Атомный крейсер! — бывшего повстанца усадили на бочонок, но он снова возвысил голос. — Единственный в мире! Полностью исправный атомный крейсер!

Человек за стойкой, скривившись, шепнул что-то охраннику, и экзоскелетчик подошёл к столу Винстона. Гедимин молча щурился на столешницу и водил по ней пальцем, глядя, как «древесина» проседает под давлением.

— Атомный крейсер… — негромко хмыкнули за соседним столом. — В этих кораблях две хорошие вещи — реактор и прожигатель. Но реактор тесков никто, кроме тесков, запустить не может. А Прожиг со дня на день запретят. И на кой тебе тогда атомный крейсер⁈

17 мая 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Двадцатого начинается отбор, — сказал Иджес, догнав Гедимина у выхода с космодрома. — Меня взяли. Пойдёшь смотреть?

— Двадцатого? — сармат задумчиво сощурился. — Завтра выгрузка, потом у меня два реактора…

Иджес сник.

— Это же ненадолго, атомщик, — пробормотал он, глядя мимо сармата. — Я потом помогу тебе… с двумя реакторами.

Гедимин хмыкнул.

— Зачем я тебе на отборе? Выбирать будут люди. Мне слова сказать не дадут. А если скажу, опять начнётся какая-нибудь ерунда. С этими их обычаями…

Он поморщился.

Сегодня на космодром выехала урезанная бригада — всего пятеро сарматов вместе с инженером-Иджесом, и то Гедимин не был уверен, что стоило их сюда тащить. Он занимался балансировкой гравитационных волчков — там ни к чему была толпа ремонтников, там требовалась физическая сила и хороший глазомер. Иджес сопровождал его, общался с охраной космодрома и находил занятия для троих сарматов, приписанных к бригаде. Мелких поломок вокруг хватало; Иджес вёл список устранённых недостатков и выяснял у Кенена, оставшегося на базе, за что сарматам заплатят, а за что — нет. Гедимин, выбираясь из антиграва, старался не прислушиваться, иначе в голове быстро начинало гудеть, а координация движений резко ухудшалась.

— Всё равно, — упрямо сказал Иджес, перехватив его взгляд. — Приходи, атомщик. Хотя бы ненадолго.

Они уже вышли за ограждение, и Гедимин, повернувшись, посмотрел на ряд терминалов и дальше — на самый дальний из арендуемых ангаров. Справа от сооружения стоял прозрачный купол защитного поля, а под ним — длинный чёрный корабль. Сквозь шум космодрома до сармата долетали обрывки объявлений из аукционного ангара, и он прислушивался, надеясь уловить что-нибудь про атомный крейсер, но звук рассеивался среди зданий.

— Вы идите, — Гедимин протянул Иджесу десятикойновую карточку; с собой у него осталась ополовиненная пятикойновая — на информаторий. — Позовёшь к отъезду.

— Зря ты себя растравляешь, — недовольно сощурился Иджес, посмотрев на дальний край космодрома. — Только не лезь туда, ладно? Кораблю ты уже не поможешь.

Гедимин, ничего не ответив, быстрым шагом отделился от группы и пошёл вдоль ограждения. С минуты на минуту должен был отбыть рейс на Цереру, и пассажиры, изнывающие от нетерпения, собрались у входа в терминал и заняли скамейки вдоль космодрома. Гедимин вспоминал, как по приказу адмирала Тохиля одинокий «Феникс» пытался взять Цереру, и болезненно щурился. «Интересно, что там теперь. Полтора года прошло, наверное, всё отстроили.»

На подходе к ангару аукционистов сармат услышал объявление о продаже двух трофейных «Ицмитлей» — они были выставлены первым лотом. Объявление повторили трижды, пока Гедимин прошёл вдоль терминала и пустых ангаров; ни о каких других кораблях речи не шло, и сармат насторожился.

У ангара байкеров стоял чей-то флиппер, и десять человек собрались вокруг, разглядывая его и ощупывая. Гедимин бросил на машину равнодушный взгляд — это была серийная модель без доработок, только что с конвейера, отвалиться от неё ничего не успело, но и от идеала она была далека.

— Эй, теск! — один из байкеров, отряхнув руки, выпрямился и повернулся к сармату. Тот кивнул ему, не останавливаясь.

— Его продали утром! — крикнул человек, приложив ладони, сложенные воронкой, ко рту. Гедимин едва заметно вздрогнул. Теперь и он видел объявление над воротами аукционного ангара: «Продавец — Джон Ричард Винстон; Покупатель — Талита Маседу-Граса».

У выхода на космодром стояли двое в тяжёлых экзоскелетах серо-зелёного цвета — не «копы» и не федералы, скорее, чья-то частная охрана. Ещё один такой же замер у главного шлюза «Бета». Сармат остановился. Дальше идти смысла не было — самка, выбравшая этот корабль, прямо сейчас его осматривала, Винстон, очевидно, тоже был внутри, и Гедимина там не ждали.

«Двадцать одна тысяча,» — сармат посмотрел на итоговую цену и невесело усмехнулся. «Пришлось сбросить цену? Интересно, зачем этой самке „Бет“? Хочет открыть грузовую компанию?»

Зайдя в терминал, он сразу повернул к лестнице, — надо было успокоиться перед тем, как смотреть Иджесу в глаза. В информатории было пустынно — посадка на рейс на Цереру уже началась, и терминалы стояли погасшие в ожидании новых посетителей. Гедимин сел к ближайшему, набрал в поисковике «уранофаги» и несколько минут с едва заметной ухмылкой читал, как Атлантис и Северный Союз обвиняют друг друга в диверсии. Существа, которых сармат видел в Ураниум-Сити, пролезли-таки на межконтинентальный барк, — новости пестрели сообщениями из рудников Мафетенга об «урановых пиявках». Эти животные, кажется, несклонны были роиться, — они летали небольшими стаями, видели плохо, но агрессивно реагировали на прикосновения. Гедимин рассмотрел фотографию проходчика, потревожившего «уранофагов» в заброшенной шахте — его жалкие обломки, залитые меей, ещё можно было пустить на переплавку или нарезать из них запчастей, но проходчиком это уже не являлось. «Необычайно крупные амфибии атаковали водорослевую ферму в Индийском океане», — прочитал сармат, едва отделавшись от «уранофагов», и невольно усмехнулся. «Там стало много агрессивных животных в последнее время. Это из-за ирренция, или опять что-то лезет из порталов? Были у нас подводные порталы?.. А, с этими бомбардировками могло быть что угодно. Говорил же — изучите сначала, успеете навзрываться…»

21 мая 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Глайдер высадил Гедимина и Иджеса на восточной окраине космодрома, напротив ряда ангаров, пустующих и сдающихся в аренду, и, развернувшись на кольцевой, снова ушёл на север. Заглянув за первый ряд ограждения, сармат увидел несколько десятков человек, собравшихся у ворот одного из строений. «ОТБОР» — крупными буквами было напечатано на вывеске, закреплённой у входа; ещё неделю назад её там не было.

— Жёваный крот… — еле слышно прошептал Иджес, глядя на толпу, и его передёрнуло. Гедимин крепко сжал его плечо.

— Тески! — удивился кто-то, оглянувшись на них. Остальные посмотрели равнодушно и уткнулись в экраны смартов. Кто-то, встав в проходе между ангарами, глазел на космодром, кто-то, постелив на пыльную дорогу пакет или припасённую подстилку, сел, скрестив ноги, и положил смарт на колено. Двое, как разглядел Гедимин, играли в бумажные карты; сармат хотел подойти и понаблюдать за старинным развлечением, но Иджес потянул его к соседнему ангару — там свободного места было больше.

Кроме Иджеса и Гедимина, здесь были только люди, и сармат чувствовал себя валуном, лежащим на озёрном мелководье. Иногда кто-то приходил, кто-то, устав стоять, перебирался на другое место, — по «воде» шла «рябь».

— Второй день, — прошептал Иджес, кивнув на закрытые ворота. — Что-то их много. Должна быть сотня. Десять из сотни пройдут отбор…

— Мне тут тоже быть незачем, — угрюмо откликнулся Гедимин, вспомнив, что его ждёт в лаборатории почти готовый урано-ирренциевый твэл. — Уймись, без списка никто не пройдёт.

Толпа зашевелилась, пропуская к воротам двухместный глайдер с открытым верхом. Невысокая самка, встав на сидение, повесила на стену табло в одну строчку, потыкала в карманный смарт, проследила за миганием букв на табло и придавила пальцем кнопку. Над окраиной космодрома прокатился громкий гудок.

— Второй день отбора на Звёздную регату! — объявила она, поднеся смарт ко рту, и у Гедимина заложило уши. — Следите за табло! Если в течение пяти минут участник не появляется, его регистрация аннулируется!

Иджес с присвистом выдохнул в респиратор. Толпа зашевелилась. Некоторые убрали смарты, кто-то даже поднялся на ноги и свернул подстилку. Табло вспыхнуло через пару минут; ещё через тридцать секунд первый участник вошёл в ангар.

— Эй, тески! — кто-то в толпе развернулся к сарматам и быстро двинулся в их сторону. Гедимин настороженно сощурился, но тут же узнал голос и прихрамывающую походку.

— Билл Томсон?

— Тебя знают, Билли, — хмыкнула, догнав его, бритая налысо самка. Если бы не густая шерсть на бровях, Гедимин принял бы её за сулиса — такого, коренастого, с правильным человеческим телосложением, но всё же сулиса.

— А вот меня никто не помнит, — вздохнула она, смерив сарматов любопытным взглядом. — Джед Кларк? Устранитель потопа?

Гедимин мигнул.

— Идёшь? — Билл кивнул в сторону ангара. В руках у него был небольшой шар, обёрнутый ветошью и засунутый в мятый пакет. Очертания дрона угадывались, но с трудом.

— Иджес идёт, — Гедимин тронул сармата за плечо. Тот смотрел на людей, настороженно щурясь.

— А, вот кому достался дрон, — Билл дружески покивал Иджесу и повернулся к ангару. — Никогда не соревновался с теском. В мирное время, я имею в виду. Так-то вы хорошие пилоты.

— Меня ещё, может, не примут, — буркнул Иджес. — Тут сто человек. Зачем им тески?

— Я бы принял, — пожал плечами Билл. — Всех. Из этой галактики, из той… Тут не так много хороших пилотов. Я, например, дрянной.

— Ну хватит, Билли! — самка бросила на него сердитый взгляд. — Ты не хуже половины здесь собравшихся. И вообще — твоё место на флиппере!

Человек криво усмехнулся и переступил с ноги на ногу; его ощутимо качнуло.

— Не в этом десятилетии.

Ангар загудел. «Иджес Норд» — высветилось на табло, и сармат, едва заметно вздрогнув, двинулся к воротам. Гедимин отошёл в сторону — теперь можно было не торчать среди растущей толпы.

— А сам что не пошёл? — Билл Томсон, несмотря на хромоту, догнал его через пару секунд и с любопытством посмотрел ему в лицо снизу вверх. Разница в росте, по-видимому, его не смущала.

— Не люблю гонки, — буркнул сармат, глядя на закрытые ворота ангара. На секунду он задержал взгляд на зрачках человека, и того передёрнуло, — смелость смелостью, а смотреть сармату в глаза мало у кого получалось. «А вот Конар мог,» — промелькнуло в мозгу Гедимина. «И Вольт тоже.»

— А он, похоже, любит, — человек кивнул на закрытый ангар. — Азартный парень?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Очень, — он по старой памяти потёр ладонь, на которой, если снять перчатку, ещё виден был тонкий шрам. Он постепенно стирался — регенерация шла, рубцы рассасывались, поверх ложились новые…

Ангар загудел. На табло высветилось новое имя, и один из участников двинулся к открывающимся воротам. Гедимин помахал Иджесу, но тот и так уже шёл к сармату, — не заметить его было трудно.

— Взяли? — спросил Билл, переводя взгляд на притихшего механика. Тот молча кивнул. Гедимин хлопнул его по плечу и облегчённо вздохнул — одной проблемой стало меньше, оставалось пережить регату.

— Удачи, теск, — Билл, отойдя на пару шагов, вскинул кулак и скрылся в толпе вместе с самкой, похожей на сулиса.

— Я в окончательных списках, — прошептал Иджес, оглянувшись на людей, и потянул Гедимина к шоссе. — Теперь идём. Тебе помощь нужна, так? Я сегодня весь день свободен.

Гедимин отмахнулся.

— Лучше смени Амоса. Он опять на посту круглые сутки. А излучение там слабее.

27 мая 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Итак, кеззий в пропорции один к ста — это слишком много,» — Гедимин, отключив генератор защитного поля, поднялся на ноги и досадливо сощурился на слипшийся комок стержней. «А один к тысяче — слишком мало.»

Очередной эксперимент окончился ничем — твэл, «отгоревший» непрерывно трое суток, при выводе в пульсирующий режим вздулся изнутри и, поплавив оболочки, слипся намертво. Ипроновый стержень, упавший внутрь комка, разбил его и не дал ирренцию растечься лужицей, но для повторных испытаний твэл уже был непригоден.

«Надо что-то среднее,» — сармат озадаченно смотрел на обломки. «Один к пяти сотням? Как же трудно без Константина…»

Когда он, вылив на палубу в лаборатории канистру меи, с остатками твэла в руках выбрался из отсека, в наушниках послышался недовольный голос Кенена. Сармат приостановился, решив, что командир базы говорит с ним, но нет — Маккензи снова забыл переключить коммутатор.

— Айзек, ты так это расписываешь, будто я там сношаюсь с десятком макак. Это обычная купальня с благовониями. Хочешь, я куплю их и принесу в душевую?

Что ответил Айзек, Гедимин не слышал, но Кенен сердито фыркнул.

— Нет ничего противозаконного в массаже. Нет, правда, — ты будто ждёшь, что я приведу сюда стаю полукровок!

Гедимин ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел и щёлкнул коммутатором.

— Айзек, что у вас там? Опять нужны детали для АЭС?

В наушниках раздался раздражённый вздох.

— Джед! В чужой разговор вмешиваться невежливо. Айзек, твои фильтры уже заказаны. Все восемьсот комплектов. Я что, виноват в каждой транспортной задержке⁈

— Фильтры? — Гедимин тронул пальцем коммутатор, переводя канал на Айзека. — Респираторные фильтры? Что с ними?

— Да ничего страшного, атомщик, — отозвался недовольный Айзек. — Заказ действительно сделан — и в самом деле где-то застрял. Но… ты в курсе, что эта полумартышка еженедельно ходит в «Сю»?

Гедимин что-то промычал. Он догадывался, что Кенен своим привычкам не изменяет, но куда и как часто ходит — ремонтника это никогда не интересовало. Айзек фыркнул.

— Тридцать койнов в неделю, атомщик. Не считая затрат на его одежду. Нам что, больше некуда деньги потратить? Сколько раз я просил подключить нас к информаторию?

Теперь фыркнул Кенен.

— Информаторий! Знаешь, сколько стоит разрешение? А абонентская плата? Это Луна, тески, Луна, а не Земля, — тут не прицепишься к мимолетящему спутнику!

Гедимин задумчиво сощурился в потолок. «Спутник на экваторе… А ведь можно на него выйти. Поймать в сигма-луч… Во времена „Гекаты“ это никак не фиксировалось. Интересно, многое ли поменялось…»

— Тихо! — вскрикнул вдруг Кенен, и сармат услышал в наушниках громкое дребезжание, а потом щелчок отключающегося коммутатора. Гедимин вздрогнул. «Авария⁈»

Он добрался до реакторного отсека раньше, чем понял, что все сирены молчат, и наручный дозиметр не показывает ничего угрожающего.

— Джед, — голос Кенена, вышедшего на связь, был сух и деловит. — На космодроме форсмажор. Готовься к вылету. Через четверть часа у главного шлюза.

…Когда они, миновав кордоны, вошли под непрозрачный купол защитного поля, выстроенный на южной окраине космодрома, Гедимин, не удержавшись, негромко присвистнул. Перед ними, дымясь и посвечивая холодной зеленью, лежал «Койот» с развороченным правым бортом. Взрыв снёс обшивку и выворотил наружу генераторный отсек, — полосы обмотки торчали из пробоины. «Слева тоже дырка,» — подумал Гедимин, глядя на них. «Генераторы разрушены. А вот турбины могли уцелеть.»

— На дозиметрию! — гаркнул Кенен, прикрывая лицо тёмным щитком. — Джед, Фланн, вперёд! Бригаде — оставаться на местах! Тут ни черта не сделать без дезактивации!

Это Гедимин понял безо всякой дозиметрии — ирренций, впитавшийся в борта, заливал зеленоватым светом площадку и заставлял защитное поле идти волнами. «Без „Гельта“ не обошлось,» — определил сармат, чувствуя, как под рёбрами растекается холод. «Лиск?»

— Парни, шевелитесь! — раздался в наушниках недовольный голос Кенена. — Второй корабль сам себя не проверит!

«Второй?» — Гедимин заглянул в сквозную пробоину и увидел на той стороне ещё один «Койот», почти порванный пополам. Его ударило в брюхо, в область антиграва. Увидев сеть трещин на обшивке в центральной части, сармат вполголоса помянул про себя ядро Сатурна. Проломы сочились, наружу валил пар, — если первый корабль отделался генераторами, второй потерял реактор и годился в лучшем случае на металлолом.

— Реактор разрушен, — сказал Гедимин в коммутатор. — Этот «Койот» негоден.

— Представь себе, я в курсе, — отозвался сердитый Кенен. — Дозиметрия и дезактивация — ваша задача на сегодня.

— Ошмётки реактора дезактивировать бесполезно, — Гедимин недобро сузил глаза. — Есть оборудование для вывоза?

Коммутатор, щёлкнув, отключился. Гедимин, переглянувшись с Фланном, обошёл «Койот» по кругу и приблизился ко второму спрингеру. Вакуум не задерживал излучение — реактор отчаянно «фонил», и, когда сармат выставил между кораблями защитное поле, оно вмиг покрылось чёрными пятнами. Поверх них тянулись зелёные волнистые полосы — оба корабля пострадали от ирренциевых ракет, и дезактивацию надо было проводить срочно, пока синтез не «съел» весь металл. «И всё это — на выброс,» — Гедимин вспомнил синтезирующий реактор, с трудом вырабатывающий десяток килограммов в месяц, и досадливо сощурился. «На кой я просил запрещать ирренций⁈»

…Верхний слой обшивки не надо было резать — он сам крошился под рукой, и сармат не мог даже зацепиться за него когтями. Листы были наварены друг на друга с запасом — приходилось погружать в них резак дважды, а то и трижды. С носовой частью корабля разбирались трое ремонтников с плазменным инструментом — там ирренция было меньше, и сарматы не опасались, что он среагирует. Гедимин думал про себя, что реакции не было бы и в хвостовой части, — плазма никак не связана с омикрон-излучением, способным вызвать «хлопок»… но речь шла об ирренции, и сармат ни в чём не был уверен.

Корма отвалилась от реакторного отсека, дымясь и разбрызгивая остатки воды. Фланн, заткнув пробоины защитным полем, подключил насосы к реактору. Едва вода хлынула в цистерну, закреплённую на выходе, в наушниках заверещало, а цистерна замигала сигнальными огнями, — топливо внутри полурасплавленного отсека уже превратилось в бесформенный комок, и жидкость вынесла наружу его ошмётки. «Вывозить,» — беззвучно прошипел Гедимин, глядя на дозиметр. «В необитаемый кратер. Сейчас же!»

Отрезанную корму подцепили два космодромных тягача; её отволокли в сторону, и к ней сбежались сарматы с распылителями меи. Ещё два тягача оттащили от реакторного отсека нос корабля.

— Джед, Фланн, оба вниз! — крикнул Кенен; Гедимин видел его — он стоял у дальнего края купола и озабоченно косился на дозиметр. — Это всё накрыть полем. Насосы пусть работают. Охлаждение на цистерну!

Гедимин, спрыгнув с обшивки, подошёл к цистерне и взглянул на термодатчики — жидкость внутри уже близка была к закипанию и на несколько процентов состояла из остатков реактора. Освободившийся тягач уже подтаскивал вторую ёмкость и установку охлаждения. Гедимин посмотрел на защитное поле — чёрных пятен почти не осталось, влитая внутрь борная кислота погасила реакцию, но прокачка воды еле-еле удерживала температуру в ошмётках реактора от взрывного роста — они грелись, но потихоньку, и можно было рассчитывать, что до утра они не проплавят площадку космодрома.

— Поле! — рявкнул Кенен. — Джед, не стой столбом!

Фланн и двое ремонтников уже растягивали над реакторным отсеком плотный экранирующий купол. Гедимин мигнул.

— На кой астероид поле⁈ Это надо вывозить в могильник!

В наушниках заверещало, и сармат зашипел от боли в ушах — звук был на редкость гадкий.

— Гедимин, прикрой угол! — донёсся сквозь верещание голос Фланна. — Что-то с генератором?

Сармат нехотя поднял руку. Защитное поле схлопнулось и закрыло остатки реакторного отсека, оставив снаружи трубы, ведущие к цистернам и охлаждающей установке. Гедимин положил на прицеп переносной «арктус», настроенный на непрерывную генерацию поля, проверил термодатчики (температура слегка снизилась), покосился на новый купол и недобро сощурился.

— Маккензи, местные знают, что эта штука может рвануть?

Кенен фыркнул.

— Местные не глупее тебя, Джед. Эта штука до завтра остынет, и мы потащим её в Пласкетт. На сегодня транспорта нет. Ну что там, Фланн?

— Мея на исходе, — доложил сармат. — Первый слой сформирован, теперь — до утра.

— Слышал, понял, — Кенен потыкал пальцем в клавиатуру смарта. — Выходим! На сегодня хватит. Идём мыться.

Переносная камера дезактивации у сарматов была своя; туда помещалось пятеро сарматов, и даже Гедимину не надо было сворачиваться в клубок, чтобы в неё влезть. Остатков привезённой меи хватило на очистку скафандров и инструмента; у входа в камеру Кенен спешно договаривался с космопортом о подвозе двух цистерн дезактивирующего сольвента. Гедимин, выйдя на вакуум, смотрел на отдалённый купол, прикрывающий повреждённые корабли, и недобро щурился. «Хорошо, воздуха тут нет. Если рванёт — далеко не улетит и много не разрушит…»

— Кто их так? — спросил он, дождавшись, когда Кенен договорится и выключит передатчик. — Повреждения недавние. У кого на борту есть «Гельты»?

Маккензи криво ухмыльнулся.

— А то сам не знаешь, — он слегка понизил голос. — Их перехватили на орбите Марса. Крейсер и два «Койота» сопровождения. «Койоты» дотащили до Луны. Где крейсер, не знает никто. Выжившие говорят об огромном чёрном корабле из ниоткуда.

Гедимин выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Взрывник… Что за крейсер? Трофейный?

Кенен кивнул.

— «Ицума-Бет». У землян они сходят за крейсера. Пропал бесследно… Мианийцы сейчас прочёсывают область исчезновения. Никаких следов, Джед. Как в вакууме растворился.

Гедимин прикусил язык, чтобы не ухмыляться слишком широко. «Линкен снова в деле. Наверное, доволен по уши. Надеюсь, „Ицума-Бет“ не сильно раздолбан. Целый реактор мне пригодился бы.»

— Снять щиток! — рявкнуло в наушниках, едва сармат вышел под городской купол. Напротив остановились двое патрульных, один держал считыватель.

— Идём, — дёрнул его второй. — Пустая трата времени. Все местные тески сидели на Луне, тут и проверять нечего. Это кто-то из неучтённых…

Конец его фразы утонул в гуле проезжающего тягача с тремя прицепами.

В коридоре напротив открытой двери бара стоял патрульный и подозрительно смотрел на всех, кто проходил мимо. Гедимину посветили в глаза считывателем, но останавливать не стали. Кенен, небрежно поприветствовав патрульного, прошёл в бар и направился к стойке, остальные сарматы — к освобождённому для них столу в дальнем углу. В баре было полдесятка патрульных; они, выбираясь из лабиринта между столами, сходились к стойке и своему командиру, о чём-то беседующему с Дэвидом. Тот, покосившись на Гедимина, махнул ему рукой, не отрываясь от разговора.

— Да, непременно. Как только появится. Нет, давно не видел. С тех пор, как он продал корабль.

— Чтоб его тем кораблём прихлопнуло, — пробормотал ближайший к Гедимину патрульный. — Бегай теперь за ним по городу!

— Хорошо ещё, что с Луны не убежишь, — угрюмо сказал командир, отворачиваясь от стойки. — Рано или поздно найдём. Тысяча койнов в предоплату… Небось половину уже спустил!

Он двинулся к выходу, едва не зацепив Гедимина плечом, за ним потянулся весь патруль. Сармат перевёл взгляд на Дэвида.

— Это про Винстона?

Тот бросил на стойку робота-уборщика и слегка поморщился.

— Опять возвращают корабль. Надеюсь, третий аукцион ему не разрешат.

— А с чего бы ему запрещать? — влез в разговор кто-то за ближайшим столом; в зале было тихо — все слушали, что говорят патрульные, а теперь открыл рот ещё и сармат — как тут было удержаться?

— Всё законно. Он продаёт, земляне покупают, — человек отхлебнул из кружки и громко фыркнул. — Он при них двигатель запускал? Они видели, что корабль не на ходу?

— Он на ходу, в том-то и дело, — мрачно посмотрели на него из-за соседнего стола, и Дэвид, убирая робота со стойки, согласно кивнул. — Запускается. Заряжается. Взлетает. Садится. С Винстоном на борту — как вчера со стапеля. После продажи — хоть на свалку.

Первый недоверчиво фыркнул.

— Да как же… Что-то он там делает, этот повстанец. Что, эта миссис-как-её там, — она за ним не смотрела?

— Ну да, все идиоты, один ты умный, — отозвался второй, и его стол одобрительно загудел. — На запуске с Винстоном были её пилоты. Всё, что он делает, видели. Потом его к кораблю не подпускали. Чужаки там не шлялись. Перед запуском снова всё проверили. На взлёте — авария.

Дэвид со вздохом перевёл взгляд на Гедимина.

— Пить будешь? Садись за стол. Тут ничего умного не скажут.

— «Бет» цел? — негромко спросил Гедимин. Человек кивнул.

— На штрафной площадке. Через месяц жди третьего аукциона. Запретили бы ему, что ли…

— А тебе-то что, Дэйви? — один из спорщиков, на время отвернувшись от собеседника, привстал из-за стола. — Тебе тот крейсер насильно впихнут?

За столом засмеялись.

— Опять начнут болтать, что все лунари — мошенники, — угрюмо отозвался Дэвид, придвинув к Гедимину полупустой стакан с прозрачной жидкостью. — Доказывай потом, что этот умник — землянин. Опять придёт с рекламой — выгоню в шею.

01 июня 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

В три часа ночи уличные фонари горели в четверть силы, изображая естественное освещение; окна — те, что не были снабжены затемняющим экраном — погасли, только подсветка над отелями разгорелась ярче прежнего. Сарматская база утонула в темноте — Кенен отключал внешнее освещение при первой возможности; он бы вообще его не ставил, если бы не местные законы, но пара фонарей у входа всё же была. Теперь они погасли. Гедимин, выбравшийся на обшивку бывшего корабля, тоже старался не светить ни приборами, ни блестящей бронёй.

— Маскировочное поле, — предложил Айзек — в третий раз за последние пятнадцать минут. Гедимин ничего не ответил. Он снова перенастраивал передатчик, формируя тонкий сигма-луч, и сверялся с картой. «На метр правее… нет, там пусто. Значит, левее… Есть сигнал!»

Экран передатчика вспыхнул. Строка поисковика, потускневшая было, снова зажглась, и на страницу выпало два десятка ссылок, — информаторий ответил на несанкционированный запрос. Гедимин ждал, между делом читая новости об агрессивных амфибиях, разрушивших три водорослевые фермы и атаковавших подводную лодку Сина; он дочитал до расстрела опасной стаи и сброса в воду соединений ртути и ввёл новый запрос — связь так и не прервалась.

— Работает? — Айзек заглянул в передатчик. — «Атака амфибий на побережье Индостана…» Солёноводные амфибии? Способные повредить обшивку подлодки? Что-то не то они там намутировали…

— Работает, — Гедимин отключил передатчик и сел на корабельную броню. — Дело за Иджесом. Вывести антенну, настроить телекомп…

— Иджес… — Айзек поморщился. — Иджес у нас гонщик.

— Завтра придёт в себя, — успокоил его Гедимин. — Гонки не каждый день. Лишь бы луч не засекли…

Официальный подъём был в девять, Звёздная регата начиналась в десять; в полвосьмого Иджес, выбираясь из жилого отсека, наступил спящему Гедимину на руку, и тот поневоле проснулся.

— На взлёт? — он приподнялся на локте, сонно мигая. Иджес, наклонившись, молча сжал его руку.

— Никого не убей там, — попросил Гедимин, с трудом подавив зевок. — Макаки — они хрупкие.

Иджес ушёл, и на жилой палубе снова стало тихо, но спать сармату уже расхотелось, и он спустился в цех. В лаборатории делать было нечего — из деталей, нужных для сборки твэла, у Гедимина были только новые трубки и центральный стержень — тугоплавкие ипроновые таблетки пережили последнюю аварию без деформации. К остальному за последнюю неделю он не притронулся — хватило возни с расплавленным реактором «Койота», дезактивацией двух кораблей и растаскиванием одного из них на запчасти и металлолом. Для сборки исправного «Койота» из двух куч обломков тоже многого не хватало, и работа шла медленно, чуть не каждый день прерываясь на согласования. Сегодня был праздник, согласовывать было некому, и Гедимин не собирался даже ехать на космодром.

«А зачем мне вообще пульсирующий реактор?» — сармат набросал простейший чертёж и теперь в задумчивости на него смотрел. «Если речь об энергостанции — ей пульсировать не нужно. Или… бывают ведь самопроизвольные пульсации? Надо свести на нет их эффект и на этом остановиться. Всё равно нужен будет кеззий… Один к пятиста? Один к двухсот пятидесяти? Сделаю сразу три образца… Нет, не из чего. Материала на один… Подождать выгрузки? Добавить ириенского металла? Нет, нужен чистый эксперимент. С „ириеном“ каждый сможет…»

Официальный сигнал побудки застал его за отжигом пустотелых таблеток из обеднённого урана — «кожуха» для ирренциевых стержней. Кожух был нужен — встряска так или иначе угрожала любому реактору, и он не должен был из-за неё расплавиться.

… — Пицца от «Фьори»! Мистер теск, мистер теск! Роллы, свежайшие, с настоящими водорослями! Бургер? Четыре? Со свёклой? Одну секунду, мистер!

Разносчик, поставив на землю миниглайд, просунул обе руки под защитное поле. Гедимин быстро рассовал свёртки с едой по нишам скафандра.

— Чизбургеры! Мороженое! Какое вам, сэр? — разносчик повернулся в другую сторону — на площади было много существ, и никто не отказывался от бесплатной еды. Кенен, посмотрев на Гедимина, держащего в руке свекольный бургер, одобрительно кивнул.

— Правильно, Джед. Угощайся! Праздники бывают нечасто.

— Это для операторов, — буркнул сармат, спрятав свёрток под скафандр. «Айзек, Иджес, Фланн, Амос… Вроде никого не забыл.»

Над площадью громыхнул гимн Кларка и оборвался на первых нотах. Толпа притихла. На трибуну взобрался кто-то из странно одетых людей, и его изображение появилось на экранах, закреплённых над головами.

— В том году им хватало времени на болтовню в начале гонок, — недовольно поморщился Кенен. — А теперь влезли между этапами. Ну что им, мало телеэфира⁈

Люди, собравшиеся на площади, были с ним согласны, — Гедимин, даже не вглядываясь, увидел немало недовольных лиц. Кто-то, наоборот, замахал флажками и привстал с места — и у речей Маркуса, как вспомнил сармат, были свои поклонники.

— Горячие пончики! — к защитному полю подлетел ещё один разносчик. Его сумки с едой почти опустели, и он начал собирать мусор, — две ёмкости из закреплённых на его миниглайде были наполнены обёртками и пустыми контейнерами.

Лицо политика на экране сменилось изображением «усреднённого» крейсера — то ли «Солти», то ли «Кондора», но почему-то с электромагнитными выжигателями от «Юрия». Гимн зазвучал и тут же смолк.

— Дроны на старте, — Кенен пихнул Гедимина в бок — не кулаком, ладонью, практически неощутимо: сегодня Маккензи был в праздничной одежде, без бронированных рукавиц, и боялся отбить костяшки. Сармат покосился на него и снова перевёл взгляд на экраны. Камеры, выводящие на них изображение, расположены были не слишком удобно — в мелькающих цветных пятнах невозможно было даже понять, кто кого обгоняет.

— Том-сон, Том-сон! — скандировали где-то справа от сармата, размахивая жёлтыми флажками с некрупной картинкой — рассмотреть её Гедимин не смог. Цветные пятна промчались по следующему экрану, и раздался гудок сирены — кто-то кого-то задел и выбыл из соревнований. Гедимин пробежал взглядом всплывшие на экране строчки и облегчённо вздохнул — это был не Иджес.

Кенен снова ткнул Гедимина в бок и указал в толпу. Там по оставленному между скамеек проходу шли двое — один, меньшего роста, крепко держал за локоть рослого, но худого спутника. Тот время от времени дёргал рукой, порываясь освободиться, но не слишком настойчиво.

— Твой сулис, — прошептал Кенен. — После прошлогоднего он один не ходит?

Гедимин недовольно сощурился.

— С чего он мой⁈

Над площадью, заглушив все звуки, загремел гимн Кларка, и на потемневшем экране появились десять строчек. Увидев знакомое имя, Гедимин радостно усмехнулся — Иджес Норд был на четвёртом месте, слегка отстав от Билла Томсона.

— Фу-уф, — громко выдохнул Кенен. — Ну, свои бургеры он заслужил.

Гедимин зашевелился, выглядывая в толпе проходы к центру площади.

— Ты куда? — Кенен перехватил его у защитного поля.

— К ним, — Гедимин кивнул на табло. — Знаешь, как туда пройти?

— Стой тихо, Джед, — буркнул Маккензи, берясь за наручный передатчик. — Он сам к нам придёт. Куда ему ещё-то деваться⁈

Иджес, и правда, вышел к пятачку, отведённому под группу сарматов, — через четверть часа, когда на площади заиграла музыка, а в центре замелькали ярко одетые фигуры танцоров. Рядом с ним шёл, не отставая от него ни на шаг, патрульный в жёлтом экзоскелете. В руках Иджес держал дрон, обвязанный жёлтой лентой.

— Все в сборе, — облегчённо вздохнул Кенен. — Едем домой, парни, хватит с вас гуляний!

Гедимин молча пожал Иджесу руку и, притянув его к себе, обхватил за плечи. Механик ухмыльнулся.

— Так себе отлетал, — прошептал он сармату в наушник. — Сразу не освоишься. В следующем году надо прорваться в тройку.

Гедимин кивнул. Думал он о проекте собственного информатория, но даже ему было ясно, что сегодня от Иджеса толку не будет. Он молча забрал у механика дрон, вручил ему свекольный бургер и вместе с ним пошёл к стоянке, жалея, что на ходу запрещено прикрываться защитным полем. Людей вокруг было много, и у большей части были проблемы со зрением и координацией движений, — только так сармат мог объяснить, почему на их плотную группу в тяжёлой броне постоянно кто-то натыкается.

02 июня 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— А мне нравится, — хмыкнул Иджес, разглядывая чертёж. — Маленькая такая антенна… Почему не хочешь приделать её под куполом? Направить луч на информаторий… А! Зачем информаторий? Тут у каждой автономки выделенный сетевой канал. Вот на него и направить.

— Заметят, — недовольно сощурился Айзек. — Даже если каждый день менять автономки. Один раз атомщик влезет на запрещённую страницу…

Гедимин фыркнул.

— Это что, мой личный информаторий? Никто больше не может спутать страницы?

Айзек ухмыльнулся, но ответил вместо него Иджес.

— Спутать может каждый. А вот направленно долбить в одну точку… Ну ладно, ладно, спутник так спутник. Уверен, что он там?

Гедимин кивнул.

— Ночью проверил. Его там вешают со времён пяти городов.

— А куда мы поставим машину? — вмешался Фланн, до сих пор спокойно следивший за показателями на мониторе. Сарматы собрались в отсеке управления плутониевым реактором — там было меньше всего лишних ушей.

— Если взять телекомп у Кенена… — вслух подумал Иджес, и все дружно фыркнули. — Да, верно. Идея — дрянь. Тогда можно огородить какой-нибудь отсек в трюме и спустить туда кабель. Машину я найду — тут есть несколько неиспользуемых, из них можно что-то собрать.

Защитное поле на входе мигнуло, и дверная створка от резкого толчка отъехала в сторону. В отсек заглянул Кенен.

— Айзек, а ты что не при реакторе? — подозрительно спросил он. — Джед, тут спрашивают, когда ты уберёшь уран из цеха.

Гедимин недовольно сощурился.

— Мой уран никому не мешает.

— А вот если к нам заглянет очередная проверка… — многозначительно начал Кенен. Гедимин нехотя отвернулся от монитора и пошёл к выходу — вероятность проверки была мала, но далека от нуля.

— Займись телекомпом, — попросил он перед тем, как над отсеком сомкнулся экран. — К полудню будет антенна.

Кенен появился в цехе, когда Гедимин, собрав урановые таблетки, выложил на стенд чертёж антенны и рылся по «карманам» в поисках деталей. Бросив взгляд на схему, Кенен хлопнул ладонью по стенду и сцапал Гедимина за плечо. Пальцы, конечно, соскользнули, но сармат, временно забыв об антенне, изумлённо замигал.

— Вы совсем ополоумели? — спросил Маккензи, гневно щурясь. — Ядро Юпитера! Ну ладно, ты с Энцелада, — но Айзек с Иджесом могли включить мозги⁈

Ремонтник прикрыл ладонью чертёж — пальцы Кенена скользили по стенду, пытаясь уцепиться за металл, и Гедимин испугался за сохранность листка.

— Что… — начал он, но тычок кулаком в грудь прервал его фразу на полуслове.

— Вот это, Джед! — Кенен дёрнул за уголок чертежа. — Вот этот идиотский план! Давно хотелось всех нас сдать, а⁈ Вывесить над базой плакат «Здесь ирренций!»⁈

Гедимин мигнул. «Откуда он знает?»

— Это обычный сигма-луч. Никто ничего не заметит, — сказал он. Кенен фыркнул.

— Это считывающий сигма-луч! Нет, до войны, возможно, такие вещи не замечали. Здесь и сейчас за твоим паршивым лучом проследят в первую же секунду. И через неделю, когда ты будешь мирно тупить в свой реактор, нагрянет команда зачистки. Вот для этого я вытащил тебя из верной могилы⁈

— Команда зачистки? — Гедимин недоверчиво сощурился. — Макаки настолько бдительны?

— Ты себе не представляешь, — мрачно кивнул Кенен. — Ладно, Джед. Иджесу и Айзеку я сделал внушение. Сами они не полезут. А вот с тобой внушения бесполезны. Скажи, чего тебе не хватало в портовом информатории? Бесплатной колы⁈

— Каждый день не налетаешься, — Гедимин показал пальцами расстояние до космодрома. Кенен тяжело вздохнул.

— Ты у нас такой занятой, Джед… Ну хорошо! Тебе лень летать. Что такого ценного ты ищешь в сети, что за этим тяжело съездить в порт?

— Слежу за новостями, — пожал плечами Гедимин. — Новая техника, сведения о Миане…

— И о зверьках, резвящихся в зонах заражения, — закончил за него Кенен. — Из-за этого ты хотел всех нас подставить, да? Биолог, мать твоя колба…

Гедимин недобро сузил глаза, и Кенен проворно попятился.

— Не пори горячку, ладно? Я попробую выбить разрешение. Конечно, наш канал будут отслеживать, и переписка будет запрещена, — но, думаю, один терминал нам дадут. Скажу, что ремонтникам надо следить за техническими новинками.

Он ловко вытянул чертёж из-под ладони зазевавшегося Гедимина и вылетел из цеха. Сармат пожал плечами — если бы он хотел сделать антенну, отсутствие рисованой схемы ему не помешало бы. «Маккензи бдительный,» — подумал он. «Прямо как Ассархаддон. Хорошо, хоть никого не расстрелял.»

05 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Газовое распухание,» — Гедимин, досадливо щурясь, смотрел на экспериментальную установку. «Надо же было о нём забыть…»

Внешне твэл, «горевший» целый месяц без малейших проблем (не считая двух всплесков омикрон-излучения — и, соответственно, двух перезапусков), выглядел так же, как в начале работы. Но сигма-сканер показывал, что происходит внутри, — и из показанного следовало, что стержни готовы полопаться от малейшего толчка. Слой обеднённого урана вспух, стал пористым и пошёл мелкими трещинами, — процесс синтеза взял своё, и вещества, не нашедшие выхода из толщи металла, взорвали его изнутри.

«Неудачная конструкция,» — Гедимин заглушил установку и начал разбирать её, стараясь не встряхивать стержни. «Хотя проблему нейтронов решает. Надо что-то другое. Может, залить охладителем? Борная кислота… Бор возьмёт лишние нейтроны. Металл лёгкий, синтез начнётся нескоро. Если начнётся — удалить газ из жидкости проще, чем из стержня…»

Уран отделялся от ирренция легко — достаточно было микросотрясений при вскрытии оболочки, и в подставленный контейнер уже падали отдельно миниатюрные ирренциевые таблетки и комки деформированного урана. Его Гедимин отложил до завтра — до разгрузки синтезирующего реактора и запуска разделяющих агрегатов. Тут тоже был ирренций, и надо было его выделить.

«Но с кеззием я угадал,» — сармат поддел пинцетом кусочек ирренция и положил в отдельный контейнер. «Один к пятиста. Удачная пропорция. Оставлю для следующих опытов. Надо подумать о борной кислоте…»

07 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

— Одиннадцать килограммов! — Кенен щёлкнул пальцем по контейнеру с ирренцием. — Вся выгрузка? Ничего для себя не припрятал? Ну надо же…

Гедимин фыркнул.

— Я даю вашему проекту много ирренция. Хватает даже на ракеты.

— Но и себя ты не забываешь, — ухмыльнулся Кенен, примирительно похлопав его по плечу. — Я не против, Джед. Пока есть Ириен, «Заражение» без сырья не останется. Главное — не взорви мне базу!

Портал от Линкена ждал сарматов в тени бывшего корабля. Гедимин волновался, как никогда, — все его мысли были заняты остатками «Ицума-Бета». С тех пор, как он увидел на космодроме два разбитых корабля сопровождения, Линкен на связь не выходил. Гедимин надеялся, что сегодняшний сеанс не сорвётся, и что «крейсер» всё-таки у Линкена, хотя бы и по частям.

Белая точка сверкнула над поверхностью Луны точно в назначенную минуту, и портал растянулся на три метра, едва не выехав за края маскирующего купола. Гедимин, удивлённо мигнув, заглянул в проём. Его встретила широкая ухмылка Линкена и приветственный салют.

— Корабль, — выдохнул Гедимин, едва ему удалось набрать в лёгкие немного воздуха. Лиск, выпустив его из объятий, выразительно хмыкнул.

— Конечно, корабль. Грязным мартышкам — хвост от кометы, а не наш флот. Мы, когда его вскрыли, прошли по всем палубам. Не люблю абордаж, но — сам знаешь, какая на этих кораблях броня. Снаружи не вычистишь. Трое моих сарматов…

Он стиснул зубы. Гедимин склонил голову. Несколько секунд они молчали, поминая погибших в абордаже; потом ремонтник поднял взгляд на Линкена и робко спросил:

— Можно его увидеть?

…Захваченный «Ицума-Бет» пристыковали к «Фениксу» по левому борту. За полтора месяца от него мало что осталось — сарматы разобрали трофей на запчасти, и сейчас в вакууме одиноко висел шарообразный реакторный отсек. Пластины его усиленной обшивки были изрыты мелкими вмятинами, и он напоминал Гедимину внешнюю сторону Луны, — маленькая чёрная планета с ровными швами-каньонами и россыпью кратеров.

— Центнеры ипрона, атомщик, — Линкен ухмыльнулся, встретив его восхищённый взгляд. — Тонны флии. Три разбитых ЛИЭГа… это не специально, так вышло… в общем, можешь забрать из них ферк. Ирренций тоже бери, если надо.

Гедимин покачал головой.

— Там «ириен», а я хочу поработать с «лунником». Спасибо за ферк. Обсидиан тоже?..

В трюме Кенен разбирал трофеи — Гедимин слышал в наушниках его довольное сопение и редкие реплики, заглушённые толщей переборок и защитных полей. Гедимин смотрел на монитор, где висел в вакууме реакторный отсек.

— Я пойду туда.

…Шлюзы бронированного шара были открыты, и воздух вышел; гравитация внутри поддерживалась компенсаторами, установленными на крейсере, и Гедимин чувствовал, как его разворачивает, отрывая ноги от палубы и укладывая набок. Помогая себе когтями, он подполз к щиту управления. Монитор, переживший свой корабль, исправно работал; реактор, оставшийся без воздушного охлаждения, нагрелся вдвое против рабочей нормы, но это для тугоплавких твэлов и роторов было неопасно. Гедимин сверился с показателями и, преодолевая перекошенную гравитацию, пополз к реакторному шлюзу.

Тот, по идее, должен был быть закрытым, но кто-то совался внутрь и выпустил остатки воздуха. Внутри в кольце тёмных колонн остановившихся роторов светились четыре серебристо-зеленоватых сборки, и их свет показался Гедимину необычайно ярким. Он сверился с дозиметром, — всё было в норме, цепная реакция давно прервалась — и пошёл проверять сохранность твэлов. Едва он коснулся горячей колонны, его виски обожгло, и он поневоле зажмурился — жар на долю секунды стал таким сильным, что заставил глаза слезиться. Пытаясь промигаться, Гедимин чувствовал, как по лицу расползаются тонкие горячие волокна. Разные их участки были нагреты по-разному и хаотично меняли расположение и температуру. Им понадобилось полминуты, чтобы «успокоиться», и в тот же момент сердце сармата сделало два лишних удара, и он ощутил в крови знакомый жар. «Существо» было здесь, и оно его узнало.

— Ну тихо, тихо, — пробормотал сармат, смущённо щурясь. Он сам не знал, что беспокоит его сильнее, — что он говорит с живым реактором, или что реактор могут задеть его слова. «Придурок ты, Гедимин,» — подумал он. «Веришь во всякий бред. А ещё атомщик…»

Невесомое волокно скользнуло по его лбу, словно ощупывая металлизированную проволоку, впаянную в череп. «А оно может видеть клеймо,» — ничуть не удивившись, подумал сармат. «Сигма-лучи… Интересно, как я для него выгляжу? В каком диапазоне частот?»

— Ты больше не у макак, — прошептал Гедимин, берясь за ближайшие хвостовики; надо было убрать из реактора все «ловушки». — Теперь ты у сарматов. И я заберу тебя на свою станцию.

…На борту «Феникса» его встретили странными ухмылками, и сармат с запозданием понял, что не отключал коммутатор внутри активной зоны, а сквозь приоткрытые шлюзы сигнал выходил беспрепятственно, — все слышали, как он болтает с реактором, а кто-то мог даже видеть, как он его гладит. Гедимин угрюмо посмотрел Линкену в глаза — тот, мигнув, убрал с лица усмешку и прикрикнул на солдат. Кенен, явившийся туда же, ухмыляться не перестал, но проворно шагнул за чью-то бронированную спину.

— Я должен забрать реактор на базу, — мрачно сказал Гедимин. — Сможешь осторожно протолкнуть его в портал?

Линкен мигнул.

— Простое дело для нормального пилота… А в базу он влезет?

Кенен высунулся из-за спины солдата. Он хотел что-то сказать, но из горла выходило только возмущённое бульканье — что-то вроде шума закипающей воды. Гедимин озадаченно смотрел на него, ожидая понятных реплик. Минуту спустя Кенен глубоко вдохнул, ненадолго задержал дыхание, перестал клокотать и рявкнул:

— Джед!

— Говори быстрее, — Линкен поморщился. — То тебя не заткнёшь, то тебя не дождёшься…

Кенен повернулся к нему.

— Разбери эту дрянь и пусти в переработку, — сердито сказал он. — Джед совсем ополоумел, но ты-то был умным сарматом! Не дай ему убиться на ровном месте…

Гедимин шагнул к нему, и Кенен снова спрятался за ближайшим солдатом. Тот, фыркнув, подался в сторону — влезать в чужую драку ему не хотелось. Линкен резким жестом отогнал его в коридор, и Кенен снова остался без укрытия.

— Гедимин-то больше тебя понимает в реакторах, — проворчал Лиск, не двигаясь с места. — Как-нибудь не убьётся.

— Надо подготовить на базе место под выгрузку, — сказал Гедимин, подумав, что вникать в мысли и опасения Кенена — задача не для его выжженных излучением мозгов, и лучше он займётся чем-нибудь несложным — вроде планирования будущей операции. — Чтобы не повредить каркас «Ицумадена». В хвостовой части, рядом с отсеком синтеза…

— Sa hasu! — рявкнул Кенен, и все, включая солдат в коридоре, вздрогнули и повернулись к нему. — Ты понимаешь, что с нами сделают, когда эту штуку найдут⁈

Гедимин пожал плечами.

— У тебя там полтора года стоит синтезирующая установка. А если её найдут?

Кенена передёрнуло.

— Я-то понимаю, что такое осторожность, — угрюмо сказал он. — А ты засветишься в первую же неделю. Пихать реактор в базу! Его же видно будет от самого космодрома!

Гедимин и Линкен переглянулись.

— Туннель, — сказал взрывник. — Вырой туннель. «Гекату» пять лет не могли найти. Твою лабораторию под свалкой вообще не нашли. Туннель чуть в стороне от базы, подземный ход к нему… Если найдут, Кенен может сделать вид, что он ничего не знал.

Маккензи сердито фыркнул, хотел что-то сказать — но прикрыл рот и начал быстрые расчёты на пальцах. Гедимин едва заметно усмехнулся.

— Туннель? Давно их не копал… А ты сможешь выгрузить реактор в туннель?

Линкен махнул рукой.

— Какая разница, атомщик? Его надо вывести к порталу и аккуратно подтолкнуть. Вырой яму с запасом, чтобы он спокойно выкатился, и мембрана его не прищемила.

Кенен, закончив свои расчёты, тяжело вздохнул и бросил на Гедимина сердитый взгляд.

— Ладно, Джед. Можешь копать. Если что — я об этом впервые слышу, остальные на базе — тоже. И чтобы ни Иджес, ни Айзек там не копались! Каждый день буду проверять.

Линкен, внезапно о чём-то вспомнив, открыл наручный передатчик и неловко потыкал в клавиши.

— Совсем забыл, атомщик. Ты же в проекте «Неистовый свет»? С Земли спрашивают, начал ли ты работу. Если да — отчитайся.

Гедимин недовольно сощурился.

— Ничего путного, Лиск. Один взрыв, одна газовая деформация…

Линкен ухмыльнулся.

— Это же наука, атомщик. Неудача — тоже результат. Распиши, как ты что взорвал и деформировал, а я свяжусь с Землёй.

— С кем ты там работаешь? — спросил Гедимин. — Там есть… другие атомщики?

Линкен пожал плечами.

— Я не знаю ничего, кроме позывных. Со мной связался «Торий», есть ещё «Уран». Ты пиши, вам же ещё на базу возвращаться…

«Торий…» — Гедимин, забрав у Линкена передатчик, задумчиво сощурился. «Может, Исгельт? Он ещё жив. Или кто-то из моих курсантов? Могли же они заинтересоваться ядерной физикой…»

…На базу сармат вернулся, весь увешанный пластинами, нарезанными из обшивки «Ицума-Бета», и обломками ферковых роторов. Кенен шёл налегке и, встречаясь взглядом с Гедимином, сердито фыркал, но сармату было не до него. «Ирренциевый бур,» — думал он. «Собрать один агрегат, рассчитать наклон туннеля… Минимум пять метров вниз, сверху порода слишком рыхлая… Нет, сначала просканировать. Давно ничего не бурил, как бы всё не испортить…»

— Джед! — Кенен ткнул его кулаком в бок. — Ты меня слышишь?

— Нет, — честно ответил Гедимин. — Чего тебе?

— Если эта дрянь взорвётся, мою базу не должно даже встряхнуть, — сказал Маккензи, сердито щурясь. — Ничего не должно пострадать, понял? Тащить ядерный реактор на Луну… Надо же было до такого додуматься!

10 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Туннель под наклоном уходил на запад от сарматской базы. Лунная порода дробилась легко — труднее всего было, не разворачиваясь в узком туннеле, выгрести обломки. Гедимин заворачивал их в защитное поле и выкатывал, волоча за собой; их складывали в пустом отсеке, часть должна была пойти на забутовку, часть Кенен собирался переработать на субстрат.

Очередной сплющенный шар защитного поля выкатился из туннеля, и Гедимин, выпрямившись, перевёл дух. Ползать на животе он не привык и всё время опасался застрять — хорошо, что туннель был прямой.

«Прошёл ещё два метра,» — он просветил нетронутую с виду скалу сигма-сканером. В невидимых лучах туннель просматривался отчётливо — шесть метров, где можно ползти на четвереньках, два — куда втиснешься только на брюхе. «Теперь расширить. Ещё два захода, и туннель я закончу.»

Никакого чертежа у него не было — все схемы и расчёты хранились в голове. С минералами в месте бурения ему повезло — порода выдержала вибрацию бура и только уплотнилась, и можно было обойтись без подпорок (хотя сармат собирался, расширив туннель до двух метров, поставить крепь).

«Надо сегодня просверлить до конца,» — Гедимин, сменив наконечник, поднял бур и двинулся к прорези в палубе, временно прикрытой защитным полем. «Пока никому ничего не понадобилось.»

— Джед! — крикнул в наушниках Кенен, запоздало нажимая на кнопку вызова, и его слова утонули в дребезжании. Гедимин сердито сощурился.

— Что?

— Нас ждут на космодроме. Вылет через полчаса.

…Грузовой спрингер с полным трюмом сатурнианских проходчиков уходил на Титан. Гедимин, вместе с другими ремонтниками отойдя от корабля, смотрел, как закрываются шлюзы.

— Зачем мы им понадобились? — тихо спросил он у Кенена. — Тут всё исправно.

— Проверка, Джед, — отозвался тот. — Проверка никогда не повредит. На Титане, знаешь ли, нет ремонтных баз.

Гедимин покачал головой. Ему было тоскливо. «Превосходство сарматской расы…» — он брезгливо скривился. «Люди уже восстанавливают заводы Титана. Без единого сармата. И нас туда уже никогда не пустят.»

— База на Энцеладе восстановлена? — спросил он. Кенен ухмыльнулся.

— Понятия не имею. Её вроде бы взяли без лишних разрушений, — наверное, уже работает.

«И черви плавают подо льдом…» — сармат тихо вздохнул. «Интересно, зачем им глаза под километрами льда?»

…Гедимин давно не смотрел на восточный край космодрома — он и так знал, что увидит там неподвижный чёрный корабль. Его не убирали с площадки — это была, как понял сармат, местная достопримечательность, и на неё со дня на день должны были начать водить экскурсии. Пока зеваки смотрели на него со стороны, из-за ограждения; с каждым разом их становилось больше, и Гедимин, проходя мимо, однажды даже услышал пояснения гида — «атомный крейсер, трофей, захваченный героем войны…» В тот раз сармат долго не мог ни взяться за работу, ни заснуть, и больше старался к кораблю не приближаться — растравлять старую рану, и правда, было ни к чему.

Двери бара были открыты, и изнутри доносился знакомый голос. Гедимин, вздрогнув, приостановился, но Кенен потащил его дальше.

— Просто не лезь к нему, Джед, сиди тихо, — бросил он, входя в бар. Голос к тому времени уже утих, и Гедимин увидел угрюмого Винстона за крайним столом и Дэвида, возвращающегося за стойку с разорванным плакатом в руках.

— Выкинь, — велел он подростку, отирающемуся у двери. — В утилизатор, понял? Не в урну, а в утилизатор!

— Вот же тебя разобрало, Дэйв, — пробурчал бывший повстанец. — У шерифа ко мне никаких претензий.

— Его дело, — отозвался Дэвид, не глядя в сторону Винстона. — Я бы отослал тебя на Титан с конвоем.

Сарматы расселись вдоль стола. Гедимин, покосившись на прозрачную жидкость в кружке, подвинул её к ближайшему соседу и подошёл к стойке.

— Сегодня не в духе? — спросил Дэвид, поднимая на него настороженный взгляд. — Только тихо, ладно? Я тоже не настроен на дружелюбие.

Он покосился на стол недалеко от выхода. Джон всё ещё был там — ему принесли подогретый паёк и кружку с чёрной жидкостью. Запах был знакомый, и примеси спирта в нём не было.

— Опять аукцион? — спросил Гедимин. Дэвид поморщился.

— Не понимаю я Фостера…

— Что будет с кораблём, если его не купят? — спросил сармат. Из-за стола донёсся смешок, и бывший повстанец, отодвинув от края полупустую кружку, вышел к стойке. Дэвид, покосившись на него, протянул руку к тревожной кнопке.

— Если не купят даже за пять тысяч, — Винстон посмотрел Гедимину в глаза и широко ухмыльнулся, — сдам его Кларку в аренду. Пусть водят детишек. «Вот он, легендарный атомный крейсер „Элизабет“! Джон Винстон в одиночку отбил его у сарматов. Он сошёлся в рукопашной схватке с их командиром…»

Гедимин недобро сузил глаза.

— Напомнить, как было?

Джон встретил его взгляд, не дрогнув, только ухмылка стала шире.

— Я дам тебе расписание экскурсий. Можешь приходить. Только смотри, ни с кем не фотографируйся бесплатно! Десять центов с носа, не меньше, иначе вконец обнаглеют.

Он посмотрел на оторопевшего сармата и рассмеялся.

— Я бы отдал его тебе, теск. За пять тысяч, можно даже врассрочку. Мне-то он не нужен. Спроси у Совета безопасности и этой инопланетной комиссии — можно тебе его купить? Если разрешат — я не против.

Ладонь Дэвида опустилась на руку Гедимина, плотно прижав её к стойке, и сармат изумлённо мигнул — он и не собирался ничего делать, а если бы собрался, бармен, при всей своей смелости, ему не помешал бы.

— Иди за стол, Винстон. Доедай и топай на космодром.

Бывший повстанец, рассмеявшись, отошёл от стойки.

— Есть же в этой дыре другие бары, — пробормотал Дэвид, переводя взгляд на Гедимина. — Теск, ты будешь пить мохито?

Сармат мигнул.

— Нет, — он качнул головой. — Не бойся. Я никого не трону. Винстон — странный.

— Винстон — полудурок, — поморщился Дэвид. — И когда-нибудь нарвётся. Не понимаю, почему Фостер не узнал, что не так с кораблём. Вызвал бы вас, если сам не видит…

Уже из-за стола Гедимин снова посмотрел на Винстона. Тот заказал ещё кружку и сидел с довольной улыбкой, не расстроившись даже из-за порванного плаката. «А я не спросил его про Нью-Кетцаль,» — внезапно подумалось сармату. «Отстроили его или нет? Там добывали медь, — не могли её так запросто бросить…»

19 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Плёнка защитного поля в три слоя, метр забутовки над ней, на выходе — заваренный люк… Гедимин вернулся к замаскированному туннелю под утро, за час до официального подъёма, поковырял пальцем остывшие сварные швы и остался доволен. «Если сканера нет — не найдут,» — думал он, возвращаясь в жилой отсек.

И всё-таки ему было не по себе, когда дорожное полотно задрожало под гусеницами массивного транспорта. Для бронированного глайдера освободили всю улицу вдоль западной окраины, в переулках Гедимин видел жёлтые экзоскелеты — «Шерманы» и несколько «Рузвельтов», чуть ли не весь «тяжёлый» отряд Кларка. Сарматы — Гедимин, Кенен и Айзек — вышли к главному шлюзу встречать пришельцев. Ремонтник предпочёл бы остаться в недрах базы, но Маккензи настоял на его присутствии — должно быть, боялся, что сармат без присмотра снова залезет в туннель и попадётся на глаза патрульным.

Мостовая дрожала всё сильнее, и Гедимин, недовольно щурясь, думал, что без замены покрытия не обойдётся, — местный фрил выдерживал один-два бронехода, но тут ехал целый караван. Впереди, обгоняя грузовой контейнер на десять метров, шли боевые глайдеры с поднятыми в небо зенитными орудиями и взведёнными ракетомётами. Всего их было четыре — два впереди, два сзади. На крыше грузового глайдера — тоже в тяжёлой броне, с бластерными турелями по бортам — сидели двое в тяжёлых экзоскелетах. Над ними медленно плыли вооружённые дроны-разведчики.

Кенен вцепился в локоть Гедимина и сердито зашипел, и сармат обнаружил, что вжимается в обшивку и уже держит наготове лучевой резак.

— Тихо, Джед! Стой спокойно, — Кенен попытался оттащить его от шлюза, но не смог сдвинуть с места. — Им нужен только плутоний.

— Целая армия, — пробормотал сармат, криво ухмыляясь. Контейнеры с плутонием стояли у его ног — радиоактивный металл его не интересовал, но оружие со всех сторон заставляло нервничать.

— Кенен Маккензи? — экзоскелетчик в тёмно-синей броне направил на сарматов считыватель. — Хорошо. Это плутоний?

Сарматам не позволили даже притронуться к контейнерам — ящики тут же оттащили в сторону, и экзоскелетчики склонились над ними. «Сканеры,» — Гедимин настороженно щурился, отступив к шлюзу. «У них есть сигма-сканеры. Армии нет дела до мианийских запретов?»

— Чисто, — сказал тёмно-синий, повернувшись к Кенену. — Наша благодарность за работу. Выгрузить уран!

Последняя команда относилась к экзоскелетчикам. Сарматов оттеснили на мостовую. Гедимин наблюдал, как перед закрытым шлюзом растёт штабель длинных контейнеров, и косился на собственный сканер, подсчитывая массу привезённого вещества. Когда выгрузка закончилась, и люки бронехода с грохотом захлопнулись, все дроны застыли в небе и часто замигали.

— Разворот! — скомандовал тёмно-синий. — Взять сармата на борт!

Гедимин изумлённо замигал, но экзоскелетчики, отодвинув его в сторону, взяли под руки Кенена. Маккензи воспринял это спокойно, только нервно усмехнулся, когда его посадили на броню грузовика.

— Джед, начинай загрузку! — он кивнул на контейнеры с ураном. Гедимин мигнул.

— Куда его везут? — спросил он у ближайшего патрульного.

— Через час вернётся, — буркнул тот, снимаясь с поста и направляясь по улице вслед за караваном бронеходов. Гедимин повернулся к Айзеку.

— Знаешь, куда он поехал?

— На Землю, — ответил Айзек, беря сармата за локоть и подталкивая к открывающемуся шлюзу. — Идём, тут больше делать нечего.

Гедимин, подобрав половину контейнеров, вошёл в шлюз. Айзек хотел взять остальные, но сармат качнул головой.

— Потом принесу. Зачем Кенену на Землю?

— Сопровождать плутоний, — с лёгким удивлением ответил Айзек. — Ты что, не знаешь? Взрывник нападает на транспорты. Даже на мианийские. Не трогает только сарматов. Кенена пристроят на видное место, дадут ему баллон с кислородом…

Гедимин хмыкнул.

— Хитрые макаки…

«Можно подумать, Лиску помешает один сармат,» — думал он. «Или он не вскроет корабль так, чтобы Кенена не задело.» Он наклонил голову, сделав вид, что рассматривает контейнеры, и широко ухмыльнулся. «Они все боятся одного нашего крейсера. Весь космофлот Земли! Надо рассказать Лиску — он порадуется.»

21 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Да уж конечно, Джед, — проворчал Кенен, недовольно щурясь. Недовольным он ходил с тех пор, как вернулся с Земли. Гедимин не спрашивал, что случилось, — и так было понятно, что никому не нравится летать пристёгнутым к обшивке звездолёта и вместе с ней входить в атмосферу. Корабли в таких случаях прикрывали защитным полем — оно выгорало, но броня оставалась нетронутой. Скафандр Кенена тоже не оплавился — видимо, прикрытия хватило и на него, но сармат был не в духе и, встречая Гедимина в коридорах базы, только сердито фыркал.

— Ты был бы рад весь день просидеть в реакторе. Ведь праздники — они именно для этого, да? Нет, не выйдет. Ты едешь с нами в парк. В оранжерею можешь не ходить — ещё сломаешь чего, с твоим-то изяществом…

В руках Кенен держал две шляпы, отличающиеся только цветом; с его локтя, с рукава белой рубашки, свисали шейные платки.

— Ты сам как оранжерея, — фыркнул Гедимин, уловив запах синтетических цветочных масел — Кенен зачем-то натёр ими шею и затылок, и они висели над ним невидимым облаком. — Зачем ты пахнешь растениями?

— Иди-иди, — махнул рукой командир базы. — Не забудь приклеить стикер!

Стикеры — стилизованное изображение трёх человеческих лиц на фоне лунного диска с кратерами — он привёз на базу, вернувшись с Земли. Их было двадцать — столько же, сколько сарматов, получивших разрешение выйти в город. Гедимин не помнил, чтобы он подавал заявку на выход, — он вообще собирался копать бункер, но у Кенена были другие планы.

…По парку гулял ветер — вентиляционная система работала на полную мощность, распределяя по территории запах цветущих кустов. Вдоль холмов на зелёных ворсистых подстилках расселись парочки и компании, некоторые люди даже сняли часть одежды, подставив голую кожу рассеянному ультрафиолету; освещение в парке тоже выкрутили на полную, и Гедимину порой хотелось прикрыть глаза тёмным щитком. Кроме настоящих деревьев, на лужайках выставили имитации — с бугристой корой и причудливо изогнутыми ветвями, на некоторых даже был искусственный мох. «Макаки» помельче облепили их, как электрофаги — подстанцию. Но основной поток шёл мимо, следуя за стрелками, выставленными на обочине. Часть их была Гедимину знакома, но к ним добавились новые, особенно яркие, и сармат, прочитав надпись на одной из них, вздрогнул и остановился. «Экзотарий» — гласил указатель. «Выставка инопланетной фауны».

— Ты чего? — удивился Иджес, налетев на застывшего ремонтника. Тот кивнул на табличку.

— А… Ну, это Луна, — сармат пожал плечами. — Тут вся фауна инопланетная.

Кенен, услышав их разговор, ухмыльнулся и потянул Гедимина за локоть.

— Не стой столбом, Джед! Здесь не «Геката». Ничего интереснее пары-тройки земных зверюшек тут не покажут. Максимум — цистерну с полудохлым венерианским плавунцом.

Вскоре тропа, отмеченная указателями, круто завернула вправо, и сарматы упёрлись в хвост очереди, петляющей вместе с тенистой аллеей. Очередь упиралась в ярко раскрашенный павильон; его передняя часть была покрыта пластинами фэнрила, изображающими разные земные пейзажи с обильной флорой и мелькающей повсюду фауной. «Экзотарий» — светилась надпись над входом.

— Нам точно туда? — спросил Иджес, кивнув на очередь. За сарматами уже пристроились полтора десятка других посетителей. Гедимин оценил скорость продвижения, — в принципе, через четверть часа у него был шанс в «экзотарий» попасть. Кенен расплылся в улыбке и похлопал ближайших сарматов по плечам.

— Туда-туда! Не бойтесь, парни. Павильон большой, мы всё увидим.

Прогуливающийся вдоль очереди «коп», услышав голос сармата, развернулся к нему и подошёл к Кенену вплотную.

— Мои извинения, сэр, — сказал он, упорно глядя мимо лица Маккензи, будто боялся встретиться с ним взглядом; Гедимин, удивившись, попытался взглянуть ему в глаза, и человека передёрнуло. — Вам туда нельзя. Там… низкие потолки. Распоряжение дирекции парка.

Он сунул Кенену в лицо голограмму, подвешенную над наручным передатчиком. Маккензи, внимательно её прочитав, недовольно сощурился и жестом позвал сарматов к себе.

— Уходим, парни, — сказал он, выдавив дружелюбную улыбку. — Спасибо за предупреждение, офицер.

— К осенним праздникам оранжерею перестроят! — крикнул ему вслед патрульный. — Хорошей прогулки, мистер теск!

Иджес выразительно хмыкнул.

— Что, не помогла мартышечья одежда?

Кенен отмахнулся.

— Мы немного потеряли, парни. Я знаю, куда мы пойдём!

…Связку свёрнутых зелёных подстилок вручили Гедимину. Их удобно было бы нести на плечах, концами в стороны, но в таком положении они при каждом шаге попадали кому-нибудь из низкорослых посетителей по голове. Сармат недовольно щурился, озираясь по сторонам и надеясь, что в конце концов их группа выйдет из толпы, — ему уже было не по себе.

— Почему их столько? — тихо спросил он у Кенена, кивнув на гуляющих. — Им же не нужны разрешения. Захотел — пришёл завтра.

Кенен ухмыльнулся.

— Если бы парк работал круглый год, его давно стоптали бы. Завтра тут будет закрыто. А в воскресенье набежит такая же толпа. Нам сюда, парни, — по тропинке до упора!

Он остановился поболтать с подлетевшим разносчиком от «Бобби», а сарматы пошли дальше. Через десяток метров тропа вильнула и оборвалась, оставив группу в ложбине между двумя длинными холмами. На холмах росли особенно раскидистые деревья, а на подсветке сэкономили — и сарматов накрыл зелёный полумрак. Кустарники вдоль холмов были, но искусственные и весьма колючие; в ложбине трава росла, выше по склону — нет, и слежавшийся грунт прикрыли укрепляющей сеткой. Гедимин посмотрел на деревья и едва заметно усмехнулся. «Эти штуки, кажется, не любят соседей…»

— Джед, ты где? — Кенен с большим пакетом в руках догнал группу и теперь удивлённо смотрел на ремонтника. — Расстилай маты. Сегодня у нас пикник на свежем воздухе. Редкое удовольствие на этой планете…

«Вот мартышка…» — Гедимин беззвучно ухмыльнулся, вспомнив полуголые тела под цветущими кустарниками. Потом в памяти всплыл берег Атабаски и попытки охранников искупаться. В воду окунуться им обычно удавалось, но из травы и кустарников они вылетали, ругаясь и хлопая себя по всем частям тела. «На Луне насекомых нет. Вот почему тут лежат так спокойно. В Ураниуме они из скафандров не вылезли бы…»

Сарматы, рассевшиеся по матам, чувствовали себя неловко, один Кенен довольно улыбался. Раздав всем пайки из пакета, он лёг на подстилку и расстегнул на груди рубашку. Гедимин не сдержал усмешки, Иджес, покосившись на него, фыркнул в респиратор.

— Воздушные ванны, парни, — отозвался Кенен, надвигая шляпу на лицо. — Очень полезно. Джед, снимай броню, тут ничего не взорвётся.

Кто-то из ремонтников, посмотрев на Кенена, решил снять скафандр, но поймал взгляд Гедимина и сильно смутился. Сармат отвернулся, чтобы не мешать, — лежание голышом в тени деревьев было странным занятием, но он видал и не такое. Он достал ежедневник и открыл чистую страницу. «Мы в „Гекате“ взяли для ирренциевого реактора простейшую модель,» — думал он. «Копию уранового. Ничего другого даже не пробовали. А если сделать сборки в виде секторов круга, а ротор выставить внутри…»

Справа, со стороны солнечного склона, донёсся шорох шагов, приглушённые голоса, а потом — смешки.

— Сюда⁈ Хендрикс, боже правый! Отвык от солнца на своей Весте?

— Для тебя же стараюсь, Сеп, — отозвался первый. — Ты собрался бренчать, по лицу видно. Сядем в людном месте — будет драка. А теперь найди мне на солнце безлюдный участок.

Кто-то громко фыркнул.

— Если тебе, Хендрикс, не нравится его игра, не сваливай на других, — вступил третий голос. — Тут не дикари живут.

— Не знаю, не знаю, — проворчал Хендрикс; его группа была уже совсем близко — Гедимин видел пятнистые комбинезоны в тени деревьев. — У нас на Весте таких игрунов в рейд не брали. Но я готов пожертвовать ушами… Вот тут. Хорошее тихое местечко.

Он сбросил с плеча скатанную подстилку и опустился на корточки, стягивая сапоги. В его группе было не три человека, как сначала показалось Гедимину; шестеро в пятнистых комбинезонах расстелили коврик и поставили по центру пакет, взятый у того же разносчика от «Бобби». Они все были очень бледными, но болезненными не выглядели, несмотря на мелкие шрамы на руках и лицах, — для людей они были весьма крепко сложены, и никто не сутулился, даже долговязый парень со странным предметом за плечом. Эта штука, назначения которой сармат не понял, была то ли очень хрупкой, то ли очень ценной, — человек обращался с ней крайне осторожно, и остальные старались её не трогать.

— Ну вот, взвод снова в сборе, — Хендрикс снял респиратор и вдохнул полной грудью. — Вот чего мне не хватало на Весте… Ещё пять лет, и мы вернёмся.

— В пустыню, где солнце сжигает до костей, — проворчала коротко стриженная самка. — Что до меня — я останусь на Весте.

— Обвинения с нас давно сняты, — отозвался Хендрикс, запуская руку в пакет. — Как много тут синтетики… Кто претендует на роллы?

К нему потянулись три руки.

— Достань мне чизбургер, командир, — буркнула самка. — Давно — это в прошлом месяце?

Хендрикс пожал плечами.

— Я собираюсь вернуться. А вы решайте. Скоро два года, как я никем не командую. Кому ещё чизбургер?

«Хендрикс,» — Гедимин, забыв о начатом чертеже, задумчиво сощурился на «взвод». «Где-то я это имя слышал… Ураниум-Сити? Курсант Хендрикс⁈»

Он дотянулся до Иджеса, растянувшегося на подстилке, и ткнул его в бок.

— Смотри туда. Видишь человека с пакетом?

Сармат приподнялся на локте.

— Что с тобой, Гедимин? Они далеко сидят. И им не до нас.

— Помнишь курсанта Хендрикса? — шёпотом спросил ремонтник. Иджес изумлённо мигнул.

— Тот, кто тебя вытащил… Уверен⁈

Гедимин положил ладонь ему на плечо, придавливая сармата к подстилке. Будь там Конар, он бы вышел навстречу, хоть бы его за это расстреляли, — но этот человек определённо его не помнил, зато недавно с ним воевал.

С пятачка, где разместилась компания Хендрикса, донёсся странный дребезжащий звук.

— Предлагаю спеть, — сказал рослый парень, положив странное устройство на колени и взявшись за него двумя руками. — «Когда мы вернёмся с Марса».

— Не так сразу, Сеп, — Хендрикс, растянувшийся было рядом с пакетом, нехотя сел. — Начни с «Лили среди звёзд». Сью, проверь, мы тут действительно одни?

Сеп сердито фыркнул. Самка с короткими вьющимися волосами привстала, оглядываясь по сторонам. Её взгляд упал на сарматов, и она прикрыла рот ладонью и резко повернулась к «командиру».

— Мы не одни. Там сдвоенное звено тесков.

Гедимин опустился на подстилку и уткнулся взглядом в лист ежедневника. «Выстроить твэлы в кольцо…» — повторил он про себя, поднося руку к чертежу. За спиной послышались смешки.

— С каких пор Сепа смущают тески? — спокойно отозвался Хендрикс. — Тот, кому он читал «Будет ласковый дождь» под бомбами на крыше небоскрёба…

— Он умирал, и я думал, что это его поддержит, — сердито сказал Сеп. — И он, в отличие от вас, слушал.

— Куда ему было деваться с простреленными лёгкими? — хмыкнула одна из самок. — Если я буду умирать, Сеп, прочитай мне что-нибудь другое. С такой поддержкой до эвакуации не доживёшь!

Сеп, отмахнувшись от насмешников, коснулся странного устройства. Снова послышалось дребезжание, прерываемое звоном и гудением.

— Ты поверишь мне не сразу посреди холодной тьмы, — мы ещё вернёмся с Марса на зелёные холмы, будет клевер под ногами и ручья прохладный звон, Марс за тучами растает, как нелепый страшный сон…

Гедимин закрыл глаза. Он видел, как два «Та-сунгара» сперва вспухают белыми шарами, а потом катятся навстречу друг другу зелёными волнами, — и глыба красного камня, зажатая между ними, лопается изнутри и разлетается обломками.

— Это ты начала тогда стрелять, Сью, — донёсся сквозь дребезжание негромкий голос Хендрикса. — И не поверх голов, а насмерть. Ты же лучший стрелок в отряде, такого ещё поискать.

— А ты позволил бы их убить? — отозвалась самка. — Не ты тогда развернул турели и подбил «Койот» из ручной ракетницы? Или скажешь — рука дрогнула?

Кто-то из людей издал тихий смешок.

— Они сложили оружие, Сью, — проговорил Хендрикс. — Все эти тески мне доверились. Я обещал их вывезти — и я их вывез. Те, на «Койоте», выполняли приказ… преступный приказ, Сью, не мне это объяснять. Их командирам уже всё объяснили. А те сарматы живы, и если кто из них был военным преступником — его судили по закону, а не расстреляли по приказу Цанева. А с теми, кто не был, мы ещё приведём эту планету в порядок. И вот тогда-то мы вернёмся с Марса. Прости, Сеп. На чём ты остановился?

Гедимин только сейчас заметил, что песня оборвалась, и бренчания почти не слышно.

— Да так… — отозвался музыкант. — Вижу, вы не в настроении петь. Там ещё остались сэндвичи?

— Смотри, какой там теск, — самка понизила голос, но сармат отлично её слышал. — Спиной к нам, в чёрной броне… Все десять футов, а?

— Это всё броня, — проворчал другой человек. — Таких амбалов нет даже среди тесков. В этой штуке наверняка пневмоприводы, — она весит, как истребитель!

Гедимин поднялся на ноги. Кенен, вскинувшись, крикнул что-то ему вслед, но он не обратил внимания.

— Тут нет приводов, — сказал он, глядя на Хендрикса. — Ты был на тренировках в Ураниум-Сити?

Человек, рывком поднявшись на ноги, изумлённо уставился на сармата.

— Белый амбал⁈ Через всю войну, это всё… Вас тогда не убили⁈

Гедимин покачал головой.

— Спасибо, что вытащил. Я работаю тут на ремонтной базе. Если вам нужна помощь в ремонте…

Хендрикс замахал руками и неловко рассмеялся.

— Нет проблем, сэр теск. На Весте хорошие механики. Значит, вот так выглядит спецовка ремонтника?

Он указал на скафандр. Гедимин усмехнулся.

— Удобно. Этот человек, — он кивнул на отложившего инструмент музыканта, — он хорошо поёт. Я хочу ещё послушать.

У него было ещё много вопросов, но от смущения рот не открывался, и сармат, отвернувшись, пошёл к своему месту. Кенен встретил его сердитым шипением и тычками в бок, но Гедимин не обратил внимания. Он, закрыв глаза, слушал звон, дребезжание и легко перекрывающие их слова — про самку, чей корабль разбился на астероиде, и про то, как она сделала звездолёт из самого булыжника. Достоверности в этой истории не было ни на атом водорода, но чертёж под неё достраивался легко.

… — Атомщик доволен, — сказал Иджес, занимая место в открытом фургоне; пришло время ехать на базу, но парк ещё не закрывался, и толпы на аллеях не поредели. — Не зря съездили.

— Атомщику надо бы прочистить мозги, — буркнул Кенен. — Опять полез дружить к макакам! Ты бы ещё реактор им нарисовал!

— Им не будет интересно, — ровным голосом ответил Гедимин. Он ещё слышал голос певца, а перед глазами светилось кольцо твэлов. «Хорошо, что Хендрикс жив,» — думал он. «Жаль, что больше не встретимся.»

01 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Жёваный крот! — Иджес, заглянув в отсеки, заполненные битым камнем, восхищённо хмыкнул. — Тут тонны и тонны субстрата. Если всё это переработать, Акса может никуда не ездить месяца три.

Гедимин, ненадолго вынырнувший из туннеля с полной тележкой обломков, поднял её к проёму, ссыпал камни в полупустой отсек и качнул головой.

— Это будет подозрительно. Всегда нам был нужен субстрат, а в этом месяце вдруг не нужен. Макаки спросят — где взяли?

Счёт субстрата уже шёл на десятки тонн, дробильные агрегаты едва успевали его перерабатывать, — с тех пор, как Гедимин расширил туннель до двух метров и приспособил для перевозок модифицированную гусеничную тележку, работа пошла значительно быстрее. Круглая пещера к западу от сарматской базы быстро разрасталась во все стороны; постоянную крепь Гедимин не ставил, ограничиваясь дугами и полусферами защитного поля, но и в них большой необходимости не было — сармат не просчитался с прочностью горных пород и формой подземной ниши.

«Мусор вывез. Надо ещё покопать,» — Гедимин развернул тележку к временному шлюзу, но на дороге встал Иджес.

— Можно с тобой? — спросил он. — Давно хотел посмотреть, что там внизу. Могу бурить, могу сгребать камни.

Гедимин на секунду задумался — с мелкими обломками ему помогал робот-уборщик, но если бы кто-нибудь во время работы сгребал крупные и вывозил их… Он с сожалением покачал головой.

— Маккензи просил тебя в это не втягивать.

— Пусть спарится с мартышкой, — скривился Иджес. — Тебе нужна помощь, а я буду слушать Маккензи⁈

В наушниках зашипело, а секундой спустя задребезжало.

— Джед, Ис, я вас вижу, — сердито сообщил Кенен. — О чём вы там общаетесь, отключив коммутаторы? Если ты, Ис, намерен влезть в его авантюру…

— Говори, чего надо, — перебил его Гедимин, недовольно щурясь. — У меня полно работы.

— Да уж конечно, — хмыкнул Кенен. — Идите оба сюда. У главного шлюза стоит ваш терминал — тот, из-за которого я месяц бодался с городским советом. Если в течение часа вы его не воткнёте на место, я его верну совету.

…Терминал поставили во вспомогательном отсеке справа от главного шлюза — там, где связь не перекрывалась городским куполом. Кенен хотел утащить его в капитанскую рубку, но Иджес заявил, что протянуть туда кабель невозможно, — и Маккензи, несколько секунд посверлив его подозрительным взглядом, отступился. Терминал был «мартышечьего» размера — да и странно было бы ждать, что на Луне где-то найдут сарматскую машину. Иджес поднял его на удобную высоту, Кенен поделился креслом, снятым со списанного истребителя, и сразу же в нём засел. Гедимин, увидев, что его помощь не нужна, ушёл в шахту и вернулся только к вечеру — а вернувшись, вынул Кенена из кресла и сел к терминалу сам, не обращая внимания на сердитое фырканье за плечом.

«Морские хищники: неохраняемые пляжи Юго-Восточной Азии и Австралии запрещены для посещения», — сообщил сармату первый же заголовок. «Ультразвуковые отпугиватели устанавливают на водорослевых и рыбных фермах. Предупреждение производителя — свистки для собак неэффективны в морской воде.»

«Необычные подземные толчки в штатах Мексика и Техас,» — сармат включил отбор по «странным животным/мутантам», и красных заголовков стало больше. «Две фуры, пропавшие с трассы на юге Оклахомы, найдены в Мексике. Следы взрывчатых веществ на обломках не обнаружены.»

Гедимин посмотрел на «обломки» — обе машины были разорваны в клочья, самые прочные части конструкций выглядели так, будто их долго били обо что-то твёрдое. «Взрывчатки не нашли?» — он удивлённо мигнул. «Или крупный метеорит, или…» Он задумчиво сощурился, вспомнив сообщения о «каменном змее». «На Линкена непохоже. Куда Линкен без взрывчатки⁈»

«Охране электромагистралей и передвижных электростанций предписано не применять летального оружия,» — сообщали из Северного Атлантиса. На фотографии вдоль ЛЭП, прикрытой по всей длине защитным полем, реяли хвостатые розовые силуэты. Гедимин прикинул размеры и удивлённо мигнул. «Раньше вроде были мельче? Можно так распухнуть с одного электричества?»

Он проследил по новостям за распространением электрофагов и удовлетворённо кивнул — как он и предполагал, летучих существ не задержали ни Берингов пролив, ни Панамский канал. Последние наблюдатели видели зверьков в Бразилии; там они, осмелев, снова начали роиться. Вдоль линий электропередач выставили ультразвуковые отпугиватели, но Гедимин, глядя на фотографии, недоверчиво хмыкал — по его ощущениям, зверьки отступать не собирались и рано или поздно должны были что-то придумать.

«Уранофаги» — набрал он в поисковике. «Университет Саскачевана», — всплывшая в верхней строке новость в кои-то веки была научной. «Итоги наблюдения за радио- и электрофагами: краткие периоды покоя и долгий анабиоз».

«Эти животные не приспособлены к беспрерывной активности,» — делился наблюдениями биолог из Саскатуна. «Одиночный электрофаг, накопив заряд порядка пятидесяти кулон, стремится найти укрытие и не покидает его в течение трёх-четырёх месяцев. Вероятно, в их естественном ареалес такой частотой наступает период мощных гроз. Их постоянные миграции и лихорадочная активность — последствия „переедания“: на Земле для них слишком много доступной пищи.»

Гедимин хмыкнул. «Это верно. Столько висящих повсюду проводов… Если эти твари не вымрут от обжорства, придётся как-то прятать магистрали.»

Он внимательно рассмотрел схемы, изображающие электрофага на разных стадиях насыщения. Голодный зверёк был тёмно-малиновым и поместился бы в ладонях сармата; по мере поглощения заряда он растягивался во всех направлениях и постепенно светлел. Гедимин попытался представить, что при этом происходит с его костями, мышцами и прочей требухой и безнадёжно покачал головой. «Там очень не хватает Ассархаддона.»

«А где про радиофагов?» — он перечитал статью и недовольно сощурился. Заметка о «пожирателях урана» обнаружилась на сайте самого университета и выдала Гедимину табличку секретности. Он обиженно хмыкнул и ушёл в северянский поисковик. «Тёплый Север» не подвёл — минуту спустя сармат читал о том, как в Лос-Аламосе исследовали радиофагов, как живых, так и убитых Национальной гвардией при атаке на лабораторию Лоуренса. Отчёт о «битве под Лос-Аламосом» также был весьма занимателен — Гедимин в очередной раз пожалел об утраченной переписке с Гербертом Конаром. Физик отличился при обороне экспериментальных реакторов и с лучевыми ожогами попал в местный госпиталь, но к августу выписался и даже написал пару комментариев к отчёту. Гедимин, перечитав их, с задумчивой улыбкой вернулся к исследованиям радиофагов.

«Миграции на небольшие расстояния,» — сообщал исследователь, «возможно, в пределах одного месторождения радиоактивных минералов. Животные идеально приспособлены к жизни под землёй, в неком лабиринте узких ходов, с постоянно высокой влажностью, широким диапазоном температур и повышенным радиационным фоном. Перелёты на большие расстояния для них нехарактерны и стали возможными только из-за нарушений карантинного режима — животные проникали в межконтинентальные барки и не были отловлены. Если карантин будет нарушаться и далее, их растащат по всей Солнечной Системе. Эксперименты показали их выживаемость в очень широком диапазоне температур и малую привязанность к кислороду, — возможно, они станут первыми обитателями на спутниках Юпитера и Сатурна, если радиационный фон их устроит.»

Животное на фотографии притаилось в пучке труб охладительной системы одного из Лос-Аламосских реакторов. Практически расплющенное, втиснувшееся в узкие проёмы и поджаренное на горячих трубах, оно выглядело вполне довольным — и, по сообщениям, вытряхнуть его оттуда удалось только после пяти разрядов станнера. Гедимин сочувственно хмыкнул и сохранил фотографию на память.

— Подбираешь себе питомца? — насмешливо фыркнул Кенен. — Через годик-другой я об этом подумаю. Мианийцы собираются пересмотреть условия планетарного карантина — может, и эту живность разрешат к вывозу. Как только разберутся, как её стерилизовать.

Гедимин сердито покосился на него. «Питомца? Зачем мне животные? Я же не Ассархаддон…» — не додумав мысль до конца, он вспомнил Зелёных Пожирателей. «Хотя… может, они были бы мне полезны. Выявляли утечки, подъедали утёкшее… Жаль, они флоний не вырабатывают. Зато, вроде бы, хороши в бою… Поставить на охрану реактора — и пусть гоняют „макак“. Да, было бы неплохо…»

14 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Завтра,» — думал Гедимин, и его сердце невольно сжималось, а от волнения по коже растекался жар. Он отхлебнул из фляги и запрокинул голову, разглядывая участок свода, выхваченный лучом фонаря из темноты.

Реакторный отсек был достроен, вспомогательный туннель — расширен до двух с половиной метров, десятки тонн извлечённой породы — переработаны на субстрат для кислородных станций. Одну станцию Кенен согласился выделить Гедимину — с условием, что она не будет соприкасаться с ирренцием, и что при необходимости сармат вернёт её на базу. С утра Кенен даже спустился в шахту, долго смотрел на пещеру, щурился и хмыкал — и ушёл, взяв с Гедимина обещание, что тот проверит экранирование реактора и не «насветит» на весь Кларк.

«Завтра,» — все мысли сармата свернулись в одно слово. Он думал о реакторе, висящем сейчас в пустоте посреди галактики Вендана — или, как он недавно узнал, в Метагалактике Найа. Мианийцы, как удалось прочитать на полузапрещённом сайте, отказывались отвечать на вопросы о расстоянии между «Найа» и «Тлаканта» — или, как сказал один из комментаторов, «не понимали вопроса». «Они отдельно,» — всё, что узнали спрашивавшие. «Эти два. Есть ещё.» Гедимин не знал, что имеется в виду; он был уверен только в существовании реактора — и в том, что завтра его попытаются засунуть в эту пещеру.

«Он будет работать,» — думал сармат. «А я — наблюдать. Изучу нестабильные твэлы. Опробую жидкостное охлаждение. Проверю кольцевую схему. Всё проще, чем строить реактор с нуля.»

15 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

У дальней стены пещеры вспыхнула белая точка, и секунду спустя луч фонаря в руке Гедимина упёрся в черноту с мельчайшими искрами отдалённых звёзд. Тут же в наушниках пискнуло, и на запястье замигал передатчик, устанавливая связь, — кто-то из сарматов с корабля Линкена вышел в открытый космос.

— Tza atesqa! — голос взрывника звучал весело. — Атомщик, ты здесь?

Гедимин, молча вскинув руку, направил луч на себя. В проёме показался подсвеченный прожекторами иссиня-чёрный бок огромного шара; он спускался к порталу, пока не встал напротив него, и фонарь сармата не осветил его выпуклую броню. Между ним и Гедимином оставались считанные метры — или несколько миллионов световых лет, как вспомнил внезапно сармат. Ему до сих пор странно было видеть открытый космос у ног и понимать, что на расстоянии вытянутой руки от него — невообразимо далёкая галактика. «Шагни, и никто никогда тебя не найдёт,» — мелькнуло в голове, и сармат, поспешно отогнав бессмысленные и пугающие мысли, коснулся передатчика.

— Tza tatzqa attahanu!

— Tza, — отозвался Линкен. Прожектора погасли, шар качнулся вперёд. Между его боками и краями портала оставалось по сантиметру — в самый раз, чтобы не повредить ни обшивку, ни стенки пещеры.

— Deka den una! — объявил Гедимин, прикасаясь к броне реакторного отсека. Теперь граница галактик проходила по его лучезапястному суставу. Обшивка шара, отдавшая в вакуум почти всё тепло, была обжигающе-холодной, и пальцы сармата сразу же онемели, но он не отнял руку.

— Dek, — раздалось в наушниках; шар плавно двинулся вперёд, и Гедимин отступил на шаг. — Nu… un… shep… shi…

Шар, выплыв из портала, всем весом опустился на «подушки» защитного поля, и они просели, сплющиваясь до самой поверхности. Четыре слоя должны были бы поддержать груз, но вместо этого работали смазкой, позволяя Линкену закатывать реактор в пещеру. Держали его боковые стяжки; Гедимин, отступая, развешивал их по пещере, и шар медленно полз на него. Где-то считанные сантиметры отделяли его от стенок, где-то он, качнувшись в сторону, прошёл впритирку, и Линкен, остановив гравитационный «толкач», приглушённо выругался.

— Heta, — отозвался Гедимин, налегая на шар всем телом; его усилий еле-еле хватило, чтобы выровнять массивный груз. — Tza sulqa!

— Atta’an! — облегчённо выдохнул Линкен, и отсек снова двинулся вперёд. — Sa heta!

Реактор вышел из портала; теперь проём находился позади него. Гедимин убрал защитное поле, и шар лёг в подготовленную выемку. Стяжки по-прежнему придерживали его с боков, оставляя место для забутовки.

Передатчик мигнул.

— Хорошо лежит, — луч прожектора на долю секунды скользнул по лицу Гедимина и снова скрылся за выпуклым боком чёрного шара. — Осторожно с ним, атомщик.

Сармат усмехнулся.

— Можешь закрывать. Осторожно с мианийскими крейсерами!

— Хорошо бы нам обоим дожить до сентября, — вздохнул Линкен. — Tza seatesqa!

— Zaa seateske, — эхом отозвался Гедимин. Портала он уже не видел — только дозиметр показывал, как сигма-излучение вспыхивает, пульсирует и затухает, рассеиваясь в пространстве. Экранирующая выстилка на сводах пещеры подёрнулась красными разводами и погасла.

Реакторный отсек лёг закрытым люком к сармату, и тот на секунду замешкался, прежде чем забраться внутрь. Сердце трепыхалось, как при нехватке кислорода, и Гедимин покосился на датчик, — кислород был в норме, из запасных баллонов два оставались невскрытыми.

Щит управления всё ещё работал — реактор давно остановился, роторы замерли, но аккумулятора реакторного отсека хватало надолго. Сармат забрался в активную зону, минуту постоял там, глядя то на дозиметр, то на светящиеся колонны — и с кривой усмешкой шагнул к пульту.

— Attahanqa!

…Досаднее всего было стравливать энергию в пустоту, — Гедимин запитал от реактора кислородную станцию, крошечный отсек управления, но главный ротор всё-таки пришлось застопорить, — столько электричества не потребила бы и вся база «Маккензи». Сармат оставил реактор работать и занялся перетаскиванием камней. За этим занятием его застал подошедший Кенен.

— Сделали? — спросил он. Гедимин кивнул

— Он полностью экранирован. Даже если взорвётся, снаружи не узнают.

— Смотри, теск, — Кенен покосился на временный шлюз и поморщился. — Тут, в Кларке, нет Фюльбера. Никто не будет тебя вытаскивать. Показательно расстреляют на космодроме — и на этом всё.

20 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Вязкий ферк остывал медленно, до последнего сохраняя пластичность; защитное поле поддерживало его со всех сторон и само светилось от перегрева. Гедимин надеялся, что из множества обломков удастся собрать ротор хотя бы для одного ЛИЭГа, но в конце концов махнул рукой и переплавил ферковое крошево. В последние месяцы он не столько работал, сколько ждал, наблюдая за термодатчиками и охладительными системами; такой режим уже входил в привычку, и только изредка сармат вспоминал, как удобно было работать, когда все плавки и отливки выполнял Инженерный блок. «А теперь я сам себе Инженерный блок,» — думал он, в очередной раз меняя настройки воздушного охлаждения. «Сам себе — все блоки „Гекаты“. Не очень удобно…»

Защитное поле над его головой пошло рябью — кто-то постучал по нему кулаком. Сармат сверился с термодатчиками и убрал купол — температура отливок уже не представляла опасности для пришельца, даже если это Кенен в человеческом костюме.

— Гедимин? — Иджес, остановившийся на границе растаявшего купола, удивлённо мигнул. — Я думал, ты внизу

Сармат качнул головой, указывая на остывающие отливки.

— Работал с ферком.

Иджес без интереса скользнул взглядом по отлитым пластинам — это был запас ферка для будущих экспериментов — и остановился на миниатюрном роторе.

— Похоже на деталь ЛИЭГа. А это не запрещено?

Гедимин криво ухмыльнулся. База была напичкана запрещёнными производствами — один маленький ЛИЭГ ничего не менял.

— Это для госпиталя, — сказал он. — Им надо.

Иджес мигнул.

— Ирренциевый РИТЭГ для госпиталя? Для макак⁈ Они же тебя сдадут.

Гедимин пожал плечами.

— Навряд ли.

— Да точно, точно, — Иджес недовольно сощурился. — Как только у них найдут ЛИЭГ и спросят, откуда это…

— Сарматский трофейный, с подбитого корабля, — отозвался Гедимин. — На космодроме продают «Ицмитли» и «Стимфалиды» на «лучевых крыльях». А это трофейный ЛИЭГ.

Иджес недоверчиво хмыкнул.

— А что, по нему не видно, что он новый?

— Они прочные, если по ним не стрелять, — Гедимин едва заметно усмехнулся. — А следы износа будут. Сейчас я запущу его, а в госпиталь отдам через полгода. Новым он уже не будет.

— Ну, смотри, — протянул Иджес, подозрительно щурясь на отливку. — Досадно будет, если тебя расстреляют.

В наушниках задребезжало.

— Начинаю понимать Ассархаддона, — услышал Гедимин мрачный голос Кенена. — Со временем развешаю на базе камеры и выделю расстрельный взвод. Для начала — со станнерами. Ис, отойди от Джеда. Джед, бегом ко мне! Едешь в город. Надеюсь, ты мытый?

В капитанской рубке, куда Гедимин добрался через четверть часа (Иджес, которого не звали, остался следить за термодатчиками — ферк не вызывал у него приступов фобии, он даже рад был помочь «атомщику»), не было никого, кроме Кенена. Тот без предисловий протянул сармату десятикойновую карточку.

— Едешь в «Сю». У них повреждение фасада. До вечера можешь не возвращаться.

…Глайдер притормозил у обочины, и из шофёрской кабины долетел изумлённый свист. Гедимин свистеть не стал, но от кривой ухмылки не удержался. Фасад здания действительно был повреждён — в нём зияла метровая пробоина с неровными краями и трещинами во все стороны, будто стена взорвалась изнутри. «Бластер-разрядник,» — определил Гедимин после недолгой заминки. «Но зачем стрелять в стену?»

Вылетевшие из пробоины осколки валялись на мостовой; их собирал в мусорный мешок робот-уборщик, за которым неотступно ходил местный охранник. Место «вылета» было оцеплено жёлтой лентой, рядом стоял «коп», ещё один охранял выход из здания. Непрозрачная стеклянная дверь была открыта нараспашку, внутри гудели голоса.

— Гедимин Кларк? — «коп» покосился на считыватель. Охранник вскинулся и замахал руками.

— Ага, ты вовремя, теск! Я почти всё собрал.

— Что у вас тут было? — спросил Гедимин, прикидывая, с чего начать ремонт. Опорные балки не задело — вынесло часть декоративной панели, и не так важна была прочность, как возвращение исходного внешнего вида. Кроме фасада, пострадала подсветка, — выстрел перебил кабель.

— В мире много идиотов, — буркнул охранник, покосившись на патрульных. — А у меня вообще был перерыв! Эй, сколько мне тут ещё торчать?

— Спроси хозяйку, это её стена, — отозвался патрульный у двери.

Гедимин отломил кусок внутренней плиты (это было несложно — после взрыва она растрескалась) и протянул охраннику.

— Вот такой пласт нужен на замену, — он быстро замерил высоту и длину. — Толщина стандартная. Внутри что-нибудь подстелено?

Заходить в здание он не стал — стены кларкских домов не отличались толщиной, и вся структура была видна снаружи. Истрескавшуюся часть плиты он выломал вручную, потом включил резак и выровнял края. Вскоре ему попался перебитый кабель; к тому времени, как охранник пришёл с тележкой, нагруженной фриловыми пластинами, подсветка уже включилась и мерцала вполсилы — в дневном режиме.

— Мои работники не стоят на улице и ничего никому не предлагают, — послышался из вестибюля ледяной голос одной из самок; Гедимин увидел в проём жёлтые экзоскелеты и красное платье. — Особенно во время перерыва. Безнадзорные малолетние девицы и невменяемые люди с бластерами — это по вашей части, шериф. Мне хватает своих забот.

В проём выглянула другая самка в уличном комбинезоне, приветливо подмигнула Гедимину и расправила подстилку, засыпанную обломками плит. Патрульный, проходящий мимо пролома, посветил на сармата считывателем — видимо, сработал рефлекс.

— Я понял с одного раза, миссис Агуэра, — отозвался Фостер. — С бластером всё решено, осталось куда-то пристроить девицу. Ну, мисс Космокошка, вы вспомнили своё имя, или мне зачитать результат экспертизы?

«Космокошка?» — Гедимин, удивлённо мигнув, поставил наземь уже приготовленную к стыковке плиту и заглянул в пролом. Никаких кошек он не увидел — только человеческую самочку, низкорослую и тощую даже по сравнению с девушками из «Сю». Она была завёрнута в цветное полотнище, отдалённо знакомое Гедимину, — кажется, чем-то таким его вытирали после горячего купания. Из тряпки торчала только голова со свисающими с макушки волосяными петлями, похожими на щупальца. Самка смотрела себе под ноги, но при словах об экспертизе на долю секунды вскинула взгляд на Фостера и сердито засопела.

— Роза Карраско, Атлантис, штат Аргентина, купол Текка, — зачитал патрульный с экрана смарта. — Пятнадцать лет, единственный ребёнок в семье…

— Родственники ответили на запрос? — перебил его Фостер. «Космокошка» вздрогнула и снова подняла взгляд на него.

— Я имею право здесь находиться, — угрюмо сказала она. — У меня разрешение.

— Я его видел, — сухо ответил Фостер. — Там нет ничего о стоянии на мостовой в полуголом виде и приставании ко всем проходящим пилотам.

Щёки и уши самочки побагровели.

— Я только искала попутчиков!

— Ну так и нашла, — сказал патрульный, разглядывая экран смарта. — Что не понравилось? Зачем было кричать и царапаться? Могли бы пристрелить.

Он махнул рукой в сторону пролома. Гедимин поднял плиту и насадил её край на торчащие снизу штыри. Фиксация была ненадёжной — до первого врезавшегося в стену глайдера — и сармат постарался укрепить её, сплавив фрил по швам в плотную массу. По мере уплотнения швов голоса из здания становились тише и наконец заглохли. Сармат хмыкнул. «Космокошка… Люди всё-таки странные.»

С порога донеслось хихиканье.

— Ну, они пушистые и… Они ведь как-то плодятся! И я видела алитийцев в кино. Они красавцы!

— Они — растения, — мрачно ответил Фостер, выходя из вестибюля. Рядом с ним, аккуратно придерживаемая за прикрытое полотенцем плечо, шла Роза Карраско.

— Растения-симбионты. К тому же ни один землянин их в глаза не видел. А по рокканским обычаям тебя подвесили бы за волосы над пропастью. Спаривание с кем попало там очень не одобряется.

Девица недоверчиво хихикнула.

— Гедимин, — Фостер, остановившись, перевёл взгляд на сармата. — Как идёт работа?

Ремонтник кивнул на почти восстановленную декоративную панель. Она раскололась на крупные кусочки, и узор на них был несложным, — оставалось замаскировать швы.

— Хорошо-хорошо, — рассеянно покивал Фостер, думая о чём-то своём. — Скажи, у тебя были женщины? Лет двадцать пять назад у вас вроде были свободные нравы…

Гедимин мигнул.

— Да, — ответил он и замолчал, ожидая новых странных вопросов.

— Отлично, — Фостер подтолкнул самочку к нему. Она, резко перестав хихикать, попятилась, но «клешня» экзоскелета держала её крепко.

— Значит, знаешь, что делать. Вот это существо хочет лечь под инопланетянина. У нас в штате их нет, но, я думаю, теск тоже сойдёт. Можешь забрать на базу. Никто не знает, что она тут, — искать не будут.

Гедимин не успел даже понять, чего от него хотят, как Роза, вывернувшись из стальной «клешни», рванулась к терминалу. На полпути её поймал патрульный. Фостер, махнув сармату рукой, прошёл мимо и нагнал упирающуюся девицу у входа в терминал, — патрульный с трудом её удерживал. Гедимин, пожав плечами, вернулся к работе.

Часть осколков относилась к внутреннему покрытию; на них был выпуклый цветочный орнамент, и он сильно раскрошился. Гедимин разложил его остатки на подстеленном полотнище скирлина и думал, что с ними получится сделать, когда его тронули за тыльную сторону ладони.

— Достаточно, мистер Джед, — сказала самка, глядя на сидящего сармата сверху вниз. — Не мучайтесь. Мы повесим тут цветы, и никто не поймёт, в чём дело. Не устали?

— Тут не было ничего сложного, — ответил Гедимин, стряхивая оставшиеся обломки в мусорный контейнер. — Эта самочка… кто она?

— Малолетняя дурёха с Земли, — отозвалась самка, брезгливо скривив губы. — Думала добраться до Мианы, переходя из кабины в кабину. А тут не Земля, и на звездолётах нет кислорода для шлюх. Надо было ещё с утра отвести её в участок, а мы думали — к обеду сама устанет и уйдёт. И вот — нашла себе каких-то ненормальных…

Самка указала на полузаделанный пролом.

— Надеюсь, шериф найдёт её родственников. Хорошо, обошлось без крови, а то копы здесь бы на неделю застряли.

— Джой, хватит ныть, — недовольно сказала другая самка, уже переодевшаяся из уличного комбинезона в белое платье — только полумаска пока ещё висела на груди, и смуглое лицо было открыто. — Мистеру Джеду надо отдохнуть. Идёмте, я налью вам чаю. Нет-нет, не спорьте, — приказ миссис Агуэра!

Сармат, вытерев руки мокрой ветошью, пошёл за ней. Местные традиции оставались странными — надо было к этому привыкать.

Он сел на пол перед маленьким круглым столом и долго соображал, куда деть ноги, — столешница располагалась слишком низко, неудобно даже для человека. «А, так положено,» — облегчённо вздохнул он про себя, увидев, что и самка опускается на пол, прежде чем выдвинуть из стенной ниши посудину из тёмной керамики. Это действительно была керамика, очень старая на вид, с затейливым орнаментом, — кажется, змеи и растения в разных сочетаниях. Рядом, на том же подносе, стояли белые квадратные чашки и небольшое корытце, частично наполненное водой. В воде плавали сухие цветы; жидкость расправила их лепестки, и они казались свежими. «Эти — настоящие,» — понял Гедимин, даже не притронувшись к анализатору. «Зачем они тут?»

— Вот этому чайнику, — сказала самка, с едва заметной улыбкой подняв предмет со стола, — в том году исполнилось двести лет. Много для такой непрочной вещи, правда?

Гедимин кивнул. «Двести лет,» — он задумчиво сощурился. «ЛИЭГ рассчитан на пятьсот лет работы. Интересно, через двести лет в госпитале всё ещё будет электричество от моего ЛИЭГа?»

— Ваш чай, мистер Джед, — самка поставила перед ним чашку с желтоватой жидкостью. Запах показался Гедимину знакомым — примерно так пахла земля под прибрежными кустами поздней осенью (если никто из охранников не опустошал там выделительную систему).

— Настоящий, — самка снова улыбнулась. — Это когда-то росло в горах Северного Союза. Говорят, раньше это выращивали в Сине. Сейчас там зачумлённые земли. Ни один дурак не сунет в рот нечто, выращенное в Сине. Пейте, мистер Джед.

Жидкость была довольно горячей, — не настолько, чтобы сармат мог обжечься, но он привык к более прохладной пище. Вкуса не было — ещё одно вещество, которое сарматские рецепторы не обнаруживали.

Из вестибюля донёсся шорох занавеси и удивлённый возглас.

— Что ты тут забыл, Винстон? Бар в соседнем доме!

В ответ раздался смешок.

— Я трезв, разве не видно? Я пришёл расслабиться. В «Сю» кончилась горячая вода?

— Мы не даём в долг, Джон Винстон, — сухо отозвалась самка.

— Я всегда готов расплатиться, Джой, — усмехнулся бывший повстанец, и Гедимин услышал звонкий шлепок и негодующее фырканье. В соседнем помещении загромыхали стальные «копыта».

— Тихо-тихо, Тьягу, — успокаивающим тоном сказал Джон. — Не понимаю я тебя, Джой. Вот деньги, вот хороший клиент. Неужели я для тебя противнее теска-ремонтника со шрамами по всей шкуре? Или тебя, наоборот, привлекают шрамы?

Гедимин недобро сощурился, но не тронулся с места, — ничего опасного пока не происходило, а «копы», насколько он знал, сюда прибегали очень быстро.

— Оставь в покое тесков, — холодно ответила Джой. — И прибереги деньги — тебе ещё возвращать их. Кого в этот раз удалось облапошить?

Джон громко хмыкнул.

— Не бойся, Джой, это честный заработок пилота. На корабль пока не нашлось покупателя. Ну так что, найдётся ведро тёплой воды для героя Солнечной системы?

Занавесь опять зашуршала.

— Проводи его, Лука, — попросила Джой. — Клиент есть клиент. Тьягу, проследи, чтобы не делалось ничего неоплаченного.

Повстанец сердито фыркнул, но шорох занавеси и грохот экзоскелета заглушил его недовольную речь. Пару секунд спустя Джой заглянула в помещение. Её щёки — та часть, что выступала из-под полумаски — заметно покраснели.

— Мои извинения, мистер Джед, — ровным голосом сказала она. — Жаль, что вы это слышали. Как вам чай?

— Горячий, — честно ответил сармат. — Винстон снова продаёт корабль?

Джой фыркнула.

— У нас на Луне очень мягкие законы. Каждый мошенник считает, что только его тут и ждали. Думаю, на Земле это веселье оборвалось бы на второй попытке. Ещё чаю?

Гедимин качнул головой.

— Я всё равно не чувствую вкуса. Пустые расходы.

Какая-то сильнодействующая органика в жёлтой жидкости всё же содержалась — сармат, возвращаясь на базу, чувствовал необычную бодрость и даже успел обдумать, как приспособить реактор под жидкостное охлаждение. «Надо было проанализировать,» — запоздало сообразил он, покосившись на выключенные приборы. «Какой-то стимулятор. Может, имело бы смысл освоить синтез…»

25 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин резко опустил оба рычага. Палуба не дрогнула от проседания демпферов, но реактор заметил его и немедленно отреагировал, заплевав активную зону нейтронами. Вторая группа нейтронных датчиков была приделана к ЛИЭГу, перенесённому в подземный отсек и работающему непрерывно третьи сутки; ЛИЭГ на встряску не отреагировал никак, хотя сейсмодатчик колебания зафиксировал, — его тоже качнуло, но ирренций продолжал распадаться обычным путём, не разбрасываясь нейтронами. Сармат в недоумении посмотрел на мониторы и пожал плечами. «Сюда бы настоящего физика…»

Красный светодиод у входа замигал, бросая красные блики на монитор. Гедимин дотянулся до рычага, открывая входной шлюз.

— Если вошёл — не стой на пороге, — сердито сощурился он на Иджеса, сжимающего в руках двухметровый цилиндрический контейнер. — Ты уже внутри. Реактор заэкранирован. Что принёс?

— Заэкранирован? — Иджес с сомнением посмотрел на защитное поле, прикрывающее спуск в активную зону. Оно было белесым — излучение наружу не просачивалось.

Гедимин, забрав у него контейнер, поставил его к трём таким же. Анализатор показал, что внутри кристаллическая борная кислота — проще было включить прибор, чем дождаться от Иджеса ответа.

— Выходи, — Гедимин взял его за плечо и развернул к шлюзу. — Прислал бы Фланна. Или оставил бы у спуска. Зачем тебе сюда лезть?

Иджес слабо качнул головой.

— Я… всё нормально, атомщик. Не надо меня выпихивать.

Он развернулся к мониторам и сделал шаг вперёд. Гедимин видел, как расширяются его зрачки, и тревожно щурился, — по его мнению, Иджес поступал очень глупо.

— Ч-что ты сейчас с ним делаешь? — механик кивнул на защитное поле. — Просто смотришь?

— Я проверял реакцию на встряску, — ответил Гедимин. — Не могу понять, откуда берутся нейтроны. Омикрон-излучение при этом не ослабевает… не штампует же он их из вакуума?

Иджес слабо усмехнулся.

— Вспомнил, как вы с Хольгером работали, — пробормотал он, глядя на защитное поле. — Ещё тогда, в Ураниуме… Физика вакуума — так это называлось? Ты нашёл такого учёного?

Гедимин качнул головой.

— Теперь даже Хольгера нет… Ладно, иди наверх. Кенен не знает, что ты тут?

Иджес отмахнулся.

— Вот ещё перед Маккензи я не отчитывался… Не бойся, атомщик. С базы не выгонит. Осторожнее тут, ладно? Я не физик, но некоторые штуки взрываются от тряски.

Гедимин закрыл за ним шлюз и недовольно сощурился. «Да соблюдаю я вашу технику безопасности, соблюдаю…» Он посмотрел на свои ладони — со времени последнего напыления верхней обшивки она осталась нетронутой, не считая микроскопических царапин и сколов от механических воздействий. «Ладно, работаем,» — он перевёл взгляд на защитное поле и потянулся к рычагам. «Опыт номер четырнадцать…»

01 сентября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Цистерна с раствором борной кислоты и насос к ней заняли много места в и без того тесном реакторном отсеке. Можно было бы вынести её наружу, убрав часть забутовки и расширив немного туннель, но Гедимину хотелось, чтобы реактор с его системами не разрастался вширь, оставаясь миниатюрным. «Зато управлять удобно,» — думал сармат, протискиваясь между цистерной и шлюзом к мониторам. «Все вентили под рукой.»

Цистерна, с вечера наполненная раствором, еле слышно гудела — насос неторопливо перекачивал жидкость в активную зону. Весь реактор затапливать не предполагалось — только герметичные кожухи топливных сборок; Гедимин предусмотрел отцепление кожуха и подъём сухой сборки — ему не нравилось, что доступ к твэлам затрудняется. «Константин бы посмеялся,» — думал он, глядя на развёрнутую схему активной зоны; электромагнит мог при необходимости подцепить любой твэл, но Гедимин хотел сохранить ручное управление. «Сказал бы, что мне с кожухами неудобно будет гладить сборки. А если нужно быстро вбросить ипрон, и стержней не хватает? Я же не гладить сборки туда хожу…»

Осознав, что оправдывается перед давно погибшим сарматом, Гедимин криво ухмыльнулся и отключил насос. Кожухи были заполнены, и температура начала выравниваться, — сармат даже немного перегрел раствор, твэлы остановленного реактора были холоднее. Гедимин открыл оба вентиля и включил насос снова — теперь жидкость двигалась, омывая сборки и охлаждая их. «Концентрация превышена,» — думал он, настороженно щурясь на анализатор. «Довольно кислая среда. Был бы металл — разъело бы.»

Металла в реакторе было немного, и тот был представлен ипроном и флией — веществами, устойчивыми к омикрон-заражению; «стеклянная игрушка» — иногда называл про себя установку Гедимин. Стеклоподобному рилкару до борной кислоты не было дела.

Сармат, помедлив, поднял пластины, прикрывающие виски, и убрал защитное поле со шлюза, выпуская наружу просачивающееся сигма-излучение, — как ни глупо это выглядело, ему хотелось знать реакцию «существа». Невидимые волокна немедленно дотянулись до сармата и зашевелились на коже, меняя свою температуру в небольшом диапазоне. Гедимин озадаченно посмотрел на шлюз. «Заметило изменения. Возможно, удивляется. Не напугано,» — он пожал плечами. «Сказал бы мне кто, что я буду наблюдать за живым реактором…»

— Attahanqa, — беззвучно выдохнул он, поднимая управляющие стержни. Для волнения не было причин — он сам заглушил реактор три дня назад, чтобы собрать охлаждаемые кожухи, а до этого он отработал почти две недели — но сармату, как и всегда при запусках, было неспокойно. Невидимые волокна вдоль висков на секунду налились жаром и снова остыли, сплетаясь в более плотные «косы». Волоски по их краям слегка подёргивались, но толстые «пряди» оставались неподвижными, — существо изучило новые части реактора и сочло, что бояться нечего. «Существо,» — Гедимин криво ухмыльнулся. «Хорошо, что никто не подслушивает мои мысли.»

Реактор работал; борная кислота никак на него не влияла — за исключением снижения температуры сборок на десяток градусов. Можно было добавить к цистерне охлаждающий модуль, но смысла Гедимин не видел — реактор и так был очень холодным, а если ему случалось нагреться, происходило это так быстро, что никакое охлаждение не помогало. Сармат следил за омикрон-излучением — были опасения, что бор частично его поглотит и уменьшит мощность установки, но ничего не происходило — и жидкость, и кожухи были для излучения полностью прозрачны.

«Трое суток на спокойную работу,» — Гедимин откинулся в кресле — оно, извлечённое из списанного лёгкого бомбардировщика, позволяло такие трюки, не пытаясь развалиться под сарматом на части. «Потом — эксперименты с толчками и раскачкой. Если сработает — сообщу Линкену.»

07 сентября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

Выйдя в полтретьего в хвостовую часть бывшего корабля, Гедимин удивлённо мигнул — Кенен ждал его у замаскированного люка, ведущего в туннель; у ног сармата стоял одноразовый рюкзак с жёстким корпусом.

— Для переноски ирренция и прочих грузов, — пояснил Кенен, кивнув на рюкзак. — Складывай сюда своё добро. Сколько можно таскать взрывоопасную дрянь в руках⁈

— Ирренций не взрывается от тряски, — сдержанно напомнил ему Гедимин. «Ведь сам же построил примитивную установку синтеза,» — не без удивления думал он, глядя на Кенена. «Получал ирренций, отделял его… Должен вроде бы понимать, что это. А как ляпнет…»

— Да без разницы, — отмахнулся Кенен. — У тебя всегда так — то ты про ирренций ничего не знаешь, то говоришь, чего он не может… Давай спускаться. Взрывник ждёт нас на третьем метре трубы.

Гедимин мигнул.

— Внизу?

Кенен уставился в потолок.

— Должен же быть прок от твоей подлунной базы, — буркнул он, проглотив какую-то фразу. — Меньше возни с маскировкой. Переход через десять минут. Давай, Джед, не спи, открывай люк!

Спуск занял много времени — Кенен, хоть и был без рюкзака, неловко повернулся и застрял в проёме. Пока он протискивался, бормоча ругательства, в тёмном туннеле вспыхнула белая точка — и несколько секунд спустя Гедимин, выдернув Кенена из люка и прикрыв отверстие защитным полем, шагнул в портал.

— Два с половиной метра, — сказал, глядя на закрывающийся портал, Линкен; он стоял в дверном проёме и следил за сарматами, перебирающимися на корабль. — Боялся что-нибудь тебе обрушить. Как новая база? Похожа на «Гекату»?

Гедимин хмыкнул.

— Да, — ответил он с усмешкой. — Туда бы ещё Зелёных Пожирателей…

— Могу привезти, — Линкен дружелюбно ткнул его кулаком в плечо. — На Ириене их полно. Только с прокормом будут проблемы. Привёз?

Гедимин протянул ему рюкзак.

— Девять сто.

Линкен усмехнулся.

— Торий передаёт тебе благодарность. С синтезированным ирренцием у них большие проблемы.

— Да уж наверное! — вступил в разговор Кенен, похлопав Гедимина по плечу. — Кто ещё построит такой реактор под носом у макак? Второго такого психа не найти… Эй! Это была похвала! Вы что, шуток не понимаете?

Он потёр ушиблённые рёбра и, сердито щурясь, отодвинулся от сарматов.

— Идём в рубку, — Линкен, положив руку Гедимину на плечо, подтолкнул его к выходу. — Я послал за обрезками брони. Ипрон и флия тебе нужны точно. Ещё есть обсидиан, но астероидный, не вулканический.

— Давай, — кивнул Гедимин. — Проверю, работает или нет. А что с плутонием?

Линкен покачал головой.

— Пока ничего. Знаешь, что придумали макаки? Чтобы отвадить меня от транспортов с плутонием?

Гедимин сузил глаза.

— Прикреплять сармата к обшивке? У нас так Кенен летал.

Кенен поморщился.

— Вам обоим, может, привычно вплавляться в скафандр, но я-то не атомщик и не взрывник… В следующий раз полетишь ты, Джед. Полюбуешься космосом…

Гедимин пожал плечами — идея была скорее любопытной, чем пугающей.

— Ты же можешь вскрыть корабль, не зацепив сармата, — сказал он Линкену. Тот угрюмо кивнул.

— Я-то могу. Но сармата потом надо где-то высадить. И макаки назовут его соучастником. Надо же им будет кого-то расстрелять. А тут и искать не надо — вот сармат, он мой пособник.

Гедимин ошалело мигнул.

— Бред какой-то.

— Мартышечьи традиции, — Линкен, поморщившись, поднёс руку к затылку, но вспомнил, что погладить шрам сквозь шлем не получится, и опустил её. — Ну их в ядро Сатурна! «Уран» и «Торий» хотят знать, что у тебя нового. Ставил опыты? Есть чертежи?

— И не забудь удалить всё это, когда отправишь сообщение, — напомнил Кенен, усаживаясь в кресло в углу рубки. Гедимин, положив руку на кольцевой стол, притронулся к передатчику. «Сначала — про борную кислоту,» — подумал он. «Опыт с поглощением нейтронов прошёл успешно. Потом — про реактор-кольцо… или не рассказывать, пока сам не проверю? Опыт интересный…»

15 сентября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Воздушный путь открыт: рейсы между Ураниум-Сити, Эдмонтоном и Саскатуном возобновлены. Штаб Канадского воздушно-космического гарнизона сообщил об уничтожении тринадцати группировок агрессивной фауны над загрязнёнными территориями. Компаниям, занимающимся перевозкой пассажиров и грузов, пока не рекомендовано отказываться от вооружённого сопровождения.»

К статье прилагалась фотография, сделанная с дрона, — лилово-серая масса на земле, отряд экзоскелетчиков вокруг. Рядом с останками мутанта они выглядели карликами — длина животного составляла тридцать метров. Гедимин долго его рассматривал, пытаясь понять если не видовую принадлежность, то хотя бы тип. Кажется, у него был какой-то внутренний каркас, но не позвоночник, — что-то вроде длинных дуг, сходящихся в противоположных концах туловища. Выглядело оно как лопнувший лиловый пузырь — обстрел разрушил структуру существа, и найти у него конечности, щупальца, усики или ещё что-нибудь определимое Гедимину не удалось. «В Саскатуне вроде учат биологов,» — вспомнил сармат. «Пускай сделают анализ ДНК. Оно вообще с этой планеты?»

Фотографий живого «пузыря» не было. Гедимину вспомнился давний разговор с сарматом из гарнизона Ураниум-Сити — о существах, пожирающих звездолёты — и он невольно поёжился. «Этот, видимо, был мелкий. Тридцать метров на звездолёт не натянешь,» — заключил сармат, закрывая страницу. О том, как «пузырь» умудрялся летать, будучи явно тяжелее воздуха, и как он настигал низколетящие звездолёты, Гедимин думать не стал. На Земле творилось что-то странное, и сармат был уверен, что без ирренция не обошлось — и ему было не по себе.

Когда он выходил из информатория, на жилой палубе ещё было тихо — в праздничный день редкие сарматы вставали в три ночи, и даже Кенен ещё не начал готовиться к выезду в городской совет. Капитанская рубка была закрыта наглухо, под дверью лежал отключённый робот-уборщик. Гедимин бесшумно прошёл мимо.

Реактор встретил его клубящимися невидимыми волокнами, на долю секунды облепившими лицо, как будто «существо» кинулось сармату навстречу. Гедимин постоял на пороге, неловко ухмыляясь, — из-за волокон глаза щипало, и мониторы виделись размытыми. «Существо» подобрало щупальца, распределив их по бровным дугам и вдоль висков, и сармат сел к пульту управления, привычно проверяя показатели.

Борная кислота, омывающая сборки, каким-то образом повлияла на стабильность реакции, — за ночь установка не заглохла, продолжала работать, хотя около полуночи была небольшая омикрон-вспышка. Гедимин спустился в активную зону, частично выдвинул сборку и проверил, не начал ли бор поглощать омикрон-частицы, — с ирренцием можно было ждать и такого фокуса. Но нет — свойства бора не изменились, излучение проходило сквозь кожух свободно. «Ну ладно, работает — и хорошо,» — Гедимин досадливо сощурился, вспомнив давнюю переписку с Конаром — сейчас совет толкового физика не помешал бы. «Теперь проверить на пульсации…»

Полноценный пульсационный режим он вводить не стал — только подвигал стержни, в произвольном порядке поднимая и опуская твэлы и сбрасывая вдоль них защитное поле. Начал он с одного перемещения в пять минут, после каждого всплеска на мониторе оставляя реактор в покое и позволяя вспышке угаснуть. Установка держалась — сигма-излучение приподнималось волной и плавно опадало, «утягивая» за собой интенсивность омикрон-потока. Гедимин увеличил скорость до одного перемещения в минуту — волны на мониторе стали выше, но опадали так же плавно.

Сармат выбрал наиболее стабильную сборку для итогового эксперимента и отработал на ней стандартную пульсацию Прожига. Тут же интенсивность излучения взлетела до небес и так же резко рухнула, и Гедимин едва успел сбросить управляющие стержни. Их оказалось недостаточно — только весь запас ипрона прервал реакцию. Секунду спустя сармат был в активной зоне и с недоумением рассматривал сборку. Она заметно нагрелась, но из белой уже стала зелёной, — пульсация прервалась, лишние нейтроны поглотила борная кислота, до взрывной омикрон-реакции так и не дошло.

«Всё-таки не тянет,» — Гедимин тронул пальцем кожух и досадливо сощурился. «Где-то оно сцепляется, и бор не успевает… Сделать широкие твэлы, чтобы жидкости между стержнями было больше? Возможно, сработает…»

Он едва успел добраться до мониторов, когда входной шлюз замигал красным светодиодом. Сармат покосился на часы — он уже провёл в туннеле половину суток. «Хватились,» — он нехотя опустил рычаг, открывая реакторный отсек, и прикрыл спуск в активную зону защитным полем. «Опять что-то сломалось?»

— Атомщик, ты здесь надолго? — Иджес, не переступая порог, с опаской выглянул из шлюза. Вид белесого, нетронутого излучением защитного поля немного его успокоил, и он вошёл в отсек.

— Опыты, — сармат кивнул на мониторы. — Всё-таки для пульсаций реактор не предназначен… Что у вас там?

— Кенен просил зайти в рубку, — ответил Иджес. — Вернулся из города. Раздаёт какую-то мартышечью дрянь.

Гедимин хмыкнул.

— Чего сам не пришёл? Вместе с остатками дряни…

«Я не ем человечью еду,» — он недобро сузил глаза. «Так трудно запомнить⁈»

Иджес пожал плечами.

— Зайди. Пусть эта штука от тебя отдохнёт.

Гедимин задумчиво посмотрел на монитор. Отдых реактору действительно был нужен — сармат собирался оставить его в покое на пару часов. Проводив взглядом зигзаг на графике интенсивности излучения, медленно уходящий за край монитора, сармат поднялся на ноги.

— Ладно, идём.

Капитанская рубка была открыта, изнутри доносилась негромкая мелодия, — несколько сарматов вместе с Кененом смотрели на обзорном мониторе какой-то фильм. Увидев Гедимина, Маккензи достал из-под стола белый пакет с яркими надписями.

— Тебе сегодня особый подарок, Джед, — сказал он, глядя мимо сармата; его глаза неприятно сузились. — Бери.

Гедимин заглянул в пакет. Внутри было несколько предметов, обёрнутых в прозрачный скирлин, — три плоских и три круглых.

— Что это? — спросил он.

— Фрукты и сладости, — отозвался Кенен. — Из «Сю» просили передать. Иди, Джед, сегодняшний фильм не в твоём вкусе.

Гедимин растерянно мигнул, но спорить не стал. В коридоре он ещё раз заглянул в пакет и хмыкнул.

— Иджес, ты это ешь?

Механик пожал плечами.

— Да небось не хуже Би-плазмы. Чего там тебе прислали?

У свёртков был заметный запах — не отвратительный, но резкий — и Гедимин не стал вскрывать их на жилой палубе. Вместе с Иджесом он перебрался на необитаемую корму; там по коридорам ходили только роботы-уборщики — можно было сесть и спокойно рассмотреть подарок.

То, что лежало в плоских свёртках, было сделано из муки и — частично — сахара и специй; верхнюю часть покрывал орнамент из дуг и полукружий. «Лунный пряник» — гласила этикетка. «Кларкский пищевой комбинат. Серия: Праздники мира». На ощупь предмет был твёрдым, но при сильном давлении трескался.

— Сахар и корица. Должно быть съедобно, — Гедимин отдал три свёртка Иджесу и взял четвёртый. Предмет в нём был более податливым на ощупь; сверху его покрывала нетолстая оболочка, внутри он состоял из сегментов, на которые под давлением и разделился.

— Апельсин, — Иджес, изучающий другой свёрток, прочитал этикетку вслух. — Тут нарисовано дерево с такими штуками на ветках.

— Это было на дереве? — Гедимин настороженно сощурился. — Росло на земле?

— Да ну, вон приписка — «синт», — Иджес посмотрел ему в лицо и насмешливо фыркнул. — Ты думаешь, макаки будут на нас тратить настоящую еду? У них там сейчас выращенное на земле — дороже чистого радия. Территории-то загрязнены…

Гедимин поднёс к апельсину анализатор. Ничего подозрительного он не нашёл — обычная синтезированная органика, по составу — почти однородная, разве что в верхнем слое было больше ароматических масел.

— Можешь съесть, — он сложил всё в пакет и отдал Иджесу. — На вкус должно быть кислым, если твои рецепторы потянут.

— Ты теперь никогда не будешь есть мартышечье? — Иджес внимательно посмотрел ему в глаза. Гедимин пожал плечами.

— Посмотрим. Лиск не ел. Может, и мне не надо.

20 сентября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин выбрался из реакторной ямы и, оттолкнув от края нагруженную гусеничную тележку, сел на её край. Защитное поле над ней колыхалось, подёргиваясь чёрными пятнами. Несколько секунд Гедимин наблюдал, как оно «дышит» под выбросами нейтронов, прежде чем услышал в отдалении условный стук. Поднявшись на ноги, он уплотнил защитный купол до непрозрачности, удостоверился, что яма закрыта, и повёл тележку к выходу. Там уже ждал сармат в тяжёлом скафандре; у его ног стояла другая тележка — с урановыми блоками, подготовленными для загрузки.

— Быстро в цех и сразу в воду, — сказал ему Гедимин, хлопнув ладонью по куполу над выгруженным плутонием. — Над водой — купол. Много нейтронов.

— Tza, — отозвался сармат, и Гедимин изумлённо замигал, узнав по голосу Иджеса. Механик, не дрожа и не тараща глаза, спокойно стоял рядом с полутонной урана и не меньшим количеством урано-плутониевой смеси; его лицо скрывал тёмный щиток, под которым что-то светилось — Гедимин заметил желтоватое пятнышко на стекле.

Промигавшись, ремонтник махнул рукой в сторону цеха и, забрав тележку, быстро пошёл к яме. Затягивать с новой загрузкой было нельзя — предполагалось, что синтезирующий реактор работает непрерывно все четыре месяца, а не вскрывается через два, и что сарматы ничего из него не забирают. Вероятность, что комиссия заглянет на базу именно сегодня, была невелика, но всё же отличалась от нулевой.

«Иджес,» — думал Гедимин, расставляя урановые блоки внутри реактора. «Согласился везти плутоний. Даже не дрогнул. Странно.»

Снова наткнулся на Иджеса он в камере дезактивации; скафандр механика был полностью покрыт слоем меи, а рядом, в контейнере, лежали остатки двух содранных слоёв. Такого количества реагента хватило бы на вычистку синтезирующего реактора изнутри, но Иджес держал наготове ещё один баллон меи — он всё ещё был недостаточно «чистым».

— Ты хорошо выгрузил плутоний, — сказал ему Гедимин и увидел, как сармат морщится. Это уже было похоже на обычное поведение Иджеса, и ремонтник немного успокоился.

— Не оставлять же тебя одного со всей этой дрянью, — отозвался механик. — Вот, возьми мею.

— Мне хватит, — Гедимин встал под омывающий раствор. — Как ты выдержал? То тебе в отсек было не войти, то полтонны плутония носишь в руках…

Иджес фыркнул.

— В захватах. Не хватало ещё это трогать! — он поддел застывший слой меи и содрал его с себя, аккуратно стряхивая ошмётки в контейнер. — Айзек приделал мне дозиметр внутрь скафандра. Видишь маячок? Жёлтый — всё в норме.

Гедимин посмотрел на слабый желтоватый светодиод и мигнул.

— Ты что, думал, что скафандр пропускает излучение? Но ведь очевидно…

Иджес отмахнулся.

— Я не атомщик. Если будет пропускать, маячок загорится красным. Или зелёным, если там ирренций. А пока он жёлтый — мне спокойно.

— Айзек хорошо придумал, — кивнул Гедимин, сообразив наконец, что пора бы прикрыть рот. «А придумать должен был я,» — ему стало досадно. «Видел же, что Иджесу плохо, и не сделал такую простую штуку. Ну, хоть Айзек догадался…»

Он поднёс к броне Иджеса дозиметр.

— Смотри, уже чисто. Не надо больше меи. И так скафандр красный.

Сармат посмотрел на экран, включил свой дозиметр, провёл от макушки до пяток и нехотя кивнул.

— Да, хватит. Полезное вещество вы тогда придумали. Хорошо вычищает.

«Мы придумали,» — Гедимин отвёл взгляд — его глаза против воли сужались, и Иджес был тут ни при чём. «Это Хольгер придумал. И мею. И как синтезировать сольвент Йонице на нашем оборудовании. А я без него не могу стабилизировать один паршивый реактор. Надо же было снова влезть в проект не по мозгам…»

В камеру постучали. Гедимин удивлённо мигнул — обычно сарматов, проходящих дезактивацию, не тревожили, никому не хотелось надышаться радиоактивной пылью.

— Джед, Ис, вы там? — спросил за дверью Кенен. Сарматы переглянулись.

— Ты-то где влез в радиацию? — удивлённо спросил Иджес.

— Открывать не надо, — отозвался Кенен. — Будем переговариваться через дверь. Джед, ты помнишь, что скоро День атомщика?

— Ну? — Гедимин, оторвавшийся от воспоминаний о совместной работе с Хольгером, недовольно сощурился.

— Надо что-то придумать, парни, — сказал Кенен. — В том году всем было не до того. А в этом надо что-то сделать. Светящуюся жидкость, ёмкости в виде стержней, съедобные твэлы, — что-нибудь праздничное. Меня уже в совете спрашивают, как мы это отмечаем. Надо привезти им интересный сувенир. Что скажешь, Джед? Раньше ты неплохо выдумывал такие штуки.

Сармат мигнул.

— Я⁈ — он покачал головой. — Я никогда такого не выдумывал. Это идеи Линкена. А делал Хольгер. И… это ведь ты раздавал в «Гекате» всякие такие штуки. Вспомни, как они делаются, и раздай снова.

В наушниках послышался досадливый вздох.

— Раздача и производство — разные вещи, Джед. Всё это делалось в Химблоке. Хольгер, Арторион, их лаборанты… Я к этому не прикасался.

Гедимин пожал плечами.

— Тут кто-нибудь понимает в химии? Бринн? Зет? Я могу сделать бесшовные трубки для ёмкостей. Остальное — не по моей части.

Кенен снова вздохнул.

— Я понял. Пойду к Бринну. Придумаем что-нибудь попроще.

В камере дезактивации снова стало тихо. Иджес тронул Гедимина за плечо.

— Тебе всё ещё не хватает Хольгера? Я думал, тебе стало легче…

Сармат качнул головой.

— Надо было ему меня бросить. Один бы он успел сбежать. Добрался бы до мианийцев…

28 сентября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Это был самый широкий твэл из тех, что Гедимин когда-либо делал, — между стержнями сармат мог просунуть два пальца. Дольше всего он провозился с центральным, управляющим стержнем, — тонкий ипроновый штырь пришлось заменить на широкий цилиндр и размазать слой ипрона между двумя рилкаровыми трубками. Цилиндрическая обсидиановая линза тоже расширилась, и материала на неё ушло больше. Зато не пришлось делать новый кожух — Гедимин взял один из тех, что сделал для реактора; в него помещалась топливная сборка «старого образца» — или один «новый» твэл.

«Вот эти штуки точно надо выставлять кольцом,» — думал сармат, держа на весу твэл и внимательно его разглядывая. «Такие сборки в реактор не влезут.»

Он подвесил образец на стенд и подключил к ёмкости с борной кислотой. «Поработает так, потом проверю на вибрацию,» — думал сармат. До официального «праздничного» подъёма оставались считанные минуты, и Гедимин не знал, идти ему наверх или продолжать работу, — без него, как он подозревал, праздник пройдёт гораздо веселее.

Через пять минут после подъёма в закрытый люк забарабанили. Сармат, недовольно щурясь, опустил управляющий стержень и нехотя потянулся к рычагу. «Ну кто там успел соскучиться⁈»

— Уф, — облегчённо выдохнул Кенен, переступая порог. — Ничего не взорвалось. Глуши реактор, сворачивай опыты, закрывай лабораторию — и бегом наверх. Бригада уже собирается, а ты всегда в сборе. Глайдер ждёт, доплата за срочность прилагается.

Гедимин растерянно мигнул — Кенен, как обычно, трещал быстрее, чем ремонтник вникал в его треск.

— У нас праздник, — напомнил он, уловив смысл вываленных на него фраз — сарматам предстояла срочная и, видимо, непростая работа. Кенен фыркнул.

— Взорванный реактор ждать не будет. Давай, давай, не спи на ходу!

Глайдер прислали с космодрома — Фостер выделил один из своих фургонов, и сарматы ехали с сиреной, проблесковым маячком и даже несколько быстрее обычного. Кенен был с ними — в радиозащитном скафандре без единой щербинки, ни разу не уделанном в мее. «Любит же Маккензи выделываться,» — беззлобно усмехнулся Гедимин, выбираясь из фургона вслед за ремонтниками. «Ещё бы платок на шею повязал…»

Как всегда, от волнения в голову лезла всякая чушь. И о Маккензи, и о его платках сармат забыл мгновенно, — их фургон остановился на южном краю космодрома, пройдя сквозь ограждения, вплотную к защитному куполу. Купол горел изнутри, его бока подёргивались чёрным налётом; на той стороне лежал, дымясь, разваленный надвое грузовой спрингер. Его разворотило точно по оси продольной симметрии — несколько ракет цепочкой, от управляющего отсека до реакторного, на полукружьях грузовых палуб не было ни единой пробоины — только царапины от осколков.

— Тески, все сюда, — нетерпеливо махал руками Кенен, дожидаясь, когда ремонтники вокруг него соберутся. — Задача номер один — извлечь реактор. Джед, тебе отсюда видно, что с ним?

— Мелтдаун, — отозвался сармат, угрюмо щурясь. — Лужа жидкого урана. Есть чем вычёрпывать?

— Руками, Джед, руками, — криво ухмыльнулся Кенен; в его глазах плескался с трудом скрываемый ужас. — Оно очень горячее и продолжает греться. Надо остудить, извлечь и вывезти в Пласкетт.

Гедимин покосился на дозиметр. Вакуум под куполом не мешал нейтронам, и они летели во все стороны, проступая на защитном поле чёрными пятнами. Количество пятен настораживало сармата, но он всё же надеялся, что обойдётся малой кровью. Первый взгляд на дозиметр развеял его надежды.

— Реакция идёт! — он толкнул Кенена в плечо, прерывая его речь. — Где карбид бора⁈

Командир мигнул.

— Вон там, в цистер…

Гедимин стиснул зубы.

— Это раствор. Он испарится. Нужны стержни. Где?

Кенен, переменившись в лице, ткнул пальцем в передатчик, а свободной рукой замахал ближайшему охраннику.

— Айзек, космодром на связи. Карбид бора есть? Джед говорит — срочно нужно. Готовь, фургон уже в пути.

Охранник, посмотрев на него, взялся за свой передатчик. Фургон, выгрузивший сарматов, развернулся к воротам. Гедимин посмотрел на дозиметр и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Все наружу, купол уплотнить, поставить на непрерывную генерацию!

Сарматы попятились к воротам. Кенен, оставшийся на месте, озадаченно мигнул.

— Что это зна…

— Скоро рванёт, — бросил Гедимин, отворачиваясь и ускоряя шаг. «Взрыв был в верхней полусфере. Карбид обычно там. Здесь его нет. Искать бесполезно,» — мерно пульсировало в мозгу вместе с убыстряющейся пульсацией крови. Он, подтянувшись на когтях, перемахнул через ближайший конгломерат грузовых палуб и замер над дымящимся провалом. Упрочнённая сфера реакторного отсека была расколота надвое. Верхней части практически не было. В нижней, в чаше непрерывно формирующегося защитного поля, светился белый расплав. Никакая структура в нём уже не угадывалась — все конструкции реактора вместе с топливом слились в горячую тяжёлую лужу, подёрнутую мелкими пузырьками газа. Дозиметр, едва Гедимин отвёл от него экранирующую ладонь, отчаянно заверещал. Реактор разорвало раньше, чем управляющие стержни в него упали; их выкинуло в космос, и урановый расплав отчаянно фонил и вскипал, готовясь к разбрызгиванию. «Взрыва не будет,» — щёлкало в мозгу сармата, немигающим взглядом наблюдающего за белой лужей. «Только испарение. Размажет по всему космодрому. Где карбид⁈»

Он швырнул вниз защитное поле, свёрнутое конусом, — оно испарилось, едва коснувшись светящейся массы, не столько от жара, сколько от лучевого потока. «Ah— hasu», — обречённо выдохнул Гедимин. «Какой же бред…»

Он прыгнул вертикально вниз, надеясь, что его веса и набранного ускорения хватит, чтобы преодолеть плотность расплава. Частично сработало, — он погрузился в металл на пару десятков сантиметров. Вязкая тяжёлая жижа поддалась неохотно, удар был вполне ощутимым, температура — тоже. Шипя от досады, сармат вбил руку по локоть в металл, стараясь закопаться в него, добраться до центра массы и разделить его ипроновым барьером. Верхний слой обшивки испарился мгновенно, ипрон заблестел, медленно размягчаясь. Жижа всё так же светилась белым. Гедимин заворочался, поднимая вязкие волны и пытаясь понять, что не сработало — но внезапно вспомнил, что имеет дело не с ирренцием, и что температура в отсутствие охлаждения и не должна падать. Выдернув руку из расплава, он посмотрел на дозиметр. Нейтроны были, и много, но их количество не росло, а падало, — реакция всё же была прервана.

В наушниках взвизгнуло, и сармат схватился за шлем.

— Я под куполом с карбидными стержнями, — сообщил один из ремонтников. — Ты где?

— В расплаве, — отозвался Гедимин. — Лезь наверх и бросай их сюда.

В наушниках хрюкнуло. Через пару минут сармат, взлетевший на реактивном ранце, с охапкой стержней в руках опустился на обшивку спрингера. Гедимин не видел его лица под тёмным щитком, но слышал потрясённое бульканье в наушниках.

— Стержни! — напомнил он, кое-как поднимаясь на ноги. Расплав не давал ему утонуть, но и опираться на него было трудно — «поверхность» уплывала из-под ног, расправить пальцы никак не удавалось.

— Бросай вертикально вниз! — скомандовал он сармату, застывшему на грузовой палубе. Тот шевельнулся, выходя из оцепенения. Первый стержень упал криво; Гедимин успел поймать его и навалился всей тяжестью, вбивая его в расплав. Стержень с трудом опустился на тридцать сантиметров и дальше пошёл неожиданно легко. «Плавится,» — понял сармат. «Лишь бы хватило…»

Стержни падали вокруг него, и большая часть втыкалась вертикально, — ремонтник приноровился. Гедимин поворошил расплав, загоняя поглотитель нейтронов поглубже в массу металла. Остатки реактора «успокаивались» быстро — через несколько минут сармат рискнул выдернуть ноги из жижи и перебраться повыше, на покорёженную обшивку.

Сверху в «яму» заглянул второй ремонтник, протяжно свистнул в респиратор и помахал Гедимину.

— Как там, остывает?

— Температура та же, — отозвался сармат, — но реакция прервалась. Пора это растаскивать и класть в охладитель. Само оно ещё долго будет кипеть.

Сармат притронулся к запястью, включая «арктус», и некоторое время шевелил пальцами, сворачивая защитное поле в плотную многослойную воронку.

— Кинь сюда, сколько зацепишь, — сказал он Гедимину, ткнув пальцем в белый расплав.

— На непрерывную поставь, — напомнил сармат, сворачивая такую же воронку с длинной «ручкой». Ремонтник, уже сбросивший все стержни, спустился по обшивке и встал между ними с такой же «ёмкостью» в руках. Выглядело это настолько нелепо, что Гедимин невольно ухмыльнулся. «Повезло Константину — не дожил…»

Он зачерпнул из нижнего слоя, насколько хватило сил погрузить руки в вязкую массу. То ли сармат устал, то ли излучение всё же унесло заметную часть теплоты из радиоактивной лужи, — расплав поддавался с трудом, тяжелее, чем в начале работы. Зачерпнуть и не выронить удалось килограммов десять, не больше. Воронка защитного поля пошла волнами, но выдержала.

— Надо вытаскивать всю чашу, — сказал Гедимин, переправляя наверх третью порцию расплава. — Отрезать борта, обмотать поплотнее и тащить в Пласкетт.

— Не пойдёт, — раздался в наушниках голос Кенена, и Гедимин удивлённо мигнул. — Такой груз нечем поднять. Растаскивайте, парни, там под сотню тонн!

«На космодроме нечем поднять двухсоттонный груз,» — ремонтник досадливо сощурился. «Все боятся радиации?»

Через несколько минут на обшивку спрингера выбрались ещё двое «черпальщиков». Гедимин внизу по-прежнему был один, но заманить в расплав ещё кого-нибудь не вышло. Работа пошла немного быстрее, и через полчаса на палубу с другой стороны выбрались ремонтники с плазменными резаками. «Сфалты,» — с удивлением узнал Гедимин. «У нас такого нет. Одолжили на космодроме?»

Через три часа над полупустой чашей с урановым расплавом уже не нависали остатки корабля — их оттащили на край площадки и там заливали меей, начиная долгий процесс дезактивации. «Черпальщики» встали на твёрдую землю, к их команде присоединились ещё двое, а Гедимин наконец увидел, куда относят расплав. Это была огромная цистерна с прорезями в бортах; несмотря на экраны, из них валил пар. К цистерне подсоединили ещё две с охлаждающими агрегатами. «Борная кислота,» — прочитал Гедимин надпись на одной из ёмкостей и облегчённо вздохнул. «Вот так пусть и вывозят.»

Цистерна после недолгой процедуры отстыковки и замены на другую того же объёма быстро направилась на юг. Там её уже ждал буксир, увешанный знаками радиационной опасности. Гедимин распрямился, повёл лопатками и почувствовал, как ломит спину, — эта работа даже для сармата была тяжёлой.

— Это уже можно сдвинуть тягачом, — он выбрался из чаши, отряхиваясь от расплава; «черпальщики» шарахнулись в разные стороны. — Подцепляйте и увозите. Я устал.

Он отошёл от чаши, выбрал место, уже забрызганное застывающим металлом, и сел там. Обшивка на его руках стала серебристой — два слоя стекли с рукавов и перчаток, оставив на третьем длинные золотистые полосы. Расплав, остывая, стал серым; сармат поскоблил его когтем — вниз посыпалась металлическая шелуха. «Всё равно дезактивировать,» — подумал он, посмотрев на покорёженную площадку космодрома. «Садились бы сразу в Пласкетт с такими повреждениями. Только зря транспорт гонять…»

— Эй, парни! — раздался в наушниках голос Кенена; сармат справился со страхом и заговорил с обычной деловитой интонацией. — Заберите Джеда! Он фонит, как сам реактор!

Двое ремонтников, обернувшись поверх брони защитным полем, направились к Гедимину, и он нехотя поднялся на ноги. Только теперь он увидел, сколько сарматов Кенен согнал на площадку. Об одной бригаде речи уже не шло — он поднял две сотни, выделив им все запасы радиозащитной брони. Те, кому досталась лёгкая, завернулись в защитное поле и держались подальше от остатков реактора, занимаясь дальними палубами, почти не затронутыми брызгами расплава и наведённой радиацией. Кроме сарматов, под куполом шныряли экзоскелетчики со значками космодромной ремонтной службы, — подвозили мею и распределяли шланги от цистерн. Гедимина отвели к одной из них; ремонтники что-то сказали экзоскелетчику, и он шарахнулся от сармата, уступив шланг сопровождающим. Гедимин посмотрел на себя — большую часть урана он отскоблил, оставшееся должна была поглотить мея.

— Джед, мать твоя пробирка! — раздалось прямо над головой. Кенен, завёрнутый в защитное поле, подошёл к нему. Из-под белесой плёнки проглядывал лёгкий радиозащитный скафандр, — тяжёлое снаряжение командир отдал кому-то из ремонтников.

— То ты целуешь твэлы, то купаешься в уране… Теперь я понимаю бедолагу Константина. Сколько же сил он тратил, чтоб не дать тебе убиться!

Гедимин криво ухмыльнулся. Теперь, когда азарт и волнение схлынули, он чувствовал себя как после тренировки у Гуальтари, — мышц было слишком много, и все болели.

— День атомщика, — прохрипел он, поднимаясь на ноги; Кенен тут же подался назад. — Ты же хотел что-нибудь придумать. Уран ещё не застыл. Сходи искупайся!

05 октября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Последний грузовик с металлическими обрезками в сопровождении двух жёлтых «Маршаллов» выехал с космодрома. Гедимин проводил его взглядом и осмотрелся в поисках разбежавшихся ремонтников. Они уже собрались у выхода; ждали только Кенена — он поехал сдавать «макакам» передвижной ангар и арендованные резаки. Защитный купол над южным краем космодрома давно растаял — площадка была дезактивирована, и местные ремонтники приводили её в порядок.

«Сказать Линкену — если взрывает реакторы, то с двух сторон,» — думал Гедимин. «Не нужен уран — пусть вытряхивает в космос. Каждый раз полскафандра плавить — металла не напасёшься.»

Его рукава, ещё недавно покрытые серебристым слоем флии, снова стали чёрными. Кенен собирался напылить верхнюю обшивку поверх флиевой, но Гедимин отказался и собрал себе новый слой ипроновых пластин из обломков трофейного «Ицума-Бета». Обломки ещё остались в трюме — на один-два небольших ремонта хватило бы, но сармат надеялся, что больше ему не придётся нырять в расплавленный уран, и скафандр останется цел.

— Ты с нами, Джед? — спросил, проходя мимо, вернувшийся Кенен; он довольно улыбался — видимо, после оплаты аренды и расчётов за материалы на его карточке что-то осталось.

— Нет, — отозвался Гедимин. — Мой паёк отложи, возьму на базу.

Кенен хмыкнул.

— Хватит кормить Иджеса, Джед! Он скоро в главный шлюз не пройдёт.

Говорил это Кенен всерьёз или в очередной раз пытался шутить, Гедимин не стал разбираться — смерил командира немигающим взглядом и пошёл в информаторий.

Ещё с лестницы он услышал голоса и приостановился — человека он не знал, но тон был очень знакомым — так говорили местные «копы». Один из них дожидался товарища на выходе, второй показывал дежурному информатория распечатанный снимок. Посмотреть на листок Гедимин не успел — человек забрал его и утвердительно кивнул.

— Вот сейчас же и развешу. Нет, таких я не видел. У меня здесь только… ну вот — амбал в скафандре.

Он перевёл на Гедимина подозрительный взгляд. «Коп» поднял было считыватель, но второй махнул ему стальной «рукой»:

— Это Джед Кларк. Он тихий.

Патрульные вышли. Дежурный прикрепил листок под пластину прозрачного фрила; Гедимин над его плечом посмотрел на снимок — это были кадры из видеосъёмки довольно скверного качества, затемнённые и размазанные, и всё, что сармат смог различить, — два человеческих силуэта с белыми кругляшами лиц и флиппер, за который люди держались с двух сторон.

— Откуда это? — спросил он у дежурного.

— Мастерскую ограбили, — угрюмо отозвался он. — Ярик Галь при смерти. Плати за время и иди к машине, долго ты тут будешь стоять?

Гедимин качнул головой, не вслушиваясь в его слова, и развернулся к выходу.

Ворота мастерской «Галь и Уотерс» были открыты настежь, рядом стояли три флиппера, вокруг которых расхаживал коренастый самец с голыми разрисованными плечами. Гедимин остановился, настороженно щурясь. Из помещения послышались голоса, а секундой спустя наружу вышел Торнтон. Рядом с ним был Харольд; он остановился на пороге и криво усмехнулся.

— Они давно уехали. Там кислорода на пять часов. Выбрались из кратера, а снаружи их подобрали.

— Будет тебе, — отмахнулся Торнтон. — Кто их заберёт? Спрингеры незаметно не летают. Они где-то внизу, в развалинах. Ничего, их выловят. Поедешь сегодня к Ярику?

— После работы, — понуро ответил Харольд. — Ангар свой запирайте, ладно? Если им нужны флипперы…

— Пусть лезут, — Торнтон расплылся в недоброй ухмылке. — Встретим. После работы я за тобой заеду. Не мотайся по городу в одиночку. И не бойся — тут у нас двойной патруль.

Он махнул рукой, широким жестом очертив полукруг. Гедимин проследил за его траекторией и заметил троих наблюдателей, не считая «копа» в жёлтом экзоскелете. Ещё один — или, может быть, двое — сидели по ту сторону ангара, присматривая за вторым выходом.

— Эй, теск! — Люнер, выходивший из мастерской последним, развернулся к сармату. Харольд, дёрнувшись, подался назад; Гедимин хотел перехватить его взгляд, но не успел — сулис уже шагнул в мастерскую и опустил подъёмную створку.

— Слышал, что тут было? — Люнер, подойдя к сармату на пару метров, кивнул на ангар. — Угонщики! В двух шагах от нас! Я ночевал в ангаре — и не успел выйти!

Он с досадой покосился на механическую ногу и звонко шлёпнул стальной ступнёй по мостовой. Торнтон, крепко взяв его за плечо, потащил за собой.

— Ты тоже будь осторожен, теск, — бросил он, не оглядываясь. — Вдруг им и скафандры нужны.

Люнер коротко хохотнул и оглянулся через плечо на Гедимина.

— Винстон продал крейсер! — крикнул он. — Австралийцу! Вчера увели! Как думаешь — скоро верну-у…

Окончание фразы утонуло в шуме отъезжающих флипперов. Гедимин пожал плечами и пошёл к терминалу. «Угонщики флипперов,» — думал он, недовольно щурясь. «В двух шагах от космодрома. Под носом у Фостера. Где у „макак“ глаза и уши⁈»

13 октября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Подземная экосистема: „каменный змей“ — не враг, а союзник?»

Едва прочитав заголовок, Гедимин развернул иллюстрации, — он рассчитывал, что загадочное подземное существо рано или поздно будет заснято. В этот раз не повезло — на снимках были всё те же опрокинутые грузовики, горящие, сплющенные или растёрзанные на части и разбросанные вдоль шоссе, или повреждения дорожного полотна, вроде бы нанесённые чем-то, что двигалось под ним. Кто-то исхитрился и подвесил дрон над «норой» — узким колодцем с оплавленными краями, уходящим вертикально вниз. Луч фонаря осветил часть шахты — на её стенках была неровная спиральная резьба и асимметричные вмятины, оставленные чем-то острым. Повсюду остались следы огня — будто вязкая жидкость выплёскивалась на стенки, немного стекала и вспыхивала, выгорая и оставляя пятно сажи. Гедимин смотрел на заснятый участок и заинтересованно щурился. «Понятно, почему дрон не спустился в шахту. Но если бы к нему привесили сигма-сканер…»

«Якоб Зигман, сотрудник Университета Монаша, в течение месяца исследовал подземных мутантов, терроризирующих внутренние районы Австралии, и пришёл к неожиданному заключению. По его словам, под землёй обитает не один, а два вида необычайно крупных роющих существ, и так называемый „каменный змей“ не имеет никакого отношения к нападениям на грузовые колонны. Доктор Зигман считает, что это хищник, преследующий „поджигателей“. По его наблюдениям, в районах, где начинались необычные подземные толчки, активность „поджигателей“ резко снижалась. „Там, внизу, формируется новая экосистема,“ — сообщил нам доктор Зигман. „Мы, к сожалению, низшее звено пищевой цепи, но наши враги, в свою очередь, пища для более крупных существ. 'Каменный змей“, скорее всего, одно из них. Нет, я не могу гарантировать, что он не считает съедобными нас или содержимое наших фур. Но „поджигатели“, очевидно, предпочитают его избегать».

— Етижи-пассатижи, — пробормотал над ухом Гедимина Иджес. — Они ещё выясняют, кто из этих тварей кого жрёт⁈ У них что, взрывчатка закончилась?

Гедимин пожал плечами.

— Может, Миана запрещает…

С «подземной экосистемой», как он считал, удобнее было бороться не взрывчаткой, а газом, и тут были свои тонкости; но и с существами, никуда не прячущимися и формирующими огромные рои над всеми континентами, земляне ничего не делали — то ли не хотели, то ли не могли. Сармат равнодушно пролистнул сообщения об электрофагах — животные прижились на Земле, размножились и нашли, чем прокормить детёнышей, — им явно там понравилось. Концерны «Янмар» и «Геко Зюйд», торгующие передвижными дизельными электростанциями, строили новые заводы и запрашивали разрешения на вывоз рабочих из сарматских гетто, — электромагистрали были уничтожены, и восстанавливать их никто не собирался. «Им бы ирренциевые реакторы,» — думал Гедимин, читая статью о росте цен на синтетический дизель и о выкачивании метана из озёр на Титане. «Или десяток ЛИЭГов. Такую миниатюрную АЭС… да хоть бы на гусеницах! С дизелями я работал. Их ни на что не хватает…»

Сидеть в информатории можно было бы долго, но Гедимин усилием воли развернул себя от терминала к выходу и кивнул Иджесу:

— Будешь смотреть? Я пойду. Работы много.

— Да ну, на что там смотреть, — отмахнулся механик. — Одна секретность. Пойду потренируюсь, пока коридоры свободны. Ты в реактор?

Последнее слово он произнёс после недолгой заминки, недовольно щурясь. Под прозрачным лицевым щитком по-прежнему горел жёлтый маячок — даже в отсеке информатория, где по определению не могло быть повышенного радиационного фона, сармат не отключал детектор.

Гедимин молча кивнул. Вдаваться в подробности не было смысла — на базе не было никого, кто мог бы ему помочь.

В активной зоне было пусто и темно, только неподвижные роторы чернели в свете фонаря. Все твэлы Гедимин извлёк ещё позавчера, и сейчас пустые рилкаровые трубки отмокали в растворе меи, а ирренций, вынутый из оболочек, раздробленный, вычищенный и смешанный с кеззиевым порошком, проходил отжиг в закрытой части цеха. Зет обещал изготовить двадцать четыре бесшовных кожуха с патрубками; для чего они нужны, Гедимин не сказал — на точность и скорость изготовления это не влияло. На палубе между мониторами и входным шлюзом лежала управляющая дуга, требующая перепайки под кольцевую конструкцию. Гедимин думал отдать её Иджесу — управляющие модули у механика получались хорошо — но вспомнил, что устройство извлечено из реактора, и придётся неделю его дезактивировать, прежде чем Иджес согласится к нему подойти. «Сам перепаяю,» — решил он, пристраивая дугу на самодельный стенд. «И останется только обсидиан. Внутренний круг вертикальных линз… Надо всё выверить, чтобы не было уплотнений. Не хотелось бы взорвать главный ротор…»

19 октября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Тесный отсек. Надо бы расширить,» — думал Гедимин, остановившись на входе в активную зону. Новый реактор получился шире предыдущего, хотя твэлов в нём было меньше; они стояли незамкнутым кольцом вокруг главного ротора, и в оставленный проём сармат мог пройти только боком. Охладительные кожухи твэлов уже были наполнены борной кислотой, и свечение ирренция, пройдя сквозь жидкость, из белесо-зелёного стало синеватым. «Красиво,» — думал Гедимин, пролезая между ротором, окружённым цилиндрической обсидиановой линзой, и светящейся стеной и проверяя каждую «стеклянную колонну» дозиметром. «Но отсек я бы расширил.»

Управляющие стержни были подняты час назад, ротор ещё не запускался, но, судя по интенсивности излучения, мощность реактора возросла процентов на пятнадцать. Гедимин думал об оставшихся четырёх твэлах, которым не хватило места в кольце. «Расширить отсек,» — он поднял руку и коснулся хвостовика, выступающего над краем кожуха. «Хотя бы на метр. Поставить все двадцать восемь… или тридцать? Всё излучение — на центральную линзу, дополнительные убрать, за их счёт увеличить главный. Так, интенсивность…» — он покосился на дозиметр. «Какой поперечник ротора? Сколько пробьёт? Если взять весь ферк и нарастить толщину… Hasu! Какой слой пробивает такая интенсивность?»

Он в растерянности посмотрел на передатчик. Пользы это не принесло — данные о свойствах ферка после войны были засекречены, а сам Гедимин практически всё забыл. «Снова опыты,» — он досадливо сощурился. «Проверять всё вручную. А потом считать… Как Константин это обсчитывал?» — он смерил растерянным взглядом неподвижный ротор. «Ну же, думай! Есть ЛИЭГ. Есть данные об интенсивности и толщине ротора. Есть старый реактор…»

Он, оборвав расчёты на середине, поморщился и резко развернулся к выходу. «Попрошу Айзека,» — решил он. «Мой мозг выгорел.»

Несколько секунд он стоял над щитом управления, приводя мысли в порядок, а затем тронул рычаг, запуская главный ротор. «Пусть крутится. Проверю мощность. А потом — тесты на вибрацию и нестабильность…»

20 октября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — окололунная орбита

Сигнал вызова от Кенена прозвучал в наушниках Гедимина одновременно с общей побудкой. Вместе с Гедимином зашевелился Иджес, поднося руку к шлему, — это значило, что он тоже слышит неприятное дребезжание.

— Через четверть часа — в капитанской рубке, — деловито сказал Кенен и тут же отключился. Гедимин переглянулся с Иджесом и досадливо сощурился. Проверку нового реактора на виброустойчивость придётся отложить — это сармат понял сразу.

В коридоре у капитанской рубки стояли вдоль переборки реактивные ранцы, всего семь штук. Кенен, пробегая мимо, вслух пересчитал их, на ходу сверяясь со списком, и жестом позвал сарматов в открытый отсек. Четверо ремонтников уже были там. При виде Гедимина тот из них, кто оказался к сармату ближе всего, подозрительно покосился на дозиметр.

— Джед? — Кенен посмотрел на ремонтника так, будто впервые его видел, и уткнулся взглядом в список. — Ну, их дело, но я бы тебя не брал. Ты у нас далеко не акробат, а уж в невесомости…

Гедимин мигнул.

— Что ты там бормочешь? — насторожился Иджес. — Мы что, не на космодром едем?

— Ну да, но это не конечная, — Кенен потыкал в передатчик, отсылая кому-то сообщение. — Сегодня мы работаем на окололунной орбите. Почётный подряд, я думал, нам он в жизни не достанется. Это после твоего купания в уране, Джед, других предположений у меня нет.

Гедимин недобро сощурился.

— Говори внятно, — буркнул он, глядя на Кенена в упор. — Что на орбите? Мианийцы?

Кенен ухмыльнулся.

— Нет-нет, сегодня работа попроще, — ответил он. — Будем работать с местными спутниками. Они приписаны к Кларку, Земля их не обслуживает — а значит, как после войны их подняли, так они и летают. Здесь нет орбитальных ремонтников — ну, кроме нас.

Он гордо выпятил грудь. Ремонтники озадаченно переглянулись.

— Вот задание, — передатчики на руках сарматов одновременно запищали. — Сначала разберёмся с экваториальным «Шэньджоу», потом пойдём к группировке «Юйту». Их полтора десятка, и все не на своих орбитах. Вот эти два пропали с радаров ещё в том году. Джед, Ис, ваши сканеры исправны? Займётесь космическим поиском.

Он смахнул с рукава скафандра невидимую пылинку и развернулся к выходу.

— Глайдер будет через десять минут. Мы тут подготовили реактивные ранцы, на орбите пригодится. Джед, проверь их все. У кого ещё сомнения в оборудовании — все обращайтесь к Джеду, пока мы на Луне, а не над ней!

…Ориентировки на грабителей, вывешенные на зданиях рядом с космодромом, погасли и были заменены на земные пейзажи. «Видимо, нашли,» — подумал Гедимин, скрывая облегчённый вздох. Чужаки с ворованными флипперами долго скрывались в туннелях под автономками; сармат не очень понимал, откуда они берут еду и воду, и как им удаётся неделями не попадать под камеры патрульных дронов, но ориентировки исчезли только сейчас. Увидеть, дежурят ли у мастерской добровольные охранники, Гедимин не успел, — глайдер свернул к космодрому.

— Гедимин, о чём ты думаешь? — Иджес тронул сармата за локоть. Ремонтники ждали у ограждения, пока Кенен и ушедший с ним пилот искали орбитальный модуль и договаривались с персоналом гравитационного батута. Гедимину было слегка не по себе — ему снова предстояло быть вышвырнутым в космос в малоуправляемом железном контейнере. «Надеюсь, мимо орбиты не пролетим,» — думал он. Собственных двигателей модуля и запаса гептила хватало на манёвры в пределах сотни-другой километров, прочности, возможно, хватило бы на проход сквозь атмосферу, но Гедимин предпочёл бы не проверять.

— О роторе, — отозвался он. — Трудно будет сделать такую отливку. Над ней весь Инженерный трясся…

Иджес хмыкнул.

— Цех не потянет, — он показал руками сначала высоту ротора, потом — толщину. — Они цельнолитые? Нет, не потянет. А сварить из сегментов нельзя?

Гедимин покачал головой.

— Огромные нагрузки и специфичный материал. Разнесёт.

Иджес ненадолго задумался. Гедимин тронул коммутатор, проверяя, действительно ли он переключен, — несколько раз сармат забывал это сделать, а здесь, у космодрома, было слишком много чужих ушей.

— Тогда не делай, — сказал Иджес. — Пусть другие возятся. Ты же не один в этом… деле? Дай им схему, пусть считают.

Гедимин мигнул. «Да, верно. Так и надо сделать. Проверить на вибрацию и отдать чертежи. Пусть промасштабируют на широкий отсек, большее число твэлов, другой ротор… Такой проект я не вытяну в одиночку.»

В наушниках запищало — Кенен запрашивал подключения.

— Модуль у нас, все на поле! — крикнул он. За ограждением, на мигающей красными огнями полосе, маневрировал тягач, волокущий за собой управляемый орбитальный модуль. На обгоревшем борту железной «цистерны» был нарисован лунный диск со взлетающей на его фоне ракетой древнего-древнего образца.

…Погасшие было лампы в коридоре модуля снова вспыхнули. Гедимина уже не вдавливало в палубу, и он потянулся к ремням — и повис на них, отброшенный в сторону своим же движением. «Невесомость,» — выдохнул он про себя, проглотив ругательства. «Не люблю невесомость…»

— Всем лежать! — поспешно скомандовал Кенен. — Не спешите, парни. Мы на орбите «Шэньчжоу», сейчас его догоним и состыкуемся. Кислород у всех есть?

Гедимин покосился на датчик. Кислорода было достаточно — он успел выдышать только один баллон, и фильтры внутри скафандра сейчас расщепляли углекислый газ, возвращая сармату часть пригодного для дыхания воздуха. Гедимин осторожно пошевелил руками, приспосабливаясь к невесомости; «Шэньчжоу» был слишком мал, чтобы таскать на себе антиграв, и сармат с тоской вспоминал огромные корабли мианийцев.

— Догнали! — радостно сообщил Кенен. — Так-так-так… Есть! Можно вставать. Осваиваемся и движемся к шлюзу! Иджес, на тебе кислородная станция!

Мимо Гедимина, ловко отталкиваясь от стен и лишь для вида придерживаясь за поручни под потолком, пролетел Иджес. Он успел помахать ремонтнику, возящемуся с ремнями, и тот досадливо сощурился. «Ведь ничего же сложного. Так, когти в палубу, руки на поручни…»

Передвигаться в коридорах модуля приходилось внаклонку — он не был предназначен для экзоскелетчиков, а значит, плохо подходил и рослым сарматам. Кое-как добравшись до шлюза, Гедимин выдохнул, прицепился к переборке и пересчитал ремонтников. Все, кроме пилота, были здесь; свободнее всех себя чувствовали двое филков — невесомость нравилась им, и они даже затеяли возню, толкаясь и кувыркаясь в воздухе, и при этом не улетали ни в переборку, ни в соседей. Гедимин тихо вздохнул.

— Все на выход! — скомандовал Кенен, пройдя сквозь рыхлую толпу и повернув винт на крышке люка. — У шлюза разбираем страховочные тросы. Тут не Миана, челнок не пришлют!

Трос — полсотни метров стальных жил и пара магнитов — показался Гедимину ненадёжным; он подёргал канат, проверяя на прочность, и очень удивился, что жилы не полопались. Нехотя пристегнув страховку к скафандру, сармат отполз в сторону и сел на обшивку модуля, оглядываясь по сторонам.

Они висели посреди пустоты; в пяти метрах лежал захваченный защитным полем спутник — чуть меньше модуля размером, если не считать выступающие части. Внизу проплывало какое-то из лунных «морей» с изрытым древними карьерами дном, и вытянутая чёрная тень скользила по освещённой впадине. Солнце светило сармату в плечо; он прикрыл глаза тёмным щитком — иначе тут работать было нельзя.

— Сидишь? — ухмыльнулся Кенен, пролетая мимо; он придерживал руками разматывающийся трос и сейчас перехватил его, останавливаясь над Гедимином. — Правильно делаешь. С «Шэньчжоу» разберутся другие. Включай сканер и ищи группировку «Юйту»!

Над запястьем сармата вспыхнула трёхмерная карта. Большую её часть занимала Луна. «Шэньчжоу» и прицепившийся к нему орбитальный модуль выглядели рядом с ней крохотной чёрточкой, вышедшие на связь спутники из группировки «Юйту» — светящимися точками. Гедимин настроил сканер на максимальную дальность и чувствительность и повернулся спиной к планете. Точки удвоились — белые показывали теоретическое расположение спутников, красные — настоящее, и расстояние между ними кое-где доходило до десяти километров.

— Ага, вижу, — Кенен довольно ухмыльнулся, сверяясь со своей картой. — Девять, десять, одиннадцать… Этого нет?

— Есть, — буркнул Гедимин. — Пятьдесят километров вниз.

— Мать моя пробирка, — пробормотал Кенен. — Двенадцать, тринадцать… А этот где?

— Похоже, упал, — Гедимин смотрел на сканер, ожидая, что модуль в полёте догонит пропавший спутник, но красная точка так и не появилась. Сармат направил лучевой поток вниз, на поверхность Луны, но Кенен шлёпнул его по локтю.

— Брось! Вот ещё два, этот ближайший… Твой выход, Джед. Включай ранец и лети. Вернёшь на орбиту и проверишь, что внутри.

Гедимин сердито сощурился. «Даже Маккензи умеет летать,» — думал он с досадой, проверяя крепления реактивного ранца и в последний раз сверяясь с картой. «Тринадцать километров и семь градусов влево…»

Он оттолкнулся от модуля, отстёгивая страховку; его подбросило на двадцать метров, прежде чем он включил реактивный ранец. Удар в спину был резче и сильнее, чем воздействие сработавшего «лучевого крыла»; сармата швырнуло в сторону и завертело винтом, и несколько секунд он болтался в неуправляемом полёте. До спутника оставалось полсотни метров, когда Гедимин справился с ранцем и развернулся. «Скорость не гасить,» — щёлкнуло в голове. «Поймать и толкнуть вверх. На верхней орбите — уйти влево.»

Странно было не чувствовать веса своего тела, не ощущать никакого сопротивления… Серебристый шар, осторожно пойманный в защитное поле, тоже ничего не весил. Сармат летел вместе с ним, не сводя глаз с карты, — других ориентиров у него не было. Едва белая и красная точки совместились, он всем телом качнулся влево, разворачиваясь вместе с шаром в руках. Его крутануло вокруг оси — раз, другой, третий, он отключил реактивный ранец и старался не шевелиться, пока инерция вертела его в пустоте. Когда вращение приостановилось, сармат открыл глаза и взглянул на карту. Спутник оставался на орбите, Гедимин летел вместе с ним, а далеко «внизу» — в направлении Луны — плыл «Шэньчжоу», и вытянутая тень чернела на его обшивке.

— Эй, теск! — послышался в наушниках весёлый голос Иджеса. — Взгляни на Солнце!

Гедимин перевёл взгляд на ослепительно-яркий диск — ненадолго, на несколько секунд — и увидел ещё одну продолговатую тень. Иджес поймал второй спутник, вытащил его на штатную орбиту и теперь, приподняв часть обшивки, копался внутри. Гедимин осторожно махнул ему рукой и, сделав прорезь в шаре защитного поля, дотронулся до спутника. Механизм был новый — запущенный после войны, излучение и космическая пыль не успели серьёзно его повредить, но приборам требовалась настройка. Гедимин почистил солнечные батареи, развернул их под оптимальным углом, удостоверился, что аппарат следит за расстоянием до Луны, и что на приборах верный курс, и оттолкнулся от него. Спутник полетел по своей орбите, сармат — в противоположную сторону, высчитывая секунды до включения реактивного ранца.

— У тебя всё? — удивился Иджес. Он так и плыл по высокой орбите, удерживая блестящий шар со сложенными пластинами солнечных батарей, — с ремонтом что-то не заладилось. Гедимин покосился на карту — почти все спутники вернулись на свои орбиты. «Пойду к Иджесу. Надо помочь,» — подумал он, включая реактивный ранец и разворачиваясь ногами к Луне.

Его бросило вперёд, а потом — вбок, и несколько секунд он вращался, пытаясь развернуть реактивный поток в другую сторону и притормозить. Потока не было — сармата крутило по инерции. Он дёрнулся всем телом, разворачиваясь вбок, — вращение замедлилось, ещё один рывок — и сошло на нет. Гедимин висел в вакууме на триста метров выше орбиты, с которой только что сошёл, и его вместе с другими вращающимися объектами волокло по неровной траектории вокруг Луны. Он сердито сощурился, ткнул в управляющий элемент, — ранец не издал ни звука. Табло, показывающее расход рабочего тела, погасло. Гедимин ударил по ближайшей выступающей части — метод был грубый, но на Земле работал. Устройство никак не отреагировало. Сармат помянул про себя уран и торий и едва успел качнуться назад — мимо пронёсся отремонтированный «Юйту».

«Снизился,» — машинально отметил он про себя. Снизу, в пятнадцати километрах от него, плыл «Шэньчжоу». Гедимин снова нажал на кнопку — табло даже не мигнуло.

— Иджес, — медленно проговорил он, поднимая голову к пролетающему наверху спутнику. — Тебе там долго осталось?

— Да почти всё уже… — пробормотал механик, неохотно наклоняясь к сармату; Гедимин видел горящее жало лучевого резака в его руке — Солнце осталось за лунным диском, за спиной Иджеса были далёкие звёзды, и резак затмевал их своим белым свечением. — Эй! Ты чего там висишь⁈

— Ранец отказал, — Гедимин услышал в наушниках потрясённый выдох и досадливо сощурился — «Надо же было так встрять!». — Забери меня, когда закончишь.

Иджес спикировал на него через пять секунд. Сармат хотел спросить про спутник, но не успел — его швырнуло «вниз», к блестящему корпусу орбитального модуля, а секунду, как ему показалось, спустя он едва не размазался по обшивке. Вместе с прицепившимся к нему Иджесом он пролетел вдоль модуля, тормозя осторожными касаниями когтей, и едва не промчался мимо шлюза. Иджес спрыгнул, на лету хватая страховочные тросы. Гедимину досталось сразу два, но закрепить их он не успел — его уже втолкнули в открытый шлюз.

— Жёваный крот! Маккензи, открой, живо! — заорал Иджес, барабаня в закрытый люк. Второй, внешний, ещё не сомкнулся — стучать было бесполезно, Маккензи мог бы открыть шлюз только лучевым резаком.

— Ты чего? — спросил Гедимин, отстёгивая от спины бесполезный ранец. Беглый взгляд на механизм показал, что тот исправен — так же, как при последней проверке на базе. Сармат тронул кнопку запуска — ничего не произошло, не было даже малейшей вибрации, не то что реактивного выброса. Табло оставалось тёмным.

— Что там? — в шлюз высунулся испуганный Кенен. Из разных углов модуля выглянули трое ремонтников — все, кроме пилота. Иджес, крепко схватив Гедимина за плечо, втолкнул его внутрь.

— У атомщика отказал ранец, — выдохнул он, глядя на сарматов. — Я вытащил его с орбиты. Жёваный крот! Маккензи, ты слышишь⁈

Кенен потрясённо мигнул.

— У… у Джеда отказал… Ис, ты не врёшь? Не перегрелся там, на солнечной стороне?

Гедимин сердито сощурился. Теперь все уставились на него, и ему не нравились их взгляды.

— Иджес не врёт, — буркнул он. — Я не смог запустить ранец. Полный отказ…

— Дай сюда, — Иджес отобрал у него агрегат. — А… что с ним не так?

Гедимин посмотрел на ранец и изумлённо мигнул. Табло светилось, показывая, что баллоны почти полны. Не веря своим глазам, он тронул кнопку предварительного запуска, — устройство задрожало. Сармат быстро отключил его и растерянно покачал головой.

— Он не запускался. Ни с пульта, ни вручную…

Ремонтники столпились вокруг ранца. Кто-то положил рядом свой — точно такой же и, как видел Гедимин, совершенно исправный. Оба устройства должны были работать без перебоев, не было никаких причин для отказа…

— Дай, — Гедимин поднял ранец, только что положенный на палубу, и надел на себя. Табло мгновенно погасло. Иджес изумлённо замигал, нажал на кнопку на пульте Гедимина, — агрегат не издал ни звука.

— Что за бред⁈ — Кенен потянул ранец на себя. — Джед, ты видишь неисправность?

Гедимин качнул головой. Он положил агрегат на пол, шагнул в сторону, — табло осталось тёмным.

— Давай ты, — посмотрел он на ближайшего ремонтника. Тот, мигнув, поднял ранец. Надеть не успел — табло зажглось, будто и не гасло.

— Етижи-пассатижи, — выдохнул Иджес. — Атомщик, давно с тобой такое?

Гедимин сердито сощурился.

— Я долетел на нём до орбиты «Юйту». Отремонтировал. Хотел подняться к тебе… — он покосился на совершенно исправные ранцы и поморщился. — Ничего не понимаю.

— Я тоже, Джед. Я тоже, — покивал Кенен, глядя на него со странным прищуром. — Ладно. Здесь мы закончили. Пристёгивайтесь, скоро пойдём к Луне. Иджес, забери ранцы. На базе проверим.

Перед выходом с космодрома им устроили газовую дезинфекцию и зачем-то проверили считывателем — будто на окололунной орбите кто-то мог подменить одного сармата на другого. В другое время Гедимин сравнил бы охранников с дрессированными мартышками, но сейчас он едва отметил сам факт проверки и тут же о ней забыл. Через полчаса ремонтники сидели в открытом кузове глайдера, увозящего их на базу. Иджес упорно ловил взгляд Гедимина и порывался о чём-то спросить, но сармату не хотелось разговаривать.

— Спасибо, что вытащил, — запоздало поблагодарил он, вдвоём с механиком проходя по коридорам базы.

— Ерунда, — отмахнулся Иджес. — Любой бы так сделал. Но всё-таки — как вышло, что…

— Вот и мне интересно, — мрачно сказал Кенен, обогнав сарматов и встав перед ними. — Кислород у вас есть? Ис, бери вот эти ранцы. Трёх штук для проверки хватит.

Иджес подобрал упакованные механизмы и удивлённо мигнул.

— Какая проверка?

— Быстрая и простая, — буркнул Кенен, подозрительно щурясь на Гедимина. — Джед, смотри сюда. Что с передатчиком?

Гедимин посмотрел на его запястье и недовольно сощурился.

— Зачем было резать корпус? Дай сюда…

Кенен стоял неподвижно, пока сармат исправлял неполадку и заделывал прорезь в незаметном месте корпуса. Когда тот вставил экран передатчика на место и включил его, командир хлопнул по клавишам, загоняя прибор под пластины скафандра, и ударил себя ладонью по бедру.

— Так! Теперь смотри сюда. Что с ранцами?

Иджес разложил механизмы на палубе. Гедимин посмотрел на них и пожал плечами.

— Все три исправны.

— Ис, проверяй, — приказал Кенен. — Все три на предзапуск. Ну?

Ранцы негромко загудели, три табло вспыхнули, сообщая, что батареи заряжены, а топлива достаточно. Гедимин кивнул.

— Теперь ты, — Кенен отодвинул Иджеса в сторону. — Проверяй все три.

Гедимин сел на палубу, протянул руку к ближайшему аппарату, — механизм хрюкнул и заглох. Секундой позже вырубились два соседних. Сармат с досадливым шипением постучал пальцем по условным точкам — табло замигали и вновь отключились, один из ранцев плюнул топливом на переборку.

— Tza hasu! — выдохнул Гедимин, глядя на маслянистые потёки.

— Отойди, — сказал ему Кенен, наклоняясь над механизмами. — Дальше! Стой там. Теперь я…

Он взял в руки ранец. Табло вспыхнуло. Топлива стало меньше — ровно на выплюнутые граммы.

— Tza hasu, — повторил Гедимин, машинально потирая левый бок. В груди ныло.

— Что за чушь⁈ — Иджес смотрел то на него, то на Кенена, то на три исправных ранца. — Маккензи, что с ним?

Кенен пожал плечами.

— Понятия не имею, Ис. Но что с ним неладно — это мы все видели. Эксперименты, Ис. Эксперименты со странными веществами…

Гедимин гневно фыркнул.

— При чём тут ирренций⁈

Кенен развёл руками.

— Понятия не имею, Джед. Моё дело — учитывать ваши… особенности. Так вот — тебя с реактивным ранцем больше никуда не отпустят.

…Гедимин перевернулся с боку на бок и досадливо поморщился — плечо с грохотом врезалось в переборку. Иджес выглянул из-под одеяла и вздохнул.

— Атомщик, хватит, а? Это просто идиотские ранцы. Твои «крылья» были лучше в сто раз. Ты, наверное, к ним привык, вот и…

Гедимин фыркнул.

— Когда мне было привыкать⁈ У меня их отобрали… — он осёкся. На часах было далеко за полночь, а Иджес не спал, — и, скорее всего, из-за ворочающегося Гедимина.

— Спи, — буркнул он, переворачиваясь на спину. «Идиотские ранцы… Только ранцы?» — кольнула его внезапная тревожная мысль. «Или ещё что-то? На что распространилось это… явление? На чём проверить?»

21 октября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Доброе утро, Джед, — Кенен, не успевший закрыть настенное зеркало панелью обшивки, развернулся к сармату и изумлённо мигнул. Он был в белой рубашке и штанах от оранжевого комбинезона — и собирался надеть куртку поверх человеческой тряпки. В другое время Гедимин задал бы пару вопросов — и насчёт одежды, и насчёт зеркала — но сейчас только скользнул по несарматским вещам равнодушным взглядом.

— Вызови глайдер на десять минут раньше, — попросил он. — Я сяду за штурвал. Надо кое-что проверить.

Кенен, потянувшийся было к зеркалу, опустил руку.

— Глайдер? Ты повезёшь нас на космодром?

— Обойдёшься, — фыркнул Гедимин, увидев его ухмылку. — Только проеду несколько метров.

Кенен пожал плечами.

— Твоё дело, Джед. Если что — сам починишь.

Он взялся за передатчик.

Глайдер подъехал к сарматской базе раньше, чем Кенен застегнул комбинезон, но, когда Гедимин садился в кабину, Маккензи вышел из главного шлюза, на ходу надевая уличный респиратор.

— Как тебе машина, Джед?

— Ездит, — буркнул Гедимин, втискиваясь за штурвал. С такими глайдерами он часто имел дело в Ураниум-Сити — водить доводилось редко, чаще он их ремонтировал, и самым сложным в управлении было влезть в кабину, ничего не своротив. Теперь, в скафандре, он стал ещё крупнее, а ловкости не прибавилось.

«Реактивный двигатель,» — сармат покосился на приборную панель. «Более сложный, но всё же…» Ему было не по себе. «Запускай!» — мысленно рявкнул он, проворачивая ручку и берясь за штурвал. Глайдер взревел, как древняя ракета, подпрыгнул, будто собирался взлететь, прополз два метра и замер.

— Ah— hasu, — обречённо выдохнул Гедимин, вываливаясь из кабины. Обшивка глайдера отслаивалась легко; секунду спустя двигатель был перед сарматом — старый, довольно надёжный, совершенно исправный.

— Tzaat hasukemesh, — пробормотал Гедимин, глядя на него, и с грохотом опустил капот. — Маккензи!

— Не ори, «копы» прибегут, — поморщился Кенен, подходя к машине. — Ещё одна проверка, да? Неисправных машин мне не присылали ни разу. Были так себе, были побитые, но с техосмотром тут строго.

— Заводи, — буркнул Гедимин, отходя в сторону.

— Zaa ajewaske, — еле слышно пробормотал он через несколько секунд, глядя на притормозивший глайдер. Пять метров машина проскользила, как по воздуху, не издав ни одного подозрительного звука.

— В ядерный могильник, — прошептал Гедимин, отворачиваясь к приоткрытому шлюзу. В голове гудело. «Значит, не только ранцы. Глайдеры тоже. Возможно, и флипперы. И…» — он оборвал бесполезное перечисление. «Реактивные двигатели. Вот в чём дело. Все реактивные двигатели… И что мне с этим делать⁈»

— На твоём месте, Джед, я бы реактор сегодня не трогал, — сказал ему в спину Кенен.

Часть 19

11.11.28–17.03.27. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, планета Ириен

11 ноября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Неприятный звон в наушниках раздался в самый неподходящий момент — в руках у Гедимина был плутониевый цилиндрический стержень, и сармат стряхивал изъеденный излучением металл в дробилку. Досадливо сощурившись, Гедимин отложил очищенный каркас и взял другой стержень. Металл с хрустом посыпался в раструб, защитное поле над ним подёрнулось зелёными разводами.

— Джед, ты где? — удивлённо спросил Кенен. — На связи?

«Надо было поле сделать непрозрачным,» — сармат недовольно сузил глаза. «Пропускает всё подряд!»

— Чего? — спросил он. — У меня сегодня выгрузка, забыл?

— Ты в отсеке уже закончил, верно? — не смутился Маккензи. — Амос сообщил, что ты вышел. Заканчивай, мойся и иди ко мне. На космодроме авария.

— Что «заканчивай»? — сармат сердито фыркнул, едва не задев каркасом край раструба. — Разделение только началось. Из четырёх сотен ремонтников послать некого?

— Джед, я тебе пришлю на выбор Амоса, Иджеса, Фланна или Айзека, — ответил, не раздумывая, Кенен. — На космодроме нужен ты. Два барка столкнулись на маневровой полосе.

…Барк, поблескивая новыми пластинами обшивки на левом борту, выехал на полосу и двинулся к втянутому «рукаву» пассажирского трапа. На табло уже горел его номер — корабль отправлялся к Земле через полтора часа, последним вечерним рейсом. Барк, который при столкновении пострадал меньше, улетел час назад.

«Что тут было такого, что без меня не обошлось бы?» — думал Гедимин, дожидаясь ремонтников у ограждения и с тоской вспоминая разделительный агрегат в лаборатории. Амос, вызвавшийся отделить ирренций от плутония, конечно, помнил, как это делается, ещё со времён Хольгера и их совместной работы, — но Гедимину всё равно было неспокойно. «Ничего, не взорвётся,» — думал он, жалея, что нельзя прямо сейчас связаться с Амосом и узнать, что с ирренцием. «В крайнем случае, часть перемешается с плутонием. В следующий раз отделю.»

— Сегодня идём есть? — осторожно спросил его один из ремонтников. Гедимин кивнул. «А, куда теперь торопиться…»

Дэвид, покосившись на сарматов, жестом отправил их за угловой стол и повернул к свету треугольный плакат. На каждой его грани было напечатано: «Каждому, кто рад выздоровлению Ярика Галя, Даллен и Торнтон оплатят стопку водки!» Гедимин, прочитав это, невольно ухмыльнулся. Дэвид поднял на него взгляд и потянулся за стопками.

— Не надо, — отказался сармат. — Ярик здоров? Грабителей нашли?

Дэвид кивнул, наполняя стопки, будто не слышал отказа.

— Галь вчера приходил. Возвращается в мастерскую. Ему тогда крепко заехали… Этих идиотов выслали на Землю. У нас тут негде сидеть долгий срок. Бери, теск. Это спирт и вода. А это твоей бригаде.

«Спирт и вода,» — повторил про себя Гедимин, выливая прозрачную жидкость в рот. «Разбавленная жжёнка.» В этот раз внутренности не скрутило спазмом — видимо, раствор спирта больше походил на сарматскую пищу, чем на человеческую.

— И вот мы, считай, в отсеке управления, — донёсся от дальней стены громкий знакомый голос, и Гедимин, вздрогнув, развернулся на звук. — И тут выходит этот теск. Десять футов роста, броня, как у крейсера, за плечами две турели…

Джон Винстон в потрёпанном пятнистом комбинезоне сидел за дальним столом, окружённый слушателями. Рядом с ним на столе валялась шляпа с подогнутыми полями, и стояла почти полная бутыль с единственной кружкой. Один из слушавших плеснул в ёмкость и подвинул её Винстону. Тот допил, ударил кружкой о стол и продолжил:

— Я послал ребят кружным путём, а сам остался. Кто-то должен был задержать его, верно? А у меня с собой только стальной штырь — отломал от переборки…

Гедимин повернулся к Дэвиду.

— Опять с крейсером?

Бармен равнодушно посмотрел на бывшего повстанца и кивнул.

— Шестой аукцион. С каждым разом история обрастает подробностями… Это у тебя было две турели?

Гедимин поморщился.

— Мне в ту войну вообще оружия не выдали. И что, много покупателей?

Дэвид молча обвёл широким жестом два стола рядом с Винстоном. Люди, сидевшие там, слушали, изредка перешёптываясь, и откровенно ухмылялись.

— Он тут уже неделю. Ни одной заявки. Ну шестой же раз! Должны же исчерпаться залежи дураков с деньгами⁈

Он говорил тихо, но Винстон услышал его и вскинул голову, отставив полупустую кружку.

— Мой корабль, Дэйви, — лучший корабль в этой галактике! Кто ж виноват, что в этой дыре не осталось нормальных пилотов⁈

Дэвид презрительно фыркнул и повернулся к Гедимину.

— Вот через неделю он и расскажет Фостеру, какие пилоты нужны его кораблю. Надеюсь, не в моём баре.

Сармат сел на свободное место, прибрал свёртки с едой, отложенные для операторов на базе, и минуту спустя обнаружил, что чертит схему реактора на подвернувшемся бумажном чеке. Реактор был всё тот же, «борное кольцо», как обозначил его про себя Гедимин; активная зона не изменилась, но по краям добавились конструкции, перенаправляющие излучение к центру. Ставить дополнительные роторы сармат не хотел, но и тратить омикрон-кванты на заражение корпуса реактора казалось ему глупым.

Ещё несколько секунд он добавлял к схеме подробности, потом, спохватившись, небрежно смял листок и убрал под скафандр. «Пойду в информаторий,» — жестами просигналил он ремонтникам и направился к двери. «Да, пора куда-нибудь уйти,» — думал он. «Пока к чертежу не прочитал ещё и лекцию. Хорошо, Кенен этого не видел…»

До информатория он не дошёл — на повороте перед лестницей кто-то некрупный заступил ему путь. Сармат приостановился, намереваясь обойти неуклюжую «макаку», но та снова шагнула ему наперерез.

— Уйди, — сказал Гедимин, нехотя остановившись. Человек поднял голову, сдвигая на затылок широкополую шляпу и глядя на сармата со знакомой ухмылкой.

— Давай с дороги, теск. Пара минут — и пойдёшь, куда тебе там надо.

— Ну? — Гедимин настороженно сощурился на бывшего повстанца. Тот был вооружён — с одноручным бластером в кобуре — но к оружию не прикасался и смотрел на сармата без злости, скорее растерянно.

— Верни, — громко прошептал он, глядя сармату в глаза. Тот мигнул.

— Чего?

— Верни, — повторил человек. — У тебя, больше не у кого. Вы расстреляли «Немезиду». Капитан сдох, корабль взорвался, только ты живой. Значит, у тебя. Отдай.

— Что отдать? — спросил сармат, с недоумением глядя сверху вниз. — Я ничего у тебя не брал.

— Удачу, теск, — Винстон невесело усмехнулся. — Удачу. С того дня, как вы взорвали мой корабль…

Он на мгновение стиснул зубы; в глазах блеснула жидкость.

— Да, с того дня у меня не осталось ни капли. Но куда-то она должна была уйти? Ты же вроде физик? Ничто не исчезает, ничто не возникает… Верни мне её, теск. Она у тебя.

Гедимин озадаченно мигнул.

— Ничего не понимаю.

«Вот эта мартышка пропила мозги,» — думал он, брезгливо глядя на человека, но подтверждения своей догадке не находил — взгляд у Винстона был ясный, трезвый, спокойный, разве что немного грустный.

— Не хочешь? — усмехнулся он. — Никто не захотел бы. Этот твой крейсер… Думаешь, я его тебе не отдал бы? Цену спустил до трёх тысяч, и ни одной заявки за неделю. Мне некуда девать этот кусок металла, я на одной стоянке разорился. Продал бы на переплавку, но там этот грёбаный реактор… Что с ним, а? Почему не летает?

Он придвинулся к сармату вплотную, пристально глядя ему в глаза. Гедимин едва заметно усмехнулся.

— Потому что он — не для мартышек, — ответил он. Ладонь человека с силой прижалась к его скафандру, будто Винстон хотел схватить сармата за грудки, но броня была жёсткой и не сминалась под его пальцами.

— Я бы продал его тебе, теск. За полцены, чёрт с ними, с деньгами. Но не я решаю. Закон… Верни, а? — голос его внезапно стал жалобным. — Я тебе ничего плохого не сделал. Что обещал — выполнил. Я не знаю, кто тебя исполосовал, — но ведь не я и не мои ребята, верно? Отдай, теск. Тебе своей хватит. Моя — лишняя.

Гедимин неприязненно сощурился.

— У меня нет никакой удачи. Ни своей, ни чужой.

Винстон покачал головой. Его немного повело вбок — хмель дал о себе знать, но взгляд остался таким же ясным.

— Врёшь ведь. Но ничего. Я поищу себе новую. Буду сидеть тут хоть год. Потом сброшу твой крейсер на Солнце.

Гедимин поморщился.

— Корабль тебе что сделал⁈ — он надвинулся на человека, стараясь не прикасаться к нему руками. — Забирай свою… удачу. Не держу.

Винстон недоверчиво ухмыльнулся, положил обе ладони на броню сармата, несколько секунд так держал, прислушиваясь к чему-то неуловимому, потом хмыкнул и отступил на шаг.

— Так и знал, теск. Так и знал. Теперь всё пойдёт по-старому, — он подмигнул Гедимину и отошёл с дороги. — Рождество я встречу на Земле.

19 ноября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин резко опустил оба рычага. Палуба не дрогнула, но нейтронные датчики под кожухами твэлов отреагировали сразу же — встряска была замечена. Сармат перевёл взгляд на показатели внешних датчиков — ничтожно малое число нейтронов, добравшееся до них, рассеялось в воздушном коконе вокруг ротора. Всплеск излучения оборвался, так и не достигнув опасного пика.

«Работает,» — сармат довольно усмехнулся. Проверка на вибрацию была не первой — он проводил их каждый день с момента запуска, и пока реактор показывал себя хорошо. «Теперь — режим пульсации…»

За его плечом мигнул красный светодиод. За первой вспышкой последовала ещё одна — кто-то стучался в реакторный отсек, но с опаской, не решаясь молотить в люк кулаками. Гедимин недовольно сощурился.

— Маккензи? — он повернулся к вошедшему сармату. — А что так тихо?

Кенен отмахнулся.

— Спешки нет, вот и тихо, — он покосился на мониторы, скривился и перевёл взгляд на сармата. — Оставь пока свой реактор и послушай. Помнишь — Лиск не смог забрать свой металл?

Гедимин молча кивнул, ожидая продолжения. Ирренций, подготовленный для передачи Линкену, действительно остался на корабле, и Кенен, а равно и другие сарматы, был тут ни при чём. Взрывник удирал по двум галактикам — то от земного флота, то от мианийцев — и не хотел никого брать на борт, пока всё не утихнет.

— Сегодня вышел на связь, — продолжил Кенен. — Жив, корабль цел, готов забрать металл. Завтра после полудня откроет портал в твоём туннеле.

Гедимин сузил глаза.

— Маккензи, ты в себе? Завтра после полудня приедут за плутонием. Хочешь им ещё и крейсер Линкена… отгрузить?

Кенен сердито фыркнул.

— Глупая шутка, теск. Из вас всех мне меньше всего нужны проблемы. Вы-то выживете, хоть вас взрывай, а мирный сармат Кенен Маккензи… Думаешь, я не помню про плутоний?

— Тогда почему Лиска не предупредил? Послезавтра он открыть портал не может?

— А кто знает, что будет послезавтра, — отмахнулся Кенен. — Лиску сейчас непросто живётся. Слушай, теск. Завтра мы встречаем транспорт и отдаём им плутоний. Им нужен будет кто-то для прикрепления к броне. С ними поедешь ты. А я, пока макаки заняты плутонием, спущусь в туннель.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Сам понесёшь ирренций⁈

— А что здесь такого? — пожал плечами Кенен. — Там меньше полуцентнера. Донесу в одной руке. Если будет что-то у Линкена, оставлю в туннеле, под полем, сам разберёшься.

Он похлопал растерянного Гедимина по плечу и вышел в приоткрытый шлюз. Люк за ним захлопнулся. Ремонтник покачал головой, глядя на плотно пригнанную створку. «Кенен Маккензи. Сам понесёт ирренций. Хотя… Носил же он его, когда меня тут не было?»

20 ноября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — Земля, Австралия, город Микатарра

— Разворот!

Бронированный конвой слаженно развернулся к космодрому. Гедимин, покосившись на контейнеры с обеднённым ураном (их оставили у главного шлюза, и Кенен стоял над ними, дожидаясь, когда можно будет дать приказ Иджесу и Фланну), вышел на мостовую.

— Взять сармата на борт! — скомандовал кто-то из тяжёлых экзоскелетчиков. Двое из оставшихся на дороге шагнули к Гедимину и крепко схватили его за локти. Вырываться он не собирался, но невольно хмыкнул — «Всё равно боятся. Даже целым конвоем, даже с крейсером за плечами, — боятся…»

— Фланн, начинай загрузку! — приказал Кенен, оглянувшись на Гедимина, и помахал ему рукой. Сармат поднялся на бронеход. Его усадили между двумя экзоскелетчиками лицом к базе. Третий стоял над ним — сармат слышал, как скрежещут сочленения его брони, и сердито щурился. С тех пор, как всех «тесков» загнали в гетто, нормальных ремонтников на Земле не осталось, — Гедимин видел это по каждому экзоскелету и бронеходу, прибывающему на Луну, в некоторых случаях это сказывалось даже на кораблях.

— Мы справимся, Джед, — пообещал Кенен; уран уже унесли, и командир остался один у главного шлюза. — Но ты там не задерживайся!

— Не задержится, — вполголоса пообещал экзоскелетчик, ткнув Гедимина в плечо соплом ракетомёта. — Двигай уже!

В наушниках раздался писк, оборвавшийся резким скрежетом. Связь прервалась. Конвой тронулся по пустому западному шоссе — медленно, стараясь не раздробить дорожное полотно гусеницами бронеходов. «Тринадцать килограммов плутония,» — Гедимин со вздохом прислонился спиной к экзоскелетчику, за спиной хрюкнуло, но отступить придавленному человеку было некуда. «Я бы в карманах донёс. Ни один диверсант не заметил бы. Вечно у „мартышек“ всё по-мартышечьи…»

Им освободили дорогу до самого космодрома, и конвой без задержки выехал из-под городского купола под чёрное небо. Гедимина ссадили и оставили ждать под охраной троих экзоскелетчиков. Четвёртый стоял поодаль, нетерпеливо щёлкая стальным «пальцем» по крышке наручного смарта; это был местный «коп» в жёлтом «Шермане» довоенного образца. На космодроме не было воздуха, и Гедимин не слышал, как лязгает при движении жёлтая броня, но видел, как заедает пневмопривод левой ноги.

— Эй, теск! — «коп», заметив его немигающий взгляд, убрал руку с запястья и развернулся к сармату. — Чего тебе?

— Передай Фостеру — вам всем пора на техосмотр, — буркнул Гедимин, кивнув на его левую ногу. — Пневмоприводы. Проводка. Конденсаторы. Обшивка. Всё пора смотреть и чинить. Когда эта штука в последний раз ремонтировалась?

Патрульный покосился на свой экзоскелет и нахмурился.

— У меня нормальная машина. Всего полгода как из мастерской.

— Левая нога отстаёт от правой, — сармат недовольно сощурился. — До сих пор не заметил? Через месяц увидишь. Я попрошу Кенена дать вам скидку. А то смотреть противно.

Охранники-«федералы», переглянувшись, заржали, «коп» фыркнул, но сказать ничего не успел — по общей связи пронёсся вой сирены.

— Сармата на броню! — услышал Гедимин. «Коп», прихлопнув ладонью наручный смарт, попятился к ограждению. На ближайшей полосе, освобождённой от пассажирских барков, остановился на середине манёвра австралийский «Скат». Это был полноценный боевой корабль, избежавший конверсии, — с полным набором турелей, гравитронов и ракетных шахт. Гедимин отвернулся, чтобы не видеть его неполадок, — от волнения его взгляд становился острее, а все несовершенства раздражали с утроенной силой. «Астероид с ним. Сюда долетел — долетит и обратно,» — подумал он, вместе с экзоскелетчиками поднимаясь на лобовую броню.

Это был участок на носу, поодаль от турелей, на усиленной броне противоастероидной защиты. Нос «Ската», широкий и приплюснутый, был прорезан бороздами в пару дециметров глубиной — нишами для датчиков и сканеров; между двумя такими углублениями к обшивке приварили массивные скобы.

— Ложись, — «федерал» подтолкнул Гедимина к двум креплениям, поставленным рядом. — Сюда ноги.

Скобы сомкнулись на лодыжках сармата впритык к обшивке скафандра, ему едва-едва хватило места. Один из «федералов» заставил его развести руки — крепления, закрывающиеся на запястьях, были разнесены далеко друг от друга. Второй, проверив кислородные датчики, щёлкнул пальцем по респиратору сармата и выпрямился.

— Готово! — доложил он. Ответа Гедимин не услышал, но оба «федерала» спрыгнули с брони и ушли куда-то вбок. Сармат уже не видел их — и вообще ничего, кроме иссиня-чёрного неба. Отсюда был виден Сатурн, окружённый кольцами, чуть левее — синеватый кругляшок Нептуна, слишком отдалённый, чтобы можно было различить спутники. Если бы не здание терминала, Гедимин увидел бы Солнце над северными пиками и полукруг Земли — она сейчас была примерно в той же стороне. «Скат» двинулся вперёд, плавно разворачиваясь, прежде чем выйти на полосу для разгона. Мимо замелькали попутные корабли, полосы световой разметки, сигнальные огни, сливающиеся в одну огненную черту, — и сармата вдавило в броню корабля, отрывающегося от поверхности Луны. Не успел он притерпеться к давлению, как сработал антиграв, и Гедимин стиснул зубы — снаружи, без демпферов, смягчающих удары, он практически слышал, как скрипят под нагрузкой кости. Грудь сдавило; он задержал дыхание, опасаясь порвать альвеолы, и лежал так, считая удары сердца, пока давление не сошло на нет. Впереди, прямо по носу, выплывал синевато-белый шар, за его «спиной» — ослепительно-жёлтый. Скорости Гедимин не чувствовал — Земля приближалась плавно, обманчиво медленно, и он, как завороженный, наблюдал за всплесками дымки над её поверхностью. «Вон там Австралия,» — очертания материков отличались от тех, что он привык видеть на глобусе, но узнать их было можно. «У них утро. Скоро войдём в атмосферу.»

Земля исчезла — над носом «Ската» поднялся белый щит. Защитные поля по всему корпусу ложились одно на одно, внахлёст, и вскоре сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Гедимин, шевельнув рукой, прикрыл себя ещё одним, так же уплотнённым до непрозрачности, и сжал пальцы, защищая чувствительные участки. «Вот и атмосфера,» — внешний экран вспыхнул красным, и корабль едва заметно встряхнуло. Двойная гравитация вдавила сармата в обшивку. «Скат» входил в атмосферу носом вперёд, практически в пике, чтобы на полпути извернуться и в финишной точке лечь на брюхо; защитное поле от удара шло волнами, генераторы работали непрерывно, не пропуская воздух к обшивке. Спрингер снижался.

Вектор гравитации развернулся, давление на долю секунды стало учетверённым — и так же резко ослабло. Корабль рывками сбрасывал скорость. Гедимин услышал рёв — воздух, прорвав защитное поле, на мгновение коснулся обшивки. По рукам хлестнуло жаром. Его собственный кокон выгибался, ложась ему на грудь, и горел жёлтым огнём, но держался — Гедимин не отключал генератор. Несколько долгих секунд спустя «Скат» остановился, и защитные поля растаяли. Сармат увидел ослепительно-синее небо с серебряной полосой вдоль горизонта.

Долго лежать ему не дали — через несколько минут по обшивке загрохотали стальные «копыта». Сармата отстегнули и столкнули вниз по нагретой броне. Он мягко приземлился и, перекрыв кислород, впервые за долгое время вдохнул воздух Земли. Ветер — неожиданно сильный после едва заметных искусственных сквозняков Кларка — ударил в респиратор, и сармат на секунду задохнулся.

— Что тут привезли? Чучело? — красно-чёрный «Тилацин» остановился напротив ошалело мигающего Гедимина. Сармата придержали за локти — экзоскелетчики спустились за ним, пока он любовался небом и пробовал местный воздух на вкус.

— Плутоний доставлен, — отозвался «федерал». — В этот раз без эксцессов. Теска надо вернуть.

— Попробуйте только оставить, — в тон ему ответил «красный». — Ближайший рейс — через пять минут. Следите за ним до отлёта.

— Пошёл, пошёл, — Гедимина толкнули в спину, и он последовал за охранником к барку, ждущему у терминала. Погрузка уже закончилась — пассажирский трап свернулся и втянулся в здание, но корабль стоял неподвижно, и шлюз не закрывался. Гедимин, увидев, что открыты обе створки, вздрогнул, но тут же облегчённо вздохнул — здесь, на Земле, можно было не закупориваться, и внутри, и снаружи корабля был один и тот же воздух, пригодный для дыхания.

Гедимина втолкнули в шлюз, навстречу экзоскелетчику бортовой охраны.

— Вернуть в Кларк, — приказал «федерал». Выглянувший из коридора человек в комбинезоне растерянно мигнул.

— Куда его? У нас нет трёхметровых ячеек.

— Привяжите в трюме, — бросил «федерал», разворачиваясь к выходу. Гедимин боком втиснулся в коридор, стараясь не выпрямляться. Экзоскелетчик стоял в шлюзе — там ещё были высокие потолки, дальше начинались крысиные норы.

— В трюме, — пробормотал человек в комбинезоне, с опаской глядя на сармата. — Ладно, проводи в грузовой.

— Сюда, сэр теск, — отозвался охранник. — Из Кларка? Местная база? Видел вас на космодроме. Как вас по имени?

— Гедимин, — ответил сармат, пробираясь по слишком тесному коридору вслед за охранником. Человек знал, где нужно пригнуться, — он работал на этом барке не первый день, и Гедимин, повторяя его движения, добрался до трюма, ничего не сломав по дороге.

— Джей-ди… — охранник развернулся к нему, шевеля губами. — Джед! Механик Джед! Знаю, как же. Ложитесь сюда, сэр, я вас пристегну. Вон там маты, надо под спину…

«Быстро меня выпихнули,» — запоздало удивился Гедимин, когда барк, подброшенный гравитационным батутом, набрал ускорение и развернулся к Луне. «Даже не увидел, куда сели. Австралия, огромный космодром… Микатарра?»

Через полчаса он сидел на скамье по ту сторону ограждения, под городским куполом Кларка, и рассеянным взглядом смотрел на космодром. Суставы ныли от перенесённых перегрузок, проезжающие мимо барки и тягачи периодически двоились. «А интересно, если прицепить к обшивке „макаку“…» — подумал он с вялым любопытством, но мысль оборвалась на середине. Взгляд, блуждающий по космодрому, упёрся в крайнюю восточную площадку. Там всё так же стоял чёрный корабль, но сегодня его главный шлюз был открыт, и рядом маячили жёлтые экзоскелеты. Кроме них, перед шлюзом толпились люди в лёгких скафандрах; один что-то пояснял другому, оживлённо размахивая руками, остальные стояли поодаль и смотрели на них.

«Винстон нашёл покупателя?» — Гедимин нехотя поднялся со скамейки. «Нашёл и отдаёт ему корабль? Или наоборот — крейсер пригнали обратно?»

Он прошёл мимо приоткрытого ангара байкеров (изнутри доносилась приглушённая ритмичная мелодия, прерываемая шипением и скрежетом) и остановился перед зданием аукционистов. На самом верху табло, затмевая сообщения о действующих лотах, горела яркая надпись: «Атомный крейсер „Элизабет“ — продано».

— Эй, теск! — крикнул кто-то за левым плечом. — Ты как нарочно подгадываешь. Этот парень прилетел сюда сегодня. И Винстон уже всучил ему корабль. Ну как это называется?

— Олух несчастный, — выдохнул Гедимин, разворачиваясь к ухмыляющемуся Люнеру. Он успел прочитать имя покупателя на табло — «Василий Суханов».

— Четыре тысячи! — Люнер показал Гедимину пятерню с одним согнутым пальцем. — Я всё ждал, когда дойдёт до четырёх сотен. Мы бы скинулись всем ангаром. Атомного крейсера у нас ещё не было!

Гедимин хмыкнул.

— Сейчас его вернут, — проворчал он, провожая взглядом людей, поднимающихся в главный шлюз, — и скинетесь. Винстон собирается продать его до Рождества. Подойди к нему, может, уступит за четыреста.

Люнер издал негромкий смешок.

— Подходили уже. На три тысячи согласен, меньше — нет.

Гедимин снова хмыкнул.

— Вернут корабль — посмотрим.

Люнер, привстав на цыпочки, хлопнул его по плечу.

— Я думаю — вот бы устроить ангар прямо в крейсере! На Земле такого ни у кого нет, верно? Мы бы вытащили его наружу, вскрыли шлюзы… Там ведь мощный реактор, да? Была бы ещё одна электростанция…

Гедимин посмотрел поверх его головы на космодром. Чёрный корабль — впервые на его глазах — сдвинулся с места и медленно, плавно пополз на юг, опираясь на невидимые боковые «крылья». «Седжен,» — подумал сармат, чувствуя, как под рёбрами бьётся раскалённый комок. «Они запустили „Седжен“…»

— Ты глянь! — Люнер сунул три пальца в рот и пронзительно засвистел. Из распахнувшихся ворот ангара вывалились четверо байкеров, за ними — ещё трое. Гедимин покосился на них и снова перевёл взгляд на ускоряющийся крейсер. «А ведь взлетит,» — под рёбрами неприятно кольнуло. «Кто этот Суханов? С Севера? У них был свой ирренций, даже ЛИЭГи…»

«Бет», набирая скорость, пролетел по освещённой полосе и скрылся за космодромом, там, где заканчивалась разметка. Ещё несколько секунд Гедимин видел его корму, покрытую противоастероидной бронёй, а потом корабль исчез, оставив взметнувшийся пылевой вал. На краю космодрома поднялось защитное поле, над ограждением замигали предупреждающие сигналы, сирена взвыла, но тут же умолкла, — волна пыли не докатилась даже до кораблей на дальних площадках, разбившись о поднятые экраны. Гедимин ещё успел увидеть, как «Бет» поднимается в чёрное небо — так же, как стоял на космодроме, не разворачиваясь носом вперёд. Невидимый конус антиграва упирался в Луну, вздымая пылевые вихри; через несколько секунд последняя волна улеглась, и корабль скрылся из виду.

«Взлетел,» — беззвучно выдохнул Гедимин, прижимая кулак к ноющим рёбрам. «Может, оно и к лучшему. Иджес был прав — нечего мне ходить и смотреть на то, что мне не достанется…»

— Ух-ху-ху, — Люнер протяжно вздохнул. — Видно, не будет у нас атомного ангара.

…Гедимин думал незаметно пройти на базу и спуститься к реактору — он хотел проверить загрузку, но не был настроен ни с кем разговаривать — но наткнулся на Кенена прямо у главного шлюза. Командир, переодевшийся в «мартышечье», куда-то собирался и тыкал в кнопки смарта, выбирая заказной глайдер.

— О, Джед, — широко улыбнулся он. — Не сгорел, не расплавился?

— «Бет» снова продали, — сообщил Гедимин, глядя мимо него. Кенен с сочувственной улыбкой похлопал его по плечу.

— Что уж теперь, Джед, — горе побеждённым, как было сказано когда-то… На спуске смотри под ноги — там прикопано немного тёплого металла. Тридцать шесть килограмм, привет от белоглазого.

Гедимин благодарно кивнул.

— Он там живой?

— Живее многих, — ухмыльнулся Кенен. — Ладно, Джед, иди работать. Меня ждут в «Сю». Привезти тебе чайничек их чаю?

24 ноября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Клавиши на пульте управления истёрлись и покрылись щербинами, знаки на большей части уже невозможно было прочесть. Мельком взглянув на них, Гедимин подумал, что пульт пора чинить, и что это очень странно — до сих пор он не замечал, что кнопки так изношены. «Я нажимаю на ощупь,» — вспомнил он. «И поэтому не знаю, как они выглядят. Надо подновить, это не дело.»

Длины его пальцев хватало, чтобы выбивать комбинации одним движением — слишком быстро для нормальной работы реактора, но в самый раз для проверки на прочность. Управляющие стержни всего кольца резко поднялись и тут же упали обратно, выбивая из твэлов волну пульсирующего излучения; график на мониторе вскинулся острым пиком и тут же опал, выдав ещё пару понижающихся зубцов. Реактор «успокоился».

«Бор,» — Гедимин едва заметно усмехнулся. «Полезное, но недооцененное вещество. Что мне стоило использовать его в корабельных реакторах⁈»

Он в последний раз глянул на мониторы и, убедившись, что реакция прервана, поднялся из кресла. Вчера и позавчера он работал над активной зоной — подготавливал обвязку реактора к перемещению малых роторов с периферии внутрь кольца топливных сборок. Сегодня Гедимин планировал разобрать кольцо и подготовить управляющую дугу к максимальному расширению. «Тридцать шесть твэлов,» — он сверился со схемой на листке из ежедневника, уже заметно истрёпанной. «Надо перечертить… Тридцать шесть, мне не хватает двенадцати. Ещё четыре — в запасе, остаётся восемь. Следующая выгрузка ирренция вся на них уйдёт… и мартовская тоже. Предупредить Маккензи…» — сармат досадливо сощурился и, сложив листок, убрал его под броню. «Кольцо пока не трогать, пусть работает. Начать с новых твэлов…»

Он поднял рычаг, и реакторный отсек едва заметно вздрогнул — часть массивной обшивки сдвинулась, освобождая проход в нишу между двумя пластами брони. Гедимин держал запасные стержни там.

Освещения в хранилище не было; обычно хватало ирренциевого свечения и его бликов на защитном поле, но сегодня в нише было темно. Гедимин направил в неё луч фонаря и резко выдохнул, помянув про себя уран и торий. Ниша была пуста. Четыре запасных твэла исчезли.

Сармат втиснулся внутрь, и что-то загремело под ногой. Луч фонаря осветил чёрные блестящие трубки — обсидиановые выстилки управляющих стержней. Гедимин, с трудом развернувшись в узком проёме, опустился на палубу. Управляющие стержни были тут, все четыре, вместе с неснятыми хвостовиками и наконечниками; трубки, содержащие ирренций, были грубо выдраны из твэлов — кто-то выламывал их, не заботясь о сохранности креплений и плохо понимая, за счёт чего они в твэлах держатся. Гедимин вынул наружу все обломки, сложил их в контейнер с меей и, недобро щурясь, опустился в кресло. «Кто знал, где твэлы? Кто мог забрать?» — пульсировало в мозгу озадаченного сармата. «И кому, мать моя колба, они могли понадобиться⁈»

Несколько секунд спустя Гедимин закрыл за собой реакторный отсек и, почти бегом добравшись до замаскированного люка, вылез на палубу бывшего корабля.

— Маккензи, — сказал он, щёлкнув коммутатором. — Маккензи, приём!

В наушниках что-то зашуршало, но Кенен не ответил. Гедимин повторил вызов и несколько секунд прислушивался к тишине. «Отмалчивается,» — он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. «Знает, зачем ищу. Ничего, найдётся.»

В капитанской рубке было пусто, лишь аккуратно свёрнутый рабочий комбинезон лежал на краю стола. Гедимин покосился на него и недобро сощурился. «Оделся в мартышечье. Тем лучше…»

Сканер выхватил из пересечений металлических и фриловых пластин странный силуэт с расширением в самой верхней части. Гедимин ускорил шаг — и вышел к главному шлюзу, когда его внешняя створка закрывалась за Кененом Маккензи. В другое время он поберёг бы механизмы, но сейчас ждать было некогда, — Гедимин протиснулся между створкой и краем люка и шагнул к удивлённому сармату.

— Джед, ты? — Кенен отвёл взгляд от наручного передатчика и посмотрел на пришельца. — Хотел найти тебя, как вернусь. Коммутатор что-то сбоит…

Гедимин молча сцапал его за ворот и вздёрнул кверху. Непрочный узорчатый скирлин затрещал, Кенен вскрикнул и вцепился в руку ремонтника.

— Джед, твою мать! Порвёшь!

— Где мои твэлы? — тихо спросил Гедимин, глядя в бегающие глаза. Кенен слегка изменился в лице, покосился на закрытые ворота, — бежать было некуда, и он выдавил извиняющуюся улыбку.

— Твэлы? Ты о чём, Джед? Я не знаю ваших терминов…

Гедимин прижал его к переборке и плотнее намотал ткань на кулак. Скирлин затрещал громче, но почему-то до сих пор не порвался — видимо, мартышечья одежда была прочнее, чем думал сармат.

— Четыре твэла в боковой нише реакторного отсека. Где они?

— В боковой ни… Видимо, там же, — Кенен вяло шевельнул плечом. — Джед, я спешу. Поищи получше… Ай!

— Ирренций, — Гедимин выпустил ткань и поймал подбородок сармата в рогульку широко расставленных пальцев. Кенен захрипел.

— Джед! — он попытался отодвинуть руку Гедимина; тот уступил ему несколько миллиметров, чтобы случайно не придушить. — Да-да, я вспомнил. Ирренций. Так бы сразу и ска… Хэ-э! Эти четыре набора трубок в твоём отсеке? Они там висели… ну да, я взял их. Они тебе были не нужны, и я отдал их Лиску.

Гедимин, растерянно мигнув, ослабил хватку, и Кенен тут же вырвался и метнулся к открывающемуся люку. Догнать его не составило труда — Маккензи так спешил, что врезался в выступающий край створки и едва не упал.

— Отдал мои твэлы Лиску? — Гедимин вцепился в плечо Кенена и рывком развернул сармата к себе. Тот часто закивал.

— То, что было в трубках. Амос показал мне, как выделить ирренций. И мы отвезли его Лиску.

«Выделить…» — Гедимин разжал пальцы и машинально вытер ладонь о ближайшую переборку. «Ну разумеется. Откуда Линкену было знать, что это — мои твэлы…»

— Джед, ну успокойся! — Кенен проворно шагнул в сторону, разглаживая смятый воротник и ткань на груди; забытый респиратор так и болтался у него за плечом, шляпа осталась прищемленной между створками гермоворот. — Я понятия не имел, что это тебе нужно. Оно там лежало, ты не забирал, ну я и подумал…

— Зарыть бы тебя в Пласкетте, — угрюмо сощурился на него Гедимин. Что бы он ни сделал с Кененом, вернуть твэлы было невозможно. Маккензи, поняв это по его глазам, стряхнул пылинки с плеча и сочувственно улыбнулся.

— Очень жаль, Джед. Жаль, что я тебя так расстро… Чёрт!

Он смотрел мимо Гедимина, и тот, проследив за его взглядом, повернулся к шоссе. На обочине, рядом с транспортом, очень похожим на «Стимфалиду» после конверсии, стоял человек в серо-стальном комбинезоне и изумлённо смотрел на сарматов.

— Hasu, — выдохнул Гедимин, отступая к закрытому шлюзу. Теперь он вспомнил, что не слышал, как транспорт подъехал к базе, — возможно, человек наблюдал их общение с того момента, как открылся люк…

— Чем могу быть полезен? — Кенен, поправив смятую манжету, широко улыбнулся пришельцу. Шляпа, выпавшая из открывающихся ворот, упала прямо на подставленную руку, и Маккензи надел её, небрежно сдвинув на затылок. Гедимин ждал, пока створки разойдутся полностью, — «не хватало ещё бегать от каждой мартышки!», сердито думал он, стараясь не смотреть ни на «мартышку», ни на её корабль. «Стимфалида» притягивала его взгляд мощнейшим электромагнитом, — это был полноценный малый бомбардировщик, с сохранными «Седженами», разоружённый, но в любой момент готовый принять новое оружие, — все приводы бластеров и кинетических стволов уцелели, их просто прикрыли бронёй. «Почти звездолёт,» — думал Гедимин, угрюмо глядя на маленький корабль сквозь сужающийся проём — шлюз уже почти закрылся. «Из города не взлетишь, но если отъехать… Интересно, почему он такой… целый?»

В наушниках задребезжало.

— Джед, выйди на минутку, — попросил Кенен. — Это к тебе.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Чего⁈ Я сегодня не работаю. Пусть пишет заявку…

— Джед, выйди, — снова попросил Кенен, и сармат удивился ещё больше — в другое время Маккензи сам твердил бы о заявках и не подпустил к своим ремонтникам никого без техзадания и предоплаты. — Это Василий Суханов.

Гедимин, вздрогнув всем телом, опустил на глаза тёмный щиток и ненадолго задержал дыхание. «Спокойно,» — приказал он себе. «Это просто макака. Одна из миллиардов. Это ничего не значит.»

Он вышел из шлюза и остановился перед человеком в сером комбинезоне. Тот был коротко, по-сарматски, стрижен, раскладной шлем висел за его плечами, а при появлении Гедимина он отстегнул ещё и респиратор и сдержанно улыбнулся, глядя сармату в лицо.

— Здравствуйте. Гедимин Кларк — это вы?

Сармат молча кивнул.

— Бывший капитан «Елизаветы»?

Гедимин качнул головой. В груди пульсировал распухающий горячий ком. «Первый из них, кто вышел на меня,» — думал он. «Первый из шести. Зачем⁈»

— Так я и думал, — человек сдержанно усмехнулся. — Винстону надо бы писать фантастику. Такие интересные истории… и так мало правды. Вы были реакторщиком на «Елизавете»?

— «Бет», — буркнул Гедимин, глядя в серые, почти прозрачные глаза. — Не «Элизабет» и не «Елизавета». У него не было имени. «Бет», урановоз на базе малого крейсера.

Василий кивнул.

— Да, я видел его изнутри. Отличный корабль, но в бою не был давно. И взят был не с боя… Вас застали врасплох?

Гедимин сузил глаза.

— Что тебе надо?

— Помощь, — коротко ответил человек. — От того, кто знает корабль изнутри. Я имел дело с сарматской техникой.

Он кивнул на «Стимфалиду».

— Это было относительно просто. Но тут речь о крейсере. Я знаю, что с ним неладно, и что его пять раз возвращали. А вы, по-моему, знаете, почему.

Гедимин молча смотрел на него, борясь с желанием проломить «макаке» череп. Кенен шагнул к нему, растягивая лицо в самой дружелюбной улыбке.

— Мистер Суханов! Вы хотите нанять ремонтника? Вам следует говорить со мной. Это официальный наём, и я…

— Да, видимо, так, — Василий повернулся к нему. — Я понимаю, что это не бесплатно. Я купил «Елизавету», и я не пожалею денег, чтобы она взлетела. Это очень хороший корабль, и я его тут не оставлю.

— Да-да, я понимаю, — протянул Кенен, задумчиво шевеля сложенными пальцами. — Это обойдётся вам… как бы не дороже самого корабля, мистер Суханов. Особая работа, лучший механик…

Гедимин молча положил руку ему на плечо, и Кенен дёрнулся и подался назад.

— Нет, — буркнул он.

— Что… именно? — спросил Кенен, искоса глядя на его руку. Гедимин не сжимал пальцы — просто держал ладонь на его плече.

— Я не буду ничего делать для «Бета», — сказал сармат. — Ни за какие деньги. Отправляй кого хочешь. Я не пойду.

Кенен растерянно мигнул.

— Джед, это редкая глупость, — сказал он. — Иди на базу. Мы с мистером Сухановым всё обсудим…

— Если отправишь меня туда, я взорву корабль, — сармат угрюмо сощурился. — На нём не будут летать макаки!

Он отвернулся и, руками раздвинув створки гермоворот, шагнул в шлюзовую камеру. Створки с грохотом сомкнулись за его спиной.

— Ничего не могу поделать, мистер Суханов, — послышался в наушниках приглушённый голос Кенена. — Джед не в себе, и я не могу вправить ему мозги. На моей базе множество хороших механиков, и я всегда готов…

Что ответил Суханов, Гедимин уже не слышал, но через несколько секунд главный шлюз открылся, и до сармата донёсся раздражённый вздох.

— Найди мою запасную шляпу, будь любезен. Из-за одного полоумного амбала мне пришлось вернуться.

Гедимин остановился. Он всё ещё стоял между Кененом и его рубкой — и теперь вышел на середину коридора, перегородив его намертво. Кенен поднял на него взгляд и испуганно мигнул.

— Успокойся, Джед. Я же извинился за твой ирренций! Мне теперь неоткуда его взять. Меня ждут в совете, а я вынужден переодеваться, — он тронул пальцем смятую манишку. Гедимин мигнул.

— Из чего это сделано? Любой скирлин давно расправился бы.

Кенен поморщился.

— Джед, я не хочу говорить о текстильной промышленности. Пропусти меня, пожалуйста. Я могу извиниться ещё раз, но только после собрания.

Он нетерпеливо постучал пальцем по наручному передатчику. Гедимин ухмыльнулся. Злость уже улеглась, уступив место досаде — больше на себя, чем на Маккензи. «Сам виноват. Оставил твэлы на виду. Кенен же своего не упустит…»

— Кого ты послал к Суханову? — спросил Гедимин, отходя в сторону. Кенен с облегчённым вздохом прошмыгнул мимо него.

— Никого, — ответил он уже из капитанской рубки; дверной проём остался открытым, и Гедимин, заглянув, нашёл там филка, подающего Кенену новую рубашку. — Суханов отказался от нашей помощи. Ему нужен был именно ты, Джед. И это умно с его стороны. Я на твоём месте согласился бы на него работать. Есть подозрения, что он знает твоё настоящее имя. Не хотелось бы провалить конспирацию из-за такой ерунды.

— Убей его, — буркнул Гедимин, недобро щурясь. — Ты же делал так. Я не собираюсь ничего делать с «Бетом». Макаки его забрали — пусть макаки его и чинят.

Эта мысль пульсировала в его мозгу, пока он шёл по пустым гулким коридорам к замаскированному люку. Сармату было не по себе. Он снова и снова вспоминал разгон и взлёт «Бета» — и спокойный взгляд Суханова, только что наблюдавшего за сарматской дракой. «Он ведь ни о чём не спросил,» — подумал Гедимин, замедлив шаг. «Будто так и надо. Местные давно позвали бы патрульных. И „Стимфалида“ на ходу… Ну ладно, посмотрим, что он будет делать с крейсером. Ловушка рано или поздно сработает…»

27 ноября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— А меня обязательно было вытаскивать? — спросил Гедимин, сердито щурясь на Кенена. В наручном передатчике пищало и мигало включённым экраном техзадание к очередному заказу.

Маккензи расплылся в извиняющейся улыбке.

— Там у них реактор, Джед. Ты же любишь реакторы!

Гедимин фыркнул. Реактор действительно был — «Звёздный Кондор» второго поколения, с натрием в первом круге, сбившимися термодатчиками, утечкой теплоносителя и — если нейтронные датчики не врали так же, как термические — с проеденной насквозь оболочкой как минимум одного твэла. Сармат знал, что вблизи, на корабле, увидит ещё больше повреждений, и мог поклясться, что разбираться с ними придётся не менее трёх суток. А значит, своим, куда более интересным, реактором он займётся очень и очень нескоро.

Бригада разбирала снаряжение; Айзек просвечивал сигма-сканером скафандры, выявляя участки, проницаемые для излучения, и время от времени пихал Гедимина в бок и вполголоса говорил что-нибудь о недостающих запчастях или приближающихся сроках ремонта. Сармат рассеянно щурился, думая, как лучше расставить твэлы в новом реакторе, и сколько места оставить для предполагаемых сборок. Он плохо понимал, почему Айзек говорит всё это ему, а не Кенену, планирующему расходы.

— И два тяжёлых скафандра для филков, — закончил перечисление дефектоскопист, и Гедимин удивлённо мигнул.

— Зачем?

— Для работы в активной зоне, — ответил Айзек. — Реакторы изнутри бывают очень тесные. Филку удобно, а Старший застрянет.

«Старший?» — Гедимин не сразу понял, о чём речь. «М-да. Вот и Айзек перестал называть сарматов сарматами…»

— Зачем филкам в активную зону? Туда, по-моему, один я и хожу, — сказал он, подставляясь под луч дефектоскопа. Его броня всегда была непроницаемой для излучения — не считая пары брешей на висках, оставленных для сигма-квантов, но и их сармат перед работой заделывал. Иногда его подмывало оставить просвет для гамма-квантов — может, урановые реакторы так же «общительны», как ирренциевые, но в своём диапазоне частот? — но эта мысль была слишком нелепой, чтобы её додумывать хотя бы до середины.

— А это не дело, — сказал Айзек, отключая дефектоскоп и жестом направляя сарматов к главному шлюзу. — А если ты руку сломаешь? А на космодроме — авария?

Гедимин хмыкнул.

— У них там свои ликвидаторы есть. Довезут ошмётки до Пласкетта.

…Нейтронные датчики всё-таки врали. Гедимин так и подумал, когда вошёл в реакторный отсек, но на всякий случай извлёк сборку для изучения. Все твэлы оставались герметичными, два датчика из восьми требовали замены. В задании не было ничего про покупку запчастей за свой счёт, и Гедимин, сообщив о неисправности и сложив повреждённые датчики в аккуратную горку под защитным полем (отчего-то главный механик корабля, увидев её на ладони сармата, расширил глаза и заметно побледнел), скомандовал бригаде «Отбой!» и после дезактивации выбрался к выходу из терминала. Он пришёл последним — остальные сарматы, не искупавшиеся в теплоносителе и не державшие в руках фонящих сборок, «отмылись» быстро и уже успели купить в ближайшем окошечке «Фьори» «особые пайки» и занять две скамьи у ограждения. Согнать их не пытались — люди обходили бронированных сарматов по широкой дуге, местные охранники смотрели одобрительно, кто-то, увидев Гедимина, приветственно помахал ему.

— В «Юйту» идём? — спросил ремонтник. Айзек пожал плечами.

— Кто хочет, пусть идёт. Я бы посидел здесь. Редко выхожу с базы, а тут всё сильно изменилось.

Четверо сарматов, взяв у Гедимина пятикойновую карту, ушли в здание. Сбор был назначен у выхода, через полчаса, сразу после рейса на Цереру, — Айзек хотел пронаблюдать за взлётом церерианского спрингера. Это был большой корабль, сильно похожий на «Косатку» и отчасти — на мацодский крейсер «Давид»; на его борту виднелся яркий, недавно нанесённый герб Восточного Блока.

— Много их в последнее время, — заметил Айзек, кивнув на герб. — Как плановая перекраска, так рисуют новые знаки. Свежей покраски с гербом Мацоды уже не встретишь. Север — видел, вон там один стоит, а Мацоду — нет. Стальной Пояс им, что ли, так дорого обошёлся?

Гедимин смотрел на корабли, и Айзек не мог видеть, как темнеют и сужаются его глаза, — вспоминать Стальной Пояс ему было неприятно, и чем больше времени проходило, тем сильнее он подозревал, что сделал тогда что-то лишнее.

— Они отстроили базу на Церере, — сухо отозвался он. — Вернулись на Весту. Какая разница, что намалёвано на борту?

Его взгляд против воли отклонялся всё дальше к востоку — там на краю поля зрения чернел знакомый силуэт. Сармат досчитал до десяти, ненадолго задержал дыхание, унимая участившийся пульс, и повернулся налево. Корабль в самом деле был там, но не на площадке аукционистов, — его поставили западнее, у одного из запасных проёмов в ограждении, и свернули защитное поле в широкую трубу, создав безопасный проход к открытому главному шлюзу. У новой дыры в ограждении стоял человек в серо-стальном экзоскелете; к его броне был пристёгнут переносной платёжный терминал, а на ограде висела коробка с прорезью в крышке. Вокруг толпились люди — в основном некрупные, детёныши и подростки, но встречались и взрослые компании. Ненадолго задержавшись у экзоскелетчика, они уходили по «трубе» к кораблю.

— Has— sulesh, — прошептал Гедимин и вздрогнул — Айзек крепко схватил его за руку.

— Что? Что там?

— Эти макаки… Они грузятся на мой корабль, — еле слышно сказал сармат.

— Не грузятся, — Айзек неожиданно сильно ткнул его кулаком под рёбра, и Гедимин растерянно мигнул. — Видишь? Они заходят и выходят. Это просто экскурсанты.

— Вот мартышки, — выдохнул Гедимин и досадливо сощурился. «Да, так и есть. Они заходят и выходят. Экскурсанты. Какая там плата за вход?»

Табличка с ценой была закреплена на самом терминале — маленький листок, но Гедимин, приглядевшись, прочитал, что вход стоит двадцать пять центов.

— Это твой Суханов, да? — Айзек кивнул на новый «аттракцион» на краю космодрома. — Нашёл применение «Бету»? Ты не против, если я схожу туда? Четвертак у меня найдётся.

— Вместе пойдём, — отозвался Гедимин, придержав его за плечо.

На подходе к кораблю сарматы разминулись с Люнером — тот не заметил их за оживлённым разговором с рослой беловолосой самкой. Лю махал руками, едва не задевая прохожих, самка смотрела на него с усталым прищуром и отвечала односложно. Гедимин скользнул по ним взглядом и невольно усмехнулся.

Людей в серых экзоскелетах было двое — один собирал деньги, второй стоял с другой стороны проёма, повернувшись к «копу» в жёлтой броне. О чём они говорили, сармат не расслышал, — но, стоило Гедимину и Айзеку подойти к клубящейся очереди и оглядеться в поисках её конца, «коп», на долю секунды подняв стальную конечность, подошёл к ним.

— Гедимин Кларк и Айзек Норд? — патрульный привычно махнул считывателем и развернул перед сарматами голографический экран с длинными строчками какого-то текста. — Тескам вход запрещён.

— Почему? — спросил Айзек, недовольно сузив глаза. — Мы тоже заплатим.

Патрульный, свернув текст, расставил руки и выразительно повёл заплечной турелью.

— Назад, назад! Распоряжение шерифа!

Сарматы переглянулись. Гедимин в последний раз посмотрел на открытый шлюз — с той стороны экскурсантов встречал ещё один серый экзоскелетчик — и развернулся к терминалам.

— Назад, за ограждение! — крикнул ему в спину патрульный. — Я слежу за вами, ясно?

— И вот зачем? — спросил незаметно подошедший «серый». — Всё в порядке, они могут пройти…

Патрульный развернул перед ним текст.

— Особый приказ, сэр. Для вашей же безопасности. Корабль-то на ходу…

Гедимин мигнул, переглянулся с Айзеком, удивлённым не меньше его, и с трудом сдержал ухмылку. «Боятся, что мы улетим? Вдвоём на крейсере?»

— Вот как, — не без удивления произнёс «серый», скользнув взглядом по тексту. — Такие у вас, значит, порядки. Гедимин?

Сармат мигнул и невольно сжал пальцы на плече Айзека так крепко, что броня заскрежетала.

— Мы уходим, — буркнул он, глядя мимо человека. — Следи за крейсером.

Он что-то сказал им в спину, но Гедимин уже не слышал. Он не оглядывался, пока не дошёл до входа в терминал. Там он остановился, ненадолго задержал дыхание и повернулся к кораблю. Желающих пройти на борт всё ещё было много; их делили на группы по два десятка и запускали внутрь под присмотром экзоскелетчика. Иногда из шлюза выглядывал второй патрульный — шериф дал крейсеру усиленную охрану.

— Ты узнал человека? — спросил Айзек, пытаясь перехватить взгляд Гедимина. — Он явно чего-то от тебя хотел.

— Суханов, — отозвался тот, недобро сузив глаза. — Пусть теперь хочет от местных ремонтников. Тескам на «Елизавету» вход запрещён.

Айзек озадаченно хмыкнул.

— То ремонтируй им боевые спрингеры, то не входи на экскурсионный корабль… Пока мы ковырялись в реакторе «Барракуды», это никого не смущало.

Гедимин пожал плечами — думать о странностях местных традиций ему не хотелось.

— Будешь ещё смотреть на космодром? — он покосился на часы. — Пора вызывать глайдер.

…Ремонтники, пройдя главный шлюз, разошлись по базе; рядом с Гедимином остался один Айзек. Сармат шёл медленно, думая на ходу о поведении кольцевого реактора, и не сразу его заметил.

— Скажешь Кенену о новых скафандрах? — спросил тот. — Надо внести их в смету, иначе он опять спустит всё на самок.

— Скажи, — отозвался Гедимин. — При чём тут я?

— Тебя он послушает, — уверенно сказал Айзек. — А со мной сделает вид, что забыл записать. Тебя он боится, атомщик. Скажи ему, ладно?

30 ноября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Автомат зашипел, запахло нагретой органикой, и щиток из тёмного стекла отъехал в сторону. В нише стоял маленький поднос с двумя креплениями; в одном стояла кружка с чем-то тёмным, пахнущим гарью, в другом лежал приплюснутый бургер.

— Всё-таки заработало, — с лёгким удивлением сказал Питер, уважительно покосившись на Гедимина.

— Вызывай в любое время, Пит, — широко улыбнулся Кенен, вместе с подносом перебираясь на диван; мягкая подушка ощутимо просела под его весом. — Я всегда говорю — вызывай в любое время. Лучшие механики «Маккензи» в твоём полном распоряжении — всё ради того, чтобы госпиталь работал идеально.

Питер хмыкнул.

— Это не совсем относится к работе госпиталя, но… — он пощёлкал кнопками, проверяя работоспособность автомата, и в нише появился ещё один «особый паёк», в этот раз — с незнакомым Гедимину свёртком из теста и мяса. Кенен одобрительно кивнул.

— Надеюсь, эта разминка помогла вам настроиться на рабочий лад, — сказал Питер Гедимину, выходя в коридор. — Сломанный автомат — это досадно, но без него мы обошлись бы. В последнее время даёт сбои вентиляция в карантинных боксах. Там на выходе стоят бактериальные фильтры, и раз в неделю мы берём пробы. Так вот, в ту пятницу…

Гедимин внимательно слушал его, вслед за ним переходя с яруса на ярус в подземном здании госпиталя. Питер вёл его окольными путями, куда не выбирались пациенты, и даже персонал появлялся редко; иногда они проходили пять-шесть этажей, встречая только роботов-уборщиков.

— Карантинное отделение, — врач остановился перед гермоворотами с разделённым на две створки знаком биологической опасности. — Тут санпропускник на входе. Пока я переодеваюсь, пройдите дезинфекцию. Это штатная процедура, ничего особенного.

— На входе? — переспросил Гедимин. Питер кивнул.

— И на выходе тоже. Пациенты карантинного отделения… иногда трудно сказать, кто для кого более опасен — они для нас или мы для них.

Гедимин помнил, что человеческие инфекции для него неопасны, и всё же ему было не по себе, когда он проходил мимо герметично закрытых люков с символами биологической опасности. Один из них врач открыл особым кодом и поманил сармата за собой.

— Нам придётся пройти мимо остеклённых боксов, — сказал он, дожидаясь, пока автоматика выпустит их из тесного шлюза. — Они открыты для наблюдения. Это важно для нас, но посетителей это смущает. Если опасаетесь увидеть что-нибудь неприятное, смотрите под ноги.

Змеевидный робот-уборщик пересёк коридор и уткнулся в ступню Гедимина. Сармат отодвинулся, но механизм повторил его движение — внимание агрегата привлёк именно он. Спрыснув ступни Гедимина бесцветным раствором с резким запахом, робот пополз дальше.

— Увидел, что вы без бахил, — смущённо пояснил Питер. — К сожалению, на ваш скафандр ничего не налезет… Что тут нового?

Он обращался к человеку в лёгком скафандре биозащиты. Тот сидел за выдвижным столом, наблюдая за прозрачной стеной, подсвеченной изнутри синеватым; при появлении Питера он поднялся.

— Ничего, доктор Фокс, — ответил он. — Поражённые области остаются в прежних границах, выделяется сукровица. Дыхание в норме…

— Наблюдайте, — кивнул ему Питер. — Мы с мистером Кларком проверим фильтры в закрытых боксах. Если что-то услышите, не пугайтесь.

Гедимин посмотрел на подсвеченную стену. За ней была маленькая комната, почти полностью занятая капсулой-автоклавом с прозрачной крышкой. Под выпуклой пластиной лежал неподвижный человек, раздетый догола; его лицо и низ живота прикрывали щитки с отходящими от них трубками. Ещё один щиток, без трубок, но с батареей полупустых ампул, был закреплён на груди. Сначала Гедимину показалось, что пластин на теле человека много, но потом он понял, что это обширные поверхностные раны — что-то вырезало по куску кожи с прилегающими мышцами на полусотне участков тела. Поверх живой плоти лежали странные сетчатые структуры, сверху залитые прозрачной жижей. Правую руку и обе ноги до колена жижа покрывала полностью, и её удерживали прикреплённые к конечностям коконы. Сильнее всего пострадали пальцы — на ногах их не осталось вовсе, на руке сохранились первые фаланги.

— Ну вот, бокс открыт, — сказал Гедимину довольный Питер, вынырнув из соседнего коридора. — Можете работать… Что-то привлекло ваше внимание?

Сармат качнул головой, с трудом отводя взгляд от неподвижного тела.

— Сольвент? — спросил он, кивнув на прозрачный бокс. — Авария?

Питер покачал головой, одновременно жестом направляя Гедимина в открытый люк, — то ли спешил начать ремонт, то ли не хотел, чтобы сармат рассматривал больного.

— Нет, не сольвент. Хотя по действию очень похоже… Сверхагрессивный биологический реагент, так я бы это обозначил. Восемьдесят процентов кожи, тяжелейшая интоксикация…

— Зачем лезть в реагент без скафандра? — спросил Гедимин, болезненно щурясь.

— Скафандр, как видите, не помог, — отозвался Питер, оглядываясь через плечо на прозрачную стену. — Миссис Петерс ещё очень повезло… в сравнении с остальными. Их мы опознавали по радиоактивным элементам, оставшимся от скафандров. Почему-то этот реагент не тронул их, наоборот, создал для них специальные капсулы внутри себя. Они так и остались лежать на месте… в общем, там, где были. А всё остальное… вошло в состав реагента. Интересно, что внешнюю обшивку он не тронул — пророс по стыкам. А вот внутреннюю поглотил полностью. Нам повезло застать его неактивным…

Он покосился в сторону стеклянного бокса и вздрогнул. Гедимин слушал его, озадаченно мигая. «Сверхагрессивный биологический… Hasu!» — перед глазами встал астероид, быстро прорастающий нитями и клубеньками, сформировавшимися из ошмётков зелёной торпеды.

— Алити? — спросил он, понизив голос. Питер, вздрогнув, перевёл на него внимательный взгляд.

— Сталкивались? Да, характерное… воздействие. Это был грузовик «Вирма», шёл из пояса астероидов… Миана утверждает, что их случайно обстрелял терраформирующий флот — принял за подходящую каменную глыбу, но… — он оглянулся на открытый люк и тоже понизил голос. — Скорее всего, они сами взяли реагент на борт. С тех пор, как тут все эти… формы жизни, полно желающих изучить их и пристроить к делу. Алитийские технологии… Думаю, они сами полезли в реагент. Рассчитывали удержать в герметичной капсуле…

— Эта штука съела корабль? — спросил Гедимин и сам же поморщился от сказанной глупости.

— Практически, — ответил Питер. — Внутренние помещения были просто выстланы этим… этой субстанцией. Нас три недели держали в карантине. Теперь там застряло оборудование, с которым мы работали с бедной миссис Петерс. Мианийцы деактивировали реагент, но… Думаю, после карантина я отдам его в переработку. Я не мешаю вам, Гедимин? Я и не заметил, когда вы разобрали короб…

— Не мешаешь, — отозвался ремонтник, освещая фонарём внутренности вентиляционной шахты. — Они пытались что-то делать, пока оно ело корабль? Выжечь, облучить, выставить на вакуум…

— Это очень… эффективная субстанция, — вздохнул Питер, перекладывая ближе к Гедимину нарезанную ветошь из госпитальных запасов. — С потрясающей приспособляемостью. Когда я это увидел, с трудом удержался, чтобы не взять образец. Это изумительная форма жизни, Гедимин. Не знающая никаких преград. Помните капсулы, в которые она поместила радиоактивные элементы?

Сармат отвлёкся от просвечивания батареи фильтров и заинтересованно хмыкнул.

— Их внутренняя часть была выстлана радиотрофными клетками. Она не смогла их съесть, но смогла использовать… — Питер выглянул в коридор и плотно прикрыл дверь. — Простите. Я увлёкся. Наверное, вам, не-биологу, это не слишком интересно. И даже неприятно. Мы стараемся помочь бедной миссис Петерс, и, кажется, этот организм не оставил в её теле спящих клеток, но…

Он пожал плечами и придвинул к Гедимину контейнер для мусора, отмеченный знаком биологической опасности.

— Она в первой очереди на протезирование. Мианийцы взяли на себя вину, делают всё, что могут… Надеюсь, больше мне не придётся выезжать на такие вызовы. Столько желающих совать руки, куда не следует…

Гедимин порадовался, что не может покраснеть, — ему вспомнилось, как Стивен чуть ли не за шкирку оттаскивал его от живой слизи, въедающейся в астероид. «Вот тебе и образцы,» — он невольно поёжился. «Где „Вирм“ это нашёл? Алитийцы уже наш астероидный пояс заселяют?»

— Выяснили, откуда реагент? — спросил Гедимин.

— Миана взяла это на себя, — ответил Питер. — Нам, разумеется, не сообщили. Это не в нашей системе, Гедимин. Можете спать спокойно. Наверное, мне следовало проложить маршрут мимо этого бокса. Здесь проще всего подобраться к вентиляции, вот я и подумал…

Он виновато вздохнул.

Больше Гедимин не узнал от него ничего — так и вернулся к Кенену озадаченный и задумчивый. Тесты на эа-мутацию были у него, и он отметил в памяти, что нужно занять очередь в медотсек — без проверки его не оставили бы, но после наблюдений за миссис Петерс ему было неспокойно. «Интересно, самих алитийцев оно ест?» — думал он, вместе с Кененом возвращаясь на базу. «Вон, мианийцы умеют его деактивировать. Значит, по умолчанию — ест. А настоящих алитийцев? Если такая торпеда лопнет на их планете, что будет? А… У нас тут много дряни, от которой дохнут. И когда это кого-то останавливало?»

05 декабря 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Можешь радоваться, Джед, — сказал, расплываясь в довольной улыбке, Маккензи, и передатчик на руке Гедимина коротко пискнул, принимая информацию. — Мы с Фостером всё подписали. Долго же я с ним возился…

— Фостер? — Гедимин озадаченно смотрел на него, не понимая, зачем его в очередной раз отвлекли от опытов с реактором. Опыты на сегодня были, в общем-то, закончены, — ничего сложного, обычная проверка на вибрацию и перемещение стержней — но осмыслить полученные данные Гедимин не успел, а за работой это делать было неудобно и небезопасно.

— Ну, твоя затея с техосмотром их снаряжения, — небрежно пояснил Кенен, отправляя Гедимину ещё один файл. — С сегодняшнего дня вы впятером работаете в полицейском участке. Техосмотр экзоскелетов, текущий ремонт, составление списка техники для капремонта, — в общем, всё как обычно. Не заказ, а конфетка! Джед, ты что, не выспался?

— Их же там под сотню, — мозг Гедимина, ещё не «вылезший» из реактора, работал неохотно. — Пятерых мало… А как они сами будут работать без брони?

Кенен ухмыльнулся.

— Умный теск! Они не будут работать без брони. Они будут выдавать для осмотра по пять машин в день. Одного ремонтника на один экзоскелет более чем достаточно. Я бы вообще послал тебя и Иджеса, там вам двоим делать нечего…

Гедимин недовольно сощурился.

— Пять в день… Так мы весь декабрь провозимся.

Кенен пожал плечами.

— Работа ненапряжная, тем более — рядом с космодромом. Буду подкидывать вам заказы для развлечения. Кстати, на выходных вы там не работаете.

«Тогда провозимся ещё и пол-января,» — сармат поморщился, но промолчал — спорить с Кененом, ухватившим выгодный заказ, было бесполезно.

— А он куда? — Гедимин кивнул на филка, вместе с тремя ремонтниками проверяющего снаряжение на пороге капитанской рубки. Филк был мелким даже для своего подвида — макушкой едва доходил до гедиминовых нижних рёбер — но держался уверенно, будто был с ним вровень.

— Ансельм? Это самый важный участник вашей экспедиции, — ухмыльнулся Кенен. — Фостер настоял на ходовой проверке каждой машины. А никто из вас в местные экзоскелеты не втиснется даже голышом. Вдеваете в машину Ансельма, смотрите, как он ходит, вынимаете, везёте на базу. Берегите его там, ясно?

Ансельм сердито сощурился на него и поправил ремонтную перчатку.

— Я — электрик, — сказал он Гедимину, задрав голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Помогал тебе с последней «Барракудой», помнишь?

Кенен рассмеялся.

— Джед никого не запоминает, Анси! Такой уж он у нас. Ладно, парни, собирайтесь, глайдер ждёт!

…В здании участка их тоже ждали — двое в тяжёлых жёлтых экзоскелетах встретили их у глайдера и насветили в глаза считывателями.

— Работать будете вон в том ангаре, — сказал один из них. — Перед и после — обыск. Список запчастей подавать мне, самим никуда не лазать. Моё имя — офицер Вожник. Кто у вас главный?

Сарматы, переглянувшись, дружно указали на Гедимина. Тот изумлённо мигнул — об этом уговора не было.

— Гедимин Кларк? — офицер Вожник покосился на передатчик. — Все за мной.

Обыскивали их прямо в ангаре — заставили снять скафандры, долго выискивали что-то внутри брони и охлопывали сарматов по карманам комбинезонов. Гедимин терпел всё это молча; он настоял только на том, чтобы его повернули к стапелям с экзоскелетами, выделенными для ремонта — не хотелось зря терять время. Экзоскелетов было пять, как и обещал Кенен: два «Тилацина» времён Второй войны с заваренными пробоинами от осколков, «Шерман», большая часть которого была на ходу во время войны Первой, трофейный, относительно целый «Лантерн» без «лучевых крыльев», с криво приделанным реактивным ранцем, и новенький «Маршалл». Последняя машина понравилась Гедимину меньше всего — её делали какие-то саботажники, и не выйти из строя она не могла, даже если бы её хранили на складе.

— Мой — «Маршалл», — сказал Гедимин, посмотрев на бригаду. — Иджес, ты возьмёшь «Шерман». Осторожнее с РИТЭГом — короб деформирован, может быть пробой. Ансельм…

— Вон тот «Тилацин», — самостоятельно определился филк. — Останется время — помогу тебе с «Маршаллом».

Гедимин хмыкнул, но спорить не стал. Сарматы разошлись по ангару под пристальным взглядом офицера Вожника и двух его подручных. Гедимин думал, что вскоре им надоест, и они выйдут, но «макаки» маячили у выхода из ангара — и за час не сдвинулись с места.

Первым справился ремонтник «Лантерна»; оставшиеся неполадки устранялись возвращением «лучевого крыла» на место, но тут сарматы ничего не могли сделать. Через несколько минут освободился для проверки первый «Тилацин». После «вдевания» Ансельма в отремонтированные экзоскелеты ремонтники столпились вокруг «Маршалла».

— Кто это собирал? — спросил Гедимин, в третий раз послав патрульного за деталями на склад и выкинув половину принесённого за полной непригодностью. — Знаешь? Найди и расстреляй.

Офицер Вожник выпучил глаза и хотел что-то ответить, но тут передатчик на его запястье пронзительно зазвенел, и человек отвлёкся.

— «Елизавета» прибыла, — сказал один из патрульных со странной нежностью в голосе. — Надолго?

— На три дня, — ответил Вожник, прикрыв передатчик. — Завтра откроется. Эй, теск! Тебя ещё долго ждать⁈

Гедимин одной рукой привёл экзоскелет в вертикальное положение, посмотрел на него, болезненно щурясь, и пожал плечами.

— Ансельм, проверяй. Тут ничего не сделаешь.

— Что значит «ничего»? — влез в разговор насторожившийся офицер. — Вас наняли ремонтировать, а не…

Гедимин посмотрел ему в глаза — мало кто из людей мог это выдержать, не сбившись с мысли.

— Будет работать. Но машина — дрянь.

— Ты был на «Елизавете»? — вполголоса спросил один патрульный у другого, пока Ансельм примерял на себя отремонтированный экзоскелет. — Не забыть на завтра четвертак. Всё собираюсь сходить, и всегда денег в обрез…

— Откуда вернулась «Елизавета»? — спросил Гедимин у людей, на время забыв об экзоскелетах. В груди неприятно кольнуло. «Он поднял её в космос,» — думал сармат. «Обошёл ловушку. Взлёт из области пониженной гравитации… да, вероятно, так. А я не учёл… Хотя — с работающим реактором всё равно не взлетит. Сказать Лиску, чтобы выловил и уничтожил…»

— Рейс в пояс Койпе… — начал было отвечать офицер Вожник, но понял, кто задавал вопрос, и замолчал, снова выпучив глаза. — Работа закончена? Все на обыск!

За ангаром сарматы, не сговариваясь, свернули к космодрому. «Бет» стоял поодаль, и его осматривали местные техники, и кто-то в сером экзоскелете ходил вокруг корабля вместе с ними.

— Летает, — вполголоса заметил Иджес. — Винстон нашёл-таки пилота. Кто у них там за реактором? Северянский атомщик?

Гедимин едва заметно вздрогнул. «Верно же,» — в груди снова закололо. «У них там свои учёные. Может, уже построен свой реактор. Ирренций запретили, но Север мог и наплевать на запрет…»

— Пойдёшь на корабль? — спросил Иджес у Ансельма. — Это нам туда нельзя. А ты сойдёшь за мартышку. Пальцы только не растопыривай…

— Не лезь к филку, — дежурно одёрнул Иджеса Гедимин. — Хватит глазеть. Кто-нибудь идёт в «Юйту» или «Фьори»?

12 декабря 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— И охота же тебе себя травить, — еле слышно пробормотал Иджес, останавливаясь в полуметре от Гедимина. Трое ремонтников их бригады остались в терминале — независимо от сложности и продолжительности работы, посещение «Юйту» и поедание человеческой еды вошло у них в традицию. Гедимин не присоединялся к ним, но и не возражал.

— А ты чего не в баре? — без особого интереса спросил ремонтник. Он остановился у входа в дальний терминал, не доходя до ангаров; оттуда хорошо был виден новый проём в городском куполе и иссиня-чёрный корабль, пришвартованный поблизости и соединённый с проёмом «кишкой» защитного поля. Экзоскелетчик в серо-стальной броне собирал с посетителей по четвертаку, местный «коп» следил за порядком; корабль открыл шлюзы с утра, вернулся из рейса — на выходных, а где он был, Гедимин не знал, и спросить было не у кого.

— Смотрю, чтобы ты никуда не влез, — хмуро ответил Иджес. — Ну вот что ты тут делаешь, а?

Сармат неопределённо пожал плечами. Осмысленного ответа на этот вопрос у него не было. «Глупо,» — думал он, с досадой щурясь на выбегающих из шлюза детёнышей. «Чего ты привязался к этому урановозу? Вон, „макаки“ с ним прекрасно справляются. Даже взлетают…»

Поблизости раздался негромкий смешок.

— Три четвертака, Мишти, — услышал Гедимин знакомый голос. — Или ищем четвёртого для ровного числа. Лука, ты с нами?

— А я там был, — похвастался молодой самец. Гедимин подался в сторону, под прикрытие торгового автомата, но поздно — его уже увидели.

— Эй! Тут тески! — одна из самок резко развернулась к ремонтникам и смерила их удивлённым взглядом. Иджес недовольно сощурился.

— Мистер Джед! — другая подошла вплотную и хлопнула ошалевшего сармата по груди. — Вот вы где. Любуетесь пейзажем?

Самки хихикнули. Иджес вполголоса пробормотал что-то про размножение «макак».

— Работаю, — отозвался Гедимин. — А что, «Сю» закрыт?

Самка отмахнулась.

— Перерыв! В начале декабря только и остаётся, что любоваться пейзажами. Все подтянутся к Рождеству… А! Вы пойдёте с нами на «Елизавету»? Нам нужен четвёртый.

— Тескам запрещено, — буркнул ремонтник. — Приказ Фостера.

— Чинить полицейские экзоскелеты разрешено, а войти на нелетающий корабль — запрещено, — пробормотал Иджес, выразительно морщась. — Hasulesh!

Гедимин предостерегающе покосился на него — сарматская речь в общественных местах не одобрялась, а «коп» стоял неподалёку и мог услышать, но Иджес только фыркнул. Самки переглянулись.

— Глупый приказ, — признала одна из них. — Почему «нелетающий»? «Елизавета» только-только из рейса. Ходила к Сатурну… Э-эй! Лю-у-у!

Бесшумный флиппер, развернувшись у ангара, остановился перед входом в терминал. Люнер управлял им, выставив напоказ металлическую ступню; на ней снова был пышный бант — видимо, протез отмечал какую-то важную дату.

— Джой! — байкер вскинул кулак. — Мистер Кларк, мистер… а, я вас знаю! Мистер Норд, четвёртое место на гонках дронов!

Самки переглянулись. Одна из них с размаху хлопнула растерявшегося Иджеса по локтю.

— На удачу! Племяшка надеется хоть в этом году пройти отбор. Лю, ты был на корабле?

— Спросишь тоже, — Люнер выразительно фыркнул. — Это же атомный крейсер! Плохо, что ракеты не показывают. Врут, что нету.

— Не врут, — буркнул Гедимин. — Это мирный транспорт, урановоз. Ракет не выделяли, и Корсен разобрал шахты.

Люди изумлённо переглянулись.

— Корсен? — переспросил Люнер, странно расширив глаза. — Так вы… Эй! Так Дэйви не врёт! Это корабль Джеда!

Иджес толкнул Гедимина локтем в бок. Тот едва заметно кивнул — болтовня с «мартышками» становилась небезопасной.

— У меня не было корабля, — угрюмо сказал он. — Я простой механик. И нам пора.

Он притронулся к передатчику. Самки неохотно расступились, пропуская сарматов. «Коп», подозрительно глядя на них, отделился от ограды, но Люнер помахал ему, и он остановился.

— Атомный крейсер, — слышал Гедимин за спиной взволнованный голос байкера. — Чёрная броня… Всё сходится, леди. Всё сходится. Поэтому его и не пускают. Он знает, как…

Гедимин остановился, развернулся к Люнеру, но и байкер, и девушки уже исчезли в толпе у входа в терминал. Иджес снова толкнул сармата в бок.

— Сдаст?

— Люнер — навряд ли, — отозвался Гедимин, угрюмо щурясь. — Значит, «Бет» ходил к Сатурну…

25 декабря 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Останки уничтоженного червеподобного организма были переданы в Университет Монаша для изучения,» — дочитал Гедимин до последней фразы и перевёл взгляд на фотографию. В этот раз снимок был чётким, и дрон, его делавший, не дрожал в воздухе и не вилял, уходя из-под обстрела, — расплющенное тело странного существа лежало на краю воронки, оставленной взорвавшимся снарядом, и сармат мог разглядеть каждую пластину кольчатого панциря и каждую каплю тёмной маслянистой жидкости на обломках дорожного полотна. Обрывок «червя» был невелик и, скорее всего, выхвачен из середины туловища, — плотные чешуевидные пластины с зубчатыми утолщениями по центру, с двух сторон — что-то вроде очень коротких толстых конечностей в кольчатых панцирях с многочисленными короткими «когтями» на концах, выпуклости с открытыми «соплами», сочащимися маслянистой жижей. Воздух над останками «червя» дрожал значительно сильнее, чем над взрытой землёй, — существо было очень горячим даже после смерти.

«Похоже на нефть,» — думал Гедимин, глядя на тёмно-красный мясистый край обрывка. Там просматривались внутренние структуры — что-то вроде разветвлённого кишечника, измазанного чёрным. «Пишут, что они выгрызали топливные баки. Они могут питаться нефтью?»

— Атомщик! — в открывшийся за его спиной люк заглянул Иджес и тут же выругался. — Что это за дрянь⁈

— Нефтяной червяк, — отозвался Гедимин, закрывая страницу. — Одного подорвали в Австралии. Кажется, мы перестарались со вбросом ирренция… А тебе чего?

— Маккензи зовёт, — махнул рукой Иджес. — Без тебя ему не празднуется.

Капитанская рубка была открыта настежь. Изнутри доносилась навязчивая рождественская мелодия — Иджес опять настроил трансляцию с городских камер, а город праздновал и непрерывно шумел; сквозь музыку время от времени прорывался голос Кенена.

— И так они развлекались. Шенек в тот раз был женщиной. Через несколько дней ему стало неладно — да, с богами это тоже бывает — и так все узнали, что он носит плод. Они оба — и Шенек, и Манек — очень тогда удивились и не знали, что делать. А уж что началось, когда узнали прародители! Они оба — и бог солнца, и бог воды — были в ярости. Эту парочку выгнали вон и сделали смертными. А Шенек всё ещё был не мужчиной и не женщиной, и плод в нём не мог нормально расти. Тогда они пошли к богу земли… А, Ис и Джед! Теперь все в сборе, парни. Отряхиваем скафандры, прикрепляем значки и выдвигаемся.

Гедимин мигнул.

— Куда?

— На улицу, Джед, на улицу, — Кенен покровительственно похлопал его по локтю. — Совет упрекает меня, что я держу вас на базе прикованными, никуда не выпускаю. Теперь нас тут пятьдесят, у меня пятьдесят разрешений, и мы идём гулять.

— Ah— hasu, — обречённо выдохнул Гедимин.

В капитанскую рубку все, разумеется, не влезли, — половину группы Кенен собрал по пути к главному шлюзу. Гедимин держался рядом с ним, рассматривая его одежду.

— Давно не видел Кенена в шубе, — вполголоса сказал он Иджесу. Тот фыркнул.

— И только Ассархаддон мог заставить Маккензи нормально одеваться… Эй, теск! Что за бред ты нёс в рубке?

Маккензи презрительно фыркнул.

— Даже Ассархаддон не смог бы заставить Иса интересоваться не только железом! Это культурное наследие, тески. Один из мифов цивилизации Рокка.

Гедимин насторожился.

— Рокка? Откуда ты знаешь эту… историю?

Кенен неопределённо пожал плечами.

— В совете раздают иногда интересные брошюрки. Дам тебе почитать, когда вернёмся. На Рокке двенадцать тысяч лет непрерывно правит одна династия — Кеснек. А это миф о её происхождении. Отменный бред, но очень познавательный. Эй, тески! На борт поднимаемся по двое и садимся! Не вставайте, борта и так низкие!

Им подогнали длинный многоосный прицеп; туда втиснулись все — кто-то сел на длинные лавки вдоль бортов, кто-то — например, Гедимин в его массивной броне — между лавками. Оттуда видны были верхние этажи домов, утыканные ветками хвойных деревьев и присыпанные искусственным снегом. Снег лежал и на тротуарах. Девять из десяти улочек, ведущих от западного шоссе к центру, были перегорожены, транспорт туда не пускали, только разносчики на миниглайдах сновали туда-сюда. На первом открытом перекрёстке глайдер с сарматами свернул, проехал пару кварталов и упёрся в полицейский кордон.

— Ещё и тески! — патрульный в тяжёлом экзоскелете с размазанным по плечам искусственным снегом заглянул в прицеп и смерил сарматов угрюмым взглядом. — Мало нам было ушастых…

Гедимин мигнул.

Их высадили тут же, после недолгих переговоров патрульного с Кененом, но всё, кажется, шло по плану — улыбка Маккензи оставалась такой же широкой и радостной. Он повернулся к сарматам, высоко подняв обе руки.

— Все за мной, парни! Нас ждут на площади. Рождественское угощение от городского совета!

«А лучше бы дали спокойно работать,» — думал Гедимин, прижимаясь к правой стене. В переулке, в общем-то, хватало места всем, но все двигались так хаотично, что сармат с минуты на минуту ждал, что в него кто-то врежется.

Их вывели на перекрёсток между четырьмя автономками, окружёнными ступенчатыми пристройками. Весь нижний ярус был оплетён колючими ветками и увешан мигающими гирляндами, сверху свисали серебристые шары, хвосты и спирали, над перекрёстком кружили дроны, и их разноцветные бортовые огни складывались в белесом небе в размытые узоры. Маленькая площадь, нарезанная на сектора, была почти полностью заставлена раскладными столами. Центр занимало искусственное дерево, изображающее сосну, под его ветвями виднелись фигурки белых животных, часть их была поднята на ветки и как будто взбиралась по ним. Из динамиков, спрятанных под деревом, доносились ритмичные звуки; Гедимин прислушался к тексту, но песня была на незнакомом языке. Фонари на перекрёстке горели вполсилы, создавая сумерки, но жителям это не мешало — они заняли почти все столы, ели, пили, вразнобой подпевали мелодии из репродуктора. Осмотревшись, Гедимин увидел свободный участок у дальней стены. Вокруг стояли четверо патрульных и подозрительно поглядывали по сторонам. Людей сармат не узнал, а вот экзоскелеты были ему знакомы, и теперь, после ремонта, смотреть на них было не так противно.

— Сюда, парни, — Кенен указал на свободный сегмент. — Стулья ставьте у стены. Нам и так будет удобно.

Гедимин, собрав два десятка стульев в стопку, отнёс их к стене и хотел прихватить ещё несколько, но их уже заняли филки. Столы были для них низковаты, но, оглядевшись по сторонам, сармат заметил, что многим людям тоже неудобно, — кажется, эти предметы проектировались под детёнышей. Гедимин оставил стулья в покое и сел на мостовую. На столе перед ним горел жёлтый светодиод на десятисантиметровой ножке, его колба была вытянута кверху и подкрашена красным.

— Мистер теск! — разносчики на миниглайдах уже слетелись к Кенену. Сарматы распределились по сегменту, патрульные вернулись на посты (к четвёрке добавились ещё двое), «макаки» за ближайшими столами примолкли, кто-то пересел.

— Смотри! — Иджес, устроившийся рядом с Гедимином, ткнул его в бок. Он указывал на узкий сегмент, окружённый двойным рядом патрульных; кроме жёлтых экзоскелетов, там виднелись тёмно-синие, а конструкции, выставленные за их спинами, были совсем не похожи на стандартные столы. Гедимин увидел часть белого комбинезона, покрытого многоцветным сложным орнаментом, и длиннопалую тонкую кисть, приподнятую в странном жесте. Мианиец был не один — они собрались там впятером, и с ними были странно одетые люди. На них косились все, и даже разносчики не подлетали близко, а новичка, сунувшегося к оцепленному сегменту, сразу перехватил и отогнал патрульный.

— Мианийцы, — прошептал Иджес, пристально глядя на сегмент. — Прямо на площади… Того гляди, скоро придут на базу.

«Как они будут проводить карантин?» — думал Гедимин, вспоминая отсидку в карантинных модулях — дней по десять после каждой вылазки к мианийцам. А здесь, на площади, никто не хватался за ультрафиолетовые облучатели и распылители хлора, и люди, сидящие за столами инопланетян, обходились без скафандров биозащиты.

— Мистер теск! — разносчик, одетый в ярко-красное и присыпанный искусственным снегом, прошмыгнул к столу и ловким движением раскидал по нему прозрачные упаковки. — Мясо гриль от Гранта! Настоящий соус!

Гедимин покосился на плюхнувшуюся перед ним упаковку. Это была квадратная тарелка с выемками, в которых, прижатые плёнкой, лежали разнообразные предметы. Часть была нарезана пластинками, часть — скатана в шарики, часть — запаяна в тюбики.

— Синтетическое мясо, — хмыкнул Иджес, вскрыв свою упаковку. — Не знаешь, зачем в нём делают волокна? И вот гарью зачем-то навоняли…

Гедимин покачал головой — кулинарные традиции землян, как он убедился ещё на Земле, были странны и многообразны. Он засунул свой контейнер в одну из ниш скафандра и огляделся по сторонам, пытаясь понять, в чём смысл этого сборища. Кажется, жители выбрались из автономок ради бесплатной еды и светошоу в сумеречном небе, а может, посмотреть на мианийцев, — ничего интересного на перекрёстке не происходило.

— Горячие клёцки! — перед сарматом упала на стол ещё одна упаковка. — Сладкий пирог! Мы работаем тут уже двести лет, мистер теск, — вот, запомните мой значок!

Контейнер и вправду был тёплым, и плёнка слегка запотела там, где лежали странные беловатые предметы. Гедимин, осторожно просканировав их, убедился, что они двуслойные — кокон из клейковины и съедобная масса внутри. Эта упаковка отправилась к первой — в запас для операторов, оставшихся на базе.

Мелодия сменилась. Люди, оживившись, стали подпевать. Один из мианийцев вскинул руку, изобразив странный жест, и вся его группа расправила уши, дрожащие от любопытства. Гедимин, вспомнив о недолгом разговоре с одним из пришельцев, покосился на передатчик. В этот раз существа говорили между собой, и тонкий мяукающий писк на секунду перекрыл все звуки. Дерево в центре площади сложилось, подняв нижние ветки и превратившись в колючий шатёр. Под ним, подсвеченные жёлтыми светодиодами, стояли фигурки людей и животных. Их появление вызвало на перекрёстке странную радость — детёныши даже рассмеялись. Мианийцы смотрели на фигурки с любопытством, кто-то из людей рядом с ними быстро говорил по-инопланетному — видимо, у него был имплант. Гедимин, как и следовало ожидать, не понимал ни звука.

— Что это за штуки? — тихо спросил он у Иджеса. — Там, под деревом? Они будут двигаться, говорить… или что?

Навряд ли они могли двигаться — разве что их целиком прикрепили бы к какому-нибудь механизму; это были очень примитивные фигурки, сделанные из пластичного фрила и цветной ткани. Там была самка с совсем мелким детёнышем, несколько ярко одетых самцов и разные травоядные животные, вроде бы из набора одомашненных, — но в этом Гедимин был не уверен. С фигурками ничего не происходило, и что в них могло заинтересовать мианийцев, сармат так и не понял.

— Какие-то мартышечьи штучки, — пожал плечами Иджес. — Лучше посмотри на вон тот дрон! Такой же выступал на прошлых гонках. Не очень быстрый, но при желании занимает весь туннель. А за столкновения-то выгоняют…

Над плечом Гедимина послышался громкий смешок.

— Опять про свои гонки! — Кенен хлопнул себя по бедру и, бросив на мостовую небольшую подушку, сел рядом с Гедимином. — Джед тебя вроде бы не о них спрашивал. Вам приносили мороженое?

— Давай, — Иджес, ненадолго забыв о гонках, протянул руку за рожком. Гедимин качнул головой — мороженое при переноске внутри скафандра таяло и вытекало, а сам он его есть не собирался.

— Что за штуки под деревом? — спросил он у Кенена. — Мианийцы ими так заинтересовались…

Маккензи ухмыльнулся.

— Джед, тебе скоро тридцать. Неужели ты в первый раз увидел вертеп?

Сармат мигнул.

— Я тоже не знаю, что это такое, — повернулся к ним один из ремонтников, синекожий марсианин. — Но в фильмах это иногда показывают. Тоже отдельно, будто это что-то важное.

Кенен посмотрел на кружащие в небе дроны.

— А ведь курсы земных традиций были для всех, — сказал он в пространство. — Всего месяц, и совершенно бесплатно. Вы когда-нибудь слышали о вере в бога?

Сарматы озадаченно переглянулись.

— В Ураниум приходили странные макаки, — с трудом вспомнил Иджес. — Там ещё было про душу и про чью-то казнь… Странная какая-то была история.

— Бог? — Гедимин задумчиво сощурился. — Он умер, но может отвести бомбы. И слышать всё без передатчика… не знаю, на каком расстоянии.

Он ухмыльнулся, но вспомнил «существо» из реактора и замолчал. «А ведь эта штука тоже… неоднократно умирала, но слышит без передатчика. Не знаю, что там с бомбами, но на ирренций явно влияет. Ah— hasu! В какой только бред ни поверишь…»

— Ну да, я знаю, что для нас, сарматов, это всё звучит очень странно, — кивнул Кенен, перестав рассматривать дроны. — Читая мифы, так и думаешь, что эа-мутация когда-то поражала не только тесков. Видите детёныша под деревом? Такой бессмысленный свёрток…

Гедимин кивнул. Из свёртка торчала одна голова — кто-то решил не делать нормальную фигурку, обойтись стилизованным коконом.

— В одной человечьей книге написано, что создатель всей галактики крайне обеспокоен людьми и всё время за ними следит. После смерти то, что от них остаётся, как-то распределяется, и расклады по этому распределению его не устраивали. Тогда он решил воплотиться в человеческом теле…

Иджес фыркнул.

— Распределение? Ты про химические реакции в органике? Ну, не знаю, как там думают создатели галактик, — но из тела мартышки на такие вещи влиять очень трудно!

Вокруг засмеялись. Сарматы, услышав, что рядом рассказывают что-то странное, стянулись к Кенену. Кто-то облокотился на Гедимина, и ремонтник недовольно сощурился. «Сегодня день странных мифов,» — думал он. «То беременные самцы, то это…»

— Смеяться над мифами небезопасно, — сказал Кенен, махнув рукой в сторону патрульных. — Немного тише, парни, ладно? Вот тот свёрток — это существо, создатель галактики в теле человека. Его матери, беременной, пришлось далеко ехать на скверном транспорте, и в дороге она родила. Из врачей там не было никого, а из безопасных убежищ — пещера, куда загоняли на ночь скот. Вон там эти животные.

Марсианин ухмыльнулся.

— Понятно. Так иногда сунешь руку в портал — и застрянешь. Или влезешь в тело человека — и лежишь беспомощный среди грязных животных. До него тогда дошло, что идея была дурацкая?

Гедимин сердито сощурился и хотел дать пояснения насчёт портала, но его взгляд упал на силуэты за спиной марсианина, и он увидел, что двое патрульных стоят неподалёку и внимательно слушают — и их лица искажены недовольными гримасами.

— Ну ты скажешь, — хмыкнул Кенен. — Такая мелочь не остановила даже Джеда. Это существо просидело в человечьем теле тридцать три года, наделало экспериментов, поставило на уши службы правопорядка и было казнено за подстрекательство к мятежу. Говорят, что больше оно в смертные тела не лезло. Но…

За плечом Гедимина раздался лязг, и сарматы, зашевелившись, начали расступаться. Рядом со столом остановился «коп» в тяжёлом экзоскелете.

— Заткнись, — обманчиво спокойным голосом попросил он. — Ваш трёп законом не запрещён, но любой на этой площади плюнет вам за него в слизистые рыла. Найди другую тему для веселья, теск, иначе тебя отсюда выведут.

Кенен развёл руками.

— Нет проблем, офицер. Нет проблем. Я пойду за мороженым, парни. Где этот разносчик?

Сарматы разошлись по своим местам. Гедимин остался. Несколько секунд он укладывал в голове странную историю местного создателя. Она лезла со скрипом — Кенен то ли что-то перепутал, то ли о многом умолчал.

— Пришла! — с громким вздохом облегчения сказал человек, подошедший к ближайшему «мартышечьему» столу. Те, кто там уже сидел, встретили сообщение радостными возгласами.

— И где она была двое суток? — один из них постучал ногтем по циферблату массивных наручных часов. — Ни одного сигнала! Дроны успели прочесать полмаршрута…

— Застряла между порталами, — человек шумно сел за стол и отобрал у одного из сидящих полупустую бутылку. — Один прожгла, второй — никак. И болталась там, пока на вопли о помощи не прилетели мианийцы. Говорят, их нашли на каком-то астероиде. Доползли туда на буксире — тянули крейсер малым бомбером.

— Чем⁈ — ошеломлённо выдохнул другой. — Там же разница масс…

Первый пожал плечами.

— Как-то дотащили. Там реактор едва не взорвался. Стоят теперь на южном краю, чинятся.

Третий, до сих пор сидевший тихо, перевёл взгляд на сегмент, занятый сарматами.

— А у ремонтников выходной…

Первый, сдвинув на край стола пустую бутылку, огляделся в поисках разносчика.

— Я бы позвал для такого случая. За двойную, за тройную цену… Это же реактор! Если ты не теск, ты с ним никогда не справишься. Ни один техник во всём Кларке к нему не притронется. На кой чёрт они его запускали⁈ Ладно бы на Луне, а то — в полном вакууме!

— А как они прожгли портал? — спросил второй. — Что, серьёзно, прожгли портал⁈ Это же только тески…

Первый пожал плечами. Разносчик уже поставил перед ним открытую бутылку чего-то газированного, и он переливал содержимое в кружку.

— Вот как-то прожгли. Один. На втором реактор понял, что они не тески, и послал их в…

Кто-то крепко ткнул Гедимина кулаком в бок. Сармат, вздрогнув, повернулся к Иджесу — рядом сидел только он, больше драться было некому.

— Чего?

— У тебя глаза почернели, — сказал Иджес, укоризненно щурясь. — «Бет», да? Ну вот видишь — у них не вышло. Едва не сдохли посреди космоса.

— Они справились с прожигом, — прошептал Гедимин, глядя мимо него. — Я показывал только Герберту…

Иджес положил руку ему на плечо.

— На то и технология. Один придумал — все освоили. Не переживай, атомщик. У них реактор чуть не взорвался. В другой раз — взорвётся.

«Или заработает,» — думал Гедимин, недобро щурясь. «Они вывели его на Прожиг… даже Конар не выводил его на Прожиг…» Он стиснул зубы, но вырвавшийся стон всё равно услышали — Иджес обхватил сармата за плечи и прижал к себе.

— Hasulesh ya’seatesqa, — тихо прошептал он в наушник Гедимина. — Ya’at!

01 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

В капитанской рубке стояла коробка с яркими свёртками, ещё одну, невскрытую, тащил по коридору робот-уборщик, а третью, с надписями по-сински, Гедимин нашёл на выходе из шлюза.

— Но-но-но! — Кенен с ухмылкой хлопнул его по протянутой к свёртку руке. — После работы, Джед. Без подарков никто не останется!

Ремонтник поморщился.

— На кой мне мартышечьи штучки⁈

— Ну, не могут же мартышки подарить тебе твэл, — отозвался Кенен, усаживаясь за руль двухместного флиппера. — На чём только ни приходится ездить на праздники… Джед, сместись левее, — перевешиваешь!

Улицы, засыпанные искусственным снегом и блёстками, были пустынны. Гирлянды ещё мигали на стенах автономок, но деревья, перегораживающие проезд, уже убрали, и дроны с подсветкой больше не висели над каждым перекрёстком. По тротуарам медленно ползали городские роботы-уборщики, сгребая снег к стенам зданий.

В госпитале было так же тихо и сонно, и даже Питер, встретив сарматов и проводив Кенена к любимому автомату с кофе и закусками, не удержался от зевка в ладонь.

— Идёмте, Гедимин, — сказал он, подавив ещё один зевок. — От рождественского веселья пострадали автокресла. Небольшая авария на перекрёстке, двое раненых и изрядные разрушения.

Гедимин хмыкнул.

— Доктор Фокс! — окликнули их с ближайшего поста; женщина в белом комбинезоне выглянула в коридор. — Что у нас с Красинским? Ждёт осмотра?

— Да зачем, — Питер пожал плечами. — Я видел его с утра, кровь в норме, а ссадины и похмелье — не повод занимать палату. Где он, кстати, взял водку?

Женщина слегка покраснела.

— Никаких соображений, доктор Фокс.

— Готовьте документы, выписываем, — сказал Питер. — Свяжитесь с «Елизаветой», пусть за ним приедут, — такси в такое время не найдёшь.

Гедимин едва заметно вздрогнул, и от глаз человека это не скрылось — он встревоженно взглянул на сармата.

— Всё в порядке, Гедимин? Прошу прощения, что заставил ждать. Идёмте, мы почти на месте.

— Тут человек с «Елизаветы»? — спросил сармат, не двигаясь с места. — Он ранен?

— Один из участников столкновения, — едва заметно усмехнулся Питер. — Что уже говорит о состоянии здоровья… Ничего страшного — лёгкие ушибы, омикрон-ожоги кистей… Можно было дать ему флоний прямо на корабле, чтобы не скучал тут все праздники, но у нас так серьёзно относятся к ирренциевым травмам…

Он пожал плечами и лёгким жестом поманил сармата в открытый проём. Повреждённые автокресла лежали там, и Гедимин, увидев их, удивлённо мигнул.

— Быстро они ехали…

Питер усмехнулся.

— На самом деле — нет, но удар был очень уж неудачным. Оба участника отделались ссадинами. Меня больше интересует, как он пронёс сюда водку. Я-то думал, что перекрыл все каналы поставок…

«Этот Красинский влез в ирренций,» — пульсировала в мозгу сармата неотступная мысль, пока он собирал рассыпавшиеся элементы несложных конструкций. «Что-то ремонтировал? „Держал“ реактор?»

— Кто он на корабле? — спросил Гедимин. Доктор Фокс, задремавший было в кресле, вздрогнул и растерянно посмотрел на него.

— Я не знаю. Так или иначе — он оказался слишком близко к реактору во время аварии. Вас не вызывали на ликвидацию?

Гедимин сузил глаза.

— Я не работаю на «Елизавете». Куда она ходила? Зачем им был нужен портал?

— Эти вопросы не по адресу, Гедимин, — отозвался Питер. — Я не капитан «Елизаветы». Возможно, Суханов вышел на мианийцев и заслужил их доверие. Вроде бы они искали пилотов и корабли для внутренних рейсов. Надеюсь, он и его команда будут достаточно осторожны. Один транспорт уже съела инопланетная плесень, и в атомном крейсере тоже много съедобного…

Когда Гедимин вышел из госпиталя, мимо полицейского поста, набирая скорость, пролетела серая «Стимфалида». Сармат остановился и проводил её задумчивым взглядом.

— Этот Суханов — шустрый парень, верно, Джед? — Кенен хлопнул Гедимина по плечу и широко ухмыльнулся. — Почти управился с крейсером! Как думаешь, он ещё зайдёт к нам на базу или обойдётся без нашей помощи?

Гедимин поморщился.

— Пусть делает что хочет. У меня своей работы полно.

09 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен развёл руками.

— Ну ты же не думаешь, что я звоню ему, как только приспичит? Ты не сказал, что тебе нужна связь.

Гедимин недовольно сощурился, но крыть было нечем.

— Сам скажу, — буркнул он, подбирая с палубы рюкзак. Внутри, тщательно экранированные, лежали контейнеры с ирренцием — всего семьдесят пять, по двести граммов в каждом. «Столько ипрона пропадает зря,» — думал сармат, но сделать ничего не мог — критическая масса ирренция изменялась прихотливо и непредсказуемо, он не всегда был уверен, что даже двести граммов можно держать в одном контейнере без риска.

— Твоё дело, Джед, — отозвался Маккензи, снимая маскировочный настил с потайного люка. — Если ему хватит пяти килограмм — так тому и быть.

Портал встретил их в трёх метрах от спуска, точно в назначенный срок, — как бы ни совмещалось внутреннее время Метагалактики Найа с условным земным, Линкен, открывая порталы, ещё ни разу не промахнулся более чем на несколько секунд. Тут было над чем подумать, но Гедимин после пары попыток счёл, что его познаний в физике тут не хватит. «Те, кто общается с Мианой, должны знать больше,» — думал он, вместе с ирренцием пролезая в слишком узкий проём. «Но со мной они говорить не будут.»

Линкен за руки выдернул сармата из сужающегося портала, заглянул ему в глаза и облегчённо вздохнул.

— Тебя тут очень не хватало, атомщик. А я тебя серьёзно подвёл. Ни грамма плутония, ни грамма ферка, — вообще ничего.

Гедимин мигнул.

— А ирренций… — начал было он, но осёкся — Линкен отчётливо скрипнул зубами и сжал в кулак пальцы приподнявшейся руки.

— Они меня запомнили, — угрюмо сказал он. — К Ириену не подойти. Я ещё прожиг не закончил, а мне в лоб уже влепили три ракеты. Отслеживают порталы, saat hasukemesh!

Кенен подёргал Гедимина за локоть.

— Видишь, Джед, у капитана Лиска свои проблемы. Оставь ирренций, и мы пойдём. Не будем мешать занятым сарматам.

Он шагнул в сторону так проворно, что Гедимин даже не успел заметить, что его спугнуло. Линкен тяжело вздохнул.

— Сиди тут, мартышка. Я хочу поговорить с атомщиком. Много там? — он кивнул на рюкзак.

— Пятнадцать, — отозвался Гедимин.

— Хорошо, — облегчённо вздохнул Линкен. — Тридцать три ракеты — если повезёт, хватит на три захода. Мне бы хоть один «Та-сунгар»…

Гедимин озадаченно посмотрел на него.

— У тебя нет «Та-сунгаров»? Почему? Там же простая схема…

Линкен поморщился.

— Для тебя, атомщик. Мы пробовали. Не взорвалось.

— Килограмм ирренция выкинули в вакуум, — пробормотал один из часовых. Линкен угрюмо кивнул.

— Так и было, атомщик. Позор на всю галактику, но — что было, то было.

Сармат задумчиво сощурился на рюкзак с ирренцием.

— Что-то, наверное, изменилось. Но я попробую. Только… — он пристально посмотрел Линкену в глаза. — Ни Землю, ни Ириен не трогай. И ещё…

Он замолчал на несколько секунд. Никто не проронил ни звука, пока сармат не поднял взгляд на выжидающего Линкена.

— Тут летает трофейный «Бет» — «Елизавета». Если не нападёт, не трогай.

Линкен с досадой отдёрнул руку, по привычке тянущуюся к шраму на затылке.

— Не понял, но запомню. Так ты… ты сделаешь мне бомбу?

Гедимин кивнул.

10 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кривая интенсивности излучения, вяло качнувшись, легла на привычное место. Гедимин кивнул, мимолётным жестом прижав палец к виску. Тёплые волокна, прильнувшие к коже, приподнялись, касаясь подушечки. Сармат усмехнулся.

«Расширение активной зоны на стабильность не повлияло,» — сделал он пометку под записью о сегодняшнем эксперименте. Отчётов об опытах у него давно не спрашивали — даже «Торий» обходился кратким сообщением о сути проделанной работы — но сармат по привычке вёл их в ежедневнике. Книжица лежала в лаборатории, в отдельной экранированной нише; Кенен о её существовании не знал, а узнал бы — настоял бы на уничтожении. «Найдут — расстреляют,» — невесело усмехнулся Гедимин, убирая записи в «сейф». «Это же преступление — строить безопасные реакторы…»

«Расширение активной зоны…» — повторил он про себя и досадливо сощурился. «Какое расширение⁈ Я не добавил ни твэла. И добавлю нескоро. Линкен со своими ракетами… и мианийцы…» Он тяжело качнул головой. «Додумался же я запретить ирренций! Своими руками построил себе такую ловушку…»

На базе было тихо. На восточной окраине Кларка на месте развалин достраивали жилой массив, и Кенен взял подряд по прокладке коммуникаций, — и все сарматы, не занятые на текущих ремонтных заказах, работали там. Смена была двенадцатичасовой; Кенен жаловался, что просил трёхсменку на круглые сутки, но городской совет ему отказал. Гедимина не взяли — его Кенен придерживал для срочных заказов на космодроме.

«Вот всегда так,» — сармат остановился посреди пустого коридора и тяжело вздохнул. «Когда у меня работа, у него три заказа. Когда я сижу без дела, он куда-то удирает. Вот что мне тут делать — без ирренция⁈»

Он двинулся к информаторию, но дойти не успел — светодиоды, обрамляющие главный шлюз, тревожно замигали. Кто-то хотел войти, и это был не сармат, — все сарматы знали код.

Гедимин тронул монитор на стене, и тот включился, показывая то, что видели камеры над шлюзом, — часть серого фюзеляжа на шоссе и человека в серо-стальном скафандре у входа. На его груди ярко блестела восьмилучевая серебристая звезда — единственный декоративный элемент на рабочей форме.

Светодиоды снова мигнули.

— Там кто-нибудь есть? — негромко спросил Суханов, глядя в камеру. Гедимин удивлённо мигнул — далеко не все сарматы с первого раза её находили.

— Я ищу Гедимина Кларка, — продолжил пришелец. — Если это вы смотрите с той стороны…

Он откинул шлем и едва заметно улыбнулся.

— Мне всё ещё нужна помощь. Я помню, что вы мне ответили, но — может быть, что-то изменилось?

Гедимин молчал. У этой «макаки» был странный взгляд — ясный, долгий, жёсткий, веки не тряслись, посекундно опускаясь, как у других «мартышек», — можно было подумать, что это глаза филка или сулиса.

— Что-то внутри реактора, — продолжал Василий, понизив голос. — Он нагревается сильнее, чем должен. Реакция на сотрясение, верно? Чтобы при взлёте…

Гедимин вздрогнул.

— Я… — человек на секунду замолчал. — Я выяснял подробности. Винстон сам уже запутался в выдумках, но другие помнят лучше. И я знаю, что запугивать вас бесполезно. Кто-то уже пытался… судя по количеству атомолётов на ходу — безуспешно.

Гедимин медленно поднял руку к рычагу.

— Входи.

Он вошёл в шлюз первым, закрыв его со своей стороны; человек и сармат остались в изолированной камере. Суханов поднял взгляд на Гедимина и снова усмехнулся. Шлем висел за спиной, оружия не было, — только пустая кобура от одноручного бластера.

— Не ждал, что вы откроете, — сказал человек. — Весь экипаж меня отговаривал. Пришлось уехать тайком.

«Смелая мартышка,» — думал Гедимин, угрюмо щурясь. Рука так и тянулась свернуть пришельцу шею, но он помнил о десятках камер на каждом здании, — то, что «мартышка» вошла на базу и не вышла, скрыть было невозможно.

— Красинский думает, что рано или поздно мы с реактором поладим, — продолжил Суханов, внимательно глядя на Гедимина. — У него задумано ещё много экспериментов…

Сармат едва заметно вздрогнул. «Поладим⁈» — его словно обдало жаром. «Существо… Откуда они знают⁈»

— Как вы пошли на Прожиг? — спросил он, перебив Суханова на полуфразе. — Откуда узнали, как это делается?

— По записям в реакторном отсеке, — спокойно ответил тот. — Множество повторяющихся движений стержней. Одна из таких комбинаций оказалась ложной, другая — сработала. Есть ещё уникальные, до них мы пока не добрались.

— Она не ложная, — сказал Гедимин, угрюмо щурясь. — Она закрывает…

«Hasu!» — он внезапно сообразил, что скоро приступит к обучению очередного «курсанта», и прикусил язык. «Гедимин, ты идиот. Вот сам сейчас всё сдашь — и безо всяких пыток…»

— Кто-то входил в активную зону? — спросил он. Суханов, помедлив, кивнул. Его взгляд оставался пристально-въедливым — он будто нащупывал «кнопку», и Гедимину, при всей его силе и защищённости, было не по себе.

— Мы с Красинским. Но только он был там во время аварии. Эти скафандры… — Василий щёлкнул себя по рукаву. — Слишком легкоплавкие, как оказалось.

— Флия? — Гедимин пригляделся к броне и недовольно сощурился. — Не пойдёт. Нужен ипрон. На мозг и нервные узлы. Иначе будет…

«Hasu!» — он снова прикусил язык. «Какое тебе дело до мартышек⁈»

— Мы немного застряли в Миане, — сказал Суханов, выждав несколько секунд. — Наша оплошность. Но эксперимент того стоил. Никто из экипажа не собирается уходить, и мы доведём этот корабль до ума. Мы его не оставим, и он не будет ни распилен на металлолом, ни брошен на подвернувшемся астероиде. Вот что я пришёл сказать вам… капитан Кет. Мне показалось, это для вас важно.

«Sa hasu», — обречённо выдохнул Гедимин.

— Так тебе… нужна помощь? — медленно проговорил он. Суханов едва заметно улыбнулся.

— Не помешала бы. Нам есть чем заплатить…

Гедимин качнул головой.

— Не деньги. Мне… — он замолчал, глядя в сторону. В мозгу вспыхивали и пропадали обрывки мыслей, воображаемые картины, — крейсер на фоне распухающей красной звезды, фиолетовые скалы, врастающие друг в друга камни и холодный зелёный свет над плато, обрывающимся в океан…

— Ирренций, — выговорил он наконец. — Руда. Мне нужна руда. Ириен… Ты знаешь, что такое «Ириен»?

Суханов кивнул, и его взгляд на секунду затуманился.

— Конечно. Забавно — мы знаем о запретной планете Мианы больше, чем о столичной…

— Отвези меня туда, — сказал Гедимин. — «Стимфалида» проскользнёт незаметно. Отвези и верни обратно. С рудой. Две-три тонны, сколько влезет.

Суханов медленно улыбнулся.

— Прорыв на Ириен? Силами безоружной «Стимфалиды»? Значит, в штатное снаряжение входил прожигатель?

Гедимин качнул головой.

— Это нетрудно. У меня есть… — он замолчал и подозрительно сощурился. — Отвезёшь?

— «Елизавета» этого стоит, — ответил человек со спокойной уверенностью. — Но нас не должны заметить — ни тут, ни там. А Луна сейчас обвешана дронами…

Гедимин угрюмо сощурился.

— Знаю. Надо думать. Подожди.

Он выгреб из «кармана» пригоршню деталей. Тут были часто используемые элементы крепежа, кусочки металла и фрила, годные только на цацки, разрозненные микросхемы и причудливо заплетённые (чтобы не путались) проводки, — «мусор», как сказали бы охранники в Ураниум-Сити. Сармат сложил их на ладонь и несколько минут перебирал, глядя сквозь них в светящуюся пустоту. «Маленький корабль под защитным полем. Искать не будут. Заметят — сразу назад. На планете — нырнуть под скалу. Ирренций сбивает сканеры. Не светиться в видимом диапазоне — заметить не должны. А как туда и оттуда? Только с корабля. Стартовать с палубы…»

— Москитная палуба, — медленно проговорил он, переводя взгляд на Суханова. — Верхняя справа. «Стимфалида» должна быть там. Крайнее положение у оси, площадка «бета». Палубу закрыть, откачать воздух. Площадку «альфа» освободить. Завтра, ровно в три утра, жди меня в рубке «Стимфалиды». Кислорода с собой на шесть часов, станцию не бери. Возьми отбойник…

Он, задумавшись ещё на секунду, качнул головой.

— Нет. Отбойник не бери. Максимальная защита от омикрона и сигмы. Я буду в три ровно на площадке «альфа». Где корабль на карте?

Суханов молча развернул перед ним карту космодрома с координатной сеткой. Сармат тронул пальцем правую верхнюю палубу, приближая изображение. «Вот эта точка. Завтра в три Луна по отношению к объекту Эк Чуах будет…» — он досадливо сощурился. «Был бы жив Константин — рассчитал бы в две секунды. А я… хорошо, если до завтра справлюсь. И то — вместе с Айзеком. Совсем мозг выгорел…»

— Я буду ждать, — кивнул слегка побледневший Суханов, встретившись с ним взглядом. — Я и мой экипаж.

Гедимин ухмыльнулся.

— Не боишься? — вырвалось у него.

— Ради таких вещей я и шёл в космос, — отозвался человек. — После войны было очень просто осесть на Земле. Что уж теперь-то…

Гедимин несколько секунд смотрел на него, борясь то с нелепой улыбкой, то с желанием похлопать нового «курсанта» по плечу. «Идиот ты, seateske,» — подумал он — уже почти без злости и досады. «А он тебя сдаст прямо на палубе. Кенену не говорить. Айзека предупредить — если что, пусть засыпет реактор.»

…Айзек был на месте — АЭС работала, и начальника смены никак нельзя было сдёрнуть на стройку. На звук шагов Гедимина он обернулся и удивлённо мигнул.

— Помнишь, как считать прыжковые координаты? — спросил тот. — Вот эти три точки. Первая — завтра, три ноль-ноль, эти две… точно не знаю, но в пределах шести часов.

Айзек хмыкнул.

— Шести? Давай три, иначе сам запутаешься. Распишу тебе по секундам.

Гедимин благодарно кивнул. «Полчаса на посадку, оттуда — прыжок с поверхности, там не засиживаться,» — напомнил он себе, выходя из отсека управления. «Опять нет времени на археологию…»

11 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, планета Ириен

До официальной побудки оставалось три часа. Иджес не проснулся — Гедимин давно научился уходить неслышно.

«Похоже на турель,» — сармат, остановившись посреди тёмного туннеля, шевельнул плечами — на них крепились излучатели, и угол схождения лучей можно было регулировать — и едва заметно усмехнулся. Свет ему был не нужен — каждый сантиметр пещеры он запомнил ещё во время прокладки. А скоро в туннеле должно было стать очень светло…

«Надеюсь, воздух он откачал,» — подумал сармат, приводя в действие пульсирующие излучатели. Белая точка, вспыхнув посреди пещеры, залила всю её дрожащим светом. Проём, подсвеченный по краям, вёл в межзвёздный вакуум — тысячи световых лет до ближайшей галактики, горящей перед Гедимином ярко, как лампа, направленная в глаза. Сармат даже прищурился и стоял несколько секунд, вглядываясь в размытые спиральные рукава звёздного скопления, пока в наушниках не заверещал таймер.

«Три ноль-ноль,» — он просунулся в межзвёздное пространство по пояс, вместе с излучателями на плечах, и повёл ими, сводя лучи в метре от себя. «Лишь бы не забыл про воздух…»

Свет за вторым проёмом показался сармату ослепительно-ярким. Чужая галактика исчезла. С той стороны проступили очертания откидного люка. Гедимин ухмыльнулся, снял со спины излучатели и, не размахиваясь, просунул их в двойное отверстие. Они упали куда-то вниз, звука он не услышал — да и не должен был.

«Не забыл,» — довольно усмехнулся он, просовывая обе руки во второй портал. Одно движение — и он был на той стороне, на стартовой площадке москитного флота, и закрывающийся проём «на прощание» слегка прижал его ступню. Пальцы, прихваченные межзвёздным холодом, онемели, и сармат встал не сразу — несколько секунд он сидел на палубе, а на него изумлённо смотрели шестеро в серо-стальных скафандрах. Восьмиконечная звезда блестела на груди у каждого, сквозь лицевые щитки виднелись только глаза — одинаково расширенные от удивления.

«Без ракетомётов,» — отметил про себя Гедимин, поднимаясь с палубы и сгребая в охапку излучатели. «Очень смелые… существа.»

Один из «серых» притронулся к респиратору. В наушниках сармата тихо засвистело.

— Гедимин, приём, — услышал он и усмехнулся.

— Приём. «Стимфалида» готова?

Кресла пилотов «Стимфалиды» были очень удобны для человека, будто для него и делались. Гедимин протиснулся через бомболюк и лёг на кислородную станцию, положив под локти контейнер с субстратом. Суханов, перегнувшись через кресла, смотрел на него обеспокоенно.

— Ну как?

— Стартуй, — буркнул сармат. — Откроешь — и сразу закрывающим за корму. Порталы фонят…

Над ним беззвучно опустилась бронированная переборка. Несколько томительных секунд спустя бомбардировщик рванул с места — и сходу вывалился в невесомость. От резкого перехода у Гедимина заложило уши, а сердце на долю секунды переместилось под ключицы. Он вскинулся, пытаясь рассмотреть пилота, — как хрупкая «макака» выдержала прыжок? В наушниках послышался резкий выдох и потрясённый шёпот:

— Ох ты ж!..

— Ты жив? — встревоженно спросил сармат. — Василий, приём!

В наушниках раздалось фырканье, а затем — быстро оборвавшийся смех.

— Оно того стоило. Определённо, оно того стоило… Гедимин, приём. Вижу планету. Сторожевой корабль за ней. Он неподвижен. Захожу на материк выше экватора.

«Ириен,» — Гедимин прикрыл глаза и улыбнулся. «Наконец я его увижу. Жаль, что не весь.»

Пять минут спустя атмосфера Ириена встретила их, мягко толкнув в фюзеляж; Гедимин почувствовал слабый рывок — развернулись тормозящие выступы защитного поля. «Стимфалида» шла на посадку, и сармат надеялся, что за время падения не проломит переборку, — он практически чувствовал, как она выгибается под его весом. Цепляться когтями было не за что — с одной стороны была кислородная станция с её шлангами и взрывоопасными контейнерами, с другой — слой флии, единственная защита корабля от излучения, крошащего металл. Гедимин, рывком подтянув руку к лицу, взглянул на дозиметр, — «сигма» уже зашкаливала.

Полёт замедлялся; через считанные секунды корабль развернулся брюхом книзу, Гедимина больше не вдавливало в переборку, и он даже смог сесть. Они всё ещё снижались над «материком выше экватора», и сармат надеялся, что сторожевой корабль не заметит их раньше, чем Василий найдёт укрытие.

— Грёбаный насос! — раздалось в наушниках. «Стимфалиду» несколько раз встряхнуло, и она остановилась окончательно. Переборка над Гедимином поднялась. Сверху на него встревоженно смотрел Василий.

— Втиснулись в какую-то дыру. Сверху нас не видно, но если увидят — живыми не вылезем.

— Закрой рубку и открой мне люк, — велел Гедимин, подтаскивая к себе прихваченный на базе отбойник и оглядываясь на принайтованные со всех сторон контейнеры. «Кидать в ящики, ящики — в портал. Потом верну.»

Переборка опустилась. Крышка люка разделилась надвое, втягиваясь в обшивку, и Гедимин выполз в пузырь защитного поля, поддерживающий на себе «Стимфалиду». Перекинув туда все ящики, он выбрался наружу — и замер, забыв и о ящиках, и об отбойнике, и об излучателях за плечами.

Они «втиснулись» в расселину между двумя, как сначала показалось Гедимину, невысокими, но протяжёнными плато. Скальные стены с волнистой, испещрённой мелкими ячеистыми отверстиями поверхностью поднимались над сарматом на полсотни метров. Сверху в проём сочился изумрудно-зелёный свет. Светилось всё — каменное крошево под ногами, скалы, зеленоватое небо. В неровном сиянии, режущем глаза даже сквозь тёмный щиток, всё выглядело ослепительно-чётким — каждое пятно узорчатого лишайника на камнях, «стебель» мха, покрывающего впадины, аккуратные округлые отверстия, выстроенные в цепочки, вдоль волнистых изгибов скал, каменные пластины, будто врастающие друг в друга многочисленными ложноножками…

Гедимин провёл ладонью по тёмно-зелёному камню, бездумно глядя, как блестят на едва заметных стыках щётки кристаллов, перевёл взгляд под ноги — там лежали обломки таких же камней, измельчённые в песок и мелкий щебень, скреплённые пластами мха и хранящие следы дождевых потоков. Плато приподнималось по направлению от носа «Стимфалиды»; тут было удобное русло, и, судя по следам на ещё влажной земле, во время дождей расселину затапливало на полметра. Гедимин ковырнул почву пальцем — на его броне заблестели мелкие сероватые песчинки. Чтобы определить их состав, ему не понадобился дозиметр.

«Ирренциевый песок,» — он поддел почву ладонью, выбрав место подальше от мохового пласта. Она светилась насквозь. «Дожди смывали пыль со скал — и…» — он перевёл взгляд на ущелье. «Какие ровные края справа и слева. Разрушались с одинаковой скоро…»

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, он вскочил на ноги и посмотрел наверх. «Это же не скалы…»

Сармат стоял между двумя городскими кварталами. Они не были похожи на то, к чему он привык, и природные процессы заметно повредили их, убрав искусственно выглядящие выступы и сгладив очертания, — но теперь Гедимин чётко видел стены с «прорастающей» кладкой, плавные «лестницы» с выемками по бокам — под чьи-то небольшие, но цепкие конечности, «двери» и «окна», местами затянутые сингитовым «стеклом» — возможно, по следам металлических рам, первыми поддавшихся самопроизвольному синтезу и переродившихся в ирренциевую окись. Крупные проёмы виднелись напротив друг друга, и сармат практически видел перекинутые там мосты.

Что-то белесое блеснуло под ногами, и Гедимин услышал негромкий хруст. Он медленно опустился на землю, копнул, пальцем очертив края находки, и остановился, глядя в тёмную выемку, по краю проросшую серыми кристаллами. Это была крупная прочная кость, округлая, заметно вытянутая, с несколькими парами отверстий, засыпанных сингитовым песком. Гедимин посмотрел в сторону — взгляд уже угадывал под мокрой почвой другие останки, длинный раскрошенный скелет кого-то змееподобного.

— Гребучие форсунки! — потрясённо выдохнул кто-то над ухом сармата. — Это местный⁈

— Был, — подтвердил Гедимин, недовольно щурясь на Суханова. Тот завернулся в защитное поле поверх скафандра — самое тонкое, едва-едва защищающее от налипания пыли — и стоял теперь, неотрывно глядя на кости. Сармат поднялся, чуть не сбив его с ног, покосился на бесполезный и даже опасный в таком ущелье отбойник и пошёл за ящиком. «Придётся рыть руками,» — думал он. «Или крышкой. Сингитовая почва… Вот где Зелёные Пожиратели не голодают…»

Лопатка, сооружённая им наскоро из лишней крышки, легко поддевала влажную почву. Внизу пошли более крупные обломки — их сармат сгребал двумя ладонями, быстро наполняя контейнеры. Он старался не трогать мох и выкидывать обратно подвернувшиеся организмы — не то жуков, не то червей, не то мальков рыб. Кого-то из них он, не заметив, разрубил лопаткой и долго морщился, тщательно разгребая песок там, где собирался копать дальше.

Возвращаясь за пустыми контейнерами, он увидел Василия. Тот осторожно копал песок, расчищая череп. Зеленовато-белая кость уже лежала на виду; её нижняя часть была сильно раскрошена, но человек раскопал часть обломков и сложил рядом. Теперь он двигался в сторону, осторожно приподнимая моховые пласты.

— Зачем? — спросил Гедимин, остановившись над ним. Человек оглянулся на него, неопределённо махнул рукой и снова склонился над расчищенным черепом. Сармат провёл ступнёй по песку, обозначив протяжённость скелета под землёй.

— Здесь.

Когда он возвращался с полными контейнерами, рядом с Василием стоял один из его ящиков. Человек складывал на расчерченное дно обёрнутые ветошью куски. Яма, вырытая в песке, повторяла очертания скелета, угаданные Гедимином. Сармат недовольно сощурился.

— Куда его?

— К нам, — отозвался Василий, странно ухмыльнувшись.

— Будет фонить, — предупредил Гедимин. — Он весь пропитался.

— Решаемо, — бросил человек, укладывая очередную кость на подписанное место и сооружая перегородку из складок скирлина.

— Найдут при обыске — зароют вместе, — сармат невольно ухмыльнулся. «А ещё говорят, что я не в себе,» — думал он. «Ну да, правильно. Тот, кто в себе, не взял бы сарматский крейсер…»

— А вас не зароют? — Василий махнул костью в сторону наполненных ящиков. Гедимин не удержался от смешка.

— Верно. Я заканчиваю. Сейчас переброска — и мы уходим.

Василий рассеянно кивнул — у него развернулась очередная кость, и выпал какой-то кусочек, и надо было срочно приложить его к месту отлома.

Гедимин отошёл подальше, к самому выходу из ущелья. Двояковыпуклая линза из защитного поля свернулась быстро, сложнее было откачать из неё воздух. Широкий портал он открывать не стал — достаточно было полуметра в поперечнике.

Ящики падали на той стороне, загромождая туннель; иногда сармат наклонялся и поправлял их, стараясь не думать, что его ноги и руки при этом разделяет несколько миллионов световых лет, — такие мысли сильно отвлекали. «Две тонны,» — пульсировало в мозгу, заглушая всплывающую чепуху. «Две тонны руды. Ирренций. Кеззий. Ипрон.»

— Корабль сдвинулся, — сказал за его спиной Василий. — Или сканер врёт, или нас видят.

Гедимин, сбросив в портал последний ящик, швырнул следом закрывающее излучение. По спине пробежал холодок. «Корабль движется по расписанию,» — успокоил он себя — дрожащими руками неудобно было сводить лучи внутри линзы.

— Я открываю, — сказал он, не оборачиваясь. — Потом — в «Стимфалиду», на Луну, за корму — закрывающий.

— Я в рубке, — отозвался Василий. Воздух, застоявшийся в сыром ущелье, слабо качнулся, — люк бомбардировщика открылся и тут же захлопнулся. Перед Гедимином расширялось тонкое светящееся кольцо, за которым виднелась стартовая площадка — всё та же «альфа» на правой верхней палубе. «Сбился,» — отметил он про себя, вспомнив, что целился в «бету». «Ерунда.»

Он втиснулся в бомболюк, пинком закрыл его за собой и распластался поверх кислородной станции. У его левого плеча стоял принайтованный контейнер, завёрнутый в защитное поле, — последний оставшийся на борту.

…«Я был на Ириене,» — Гедимин, тяжело повернувшись на дне капсулы, открыл глаза и приподнялся, держась за края. Вязкий раствор меи стекал по его плечам, вытягиваясь в нити и капая в тёмно-красную лужу. На часах было полшестого.

— Гедимин, приём, — по ту сторону защитного поля проступил серый силуэт. Суханов, сбросив испачканный скафандр в соседнюю капсулу, переоделся и вернулся, и сармат, увидев его, облегчённо вздохнул. «Мы были на Ириене,» — он едва заметно усмехнулся. «Не думал, что так привяжусь к „макаке“. Но — мы были на Ириене…»

— Мне нужен доступ в активную зону, — сказал сармат, поднимаясь во весь рост и стряхивая с брони остатки красного раствора. Запоздало сработал душ, но липкая масса не хотела отделяться — вода размывала её медленно, окрашивая лужу под ногами в розовый.

Когда Гедимин прошёл сквозь люк и привычным жестом сдвинул ипроновые пластины на висках, красные пятна ещё оставались на его броне. Под излучением реактора они медленно темнели, сливаясь с общим фоном. «Потом отчищу,» — решил Гедимин, с досадой покосившись на «грязный» рукав. «Двадцать минут до подъёма…»

Тёплые волокна дрожали на его висках, оплетая голову от затылка до переносицы, пока сармат переставлял твэлы и заделывал едва заметные повреждения. Он настоял на том, чтобы насосы запустили в усиленном режиме, но температура начала падать далеко не сразу. Отойдя в сторону и проследив, как белесое свечение топливных сборок сменяется зелёным с уклоном в синеву, он довольно кивнул и вскинул руку в прощальном жесте.

— Я уйду, — прошептал он, едва шевеля губами. — А ты останешься. Они выглядят разумными. Попробуй выйти на связь.

Дрожь волокон на коже, возможно, была ответом, но сармат так и не научился переводить эту «речь». Люди, обступившие его за камерой дезактивации, выглядели взволнованными, о чём-то спрашивали, но Гедимин слышал только шум крови в ушах.

— На палубу, — бросил он, покосившись на часы. Времени оставалось в обрез — ещё немного, и координаты, вычисленные Айзеком, закончатся, и открытый портал, сместившись вместе с Луной, вмурует сармата в горную породу.

На палубу вместе с ним прошёл только Суханов. Он стоял поодаль, наблюдая за светящейся точкой и расширяющимся кольцом с освещённой палубы в темноту. Впрочем, на той стороне было не так уж темно, — защитное поле, покрывающее сброшенные в туннель контейнеры, горело зелёным огнём, бросая блики на стены.

— Сегодня мы пойдём в пробный рейс, — сказал Василий, и Гедимин, вздрогнув, обернулся. — Красинский говорит, что реактор в идеальном состоянии, — лучше, чем был до аварии. Пойдёте с нами?

Гедимин качнул головой.

— Ждут, — он указал на портал. До общей побудки оставались секунды — вскоре Кенен должен был проверить связь и заметить, что Гедимина нет на базе.

— Тогда увидимся после возвращения, — отозвался Суханов с явным сожалением в голосе. — Осторожнее там с ирренцием!

Гедимин изумленно мигнул, но времени на болтовню уже не оставалось. Секунду спустя портал закрылся за ним, и сармат остался в туннеле, освещённом зелёными бликами омикрон-излучения. «Две тонны сырой руды,» — он провёл пальцем по куполу над контейнером. «Пора запускать измельчитель.»

Дробилка уже прогрелась, и Гедимин успел перетащить к ней четыре контейнера, когда в наушниках задребезжало.

— Джед, что ты делаешь? — встревоженно спросил Кенен. — Что в ящиках?

— Руда, — отозвался Гедимин. — Смени Амоса на щите, мне нужна его помощь.

С парой центнеров сырья сармат справился бы в одиночку, но тут было почти две тонны, и не только ирренций, — кеззий и ипрон, наработанные за тысячелетия естественного распада, следовало выявить и выделить. «Этим, на „Елизавете“, нужен ипрон,» — сармат вспомнил, в каком скафандре Суханов выходил на поверхность Ириена, и сердито сощурился. «Пока мозги себе не выжгли.»

Кенен появился в секретном цеху один, без Амоса, зато в радиозащитной броне. Он остановился на пороге, долго смотрел на контейнеры, составленные в штабеля у дробилки (первые два Гедимин успел вывернуть в воронку — там был верхний слой, песок и глинистые частицы, в самый раз для разогрева перед массивными обломками), шумно выдохнул в респиратор и помянул размножение «макак».

— Что это и откуда?

— С Ириена, — отозвался Гедимин, прощупывая лучом анализатора рыхлый песок. Он сам не знал, что ищет, и как это должно выглядеть, — смутные представления об археологическом поиске подсказывали, что искать надо, но как и зачем…

— Джед, твою мать! — рявкнул Кенен. — Что ты забыл на Ириене⁈

— Руду, — сармат выкопал из песка бесформенный обломок чего-то плотного, похожего на стекло, и повертел в пальцах. — Мне нужен ирренций для опытов. Новые твэлы. Ещё раз пропадут — убью.

Кенен мигнул.

— Ты полез… в одиночку… на Ириен⁈ — он встряхнул головой, ошалело глядя на сармата. — Джед, ты дебил! Сто-ой… Чьи это ящики?

Он, небрежно смахнув с контейнера прилипшую радиоактивную грязь, склонился над ним.

— Не твои, — согласился Гедимин, откладывая находку в сторону. — Надо вернуть.

«И отдать им… вот это,» — он покосился на коробочку, где уже лежало четыре странных обломка, один из них — с рельефом, и маленький осколок кости. «Я-то не археолог. Может, они поймут, что тут к чему.»

— Кому вернуть? — Кенен схватил его за запястье и дёрнул на себя с неожиданной силой. — Кто знает, где ты был? Кому ты, слизистый ублюдок, сдал нас всех⁈

Гедимин стряхнул его с себя — как он думал, легко, но Кенен, не удержавшись на ногах, врезался в переборку, и она загудела.

— Только себя, — сказал он, недобро сузив глаза. — Я сам верну. После дезактивации. Приведи Амоса, он мне нужен.

23 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен злился ещё долго. Несколько раз Гедимин видел, как он выходит из камеры дезактивации, где лежали контейнеры, и вытирает пальцы от багрового раствора. Никаких меток на ящиках не было — Суханов, должно быть, сам понимал, что следы оставлять нельзя. Через пару дней, когда контейнеры перестали «фонить», Гедимин, спросив у Айзека координаты, через двойной портал перекинул их на всё ту же палубу «Елизаветы». На его счастье, корабль, вернувшись, встал на той же площадке, и там, куда открывался проход, по-прежнему был вакуум — вероятно, экипаж Суханова ждал свои контейнеры.

Установка выщелачивания работала пять дней без перерыва, прежде чем весь ирренций из руды был выделен, — четыреста килограммов, запас на годы. Оставшуюся «грязь» Гедимин не позволил выкидывать — залил в отдельную цистерну и смешал с отобранным у Зета сольвентом. Сольвент был активирован на поиск ипрона; через двое суток сармат стоял у тигля, заполненного мельчайшей золотистой пылью, и ждал, когда металл расплавится. Это был первый слиток, двести граммов чистого ипрона. Зет, взяв с Гедимина обещание, что один из таких слитков пойдёт на нужды базы, дал ему две канистры сольвента, и дело пошло быстрее, — через два дня у сармата было восемьсот граммов металла. Следующие два дня ему было не до ипрона — пришло время разгрузки плутониевого реактора, а это надо было сделать очень быстро. Сольвент продолжал работу, сбрасывая на фильтры извлечённую пыль, и когда Гедимин вернулся к выщелачивателю, ипрона в руде уже не осталось, а у него был килограмм с четвертью чистого металла. С этими слитками можно было не церемониться — для ускоренного охлаждения сармат бросил их в воду и теперь смотрел, как она бурлит, и как красное свечение металла понемногу тускнеет. Очищенный сольвент снова был залит в цистерну с рудой — теперь он искал атомы кеззия.

— Жёваный крот, — по слогам проговорил Иджес, заглядывая через плечо Гедимина в цистерну с водой. — Килограмм ипрона!

Гедимин взвесил на ладони уже остывшие слитки.

— Верхний слой. Ассархаддон говорил, что там много металла.

Он протянул три слитка Иджесу и выловил из успокоившейся воды остальные.

— Это наше. А это я отдам.

— Кому? — спросил мгновенно насторожившийся механик. О рейде на Ириен Гедимин ничего ему не рассказывал, но Кенен, как и следовало ожидать, не смолчал, и по базе ходили разнообразные слухи. «Вот и Иджесу интересно,» — Гедимин едва заметно поморщился. «Кенену он не скажет, но лучше его не вмешивать.»

— Плата за руду, — буркнул он. — Тебя сегодня ждут на космодроме? Могу подменить.

…Кенен поймал его за плечо у главного шлюза, и Гедимин услышал щелчок переключающегося коммутатора, — их разговор был не для чужих ушей.

— Что ты мутишь, теск? — сердито спросил он. — Я должен знать, что происходит на моей базе.

— Знай, — равнодушно ответил сармат. Кенен шумно выдохнул в респиратор и посмотрел на потолок.

— Нас до сих пор не взяли. Это хорошо. Эта дрянь у тебя, ты с ней что-то делаешь… А что дальше, теск? Нас возьмут завтра? Может, мне не тратить время на закупки — следующего года не будет?

Гедимин мигнул. «Пора менять тему,» — щёлкнуло в голове. «Надоело.»

— Ты заказал скафандры для филков? — спросил он. Кенен, прервав возмущённую речь на полуслове, растерянно мигнул.

— Что?

— Скафандры для филков, — повторил Гедимин. — Айзек просил. Ты при мне вносил в список. Где?

Кенен поморщился.

— Да, вспомнил. Вы с Айзеком, наверное, думаете, что я извлекаю вещи из вакуума. Ну да, они есть в списке. Но в продаже их нет и не предвидится. И где я должен их взять⁈

Теперь мигнул Гедимин.

— Почему их нет?

Кенен тяжело вздохнул.

— Потому что мы проиграли войну, Джед. Никто не добывает ипрон. Никто не конструирует броню для сарматов. Твой скафандр сделал Кумала. Мой собран на нашей же базе по его образцу. Кто сделает скафандры для филков⁈

Гедимин посмотрел на выходящих из шлюза ремонтников. Среди них были двое филков в лёгкой радиозащитной форме.

— Мы с Иджесом, — сказал он. — Возможно, Айзек. Ипрон у меня есть.

…Снижающийся барк врезался в космодромный тягач. Собирая из обломков работоспособный механизм, Гедимин пытался представить, как это произошло. Получалось плохо.

— Я пойду, — сказал он временному бригадиру, убедившись, что тягач на ходу, а с косметическим ремонтом справятся и филки. Тот кивнул.

— Мы тут скоро закончим. Пойдёшь в «Юйту» — займи нам место.

Через пять минут Гедимин выходил из терминала. «Занимать место» было необязательно — Дэвид и так ждал сарматов с тех пор, как они выехали с базы. Поедание человеческой еды вошло в традицию, нравилось это Гедимину или нет, и Айзек с Иджесом привыкли, что он приносит им пайки. Он взял ещё четыре — для Амоса, Фланна и медотсека. Медикам редко что-то перепадало — они на космодроме не работали. С полными карманами пайков он спустился на несколько ступеней и остановился, глядя на космодром. Долго искать не пришлось — «Елизавета» с открытым главным шлюзом стояла у ограждения, и человек в сером экзоскелете собирал деньги за вход.

Гедимин замедлил шаг, думая, как обойти «копа» и подняться на борт, — он плохо помнил, как выглядит Суханов, и не был уверен, что его узнает. Но сармата узнали быстрее — не успел он остановиться, как от ограждения отделился второй экзоскелетчик с серебристой звездой на груди.

— Гедимин? — он остановился напротив, глядя сармату в глаза. Тот едва заметно усмехнулся.

— Василий, — он сдвинул пластину скафандра и вынул из ниши ёмкость, обёрнутую защитным полем. — Бери. Странные штуки. Нашёл. К твоему… «местному».

Человек понял — глаза на долю секунды округлились, и он, усмехнувшись, бережно прижал контейнер к груди.

— Йонкер порадуется. Так жалела, что нашли без неё… Когда-нибудь там будут копать. Это был город, верно? Это надо исследовать.

Гедимин кивнул.

— Жёлтый металл, — он протянул человеку миниатюрные слитки. Тот взял их и едва не выронил — от неожиданной тяжести дрогнула рука.

— Для брони, — он тронул пальцем висок. — Сделай нормальную. Так, как у вас, — выжжет мозг.

Человек мотнул головой, посмотрел на слитки, на Гедимина, и усмехнулся в респиратор.

— Даже не знаю. Это же… — он притронулся к пластине брони, под которой исчезли слитки. — Не жалко?

— У меня есть, — Гедимин снова провёл пальцем по виску. — Смотри за кораблём, ладно? Хороший механизм. Может, последний такой.

Василий кивнул.

— Присмотрим. Теперь, когда мы взлетели, начнётся настоящая работа. Миана, Рокка, Кейнер… — он усмехнулся. — Наберу экипаж из разных рас. Прямо как в старых фильмах, самому не верится… Гедимин, а ты с нами не хочешь?

Сармат вздрогнул, впился взглядом в серые глаза, — человек смотрел серьёзно, ожидая ответа.

— Нет, — Гедимин тяжело качнул головой. Перед глазами вспыхнули и погасли чужие галактики, мерцающие стены ириенских развалин, фиолетовый лёд Аметиста, скатанные ветром в рулоны пласты водорослей на побережье кагетского океана…

— Жаль, — Василий на секунду склонил голову. — Мы придумали бы, как тебя вытащить. Там, в Миане, много мирных сарматов…

Гедимин ничего не ответил.

24 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Обмеры филков? Всех? — Бринн удивлённо посмотрел на Гедимина. — Зачем тебе?

— Надо прикинуть среднее, — ответил сармат. Бринн озадаченно хмыкнул. Иджес и Айзек, дожидавшиеся Гедимина у выхода из медотсека, переглянулись.

— Уверен, что нам нужно среднее? — негромко спросил Айзек, когда Гедимин выключил передатчик, пополнившийся новым файлом, и вышел. — Тут всего двое желающих влезть в активную зону — и, возможно, ещё Амос…

Гедимин неопределённо пожал плечами.

— Будут другие. Надо сделать стандартную броню. Если что, потом подгоним.

Несколькими часами позднее сарматы сидели в отсеке управления плутониевым реактором, и Гедимин, положив на край пульта четыре скреплённых листка ежедневника, сверял схему с голографической развёрткой, нарисованной Айзеком.

— Какие они… мелкие, — Иджес едва заметно поморщился. В руках он держал лёгкий радиозащитный скафандр из запасов филкского снаряжения.

— Слой флии и слой ипрона? — Айзек покосился на бумажную схему. — По миллиметру, пластины внахлёст? Не слишком много?

— Меньше — бессмысленно, — ответил Гедимин. — Даже это плохо защищает. Нужна термоизоляция…

«У Кумалы был проект тяжёлого скафандра,» — думал он, досадливо щурясь. «Альваро в таком ходил. Куда его дели? Теперь вот считай всё заново…»

Он старался предусмотреть всё, но у Кумалы получалось лучше, — провозившись несколько часов со своим чертежом, Гедимин вынужден был это признать.

— А нужен ли им ипрон? — задумчиво спросил Айзек, глядя на броню ремонтника. — Они ведь не будут работать с ирренцием. А для уранового реактора хватит и флии. Одного слоя. Остальное забить нейтронностойким фрилом и теплоизоляцией.

Гедимин качнул головой.

— Будут, — убеждённо сказал он, глядя сквозь схему на герметично закрытый люк; ничего незаконного сарматы делать не собирались, но Иджес решил, что лучше замуроваться. — Ирренций очень полезен. Рано или поздно запрет снимут. И они будут готовы.

Айзек хмыкнул.

— Ну, пусть так. Смотри, что получается по массе.

На экране передатчика проступил столбик чисел — и одно суммирующее. Иджес и Гедимин посмотрели на него и переглянулись.

— Очень лёгкий, — ремонтник недовольно сощурился. — Надо удвоить ипроновый слой. Филки очень уязвимы к радиации…

Айзек громко фыркнул.

— А ты не подумал, как филк это поднимет? — он щёлкнул пальцем по экрану передатчика. — Восемьдесят килограммов — и это без снаряжения! Знаешь, сколько весит филк?

Иджес хлопнул себя по колену.

— Верно. Атомщик, они же хилые. Восемьдесят килограмм! Это же три четверти от его веса.

Гедимин мигнул.

— Мой скафандр — два моих веса, — сдержанно напомнил он. — А защита должна быть надёжной. Если добавить второй слой ипрона…

— То на скафандр уйдёт шестьдесят килограммов, — закончил за него Айзек. — А на два — сто двадцать. Откуда у тебя столько ипрона?

— Уран и торий… — растерянно пробормотал Гедимин, сверяясь с цифрами Айзека. — Да, не хватит. Плохо. Ну ладно, пусть будет лёгкий скафандр.

Айзек насмешливо фыркнул.

— Для тебя, атомщик, он, возможно, лёгкий. А тот же Ансельм в нём едва сможет шевельнуться. У нас тут нет Ассархаддона, понимаешь? Некому подгонять сарматов под скафандры. Придётся подогнать скафандр под сармата. Если сделать ипроновый слой тоньше и закрепить на лёгкой, но прочной подложке…

Гедимин привычным жестом достал из-под брони пригоршню мелких деталей и высыпал на ладонь. «Филки — слабые,» — думал он, досадливо щурясь на кусочки металла. «Совсем забыл. Слабые, как „макаки“. Зачем их такими сделали⁈»

31 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Сам понесёшь, — буркнул Кенен. Он бросил на Гедимина косой взгляд на входе в главный шлюз и больше к нему не поворачивался. У обочины уже ждал их четырёхместный глайдер; Гедимин забрался на заднее сидение и поставил рядом с собой массивный контейнер, для надёжности обёрнутый защитным полем.

— Питера предупредил? — спросил он, глядя на затылок Кенена. Командир базы оделся по-рабочему, в лёгкий ремонтный комбинезон, — как обычно, когда выводил бригаду в город, хотя ещё ни разу Гедимин не видел, чтобы Кенен что-то ремонтировал.

— Да, — буркнул тот, не оборачиваясь. Глайдер свернул в переулок, выбирая кратчайший путь. Гедимин незаметно погладил контейнер. Внутри был ЛИЭГ, вчера вечером остановленный впервые за несколько месяцев. Он выглядел исправным, но «поработавшим»; сармат тщательно проверил его перед тем, как завернуть в защитное поле. «Должен запуститься,» — думал он, глядя на ящик. «Если нет — будет досадно.»

Глайдер затормозил неожиданно резко, едва не сбросив груз с сидения. Гедимин сердито фыркнул на Кенена, но пилот был ни при чём — впереди по курсу виднелся шлагбаум, а перед ним — двое экзоскелетчиков.

— Ремонтники? — луч считывателя скользнул по лицам сарматов. Жёлтый «Шерман» жестом приказал им выйти. Гедимин выбрался из машины, держа контейнер в охапке, и недовольно сощурился — взгляды экзоскелетчиков, не задержавшись на самих сарматах, сошлись на ящике.

— Он? — «Маршалл» протянул стальную «руку» к контейнеру. — Поставь на землю!

Гедимин стиснул зубы. «Спокойно,» — напомнил он себе. «Ты ничего не сделал. Ты вообще не знаешь, что это. Смотри сквозь них.»

«Маршалл», небрежным жестом отогнав сарматов от ящика, поднял его двумя руками и удивлённо крякнул.

— Тяжёлый!

— Руки! — сердито одёрнул его «Шерман».

— Чего «руки»? У тебя в экзоскелете такой же! — обиделся патрульный, но всё же опустил ЛИЭГ на землю и махнул рукой сарматам. — Доктор Фокс, ваш РИТЭГ приехал.

Гедимин, подобрав контейнер, медленно перевёл дух. Кенен, на секунду обернувшись, широко ухмыльнулся и быстро пошёл к воротам госпиталя.

— Всегда рад вас видеть, — улыбнулся им навстречу Питер Фокс. Улыбка вышла слегка перекошенной — человек заметно волновался. Вместе с сарматами он вошёл в грузовой лифт и только там, когда двери закрылись, протянул руку к ящику.

— Это он и есть? Настолько миниатюрный?

— Четыре таких заменяют небольшую АЭС, — ухмыльнулся Кенен. — Нам пришлось глубоко зарыться, чтобы его найти. Но чего не сделаешь ради дружбы!

Гедимин сузил глаза.

— Его не должны увидеть, — буркнул он. — Нужен надёжный экран. Если герметичность нарушится…

Питер нетерпеливо кивнул.

— Я знаю, что это такое. Всё готово, Гедимин. Идите за мной.

Они спускались долго — сначала на светлых блестящих лифтах обитаемых ярусов, потом — в коробе, освещённом единственным светодиодом. Пока они ехали вниз, Гедимин успел добавить два недостающих источника света; в остальном лифт был в порядке, разве что выглядел непривычно.

— Старинная реликвия, — едва заметно усмехнулся Питер, заметив, как сармат разглядывает кабину. — Сделано руками первооснователей. Кнопки сняты с последнего «Аполлона».

«Ярус резервной генерации» — сверкнула надпись на ближайшей стене, когда на неё попал луч света. Этот ярус был меньше верхних, переходы — теснее и темнее, выстилка под ногами и на стенах от древности местами просела, приподнявшись буграми на стыках плит. Базовой подсветки едва хватало, чтобы не налетать в темноте на стены; дополнительная включалась при звуке шагов, но ненадолго, и Гедимин заметил, что Фокс сжимает в руке фонарь.

— Здесь наш РИТЭГ, — сказал врач, кивнув на бронированную дверь. — Госпиталь строился над ним. Когда-то он был весьма неплох…

Дверные створки медленно втянулись в стены. Тусклый луч красного светодиода упал на знак радиационной опасности. Гедимин скользнул взглядом по трансформатору и довольно кивнул.

— Здесь, — он поставил контейнер на пол. — Скажи наверх: по сигналу пусть отключат этот ярус. Я проверю ЛИЭГ.

…Он запустил ротор лёгким тычком — стартер был на месте, но сармату захотелось провести первый запуск вручную. Он оглянулся на Питера и поманил его к себе.

— Сюда, — он указал правильную точку на корпусе ЛИЭГа. — У него есть стартер. Но если откажет — бей сюда. Ротор сдвинется, дальше само пойдёт.

Он встряхнул агрегат в другую сторону, останавливая вращение, и уступил человеку место. Питер несколько секунд недоверчиво смотрел на сармата, потом неуверенно толкнул ЛИЭГ. Ротор сдвинулся, быстро набирая обороты; светодиоды вспыхнули, вентиляция загудела.

— Даже не знаю, как вас благодарить, — сказал Фокс, закрывая за сарматами массивные ворота. — Кто бы знал, как надоело покупать дизель и всё время ждать взрыва или пожара. Демонтировать его я не буду — останется в резерве, но через месяц, если всё пройдёт гладко, попрошу вас его законсервировать.

— Всегда к твоим услугам, Пит, — благодушно кивнул Кенен. — Смотри, чтобы крысы не прогрызли корпус. Эта штука не горит, но «фонит» отменно.

Человек негромко рассмеялся.

— Крысы… С первого дня мне рассказывают про этих крыс. Во всём Кларке нет ни одного неочипованного зверька. А за пределами Кларка — только пыль и камни. Ваш генератор никто не тронет, мистер теск.

12 февраля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Иджес вскинул руку, на долю секунды сверкнул «жалом» лучевого резака и отступил, пропуская Гедимина к самодельному стапелю, на котором стояла новая, только что изготовленная броня. Рядом с ней была вторая; механик подгонял пластины внешнего слоя обшивки, следя, чтобы они ложились внахлёст и закрывали нижние слои от жара и загрязнения. Гедимин снял скафандр со стапеля, поднял на вытянутой руке и выразительно хмыкнул.

— Ничего не весит, — он без усилий пошевелил кистью, и Иджес едва успел увернуться от пролетающего мимо сапога.

— Эй! — он показал Гедимину кулак. — Иди работать, теск. Нечего тут махать!

Гедимин, виновато мигнув, занял его место. Пластины обшивки легко сдвигались под пальцами; сармат выравнивал края, едва касаясь их резаком, и боялся, что броня треснет в его руках. Айзек уверял, что прочности там с запасом, но Гедимин вспоминал летающие твэлы и мгновенное расплавление центнеров ирренция — и думал, что эта «кожица» не защитит ни от чего. «Я бы в этом в реактор не полез,» — заключил он, тайком взвесив вторую броню на вытянутой руке. «В исправный и заглушенный — ещё ладно, а к аварийному — не подошёл бы.»

За его спиной заверещал и тут же замолчал чужой дозиметр — Айзек, опустив излучатель, убрал тёмный щиток с глаз и довольно усмехнулся.

— Всё работает. Экранирование, термостойкость, ударопрочность…

Гедимин, хмыкнув, посмотрел на свой кулак.

— Чем проверял?

— Конвекционными потоками над литейной станцией, — без тени усмешки ответил Айзек. — Внутри были термодатчики. Снаружи мы давали от пятиста до тысячи градусов, в броне за полчаса дошло до семидесяти.

Гедимин удивлённо мигнул.

— И верхний слой не испарялся? У меня с ним вечно проблемы, — он покосился на свои ладони. Сейчас их обшивка была иссиня-чёрной — сармат восстановил и отполировал верхний слой, но через две-три недели пальцы снова должны были покрыться белесой сеткой царапин и потёками оплавлений.

— Металлом мы его не поливали, — сказал Айзек. — Вообще разумному существу желательно не купаться в металле.

Гедимин вспомнил свой нырок в урановый расплав и недовольно сощурился.

— Кто проверял ударопрочность?

Сарматы переглянулись.

— Зет, — ответил Иджес. — Очень просил ударить кувалдой. Вот, смотри сюда. Здесь, здесь и здесь внутри были датчики.

Гедимин провёл пальцем по броне. Чёрные пластины, наползая друг на друга, скрывали едва заметные углубления, но сармат их нашёл, — удары Зета оставили следы, но продавить или пробить скафандр не смогли.

— Я тоже хочу проверить, — он посмотрел на свой кулак. Иджес, хмыкнув, быстро дёрнул скафандр на себя и спрятал за спину.

— Зачем⁈ — удивлённо посмотрел на него Айзек. — Лучше знать, когда оно сломается. Я за проверку.

Иджес нехотя вернул броню на стапель, на секунду задумался и жестом остановил Гедимина, уже замахнувшегося для удара.

— Датчики — ерунда. Надо проверять в деле, — он притронулся к коммутатору. — Ансельм, ты далеко?

…Филк остановился на пороге, настороженно глядя на сарматов. Айзек дружелюбно кивнул ему и указал на стапель, где стоял вскрытый сверху донизу скафандр.

— Это для тебя. Не такой, как у Гедимина, но тоже ничего. Выдерживает две тысячи градусов и нейтронный поток.

— Это для работы в реакторе? — филк осторожно провёл пальцем по броне. — И как это надевать?

Иджес помог ему влезть в скафандр — с непривычки это было непросто. Гедимин стоял в стороне. Его снова одолевали воспоминания, — Кумала, как живой, смотрел на него и застенчиво улыбался. «Сколько же толковых сарматов погибло…» — Гедимин стиснул зубы, отгоняя бесполезные мысли. «Вот, он уже оделся. Надо его отцепить…»

Ансельм, отделившись от стапеля вместе со скафандром, качнулся вперёд, пошатнулся и тяжело осел на палубу. Иджес, не успевший подхватить его, поднял его за плечи.

— Что? Запнулся?

— Пусти, — выдохнул филк, расставляя пальцы на ступнях. — Я держусь.

Он придал себе устойчивое положение и, медленно повернув голову, оглянулся на Гедимина.

— Сколько… это… весит?

— Шестьдесят шесть, — ответил Айзек. — Легче просто некуда. Ну что, можешь стоять?

Ансельм повёл плечами и, вдохнув поглубже, переместил одну ногу вперёд. Вторую он переставить сумел, но затем пошатнулся и едва не упал.

— А твоя… броня… сколько? — спросил он, переведя дух. Гедимин мигнул.

— Полтонны, — он придержал пошатнувшегося Ансельма за плечо и посмотрел на него с тревогой. — Так не пойдёт. Как ты будешь работать?

— То-то и оно, — вздохнул Айзек. — Надо бы убрать слой флии. Половина массы сразу уйдёт.

— Тогда незачем было и делать скафандры, — недовольно сощурился Гедимин. — Без флиевого слоя в реактор лезть незачем. Ну что, немного привык?

Он покосился на Ансельма. Тот стоял, широко расставив пальцы на ногах, и задумчиво шевелил ладонями.

— Полтонны, говоришь? А как ты… в этом… ходишь?

Айзек фыркнул.

— Ты бы видел, как он в этом бегает! Ладно, вынимайте его. Придётся переделывать.

— Если атомщик говорит, что переделывать нельзя, значит, так оно и есть, — проворчал Иджес, досадливо щурясь. — Бросайте эту затею. Нечего недомеркам лезть в реакторы!

Ансельм сердито фыркнул, но, придавленный к палубе скафандром, не смог даже пошевелиться. Гедимин помог ему выбраться и озадаченно посмотрел на пустую броню, упавшую к ногам.

— Альваро как-то приспособился…

— Опыты Ассархаддона! — поднял палец к потолку Айзек. — И кто тут будет его приспосабливать? Бринн⁈

Ансельм потёр придавленные плечи и наклонился над скафандром.

— Шестьдесят шесть килограмм? Я возьму это, ладно? Надо потренироваться. Через неделю я к нему привыкну.

Сарматы переглянулись.

— Как хочешь, — Гедимин пожал плечами. — Нас гоняли два месяца. Если через неделю сможешь ходить, оставим скафандры. Нет — значит, опыт не удался.

Ансельм выглянул в коридор.

— Пойду за тележкой. И это, — он кивнул на второй скафандр, — тоже заберу.

Гедимин одобрительно кивнул.

— Пусть Дагфари тоже тренируется.

Он задумался, вспоминая методы тренировок в «лаборатории» Гуальтари. «Может, попробовать…» Он вспомнил, как доползал после этих методов до душевой, и прервал мысль на середине. «Я же не знаю, что им можно, а что — опасно. Ещё покалечатся…»

Когда Ансельм вместе с тележкой и двумя скафандрами скрылся из виду, Иджес громко фыркнул и отряхнул перчатки.

— Вы бы ещё макаку загнали в реактор!

— Ансельм и Дагфари — не макаки, — отозвался Айзек. — И они приспособятся. А ты занялся бы своим дроном! Опять ведь не попадёшь в призы и будешь ныть полгода…

14 февраля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«День Новой Жизни объявлен международным праздником», — сообщил Гедимину первый же заголовок в ленте новостей, и сармат, досадливо фыркнув, закрыл страницу. «Даже в информатории сплошное спаривание,» — думал он, выходя в коридор. «Пойду к реактору, там спариваться не с кем.»

На полпути к подземному отсеку в наушниках послышалось знакомое дребезжание — на связь вышел Кенен.

— Джед, никуда не залезай, — деловито приказал он. — Иди к капитанской рубке. У меня двадцать разрешений на выход в город.

— Так спроси, кто хочет выйти, — буркнул сармат, нехотя развернувшись от кормы бывшего корабля к носу. — Я вот не хочу.

Кенен насмешливо хмыкнул.

— Это не вопрос хотения, Джед. Тебе надо выбираться в город. Чем чаще, тем лучше. Иначе ты улетишь на Энцелад, залезешь там в реактор и окончательно свихнёшься.

В капитанской рубке собралось восемнадцать сарматов, преимущественно филки, — ровно по числу разрешений, если считать Гедимина и Кенена, и никто больше не просился в город, — видно, остальным туда хотелось не больше, чем Гедимину. Кенен деловито раздавал нагрудные значки с цветами и детёнышами животных. Сам он был одет в один из своих странных костюмов из множества предметов. Гедимин на секунду задумался, где командир всё это берёт, — даже в городе сармат не видел людей, одетых именно так, обычные кларкцы обходились уличным комбинезоном.

— Вам придётся разделиться, парни, — сказал Кенен, доставая билеты. — Пятеро пойдут в экзотарий городского парка, а потом — в салун…

Билеты исчезли раньше, чем Гедимин протянул руку, и он досадливо сощурился.

— Пятеро — вместе со мной — отправляются в «Сю»…

Сарматы переглянулись. Гедимин убрал руки за спину. Кенен ухмыльнулся.

— Пятеро идут в городскую оранжерею… Нет, Джед, очередь заняли задолго до тебя.

Гедимин фыркнул.

— Оставшиеся пойдут в «Юйту», — больше у Кенена билетов не было, и он развёл руками. — Десять койнов на всех, еда и питьё — на ваше усмотрение.

«Ладно,» — Гедимин немного успокоился. «Может, увижу „Елизавету“. Или Винстон снова объявится…»

Винстона в баре не было, и Дэвид на вопрос о нём скривился и неопределённо махнул рукой.

— Улетел ещё до Рождества. Не думаю, что вернётся.

Отложив стопку пайков для сарматов, оставшихся на базе, Гедимин вышел из терминала и остановился. «Елизаветы» у ограждения не было, и проход закрыли, но не заделали. Сармат долго искал её в списке рейсов, прежде чем сообразил, что она не приписана к космодрому Кларка, и её расписание знает разве что местная служба безопасности. Он оглянулся на терминал — внутрь как раз заходили прибывшие на очередном барке. Сегодня в городе было много людей в странной одежде, а те, кто остался в уличных комбинезонах, налепили на себя значки с флорой и фауной. «Фьори» прямо у входа вывесил сообщение о скидках для парочек; они распространялись и на киоски — Гедимин увидел у ближайшего окошка «Фьори» два десятка жителей, держащихся попарно. Он, невесело хмыкнув, осторожно обошёл их и спустился к ангарам.

Аукцион был закрыт — до завтра, как сообщало табло у входа. Рядом, присматривая за одинокой «Стимфалидой» на площадке аукционистов, топтался хмурый экзоскелетчик. Гедимин не стал подходить близко — и так было видно, что ничего интересного там нет.

Из закрытого ангара байкеров доносились ритмичные звуки и иногда — весёлые возгласы. На секунду сармат задержался у ворот и даже приподнял руку, чтобы постучаться, но быстро опомнился. «И куда я лезу⁈» — с досадой думал он, пробираясь между ангарами. «Обойду площадку и вернусь в терминал. Тут ничего интересного.»

Что-то ударило его в плечо — слабо, но звонко — и, дребезжа, покатилось по мостовой. Гедимин, удивлённо мигнув, обернулся и увидел человека. Тот стоял рядом, держа в руке отстёгнутый респиратор; его рубашка была расстёгнута до половины, рукава закатаны до локтей, — по улице так обычно не ходили, и сармат не удивился, учуяв запах этилового спирта.

— Эй, ты! — крикнул человек. — Пусти, дай пройти!

Гедимин мигнул. Проход между ангарами действительно был узок — по меркам сармата — но между ним и стеной оставалось достаточно места для двоих таких «мартышек».

— Иди, — буркнул он, отходя к ангару. Человек подался назад, глядя куда-то за спину сармата.

— Эй, эй! Не лезь ко мне! Пусти!

За спиной Гедимина что-то громко хрустнуло. Раздался пронзительный визг. Сармат, забыв о странной «макаке», всем телом развернулся на звук и увидел самку. Она пятилась назад, прижимая ладони к щекам. Между ней и Гедимином, практически у его ног, валялся карманный смарт с расколотым экраном. Самка набрала в грудь воздуху и заорала ещё громче.

— На помощь! — крикнули за спиной сармата. — Сюда, сюда, скорее!

Гедимин встряхнул головой — от визга заболели уши, и он не сразу услышал грохот стальных «копыт». Патрульные ввалились в проход между ангарами с двух сторон, окончательно перегородив его.

— Стоять! — заорали оба экзоскелетчика, направив на Гедимина ракетомёты. Тот изумлённо мигнул.

— Этот теск! — крикнул самец в расстёгнутой рубашке. — Он напал на нас! Вот, смотрите! Я еле вырвался! А если бы нет⁈

Он прижал ладонь к плечу, и Гедимин увидел, что клока ткани на рубашке не хватает — так, как если бы кто-нибудь с силой схватился за неё и оторвал кусок. Лицо человека перекосилось, будто от сильной боли.

— Это Дьен меня оттолкнул, — затараторила самка, поворачиваясь к экзоскелетчику. — А то бы он в меня вцепился!

Гедимин изумлённо мигнул.

— Эй, ты, — «коп» выразительно помахал ракетомётом. — Чего ты от них хотел?

— Он разбил мой смарт! — взвизгнула самка. — Напал на нас, ранил Дьена… О чём вы спрашиваете, офицер⁈

— Я их не… — начал было Гедимин, но патрульный ткнул его ракетомётом в грудь.

— В участок его. Зови подкрепление!

Патрульных, подтянувшихся на зов, было четверо. «Делать им, что ли, нечего?» — думал Гедимин, досадливо щурясь, пока его вели к участку. Самец и самка шли следом, то и дело взвизгивая; от их голосов у сармата звенело в ушах, и он не мог уловить ни смысла, ни отдельных слов. В участке они примолкли, и Гедимин облегчённо вздохнул.

— Я ничего не… — сказал он, увидев Фостера, но тот резким жестом перебил его.

— Проблема с теском, а? — он повернулся к парочке; самка снова взвизгнула про разбитый смарт, но Фостер вскинул руку. — Разберёмся. Обыскать, надеть наручники!

Пять минут спустя Гедимин, по-прежнему ничего не понимающий, но очень недовольный, уже стоял у стойки. Двое экзоскелетчиков следили за ним. Его скафандр — и всё снаряжение — остался в ангаре при участке. Искать ниши в броне люди, как и раньше, не умели, и пайки уцелели, но Гедимин опасался, что в тепле они протухнут. «Что за бред?» — думал он, досадливо щурясь и поводя плечами, — руки ему сковали за спиной. «Как теперь отсюда выбираться?»

— Очень хорошо! — услышал он громкий сердитый голос. Шериф Фостер подошёл к стойке и смерил сармата недобрым взглядом.

— Лучше некуда! Тески грабят приезжих прямо на космодроме!

— Чего⁈ — Гедимин изумлённо мигнул. «Как-то раньше это по-другому делалось,» — растерянно думал он.

— Долго искал место, где нет камер? — продолжал Фостер. — Это тебе не поможет. В свидетелях одна леди и двое патрульных. Смарт понадобился, да? Мало того, что тебе платят за саботаж на космодроме⁈ Готовься к посадке, теск. Я постараюсь, чтобы штрафом ты не отделался!

— Да я не… — начал было сармат, но стальная «клешня» больно ткнула его в плечо.

— Увести, — приказал Фостер, отворачиваясь от стойки. — Навезли сюда слизи, будто без них проблем не было…

…Когда Гедимина ввели в коридор между двумя рядами решёток, все звуки на несколько секунд стихли.

— В одиночку, накрыть полем, — отрывисто распорядился патрульный, передавая сармата охране.

— Теск, — пробормотал кто-то за решёткой. — Надо же, в одиночку. Убил кого-то? А я думал, местные тески — мирные…

На входе в камеру с Гедимина сняли наручники. Когда он, потирая запястья, развернулся к двери, она уже была закрыта непрозрачным защитным полем. Внутри было тихо, только посвистывала вентиляция.

Камера-одиночка мало отличалась от той, в которой сармат сидел в позапрошлом году, — разве что была ещё теснее, и внутри помещался только один узкий лежак. Гедимин некоторое время пытался на него лечь, но затем махнул рукой и растянулся на полу, насколько хватило длины камеры. Ноги пришлось согнуть в коленях, макушка упиралась в стену. Сармат тяжело вздохнул и перевёл взгляд на белесый потолок. «Нет, раньше это определённо делалось не так,» — думал он. «Традиции поменялись. Ah— hasu… Интересно, Кенену уже сказали?»

15 февраля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Защитное поле мигнуло, открыв узкий проём, и в камеру въехал поднос.

— Завтрак! — крикнули из коридора.

Гедимин сел. Он ждал, что ему, как прошлым вечером, принесут разбавленную Би-плазму; Би-плазма была, но обычной консистенции, а к ней прилагалась большая закрывающаяся кружка, ещё теплая на ощупь. Желтоватая жидкость внутри пахла мокрой землёй и прелой листвой.

«Чай из „Сю“?» — удивлённо мигнул сармат. Вкуса он не почувствовал, но жидкость была приятно тёплой.

— Откуда это? — спросил он в приоткрывшийся проём.

— Жри быстрее, — донеслось оттуда. — Другой еды нет.

«Эти „макаки“ часто отвечают мимо вопроса,» — отметил про себя Гедимин, доедая Би-плазму. Паёк был полновесный, даже с излишком, — почти семьсот граммов против вчерашних пятисот. Вытолкнув поднос с пустыми контейнерами обратно в коридор, сармат поднялся на ноги и, уперевшись руками в стены, напряг затёкшие мышцы. Помещение было тесным, как медицинский автоклав; свет не выключался, звук снаружи не доходил, заняться было решительно нечем. После недолгой разминки Гедимин снова лёг и прикрыл глаза.

…Он был внутри реактора — стоял, держась за хвостовики двух соседних твэлов, и смотрел, изумлённо мигая, на стремительно вращающийся ротор. Ротор был снаружи — или, вернее, сармат был внутри и пытался вспомнить, как попал в полый тёмно-синий цилиндр со странной бугорчатой поверхностью. Ротор вращался; внутри с той же скоростью крутился ещё один, более привычного Гедимину вида. Ещё через несколько секунд сармат понял, что крутятся не роторы — вращалась сама активная зона, кольцо твэлов, одетых в прозрачные кожухи, соединённые трубками. «Борный реактор,» — узнал конструкцию Гедимин и недовольно сощурился. «Зачем его вертят?» Он потянулся за дозиметром и увидел, что брони на руке нет — он держался за хвостовик голой ладонью, и зелёный свет пронизывал её насквозь. «Что⁈» — сармат, изумлённо мигнув, ткнул себя пальцем в грудь, не прикрытую даже тонким скирлином. «А почему я ещё живой?»

Он не успел как следует над этим задуматься — в ноги потянуло сквозняком, и Гедимин увидел над собой белесый потолок, а сбоку — край узкого лежака. Тяжело поднявшись, он встряхнул головой. «От сидения в этой норе ещё и не такой бред приснится,» — мрачно подумал он. «Крутить активную зону… Это надо же было додуматься!»

Защитное поле растаяло. За решёткой, чуть сбоку от патрульных в тяжёлых экзоскелетах, стояла самка в уличном комбинезоне. Её волосы, собранные в тугой узел на макушке, были обвязаны ленточкой.

— На выход, — буркнул один из патрульных. — Медленно! Руки за голову!

— Да уж ну уж, — укоризненно пробормотала самка, покосившись на второго. — Хватит ваших штучек, Чарли. Отпусти сармата, у нас там чай стынет, и пахучки выветриваются.

Гедимин растерянно замигал и даже подался назад, но его уже вытянули из камеры и, придерживая за плечо, повели по коридору. Патрульный машинально охлопал его карманы, ничего не нашёл и пробормотал что-то извиняющееся. Гедимина привели в ангар, где валялся его скафандр, и «копы», наконец-то переставшие махать ракетомётами, встали у выхода.

— А интересный шрам у вас на груди, — заметила самка, разглядывая сармата, влезающего в броню. — Старый, но очень приметный. Чем это вас так?

— Нейтронами, — буркнул Гедимин, покосившись на старый рубец в форме полумесяца. С тех пор, как он неосторожно положил источник излучения в нагрудный карман, у него появилось много новых шрамов, но этот действительно выделялся, даже на их фоне.

— Свободен, — махнул стальной «рукой» Фостер. — Разрешение твоё сгорело, но… будем считать, что ты возвращаешься на базу. Мэрикрис, спасибо, что не притащила сюда Маккензи, мне его на космодроме хватает.

Самка слегка наклонила голову.

— Идёмте, мистер Джед, — нараспев проговорила она. — Девушки по вам соскучились.

«Мать моя пробирка,» — сармат, недовольно щурясь, пошёл за ней. «И что это было?»

— Меня не будут судить? — спросил он, отойдя от участка на безопасное, как ему показалось, расстояние. Мэрикрис, оглянувшись на него, покачала головой.

— Нет, конечно. Вам не повезло — эти двое поймали вас там, где нет камер. Они тут недавно — только с корабля, и уже решили, что Кларк — город простофиль. Поэтому другую жертву отловили на задворках «Сю». Наши клиенты не любят, когда камеры светят им в лоб, а я люблю знать, что происходит. Так что — запись была на столе у Чарли ещё вчера вечером. Он, конечно, не извинился за использование вас в ловушке на чужаков, — это за него сделаю я. Надеюсь, вы не сильно мучались в этой дыре? У нас тут редко сажают сарматов…

Озадаченно мигающий Гедимин только-только успел сформулировать вопрос и открыть рот, как перед ним открылась дверь из тёмного стекла, и зашуршали занавеси. В «Сюаньхуа» пахло чем-то сладким и пряным. В вестибюле сидел на полу перед небольшим столиком Кенен Маккензи и допивал чай из настоящей глиняной чашки. Увидев Гедимина, он с облегчённым вздохом поднялся на ноги и изобразил перед Мэрикрис неглубокий поклон.

— У Чарли больше нет вопросов к моим парням? — спросил он, исподтишка показывая сармату кулак.

— Куда вы спешите? — спросила самка, укоризненно подняв бровь, и Гедимин в очередной раз удивился подвижности «мартышечьих» лиц. — У нас есть свободная купальня, и чай…

— Джед вымоется на базе, — Кенен решительно взял сармата за плечо и развернул к двери. — Рад буду зайти к вам снова — по более приятному поводу. Джед, мать твоя колба! Как ты умудряешься на ровном месте встрять⁈

Сармат недовольно сощурился.

— Я ничего не делал, — буркнул он. — Даже Фостер это признал.

— Ну да, разумеется, ничего, — Кенен скривился. — Меня чуть ли не из купальни выдернули — «Джед в тюрьме!» А у тебя уже второй арест. Ты понимаешь, что это фиксируется?

Он забрался в седло двухместного флиппера. Гедимин, пристегнувшись, проверил ниши под бронёй — пайки, прихваченные в «Юйту», были на месте, и анализатор не нашёл в них ничего опасного.

— Ты послал за мной Мэрикрис? — спросил он. — И чай к утреннему пайку?

Кенен фыркнул.

— Никому не советую посылать Мэрикрис. Тебе я послал бы хорошую затрещину, чтобы не портил нам репутацию. Но самочки из «Сю» очень добры к амбалам со сложной судьбой. Не думал, что это скажу, Джед, — но сидел бы ты лучше в реакторе!

19 февраля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Светодиоды в подземном отсеке всегда горели ярко — аккумуляторы за несколько минут ежедневных испытаний заряжались до предела, и энергию надо было на что-то расходовать. Первое время Гедимину было не по себе, когда он входил в освещённое помещение, — будто кто-то там уже был, но постепенно он привык не обращать на свет внимания. Снова, как вчера и позавчера, он прошёл к щиту управления, скользнул взглядом по мониторам и опустился в кресло — и только тогда заметил, что у цистерны с борной кислотой сидят двое сарматов и один филк.

— Уран и торий! — Айзек поднял руку в приветственном жесте. — Гедимин, это мы.

Иджес хмыкнул.

— Он в самом деле нас не видел, — пробормотал он, недоверчиво глядя на ремонтника. — Не только Дагфари, но и меня с Айзеком. Как это у него выходит⁈

Гедимин недовольно сощурился.

— Зачем пришли?

Айзек подтолкнул Дагфари в спину, и тут Гедимин заметил, что филк в тяжёлом скафандре — и при этом не падает и не цепляется за переборки.

— Хотели проверить броню, — сказал Айзек. — Дагфари неделю тренировался и уже хорошо держится. Можно запустить его в активную зону? Он ничего не будет трогать, постоит и выйдет.

— Почему не проверил у себя? — настороженно сощурился Гедимин.

— Тесно, — развёл руками Айзек. — У тебя реактор просторный. А он ещё не очень уверенно стоит на ногах. Вдруг что зацепит…

Гедимин хмыкнул.

— А у меня — пусть цепляет?

Не дожидаясь ответа, он тронул переключатели и потянулся к рычажкам.

— Запускаю, — предупредил он, покосившись на Иджеса. — Никто не выходит?

Иджес не двинулся с места.

— Выйду, когда откроется люк, — он кивнул на защитное поле. Под его лицевым щитком неярко горел жёлтый светодиод — излучение внутри скафандра было в норме. Такой же огонёк Гедимин заметил под шлемом Дагфари.

Айзек занял место Гедимина за пультом; Иджес вышел, напоследок жестом попросив Дагфари быть осторожнее. Ремонтник снял защитное поле и отодвинул крышку люка. Синевато-зелёный свет ударил ему в лицо — реактор работал, и стержни светились ярко. Ротор только-только сделал первые обороты, и ещё можно было пересчитать их, не вглядываясь, но его ровный гул уже наполнил весь отсек. Гедимин вслушался в шум насосов — борная кислота уже текла по трубам, соединяющим отдельные твэлы в одну гигантскую кольцевую сборку.

— Tza, — ремонтник легонько подтолкнул Дагфари в спину. Он пропустил филка вперёд, и тот нехотя шагнул внутрь и остановился, завороженно глядя на светящиеся твэлы.

— Это неопасно, — Гедимин провёл ладонью по ближайшему кожуху, следя за тем, как его пальцы поглощают излучение, и на стены падает размытая чёрная тень. — Потрогай.

Дагфари судорожно сглотнул, на мгновение поднёс руку к твэлу и тут же её отдёрнул. Гедимин удивлённо мигнул.

— Они холодные, — он щёлкнул пальцем по анализатору, показывавшему, что воздух в активной зоне едва-едва нагрелся до тридцати градусов. Дагфари не шевельнулся.

Пожав плечами, Гедимин прошёл сквозь кольцо твэлов и остановился перед ротором. Пока они топтались на пороге, вал набрал обороты. Его вращающаяся поверхность казалась неподвижной и гладкой, сармат едва мог разглядеть слабое движение.

— Это не трогай, — сказал он Дагфари, остановившемуся в проёме за его спиной. — Размажет.

Он не сразу вспомнил, что филк не потрогает вращающуюся поверхность, даже если очень захочет, — она была над головой Гедимина, под управляющей дугой, а два метра её высоты прикрывал неподвижный обсидиановый щит.

— Ипрон не пропускает омикрон-кванты, — сармат, развернувшись к обсидиановому цилиндру спиной, обошёл ротор по кругу, наблюдая за тем, как зелёный свет слегка тускнеет. — Так можно ослабить взаимное облучение. Твой скафандр — аварийный запас ипрона. Такой ходячий управляющий стержень.

Дагфари судорожно сглотнул. Ему было не по себе, и это чувствовалось даже сквозь тёмный щиток на его глазах. Гедимин покосился на него — сквозь затемнённую пластину просвечивал жёлтый огонёк, излучение внутри скафандра по-прежнему было в норме.

— Уходим, — он указал филку на закрытый люк за его спиной. Тот сделал большой шаг назад и уже у самой крышки развернулся и выбрался наружу. Гедимин ненадолго задержался внутри; когда он вышел, Дагфари сидел под цистерной с борной кислотой и тяжело дышал.

— Тебе плохо? — встревоженно спросил ремонтник. Защитное поле уже прикрыло люк, и дозиметр показывал, что излучение наружу не просачивается. Дагфари слабо качнул головой и с трудом поднялся на ноги.

— Спасибо, что пустил, — кивнул Гедимину Айзек, выбираясь из кресла. — Идём, Дагфари. Тебе надо отмыться.

Он достал дозиметр и проверил филка с головы до ног.

— Твэлы не трогал?.. Ладно, пойдём дезактивироваться. Гедимин, ты ещё тут будешь?

— Я только начал, — отозвался сармат. — Выберусь через полчаса.

Можно было начать эксперимент сразу — ничего опасного в нём не было, но Гедимин медлил, пока его отсек не закрылся снаружи. «Вибрация,» — он передвинул два рычага, встряхивая демпферы под реактором и внимательно следя за нейтронным излучением. Слабый выброс был тут же поглощён, не успев зацепить соседние твэлы и набрать силу. Сармат довольно усмехнулся и отдал команду на переход в режим пульсации.

В следующую секунду он лежал у переборки, на которой остался чёткий отпечаток его спины, и шипел от боли. Голову он успел пригнуть; край шлема ударил его по загривку, но шея, судя по тому, что руки и ноги двигались, была цела. Перед ним горела зелёным огнём яма с рваными краями. Расплавленная палуба стекала вниз, застывая неровными сосульками. Они мигали красным, постепенно остывая в потоке поднимающегося пара. Гедимин посмотрел вверх — из потолка аккуратным кольцом торчали управляющие стержни, приколотившие к обшивке отсека электромагнитную дугу. Оборванные провода ещё искрили.

— Sa hasu, — выдохнул ремонтник, поднимаясь на четвереньки и подползая к краю пролома. Реактор перестал существовать. Иссиня-чёрная лужа, растёкшаяся на дне активной зоны, не светилась, зато вся округлая «чаша» горела зелёным огнём, и уже невозможно было определить, где там твэлы, а где — ротор.

Услышав запоздалый вопль сирены, Гедимин досадливо сощурился, но тут же понял, что это не аварийный сигнал, — автоматика сообщала, что кто-то ломится в отсек. Он попытался встать и ему это даже удалось — как ему показалось, почти сразу. Он как раз успел увидеть «жало» лучевого резака, вскрывающего входной люк.

— Гедимин? — Айзек протиснулся в узкий проём и резко выдохнул, глядя на проломленную палубу.

— Авария, — Гедимин, досадливо щурясь, потёр ушибленное плечо. Спина пострадала сильнее, чем ему показалось сначала, — тут не было хрупких рилкаровых стен, готовых принять энергию взрыва на себя.

— Hasukemesh, — выдохнул Айзек, разворачиваясь к нему. — Живой? Идти можешь?

В камеру дезактивации Гедимин вышел своими ногами; по туннелю он пробирался с помощью Иджеса. Айзек обогнал их, чтобы втащить сармата в люк. Тот недовольно щурился — он мог идти и даже мог подтянуться на руках, но тело реагировало на команды мозга непривычно медленно и не всегда правильно.

— Реактор, — прошептал он, отползая от люка и укладываясь на палубу. Сидеть было больно.

— Айзек, дезактивация… скажи Амосу…

Десять минут и много беготни и шума спустя Гедимин, уже без скафандра, был сгружен на матрас в «больничном отсеке» — том помещении, куда его, изувеченного в Сокорро, привезли когда-то с космодрома. Отсек до сих пор не заняли, матрасы лежали там, и сармат даже узнал одеяло. Иджес сел рядом с ним на край матраса, посмотрел на свёрнутую ткань и прикрыл Гедимина по лопатки. Сармат лежал на животе и думал, недовольно щурясь, что раньше регенерация шла быстрее.

— Мать твоя пробирка, — пробормотал Кенен, разрезав комбинезон на спине и руках Гедимина. Остатки плотного скирлина упали на матрас, и сармат подумал, что надо будет их убрать… когда-нибудь, когда спину перестанет ломить.

— Я звоню Питеру, — сказал Кенен, выпрямляясь. Гедимин зашевелился.

— Не звони. Дай мне два дня. Это просто ушиб.

Кенен быстро шагнул в сторону, на ходу тыкая пальцем в передатчик.

— Пит, ты очень занят? У нас большая проблема…

…Человек убрал пульверизатор и выпрямился. Гедимин лежал неподвижно, чувствуя, как немеет подмёрзшая спина. Это была уже вторая порция анестетика — первую Питер дал ему перед осмотром.

— Покой и неподвижность, — сказал Фокс, повернувшись к Кенену. — Мелкие отломки сейчас держатся внутри мышц. Через пару дней они соединятся с позвонками. Ещё через два дня Гедимин сможет встать. Две-три недели травма будет напоминать о себе. Если бы вы отдали его в госпиталь, где есть медкапсулы…

Кенен покачал головой.

— Тут ему будет спокойнее. Мы присмотрим, чтобы он не бегал. Спасибо, Пит, я уже не знал, что делать.

— Взаимопомощь, — едва заметно улыбнулся человек, сменив медицинский респиратор на уличный. — То, что сделало людей людьми. Довольно неприятная травма, Гедимин, но вам сильно повезло, что спинной мозг не пострадал. Отдыхайте. Я зайду к вам в пятницу, посмотрю, как идёт заживление.

Гедимин закрыл глаза, но задремать не успел — вернувшийся Кенен сел на край его матраса с протяжным вздохом.

— Джед, ошибка генетиков! Честно, я не представляю, чем думали те, кто тебя клонировал. Где мозг⁈

Ремонтник ничего не ответил. Теперь, когда за спину можно было не волноваться, он вспомнил о реакторе — и под рёбрами заболело так, что он стиснул зубы. «Взрыв… Что⁈ Омикрон-реакция? Хлопок? Слишком мощный взрыв… ротор в лужу… нет, не хлопок… другое… Микропрокол? В теле ротора… если так, то сходится… но откуда линзы? Обсидиан? Исключено… проверял…»

— Эй, Джед, ты меня слышишь? — Кенен ткнул его пальцем в неповреждённую часть предплечья.

— Уйди, — отозвался Гедимин, не открывая глаз. «Микропрокол,» — пульсировало в мозгу. «Где линзы? В роторе? Смещение тяжёлых металлов в вязкой массе… Или нет? Бор? Не активируется… Радиоактивный бор? Жидкая линза? Датчики на управляющей дуге… надо сказать Айзеку…»

— Я говорю — теперь ты свернёшь свои дурные эксперименты? — повторил Кенен, пытаясь заглянуть сармату в глаза. Тот поморщился.

— Надо восстановить. Реактор… Ирренций весь там. Ферк… Всё можно собрать. Я его восстановлю. Надо понять, что случилось. Эта конструкция… она явно не безопасна…

24 февраля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Едва медик ушёл, Гедимин, не обращая внимания на злое шипение Кенена, поднялся с матраса. Спина при резких движениях ещё ныла, но все отломки, как сказал врач, легли на место и приросли, — ходить было можно, и сармат больше не собирался лежать.

Айзек был на смене в отсеке управления, Иджес уехал на космодром, — проводить Гедимина к реактору было некому. Он добрался сам, хотя пару раз, отвыкнув ходить, прислонялся боком к переборке для небольшой передышки. Кенен, хоть и обещал, всё же не тронул ни замаскированный люк, ни туннель за ним, и реакторный отсек был на месте.

Войдя внутрь, Гедимин остановился — палуба обрывалась в считанных сантиметрах от его пальцев. Её края после того, как сармата уволокли, оплавились ещё немного, и непрочная кромка обвалилась. В отсеке всё было, как в день аварии, — никто не выдернул стержни из потолка, и ирренций, размазанный по переборкам, всё так же ярко светился. Гедимин досадливо сощурился.

«Тут тебе не „Геката“,» — напомнил он себе, отгоняя воспоминания о работе на Ассархаддона. «Тут ты сам — и конструктор, и инженер, и ликвидатор…»

Он посмотрел на уцелевшие распылители меи — они так и не сработали в тот день — и покачал головой. Пока не было смысла тратить мею — остатки реактора можно было сгребать в ящик лопатой вместе с верхним слоем обшивки. Крышка люка активной зоны уцелела, хоть и погнулась; сармат прислонил её к переборке и спустился в проём. Он случайно наступил в лужу ферка и почувствовал, как горячая масса проседает под ногой.

«Тридцать тонн…» — он вспомнил, как отливали такой же ротор в «Койольшауки», и поморщился. «Ничего. Всё равно собирался нарастить диаметр.»

02 марта 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Тридцать тонн ферка — остатки расплавленного ротора — застыли одним бесформенным куском, со стороны похожим на грибовидное облако мощного взрыва. Когда Гедимин резал его на части, тёмно-синяя масса внутри ещё сохраняла пластичность. Он выносил ферк в цех по кускам и складывал под защитный купол. Рабочие следили за ним с опаской; краем уха сармат услышал что-то про ядерный взрыв и поморщился — Кенен, как водится, не удержал язык за зубами, и по базе снова поползли нелепые слухи.

Гедимин, чтобы не нагружать больную спину, носил ферк понемногу, по полтонны, по возможности используя тележки. В развороченном отсеке стояла передвижная система блоков — с её помощью сармат поднимал обломки. Светиться помещение перестало ещё позавчера — весь ирренций был извлечён и вычищен из переборок; теперь нужен был фонарь — взрыв порвал кабели, и отсек обесточился.

— Отнять у Джеда реактор? — услышал сармат голос Кенена, когда возвращался в цех с очередным куском ферка. — Мне ещё жить не надоело. Да, я вот тоже так думаю. На эа-мутацию проверять бесполезно — он всегда был таким.

— Хватит молоть языком, — сердито сощурился на него Гедимин, сгружая обломок с тележки. — Почему не на стройке?

— Потому что мы сдали объект и наслаждаемся отдыхом, — отозвался Кенен, разворачиваясь к нему. — Это что? Ферк? И много там ещё?

— Пятнадцать тонн, — буркнул сармат. — Иджес на базе?

— Иджес на космодроме, — ответил командир, безуспешно скрывая злорадную ухмылку. — Делает твою работу. Спасибо доктору Фоксу, — мне не приходится объяснять, куда ты провалился.

— Дагфари и Ансельм здесь? — спросил Гедимин, пропустив большую часть его болтовни мимо ушей. — Мне нужна помощь.

— Тебе нужна психиатрическая помощь, — отозвался Кенен. — Я не пущу ни одного сармата в твою нору. Я и тебя бы не пустил, но с тобой спорить бесполезно. Что ты намерен делать с этими обломками?

— Отливать новый ротор, — сказал Гедимин, угрюмо щурясь. «Ладно, теск. Позовёшь ты ещё меня на срочный ремонт к мианийцам…»

Кенен уставился в потолок.

— Нет, его остановит только смерть!

— Новый ротор? Тридцать тонн? — Зет, до сих пор молча наблюдавший за сарматами, беспокойно зашевелился. — Думаешь, мы справимся?

— Сорок тонн, — поправил его Гедимин, подумав про себя, что Зет для постороннего сармата слишком осведомлён о конструкции реактора — опять, что ли, Кенен трепал языком⁈

Зет хрюкнул.

— Сорок? — он посмотрел на литейную станцию и недоверчиво покачал головой. — Дай потренироваться. Может, у нас и килограммовый не получится.

— Тренируйся, — Гедимин кивнул на обломки ферка. — Только не растаскивай, клади потом обратно. Я расскажу, что помню. Мы с Хольгером тогда неделю над ним стояли.

Кенен тяжело вздохнул.

— Зет, ты бы осторожнее, — хмуро посоветовал он. — Знаешь, что стало с Хольгером? Вот то-то и оно.

06 марта 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ну вот, и ничего сложного, — Амос тронул пальцем защитное поле над контейнерами, покрытыми серебристой фольгой. — Вот ирренций, вот ипрон, вот кеззий.

«Все четыреста килограммов,» — Гедимин с довольной ухмылкой отключил анализатор. Ирренций собрать было проще всего — что не попало в дробилку вместе с другими обломками, то извлекла из микроскопических ниш мея. Когда крошево, оставшееся от реактора, уменьшилось в объёме и перестало светиться, а сольвент, залитый в него, уже не багровел и не переключался на поиск радиоактивных веществ, из обломков выделили кеззий и ипрон, а потом и серебро — остатки флии. На дне большого контейнера ещё оставался осадок, в котором равномерно перемешался раскрошенный рилкар, обсидиан и соединения бора. Амос собирался заливать его сольвентом, пока всё полезное не будет извлечено.

— Хорошо, — Гедимин благодарно кивнул филку; он хотел потрепать его по плечу, но вспомнил, что Амос этого не любит. — Трубки тоже готовы. Скоро соберу твэлы…

Амос, подняв голову, заглянул ему в глаза.

— Ты правда сделаешь новый реактор? После такого взрыва?

Гедимин пожал плечами.

— Надо доделать, раз взялся.

— А если опять взорвётся? — настороженно сощурился филк. — Может, они всегда так делают…

— Это бор, — Гедимин качнул головой. — Стал радиоактивным из-за поглощённых нейтронов. Создал микролинзу. Надо будет чаще менять раствор.

11 марта 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

Гедимин сгрузил у люка четвёртый контейнер (пятьдесят килограммов окиси ирренция в ящике, разделённом на двухсотграммовые ячейки) и остановился, переплетая три лямки в одну, но широкую.

— Ого! — Кенен, отступив на шаг, осмотрел контейнеры. — Это всё ирренций? Непохоже на пятнадцать килограмм.

— Это ириенский, — отозвался Гедимин, взяв за лямки верхний ящик и протянув Кенену. — Двести килограммов. Это понесёшь ты.

— Джед! — Кенен преувеличенно крякнул под весом ящика, но спорить не решился. — Ириенский? Ты же его для себя оставлял…

— Оставлю синтезированный. Он нужнее, — Гедимин взвалил на себя оставшиеся контейнеры. Кенен с сомнением покачал головой.

— Лиску такой обмен не понравится. Ириенский у него и так есть.

Гедимин ничего не ответил.

… — Реактор взорвался⁈ — Линкен, растерянно мигнув, убрал руку со спины Гедимина и виновато сощурился. — Маккензи, мартышка, почему молчал⁈ Твой реактор? Тот, который самый безопасный?

Гедимин угрюмо кивнул.

— Надо предупредить «Тория». Я не учёл одну вещь… — он повёл лопатками и поморщился. — Это ничего. Будут другие опыты.

— М-да, — Линкен по привычке потёр шлем вместо шрама. — Это всё ирренций… Всё-таки бомбы из него получаются лучше. Уверен, что стоит вообще делать этот реактор? Вон, hasulesh отказались, в Миане ирренций запретили…

Гедимин сузил глаза.

— Его можно сделать. Тогда, в «Гекате», я придумал, как. Если бы не грёбаный сканер… — он прижал пальцы к занывшему виску. Линкен осторожно погладил его по плечу.

— Хотел бы я тебе помочь!.. Двадцать четыре килограмма плутония — всё, что у меня есть. Ракет мне пока хватит, следующую выгрузку, если надо, оставь себе. И от «Тория» есть сообщение — длинное, я не читал. Может, про реакторы?

…Отчёт об аварии борного реактора ушёл к Линкену, — тот обещал в ближайшие два часа выйти с «Торием» на связь. Гедимин, на секунду задержав дыхание, открыл письмо; отчего-то его одолевало давно забытое волнение.

«Для: Кецаль», — значилось в заголовке. «Есть такая схема. Проверить негде.» Дальше шли чертежи устройства размером чуть больше ЛИЭГа. Внутри в насыщенном растворе борной кислоты лежали ирренциевые шары в обсидиановых оболочках. Они были сложены в кольцеобразную ёмкость, внутри которой вращался ротор. Шары были невелики; всего в устройстве было шесть килограммов ирренция. Гедимин посмотрел на расчётные показатели мощности и недоверчиво хмыкнул. «Странная штука,» — думал он. «Что-то мне в ней не нравится. Надо подумать…»

17 марта 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Веста вне опасности!» — радостно сообщал верхний заголовок в ленте новостей. Гедимин хотел пролистнуть его, но на прилагаемой фотографии был очень знакомый корабль — «Бет», выкрашенный в серо-стальной цвет и снабжённый восьмиконечными звёздами по бортам. «Осколок Марса, приближающийся к Весте, неожиданно отклонился в сторону и, снизив скорость, перешёл на стабильную орбиту,» — сообщали из пояса астероидов. «Дрон-разведчик зафиксировал изменение траектории и его причину — атомный крейсер, сблизившийся с осколком и за счёт своей массы повлиявший на него. Командование Весты связалось с капитаном корабля и уговорило его сделать посадку и принять заслуженную награду.»

— Уговорило, — хмыкнул Иджес, заглянув в экран. — А то так и пролетел бы мимо.

Гедимин смотрел на фотографию, сделанную на Весте, — восемь человек в серых скафандрах у главного шлюза «Елизаветы». Лицевые щитки бликовали, и глаза было не разглядеть, — сармат мог только предположить, что Василий, как капитан, носит на плечах особые полоски.

— Они вообще странные, — пробормотал он, сохраняя фотографию в памяти передатчика. — И Суханов, и его команда. Значит, они на Весте…

— И спасают планеты от астероидов, — ухмыльнулся Иджес. — Жаль, подробно не расписан манёвр. У макак чаще принято раздалбывать эти булыжники. А тут — ловко отклонили и вывели на орбиту…

В наушниках задребезжало. Гедимин, уже размечтавшийся о спуске в реакторный отсек, сердито сощурился.

— Иджес, ты займись щитом управления… — начал он, но ехидный смешок Кенена прервал фразу на середине.

— Тески, не время залезать в норы! Вас обоих ждут на космодроме. Идите в рубку, сегодня будет особое задание.

У капитанской рубки сарматы переглянулись. Иджес досадливо поморщился. «Уж лучше бы реактор!» — жестами сказал он. Гедимин кивнул.

— Считается, что тески любят работать, — хмыкнул Кенен, посмотрев на вошедших сарматов. — Ни разу не видел, чтобы кто-то из вас пришёл на вызов, светясь от счастья — «Ура, нашлась работа!» Особенно кривая физиономия получается у тебя, Джед. Ну что поделать? Ты нанялся на ремонтную базу, а не в ядерный институт.

Передатчики на руках сарматов негромко пискнули.

— Особая работа, парни, — сказал Кенен, присаживаясь в кресло и откидываясь на спинку. — Ренцо Фьори взялся за новое дело — открыл гостиницу. Верхние этажи третьего терминала, отличный вид на космодром и северные горы. Помещения раньше были служебными. Идите туда, парни, и доведите их до ума. Водопровод, электричество, лифты, — всё надо проверить. Гостиница должна работать, как реактор Айзека после общения с Джедом!

Сарматы переглянулись.

— Обычная проверка коммуникаций? — недоверчиво переспросил Гедимин. — И для этого нужны мы?

— Вы — лучшие, — ухмыльнулся Кенен. — А Ренцо — мой друг. Не могу же я послать ему кого попало!

…На верхних этажах третьего терминала были высокие потолки и широкие коридоры. Это немного успокоило недовольного Гедимина. Поднимаясь на лифте, он нашёл пару недоработок, но при виде вскрытых стенных панелей довольно кивнул — коммуникации были проложены неидеально, но для «мартышечьего» здания — вполне пристойно.

Кенен не обманул — космодром отлично просматривался из каждого широкого окна, а для тех, кого пугают лунные пейзажи, были встроены в стены целые наборы выдвижных панелей из фэнрила. Иджес, проверяя их работу, задержался на одном из «живых» пейзажей, фыркнул и оглянулся на Гедимина.

— Смотри, вид на Сатурн с Энцелада!

— Угу, — буркнул сармат, подняв взгляд на картину. Вид громадного Сатурна над горизонтом напомнил ему Фебу, — как будто вчера они с Хольгером выбирались на тёмно-красное дно кратера Ясона и смотрели на чёрное небо. Сармат почувствовал на секунду цепенящий холод метанового льда и невольно отдёрнул руку, хотя сейчас под его пальцами были отключённые тепловые панели, а не поверхность Фебы.

Здесь были очень массивные двери, и закрывались они герметично, — в задании даже упоминалось, что утечек быть не должно. Закрытие дверей приводило в действие отдельную ветку вентиляции со встроенными в неё баллонами со сжиженным газом. Сейчас в них был кислород, но Гедимин видел в подсобке метан, аммиак, сернистый газ и даже хлор. Воду — обычно поступающую в номера из общей цистерны терминала — тоже можно было переключить на отдельную ветку и разбавить примесями, которые ни один человек или сармат не стал бы в себя вливать. Гедимин заподозрил было подстроенную ловушку, но каждый переключатель был тщательно выделен и подписан и не открывался от случайного толчка или нажима, — местным постояльцам действительно нужна была ядовитая вода и аммиачная атмосфера. И это учли во всём — всё, что взаимодействовало с воздухом или водой в номерах, было покрыто фрилом, устойчивым к разъеданию.

— Интересная гостиница, — вполголоса заметил Иджес, проходя мимо подсобки с баллонами хлора. Гедимин кивнул.

— Тепловые панели, — он провёл пальцем по стене. — Очень широкий диапазон работы. До трёхсот градусов. Нигде такого не видел.

— Триста градусов! — хмыкнул Иджес. — Венерианцам бы понравилось. Ну что, проверим?

Гедимин выбрал самый большой номер — три комнаты, не считая душевой и санузла — и закрыл за собой дверь, вдавив в стену специальные клавиши. Светодиоды замигали и погасли, сообщая, что помещение отключается от общей вентиляционной системы. Гедимин закрыл респиратор и выпустил из запястья щупы — в комнату нагнетался хлор, и концентрация росла довольно быстро. Заработали внутренние насосы, перемешивающие воздух, — тяжёлый газ, опускающийся вниз, снова поднимали к потолку. Вскоре комнату заволокло слабым, но всё же заметным желтоватым туманом. Гедимин, хмыкнув, прикрыл окна пластинами с видом на Сатурн и прошёлся по комнате, рассматривая мебель. Её тут было немного — по три предмета в каждом помещении: раскладная кровать, стол и шкаф. Гедимин уже пробовал их раскладывать — большая часть принимаемых ими форм не походила ни на что из того, что сармат видел раньше, и для кого это могло быть удобным, он не знал. Возможно, один из вариантов кровати был подогнан под мианийца, — предполагалось, что спящий будет свисать с округлого возвышения во все стороны, растянув конечности по волнистой поверхности. Гедимин попробовал лечь — диван заскрипел, но выдержал.

— Эй, внутри! — послышалось в наушниках. — Меня слышно?

— Да, хорошо, — ответил Гедимин. — Всё работает. Пойду проверю воду.

Вариантов настройки было много, выбирал их Иджес, — пульты были снаружи, и Гедимин не знал, открывая «особый» кран, что из него потечёт. Это была всего лишь вода — правда, очень горячая и с небольшой примесью едкого натра. Мельком взглянув на экран анализатора, Гедимин сел на пол и направил щупы на выводящую трубу.

— Работает, — признал сармат через несколько минут. — Стравливай газ. Пусть ждёт постояльцев.

Насосы засвистели, выкачивая из комнаты газ. Гедимин наблюдал за падением давления, пока в помещении не образовался вакуум. Насосы отключились; вскоре, после автоматической проверки химсостава, должно было начаться нагнетание внутрь обычной «земной» атмосферы. Сармат подошёл к окну, убрал фэнриловые пластины — и застыл на месте, изумлённо мигая.

На южном краю космодрома, в кольце временных кордонов, под отдельным защитным куполом стоял незнакомый корабль. Его золотистая броня без видимых швов, казалось, светится изнутри, — вокруг звездолёта было недостаточно источников света для столь мощного отражения, но он горел жёлтым огнём, и золотистый свет окружал его размытым ореолом. По верхней части от округлого носа до клиновидной кормы тянулись красно-жёлтые гребни — всего пять, самые высокие — в середине и по краям. Между ними обшивка была покрыта ровными рядами воронкообразных углублений, на дне которых просматривалось что-то вроде красного стекла. Нос корабля был покрыт сложным орнаментом, складывающимся в глазастую голову животного с открытой пастью; никаких следов оплавления или обугливания на узоре не было, будто корабль только сегодня сошёл со стапеля. Он был крупнее мианийского шаттла, стоящего с ним бок о бок, но заметно меньше ближайшего грузового барка лунного флота. Внутри, под обшивкой, угадывался неизвестный Гедимину, но очень мощный двигатель, и сармат пристально вглядывался в очертания корабля, пытаясь понять, как этот механизм работает.

— Атомщик! — Иджес тронул его за плечо, и сармат удивлённо мигнул. Он и не заметил, как комната снова наполнилась воздухом, и давление выровнялось, позволив ремонтнику открыть дверь снаружи.

— Видел? — Гедимин кивнул на золотой корабль. Иджес вполголоса помянул спаривание «макак».

— Это не мианийцы, — неуверенно сказал он, оглянувшись на Гедимина. — Эта штука — нормальный механизм, без живых деталей. Шаттл?

— Звездолёт, — прошептал Гедимин. — Заглянуть бы в его реактор…

Кафе «Фьори», принадлежащее Ренцо, хозяину гостиницы, находилось двумя уровнями ниже — незамкнутым кольцом вокруг лифтовых шахт. На незанятом участке располагалась кухня — по крайней мере, место, где синтетические продукты резали, раскладывали по контейнерам и при необходимости нагревали или охлаждали. Из приоткрытой двери тянуло чем-то горьким и, как показалось Гедимину, подгорелым, но люди, выходившие из лифта, шмыгали носом, улыбались и ускоряли шаг — их этот запах привлекал.

— Ну как? Как? — нетерпеливо спросил у сарматов выглянувший из кухни Ренцо, невысокий, довольно пухлый «лунарь» в лёгком белом скафандре. Гедимин притронулся к передатчику.

— Вот полный отчёт. Всё работает, но нужен контроль. Раз в два месяца пусть приходят ремонтники для осмотра и замены фильтров…

Ренцо нетерпеливо отмахнулся.

— Да, да, спасибо, я посмотрю. Как вам в целом? Понравилось?

Сарматы переглянулись.

— Любопытно, — признал Гедимин. — Это для существ из Найи?

Ренцо обрадованно закивал.

— Я первый, кто получил такое разрешение. Первый хозяин межгалактической гостиницы! — он гордо вскинул голову. — Я хочу, чтобы всё было по высшему разряду. Спасибо, что пришли. Идите, вам надо поесть.

Он указал на прикрытую дверь кафе, украшенную примитивным витражом. Сарматы снова переглянулись, и Гедимин качнул головой.

— Нет. Слишком много людей. Дай нам пайки, мы спустимся в «Юйту».

К первому терминалу сарматы спускались с полными «карманами» запакованных пайков — Ренцо настаивал, и Гедимин не стал отказываться. Иджес набрал незнакомой еды и разглядывал на ходу упаковки, не обращая внимания на идущих навстречу людей. Кого-то Гедимину пришлось поймать за шиворот и развернуть от сармата, пока быстрая, но слепая «мартышка» не расшиблась о скафандр.

На подходе к «Юйту» сарматам встретились двое патрульных, подозрительно посмотрели на них, посветили считывателем, но останавливать не стали. Гедимин слегка насторожился, но в самом баре было тихо. Посетители, ещё более многочисленные, чем обычно, сидели по углам и выглядели озадаченными. Дэвид прикреплял к столу треугольный плакат с изображениями инопланетных рас — примерно такой Гедимин видел когда-то в салуне.

— А, тески, — Дэвид приветливо шевельнул пальцами. — Поздно пришли. На пять минут раньше — и вы бы их застали.

— Кого? — спросил Гедимин, разглядывая плакат и думая о золотом корабле и о назначении орнамента на его носу.

— Рокканцев, — Дэвид тронул пальцем одну из картинок — ту, на которой был смуглый человек. — И одного ушастого. Только что ушли.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Жёлтый звездолёт, — медленно проговорил он, глядя человеку в глаза. — Их корабль?

Дэвид закивал. В его руках уже был стакан, а рядом — пара бутылок, содержимое которых аккуратно, слоями, ложилось на дно.

— Они. Это не шаттл, знаешь? На этом они и прилетели… со своей Рокки.

Гедимин кивнул.

— Я видел. Какие они? — он покосился на картинку. Дэвид ухмыльнулся, придвигая к нему стакан.

— Это тебе, теск. Они… — он неопределённо хмыкнул. — Вот если бы сказали, что ты инопланетянин — я бы поверил скорее. А они… тут смешение рас даёт и не такие рожи. Единственное… очень рослые. Футов по семь.

Гедимин попробовал содержимое стакана. Кроме этилового спирта, в нём было ещё что-то, и сармат с трудом сдержал рвотные позывы.

— Зачем они прилетели? — спросил он со смутной надеждой. — На ремонт?

Дэвид ухмыльнулся.

— Если вам ещё не позвонили — значит, нет. Они тут ненадолго. Летят на Землю. Может, в новостях что напишут…

Он покосился на полку сбоку от себя — там стояли яркие упаковки человеческой еды.

— Вот чего не напишут — что смешного они нашли в чипсах? Забрали три коробки. Конечно, не последние, но я вот не понял — над чем тут смеяться⁈

…«Комиссия, составленная из представителей Федерации Миана и Империи Рокка, начнёт работу в Университете Саскачевана,» — сообщал первый же заголовок новостной ленты; этой новостью был увешан весь сайт, и на многих фотографиях был жёлтый корабль. «Биологи из ведущих университетов мира прибыли для встречи с инопланетными экспертами. Совместное изучение последствий недавней войны…»

— М-да, наделали мы дел на Земле, — пробормотал Иджес. — Без инопланетян не разберёшься. Вот ты, атомщик, как думаешь — их рисунки на броне поплавятся в атмосфере?

— При взлёте не поплавились, — пожал плечами Гедимин. — Посадку должны выдержать. Сейчас мощные защитные поля. Я же не поплавился, когда летел…

Перед его мысленным взором ещё стоял жёлтый корабль, и сармат прикидывал, можно ли незаметно к нему подойти. Плоский космодром просматривался со всех сторон, патрульные оцепили площадку и не сводили глаз с рокканского корабля, — после недолгих размышлений Гедимин сдался. «Может, ещё придут на ремонт,» — подумал он со слабой надеждой. «Механизмам свойственно ломаться. Даже инопланетным.»

Часть 20

21.03–28.09.27. Луна, кратер Пири, город Кларк

21 марта 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин выбрался из терминала и тяжело опустился на ближайшую скамью. Люди, устроившиеся там раньше, оглянулись на него, медленно отодвинулись на самый край и через несколько секунд куда-то убежали. Сармат проводил их затуманенным взглядом и снова прикрыл глаза. Его мутило.

— Слизь! — вскрикнули почти одновременно несколько тонких голосов, и ещё один, более низкий по тону, предостерегающе на них шикнул. Гедимин открыл глаза и увидел, как на выходе из терминала строятся в четыре шеренги «мартышки» в зелёных комбинезонах. Они были разного роста, но все — значительно мельче обычных людей. «Детёныши,» — понял сармат, мысленно сопоставив их рост, пропорции тела и тон голоса. Четверо взрослых в похожей форме построили «отряд» и увели в терминал.

— Интернат, — с непонятной тоской в голосе проговорил кто-то за спиной Гедимина. — Всё-таки запустили программу…

— Я видела списки, — отозвалась другая самка. — На каждого очередь — как отсюда до базы тесков. Можно и не записываться, Люси. Только зря расстроишься.

Первая протяжно вздохнула.

В наушниках сармата задребезжало.

— Джед, ты на Луне? — с лёгкой тревогой спросил Кенен. — Глайдер ждёт у первого терминала. Сам дойдёшь, или прислать подмогу?

Когда сармат выходил из терминала, детёнышей уже грузили в многоместный глайдер с открытым верхом, а они вертелись и глазели по сторонам. Увидев Гедимина, они странно притихли.

— Слизь! — отрывисто выкрикнул кто-то из них; его голос дрожал.

— Спокойно! — поднялся со скамьи один из командиров. — Вас тут никто не тронет. Эти сарматы безобидны.

Его голос легко перекрывал шум улицы и космодрома, хотя микрофона Гедимин не увидел. Последних детёнышей усадили в фургон, четвёртый командир поднялся за ними, и глайдер тронулся, — но, пока он не исчез за поворотом, мелкие «мартышки» смотрели на сармата, и ему было не по себе.

— Что там, Джед? — оглянулся на него Кенен, неестественно широко улыбаясь. За его спиной, на заднем сидении, сидел Иджес. Увидев Гедимина, он приподнялся и хотел помочь ему войти, но сармат качнул головой.

— На Земле неудачно сманеврировали, — буркнул он, прижимая ладонь к области желудка. — Думал, вывернет.

Иджес сочувственно хмыкнул.

— Это от невыключенных компенсаторов, — сказал он. — Был бы ты внутри корабля, ничего не заметил бы. Вернёмся на базу — ляжешь, поспишь, потроха успокоятся.

Гедимин недовольно сощурился — Иджес говорил с ним, как с тяжелобольным.

— Мелкие макаки, — он кивнул на поворот, за которым давно исчез открытый фургон. — Интернат? Что за программа?

Кенен хмыкнул.

— А, вот на что ты там глазел… Детишки. Человечьи детёныши. На Земле осталось много сирот. С марта разрешили усыновлять на Луну.

— На что не пойдёшь из-за отсутствия нормального клонария, — пробормотал Иджес, брезгливо поморщившись. Кенен испустил громкий смешок.

— Они пополняют популяцию, Ис. А вот нам не светит. Сарматские клонарии даже не обсуждаются.

…Ирренция было достаточно; последние топливные таблетки прошли отжиг вчера вечером, и Гедимин сидел в закрытом отсеке под цехом, соединяя трубки стержней с хвостовиками и наконечниками. Почти всё для активной зоны было готово; Иджес собирал модуль управления и думал, как распределить немногочисленные датчики. Закончив со стержнями, Гедимин повесил их остывать и спустился в туннель. Иджес уже выбирался наружу — со всеми предосторожностями, будто за его спиной по-прежнему был работающий реактор.

— Всё соединил, — сказал он. — Можешь работать. Я буду в коридоре, если нужен — выходи на связь.

Гедимин кивнул.

— Тренировка? — он подбросил на ладони невидимый шарообразный дрон. Иджес усмехнулся.

— Предрегистрация пройдена. В этот раз надо лучше подготовиться. Меня, сармата, обошли в том году три макаки!

«Всё как в Ураниуме,» — Гедимин, разминувшись с механиком, едва заметно ухмыльнулся. «Иджес готовится к полётам, я собираю реактор…» В груди привычно заныло, и сармат оборвал мысль на середине, чтобы память не перечислила тех, кто был в Ураниуме и никогда не прилетит в Кларк. «Надо доделать реактор,» — он вышел в восстановленный отсек и остановился у щита управления. «Им не понравится, если я отступлю.»

02 апреля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Электромагниты отключились, «подушки» защитного поля уплотнились, мягко обхватывая огромную отливку, и Гедимин заметил, что уже несколько минут не дышит. Он впустил воздух в лёгкие и прошёл вдоль раскалённого бока ротора, высматривая неоднородности сплава. Ферк, обычно тёмно-синий, сейчас был светло-голубым; насосы гнали к нему тёплый газ, отводя раскалённый, дрожащим столбом поднимающийся к вытяжке. Литейную станцию вскрыли, и она остывала — быстрее, чем ротор, в потоке холодного воздуха; за её прочность Гедимин не опасался.

— Тридцать шесть тонн, — пробормотал Иджес, отступая к выходу из цеха. — За две недели не остынет.

— Чем медленнее, тем лучше, — отозвался Гедимин, вглядываясь в светящуюся от внутреннего жара поверхность. — Ферк — капризное вещество. Чуть недодержишь — и можно выбрасывать.

— Надо бы придумать что-нибудь понадёжнее, — проворчал Иджес. — Сколько лет уже этому ферку? Был целый Химблок, почему не усовершенствовали?

Гедимин мигнул. «Верно,» — подумал он, щурясь от неожиданной досады. «Хольгер восстановил формулу, но… он никогда не предлагал её улучшить. Или не предлагал при мне? Может, Арторион пытался, но не вышло? А, теперь не узнаешь…»

— У Кенена что-нибудь есть на сегодня? — спросил он у Иджеса, с трудом отводя взгляд от ротора. — Надо найти дело. А то так и буду сидеть у отливки.

В наушниках послышался смешок.

— Не бойся, Джед, от сидения у отливки я тебя спасу. Точнее, вас обоих. Ваш любимый заказ, парни. Мианийский шаттл!

…Этот корабль сильно отличался от тех, что приходили на космодром Кларка раньше. Вместо сегментированной «рыбы» с расплющенной головой на площадке лежал гребнистый шар. Двухметровые гребни — у основания ширина полметра, наверху — с ладонь сармата — тянулись от верхней точки до нижней, внутри каждого из них шёл желобок, прикрытый чем-то пластичным, проминающимся под пальцами. Между гребнями торчали хаотично разбросанные выросты — обломанные шипы, иногда — с чёрными «глазками» в отломе. Гедимин обошёл вокруг шара, высматривая люки, но не нашёл ничего.

— Жёваный крот! — выдохнул Иджес, поднеся руку к повреждённой поверхности — огромному белесому пятну на тёмно-красной обшивке, светлеющему от центра к краям. — Это лучевой ожог!

Гедимин угрюмо кивнул. Он не был уверен, что ожог именно лучевой, — но поверхность крепко прижгло, и верхний слой от прикосновения лопался, выплёскивая белесую жижу. Обшивка была разъедена на тридцать сантиметров в глубину, кое-где разрушение задело нижний, волокнистый слой, и побледневшие волокна вспухли и местами потрескались.

— Остаточная «сигма», — тихо отметил он, направив дозиметр на центр ожоговой поверхности. — Похоже, ирренций…

Он долго смотрел на экран в поисках омикрон-квантов — «сигма», как правило, не обжигала, а вот «омикрон» — мог, и картина была бы похожа. Но мианийские конструкции включали в себя очень мало металла, и он не лежал большими скоплениями, — нечему было воспринять наведённую радиацию, и Гедимин, пройдя с дозиметром вдоль повреждённого борта, облегчённо вздохнул.

— «Гельт»? — предположил Иджес.

— Если «Гельт», то на самом излёте, — качнул головой Гедимин. — Или тут были очень мощные щиты.

— И что с ним теперь делать? — Иджес протянул руку к потрескавшемуся борту и тут же её отдёрнул. — Ему больно, наверное.

Гедимин поддел рыхлый серый пласт. На руку брызнула белесая жижа из внутренних пустот. Обшивка расслоилась и частично растворилась, в жидкости плавали мелкие хлопья. Сармат подцепил ещё кусок, и многометровый пласт «брони» поехал вниз, на лету разваливаясь на куски. Иджес успел откатиться в сторону, и Гедимин, отряхиваясь от серых ошмётков, слышал в наушниках его взволнованную ругань. Он едва обратил на неё внимание — его ладонь была плотно прижата к уцелевшей обшивке шаттла, и он чувствовал, как огромный шар мелко вздрагивает — сперва часто, потом — всё реже. Через пять минут тряска прекратилась, и Гедимин отошёл в сторону, чтобы оценить повреждения.

Облучённая обшивка восстановлению не подлежала, как и обожжённые участки волокнистого слоя; всё, что сарматы могли сделать, — снять её и довезти до утилизатора. Из-под оболочки, свалившейся с гребней, проступили сплетённые из волокон шипы с серыми пятнами по розоватой поверхности. Между ними виднелась ячеистая структура, местами потрескавшаяся и смятая.

— Это попробуем склеить, — Гедимин указал Иджесу на поломанные ячейки. — А обшивку придётся содрать.

Иджес недоверчиво хмыкнул.

— А она отрастёт? Такая большая поверхность…

Гедимин пожал плечами.

— Не знаю. Прикроем защитным полем, может, отрегенерирует.

— Может, пересадка нужна? — Иджес потыкал пальцем в неповреждённый участок обшивки. Из двух ближайших выступов высунулись на пару сантиметров белые тросы и повисли в вакууме, слабо подрагивая. Гедимин пожал плечами.

— Понятия не имею. Займись гребнями, я счищу обшивку.

Он поставил ногу на ближайший выступ. Тросы-подъёмники не заставили себя ждать — через пять секунд Гедимин ехал на них к обожжённому участку. Проведя рукой по целой обшивке, он остановился у края серого пятна, и тросы замерли вместе с ним. «Рецепторы, должно быть, разрушились…» — сармат провёл пальцем по белесой поверхности, указывая подъёмникам направление, но дождался только слабой вибрации — тросы дрожали вместе с раненым кораблём. Гедимин досадливо сощурился. «Придётся лезть по живому…» — он, примерившись, срезал весь пласт обшивки, до которого смог дотянуться, и взялся когтями за проступившее волокно. Тросы, потеряв его, повисли в вакууме; сармат пополз дальше, срезая по дороге некротизированные участки и чувствуя, как дрожит весь корабль. Чем дальше, тем глубже рука безо всякого напряжения уходила в рыхлое волокно. Белесая жижа из полостей струйками стекала вниз.

— Атомщик, — подал голос Иджес; он висел на тросах в нескольких метрах от Гедимина, рядом с обожжённым гребнем корабля. — Эта штука не срастается.

— Сам вижу, — буркнул сармат. — Склеивай. Может, со временем опомнится.

«И что им было не позвать медика⁈» — он, досадливо щурясь, погрузил когти в побелевшее волокно. Отслаивалось оно легко, достаточно было подцепить прикреплённые концы лучевым резаком. Местами под ним угадывались пульсирующие трубки; ожог до них не дошёл, и Гедимин старался не задеть их когтями.

— У нас нет ничего для регенерации? — спросил Иджес, оставив тросы и перебравшись на верхнюю, более повреждённую часть гребня. — Может, связаться с Бринном?

Гедимин хмыкнул.

— У него медикаменты для сарматов. Корабли он не лечит.

«Лучевой ожог,» — он срезал ещё один пласт отмирающего волокна. Вся обшивка уже лежала внизу, на площадке, и слегка дымилась, отдавая в вакуум остатки тёплой жидкости. «Омикрон-ожог… Ему бы надо флония,» — он осторожно поддел когтем край пролома, под которым пульсировала большая, в палец толщиной, «кровеносная» трубка.

— А у этой штуки будет лучевая болезнь? — спросил Иджес, с шипением и приглушённой руганью переползая с гребня на гребень. Там, где он пробирался, обшивки уже не было, и некротизированное волокно Гедимин убрал. Иджес прикрывал оголённую поверхность защитным полем; корабль перестал мелко дрожать, но, когда сарматы касались его, весь борт содрогался. «Хорошо, что оно мирное,» — думал Гедимин после каждой встряски. «Я бы не вытерпел.»

— Заканчивай с гребнями, — сказал он Иджесу, осматривая менее повреждённый и давно очищенный участок. Там, где в волокне остались углубления, должна была скопиться жидкость, из которой формируются новые волокна. Сармат долго приглядывался, но не увидел ни капли, — вмятины оставались сухими. «У неё, похоже, уже лучевая болезнь,» — подумал он, угрюмо щурясь. «Регенерация заторможена.»

— Я сейчас, тут немного осталось, — отозвался Иджес. — Ничего не срастается. Нас потом не обвинят в убийстве?

Гедимин сердито фыркнул.

— Пусть возят с собой своих ремонтников! Или медиков — не знаю, кто этой штуке нужнее. Заканчивай и слезай.

Он ждал, наблюдая за сухими вмятинами в волокнистой поверхности и кое-как склеенными кусками ячеистой структуры. Повреждённый борт прикрыли защитным полем, и корабль «успокоился» — теперь прикосновения не причиняли ему боли, но восстановление так и не началось. Гедимин высыпал на ладонь ампулы с флонием — все восемь штук, потом, подумав, отложил одну и осторожно поддел когтем край пролома и посветил фонарём внутрь. Ближайшая пульсирующая трубка показалась ему слишком крупной; он выбрал одно из ответвлений, где давление жидкости было меньше. Такие трубочки он сшивал на космической станции мианийцев, — они, скорее всего, соответствовали капиллярам. «На пробу,» — сармат снял колпачок с иглы и поднёс её к «сосуду». Он не был уверен, что трубка проткнётся, но игла вошла в неё на удивление легко — Гедимин едва не проколол её насквозь. «Если флоний её разъест, я сразу увижу…»

Он выдернул иглу и замер над проломом, напряжённо вглядываясь в красноватый полумрак. Трубка не растворялась, участок волокна, под которым она исчезала, — вроде бы тоже.

— Атомщик, что ты там делаешь? — подал голос встревоженный Иджес.

— Инъекцию флония, — отозвался сармат. — Может, будет прок.

«Вену» проколоть было немного сложнее. Выдавив первую ампулу в «кровоток», Гедимин вставил новую иглу в то же отверстие — его легко было найти по выступившей капле жижи. «Четыре… пять… шесть,» — сармат бросил вниз опустевшие ампулы и скатился следом по защитному полю.

— Sata! — крикнул он Иджесу, отбегая на десяток метров. Механик обогнал его и припал к земле, с тревогой глядя на корабль. Тот мелко задрожал и начал вытягиваться в высоту, странно поводя гребнями; белые отростки, высунувшись изо всех отверстий, зависли над проломом, от которого только что откатился Гедимин. «Жжёт,» — подумал сармат. «Надо было анестетик…»

— Отходим, — прошептал Иджес, дёргая его за руку. — Мы слишком близко!

Шар резко вытянулся в длину — и осел, встряхиваясь всей обшивкой и втягивая «щупальца». Под защитным полем заблестела жидкость. Её было очень много, и Гедимин на секунду подумал, что внутри корабля лопнула какая-нибудь артерия. «Существо» больше не двигалось; через несколько минут сармат рискнул приблизиться. «Надеюсь, оно не умерло,» — он тронул обшивку и, не дождавшись никакой реакции, перевёл взгляд на ободранную поверхность. Там, где вмятины и выемки залило жижей, из неё уже проступали новые блестящие волокна. Внутри гребней шевелились шипы, выдираясь из клея и стыкуясь по-другому; стыки быстро зарастали. «Иджес всё перепутал,» — досадливо сощурился Гедимин. «Надо было самому, а его — на расчистку. Естественно, ничего не срасталось…»

— Иджес, иди сюда, — позвал он. — Там в гребнях всё по-другому стыкуется. Посмотри и запомни.

— Етижи-пассатижи, — пробормотал Иджес, неохотно подходя к кораблю. — Эй! Оно восстанавливается!

— Значит, будет жить, — Гедимин посмотрел на отрастающие волокна и формирующуюся поверх них корку будущей обшивки и отряхнул скафандр от налипших ошмётков. — Идём, нам ещё в карантине сидеть.

У входа в карантинный бокс он оглянулся на мианийский корабль в последний раз. Его борт уже затянуло красной коркой. Выступы с такого расстояния было не разглядеть, и Гедимин не был уверен, что они формируются так быстро. «Ладно, будет немного меньше щупалец,» — подумал он, глядя наружу из закрывающейся шлюзовой камеры. «Понадобится — сделают пересадку. Только уже без меня.»

06 апреля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Шлюз открылся, впустив внутрь двоих экзоскелетчиков. Один, в униформе карантинной службы, потыкал в скафандры сарматов ватной палочкой, небрежно сунул её в анализатор, несколько секунд выждал и махнул рукой.

— Оба на выход, хватит занимать бокс!

Гедимин удивлённо мигнул.

— Раньше ждали по две недели, — пробормотал Иджес, пытаясь заглянуть в анализатор. — Куда убрал⁈

— Пошли, пошли, — второй экзоскелетчик толкнул сармата в спину. — Всё чисто, эпидемии не будет!

…В баре с утра было малолюдно. Дэвид, молча кивнув сарматам, указал на свободный стол и поправил на стойке небольшой плакат — ещё один треугольник, только не с изображениями инопланетян, а с крупной надписью «Понти». «Первый межгалактический отель!» — сообщала реклама. «Каждому гостю — родная атмосфера!»

— А вот гравитацию он не учёл, — пробормотал Иджес, коротко усмехнувшись. — А она ведь разная.

Гедимин на секунду задумался, как владелец «Понти» мог бы обеспечить в номерах разную силу тяжести. «У Гуальтари получалось,» — он покосился на свою руку и увидел, что уже начертил когтем на салфетке часть разводки от гравикомпенсатора. «Ренцо не пустят к городскому антиграву,» — с сожалением подумал он, выбрасывая из головы бесполезную идею. «Может, у них везде сходная гравитация. На мианийских кораблях мне было удобно, рокканцы вообще на людей похожи…»

— Конечно, расстреляли бы, — фыркнул кто-то в углу. — Его из пиратов выгнали за отмороженность. Расстреляли бы, если бы сам не убился. У нас же нынче всё по суду, на рее не вздёрнешь…

— И рей, опять же, нет, — ухмыльнулся человек в униформе информатория. Его сосед — тот, кто говорил недавно — был одет, как федерал; бросив на стол двуручный бластер в кобуре, он придвинул к себе большую чашку с тёмной жидкостью.

— За борт их — и всех делов, — буркнул он, сделав большой глоток и шумно втянув воздух — жидкость оказалась слишком горячей. — Нет, кто как, а я — в увольнение. Следующего психа пусть ловят сами.

— Псих — не псих, а водил вас по всей системе, — хмыкнул служащий информатория. — Как его звали? Диего Рио?

— Рио Юпанки, — буркнул «федерал», прихватив с подноса два пончика сразу. — Никто нас не водил, ориентировки правильно давать надо. Путают астероидных пиратов с межпланетчиками…

Гедимин едва заметно вздрогнул. Иджес вовремя поймал его за плечо, помешав развернуться к «макакам».

— Ты чего? — встревоженно спросил он. «Тихо,» — жестом попросил его Гедимин и навострил уши.

— Из медотсека? На десантную палубу? — служащий информатория хлопнул себя по колену. — Вы там что, все ослепли и оглохли? А не был бы ранен — угнал бы весь крейсер?

«Федерал», только поднёсший чашку ко рту, возмущённо фыркнул, едва не расплескав всю жидкость.

— А ты бы ждал, что безногий из медотсека выползет? Медик сказал — «без сознания», ребята запомнили… и расслабились, метеор им в сопло! Выбрался на палубу, угнал «Смит»…

— Опять будете ловить его по всей системе, — хмыкнул человек из информатория. «Федерал», допив наконец кофе, махнул рукой.

— Не будем. Всё, сдох. Повёл «Смит» прямо на Солнце. Послали было за ним… вовремя вернулись — дошли до самой короны. А он — дальше. Следили, пока не испарился. Псих!

Служащий информатория недоверчиво покачал головой. Иджес толкнул Гедимина в бок.

— Юпанки? Тот, который тебя… — он прикусил язык и виновато мигнул.

— Он, — отозвался Гедимин, глядя сквозь механика в стену. «Бежал с крейсера и направил корабль на Солнце…» — крутилось в голове. «Знал, что живым не уйдёт. Почему не попробовал взорвать крейсер? Если пробиться к реактору…» — он оборвал мысль на середине и досадливо поморщился. «Наверное, не сразу сообразил. После ранений думать трудно. По себе знаю.» Он представил себе «Ицмитль», испаряющийся в солнечной короне, и задумчиво усмехнулся. «Солнце — тоже реактор. Хороший способ. Надо запомнить.»

14 апреля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Массивная отливка уже давно не светилась изнутри, потемнела и на ощупь была холодной — сказывалась теплоёмкость ферка, по многим свойствам близкого к металлам. Гедимин провёл по ней ладонью, пристально глядя на экран анализатора.

— Что? — нетерпеливо спросил Иджес, заглядывая через плечо. — Готово? Застыла?

— Нет, — сармат выключил прибор и, досадливо щурясь, отошёл от почти готового ротора. Температура внутри снижалась, но медленно; ферк был ещё слишком горячим и пластичным, и Гедимин опасался, что ротор расслоится. Он смутно подозревал, что первый образец не зря делали тридцати-, а не сорока- или пятидесятитонным, — не только из-за пределов, налагаемых интенсивностью излучения реактора, но и из-за особенностей самого ферка. «Если упёрся в свойства ферка — всё придётся переделывать,» — думал сармат. «Выжду ещё неделю. Может, остынет.»

— Внутри горячее ядро, — пояснил он, поворачиваясь к Иджесу. — Трогать нельзя. Пусть лежит.

— Да мне-то… — механик выразительно пожал плечами. — Мне он не мешает.

Сарматы вышли из цеха и остановились за подъёмом на жилую палубу. Гедимин думал, что собирать реактор, пока ротор не готов, бессмысленно, — из-за массивной болванки придётся разбирать всё заново.

— Пойду в информаторий, — сказал он Иджесу.

Проходя мимо капитанской каюты, он невольно замедлил шаг — дверные створки были сдвинуты, и изнутри доносились голоса.

— Нас это не коснётся, — уверял кого-то Кенен. — И я очень рад, что хотя бы это — не наша проблема. В Кларке, скорее всего, будет тихо — он автономия, тут свои порядки. А вот на Земле… Совбез опасается бунтов.

Кто-то хмыкнул ему в ответ.

— Следовало ожидать, — сказал невидимый сармат, судя по голосу — Акса. — Макаки трепетно относятся к своему способу размножения. А что, у них в самом деле проблемы с воспроизводством? Куда ни глянешь, всюду макаки. Кому всё кажется, что их мало?

Гедимин удивлённо мигнул — обычно о размножении «макак» на базе говорил только Иджес, и то от расстройства или большого удивления.

— Кто там? — Кенен, услышав чужие шаги, привстал из кресла и выглянул в дверной проём. — А, Джед… Проблемы с реакторами?

— Где должен быть бунт? — спросил Гедимин, настороженно щурясь. — В гетто?

Кенен облегчённо вздохнул.

— А, ты слышал нашу болтовню… Нет, в этот раз сарматы ни при чём. Мы очень мирно восстанавливаем разрушенное… нами и не нами. Тех, кто не очень мирный, расстреливают на месте. Нам не до бунтов, Джед. Я рассказывал Аксе новости с Земли. Совет безопасности ищет способы размножить население до предвоенного количества. Пока получается плохо.

Гедимин мигнул.

— А что с ними?

В тонкости размножения «макак» он не вникал — даже в те времена, когда от сарматов требовали участия в этом процессе, но был твёрдо уверен, что один нормальный клонарий на город решил бы все проблемы. «Видно, не построили,» — подумал он, садясь в свободное кресло и вопросительно глядя на Кенена. «Послушаю. Всё равно заняться нечем.»

Кенен задумчиво пошевелил пальцами.

— Биологические процессы, Джед… Это очень тонкая штука. И если среда обитания в три слоя покрыта ирренцием, токсинами и спецвирусами, это очень плохо на них влияет. Совбез два года собирал статистику по размножению — по детской смертности, врождённым уродствам и всякому прочему. На неделе её опубликовали. Теперь все вопят и бегают кругами, — Маккензи едва заметно поморщился. — А я в кои-то веки радуюсь, что нас это не касается.

Гедимин снова мигнул. Понял он немного — но, кажется, размножение на Земле не задалось.

— Один представитель Восточного блока, — продолжал Кенен, — предложил запустить всеобщую проверку на… пригодность для размножения. И у пригодных собрать генный материал и построить наконец клонарий. Это, может, проглотили бы, — в нашем совете говорят, что неофициально такие проверки уже год как ведутся. Но вот предлагать стерилизовать непригодных… это с его стороны было не очень умно. Кто-то слил это в прессу, и Земля который день гудит.

— Он дело предложил, — пробормотал Гедимин, в очередной раз признавая, что в традициях землян он никогда не разберётся. — А что Западный блок?

Кенен неопределённо пожал плечами.

— Совбез, что удивительно, согласился. Большинство голосов, практически готовая резолюция… Лиск, помнится, любил смотреть, как мартышки бегают. Теперь я его понимаю. Будем смотреть, Джед. Будет забавно, если дело дойдёт до войны. Тогда они наконец-то от нас отстанут.

26 апреля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин остановился на краю реакторной ямы, глядя внутрь. Перед его глазами висела управляющая дуга, вверх уходили приводы электрогенератора, смыкающиеся с верхней частью огромного ротора. Кольцо твэлов наконец замкнулось; управляющие стержни пока были опущены — активную зону ещё не заэкранировали, время запуска не пришло.

— Думаешь, раскрутится? — спросил Иджес, останавливаясь рядом с Гедимином. Под его лицевым щитком горел немигающий жёлтый огонёк, и это успокаивало радиофобию настолько, что механик лично таскал твэлы и даже не морщился, беря их в руки. Гедимин благодарно тронул его за плечо.

— По расчётам — должен, — сказал он, вновь пересчитывая светящиеся колонны в плотном кольце. «Раз в месяц менять раствор,» — напомнил себе сармат, посмотрев на кожухи, заполненные борной кислотой. «Раз в неделю проверять на сильную продолжительную вибрацию. Моделировать землетрясение…»

— Айзек хочет быть при запуске, — сказал Иджес, глядя в сторону. Гедимин кивнул.

— Ты будешь?

Механик замялся.

— Наверное, пора разбирать лебёдки, — он махнул рукой, широким жестом очертив все приспособления вдоль ямы. Между ними тяжело было протискиваться, — Гедимин использовал все возможные точки опоры, чтобы затащить в активную зону ротор. В отличие от лёгких твэлов, его сарматы не могли поднять даже вдвоём.

Гедимин снова кивнул.

— Ты, наверное, устал. Позови Айзека. Мы закончим здесь и проведём запуск. Надеюсь, в этот раз обойдётся без ерунды.

01 мая 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— «Совет безопасности Солнечной системы большинством голосов принял проект Гонда,» — прочитал вслух Иджес, заглянув в экран через плечо Гедимина. — «Всеобщее генетическое сканирование отложено на три месяца. Медицинские центры Земли предупреждены о необходимости подготовки и оповещения…» Tza hasesh! Клонарий всё-таки построят?

«Проект Гонда,» — ввёл Гедимин в поисковик и довольно сощурился — как и говорил Кенен, «мартышки бегали». «Гонд и весь Восточный блок — пособники сарматов,» — читал он в разных вариациях, открывая обсуждения. «Они хотят истребить людей, а что останется — переделать в слизистых тварей. Ни в Атлантисе, ни в Австралии такого никогда не допустят.»

— «Глава Западного блока заверил, что ни о каком уничтожении якобы неполноценных граждан Земли речи не идёт,» — Иджес прижал пальцем заинтересовавшую его строку в длинной статье. — «Проверки проводятся из соображений заботы о здоровье нации. О выявленных проблемах будет сообщаться исключительно самому гражданину, никаких выводов из этого не последует». Атомщик, скажи мне, зачем им мутанты?

Гедимин пожал плечами. Он уже заглянул в статистику, так напугавшую Совет безопасности, — похоже, естественный способ размножения землян капитально «поломался». Он посмотрел и на фотографии «мутантов» — недолго, пока не подступила тошнота и навязчивые воспоминания о когда-то виденных эа-формах.

— Если бы какой-то клонарий гнал столько брака… — не договорив, он выразительно хмыкнул.

В коридоре раздались тяжёлые шаги — кто-то в скафандре медленно шёл к главному шлюзу. Что-то в их звучании показалось Гедимину странным, он выглянул и удивлённо мигнул — на выход собирались двое филков в тяжёлой радиозащитной броне. Увидев ремонтника, один из них жестом остановил другого и направился к информаторию.

— Дагфари? — Гедимин окинул филка удивлённым взглядом. — Хорошо держишься.

— Тренировки, — смущённо хмыкнул Дагфари. — Нас вызвали на космодром к мианийскому шаттлу. Нас — меня и Ансельма. Небольшая поломка. Посмотри, может, дашь какой-нибудь совет?

Он развернул перед Гедимином голографический экран с техзаданием. Сармат мигнул.

— Внутренние полости? Никогда там не был, — с сожалением сказал он. — Но у их кораблей есть скелет и кровеносная система. В первую очередь скрепляйте обломки больших шипов, потом — порванные трубки. Мелкие шипы, волокна и тросы — потом, и, возможно, уже не понадобится.

Дагфари и Ансельм переглянулись.

— Можно потрогать твой скафандр? — нерешительно спросил филк. — На удачу.

Пока Гедимин изумлённо мигал, оба сармата прикоснулись к броне на его груди и, кивнув на прощание, вышли. Иджес хрюкнул в респиратор.

— Филки! Они прямо как макаки, — заметил он, просмеявшись. — «На удачу!» И этих существ люди называют рациональными⁈

Гедимин недовольно сощурился на него.

— А то твоя радиофобия — пример рациональности, — сухо сказал он, возвращаясь к чтению новостей. Он искал что-нибудь о рокканской комиссии и её выводах, но сеть отмалчивалась. За последние недели сообщений о странных животных Земли стало на удивление мало — то ли мутанты разом вымерли, то ли выводы были настолько интересными, что пришлось их засекретить. «Досадно,» — подумал Гедимин. «Хоть связывайся с Кронионом. Хотя — кто ж теперь позволит…»

10 мая 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Джед! — Кенен, на секунду отвернувшись от зеркала, досадливо поморщился. — Только молчи! Никаких чертежей реактора, слышать ничего не хочу! Мне сейчас ехать в совет. Они будут два часа обсуждать мораторий на усыновление, а мне делать вид, что мне не начхать на проблемы мартышек. Не хватало ещё тебя! Линкена можно сегодня не дёргать? Вот и хорошо, одной заботой меньше. Иди-иди, займись чем-нибудь полезным! Хоть цацку спаяй, что ли…

До официального подъёма оставалось полчаса, до проезда байкеров мимо сарматской базы — и того больше. Засев в информатории, Гедимин искал в сети что-нибудь по шаровым твэлам, — проекты были, и довольно старые, но в реальность не воплотился ни один. Оставив бесполезные поиски, сармат спустился в реакторный отсек. Установка, заново запущенная после ежесуточного самопроизвольного глушения, непрерывно работала уже девятый час, и массивный ротор исправно вращался. Гедимин остановил бы его, но Зет попросил поделиться электроэнергией — в цеху прибавилось станков, поставили вторую литейную станцию, и всё это не должно было подключаться к АЭС. «Опять Кенен что-то затеял,» — без особого интереса думал сармат, проверяя кабели, идущие к цеху.

Невидимые тёплые волокна привычно прикоснулись к его виску, когда он спустился в активную зону и встал на краю, купаясь в сине-зеленоватом свечении. Ему нравилось смотреть на скользящие по обшивке блики и на сияющие золотые кольца поверх тёмно-синей колонны ротора. «Красивая штука,» — в очередной раз подумал Гедимин. «Красиво светится.»

— Как ты выживаешь при взрывах? — тихо спросил он, прижав палец к виску. Волокна облепили его на секунду и снова растаяли. «Существо» появилось в реакторе при первом же запуске, и заметил его только Гедимин, — Айзек, даже с убранными пластинами шлема, ничего не почувствовал и смотрел на ремонтника с большим удивлением. «Существо» было тут — и Гедимин, смирившись с этим, иногда думал, что надо бы его изучить, но как к этому подступиться, не знал.

«Моя установка — и реакторы Линкена,» — он задумчиво сощурился, пытаясь представить себе расстояние, разделяющее два реакторных отсека. «Там и там есть „существа“. Это разные особи? Определённо. А общаться они могут? Если поставить отсеки рядом и убрать экраны, они поладят или начнут драться?»

Он невесело усмехнулся, отметив про себя, что в голову снова лезет какая-то чушь, и покинул активную зону. После рутинных испытаний на прочность у сармата остался ещё один эксперимент, но с ним лучше было выйти в туннель и прикрыться защитным полем.

…«Первый прокол, параметры…» — переписывал Гедимин в ежедневник, убрав из туннеля излучатели и вернувшись в реакторный отсек. «Третий прокол…»

Он стёр все данные об эксперименте из памяти передатчика. Несколько цифр — итог последнего месяца — и так стояли у него перед глазами. Мембрана, разделяющая две Метагалактики, продолжала наращивать толщину. В некоторые месяцы она прибавляла половину или треть микрона, в некоторые — полтора, а то и два, с апреля по май увеличилась на все три. «Что-то подхлестнуло процесс,» — думал Гедимин, угрюмо щурясь на исчерченный листок. «Снова участились прожиги, и это реакция?»

Он вспомнил, как своими руками перестраивал реактор «Елизаветы», приспосабливая к прожигу, и досадливо поморщился. «Не знаю, к чему это ведёт, но хорошего мало,» — думал он. «Интересно, мианийцы следят за мембраной? Как они сквозь неё проходят?»

В главном коридоре базы Гедимин едва не столкнулся с Иджесом. Тот, брезгливо морщась, вытирал руки ветошью. Рядом на полу, разложив на подстилке полуразобранную камеру, сидел Ансельм и копался в механизме. Когда Гедимин подошёл, он закончил сборку и понёс готовое устройство к главному шлюзу.

— Sa hasulwa! — бросил Иджес; ему явно хотелось плюнуть, но мешал респиратор. Гедимин мигнул.

— Что тут случилось?

— Тут — ничего, — буркнул механик, вытирая ветошью чистую перчатку. — Гребучий сулис нацарапал «слизь» на входном люке и повредил камеру. Я посадил его на флиппер и придал ускорение. Вот не знаю — это будет интересно «копам»?

— Сулис выжил? — спросил Гедимин, отбирая у механика ветошь. Тот поморщился.

— Да, а жаль.

…Под маяком кислородной тревоги сегодня не было никого. Колонна байкеров, вытянувшись на сотню метров, проезжала по пустой улице, и все приветствия, громкие и молчаливые, достались Гедимину. Люнер, проносясь мимо, похлопал себя ладонью по разинутому рту, издав странный дрожащий вопль. Гедимин молча вскинул кулак в ответ, по привычке едва не расставив пальцы в «салюте Саргона».

Сквозь мелькающие силуэты людей и флипперов на противоположной стене желтело яркое пятно, и Гедимин точно помнил, что вчера его там не было. Едва хвост колонны скрылся за поворотом, сармат перевёл взгляд на свеженаклеенный плакат. Обычно такие нашлёпки со стен сдирали, и были они раз в десять мельче; иногда сдирать приходилось с обшивки сарматской базы. Этот плакат висел на виду и был для сохранности прикрыт пластиной прозрачного фрила.

«Полицейский департамент Кларка набирает сотрудников в службы регистрации и городского патрулирования», — прочитал Гедимин под лунным диском с силуэтом хищной птицы. «Национальность — человек, возраст — от двадцати лет, пол и физические кондиции не имеют значения, психическое здоровье приветствуется. Обучение за счёт департамента. Смелых людей ждём по адресу…»

«Новое здание,» — определил Гедимин по литере под номером дома. «Рядом с космодромом, напротив жилого квартала. У них там что, завоз новых экзоскелетов? Скоро опять позовут чинить. Объявили бы набор в ремонтную службу…»

22 мая 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Я поеду с тобой, — сказал Гедимин, перехватив Иджеса у выхода с обитаемой палубы. Тот окинул сармата растерянным взглядом и озадаченно мигнул.

— Езжай, конечно, — он покосился на дрон, обёрнутый ветошью и плотно прижатый к его груди. — Я только рад. Но у тебя же плутоний…

— Выгрузил, — махнул рукой Гедимин, медленно, по чуть-чуть, выдыхая воздух. Сердце билось неприятно быстро — ночь работы в реакторе не прошла даром, на отдых времени уже не оставалось — сармат едва успел отмыться от радиоактивной пыли.

— Тебе бы выспаться, — пробормотал Иджес, с тревогой глядя на него. — Я бы сам справился. Это просто предрегистрация. Там не расстреливают.

Гедимин отмахнулся, стараясь не отводить взгляд. Смотреть Иджесу в глаза было неловко — словно тот мог прочесть по радужке, что сармату очень мало дела до его дрона и мартышечьих гонок. «Золотые корабли,» — думал Гедимин, вместе с Иджесом выходя из главного шлюза. «Это же золото было, там, на обшивке. Надо было сразу анализатором, сейчас бы не ломал голову… Золото на обшивке! Как они летают в атмосфере⁈»

Рокканский корабль вспомнился ему позавчера — на очередной мутной фотографии в сетевой статье сармат высмотрел что-то странное, а, сопоставив изображения и то, что видел своими глазами, крайне удивился. Золото, сплошь покрывающее обшивку звездолёта, было ещё не самым странным. «Термоядерный двигатель,» — сармат криво ухмыльнулся и прижал руку к дверце глайдера, чтобы пальцы не дрожали. «Действующий термоядерный двигатель. Если бы пробраться на корабль…»

— Я их обойду, — убеждённо сказал Иджес, выбираясь из глайдера за терминалами космопорта. — В этот раз — как минимум третье место. Как тебе мой план?

«План?» — Гедимин удивлённо мигнул. «Я что-то прослушал?»

— Только осторожно там, не вылети за столкновения, — пробормотал он, стараясь не показывать смущения. Иджес, впрочем, его уже не слушал — он остановился посреди прохода, ведущего к нужному ангару, и сердито фыркнул.

Если в прошлый раз у входа собралось человек двести, сейчас там толпилось сотни четыре. Подстилки по мостовой уже не раскладывали — даже на корточках сидеть мало кто решался. Ближе к ангару люди стояли так плотно, что Гедимину стало не по себе. Он поймал Иджеса за плечо и кивнул на соседнее строение, рядом с которым было относительно свободно.

— Встанем там. Тебе видно табло?

— Я ж не мартышка, — сердито прошептал Иджес. — Всё видно. Но как я пройду к воротам?

— Осторожно, — ответил Гедимин, боком пробираясь между людьми. Казалось, они его не видят, а замечают только тогда, когда он случайно их касается. После того, как трое шарахнулись с воплем «Теск!», «макаки» наконец зашевелились и нехотя пропустили сарматов к ангару.

— Непохоже, чтобы сегодня пришло сто человек, — вполголоса заметил Иджес. — Смотри, сколько дронов…

— А ты что, не знал? — один из впереди стоящих обернулся к нему, на секунду округлил глаза при виде сарматов, но быстро с собой справился. — Завтра отбора не будет. Все пройдут сегодня.

— С чего вдруг? — настороженно сощурился на него Иджес. — Завтра ещё не суббота…

— Митинг, — махнул рукой человек, отворачиваясь к ангару отбора. — Здесь, у космопорта. Будто места другого им не было…

От стены пустующего ангара хорошо просматривалось не только табло с именами участников. Гедимин смотрел влево, поверх голов и ограждений, — там за кордоном из четырёх бронеходов сверкала в свете прожекторов золотистая обшивка.

Луч анализатора не дотянулся до рокканского корабля, угаснув в защитном куполе города, и сармат досадливо сощурился.

— Следи за табло, — сказал он Иджесу. — Я пойду к космодрому, не буду занимать тут место.

— Иди, — отозвался механик, напряжённо глядя на тёмный экран. По расписанию отбор должен был начаться семь минут назад, но жюри до сих пор не приехало, — обычное дело для «макак», Гедимин даже не удивился.

Выйдя из лабиринта ангаров, он остановился, высматривая кратчайший путь к рокканскому кораблю. Тот был не один — рядом с большим звездолётом стояли ещё два, меньших размеров, но схожие по конструкции. Между кораблями и площадками, по которым ездили космодромные тягачи, был выставлен двойной, усиленный, кордон, а над ними кружил небольшой зелёный шар, из которого во все стороны торчали белесые шипы. Вокруг шара постоянно двигалась более светлая сетчатая структура, то вспыхивающая, то темнеющая; изменения её цвета были никак не связаны с движением космодромных прожекторов. Несколько секунд Гедимин наблюдал за ней — передвижения инопланетного дрона заворожили его, потом, спохватившись, отвёл взгляд и направился к ограждению.

«Макаки, мианийский дрон…» — сармат остановился за ближайшими скамьями, раздосадованно щурясь на космодром. Проход у ангара аукционщиков был закрыт, как и само здание, и площадка за ним пустовала — даже защитное поле, обычно её прикрывающее, сегодня убрали. «Елизаветы» не было, и сделанные для неё ворота закрыли окончательно — Гедимин с трудом мог определить, где они находились. Оставался единственный проём к западу от крайнего терминала, но там, как обычно, стояли экзоскелетчики, а чуть в стороне — бронеход с ракетной установкой на крыше.

«Не пройти,» — Гедимин отвернулся от бесполезного прохода и двинулся к ограждению. Он уже видел, где можно просунуть руку между декоративными элементами и осторожно проколоть городской купол — на пару миллиметров, большего ему не требовалось.

— Стоять! — рявкнули под ухом. Сармат, вздрогнув, обернулся и увидел двоих патрульных. Ещё один скучал у входа в терминал и при окрике насторожился и перевёл взгляд на Гедимина.

— Четыре сотни, — быстро объяснял один патрульный другому, подходя к сармату. — Их база на западном шоссе. Они тут тихие. Это Джед, он механик. Давай, проверяй его.

«Коп» направил считыватель сармату в лицо. Тот стоял смирно, дожидаясь, когда патрульные «наиграются» и уйдут. Краем глаза он заметил в толпе у терминала ещё три жёлтых экзоскелета.

— Гедимин Кларк, — вслух прочитал патрульный. — Разрешение с собой?

Сармат, удивлённо мигнув, отодвинул нагрудную пластину. Пёстрые карточки «разрешений» Кенен выдавал ремонтникам каждый месяц, дежурно предупреждая, что без них в городе делать нечего; для выхода с базы во время праздников полагался отдельный документ, и они доставались не всем; но стандартное разрешение Гедимин носил под бронёй весь месяц, и ни разу никто его не спросил.

— Спасибо, — буркнул патрульный, скользнув взглядом по пёстрой карте. — Можешь быть свободен.

Гедимин слегка сузил глаза, но промолчал. Не успел он убрать разрешение в «карман», а патрульные — развернуться к терминалу, как раздался ещё один окрик, более громкий и сердитый:

— Стоять! Сержант Рику, почему не проверили документ?

Из толпы выбрались ещё трое патрульных и встали полукольцом, подозрительно глядя на Гедимина. Сармат мигнул.

— Разрешение, пожалуйста, — буркнул Рику, глядя мимо сармата. Гедимин молча протянул ему карту. Происходило что-то странное, и он старался не делать резких движений, — снова попасть в неудобную камеру и лежать, свернувшись клубком и упираясь во все стены, ему не хотелось.

— Дайте сюда, — новоприбывший отнял у Рику разрешение и долго смотрел на него, периодически поворачивая к ближайшему фонарю и проверяя на просвет.

— Хватит, — вмешался минуту спустя другой экзоскелетчик. — Это Джед Кларк, и он сидел на Луне безвылазно весь этот месяц. Посмотри на него! Он похож на координатора бунтовщиков⁈

Первый пробурчал что-то неразборчивое и сунул карту сержанту, тот быстро отдал её сармату и махнул стальной «рукой».

— Проходи!

Гедимин, отступив к ангарам, огляделся по сторонам. Там, где он обычно встречал одного-двух «копов», бродили целые патрули, и вид у «бабуинов» был встревоженный и хмурый. «Бунтовщики?» — сармат озадаченно мигнул. «Опять на Земле что-то началось?»

Он с сожалением взглянул на бесполезный анализатор и шагнул в тень. «Не сегодня,» — подумал он. «В другой раз. Когда „макаки“ успокоятся.»

— Гедимин! — послышалось из прохода между ангарами. — Ты далеко? Я уже выбрался.

— Держись у ангара, я иду, — отозвался Гедимин. Судя по голосу, Иджес прошёл отбор и не наткнулся на патрульных, способных испортить ему настроение. «Большой переполох на Земле,» — подумал сармат, покосившись на площадку перед терминалами; патрули, не найдя других сарматов, стянулись к зданию и стояли там. «Должен оставить следы в сети.»

…«Разрозненные остатки группировки „чистых“ отступили от гетто Окампо, столкновения в Хисаре продолжаются. Гетто Кумаси сообщило о шестнадцати погибших и тридцати одном раненом, сведений о потерях среди нападавших пока нет. „Пустырь завален трупами,“ — сообщает источник, пожелавший остаться неизвестным. „По всем улицам от гетто тянутся кровавые следы. Ни одного мёртвого теска я не видел.“ Федеральные войска, стянутые под купол Кумаси, оцепили гетто и патрулируют окрестности. Совет безопасности опроверг сведения о высланном в Кумаси крейсере. „Северяне справятся своими силами,“ — прокомментировал наш информатор в Совете. „Но с тесками надо что-то делать. Люди недовольны, что их притесняют, а сарматы живут на всём готовом.“ Реакция представителей Мианы на события в Окампо, Кумаси и Хисаре пока неизвестна.»

Гедимин и Иджес растерянно переглянулись. «Опять,» — ремонтник прижал ладонь к занывшим рёбрам и сердито сощурился. «Откуда они вылезли⁈ „Чистые“… Разве Маркус не уничтожил их всех?»

— Интересное кино, — хмыкнул Иджес. — Макаки напали на гетто. Сарматы защищались. Дикари огребли. Почему патрули в Кларке кидаются на нас, а не на людей? Мы-то ни на кого не нападали.

Гедимин тяжело вздохнул.

— Надо было колонизировать Кагет, — пробормотал он еле слышно. — Пусть бы Землю делили земляне.

31 мая 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен развёл руками.

— Что я могу сделать, парни⁈ Вот приказ с Земли, вот бумаги от городского совета. Ну да, я знаю, что сарматы защищались. Мы тут вообще никого не убили, даже и для защиты. Когда мартышкам это мешало⁈

Иджес прерывисто вздохнул. Гедимин молча положил руку ему на плечо.

— Жаль, жаль, очень жаль, — Кенен наклонил голову, всем своим видом выражая сочувствие. — Однако… Ис, ты, чем обжиматься с Джедом, лучше бы…

В ту же секунду он оказался на другом конце комнаты, и кулак Гедимина остановился в воздухе, не достигнув цели. Ремонтник сердито фыркнул.

— Ты лучше бы написал жалобу мианийцам, — как ни в чём ни бывало продолжил Кенен. — Тебе испортили праздник, не допустили к соревнованиям… Ты должен защищать свои права! Напиши им. Я помогу с оформлением.

— И что, они пустят меня на регату? — недоверчиво спросил Иджес, с трудом отрывая взгляд от ящика с дроном. В этот раз механизм собирались нести в город не в тряпке, а в специальном контейнере с изображением ядра гелия на каждой стороне — и, как внезапно выяснили сарматы, и контейнеру, и дрону суждено было в день регаты остаться на базе.

— Нет, конечно, — слегка удивился Кенен, — но…

— Tza hasulesh! — Иджес подхватил со стола контейнер и, едва не задев выдвинутую дверную створку, вышел из рубки. Гедимин двинулся было за ним, но остановился на полпути и развернулся к Кенену.

— Приказ с Земли, говоришь… На ремонт нас теперь тоже не пустят?

Маккензи развёл руками.

— О чём ты спрашиваешь, Джед⁈ У них там пять тысяч трупов, и никто не хочет за это отвечать. Они с радостью расстреляли бы все три гетто — и остальных сарматов впридачу, но мианийский крейсер их не поймёт. Я уже позвонил Питу — он пришлёт курьера с нашими реактивами. Мы сегодня, увы, в госпиталь не попадём.

— Будут привозить звездолёты прямо на базу? — Гедимин представил, как по дикому дну кратера волокут «Барракуду», и она на четверть борта проседает во взрытую пыль. Потом он подумал о «Скате», пытающемся проползти по западному шоссе и не снести все автономки вдоль правого борта. Боль в груди стала немного слабее.

— Ничего не знаю, Джед, — снова развёл руками Кенен. — Совет очень рекомендовал нам избегать резких движений хотя бы до двенадцатого. Будет много переписки и переговоров. Надеюсь, этот бред скоро закончится. Сходи, успокой Иса, как бы он не наделал глупостей…

Полчаса спустя Иджес и Гедимин сидели в реакторном отсеке и подавленно молчали. Ремонтник на всякий случай плотно прижал височные пластины — он не был уверен, что «существо» не отреагирует на его состояние перегревом или расстабилизацией. Время для опытов, очевидно, было неудачное. Идти в информаторий не хотелось — Кенен и так неплохо рассказал им последние новости. Иджес молчал, прижимая к груди ящик с дроном, и смотрел в сторону.

— Можно устроить свою регату, — сказал Гедимин, чувствуя себя предельно неловко. Он вовсе не открыл бы рта, но молчание чересчур затянулось.

— Как в Ураниум-Сити. Здесь есть прямые коридоры и много механиков. Сделать дроны, полосу препятствий…

Иджес глянул на него искоса и криво ухмыльнулся.

— Как до войны, да? Снова сразимся в воздухе? Выясним, кто из нас лучший механик?

Гедимин мигнул.

— Я не участвую, — буркнул он, глядя на свои ладони. — Если хочешь, я скажу Кенену. Он оповестит всю базу. Три-четыре сармата согласятся.

Иджес, тяжело вздохнув, поднялся на ноги.

— Не буду мешать тебе, атомщик. У тебя опыты. Пойду к Айзеку. Что-нибудь придумаем.

13 июня 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Чтоб я когда-нибудь пытался понять „макак“⁈» — Гедимин с силой провёл пальцами по виску — давление ощущалось (или, скорее, мерещилось) даже сквозь шлем — и озадаченно покачал головой. Сарматы-ремонтники, набившиеся в тесный кузов глайдера, летящего на максимально позволенной скорости по западному шоссе, недовольно покосились на него, но смолчали. Судя по отсветам в глазах, каждый из них думал примерно о том же.

После полутора недель «полной изоляции» (даже субстрат для кислородных станций сарматам привезли из города) Кенен поднял ремонтную бригаду рано утром, за пять минут до официальной побудки, быстро раздал им «разрешения нового образца» и вместе с ними влез в глайдер. Как успел понять Гедимин, их срочно вызвали на космодром; техзадание на этот раз было у Кенена и, похоже, он сам собирался руководить бригадой.

Глайдер высадил их у кордона при въезде на космодром, прямо перед экзоскелетчиками, построившимися в две шеренги. Кенен, повернувшись к сарматам, жестом приказал отдать ему разрешения и, собрав стопку, протянул командиру патруля. Тот, не сказав ни слова, просветил их сканером и вернул Маккензи. Сарматы прошли мимо поста; по лицу Гедимина заскользили лучи считывателя — не один, как обычно, а несколько, будто одного прибора было мало для выяснения его личности. Через несколько секунд проверка закончилась, и сармат облегчённо вздохнул — традиции были соблюдены, можно было заняться чем-то осмысленным.

— Джед! — Кенен резко развернулся к нему. — Прости, забыл дать задание.

Передатчик на запястье Гедимина быстро замигал. Кенен, не дожидаясь, пока закончится закачка файла, стукнул пальцем по броне сармата и указал вдаль. Тот, проследив за его взглядом, изумлённо мигнул. На дальней южной площадке стоял непрозрачный купол защитного поля, а перед ним горела наскоро выставленная гирлянда из знаков радиационной опасности.

— «Лучевое… распыление»? — перечитал сармат вслух описание повреждений. Кенен молча хлопнул его по плечу и ускорил шаг. Через несколько минут они прошли под купол, и Гедимин увидел, что описание было верным.

Грузовой спрингер словно попал под гигантский резак — верхний трюм и верхние части грузовых палуб снесло аккуратным ударом по всей длине корпуса. Из пролома торчали острые обломки внутренней обшивки, местами свернувшиеся в трубку. От среза по броне тянулись полосы зеленоватого свечения, под которыми обшивка слегка просела. Гедимин развернул «щупы» дозиметра — стрелка, указывающая максимум излучения, заметалась, выбирая между носом и кормой. Корабль отчаянно «фонил» в омикрон- и сигма-диапазонах. За то время, пока сармат держал дозиметр направленным на спрингер, интенсивность излучения выросла на тысячную долю кьюгена.

— Has— su… — выдохнул Гедимин, потрясённо глядя на корабль.

Только это слово и приходило ему на ум, пока он, отогнав ремонтников от повреждённой части спрингера, обматывал её защитным полем. Металлические детали корабля рассыпались в радиоактивную пыль от малейшего сотрясения, прикоснуться к ним было невозможно — неосторожным движением Гедимин, поднявшийся на обшивку, снёс трёхметровый участок борта. Лучевую атаку перенёс только фрил, но фрила в этом корабле, переделанном из тяжёлого бомбардировщика, было очень мало, и он не выдерживал вес брони и изъеденных конструкций. Гедимин, в последний раз проведя щупами анализатора по борту, спрыгнул на площадку и повернулся к ремонтникам.

— Срезать на шесть метров от разъеденной кромки, — сказал он. — Все внутренние помещения — на дезактивацию. А реактор…

Он не успел договорить — грудь сдавило ледяными обручами, и сармат стиснул зубы от боли. «Изолировать отсек!» — развернувшись, он взлетел вверх по обшивке и спрыгнул в пролом.

Ремонтные коридоры находились уровнем ниже, за неплотно прикрытым люком — и, только нырнув туда, Гедимин вспомнил, что они не рассчитаны на проход экзоскелетчиков, а поэтому их ширина — стандартные два метра. Бежать пришлось внаклонку, стараясь не цеплять плечами стены, — излучение частично дотянулось и сюда, и неосторожное движение могло обрушить на сармата несколько тонн измельчённого металла.

«Теперь — налево,» — сармат на секунду задержался на перекрестье коридоров. «И три метра вперёд. Там должен быть шлюз…»

Он свернул, опустил, не глядя, руку на палубу — и тут же её отдёрнул: ладонь погрузилась во что-то влажное и податливое. Он подался назад, запоздало включил фонарь и увидел в коридоре неподвижное тело в лёгком ремонтном скафандре. Это был человек; он лежал головой к Гедимину, и тот только что придавил ладонью его лицо, повредив нос. Сармат, поёжившись, посмотрел мертвецу в широко раскрытые глаза — ни радужки, ни зрачка не было, глазное яблоко полностью побелело и не пропускало свет. Никаких повреждений на теле не было — даже шейные позвонки при посадке уцелели.

«Смерть под лучом?» — Гедимин покосился на дозиметр, провёл по телу и досадливо поморщился — здесь, на оси схождения двух мощных лучевых потоков, прибор был практически бесполезен. Если труп и добавлял к общему фону один-два микрокьюгена, вычислить эту добавку среди целых кьюгенов и их десятых долей было невозможно. Сармат отодвинул тело к стене и, покосившись на закрытый шлюз, развернул щупы анализатора. «Реактор могли прикрыть пластинами флии,» — вспомнил он наконец, когда вспыхнувшая тревога улеглась. «Проверить…»

Флия была там. Обшивка поверх неё частично раскрошилась — слой обеднённого урана, переродившись в ирренций под лучом, «заразил» остальные слои и внутренние балки, но бронированный шар под слоем флии остался нетронутым. «Экран сработал,» — облегчённо вздохнул Гедимин, приподнимаясь на руках и с досадой глядя на потолок. «Реактор вне опасности, турбины тоже прикрыты. А теперь отсюда надо вылезти…»

Когда он выбрался на ближайшую грузовую палубу второго уровня, она уже была «на первом» — всё, что над ней, срезали и оттащили в сторону. Ремонтники с резаками перебрались ближе к носу, туда, где ещё оставалась заражённая обшивка; на корме уже работали четверо сарматов с распылителями меи.

— А, вот и Джед, — раздался в наушниках голос Кенена. — Вернулся из недр. Может, для разнообразия поработаешь?

Сармат сердито сощурился, но промолчал. Взяв резак, он перебрался на «крышу» реакторного отсека и начал счищать заражённую броню. Вскоре он увидел, что инструменты не нужны — изъеденные излучением пластины крошились в руках, и сложнее всего было не дать их остаткам разлететься по палубе. «Уран,» — вынув рассыпающийся в руках фрагмент обшивки, сармат озадаченно хмыкнул. «Я думал, его уже везде заменили нейтронностойким фрилом. Его сейчас делают прочным…»

Первый слой меи был полностью залит к вечеру; когда Гедимин уходил с корабля, он видел команду карантинной службы — в радиозащитной броне они собирались у вскрытого шлюза. У них была гусеничная тележка с освинцованным контейнером, отмеченным знаками радиационной и биологической опасности.

— Что с этим кораблём? — спросил Гедимин, догнав Кенена за последним кордоном. — На «Гельт» не тянет. Слабый, но широкий лучевой поток, возможно, пульсирующий…

— Вот ты исследователь, — пробормотал Маккензи, глядя на него с вялым удивлением. — Их накрыло в поясе астероидов. Никаких ракетчиков в округе не было. Есть сообщения, что видели зелёный мерцающий свет на каком-то обломке.

«Мерцающий свет?» — Гедимин задумчиво сощурился. «На обломке… Испытания на Гоберте, лучевое кольцо, размыкание… Hasu!»

— Лучевые пучки, — он растерянно взглянул на Кенена. — До сих пор не вскрылись⁈

— Понятия не имею, о чём ты там говоришь, — слабо махнул рукой Маккензи, чьи мысли явно были далеко от ядерных полигонов «Гекаты». — Но я слышал, что он такой не один. Ещё одного оставили на месте — изъело так, что нельзя было прикоснуться.

— Пучки, — угрюмо кивнул Гедимин. — Это плохо.

— Для нас? — Кенен ухмыльнулся. — Не думаю, Джед. Пока эта штука — как ты её назвал? — охотится на корабли, мы не останемся без работы. Знаешь, что с нас сняли блокаду на две недели раньше срока?

Гедимин неопределённо хмыкнул. «Мианийский шаттл тоже прижгло вскрывшимся Пучком,» — думал он. «И этот спрингер… Что там, в поясе астероидов? Цереру и Весту не бомбили так сильно. Может, осколки Марса? Долетели и донесли свои Пучки? Мианийцам надо бы пролететь там и всё повскрывать. Неизвестно, сколько ещё там такой дряни…»

24 июня 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин вышел из реакторного отсека и долго возился с закрывающим механизмом, медленно выравнивая дыхание. От пережитого волнения его слегка потряхивало. Чем ближе подходил день плановой замены раствора в контуре охлаждения, тем неохотнее сармат брался за испытания. Замена была назначена на завтра, и сегодня Гедимин с трудом заставил себя провести положенные тесты. Реактор выдержал; изучение борной кислоты в цистерне и в кожухах твэлов не показало ничего опасного, но всё же сармату было не по себе.

— Живой? — спросил Иджес, поднимаясь на ноги. В ожидании Гедимина он сидел в туннеле, и над его головой кружил дрон с подсветкой. Ремонтник машинально отметил, что этот механизм ему раньше не попадался на глаза, — дрон, с которым Иджес собирался на соревнования, выглядел и вёл себя в воздухе совершенно по-другому.

— Вакуумный реактивник? — Гедимин поймал аппарат на лету и, отключив, потрогал края сопел. — Тяжёлый. Есть смысл? На регате вроде бы одни атмосферники…

— Это для полосы препятствий, — Иджес отобрал у него дрон и прикрепил к скафандру. — Мы тут с Айзеком и Аксой…

В наушниках задребезжало.

— Ис, Джед, оба в рубку! — деловито скомандовал Кенен. — Ансельм там не с вами?

Ансельм и ещё двое ремонтников нагнали их на выходе с обитаемой палубы. «Бригада собирается,» — подумал Гедимин. «Вовремя закончил опыты. Что случилось на этот раз?»

…Просторный ангар, частично отведённый под временную мастерскую и хранилище экзоскелетов, был открыт нараспашку. За наскоро установленной перегородкой слышались бластерные разряды и сдавленная ругань, иногда прерываемая рявком и торопливыми извинениями. Сарматы расставили ремонтные стапеля и контейнеры с запчастями вдоль прохода, по которому то и дело кто-нибудь пробегал — иногда в одиночку, иногда по двое.

— Кто сдал выживание? — доносилось из дальнего конца ангара — уже в третий раз за последние пять минут. — Про разгерметизацию спросили? Что ответила?

— Иди-иди, готовься, — кого-то выпихнули в мастерскую. — Завтра контрольные стрельбы, а ты в теска с двух шагов промажешь!

— Чего⁈ Да я больше тебя… — вскинулся было выпихнутый, но встретился взглядом с хмурым Иджесом и, осёкшись, быстро пошёл к тиру.

— А у тесков врождённая меткость, — донеслось оттуда. — У любых. Даже у Джеда, который сейчас в мастерской возится.

Гедимин недовольно сощурился.

— Да не обязан я знать, как выжить на Луне! — тоскливо взвыла «макака» за открытыми воротами. — Я здесь вторую неделю!

— Вот это и скажешь, когда проткнёшь скафандр, — усмехнулся кто-то. — Где-нибудь в Бэрде или Эрлангере. Покажешь пробоине дату регистрации, и она сразу заткнётся.

— Пара пошла! — рявкнул, высунувшись из тира, экзоскелетчик в жёлтом «Шермане».

Гедимин отстегнул свежесобранный «Маршалл» от стапеля, оттолкнул его к стене (экзоскелет лёг на опоры и повис на них), поднял, наклонившись, полуразобранный механизм, лежащий у его ног, и перевесил на стапель.

— Брось, — буркнул Иджес, запуская руку в ящик с запчастями, поставленный рядом с Гедимином; в его собственном ящике на самом дне валялась пара пластин с обшивки и пригоршня мелких болтов. — Это не починишь. Возьми вон тот «Тилацин», он вроде на ходу.

— С ним без меня справятся, — отозвался Гедимин, придирчиво разглядывая остатки механизма. Он сорвался со стапеля при перевозке и был придавлен контейнером, и ремонтники частично растащили его на детали, и теперь сармат досадливо щурился — судя по маркировкам на аккумуляторе, этот экзоскелет был пересобранным «Стрельцом». «Надо было этот восстанавливать,» — думал Гедимин, прикидывая, какие запчасти состыкуются с полуразобранными северянскими узлами. «Они надёжные.»

— Сержант Рику! — рявкнули за воротами. — Где вверенные вам курсанты?

Ответа Гедимин не расслышал — в тире снова затрещали разряды.

— Неправильно! — повысил голос спрашивающий. — Они в участке. Один был найден в «Сюаньхуа», второй — на этаже «Понти». Это вы послали их в патруль?

— Нет, сэр, — отозвался Рику. — Я показывал им город, сэр. Один из них хотел посмотреть инопланетян, сэр. Я не ду…

— Он посмотрел, — буркнул спрашивающий. — В участок, сержант Рику. Без объяснительной не выходите!

Иджес ухмыльнулся.

— Гостиница заработала?

Гедимин кивнул на открытые двери тира — где-то в той стороне был космодром.

— Четыре шаттла стоят на западе.

— Чего им всем тут надо? — спросил самого себя Иджес, зачищая концы проводов. — Вот так, теперь попробуем… Ять!

Яркая вольтова дуга на миг осветила ангар, треском заглушив стрельбу и переговоры по углам. Из тира высунулись три головы. Иджес, подобрав оплавленный болт, швырнул его в ящик с обломками и снова по плечи влез в экзоскелет.

— Никто не видел сержанта Рику? — раздался у ворот громкий женский голос, и кто-то заглянул в ангар. — Добрый день, мистер Джед! Всё работаете?

Гедимин удивлённо мигнул. Самка хихикнула и скрылась.

— Капитан, вы видели сержанта Рику? — донеслось с улицы. — С него три койна восемнадцать центов. Он обещал наличными, но нам нетрудно выслать счёт. Лично ему или департаменту?

Ансельм, остановившийся за плечом Гедимина, громко хрюкнул в респиратор.

— Что у нас получается? — спросил Иджес, с облегчённым вздохом перевесив готовый экзоскелет на пристенный стапель.

— Шестнадцать на ходу, из них три тяжёлых, — ответил Гедимин, окинув мастерскую недовольным взглядом. — Можно собрать ещё один из остатков, остальное — на переплавку.

Разноцветные, ещё не перекрашенные в жёлтый экзоскелеты выстроились вдоль стены, и её опоры отчётливо прогибались — стапеля были установлены в спешке и довольно криво, нагрузка распределялась как попало. Гедимин, несколько секунд пронаблюдав за изгибом опор, взял два тяжёлых экзоскелета и поволок к противоположной стене вместе со стапелями. Едва не попавший ему под ноги курсант шарахнулся на два метра назад и изумлённо выругался.

— Эй, теск! А крейсер ты поднимешь?

— Пара пошла! — крикнул, высунувшись из тира, «Шерман». — Живей, живей! Да, вот вы, — я вас на стрельбах не видел!

Курсант, оглянувшись на Гедимина, быстро пошёл к тиру.

— Идём отсюда, — буркнул ремонтник, повернувшись к Иджесу. — Много макак. Голова гудит.

— Сейчас пойдём, — пообещал Иджес. — Только дождёмся Ансельма — пошёл в участок… Это, значит, и есть их новые «копы»?

— Такие же, как старые, — пробормотал Гедимин, покосившись на открытые ворота — за ними, как ему показалось, промелькнул силуэт самки из «Сюаньхуа».

— Иди домой, Уотерс, — донеслось из-за стены. — Тут что написано? Читай вслух!

— Я тоже человек, — сердито ответил Уотерс, и Гедимин мигнул, узнав по голосу Харольда-полукровку. — Так написано в регистрации.

— Иди-иди, — отмахнулся первый. — Вот ещё тесков мы не брали!

Гедимин еле слышно хмыкнул.

— Человек, — Иджес с недобрым прищуром потёр правую ладонь. — Слышал, атомщик? Hasulwa тоже хочет бластер и экзоскелет!

— На орбиту Седны, — буркнул Гедимин, прижимая пальцы к гудящему виску. — Вместе с бластером и экзоскелетом. Пойду вызывать глайдер!

30 июня 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

На стене госпиталя, рядом с воротами, висел яркий плакат. Рассмотреть его Гедимин не успел, заметив на ходу только две сложенные лодочкой ладони на фоне лунного диска. Пока в вестибюле Кенен улыбался самочке на вахте и ждал, когда Питер поднимется с нижних ярусов, сармат огляделся и заметил ещё один плакат с тем же изображением. «Программа Гонда», — прочитал он крупную надпись поверх лунного диска, ладоней и лежащего в них комка земли с ростком. «Бесплатное анонимное тестирование, проверка репродуктивного здоровья и выявление „поражённых генов“. Ежедневно с 7.00…»

— Рад вас видеть, Кенен, — раздался за спиной голос Питера, и сармат, не дочитав, развернулся к нему. — Гедимин, доброе утро. Хорошо, что здравый смысл возобладал, и вы смогли сюда выбраться. После всех этих разговоров о ликвидации гетто я уже не знал, чего ждать.

«Ликвидация гетто?» — Гедимин изумлённо мигнул, покосился на Кенена — тот, ничуть не удивившись, растянул губы в широкой улыбке.

— Спасибо, что прислал нам майские реактивы, — сказал он. — Эта война… Таким, как я, мирным сарматам, ещё не один год придётся доказывать лояльность властям. А ведь я всеми силами стараюсь помогать городу…

Питер нетерпеливо махнул рукой.

— Я знаю, Кенен. Мы с вами работаем не первый год. Гедимин, вы не против немного мне помочь?

Сармат, кивнув, вопросительно посмотрел на человека. Пока Питер и Кенен разговаривали, он заметил ещё один плакат — вернее, белый лист с крупно напечатанным посланием. «Здесь НЕ проверяют на инопланетные гены,» — гласило оно. «Выявление родства с обитателями Империи Рокка — по личной просьбе посла Империи А. У. Менгва.»

Это сообщение сильно озадачило Гедимина и, едва Кенен добрался до комнаты с диваном и кофейным автоматом, сармат переключил коммутатор и спросил у Питера:

— Кто ищет родство с рокканцами?

Врач озадаченно посмотрел на него, вспомнил о чём-то и усмехнулся.

— А, объявление в вестибюле! Вы его видели? Надо будет такое же повесить снаружи. Мало кто смотрит на дверь, прежде чем её открыть. Да, это новое поветрие в Кларке… да, наверное, и на Земле — вот только у землян нет генетического материала с Рокки, а у меня…

Он довольно улыбнулся. Гедимин мигнул.

— Удивлены? — Питер заглянул ему в глаза снизу вверх. — В Саскатуне тоже удивились. Конечно, я поделюсь с ними… но не сразу и не даром. Всё равно моего оборудования не хватит на полноценное исследование. Но всё же, всё же, — это очень интересные образцы, Гедимин. Идёмте, здесь направо…

Он ускорил шаг, но Гедимин без труда нагнал его у поворота.

— Откуда образцы? — нетерпеливо спросил он. — Что узнал?

Питер весело хмыкнул.

— Интересуетесь генетикой?.. Посол Атугваман Уру Менгва позволил мне собрать кровь у него и его спутников. Восемнадцать образцов, единственный генетический банк Рокки в Солнечной системе… Надеюсь со временем его пополнить. Интереснее всего, конечно, материал самого посла — он из потомственной знати, потомок правящего рода… Знаете, что на Рокке одна династия правит двенадцать тысяч лет?

Гедимин мигнул.

— Сколько они живут?

— А вот это тоже интересно, — Питер вышел из лифта, но дальше не пошёл — развернулся к сармату. — Очень чёткое расслоение, и я нашёл его маркеры в ДНК. Обычные рокканцы начинают стареть после двухсот пятидесяти — двухсот семидесяти лет…

«Сколько в рокканском году земных часов?» — тут же щёлкнуло в мозгу Гедимина, но он не стал перебивать.

— А вот примесь царственной крови, — Питер усмехнулся, — отодвигает этот срок минимум на полтора века. У этого народа трепетное отношение к генеалогии, предки отслеживаются на тысячи лет назад. Так вот, посол Атугваман по материнской линии…

Он замолчал, перевёл взгляд на часы и решительно развернулся к пустому коридору.

— Идёмте, Гедимин. Я покажу вам, что у нас случилось. Это всё эксперименты с составом воздуха. Мы предполагали, что вентиляция не рассчитана на прокачку аммиака…

Гедимин осторожно коснулся его плеча.

— Я понял про рокканцев. Почему ищут родство?

Питер пожал плечами.

— Из любопытства, я думаю. Других причин я не вижу. Рокка не объявляла никаких поисков и не собирается давать преференции отыскавшимся потомкам. Насколько я понял посла Атугвамана, для них тот древний контакт был чем-то… неприятным и даже постыдным. Я, конечно, могу посадить лаборанта брать кровь и сверять маркеры, и, может быть, мы найдём кого-нибудь с рокканцами в предках, но…

Он снова пожал плечами.

— Лаборантам есть чем заняться, а оказывать полузаконные услуги… Пусть летят на Землю, — там достаточно мошенников, найдут в предках хоть рокканца, хоть кейнерийца. Вот здесь, Гедимин. Отсюда воздух разводится по пяти герметичным боксам. Мианийцу пришлось делать несложную операцию. Вот в этом боксе. Для лучшего заживления решили дать ему привычную атмосферу. Лучше было бы обойтись маской и баллонами с дыхательной смесью, но тогда предполагалось, что вентиляция выдержит…

Гедимин слушал его, прикидывая, как лучше вскрывать стену, и сколько дециметров воздуховода придётся заменить. На краю сознания держалась мысль о рокканцах и их потомках. «Странно всё-таки. Разные планеты. Разная история. Как они скрестились?» — он в растерянности покачал головой. «Почему они вообще похожи на людей? Мианийцы, вон, дышат аммиаком…»

02 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Шарообразные твэлы,» — Гедимин, проведя по листку, вырванному из ежедневника, несколько бессмысленных линий, недовольно сощурился. То ли мозг так и не восстановился после пыток и облучения в Сокорро, то ли причина была в неприязни к странной идее, — думать о шарообразных твэлах было очень тяжело. Гедимин сосредоточился, попытался сформулировать, что ему не нравится, но через несколько минут сердито фыркнул и, скомкав листок, бросил его в утилизатор. «Не годится,» — подумал он, тяжело поднимаясь на ноги. «Лучше не трогать. Если на Земле хотят, пусть проверяют сами.»

Он выбрался из туннеля, оставив реактор работать в обычном режиме. После добавления борной кислоты самопроизвольные глушения стали гораздо реже — иногда установка не прекращала работу по два-три дня. Некоторое время Гедимин размышлял над причиной этого и над связью выделения ничтожного количества нейтронов с мощными и непредсказуемыми омикрон-всплесками, но ни к какому выводу не пришёл и только составил отчёт для «Тория». «Если там физик — пусть думает,» — невесело хмыкнул он. «Может, ему мозги не выжигали.»

— Двадцать пятого, как раньше, — раздался в наушниках довольный голос Иджеса. — Чего ты не успеешь⁈ Почти два месяца впереди. Тут же мешок деталей! А топливо я сливаю с глайдеров. Нет, не замечают. Там нужно-то — поллитра, редко больше…

Гедимин мигнул.

— Иджес, что у вас там? — спросил он, переключив коммутатор. На том конце радостно хмыкнули.

— Атомщик, иди к информаторию! Тут привезли два ящика деталей. В основном хлам, но мы уже насобирали на три дрона.

Полупустые ящики действительно стояли в коридоре у входа в информаторий. Кроме Иджеса, в них копались четверо сарматов. Гедимин заглянул внутрь, посмотрел на пакет в руках Иджеса, хмыкнул и покачал головой.

— Не надо. Три дрона? Всё-таки будут гонки?

Иджес обрадованно закивал.

— Двадцать пятого, как обычно. Зет обещал сделать полосу препятствий. Поставим её в осевом коридоре, там места хватит. Нас уже четверо, ещё двое под вопросом. Ты пойдёшь?

Гедимин качнул головой.

— Только в зрители. Где будут трибуны?

Иджес озадаченно мигнул.

— Вот это мы пока не решили. Я хотел сделать прозрачную стену на оси, чтобы всем было видно…

В наушниках заскрежетало.

— Ис, опять за своё? — раздался недовольный голос Кенена. — Я же просил — корабль не трогать! Повесь камеру, выведи табло в мою рубку, но переборки не ковыряй!

— На этих мониторах ни астероида не видно, — отозвался Иджес. — Смотри, атомщик, я повешу пару камер над полосой препятствий. Это самое интересное, верно? А в скоростном коридоре ничего не будет. Всё равно никто ничего не увидит.

Гедимин кивнул.

— Да, на круглом стадионе было удобнее. Хотя — на местной регате тоже ничего не разберёшь…

— Хотя они могли бы построить нормальный стадион, — Иджес недовольно сощурился. — Я хотел вынести соревнования наружу, но Кенен против.

— Мне вообще не нравится твоя затея, — отозвался Кенен. — Разрешил, чтобы ты не нудел и не вис на ушах. Если из-за неё на базе будет неспокойно — сразу всё прикрою.

Иджес фыркнул.

— С макаками было проще что-то устроить, чем с этим сарматом! Я просил только цистерну с водой…

— Знаешь, почём нынче вода? — спросил Кенен. — Здесь Луна, парни! Неподходящее место для глупых развлечений.

Гедимин отключил коммутатор.

— Нужна будет помощь — зови.

— Мы справимся, атомщик, — отмахнулся Иджес. — Полоса, камеры, монитор… Обычная работа, проще той, что на космодроме. Хорошо, если удастся вернуть Летние полёты. Это было весело.

11 июля 27 года. Галактика Вендана, крейсер «Феникс»

— Иджес! — Линкен коротко хохотнул. — Ну конечно, кто же ещё⁈ Я думаю, раньше Земля взорвётся, чем Иджес разлюбит гонки. Скольких он уговорил? Семерых? Ну, это на первый раз, дальше соберётся вся база. Если меня перестанут гонять по двум галактикам, я выберусь посмотреть. Новые Летние полёты! После войны, после взрыва Марса, после всего… Досадно будет такое пропустить.

Гедимин слушал его рассуждения вполуха — перед ним лежал смарт с развёрнутой клавиатурой, и сармат дописывал отчёт. Чертежей в этот раз не было — только общие соображения, так и не перенесённые на бумагу, не говоря уже о трёхмерном моделировании. Он сообщал «Торию», что схема с твэлами-шарами кажется ему опасной и бесполезной, что борный реактор с заменой раствора стал работать ещё лучше, и что мембрана между метагалактиками продолжает утолщаться, и вчерашний тест показал очередной скачок на три микрона. Он надеялся, что адресат ответит и расскажет об экспериментах на Земле, об успехах проекта «Заражение» — хотя бы в двух словах, о термоядерных реакторах и золотой обшивке рокканских кораблей…

— Пишешь? — Линкен, незаметно покинув кресло, заглянул через плечо. — Немного в этот раз. Что, реактор готов?

Гедимин мигнул.

— Работает, — осторожно ответил он.

— Знаю, знаю, — кивнул Линкен, водя пальцем по трудноразличимым строчкам на экране. — Ещё бы он не работал! Он готов? Это безопасная штука? Можно подсунуть её макакам?

Гедимин неуверенно усмехнулся — это звучало как шутка, и для Линкена довольно странная.

— Рано, — серьёзно ответил он. — Реактор ещё полгода не отработал.

— Через полгода будет готов? — не отступал Линкен. Он не шутил — это было видно по пристальному цепкому взгляду. Гедимин качнул головой.

— Пять лет, — ответил он. — Пять лет непрерывной работы на одной установке. Потом можно будет сделать ещё одну и повторить опыты. Потом — на двух одновременно. Лет через пятнадцать я буду уверен. Если ирренций раньше ничего не выкинет.

— Ядро Сатурна! — выдохнул Линкен, недоверчиво глядя на сармата. — Пятнадцать лет⁈

Кенен, подойдя сбоку, успокаивающе похлопал его по локтю, свободной рукой придерживая Гедимина за плечо.

— Джед, я думаю, сильно преувеличил, — сказал он. — Наш атомщик работает быстро. Лет через пять всё будет готово. Мы не станем его торопить, правда? Пусть он два года смотрит на один реактор, ещё два года — на другой, год — на два одновременно. Мы же хотим, чтобы всё работало правильно?

Линкен молча отодвинул Кенена и, опустившись на палубу рядом с креслом Гедимина, заглянул сармату в глаза.

— Работай, атомщик. Ты сделал нам хорошие бомбы. Жаль, хорошего координатора сделать было некому.

Кенен, нависнув над Гедимином, нетерпеливо кашлянул.

— Джед, ты скоро? Нам ещё забирать груз.

— У тебя есть плутоний? — с надеждой спросил сармат у Линкена. Тот недовольно сощурился.

— Восемь килограмм. Его трудно добывать, атомщик. Один неосторожный выстрел — и всё распылено по космосу. У меня есть две тонны обеднённого урана — срезал броню с подбитого корабля. Маккензи говорит, что ты пустишь его в дело.

— Уран? — Гедимин озадаченно мигнул и оглянулся на Кенена. — Какое дело? Мне сейчас не нужен уран.

— Зато нам нужно добыть побольше ирренция, — отозвался Кенен. — Эти пятнадцать килограмм — мартышкам на смех! Я точно помню, что на Фебе ирренций отлично получался из урана. Вот две тонны сырья, Джед. Не знаю, что с ними нужно делать, но ты разберёшься. Переработай их на ирренций.

Гедимин недовольно сощурился.

— Уран медленно перерабатывается.

«И выделяет много газа,» — добавил он про себя. «Тем более — это броня, прессовка. Сколько в ней урана? Как его быстро извлечь?»

— Во сколько раз медленнее? — Кенен пристально посмотрел ему в глаза. — В два, в четыре? Неважно. Две тонны, Джед. Будет выработка не двадцать процентов, а два? Сорок килограмм вместо пятнадцати. Давай, Джед, берись за дело! Я отправлю Айзека и Амоса тебе на помощь, сам сяду за пульт.

Гедимин нехотя кивнул.

— Ладно, пусть так. Но это долго. Месяц… может, полтора.

Линкен пожал плечами.

— Я-то буду рад, если ирренция станет больше. На Земле его ждут. Где на твоей базе свободное место? Мы перекидаем уран туда.

Кенен поморщился.

— Порталы на корабле? Плохая идея, Лиск. Открывай его в туннель Джеда. Там часто что-то взрывается, так взрывом больше, взрывом меньше…

21 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Музыка, бьющая по ушам, неожиданно смолкла. Самка, забравшаяся на стол под цветными лучами мощных ламп, развернулась вокруг своей оси и плавно повела плечами. Полотнища и ленты её ярко-красного костюма взметнулись в воздух, заслонив всю стену, и опали, закручиваясь спиралями вокруг быстро вращающегося тела. Несколько витков спустя самка замерла на месте, и ленты, повинуясь движению её вскинутых рук, взвились к потолку и, отделившись от костюма, хлынули на стол красным потоком. Музыка затихла окончательно, и вокруг захлопали.

— Джой Флоренс! — крикнул Дэвид, на секунду оторвавшись от расставления по стойке разнообразной посуды. — Шик!

Кенен с сердитым шипением заехал Гедимину локтем в бок. Тот растерянно мигнул.

— Хлопай! — зашипел ему в ухо Кенен.

Сармат один раз со стуком свёл ладони, хотел повторить, но хлопки уже стихли, и Джой, опираясь на руку самки-помощницы, спряталась за натянутое вдоль стены полотнище. Лампы погасли, оставив у стола единственный неяркий светодиод.

— Сэр теск! — у стола сарматов, перегнувшись через переносную загородку, остановился разносчик. — Пиво? Бургеры? Закуски?

— Да-да, на всех, — закивал Кенен, откидывая за спину шлем и с довольной ухмылкой облокачиваясь на подушки. Гедимин видел иногда, как он лежит в кресле; что-то похожее Маккензи пытался изобразить сейчас, но подушки, в отличие от частей кресла, ничто между собой не скрепляло, и они разъезжались, а сармат сползал.

— И заявил, что благотворительностью не занимается, — послышался из-за сетчатой загородки негромкий голос. — Он, мол, и так сидит тут себе в убыток, так что никаких бесплатных пайков. Никто в Австралии такой ерундой не страдает, и он не будет.

Собеседник еле слышно хмыкнул.

— Где, говоришь, это место? — он коснулся наручного смарта. — Авеню Лунных Пряников, поворот на восток… Надо будет проверить, что там с нормативами по воде и вентиляции.

Гедимина снова пихнули в бок. Тот, недовольно щурясь, повернулся к Кенену. Тот замахал рукой, указывая на загородку.

— Мистер Джед? — Джой, вынырнув из полумрака, облокотилась на ограждение и улыбнулась из-под красной полумаски. Вместо красного костюма на ней снова был светлый уличный комбинезон; отстёгнутый респиратор свисал на грудь. Гедимин приветственно шевельнул ладонью.

— Вам не понравился танец? — спросила самка, пытливо глядя ему в глаза. Сейчас, когда сармат сидел практически на полу, для этого не приходилось задирать голову. Кенен снова пихнул Гедимина в бок, и тот сердито фыркнул.

— Странно выглядело. Как мианийский челнок, когда он выпускает тросы, — Гедимин, сведя вместе ладони, пошевелил растопыренными пальцами. Джой, прижав руку ко рту, мелко задрожала, её глаза весело сверкнули. Сармат смущённо хмыкнул. «А что смешного-то? Он в самом деле так выглядит.»

— Джед! — сердито прошептал Кенен, потирая отбитый локоть. — Простите его, мисс Флоренс. Дикое дитя стальных джунглей! Мы все восхищены и просим станцевать для нас снова.

Он широко улыбнулся. Джой насмешливо хмыкнула и, легко взмахнув рукой, перебросила через загородку одну из своих лент. Та легла на плечи Гедимина и двумя концами стекла по его груди. Сармат покосился на неё, недоумённо хмыкнул и поддел пальцем пластину брони. В этом «кармане» обычно лежали цацки; в последнее время Гедимин часто их делал — всё надеялся, что работа руками подхлестнёт выжженный мозг, и тот придумает что-нибудь поновее кольцевой активной зоны и борной кислоты для охлаждения. Мозг работать отказывался, а цацки копились.

— Вот, — сармат протянул самке одну из них — условное изображение какого-то кагетского жука на основе лунного камешка и цветного фрила. Самка взяла её с улыбкой и лёгким поклоном и прикрепила на запястье.

— Вы давно к нам не заходите, мистер Джед, — сказала она. — Последние местные правила — сущий бред. Только позвоните, и мы найдём для вас сто одиннадцать причин заехать к нам. И никакой патруль не подкопается.

— Непременно, мисс Флоренс, — ответил за Гедимина Кенен. Он сердито щурился, но его улыбка стала только шире.

— Эй-эй, все открыли уши! — повысил голос Дэвид; на стойке перед ним уже не осталось посуды — только одна полупустая бутылка с зелёной жидкостью. — Новый номер! Наши рокеры, «Солнце на привязи», наконец выбрались из парка и готовы для нас сыграть!

В дальнем углу радостно заулюлюкали. Гедимин, узнав два голоса, повернулся на звук. В полутьме блеснула металлическая ступня — Люнер по привычке сидел, закинув ногу на ногу, и задумчиво шевелил протезом.

— Отключи уши, Джед, — вполголоса посоветовал Кенен, поднеся палец к наушнику. — Я слышал этих ребят — это похлеще камнедробилки.

Часть людей, услышав про «Солнце на привязи», поднялась из-за стола и, прихватив кто сигарету, кто стаканчик, выбралась в коридор. Дэвид понимающе кивнул и плотно прикрыл холодильник. Гедимин с тоской оглянулся на открытую дверь.

— Я хочу на базу.

— Терпи, — отозвался Кенен. — Я тоже хочу сидеть на травке и слушать шелест листвы. Но нас пустили только сюда.

— Они вышли в коридор, — буркнул сармат. — Почему я не могу? Я дойду до космодрома и вернусь.

— Там полно «копов», которые тоже хотят на травку, — притянув его к себе, сердито зашипел Кенен. — Они докопаются до тебя, а мне потом выуживать тебя из участка. Сиди тихо, Джед. Чего ты на базе не видел⁈

Гедимин навалился грудью на стол и прикрыл глаза. Вскоре стол задрожал, и сармату померещилось, что рядом заработал отбойник. Он покосился на мигающие цветные прожектора и прикрыл глаза тёмным щитком. «Лучше бы на базе копался в уране,» — с тоской думал он. «Две тонны, а перерабатывать некогда…»

Несколько минут спустя вибрация стала тише, а по плечу Гедимина кто-то постучал.

— Ладно, Джед, — проворчал Кенен, пытаясь приподнять сармата со стола. — Иди на космодром. У тебя пятнадцать минут. Вляпаешься в патруль — сразу проси со мной связаться, понял?

Уже снаружи, спускаясь по лестнице, Гедимин заметил, что красная лента, зацепившись за неровность шлема, так и висит на скафандре. Он сердито скомкал её и затолкал в «карман».

Он остановился у терминала, глядя на космодром. За рядом гравитационных батутов виднелись пустые площадки. Ни мианийских шаттлов, ни рокканских звездолётов не было, и табло, оповещающее о прибытии инопланетных кораблей, оставалось пустым — издалека даже казалось, что его отключили. Единственный барк, в этот день задержавшийся на Луне, стоял в ремонтном ангаре; на космодроме было пусто, и ближайший рейс с Земли ожидался поздним вечером. «Макаки освободили себе время,» — с лёгкой завистью подумал Гедимин, глядя на неподвижные космодромные глайдеры. «Надо бы нам так же. Как День атомщика — никаких нырков в уран…»

«Инопланетное» табло ярко вспыхнуло, показав быстро сменяющие друг друга цифры и несколько вопросительных знаков — прибытие нового корабля ожидалось с минуты на минуту, но откуда он, и как называется, операторы не знали. Несколько секунд спустя Гедимин сам его увидел — белесая точка в чёрном небе над космодромом быстро распухала, превращаясь в каплю, похожую на короткохвостую комету. Снизившись до пары километров, корабль зажёг бортовые огни; он был небольшим — метров пятнадцать в поперечнике, в тёмно-зелёной обшивке, шарообразной формы. Со всех сторон торчали длинные подвижные выросты. При снижении они постоянно шевелились, сплетаясь то перед кораблём, то по бокам, и наконец все разом собрались в плотный пучок под его днищем. Шар, плавно снизив скорость, лёг на свои «щупальца», и они снова заколыхались, плотно прилегая к бортам и соединяясь в толстый хвост за предполагаемой кормой. Из бортовых огней осталось четыре самых тусклых, к тому же прикрытых неплотной сетью тросов.

Двери ближайшего терминала распахнулись. Поднятые по тревоге патрульные посыпались наружу, на ходу надевая шлемы и прикрывая экзоскелеты защитным полем. Они торопились к ближайшему проёму в ограждении. Один из них, остановившись в проходе, подавал кораблю световые сигналы.

Гедимин оглянулся на табло — секунды, оставшиеся до прибытия, уже не мелькали, отсчёт времени остановился, но вопросительные знаки так и не сменились названием или хотя бы видовой принадлежностью. «Мианиец?» — сармат перевёл взгляд на корабль, к которому уже сбежались патрульные. «Маленький шаттл. Никогда таких не видел. И…» — он задумчиво сощурился. «Это, скорее всего, не шаттл. Это звездолёт.»

Над космодромом запоздало взвыла сирена. Из терминала вышел Фостер. Увидев его, Гедимин подался назад. За шерифом вышли двое растерянных патрульных рангом пониже, и сармат, не дожидаясь, когда на нём сорвут досаду, бесшумно шагнул в открытые ворота.

Музыка в баре уже смолкла; разносчики привезли новую еду, перед сарматами поставили по кружке чего-то прозрачного, одна досталась Гедимину.

— Спирт сорокапроцентный, — пояснил Кенен, широко улыбнувшись. — Ну как, Джед, уши отдохнули?

— Живой? — оглянулся на него Иджес. — Когда мимо побежали «копы», я подумал, что тебя схватили.

Гедимин качнул головой.

— Я их видел. Они меня — нет. Какой-то звездолёт прибыл на Кларк.

— Звездолё-от? — недоверчиво протянул Кенен, оглянувшись на Дэвида. Тот развёл руками.

— Теперь ясно, куда они все помчались. Ещё один пришелец? Надо предупредить Ренцо. Если даже шериф не знает, в отель наверняка не звонили.

— Пришельцы! — Кенен, улыбнувшись, поднёс ко рту кружку. — Наши межгалактические контакты растут и крепнут, верно? Не помню, чтобы хоть раз кто-то прилетел, не предупредив посла Тикийю. Обычно все всё знают за двое суток до прилёта.

— Он на крейсере, — отозвался Дэвид, убрав руку с передатчика. — Попрощался и экстренно отбыл. А ещё раньше улетел рокканец. Этот новичок, к которому все сбежались, — пока что единственный инопланетянин на Луне.

Гедимин думал о звездолёте. Шевелящиеся отростки, торчащие из бортов, напоминали ему страховочные тросы мианийских шаттлов, — но шаттлы на посадке вроде бы щупальцами не махали. «Очень маленький корабль,» — эта мысль засела в мозгу, как заноза, и сармат постоянно к ней возвращался. «Такой миниатюрный двигатель? Четвёрка ЛИЭГов и антиграв? Откуда? У них ирренций запрещён… Или не у всех?»

22 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин, обогнув миниатюрный погрузчик, спустился по наклонному трапу и остановился. После перелёта на обшивке корабля его слегка пошатывало. Заказчик в Микатарре получил свои тринадцать килограммов плутония, а сармат — ещё четыре месяца относительного покоя.

В скафандре было ещё много кислорода, и Гедимин не торопился уйти под купол. Остановившись в тени барка, он повернулся к дальним южным площадкам. Зелёный звездолёт был ещё там — с вытянутыми вдоль бортов отростками он напоминал не шар, а каплю. Над ним возвели отдельный купол защитного поля, и сармат досадливо сощурился — теперь нечего было и думать выяснить состав и структуру корабля, лучи анализатора бесполезно размазались бы по куполу. Звездолёт по-прежнему был единственным на космодроме — ни мианийцы, ни рокканцы ещё не вернулись. «Интересно всё-таки, чей он,» — думал сармат, незаметно для себя двигаясь вдоль борта барка к прозрачному куполу. «Кому ещё разрешили контакт?»

— Стоять! — заорал в наушниках перепуганный голос. — Руки за голову!

Гедимин, удивлённо мигнув, подчинился, но поздно — по его броне полоснул луч бластера. Он был ослаблен так, чтобы обжечь, а не убить, но, будь на месте сармата человек в лёгком скафандре, он надолго переехал бы в госпиталь. «Это же омикрон,» — подумал Гедимин, растерянно глядя на подбежавшего к нему экзоскелетчика. «Совсем взбесились⁈»

— Разрешение! — рявкнул патрульный, оглядываясь на ещё двоих, неспешно приближающихся к сармату. — Куда шёл?

— На базу, — отозвался Гедимин, думая, как одновременно держать руки за головой и доставать разрешение.

— Это свой, — один из патрульных мазнул по его лицу лучом считывателя. — У него всегда есть разрешение. Это Джед-механик. Давай, теск, выходи к воротам! Нечего тебе тут делать.

Первый патрульный, схватив его за плечо, потащил к проходу под городской купол. Гедимин слышал, как он сердито пыхтит в респиратор, — тащить сармата получалось, только если он сам шёл в том же направлении. Гедимин шёл, но не так быстро, как человеку хотелось бы.

— Не выходи больше на площадку, — втолковывал сармату второй патрульный, идя сбоку от конвоира. Он не пыхтел, но говорил так, будто чего-то опасался.

— Чей корабль на юге? — спросил Гедимин. Патрульный, вздрогнув, смерил его подозрительным взглядом.

— Очень важное лицо. Господин Лиут. Этого тебе хватит, теск. Теперь вали отсюда.

Патрульный подтолкнул его в спину. Сармат недоумённо мигнул, отошёл на десяток шагов и оглянулся. Оба экзоскелетчика ушли к разгружаемому барку. Рядом со звездолётом пришельцев завис в вакууме вооружённый дрон. Ещё два таких же кружили поодаль, но тоже недалеко от купола.

«Господин Лиут?» — Гедимин озадаченно пожал плечами. «Впервые слышу. И Кенен не предупреждал. Ладно, спрошу Дэвида.»

В наушниках пискнуло.

— Эй, Джед, ты на месте? — озабоченно спросил Кенен. — Звонил шериф, предупреждал, чтобы ремонтники по округе не бегали. Возвращайся на базу, глайдер уже в пути!

— Ты знаешь, кто такой Лиут? — спросил Гедимин, заходя в терминал — таков был кратчайший путь к стоянке. — Он сильно напугал местных.

— Лиут? — переспросил Кенен. — Нет, не знаю, Джед. Хочешь — спроси у Дэвида. Он общается с Ренцо, а другой гостиницы для чужаков тут нет — оба должны быть в курсе.

— Глайдер в пути, — напомнил Гедимин. — Когда мне спрашивать?

— Зайди и выйди, — отозвался Кенен. — Дела на две минуты. Давай, Джед, пора уже выбираться с Энцелада!

Гедимин фыркнул, но связь уже оборвалась. В коридоре появились первые метки с бегущим зайцем — до «Юйту» оставалось всего ничего. «Ладно,» — подумал сармат, осмотревшись в поисках патрульных. «Вроде тихо. Зайду и выйду.»

Бар был почти пуст; работники протирали столы и стаскивали ненужные стулья в тёмную нишу, где уже лежали стопкой подушки, на которые сажали сарматов. Дэвид задумчиво читал этикетку на странного вида бутылке.

— Кто такой Лиут? — с ходу спросил Гедимин. Человек, вздрогнув, едва не выронил ёмкость. Работники остановились и повернулись к сармату.

— А, это Джед, — облегчённо вздохнул Дэвид, нашаривая под стойкой кружку. — Чего тебе? Больше спирта, меньше краски?

Его взгляд двигался как-то странно — «плавал» по залу, ни на чём не фокусируясь, и Гедимин отметил про себя, что кружку он ищет неуверенно, будто не сам её туда ставил. На долю секунды он смог заглянуть человеку в глаза и увидел огромные зрачки, растянутые на всю радужку. «Это от темноты,» — тут же объяснил он себе, отогнав мысль, что темно в «Юйту» было всегда, но глаза Дэвида раньше выглядели не так.

— Не надо ничего, — отказался он, отметив, что за полминуты бармен так и не нашёл кружку. — Тут очень много шума из-за этого Лиута. А на базе о нём не знают. Кто он?

— Господин Лиут? — Дэвид попытался сфокусировать взгляд на сармате, но безуспешно; его лицо растянулось в странной улыбке. — Сын и наследник правителя Алити. Он спускался ко мне сегодня. Очень приятный в общении.

Одна из официанток хихикнула.

— Скажи ему то, что нам сказал! Что думал, что Алити — растения, а тут такой принц!

— Принц? — Гедимин озадаченно мигнул. Дэвид жестом велел официантке вернуться к работе и снова перевёл взгляд на сармата — в этот раз успешнее.

— Очень величественно выглядит и держит себя. Золотые волосы, одежда… — он усмехнулся. — Да уж, никогда не подумаешь, что это растение, полное жучков. Джед, из вас вечером сюда никто не собирается?

Гедимин мигнул.

— После десяти не заходите, — предупредил Дэвид. — Господин Лиут придёт сюда на ночь. Я закрою под него бар.

Он ухмыльнулся.

— Придёт ко мне, а не к Ренцо! Неплохо, верно? У нас тут редко бывают правители…

— Я пойду, — буркнул Гедимин. Плывущий взгляд Дэвида ему не нравился. «Традиции „макак“,» — думал он, досадливо щурясь. «Ладно, буду знать, что тут правитель. Надеюсь, на базу его не принесёт.»

…Кенен повернулся к Гедимину и недоверчиво посмотрел на него.

— Дэйв? Закрыл «Юйту» ради какой-то шишки⁈ Ты ничего не перепутал, Джед? Это… это очень странно.

— Он вообще был странный, — отозвался Гедимин. — Он же не пьёт на работе?

Кенен фыркнул.

— Даже не думай, Джед. Это исключено. Это вообще глупо, а тем более — для Дэйва. Зрачки, говоришь? Хм-м… Ничего не могу сказать, Джед. Совсем ничего. Иди к себе, займись ураном. Там ещё много осталось?

23 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Швы на поверхности полупрозрачного цилиндра слегка дымились, остывая. Гедимин отключил лучевой резак и привычным движением закрепил готовый стержень на хвостовике. С электромагнита свисало уже полсотни таких деталей — двуслойных цилиндров из рилкара с ирренциевой фольгой, изнутри выстланных обсидианом, с креплениями для третьего, внутреннего слоя. Гедимин уже не возился с бесшовными трубками, а раскатывал ирренциевую слойку в обычный лист и сваривал, как придётся. Эти стержни, по два с половиной метра в длину, с патрубками газоотвода, были заметно грубее и примитивнее лёгких, изящных плутониевых конструкций, но выбирать не приходилось. Сармат передвинул ряд, вывешенный вдоль магнита, и освободил место для следующей детали. Работа, прерванная выгрузкой плутония и вынужденным полётом в Микатарру, продолжалась, от намеченного самим Гедимином срока оставался ещё месяц, — пока сармат в него укладывался.

Люк, ведущий в подпольный цех, приоткрылся на десяток сантиметров. Гедимин заглянул в него поверх листа горячего рилкара и встретился взглядом с Зетом.

— Тебя там ищут, — буркнул тот, подозрительно покосившись на лист. — Ты тут надолго?

Кенен с порога сунул в руки Гедимину распечатанный бланк вызова.

— Давай быстрее, Джед, глайдер ждёт. «Сю», монтажные работы, установка оборудования. Послал бы с тобой Иса, но вызов на одного тебя, — с «копами» будут проблемы.

Гедимин сердито сощурился.

— То не выходи с базы, то — давай быстрее…

Кенен развёл руками.

— Я ничего тут не решаю, Джед. Я лишь пытаюсь сохранить базу и дело. Так же весело, как сидеть на дымящем вулкане под метеоритным дождём. Иди!

«Монтажные работы,» — думал Гедимин, устроившись на задних сидениях глайдера. Транспорты для сарматов выбирались из открытых, без крыши, — это стоило дороже, но хотя бы не приходилось сворачиваться клубком. «Новый компрессор? Старые нормально работали, ещё пять лет можно было не трогать…»

Уже у крыльца сармата ждал Тьягу, один из местных охранников, — и сразу же, что-то пробормотав, он подтолкнул сармата к приоткрытой двери. Все шуршащие завесы были подобраны и пристёгнуты к потолку, самки шныряли вокруг в уличных комбинезонах, никого из посторонних внутри не было, — похоже, Гедимин просмотрел на двери табличку «закрыто».

— Мистер Джед! — Мэрикрис, сменившая красную полумаску на респиратор, приветливо кивнула и похлопала по стойке ладонью. — Джой, отведи его на место. Надеюсь, вы быстро справитесь, мистер Джед. Эти работы и так отняли у нас воскресенье.

Джой, вынырнув из опустевшего коридора, поспешно закивала и жестом позвала сармата за собой.

— Миссис Агуэра не имеет в виду, что вы должны расшибиться в лепёшку, — тараторила она по дороге, подбирая слишком низко свисающие «хвосты» занавесей. — Там большая система, очень сложная. Но мы будем очень благодарны, если вы справитесь за день. Целые сутки простоя на выходных — так неприятно!

«Странная она сегодня,» — подумал Гедимин, останавливаясь в дверях. Это была самая крайняя комната левого крыла; все, кроме неё, были закрыты. Кроме обычных приспособлений для купания, там стояли ящики с разнообразными маркировками, — разобранная система выделенной вентиляции и водоснабжения и несколько баллонов к ним. «Хлор,» — прочитал Гедимин на последнем контейнере. «Прямо как в „Понти“. Сюда тоже приходят инопланетяне?»

— Эту ванну надо демонтировать, — Джой указала на левую ёмкость. — Тут будут панели с подогревом, три яруса вдоль стены. Тут должен быть отдельный воздух, мистер Джед. Никаких протечек наружу, полная изоляция.

Гедимин перевёл взгляд на контейнер со звукоизолирующими панелями и приложенный к нему автономный генератор Сивертсена.

— Это для мианийцев? — он покосился на баллоны с хлором и тронул пальцем покрытие ванны. — Долго не продержится. Надо покрывать от кислоты. А где спецкостюмы? Кто будет тут работать?

— Тут будут минимальные концентрации, мистер Джед, — ответила Джой, на секунду замявшись. — Хватит перчаток и респираторов.

«Работал я в перчатках и респираторе…» — криво ухмыльнулся Гедимин, вспомнив опыты в Ураниум-Сити и непроходящие ожоги слизистой. «Ладно, их дело.»

Всё, что он устанавливал в отдельной комнате «Сюаньхуа», было ему знакомо, — точно такое же оборудование купил для гостиницы Ренцо. Маскируя в стене новый вентиляционный короб, Гедимин пытался вспомнить, кто из инопланетян дышит хлором. Мианийцы, пришедшие на ум сначала, явно были ни при чём.

— Для кого это? — спросил он, прикрепляя к агрегату газовые баллоны. — Сюда что, приходят из «Понти»? А как потом проводить карантин?

Самки, наблюдающие за ним (там уже была не одна Джой — к ней присоединились ещё трое), переглянулись и захихикали.

— Никакой опасности, мистер Джед, — сказала Мишти. — Мистер Лиут гарантирует.

Гедимин мигнул.

— Лиут? Алитиец? — сармату вспомнилось изъеденное неизвестным реагентом тело в стерильном боксе. — Ладно… Это всё — для него одного?

«Хлор,» — Гедимин прикрыл опасные баллоны защитным полем на случай протечки и проверил сигнальные светодиоды. «Алити дышат хлором? Не знал.»

— Он — важная персона, мистер Джед, — с укоризной сказала Джой. — Его принимают по высшему разряду, понимаете?

— Ему у нас понравилось, — смущённо хихикнула другая самка. — Он красавчик, верно, Джой? Такие глаза!

— Похож на человека? — уточнил Гедимин, вспомнив рассказ Дэвида. — А фотосинтез? А импланты? Как вы с ним говорили?

Самки нестройно рассмеялись.

— Много вопросов, мистер Джед! — Джой хлопнула его по бронированному боку. — Мистер Лиут не любит шума и толпы. Он просил сделать для него тихую комнатку. Надеюсь, вы не будете много болтать?

Гедимин мигнул.

— Мне всё равно, — буркнул он, ставя в проём новые дверные створки — более массивные, герметично закрывающиеся, со звукоизоляционным слоем. «Он же растение,» — мелькнуло в голове. «Чем ему мешает шум?»

Вспомнив свойства хлора, сармат порылся в «карманах», нашёл несколько кусков фрила и засунул в распылитель, прогнав одну из самок за нужным реагентом. Ванну пришлось долго держать под обезжиривающим раствором — материал, из которого она была сделана, хорошо сохранял внешний вид, но впитывал многое из того, что к нему прикасалось. Вторую ванну Гедимин разобрал и отдал охраннику — тот утащил её на склад, и самки стали обсуждать, в какую комнату её перенести.

Конструкция, которую сармата попросили поставить вдоль стены и снабдить подогревом, состояла из трёх ярусов и выгибалась полукругом, маскируя угол. В углу сармат заметил скрытую дверь, прикрытую декоративной панелью.

— Что там? — спросил он, щёлкнув по створке. Самки переглянулись.

— Сейчас — ничего, мистер Джед. Обрезок коридора и тупик, — ответила Мишти, внезапно смутившись. — Сейчас никто ни за кем не подглядывает. Это запрещено, если узнают — штрафов не оберёшься. А когда-то было можно. Миссис Агуэра помнит…

— Хватит, Мишти, — одёрнула её Джой. — Сейчас ничего такого нет. Не трогайте ничего, мистер Джед. Соберите скамью, и этого хватит.

«Неудачное покрытие,» — думал Гедимин, прикасаясь к ворсистой поверхности скамьи. «Для сухого воздуха. А тут всегда сыро. Да ещё и хлор…»

— Эта штука не для купальни, — сказал он, ткнув пальцем в короткий мягкий ворс. — Набухнет, размокнет и отслоится. Если раньше её не разъест.

Самки вновь переглянулись, и Мишти внезапно помрачнела.

— Работайте, мистер Джед, — недовольно сказала она. — Это очень хорошие скамьи. В этом городе лучше не найдёшь.

Гедимин пожал плечами. По крайней мере, с тепловыми панелями самки не ошиблись — они были приспособлены к высокой влажности, и можно было не опасаться, что их закоротит. Сармат хотел вывести регулятор температуры наружу, но Джой остановила его.

— Все пульты будут внутри, мистер Джед. Всё под рукой у мистера Лиута.

Гедимин молча кивнул. Пультов было несколько, но его попросили собрать их в один; сармату он показался неудобным, но спорить он не стал.

— Резервный будет? — спросил он, вручив пульт ближайшей самке. — Хотя бы дверь открыть снаружи. Вдруг авария?

Джой качнула головой.

— Мистеру Лиуту очень не понравится, что кто-то может к нему вломиться, — сказала она. — Хватит одного. Покажете нам, как всё это работает?

Они все вошли в комнату и встали кольцом вокруг Гедимина. Сармат недовольно сощурился.

— При проверке вентиляции тут будет хлор, — предупредил он. — Голую кожу пожжёт.

— Выпускайте его осторожно, мистер Джед, — сказала Джой, не двинувшись с места. — Двух миллиграмм хватит.

«Два на куб? Двойная ПДК…» — сармат обвёл неподвижных самок угрюмым взглядом и пожал плечами. «Ладно, ваше дело…»

Он предельно ускорил проверку, быстро заменив хлорную атмосферу обычной, — от поднятого ветра комбинезоны самок пошли складками. Пока Гедимин разбирался с пультом, Мишти забралась на подогреваемую скамью и легла на бок, согнув ноги и подставив ладонь под голову.

— Спасибо вам, мистер Джед, — сказала Джой, едва герметичная дверь открылась, и протянула руку за пультом. — Посидите в вестибюле, мы вызовем вам глайдер.

Самки прыснули во все стороны, оставив озадаченного сармата посреди коридора. Дорогу назад он помнил, но, пока выбирался из пахнущего цветами лабиринта, периодически вспоминал, как до последнего провожали его самки в предыдущие посещения «Сю». «Теперь — никакого чая,» — сармат невесело усмехнулся. «То ли обиделись за танец, то ли очень заняты…»

— Возьмите, мистер Джед, — Мэрикрис, поднявшись из-за стойки, протянула ему миниатюрный квадратный контейнер, чёрный с белыми синскими символами по бокам. Один из них означал чай, другой — Луну, но в осмысленную фразу они не складывались.

— Девочки слишком волнуются из-за этого Лиута, — сказала она, укоризненно скривив губы. — Это молодость, наверное. По мне, он слишком хорош собой. Для такой гладкой кожи нужно всю жизнь просидеть в салонах. Таким мужчинам обычно не до женщин. Вы видели его?

Гедимин качнул головой.

— Из-за него очень много шума, — сказал он, оглядываясь на дверь. С улицы донёсся гудок глайдера.

— Правильные слова, мистер Джед, — кивнула Мэрикрис. — Джой собиралась позвать вас на чай, но с этой суетой, наверное, забыла. Заглядывайте, когда шумиха стихнет.

…Кенен задумчиво покачал на ладони коробочку с чаем.

— Все девушки? Что-то странное… Наверное, он действительно важная шишка, — без уверенности в голосе сказал он. — Если Агуэра позволила такие траты…

— Они говорят, что карантин не нужен, — сказал Гедимин, угрюмо щурясь. — У Алити есть бактерии, сжирающие корабли. Я бы сделал стерилизационный бокс в нашем главном шлюзе. Макаки — макаками, но не хотелось бы притащить заразу.

25 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Не понимаю, — вздохнул над плечом Гедимина Иджес.

— Чего? — без особого интереса спросил сармат, прокручивая длинный прозрачный цилиндр в ладонях. Бурый порошок сыпался из патрубка, медленно наполняя ёмкость, и Гедимин встряхивал её, равномерно распределяя содержимое, и думал, не соорудить ли для этого какое-нибудь приспособление. Два цилиндра, наполненных обеднённым ураном, уже свисали с электрокрана; вечером сармат собирался доделать первые стержни и добавить к синтезирующему реактору, чтобы не занимали место в цеху. Иджес следил за дробилкой, проверяя качество измельчения, — сырьё надо было растереть в пыль, чтобы отходящий газ стравливался свободно. Пока агрегат работал, механик бродил по цеху, заглядывая во все углы — или вот пытался общаться с Гедимином.

— Как у них это получается? — спросил Иджес, усевшись на палубе рядом с Гедимином. Тот подобрал локоть, чтобы случайно не заехать механику по шлему, и рассеянно спросил:

— У кого?

— У рокканцев. Как они это могут? Кормить солнце кровью — и осваивать термояд? Как это у них совмещается?

Гедимин мигнул.

— Кормить… солнце?

— Они в это верят, — угрюмо кивнул Иджес. — Всерьёз, это не шутки. Убивают жителей для бога солнца. Каждый год. Говорят, те приходят по доброй воле, но как по мне — это бред. Кто захочет помирать из-за такой глупой выдумки? Вот ты, атомщик, — ты видел в реакторе хоть одного бога?

Гедимин едва заметно вздрогнул.

— Реактору не нужна органика, — буркнул он. — Солнцу тоже. Кто рассказал тебе такую ерунду? Маккензи?

В наушниках взвизгнуло так, что Гедимин невольно схватился за уши. В голове зазвенело.

— Джед, Ис, мыться — и быстро ко мне! — отрывисто приказал Кенен. — Пять минут, время пошло!

Сарматы озадаченно переглянулись. Гедимин, прикрепив к новому стержню хвостовик, перевесил его на электромагнит и поднялся с места.

— Что там опять?

…На серьёзную дезактивацию времени не было — сармат только сполоснул броню слабым раствором меи, увеличив напор, чтобы пыль наверняка смылась. Рамка дозиметрии на выходе не пищала, но ей Гедимин вообще не доверял — и сейчас, подходя к открытой капитанской рубке, едва удерживался, чтобы не перепроверить дозиметром и себя, и Иджеса. Едва вывернув в прямой коридор, ведущий к главному шлюзу, он вздрогнул и замедлил шаг; Иджес крепко сжал его запястье. У входа в рубку стояли двое в жёлтых экзоскелетах.

— Иджес Норд, Гедимин Кларк, — доложил один из них кому-то внутри рубки, быстро проверив сарматов считывателем, и отступил с дороги. Третий экзоскелетчик оглянулся на них и едва заметно кивнул.

— Садитесь, — взгляд шерифа Фостера не выражал ничего хорошего. — Значит, они оба находились за пределами базы?

— Да, шериф, — кивнул Кенен. Он выглядел сильно озадаченным и слегка напуганным.

— Не стесняйтесь, парни, — посмотрел он на Иджеса и Гедимина. — Отвечайте прямо и честно. Шериф Фостер задаст вам вопросы…

Экзоскелетчик нетерпеливо шевельнул стальной «рукой».

— Норд может идти. Его перемещения отслежены. Никаких посторонних контактов. Вопрос к Кларку…

Он положил «руку» на стол, разворачивая перед Гедимином голографический экран. Эта голограмма была плоской — фотография человеческого лица. Голову и шею человека покрывал своеобразно намотанный платок.

— Кто это?

Гедимин мигнул.

— Самка? — неуверенно сказал он, глядя на округлые черты лица. С тем же успехом смуглый человек мог оказаться молодым самцом, — Гедимин временами путался, когда приходилось различать выходцев из Сина или с севера Австралии.

— Джед не различает лиц, — поспешно вставил реплику Кенен. — Он вообще редко замечает, что вокруг.

— Допустим, — медленно проговорил Фостер. Рядом с фотографией всплыли строки данных из личного документа, и Гедимин снова мигнул.

— Мишти Гаонкар? Из «Сю»?

— Там ходят в масках, — снова вмешался Кенен, глядя на сармата с непонятной тревогой. — Местная униформа. Вы знаете это не хуже меня…

— Помолчите, — отмахнулся от него Фостер. — Несколько свидетелей видели вас вместе двадцать третьего.

Гедимин пожал плечами.

— Я был в «Сю». Монтировал для них оборудование. Они не работали и толпились вокруг. Всем было интересно. Мишти… Ну да, она тоже.

Фостер удовлетворённо кивнул.

— Где вы расстались?

— В «Сю», — с недоумением ответил Гедимин. — Я закончил работу, и они разошлись. Мне вызвали глайдер.

— Никто не пошёл провожать вас? — взгляд Фостера стал неприятно-пристальным. Гедимин качнул головой.

— Странно, — сказал человек, повернувшись к Кенену. — Раньше девушки из «Сюаньхуа» проявляли к вам большой интерес. Бесплатно поили чаем…

Гедимин недовольно сощурился.

— Они готовились к открытию. Мэрикрис дала мне чаю с собой. Она была… — он на секунду задумался. — Она была чем-то недовольна. Суетой вокруг Лиута…

Фостер поднял руку, прервав фразу сармата на полуслове.

— Сейчас меня не интересует Мэрикрис. Где вы были двадцать четвёртого? А сегодня утром?

— На базе, — ответил Гедимин. — Ты ещё не знаешь? Вы же за нами следите.

Фостер хмыкнул.

— Хорошо, мистер Кларк. Можете быть свободны. Зовите следующих, Маккензи.

— Это просто нелепо, шериф Фостер, — недовольно сощурился Кенен. — Я позову всю базу, если вы хотите допросить их. Но вы сами знаете, что это чушь. Никто из нас пальцем не прикасался ни к этим людям, ни к каким-либо другим. Здесь все прекрасно понимают, на каком мы счету.

— Выполняйте указания, Маккензи, — буркнул Фостер. — Ваши рассуждения никак мне не помогут.

…Через полчаса Гедимин услышал в коридоре тяжёлые шаги трёх пар стальных «копыт», а потом — звук открывающегося шлюза. Когда шлюз закрылся, сармат вышел из информатория и остановился посреди коридора, глядя на хмурого Кенена.

— Что им надо?

— У нас проблемы, Джед, — ответил Кенен, переводя рычаг на стене в положение «открыто». — Возможно, большие. Двадцать третьего в городе пропало четыре человека. Все из «Сю», и всех видели рядом с тобой. Чарли думает, что мы к этому причастны. Сиди тихо, Джед. Я постараюсь не давать тебе заданий за пределами базы. Чарли милый, но лучше его не злить.

Гедимин, услышав такую характеристику, криво ухмыльнулся.

— Он знает, что он милый?

— Жёваный крот! — Иджес, высунувшийся из пустого отсека, ударил кулаком по переборке, и корабль загудел. — Значит, в городе сто тысяч макак, но к пропаже причастен атомщик?

— Успокойся, Ис, — проворчал Кенен. — Если бы у Фостера что-то было, Джед уже сидел бы в камере. Он просто опрашивает свидетелей. В ближайшие дни он будет тут появляться. Постарайтесь не таскать ирренций по кораблю, хорошо? Чарли милый, но не слепой.

28 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен развёл руками.

— Ничего не могу поделать, Джед. Слава идёт впереди тебя, — он криво ухмыльнулся. — Ты — лучший специалист по радиационным авариям.

— Там нет никакой аварии, — буркнул Гедимин. — Реактор был прикрыт. Просто облучило обшивку. Сам потом будешь злиться, если шериф меня прихватит.

Кенен вздохнул.

— Проси, чтобы связались со мной, Джед. Принесу тебе игрушек в камеру, попрошу у Мэрикрис чаю…

…Облучённый звездолёт стоял среди пустующих южных площадок под плотным защитным полем. Кроме внешнего купола, на корабль попытались натянуть ещё один, плотно прилегающий, — видимо, чтобы избежать разлёта радиоактивной пыли. С первого взгляда Гедимин понял, что звездолёт нашёл ещё один размыкающийся Пучок — и влез под него всем носом. Если бы в войну до людей не дошло, зачем нужны флиевые пластины в обшивке, до Кларка долетели бы только дюзы, а так корабль остался почти целым — только верхние слои брони, вздувшись изнутри, отслаивались и рассыпались пылью от неосторожного вздоха, да отсек управления лежал теперь отдельно, ничем не связанный с реакторным, а всё, что между ними, разваливалось на куски. Трупов Гедимин не увидел — то ли унесли, то ли повезло никому не оказаться на незащищённом участке.

— Фотографии, — тихо сказал Дагфари, тронув Гедимина за локоть. Сармат растерянно мигнул.

— Что?

— На въезде, у терминалов, — Дагфари неопределённо махнул рукой. — Шесть в ряд. Это те пропавшие люди?

Гедимин сердито сощурился.

— Отсчитай пять метров от облучённого края, — он повернулся к звездолёту. — Обшивку придётся срезать, нос — убрать. Я сверну поле в воронки, подставлю контейнеры, — будем всё вытряхивать. Предупреди всех, чтобы ни к чему не прикасались. Синтез ещё идёт.

«Пропавшие люди,» — он раздражённо фыркнул, глядя на дозиметр. «Когда ещё думать о „макаках“⁈»

… — Обычный тягач с прицепом, — сказал Гедимин, сердито щурясь на Дагфари. За спиной низкорослого ремонтника стоял массивный гусеничный глайдер с бронированным кузовом, весь увешанный знаками радиационной опасности.

— Зачем ты это пригнал? Куда тут ставить контейнеры?

— Протокол безопасности! — крикнул, выглянув из кабины, человек в радиозащитном скафандре с запасными баллонами кислорода за спиной. Можно было и не высовываться, и не кричать, — все звуки из его шлема всё равно передавал коммутатор, и без него можно было хоть лопнуть от воплей; но и люди, и сарматы часто вели себя глупо.

— Высыпайте всю дрянь сюда! — он хлопнул ладонью по свинцовой обшивке. — А эти ящики — на дезактивацию. В них нельзя возить ирренций!

— Тут флиевый слой толще, чем в твоей кабине, — буркнул Гедимин. — Какой ещё протокол⁈

В наушниках раздался тонкий, но очень неприятный писк — будто игла воткнулась в ушную перепонку, и сармат болезненно сощурился. Он посмотрел на человека, но тот тоже прижал ладонь к наушнику. Над космодромом зигзагами летел, мигая бортовыми огнями, дрон-разведчик, и Гедимин с опозданием вспомнил, что такой писк — сигнал тревоги.

Когда сармат вместе с человеком и Дагфари взобрался на бронированный кузов, дронов уже было три, и все они висели над пятачком на окраине космодрома, скрестив на нём лучи прожекторов. Там лежало что-то скорченное, белесое с чёрными пятнами. Гедимин не сразу узнал в неподвижном предмете человеческое тело.

… — Эмили Конаган, — сержант в жёлтом «Маршалле» допечатал последние слова, задвинул клавиатуру и поднял хмурый взгляд на сармата. — Дроны проверяют участки каждый час, вы возились с кораблём четыре часа, тот, кто вышел, был под наблюдением, — запирать вас не за что. Она умерла три часа назад. Отрезана грудь, лицо изуродовано, руки и ноги перебиты. Идите отсюда, тески, нам тут без вас хватает проблем.

Дагфари вызвался сбегать в киоск «Фьори», но Гедимин остановил его, и никто из ремонтников не стал спорить. О том, чтобы зайти в бар, не было и речи. Все хотели поскорее выбраться из города.

Проходя мимо терминала, Гедимин увидел у двери плакат с шестью фотографиями. Поверх одной из них появился чёрный крест. «Джой Флоренс,» — взгляд сармата остановился на соседней, пока не перечёркнутой. «Она тоже… И Лука Бьянко… Лука из „Сю“, мелкий самец?»

… — Эмили? Эмми Конаган? — Кенен на секунду склонил голову, а когда поднял, его радужка была почти чёрной. — М-да… И ещё двое пропавших? Чего в Кларке до сих пор не было, так это маньяков. Очень скверный расклад, парни. Хорошо хоть, что Чарли не повесил это на вас. Сидите на базе. Навряд ли до конца месяца у вас будет много вызовов.

31 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Спасибо, что смогли приехать, — Питер Фокс улыбнулся сарматам, но улыбка выглядела вымученной. — Со всеми этими происшествиями…

— Тебя тоже затронуло? — спросил Кенен, присаживаясь на диван. Обычно он сразу подходил к кофейному автомату, но сегодня даже не посмотрел в его сторону.

— Меньше, чем могло бы, — ответил Питер, глядя то на сармата, то на забытый автомат — даже человек удивился поведению Кенена. — «Сюаньхуа» и космодром — на другом конце города, никого из нас туда не вызывали ни двадцать третьего, ни потом. Меня, конечно, вызвали на вскрытие… Ладно, не будем об этом. Налейте себе кофе, располагайтесь, как обычно. Мы с Гедимином уйдём надолго. Не так много работы, как возни с дезинфекцией. Эти новые протоколы — додумались же встроить их в автоматику!

— Могу убрать, — предложил Гедимин. Питер усмехнулся.

— Инспекционная служба не оценит ваших стараний. Идите за мной, Гедимин. Сегодня зайдём в лабораторию.

…В госпитале было много прямых коридоров, но доктор Фокс, как обычно, вёл сармата самым окольным путём — то ли не хотел тревожить больных, то ли сам опасался, что его перехватят, и он застрянет на полпути.

— Восемь фотографий на двери, — сказал Гедимин, когда коридоры опустели. — Ещё двое пропавших?

Питер кивнул, и по его лицу пробежала странная волна.

— Восемь. Семеро живы… возможно. Или через пять минут мне позвонит шериф.

— Зачем от неё отрезали куски? — спросил Гедимин. — Пытали?

Человек несколько секунд смотрел на него с недоумением, потом его лицо ненадолго прояснилось, прежде чем снова нахмуриться.

— Может быть, Гедимин. Большая часть повреждений была нанесена при жизни. Большая, но не все. Я подозреваю, даже тот, кто это сделал, не сможет внятно объяснить свои действия. У таких людей мысли ходят странными путями.

— Рокканцы кормят солнце кровью, — пробормотал Гедимин. Питер хмыкнул.

— Вот о чём вы думаете? Исключено. Это делается не так… и к тому же в городе ни одного рокканца. Обычное изуверство больного разума, Гедимин. Никаких ритуалов. Признаться, меня больше смущают её легкие…

Гедимин вздрогнул.

— Что с ними? — быстро спросил он.

— Хлор, — ответил Питер, возясь с очередным замком на редко открываемой двери. — Она где-то надышалась хлором. И это продолжалось не час и не два. И ещё… непохоже, что она находилась там не по своей воле. Связана она не была, выбраться не пыталась.

Гедимин медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Лиут, — сказал он. — Лиут дышит хлором.

— Лиут? — удивлённо посмотрел на него Питер. — А, этот пришелец… Он хлородышащий? Интересный, должно быть, метаболизм. Если так, шериф должен был его проверить. Все данные у него. Что бы там ни было, мы узнаем об этом, когда он закончит расследование… Ну вот, почти дошли. Вы когда-нибудь имели дело с установками лучевой диагностики?..

…Кенен слушал Гедимина молча, разглядывая ближайшую переборку. Тот уже думал встряхнуть командира и повторить рассказ, но Маккензи внезапно поднял на него взгляд и, вскинув руку, крепко вцепился в его плечо.

— Сиди тихо, понял? Никуда не бегай, ни о чём не болтай! Или Чарли в курсе, а пришелец под колпаком, — или чужак чист, как белый лист, а ты огребёшь на ровном месте!

Гедимин мигнул.

— Это существо убивает людей. Это здесь нормально?

— Когда начнёт убивать сарматов — можешь вмешаться, — буркнул Кенен, отпустив его плечо. — Занимайся ураном, понял? Не хватало ещё давать советы «копам»!

07 августа 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Активная зона синтезирующего реактора была обшита пластинами из рилкара с ипроновой фольгой внутри — именно они ограничивали её размеры, не рассчитанные на тонны сырья, и теперь Гедимину приходилось раздвигать их и добавлять новые, чтобы как-то пристроить внутри изготовленные стержни. Работа шла быстро, каждый день сармат добавлял в активную зону шестьдесят, а то и восемьдесят килограммов урана. Всю неделю никто его не дёргал, и он сидел на базе безвылазно, занимаясь только стержнями.

«Ещё одна такая неделя, и весь уран будет загружен,» — думал сармат, выбираясь к мониторам и проверяя показания новых датчиков. Уран, заложенный в установку в июле, уже частично переродился и выдавал немного омикрон-квантов, ускоряя синтез. Но сейчас Гедимина беспокоило не излучение.

— Следи за давлением, — сказал он Амосу, устроившемуся в кресле у щита управления. — Газ должен стравливаться, иначе стержни порвёт.

— Гелий? — Амос посмотрел на показания встроенного анализатора. — Макак не удивляет, что из нашей базы столбом валит гелий? Или на Луне это нормально?

— еактор ррааааРеактор Айзека тоже выделяет гелий, — отозвался Гедимин. — Кенен собирает его и кому-то сдаёт. Я сделал врезку в ту же трубу, и из базы ничего не валит. За трубой следить не надо, она выдержит. Смотри за датчиками!

В наушниках громко задребезжало.

— Джед, зайди в рубку, — сухо сказал Кенен. — Важный вызов.

Едва войдя в помещение, Гедимин покосился на запястье — к важным вызовам обычно прилагалось техзадание в электронном виде. Однако передатчик молчал.

— Без техзадания, — махнул рукой Кенен. — Сообразишь по ходу дела, ты опытный. Тебя ждут в «Понти», и Ренцо очень просил поторопиться.

— «Понти»? — Гедимин настороженно сощурился. — Чего ему надо?

Кенен пожал плечами.

— Не то монтаж, не то настройка, — он говорил несвязно. Иди, глайдер уже подъехал. Кстати, Ренцо его оплатил. Редкое явление. Да, ещё…

Он едва заметно поморщился.

— Увидишь там пришельца — не подходи к нему, понятно? С тебя станется вывалить всё про хлор и труп девчонки. В сыщиков не играешь, делаешь свою работу. Запомнил?

…Плакат с восемью фотографиями висел на входе в терминал, и Гедимин, проходя мимо, замедлил шаг. Чёрный крест по-прежнему закрывал только одно лицо, но в плакате сообщалось, что о пропавших людях ничего неизвестно, — их не нашли ни живыми, ни мёртвыми.

— Кенен, я у терминала, — сказал он, прижав палец к передатчику. — Иду наверх. Пусть мне откроют.

Не успел он подойти к лифту, как кабина распахнулась, и навстречу сармату вышел Ренцо. Он заметно волновался — тяжело дышал, лицо покраснело, а зрачки расширились до краёв радужки. Смотрел он из-за этого как-то странно — то ли на сармата, то ли на стену за его спиной.

— Слава богу! — выдохнул он. — Скорее, идёмте за мной. Господин Лиут так расстроен досадной поломкой…

Гедимин мигнул.

— Что сломалось? — спросил он, войдя в лифт. Кабина поднималась быстро, но человек всё равно волновался — вертел головой, нервно вздрагивал, поворачиваясь к сармату то боком, то спиной. Воротник его одежды сдвинулся на плечо, и Гедимин увидел у основания шеи вздувшийся багровый рубец.

— Господин Лиут! — Ренцо, едва выйдя из лифта, схватился за передатчик. — Я прислал вам ремонтника. Мне тоже… Да, конечно. Конечно!.. Идите, мистер Джед. Номер будет открыт. Я подожду вас в кафе. Идите, идите!

Он юркнул в закрывающуюся кабину, не задев створок, хотя проём уже сузился до пары десятков сантиметров. Гедимин мигнул.

Над герметичной дверью единственного занятого номера горела круглая зелёная лампа. Сармат приостановился и аккуратно закрыл респиратор. «Хлор,» — вспомнил он желтоватый туман, равномерно распределяемый от пола к потолку. «Тут надо быть осторожнее.»

Он вышел из узкой шлюзовой камеры в первую комнату и увидел окна, забранные пластинами фэнрила с видом на Сатурн. Сармат удивлённо хмыкнул и тут же услышал, как из-за прикрытой двери донёсся переливчатый звон.

— Ремонтник? — прозвучавший следом голос был неприятно высоким, и между звуков членораздельной речи вклинивалось влажное хлюпанье. — Ты расторопный. Мне это нравится. Снимай шлем и входи. Поговорим перед работой.

Гедимин озадаченно мигнул.

— Не заставляй меня ждать, — хлюпанье сменилось частым чавканьем — существу явно непросто давалась человечья речь. Оно не успело договорить до середины, как его слова заглушил крик, а потом — сдавленное рычание и звук удара. Кто-то захрипел.

— Ты или она, но не обе сразу, — донёсся из-за двери чавкающий голос. — И никто из вас, пока обе живы. Лежать!

Гедимин шагнул вперёд. Створка двери от удара его локтя выгнулась внутрь, но те, кто был в комнате, не обратили внимания на грохот. Напротив выхода, у дальней стены, стояла трёхярусная скамья. Под ней, съёжившись ничком, лежали четверо, все — раздетые донага и обритые налысо, покрытые красными и чёрными пятнами свежих и давних травм. Ещё двое катались по полу, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой. Это были самки; одна впилась другой ногтями в лицо, другая пыталась сжать пальцы на горле, но рука соскальзывала. Прекратив свои попытки, она с неожиданной силой оттолкнула руку первой и вцепилась зубами ей в щёку.

Когда Гедимин, схватив её за плечи, дёрнул кверху, она не сразу отпустила жертву — несколько долей секунды они так и висели, сцепившись, пока очередной рывок не разделил их. Самка, отброшенная в сторону, покатилась по полу, оставшаяся на месте — вскинулась, открыла рот и закачалась на одном месте. Гедимин на мгновение встретился с ней взглядом — её глаза были иссиня-чёрными из-за огромных зрачков, поглотивших радужку.

Что-то быстро захлюпало над головой сармата, и он, резко выпрямившись, увидел на ступенчатой скамье странное существо. Из его трубкообразного туловища торчали шесть пар конечностей, и сейчас оно вскинуло все верхние и оплело их свисающими из трубки розовыми щупальцами.

— Что⁈ — от визга у Гедимина зазвенело в ушах. — Как ты посмел мешать⁈ На колени!

Что-то плеснуло сармату на грудь, и он, скосив глаз, увидел, как по его скафандру стекает желтоватая жижа. Люди вокруг замерли, уткнувшись в ковёр, их била крупная дрожь.

«Эта трубка с лапами. Где-то я такое видел,» — быстро щёлкало в мозгу сармата. Раскопки в памяти заняли чуть меньше секунды.

— Ты илэн? — спросил он, глядя в раздутые полусферы под щупальцами. Там было что-то вроде зрачков неправильной формы, и они были сведены на сармате — и все они расширились, когда он заговорил.

Щупальца сжались в плотный клубок, из трубки донёсся клёкот, нижние конечности сложились по трём суставам — а в следующую долю секунды респиратор Гедимина облепили розовые щупальца. Сармат ударил наотмашь и услышал влажный хруст. Щупальца конвульсивно дёрнулись. Гедимин вцепился в подвернувшуюся конечность, перехватил трубку за одну из складок и, вздёрнув в воздух, резко опустил на подставленное колено. Щупальца обмякли.

Сармат затряс головой, отшвырнул дёргающееся тело и шагнул в сторону, ожидая новой атаки, но её не последовало. Илэн лежал на нижнем ярусе скамьи, суставчатые конечности судорожно подёргивались, из разбитой в двух местах трубки сочилось что-то маслянистое. «Фиолетовая кровь,» — машинально отметил Гедимин. «Интересный метаболизм.»

В ту же секунду что-то ударилось о его броню с четырёх сторон одновременно. Удары были слабыми, но настойчивыми. Скосив глаз, сармат увидел, что люди поднялись с ковра и обступили его — и сейчас пытаются пробить его скафандр. Один из них ударил его кулаком в грудь; услышав хруст костяшек, Гедимин оттолкнул человека, но тот, не заметив боли, вскочил и снова кинулся на сармата.

— Сли-изь! — заорала одна из самок. Её чёрные глаза вылезали из орбит, лицо исказилось от ярости.

— Убийца! — раздалось с другой стороны, и Гедимин едва успел оттолкнуть человека, прежде чем тот сломал себе руку о скафандр.

— Вы чего⁈ — только и смог выговорить он. Впору было остолбенеть от изумления, но времени на это не было. «Комната. Закрыть,» — щёлкнуло в мозгу. «Убьются же, дебилы!»

Хватать голые, скользкие от пота тела было неудобно, и сармат не был уверен, что никому ничего не сломал и не вывихнул, — но всё же все шестеро пленников за минуту вылетели в соседнюю комнату. Гедимин бросал их так, чтобы выскочить они не успели, — а они пытались, все шестеро, даже тот, кто раздробил себе пальцы о нагрудную пластину. Когда сармат рывком задвинул дверную створку и привёл в действие все засовы, с той стороны в дверь ударились три тела. Секунду спустя к ним присоединились ещё два. Несколько секунд сармат стоял у двери, глядя на мёртвого инопланетянина и слушая из запертой комнаты несвязные угрозы. Потом, сбросив недолгое оцепенение, шагнул к выходу.

В коридоре, на его счастье, никого не было. Вскрывая вентиляционный короб, Гедимин с досадой заметил, что его руки измазаны фиолетовой кровью. Он вытер её подвернувшимся клочком ветоши — сначала с себя, потом со стены. Переключение на атмосферный воздух заняло пару секунд. Гедимин повернул вентили до упора и вернулся в комнату.

Желтоватая дымка стремительно рассеивалась, уползая в вытяжку, от сильного ветра трепетали волокна на всех ворсистых поверхностях, и медленно поворачивалась ребром к потоку лёгкая мебельная конструкция. Гедимин смотрел на анализатор, напряжённо вслушиваясь в звуки за дверью. В запертой комнате стало подозрительно тихо.

«Достаточно,» — решил он через три минуты. Хлор улетучился, и воздух в номере Лиута стал пригодным для дыхания. Гедимин хотел добавить полпроцента кислорода, но вспомнил разлившуюся фиолетовую жижу и передумал — ставить химические опыты в жилом здании он не хотел. Когда ветер ослаб до умеренного, сармат закрыл шлюз и осторожно подошёл к запертой комнате. Изнутри не доносилось ни звука.

«Мать моя пробирка…» — он медленно поднёс палец к открывающей кнопке. «Сожрали они там друг друга, что ли⁈»

Он остановился в дверях, готовый поймать на лету и отправить в стену любого, кто дёрнется в его сторону. Все шестеро сидели на полу, глядя на сармата тёмными глазами и слегка покачиваясь. Тот, кто расшиб руку, держал её на колене; Гедимин увидел, как подвёрнуты повреждённые пальцы, и его передёрнуло — даже он с таким ранением не усидел бы спокойно. Самка с прокушенной щекой не прикасалась к ране и не пыталась вытереть кровь — просто сидела, глядя в одну точку.

«Зрачки,» — сармат судорожно вспоминал основы медицины, но череп оставался пустым и гулким — вспоминать было нечего. «Это не от хлора. Их чем-то накачали…»

На другой стороне была ещё одна дверь, и она вела в ванную. «Воды принести,» — поймал Гедимин одну из малополезных мыслей, мечущихся в голове. «Дать им воды…»

Он успел сделать всего один шаг. Все шестеро пленников пришли в движение. Тот, кто был ближе всех, обхватил его лодыжку и прижался лицом к ступне. Сармат изумлённо мигнул.

— Хозяин, — восхищённо прошептала ближайшая самка, прикасаясь кончиками пальцев к его броне и облизывая их. — Прекрасный хозяин. Дай нам прикоснуться к тебе. Дай нам попробовать тебя.

— Встань! — рявкнул сармат. Очень давно ему не было так жутко. Он отшвырнул бы висящих на нём людей, но их лица были прижаты к его броне, — без сломанных носов и челюстей не обошлось бы.

Самка подпрыгнула на месте и в ту же секунду уже была на ногах. Остальные, выпустив Гедимина, встали рядом с ней, по-прежнему глядя на него с восторгом и обожанием.

— Хозяин, — прошептал один из самцов, худощавый юнец со смутно знакомым лицом. — Мы ждём приказов. Мы склоняемся, мы будем служить. Дай нам…

— Пусть все сядут, — сказал сармат, угрюмо щурясь. На приказ это мало походило, но люди подчинились мгновенно. Гедимин посмотрел в пустые чёрные зрачки и поёжился.

— Сидите здесь. Молча, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Я найду помощь.

Прислонившись спиной к задвинутой створке, он покосился на испачканную броню. Кровь он вытер, но жижа, которой его оплевал Лиут, присохла к нагрудным пластинам, — о ней сармат забыл. Он осторожно поднёс к ней щупы анализатора, и тот, секунду поразмыслив, вывел на экран очертания огромной сложной молекулы. Гедимин безнадёжно покачал головой. Всё, что он понял, — это органика, частично завязанная на хлоре… и, возможно, активируемая хлором. Такая же жидкость вытекла из верхнего конца лопнувшего туловища Лиута; её потёками была покрыта скамья и забрызган пол. Аккуратно, стараясь не наступать на маслянистые пятна, сармат подошёл к двери и нажал на клавишу передатчика.

— Кенен, приём, — тихо сказал Гедимин, надеясь, что на базе его услышат. — Тут очень нужен толковый медик. Массовое отравление.

В наушниках булькнуло.

— Ясно, — буркнул Кенен секунду спустя. — Ты всё-таки встрял. Сиди там, я позову Питера.

— Пусть наденет скафандр полной биозащиты, — прошептал Гедимин. — Спецфильтры в респиратор — хлор, хлорорганика.

— Запомнил, — отозвался Кенен. — Будь на связи.

Гедимин стоял неподвижно, прислушиваясь к посвистыванию и скрежету в наушниках и тревожащей тишине в соседней комнате, пока не услышал голос Кенена.

— Питер едет.

Доктор Фокс вышел из лифта ровно через пятнадцать минут. Увидев в коридоре фигуру в тяжёлом защитном костюме, сармат облегчённо вздохнул и открыл перед медиком дверь.

— Ничего страшного, мистер Фьори, — говорил на ходу Питер, поглядывая на мигающий передатчик. — Небольшой несчастный случай. А вот вам надо бы взять перерыв и поспать. Когда вы спали в последний раз? Не помните? Вот это-то и плохо. Ничего, я сам договорюсь с вашим постояльцем. Не привыкать, нами вообще редко довольны…

Он придавил пальцем мигающую кнопку, перевёл дух и поднял на Гедимина встревоженный взгляд.

— Что произошло? Кенен сказал мне, что вы вдохнули токсин…

— Не я, — буркнул Гедимин, плотно закрывая шлюз. — Их тут шестеро. Ты понимаешь в хлорорганике?

Он отступил в сторону, пропуская врача в комнату, забрызганную фиолетовой кровью. Теперь Гедимин заметил, что, кроме свежих лиловых пятен, на ковре и стенах виднеются подсохшие бурые. Он вспомнил порезы и следы укусов на телах пленников, и его передёрнуло.

— Бо-же мой, — тихо, не повышая голоса, выдохнул Питер, шагнув в комнату. — Это и есть ваша… хлорорганика?

— Лиут, — недобро сощурился Гедимин. — Илэн. Эта дрянь на его шкуре… жёлтая, не фиолетовая… она что-то делает с мозгами. У меня на скафандре тоже…

Питер на секунду склонился над изломанным телом, проверяя реакцию зрачка, тут же сбрызнул перчатку дезинфектантом и повернулся к сармату.

— Илэн, — подтвердил он. — Строжайший запрет на посещение Солнечной системы. На сто лет, если не ошибаюсь. Это действие… оно было оправдано?

Он с прищуром посмотрел Гедимину в лицо. Тот молча поманил его к запертой комнате.

Гедимин боялся дружного крика «Хозяин!», но пленники не издали ни звука. Они сидели на полу и молча смотрели на него — или сквозь него в стену. Тот, у кого были сломаны пальцы, так этого и не заметил.

— Были тут, когда я пришёл. Вон та, — он указал на самку с тёмным от крови подбородком, — убивала вон ту. Рвала зубами. Этот, с щупальцами, приказал. Ему нравилось. А я вмешался.

«Что сегодня с языком⁈» — раздражённо сощурился Гедимин, обнаружив, что речь ему даётся ещё труднее, чем обычно. «И я, что ли, надышался?»

— Шестеро из восьми, — пробормотал Питер, выглядывая из-за спины сармата. Пленники, заметив его, дружно зарычали, приподнимаясь на руках.

— Сидеть, — негромко приказал Гедимин, и шестеро, одновременно сомкнув зубы, опустились на ковёр.

— Хотели убить меня, когда Лиут умер, — продолжал он. — Я запер их тут. Потом вошёл, а они облизали мне ноги. Это жёлтая слизь… меня обрызгало в той комнате…

— Выйдем, пожалуй, — тихо сказал Питер. — Не будем их волновать.

Гедимин захлопнул двери и повернулся к медику. Тот, присев на ковёр рядом с илэном, распаковывал переносную лабораторию.

— Я возьму пробу с вашего скафандра, — деловито пояснял он, доставая запакованные пробирки и маленькие сложенные по одному листки. — Это что-то из разряда нейротоксинов. Похоже, контактного действия. Вам повезло, что вы были в доспехах.

Гедимин угрюмо кивнул.

— И Ренцо тоже. И Дэвид, — вспомнил он, пока Питер, взяв листок пинцетом за край, прикладывал к его скафандру. — И они все говорили, что Лиут — гуманоид. Что эта дрянь делает с мозгом?

— Мы скоро это выясним, — пообещал Питер, разрезая образец надвое. Одна часть упала в анализатор, другую он взял пинцетом и понёс к закрытой двери.

— Можете впустить меня?

— Хозяин! — донеслось из-за прикрытой Гедимином двери, и сармат поморщился. В этот раз ноги облизывали не ему, но, видно, и Питеру это не понравилось — он немедленно вернул пленников в неподвижное положение, но на этот раз приказал им лечь.

Он вернулся через десять минут с наборами полных пробирок, сложенных по две, и тут же склонился над анализатором.

— Мощнейший нейротоксин, — пробормотал он, заправляя материал в посвистывающий аппарат. На экране Гедимин увидел ту же молекулу, что показал ему наручный анализатор, — только здесь она была рассечена на части и расписана непонятными обозначениями.

— Первый контакт — через лёгкие, — продолжал Питер, выглядывая что-то на экране, — две недели назад. Последующие дозы — через кожу, открытые ранки. И то, что пришло две недели назад… Оно всё ещё в крови, Гедимин. Выход через почки минимален.

Он парой движений свернул лабораторию, закрепил её за спиной и взглянул на Гедимина.

— Больных надо локализировать. Лучше всего — здесь. Сейчас сюда поднимется мистер Фьори с женой, Дэвид и их официанты. Вы не откажетесь снова… сыграть Хозяина? Ненадолго, на пару минут. Чем быстрее они получат первую дозу антидота, тем лучше.

Ещё через полчаса с лечением было покончено. Два десятка людей с неестественно широкими зрачками лежали в прикрытой комнате. Питер попросил Гедимина дать им воды, а сам ушёл к трупу илэна. Сармат слышал, как звенят пробирки, и как доктор Фокс увлечённо свистит в респиратор. «Господин Лиут,» — Гедимин поднёс флягу ко рту Ренцо Фьори, взглянул на свежий шрам на его шее — рваную рану от когтя илэна — и поморщился. «Тяжело быть „макакой“. Ходили бы в скафандрах — ничего бы не было.»

— Зачем он это делал? — громко спросил он. Звон пробирок на секунду затих.

— Вы же сами сказали, Гедимин. Ему нравилось, — ответил Питер. — И упаси меня бог разбирать психологию инопланетных моллюсков!

— Откуда у него токсины для землян? — спросил сармат, покосившись на свой скафандр. Обрызганные жижей пластины были оттёрты до блеска — сначала Гедимин прожарил их лучевым резаком, потом Питер дал ему дезинфектант.

— Разумная раса, — отозвался доктор Фокс. — Исследования, эксперименты, настройка на синтез нужного вещества… У него очень интересные железы. Похоже, это симбионты. Отдельные организмы. Очень, очень интересно…

Самка с прокушенной щекой откинулась на ковёр и с тихим вздохом закрыла глаза. Гедимин плеснул ей на лицо немного воды и оттёр засохшую кровь. «Джой Флоренс?» — узнать самку, лишённую волос и покрытую царапинами, было непросто. «Вовремя я пришёл. Интересно, зачем Лиуту был нужен ремонтник? Для коллекции?»

— Они спят, — доложил он доктору Фоксу.

— Это им на пользу, — ответил тот, убирая в сумку полупустую батарею пробирок. — Спасибо за помощь. Карантинный модуль уже подъезжает. Санитары займутся ими, пока мы беседуем с шерифом.

«Шериф?» — Гедимин ошеломлённо мигнул, развернулся к Фоксу, но сказать ничего не успел — из открытого шлюза уже выходили двое в жёлтых экзоскелетах.

Фостер остановился на пороге. Его взгляд, скользнув по сармату, уткнулся в мёртвого илэна.

— М-да… Так вот как выглядят важные лица цивилизации Алити, — бесстрастным голосом сказал он. — Я слушаю, доктор Фокс. История обещает быть интересной.

…Санитары в белых экзоскелетах выносили по одному спящих пленников, завёрнутых в жёсткие коконы. Наружу выглядывали только лица, прикрытые кислородными масками. Гедимин, вспомнив побочные эффекты антидота, сочувственно хмыкнул.

— Что они вспомнят? — спросил Фостер, провожая взглядом очередной кокон.

— Всё, — хмуро ответил Питер. — Если антидот сработает. Раньше, чем через пять дней, говорить с ними бессмысленно.

— Пришлю к вам капитана Токмана, — сказал шериф, закрывая наручный смарт. — На краткий курс антидота. Или на полный — на ваше усмотрение. Итак… Что будем делать с телом?

Он внимательно смотрел на Фокса. Гедимин мигнул.

— Я бы взял его на изучение, — застенчиво сказал медик. — Со всеми протоколами, разумеется.

— Кандитатская по ксенобиологии? — хмыкнул шериф. — Не увлекайтесь, доктор. Когда за ним прилетят, мы должны будем вернуть тело, а не жидкую кашицу. Когда прилетят… а что мы им тогда скажем?

Он странно прищурился, переводя взгляд с Фокса на Гедимина. Сармат мигнул.

— Лиут — преступник, — угрюмо сказал он. — А я защищался.

— Ещё неизвестно, кем для его соплеменников являемся мы, — сказал Фостер, качнув головой. — Я бы на твоём месте не привлекал их внимания. Доктор Фокс?

— Несчастный случай, — сказал тот, покосившись на труп. — Я напишу заключение, вы заверите. Это было дрянное существо, и хорошо, что оно мертво, но не хотелось бы из-за него влезть в войну. Гедимин, вы удержите язык за зубами?

— Проводи сармата, — велел шериф второму «копу», до сих пор молча наблюдавшему за происходящим. — Он шёл на вызов, а пришёл к трупу. И, как и полагается, вызвал врача и полицию. У нас самые законопослушные тески в галактике, верно?..

…Гедимин собирался тихо проскользнуть мимо капитанской рубки, но его ждали, и на звук закрывающегося шлюза в коридор вышел Иджес.

— Живой⁈

…Кенен тяжело вздохнул и ударил ладонью по столу.

— Не знаю, что сказать, Джед. Надеюсь, на тебя не подадут в межгалактический розыск. Я тебя не сдам, но если вся база будет под прицелом…

Гедимин сердито фыркнул.

— Лиут — преступник. Всё равно, по законам макак или сарматов. И мианийцы навряд ли поощряют маньяков. Может, они наградят нас.

Кенен ухмыльнулся.

— Ага, наградят. Из главного калибра. Давай-ка, Джед, попробуем сидеть тихо — ну хоть до сентября!

25 августа 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Надо было перенести мониторы в коридор,» — думал Гедимин, недовольно щурясь на переполненное помещение. Кенен выделил для трансляции Летних гонок три экрана в своей рубке и перенёс все заказы на двадцать шестое — и теперь вся база пыталась влезть в средних размеров каюту. «Сколько же их тут,» — думал сармат, оттеснённый в самый дальний угол. «Всем настолько скучно?»

Старых деталей и микросхем, подаренных базе доктором Фоксом, хватило на двенадцать дронов; сарматов, желающих участвовать, было больше, и по слухам, доходящим до растерянного Гедимина, в недрах базы уже формировались звенья. Иджес звал его в механики — не для себя, разумеется; ему снова хотелось проверить, кто из них лучший механик в данном поселении. Гедимин вежливо отказывался.

— Они готовы! — громко сообщил Кенен, ткнув пальцем в передатчик. Под потолком протяжно загудело, и все сарматы замолчали и повернулись к монитору, над которым висела крупная цифра «1».

Камера, установленная где-то в осевом коридоре, качнулась, показывая пилотов. Они по давней традиции выстроились в шеренгу, хотя осевой коридор для этого был узковат. Гедимин увидел, что у каждого на поясе повязана широкая синяя лента — опознавательный знак.

Камера повернулась к широкой планке, установленной поперёк коридора. На ней в стартовой позиции лежали двенадцать шаровых дронов. Гедимин заметил, что их обшивка частично подвижна и прикрывает дополнительные сопла.

Монитор мигнул — в коридоре сработала сигнальная вспышка — и дроны взлетели на метр вверх и рванулись вперёд. Три аппарата сразу набрали скорость, три, отстав, догнали их рывками, остальные распределились по разным высотам и старались не столкнуться. «Никакой толкотни,» — обещал Иджес, заманивая Гедимина на Летние гонки. «И стрельбы тоже не будет. И взрывов. Я тебе что, Линкен?»

Этот этап продолжался меньше минуты — уже на двадцать пятой секунде монитор загудел, сообщая, что первый дрон пересёк финишную черту. Когда Кенен под недовольный гул зрителей переключился на камеру у финиша, десять из двенадцати уже приземлились.

— Где ещё два? — спросил Кенен.

— Авария, — сообщил Амос, следящий за гонками в осевом коридоре. — Вынужденная посадка. Иджес уговаривает их долететь до финиша. Сильно расстроились.

Гедимин мигнул. «Странные дела. Кто-то ещё азартнее Иджеса?» — подумал он. «До драки, надеюсь, не дойдёт.»

Первый монитор погас. Камера, установленная на корме бывшего корабля, показала натянутые поперёк коридора полотнища, кое-где проколотые толстой проволокой. Гедимин озадаченно мигнул.

— Зет, приём, — тихо сказал он в коммутатор. Начальник местного цеха был где-то среди зрителей — на гонки он точно не собирался.

— Это твоя полоса препятствий?

В наушниках выразительно фыркнули.

— Предлагал нормальную. Иджес сказал — повесим тряпки. И что делать с этим полоумным гонщиком⁈

Передачу звука Кенен так и не сумел настроить, но, судя по трепыханию полотнищ, в коридоре включили усиленную вентиляцию. Вдоль переборок натянулось защитное поле. Монитор коротко вспыхнул, и рядом с полосой препятствий появились первые дроны. Видимо, предыдущий финиш был где-то очень близко — до первого полотнища все двенадцать добрались одновременно. Летели они медленно, не ускоряясь, а у полосы и вовсе зависли в воздухе. Пластины обшивки зашевелились, открывая сопла, и Гедимин, сжав пальцы в кулак, помянул про себя ядро Сатурна. «Только бы не натрий…»

Из открывшихся сопел брызнула жидкость, и полотнища, дымясь, начали распадаться на лохмотья. Крупный клок накрыл дрон, раньше других влетевший в дырку, его повело в сторону, и он врезался в проволоку и, отскочив от неё, свалился на палубу. Ещё два столкнулись, не поделив отверстие. Проволока, политая реагентом, задымилась, и несколько струн порвались. Зацепленный ими дрон врезался в потолок, другой завертелся на месте, но пилот справился с управлением и принялся поливать кислотой следующее полотнище. Гедимин уткнулся лбом в ладонь и старался не шипеть в респиратор. «Ну, хоть не натрий…» — эта мысль немного его утешала.

— Интересные тут правила, — прошептал кто-то неподалёку от Гедимина. — Я такого на Кларкской регате не видел.

— Летние полёты, — хмыкнул Кенен. — Помнится, Джед однажды взорвал стадион. Весёлые были времена…

— Я ничего не взрывал, — сердито напомнил ему Гедимин. В наушниках послышались смешки.

В коридоре уже образовалась лужа из остатков кислоты и разлагающегося в ней скирлина с обрывками проволоки. Дроны, миновавшие полосу препятствий, влетели в шар защитного поля, наполовину залитый водой, и, закрыв все сопла, нырнули на дно. Монитор погас.

— И что теперь? — спросил кто-то из ремонтников. — Соревнования по скоростной отмывке?

— Ждите, парни, — сказал Кенен, высматривая что-то на экране смарта. — Сейчас скажут, кто там лучший.

Монитор зажёгся через пять минут, и Гедимин, пересчитав пилотов и дроны в их руках, облегчённо вздохнул. Три механизма выглядели покорёженными, но их можно было починить. Ни один дрон не расплавился и не взорвался.

— У нас тут шесть победителей, — сообщил Амос. — Три скоростника и три спеца по кислотным плевкам. Два приза не получит никто.

— А что за призы? — зашевелился сармат, сидящий перед Гедимином.

— Суточный паёк от «Фьори», три литра горючего и цацка в виде дрона, — ответил Кенен. — По выбору победителя. А первым выбирает, естественно, первый.

С выводом результатов Амос не затянул. Гедимин нашёл в списке победителей Иджеса — тот быстрее всех провёл дрон по прямому коридору и выбрал приз-цацку. Облегчённо вздохнув, сармат протиснулся вдоль переборки к выходу. Его не задерживали — Кенен, отключив мониторы, выгонял всех в коридор, ремонтники выясняли, кто на кого поставил, и насколько глупой считать «кислотную» выдумку. «Тупее мог быть только натрий,» — сделал для себя вывод Гедимин, выбравшись в опустевший осевой коридор. Пока пилоты ушли в мастерскую, можно было незаметно добраться до подпольного цеха и доделать последние два стержня для синтезирующего реактора.

Первый стержень уже был подвешен на электромагнит, когда в цеху появился довольный Иджес. Он с силой хлопнул Гедимина по спине и широко ухмыльнулся.

— Ну, как тебе?

— Бывало и хуже, — буркнул сармат. — Зачем кислота⁈

Иджес пожал плечами.

— Никто не пострадал. Но вот, — он едва заметно поморщился, — дрон с мозгами — плохая идея. Железка думать не должна.

Гедимин, неопределённо хмыкнув, потянулся за полупустым цилиндром — заготовкой для стержня.

— Мы тут подумали, — снова заговорил Иджес, выждав несколько секунд, — мы же не привязаны к мартышечьему календарю. Айзек предлагает устраивать гонки раз в два месяца. Как раз все успеют подготовиться.

— Мать моя пробирка, — пробормотал Гедимин. — Значит, следующий кислотный дождь — в октябре?

Иджес ухмыльнулся.

— И у меня уже четырнадцать заявок. Сарматы хотят разделиться по звеньям. Снова по трое — два пилота и механик. Айзек ещё думает, что подводные гонки можно заменить скоростным бурением. Поможешь с ирренцием, если что? Я не люблю эту дрянь, но хороший самоходный бур без неё не получится.

Гедимин недовольно сощурился.

— Бурение? И Кенен согласился?

— Я с ним ещё не говорил, — отмахнулся Иджес. — Значит, на тебя можно рассчитывать? Уже три звена хотят видеть тебя механиком.

— А я их видал на орбите Седны, — буркнул Гедимин, раскручивая наполняющийся цилиндр в ладонях. — Двигатели сделаю. Ровно по списку. Список принесёшь в сентябре. Остальное — без меня.

31 августа 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Один из диванов в вестибюле был свободен, и Кенен немедленно на него уселся и откинулся на спинку с таким видом, будто всю ночь тяжело работал. Полтора десятка людей, пришедших с утра в госпиталь Кларка, при появлении сарматов замолчали и долго косились на них с опаской. Гедимин отошёл к стене и разглядывал там плакаты. Можно было бы сесть рядом с Кененом, но диван и так прогнулся — ещё одну тонну сверху он бы не выдержал.

Плакатов за прошедший месяц стало больше. По-прежнему на видном месте висела реклама тестирования по программе Гонда, под ней — предупреждение для «родственников» рокканского посла. На большом плакате, прикреплённом рядом, был нарисован смуглый беловолосый человек с широкой улыбкой, а через косую черту от него — очень правдоподобный илэн. «Всем, кто сталкивался с так называемым господином Лиутом,» — было написано под картинками. «Под его личиной скрывался мошенник на доверии — разумный моллюск из галактики Илэна-Карит. Для мошенничества он использовал галлюциногенный спрей. Вещество крайне токсично. Каждый, кто имел дело с господином Лиутом, может бесплатно проверить кровь на содержание токсина и получить дозу антидота. Не все инопланетяне одинаково дружелюбны. Будьте осторожны!»

— Добрый день, Кенен, и вы, Гедимин, — послышался из-за спины голос Питера. — Извините за долгое ожидание.

— Нашёл много отравленных? — спросил Гедимин, кивнув на плакат.

— А, это, — отозвался человек после недолгой заминки — отчего-то вопросы Гедимина часто вводили его в замешательство. — Больше, чем хотелось бы. В основном их присылал ко мне шериф. Там, в номере, нашли карточки, ценные вещи… Лиут неплохо развернулся за две недели.

Сарматы пошли за ним к лифту. Оглянувшись, Гедимин ещё успел заметить четвёртое объявление и прочитать слово «Кагет».

— Лиут — настоящее имя? — спросил он, пока лифт спускался в недра госпиталя.

— Нет, конечно, — ответил Питер. — Настоящее… что-то вроде Ррли Иррлишт. Его железы, вырабатывающие нейротоксин, — действительно симбионты… и, судя по количеству и структуре их нервной ткани, довольно умные существа. Интересно было бы пообщаться с живым илэном — симбиоз двух разумных существ мне пока не встречался.

Гедимин вспомнил светящиеся от любопытства глаза Ассархаддона и невольно усмехнулся. Кенен ткнул его кулаком под рёбра.

— У вас пока нет проблем с соотечественниками этого… Рли? — осторожно спросил он.

— Ни одного чужого звездолёта на нашем космодроме, — пожал плечами Питер. — Ничего нового ни от Атугвамана, ни от Тикийи. Не хочется думать, что оба ищут пропавшего илэнского посла…

Гедимин фыркнул.

— В ядерный могильник таких послов, — сказал он. Кенен закатил глаза.

«Лаборатория 'Кагет», — увидел Гедимин на стене подсвеченную надпись и вспомнил, что в июле её там не было. Этим коридором они с Кененом проходили множество раз — за ближайшим поворотом была маленькая рекреация с кофейным автоматом, и там Маккензи обычно ждал Гедимина.

— Кагет? — сармат удивлённо мигнул. — Что у тебя с Кагетом? Планету открыли?

— А вы сегодня любознательны, — пробормотал доктор Фокс. — Больше обычного, я имею в виду.

— Джед, отстань от Пита, — проворчал Кенен. — На базе поболтать не с кем?

— Ну-ну-ну, — Питер оглянулся на него с укоризной. — Я могу за себя постоять, мистер Маккензи. Вот ваш диван и ваш кофе. А нам с Гедимином придётся спуститься в зал реабилитации. У нас там хорошее оборудование… было, пока на нём не устроили гонки с препятствиями. Я всегда рад, когда пациенты бодры и жизнерадостны, но вот каналы поставки водки пора бы перекрыть…

В этот раз Питер не успел свернуть в безлюдные коридоры — его перехватили на посту на полпути к «Лаборатории 'Кагет». Гедимин, оставшийся без дела, глазел по сторонам, искал мелкие неполадки и читал объявления на дверях. Лаборатория обещала бесплатную проверку всех желающих на два заболевания — одно поражало кожу, другое — костную ткань, и оба в названиях имели корень «кагет». Гедимин покопался в памяти, — если на Кагете и были бактерии, приспособившиеся к поеданию земной органики, из сарматов не заразился никто. Заключённые в лагере умирали часто, но от чего, Гедимин не выяснял, — скорее всего, от лучевой болезни или выстрелов охраны.

— Как с Кагета привезли заразу? — спросил он, дождавшись, когда Питер вернётся с поста. Тот озадаченно посмотрел на него и усмехнулся.

— Да, вы сегодня очень любознательны… Очень просто, Гедимин. Эти несчастные люди, узники концлагеря… понятно, что им было не до карантина. Но куда смотрели медслужбы, я не понимаю. Это был самый конец войны, уже не нужно было давать бластер в руки каждому встречному… Тут две очень неприятные болезни, и обе, как выяснилось, развиваются медленно — и ещё медленнее лечатся. Тут у меня уже двое с остеонекрозом — гарантированное удаление кости. Будто мало нам было очередников на протезирование…

Гедимин оглянулся на лабораторию. «Если бы заразился, уже проявилось бы,» — подумал он без особой уверенности.

— Можешь меня проверить? — спросил он. — Я был на Кагете.

— Не волнуйтесь, Гедимин, — отозвался доктор Фокс, выглядывая из-за угла и облегчённо вздыхая. — Были опыты с клеточными культурами, — сарматы для этих микроорганизмов совершенно несъедобны. Вас сделали с большим запасом прочности… Ну вот, наш лифт. Зал в это время свободен, вам никто не помешает. У нас там два крана для переноски. Обычно они на параллельных рельсах, но можно перевести их на один из путей. Они располагались именно так, когда столкнулись на большой скорости.

Это произошло недалеко от входа — Гедимин с порога увидел две сцепившиеся между собой конструкции, свисающие с потолка. Краны частично сошли с рельсов и опирались на пол и соседние тренажёры. «Надо снять,» — решил Гедимин. «Пока сами не упали.»

Движущие механизмы не пострадали — удар приняли на себя вспомогательные и декоративные детали, а их заменить было нечем. Гедимин посмотрел на осколки фрила, валяющиеся на полу, попробовал собрать их и понял, что проще вырезать новые пластины из стандартного листа. Он оглянулся на дверь, — Питера не было, отправить на склад было некого. «Сам схожу,» — вспомнив, где находится ближайшее хранилище, Гедимин выбрался из зала и прикрыл дверь.

— Да, готовьте документы, — услышал он голос Питера, проходя мимо приоткрытого кабинета. — Если миссис Монсон считает, что по её части всё в порядке, я не буду препятствовать. Эффекты детоксикации давно сгладились, кровь нормальная, — можете выписывать всех шестерых. Мисс Флоренс становится в очередь на удаление рубцов, — с этим справится восточный филиал, не будем отбивать у них хлеб. Готовьте документы, я зайду через час.

Гедимин двинулся было дальше, но его удивлённо окликнул вышедший из кабинета Фокс.

— Искал склад, — объяснил сармат. — Нужен лист фрила. Там одни осколки. Собирать бесполезно.

— Идёмте, выберем нужный материал, — согласился Питер. — Прошу прощения за постоянные задержки. У нас тут непрерывное производство.

— Джой здорова? — спросил сармат, понизив голос. — Я думал, их всех уже выписали.

Питер покачал головой.

— Не так всё просто, Гедимин. Детоксикация — в общем-то, быстрый процесс, царапины и укусы при должной обработке легко заживают. А вот сделать так, чтобы этим девочкам не снились кошмары и не тянуло выйти из-под купола без скафандра,- это долго и сложно. Говорят, вы, сарматы, и в этом отношении гораздо прочнее нас. Вы переживали из-за смерти «Лиута»?

Гедимин мигнул.

— Хорошо, что он сдох, — сказал он. — Плохо, что слишком поздно.

— Вы — здравомыслящее существо, Гедимин, — усмехнулся Питер. — Вот и склад. Да, мы оба хотим пройти. Отодвиньте рамку к стене, если её не заклинило. Вы могли бы уже привыкнуть к Гедимину Кларку, он отремонтировал нам три четверти госпиталя.

Человек в синем комбинезоне, пробормотав что-то извиняющееся, отодвинул с дороги планку металлодетектора. Гедимин, проходя мимо, заметил его настороженно-испуганный взгляд. «А вот моллюска с когтями никто не боялся,» — подумал он. «Зря отмывал броню от его токсина. Посмотрел бы, как это — быть принятым за своего.»

15 сентября 27 года. Галактика Вендана, крейсер «Феникс» — Луна, кратер Пири, город Кларк

— Весь уран в реакторе, — сказал Гедимин. — До января я его трогать не буду. В середине выгружу, если раньше не взорвётся. На новую загрузку ничего нет?

Линкен с сожалением покачал головой.

— Меня, кажется, объявили в межгалактический розыск. Заметил на выходе хороший грузовик — едва не вляпался в мианийские дроны. Портал захлопывал перед носом их ракеты, ещё секунда — и взяли бы.

— Осторожно, — недовольно сощурился Гедимин. — Так ты долго не пролетаешь. Может, оставишь Ириен в покое и поищешь другую планету с ирренцием?

Линкен вздохнул.

— Думаешь, их много? Хильдир пробовал подобрать код. Если там есть ирренций, и он на поверхности, — это только Ириен, выбирать не из чего.

— А не на поверхности? — задумался Гедимин. — Где-нибудь в стороне от Мианы. Тебе хватило бы мощностей на рудник. Если уж на Кагете справлялись…

— Мирное применение навыков взрывника, — ухмыльнулся Кенен, устроившийся в соседнем кресле и внимательно слушающий разговор двух сарматов. — Ещё не забыл, как это, Лиск?

Линкен покосился на него, но ничего ему не ответил.

— Ты, наверное, справился бы с рудником, — сказал он Гедимину, на секунду прижав ладонь к его запястью. — И нашёл бы планету, и мианийцы тебя не заметили бы. Я-то помню, как ты строил первый реактор! Ты бы справился. А вот мне сил уже не хватит. Ни на рудник, ни на колонию на чужой планете. Я… наверное, я уже не сойду с этой палубы живым.

Он криво усмехнулся и, не дожидаясь, когда Гедимин что-то ответит, поднялся на ноги.

— Вам пора. Буду ждать января. Если повезёт, добуду ещё урана. К январю твой реактор будет уже достаточно проверен?

Гедимин качнул головой.

— Нет, — он уже смирился с тем, что будет слышать этот вопрос на каждой встрече. — Подожди. Я ещё ни в чём не уверен.

…Кенен, шагнув на палубу бывшего корабля, облегчённо вздохнул.

— В этот раз уложились быстро — всего тридцать пять минут. Твою работу с реактором никак нельзя поторопить? Я, например, мог бы ставить опыты, когда ты в городе…

Гедимин изумлённо замигал, помянул про себя уран и торий, но ответил сдержанно:

— Нет смысла. Эта штука должна отработать свои пять лет. С ней что-то не так, но я не понимаю, что.

Кенен тяжело вздохнул.

— А есть ли у нас эти пять лет?.. Ладно, Джед, иди спать. А я пойду готовить речь. Твоё счастье, Джед, что тебе не приходится ездить в городской совет…

… «Найдено и ликвидировано двадцать семь активных порталов,» — читал Гедимин на новостном сайте. «Эксперты считают, что это стабилизирует обстановку на так называемых внешних территориях. Поиски порталов и лучевых мин продолжаются. Во избежание несчастных случаев жителям куполов не рекомендуется выходить на внешние территории, а при необходимости выхода желательно создавать большие вооружённые группы. Университет Монаша и Университет Саскачевана совместно с информационными агентствами Восточного Блока распространяют актуальную информацию об опасных жизненных формах территорий. Таковых зафиксировано более двухсот…»

Гедимин хмыкнул. «Когда-то на территориях были только сарматы,» — подумал он. «Теперь вся планета — сплошные территории. Двадцать семь порталов… Да, перестарались мы с ирренциевыми бомбами…»

— Джед, ты далеко? — раздался в наушниках слегка смущённый голос Кенена. — У тебя полчаса на приведение себя в порядок. Никакой работы — всего лишь визит вежливости.

…На всех экранах вдоль шоссе желтели лунные диски — то со взлетающим орлом, то с зайцем, держащим в лапах оранжевый фрукт, то с синскими иероглифами. Гедимин ждал, что Кенен налепит такой же значок ему на скафандр, но командир лишь хмыкнул, окинув сармата задумчивым взглядом, и поправил белую манжету собственной рубашки. Он снова оделся по-человечески и долго примерял уличные респираторы, то надевая, то снимая шляпу и нашейный платок, морщился и примерял снова. Гедимин смотрел на него с любопытством, но вопросов не задавал.

Глайдер притормозил у парадного входа «Сюаньхуа», и сармат недовольно сощурился, но отступать было некуда. «Надо же проверить, как они все там,» — напомнил он себе. «После этого Лиута и того, что он сделал…»

На чёрной стеклянной двери висела табличка «сожалеем, но мест не осталось», но Кенен уверенно подошёл к ней, и скучающий рядом охранник, встрепенувшись, достал ключ.

— Миссис Агуэра, они приехали, — быстро проговорил он в коммутатор. Дверь открылась, и Гедимин увидел стены, увешанные красными крупноячеистыми сетями. На каждом пересечении нитей висел небольшой золотистый диск. К шуршащим занавесям добавили подвески в виде фруктов, маленькие, но довольно реалистичные. По вестибюлю плыл знакомый запах — чем-то похожим пахло от Иджеса, разворошившего подарочные пайки с оранжевыми фруктами на прошлый День Луны.

— Доброе утро, джентльмены, — Мэрикрис, поднявшись из-за стойки, слегка наклонила голову. Она была в рабочей красной одежде, лицо прикрывала полумаска с острыми выступами, тянущимися от щёк в стороны. Она негромко щёлкнула пальцем по столу, и из-под завесы выглянули двое в белых платьях. Одну из них Гедимин узнал сразу же — по шраму на щеке. Увеличенная полумаска частично его прикрыла, краска, нанесённая на кожу, должна была замаскировать остатки, но сармат видел, что этот участок, стянутый неэластичным швом, менее подвижен, чем соседние.

— Джой, — он наклонил голову; кажется, это сходило у местных за приветственный жест. Самка вспыхнула — даже сквозь краску проступил румянец.

У входа послышался мелодичный звон. Выглянувший из коридора молодой самец церемонно кивнул гостям и поспешил к двери. Несколько секунд он переговаривался с теми, кто стоял на улице, потом четверо новых гостей вошли внутрь.

— Мы только посмотрим, — сказала одна из прибывших самок, смущённо краснея. Гедимин, глядя на неё, не мог понять — это мелкая взрослая особь или крупный подросток.

— Двадцать центов с гостя, — сказал самец, подводя всех к терминалу. — Любые фото входят в сумму.

— И та комната тоже открыта? — с опаской спросил один из посетителей.

— Да, и зайти туда можно, — кивнул юнец. — Вот, смотрите, — это фото тех людей, Эмми и Луки…

Гедимин проследил за его рукой и увидел в стене за стойкой неглубокую нишу. На её дне были прикреплены две фотографии в рамках из белых цветов. Перед ними лежала россыпь монеток, оранжевый фрукт и миниатюрные модели двухэтажного домика и четырёхместного глайдера.

— Идите, молодые люди, — кивнула притихшим гостям Мэрикрис. Занавесь зашуршала, пропуская их в коридор, и оттуда послышалось приглушённое хихиканье. Гедимин мигнул.

— Джой, Мишти, не стойте, как прилипшие, — недовольно сказала миссис Агуэра. — Гости пришли не для того, чтобы вникать в наш бизнес.

Самки закивали. Джой с широкой улыбкой взяла Гедимина за локоть двумя руками и потянула к проходу.

— Идёмте, идёмте, купальня остывает! Мистер Джед, как же хорошо, что вы пришли!

— Приятно видеть, что вы не закрылись после всего этого шума, — сказал Кенен, расплываясь в ответной улыбке.

Проходя по коридору, Гедимин увидел юнца в белом комбинезоне. Тот стоял у открытой двери самой дальней комнаты левого крыла и снимал помещение на карманные смарты. Их у него было четыре, не считая собственного, закрытого в нагрудном кармане.

— Прибавка к доходам? — усмехнулся Кенен, кивнув на левое крыло.

— Эта комната уже есть, и куда её теперь? — отозвалась Джой; она посмотрела налево и тут же отвела взгляд. — Миссис Агуэра хотела замуровать её, но всем было интересно, и мы её оставили. Может, когда-нибудь, когда шумиха стихнет, мы откроем там купальню…

— Но я там работать не буду, — сказала Мишти.

— Я тоже, — кивнула Джой, погладив Гедимина по броне; сармат мигнул. — Если бы не мистер Джед, мы бы сейчас… Ладно, не будем. Сегодня всё-таки праздник! Мы взяли четверых новичков — никто из местных не хотел там работать, даже открывать дверь.

Дверные створки, украшенные сложным орнаментом, плотно сомкнулись, и сармат, пробравшись под шуршащей завесой, вышел в комнату со стапелем для скафандра и сейфом для ценностей. Он прислонился к креплениям, неохотно выбираясь из брони. Самка следила за ним, и её глаза странно блестели.

Выйдя в купальню, Гедимин скользнул взглядом по ваннам и довольно хмыкнул — в этот раз с компрессорами было всё в порядке, как и с подогревателем. Запах фруктов висел в тёплом влажном воздухе. Он как-то действовал на рецепторы — сармат почувствовал, что к коже приливает кровь. Особенно сильно это проявлялось там, где Джой проводила по его телу ладонями; он смущённо щурился и старался на неё не смотреть. Заметив это, самка хихикнула и, отступив на шаг, кивнула на готовую ванну.

— Это всё бесплатно, мистер Маккензи, — говорила Мишти Кенену, уже улёгшемуся в тёплую воду и блаженно прикрывшему глаза. — И дополнительное масло тоже. А может, хотите раскраску на лицо и руки? По мере остывания она будет менять цвет.

Гедимин едва заметно усмехнулся. Вода уже частично накрыла его, запах растений стал гуще, и он, насколько мог, расслабил мышцы. «Они живы,» — думал он, когда взгляд снова останавливался на шраме на щеке Джой. «И я успел очень вовремя. Теперь они благодарны. Лежи, ремонтник, не смущай их…»

— Вы спасли меня тогда, мистер Джед, — тихо сказала Джой, склонившись к его уху; её ладонь мягко скользила по его груди, огибая соски. — И меня, и бедняжку Ньюзу. Этот слизняк управлял нами, это…

Её передёрнуло.

— Миссис Монсон говорит, что воспоминания уйдут, — прошептала она; её рука, замершая на груди сармата, едва заметно дрожала. — Не будут так волновать. Эта мерзость из космоса… Мы ведь ничего ей не сделали. Мы её так приняли…

— Космос большой, мисс Флоренс, — сказал Кенен, и Гедимин удивлённо мигнул — ему казалось, что шум воды должен заглушить слова. — И чего только там нет. Слизняк получил по заслугам, и даже у шерифа нет претензий ни к Джеду, ни к вам.

Джой покраснела.

— Претензий⁈ Он должен был наградить вас! Мистер Джед сделал за него работу и ничего не получил. Нам даже запретили рассказывать, как всё на самом деле было. Но весь «Сю» знает.

Она провела пальцем по скуле сармата и прошептала ему на ухо:

— Мы хотим наградить вас, мистер Джед. Мы все. Особенно я и Мишти. Мы даём вам приват. Я, она или обе вместе. Никаких денег, мистер Джед. Вы уже за всё заплатили.

Гедимин изумлённо мигнул, повернул голову к самке, — её глаза блестели сквозь белую полумаску. Кенен приподнялся на локте, разворачиваясь к сармату.

— Не вздумай отказываться, идиот! — он говорил по-сарматски, не заботясь о том, что его слышат две «макаки». — Со мной они не стали и за деньги, а тебе предлагают за так!

— Sa hasukemu, — отозвался Гедимин и услышал возмущённое бульканье. Не обратив внимания на Кенена — всё равно тот не дотянулся бы до него из дальней ванны — он перевёл взгляд на Джой.

— Мне не надо. А вот Кенен рвётся.

Самка усмехнулась.

— Это он сказал вам отказаться, да?

Кенен возмущённо фыркнул.

— Я сказал ему согласиться! Ну что за идиот на мою голову⁈ — он снова рухнул на дно ванны, выплеснув половину воды на пол. Гедимин недовольно сощурился.

— Ты знаешь, где достать неисправный дрон? — спросил он у Джой. — А лучше — несколько.

Кенен тяжело вздохнул. Джой оглянулась на Мишти.

— Мы купим вам десяток дронов, мистер Джед, — сказала она и недоверчиво усмехнулась. — Правда не надо?

— Нечем, — напомнил Гедимин, пошевелив хрящевой трубкой. Он успел к ней привыкнуть — выделительная система за два года ему ни разу не понадобилась, а под одеждой новый орган не мешался. Самки, увидев шевеление, прыснули от смеха.

— Это совсем не важно, мистер Джед, — сказала Джой и снова хихикнула. — Вам отрезали только ма-аленькую часть. Она не нужна, чтобы сделать вам приятно. Подумайте ещё раз. Может, не сегодня, — когда-нибудь, когда вы будете в настроении?

«Любопытная самка,» — Гедимин наконец разгадал её взгляд и еле сдержал ухмылку. «Эксперименты по биологии, уран и торий… Тогда чем не подходит Кенен? Он тоже сармат, и он не калека.»

— И пульты управления, — сказал он вслух. — Даже сломанные. Даже от других дронов. Или не от дронов. Сломанные должны быть дешевле… а свалка тут есть?

Джой, содрогаясь от смеха, прижала сложенные вместе пальцы к его губам.

— Нет, мистер Джед. Но мы найдём, чем вам помочь. Мистер Маккензи, да хватит уже плескаться!..

…Кенен терпел долго — пока они, отдыхая после горячего купания, пили чай в вестибюле и угощались пряниками и фруктами (Гедимин хотел отказаться, но ему было неловко), и пока они ехали обратно на базу. Уже войдя в шлюз бывшего корабля, он развернулся и хлопнул Гедимина по респиратору. Сармат растерянно замигал, соображая, удар это или нет, — полноценный удар повредил бы Кенену руку, а хлопок по респиратору никак не подействовал на самого Гедимина.

— Идиот! — выдохнул Маккензи, глядя сармату в глаза. — Тебе что, реактор все мозги выжег⁈ На ровном месте, бесплатно, сразу две самки…

— Да на кой мне мартышечьи самки⁈ — взорвался Гедимин. — Были бы нужны — нашёл бы ещё в Ураниуме! А дроны пригодятся на гонках. Я же не могу их купить — законы да Косты…

— Вот бы новый да Коста запретил тупых сарматов, — тяжело вздохнул Кенен. — Сгинь с моих глаз, Джед. Вот что самки в тебе находят⁈

…В реакторном отсеке кто-то был — люк был прикрыт не так, как это обычно делал Гедимин. Сармат, насторожившись, вошёл в шлюзовую камеру — и тут же, натянув поперёк выхода защитное поле для удержания воздуха, рывком открыл внутренний люк. Обернувшийся к нему Иджес растерянно мигнул.

— Атомщик? А как я не заметил?

Облегчённо вздохнув, Гедимин вошёл в отсек и закрыл обе створки.

— Что ты тут делаешь? — спросил он, глядя на Иджеса, устроившегося в кресле оператора. В отсеке ничего не изменилось — сармат ни к чему не прикоснулся, хотя сидел тут не менее четверти часа.

— Зашёл, пока тебя не было, — Иджес заметно смутился. — Думал, смогу войти туда…

Он кивнул на закрытый люк активной зоны. Гедимин мигнул.

— Зачем⁈

— Хочу понять, что в этом такого, — механик неопределённо шевельнул плечом. — Такого, что тебя отсюда на лебёдке не вытащишь. Никак не доходит. Думал, тут будет понятнее.

— Иджес, ты же сам механик, — тихо сказал Гедимин, растерянно глядя на сармата. — Механик и изобретатель. Что тут непонятного⁈

— Линкен и Хольгер понимали, — сказал Иджес, выбираясь из кресла. — И Константин, хоть вы и не ладили. А я не могу. Может, в другой раз…

24 сентября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин выложил на верстак шесть миниатюрных золотистых корпусов с торчащими наружу серебристыми проводками.

— Всё по списку, — сказал он. — Наконечники пусть делают сами. Это «ириен», взорваться не должен.

Иджес хмыкнул.

— И когда ты всё успел⁈ — он недоверчиво покачал головой, сгребая корпуса миниатюрных двигателей в открытую нишу скафандра. — Не жалко было ипрона?

Гедимин пожал плечами.

— Зачем он мне? Реактор построен, новых мыслей нет…

В наушниках раздался ехидный смешок.

— Не переживай, Джед. Скучать я тебе не дам, — сказал Кенен. — Бери Иса, инструменты и топай в рубку. На космодроме барк зацепил землю крылом, порвало надвое. Посмотри на месте, что можно собрать из кучи металлолома.

«Tza hasulesh», — беззвучно выдохнул Гедимин. Ехать на космодром по такому заданию ему совсем не хотелось. Развалившийся надвое барк — это была работа минимум на неделю для нескольких бригад, а это значило, что выгруженный вчера плутоний заталкивать в синтезирующий реактор придётся по ночам. Сармат мог выдержать несколько суток без сна, но чем дальше, тем меньше ему это нравилось.

…Когда ремонтники приехали на космодром, вся стояночная полоса была занята медицинскими глайдерами. Часть уехала быстро, остальные стояли, подсвеченные красными маячками, пока их бригады обсуждали что-то с шерифом в кольце «копов» и «федералов».

— Катастрофа, — услышал Гедимин, проходя мимо. — Закрыть космодром…

Ближайший гравитационный батут был оцеплен полицейской лентой, и тягач тащил барк, направляющийся к Земле, к дальнему сооружению. «Пока не закрыли,» — отметил про себя Гедимин, переводя взгляд на обломки барка, рассыпавшиеся по трём полосам. Людей — и живых, и мёртвых — уже извлекли, но грузовые трюмы ещё были заполнены, и даже разрушенный корабль заметно перекашивало — именно на то крыло, которым он чиркнул по земле на посадке. «Вот мартышки,» — с вялой досадой подумал сармат. «Так и есть, куча металлолома. Полторы недели, не меньше…»

…В полвосьмого вечера Гедимин посмотрел на остатки барка, закреплённые внутри передвижного ангара, покосился на часы и махнул рукой.

— Иди за тягачом, — сказал он Иджесу, спускаясь по стене ангара.

Отослав ремонтников под купол, он остановился на площадке, задумчиво глядя на космодром. Кислорода хватало — было ещё полтора баллона, Иджес пока не вернулся, а оставлять его одного с тячагом и ангаром Гедимин не хотел.

Медики давно уехали, оцепление сняли, только за ограждением, в стороне от прохода, прикрытого защитным полем, стоял бронированный глайдер «федералов», а рядом с ними чего-то ждали двое «копов» в тяжёлых экзоскелетах. Гедимин опасался, что они привяжутся к сарматам, но ремонтники прошли мимо них, отделавшись дежурной проверкой личности. «Им не мы нужны,» — думал сармат, отворачиваясь от «копов» и переводя взгляд на мигающую красными огнями площадку на юге космодрома. Мигало там как-то странно — будто из четырёх стандартных площадок на ходу собирали одну, но очень большую.

Красноватые точки в небе появились в ту же секунду, как огни на юге перестали мигать и вытянулись в ровный прямоугольник. Они беззвучно росли, и пять секунд спустя Гедимин понял, что к Луне приближаются мианийские корабли. Два из них замерли в небе, достигнув размеров кулака; что-то мелкое отделилось от каждого из них и продолжило путь. Ещё через пять секунд уже эти шаттлы были размером с кулак, а потом заслонили полнеба.

Они садились медленно, очень аккуратно, впритык к сигнальным огням, — выделенной площадки едва хватило, чтобы два корабля на ней поместились. Это были «рыбы» — гигантские продолговатые корабли с подвижным сегментированным корпусом и расплющенной носовой частью, ослепительно-яркие, быстро меняющие форму. Гедимин смотрел, как они убирают посадочные механизмы и ужимаются, втягивая сегмент в сегмент и подбирая «плавники» и «шипы». «Что-то новое,» — отметил он про себя, глядя на вздутия вдоль корпуса. «Возможно, военное.»

В наушниках раздался свист, и сармат, удивлённо мигнув, развернулся на странный мигающий свет за спиной. Глайдер-тягач, как ему и полагалось в отсутствие атмосферы, подъехал бесшумно, и Иджес уже не знал, как привлечь к нему внимание засмотревшегося Гедимина.

— Теск! Так мы работаем или нет? — недовольно спросил он.

— Разворачивай, я прицеплю, — махнул рукой Гедимин. — Видел корабли?

— Миана? — Иджес посмотрел на огромные шаттлы и настороженно сощурился. — Здоровенные. Не видел таких раньше.

— На них ракеты, — сказал Гедимин, отходя к передвижному ангару. «Надеюсь, это не за мной?» — в груди неприятно заныло. «Я сдамся, если что. Войны ещё не хватало…»

…Первого экзоскелетчика в здании терминала сармат увидел на подходе к «Юйту» — тот, не обращая на ремонтников внимания, выводил из бара человека в жёлтом комбинезоне со значками полицейского-стажёра. Стажёр упирался, но вяло, и горячо, но негромко что-то доказывал. Экзоскелетчик крепко держал его за складку на плече и настойчиво толкал к выходу.

— Ну конечно, курсант Хадад, — донеслось до Гедимина раздражённое ворчание. — Я помню, как наложил взыскание, но совершенно забыл, как его снял. Вот такая вот у меня избирательная память. И нет, успехи на стрельбах не оправдывают дебош на квартире. Нет, то, что вы замазали дырки в стенах, не отменяет взыскание. Жалуйтесь майору, курсант Хадад…

Голос у экзоскелетчика был негромкий, но гулкий, — Гедимин слышал его, когда оба человека ушли за поворот. Иджес, оглянувшись на ремонтника, едва заметно ухмыльнулся.

— У них свои дела, атомщик. Кажется, им не до нас.

В баре не было ни одного «копа», и вообще людей было немного. Дэвид, покосившись на карточку в руке Гедимина, жестом показал, что возьмёт половину платы. Сармат кивнул и отошёл к столу — надо было выставить вокруг отдыхающих сарматов ограждение. Смысла в этих перекладинах, выкрашенных в жёлтый цвет, не было никакого, — с чьей бы стороны ни исходила опасность, пара лёгкосплавных труб и подпорок никого не остановила бы. Однако распоряжение о «наличии и надлежащем использовании» таких заграждений ещё не отменили, и служащие, едва увидев сарматов, пошли за подпорками. Гедимин, отогнав их, сам донёс всё до места. Оно было лёгкое — легче одного твэла, даже без охлаждающего кожуха.

— Чушь какая-то, — донеслось из ближайшего угла.

— Не чушь, а технологии Алити, — обиженно ответил знакомый голос, и Гедимин, покосившись на полутёмный угол, увидел, как блестит металлическая ступня, закинутая на колено.

— С одним Алити ты уже поболтал, — фыркнул первый — судя по голосу, самка. — Заблевал всю клинику. Мало?

Гедимин мигнул. «Что, и Люнер успел наткнуться на Лиута? Наверное, здесь, в баре… Ну, хорошо, что Люнер не подошёл для его коллекции…»

— В этот раз без обмана, — малорослый байкер понизил голос. — Только придётся смотаться на орбиту Марса. Там у них станция. Три часа на подсадку, сутки на приживление, — и через неделю вернусь с новой ногой.

— Смотри, Лю, как бы вторую не потерять, — угрюмо отозвалась самка.

Люнер весело фыркнул.

— Да нет, дело верное… Эй! Кто здесь⁈

Легко вскочив со стула, он подошёл к ограждению и облокотился на жёлтую перекладину. Гедимин приветственно кивнул.

— Джед! Хорошо, что ты тут, — Люнер широко улыбнулся. Отстёгнутый респиратор висел у него на груди.

— Как ты того слизня, а? Говорят, весь потолок был в жиже… Мы всё знаем, ты не думай. Фостер что-то плёл, но мы узнали, как всё было. Так их! Тут живём мы и тески, а пришельцам тут делать нечего!

Он вскинул кулак, приблизительно повторив приветственный жест сарматов-ремонтников. Гедимин мигнул.

— Собираешься на Марс? — негромко спросил он. Пару секунд Люнер озадаченно глядел на него, а потом оживлённо закивал.

— Должна же от пришельцев быть польза!.. Говорят, они делают так, что кости сами отрастают. А потом и всё остальное. Верное дело, теск!

Он покосился на свою ступню — в этот раз на неё был повязан чёрный бант.

— Сегодня улетаю, теск. Прямо на вечернем барке. Небось не узнаешь меня, как вернусь? Первую неделю буду носить ступню с собой. Привык уже. Жаль, она кредитная, — придётся сдать. А так забавно было бы похоронить её. Но я придумаю что-нибудь. Чёрт! Как-то не по себе.

Гедимин посмотрел на его подвижное лицо, на котором крайнее волнение то и дело сменялось страхом, и кивнул.

— Мы тут чиним разбитый барк. Работы на десять дней. Может, буду тут, когда ты вернёшься.

Люнер удивлённо хмыкнул.

— Десять дней! Я видел тот барк. Без вас его бы сразу сдали в переплавку! Ладно, как вернусь — найду тебя. До скорого!

Он убежал в свой угол, и оттуда донеслось недовольное ворчание.

— Нет, ты видела⁈ — перекрыл его взволнованный голос Люнера. — Джед меня запомнил! А ты говоришь…

Иджес пихнул Гедимина в бок.

— У нас тут уже есть технологии Алити? — шёпотом спросил он. Ремонтник задумчиво сощурился.

— Что-то могли притащить. С живого астероида. Грузовик «Вирма» уже пытался… — он вспомнил полусожранное тело в герметичной камере и поморщился. — Странно, что клиника в космосе. Не на Земле, не на Луне…

— Может, эти их штуки работают только при слабой гравитации, — предположил Иджес. — Как на астероиде.

— Или проблемы с регистрацией, — Гедимин вспомнил отрывки из сердитого бормотания Кенена, заполняющего очередные документы, и задумчиво посмотрел на Люнера. — Ладно, посмотрим.

28 сентября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Змееподобное существо, обнаруженное на Юкатане, зафиксировано дронами-разведчиками» — сообщала одна из свежих статей с пометкой «мутанты», и Гедимин, заинтересованно хмыкнув, развернул фотографии. Снимков было несколько, половина из них — довольно чёткие, но «каменного змея» на них не было — в этот раз в сельве нашли некрупное древесное животное. На первом фото, на взгляд сармата, была обыкновенная древесная змея. На втором она сорвалась с ветки, и Гедимин изумлённо мигнул — её туловище было снабжено четырьмя парами широких оперённых выступов. То, что он принял за чешую, тоже было перьями — короткими, со сросшимися на концах волокнами, но всё же от чешуек они сильно отличались.

«Хрящевые выросты приподнимаются в потоке воздуха, разворачивая псевдокрылья,» — пытался пояснить увиденное эксперт из Экваториального Атлантиса; Гедимин попытался вспомнить, есть ли там крупные биологические университеты, но безуспешно. «Змея планирует, опираясь на воздух. Это очевидная переходная форма, вроде оперённых динозавров; в определённых условиях, как мы видим, змеи тоже могут отрастить оперение.»

«Ну, больным оно не выглядит,» — думал Гедимин, разглядывая змею; в полёте она успела схватить некрупную птицу и теперь, лёжа на ветке, постепенно её заглатывала. «Жизнеспособный мутант. Интересно, оно из портала — или само такое вывелось?»

— О, Джед, — Кенен, приостановившись на бегу, заглянул в отсек информатория. — Вот ты где. Как просочился мимо рубки⁈ Я там с пяти утра, дверь открыта…

Гедимин пожал плечами, недовольно щурясь на монитор. Кенен, куда бы он ни бежал, просто так не останавливался и быстро не отвязывался.

— Что нового? Изучаешь зоологию? — Маккензи взглянул на экран и весело хмыкнул. — А, пернатый змей? Вот до чего доводят ядерные бомбардировки… Ладно, Джед, сворачивай это всё. Через пятнадцать минут мы выходим.

— Кто «мы»? — Гедимин сузил глаза, но Кенен только ухмыльнулся.

— Мы с тобой и ещё восьмеро. Десять разрешений, только в честь праздника. Пойдём в салун, я давно там не был. Надо хоть иногда выползать с базы!

Через пятнадцать минут Гедимин сидел в открытом кузове глайдера вместе с восемью сарматами и смотрел по сторонам. Сегодня праздник был только на ремонтной базе, — улицы не перекрывали, «копы» занимались своими делами, и первый жёлтый экзоскелет попался сармату на глаза у ворот городского парка. День был рабочий, и, кроме нескольких самок с детёнышами и группки полицейских-стажёров с одним считывателем на шестерых, на главной аллее никого не было. Охранник окликнул курсантов, и те, оживившись, окружили сарматов. Гедимин узнал, что считыватель не всегда срабатывает с первого раза, и что по его использованию сдают отдельный зачёт; опознание сарматов, как он понял, было частью такого зачёта, и сдали его не все. Кенен стоял спокойно, вежливо улыбаясь, и косился на вздыхающих ремонтников. Гедимину даже досталось локтём по рёбрам.

— Сделай мирную рожу! — сердито зашипел на него Кенен, когда курсанты оставили сарматов в покое, и группа двинулась дальше по главной аллее. — Тебя только увидишь — хочется взять бластер.

— Ищи на базе, у кого рожа мирнее, — прошептал в ответ Гедимин. — Чего меня-то вытащил⁈

«Дом бабочек» — гласила надпись под стрелкой-указателем, нарисованной на дороге. Зеленоватый павильон был спрятан среди высокого цветущего кустарника. Служащий, выглянувший из-за куста на звук шагов, при виде Кенена резко поскучнел и спрятался за табличку «Сарматы не допускаются». Маккензи широко улыбнулся и, жестом остановив ремонтников поодаль от павильона, указал на себя и протянул служащему карточку. Тот, замявшись, указал Кенену на приоткрывающуюся дверь. Один из ремонтников, оставшихся на дороге, выразительно хмыкнул. Послышались смешки.

— Великолепные существа, — сказал Кенен, появившись через несколько минут из дальней двери. — Хрупкие и нежные, но живущие дольше, чем существует человечество. Не говоря уже о нашей могучей расе. Жаль, дорожки слишком узкие. Даже я с трудом пробирался, а ты, Джед, разворотил бы весь павильон. Идём, парни, цель уже близко!

В салуне было пусто. На нескольких бочонках, вынесенных на веранду, сидели отдыхающие самки, их детёныши бегали среди фигур животных и пытались их оседлать. Внутри уже была выставлена жёлтая загородка, для сарматов приготовили подушки для сидения и прикатили широкую бочку вместо стола. Через несколько минут, когда Кенену принесли пиво, а остальным — разбавленный спирт, пришёл ещё один посетитель, потом — небольшая компания. Гедимин рассматривал плакат с изображениями инопланетян. Под илэном появился значок химической опасности и приписка «не подходите без полного скафандра».

— Вот это называется «отдых», парни, — Кенен, блаженно вздохнув, прикрыл глаза. — Когда ты сидишь и… Доктор Фокс⁈ Вот это встреча!

Его взгляд был направлен на дверь — с веранды в помещение только что зашёл красноволосый человек в неприметном уличном комбинезоне. Как и все в парке, он был без респиратора — кажется, вдыхание запаха живых растений было важным ритуалом для жителей Кларка.

— Мистер Маккензи? — Питер заметно удивился, но не испугался — и от двери направился прямо к загородке. — Доброе утро всем присутствующим. Мистер Кларк?

Гедимин кивнул, отодвигая в сторону участок заграждения. Фокс оглянулся на бармена — тот выразительно развёл руками и отвернулся — и, войдя в круг сарматов, присел на свободную подушку.

— Взял выходной, — пояснил он на удивлённый взгляд Кенена. — После таких волнений надо продышаться. Вы сегодня тоже не работаете?

Кенен протянул ему кружку пива. Фокс вяло шевельнул ладонью. Минуту спустя ему принесли кофе, и он стал выглядеть чуть менее усталым. Гедимин молча смотрел на него, ожидая, когда человек заговорит, — по волнам, пробегающим по лицу, было видно, что того распирает.

— Хорошо, что госпиталь смог отпустить вас, — заговорил Кенен — его терпение закончилось быстрее. — Ничего срочного на сегодня?

Питер кивнул, возвращая полупустую чашку на стол.

— И вчера тоже. И с этим нам действительно повезло. Я не ожидал, что это займёт целый день. Честно говоря, меня вообще предупредили в последнюю минуту.

— Инспекция? — спросил Кенен, изобразив всем лицом сочувствие.

— Мианийцы, — ответил Питер, и по его лицу снова прошла волна. — Мианийский… Интерпол, если сказать точнее. Мы с шерифом всё-таки здорово сглупили, мистер Кларк…

Он виновато посмотрел на Гедимина. Тот мигнул.

— Как выяснилось, наш «господин Лиут» не первый год в розыске и много где наследил. Три тысячи только убитых — и это из доказанного. Вы вполне могли стать героем Метагалактики…

Он снова поднял смущённый взгляд на Гедимина.

— Так они не объявят нам войну из-за этой твари? — переспросил тот.

— Ни в коем случае, — заверил доктор Фокс. — Госпиталю обещали транш за быструю нейтрализацию заражения. Я заикнулся об обмене технологиями, но…

Он развёл руками.

— А вот с образцами пришлось расстаться, — Питер вздохнул. — Изъяли всё, что нашли в лабораториях. Я долго клялся, что ни на ком не испытывал нейротоксин Лиута… Зато теперь у нас есть специальный антидот для таких случаев. И несчастным отравившимся не придётся свисать по три дня над тазиком. Мой универсальный всё-таки грубоват…

— Нормальный антидот, — буркнул Гедимин. — Из-за этого мианийцы прилетали? Держали тебя весь день?

Питер едва заметно улыбнулся.

— Ничего страшного, Гедимин. Они были очень вежливы. Пострадавшие получат компенсацию, мы с шерифом — немного денег…

— Счастливое завершение грустной истории, — широко улыбнулся Кенен. — Значит, это была делегация Мианы? А Илэна-Карит? Что слышно из их галактики?

Питер пожал плечами.

— Они с Мианой не слишком-то дружат. Мне сказали, что официального разрешения на контакт нет ни у одного илэна — а значит, любой из них, кто появится в Кларке, не более чем преступник, а может, и террорист. К вечеру мне идти к Фостеру — читать лекцию об илэнах. Представляю, какие будут вопросы…

Он усмехнулся.

«У них там, в Метагалактике Найа, тоже есть преступники,» — думал Гедимин, глядя на сложную окраску искусственной древесины на крышке бочки. «Три тысячи жертв… Если все погибли, как Эмили и Лука, — долго же этот кусок слизи не могли поймать…»

Он вспоминал мианийские шаттлы, недавно опустившиеся на космодром. «Так выглядят корабли их Интерпола? Наверное, такие же гоняются за Линкеном. И за него тоже кого-нибудь назначат героем Метагалактики…»

Часть 21

18.10.27–22.02.26. Луна, кратер Пири, город Кларк

18 октября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Пронзительный вой в ушах сменился дребезжанием, от которого череп, казалось, разрывается изнутри. Гедимин вскочил, едва не придавив в темноте сонного Иджеса, выпрямился, тяжело дыша, прижал пальцы к наушнику, мельком взглянул на светящееся запястье, — на часах было полвторого.

— Джед, инструменты с собой — и на выход, — голос Кенена был сух и деловит.

— Куда? — спросил Гедимин, сонно щурясь на белесый свет передатчика. «Выпить воды,» — вяло зашевелились мысли в просыпающемся мозгу. «Поем на ходу. Что у них там стряслось?»

— На космодром, — ответил Кенен; в наушниках уже звучал отдалённый писк — звук устанавливающейся связи с другими сарматами. — Облучённый спрингер. Реактор разрушен.

Фонари на улицах по ночам горели вполсилы, изображая для горожан привычную земную ночь, но на космопорт это не распространялось — и терминалы, и улица, примыкающая к ним, были освещены по-дневному ярко. Над посадочной площадкой, накрытой непрозрачным защитным полем, горели предупреждающие огни, рядом стоял — также под куполом, только прозрачным — бронеход с парой экзоскелетчиков на площадке. На землю они не спускались.

— Грузовой спрингер, — быстро зачитывал с экрана Кенен, пока сарматы разворачивали кислородную станцию и делили наполненные баллоны. — Земля-Веста. Был найден на орбите Марса. Сильные повреждения правого борта, реактор разрушен и выброшен там же, на орбите. Антиграв отсутствует…

— Как он дошёл до Луны? — перебил, не дослушав, Гедимин. Если разрушенный реактор смогли отстыковать и выкинуть с корабля, значит, на спрингере оставался экипаж, и эти люди хотели выжить, — это сармату было понятно. Что при отстыковке отсоединился заодно и антиграв — тоже не удивляло, — отсеки обычно располагались рядом, и в спешке и панике их запросто могли вытолкнуть вместе. Но как на маневровых реактивных двигателях остаток корабля долетел до Луны — Гедимин не понимал.

— Дотащили, — ответил Кенен. — «Елизавета» только что улетела. Суханов поймал сигнал тревоги, подобрал экипаж и дотолкал спрингер до Кларка.

Гедимин удивлённо хмыкнул.

— На кой его притащили⁈ — Дагфари сердито фыркнул в респиратор. — Такие вещи лучше оставлять там, где они летают. И по мере дезактивации разбирать на металлолом. От нас, надеюсь, не требуют поднять это в космос?

— Тихо, парни! — Кенен поднял обе руки, прерывая недовольный гул. — Работаем, как обычно. Дезактивация, учёт уцелевших узлов, ремонт повреждённых. Через месяц придёт корабль Восточного Блока. Они хотят вставить новый реактор. Такие распоряжения, парни. Давайте, беритесь за дело!

…В защитном куполе ещё оставались проёмы, и Дагфари с генератором наготове ждал, когда Гедимин выберется наружу, чтобы закрыть их окончательно. Остальные ремонтники ушли на дезактивацию, оставив на площадке полуразрушенный спрингер, багровый от толстого слоя меи. Вылить пришлось не одну цистерну — пока корабль тащили с орбиты Марса, радиоактивная пыль с разъеденного правого борта покрыла все палубы и обшивку. Сейчас мея прикрыла неровности, но Гедимин всё равно видел, где остались воронкообразные ямки — участки обшивки пришлось вырезать, ирренций уже въелся в них, и стальные и титановые элементы начали перерождаться. Глядя на облучённый спрингер, сармат только вздыхал, — самопроизвольный синтез на обломках шёл с такой скоростью, какая даже не снилась ему, с его «высокотехнологичным» реактором на плутонии. «Интенсивность облучения,» — думал Гедимин, завистливо щурясь на остатки корабля, из ребристого диска превратившегося в полумесяц. «Видимо, дело в интенсивности. И всё вывезут в Пласкетт. Тут бьёшься над каждым граммом, а они выкидывают тонны в Пласкетт. Tza hasesh!»

— Ну, что скажешь, Джед? — Кенен вышел на связь сразу же, как сармат выбрался из-под купола. — Будет летать?

— С антигравом что угодно полетит, — отозвался Гедимин, занимая очередь на дезактивацию. На часах было полвторого, только уже не ночи, а дня, — бригада отработала двенадцать часов, и Кенен не собирался задерживаться на космодроме ни на минуту.

— А чего так спешили? — спросил Гедимин, глядя на непроницаемый защитный купол. Он стоял там же, где и ночью, и мимо него так же спокойно проезжали космодромные тягачи, и проползали уходящие на старт барки «Луна-Земля».

— А то не знаешь, — насмешливо хмыкнул Кенен. — Спешили, пока весь корабль не пророс ирренцием. Вывезти его целиком в Пласкетт могли бы без нашей помощи. А раз его хотели сохранить в виде корабля — надо было шевелиться, Джед. Ну что, парни, кто сегодня в бар?

…По коридору, проходящему мимо входа в «Юйту», разносились приглушённые, но вполне узнаваемые звуки — треск бластерных разрядов. Гедимин услышал в наушниках слаженное шипение, и ремонтники замедлили шаг. Кенен повернулся к ним, жестом попросил их подождать и нырнул в подсвеченный дверной проём. Спустя полминуты он высунулся и жестом заверил, что внутри безопасно. Гедимин, озадаченно мигнув, пошёл за ним.

В глухой боковой стене бара появилась новая дверь, отмеченная светящимися концентрическими кругами. Рядом толпились люди в жёлтых комбинезонах, вполголоса переругиваясь и с тоской глядя на проходящих мимо официанток — преимущественно на подносы. Дэвид, подчёркнуто повернувшись к ним боком, разливал по кружкам пиво.

— Решётка слева, Джед, — буркнул он, на долю секунды подняв взгляд на сармата. — Вон тот стол. Здесь не садитесь — неровен час, пристрелят.

Последняя фраза была сказана немного громче, и, услышав её, стажёры сердито оглянулись на Дэвида. Кто-то обижённо фыркнул.

Пока Гедимин расставлял вокруг стола элементы заграждения, а Кенен делил между сарматами пиво и ещё тёплые пайки из «Фьори», дверь со светящейся мишенью открылась. Шестеро вышли, шестеро зашли, и разряды бластеров затрещали с новой силой. Гедимин недовольно сощурился. «Давно у всех разумных существ прожигатели на вооружении. Откуда у них эта древность⁈»

Шестеро вышедших столпились у стойки, показывая Дэвиду какие-то значки. Тот молча отодвинул от края четыре кружки пива и поставил вместо них контейнеры с питьевой водой. Стажёры загомонили; Дэвид, так и не издав ни звука, убрал кружки под стойку и выразительно щёлкнул по ней указательным пальцем. Четверо из шести, отмахнувшись от контейнеров с водой, потянулись к выходу. Двое сели на табуреты у стойки и придвинули к себе кружки.

— Дэйв меня удивляет, — пробормотал Кенен, недружелюбно глядя на стажёров. — Слышишь треск, Джед? Заряд-то боевой…

Гедимин кивнул, угрюмо щурясь на светящуюся мишень. Под дверью остались двое; один из них сунулся было к стойке, быстро, пока Дэвид не увидел, протянул руку к кружке, но был остановлен сердитым рыком бармена.

— Ну что вы? — обиделся юнец, поправляя респиратор на смуглом лице. — Не узнали? Думаете, я не выбью норму?

— Сначала выбей, потом приходи, — отозвался Дэвид. Двое стажёров, которым уже досталось пиво, громко фыркнули.

— Так-то, Ури! Ты ещё не знаменитость! Вот станешь помощником шерифа…

Один из них, не удержавшись от смешка, поперхнулся пивом и закашлялся.

Дверь снова открылась. Двое, не задерживаясь, прошли мимо стойки, — видимо, с «нормой» у них не задалось; четверо остановились, но одному из них досталась только вода. Он, пожав плечами, отошёл к ближайшему столу, достал из кармана запакованный пончик и принялся за еду.

— Вперёд, — буркнул стажёру по имени Ури второй человек в жёлтом комбинезоне. Их осталось двое — не считая тех, кто уже «выбил норму» и теперь допивал пиво.

— Там шесть мишеней, Макс, — усмехнулся Ури, приобнимая его за плечо. — Места хватит!

Он подтолкнул Макса к приоткрытой двери, но тот сбросил его руку и сердито фыркнул.

— Я же сказал — мериться с тобой я не буду. И никто в отряде не будет.

Ури усмехнулся, оглянулся на стойку, — двое стажёров, уже допившие пиво, встали и, не оборачиваясь, вышли, четверо покивали на свои кружки.

— Так не пойдёт, — сказал Ури, подходя к ним вплотную. Макс, оставшийся у двери тира, вошёл внутрь и закрыл её за собой; Ури недовольно покосился на неё и развёл руками.

— Майор сказал, что мы всегда должны быть готовы к бою. А к чему вы готовы, если падаете после первой кружки? Давайте, это не больно!

Ближайший стажёр сердито фыркнул.

— Да-да, Ури, ты лучший стрелок, — буркнул другой. — За двадцать раз мы все это запомнили. Может, заткнёшься уже, а?

— Ты о чём? — с недоумением посмотрел на него Ури. — Лучший… Это же весело, народ! И нам всё равно нужны тренировки…

— Не заткнётся, — сказал третий — судя по голосу, самка. — Ури незатыкаем. И лучший стрелок. Пошли, народ, тут полно спокойных мест.

Ури, проводив их недовольным взглядом, подошёл к человеку, доедающему пончик.

— Ньен, а ты чего? Пойдём! Заодно норму сдашь…

— Не, — отозвался стажёр.

— «Не»! — передразнил его Ури. — Ты так и не сдашь, Ньен. Ничего не сдашь, если будешь тут сидеть! И дождёшься депортации.

— Сдай сначала право, — отозвался Ньен. Ури, покраснев ушами, отвернулся от него и огляделся по сторонам. Дэвид поднял на него недовольный взгляд.

— Парень, тебя долго ждать? Если сегодня не сдаёшь — так и скажи.

Ури фыркнул.

— Дэйв, ты думаешь, я с Земли за пивом прилетел? Там своё есть!

Он постучал в закрытую изнутри дверь тира. Треск бластера прекратился, и Макс, аккуратно обогнув Ури, выбрался наружу. Он показал Дэвиду карточку, и тот, кивнув, протянул ему кружку.

— Пена осела, — недовольно пробормотал кто-то за соседним столом.

— За неосевшей — на Землю, — буркнул Дэвид. — Фостер устроил тут игровую площадку — но в няньки я не нанимался. Э-эй! Ури Хадад! Стену не пробей!

«Хадад?» — Гедимин задумчиво прищурился. «Я его видел? Почему все люди так похожи…»

В этот раз бластер трещал дольше обычного; лишь после второго окрика Дэвида стажёр нехотя вышел, сунул ему карточку и, равнодушно взглянув на пиво, взял кружку и вышел на середину зала.

— Эй, народ! — он пристегнул респиратор и подкрутил настройки громкости. — Тир свободен. Кто здесь умеет стрелять?

К нему повернулись, но отвечать не спешили; многие, хмыкнув, вернулись к еде и питью, даже не дослушав, но стажёр не успокоился.

— Хоть один умеет? — он огляделся по сторонам. — Эй, Ньен… А, ладно! Что, совсем никто? Я — Уриэль Хадад. Стреляем до ста. Кто выбьет вровень со мной — отдам ему пиво. Кто больше — ещё пиво и паёк куплю на свои. Ну? Или тут все слепые и безрукие?

Он повернулся к другому столу. Дэвид поморщился.

— Хадад, ты давно не получал взысканий?

— Я ничего не сделал, — отозвался Ури, вглядываясь в лица. — Ну? Чёрт с вами! Любому согласному отдам пиво!

Он подошёл к заграждению.

— Тески! Вот ты, например. Пойдёшь?

Дэвид хлопнул ладонью по стойке.

— Хадад! Назад, живо!

Сармат, к скафандру которого Ури прикоснулся, повернулся к нему, растерянно мигая.

— Будем стрелять, — медленно и чётко сказал стажёр, глядя ему в лицо. — По мишеням. Кто лучше — получит вино. У Дэйва есть. Хорошее.

Гедимин видел, как дрожат его веки, и как расширяются зрачки, хотя из-за близкого источника света должны бы сузиться. «Жаль, Иджеса нет,» — мелькнуло в голове. «Оба азартные. Поладили бы.»

— Хадад, уйди! — крикнул Дэвид; его голос странно зазвенел, рука нырнула под стойку в поисках тревожной кнопки. Гедимин поднялся с пола, глядя на человека сверху вниз.

— Я пойду, — сказал он.

Уриэль подался назад, но, отступив на пару шагов, остановился.

— Ты? — недоверчиво переспросил он — и вспыхнул от радости. — Давай-давай! Вот, держи…

Он поставил пиво на край стола. Гедимин качнул головой.

— Идём.

— Джед, — зашевелился Кенен, тревожно глядя на него. — Без фокусов, ладно? Мы тут мирно сидим…

Дверь, ведущая в недавно построенный тир, была широкой — видимо, делалась под тяжёлый экзоскелет; Гедимину даже не пришлось пригибаться. Внутри зажёгся свет. Шесть мишеней были отнесены на пятьдесят метров, и сармат на секунду задумался, как удалось внутри терминала выделить такое длинное помещение, не перекрыв никакой зал или коридор.

— Джед? — Ури, остановившись перед ним, поднял голову, чтобы увидеть его лицо. — Так тебя зовут? Кто ты?

— Гедимин Кларк, — ответил сармат, рассматривая бластеры на стойке и недовольно щурясь. — Механик.

Вблизи было видно, что мощность оружия пытались прикрутить до условно безопасной — соответствующей станнеру, но регуляторы слишком часто дёргали туда-сюда, и их наконец заклинило. Сармат взял со стойки пару стволов, сел, положив их на колено, и пальцем поддел крышку корпуса.

— Заклинило, — буркнул он, показывая Уриэлю переключатель, застрявший в крайнем положении. — Доломали. Надо менять.

Он проверил второй бластер — неисправность была та же, в том же месте. Сармат порылся по «карманам» в поисках нужных деталей, но под руку, как назло, лезли выгоревшие микросхемы, пригодные только для цацек. «Куда дел?» — думал он, сердито щурясь, пока кто-то не постучал по его плечу. Оглянувшись, сармат удивлённо мигнул. Уриэль, о котором он давно забыл, стоял рядом и держал на ладони несколько деталей, из которых в считанные секунды собирался регулятор.

— Это подойдёт?

Ещё несколько минут прошло, пока Гедимин, наконец нашедший «карман» с нужными деталями, возился с шестью бластерами. Ему хотелось исправить и другие поломки, но он вовремя себя одёрнул. Уриэль стоял за плечом, ловя падающие запчасти и придерживая сползающие бластеры, и не сказал ни слова, пока Гедимин не закончил работу.

— Значит, механик… — пробормотал он, разглядывая починенный бластер. — Надо было мне их поправить. А то, правда, позор какой-то.

Бластер был двуручным — для человека, Гедимину пришлось расставлять пальцы так, чтобы управиться одной рукой. Эту модель он помнил — удивляла она только своей «древностью», на полигонах Гуальтари и Кумалы сармат держал её в руках десятки раз. Мишени, к его удивлению, оказались неподвижными; он выставил руку и только боялся, что спуск откажет, — разряды били в подсвеченный круг с промежутком в полсекунды. Что-то колыхнулось рядом; Гедимин скосил глаз и увидел оцепеневшего Уриэля. Тот стоял, отложив бластер, и смотрел в одно окно с сарматом. Разряд, дрогнув, отклонился на долю градуса и ударил в верхнюю часть мишени; Уриэль шумно выдохнул и подался назад, ошеломлённо качая головой.

— Сотня! — громко сказал он. Под потолком запищало, мишень закрылась чёрным щитком, в коридоре погас свет. Гедимин посмотрел на бластер, щёлкнул предохранителем и вернул оружие на стойку.

— Сотня?

— Да, считают до ста, — отозвался Ури, медленно переключая предохранитель на своём бластере. — Норма…

Он погасил свет в своём коридоре. Только теперь Гедимин понял, что человек не сделал ни одного выстрела — так и простоял всё время, держа оружие в руках.

— Ты чего? — спросил сармат. Человек покачал головой.

— Да какой смысл… — он кивнул на дверь. — Что ты пьёшь, Джед? Дэйв даст мне в долг, если что.

Гедимин мигнул.

— Ничего, — буркнул он; ему было не по себе — похоже, он опять спутал какие-то традиции. — Ничего не надо.

Он вернулся за стол и уткнулся взглядом в столешницу. Кенен пробормотал что-то сердитое и ткнул его кулаком в бок, но Гедимин ничего не ответил. Краем глаза он видел, как Уриэль останавливается у стойки, несколько секунд стоит перед Дэвидом спиной к сарматам, быстро оглядывается через плечо и выходит.

— Спасибо, что обошлось без шума, — негромко сказал бармен, найдя взглядом Кенена. — Много безголовых юнцов тут в последнее время.

— Ничего страшного, Дэйви, — махнул рукой Кенен, дружелюбно скалясь. — Мы все тут отдыхаем и веселимся. Чем ты так напугал этого парня, Джед?

Гедимин пожал плечами.

— Он не стал стрелять.

Дэвид громко и выразительно хмыкнул.

— Я его понимаю, теск. Я его понимаю. Сколько у тебя было промахов? Один на сотню?

— Отвлёкся, — Гедимин недовольно сощурился. — Рука дрогнула.

Кенен, хлопнув его по плечу, коротко хохотнул.

— Да, наш Джед не всегда был простым механиком… Но всё давно в прошлом, Дэйви. Пойдём, парни, глайдер уже подъезжает…

Гедимин удивлённо мигнул — по его прикидкам, Кенен должен был сидеть в баре ещё полчаса и потом, понукаемый всеми ремонтниками, нехотя вызывать транспорт. Он не успел как следует обдумать то, что его удивило, — сразу за дверью Маккензи крепко вцепился в его локоть и сердито зашипел:

— Джед! Ну мне что, на цепь тебя сажать⁈

Сармат мигнул.

— Что не так?

— А то, — Кенен попытался встряхнуть его, но сам едва не потерял на ходу равновесие. — Тебе что, трудно было стрелять мимо? У тебя взыграла воинская гордость?

«Мать моя пробирка,» — сармат досадливо сощурился. «Опять какие-то традиции. Всегда в них путался.»

— Смысл в том, чтобы стрелять в цель, — буркнул он. — Что не так-то?

— А то, что если этот парень на тебя взъелся, — прошипел Кенен, приблизив лицо к наушнику Гедимина, — тебе проще будет в тюрьму переехать с вещами. Я замаюсь тебя вытаскивать. Тебе что, мало было проблем? Мы и так сидим за решёткой, как животные, а тут ещё ты выделываешься перед «копом»! Ведь он тебя запомнил, Джед…

— Ничего не понимаю, — отозвался Гедимин. У него неприятно гудело в ушах — как всегда, когда мозг, перегревшийся из-за попыток освоить мартышечьи порядки, давал сбой. Избавиться от гула было непросто, — иногда помогал спуск в активную зону реактора, иногда — неторопливая разборка и сборка подвернувшегося механизма. Сейчас ничего пригодного для разборки у Гедимина не было, а до реактора ещё надо было доехать. «А я ведь не узнаю эту „макаку“,» — думал он, забираясь в кузов глайдера вслед за другими ремонтниками. «Их тут много. Они тоже плохо нас различают. Разве что им считыватели выдадут…»

21 октября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин недовольно сощурился, но Кенен, разглядывающий себя в зеркале, даже не повернулся в его сторону.

— Давай-давай, Джед, — пробормотал он, стряхивая с наплечной пластины невидимую соринку. — На итоговой отмывке без тебя не обойдётся.

— Айзек — тоже дозиметрист, — напомнил Гедимин, подтягивая разболтавшийся зажим ремонтной перчатки. Спрингер, недавно притащенный из пояса астероидов и «съеденный» лучевым потоком на треть, всё ещё стоял на космодроме; вчера и позавчера его заливали меей, отмывая от радиоактивной пыли, сегодня предстояло снять последний слой. Ничего сложного в этой операции не было — разве что более тщательная дозиметрическая проверка, но дозиметры на ремонтной базе были у всех.

— Я знаю, Джед, — вяло отозвался Кенен, поглядывая на часы. — Сегодня привезут материалы. Веста хочет получить свой грузовик. Будем собирать его по кускам. Без тебя не обойдётся.

— Уран и торий… — пробормотал Гедимин, выходя из капитанской рубки. Судя по суетливому поведению Кенена, кроме материалов для ремонта, на космодроме его ждала какая-то важная «макака» — не то с Земли, не то с Весты. Гедимина эти дела обычно не касались, и он надеялся, что его не заставят с этой «макакой» разговаривать — отчёты у самого Кенена получались гораздо лучше.

…Делегация с Весты действительно была на космодроме — недалеко от терминала стоял трёхместный глайдер, и Кенен, широко улыбнувшись, направился к нему.

— Работайте, парни, я скоро буду, — услышал Гедимин его последнюю реплику и недовольно сощурился. «Где материалы? Где всё?» — он посмотрел на купол, прикрывающий остатки корабля; судя по размерам, внутри был только пострадавший грузовик, — никаких новых контейнеров.

… — Чисто, — объявил Гедимин, выходя из главного шлюза. Корабль, половина которого выкрошилась от облучения, не имело смысла герметизировать, — все входы и выходы вскрыли в первый же день. Под ногами сармата лежала светло-красная палуба, — мею смыли, но следы красителя остались. «За очистку — отдельная плата,» — подумал Гедимин, покосившись на розовые переборки. «Если Кенен договорился — скажет.»

— Снимайте купол, — распорядился он.

Экран над кораблём растаял; вместе с ним погасли предостерегающие огни по краям площадки — радиационный карантин был снят. Розовый спрингер с округлой дырой вместо всего правого борта и центральных отсеков теперь освещали неяркие жёлтые фонари.

По обшивке скользнул яркий луч и остановился на Гедимине. Сармат, сердито щурясь, повернулся к источнику света. Кенен, если ему доверяли вести тягач, привлекал к себе внимание именно так, — гудеть на космодроме было бесполезно.

— Купол сняли? — Маккензи выпрыгнул из кабины и широко улыбнулся. — Отличная работа, парни. Теперь помойте корабль — и за работу. Здесь у меня сто тонн разного добра, и это только начало!

…Пока Гедимин проверял привезённые материалы (всего, что притащили два тягача, едва-едва хватало на внутренний каркас), Кенен и двое в сине-белых экзоскелетах шныряли по кораблю, появляясь то в одном, то в другом проёме. В каждой дырке сначала зажигался фонарь Маккензи, потом вспыхивал мощный источник света — люди что-то высматривали, и ушли они только через полчаса. Кенен, проводив их, вернулся к ремонтникам, что-то насвистывая себе под нос. Гедимин, услышав это, изумлённо мигнул.

— Сейчас мы идём на перерыв, парни, — сказал Кенен. — Полтора часа на отдых. Потом сюда подтягивается вся база. Это очень хороший заказ, тески. Верфи за такое не берутся, а мы возьмёмся.

— Опять подобрал то, что другие выкинули? — недовольно сощурился на него Ансельм, и Гедимин с удивлением заметил, что филк стоит в первых рядах, и ремонтники не оттесняют и не затыкают его. Кенен в ответ на его нахальную реплику только хмыкнул.

— Не всё, что валяется, выкинуто, мой мелкий друг, — сказал он. — У некоторых просто дырявые карманы. Залейте больше мыла, парни, покраску в розовый нам не заказывали!

«Маккензи сегодня довольный,» — думал Гедимин, занимая место за столом. Сарматам принесли полный поднос пайков — по два свёртка для каждого. Перед самим Кененом поставили герметично закрытое блюдо, и он, открыв клапаны, шумно вдохнул горячий пар.

— Да, Джед, это настоящая человеческая еда, — сказал он, перехватив озадаченный взгляд сармата. — Кто-то, конечно, всю жизнь ест готовые пайки. Но настоящая еда — свежая и горячая. Когда всё успокоится, и мы вернёмся на Землю, я буду есть её каждый день. А пока смотрите и учитесь.

Он откинул крышку, и Гедимину сначала показалось, что на тарелке большой комок тонких червей, выловленных где-то на побережье, — вместе с ними там лежали зелёные лохмотья, лишённые панциря рачки и ещё что-то, пахнущее варёной органикой морского происхождения. Присмотревшись, он понял, что все организмы мертвы, а то, что он принял за червяков, вообще никогда не было живым. «Спагетти,» — всплыло со дна памяти практически забытое слово из чужой жизни. «Или макароны? Паста? Ah— hasu…»

Он отвернулся. Теперь его взгляд упирался в дверь тира. С той стороны снова трещали разряды — малой, тренировочной, мощности, и сармат довольно усмехнулся — починенные им регуляторы ещё не успели сломать. Стрельбы только начались; Дэвид выгнал большую часть стажёров за дверь и впускал их по шестеро — «чтобы не мешали посетителям», поэтому рядом с тиром никто не маячил. Пива в этот раз не давали — сдавшие норму получали паёк и контейнер газировки. Гедимин ненадолго задумался, как это должно влиять на результаты, — от награды вроде бы никто не отказывался, но довольных лиц было гораздо меньше, чем после раздачи пива. Он начал было вести подсчёт сдавших и провалившихся, но тут Дэвид, резко повернувшись к открытой двери, хлопнул ладонью по стойке.

— Хадад!

— Да, сэр? — парень в жёлтом комбинезоне заглянул в бар. — Не бойтесь, сэр. Это просто игрушка.

— Дай сюда, — буркнул Дэвид, опустив ладонь на стойку. Уриэль, пожав плечами, подтолкнул к нему маленький одноручный бластер. Это была нестреляющая модель, покрашенная под настоящее оружие, — Гедимин не спутал бы и в темноте, но те, кто сидел ближе, заметно насторожились.

— Сколько тебе лет, Ури? — спросила, повернувшись к нему, самка в жёлтом комбинезоне — одна из получивших газировку. — Пять? Шесть? В семь дети обычно умнее.

— Сэр? — с нажимом спросил Уриэль, глядя на бармена. Тот, поморщившись, толкнул игрушечный бластер к нему.

— Спасибо, сэр, — стажёр убрал «оружие» в поясную кобуру и перевёл взгляд на самку. — Мы должны привыкать к новой форме, Лиззи. Мало кто умеет красиво носить… Эй!

Он повернулся к столу, за которым сидели сарматы, и с радостной ухмылкой направился к ним.

— Хадад! — рявкнул Дэвид. Гедимин успел поймать его взгляд, брошенный на Кенена, — человек о чём-то предостерегал. Уриэль, не обратив внимания на окрик, остановился у ограждения, с любопытством глядя на ремонтников.

— Дже-ди-май-нас Кларк? Верно? — медленно, по слогам, проговорил он. — Смотри, что у меня!

На его ладони лежал фосфоренцирующий значок. В центре был изображён лунный диск со схематично нанесёнными кратерами, по краю шла мелкая надпись.

— Больше я не сдаю стрельбы, — сказал человек, на секунду раздув щёки и шумно выдохнув. — Первый из курса, между прочим. Хорошо, что ты у нас не учишься! Не видать бы мне этого значка, как своих ушей. Эй! Ньен, Макс, Лиз, Рони! Идите все сюда!

Кенен молча схватил Гедимина за запястье и крепко сжал. Сармат, настороженно щурясь, глядел, как к ограждению пробираются четверо стажёров. Они остановились в стороне, не подходя вплотную.

— Ну и что? — спросил один из них; из его кармана торчал запакованный паёк, из другого — контейнер с водой. — Давай отсюда, Ури. Опять нарвёшься на взыскание.

Уриэль досадливо передёрнул плечами и повернулся к Гедимину.

— Это мои друзья. Мы с Земли. А это — Джед Кларк. Ну, тот самый, я вам говорил же…

— Ага, — сказал один из стажёров, глядя в сторону. — А майор тебе что говорил?

Ури отмахнулся.

— Вот, тир освободился, — он оглянулся на дверь и заметно обрадовался. — Давай с нами! Пусть они посмотрят, как ты стреляешь. Я им говорил, а они не верят.

— Верим, — буркнул кто-то из стажёров, отходя на полшага назад. — Чего ж не верить? Тески хорошо стреляют. А Хадад опять нарвётся.

Уриэль протянул руку к плечу Гедимина, но сосед ударил его под локоть, и он отшатнулся, потирая ушибленное место и виновато ухмыляясь.

— Пойдём? — его голос из весёлого стал просительным. — Только покажешь, и всё. Я тебе возьму тут, что захочешь. Ну?

Гедимин сузил глаза. Обычно люди не считывали сарматскую мимику, но тут четверо, не сговариваясь, подались назад.

— Уходи, — сказал сармат, глядя человеку в глаза. Тот, испуганно замигав, дёрнул головой.

— Ага, уже, — закивал один из стажёров, ухватив Уриэля за рукав, и потащил его к стойке, подальше от сарматов. На полпути юнец вырвался и, выдохнув, вернулся к ограждению.

— Я что-то не то сделал? — спросил он, глядя на Гедимина. — Я ведь не знаю… Я не хотел плохого. Ты хорошо стреляешь, вот и всё. Я — лучший на курсе, а ты — ещё лучше.

Гедимин мигнул. Ему было неловко.

— Конечно, парни, — громко сказал Кенен, расплываясь в широкой улыбке. — Никаких проблем. Джед пойдёт с вами и всё покажет.

— Что? — Гедимин, растерянно мигнув, повернулся к нему. Улыбка Кенена мгновенно погасла, будто выключилась, и он ткнул сармата кулаком в бок.

— Иди, Джед, не тяни! — прошептал он и снова растянул губы, переводя взгляд на Уриэля. — Джед у нас застенчивый. Всегда надо приглашать по десять раз. Он и сюда бы не ходил, если бы я не тащил его за локоть. Иди-иди, теск, без тебя мы не уедем!

«Ничего не понимаю,» — подумал Гедимин с привычной тоской, поднимаясь из-за стола. «Реактор построить — и то проще.»

…Он бросил бластер на стойку — тот лёг точно в гнездо — и, не оглядываясь, вышел из помещения. За его спиной вполголоса переговаривались пятеро стажёров. Он вернулся за стол и с досадой обнаружил рядом с собой два запакованных пайка и контейнер с газировкой. «Иджесу отдам,» — он убрал ненужную еду в «карман» и сердито покосился на Кенена. Тот уже не улыбался, и его глаза потемнели.

— Он тебя запомнил, Джед, — еле слышно проговорил командир, глядя мимо Гедимина. — Теперь нескоро забудет.

Сармат переключил коммутатор, выделив линию Кенена, — больше никто не мог его услышать.

— Зачем ты заставил меня идти? — спросил он. — Я не мартышка в зоопарке.

— Хуже, Джед, — прошептал в ответ Маккензи. — За мартышку деньги плачены. Её так просто не пристрелишь. Чтобы я больше не слышал, как ты грубишь полиции, ясно? Мне уже надоело тебя вытаскивать!

Гедимин мигнул.

— Так ты… боишься? — недоверчиво спросил он. — Даже эту мелюзгу?

— Сегодня он мелюзга, — Кенен поморщился, — а завтра майор. Этот Ури… он далеко пойдёт. Вежливость, Джед, только вежливость, ясно?

— Шёл бы ты на Седну со своими макаками, — тяжело вздохнул Гедимин, наваливаясь грудью на стол. В голове опять гудело. «В другой раз сюда не пойду,» — думал он. «Посижу снаружи на лавке. Пусть сам дружит с „мартышками“.»

25 октября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Маккензи, ты обещал, — напомнил Иджес, недобро сузив глаза и будто бы случайно плечом прикрывая дверной проём. Кенен досадливо сощурился.

— А что не так, Ис? День для гонок я тебе выделил. Все участники сегодня свободны. Зрителей — четверть базы. Да я в важнейшем контракте сроки сдвинул из-за твоей дурацкой регаты! Чего тебе ещё, теск⁈

— Гедимин хотел посмотреть на регату, — сказал Иджес. — Он у тебя что, последний ремонтник?

— Покажешь ему в записи, — отмахнулся Кенен. — Мне нужен опытный монтажник на космодроме. Ну, могу тебя взять, хочешь?

Иджес сердито фыркнул.

— Что там за срочный монтаж? До завтра этот корабль не потерпит?

— Сроки, Ис, — Кенен щёлкнул пальцем по наручному передатчику. — Сроки. Радуйся, что я не перенёс регату на месяц.

— Я посмотрю потом в записи, — пообещал Гедимин, тронув Иджеса за плечо. Ему было неловко. Механик прижал обе ладони к его груди и коротко усмехнулся:

— На удачу! Осторожно там с макаками, ладно? Маккензи, того гляди, продаст тебя на Весту. А может, уже и продал. Да, теск?

Кенен сердито фыркнул.

— Я всего лишь пытаюсь удержать нашу базу на плаву. Ты на моём месте разорился бы в первый же месяц!

…Корабль, перенесённый с пустой площадки в передвижной ремонтный ангар, уже не был похож на полумесяц — каркас правого борта медленно восстанавливался и обрастал техническими узлами, хотя до наращивания обшивки было ещё далеко. Гедимин, нанося на схему смонтированные кислородные станции и системы термоконтроля, думал, что настоящая работа начнётся, когда привезут реактор. Среди ремонтников уже ходили слухи, что его притащат целиком, вместе с топливом; кто распространял этот бред, Гедимину выяснить не удалось, и теперь он недовольно щурился, прислушиваясь к переговорам на монтажной площадке. «На Рождество попрошу у Кенена час времени, сгоню всех в большой трюм и дам базовый инструктаж», — думал он. «Работаем с реакторами, а образования ни у кого нет.»

Он вспомнил, как копался в сети в поисках хотя бы самого краткого курса по ядерным установкам. Они и до войны не валялись на дороге, а теперь секретность докатилась и до северянских сайтов, — даже «Тёплый Север» не мог помочь сармату.

…Скамейка, где обычно Гедимин сидел во время перерыва, была занята жующими людьми, — рейс опаздывал на десять минут, а от волнения, как не раз замечал сармат, многих землян и лунарей тянуло к еде. Небольшая очередь выстроилась у киоска «Фьори». Гедимин обогнул её и вышел за терминалы, к пустующим ангарам. Там скамеек не было — убрали после масштабного ремонта в одном из ангаров, да так и не вернули. Сармат сел в тени здания и достал контейнер с Би-плазмой. Сидеть на тротуаре не запрещалось — так делали и люди, только они подкладывали под зад подстилки, а у Гедимина ничего не нашлось.

— В том-то и дело, — озабоченно сказала самка в чёрной повязке на голове. Она вышла из проёма между ангарами, прижав к уху передатчик. Этот прибор был закреплён на запястье, но плохо — постоянно перевешивал и сползал, норовя порвать браслет.

— Давно должен был вернуться. Никакой связи. Там же спутников нет… К шерифу? А он чем поможет? Вышлет крейсер?.. Да, сто раз говорила. Лю у нас самый умный, никого не слушает…

«Лю?» — Гедимин мигнул. Пока он поднимался на ноги, самка прошла мимо ангара и смешалась с толпой, ожидающей вылета. «Люнер Чицу. Что-то с ним…» — сармат досадливо сощурился. «Опять „макаки“! Ну вот что тебе до того Люнера⁈»

— Сдал? — донёсся из другого переулка голос молодой самки.

— Ещё позавчера, — ответил самец, и Гедимин настороженно сощурился и подался назад, под прикрытие ангара. «Девять из десяти, что это Уриэль,» — думал он, выглядывая из тени. Двое в жёлтых комбинезонах вышли из-за ангара и неторопливо прошли вдоль ограждения. У каждого из них на поясе был закреплён шокер, а вместо мягкого шлема-капюшона, прилагающегося к комбинезону, надет жёсткий защитный шлем со встроенным респиратором.

— Осталось выживание, и я, считай, принят, — продолжал Уриэль, оглядываясь на космодром. — Если завтра не сдам, в пятницу идите без меня. Надо пройти этот чёртов полигон!

Их голоса заглушил гудок — наконец объявили посадку, и толпа устремилась к выходу на площадку. Туда уже подогнали пассажирские глайдеры. Гедимин поднялся, чтобы заграждение не мешало наблюдать за стыковкой «автобусов» между собой и с открытым корабельным шлюзом. Выглядело это всегда занимательно — всеми глайдерами управлял оператор из терминала, и не все они умели правильно собирать цепочку. Несколько раз сармат видел, как в караван, идущий к одному барку, влезает посторонний «автобус», и запутавшийся оператор пытается с ним состыковаться. Иногда у него даже получалось.

— Ничего сложного, — донёсся из-за угла голос самки-стажёра. — Всегда помни про кислород и открытую кожу, вот и всё.

— Легко сказать, — отозвался Уриэль. Новички-патрульные возвращались, и Гедимин снова прислонился к стене ангара, надеясь, что чёрный скафандр поможет замаскироваться в тени.

— Привыкли к дармовому кислороду? — самка усмехнулась. — И к бесплатной гравитации? Небось, у вас там по дикой местности можно босиком ходить?

— Босиком бывает жарковато, — качнул головой Уриэль. — Но чтобы тронуть землю пальцем — и сразу волдырь? Да, у нас пока такого нет. Даже сейчас, после войны.

— У вас там быстро всё почистили, — кивнула самка. — Даже в Бейт-Маиме, а ведь его… в общем, там всё выжгло, да?

— Я там не был, — ответил патрульный. — Нас вывезли на восток. Там чище… Ну ладно, а что скажешь о…

Их снова стало не слышно — они ушли за терминал. Гедимин задумчиво щурился, давно забыв о стыковке «автобусов» на космодроме. Она уже закончилась, и разомкнутая цепочка уехала на стоянку, а барк потащили на стартовую площадку, но сармат этого даже не заметил. «Эта „макака“ из Мацоды,» — думал Гедимин. «Её вывезли… и если Бейт-Маим был к западу, то…»

Он досадливо сощурился, обрывая цепь бесполезных мыслей. «Пора идти,» — по его ощущениям, прошло минут пятнадцать, а если назойливая «мартышка» патрулировала космопорт снаружи, она никак не могла донимать сармата в баре. «Интересно, что там на базе…»

— З-зю! — донёсся откуда-то снизу сдавленный вскрик — кто-то умудрился не заметить трёхметрового сармата на освещённом участке и едва в него не врезался. Гедимин подался в сторону, недовольно щурясь, и увидел внизу жёлтую макушку. «Мать моя пробирка…» — обречённо подумал он, замирая на месте. «Этого ещё не хватало!»

— Добрый день, сэр… — начал патрульный, задирая голову, — и подался назад, удивлённо округляя рот. — Гедимин Кларк⁈

Сармат молча кивнул, разглядывая «макаку». Уриэль вернулся к ангарам один, уже без шокера, и куда-то сильно спешил, — похоже, Гедимин прозевал пересменку патрульных. «Не упал и не помялся,» — думал сармат. «Значит, больших проблем не будет. А верно — у него проблемы с выживанием…»

— Я иду, — буркнул он, делая шаг в сторону, чтобы обойти Уриэля сбоку. Тот кивнул, поправляя шлем.

— Да, сэр… Хей!

Гедимин, успевший сделать только шаг, остановился, недовольно щурясь.

— Я скоро получу оружие, — вполголоса сообщил ему Уриэль, заговорщицки подмигивая. — Уже в пятницу. В воскресенье будет вечеринка. Во-он за теми ангарами. Приходи. Я буду рад.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Не хочешь? — человек каким-то образом правильно понял мимику сармата, и тот мигнул снова. — Или тот теск, вечно скалящийся, тебя не отпустит? Ты ему подчиняешься?

Гедимин недовольно сощурился.

— Кенен — командир базы, — буркнул он. — Зови к себе людей. Их тут много.

— Хей! — патрульный догнал его и зашёл спереди; что-то сильно его расстроило, и сармат не мог понять, в чём дело, и в каких традициях он снова запутался. — Я что-то тебе сделал? Или я плохо говорю? У нас принято так. Тут вроде никто не обижался.

— Чего тебе надо? — спросил Гедимин, глядя поверх его плеча. Экзоскелетчик, охраняющий терминал, уже заметил странную пару собеседников и беспокойно зашевелился, — скоро должен был подняться шум.

— Говорить, — ответил Ури, перехватывая его взгляд. — Тут не с кем, понимаешь? С тобой, наверное, интересно. Я тут выяснял, кто ты… Ты был капитаном, да? У меня нет знакомых капитанов. Я и в ополчение-то не успел. Мы ведь можем болтать иногда?

— Курсант Хадад! — донеслось сбоку. Экзоскелетчик у терминала остался на посту, но вызвал подкрепление, и теперь двое в тяжёлой броне стояли рядом с сарматом и смотрели на него с большим подозрением.

— Да, сэр! — подпрыгнул на месте Уриэль. — Иду на обед, сэр!

— Донимая по дороге тесков-ремонтников? — недовольно спросил экзоскелетчик. — Причина вашего общения?

— Иди, куда шёл, — тихо сказал второй патрульный Гедимину. — Эти юнцы вечно всюду лезут. Почему не набрали лунарей⁈

…Кенен подозрительно посмотрел на Гедимина.

— Ни во что не вляпался? Даже странно. Сегодня, кстати, мог бы сидеть с нами. Тир прикрыли.

Гедимин хмыкнул.

— И было зачем строить целое помещение?

— Дэвид собирается его открыть, — оживился Кенен, почуяв знакомую и относительно приятную тему. — Для обычных посетителей. С виртмишенями, конечно, без реальных бластеров. Обещал нам скидки.

Гедимин кивнул. Его мысли были далеко от Дэвида и его попыток извлечь выгоду из лишней пристройки к бару. «Иногда болтать,» — думал он, озадаченно щурясь на проезжающие мимо глайдеры. «Человеку с сарматом. На кой астероид⁈»

… — И вот ещё, — Иджес, остановив запись, отмотал немного вперёд. — Смотри, тут два дрона не поделили кольцо. Видно же, кто подрезал, да? А споров было на полчаса. Нам нужен судья, вот что. Айзек считает баллы, но разнимать он не умеет. Вот если бы ты пошёл в жюри…

Гедимин мигнул.

— Что мне там делать? Растаскивать сарматов за шиворот?

Иджес тяжело вздохнул.

— Иногда надо, атомщик. Некоторые, как увлекутся, теряют последний мозг. Особенно филки. Мартышечья кровь! Мы, Старшие, гораздо спокойнее.

Гедимин покосился на свою ладонь — там ещё осталась едва заметная белесая полоска, след от давнего пореза, оказавшийся неожиданно стойким — и выразительно хмыкнул.

— Хочешь основать Лётный комитет? Возьми Кенена. Он, если что, и филков растащит. Тут много силы не нужно.

Иджес ненадолго задумался — кажется, он принял предложение Гедимина всерьёз.

— Он вечно занят. Хотя можно… Ну ладно, давай смотреть дальше. Вот тут чужая кислота попала в сопло. Они не ставят фильтры — мол, скорость падает — и смотри, что потом бывает!

Гедимин глядел на лопающийся от микровзрыва дрон и думал о странной «мартышке» с космодрома. «Может, с Иджесом его свести? Им будет о чём поболтать…»

31 октября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ну зачем? — отозвался доктор Фокс, возвращая кружку с кофе обратно на подставку — похоже, вопрос Гедимина застал его врасплох. Кенен, закатив глаза к потолку, примерился, как заехать сармату локтём по рёбрам. Гедимин, покосившись на него, чуть отодвинулся — теперь не хватало считанных сантиметров, чтобы достать до его бока, и Кенен досадливо поморщился.

— Совершенно незачем было везти экипаж в наш госпиталь. Экстренная помощь им не требовалась, приписаны они к Эс-Семаре, — там больницы гораздо лучше. Облучившихся, конечно, мы приняли бы, невзирая на приписку. Но в данном случае — не потребовалось. «Елизавета» отвезла их на Землю.

— Везла бы и корабль туда же, — сказал Гедимин, недовольно щурясь.

Грузовой спрингер с Весты ждал его на космодроме — сразу, как закончится проверка на эа-мутацию, за сарматами-ремонтниками должны были прислать транспорт. Работа продвигалась медленно — материалы с Весты привозили по чуть-чуть, комиссии, проверяющие каждый узел, приезжали часто, и Гедимин, глядя по вечерам на осунувшегося Кенена, думал, что тот сделал большую глупость — ремонтная база при всём желании командира не тянула на полноценную верфь. С комиссиями работа растягивалась на четырнадцать-шестнадцать часов; мышцы сармата не уставали — физического труда было немного — но голова к вечеру гудела, и к реактору подходить не хотелось. Гедимин подозревал, что именно поэтому он никак не сосредоточится над новым чертежом, и два-три дня отдыха исправили бы положение, — но до окончания ремонта было ещё далеко.

— Вот видишь, Пит, — Кенен потянулся за второй чашкой кофе. — А говорят, что сарматы любят работать. Джед сильно испортился после… того, что с ним сделали. Раньше, в Ураниуме, он не пропускал гнутой железки, чтоб её не выпрямить.

Гедимин недовольно покосился на него. «В Ураниуме была наша техника,» — думал он. «Естественно, она должна была работать. И я её чинил. А этот спрингер — не наш, и нашим он не будет. Смысл?»

— В таком случае мне даже неловко к вам обращаться, — протянул Питер, глядя на Гедимина с заметным смущением. — Тем более — из-за нового оборудования. Но работать оно, тем не менее, не хочет. Гедимин, вы можете посмотреть, что с ним?

— Разумеется, может, — усмехнулся Кенен, вынимая из автомата новый подогретый бургер. — Иди, Джед, разомнись перед серьёзной работой. Я придержу для тебя пару пайков и чашечку кофе.

…Передатчик Питера сработал, едва он свернул в коридор, ведущий к лифтам. После нескольких коротких реплик доктор Фокс повернулся к Гедимину.

— Нам придётся пройти через карантинное отделение. Это много времени не займёт.

Когда они вошли в санпропускник, передатчик снова запищал. Питер взялся за него чуть-чуть поспешнее, чем обычно. Гедимин выставил перегородку, чтобы не забрызгать врача дезинфектантом, и шум распыляемой жидкости заглушил часть слов.

— Да, повторное переливание, — услышал сармат, когда душ выключился. — И протокол детоксикации… Да, держите наготове. Речь уже не о ноге. Отслеживайте каверны в верхней части, при малейшем расширении — срочно на ампутацию. Да, скверная история. Держите меня в курсе.

Он поднял мрачный взгляд на Гедимина и, убрав передатчик в герметичный карман, вошёл под разбрызгиватель.

— Придётся вам подождать, Гедимин. Пять-шесть минут, не более.

— Что-то серьёзное? — спросил сармат. При слове «нога» он почувствовал неприятный холод под рёбрами. «Люнер?» — эта мысль была первой; потом Гедимин напомнил себе, что любой житель Кларка мог поранить ногу и занести инфекцию, но холод остался, и сармат решил прояснить ситуацию.

— Да, — доктор Фокс едва заметно поморщился. — Более чем. Парню повезёт, если он выживет. Глупая, нелепая история! Всего-то надо было подождать пару лет…

Он открыл санпропускник и встал у выхода, выпуская Гедимина. Снаружи горел неприятный синеватый свет — в коридоре шла стерилизация, и над каждой дверью светился красный предупреждающий сигнал.

— Люнер Чицу? — спросил Гедимин, чувствуя, как холод усиливается. Питер, вздрогнув, внимательно на него посмотрел.

— Так вы в курсе? И эта глупая авантюра… может, вы и о ней знали?

Гедимин мигнул.

— Я ничего не знаю, — пробормотал он, глядя в стену. — Я ремонтник. Сижу на базе. Делаю свою работу.

Взгляд Фокса стал ещё более пристальным, но он, помедлив, кивнул.

— Идёмте, Гедимин. Очень не хочется вас задерживать. Работа на космодроме, я понимаю… Значит, вы знаете Люнера Чицу?

«Лю всё-таки вляпался,» — думал сармат, угрюмо щурясь. До остеклённых боксов оставалось всего несколько метров, и Гедимин уже знал, что он там увидит.

Питер остановился у поста; двое в белых комбинезонах вскочили, увидев его, он кивком усадил их обратно, и они, склонившись над настольным экраном, начали разговор. Гедимин отошёл к прозрачной стене. Сквозь неё была видна открытая капсула жизнеобеспечения; маленький человек, раздетый догола, лежал на дне. Лицо и пах прикрывали пластины с отходящими от них трубками, одна нога от бедра была завёрнута в ребристый кокон, связанный множеством трубок с капсулой. По кокону тянулась цепочка светодиодов; верхний горел зелёным, тот, что под ним, был жёлтым и изредка мигал, остальные не включались.

«Он как будто ссохся,» — думал Гедимин, подавляя неприятную дрожь. Раньше он не видел Люнера без одежды, но помнил, что руки у байкера крепкие, мускулистые. Сейчас бледная кожа лежала практически на костях; волосяной покров исчез, даже ресницы выпали. «Как свежий клон,» — думал Гедимин, стараясь не морщиться. «Очень неудачный клон.»

Сзади покашляли. Сармат, вздрогнув, обернулся.

— Идём, — коротко сказал Питер.

Он не заговаривал с сарматом, пока они не спустились на ярус, где ремонтнику предстояло работать, — и Гедимин тоже молчал. Всё, в общем-то, было понятно, и говорить не хотелось.

— Умрёт? — спросил сармат, молча выслушав техзадание. Нерабочая установка стояла перед ним, и Гедимин уже представлял, с чего начинать, но отчего-то медлил.

— Мистер Чицу? — Фокс не удивился вопросу. — Мы делаем всё, чтобы он выжил. Но… Это будет непросто. Не знаете, как он вообще вышел на тех… людей?

Гедимин качнул головой.

— Я слышал, как он собирался… куда-то на орбиту Марса, — он задумчиво сузил глаза. — Думал, что вернётся с новой ногой.

Питер невесело хмыкнул.

— Так и вышло. Новый протез от бедра… если повезёт, и колонии не продвинутся дальше. Там повсюду каверны, по всей культе, мы сейчас держим их на последних пятнадцати сантиметрах. Отловить бы того, кто придумал вводить ТиэФ-агент в кровь…

Он покосился на передатчик — прибор молчал.

— А что с той станцией на орбите Марса? Шериф знает? — Гедимин уже вскрыл корпус неисправной установки, и пора было бы заняться делом, но ему было не по себе. — Они знают, что нельзя… эту штуку в кровь?

Питер пожал плечами.

— Там уже речь не о нашем шерифе, Гедимин. Этим делом занялись мианийцы. Утечка технологий, тем более — с жертвами… Они очень нервно к этому относятся. Мне интереснее, откуда Люнер узнал об этой «клинике», но его пока не спросишь. Надеюсь, никто больше не пострадает. ТиэФ-агент… Надо же было додуматься!

«Терраформинговый агент?» — Гедимину вспомнился астероид, поглощаемый быстро мутирующей слизью, и его передёрнуло. «Это — в кровь?.. А, что там… сам едва не вляпался. Взяли бы мы тогда „образцы“… Всё-таки от Стивена иногда был толк — не пустил никого к агенту и сам не полез. А у „мартышек“ Стивена не было…»

01 ноября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Контейнеры, привезённые с Весты, валялись на краю космодрома беспорядочной грудой. Гедимин, сердито щурясь, огляделся в поисках корабля, который их привёз. Он стоял далеко на западе, отогнанный на свободную площадку; аварийного оцепления вокруг не было, но по углам ярко светились знаки «не перемещать».

— Что у нас тут сегодня, парни? — Кенен прошёлся вдоль контейнеров, щёлкнул пальцем по ближайшему ящику и ухмыльнулся. — Немного листов и проводов? Дагфари, иди сюда. Сегодня у нас большой выбор погрузчиков, — такого ты ещё не видел!

Гедимин оглянулся на космодром. Там, где обычно не было свободного места от барков, а пассажирские глайдеры чудом не сталкивались с погрузчиками и тягачами, снующими вокруг кораблей, сегодня стоял одинокий спрингер, идущий к Венере. Стоял он не первый час, и отлёт ожидался только вечером. Скамейки вдоль ограждения были заняты местными — Гедимин уже научился отличать «лунарей» по форме респиратора и предпочитаемым цветам комбинезонов, и это определённо были «лунари». Они расселись вдоль космодрома, разложив вокруг контейнеры с едой и питьём, и лениво наблюдали за перемещениями сарматов, мигающими огнями и звёздным небом — там, где оно просматривалось из-под белесого купола.

— А где комиссия? — спросил он, подходя к ремонтному ангару и привычно проверяя исправность подъёмников и рельсового крана. Никаких посторонних «макак» на территории не было, и сармат, осознав это, удивлённо мигнул.

— Сегодня без них, Джед, — немедленно ответил очень довольный Кенен. — Только работа! Я бы на твоём месте времени не терял. Завтра всё будет по-старому.

— А где они сегодня? — спросил Гедимин, кивнув на пустынный космодром. Подъёмники работали; Дагфари уже подогнал к ангару первый контейнер — надо было вытащить его на верхний ярус и разгрузить.

— Праздник, Джед, — раздалось в наушниках весёлое хмыканье Кенена. — Победа человечества над самой страшной угрозой. Ты что, забыл, что случилось три года назад?

Гедимин мигнул.

— Уже три года… — пробормотал он, болезненно щурясь.

— Да, время летит, — Кенен усмехнулся. — А мы, несмотря на все твои усилия, ещё живы. Два года люди терпели, но теперь им разрешили отметить победу. Праздник будет негромкий, но я на твоём месте по ангарам не болтался бы.

— А я бы не болтался по барам, — буркнул сармат. — Там макаки точно будут. К тому же пьяные.

В наушниках раздался смешок.

— А наружу они, по-твоему, выйдут трезвыми? Эх, Джед… Хорошо у вас на Энцеладе!

Последнюю фразу слышал не только Гедимин, и смешки стали громче. Сармат сердито сощурился. «Ведь полезем же после работы в „Юйту“,» — думал он, глядя на поднимающийся контейнер и осторожно, одним пальцем, сдвигая рычаг. «И придётся слушать мартышечий бред. Хорошо, если Дэвид бар закроет…»

Бар «Юйту» был открыт. Изнутри доносилась музыка, перемежаемая приглушённым треском бластерных разрядов, — тир, из полицейского ставший общественным, тоже не прекращал работу. «Один койн — один ствол!» — гласил новый плакат на стойке. «Пятьдесят попаданий — кола в подарок, семьдесят — пиво на выбор!»

— Перехватили нас над Техасом, — доносилось из-за ближайшего стола. — Вывалились как из ниоткуда. Чёрный такой корабль, огромный, как астероид…

— И так в каждой норе, — рассказывал, тыкая в стол дрожащим пальцем, другой «лунарь» в отстёгнутом респираторе; один из ремешков перетёрся и оборвался, и устройство билось о столешницу, но человек ничего не замечал. — В каждой! Мы уже никуда без гранаты не лезли, и всё равно — пол-отряда как сквозь землю…

— И он вырвался, — третий голос показался Гедимину знакомым; говорила самка. — Так бы я и не узнала, что умею бегать по стенам. Повезло вбиться в открытую нишу.

— Значит, до сердца не достала? — спросил сидящий рядом с ней самец в пятнистом комбинезоне.

— Достала, — мрачно ответила самка. — Именно что достала! Тут длины как раз хватает…

Она показала соседям по столу сжатый кулак, из которого торчало что-то острое. Гедимин увидел сбившийся узел волос на её голове; часть шпилек была вынута, оставшиеся не удерживали причёску, и она сползла набок.

— Джед, не стой столбом, — Кенен недовольно ткнул его кулаком в спину. — Мы сегодня за двойным заграждением. Дэвид предлагал поставить защитное поле…

— Через час, — снова услышал Гедимин голос самки, возвращаясь к столу, выделенному сарматам, с деталями ограждения в руках. — Он сидел у стены, держался за грудь. Ещё дышал, когда я её выдернула. Почти задел меня, хорошо, увернулась. Он ещё встать пытался… вот с такой дыркой между рёбер…

Самку передёрнуло, и она потянулась за полупустым стаканом. В стакан поспешно плеснули из ближайшей бутылки.

— Больше мы, конечно, не работали, — продолжила она, сделав несколько глотков и выровняв голос. — Сидели в подвале у разбитой цистерны. Под конец лизали мокрые стенки. Пытались выйти… Там уже шла облава. Мишти говорит, — надо было себе бластер оставить, а то с этими повстанцами…

— Эй, Джед! — Кенен толкнул Гедимина в бок. — Третий раз спрашиваю — водку будешь?

Сармат качнул головой. Ему было не по себе — почти как в кагетском фургоне, набитом пленными, только что порвавшими экзоскелет голыми руками. «Значит, в „Сю“ тоже были повстанцы? Наверное, они везде были,» — думал он. «А Кенен к ним зачем-то ходит. Тоже хочет шпильку под рёбра?»

— Никакого алкоголя курсантам, — донёсся из-за стойки недовольный голос Дэвида. — И так одни проблемы. Вижу, что ты в форме. Да хоть в трёх сразу! Бластеры вам, надеюсь, не выдали?

Гедимин поднял взгляд и увидел двоих стажёров в жёлтых комбинезонах. Вместо шокеров из-за поясов виднелись рукояти слабомощных станнеров.

— Мы вас защищаем, — укоризненно сказал бармену один из них, и сармат сузил глаза — Уриэль снова был тут, теперь — как патрульный. — Значит, на нас распространяется закон о кружке. Не боитесь же вы, что мы опьянеем?

— От вас и от трезвых куча проблем, — буркнул Дэвид, заглядывая под стойку.

— А я говорю — ты со мной пойдёшь! — раздался сбоку незнакомый громкий голос. — Вставай!

— Уйди, я не на работе, — ответила ему Джой, явно недовольная вторжением. Гедимин, обернувшись, увидел, что она осталась одна за столом, её бутылка пуста, а напротив, опираясь двумя руками на столешницу, нависает человек с порванным ремешком респиратора.

— Р-работа… — пробормотал он, криво ухмыляясь. — Что вы, шлюхи, называете р-работой… Ладно, цыпа, вс-ставай. Д-десять койнов, слыш-шишь? Целых дев-вять койнов…

Его повело в сторону. Патрульные, оживившись, повернулись к нему, но он, не заметив их, продолжал таращиться на Джой. Та отодвинулась.

— Иди домой и проспись, — угрюмо сказала она. — Шлюхи — у тебя на Земле. У нас с таким, как ты, и за сотню не согласятся.

Пока она говорила, человек стоял, покачиваясь, и казалось, что он еле держится на ногах и скоро сползёт на пол. Но, когда Джой привстала, он неожиданно ловким движением ухватил её за руку и дёрнул к себе.

— А ну стоять! Т-ты пойдёшь со мной, — он двинулся было к выходу, но вдруг разжал пальцы и с тонким визгом схватился за окровавленное запястье. — Тварь!

Он дёрнул раненой рукой, и ему в ладонь выпал небольшой, странно раздутый бластер. Гомон и смешки стихли, как по команде. Человек повёл рукой, выглядывая кого-то среди столов. Гедимин увидел, как у стены блеснула шпилька в причёске Джой, — самка выглянула из-под стула и снова спряталась.

— Эй, сэр! — крикнул, опомнившись, Уриэль. Его напарник, подавшись к двери, быстро тыкал пальцем в передатчик; Хадад, держа ладонь на станнере, шагнул к пьяному.

— Стойте, где стоите, — продолжал громким, преувеличенно уверенным голосом Уриэль. — Оружие на стол, руки на виду! Где вы…

«Tza hasu!» — только и успел подумать Гедимин. Заграждение не вовремя подвернулось под ногу, и он, едва дотянувшись до стрелка, рухнул перед ним. Человек, отброшенный в сторону, с размаху сел на пол, выстрел ушёл в потолок и, перебив проводку, высек сотни искр. Гедимин дёрнулся, пытаясь быстро подняться, и почувствовал резкое жжение в плече. Боль вспыхнула снова, и одновременно обожгло глаза, — человек, стоящий над ним, палил в упор, сжав бластер двумя руками, и радостно визжал. Гедимин уронил голову и вскинул руку, прикрывая глаза, — и продолжил движение, коротко, без замаха, ткнув стрелка кулаком в пах. Удар, по сарматским меркам, был очень слабый, но человек, странно булькнув, выронил бластер, схватился двумя руками за пострадавшее место и повалился на пол, сдавленно подвывая. Гедимин, так и не поднявшись, толкнул бластер по полу в сторону ближайшего патрульного и сжал запястья «раненого», вздёрнув их кверху. Человек захрипел. Он даже не пытался вырваться, только дрожал и, вытаращив глаза, капал Гедимину на руку слюной. «Не едкая?» — мелькнуло в голове сармата, судорожно вспоминающего, что всё это могло означать. «Нет, просто жижа. Совсем забыл, — у них же чувствительный пах…»

— Стоять! — над сарматом загрохотали стальные «сапоги». В баре разом зажглись все лампы, и Гедимин от неожиданности зажмурился. Его ударили по запястью, заставив разжать руку, человека, подвывающего от боли, схватили за плечи и поволокли к двери. Гедимин сел, посмотрел на свои ноги, — остатки искорёженного ограждения намотались на щиколотки. Сармат стал выпутываться. Со всех сторон неслись крики; Гедимин не прислушивался, пока его не схватили за плечо и не вздёрнули кверху.

— Нападение на человека, членовредительство… — начал было ближайший экзоскелетчик, но его фразу прервал возмущённый вопль.

— Он защищал нас, ясно? — Джой, забравшись на ближайший стол, смотрела на «копа» сверху вниз. Её волосы окончательно растрепались, и единственная шпилька торчала из густых прядей, постепенно сползая. Гедимин смотрел на неё и прикидывал, когда она выпадет, — в голову, как обычно в таких ситуациях, лезла всякая чушь.

— В него стреляли! — крикнул, вынырнув откуда-то сбоку, Уриэль. Он держал в руках короткий раздутый бластер — одной рукой за рукоять, другой — за ствол, направив сопло в пол. Он смотрел на сармата широко распахнутыми глазами и едва заметно дрожал.

— Медика, срочно! — он повернулся к экзоскелетчикам. — Его ранили… сюда, в шею…

Он хотел показать на себе, но помешал бластер. Ближайший «коп» отобрал у него оружие и бросил в прозрачный контейнер.

— Забирай теска. Покажешь медику и сдашь в изолятор. Стажёр Хадад, ты тут с самого начала? Кто ещё? Джой Флоренс?

— Тут камеры, — подал голос Дэвид, когда Гедимина, подталкивая в спину, провели мимо стойки. — Ночная съёмка. Теск защищался, ничего более.

— Разберёмся, — буркнул патрульный, выводя сармата в коридор. Гедимин шёл, сердито щурясь на стены. «Говорил же — не лезь к „макакам“ в день их победы,» — он поморщился, услышав вдалеке голос Кенена. «А я куда полез? За кого заступаться? Одна убивала сарматов, другой — скоро будет. Болван ты, Гедимин. Теперь ещё и посадят.»

02 ноября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ну вот, смотри, — медик, убрав слой сетчатого скирлина, глянул на розоватое пятно на груди сармата, кивнул и, быстро обрызгав заживающий ожог гелем, повернулся к конвоиру. — Завтра затянется. Прижгло кожу, вот и всё. Если бы сняли куртку раньше, зажило бы к утру. Здесь всё. Что у вас ещё?

Он вышел из камеры. Следом выбрался экзоскелетчик, подозрительно оглядываясь на Гедимина. Сармат сидел на месте, пока не закрылась дверь камеры. Снаружи его попытались окликнуть, но опустившееся поверх решёток защитное поле поглотило все звуки.

Гедимин поднялся на ноги, вытянул руки, упираясь в потолок, и напряг мышцы. Хотелось размяться, но камера была тесна для резких движений. Пока тут были медик и конвоир, сармат вжимался в стену и дышал через раз, — он здесь еле помещался, и для других существ тут места не было.

— Эй, теск! — нижняя часть защитного поля отключилась, и под решётку просунули запечатанный контейнер. Внутри была жёсткая кружка с крышкой, рядом с ней — ёмкость с Би-плазмой.

— Обед!

Сармат забрал еду. В кружке был чай — уже вторая порция за сегодня. Сармат посмотрел на белый цветок в чёрном кольце, нарисованный на крышке, и невесело усмехнулся. «Лучше бы Кенену прислали. Он там сейчас бесится…»

В камере-одиночке Гедимин сидел с тех пор, как его вывели из бара. Медика привели в первые пять минут — сармат даже удивился; он сам не вспоминал об ожогах, если не пытался резко поднять руку. Сильнее всего пострадала куртка — она и сейчас лежала, расстеленная на кровати, и проплавленные участки были заклеены прозрачной лентой. Под ней от краёв материи тянулись друг к другу прорастающие нити — скирлин регенерировал, но на полное зарастание должно было уйти дня три.

— Эй, теск! — защитное поле растаяло полностью, сквозь решётку в камеру заглянул экзоскелетчик в жёлтом «Маршалле» довоенной сборки и выразительно помахал магнитными наручниками. — Одевайся, бери чай и выходи. Прогулка!

Гедимин удивлённо мигнул, собрал контейнер и встал у двери. Экзоскелетчик хмыкнул.

— Одежда! — напомнил он, махнув наручниками.

— Она рваная, — недовольно сощурился сармат. Он повернулся боком, чтобы «коп» мог увидеть его куртку. Тот снова хмыкнул.

— Да, тут без разницы. Ладно, иди так.

Сармат протянул ему правую руку. Человек застегнул браслет, едва сошедшийся на его запястье, и кивнул — «выходи». Другой браслет остался прикреплённым к экзоскелету. Соединены они были свободно — на полметра.

Пройдя мимо камер, закрытых защитным полем (почти все они были пусты), Гедимин вышел в общий коридор, вдоль которого тянулись решётки. Люди, рассаженные по двое, при виде экзоскелетчика притихли и повернулись к нему. Сармат заметил, что все они одеты в форменные комбинезоны — кто в синий, кто в зелёный.

— А где моя форма? — спросил он, выходя из тюремного ангара. Конвоир хмыкнул.

— Влетишь к нам лет на пять — сделаем, не сомневайся, — проворчал он, открывая очередную дверь. — Эй, парень!

Стажёр, мнущийся у стены, встрепенулся и вытянулся во весь рост.

— Да, сэр!

Услышав голос Уриэля, Гедимин недовольно сощурился. «Опять эта „мартышка“…»

— Поводи его, — велел конвоир, бросив стажёру браслет. — Пусть пройдётся, пока ангар не разнёс.

Уриэль взглянул на сармата снизу вверх, покраснел и опустил глаза, суетливо прикрепляя браслет к униформе. Руку Гедимина дёрнуло в сторону — стажёр укоротил магнитный «поводок» до тридцати сантиметров. Сармат сузил глаза — и сразу же, как они вышли из участка и свернули к пустующим ангарам, дёрнул руку на себя. Магнит выдержал, но слишком лёгкого конвоира мотнуло в сторону, и он едва не врезался в сармата.

— Хей! — он схватился за браслет и потянул на себя. — Куда⁈

— Полметра, — буркнул Гедимин, приподнимая руку. Будь Уриэль таким же сильным или хотя бы тяжёлым, они могли бы испытать на прочность сам магнит, а так человек болтался на невидимом «поводке» и ничего с этим сделать не мог. «Если не заметит сержант,» — напомнил себе Гедимин и воровато оглянулся через плечо. «Объясняй потом, что не замышлял побег…»

Браслет защёлкал, отматывая положенное расстояние. Сармат расслабил руку и кивнул конвоиру — «веди». Бежать он никуда не собирался — по крайней мере, пока не получил настоящий срок. Пока он не слышал даже о суде.

На дорожном покрытии между ангарами были нарисованы белые стрелки. На их пересечении четверо детёнышей играли с цветными мячиками; увидев сармата, они шарахнулись к стене.

— У нас тут нет двора для прогулок, — казалось, Уриэлю самому из-за этого неловко. — Пойдём наружу, где лавки.

«На край космодрома,» — Гедимин удивлённо мигнул. «Заключённые гуляют на краю космодрома?»

Хадад подошёл к ближайшей лавке. Там уже сидели пассажиры, в ожидании рейса гуляющие у космодрома. На оклик конвоира они недовольно оглянулись, но, увидев сармата, резко замолчали и, подобрав сумки, быстро пошли к терминалу. Уриэль, кивнув Гедимину на свободную лавку, сам запрыгнул на неё и заболтал ногами — она была немного высоковата. «А он некрупный,» — подумал сармат, расставляя на свободном месте припасы. «Даже для „мартышки“. Ничего, экзоскелет всё скроет.»

— Ничего себе шрамы, — пробормотал человек, разглядывая сармата в упор. — Это в войну?

Гедимин, за едой успевший о нём забыть, растерянно мигнул.

— А кем ты был, пока не получил крейсер? — спросил, не дождавшись ответа, Уриэль. — Здесь говорят — механиком. Механики так не стреляют. Ты пилот? Канонир?

— Пилот, — буркнул сармат, глядя на пустую кружку. Еда кончилась; Хадад заметил это — и теперь от расспросов было некуда деться. «Не болтай лишнего,» — напомнил себе Гедимин. «Вообще болтай поменьше. Это не сармат. Это — hasu.»

— Мой отец был пилотом, — кивнул Уриэль; по его лицу пробежала волна. — В лучшем флоте Земли. Слышал про Стальной Пояс?

— Все слышали, — отозвался Гедимин, глядя сквозь него. Ему не в чем было себя винить, но под рёбрами всё равно ныло, и он старался глубже дышать, чтобы разжать тугой невидимый обруч.

— Я был внизу, когда его взломали, — продолжал Хадад. — В убежище. А отец — наверху.

«А я — в крейсере, идущем на взлом,» — закончил про себя Гедимин. «Зачем ты говоришь мне это, hasu?»

— Они даже взлететь не успели, — Уриэль, прерывисто вздохнув, на секунду замолчал, потом снова поднял взгляд на сармата. — Почему ты заступился? Там, в баре? Тебя могли убить!

— Не могли, — отозвался Гедимин, поводя обожжённым плечом и досадливо щурясь. — Скафандр. А тебя — могли. Куда полез в одной тряпке⁈

Уриэль радостно хмыкнул. Сармат, не увидев повода для радости, недовольно сощурился.

— Он был совсем не в себе, — сказал Хадад, постучав пальцем по лбу. — Совсем! Я попал в него из станнера, когда он в тебя стрелял. Даже не качнулся.

— Слабый разряд, — буркнул Гедимин, глядя на рукоятку оружия, прикреплённого к поясу Уриэля. Если бы сармат захотел, станнер уже был бы у него в руках, — Хадад глазел на Гедимина и нелепо усмехался, не следя ни за оружием, ни за передатчиком, ни за наручниками.

— У него был мощный бластер, — человек сложил ладони в кольцо. — Усиленный луч. Там в сопло забит кусок чёрного стекла. Знаешь, для чего?

— Линза, — пробормотал сармат, покосившись на ожог. «Видел бы Линкен! Попасть под луч пьяной мартышки с обрезом…»

— Вот такой толщины! — Уриэль сложил вместе три пальца. — Экзоскелет, наверное, прожгло бы. А тебя? Ты знал, что не прожжёт? В тебя много стреляли?

Гедимин досадливо поморщился.

— Семислойка, — буркнул он. — Крейсерная броня. У меня такая же. Рассчитана на ядерный взрыв.

Уриэль недоверчиво усмехнулся.

— На ядерный взрыв⁈ Только не говори, что ты пробовал!

Гедимин покосился на кожу, иссечённую шрамами, — кусок твэла, врезавшийся когда-то в ключицу, оставил чёткий след. Сармат притронулся было к нему, но, опомнившись, сердито сощурился и рывком поднялся на ноги.

— Идём.

— Ещё рано, — Уриэль потянул магнитный «поводок» на себя — впрочем, безуспешно. — Ты что? Тут не нравится? Можно вон туда. Оттуда видно барки.

Гедимин мигнул.

— Я… — он вспомнил размеры камеры, вкус тепловатого воздуха из сбоящей вентиляционной системы, покосился на скамейку и качнул головой. — Этот бластер. Где он? Интересно посмотреть.

— А! — Уриэль радостно усмехнулся. — Давай сходим. Я сам его долго вертел, когда залез в хранилище. Мне нравятся всякие модификации. У повстанцев, говорят, было много такого. Усиленная мощность, дальнобойность, разделяющийся луч…

Он остановился у закрытого ангара, и Гедимин, услышав тихий щелчок, почувствовал, как его рука свободно повисла.

— Я сейчас, — бросил ему Уриэль, ныряя в ангар. Сармат изумлённо мигнул, повертел закованным запястьем, — магнит отключился, и снять наручники можно было за считанные секунды.

— Хей! — прошептал человек, выглядывая из ангара. — Все ушли, заходи, только дверь прикрой!

Гедимин, придерживая створку, тихо задвинул её на место и обернулся. Он стоял в начале коридора, частично перегороженного стойкой. Уриэль, отодвинув её в сторону, копался в выдвижных ящиках. Их тут была не одна сотня — вдоль всего ангара тянулись крытые стеллажи с буквенными и цифровыми пометками. Все ключи хранились в ящике, который Уриэль только что вскрыл. Оглядевшись, Гедимин заметил стапели — несколько пустых, один — занятый. Там висел его скафандр — целый, вскрытый, только надень — и иди, куда захочешь.

— Ага, вот этот номер, — бормотал Уриэль, хлопая ящичками. — Нет, в другую сторону… М-да, не бывать мне архивариусом… Здесь, что ли?

Ящики, брошенные открытыми, не всегда задвигались до конца, и Гедимин, встав поодаль, отлично видел несколько «стволов», три детали разобранного гранатомёта и пару плазменных гранат без взрывателей. Он не сомневался, что взрыватели найдутся где-то поблизости — только забрать у Уриэля список, в котором он неумело роется, и поискать как следует…

— Вот! — на стойку упал непрозрачный контейнер из тонкого фрила. Внутри был слой вспененного скирлина, а под ним — тщательно завёрнутый «обрез». Перед запаковкой его поставили на предохранитель, но ирренциевые блоки не вынули. «Бери и стреляй,» — Гедимин едва заметно усмехнулся. «И эти существа учили меня технике безопасности⁈»

— Такой вот кусок, — оживлённо говорил Уриэль, вскрывая корпус бластера и вываливая на стойку обсидиановую линзу — кое-как обработанный по краям обломок тёмного камня. Гедимин вспомнил вулканическое стекло, которое посылал в Ураниум Герберт Конар — примерно так оно и выглядело и, возможно, происходило из той же местности.

— А вот здесь он поставил насечки, — Уриэль перевернул камень другой стороной кверху и потыкал пальцем в грубый надпил. Обсидиан пытались то ли разрезать, то ли аккуратно расколоть, но добились только нескольких трещин в разные стороны от надпила. Гедимин мигнул.

— Он хотел разделить линзу, — Уриэль ткнул пальцем в другой надпил — точнее, цепочку невнятных следов резака, протянувшуюся поперёк камня. — На три части. Раздвоить луч, а потом свести. Видишь?

Сармат снова мигнул.

— Двойной пучок? Прожигатель?

Он прикусил язык, но глаза против воли сощурились от сдерживаемого смеха. «Макака» пыталась вручную повторить то, что изобрели сарматы, — Гедимин жалел, что Хольгера нет рядом с ним, и некому рассказать такую удачную шутку.

— Их все изъяли, — продолжал Уриэль, не замечая, слушают его или нет. — Даже корабельные орудия. С корабельным мне делать нечего. А вот ручной я бы хотел. Нормальное, мощное оружие. Это же тупость — патрулировать со станнером, когда у преступников ракетомёты! Вот этот бластер, например. Прожигает экзоскелет. Меня прожжёт насквозь вместе с формой и значком. А я должен против него выходить со станнером! Вот твоя броня, например. Она вправду держит такой луч?

— Проверь, — Гедимин кивнул на скафандр, висящий на стапеле. Уриэль, подхватив со стойки бластер и на ходу затолкав в него недостающие детали, подошёл к броне и удивлённо округлил рот.

— А где привода?

— Это скафандр. Не экзоскелет, — угрюмо ответил Гедимин, с тоской глядя на броню. Очень хотелось забраться внутрь. «Надо было куртку надеть,» — подумал он, но, вспомнив, что в тонкой «шкурке» из плавкого скирлина точно так же уязвим, как и без неё, досадливо сощурился.

— Скафандр, — пробормотал человек, отцепляя от стапеля рукав и пытаясь его приподнять. — З-зю! Как ты в нём ходишь⁈

Он, быстро оглянувшись через плечо, сомкнул крепления на свисающем рукаве и повертел в руках бластер.

— Куда тебе попало? — он дотянулся до нагрудных пластин, но туда, где у сармата располагались ключицы, не достал и теперь недоверчиво щурился. — Не вижу сколов. Тут вроде на пластине волна — оплавление?

Он просунул руку внутрь и странно хрюкнул.

— Внутри гладко! — он повернулся к сармату. — Вообще ничего!

— Куртка не прилипла, — отозвался Гедимин, покосившись на обожжённую кожу. — Отодвинулся. Поздно. Надо бы раньше, не обжёгся бы.

Уриэль недоверчиво покачал головой.

— И это всё? Вот от такого бластера?

Гедимин сузил глаза.

— Вставляй сюда руку, — он сдвинул пластины, вскрывая перчатку ближайшего рукава. — Проверим.

«Надо заканчивать эти игры,» — думал он, с тоской глядя на бластер в руках стажёра. Здесь всё подталкивало к побегу — настолько, что Гедимину мерещилась изощрённая ловушка. «Броня, оружие… Рядом — космодром,» — он сжал пальцы в кулак, встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. «Кенен сдаст. Значит — не к нему. Малый прожигатель — и в Вендану…»

— З-зю… Как-то мне не по себе, — признался Уриэль, глядя на руку, до середины предплечья вставленную в рукав сарматского скафандра. Стажёр ткнул в броню соплом бластера, поёжился и протянул оружие сармату — рукоятью вперёд.

— Не могу. Давай ты.

«Sa hasu,» — беззвучно выдохнул Гедимин, взвешивая «обрез» на ладони. « Sa ah— hasu…»

Луч, и правда, получался мощный, хотя ни о каком раздвоении и пересечении речи не шло. Пластина скафандра от выстрела в упор подёрнулась влажным блеском. Гедимин всадил туда же ещё один луч — верхний слой фрила пошёл рябью.

— Главное — не прижиматься, — сармат щелчком вернул на место предохранитель и бросил бластер на стойку. «Может, „макаки“ следят за нами?» — мозг пытался найти объяснение происходящему. «Может, всё у них под контролем? Если направить бластер на эту мартышку — меня изрешетят?»

— З-зю-у! — восхищённо выдохнул Хадад, выдёргивая руку из скафандра и тщательно ощупывая запястье. — Вообще ничего! Нам бы такие ска… нет, лучше на экзоскелет, — я такое не подниму! Для чего такая броня? Для войны?

— Снаряжение ремонтника, — буркнул Гедимин, оглядываясь на закрытые двери. «Никто ни за кем не следит,» — был практически уверен он. «Эта мартышка очень тупая. А я — ещё хуже.»

— Здорово! — Уриэль поднял взгляд на сармата, и тот увидел знакомый восхищённый блеск. — Сильны у вас там ремонтники…

Он покосился на часы и погрустнел.

— Пошли-пошли, — поторопил он Гедимина, открывая двери. — Сейчас все вернутся, и нам кранты. Не говори, что был тут, идёт?

Гедимин мигнул.

— Тебя скоро выпустят, наверное, — продолжал Уриэль; как казалось сармату, человека просто распирало, если он молчал больше минуты. — Все видели, кто стрелял, а кто защищался. Там куча камер со всех сторон. Снова будешь работать… Вы каждый вечер пьёте у Дэйва, верно? Можно мне к тебе приходить?

— Зачем? — спросил Гедимин, думая, вспомнит его конвоир о расстёгнутых наручниках, или так и отведёт сармата в камеру — и огребёт от настоящей охраны.

— Тут не с кем говорить, понимаешь? — человек заглянул ему в глаза. — Чуть вбок от «что сдаём — где напьёмся» — и всё, свет погас. Это наши. А лунари ещё хуже. Я не буду спрашивать о войне. Ты этого не любишь, я вижу. Поговорим о механике. О кораблях. Ты работаешь тут — наверное, много разных видел?

До тюремного ангара оставалось пять метров. Гедимин покосился на бесполезный браслет на запястье. Сковырнуть его было делом одной секунды. А можно было прихватить с собой «мартышку» и уйти с заложником…

— Приходи, — буркнул Гедимин, глядя в сторону. Обычно люди отворачивались от немигающего взгляда сармата, но сейчас ему хотелось отвернуться самому. «Не с кем говорить… Мне тоже всю жизнь не с кем,» — он с трудом удержался от тяжёлого вздоха. «Рассказать ему об устройстве атомного ядра?»

— З-зю! — Уриэль, спохватившись, хлопнул ладонью по бесполезному наручнику. — Вот я болван! Хорошо, сержант не…

— Кто там «зюкает»? — из ангара высунулся сердитый экзоскелетчик. — Стажёр Хадад? Где вы шатались⁈

Уриэль, едва успевший включить магнит в наручниках, вытянулся во весь рост.

— Я, сэр! — выпалил он, округлив глаза. Экзоскелетчик, пробормотав невнятное ругательство, отнял у него браслет и, взяв Гедимина за плечо, втолкнул в помещение. Дверь захлопнулась, оставив стажёра снаружи.

— Мои извинения, миссис Агуэра, — услышал сармат спокойный голос шерифа. — Заключённого увели на прогулку раньше, чем пришли документы.

— Добрый день, мистер Джед, — женщина в красной полумаске приветливо улыбнулась. — Как же я не люблю бумажную волокиту! Вам пришлось провести в тюрьме целые сутки. Шериф Фостер, верните несчастному одежду и его вещи.

Гедимин, вспомнив, что гуляет без куртки, и что ни один «лунарь» на улицу в таком виде не выходит, сердито сощурился и уткнулся взглядом в стену. Мэрикрис рассмеялась.

— Принеси куртку, — велел Фостер ближайшему охраннику. — Ты свободен, Гедимин Кларк. Через неделю, когда пройдут разбирательства, получишь компенсацию. Сейчас иди с миссис Агуэра. Маккензи сидит где-то у них. Надеюсь, теперь он слезет с моей головы и будет звонить кому-нибудь другому!

…На крыльце «Сюаньхуа» стояла Джой в уличном комбинезоне и высматривала кого-то на другой стороне улицы. «Не ранена,» — отметил про себя Гедимин. «Хорошо.»

— Мистер Джед! — услышал сармат, едва подойдя к двери, а долю секунды спустя на нём висела самка. Спрыгнув сверху, она смогла ухватиться за шею сармата и сцепить руки в замок.

— Ну-ну, — Мэрикрис неодобрительно покосилась на неё. — Здесь улица, юная мисс.

Джой, вспыхнув, спрыгнула на ступеньку и изобразила неглубокий поклон.

— Как хорошо, что вас выпустили! Даже фонарному столбу было ясно, что вы невиновны. Но шериф Фостер… — она сердито фыркнула, хватая сармата за локоть и подтаскивая к двери. — Входите же! Вам надо отдохнуть после тюрьмы. Мистер Маккензи…

— Мистер Маккензи думает, что Джед уже достаточно отдохнул, — услышал Гедимин угрюмый голос Кенена. Командир базы сидел на диване в вестибюле и вертел в пальцах старую керамическую чашку. Увидев Гедимина, он вернул посудину на поднос и поднялся на ноги.

— У полиции монополия на средства удержания, — сказал он, хмуро глядя на сармата. — Только поэтому я, Джед, до сих пор не вожу тебя на поводке. Едем на базу.

— Так быстро? — Джой разочарованно вздохнула. — И даже не выпьете чаю?

— Ваш чай хорош, мисс Флоренс, — Кенен притронулся двумя пальцами к шлему — примерно таким жестом он, выйдя в шляпе, приподнимал её. — Но работа важнее всего. Из-за неприятностей с Джедом мы и так выбились из графика. Я непременно навещу вас завтра.

Он вышел на крыльцо и, не оглядываясь ни на Гедимина, ни на охранников, направился к припаркованному у обочины флипперу.

— Пора завязывать с этим, Джед, — вполголоса сказал он, проехав первый перекрёсток. — К тебе все липнут, а это не к добру. Ещё и этот жёлтый щенок!.. Ладно, не оправдывайся, ничего нового ты не скажешь. Лучше слушай меня. С сегодняшнего дня ты сидишь на базе и никуда не лезешь. Замещаешь Айзека в отсеке управления.

Гедимин едва заметно усмехнулся. «Тем лучше. Наконец займусь делом.»

Ему всё ещё было не по себе после разговора с Хададом — будто игла застряла между рёбер и напоминала о себе при резких движениях. «На базу он не пойдёт,» — напомнил себе сармат. «А пока меня нет, прилипнет к кому-нибудь другому. Вон, пусть с Кененом болтает. Тоже сармат…»

16 ноября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

С каждым днём зелёный свет в активной зоне синтезирующего реактора становился ярче. Сейчас он частично померк — плутониевые стержни были извлечены и отправлены на переработку. Гедимин, остановившись у закрытого люка, смотрел на стеклянные колонны, светящиеся изнутри, — уран превращался в ирренций медленнее, чем плутоний, но процесс шёл, и анализатор показывал, что количество в данном случае важнее качества. «Два центнера,» — думал сармат, привычно переводя показания прибора в показатели выработки. «Много дней на переработку, но — два чистых центнера. Интересно, как там у „Тория“ с синтезом в рудах. Большая масса, но низкая концентрация. Запустится или нет?»

Вся надежда была на «Тория». Самому Гедимину нечем было его удивить. Реактор с борным охлаждением работал, успешно проходил ежедневные испытания, отключался раз в два-три дня и легко запускался, не перегреваясь и не пульсируя. Гедимин сам не понимал, что его настораживает, и почему он не спешит сообщать о завершении проекта «Неистовый свет». «Что-то там не так,» — он задумчиво щурился на светящиеся колонны. «Слишком гладко, что ли…»

Едва он вышел из экранированного отсека, в наушниках запищало.

— Атомщик, я на месте, — отчитался, выравнивая дыхание, Айзек. — Можешь не возвращаться. Амос идёт к тебе.

— Хорошо, — отозвался Гедимин. Айзек, возвращаясь с космодрома, каждый раз кидался к реактору, будто думал, что за время отсутствия тот взорвётся. Гедимину не нравилось такое недоверие, но и упрекать Айзека вроде как было не в чем. «С чего ему мне доверять?» — думал сармат, угрюмо разглядывая переборки в недрах бывшего корабля. «На одну АЭС меня не пустили, с другой выгнали…»

Капитанская рубка была закрыта, но Гедимин всё равно замедлил шаг и старался не шуметь, проходя мимо. С Кененом он не разговаривал с тех пор, как вернулся из тюрьмы, — командир избегал его, обходя по широкой дуге, а при встрече фыркал и отворачивался.

— Атомщик! — Иджес, выглядывающий из информатория, радостно усмехнулся. — Маккензи тебе не сказал?

Гедимин качнул головой.

— Через неделю привезут реактор, — сказал Иджес. — В этот раз точно.

Сармат пожал плечами.

— Пусть везут. Айзек тебе поможет.

— Ну нет, — мотнул головой Иджес. — Никаких Айзеков. Кенен клялся, что ставить будешь ты. Нам можно плести что угодно, но это он обещал макакам с Весты. «Лучший механик, инженер-ядерщик, Гедимин Кларк»…

Иджес удачно передразнил Кенена, и Гедимин невольно усмехнулся.

— Ладно. Перед загрузкой всё проверим, проблем быть не должно, — рассеянно проговорил он, садясь перед телекомпом. — Что интересного?

Иджес пожал плечами.

— Для меня — ничего. Сарматы чистят Землю, макаки бегают вокруг, Миана следит, чтобы они нас не перестреляли. Маккензи мечтает вернуться в Атлантис, а я думаю — если всё так и дальше пойдёт, нам надо просить убежища в Миане. Нас там знают, позволят занять какой-нибудь астероид…

Он вышел. Гедимин с тихим вздохом развернул новостную ленту. «Первый отчёт по проекту Гонда» — сверкнул ему в глаза верхний заголовок, подчёркнутый мигающей красной чертой.

«Совет безопасности Солнечной системы был собран для обсуждения предварительных итогов,» — читал сармат, открывая приложенные диаграммы. Судя по округлению чисел и грубому рисунку, это был «третий извод» — то, что из разрешённого к опубликованию смог понять журналист. Здесь были данные по Земле в целом; разница между Восточным и Западным блоками была, но незначительная.

«Из каждых десяти самок семь негодны к размножению,» — подытожил про себя Гедимин — это был уже «четвёртый извод», но сармату, не собирающемуся никого размножать, этого хватало. «А у самцов лучше — пятьдесят на пятьдесят. А, вот тут это объясняется… Вот опять предлагают построить клонарий… Надо же, у эа-вируса есть побочные эффекты. Я думал, он на людей не действует…»

«Речь не идёт о принудительной стерилизации,» — успокаивал землян кто-то из Совета безопасности. «Речь не идёт о принудительном оплодотворении. Однако добровольная сдача генетического материала должна всемерно поощряться. Восточный и Западный блок выделят средства на развитие пренатальной медицины…»

Гедимин пожал плечами. «Что они так вцепились в свой способ размножения? Долго, опасно и непредсказуемо. Давно бы построили нормальный клонарий…»

23 ноября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Компенсатор… Это он, не иначе,» — Гедимин, с трудом сделав последний шаг, тяжело рухнул на скамейку. Его пошатнуло, и он всадил когти на ногах в тротуар, упираясь локтями в расставленные колени и придерживая двумя руками гудящую голову. «Вектор гравитации… Ah— has— sulesh!»

Он вцепился в шлем. Внутри черепа гулко грохотала кровь, поверхность уплывала из-под ног, а стоило открыть глаза, как сармата вело вбок, и небо норовило оказаться снизу. «Сиди,» — приказал он себе, опуская голову ещё ниже. «Дыши. Двадцать шесть… двадцать семь…»

На счёте «девяносто девять» он решился открыть один глаз. Небо осталось наверху, но ближайший барк за оградой космодрома дрожал и раздваивался. «Гребучий гравикомпенсатор,» — обречённо вздохнул Гедимин и снова зажмурился. «Что мешало правильно выставить вектор⁈»

Сегодняшний полёт на броне грузовика с плутонием решительно не задался. Плохо сармату стало ещё в Микатарре, сразу после посадки, но он держался, не показывая слабости, пока не устроился в трюме барка, идущего к Луне. Гедимин надеялся, что отлежится, но толчки и рывки транспорта, перебрасываемого между гравитационными батутами, растрясли что-то внутри черепа, и до скамейки он еле дошёл.

— Урод! — раздалось сзади. Что-то негромко брякнуло по скафандру. «Начинается,» — сармат глубоко вдохнул, прикидывая, хватит ли сил на резкий рывок, или лучше подождать, пока «макаке» самой надоест биться о скафандр. «Подойдёт близко — сверну шею,» — думал он, вслушиваясь в звуки снаружи гудящей головы. «Их двое. Один медлит…»

Громкий свист заставил его вздрогнуть и сердито зашипеть — по ощущениям, барабанные перепонки столкнулись где-то внутри черепа. Следом послышались шаги — сперва торопливые, удаляющиеся, потом — приближающиеся, медленные, слегка неуверенные — будто на кого-то навесили непривычный груз, и он боится дёрнуться, чтобы не уронить или не упасть.

— Сэр? — раздался над головой знакомый голос. — Механик Джед, сэр?

Уриэль тронул его за плечо. Пульсация в голове уже почти унялась, и Гедимин рискнул открыть глаза и посмотреть на патрульного.

— Тебе плохо? — встревоженно спросил Уриэль, вынимая что-то из «кармана» жёлтой пехотной брони. — Вот, вдохни.

Он брызнул сармату в респиратор чем-то мелкодисперсным, но сквозь фильтр не прошло ничего, кроме неприятного запаха. «Органика,» — установил про себя сармат. «Патрульные — ещё и медики? Не знал…»

— Я же в респираторе, — пробормотал он, недовольно щурясь. — Что это за дрянь?

Уриэль покосился на пульверизатор в руке и быстро засунул его обратно в «карман».

— Не знаю. Выдали в медчасти. Если вдруг кому станет плохо… Ну что, помогло?

Он всё норовил заглянуть Гедимину в глаза, а сармат не мог сфокусировать взгляд и сердито щурился на расплывающийся силуэт.

— Пройдёт, — отозвался он, прижимая руку ко лбу. Внутренняя поверхность шлема была тепловатой, но всё же немного охлаждала. «Проходит,» — отметил про себя сармат. «Ещё пять минут на твёрдой поверхности — и можно будет встать. Почему компенсатор не выправлен? Если мне так плохо — „макак“ вообще должно размазывать…»

— Может, медика вызвать? — Уриэля его ответ совсем не убедил. — Ты ранен? Мутируешь?

Гедимин сердито фыркнул.

— Сам ты… — начал было он, но осёкся, вспомнив, что перед ним человек, а не другой сармат. — Голова закружилась. Пять минут не лезь ко мне, и я уйду.

— А, это бывает, — покивал Ури, присаживаясь рядом. Он устроился слева от сармата, и тот, скосив глаз, увидел поясную кобуру со станнером. Это была гражданская модификация «Райдо» — «Райдо-Си», нелетальный разрядник. «Максимальная мощность,» — заметил Гедимин, взглянув на регуляторы. «Выставил после того пьяницы? Я думал, это делают централизованно…»

— В нашем городе такое случалось, — продолжал Уриэль, глядя на пустынный космодром. — Причём на ровном месте. Выйдет приезжий в старый центр — и всё. Мы в колледже дежурили на улицах. Оттаскивали под навес тех, кто прилёг. У нас жарко, на солнце лучше не застревать.

Гедимин слушал его, удивлённо мигая, но после фразы про жару удовлетворённо кивнул — «Понятно, реакция на перегрев. С „макаками“ случается.»

— Почему не остался там служить? — спросил он с ленивым любопытством. Не то чтобы ему была интересна «мартышка», — но то, что он усвоил из местных традиций, предписывало поддерживать даже неинтересный разговор.

— Негде, — ответил Уриэль с неловкой усмешкой. — Вместо центра теперь воронка, вокруг — светящиеся развалины. Обещают вычистить, отстроить…

Он, не договорив, махнул рукой.

— Там была база флота? — спросил Гедимин, запоздало вспоминая, что Уриэль родом не из Бейт-Маима — и определённо не из Эс-Семары.

— Не было там никакой базы, — буркнул патрульный, глядя прямо перед собой. — Хотели поставить. Не дали. Только самооборона. Они даже взлететь не успели. Кому мы помешали⁈ Ни баз, ни верфей… Даже в убежище не все спускались. Обязательно — только дети. Я провожал. А так бы остался наверху…

Его передёрнуло.

«Стальной Пояс… Старый город без собственных баз…» — Гедимин давно забыл о головной боли — ощущения от невидимого лезвия под рёбрами были куда сильнее. «Да, помню. Это был первый удар, для отвлечения…»

— Чёрт! — спохватился Уриэль, с тревогой оглядываясь на сармата. — Я тут болтаю, а ты… Ты как? Тут медик недалеко, если что…

— Прошло, — буркнул Гедимин, поднимаясь на ноги. — Иди работать. Сержант увидит — взгреет.

Уриэль радостно усмехнулся.

— Да ну! Уже не взгреет, — он с гордостью провёл пальцем по значкам на плече. — Я уже не курсант и не стажёр. Офицер патрульной группы Уриэль Хадад, — вот, смотри!

Он показал сармату жёсткую блестящую карточку, цепочкой прикреплённую к броне. Гедимин мигнул.

— Почему без экзоскелета? — он покосился на ближайший терминал — там у входа стоял привычный патрульный в жёлтом «Маршалле». Ещё один человек в пехотной броне мелькнул между зданиями, у парковки.

— Скоро будет, — усмехнулся Хадад, спрятав карточку и сложив в карман цепочку. — Месяц практики, потом — на курсы экзо-пилотов…

Сармат мигнул.

— Теперь для этого нужны курсы? — спросил он, вспоминая, как Ансельм примерял на себя разные экзоскелеты. — Инструкцию прочитать — мало?

Уриэль громко фыркнул в респиратор.

— Нет, ты всё-таки странный. Даже для теска, — признал он, с любопытством разглядывая сармата. — А если инструкция к крейсеру? Тоже — прочитал, и лети?

В наушниках задребезжало.

— Джед, я тебя вижу, — без предисловий заговорил Кенен. — Сиди где сидишь. За тобой придут двое. Реактор привезли.

«Мать моя пробирка…» — беззвучно выдохнул Гедимин, глядя на космодром. Сине-белый транспортный спрингер стоял на юге, поодаль от наезженных трасс местных погрузчиков, — видимо, «особый» груз был на нём. «Вовремя, как водится,» — он зажмурился и вновь открыл глаза, проверяя, не вернулся ли неприятный туман. «Как нельзя вовремя…»

— Реактор? — повторил за Кененом Уриэль, покосившись на передатчик. — Ты будешь чинить реактор? А этот, вечно скалящийся, знает, что тебе плохо?

Гедимин сердито сощурился.

— Мне нормально, — буркнул он. — Что за прибор? Прослушка?

Уриэль щёлкнул креплениями, разворачивая перед Гедимином откидной экран.

— Тут ничего сложного. Вот настройки, вот выбор частот, сюда выводится текст, — он потыкал в крупно напечатанную фразу, недавно произнесённую Кененом. — Вот тут ваша база.

— У каждого «копа» такое есть? — спросил Гедимин, чувствуя неприятный холодок в солнечном сплетении. «И базу они тоже прослушивают. Интересно, сколько я успел наболтать…»

— Одно на десятерых, — ответил, смутившись, Уриэль. — З-зю!.. Ты не обиделся, что я тебя подслушивал?

Со стороны терминала, аккуратно огибая толпу, к сармату уже спускались двое в ремонтных скафандрах. Он качнул головой, приподнимая руку в приветственном жесте. Уриэль, взглянув на терминал, подался в сторону, закрывая передатчик.

— Твои? Тогда я пошёл. Но ты смотри за собой, если что — сразу к медику. Знаешь, где тут медчасть?

Иджес, небрежно отодвинув человека в сторону, посмотрел Гедимину в глаза и крепко взял его под руку.

— Маккензи — идиот, — ворчал он всю дорогу до проёма в ограждении. — То ему летай на броне, то ему монтируй реакторы… Гедимин, ты на ногах-то держишься?

Сармат сердито фыркнул.

— Я ещё не сдох, — отозвался он, освобождая руку из крепкого захвата. — Для реактора нужен многоопорный кран. Есть такой?

…Два сцепленных вместе гусеничных крана медленно наползали на вытащенный из ангара корабль с круглым отверстием в середине, и Гедимин, прижав широко растопыренные пальцы к палубе, чувствовал едва заметную вибрацию. Реактор везли медленно, осторожно продвигаясь метр за метром к световым меткам вокруг пролома. Иджес ждал наверху, на «крыше»; Гедимин спустился в технический трюм и готовился к стыковке внутрикорабельных механизмов с новым агрегатом. Реактор привезли неплохой — «Звёздный Кондор» четвёртой модели, с натриевым охлаждением; стыковку предполагалось закончить к вечеру, на завтра были назначены первые тестовые прогоны — пока без топлива, на холостом ходу.

— Хэ-э! — крикнул сверху Иджес. Гедимин, выглянув в проём, увидел, что две из четырёх световых меток по носовой части перекрыты тенью массивного шара. Вибрация прекратилась — кран остановился. Гедимин шагнул назад, под прикрытие переборок. Наверху под команды Иджеса выравнивали положение подвешенного отсека — он не должен был пройти мимо цели ни на сантиметр.

— Майна помалу! — крикнул наконец Иджес. Гедимин отодвинул лишнюю переборку, чтобы не закрывала обзор. Ещё четыре метки погасли — реактор медленно и плавно опускался на приготовленное для него место.

«Хорошо,» — Гедимин, отследив его траекторию, довольно хмыкнул. «С этими реакторами я освоился. Мне бы свой доделать…»

30 ноября 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Комиссия, Джед, — Кенен, повернувшись к зеркалу боком и придирчиво рассмотрев свой силуэт, грустно усмехнулся. — Тут тебе не «Геката». Сперва комиссия, потом — ещё одна, потом — итоговое совещание, и после этого, возможно, тебе дадут потрогать эти твэлы. Да что тебе за беда, Джед⁈ Топливо у них, как хранится — их проблемы. Твоё дело — засунуть его в реактор, не поломав по дороге.

— Лучше молчи, — буркнул Гедимин, сердито щурясь на пустой монитор. «Ещё две комиссии… топливо у них… когда я его, мать моя пробирка, буду загружать⁈»

Кенен сегодня собирался в госпиталь до странности неторопливо — поправлял невидимые складки лёгкого скафандра, искал какие-то карточки, рылся в памяти наручного передатчика. Гедимин уже думал, не пойти ли в информаторий — поискать себе какое-нибудь занятие, пока Маккензи готовится к выходу — но Кенен, покосившись на хмурого сармата, хихикнул и, хлопнув его по спине, направился к главному шлюзу.

— Торопишься, Джед? Не терпится нырнуть в свою нору? Подожди ещё пару часов! Сегодня у тебя свободный день, успеешь перещупать все твэлы…

Выйдя наружу, Гедимин по привычке поискал взглядом глайдер, но его не было. Вместо обычного транспорта у обочины стоял флиппер ярко-жёлтого цвета — именно такие сармат иногда видел на арендной стоянке у космодрома.

— Садись, — Кенен, запрыгнув за штурвал, кивнул на заднее сидение. — Только сиди ровно! Мы с этой штукой весим меньше, чем ты один!

Гедимин, удивлённо хмыкнув, занял свободное место, из любопытства качнулся в сторону — флиппер в самом деле перекосило. Кенен сердито фыркнул.

— Без экспериментов, ладно?

Он осторожно тронулся с места, плавно вывернул на отведённую для флипперов полосу и прибавил газу. Даже по затылку, прикрытому шлемом, было видно, как Маккензи напряжён и сосредоточен. Пролетающий мимо флиппер обогнал их, пилот пронзительно засвистел, — звук был знакомым, но Гедимин не успел его опознать.

— Или такой, или… или что-то похожее, — пробормотал Кенен, сворачивая на тихую авеню Лунных Пряников. Гедимин, вспоминая, как он обычно лихо шныряет по переулкам, только мигал.

— Ну вот, — Кенен осторожно притормозил у поста, и экзоскелетчики замахали ему, разрешая проезд. — Даже не знаю… Джед, а ты что скажешь?

— Хм? — Гедимин сразу не понял, чего от него хотят. Кенен, оглянувшись, постучал себя пальцем по виску.

— Энцелад, приём! Я спросил — как тебе этот флиппер? Хорошая модель? Покупать или нет?

Гедимин изумлённо мигнул.

— Флиппер? Закон да Косты…

Кенен нетерпеливо махнул рукой.

— Знаю! Ты мне скажи про машину. Мне кажется, она тяжела на разворот.

Гедимин, шагнув на тротуар, сел рядом с флиппером, привычным движением поддевая широкие пластины бортовой обшивки.

— Это можно выправить. Если ты хочешь именно такой, его очень просто довести до ума…

Кенен хлопнул его по запястью, и Гедимин, не успев дотянуться до механизма, удивлённо мигнул.

— Такой же, но не этот! Я понял тебя, Джед. Значит, если я куплю такой флиппер, ты сделаешь из него звездолёт?

От ворот госпиталя донеслось фырканье, переходящее в смешок.

— Из этого⁈ — услышав знакомый голос, Гедимин обернулся и увидел выглядывающую из проёма лысую голову. — Это, мистер теск, для парализованных старушек. У меня одна нога, но на такое я не сяду!

— Мистер Чицу, — донёсся из приоткрытых ворот недовольный голос. — Вы опять вылезли на стоянку? Если вы куда и сядете в ближайший месяц, так только на сидение такси!

Люнер, не обратив внимания на окрик, посмотрел на Гедимина и расплылся в улыбке.

— А, механик Джед! Я слышал, ты тут бываешь. Давно не виделись, а?

Кенен, неприязненно покосившись на байкера, защёлкнул три замка на стояночном тросе и демонстративно вынул и убрал в карман стартёр. Люнер насмешливо хмыкнул и, не обращая на него внимания, вразвалку подошёл к Гедимину и протянул ему руку.

— Поболтаем немного? Или ты на работе? — он кивнул на приоткрытую дверь. — Пойдём внутрь. Сёстры злятся, когда я выхожу. Думают, я прыгну в первое седло и умчусь на космодром!

— И на то есть основания, мистер Чицу, — холодно отозвалась самка на проходной. — Мистер Маккензи, доктор Фокс просил подождать пять минут.

Люнер ухмыльнулся. Он смотрел Гедимину в глаза снизу вверх, и тот видел весёлый блеск рыжеватой радужки.

— Хорошо, что ты выжил, — сказал сармат, вспомнив тело, утыканное трубками, посреди стерильного бокса. — Прирастили ногу?

Люнер хмыкнул и резким движением толкнул вниз застёжку у бедра. Она соскользнула до самого низа, синевато-белый комбинезон расстегнулся до щиколотки, и Гедимин увидел металлическую конечность, странно изогнутую в четырёх местах. Она была значительно тоньше живой ноги, и её окружали незамкнутые прозрачные рёбра — видимо, для придания привычного объёма.

— Снаружи не видно, — брякнул Гедимин первое, что пришло на ум. — Выглядит прочной.

Люнер ухмыльнулся.

— Да, очень прочная, — он поочерёдно согнул все суставы, и металлическая ступня громко щёлкнула об пол. — Так ты знаешь, как я встрял? М-да…Подвели меня алитийцы. Может, и правда — это всё выдумки…

Он, ловко изогнувшись, дёрнул застёжку к бедру и переступил с ноги на ногу.

— Говорят, ты спас Джой от психа с бластером? Вот незадача! Я про такое столько раз слышал, но сам не встревал. Ещё и посадили… — Люнер сочувственно хмыкнул. — На тесков странно смотрят, верно? Шериф у нас недоверчивый. Работа такая, это понятно, но — ты же вроде приметный? Мог бы запомнить, что ты — мирный теск…

Из коридора послышались нарочито громкие шаги.

— Мистер Маккензи, мистер Кларк, — Питер Фокс приветственно покивал сарматам и повернулся к Люнеру. Тот при виде медика притих, уткнулся взглядом в пол и почти слился со стеной.

— Хорошо, что вы разрабатываете ногу, мистер Чицу, — спокойно сказал Питер. — Мы с Гедимином проводим вас в палату.

…Внизу Люнера уже ждали — не успел доктор Фокс дойти до жилого блока, как из коридора вынырнули двое в белых комбинезонах.

— Где вы нашли его, доктор Фокс? — спросил санитар, неприязненно глядя на байкера. Тот ухмыльнулся.

— В пределах госпиталя, к счастью, — отозвался Питер. — Думаю, он не связан с водочным трафиком. Разве что с пивным.

— Выясним, — мрачно сказал другой санитар, аккуратно взяв Люнера за плечо. Тот вывернулся и сердито фыркнул.

— Не имеешь права! Я — свободный гражданин Кларка и…

Закрывшаяся дверь заглушила его голос. Питер покачал головой.

— Хотел подержать его пару недель, но, похоже, придётся сократить срок вдвое. Эти стены для него недостаточно прочны.

Гедимин кивнул.

— Что у тебя сломалось? — спросил он, по привычке выискивая неполадки в попадающихся на глаза механизмах. Здание госпиталя было далеко от совершенства, но коммуникации работали, видимое и слышимое оборудование тоже не нуждалось в ремонте. Были трещины в фундаменте — его укрепили, как могли, повреждённые стены залили новым слоем фрила; раз в месяц неполадки всплывали, но их становилось всё меньше. «Присмотр,» — думал Гедимин, слушая размеренные пояснения доктора Фокса. «Есть присмотр — всё работает.»

…Флиппер притормозил у главного шлюза сарматской базы, и Кенен, коснувшись ногой тротуара, кивнул Гедимину:

— Слезай!

Едва тот сошёл на твёрдую поверхность, флиппер стартовал, с места набрав приличную скорость, и, заложив лихой вираж, ушёл в пустынный переулок. Гедимин озадаченно хмыкнул. «Маккензи подался в байкеры? От скуки, что ли? Интересно, поедет ли в общей колонне в мае…»

02 декабря 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Не дам, — твёрдо сказал Айзек, прислонившись спиной к закрытому люку дезактивационной камеры. Кенен, всплеснув руками, повернулся за поддержкой к Гедимину. Тот молча разглядывал палубу под ногами и задумчиво щурился.

— Нашёл время! — Кенен смерил Айзека укоризненным взглядом. — Мы же вроде договорились — ты нам машину, мы тебе…

— С кем ты договаривался, Маккензи? — Айзек подозрительно сузил глаза. — Опять влез в операторскую в моё отсутствие? Загрузочная машина — собственность АЭС, и отсюда она никуда не поедет.

— Джед! — Кенен повернулся к молчаливому сармату. — Скажи что-нибудь!

Гедимин пожал плечами.

— Почему не даёшь? — спросил он у Айзека. Тот фыркнул.

— Долгий разговор, атомщик. Если вкратце — не вернут.

Гедимин мигнул.

— Почему? — он перевёл озадачённый взгляд на Кенена.

Десять минут назад у сармата был чёткий план работы на этот день и на следующее утро. На космодроме стоял почти достроенный грузовой спрингер, крышка его реактора была поднята, ремонтный ангар и космодромные краны отогнали на безопасное расстояние, а стотонный прицеп с ядерным топливом подтащили поближе. Загрузка должна была начаться через час — «Вот съездим за машиной на базу и сразу назад», как сказал Гедимину Кенен. У входа в реакторный отсек Айзек их перехватил — и они пререкались уже десять минут, и ситуация только-только начала проясняться.

Кенен поморщился.

— Айзек, ну ты вроде бы умный сармат. С какого потолка ты это взял? Завтра же твоя машина будет на месте. Вот, видишь Гедимина? Он будет на ней работать. Он и вернёт её на место. Ты что, не доверяешь Гедимину?

На самого Гедимина он при этом не смотрел, и тот, пристально глядя на него, успел заметить подозрительную дрожь век, — Маккензи чего-то не договаривал.

— Гедимину — доверяю, — Айзек покосился на закрытый люк. — А тебя я знаю. Через час ты сдашь машину в аренду космодрому, потом — городскому совету, потом — мианийцам, а в январе будешь хлопать глазами — «какой реактор, какая загрузка?».

— Понятно, — сказал Гедимин, поворачиваясь к Кенену. — Едем обратно.

— Эй! — Маккензи проворно отпрыгнул в сторону, ускользнув от его руки. — Айзек, подожди. Не буду спорить с твоими галлюцинациями, но — как, по-твоему, Гедимин потащит топливо в реактор без машины?

— Справлюсь, — буркнул сармат, прижав его к переборке и всё-таки сомкнув пальцы на его плече. — Я не знал про машину, Айзек. Он ещё что-то не вернул?

Айзек кивнул. Кенен пискнул и вцепился в ладонь Гедимина, пытаясь разжать пальцы.

— Два моих робота-уборщика улетели на каком-то корабле и до сих пор не вернулись, — угрюмо сказал Айзек. — Радиостойкая модель для трубопроводов. Третий год не могу добиться замены. Забирай его отсюда, атомщик. Он и через переборку что-нибудь стырит.

Сарматы вышли с базы. Жёлтый флиппер ждал их у обочины. Кенен вынул из кармана стартёр и, поставив на место, сел за штурвал.

— Это всё, конечно, хорошо, — проворчал он, трогаясь с места. — Айзек мне очень дорог, и всё такое… Но как ты, в самом деле, будешь грузить топливо?

— Кран. Защитное поле. Руки, — отозвался Гедимин. — А на космодроме такой машины нет?

— Откуда? — Кенен раздражённо передёрнул плечами. — Была бы — не поехал бы на базу.

Гедимин мигнул.

— Как тогда в Кларке заменяют топливо спрингерам?

— Его здесь не заменяют, Джед, — терпеливо ответил Кенен. — Ты тут где-нибудь видел символику «Вестингауза»? А северянский «ТВЭЛ» где-то засветился? Ну так и о чём речь? Это всё очень специальные конторы, Джед. Никакому зачуханному Кларку такое не снилось. Тут и АЭС-то не было, пока мы не прилетели…

«Понятно,» — сармат недовольно сощурился. «У „мартышек“, как всегда, всё запутанно. Надеюсь, хотя бы кран мне дадут?»

… — Вира! — крикнул Гедимин, отталкиваясь от уплотнившегося защитного купола и скатываясь на обшивку звездолёта. — Амос, закрывай!

Обшивка дрогнула. Внизу, под куполом, пришли в действие управляющие системы. Реактор закрывался. Минуту спустя Гедимин почувствовал под ладонью ещё один толчок — запустились воздушные насосы. Реактор оставался под ними до самого пуска, назначенного на следующее утро; свежее топливо, разделённое защитным полем и не обменивающееся нейтронами, выделяло мало тепла — перегреваться ему было не с чего.

— Готово! — донеслось из реакторного отсека. — Крышка!

— Следи за температурой, — велел Гедимин, обходя круглое отверстие в обшивке. Защитное поле над ним растаяло — необходимости в нём больше не было, даже слабое излучение свежего топлива больше не просачивалось наружу. Сармат аккуратно опустил внешнюю крышку и навалился на неё всем весом, вгоняя пластины в пазы и приводя в действие фиксирующие механизмы. Через несколько секунд всё было закончено — только небольшое изменение рельефа обшивки указывало, что под ней находится реактор.

— Плюс пятнадцать, — отчитался Амос.

На самом корабле, почти целиком обесточенном, вскрытом и выстуженном, температура внутренних поверхностей приближалась к минус пятидесяти. Помещения, где воздух был, прогрелись за время испытаний, но активная зона реактора сейчас была самым жарким местом.

— Оставь так до утра, — сказал Гедимин, оглядываясь в поисках удобного спуска. Иджес, подогнав кран к звездолёту, протянул ему трап. Металл выгнулся, но выдержал; сармат перебрался на более устойчивую часть конструкции и огляделся по сторонам. Их кран уже ждали на стоянке техники — к пустующей площадке вела световая дорожка. На часах было полдесятого вечера.

— Видел Кенена? — спросил Иджес. Гедимин оглянулся на стоянку рядом с терминалами. Жёлтых флипперов было много, но все они стояли кучно, — одинокая машина исчезла.

— Было не до него, — ответил он. — Что, уже на базе?

— Катается по городу, — усмехнулся механик. — Веселит охрану. Не знаешь, на кой ему флиппер?

— Экономит, наверное. Флиппер дешевле глайдера, — предположил Гедимин. «Странно, что только сейчас начал,» — мелькнуло в голове. «Или недавно изменились расценки? А, кто его поймёт…»

10 декабря 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Полтора микрона,» — Гедимин занёс в таблицу очередной результат, стёр все расчёты из памяти смарта и, прижав ладонью пластину обшивки, закрыл документохранилище. Эта ниша в переборке реакторного отсека была небольшой, практически незаметной при надвинутой крышке; где её искать, знал только Гедимин. То, что лежало внутри, не заинтересовало бы никого на сарматской базе — и, возможно, не было бы расшифровано никем из жителей Кларка — но сармат не хотел рисковать.

«Меньше, чем обычно,» — отметил про себя Гедимин, восстанавливая в памяти результаты предыдущих опытов. Эксперименты с прожигателем он проводил каждый месяц, десятого числа, немного жалел, что не может ставить их в одну и ту же минуту, — но данные понемногу копились, и выводы из них сармату не нравились. Мембрана между Метагалактиками Найа и Тлаканта продолжала наращивать толщину. В этом месяце рост почему-то замедлился.

«Возможно, позакрывали „дикие“ порталы на Земле,» — думал сармат, собирая воедино долетающие до него отголоски событий во внешнем мире. «Или „Елизавета“ и корабль Лиска временно затаились и не трогают мембрану. Или случайное колебание… Посмотрим, что будет в январе.»

Выйдя из заэкранированной части корабля, он немедленно услышал в наушниках недовольный голос Кенена.

— Джед и полные трюмы ипрона! — воскликнул командир, и Гедимин удивлённо мигнул, но тут же понял, что обращались не к нему — просто Маккензи опять забыл переключить коммутатор. — Тебе недостаточно? Сегодня-завтра мы разберёмся с Вестой, начнётся затишье, — возьми Джеда и займись своими роботами. Модифицируй их, как тебе удобно. Я уже говорил — это спецтехника, за такой заказ с нас сдерут по тысяче за штучку. Это нам не по карману, Айс, при всём моём уважении к тебе!

— Давно нам не по карману роботы-уборщики? — спросил, сердито фыркнув, Айзек — он тоже не переключил коммутатор. — Пусть они по тысяче за штуку.За год база не заработала трёх тысяч? Куда, интересно, уходят деньги? На мохнатых самок из «Сю»?

Гедимин, недовольно сузив глаза, ускорил шаг и свернул к отсеку управления. Айзек обычно был там — а значит, разговор, скорее всего, происходил там же, на его рабочем месте.

«Роботы,» — думал сармат, вспоминая давний спор Айзека и Кенена. «Спецуборщики для реакторного? Понятно…»

— Ещё и мыло! — раздался из приоткрытого люка недовольный голос Кенена. Когда разговор зашёл о самках, Маккензи всё-таки переключил коммутатор, — следующую реплику Гедимин услышал, уже добравшись до отсека управления.

— А здесь что не так? Этим средством моют всю базу, и до сих пор никто не жаловался! Да, и мои мониторы тоже. Протирочные губки, Айс, своевременная замена протирочных губок! Поручи её самому бесполезному оператору, и у тебя не будет никаких проблем с мониторами!

— Ты эту дрянь можешь хоть пить, — угрюмо ответил Айзек. — Здесь, на станции, её не будет. Она склеивает.

Кенен раздражённо вздохнул и оглянулся на шум шагов. Увидев Гедимина, он расплылся в радостной улыбке.

— Джед! Ты вовремя. Объясни Айзеку, что от велшевского мыла до сих пор ничего не склеилось.

— А чему у тебя склеиваться? — Айзек кивнул на щит управления. — У тебя нет таких старых пультов. Эта дрянь разбрызгивается, стекает и копится. А потом какая-нибудь клавиша залипает, и реактор стопорится на трое суток. Атомщик, ты видел, что Маккензи тащит на станцию?

Он ткнул пальцем в робота-уборщика, лежащего кверху «брюхом» на ближайшем кресле. Его корпус был вскрыт, внутри виднелись ёмкости с моющими растворами.

— Этим можно мыть коридоры, отсеки, но для щита управления оно не годится, — Айзек выдернул один контейнер и протянул Гедимину. — Вот, смотри. Там уже плёнка. Оно склеивает!

Гедимин мигнул. Последние пару минут он пытался вспомнить, был ли в его реакторном отсеке хоть один робот-уборщик, и подпускал ли сармат его к щиту управления. Кажется, он протёр мониторы губкой… один или два раза, когда показатели уж слишком расплывались. «Обычно мне было не до этого,» — заключил он, вспомнив, что и в реакторный отсек под базой роботы не заглядывают.

— Макаки любят чистоту, — сказал он. — Чем у них моют такие устройства? Кенен должен знать, где это заказывают.

Маккензи сердито фыркнул.

— И ты туда же! Швыряетесь моими деньгами направо и налево. Один думает, что я выну из кармана три тысячи койнов, другому не нравится мыло, которым моют всю базу… Скажи, Джед, во сколько обойдётся модификация трёх уборщиков под очистку радиоактивных труб? Там основной фокус — в ипроновой обшивке, верно? Ну и как, хватит нам ипрона для трёх роботов?

Гедимин мигнул.

— Там не только обшивка. Там… — он на секунду задумался, как лучше объяснить, и Кенен тут же перебил его.

— Но ты можешь это сделать? А? Ты же лучший механик на Луне! Вся база завалена металлоломом и микросхемами. Возьми тройку роботов, выверни их наизнанку, приделай недостающее, — и пусть Айзек успокоится!

— А Маккензи снова спустит все наши деньги на мохнатых самок, — закончил за него Айзек, сердито щурясь на фыркающего командира. Спор пошёл по новому кругу. Гедимин, не вмешиваясь, задумчиво рассматривал робота. «Переделать-то можно,» — думал он. «Но куда, в самом деле, Маккензи тратит деньги?»

— Я сделаю, — сказал он, и оба сармата, замолчав, повернулись к нему. — Нужно шесть наших роботов. Из трёх получится один. А мыло закажи нормальное. Айзек, знаешь, какое надо?

Сарматы, переглянувшись, облегчённо вздохнули.

— Ладно, пусть так, — кивнул Кенен. — Ещё один заказ… и докупить три уборщика… Идём, Джед, через час нас ждут на космодроме.

…Процесс затянулся. Корабль, подготовленный к сдаче, кишел приезжими «макаками». Прилетели они с Весты или с Земли, Гедимин так и не понял, но у каждой из них были замечания, и Кенен, окружённый ими, только успевал разбивать их доводы. Его глаза азартно горели, и он, встречаясь взглядом с Гедимином, весело подмигивал — с его точки зрения всё выглядело прекрасно, и Гедимину оставалось только отойти подальше. Пару раз проверяющие звали его, как начальника работ. На несколько вопросов, относящихся к реактору и турбинам, он ответил — это были простые, понятные вопросы; дальше началось что-то странное, и Кенен, ответив за Гедимина, жестами велел ему собрать остатки бригады и исчезнуть с космодрома. Сармат не стал спорить — «макаки» интересовались его образованием и опытом работы, и он боялся сболтнуть лишнего.

— В «Юйту»? — Иджес, толкнув Гедимина в бок, указал на терминал. Сармат пожал плечами.

— Иди, если хочешь. Я буду на связи.

Он сел на ближайшую скамейку. До него там сидели двое приезжих; заметив сармата, они испуганно вскинулись, подхватили свои вещи и ушли. Так случалось почти всегда; Гедимин уже привык к свободным скамейкам, и сейчас он сел, удобно подогнув ноги, и повернулся к космодрому. Когда мимо не проезжали погрузчики, отсюда хорошо просматривалась площадка с достроенным кораблём, и даже было видно Кенена в кольце низкорослых «мартышек». Сдача объекта затягивалась, и Гедимин не мог даже предположить, когда он вернётся на базу.

— Хей! — голова в жёлтом шлеме высунулась из-за плеча, и сармат удивлённо мигнул — он не заметил, как патрульный к нему подобрался, звук шагов потонул в шуме объявлений. — Механик Джед? Опять плохо?

Гедимин недовольно сощурился.

— Нормально, — буркнул он. «Макака», обогнув скамейку, уже села рядом с ним и с любопытством разглядывала его броню.

— Сегодня раздавал штрафы, — начал Уриэль, не дожидаясь, пока его о чём-либо спросят. — Всё утро раздавал штрафы! Говорят, в Мацоде паркуются как попало. Это они в Кларке не были!

Гедимин удивлённо мигнул.

— Штрафы?

— Ну да, я же патрульный, — Уриэль похлопал себя по нагрудному значку. — А, вот что! Хотел тебе показать. Смотри…

Он положил на колени станнер, быстро вскрыл корпус вокруг сопла и ткнул пальцем в еле заметное расширение.

— Видел? Полуторная мощность!

Гедимин, отобрав у него станнер, присмотрелся и недоверчиво хмыкнул.

— Один и две десятых, не больше. И… это что, от максимальной?

Уриэль довольно ухмыльнулся.

— И ты так с ним и ходишь… — Гедимин тронул переключатель, прикипевший к максимальной отметке, и недовольно сощурился. — Убери, пока никого не убил.

«А что вероятнее — себя,» — сармат покосился на поясную кобуру, развёрнутую, как обычно, наиболее неудобным образом. «Мартышка…»

— Кого этим убьёшь⁈ — Уриэль отнял у него станнер и убрал в кобуру. — Он и так нелетальный. А сейчас ещё выпустили этот слоистый скирлин… Знаешь, что он делает с мощностью?

Гедимин покосился на свой скафандр, в принципе непробиваемый для станнеров и бластеров-разрядников.

— Почему у вас разрядники? — спросил он. — Воевали с прожигающими. Ничего не осталось на складах?

Уриэль, воровато оглянувшись через плечо, развёл руками.

— Прожигающие слишком опасны. Так решили на Земле. А что у нас тут все бандиты в скафандрах, никому не интересно.

Гедимин хмыкнул.

— Ты же раздаёшь штрафы. Откуда тут бандиты?

Уриэль недовольно сморщил нос — так сильно, что респиратор подался кверху. Его лицо было крайне подвижным — при сильном волнении, казалось, шевелились даже уши.

— Глупо всю жизнь сидеть на штрафах. Я хочу в отряд захвата. Там, правда, одни местные, а Фостер говорит, что…

На его воротнике замигал красный светодиод, и Уриэль вскочил со скамейки.

— Пора идти. Ты завтра тут будешь?

Гедимин качнул головой.

— Жаль, — сказал человек, оглянувшись через плечо. — А когда будешь? До Рождества увидимся?

Гедимин снова покачал головой. «Стая» проверяющих вокруг Кенена незаметно поредела, и сам сармат отошёл от корабля к посту охраны, — то ли закончился кислород, то ли корабль согласились принять без доработок.

— Плохо, — с сожалением сказал Ури. — А мне к вам можно?

Гедимин изумлённо мигнул.

— Понятно, — вздохнул патрульный. — Но я что-нибудь придумаю. До скорого!

Он скрылся за ангарами. Гедимин покачал головой, переводя взгляд на маленькую фигурку Кенена, а мысли — в привычное русло «корабль — реактор — ирренций». «Отряду захвата должны выдавать прожигатели,» — всплыло на секунду в мозгу. «Или даже гранатомёты. Иначе — какой от него толк?»

В наушниках задребезжало.

— Джед, ты специально сидишь на самом видном месте? — с плохо скрываемым раздражением спросил Кенен. — Иди в «Юйту», я скоро подойду. Нам повезло, теск, и мы должны это отпраздновать!

24 декабря 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Видел? — Иджес толкнул Гедимина в бок. Мимо сарматов по главному коридору прошёл, ни на кого не обращая внимания, Кенен Маккензи. На нём был ярко-зелёный комбинезон с жёлтыми накладками на руках и ногах; всё это, судя по размещению и устройству, должно было защитить его кости при падении на большой скорости. На сарматской базе такой экипировки раньше не было; что-то подобное Гедимин видел на местных байкерах, — не хватало только шипов на свободных местах и орнамента по всему фону.

— Опять поехал, — Иджес поморщился. — Макаки над ним ещё не смеются?

В приоткрывшейся шлюзовой камере Гедимин успел рассмотреть жёлтый флиппер, поставленный у выхода. В шлюзе машина хранилась последние две недели — Кенен арендовал её надолго, а держать флипперы месяцами на обочине запрещалось местными правилами. «Ну, хоть не глайдер,» — думал Гедимин, когда выходил в шлюзовую камеру и натыкался на припаркованный механизм. «С глайдером было бы тесно.»

— Мы идём? — спросил он, недовольно посмотрев на Иджеса. — Или ты мне Кенена хотел показать?

Идти было недалеко — мимо обитаемых палуб к ремонтному коридору вдоль оси, оттуда — в нижний трюм и снова на подъём — в отрезок «оси», протянувшийся к корме. Иджес щёлкнул переключателем, и в коридоре зажглись яркие лампы, осветившие извилистые трубки, свёрнутые из защитного поля, и дырявую преграду в конце пути.

— На скорость летать будем тут, — Иджес подсветил фонарём туннель-эллипс, вытянутый вдоль переборок. — А потом — лабиринт.

Гедимин посмотрел на преграду. Она была сделана из жёстко закреплённых обрезков фрила — видимо, это её обещал сделать Зет, и она не вошла в программу соревнований в октябре. Никаких свисающих и трепыхающихся элементов в составе не было, и Гедимин, вспомнив «кислотную регату», хмыкнул.

— В этот раз без растворителей?

— Будем надеяться, — отозвался Иджес. — Кенен в прошлый раз долго фыркал, и я решил кислоту убрать. Хотя, по мне, ничего плохого там не было. Не взрывчатка же!

Гедимин, протиснувшись вдоль переборки, тронул пальцем преграду и задумчиво сощурился. «А растворить её, в принципе, можно…»

— Плохо без самок, — вздохнул Иджес — пока Гедимин думал о растворителях, механик продолжал что-то рассказывать, и, кажется, Гедимин пропустил несколько фраз. — Айзек говорит — надо всех проверять. А мне это как-то… По-моему, это обидно. Мы тут все разумные. Не притащат же они взрывчатку на регату!

— Пусть Айзек проверяет, — сказал Гедимин. — Сканер у него есть. Или я свой дам.

— Думаешь, надо? — Иджес недовольно сощурился. — Я бы обиделся. Ну а как тебе лабиринт?

Гедимин пожал плечами.

— Я же не участвую. Спроси своих. Может, он неудобный.

Очередная регата на базе «Маккензи» была назначена на двадцать пятое — выходной день; все сарматы оставались на «корабле», и в участники записалось втрое больше, чем в прошлый раз. Иджес сильно волновался — это замечал даже Гедимин.

— Теперь покажи туннель, — сказал он, выбравшись из лабиринта. Защитное поле сломать было затруднительно — наоборот, оно прижимало сармата к переборке, и он опасался уже за переборку.

— Туннель… — Иджес поморщился. — Тут ещё четверо просятся в бурильщики…

Гедимин качнул головой.

— Разве что посменно. В эту регату — одни, в следующую — другие, — сказал он. — Вас там и так много.

Туннель для соревнований по бурению начинался там же, где спуск в реакторный отсек Гедимина, но сразу же сворачивал и уходил под брюхо бывшего корабля. Защитное поле перекрывало проход; света внутри не было — только крепления для пары фонарей.

Иджес опустился на грунтовый пол, ковырнул пальцем забутовку, которой после прошлых соревнований заложили пробуренные отверстия, и недовольно сощурился, поворачиваясь к Гедимину.

— Надо бы перейти на нетронутую породу. Забутовку бурить неудобно.

— В свой туннель не пущу, — отозвался Гедимин. — Сверлите стены.

Ему очень не нравилась толпа сарматов на входе в секретный туннель. В прошлый раз ход перекрыли непрозрачным защитным полем; завтра Иджес обещал сделать так же, но Гедимин решил, что спустится в туннель ночью, проведёт опыты и сам всё перекроет, возвращаясь на базу.

— Кенен велел не трогать стены, — буркнул Иджес. — Чтобы наружу не пробурились. Гребучие запреты!

Гедимин сочувственно хмыкнул.

— Призы у вас готовы? — спросил он, выбираясь из туннеля. — Что в этот раз?

— То же самое, — ответил Иджес, накладывая маскировку на закрытый люк. — Топливо, цацки и еда. Я хотел добавить запчасти, но подумал… кому надо, сами сделают, а заказывать Кенен не позволит.

Гедимин кивнул. Ему было неловко — в этот раз он не сделал ни одной цацки для награждения, отвлёкшись на роботов-уборщиков для Айзека. Позавчера роботы прошли испытание в реакторном отсеке, и время ещё оставалось, но про цацки сармат забыл намертво.

— Еды будет много, — продолжал Иджес. — Маккензи будет нас знакомить с местной кухней — кажется, так он сказал. И просто на раздаче, и в призах. Будешь знакомиться?

Гедимин хмыкнул.

— Кенен всё о своём. Не, мне хватит жжёнки.

— Жжёнки хватит всем! — ухмыльнулся Иджес, кивнув в сторону ближайшего склада. — Пока Маккензи не добыл разрешение на продажу. Ну что, будем считать, что всё готово… Уран и торий! Надо найти кого-то, чтобы всё это организовывал. Я один ни астероида не успеваю!

Его глаза ярко светились, и Гедимин ответил ему усмешкой. «Иджес при деле,» — думал он. «Надо бы и мне заняться. Доделать отчёт для „Тория“…»

25 декабря 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Гедимин, а Гедимин? Что ты рассчитываешь там найти?» — сармат с кривой ухмылкой опустил руку на клавиши, набирая полузабытый адрес. «Сам же видел, что там осталось…»

Сайт города Нью-Кетцаль был там же, где Гедимин видел его до войны, — сетевые сервера пережили все бомбардировки, наземные рейды адмиралов Маркуса и нашествие мутантов из «диких» порталов. «Сайт на месте, а города нет,» — невесело усмехнулся Гедимин, глядя на знакомый пейзаж с градирнями. В груди ныло, но сармат заставил себя сосредоточиться и вчитаться — и вздрогнул, изумлённо замигал и придвинулся к монитору.

«Вас приветствует Эль-Эмбудо,» — сообщала первая же строка на главной странице. «Нью-Кетцаль разрушен, но мы не сдаёмся. Найдите нас на карте!»

Карта была тут же — с обозначением воронок и заражённой области по центру и населённым районом в пятнадцати километрах от остатков Нью-Кетцаля. «Эль-Эмбудо», — прочитал Гедимин рядом со значком городского купола.

Большая часть сайта не изменилась — его оставили под мемориал. Тут была отдельная страница, посвящённая Нью-Кетцальской АЭС, с фотографией станции в рассветных лучах. Гедимин смотрел на знакомые градирни и читал длинный список сотрудников. Возглавляли его Джошуа Винстон и Патрик Фаррен — «погибшие на посту», как сообщалось там же.

«Электростанция достроена», — стояло в новостях Эль-Эмбудо первой строкой. Гедимин посмотрел на фотографию, и вспыхнувшая было радость угасла — пока городу хватило сил только на стационарные дизели. Рядом со станцией стояли передвижные — как говорилось в заметке, с электроснабжением медных рудников были проблемы из-за электрофагов и нефтяных червей, и город купил две передвижные электростанции на случай очередной аварии. «Шестнадцать сольвентных скважин, медеплавильный завод…» — Гедимин рассматривал свежую карту и довольно хмыкал. «Ультразвуковые пушки, расширение купола на сто метров в месяц… дезактивация Нью-Кетцаля в ближайших планах… Они быстро опомнились. Ещё немного — и придётся строить АЭС.»

— Атомщик, ты где? — раздался в наушниках голос Иджеса. Механик заметно волновался, и сармат, закрыв страницу, поднялся из-за телекомпа.

— Иду, — сказал он. — Что, уже началось?

Двери капитанской рубки были открыты настежь. Кенен уехал в город сразу после подъёма, и в его отсеке хозяйничал Иджес. Мониторы вынесли, развесили вдоль коридора, и всё население базы собралось вокруг. Гедимин, взглянув на перегороженный проход, недовольно сощурился — теперь он при всём желании не мог незаметно уйти в реакторный отсек.

— Уран и торий! — послышалось с монитора. Камера, качнувшись, вывела на него изображение Иджеса. Механик держал в руках дрон и нервно усмехался.

— Сейчас всё начнётся, — пообещал он. — Наши Лунные полёты. Всё как обычно, тески, — сначала гонки на скорость, потом — лабиринт, а напоследок — бурильщики. Айзек, ты где? Иди сюда!

Айзек вошёл в кадр и помахал ладонью с растопыренными пальцами. Дрона при нём не было — только сигма-сканер, укреплённый на запястье. Гедимин вспомнил эхолот, ныряющий в озеро на каждых соревнованиях в Ураниум-Сити, и невольно усмехнулся. Здесь воды не было — как бы Айзек ни старался, сканер он утопить не мог.

— Лабиринт, — пробормотал кто-то рядом с Гедимином. — Интересно, что взорвут на этот раз?

— Лишь бы не базу, — отозвался его сосед. — Это от макак скрыть будет трудно.

— У нас сегодня трое судей, — продолжал Иджес. — Айзек, Зет и Амос. Никто из них не участвует в регате.

«И не следит за реактором,» — Гедимин недовольно сощурился. Насколько он слышал, основной реактор базы продолжал работу; синтезирующий тоже навряд ли остановили — просто бросили без присмотра. Сармат развернулся спиной к переборке и медленно, стараясь ни на кого не наступать, пошёл к свободному проходу на корму. «Надеюсь, обойдётся.»

Кенена не было, но жжёнку он оставил — десять канистр и много пустых стаканов к ним. На запакованные контейнеры в этот раз тратиться не стали — каждый наливал себе, сколько хотел, и уходил в коридор. Рядом в открытых ящиках лежали пайки. Гедимин, брезгливо покосившись на них, заметил в углу пустую бутылку из тёмного стекла — Кенен где-то раздобыл «мартышечье пойло», видимо, «чистая» жжёнка ему разонравилась. «Да ну его,» — сармат, поморщившись, налил себе спирта и встал у переборки, глядя на загорающиеся мониторы.

Кольцевая трасса в осевом коридоре всё-таки была узка для гонок — дроны летели, едва выжимая три четверти возможной скорости, чтобы не пропустить поворот. Кто-то разогнался — и врезался. Шар, отброшенный защитным полем, ударился о другую стенку невидимого туннеля, столкнулся с кем-то из догоняющих и, отключившись, упал на палубу. В толпе зафыркали. Кто-то, расстроившись, отошёл от монитора и нырнул в капитанскую рубку. Оттуда донеслось бульканье наливаемой жидкости.

— Ну и что это? Обещали гонки на скорость, а не на манёвренность! — громко сказал, дождавшись появления Иджеса на экране, один из сарматов. Иджес развёл руками.

— Тесная трасса. Маккензи никак не выбьет разрешение на гонки над базой. Вот там мы развернёмся! А пока — итоги первого этапа…

«Вот на объявления точно мог найти какого-нибудь филка,» — думал Гедимин, глядя на дрон в его руках. Иджес участвовал в первом этапе — и даже прилетел не последним, но видно было, что результатом он недоволен. «Трудно же делать всё сразу…»

— А теперь будет лабиринт, — сказал Иджес, и его глаза немного посветлели. — Его сделал Зет. Надеюсь, этот раз пройдёт без накладок.

Гедимин успел заметить недовольный прищур Айзека, покосившегося на стартовую скамейку, и озадаченно хмыкнул. «Так ему не дали проверить дроны? Вот это зря…»

Не прошло и секунды с момента старта, как четыре дрона, вместо того, чтобы петлять по туннелям, уткнулись в защитное поле и заискрили. В трёх местах продырявленная перегородка осталась на месте, в четвёртом весь «рукав» растворился, и в свободный проход тут же рванулись отстающие дроны. Из лабиринта послышались сердитые крики. Гедимин с силой приложил ладонь к лицевому щитку, в просвет между пальцами увидел световую вспышку — и, едва отдёрнув руку, тут же вернул её на место. Шлем загудел.

Выдвижные электроды оказались у четырёх дронов (или остальные просто не успели их применить); два, как выяснилось, протащили в лабиринт торпеды и примитивные пусковые механизмы. Первый залп преграда выдержала, лишь немного потрескавшись, после второго — рухнула, и все дроны устремились к финишу. С экрана послышалась ругань — «взрывников» обогнали почти все, и они серьёзно обиделись. Монитор зажёгся красным, замигал и погас. В коридоре уже после продырявленного туннеля начали фыркать, но смеяться не решались; после отключения по кораблю разнёсся хохот. Гедимин, не удержавшись, тоже фыркнул. «Иджес не слышит,» — успокоил он себя. «А вот Айзека лучше бы послушал. У него опыт.»

— Ну вот, я же говорил, — раздался слева негромкий укоризненный голос. — Это канадская традиция. Они всегда взрывают лабиринт.

— Верно, — признал другой сармат. — Первый раз — ладно, но второй… Хорошо, уговорил. Традиция так традиция. Переборки не пробило?

Гедимин уже хотел идти на корму — заделывать пробоины и растаскивать сцепившихся сарматов, но тут монитор зажёгся снова.

— Макаки драные, — буркнул Иджес; его голос звучал невнятно, и он придерживал респиратор пальцем — видимо, в драке повредил переносицу. — Шестеро выбывают на неопределённый срок. Гедимин, ты далеко? Подойди, тут Айзеку прибор помяли.

Когда Гедимин выбрался на корму, робот-уборщик уже смёл обломки лабиринта в контейнер. Защитное поле растаяло, сломанную скамейку оттащили в сторону. Посреди пустого коридора стояли недовольные сарматы. Один сидел, и медик Бринн, сняв с него шлем, вытирал ему залитое кровью лицо. Сармат сдавленно шипел.

— Глупо вышло, — сказал Айзек, смущённо глядя в палубу. Левую руку он держал у груди, стараясь не шевелить запястьем. Иджес, подойдя к Гедимину, молча протянул ему повреждённый сигма-сканер.

— Рука цела? — спросил ремонтник, вскрывая помятый корпус прибора и надеясь, что ирренций не рассыпался, и сканер не придётся выбрасывать. Основные части уцелели, даже сивертсенитовая линза не треснула, только развернулась ребром.

— Бринн говорит — ушиб, — Айзек пошевелил ладонью и сощурился от боли. — Амос, я, похоже, выбыл.

— Ничего, — отмахнулся Амос, глядя на прибор в руках Гедимина. — Третий этап я доведу. А что со вторым?

Иджес фыркнул.

— Полгруппы выбыло. Остальным — по стакану жжёнки, и хватит с них. Мадик, ты там как?

— Скверно, — отозвался сармат, сидящий на палубе. — Голова гудит.

— Ему надо отлежаться, — пояснил Бринн, бросив роботу-уборщику окровавленные салфетки. — Повезло, что глаза целы.

— Минус один бурильщик, — Иджес тяжело вздохнул. — Нет, надо найти кого-то, кто будет со всем этим разбираться… Ну что, атомщик, эту штуку можно восстановить?

— Держи, — Гедимин протянул ему сканер. Внимательный взгляд мог различить на корпусе лёгкую деформацию, но на работоспособность она не влияла.

— Я за окончательную дисквалификацию, — сказал, подойдя к нему, угрюмый Зет. — Всех шестерых. Если существо не может усвоить правила…

— В правилах об этом ничего не было! — резко повернулся к нему сармат, прижимающий к груди обе руки. Его перчатки заметно помялись — его били по рукам много и по разным направлениям.

— В правилах ещё не было «не драться скамейкой» и «не ломать судье сканер», — неприязненно сощурился на него Айзек. — Ты сармат или дикий бабуин?

— Джаргал, иди сюда, — Бринн поманил к себе сармата с повреждёнными руками. — Перчатки снять можешь?

Тот попробовал и зашипел от боли. Бринн щёлкнул языком.

— В ядро Сатурна такие соревнования! — он, взяв раненого за локоть, отвёл в сторону и усадил на палубу. — Сейчас посмотрим, что у тебя с руками…

— М-да, — Иджес огляделся по сторонам и тяжело вздохнул. — Ну что, проводим третий этап и расходимся. Амос, проверь бурильщиков, — если взорвём туннель, развлечениям конец.

Айзек остался на корме; остальные сарматы — кроме троих бурильщиков — пошли в зрительский коридор. Гедимин, убедившись, что все спокойно пьют жжёнку и отвечают на вопросы, свернул в боковой переход и ушёл в хвост — проверить, что с синтезирующим реактором. Там его и нашёл Амос, возвращаясь с судейства. Его провожали угрюмый Иджес и Айзек с фиксатором на запястье.

— Всё-таки вывих, — сказал Айзек, проследив за взглядом Гедимина. — А у Джаргала четыре сломанных пальца. Мадик до утра в медотсеке — подозревают сотрясение. Иджес, так у нас в следующий раз до трупов дойдёт!

Иджес тяжело вздохнул.

— Я уже думаю, не бросить ли всё это. В Ураниуме как-то обходилось без драк…

Гедимин, выразительно хмыкнув, провёл пальцем по правой ладони. Иджес фыркнул.

— Атомщик! Это же один раз было… и не во время гонки!

— Во время гонки вокруг было много бабуинов с бластерами, — вмешался Айзек. — И то бывало всякое. А тут некому стоять с бластером, и все сходят с ума. Нам надо нанять охрану, Иджес. Пусть без бластеров, но с арматурой. Видишь, сарматы совсем одичали…

Иджес поморщился.

— Проверки… охрана… И на кой астероид я во всё это влез⁈ Гедимин, не хочешь пойти к нам в охранники? Возьмёшь твэл потяжелее…

Гедимин сердито фыркнул.

— Твэлы не для этого. Джаргала найми. Со скамейкой.

Айзек, морщась, потёр помятое запястье.

— То-то и оно, — пробормотал он. — Плохо без командира. Кенена, что ли, позвать…

…Едва Гедимин выбрался с обитаемой палубы, в наушниках задребезжало.

— Джед, — в голосе Кенена звучала усталость. — Зайди на секунду.

В капитанской рубке уже не было канистр со спиртом, и бутылка, припрятанная в углу, куда-то делась. За кольцеобразным столом сидел, откинувшись в кресле, Кенен; вокруг, сердито щурясь на командира, устроились Иджес, Амос и Зет.

— Называется — оставил базу без присмотра, — Маккензи перевёл хмурый взгляд на Гедимина. — Трое раненых, попорченные вещи… По крайней мере, зрителям понравилось, — меня уже спрашивали, что взорвут в следующий раз.

— А я при чём? — фыркнул ремонтник. — Я пришёл починить сканер. До этого меня там не было.

— Я знаю, Джед, — кивнул Кенен. — Это им повезло. Так бы ранеными не ограничилось. Когда у вас там следующее… следующая регата?

Иджес покосился на Гедимина.

— Собирался в феврале, — буркнул он. — Теперь думаю отложить до марта. Раз в два месяца — тяжело.

Кенен хмыкнул.

— В Кларке это мероприятие проводится раз в год, и то не без накладок, — напомнил он, прикидывая что-то на пальцах. — Итак, март, последние числа… Попробую устроить, парни, но потом не жалуйтесь.

01 января 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин взглянул на незаконченный (а если честно — едва начатый) чертёж, поморщился и, скомкав листок, швырнул его роботу-уборщику. Тот клацнул выдвижными «челюстями», поймав мусор на лету, и мгновенно его проглотил.

— Всё время кажется, что ротор должен быть снаружи, — пробормотал он, поворачиваясь к Иджесу. — Чтобы излучение…

Он замолчал, не договорив. Иджес не слушал — он шипел, стискивал кулаки и только что не булькал, как закипающая вода.

— На кой метеороид я позвал Маккензи⁈ — вырвалось у него, и он снова сжал зубы. Гедимин недовольно сощурился.

— Выгони, — сказал он. — Снова делай всё сам. Или ещё кого позови. База большая.

Иджес тяжело вздохнул.

— Выгнать недолго… — он поднял на Гедимина угрюмый взгляд. — Скажи, почему выходит такая чушь? Я же всем всё объяснил, и все вроде поняли. А на регате…

Он, не договорив, грохнул кулаком о ближайшую переборку. Гедимин молча положил ему руку на плечо.

— Маккензи хочет переписать правила, — продолжил Иджес, немного успокоившись. — Десять участников в каждом этапе, никаких повторений, три проверки перед стартом… А куда мне девать остальных сарматов? Уже полторы сотни записались на март…

Гедимин покачал головой. Он сам при воспоминании о недавней «регате» от стыда не знал, куда смотреть, — но сарматам почему-то понравилось, и на базе только и разговоров было, что об «ураниумских взрывных полётах».

— Помнишь Лётный комитет? — спросил Иджес. — Теперь я понимаю, откуда он взялся. Но там ведь было куда разойтись! В августе — мероприятие комитета, в январе — у самок зимние заплывы, в промежутках тоже самки что-то устраивали… А тут нет озера, и в лес с дронами не уйдёшь. Чую, опять будет драка…

Он уткнулся взглядом в палубу. Гедимин молча погладил его по плечу. Ему было не по себе. «М-да, трудное дело,» — думал он. «Хорошо, что я не командир. Как Ассархаддон держал в кулаке две огромные базы? И ещё проекты на разных планетах…»

— Соревнования по взрывам, — пробормотал он. — Если всем так нравится — пусть делают. Какие-нибудь штуки специально для разрушения. Даже я могу начертить…

Иджес поморщился.

— Не смешно, атомщик. Совсем не смешно.

— Так я не… — начал было Гедимин, но в наушниках задребезжало, и он замолчал и прислушался. Иджес, судя по озадаченному выражению лица, тоже услышал сигнал. «Опять на космодром?» — успел подумать Гедимин, прежде чем услышал оживлённый голос Кенена.

— Что, Джед, всё донимаешь беднягу Иса реакторами? Хватит, а то он впадёт в анабиоз! Идите лучше в рубку, тут для вас кое-что есть.

Сарматы переглянулись.

— Работа? — спросил Гедимин, недоверчиво щурясь. «Первого января? В городе „макак“? Нет, возможно, но… маловероятно.»

— Подарки, Джед, — хихикнул Кенен. — Новогодние подарки.

В капитанской рубке под кольцеобразным столом стояла полупустая канистра жжёнки, на столе — контейнер с одноразовыми стаканами, опустошённый на три четверти. От Кенена пахло спиртом, но большую часть канистры, похоже, выпил не он, — его движения оставались точными, а взгляд — ясным.

— По глотку в честь смены дат? — предложил Кенен, щёлкнув пальцем по канистре. Гедимин, покосившись на хмурого Иджеса, покачал головой. «И так реактор не чертится…»

— Это вам, парни, — Кенен поставил на стол три ярко раскрашенных контейнера, обёрнутых широкими серебристыми лентами. Под одну из лент была подсунута карточка с надписью «И. Норду. Держись, в июне…»

— Мне⁈ — Иджес, недоверчиво щурясь, повертел коробку в руках. «В июне выйдешь на регату, не будь я Люнер!» — дочитал Гедимин конец надписи и удивлённо мигнул. Внутри контейнера что-то гремело.

— Остальное твоё, Джед, — Кенен откинулся в кресле и широко ухмыльнулся. — Значит, соревнования взрывников были бы у нас популярны…

Гедимин недовольно сощурился — «опять не переключил коммутатор!», но тут же забыл о Кенене и его привычке подслушивать. Его контейнеры тоже были подписаны — здесь была традиция дарить, кроме вещей, карточки с зимней символикой; подписи были сделаны на таких картах с чистой стороны.

«Механику Джеду от Ури Хадада» — прочитал он, разворачивая обёртку. Внутри контейнера был ежедневник с обложкой, покрытой рельефными шестерёнками (Гедимин по привычке попытался составить из них механизм, но нарисованы они были как попало и между собой не стыковались), пять полных баллонов краски для писчего стержня и пакетик с крупными, довольно тяжёлыми бусинами. Они были сделаны из прозрачного рилкара; внутри каждой из них виднелся какой-то биологический объект — от листа растения до крупного жука. Гедимин, растерянно хмыкнув, подбросил пакетик на ладони.

— Эй-эй! — встрепенулся Кенен. — Если бусы тебе не нужны, отдай мне. Сами по себе они недешёвые, а если Зет сделает из них цацки…

— Ya’at, — Гедимин, прижав к столу протянутую к бусинам руку, бережно спрятал пакетик под броню. «Положу к другим деталям. Буду перебирать, когда тяжело думать. Уриэль, наверное, видел, как я это делаю…»

— Нет, ты видел? — Иджес, рассердившись на что-то, крепко ткнул Гедимина кулаком в бок. Сармат растерянно мигнул.

— Тихо, Ис, — Кенен примиряюще протянул к ним руки. — Что тебе не нравится? Ты же сам хотел выйти на эту регату.

Иджес фыркнул.

— И теперь меня треплет каждая макака? Это ты их подговорил, да?

Кенен хлопнул ладонью по столу.

— Ис! С чего бы байкерам Кларка слушать меня, командира сарматской базы⁈

— Что случилось-то? — спросил Гедимин, чувствуя, как в голове начинается гул. Иджес сунул ему под нос листок, исписанный разными почерками с двух сторон.

— Эти макаки, «Лунные Зайцы», собрались и написали мне! Обещают надавить на совет, чтобы сарматов пустили на летнюю регату, — Иджес фыркнул. — Откуда они вообще знают…

— Ты прошёл отбор и не вышел на регату. Это было заметно, — отозвался Гедимин, забирая со стола последний невскрытый контейнер. Он хотел посмотреть, что, кроме обещаний, подарили Иджесу, но, увидев надпись на своей открытке, забыл об этом напрочь.

— «Рыцарю в чёрных доспехах», — прочитал вслух Кенен, незаметно вставший у Гедимина за плечом. — Джой Флоренс! Эй, если это чай…

Сармат молча отодвинул его и резким движением вспорол коробку. Вместо чая внутри были стопки аккуратно упакованных микросхем и три катушки тонкого медного провода с разным сечением.

«Джой Флоренс, Мишти Гаонкар. Наше предложение всё ещё в силе», — прочитал Гедимин на тонком листке, уложенном на самое дно. От листка пахло так же, как от влажного пара в купальнях «Сюаньхуа». Сармат скомкал листок и сунул в «карман» вместе с катушками.

— Джой Флоренс! — Кенен, посмеиваясь, покачал головой. — Она запала на тебя, теск. Что они все в тебе находят, парень? Ты же в общении полный ноль…

Он проворно пригнулся, пропуская над макушкой кулак Иджеса, — механик только и ждал случая, чтобы на чём-нибудь сорвать недовольство. Гедимин крепко сжал его плечо, оттаскивая Иджеса от кресла Кенена.

— Пойдём, нечего тут делать.

Он отдал Иджесу почти все микросхемы, оставил себе совсем немного, и то по настоянию механика, — «А куда мне это пристроить? В реакторе — выгорят…» Медный провод для работы с ирренцием тоже не годился. Также Иджесу достался один из баллонов с краской — тот иногда делал записи на бумаге. Механик смущённо отмахивался и предлагал Гедимину взять двигатель для дрона, подаренный байкерами, и выйти в марте на регату «имени Маккензи». В «кармане» почти ничего не осталось, только на самом дне шуршал завалившийся листок, и сармат, натыкаясь на него, смущённо щурился. «Вокруг слишком много „мартышек“,» — думал он. «Как бы их замкнуть друг на друга…»

17 января 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Два центнера,» — Гедимин, отсоединив хвостовик, наклонил длинный «стеклянный» цилиндр над воронкой дробильного агрегата и постучал по наконечнику. Серовато-бурая пыль, слабо светящаяся зеленью, вылетела вся, без остатка, — такие «стержни» вытряхивать было удобно, быстро, как и наполнять. «Если сканер не врёт — два центнера, не меньше,» — сармат прикрепил хвостовик на место и, отложив пустой цилиндр в сторону, взялся за другой, ещё наполненный урано-ирренциевой смесью. Внутри блестели микроскопические кристаллы сингита. «Две тонны сырья, двести килограммов на выходе… Надо попросить Линкена — пусть привезёт ещё пару тонн. Уран достать проще…»

Разгрузка синтезирующего реактора шла не первый день; его плутониевая часть уже была очищена и частично переработана. Гедимин возился с ураном. Из почти четырёх десятков «стержней» на переработку отправились шестнадцать; ничего сложного в выгрузке не было — не повредить патрубки при вытряхивании и перекладывании, не рассыпать радиоактивную пыль по отсеку… с работой справился бы любой филк, но «стержней» было тридцать семь, а в отсеке — один Гедимин.

За плечом мигнула тревожная сигнализация, и сармат, поудобнее перехватив ещё не опустошённый цилиндр, развернулся к приоткрытому люку. Айзек, просунувшийся в проём, выставил перед собой пустые ладони. Гедимин, облегчённо вздохнув, отсоединил хвостовик и наклонил «стержень» над воронкой.

— Маккензи прислал?

— Он, — неожиданно легко согласился Айзек, смущённо щурясь на сармата. — Я бы сам справился, но Кенен говорит — раз тут есть настоящий атомщик…

Гедимин хмыкнул.

— А ты кто? Меня с АЭС выгнали, — напомнил он, откладывая в сторону пустую трубку.

— Ну хватит, Гедимин, — Айзек едва заметно поморщился. — Ты бы ещё Иджесу рассказал, как тебя выгнали… Кенен прислал меня к тебе и обещал неделю тебя не трогать.

— Что надо? — спросил Гедимин, прислушиваясь к затихающему рокоту отключённой дробилки. Урано-ирренциевую пыль перемалывать было легко; она уже высыпалась в резервуар с раствором углекислоты и теперь бурлила под защитным куполом, всплывая тёмной пеной и медленно оседая на дно.

— Через неделю будем топливо менять, — сказал Айзек и замолчал, выжидающе глядя на Гедимина. Тот мигнул — понимание, о чём речь, приходило постепенно.

— Главный реактор? Ah-has-sulesh…

— В общем-то, у меня всё готово, — Айзек уткнулся взглядом в палубу и бормотал себе под нос, так, что Гедимин с трудом различал слова. — Машина, контейнеры… Надо только выгрузить и загрузить. Остановим на трое суток, всё спокойно сделаем…

Гедимин молчал, судорожно вспоминая, как проходила перегрузка топлива на «Полярной Звезде». Корабельный реактор базы был меньше, но и удобных подходов к нему не было, и сармат опасался, что отработанное топливо придётся вытаскивать с корабля вручную и скидывать в свинцовый контейнер, стараясь не разбить о край.

— Бассейн выдержки устроить не из чего, — пробормотал он, задумчиво глядя на остановленную дробилку. — Подгонят охлаждаемый контейнер?

Айзек пожал плечами.

— Это у нас первая замена, атомщик. Кенен весь январь сидит на передатчике и о чём-то договаривается. Я дал ему список, но ты же знаешь Маккензи…

Гедимин кивнул.

— Им же лучше, если подгонят, — сказал он. — Мы-то корабль отмоем…

Айзека передёрнуло.

— Постарайся всё-таки без аварий, ладно? На «Полярной Звезде» у тебя как-то получалось…

…К вечеру из тридцати семи «стержней» осталось девять, три партии карбоната ирренция прошли отжиг, и у Гедимина получилось несколько десятков миниатюрных контейнеров с чистой окисью. До отбоя оставался час, и сармат, накрыв механизмы защитным полем и включив вентиляцию на полную мощность, вывалился в камеру дезактивации и подключил патрубок скафандра к водопроводу. Снаружи броню омывал красноватый раствор меи, изнутри — прохладная вода, остужающая усталые мышцы и перегревшийся мозг. Через десять минут «охлаждения» Гедимин восстановился настолько, что смог думать о замене топлива. «Если у них два контейнера и один — охлаждаемый, всё будет просто. Если один охлаждаемый — тоже ничего. Но если один без охлаждения…» — сармат недовольно сощурился — он, забыв о воде вокруг, едва не достал ежедневник, чтобы набросать схему охлаждающего модуля. «Пока делать не буду. Но детали на всякий случай придержу,» — решил он.

На базе перед отбоем было шумно — вернулись из города сарматы, отправленные Кененом по мелким ремонтным поручениям, цех окончил работу, и все бродили по обитаемым и техническим коридорам. Капитанская рубка была открыта; Гедимин думал проскочить мимо и уйти в информаторий, но Кенен будто его и дожидался — не успел сармат подойти к открытой двери, как Кенен высунулся и изобразил приветливую улыбку.

— Ещё не спишь, но уже не работаешь? Странно. Я думал, ты так и заснёшь на куче урана. Айзек тебя нашёл? Он сейчас взвинченный, проку от него не добьёшься. Решил спросить тебя. Что скажешь о перегрузке?

— Перегрузим, — отозвался Гедимин. — Ты заказал охлаждаемый контейнер для отработки?

Кенен мигнул.

— Охлаждаемый… — он потряс головой, будто в уши что-то насыпалось. — Это слишком сложно для меня, Джед. Нашей АЭС занимаются австралийцы. Я изложил им расклад, крайний срок назначен на двадцать четвёртое. Надеюсь, вы с Айзеком не допустите ядерной катастрофы?

Гедимин сузил глаза.

— Мой плутоний выгружается двадцать четвёртого, — сдержанно напомнил он. Кенен замахал руками.

— Джед, тут государственное дело. Плутоний потерпит до двадцать пятого. Двадцать четвёртого нужно разобраться с АЭС. И пока тут федералы, плутониевый реактор ни в коем случае не должен вскрываться. Не исключено, что его попутно проверят.

— Этого только не хватало… — пробормотал Гедимин. «Лишь бы не оценили выработку и не заставили разгрузить раньше времени,» — думал он. «Тогда о плутонии можно будет забыть…»

— Двадцать третьего я тут всюду пройдусь, — Кенен многозначительно прищурил один глаз. — Проверю маскировку. Федералы полезут только в реакторы… но они не должны заметить, как сильно наша база фонит. Всякий там ирренций, механизмы для переработки… Прикрой всё это, ага?

«Значит, на переработку урана у меня пять дней,» — думал Гедимин, входя в пустой информаторий. До отбоя оставалось полчаса, и голоса и шаги в коридорах стихли — большая часть сарматов ушла на жилые палубы.

«Дополнения к законам да Косты: земляне роют себе яму», — сразу же бросился в глаза Гедимину верхний заголовок, подчёркнутый красным. Прочитав статью, сармат озадаченно мигнул и пошёл вниз по странице — к первой «красной» заметке. Оттуда пришлось пройти по ссылкам, но через пару минут Гедимин добрался до первоисточника. Там очень коротко и сухо рассказывалось о последних решениях Совета безопасности по «сарматскому вопросу». Их было всего два: в городах, охваченных беспорядками, сарматам разрешалось создавать отряды самообороны (под контролем федералов, разумеется), а благонадёжным позволялось переписываться с товарищами в других гетто. Гедимин прочитал перечень «обороняющихся» поселений — пока их было всего девятнадцать, потом нашёл список разрешённого оружия (ничего опаснее нелетальных шокеров) и криво ухмыльнулся, вспомнив наполненные паникой статьи из новостной ленты. «Боятся,» — думал он, недобро щурясь на экран. «Даже с палками и шокерами. Ничего нового…»

«Тёплый Север» выдал сармату образцы документов — их надо было заполнить, если он хотел переписываться с кем-нибудь в земных гетто; адресат тоже должен был подать заявление и заполнить тот же набор странных бумаг. Пробежав взглядом пустые строки, Гедимин посмотрел на поля, оставленные под согласования, и снова ухмыльнулся. «Столько „макак“ должны всё это подписать… Интересно, кто-нибудь в итоге получит разрешение? Кенен, наверное, смог бы. Может, уже и получил.»

Он вспомнил Фьонна и Корсена, затерявшихся в Метагалактике Найа, потом — Мафдет и Крониона, — оба находились на Земле, и можно было бы достать их адреса… Не сразу сармат сообразил, что он для находящихся на Земле мёртв, и на связь лучше не выходить, даже если шериф Кларка вместе с городским советом подпишет ему все бумаги. «Сиди тихо, Гедимин. Ты дохлый,» — подумал он с кривой ухмылкой. «Видимо, навсегда.»

24 января 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Сквозь полупрозрачный городской купол Гедимин видел, как горят вдоль улицы маяки кислородной тревоги. Между ними и сарматской базой выставили оцепление — строй федералов в тёмно-синей броне, строй жёлтых экзоскелетов местной полиции. По краям двух полумесяцев стояли броневики с выдвижными ракетомётами, нацеленными в небо над «Маккензи».

В наушниках загудело. Гедимин, покосившись на открытый освинцованный контейнер справа от себя, резко опустил руку. Стрела гусеничного крана качнулась, уходя в сторону от вскрытого реакторного отсека; свисающие с неё сборки были окутаны защитным полем, подёрнутым изнутри чёрной плёнкой. Издалека она казалась сплошной — облучённое топливо из только-только остановленного реактора отчаянно «фонило».

«Охлаждаемый,» — Гедимин покосился на контейнер, притащенный к базе двумя космодромными тягачами, и довольно усмехнулся. «Значит, довезут. Дали бы ему выстояться год-другой…»

Стрела, избавившись от груза, пошла обратно. Над сборками, опущенными в холодную воду, тут же схлопнулось защитное поле. Их прикрыли сверху и теперь разворачивали послойно, чтобы не повредить резким охлаждением. Гедимин покосился на дозиметр — хотя вокруг был вакуум, и нейтронное излучение от контейнера должно было доходить до прибора, не ослабевая по дороге, ничего опасного он не видел. «Справляются,» — он с одобрением посмотрел на заэкранированную кабину контейнера. «И при этом не лезут в уран руками. Умеют же…»

В наушниках пискнуло.

— Что там, снаружи? — спросил Айзек. Он, как ему и полагалось, сидел на базе, в отсеке управления, поодаль и от вскрытого реактора, и от крана, увешанного фонящими сборками. Гедимин повернул голову влево — из отсека поднимали последнюю партию топлива.

— Порядок, — успокоил он Айзека. — Что внутри?

— Готовимся к загрузке, — ответил оператор. — Фланн вернулся. Злой.

Гедимин сочувственно хмыкнул. Когда с утра к базе подъехали два бронированных контейнера на многоосных прицепах, а за ними — два отряда тяжёлых экзоскелетчиков, федералы вошли на базу, и большая их часть пошла к плутониевому реактору — точнее, к его отсеку управления, где сидел Фланн. Отделаться от них сармат смог только сейчас, — Гедимин не спрашивал, отчего он злой.

В наушниках снова загудело. Гедимин поднял руку. Последняя партия облучённых сборок медленно опустилась в контейнер. Он уже мигал бортовыми огнями, подавая сигнал оцеплению, и постовые на краю купола зашевелились — через несколько минут надо было открывать проход для урановоза, чтобы он смог выехать на шоссе. Кислородные маяки зажгли второй прожектор, показывая возрастающую степень тревоги. Сармат покосился на кислородный датчик — с утра он взял баллонов с запасом, и ещё осталось три невскрытых и один полупустой.

В наушниках пискнуло.

— Атомщик, спускайся, — попросил Айзек. — Они говорят, что ты наверху не нужен. Полчаса передышки.

— Иду, — отозвался Гедимин. В городском куполе уже приоткрылся проём — контейнер едва в него влезал, а небольшие щели между его бортами и полупрозрачным краем купола тут же затягивали тонкими слоями защитного поля. «Снаружи, должно быть, ветер,» — подумал сармат, разыскивая взглядом что-нибудь лёгкое, способное трепыхаться в воздушных потоках. Ничего не нашлось — если воздух и начал двигаться, это заметили только кислородные маяки.

Вдали, за поворотом, виднелись жёлтые экзоскелеты — местный патруль охранял контейнер с ядерным топливом. Гедимин проследил за тягачами, волокущими массивный прицеп на юг, — они еле ползли, чтобы не повредить многотонным грузом ни прицеп, ни дорогу. «На космодром, потом — обратно,» — прикинул про себя сармат, спускаясь со смотровой площадки на верхнюю палубу. «Полчаса? Час, если не полтора. Как раз подготовим реактор…»

У открытого люка дезактивационной камеры стояли четверо — двое в синих экзоскелетах, двое в жёлтых. Смирно вытерпев проверку считывателем (эта, если считать с утра, была одиннадцатой), Гедимин прошёл по осушенной и вскрытой камере и встал за плечом Айзека.

— Машина «чистая», — сообщил тот. — Внутри… в пределах нормы. Видел наше топливо?

— Ждёт за углом, — ответил Гедимин, занимая свободное место рядом с оператором. — Тягачи ушли на космодром, вернутся нескоро.

Он повернулся к Фланну, молча сидящему у монитора. Фланн угрюмо щурился, его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

— Люди ушли? — спросил Гедимин. Фланн молча кивнул.

— Что сказали?

— Можем работать, — буркнул оператор. — В марте приедут.

«Когда закончим здесь,» — Гедимин, отодвинув Айзека, тронул рычажки на пульте управления, — «сразу пойду вниз. Плутоний… времени до послезавтра. Мало… И уран на корме… Надо взять в помощь Иджеса. До февраля надо загрузить реактор. Ирренций для Лиска готов, обещал быть в конце месяца. Хорошо, если не наткнётся на федералов. Надолго они тут? Надеюсь, нет.»

В наушниках загудело.

— Джед, на выход, — деловито скомандовал Кенен. — Идёшь к прицепу и проверяешь сборки. Айзек нужен?

Айзек, жестом уступив место Фланну, поднялся на ноги.

— Идём, — сказал он Гедимину. — Всё должно пройти гладко.

Сармат кивнул.

31 января 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

«Всё работает,» — Гедимин провёл пальцем по серому, слабо светящемуся зеленью ирренциевому кожуху ближайшего стержня и едва заметно улыбнулся. «Хорошо.»

Невесомые тёплые волокна, протянувшиеся по вискам и скулам, колыхнулись, отдельные нити изменили положение и снова легли на кожу, нагревшись на несколько градусов. Была это реакция на прикосновение — что-то вроде рефлекторного подёргивания — или попытка контакта, Гедимин не знал. Он снова притронулся к стержню — волокна остались неподвижными. Сармат покачал головой. «Как всегда, ничего непонятно,» — подумал он, глядя на реактор. Внутри не было, да и не могло быть ничего живого, кроме него самого в скафандре высшей защиты; но что-то всё-таки жило тут, как и в реакторе, зарытом в землю рядом с базой, и сармат даже не знал, одно это существо или два разных.

Выйдя из камеры дезактивации, он остановился, ожидая сигнала от Кенена. На часах было полчетвёртого. База спала, по коридорам бродили немногие — например, сам Гедимин и Кенен Маккензи.

— Джед, приём, — послышался в наушниках бодрый голос. — Едва не сказал «Энцелад, приём!» Собирай ящики и иди на корму. Я жду.

Гедимин фыркнул и тут же услышал звук отключающегося коммутатора — Кенен прервал связь, не дожидаясь, пока ему вручат ящик и прикажут нести. «Ничего, понесёт,» — подумал он, недобро ухмыльнувшись. «Сегодня много, всем хватит.»

Он израсходовал много ипрона и флии на перегородки между ячейками — в контейнерах, приспособленных для переноски, лежало два центнера ирренциевой окиси, почти сотня критических масс… или несколько сотен — в зависимости от «настроения» ирренция. Гедимин спрессовал окись в стограммовые бруски и отделил каждый из них пластиной, не пропускающей омикрон-кванты, — обычные меры предосторожности, но сармат никогда не был уверен, что их достаточно.

— Ты сегодня быстрый, — хмыкнул Кенен, увидев Гедимина с двумя контейнерами у входа в пустующий отсек. — Переход — из твоего туннеля. На поверхность не выходим. Я засёк шесть дронов в окрестностях.

Гедимин кивнул и угрюмо сузил глаза. Дроны-разведчики липли к базе последнюю неделю; сармат связывал это с недавней заменой топлива в основном реакторе. Для их камер база была непроницаема, сканеры могли обнаружить экранированные отсеки, но не заглянуть внутрь. Сарматы не трогали дроны — это вызвало бы мгновенное прибытие «копов», а возможно, и федералов.

— Неси, — Гедимин взял контейнер за лямки и протянул Кенену. Тот хрюкнул, подался в сторону, но упёрся в переборку и поневоле остановился.

— Джед, ты преувеличиваешь мои способности, — пробормотал он, но контейнер взял и с большой неохотой закинул на спину. — Два центнера… Сколько это в ядерных бомбах?

— Иди, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь.

Портал открылся через три секунды после спуска сарматов в туннель. Гедимин на мгновение задумался, кто подгадывает так точно — Линкен на крейсере в соседней Метагалактике или Кенен на базе, но секунду спустя Гедимина сгребли в объятия и попытались поднять, и ему стало не до размышлений.

— Л-лиск, потолок! — он вывернулся и с облегчённым вздохом ступил на палубу. Кенен, уже сбросивший со спины груз и скрестивший руки на груди, тихо хихикнул.

— Долгожданная встреча друзей… Почему бы тебе не обнять меня, взрывник? Я тут летаю ракетой, улаживая дела двух галактик…

Линкен недобро сощурился на него, и Маккензи шагнул в сторону, прячась за спиной Гедимина.

— Не знаю, что он там улаживает, — проворчал взрывник, глядя на контейнеры, — но вот ты, атомщик, отработал за всех. Сколько тут?

— Двести двенадцать, — ответил Гедимин. — Только сегодня закончил загрузку. Осталось восемнадцать центнеров.

Линкен виновато мигнул.

— Придётся ещё поработать, атомщик. У меня на борту две тонны…

…Кенен фыркал, вяло отмахивался, когда Линкен не видел, но всерьёз возражать не решался.

— Отчего вы, амбалы, меряете всех по себе? — вздыхал он, выталкивая из портала очередной контейнер с обеднённым ураном. Линкен уложил выломанные из обшивки захваченных кораблей и раскрошенные пластины в бочки из прочного фрила, каждая весила чуть больше центнера; Гедимин принимал их у Кенена и ставил вдоль туннеля под прикрытием защитного поля. Если бы дрон-разведчик, висящий над базой, применил сканер, он увидел бы в толще лунного грунта большую непрозрачную трубку — и больше ничего. «Это тоже подозрительно,» — говорил Кенен, когда речь заходила о маскировке. «Но обманки для сигма-сканера я делать не умею. Это ты думай, Джед. Ваше с Хольгером изобретение, в конце концов!»

Линкен, протягивая Гедимину сразу два контейнера, насмешливо фыркнул.

— Чем дальше, тем больше Маккензи похож на макаку! Ещё год такой жизни — и он в самом деле не сможет поднять центнер груза. Займись им, Джед. Вам всем там не хватает тренировок!

Гедимин рассеянно усмехнулся. Он уже думал, как будет загружать в реактор две тонны сырья. По-любому выходило, что отсек придётся расширять.

— Нужно место, — сказал он Кенену, выбираясь обратно на корабль Лиска. Бочки с ураном остались в туннеле — сарматам ещё предстояло перетаскать их в тайный цех.

— Что? — спросил тот, озадаченно мигнув. Он, сняв шлем, вытирал лоб аккуратным платком с вышивкой по краям, и Гедимин в очередной раз удивился, откуда Маккензи берёт столько «мартышечьих» вещей.

— Реактор синтеза. У него тесный отсек. Ещё две тонны не влезут, — терпеливо объяснил сармат. Кенен задумчиво сощурился.

— Да, верно. Помню, ты говорил, что места впритык… Надо будет расшириться, Джед. Передвинуть переборки вместе с защитой. Место, в общем-то, есть…

Он задумался — видимо, вспоминал карту бывшего корабля и искал, куда передвинуть экраны, прикрывающие активную зону. Линкен хмыкнул.

— Не жалей места, Маккензи. Вся твоя база — только прикрытие для реакторов «Кецаля». Что там с главным проектом, атомщик? Есть что сказать «Торию»?

Гедимин покачал головой.

— Чем-то он мне не нравится, — пробормотал он. — И ротор, кажется, должен быть снаружи…

Линкен хлопнул его по плечу.

— Когда ты его достроишь — поставь один мне на корабль, хорошо? Я уйду из Мианы и освою какую-нибудь ледяную планетку. Экипажу надоело болтаться в вакууме. У нас тут собираются строить клонарий…

Гедимин невольно усмехнулся.

— Я уйду в твою колонию, — пообещал он. — Построю вам электростанцию.

07 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Последний,» — Гедимин убрал руку с хвостовика уранового стержня и шагнул назад, чтобы окинуть придирчивым взглядом всю активную зону. Такого большого синтезирующего реактора у сармата не было никогда. Многослойные плутониевые стержни терялись среди массивных цилиндров, наполненных обеднённым ураном и опутанных патрубками газоотводов.

«Теперь можно отдохнуть,» — сармат, убедившись, что всё в порядке, вышел в камеру дезактивации и с облегчённым вздохом подключил скафандр к водопроводу. Прохладная вода брызнула на макушку и плечи, затекая под комбинезон и омывая горячую кожу. Последнее время сармат чувствовал себя перегретым, как идущий вразнос реактор, — работа над урановыми стержнями не останавливалась даже ночью, Гедимин не спал уже трое суток и думал, не заснуть ли ему прямо в дезактивационной камере, в прохладной воде, чтобы охладившийся мозг по пробуждении начал наконец работать.

Минут через десять кто-то навис над сарматом, сидящим у переборки, и осторожно постучал по его плечу. Гедимин нехотя открыл глаза и попытался встать. Мозг, оправившийся от переутомления, уже намекал ему, что спать в воде — не лучшая идея, и надо бы добраться до жилого отсека. Но мозг не мог постучать по скафандру — в камеру кого-то принесло, и Гедимину это не нравилось.

— Джед, а Джед, — Кенен, выпрямившись, отодвинулся от поднимающегося сармата и поставил ноги точно на бортик над углублением, по которому тёк розовый раствор меи. — Ты тут, случаем, не спать собрался? Нехорошо. Позвать кого-нибудь с тележкой? Довезут прямо до спальни.

Гедимин недовольно сощурился.

— Дойду, — буркнул он, с удивлением глядя на Кенена. — Что ты тут забыл?

Тот ухмыльнулся.

— Дже-ед! Я уже не тот Кенен Маккензи, которого ты третировал в Ураниуме. Забыл, что это я начал синтез ирренция на нашей базе? Почему бы мне не проверить состояние нашего общего реактора?

Гедимин поморщился.

— Да уж, ты часто его проверяешь, — сказал он, заметив про себя, что Кенен даже не смотрит на закрытый люк реакторного отсека — его, как обычно, интересовал только Гедимин. — Так чего надо?

Кенен оглянулся через плечо и, отключив коммутатор, откинул шлем и жестом попросил Гедимина сделать то же самое. Сармат, удивлённо мигнув, подчинился, — видимо, речь шла о чём-то крайне секретном.

— Твой реактор для «Неистового Света», — сказал Кенен, слегка понизив голос, будто в изолированной камере их кто-то мог подслушать. — Он уже давно работает, и я не слышал о проблемах с ним. На мой взгляд, ты затягиваешь тестовый период. Уже можно отчитаться перед «Торием» и отдать установку ему. Она достаточно хороша для работы.

Гедимин фыркнул.

— Не лезь к реактору, — бросил он и с раздражением провёл ладонью по лицу — раствор меи попал в рот и теперь неприятно щипал слизистые.

— Ядро Сатурна! Я не лезу в твои дела, Джед, — Кенен поднял перед собой пустые ладони и заискивающе улыбнулся. — Но… знаешь, чего не хватает твоему реактору? Им до сих пор управлял только ты. Не проверял, как он реагирует на других?

Гедимин мигнул.

— Ещё нет, — признался он. — Надо бы. Может, в марте…

Кенен обрадованно закивал.

— Не тороплю. Не дай боже! Работай в своём темпе. Когда будешь готов, зови. Я, как сармат несведущий, буду хорошим подопытным.

Гедимин снова мигнул, вспомнив заодно давнее предложение Кенена «посидеть за пультом».

— Одного тебя мало, — задумчиво проговорил он. — Ещё нужны… двое или трое. Для выборки.

Кенен хмыкнул.

— Для выборки, Джед, нужно не менее сотни. Но я тебя понял. Чем дальше от физики, тем лучше, да? Начни с Айзека и Амоса. Потом — Фланн, Иджес. А там уже я. Он простой в управлении?

Гедимин кивнул.

— Ассархаддон на испытаниях сажал за пульт пленных макак, — он недовольно сощурился. — Было много опытов…

— Я же сказал — не тороплю, — Кенен, замахав руками, не заметил, как погрузил перчатку в лужу раствора и, охнув, отдёрнул ладонь и брезгливо на неё посмотрел. — Хоть по месяцу на каждого сармата. Для Айзека замену мы найдём, с Амосом будет сложнее…

Гедимин качнул головой.

— Это недолго. Ежедневный тестовый прогон — запуск, маневрирование, глушение. Полчаса на всё.

Кенен с довольной ухмылкой потрепал его по плечу.

— Голова включилась, а, Джед? Ну хорошо, ждём марта. Как жаль, что мы не сможем назвать реактор твоим именем! Так что насчёт тележки?

— Сам дойду, — Гедимин, отделившись от переборки, переступил с ноги на ногу и повёл плечами. Тело казалось непривычно тяжёлым, в ушах тихо звенело.

— Замени тут Амоса, — попросил он, нашаривая открывающий механизм внешнего люка. — Я пошёл спать.

10 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Только не говори, что я тебя разбудил! — хихикнул Кенен. Его голос в наушниках звучал для сонного Гедимина омерзительно бодро. Сармат, угрюмо щурясь, поднялся с матраса и потянулся за контейнером с водой.

— Разбудил, — буркнул он в коммутатор, прикрепляя флягу к патрубку респиратора. — Что там опять?

Кенен испустил негромкий смешок.

— Джед! Можно подумать, я каждый день гоню тебя на работу. Ты когда в последний раз выходил с базы?

— Я работал с ураном, — напомнил Гедимин. От выпитой воды в голове немного прояснилось. «Спишь — думать нечем, не спишь — думать нечем,» — сармат с тяжёлым вздохом потянулся за контейнером с Би-плазмой. «Всё проще, Гедимин. Просто — думать нечем. Выжгло.»

— Знаю, что с ураном, — продолжал веселиться Кенен. — Выходи к рубке. Едем в город.

«Про космодром ничего не сказал. Иджеса не искал,» — сопоставлял про себя факты Гедимин, выбираясь из спального отсека к капитанской рубке. В коридоре было пусто, из-за приоткрытой двери не доносились голоса, а подойдя ближе, сармат увидел, что в отсеке никого нет — один Кенен, примеряющий перед зеркалом шляпу. С уличным комбинезоном она смотрелась донельзя странно. Кенен тоже это понял — и со вздохом отложил шляпу, взял со стола шлем и краги и повернулся к Гедимину.

— Не смотри так, Джед. Чинить ничего не придётся. Я решил расширить парк инструментов. Поедем, проверишь их в деле.

…Жёлтый контейнер с маркировкой «груз для лунных колоний» изнутри был на пять сантиметров заложен губчатым фрилом. В такие коробки укладывали всё мало-мальски ценное перед погрузкой на лунный барк. Внутри было два тёмно-серых контейнера повышенной прочности, между ними — губчатая перегородка, — упаковщик очень старался перед отправкой.

«Агрегат плазменный сварочно-режущий 'SFALT PlasmaWeld 5WEX» — прочитал Гедимин гравировку на контейнере. «Пятое поколение… Давно не видел плазменников. В Инженерном блоке, наверное, были…»

— Конечно, проверяйте, — представитель «SFALT Ltd» дружелюбно улыбнулся из-под респиратора и указал на груду битых контейнеров и стальной арматуры в углу склада. Один из его охранников — в тяжёлом экзоскелете со встроенным ракетомётом — отделился от стены и прошёл за сарматами к месту испытаний. Не успел Гедимин поставить контейнер с разобранным плазменником на верстак, как вокруг сомкнулось защитное поле — за него тоже отвечала охрана.

«Ага, ничего особо нового,» — сармат пробежал взглядом инструкцию и выложил на верстак детали. «Дополнительный блок аккумуляторов, кое-что для равномерности потока… „Для генерации плазмы не рекомендуется использовать разреженный воздух, проверьте плотность атмосферы перед запуском…“ Значит, местный воздух подойдёт. Удобно…»

Проверив, как крепления ложатся на плечи и предплечье с ремонтной перчаткой, сармат взвесил в руках готовый агрегат. В стандартный комплект входила станина с поворотным механизмом; Кенен заказал ручную модификацию — для сармата инструмент был увесистым, но подъёмным, Гедимину же он и вовсе показался лёгким. Ремонтник покачал соплом, следя за движениями охранников по ту сторону защитного поля. Оно было плотным, но поток плазмы вспорол бы его без труда — спасла бы только непрерывная генерация.

«Семьдесят сантиметров,» — Гедимин, перевесив плазменник на заплечные крепления, подобрал обломок арматуры и задумчиво сощурился, выбирая, что из него сделать. «Целая пушка. Давно пошло бы в вооружение, если бы аккумуляторы не выдыхались.»

…Снаружи замигал яркий свет. Глаза Гедимина защищал тёмный щиток, но вспышку, назойливо лезущую в лицо, он заметил и, держа выключенный плазменник на вытянутой руке, повернулся к её источнику.

— Джед, а Джед, — протянул Кенен, выключая фонарь. — Давай проверим второй — и на базу? Там уже займёшься художествами!

Гедимин, озадаченно мигнув, посмотрел на скрученную из арматуры приблизительную копию спирали ДНК, пожал плечами и, повесив агрегат остывать, взял второй контейнер. «Семь минут работы, ещё одна осталась,» — он покосился на красный светодиод под рукояткой. «Хороший аккумулятор. На базе попробую подключить к сети. Не забыть трансформатор…»

… — Ну? — Кенен, замедлив шаг на подходе к флипперу, припаркованному у ангара, ткнул Гедимина в бок. Сармат мигнул.

— Что? Хорошие инструменты. Тонкий шов. Сам видел, чего спрашиваешь?

Кенен хихикнул.

— То-то же! Надеюсь, ты объяснишь теперь Айзеку, что я не трачу всё на самок?

14 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин пожал плечами.

— Да не знаю я, где эта мартышка, — сказал он, недовольно щурясь. — С декабря не видел.

Городской сайт Кларка, в честь праздника украшенный изображениями цветов и птиц, пестрел объявлениями о наборе курсантов для полицейского департамента. Кроме базового курса, было ещё несколько, от управления боевым экзоскелетом до основ ксенобиологии, — департамент расширялся вместе с городом. Гедимин нашёл перечень лучших учеников прошлого выпуска — в самом хвосте списка шёл Уриэль Хадад, всё-таки сдавший основы выживания и не вылетевший ни за дебош в общежитии, ни за общение с «тесками».

— Ты не ходишь на космодром, — качнул головой Иджес, неприязненно глядя на монитор. — А я вот его вижу. Каждый раз стоит у ограды и смотрит. Чего он к тебе привязался⁈

В наушниках раздался кислый смешок.

— Вот и я думаю, парни, — чего к Джеду все привязываются⁈ — вступил в разговор Кенен. — Манеры — как у атомного крейсера, внешность…

«Вернулся,» — жестами сказал Иджес, ткнув пальцем в наушник. «Уезжал в город. Думал, до полудня прокатается.»

«Улицы перекрыты,» — беззвучно ответил Гедимин. «Неудобно кататься. Праздник.»

— Ладно, не будем, — сам себя оборвал Кенен, не дождавшись отклика. — Джед, при всех твоих особенностях ты мне беспредельно дорог. Отряхни скафандр от плутония и готовься к выходу. В городе нас ждут.

«Самки,» — криво ухмыльнулся Иджес, глядя Гедимину в глаза. Тот угрюмо кивнул.

Кенен встретил Гедимина в коридоре. Он был в сером уличном комбинезоне с защитными элементами, под мышкой держал шлем. Гедимин поискал взглядом шляпу, воротник, манжеты или хотя бы кольцо поверх перчатки, ничего не нашёл и удивлённо хмыкнул.

— Держи, — Кенен прилепил ремонтнику на грудь наклейку с двумя птицами на розовом фоне. — Кому праздник, а кому и работа. Мне кое-что привезли с утренним рейсом. Постой рядом при распаковке — боюсь не досчитаться детали-другой…

…Флиппер на сниженной скорости скользил мимо экранов с праздничными заставками, цветочных гирлянд, выползающих из перегороженных переулков, и полицейских постов на въезде в центр города. Кенену не нужно было в центр — он держался западной трассы, никуда не сворачивая, а она упиралась прямо в космодром.

Он свернул за терминалами, небрежно приткнул флиппер у стойки, на ходу накинул замок — всего один, а не три, как обычно — и, поманив за собой Гедимина, пошёл куда-то в лабиринт ангаров. Сармат, отправившись за ним, успел увидеть краем глаза, как жёлтый силуэт у припаркованного поблизости глайдера застыл и развернулся к убегающему командиру ремонтников. «Ури?» — лица Гедимин толком не разглядел, но, если это был не Хадад, значит, Кенен поставил флиппер неправильно, и его передатчик уже пищит от сообщений о свежем штрафе. «Наверное, Ури. Маккензи не станет парковаться как попало. Он экономный.»

В этот раз грузовой контейнер, дожидающийся сарматов в углу ангара, был гораздо больше коробки с инструментами, — четыре на пять метров вместе с удароустойчивой упаковкой. Представители продавца суетились вокруг, вскрывая слои уплотнителя; Кенен стоял, сложив руки на груди, и довольно ухмылялся.

— Смотри, Джед, — кивнул он Гедимину. — Новенький, только с конвейера. «Веспа», австралиец. Они после войны начали линейку в честь спутников Сатурна. Это «Альбиорикс».

Гедимин, удивлённо мигая, смотрел, как из многослойного контейнера появляется флиппер. Он был выкрашен в красный и чёрный, по бортам виднелись схематичные изображения Сатурна и его колец, серебристые на чёрном фоне. «„Веспа“?» — Гедимин копался в памяти, вспоминая, что он слышал о моделях флипперов. Для ремонта их не пригоняли, и сармат давно не интересовался новинками, — а если бы и пригнали, в Кларке ездили на древних агрегатах, много раз переделанных и доработанных до неузнаваемости.

— Что скажешь? — толкнул его в бок Кенен.

Сармат подошёл к флипперу, освобождённому от остатков контейнера, приподнял, посмотрел снизу и с боков и нехотя кивнул.

— Сойдёт.

Продавцы, переглянувшись, нервно захихикали.

— Если Джед сказал «сойдёт», значит, можно не опасаться, — сказал Кенен, положив руку на штурвал. — Но я всё-таки настаиваю на испытаниях.

Он вопросительно посмотрел на ближайшего продавца. Тот, широко улыбнувшись, закивал.

— Аккумулятор полностью заряжен, мистер Маккензи. Можете сделать круг по ангару.

Кенен, не торопясь подниматься в седло, смерил человека задумчивым взглядом. Его пальцы едва заметно дрогнули.

— Я, пожалуй, не буду спешить, — медленно проговорил он. — На таком маленьком пятачке я могу и не развернуться. Было бы неприятно разбиться на ровном месте. Джед, давай ты — для пилота истребителя это простенькая задачка!

Гедимин озадаченно хмыкнул. Прозрачный взгляд Кенена не выражал абсолютно ничего — будто на дне глазниц опустились перегородки, отделяющие глаз от мозга. «Ну ладно…»

Сармат, включив балансирующие «подушки» защитного поля, осторожно сел на место пилота и одобрительно хмыкнул — агрегат то ли изначально делали «под теска», то ли собрали для Кенена специальную модель повышенной прочности. Пуск сработал легко, с одного движения ладонью; флиппер с тихим урчанием развернулся на месте, подчиняясь наклону штурвала.

— Заряжен на десять процентов, — буркнул Гедимин, наконец обнаружив подвох, и качнул штурвал к себе. «Три метра по прямой, потом нале… Has— sulesh!»

Додумывал короткую мысль он уже в полёте — отдельно от флиппера, чей штурвал успел выпустить, к ближайшей стене ангара. Она загудела от удара, отбросив сармата на пол. Тот, извернувшись, тут же вскочил на ноги, развернулся к флипперу, — механизм, заглушив мотор, отъехал на пару метров назад и там остановился, покачиваясь на «подушках». «Хорошая устойчивость,» — отметил про себя Гедимин, потирая ушибленный локоть. «А вот падать я разучился.»

За его плечом раздался пронзительный свист, а следом — недовольные возгласы Кенена и бормотание продавцов. Обернувшись, Гедимин увидел на пороге двоих патрульных в жёлтой пехотной броне. Один из них взялся за считыватель и протянул руку за документами, второй, обойдя флиппер, остановился перед Гедимином. Его смуглое лицо заметно побледнело, зрачки расширились.

— Зачем встал? — спросил он, испуганно глядя на сармата. — Садись тут, у стены. Вызовем медика. Ты ранен, у тебя шок. Садись!

Гедимин мигнул.

— Я не ранен, — сказал он, выпрямляя ушибленный локоть. Пока рука поднывала, но через час всё должно было пройти, — регенерация у сармата была уже не та, но кости остались прочными.

— Мы с Лиз видели, как ты летел, — Уриэль настойчиво толкал его ладонью в грудь, пытаясь усадить у стены. — Рука, небось, сломана…

— Не так быстро, офицер, — мягко сказал Кенен, просунув свою ладонь между его пальцами и наручным передатчиком. — Не беспокойте медиков. Джед у нас прочный парень. Мистер Джонс, а вы не предупреждали, что этой модели свойственно глушить мотор на старте…

Гедимин покосился на представителей продавца — они испугались не меньше Хадада. Один из них подошёл к Кенену и начал быстро что-то объяснять.

— Сломано? — Гедимин вскрыл рукав по всей длине, подвесив вдоль тела, и протянул Уриэлю руку, согнутую в локте. — Проверяй.

Тот, судорожно сглотнув, взялся за плечо и предплечье с двух сторон от предполагаемого перелома, и Гедимин сильно удивился — движения Уриэля были уверенными, а место повреждения он определил точно. Сармат разогнул руку, показав, что сустав в порядке. Хадад пощупал его локоть, что-то тихо пробормотал и облегчённо вздохнул.

— Повезло! Я, когда увидел…

— Идём, Ури, хватит тут стоять, — недовольно окликнул его второй патрульный. — Здесь всё в порядке. У этих тесков есть разрешение на флиппер.

— С вами приятно иметь дело, мистер Маккензи, — Джонс перестал бормотать и чуть повысил голос, растягивая губы в улыбке. — Как ваш товарищ себя чувствует?

Гедимин, сомкнув пластины вдоль рукава, подошёл к Кенену и остановился рядом. Тот, покосившись на него, едва заметно усмехнулся.

— К счастью, сегодня у него выходной, а до завтра его ушибы перестанут болеть. Жаль было бы, если бы он серьёзно поранился. Так говорите, мистер Джонс, этой модели несвойственно такое резкое глушение?

Он набрал несколько символов на клавиатуре смарта в руках Джонса, дополнив их отпечатком пальца на экране.

— Шестнадцать койнов тридцать четыре цента? — он недовольно сощурился. — До чего подорожала после войны доставка…

— Это из-за лунных комиссий, мистер Маккензи, — отозвался Джонс, дожидаясь, пока Кенен повторит ввод символов и снова приложит палец к экрану. — Местные полицейские довольно бдительны, а? Могу заверить — мы их не вызывали.

— Они считают, что нас следует опекать, — ухмыльнулся Кенен, поглаживая штурвал «Веспы». — Особенно Джеда — он же такой беспомощный… Приятно было иметь с вами дело, мистер Джонс. Непременно оставлю вам самый подробный отзыв, когда покатаюсь на этой машине дня три. Мне уже нравится, как штурвал лежит в руках!

«Реактивный двигатель,» — запоздало сообразил Гедимин, потирая занывший локоть. «Вот почему он заглох. Флиппер исправен, это снова эти странные явления…»

У входа в ангар загудел погрузчик. Кенен на пару секунд вышел и вернулся с двумя «макаками» в рабочих экзоскелетах.

— Три койна сверху, парни, — он широко улыбнулся им. — За срочную доставку.

— Спасибо, сэр, — сухо отозвался один из них, накрывая флиппер защитным полем. Оно легло поверх обшивки; на первый слой повесили ещё два, спрятав машину в непрозрачный шар.

— Идём, Джед, — сказал Кенен. — Мы ещё поездим на этой машине, но сегодня нас доставит на базу старый арендованный «конёк». Красиво ты летел, Джед. Если бы я тебя не знал, наверное, испугался бы.

Гедимин сердито фыркнул.

— Ты же знал, что у меня с реактивными двигателями. Зачем?

Кенен ухмыльнулся.

— Тебе никакого вреда, мне небольшая скидка… Ну не злись, Джед! Дела на сегодня закончены, и у нас ещё есть время на отдых. Свободная ванна в «Сю» ждёт нас!

«Zaa hasu», — беззвучно выдохнул Гедимин. «Так и знал, что без самок не обойдётся.»

— Где ты взял разрешение? — спросил он, выходя из ангара вслед за Кененом. — Нам даже дроны запрещены, откуда у тебя флиппер⁈

Кенен хихикнул.

— Пришлось повозиться, Джед, — тихо ответил он. — Но в конце концов совет поверил, что я не затаившийся террорист. Теперь я могу не тратиться на такси, выезжая по делам, и, что бы там ни бурчал Айс, эта покупка отобьётся в считанные месяцы. Эй, Джед!

Он остановился у крыльца и повернулся к сармату лицом.

— Попытайся изобразить улыбку. Ты смотришь так, будто тебя тащат на расстрел.

— Добрый день, мистер Маккензи! — Тьягу, охранник, отошёл от двери, на которой была вывешена табличка «Извините, но пока занято», и приблизился к сарматам. — Сказать, что вы пришли?

— Пропусти нас, друг мой, — отозвался Кенен, — и я сам произнесу все положенные приветствия. Сегодня много народу, верно?

К обычным звенящим гирляндам у входа добавилась ещё одна, из крупных цветков со скирлиновыми мягкими лепестками, и пока Гедимин сквозь неё пробирался, Кенен уже подошёл к стойке и успел обменяться с Мэрикрис дежурными любезностями. Издалека доносились шепотки, перекрываемые размеренным голосом молодого самца — в «комнату Лиута» снова пришла экскурсия. Гедимин посмотрел на нишу с фотографиями погибших — там лежали мелкие бумажные цветы, поддельная карточка на тысячу койнов и батарея миниатюрных бутылочек с едва заметными этикетками.

— Праздничные подношения, мистер Джед, — пояснила Мэрикрис, поймав его озадаченный взгляд. — Хотите что-нибудь добавить?

Сармат мигнул.

— Я не знаю этой традиции, — пробормотал он. — Что нужно делать?

— Не знаете? — Мэрикрис как будто удивилась. — Странно, я подумала…

— Обычное дело с Джедом, миссис Агуэра, — широко улыбнулся Кенен. — Смотрит так, будто всё понимает. Но это взгляд из глубин космоса. Что у нас сегодня? Есть надежда на свободную комнату?

Мэрикрис хлопнула в ладоши. Завеса на выходе в коридор тихо зашелестела — Джой и Мишти прошли под ней почти бесшумно, едва потревожив звенящие нити, и Гедимину на секунду стало завидно. «Вот что значит — никаких тренировок который год,» — с досадой подумал он. «Падать разучился, ходить разучился…»

— Мистер Джед! — Джой прижала руки к груди и низко склонила голову. — Мистер Маккензи, вы всё-таки вытащили его из берлоги?

— Это было непросто, мисс Флоренс, — Кенен улыбнулся шире прежнего. — Мне кое-что за это полагается, не так ли?

Гедимин настороженно сощурился. Самка, погладив его по руке, отступила к завесе и поманила сармата в коридор. Он нехотя двинулся вперёд.

«Мартышечья» рубашка у Кенена была под комбинезоном, вместо нормального белья, — синевато-белая, со сложным просвечивающим орнаментом на груди. Гедимин покосился на его подштанники — нет, в этой области Маккензи пока ничего не придумал, оделся как нормальный сармат. Самка терпеливо ждала в дверях, пока ремонтник поставит скафандр на стапель и выберется наружу. Гедимину выбираться не хотелось — он с трудом вытряхнул себя из брони, мысленно пообещав следить за предметами в руках самок и в случае чего реагировать без промедления.

— Красивая рубашка, мистер Маккензи, — заметила Мишти, помогая Кенену выбраться из одежды. Сарматы стояли на пороге тёплой сырой комнаты, среди водяной и масляной взвеси, пахнущей чем-то растительным.

— Вы всегда такой нарядный, — продолжала самка, поглаживая полураздетого сармата по белым плечам. — Почему вы Джеду не разрешаете одеваться? Мистер Джед, сколько лет этому вашему комбинезону?

Гедимин недовольно сощурился. Кенен с ухмылкой раскинул руки, позволяя Мишти провести ладонями по его бокам.

— Очень трудно одеть его силой, — сказал Маккензи. — Пока этот комбинезон не распадётся на молекулы, с новым можно и не подходить. Джед у нас со странностями.

— Джед красивый, — вступилась Джой, прикладывая ладонь к животу Гедимина. Давление было едва заметным, но то ли от него, то ли от тепла, то ли от органических масел, висящих в воздухе и липнущих к коже внутри шевельнулось давно забытое ощущение — будто в солнечном сплетении туго сворачивалась невидимая спираль. Самка заглянула сармату в глаза и усмехнулась.

— И ему не пойдёт такой фасон, — добавила она, плотнее прижимая к его коже кончики пальцев. — Ему надо бы чёрный комбинезон в крупную чешую…

Кенен с протяжным стоном нырнул в пузырящуюся воду и вытянулся во весь рост, свободно раскинув руки.

— Отдых, друзья мои! Это вам не в снегу валяться…

«Хоть кому-то тут нравится,» — думал Гедимин, настороженно щурясь на Джой. «Тому сармату, наверное, тоже нравилось. Как они вообще его заманили? Захваченный город, военное положение…»

— Что-то не то с вами сегодня, — сказала Джой, беря сармата за свободно свисающую руку и проводя пальцем по жёсткой ладони. — Все мышцы сведены. Что-то случилось по дороге сюда?

— А, сущий пустяк, — отозвался Кенен, приподняв голову над водой. — Джед ушиб руку. Видимо, ещё не прошло. Осторожнее с правым локтем, побольше воды — и он быстро расслабится. Эй, Джед! Тут все ждут одного тебя.

— Я сюда не напрашивался, — буркнул Гедимин, укладываясь на подогретый искусственный камень. Самка осторожно провела пальцем по его шее и, неожиданно наклонившись, коснулась губами рубца на щеке. Сармат вздрогнул. Ногти заскрипели о камень — пальцы сами сжимались, и стоило большого труда их расслабить.

— Не бойтесь, мистер Джед, — прошептала ему на ухо Джой, поглаживая напряжённую ладонь. — Давно хотелось это сделать. На вкус как нагретая сталь. Из чего сделаны сарматы, мистер Джед?

— Ты знаешь, — отозвался Гедимин, приподнимаясь на локте. — Иначе не смогла бы убить. Ты же ненавидишь сарматов. Зачем ты меня лижешь?

Из ванны, где лежал Кенен, донеслось бульканье, а затем поднялась мокрая взъерошенная голова.

— Эй, Джед! Вот самое время вспоминать… — начал было недовольный Маккензи, но рука Мишти, положенная ему на грудь, заставила его замолчать и опуститься в воду.

— Они пришли в наш город, — прошептала Джой, гладя сармата по запястью. — Разбомбили что могли, загнали нас в подвалы. Мы не любим, когда к нам так приходят, мистер Джед. Зачем кому-то ненавидеть вас? Разве вы что-нибудь тут бомбили? Вы — мирный механик, и вы спасли жизнь мне и Мишти…

— Не бойтесь, — поддержала её вторая самка. — Жаль, что вы так расстроились из-за того случая. Не делай с ним ничего, Джой. Видишь же — ему сегодня не до того.

— Вижу, что ж не видеть, — пробормотала Джой. Вид у неё был расстроенный. Она взяла губку и начала растирать по телу сармата пенящуюся жидкость. Туго свёрнутая спираль на долю секунды шевельнулась в животе, но Гедимин отключил ощущения, и странное напряжение пропало.

— Между прочим, я не боюсь красоток, — напомнил о себе Кенен. — И я полностью к вашим услугам, мисс Гаонкар. И если Джой присоединится…

Его фразу прервал мокрый шлепок.

— Вам ничего не обещали, мистер Маккензи, — холодно сказала Мишти.

Тёплая вода и масляная взвесь делали своё дело –к концу процедуры Гедимин пригрелся и расслабился, хотя ему сильно хотелось потереть щёку. «Лизать чужую кожу,» — он недовольно щурился в потолок. «Придумают же эти „мартышки“…»

— Чёрный чешуйчатый комбинезон, — прошептала Джой, помогая сармату одеваться. — Очень красиво. Приходите как-нибудь без спутников, мистер Джед. Мистер Маккензи насмехается над вами. Без него вам будет спокойнее.

Кенен обиженно фыркнул.

— Я? Насмехаюсь⁈ Я лишь пытаюсь подогреть его холодную кровь, — сказал он, недовольно щурясь. — Но для этого нужен ядерный реактор. Более слабые стимулы не работают. До войны у него было три женщины. Три! И если бы их не видели вместе то тут, то там, я сам бы в это не поверил.

Гедимин с тяжёлым вздохом развернулся к нему. «Самка права,» — мелькнуло в голове. «Это у Кенена отдельное развлечение — притащить меня сюда и молоть всякий бред.»

— Хватит, мистер Маккензи, — Мишти шлёпнула Кенена по бедру и подтолкнула к выходу. — Вам, и правда, лучше ходить поодиночке.

Когда сарматы спустились с крыльца, Кенен, замедлив шаг, дождался, пока Гедимин с ним поравняется, и заехал ему локтём под рёбра. Сармат, досадливо сузив глаза, выдал командиру несильную затрещину — давно хотелось, а тут и повод подвернулся.

— Ай! — Кенен шарахнулся в сторону, потирая шлем. — Джед, болван, соизмеряй силу!

— Не лезь ко мне, — буркнул Гедимин. — И не таскай меня больше к самкам, ясно?

Кенен фыркнул.

— А куда тебя тащить? К самцам? Ну да, есть… Ай!!!

Он всё-таки увернулся — пальцы Гедимина проехались по его уху, но удар вышел на порядок слабее. Со стороны терминала донёсся свист — «копы», оживившись, повернулись к сарматам. Кенен помахал им рукой, показывая, что всё в порядке, и, сердито фыркнув на Гедимина, сел в седло флиппера.

— Сколько раз просил не болтать о войне⁈ — прошипел он в коммутатор, когда машина тронулась. — И где — в «Сю»! Что, боишься, что самочки тебя загрызут?

— Она уже убивала сарматов, — угрюмо ответил Гедимин. — И я не понимаю, чего ей от меня надо. Пусть ищет самца своего вида.

Кенен тяжело вздохнул.

— Ладно, Джед. Больше никаких купаний. Будешь сидеть в вестибюле и пить чай с миссис Агуэра.

— Скажу Айзеку, что ты спаривался с самками, — буркнул Гедимин. В наушниках булькнуло. Кенен дёрнулся — ему хотелось ударить Гедимина, но руки были заняты штурвалом.

— Твоя взяла, Джед. С этого дня — работа, только работа и ничего, кроме работы! — сердито сказал он, направляя флиппер к показавшейся на горизонте базе. — Сам попросишь — не поведу!

22 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Когда Гедимин вошёл в капитанскую рубку, там уже собрались девять сарматов — почти полная бригада. Иджес получал от Кенена задание, остальные молча ждали. Ни одного филка в отряде не было, и Гедимин слегка удивился — он уже привык, что Ансельм или Дагфари едут на космодром с ними.

— Как видишь, ничего сложного — текучка, — подытожил Кенен. — Если не затянут с подвозом материалов, за день управитесь. Джед покажет вам, как плести косы из арматуры…

Гедимин сердито сощурился.

— Странная работа, — сказал Иджес, перечитывая задание. — Почему макаки не позвали свою бригаду? Это же обычный сборный ангар…

— Нет свободных бригад, Ис, — качнул головой Кенен. — Город расширяется, все страшно заняты.

Он кивнул на два плазменника, лежащих на столе.

— Тебе и Джеду. Для ускорения работы.

…Плазменники до места довезли в контейнерах, держа их в руках, — в наплечных креплениях эти агрегаты были слишком похожи на бластеры. «Копы», скучавшие у терминалов, сбежались к фургону, из которого выгрузилась ремонтная бригада, но, быстро поскучнев, разошлись по своим постам. С сарматами остались двое в тяжёлых экзоскелетах; Иджес пошёл с ними смотреть площадку и вскоре вернулся.

— Материалы привезли, — сказал он, недоверчиво щурясь. — Всё на месте, даже «сивертсены». Ну и нагорожено у них там в защите…

Для новой постройки на краю космодрома снесли три старых ангара; Гедимин ещё успел увидеть бульдозер, выезжающий на шоссе, прицеп с аккуратно разобранными частями построек и горку мусора, сметённого за пределы очищенной площадки. Её оцепили жёлтой лентой; по краям ограждения стояли и подозрительно косились на сарматов патрульные в тяжёлых экзоскелетах. Экзоскелеты были из тех, что когда-то приводили в порядок сарматы-ремонтники, ни одного нового механизма Гедимин не нашёл и быстро забыл об охранниках — на стройке и без них хватало работы.

Это был ангар на полуметровой платформе, в полтора раза больше стандартного, с двойными, повышенной прочности стенами и множеством внутренних перегородок, фиксированных и подвижных. В платформу заложили тепловые пластины и кислородную станцию, между стен — вентиляционную систему с усиленной фильтрацией «на выход». Гедимин, собирая воедино батареи фильтров, то и дело вспоминал о карантинных боксах госпиталя. Ангар, который они строили, не был похож на больницу или медпункт — скорее он напоминал хорошо защищённый склад для груза, разделённого на небольшие партии. Отдельный, не связанный с другими генератор защитного поля стоял под каждой камерой; ими всеми можно было управлять с пульта, установленного у входа. Модуль управления собирал Иджес, и Гедимин, проходя мимо, видел, как сармат недовольно щурится.

«Откидные люки на крыше над каждой камерой,» — думал ремонтник, помогая остальным надвигать на ангар смонтированную крышу. «Встроенные патрубки с клапанами в стенах… Тут будут какие-то цистерны?»

Среди материалов никаких цистерн не было, но каждая камера была подготовлена для их размещения, и, как понял Гедимин, они могли наполняться как водой, так и смесью различных газов. Фрил, покрывающий перегородки, был химически стойким, довольно редкой марки, обычно использующейся в лабораториях и на химзаводах, но ничего, похожего на соответствующее оборудование, сармат не нашёл.

— Странное здание, — сказал он Иджесу, вернувшись в «вестибюль» ангара. Судя по установленному там оборудованию, это был диспетчерский пост. Вместо символических шлагбаумов коридор перегораживала тройная стена защитного поля, над ней были установлены ультрафиолетовые излучатели и станнерные турели. Иджес, втиснувшись за пульт, проверял их работу.

— Знаешь, для чего оно?

Иджес пожал плечами. Между прозрачными перегородками вспыхнул синевато-белый неприятный свет, на щите управления замигала жёлтая лампочка.

— Похоже на карантинный барак. У них тут что, эпидемия?

Гедимин помнил, что человеческие болезни сарматам не передаются, но и ему на секунду стало не по себе. «Строят в спешке, значит, срочно понадобилось. Эпидемия? Или ожидается проверка, а они затянули со сроками?»

Мысль о проверке его успокоила — по опыту он знал, что из-за приезда комиссии «макаки» суетятся куда больше, чем из-за реальной, пусть даже смертельной, угрозы. «Затянули со сроками и вызвали нас,» — он криво ухмыльнулся. «Надеюсь, Кенен содрал с них всё, что мог.»

Плазменный аппарат, перевешенный на крепления, остывал за его плечом. Гедимин работал быстро, собирая со всей площадки заготовки для сварки, и всё же аккумулятор опустел, а ближайшая сеть с подходящим напряжением была по ту сторону ограждения, на космодроме. «Не забыть зарядить на базе,» — подумал Гедимин, глядя на показатель ресурса. «Интересно, в „Гекате“ пробовали прицепить к „сфалту“ ЛИЭГ? Или сверхмалый реактор? Вот тут вполне поместился бы твэл, обсидиан на стержни, вместо внутреннего цилиндра — слой ипрона с ферковой втулкой…»

Он потянулся за ежедневником — внезапную идею следовало записать и набросать пришедший в голову чертёж.

— Хей! — гаркнули в ухо. «Hasu!» — Гедимин, вздрогнув, опустил руку, выдохнул и медленно развернулся к незаметно подошедшему патрульному.

— Мы тут поспорили, можно ли к теску подойти незаметно, — сказал Хадад, ухмыляясь во весь рот, и показал несколько быстрых жестов двум патрульным в пехотной броне. Они остановились поодаль и смотрели на веселящегося Уриэля с явным неодобрением.

— Выиграл? — спросил Гедимин. Так и не нарисованный чертёж стоял перед глазами, и сармат надеялся не забыть его по дороге на базу.

— Ещё бы, — ухмыльнулся Уриэль, с любопытством глядя на агрегат за плечом сармата. — Что это у тебя? Вроде бластер, но не бластер…

Один из патрульных постучал себя пальцем по лбу и закатил глаза. Уриэль этого не видел — он стоял к ним спиной.

— Инструмент для плазменной сварки, — Гедимин, придерживая плазменник за сопло, показал табло заряда — оно работало без аккумулятора, от собственной батарейки. Уриэль хмыкнул.

— Плазма! Всегда думал — отчего нет плазменных пушек? И как это работает?

— Так, — Гедимин ткнул пальцем в ближайший шов на стене ангара. Уриэль помигал, потрогал едва заметный стык и щёлкнул языком.

— Толстый металл? А резать оно умеет? Может разрезать мою броню?

На его запястье что-то замигало, он поднёс руку к наушнику и недовольно свёл брови.

— Я скоро. Нечем заняться — сходи в ларёк!

На запястье снова замигало. Хадад с тяжёлым вздохом оглянулся на патрульных — один из них показал ему кулак — и повернулся к Гедимину.

— Что вы тут строите? А, карантинный ангар… Уже готов? Ещё с утра тут ничего не было!

Гедимин кивнул.

— Карантинный ангар? Почему камеры такие тесные? — спросил он, вспоминая карантинные бараки в Ураниум-Сити и просторные стерильные боксы кларкского госпиталя. «Здесь даже сесть негде. Человек, наверное, сядет, но лечь точно не сможет. Для кого это?»

— Так крупных зверей завозить не позволят, — слегка удивился Уриэль. — А для мелких… разве тесно?

Он заглянул внутрь ангара, встретился взглядом с недовольным Иджесом и подался назад.

— Зверей? — повторил Гедимин, озадаченно мигнув. — Зачем тут звери?

Уриэль фыркнул, подавляя смех.

— Теск! Люди держат животных, ты об этом не слышал?

«Не только люди,» — Гедимину вспомнился огромный экзотариум Ассархаддона. «Понятно. Это здание для карантина животных. Раньше их держали с людьми… Или вообще не держали?»

Глядя вслед убегающему Уриэлю, он попытался вспомнить, видел ли он в Кларке животных. В городском парке вроде бы что-то было — по крайней мере, насекомые, но сармату ни разу не довелось на них взглянуть. «Лезет в голову всякий бред,» — сердито сощурился он, восстанавливая в памяти чертёж мини-реактора для «сфалта». «Тут работа закончена. Пойду к Иджесу. Скоро ехать на базу.»

Часть 22

28.02−24.06.26. Луна, кратер Пири, город Кларк — лунный рейд, корабль «Ниийюу»

28 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Добро пожаловать на борт! — ухмыльнулся Кенен, развернувшись боком к штурвалу и хлопнув ладонью по заднему сидению нового флиппера. «Веспа», привезённая с Земли специально для командира сарматской базы, большую часть времени отстаивалась в камере главного шлюза; Кенен прикрывал её защитным полем, чтобы не поцарапалась, и каждый день выезжал на ней в город. Гедимину сесть в седло разрешили впервые, если не считать неудачного заезда в день покупки, и сармат смотрел на «Веспу» с подозрением, хотя явных неисправностей не видел. «Если бы что, Кенен сразу прибежал бы,» — напомнил он себе, занимая место за спиной командира. «Видимо, ездит.»

— Сиди тихо, Джед, не качайся, — велел Кенен, надевая шлем. Сегодня он ехал в уличном комбинезоне — красно-чёрном, под цвет флиппера, с защитными накладками и встроенным генератором защитного поля. Гедимин, глядя на него, с трудом сдерживал ухмылку.

— Доктор Фокс не одобряет мои поездки, — сказал Кенен, выбирая переулок, куда свернуть с оживлённого западного шоссе. — Он настаивал, чтобы ты показал ему свою руку. Не спорь, если он захочет посмотреть.

… — Отличная регенерация, Гедимин, — Питер выпустил его руку и одобрительно кивнул. — Человек бы так легко не отделался. Не знаю, почему Земля не пользуется вашими наработками, — с такой направленной мутацией нам, врачам, работать было бы не в пример легче.

Гедимин кивнул.

— Давно бы построили нормальный клонарий, — пробормотал он вполголоса и сердито сощурился — Кенен ткнул его кулаком в бок, нечувствительно, но обидно.

— Я слышал, Пит, вам с марта прибавится работы, — сказал он, присаживаясь на диван у кофейного автомата. — В Кларке появятся домашние питомцы…

Фокс поморщился.

— Это не по моей части, — сказал он. — Два раза я объяснял это совету — и, если понадобится, объясню в третий. Не мои проблемы, что в Кларке нет ветеринаров. На Земле их достаточно.

— Кофе? — Кенен, поставив свою чашку на столик, вопросительно посмотрел на Питера. — Совет хочет расширить госпиталь?

— Скорее, потеснить, — отозвался Фокс, придвинув к себе чашку. — Но им придётся искать другое помещение и других специалистов.

По его лицу пробежала брезгливая волна.

— А если учесть, что они планируют завозить животных не только с Земли… Я бы на их месте поискал ветеринара в Миане. Говорят, у Алити богатый опыт изучения фауны и защиты от неё. Мне вот неохота разбираться с неизвестными науке зоонозами.

Кенен усмехнулся.

— Думаешь, карантинная служба прохлопает эпидемию?

— Думаю, не зря вас после контакта с мианийцами полмесяца держали в карантине, — отозвался Питер. — Я бы и земную фауну предельно ограничил. Или клонировал бы в Кларке, если кому-то так нужны живые игрушки. Но у нас больше боятся клонариев, чем вспышки зооноза. Остаётся завидовать вам, искусственнорождённым. Если прижмёт, позовём вас на ликвидацию. С нейтронными пушками, хлором и распылителями щёлочи.

— Мы к твоим услугам, Пит, — широко улыбнулся Кенен. — Ни одна бактерия не ускользнёт.

01 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Сигма-излучение всколыхнулось, «приподняв» волнообразный график омикрон-потока, выписало пять плавных изгибов и снова «легло» на плато, — реактор «успокоился». Сбросив управляющие стержни, Гедимин сделал очередную запись об эксперименте и, убрав ежедневник в секретную нишу, надолго задумался. С каждым прогоном пульсация реактора утихала быстрее, и сармат не знал, как к этому относиться.

За его плечом замигал красный светодиод. Гедимин, недовольно щурясь, нехотя повернулся к закрытому люку.

— Чего?

В наушниках послышался смешок.

— Джед, такое впечатление, что у тебя памяти хватает на пять минут. Мы же договорились, что начинаем сегодня. Мы с Айзеком ждём.

Гедимин мигнул.

— Ждёте? Где? — оторопело спросил он и тут же понял, что вопрос предельно глуп — внутреннюю связь реакторного отсека можно было задействовать, только встав в начале секретного туннеля — передатчик в этой паре был именно там, выйти на него снаружи было невозможно, а значит, Кенен сейчас сидел у замаскированного люка. «И Айзека притащил,» — Гедимин сердито сузил глаза и потянулся к открывающему рычагу.

— Входите, оба.

Через пару секунд Кенен, одевшийся в тяжёлый радиозащитный скафандр, уже отодвигал крышку люка. Из-за его плеча осторожно выглядывал Айзек.

— Что бы вы тут ни делали, снаружи об этом ни звука, помнишь? — на ходу инструктировал его Кенен. Айзек опасливо щурился на Гедимина, молча сидящего у щита управления и дожидающегося, когда его люк закроют.

— Давно я не участвовал в ядерных исследованиях, — пробормотал сармат, разглядывая мониторы. — Ага, вот контур охлаждения, вижу… Не пробовал снимать тепло и пускать в дело?

Гедимин качнул головой.

— Его не так много, чтобы возиться. Реактор довольно холодный. Станцию можно обогреть, но не больше.

Он поднялся из кресла, уступая место Айзеку.

— Можешь идти, — сказал он Кенену. Тот хмыкнул.

— И оставить беззащитного Айса наедине с ядерной энергией?

— Эксперимент должен быть чистым, — Гедимин, поморщившись, аккуратно отодвинул сармата к выходу. — Ты чистоту нарушаешь.

— Тебе виднее, Джед, — испуганно усмехнулся Кенен, отступая к люку. — А ты не нарушаешь?

— Я тоже уйду, — ответил Гедимин, поворачиваясь к мониторам. — Айзек, смотри. Это обычный тестовый прогон. Надо будет повторять его каждый день в течение месяца. Начинаешь с запуска…

Айзек слушал, не перебивая; на середине объяснений Гедимин вспомнил, что он всё это уже слышал на курсах реакторных пилотов и неоднократно проделывал на своём корабле. Сармат довёл «лекцию» до конца, стараясь не показывать смущение и досаду. «Айзек вежливый,» — думал он. «Я бы уже десять раз перебил.»

— И последнее, — сказал он, притронувшись к шлему. — Ипроновые пластины на висках. Держи их поднятыми, когда будешь здесь. А если заметишь что-то странное, сразу говори мне. Я буду в туннеле.

— Странное? — переспросил Айзек, озадаченно глядя на него. — Так значит, насчёт духа реактора и жертвоприношений — это правда? Константин говорил мне, но он был…

Гедимин сузил глаза.

— Айзек, работай, — буркнул он, выходя в дезактивационную камеру.

По его расчётам, тестовый прогон со всеми наблюдениями и записями обычно занимал минут двадцать-двадцать пять. Именно столько времени прошло, прежде чем люк дезактивационной камеры приоткрылся, и Айзек выглянул наружу.

— Я всё, — сказал он. — Вроде всё цело.

— Иду, — отозвался Гедимин.

Он долго изучал показатели внутренних датчиков, прежде чем занести их на отдельную страницу ежедневника. Айзек, как и полагалось, встряхнул реактор, потом вывел в пульсирующий режим и вернул в обычный. Гедимин задумчиво смотрел на график интенсивности «сигмы». Излучение вело себя как всегда — не считая трёх всплесков перед самым затуханием «волны». Три маленьких острых зубца появились на графике впервые.

— Вот это, — Гедимин показал всплески Айзеку. — Раньше не было.

Сармат мигнул.

— И что это должно значить? — осторожно спросил он. Гедимин пожал плечами.

— Пока не знаю. А ты сам чувствовал что-нибудь?

Айзек покачал головой.

— Ничего необычного. Было не по себе из-за ирренция, но в остальном — реактор как реактор. Очень манёвренный, — на урановом такой прогон лучше не повторять.

Выбравшись в активную зону, Гедимин долго смотрел то на твэлы в светящихся кожухах, то на дозиметр. Непонятная пульсация утихла, «сигма» больше не выдавала всплесков, и сармат не знал, как это понимать.

«Возможно, случайная вспышка,» — думал он, убирая записи в нишу. «Только „сигма“, без „омикрона“, никаких видимых последствий… Возможно, ерунда. Но надо пронаблюдать…»

03 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ровно три зубца, — Гедимин показал Айзеку три графика, наложенные один на другой. Первая кривая шла чуть-чуть ниже, две последующие практически сливались.

— Повторяется, — протянул Айзек, разглядывая экран. — Думаешь, это реакция на меня? И… какая она?

Гедимин пожал плечами.

— Тебя видят, — буркнул он, чувствуя себя неловко. Он был бы рад всё объяснить, но объяснений не было — и, как он подозревал, не только у него, но и ни у кого в мире.

В коридоре они разошлись — Айзек, оглянувшись напоследок на замаскированный люк, ушёл к привычному и освоенному урановому реактору, а Гедимин направился в тайный цех. На полдороге его перехватил Кенен, и его широкая улыбка едва умещалась под респиратор.

— Джед! Мне сегодня везёт, а? — он попытался улыбнуться ещё шире. Гедимин насторожился.

— Что сломал? — спросил он. Кенен обиженно хмыкнул.

— Почему сразу «сломал», Джед?.. Ты обещал мне когда-то полезные модификации для флиппера…

Гедимин кивнул, выжидающе глядя на него. Кенен, оглянувшись через плечо, придвинулся вплотную.

— Маскирующее поле и программируемый бортовой прожигатель, — прошептал он. Гедимин изумлённо мигнул.

— Запрещено, — напомнил он. — За второе — вообще расстрел.

Кенен ухмыльнулся.

— Джед, друг мой, я не собираюсь демонстрировать эти новшества всему Кларку! Съёмные модули, Джед. Стыкующиеся в два-три движения, чтобы я с ними справлялся.

— Куда ты на нём будешь ездить, если не в Кларк? — спросил Гедимин. Кенен неопределённо пожал плечами.

— Луна большая, Джед, а Вселенная — ещё больше. Не бойся, я не собираюсь хвастаться твоей работой перед шерифом и городским советом. Ирренций у тебя есть?

Гедимин кивнул. Несколько десятков граммов он отложил на непредвиденные опыты; на прожигатель для портала, пропускающего один флиппер с седоком, этого было достаточно.

05 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

В «Юйту» было людно; для сарматов еле нашёлся стол в самом дальнем углу. Его вытащили к стойке и обложили подушками для сидения. Он был слишком мал для бригады, и сарматы сели вплотную друг к другу. Гедимин пошёл было за разборной загородкой, но Дэвид замахал рукой, останавливая его.

— Лишнее, — буркнул он. — Сидите так. Шериф разрешает.

Гедимин удивлённо мигнул, но спорить не стал. Он подождал у стола, пока все разберут свои пайки и разольют по стаканам пиво и виски, и, кивнув Дэвиду, направился к двери. На отдых у сарматов было полчаса — Кенена с ними сегодня не было, а остальные в «Юйту» не засиживались.

Он вышел из терминала, взглянул на космодром, и его сердце сделало лишний удар, — на окраинной площадке стоял длинный серо-стальной корабль. Секунду спустя Гедимин заметил оплывшие зелёные пятна на его обшивке и разочарованно вздохнул — это была не «Елизавета», а один из трофейных крейсеров, доставшихся армии Севера. Сармат покосился на запястье — передатчик молчал, сообщений от Кенена не приходило, видимо, северяне прибыли не на ремонт или починились своими силами.

Сбоку донёсся звонкий переливчатый свист, и Гедимин вздрогнул, но тут же понял, что свистит не патрульный, — у терминала, не обращая внимания на сердитые окрики, разворачивался яркий полосатый флиппер с накладными декоративными крылышками по бортам.

— Эй, теск! — Люнер, привстав в седле, широко ухмыльнулся и помахал отстёгнутым респиратором. Его ноги были полностью скрыты одеждой и обувью, и снаружи невозможно было понять, какая из них механическая.

— Эй, — отозвался Гедимин, остановившись в паре шагов от флиппера. — Респиратор надень.

Люнер отмахнулся.

— Доктор велел мне дышать полной грудью, — сказал он с ухмылкой. — Видел Стрелка?

Гедимин мигнул.

— Кого?

— Ури Хадад, — Люнер огляделся по сторонам и расплылся в довольной улыбке. — Точно, его нет. Значит, я первый. На, держи!

Он протянул ему блестящий жёсткий лист с гербом Луны и несколькими строчками крупно отпечатанного шрифта — на четырёх языках одновременно. В углу листа была небольшая длинная выпуклость — встроенный минидиск. «Иджесу Норду» — прочитал Гедимин под гербом.

— «Допускается к отборочному туру Звёздной регаты», — прочёл он вслух и растерянно мигнул. — Где ты это взял?

Люнер ухмыльнулся.

— Шериф же не пойдёт сам вручать, верно? Он дал Стрелку, Стрелок — мне. А я знал, где тебя искать. Норд сегодня с вами?

Гедимин качнул головой.

— На базе. Он… будет рад, — сказал сармат, убирая приглашение в «карман». «Стрелок,» — хмыкнул он про себя. «Надо же.»

— Эй! — крикнул он Люнеру вслед, но флиппер уже развернулся и, нырнув в переулки, скрылся из виду. «Не спросил, что с ногой,» — упрекнул себя Гедимин. «Ну и ладно. Видно же, что нормально.»

…Иджес повертел карточку в руках, недоверчиво глядя то на неё, то на Гедимина.

— Допустили, — медленно проговорил он. — И сидеть разрешили без решётки… Что это на них нашло?

В наушниках тихо фыркнули.

— Ис, не бери пример с Джеда, — посоветовал Кенен, в очередной раз подслушивающий чужой разговор. — Он у нас с Энцелада, но ты-то с Земли! Ещё на Рождество председатель совета нахваливал «местных сарматов» и расписывал, какие мы полезные и мирные. То были слова, а это — уже дела. Надеюсь, никакая ерунда не случится перед регатой, — лучше раз в году послать тебя на гонки, чем каждый месяц терпеть их на базе!

«Полезные и мирные,» — Гедимин хмыкнул. «На что „макаки“ ни пойдут, лишь бы самим не работать!»

10 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Главное — не запускать. Держи штурвал, стартёр не трогай,» — напомнил себе Гедимин, взбираясь в седло «Веспы». Флиппер стоял в секретном цеху уже неделю; сейчас сармат хотел освободить место.

«Малый пуск,» — сармат тронул замаскированный переключатель. «Теперь — поле…»

Штурвал в его руках замерцал и растаял, превратившись в размытое сероватое пятно. Гедимин посмотрел на ладонь и хмыкнул — её тоже размыло, и, глядя на неё сверху, сармат видел участок палубы, чуть менее чёткий, чем соседние.

«Работает,» — он отключил маскировку и перекинул ногу через седло. «Устойчивая конструкция,» — в очередной раз отметил он, когда флиппер вынес это, не дрогнув.

— Кенен, приём, — сказал он, выйдя из цеха. В наушниках было тихо. Гедимин щёлкнул коммутатором, повторил вызов — никто не откликнулся.

— Атомщик? — Иджес, хоть и не был на базе, отозвался мгновенно. — Мы в восточном секторе, тут цистерна лопнула. Нет, Маккензи не с нами. Да кто его знает…

Отключив связь, Гедимин досадливо сощурился на флиппер. «Ладно, пусть стоит,» — он отодвинул машину к переборке и прикрыл защитным полем. «Если внутрь насыпется уран — пусть Маккензи его вытряхивает.»

Он открыл запасной выход, выбрался в нижний трюм и через десять минут уже возвращался в цех с грузом плутониевых стержней, — пора было начинать разгрузку синтезирующего реактора. До официальной выгрузки оставалась неделя; Гедимин надеялся, что, если ничего не отвлечёт его от работы, он успеет, и восемнадцатого Линкен получит полный груз ирренция.

Процесс был отработан до автоматизма — лёгким ударом стряхнуть металл, хрупкий от проросших изнутри кристаллов сингита, в дробилку, дождаться, пока с каркаса стечёт вся светящаяся пыль, отправить его в контейнер с меей и снять с электромагнита на потолке следующий стержень. Их никогда не было много — шестьдесят, от силы семьдесят килограммов сырья, десять-двенадцать — двухмесячная выработка. Через два часа весь плутоний отправился в дробилку, и Гедимин, глядя на кипящий контейнер разделительного агрегата, думал, что после завершения реакции пойдёт за урановыми стержнями — и с ними провозится не один день.

Едва он спустился в трюм, в наушниках задребезжало.

— Джед, приём, — в голосе Кенена слышалась тревога. — Зачем искал?

— Флиппер готов, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь — он, конечно, хотел отдать машину, но очень не любил прерывать рабочие процессы на середине. — Забирай.

Когда он поднялся в цех, у главного входа уже мигал красный светодиод. Едва крышка люка сдвинулась в сторону, в проём прошмыгнул Кенен.

— Готово? — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. Гедимин хлопнул ладонью по белесому шару защитного поля.

— Маскировка. Прожигатели. Проверяй.

Газоводяной разделитель уже отключился, контейнеры с осадком и взвесью сармат прикрыл защитным полем и отошёл, прислонившись к нему спиной, чтобы в случае чего перехватить флиппер или сорвавшегося Кенена в полёте и не дать ничего разломать. Маккензи, ухмыльнувшись, стряхнул защитный купол с машины и, легко выкатив её на середину помещения, взлетел в седло. Его силуэт вместе с очертаниями флиппера мигнул и расплылся туманным пятном, слившись с дальней переборкой.

— Так, ясно, — послышалось из тумана. — А это прожигатели? А как их двигать?

— Никак, — отозвался Гедимин. — Когда надо, сами выдвинутся. Вон туда заводишь код конечной точки и больше ничего не трогаешь. Первый портал откроется в Вендану, там ты пролетишь три метра до открытия следующего. Смотри, чтобы на той стороне был вакуум, иначе размажет.

Маскировка отключилась. Кенен с широкой улыбкой спустился на палубу, отошёл от флиппера на шаг, внимательно рассматривая машину и что-то под ней, и повернулся к Гедимину.

— Хорошо поработал, Джед. Так, как умеешь только ты! Я думаю назвать его «Альби».

Он вопросительно посмотрел на Гедимина, будто ждал от него реакции, но, не дождавшись, перевёл взгляд на флиппер.

— Мой первый транспорт таких больших размеров, — вздохнул он, вынимая из кармана ёмкость с яркой этикеткой. Гедимин удивлённо мигнул — ему показалось, что бутылка стеклянная, но, приглядевшись, он узнал разновидность рилкара, куда более прочную, чем обыкновенное стекло.

— Хорошей работы, «Альби»! Надеюсь, мне не придётся жалеть о покупке, — Маккензи махнул рукой, выплёскивая на обшивку флиппера половину содержимого бутылки. Пока Гедимин растерянно мигал, Кенен присосался к горлышку, допил остатки и удовлетворённо улыбнулся.

— Я пока оставлю тебе дополнительные модули, — сказал он, отсоединяя их от флиппера. — Спрячь их в реакторном отсеке. Если на них наткнутся, будет неприятно.

Гедимин хмыкнул.

— Как ты будешь с ними ездить?

— За меня не бойся, Джед, — с рассеянной улыбкой отозвался Кенен. — Работай спокойно. Восемнадцатого у нас встреча с Линкеном, помнишь?

18 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

«Два центнера,» — Гедимин, приподняв лицевой щиток и отстегнув перчатку, украдкой протёр глаза. Веки отяжелели и как будто покрылись слоем клея — стоило прикрыть глаза на долю секунды, и открывать их уже приходилось силой.

Два центнера окиси ирренция уместились в двух переносных рюкзаках — тяжёлое вещество не занимало много места. Работать сармату пришлось круглые сутки, но вчера в синтезирующий реактор были вставлены новые стержни — три тысячи восемьсот килограммов урана и чуть меньше полуцентнера плутония. «Целый завод,» — подумал Гедимин, запоздало оценив масштабы работы, снова провёл тыльной стороной ладони по глазам, закрыл проёмы в скафандре и вышел из отсека.

— Где ты пропадаешь? — недовольно спросил Кенен, в ожидании нарезающий круги у замаскированного люка. — Думал уже идти за тобой. За ночь не выспался?

Гедимин молча показал ему кулак и сунул под нос один из рюкзаков. Кенен недовольно сощурился, но спорить не решился.

— Ездил на флиппере? — спросил он, первым спускаясь в тайный туннель. За вознёй с ураном следить за Кененом ему было некогда, но Айзек, каждое утро проводящий опыты в реакторном отсеке, говорил, что дополнительные модули часто пропадают из дезактивационной камеры. Гедимин хранил их там; камера открывалась наполовину — после кражи твэлов пускать Кенена без присмотра к реактору сармат не хотел.

— Когда сломается, ты узнаешь, — отозвался Маккензи. Гедимин хмыкнул.

— Куда ездил?

— Много вопросов, Джед, — Кенен поморщился. — Меньше знаешь — меньше расскажешь на допросе.

Гедимин мигнул. Он понимал, конечно, что Маккензи на запрещённом транспорте ездит не за булочками, — но тут была какая-то наивысшая секретность. Он хотел задать ещё пару вопросов, но посреди туннеля вспыхнула белая точка открывающегося портала.

… — Успел? В марте? — Линкен посмотрел на контейнеры с ирренцием и недоверчиво хмыкнул. — Я ничего не ждал раньше мая. Ну ты даёшь, атомщик!

Кенен с ухмылкой похлопал Гедимина по плечу, тот недовольно сощурился.

— Джед не жалеет сил ради наших общих проектов! Было бы сырьё, а ирренций будет. Через пару лет такой работы, глядишь, на Земле откроют первый ирренциевый рудник! Сколько металла они уже свалили в шахты?

«Свалили в шахты,» — повторил про себя Гедимин. Переход между галактиками немного развеял дремоту, но сармат то и дело погружался в какое-то светящееся марево. «А вот в Пласкетте…» — он подавил зевок и заставил себя сидеть ровно. «Там давно валяется ирренций. Туда сгружают… А обшивка кораблей, та, что из урана… она ведь продолжает перерождаться… и заражение… О-у-у-ух!»

Кенен толкнул его кулаком в бок, заставляя принять сидячее положение. Гедимин встряхнулся и сфокусировал расплывающийся взгляд на Линкене.

— Не первый, — сказал он. Линкен мигнул.

— Ты о чём?

— Рудник, — Гедимин сообразил, что проспал несколько фраз, и сердито сощурился. — Я про самопроизвольный синтез. Тут были корабли с омикрон-облучением. Поражённые части сбросили в кратер Пласкетт. Но синтез-то не прекратился…

Линкен снова мигнул и потянулся к шраму на подбородке — несколько лет ношения шлема так и не подавили эту привычку.

— Пласкетт?

Гедимин кивнул.

— Счёт сырья шёл на тонны, и синтез… — он задумчиво сощурился. — Процесс шёл очень быстро. Быстрее, чем в моих установках. Сейчас там должно быть много ирренция.

— Ты это к чему, Джед? — Кенен, до того наблюдавший за сонным сарматом с ехидной ухмылкой, перестал улыбаться и насторожился. — Тебе что-то приснилось? Мы говорили о твоей работе на проект «Заражение»…

Гедимин покосился на него, и Кенен, быстро отодвинувшись в сторону, замолчал.

— Там много ненужного ирренция, — сказал ремонтник. — Надо его забрать.

Линкен хмыкнул.

— Хорошо придумано, атомщик. Одна проблема — крейсера на орбите. Могу пройти на прорыв, но… как бы планету не раздолбать.

Гедимин качнул головой. Ему уже не хотелось спать, и в голове прояснилось.

— Тебе нельзя. Я… — он снова задумался, разглядывая пригоршню деталей, ссыпанных на ладонь. — Я сам туда проберусь. Столько ирренция пропадает…

Он недовольно сощурился.

— Эй-эй, Джед! — Кенен встревоженно посмотрел на него. — Я не ослышался? Ты собираешься что-то стянуть из Пласкетта? Лучше оставь эту затею тут, где о ней никто не услышит. Верное самоубийство, Джед. И для тебя, и для всех на базе.

— Ты и не узнаешь, — отозвался Гедимин. Его мысли уже складывались в план, и ему не нравилось, что Кенен его перебивает. Маккензи фыркнул.

— Да разговор не обо мне, Джед. Тут нужно, чтобы в Кларке не узнали. А они закрывать глаза не будут. Это я, не в меру снисходительный к гению-атомщику, могу…

Линкен резко повернулся к нему, и Кенен, замолчав, подался назад.

— Заткнись, — буркнул взрывник. — Пусть говорит Гедимин. Помощь будет нужна?

Сармат качнул головой.

— Сделаю сам. Очень тихо.

…На базу они возвращались налегке — только Гедимин рассовал по «карманам» десяток килограммов обсидиановой гальки. Кусочки чёрного стекла были округлыми, непривычно гладкими, словно их специально обточили. Сармат хотел спросить, где Линкен их насобирал, но на что-то отвлёкся, а потом уже было поздно.

— Ты шутил? — спросил его Кенен, когда оба сармата выбрались на палубу бывшего корабля и закрыли за собой люк. Гедимин, углубившийся в детали мысленного плана, озадаченно посмотрел на него.

— Насчёт Пласкетта, — напомнил ему Кенен. — Это же шутка была? Пробраться тайком в ядерный могильник…

Он натянуто усмехнулся. Гедимин качнул головой.

— Через двойной портал — вполне возможно. Надо только всё продумать.

Он вспоминал округлую, изрытую мелкими вмятинами чашу Пласкетта. Сармат видел её мельком, когда вывозил туда очередной контейнер радиоактивных обломков, — задерживаться там не позволяли, а на вершине центрального пика стоял пост охраны с ракетными установками. «Сверху — бесполезно. Надо снизу. И очень точно,» — мысли сармата стали отрывистыми — план уже практически сложился. «Сначала — разведка…»

20 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Дро-он? — протянул Иджес, с сомнением глядя на Гедимина. — Атомщик, мне же с ним на регату…

— Регата двадцать девятого, — напомнил сармат, недовольно щурясь — «Давно надо было завести свои дроны, не пришлось бы выпрашивать!»

— А работы там на час, — продолжал он, глядя на Иджеса в упор. — Думаешь, не верну?

— Ты-то вернёшь, — пробормотал механик, покосившись на замаскированную нишу в переборке. — А вот макаки…

Они стояли у выхода из спального отсека — все свои дроны Иджес держал тут, в замаскированных выемках в переборках и палубе. Гедимин, отодвинувшись, терпеливо ждал, пока механик отодвигает его матрас, вскрывает тайник, долго в нём роется и наконец поднимается на ноги с жёлтым шаром в руках.

— Вот этот, — сказал он, глядя на механизм с нескрываемой жалостью. — Взорви его, если заметят.

Гедимин думал, что работать будет один, но у входа в цех заметил, что Иджес идёт за ним, и остановился, недовольно щурясь.

— Чего?

— Я с тобой, — твёрдо сказал Иджес, кивнув на дрон. — Буду управлять. Ты же неважный пилот…

Гедимин хмыкнул, но спорить не стал.

Через полчаса они спускались в тайный туннель. Иджес держал дрон бережно, стараясь не уронить; Гедимин сперва подумал, что он опасается срабатывания механизма самоуничтожения, но потом вспомнил, что механик всегда их так носит. Кроме заряда взрывчатки, внутри устройства был генератор маскирующего поля и сигма-сканер, снятый со скафандра Гедимина. Сармат надеялся, что взрывать прибор не придётся, — сканера было жалко, зато Иджес, увидев такую «жертву», резко успокоился и больше не вздыхал, глядя на дрон.

— Сколько сделаем заходов? — спросил Иджес, проверяя кислородные датчики. Под щитком его скафандра горел ровный жёлтый свет — радиационный фон внутри был в норме. Гедимин покосился на свои датчики — просидеть в туннеле, где не было ни молекулы воздуха, ему предстояло минимум час.

— Минимум два, — ответил он. — Включай маскировку.

Он наметил точку выхода над краем кратера Пласкетт, в полусотне километров от сторожевого поста; оборудование, установленное на центральном пике, на таком расстоянии можно было обмануть, — сармат опасался только дронов-разведчиков.

Белая точка замигала, прорезая в вакууме округлый проём, и Гедимин просунул в него руку, на секунду ощутив фантомный холод чужой галактики — перчатка, попав в межзвёздную пустоту, начала излучать тепло сильнее обычного. Второй портал он сделал с наклоном — и облегчённо вздохнул, увидев за ним плоские, прижатые к поверхности купола, наползающие друг на друга, и край гигантской голограммы — трилистника радиационной опасности, спроецированного на дно кратера.

— Выход, — отрывисто скомандовал он, оглянувшись на Иджеса. Округлое размытое пятно уже вплывало в проём. Механик не сводил с него глаз, управляя пультом на ощупь. Дрон, пройдя полметра по чужой галактике, вывалился в вакуум над кратером Пласкетт.

— Сканер, — прошептал Гедимин, отодвигаясь от портала. Иджес досадливо зашипел. Дрон ушёл вверх, выбирая удобную точку для сканирования, и сармат больше его не видел. Несколько минут прошло в напряжённом ожидании, затем Иджес стиснул пульт и выдохнул:

— Hasu!

За порталом сверкнуло что-то белесое, на долю секунды опалив сетчатку, и Гедимин, распластавшись на полу, вскинул прожигатель.

— Heta! — крикнул Иджес, выдёргивая что-то из полузакрытого портала. Оба проёма схлопнулись одновременно, и Гедимин поднялся на ноги, прижимая прожигатель к груди.

— Успел?

Иджес подбросил на ладони жёлтый дрон. На его гладкой обшивке осталось чёткое выщербленное кольцо.

«Успел,» — выдохнул Гедимин, деловито сдвигая пластины брони и открывая передатчик. Карта памяти не пострадала — через пару секунд результат сканирования уже был на экране, и сарматы, наклонившись друг к другу, рассматривали трёхмерную карту. Дрон заснял только часть могильника — узкий сектор от вала до центральной горы, но в поле его зрения попало полтора десятка куполов-хранилищ, и Гедимин смотрел на них и задумчиво щурился.

— Здесь, — сказал он, тронув пальцем изображение плоского купола. Передатчик пискнул. Через несколько секунд сармат увидел координаты указанного участка, а рядом с ними — портальный код.

— Сканер — и сразу назад, — сказал Гедимин Иджесу. Тот угрюмо кивнул.

Пока Гедимин настраивал прожигатель, надеясь, что газа, выделившегося из распадающегося материала и накопившегося под куполом, всё-таки не хватит на основательный взрыв, Иджес бережно обматывал дрон защитным полем. Он оставил небольшую брешь для управления на задней поверхности, которая не должна была попасть под облучение, и ещё одну — снизу, рядом со сканером. Гедимин и сам волновался, выдержит ли не слишком надёжный механизм полёт под интенсивным омикрон-излучением. «Может, самому сходить?» — подумал он, но тут же отбросил самоубийственную мысль и склонился над прожигателем.

Едва открылся второй портал, Гедимин увидел зеленовато-белесый свет и услышал тревожный писк дозиметра — омикрон-излучение прошло сквозь два прокола и добралось до исследователей. Иджес резко выдохнул, дрон, уже подлетающий к порталу, дрогнул, но выровнялся и исчез в светящемся «окне».

— Как оно пролезло? — еле слышно прошептал механик, глядя на зеленоватый свет. Два дозиметра пищали в такт, и Гедимин не мог дождаться, когда дрон вернётся.

Едва жёлтый шар, прикрытый последним полуразрушенным слоем защитного поля, выбрался из портала, сармат захлопнул оба «окна» и повернулся к Иджесу, вскрывающему корпус дрона.

— Цела?

— Грёбаный ирренций, — прошептал механик. — Вроде цела. Давай передатчик…

Данные сканирования побежали по экрану, и Гедимин довольно сощурился, увидев обозначения урана, ирренция и кеззия. Полминуты спустя программа сформировала трёхмерную карту, и сармат вполголоса помянул размножение «макак».

Под куполом не было сваленного в кучу металлолома или горок радиоактивной пыли. Там стояли выстроенные кольцами ящики из рилкара, поставленные на торец, вертикально. Каждый из них был наполнен металлической пылью — остатками стали, обеднённого урана, титаносодержащих сплавов, пропитанными ирренцием и медленно в него превращающимися.

— Жёваный крот! — выдохнул Иджес, поднося дрогнувший палец к картинке. — Атомщик, ты видел⁈

— Стержни, — прошептал Гедимин, разглядывая ровные кольца контейнеров. — Ускорение синтеза…

— Вот тебе и запрещённый металл, — хмыкнул Иджес, прижимая к груди собранный, слегка помятый дрон. — У макак тут свои… реакторы.

— Тем проще, — буркнул Гедимин. — Не возиться с пылью.

Иджес ухмыльнулся; его веки ещё слегка дрожали, но волнение уже улеглось.

— Не забудь вернуть контейнеры, а то хватятся.

Гедимин рассеянно кивнул и протянул руку к дрону.

— Проверим другой купол, — он снова развернул карту, и Иджес, недовольно щурясь, взялся за генератор защитного поля.

— Одного тебе не хватит?

Под вторым куполом зелёный свет был тусклее, и дозиметр на руке Гедимина молчал — мощное гамма-излучение, обнаруженное дроном, через два портала почему-то не проходило. Сармат отметил этот факт в памяти, стараясь не думать о том, что исследования проводить всё равно будет некому — Хольгер, единственный, у кого это получалось, давно мёртв. «Напишу об этом „Торию“,» — решил он. «Интересное свойство.»

— А вот здесь всё нормально, — сказал Иджес, глядя на новое трёхмерное изображение. Радиоактивный металл, сброшенный в один из микрократеров могильника, почти не содержал ирренция — то, что там было, Гедимин списал на случайное загрязнение — и никого не заинтересовал. Его так и оставили валяться в изначальном виде и медленно разрушаться под действием внутренних процессов.

— Угу, — сармат внимательно изучал нижние края купола. «Обычные датчики движения тут сгорели бы. Но какой-нибудь незаметный сигма-сканер…» — он настороженно сощурился. «Не хотелось бы попасть на фото…»

…Пока они выбирались из кормовых отсеков, Иджес безостановочно нудел про починку дрона, но, когда Гедимин пошёл к капитанской рубке, механик не свернул в цех, а увязался за ним.

— Иди чинить дрон, — буркнул сармат, в очередной раз наткнувшись на него. — Ты же собирался.

— Успеется, — отозвался Иджес.

Кенен, увидев двоих сарматов на пороге, быстро скользнул по ним настороженным взглядом. Увиденное слегка успокоило его, и он опустился в кресло, вопросительно глядя на Гедимина.

— Что нового, Джед? Отказался от этой глупости с Пласкеттом?

Гедимин качнул головой.

Кенен слушал его, не перебивая, долго рассматривал сигма-карту «реактора» и криво ухмылялся.

— А чего ты ждал, Джед? — хмыкнул он, когда сармат замолчал. — Чтобы макаки так запросто отказались от серьёзного оружия? Мианийцы не могут залезть в каждую щель. Думаю, у землян уже немало ракет с ирренциевыми боеголовками. Что есть реактор — сомневаюсь, они с нашими корабельными не справились, но вот ракеты… Ракеты есть точно. Смотри, Джед, чтобы вас не прихватили. Судить не будут — шлёпнут на месте.

24 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Tza has— su— lesh…» — беззвучно выдохнул Гедимин, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. Его тянуло свернуться клубком. Внутренности судорожно содрогались, выплёскивая в рот горькую жижу; от глотка воды сармата едва не вывернуло.

«Гравикомпенсаторы,» — думал он под несмолкающий гул внутри черепа. «Гребучие кривые оси…»

Сорок минут назад он стоял, пошатываясь, на дальней площадке космодрома Микатарра, и ряд барков, ожидающих погрузки, расплывался перед глазами. Кажется, охранники смеялись над ним — почему-то замолкая, когда сармат к ним поворачивался — но сквозь грохот крови в ушах он почти ничего не слышал. До Луны он добрался, прижавшись к палубе в грузовом трюме и поминутно ожидая, что горькая жижа выплеснется в лёгкие. Её внутри оказалось неожиданно много, хотя сармат, помня о недавних перелётах, ничего с утра не ел.

На краю космодрома Кларка было пустынно — до посадки на следующий барк «Луна-Земля» оставался почти час, рейс на Юпитер недавно ушёл, и сармат мог спокойно сидеть на пустой скамейке.

Тошнота постепенно улеглась, и Гедимин попробовал встать, но тут же рухнул обратно — ограждение и огни космодрома поплыли перед глазами. «Гребучие кривые оси,» — подумал сармат, прижимая ладонь к лицевому щитку. Хотелось стереть со лба холодную испарину, пока не потекло в глаза, но пальцы плохо слушались, и щиток никак не отодвигался.

«Позвать Кенена,» — снова всплыла в мозгу относительно разумная мысль. «Пусть вывозит. Сам не доеду.»

Он сделал маленький глоток из фляги. Горло обожгло, словно внутри была жжёнка. Внутренности вяло шевельнулись, но горечь больше не выплёскивалась. Сармат, сосредоточившись, убрал шлем, вытер дрожащей рукой пот и несколько секунд сидел под кларкским сквозняком, отдалённо напоминающим слабый земной ветер. «Макаки,» — напомнил он себе, неохотно надевая шлем. «Надо быть осторожным.»

— Маккензи, приём, — тихо сказал он в коммутатор и не услышал ничего, кроме гула крови. — Приём!

«С тех пор, как я сделал ему прожигатель, его не поймаешь,» — недовольно сощурился Гедимин, прождав без толку несколько минут. «Опять куда-то удрал. Связаться с Иджесом…»

Он не успел переключить коммутатор — от резкого свиста над ухом дрогнула рука. Патрульный в жёлтой пехотной броне вынырнул из-за плеча и встал напротив сармата, громко и часто щёлкая языком.

— Опять⁈ Держись! — он прыснул Гедимину в респиратор какой-то аэрозолью. Сармат не успел отшатнуться и теперь недовольно щурился на забрызганный лицевой щиток.

— Респиратор, — с тяжёлым вздохом напомнил он, приподнимая переднюю часть шлема. — Вот теперь — лей.

Запах был резким, отдалённо знакомым; глаза против воли расширились, но гул в ушах мгновенно затих, и ограждение перестало расплываться.

— Ещё, — попросил он, выпрямляясь и убирая локти с колен, и вдохнул пахучее вещество полной грудью. — Всё, хватит.

Он надел шлем и посмотрел на патрульного в упор. Странное вещество было отчасти токсичным — неприятно раздражало слизистые, но с этим можно было смириться. «Полезная штука. Надо носить с собой. Может пригодиться.»

— Медика позвать? — спросил Уриэль, с тревогой глядя на сармата. — Что-то ваш командир тебя не жалеет. Где он?

Гедимин пожал плечами.

— Мне надо идти, — пробормотал он, поднимаясь на ноги и чувствуя неприятную слабость в пальцах. «Не упасть бы…»

— Не надо, — отозвался Уриэль, надавив ему на плечи. Пневмоприводы пехотной брони не дотягивали до экзоскелетных, но заметно усиливали слабую «мартышечью» руку — Гедимин даже удивился, когда патрульному удалось посадить его обратно на скамейку.

— Я вызову глайдер и провожу тебя на базу, — сказал Уриэль, прикасаясь к передатчику. — Мне положено следить, чтобы тут был порядок. А то, что с тобой творится, — непорядок. Это вообще законно — приковать человека к обшивке?

— Человека — нет, — отозвался Гедимин, глядя на ползущий мимо космодромный тягач с двумя прицепами. — Сдохнет.

— Вот именно, — Уриэль захлопнул передатчик и повернулся к сармату. — Слушай, тебе доводилось валить экзоскелеты?

Гедимин кивнул.

— Тяжёлый экзоскелет, вроде «Шермана». Чем его лучше взять? — Уриэль придвинулся к нему. Сармат мигнул.

— Что есть? — спросил он. — Если обшивка неплотно пригнана, можно хоть куском фрила. Если плотно… граната под ноги, кинетика большого калибра…

— Брешь в обшивке, — Уриэль провёл пальцем черту по своей броне. — Это ключевое, верно? А если нет бреши? Грудная пластина чем берётся?

Гедимин пожал плечами.

— На кой её брать? — он покосился на ближайшего патрульного в жёлтом «Маршалле» — тот дежурил у терминала и постоянно разворачивался к сармату, единственному подозрительному объекту в окрестностях космодрома. — Конечности. Без рук и ног макаки не бегают.

Он ухмыльнулся, но тут же осёкся, запоздало вспомнив, что говорит не с сарматом. Уриэль, впрочем, не обиделся.

— Я вот думаю о плазме, — сказал он. — Плазма берёт всё. Если взять плотный узкий поток… Вы там у себя делали плазменные пушки?

Гедимин вспомнил, чем он «взял» первый свой «Шерман», и криво ухмыльнулся.

— Нет. Никто не делал. Не удержать узкий поток. Особенно в атмосфере. А тебе зачем?

Человек быстро оглянулся через плечо, сделал вид, что ищет что-то в наручном передатчике, и снова повернулся к сармату.

— Ты слышал о Взрывнике? — тихо спросил он. — Несколько десятков мирных кораблей и станций. Убивает всех. Одному, изувеченному, удалось выжить. Так вот — у Взрывника и его бандитов особая броня…

Гедимин отвёл взгляд и стиснул зубы, стараясь не выдать себя ни движением, ни звуком.

— И разрядники, и прожигатели, и кинетика, — закончил фразу Уриэль. — Я вот думаю о плазме. Плазма пробьёт любую броню. Если бы собрать пушку…

Гедимин молча смотрел на ограждение космодрома. Мимо проехали два погрузчика.

— Тебе лучше? — через пару минут молчания спросил человек. Сармат мигнул.

— Хотел позвать тебя в тир, — неловко усмехнулся Уриэль, поднимаясь с лавки. — Давно не видел, как ты стреляешь. Сейчас тихое время — все в патрулях. Через час сбегутся. Туда многие ходят на обеде. Пойдём?

Гедимин нехотя поднялся с лавки. «Вот как,» — мысли текли медленно, как вязкий полуостывший расплав. «Эта „мартышка“ охотится за Лиском. Рассказать ему?»

Ангар, отведённый под тир, стоял на краю огороженного пространства; его ворота были прикрыты сдвижной пластиной, но Уриэль легко отодвинул её и, убрав со стены щиток, прижал палец к появившемуся экрану. Над дверью мигнул зелёный светодиод.

— Система распознавания, — усмехнулся патрульный. — Ты проходи, пока я держу. Она считать не умеет.

Гедимин покосился на потолок — там виднелась встроенная камера.

— Распознавать тоже, — буркнул он, закрывая объектив «плевком» защитного поля и боком протискиваясь в ангар. — Просто датчик нажатий. Камера под потолком, в неё встроен считыватель.

Уриэль озадаченно хмыкнул, повертел головой, высматривая камеру, и что-то тихо пробормотал.

— А я думал — как они узнали… — расслышал Гедимин, но дальше вслушиваться не стал.

Ангар, несмотря на узкий вход, был довольно просторным. Первые три метра пространства отгораживались съёмной стойкой, дальше — через каждые пять метров — под потолком были прокинуты сдвоенные тросы. С них свисали захваты, на одном из которых болталась пластина из белого фрила с выжженными на ней концентрическими кругами. У стены, рядом со стойкой для оружия, прикрытой защитным полем, лежала ещё стопка таких пластин.

— Шериф думает, что полезно тренироваться с настоящим оружием, — сказал Уриэль, снимая со стойки тяжёлый бластер. Вдоль стен уже поднялись белесые непрозрачные щиты — система среагировала на снятие защитного поля с оружейной стойки и «прикрыла» весь ангар. Гедимин одобрительно хмыкнул — те бластеры, с которыми тут тренировались, легко пробивали непрочные фриловые перегородки.

Уриэль, протянув сармату оружие, наклонился к стопке мишеней, поднял четыре пластины, посмотрел на оставшиеся две и хмыкнул.

— Ньен! — он повернулся к Гедимину. — Сегодня его очередь пилить мишени. «Сами делайте, я их не порчу!» — так он всегда говорит. Вот и опять — ничего не сделано.

Он бросил три пластины обратно в стопку.

— Никто не проверяет? — спросил Гедимин, покосившись на ящик для использованных мишеней. Там треснувших и проплавленных пластин было много — десятка три, и они уже с трудом помещались в контейнере.

— До обеда — точно никто, — патрульный чему-то усмехнулся. — Но если к обеду мишеней не будет, — бедный Ньен!

Он взял со стойки одноручный бластер, взвесил на руке, выстрелил в забытую кем-то мишень, и она от удара в левый край провернулась вокруг оси. Гедимин недовольно сощурился.

— Надо перевесить, — сказал он, отодвигая Уриэля от стойки и отгибая складную планку, мешающую пройти. — На две точки. И дай вторую.

Первую мишень он оставил там, где она была, вторую повесил в десяти метрах от неё и нажал кнопку, приводящую захваты в движение. Они медленно поползли по тросам от стены к стене. Уриэль за его спиной выразительно хмыкнул.

— Да, такие штуки шериф тоже любит, — сказал он. — Ладно! Кто первый? Давай я, а то после тебя мне неловко.

Гедимин, кивнув, положил вручённый ему бластер на стойку. Ему здесь было не по себе вне зависимости от того, кто первым стрелял. «Зачем я сюда полез?» — думал он, глядя на Уриэля, старательно отбивающего мишеням края. Сопло его бластера всё время уходило вверх, немного выше того места, куда он, судя по недовольному бормотанию, целился.

За его спиной зашуршала сдвигаемая дверная створка; кто-то тихо вошёл и загромыхал использованными мишенями. «Ньен,» — подумал Гедимин. «Даже не удивился. Тут что, каждый день сарматы?»

Пришелец прошёл мимо стрелков; громыхание послышалось слева, под стойкой с оружием, — Ньен принёс новые мишени, положил их и остановился, на несколько секунд застыв на месте. Уриэль, привычно щёлкнув предохранителем, бросил бластер на стойку и обернулся.

— А, Харри! Давай, бери бластер. Сегодня Джед пришёл, посмотришь, как он стреляет.

— Я пошёл, — буркнули в ответ, и Гедимин, узнав голос, резко развернулся к пришельцу. Это был Харольд Уотерс, одетый в жёлто-синий комбинезон волонтёра; он стоял над стопкой мишеней и смотрел на сармата в упор. Его лицо оставалось неподвижным, радужка не меняла цвет, — Гедимин никогда не мог понять, что у полукровки на уме, но сейчас сармату стало не по себе рядом с ним.

— Зря, — сказал Уриэль. — Ты не видел, как Джед стреляет. А это надо видеть. Что, много работы в мастерской?

Харольд, ничего не ответив, резко развернулся и быстро вышел из ангара.

— Вот так и знал — Ньен сам сюда не придёт, — хмыкнул Уриэль, подбирая бластер. — Не хочет на меня наткнуться. Это Харри, волонтёр из местных. Говорят, он наполовину сармат. Странный, правда?

Гедимин, ничего не ответив, развернулся к мишени и поднял бластер одной рукой. «Уводит вбок и вверх,» — отметил он после первого выстрела, прошедшего чуть выше и левее намеченной цели. «Надо будет поправить.»

Пробив аккуратную круглую дырку в центре дальней мишени, он перевёл взгляд на ближнюю. «Надо что-то изобразить,» — мелькнуло в голове. «Хотя бы косой крест. Я такое видел в фильмах.»

Под потолком ангара замигала красная лампа; вой сирены ударил по ушам, и сармат вздрогнул. Он еле успел бросить бластер — в ангар, подняв дополнительные перегородки, влетели двое экзоскелетчиков.

— Стоять! — заорал один из них. Второй молча схватил Уриэля за шиворот и крепко встряхнул.

— Опять таскаешь тесков в тир⁈ Майор уже в курсе, понятно⁈ Ты, слизь, руки за голову!

— Хей-хей, полегче! — Уриэль, вывернувшись, встал между патрульными и Гедимином, широко расставив руки. — Джед — мирный теск, нечего его пугать! Я и так еле уговорил его показать…

— Твою мать, Хадад, когда ты включишь мозги⁈ — патрульный в экзоскелете с резким щелчком втянул в броню выдвижные бластеры. — Уговорил он… Знаешь, как это называется? Незаконное проникновение! А что за это делают?

— Идите, идите, я сам его отведу, — понурился Хадад, искоса глядя на Гедимина. — Не шумите, ладно? Это Харри вас позвал?

Патрульные на долю секунды замялись. Гедимин недобро сузил глаза. « Sulwa! Злопамятная зверушка…»

— В общем, майор в курсе, — буркнул один из экзоскелетчиков. — А скоро и шериф узнает. Хватит игрушек, ладно? Один теск, другой теск… Тут боевые бластеры!

— Если Джед захочет, он тебя голыми руками порвёт, — фыркнул Уриэль. — Вот вечно надо прибежать, наорать… Он больше не придёт сюда. И что в этом хорошего?

Гедимин, выходя из ангара, не сразу понял, что дребезжит, — передатчик на руке патрульного или его собственное устройство связи.

— Джед, болван, во что ты опять влез⁈ — взвизгнул Кенен, уже не пытаясь говорить сдержанно. — Штрафы за себя сам заплатишь, я не дам ни цента!

Гедимин перевёл взгляд на Уриэля. Тот едва заметно вздрогнул. Двое экзоскелетчиков не уходили далеко — так и шли позади, сохраняя дистанцию в два метра, и держали оружие наготове.

— Меня посадят, или будет штраф? Если надо платить — давай сразу. Некогда тут рассиживать.

…Когда Гедимин с пустыми карманами выходил из участка, ярко раскрашенный флиппер уже стоял на той стороне дороги, у входа в «Сюаньхуа», и на крыльце рядом с охранником чего-то ждала женщина в белой одежде странного покроя. Увидев её, Уриэль резко погрустнел и куда-то засобирался, но не успел — движение на улице уже остановилось, и самка направилась к ним.

— Бедный Джед! — она сочувственно погладила сармата по локтю. — Ни поработать, ни отдохнуть! Ури, я просила тебя не донимать его?

Гедимин изумлённо мигнул.

— Энцелад, приём, — раздался в наушниках мрачный голос Кенена. — Иди к флипперу, я жду.

Связь отключилась и не включалась, пока Гедимин не занял место позади Кенена. Самка, придерживая за локоть погрустневшего Уриэля, помахала им вслед.

— В тир не лазить. Оружие не трогать, — процедил Кенен, глядя на дорогу. — В следующий раз на космодроме будет ждать Иджес. Тебя одного оставлять нельзя.

— Он позвал — я пошёл, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. — Сам говорил, чтобы я не спорил с «копами».

Кенен фыркнул.

— Джед, тебе что, каждую мелочь надо разжевать? Поднимай конспекты по земным и лунным традициям, мне за лекции не платят. Вы хоть про ирренций не болтали? Про Пласкетт ты не спрашивал?

Гедимин мигнул — только теперь он сообразил, что эта идея не так уж плоха.

— Спрошу в другой раз, — пообещал он и услышал в наушниках сдавленный хрип. «Кенена не поймёшь,» — подумал он, сдерживая вздох. «То спроси, то не спрашивай…»

29 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — кратер Пласкетт, ядерный могильник

— Готов к регате! — Иджес вскинул сжатый кулак и с ухмылкой посмотрел на Гедимина. — А вот ты зря не участвуешь, атомщик. Всё безопаснее, чем лазить по могильникам и дружить с мартышками…

Гедимин качнул головой.

— Не могу. Оставь мне запись, потом посмотрю, — пообещал он, в очередной раз порадовавшись, что сарматы не краснеют. — Хочу закончить с Пласкеттом, пока все заняты и не лезут под руку.

Иджес понимающе кивнул.

— Да, тут чем меньше чужих глаз, тем лучше. Закройся в цехе, откачай воздух и открывай портал сразу над дробилкой, — так быстрее пойдёт.

Гедимин хмыкнул, представив себя свисающим из пустоты над дробилкой.

— Если там всё-таки стоят турели, — угрюмо сощурился он, — лучше пусть палят по пустому туннелю. Попадут ещё в ирренций…

Когда он спускался в трюм и с запасом кислородных баллонов и складных контейнеров пробирался к замаскированному люку, база уже проснулась и загудела. Регата была назначена на восемь утра — в отсутствие работы сарматы спали допоздна, и Кенен их в этом поощрял. «Что бы ни думали мартышки, мы — свободные существа,» — вспомнил Гедимин обрывок его долгой речи. «А свободные существа сами назначают себе время подъёма и отбоя. Надо практиковаться в этом, парни. Хотя бы по выходным.»

Гедимин не очень понимал, что здесь такого, — он постоянно просыпался и засыпал когда попало, особенно если в мастерской ждал интересный проект; но Кенен тогда смотрел на него очень многозначительно, и сармат на всякий случай кивнул. «И время проникновения в ядерный могильник я тоже назначил сам,» — ухмыльнулся он, вылезая в замаскированный люк и тут же закрывая его за собой. Респиратор отключился, первый из кислородных баллонов вскрылся, и дышать стало легче. На руке сармата горел ровным светом передатчик — он уже пересчитал координаты купола со «стержнями», и Гедимин, покосившись на него, увидел лучевой код.

Портал открылся; в свете фонаря он казался иссиня-чёрным, и сармат не видел ни одной звезды. Он просунул внутрь руку до середины локтя и снова включил прожигатель, дожидаясь, пока светящаяся белая точка расплывётся в широкое кольцо. Свет на той стороне был ровным, ярким, и с прошлого раза стал зеленее — синтез продолжался. Гедимин запустил сканер и через секунду отдёрнул руку и отодвинулся от портала, напряжённо вглядываясь в показания анализатора.

Купол изнутри не охранялся — там не было ничего, кроме плотного защитного поля сверху и ящиков, поставленных на торец, внизу. Ящики стояли плотно; с прошлого раза добавилось ещё одно кольцо, и место в «реакторе» закончилось.

«Пора начинать,» — Гедимин, стряхнув оцепенение, покосился на пустые контейнеры, расставленные вдоль туннеля, и просунулся в портал, крепко хватаясь за внутренний край. Он был плотным, слегка дрожал под пальцами и на ощупь напоминал мокрый скирлин. Гедимин втиснулся в проём почти до пояса и двумя ладонями плотно обхватил ближайший контейнер. Тот был закрыт непрочно; только хватка сармата удержала крышку, пока ящик протаскивали в портал. «Из одной Метагалактики в другую,» — мелькнуло в голове у Гедимина, когда он, резким движением перебросив контейнер в туннель, поднял его над пустой ёмкостью и убрал руку с крышки. Посыпалась крупная металлическая крошка, потекла пыль, на миг зависнув плотным облаком, изнутри светящимся зеленью. Самопроизвольный синтез изъел вещество — оно крошилось от малейшего толчка и рассыпалось под действием силы тяжести, а встряхивание контейнера окончательно разрушило металл. Теперь невозможно было понять, чем он был раньше.

Гедимин сунул в контейнер две пластины из рилкара, проложенного ипроновой фольгой; они были скреплены крестообразно и разделяли содержимое ящика на четыре части. Сармат надеялся, что этого хватит, чтобы пресечь возможную цепную реакцию.

«Второй,» — он снова высунулся из портала, вернул пустой контейнер на место и подобрал другой, стоящий рядом. Теперь он освоился, и дело пошло быстрее — считанные секунды на вытаскивание контейнера, вытряхивание содержимого, разделение критической массы и возвращение пустого ящика. Поставив последний контейнер на место, сармат захлопнул оба портала и, облегчённо вздохнув, повернулся к ящикам с ирренцием. Их было десять — больше он с собой не брал, не рассчитывая на такую удачную вылазку.

«Тонна,» — он с довольной усмешкой взвесил контейнер в руках. «Чуть больше — здесь сто четыре килограмма, значит, всего чуть больше тонны. И тридцать пять процентов ирренция.»

Он проверил анализатором каждый ящик — ирренция было именно столько, в некоторых ёмкостях даже на пару процентов больше. «Вот мартышки,» — хмыкнул Гедимин, вспомнив, как бился с синтезирующим реактором за несчастные двадцать процентов. «Им всегда везёт!»

Из туннеля в секретный цех он пробирался тихими коридорами, сгрузив все контейнеры на гусеничную тележку. Она немного «светилась», когда сармат её проверял, — видимо, несколько радиоактивных пылинок осталось на его перчатках, и он запачкал транспорт. Пока он смывал пыль с тележки и себя, дробилка успела переработать рыхлое металлическое крошево, и первая порция сырья попала в разделительный агрегат. Гедимин, расставив в стороны покрытые меей руки, смотрел, как в пузырящейся воде к зелёному свету добавляется синий, и едва заметно улыбался.

Он сидел над агрегатом, пока не выделил весь ирренций и не отправил рыхлый карбонатный осадок на отжиг. Отходов получилось много — железо, титан, никель, небольшой процент урана и продуктов распада; Гедимин вылил в чан две канистры меи и оставил его на двое суток. Всё должно было пойти в дело — Кенен никогда не отказывался от лишнего сырья, и сам Гедимин обычно держал про запас немного хорошей стали и металлических присадок.

На часах было восемь вечера, когда сармат, довольно ухмыляясь, вышел из дезактивационной камеры и прислушался к нестройному гулу. Дело было не в механизмах — всё, что Гедимин различал на слух, работало нормально; «гудели» обитатели базы — видимо, что-то у Кенена и Иджеса пошло не так.

С Иджесом Гедимин столкнулся на жилой палубе — практически у спального отсека, куда думал незаметно уйти. Механик, увидев его, громко фыркнул и ударил кулаком о ладонь.

— Атомщик! Ты что, до сих пор сидел в туннеле⁈

— Туннель. Цех. Переработка, — Гедимин пожал плечами. — Триста пятьдесят восемь на выходе. Надо будет проверить по свойствам — это «лунник», «ириен» или «кагет». С такими «реакторами» я дела не имел.

Иджес досадливо хмыкнул.

— Атомщик, да ну тебя! Одни реакторы на уме. Ты что, вообще не видел, что тут было?

— Я работал, — отозвался Гедимин. — Опять драка? Все живы?

Иджес фыркнул.

— В этот раз обошлось. Но скоро Кенена побьют. Какой смысл в такой регате⁈ Так же можно выложить дроны на стол и сравнить, какой круглее!

«Ну, хоть все живы,» — подумал Гедимин, глядя на разочарованного механика.

— Что-нибудь выиграл?

Иджес махнул рукой.

— Топливо. Второе место за лабиринт. Что за дурацкая выдумка! Почему я не могу выйти на два этапа⁈ Даже в Летних полётах это разрешалось!

Гедимин пожал плечами.

— Хочешь, я куплю тебе… что там ещё было? Мартышечий паёк?

Иджес заглянул ему в глаза и тяжело вздохнул.

— Без толку с тобой говорить, атомщик. И денег у тебя нет. Следующая регата в мае — пойду готовиться.

— Ты бы лучше к июньской готовился, — сказал Гедимин, прикинув даты. — Кенен думает, что успеет к концу мая? Со всеми накладками?

Иджес презрительно фыркнул.

— А что ему успевать? Составить список из тридцати сарматов? Защитное поле натянуть вдоль коридора? Даже лабиринт — и тот уцелел!

Гедимин не удержался от смешка.

— Зет, наверное, доволен.

— И Зет, и Айзек, — Иджес поморщился. — Это же скучно, атомщик! Никакого интереса. Кенен проведёт регату в середине мая, до июня я подготовлюсь к Звёздной. У меня для неё особый дрон. Макаки оценят!

01 апреля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Три с половиной центнера⁈ — Кенен недоверчиво сощурился на Гедимина. — Ну что ж, неплохо… да, неплохо для такой рискованной операции. Но я бы на твоём месте больше не лазил под этот купол. Да и под другие тоже. Выжди хотя бы пару месяцев.

Гедимин кивнул. «Синтез прошёл, выработка хорошая, — „макаки“, небось, уже сами всё выгрузили. А пустое сырьё мне не нужно. Через пару месяцев как раз накопится ирренций…»

Они сидели в реакторном отсеке, и Гедимин в задумчивости листал ежедневник с записями о мартовских опытах. Кенен вертелся вокруг, пытаясь заглянуть то через плечо, то под локоть. «Чего ему не терпится?» — думал с недоумением Гедимин, прекрасно помня обычную реакцию Кенена на лекции по ядерной физике. «Надо же, интересуется…»

— Зови Амоса, — буркнул он, выделяя в ежедневнике пустые листы. Пора было начинать новую серию экспериментов.

Амос вошёл в отсек и остановился поодаль от щита управления, настороженно глядя на мониторы.

— Вот куда девается ирренций, — пробормотал он, покосившись на люк, ведущий в активную зону; он был прикрыт неплотно, и защитное поле над ним подёрнулось красными разводами — сигма-кванты просачивались наружу.

— Осваивайся, Амос, — широко улыбнулся Кенен. — Будешь каждый день просиживать тут полчаса… верно, Джед?

— Один? — Амос перевёл настороженный взгляд на Гедимина. Тот кивнул и поднялся из-за пульта, уступая филку место.

— Мы выйдем. Ты сделаешь несколько операций. Слушай, что нужно…

Амос не перебивал, но его взгляд временами уходил в сторону, и Гедимин не был уверен, что филк услышал и усвоил всё.

— Понятно, — протянул он, когда сармат замолчал. — А что вы хотите проверить? Как филк управляется с реактором, построенным для Старшего?

— Я же поднял кресло, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. — А ты ещё не сел. Может, будет удобно.

Кенен ткнул его кулаком в бок и улыбнулся шире прежнего.

— Амос, не принимай на свой счёт. Нам просто нужны подопытные, и не нужна лишняя огласка. Айзек сидел тут весь март и не обижался.

— Подопытные… — протянул Амос. — Не нравится мне это слово… Надеюсь, это не к тому, что реактор готов взорваться?

Гедимин ошалело мигнул — пути, по которым ходили мысли в голове филка, были уж очень причудливыми.

— Реактор исправен, — буркнул он. — Был до тебя. Сейчас я сделаю прогон. Выждешь четверть часа и повторишь. Ничего сложного.

…Дожидаться сверки показателей Амос не стал — едва Гедимин вошёл в отсек, он поднялся из-за пульта и шмыгнул в дезактивационную камеру, чуть не столкнувшись там с Кененом. Тот укоризненно посмотрел филку вслед.

— Ну что? — спросил он, нависнув над Гедимином. — Тоже три пика?

Сармат качнул головой.

— Вот здесь лишний пик, — он показал резкий всплеск на графике. — Здесь интенсивность снизилась. Вот подъём. В нём три маленьких плато. Ничего этого раньше не было.

— Реакция на Амоса! — ухмыльнулся чему-то Кенен, поглаживая Гедимина по плечу; он выглядел до странности довольным. — В мае я хотел привлечь Фланна, но… думаю, Ансельм подойдёт лучше.

— Он не знает про реактор, — напомнил Гедимин. Кенен махнул рукой.

— Не знает одно, знает другое… Я сильно удивлюсь, если тут хоть кто-то не в курсе твоих опытов. Не их подробностей, так их наличия.

«Интересно, на что в самом деле оно реагирует,» — Гедимин задумчиво смотрел на закрытый люк. «На отличия в устройстве мозга? На разницу в опыте?.. Всё-таки хорошая идея — эти подопытные. Давно надо было так сделать.»

05 апреля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — лунный рейд, корабль «Ниийюу»

— Да? — Амос тронул пальцем перерисованные графики, отчертив участок с резким всплеском, падением и ступенчатым подъёмом. — Ты считаешь, это реакция… на меня?

«Надо было выставить его из отсека,» — недовольно сощурился Гедимин. «Не люблю объяснения…»

Это был первый день, когда Амос после опытов не вылетел ракетой из реакторного отсека, а задержался и проследил, как Гедимин записывает результаты. «И я начал болтать,» — сармат помянул про себя размножение «макак». «Гедимин, когда же ты научишься вовремя закрывать рот…»

— Смотри, — он показал филку ещё два графика. — Вот это Айзек, наложение за месяц. А это я. Видишь разницу?

Амос покосился на закрытый люк активной зоны.

— Что-то изменилось, по графику видно. А вот что… Оно разгорелось или готовится взорваться?

Гедимин недовольно сощурился. «Да хватит уже болтать! Ничего ты ему не объяснишь…»

— Иди на базу, — буркнул он. — Кенен заждался.

Сам он задержался, чтобы повторить тестовый прогон, — так он делал каждый день с тех пор, как увидел на графике первые странные зубцы, и именно для того, чтобы убедиться, что дело не в изменениях внутри реактора. Установка не выдала ничего нового — реактор «узнавал» Гедимина даже при закрытом люке. «Надеюсь, дело не в силе нажатия,» — сармат покосился на пульт управления. «Это было бы совсем глупо.»

Не успел он занести результаты в ежедневник, как на входе зажёгся красный светодиод. На пороге стоял Амос.

— Иди наверх, Кенен зовёт, — буркнул он, тут же разворачиваясь к выходу. Гедимин рассчитывал нагнать его на пути к капитанской рубке, но филк растворился в пространстве — его, видимо, Кенен не звал.

— Как-как? — послышался из-за приоткрытой двери удивлённый голос Иджеса. — Повтори!

— Последний раз, Ис, — отозвался недовольный Кенен. — Смеяться тут не над чем. Корабль называется «Ниийюу» и ждёт вас на лунном рейде.

Гедимин мигнул. «Мианийский корабль? Работа на рейде?»

— Чертежи достал? — спросил он, не слишком надеясь на положительный ответ. Кенен, едва заметно вздрогнув, развернулся к нему и выдавил из себя улыбку.

— Джед! Амос всё-таки молодец, я уже не надеялся, что он тебя найдёт. Иди сюда!

Ремонтники расступились, пропуская его в центр круга. Передатчик на руке мигнул, и Гедимин, не дожидаясь, пока Кенен закончит речь, открыл экран и разочарованно вздохнул. Чертежей не было — только несколько десятков строчек сухого текста, кратчайшая выжимка из техзадания.

— Опять чиним не пойми что? — тяжело вздохнул он, вызвав у окружающих сарматов нервные смешки.

— Ты справишься, Джед, — заверил Кенен. — Мы с Исом и Зетом на тебя надеемся. Получишь в бригаду двадцать сарматов. Теперь иди за «сфалтом» — через пять минут нас ждут.

…К базе подогнали тягач с двумя бронированными фургонами на прицепах, и всё равно часть оборудования пришлось принайтовать к крыше. Гедимин следил за этим и в фургон забрался последним, вызвав сердитое шипение придавленных сарматов, — внутри было очень тесно. «Кенен,» — вспомнил ремонтник, когда тягач тронулся. «Он всегда заходит последним. Где он?»

— Маккензи, приём, — громко позвал он. — Ты остался на базе?

В наушниках раздался смешок.

— Даже и не мечтай, Джед. Я с вами. Ты там никого не расплющил? Смотри, придётся работать за себя и за всех покалеченных!

Гедимин сердито фыркнул. Кенен, захихикав, оборвал связь.

— Кого потерял? — спросил один из ремонтников, прижатый к Гедимину так тесно, что тот в самом деле боялся что-нибудь ему сломать.

— Кенена. Не видел, куда он садился, — отозвался сармат.

— Он снаружи, на крыше, — ответили из глубины фургона. — Ему хорошо!

Гедимин мигнул.

— Ему разрешили? — недоверчиво спросил он, вспомнив, как сарматов заталкивали в фургоны, когда ремонтная экспедиция собиралась на «Мийяфьоси».

Тягач остановился. В дверном проёме появились жёлтые экзоскелеты.

— Выходим, — помахал стальной «рукой» один из «копов». Второй, встав у выхода, включил считыватель. Гедимин, выбираясь из фургона в числе первых, услышал, как пискнул смарт на руке экзоскелетчика. Он пищал на каждом сармате — видимо, прибор сверялся с каким-то списком.

Оглядевшись по сторонам, Гедимин увидел, что их остановили у одного из ангаров полицейского департамента — возможно, там же, где и в прошлый раз, но сегодня вокруг не было ни одного федерала — только местные «копы» в жёлтых экзоскелетах. У входа в ангар стоял Чарльз Фостер; с ним был кто-то из помощников и Кенен Маккензи. Последний, поймав взгляд Гедимина, помахал сжатым кулаком.

Оборудование доехало без проблем; Гедимин, достав запакованный в плёнку плазменник, прикрепил его к спине. Разворачивать не стал, но и руки занимать не захотел, — на скафандре инструмент меньше ему мешал.

— Все на обыск, парни! — скомандовал Кенен. Внутри ангара стояли, разделившись попарно, четверо экзоскелетчиков, у дальнего входа встал ещё один, со считывателем в руках.

Гедимин, вспомнив, как его вытряхивали из скафандра, сердито сощурился и стиснул зубы, приготовившись терпеть неприятную процедуру, — его, как и в прошлый раз, тянуло заехать экзоскелетчику в лицевой щиток.

— Стоп! — громко сказал Фостер. — Маккензи, зачитай список.

— С радостью, шериф, — ухмыльнулся Кенен. Гедимин удивлённо мигнул, увидев, что «список» находится на голографическом экране, а экран сформирован над запястьем Фостера. «А сам чего не зачитает?» — успел подумать он, прежде чем было названо его имя.

— Зет Гварза, — продолжал Кенен, — Иджес Норд…

Он читал медленно — так, чтобы «копы» успевали разводить толпу сарматов на две части — тех, кто упоминался в списке, строили вдоль одной стены, остальных — вдоль другой. Гедимину знаками указали, где он должен встать; с другими ремонтниками обращались так же — сармат не видел, чтобы кого-то хватали или толкали, и немного этому удивлялся.

Построение закончилось быстро; Фостер, отключив голограмму, кивнул Кенену и повернулся к ремонтникам, упомянутым в списке.

— Без личного досмотра. Проверить только оборудование.

Гедимин, снова оказавшийся первым в очереди, настороженно сощурился, подходя к месту проверки. Там был установлен раздвижной стол под белым скирлиновым полотнищем, и сармат, положив на него свёрток со «сфалтом», даже поморщился, увидев, сколько на обёртку налипло пыли, и сколько её осталось на белой ткани.

— Что это? — спросил один из «копов», жестом остановив Гедимина, уже снимающего с руки ремонтную перчатку.

— Инструмент для плазменной сварки, — ответил сармат. — А это аккумуляторы к нему.

— Плазма, — хмыкнул второй экзоскелетчик. — А выглядит как пушка. Забирай, иди на выход.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Иди-иди, не задерживай очередь, — первый сопроводил свои слова жестом, но толкаться не стал — и сармат, так и не отойдя от удивления, прошёл мимо стола и двинулся к выходу. Ремонтник, которого проверяли следующим, отделался от «копов» так же быстро и обогнал озадаченного Гедимина. Кенен, покинувший компанию Фостера и вставший между двумя постами, посмотрел на него и насмешливо хмыкнул.

— Чего ты ждёшь, Джед? Больше проверять не будут.

— Почему? — спросил Гедимин. Плазменник он так и держал в руках — не был уверен, что через пару минут не заставят положить обратно.

— Ты же безобидный котик, — хихикнул Кенен. — Кому надо смотреть тебе в скафандр⁈ Весь Кларк знает, что механик Джед не обидит и мухи. Я прав, шериф Фостер?

Тот хмыкнул.

— Вы свободны, мистер Кларк. А ты, Маккензи, иди на первый пост.

Кенен изумлённо булькнул в коммутатор.

— Но зачем⁈

— Проверяться на безобидность, — отозвался Фостер. Иджес, поравнявшись с Гедимином, сдержанно фыркнул и потянул сармата за локоть к выходу.

— Этот человек знает, что из себя представляет Маккензи. Идём, нам ещё модуль выводить…

…Кислородные станции ещё не запустили, и орбитальный модуль, готовящийся к взлёту, стоял нараспашку, заваленный изнутри снятыми перегородками и ворохами ремней и скоб. Иджес размечал площадь, Гедимин крепил скобы; в качестве крепления он не сомневался, но подозревал, что внутренняя обшивка может не выдержать и оторваться вместе с закреплённым.

— Не корабль, а крысовозка! — возмущался Иджес, включив общую связь. Его наверняка слышали даже «копы» у терминалов, а у Гедимина периодически звенело в ушах.

— Даже пленных макак на Кагет возили не в такой тесноте! Ты смотри, атомщик, — мы же лежим друг на друге! Может, часть ремней на потолок перевесить? Какая разница в невесомости⁈

Кенен, затерявшийся где-то в недрах модуля, громко фыркнул.

— Хорошо, Ис, но Джед будет висеть над тобой. Хватит ныть! Это огромный модуль, а нас тут всего шесть десятков. Просто уберите перегородки и задействуйте часть коридора…

— Заткнись, — буркнул Гедимин, замеряя расстояние, оставшееся между пристёгнутыми сарматами. Они в самом деле располагались вплотную, едва не прижимаясь друг к другу плечами. Ширину измеряли по Гедимину; большинство сарматов занимало на два-три сантиметра меньше, и только поэтому между ними сохранялось хоть какое-то расстояние.

— Давай повесим ремни снаружи, — подал новое предложение Иджес. — Там же куча места! Сверху защитное поле…

— Ис, заткнись, — отозвался Кенен. — Джед не понимает шуток, а кого-нибудь размажет по обшивке. Ну что, долго там ещё? С батута уже запрашивают время старта!

…Они всё-таки взлетели — на десять минут позже намеченного, с другим ускорением и слегка перекошенным гравитационным вектором. Гедимин выругался про себя, кто-то из более чувствительных сарматов — вслух, Кенен пробормотал что-то укоризненное, — но модуль всё же оторвался от Луны и не упал обратно, а летел, набрав нужную скорость, к предполагаемому месту дрейфа мианийского корабля. Вскоре Гедимина перестало вдавливать в палубу, и он, приподнявшись, повис на ослабших ремнях. «Пора менять,» — досадливо сощурился он. «Совсем растянулись.»

— Интересно, нас поймают? — пробормотал кто-то у противоположной стены. — И что, если нет?

Кенен громко фыркнул.

— Что такое, парни? В первый раз на орбите?

Ремни, подтянувшись, прижали Гедимина к палубе. Модуль миновал область невесомости и шёл на стыковку с невидимым мианийским кораблём; тот ловил его, осторожно замедляя его полёт. На секунду у Гедимина закружилась голова — корабль подбирал правильный гравитационный вектор, но продолжалось это считанные мгновения. Модуль лёг на «причал», ремни снова растянулись, и сарматы друг за другом заскользили к корме. Гедимин насчитал восемь голосов, назвавших Кенена макакой, прежде чем скольжение прекратилось, и модуль со всем содержимым остановился окончательно.

— Отличная стыковка! — заявил Кенен, первым отстегнувшись и выйдя в коридор. — Вот мы и на месте. Ждите меня, наружу не высовываться! Джед, Ис, займитесь модулем — нам тут до-олго жить!

— Да заткнись уже, без тебя не знаем, — проворчал Иджес, выходя в коридор. — Все на ногах? Никто не ушибся?

…Когда Кенен вернулся, в модуле уже можно было дышать без скафандра, а Гедимин, заварив несколько проломов в палубе, вместе с Иджесом и Зетом читал то, что досталось ему вместо нормального техзадания.

— «Корабль имеет форму тора и удерживает ледяной астероид диаметром в три километра двести сорок метров. Основные повреждения пришлись на…» Tza hasu! Сколько-сколько повреждённой площади⁈

— Етижи-пассатижи, — пробормотал Иджес. — Мы отсюда до мая не выберемся! И ладно ещё площадь, ты смотри сюда…

Он ткнул пальцем в слова «подвергся лучевой атаке».

— Это же лучевой ожог! Атомщик, у тебя с собой сколько флония?

— Недостаточно, — угрюмо ответил Гедимин. — Придётся собирать по всей бригаде. И то я не уверен…

В наушниках послышался переливчатый свист.

— Отбой, парни! — голос Кенена странно привизгивал, но в целом звучал радостно. — Ничего не собираем до моих указаний! Зет, Ис, Джед, — все к шлюзу, передатчики с собой!

«А то их можно оставить,» — хмыкнул Гедимин, прикрывая экран смарта и разворачиваясь лицом к Кенену. Почти все переборки внутри модуля были сняты, и корабль превратился в один большой коридор и просматривался насквозь, от шлюза до шлюза. Тот, у которого стоял Кенен, только что закрылся. Гедимин, не увидев рядом с командиром ни одного мианийца, разочарованно хмыкнул. «Не пошли к нам. Может, сами заняты ремонтом? Мы тремя бригадами с такой площадью не справимся…»

— Ловите карты, парни, — сказал Кенен, ткнув пальцем в экран наручного смарта. Передатчик Гедимина коротко пискнул. Сармат сразу развернул голографический экран и наконец увидел, с чем предстоит работать.

Большая часть гигантского корабля, по мианийским традициям, была заменена туманным пятном, поверх которого белела одинокая точка — сарматский модуль. Повреждённая поверхность начиналась в четырёх километрах от него — лучевой волной накрыло дальнюю, узкую часть гигантского тора. Она состояла из нескольких обручей, скреплённых между собой; между ними находились какие-то плотные скопления, подвешенные на множестве тросов. Там, где излучение ударило сильнее всего, часть обручей выкрошилась, и конструкция выглядела надломанной. «Квадратные километры площади,» — Гедимин недовольно сощурился. «Глубина поражения… Вон на том участке не хватает ключевых элементов…»

Он потыкал в экран, приближая повреждённые участки. Ему удалось увеличить их ровно в десять раз. Гедимин надеялся на информацию о внутреннем устройстве обручей и скоплений, но на карте не было ничего, кроме картинки, и то, как подозревал сармат, сильно искажённой.

— Я пообещал им, что мы в их распоряжении до двадцать пятого, — продолжал Кенен. — Они очень на нас рассчитывают. Надеюсь, парни, вы их не подведёте?

— Иди к ним и попроси нормальные чертежи, — сказал Гедимин. — По схеме, которую ты принёс, только участки работы распределять. Больше она ни на что не годится.

Кенен хмыкнул.

— А что ещё ты собирался с ней делать, Джед?

Гедимин различил в его голосе плохо скрываемую насмешку и сердито сощурился.

— Ты знаешь, как работают эти штуки? — он показал на карте одно из плотных скоплений, оплетённых обгоревшими тросами. Отчего-то они притягивали его взгляд сильнее, чем обручи, — если последние выглядели как элементы каркаса, то первые явно были устроены сложнее и, возможно, содержали в себе работающие механизмы.

— Они повреждены. Мы должны их отремонтировать. Как, если никто не знает, как оно работает?

Кенен махнул рукой.

— Справитесь, Джед. Не впервой. У кого ещё есть вопросы? Если ни у кого, то слушайте дальше.

Гедимин сузил глаза, но Кенен встретил его недобрый взгляд безмятежной улыбкой. Улыбался он странно — что-то мешало как следует растянуть рот. «Имплант,» — вспомнил Гедимин странное существо, забирающееся под кожу и дышащее через круглые проколы, и его передёрнуло.

— Одного модуля, как выяснилось, мало, — продолжил Кенен. — Нам дадут ещё один. Мы встанем вот здесь, второй модуль — напротив. Он возьмёт ровно половину ремонтников. Одну из бригад придётся расколоть. Кто пойдёт в мианийский модуль?

Гедимин, не раздумывая ни секунды, ткнул себя пальцем в грудь. Иджес облегчённо вздохнул, Зет замялся, но, помедлив, кивнул.

— Гедимин и Иджес начнут с краёв, а мы — с центра, — сказал он. — Моя бригада разделится и будет собираться вот в этой точке. Отсюда начнём работу.

— Ты в каком модуле? — спросил его Кенен. Зет снова замялся.

— Иди с Джедом, — сказал командир. — Присмотришь за ним. Очень уж легко он согласился…

Последующие четверть часа Гедимин следил за тем, как сарматы запасаются кислородными баллонами, и прислушивался к стукам и шевелениям модуля. Инопланетный корабль уже состыковался с дальним шлюзом и ждал, пока ремонтники переберутся внутрь. У шлюза стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Кенен и постоянно поглядывал то на часы, то на Гедимина.

— Когда войдёте, кислорода там не будет, — предупредил он. — Атмосфера начнёт формироваться, когда погаснут все огни. Когда снова станет светло, можете открывать респираторы. На рабочее место доедете на челноках. Встретимся через час на большой дуге!

Шлюз открылся, и Гедимин первым шагнул в чёрный коридор, свёрнутый из защитного поля. Он был узким, но, стоило сармату остановиться, а второму — выглянуть из лунного модуля, стенки поехали в стороны, освобождая место. Чем больше сарматов выходило в «шлюз», тем сильнее он раздувался. Когда вышел последний, и лунный модуль закрылся, Гедимин увидел в противоположной стенке чёрного пузыря дугообразные белые выступы, расходящиеся в стороны, как створки ворот. Они втягивались в черноту, пока проём не разросся до трёх метров. За открытым шлюзом горел неяркий красноватый свет, со всех сторон свисали ветвящиеся тросы, на «полу» что-то бугрилось и едва заметно колыхалось.

— Оно нас не сожрёт? — тихо спросил кто-то из ремонтников. Гедимин, подавив дрожь, протянул руку к выростам на краях люка. Они не шевелились — видимо, корабль счёл этот люк достаточно широким. «По мне измерял?» — хмыкнул про себя сармат, направляясь в открытый проём.

Внутри было тесно, особенно мешали свисающие отовсюду тросы. Когда внутри оказалась половина сарматов, «щупальца» зашевелились и приподнялись, освободив немного места. Гедимин проследил за ними и увидел, что они, отползая по потолку, сплетаются вдоль стен, делая модуль ещё теснее. Сарматам пришлось встать вплотную, чтобы поместиться. Гедимин, зажатый со всех сторон, не мог даже шевельнуться, а между тем что-то прорастало из палубы между его пальцами и плотно оплетало сармата снизу доверху. Он глубоко вдохнул, унимая сердцебиение.

— Всем ждать, — скомандовал он, приподняв руку с передатчиком. Что-то мешало; сармат скосил глаз и увидел белый трос, разветвляющийся на множество тонких волокон. Часть пучка уже вросла в технологические отверстия смарта, и тот попискивал и мигал, обмениваясь информацией с кораблём. Палуба качнулась, и Гедимин почувствовал нарастающий жар. Свет из красноватого стал ослепительно-белым, и сармат зажмурился. Судя по ощущениям, модули уже расстыковались и теперь двигались вдоль гигантского корабля к местам базирования. Снаружи что-то шипело, и свет то вспыхивал, то снова гас.

— Темно, — прошептал один из сарматов, и Гедимин открыл глаза и пошевелил рукой. Трос больше не цеплялся за передатчик; те, что оплетали плечи и грудь, тоже куда-то делись. По ощущениям, сармата ещё держали за щиколотки, и что-то плотное обволакивало ступни, остальное тело освободилось. Вокруг в кромешной темноте что-то шипело и иногда громко чавкало.

— Чтоб им с их живыми кораблями! — не выдержал Гедимин. — Хоть бы предупреждали…

Из темноты донёсся невесёлый смешок Зета.

Свет зажёгся снова — сперва очень слабый, с синеватым оттенком, потом он стал ярче и слегка побелел, и через пару минут вокруг было светло, как днём. «Солнечный спектр,» — отметил про себя Гедимин, подняв взгляд к ячеистому потолку. Светились выпуклые части ячеек — одни ярче, другие тусклее, но в целом света хватало, и он не жёг глаза.

Сарматы зашевелились, и Гедимин вскинул руку, приказывая всем оставаться на местах, и настороженно огляделся по сторонам. Все тросы куда-то исчезли, поверхность под ногами более-менее выровнялась и перестала колыхаться. Сармат стоял в центре округлого помещения, разделённого невысокими выступами на сегменты с продолговатыми вмятинами внутри. Гедимин присмотрелся к ним и удивлённо мигнул — они были сделаны по форме тела.

Между сегментами в пять сторон расходились огороженные коридоры, упирающиеся в кольцевые структуры из сходящихся друг к другу белых выступов. «Шлюзы,» — подумал Гедимин. «Мы через такой зашли. Интересно, почему их пять?»

Он включил анализатор и довольно хмыкнул — модуль был наполнен газовой смесью, пригодной для дыхания. Гедимин открыл респиратор и принюхался к инопланетному воздуху. Ничем необычным не пахло.

— Здесь, надо полагать, спят, — Зет, перешагнув невысокий барьер, сел на дно одного из сегментов и пощупал «пол». — Пружинит. Довольно мягко, вроде наших матрасов. Есть где спать и чем дышать. Осталось найти воду.

— И кислородную станцию, — напомнил один из ремонтников. — Воздух в баллоны пихать неудобно.

Гедимин опустился на палубу, приглядываясь к выступам и отверстиям в барьере. Одно из них потянулось навстречу пальцу, и сармат, взявшись за края кольчатой трубки, растянул её на полметра.

— Вода, — чётко и громко проговорил он. Ничего не произошло, только все сарматы замолчали, прекратили изучение корабля и повернулись к Гедимину. Тот сердито сощурился.

— Вода, — он, открыв полупустую флягу, сунул трубку в горлышко. Она, едва коснувшись краёв, раздулась и вцепилась в них. Гедимин качнул флягу — наружу не вытекло ни капли, и трубка, внезапно сузившись, втолкнула жидкость обратно. «Похоже, перепутал,» — подумал сармат, высвобождая ёмкость, и изумлённо мигнул, — фляга была наполнена до краёв, а трубка быстро меняла цвет, покрываясь тёмно-синими кольцами.

— Ядро Сатурна! — выдохнул сармат в ближайшей ячейке. — Оно мигает!

Он поднял полосатую трубку и показал Гедимину. Она была такой же, как «водяной шланг», с которым он только что возился, — и из каждого сегмента быстро прорастал такой же.

— С водой разобрались, — облегчённо вздохнул Гедимин, вытаскивая из-под скафандра почти пустой кислородный баллон. «Надо искать другой шланг. Они должны различаться…»

Его внимание привлекли тонкие красные кольца на противоположном участке барьера. Они были чуть выпуклыми, и, потянув за одно из них, Гедимин вытащил ещё полметра кольчатой трубки, покрытой сетчатой структурой.

— Кислород, — он, открыв клапан, прижал найденный шланг к патрубку баллона. Трубка, раздувшись, плотно сдавила края. Датчик на баллоне замигал, показывая степень наполненности. Гедимин включил анализатор и довольно хмыкнул — корабль не ошибся и накачал в ёмкость именно кислород, а не первый подвернувшийся газ.

Когда он отпустил трубку, она втянулась до упора, и красное кольцо вокруг неё проросло короткими отростками — теперь оно было похоже на пятилучевую звезду. Остальные кольца сузились и потускнели.

— Ничего себе, — пробормотал Зет — он незаметно подошёл к Гедимину и теперь сидел рядом с его ячейкой, с любопытством заглядывая внутрь. — Даже пометили, чтоб не перепутал. А в других, наверное, хлор или аммиак.

В наушниках задребезжало, и Гедимин, потянувшийся было к соседнему кольцу, недовольно сощурился.

— Эй, парни, вы там живы? — озабоченно спросил Кенен. — Челноки уже две минуты ждут стыковки, а вы молчите.

— Ты дал нам час на обустройство, — отозвался Зет. Гедимин покосился на плотно закрытые шлюзы — никаких рычагов и кнопок рядом с ними не было. «Просто толкнуть в стороны? А где именно ждут челноки? Открою, а там вакуум…»

— Со мной связались с корабля, — сказал Кенен. — Отложите исследования до вечера, тески. Мы сюда не развлекаться пришли. Вам прислали три челнока, дайте им стыковку!

Гедимин, сердито фыркнув, перевёл взгляд на запястье — там мигал жёлтый светодиод. Сармат сдвинул пластину брони, открывая передатчик. Он был включён, и на экране виднелось красное кольцо с пятью утолщениями по краям. Рядом с тремя из них висели бесформенные белые комки. Они то вытягивались в сторону утолщений, то втягивали «ложноножки» и отстранялись.

— А вот и беспроводная связь, — пробормотал Зет с кривой ухмылкой. — А у меня ничего нет.

— Я — комендант модуля, — буркнул Гедимин, трогая пальцем белый комок. Он замер. Сармат осторожно подвинул его к красному кольцу, и он мгновенно вытянулся, вжимаясь в утолщение на его боку. Модуль протяжно загудел, и Гедимин увидел, как один из его шлюзов открывается в черноту. Воздух, качнувшись, замер, — герметизация сохранялась.

— Есть! — Зет хлопнул в ладоши. — Ты знаешь, что делать, или соображаешь по ходу?

— Собирай свой десяток, — буркнул в ответ Гедимин. — Челнок ждёт.

Через пять минут, проверив запасы кислорода, он в составе десятка сарматов входил в мианийский челнок. Тот, казалось, состоял из одних тросов и очень спешил намотать их на пассажиров, но Гедимина после общения с модулем это не волновало — челнок показался ему простым и знакомым устройством. «Внутри, похоже, мощнейшие агрегаты синтеза,» — думал сармат, пока челнок скользил вдоль огромного тора. «Молекулярного… или ядерного? Просканирую все борта, когда вернёмся…»

Челнок, доставив сарматов на место, расплёлся на страховочные тросы, но не до конца — осталось плотное белесое кольцо, намотанное на наименее повреждённый из трёх соединённых торов. Гедимин заметил, что он не примыкает к обугленной поверхности вплотную — висит в нескольких сантиметрах от неё. «Понятно,» — подумал он, глядя под ноги, на расползающуюся в клочья обшивку. «Чего уж тут не понять…»

— Эй, тески! — послышался в наушниках жизнерадостный голос Кенена. — Чего такие зелёные? Мианийцы недодали кислорода?

— Закрой рот, Маккензи, — угрюмо ответил ему Зет — Гедимин и пикнуть не успел. — Не то поедешь к нам в гости.

— Лучше уж вы к нам! — хихикнул Кенен, но рот всё-таки закрыл.

— Что будем делать? — спросил Зет, обращаясь одновременно к Гедимину и Иджесу. Ремонтник опустился на корточки, поддел пальцем обугленное переплетение плотных волокон, — в десяти сантиметрах под ними обнаружился «живой», неповреждённый слой, и сармат облегчённо вздохнул.

— Как обычно, — сказал он. — Убираем мёртвые ткани, соединяем порванное. Этот корабль… не знаю, насколько эти повреждения для него серьёзны. Процент ожоговой поверхности вроде небольшой.

— Может, оно и так, — пробормотал Зет, глядя вслед мёртвым волокнам, улетающим по направлению вектора тяжести. — Но вот намусорил ты зря. Тут надо уловители…

…Они натянули вдоль обрабатываемого участка защитное поле и сбрасывали в него, как в мусорный мешок, все обломки и обрезки. Оно раздувалось длинным пузырём вдоль вектора тяжести от трёх соединённых обручей к ледяному астероиду, лежащему среди дугообразных выступов. Ни один из них не прикасался к «ледышке», но все они располагались напротив плотных скоплений, и Гедимин, глядя на них, задумчиво щурился.

Сарматы начали работу с трёх обручей; Гедимин распорядился не трогать ни скопления, ни идущие к ним тяжи. Они пошли от края к центру, начав с наименее повреждённой части корабля. Ожоговое пятно было сплошным; обручи прикрыли друг друга от потока излучения, но это мало им помогло. Сильнее всего пострадала «кожа» — самый верхний слой обшивки: она полопалась и практически не подлежала сохранению. Ниже шёл толстый слой переплетённых спрессованных волокон. Из него — где-то на глубину в сантиметр, где-то на полтора дециметра — вываливались выгоревшие куски. Их можно было не резать — Гедимин поддевал их пальцами, и они отламывались по линии некротизации: мёртвая ткань потеряла упругость. Поверх оголившегося живого слоя сарматы наматывали защитное поле, и Гедимин, оглядываясь на уже прикрытые участки, недобро щурился — даже там, где «ранки» были небольшими, корабль не выделял заживляющую жидкость.

— Атомщик, приём, — заговорил три часа спустя Иджес. — Что у тебя? Регенерирует?

— Нет, — угрюмо отозвался сармат. — У тебя тоже?

— Паршивое дело, — вздохнул Иджес. — У него лучевая болезнь. Сколько флония надо на такую массу?

— Я не медик, — буркнул Гедимин. — Работай, корабль большой.

…Когда пузыри-уловители соединили в один и ужали до предела, выяснилось, что он больше мианийского челнока. Отходов было много, и чем дальше сарматы продвигались вдоль обручей, тем больше отмёрших «тканей» приходилось выбрасывать. Кенен, вереща и вспискивая, переговаривался с кораблём — как предполагал Гедимин, как раз о содержимом пузыря. Через несколько минут вдалеке показался белый шар с длинными отростками. Он быстро скользил вдоль тора, цепляясь и отталкиваясь «щупальцами». Добравшись до пузыря с обломками, он развернулся в огромное полотнище, обхватил «контейнер» и поплыл обратно.

— Вот и все сложности, парни, — хихикнул слегка охрипший Кенен. — Давайте по модулям! Джед, ты там чем занят?

Гедимин сердито сощурился — из шести десятков ремонтников Маккензи всё равно прикопался именно к нему. Он, пользуясь передышкой, водил во все стороны лучом сканера, удлинённым и расширенным до предела, надеясь, что в итоге получит хоть какой-то чертёж корабля. Страховочный трос на его спине натянулся, дёрнув сармата назад, к челноку, собирающему пассажиров. Гедимин фыркнул, потянул «щупальце» на себя, но оно не поддалось ни на миллиметр.

— Пора отдохнуть, парни! — хихикнул Кенен. — В Кларке десять вечера!

— Гедимин, а что с дезактивацией? — спросил кто-то из ремонтников.

— В шлюзе, как обычно, — ответил сармат.

…Войдя вместе с бригадой в шлюз, он сердито сощурился — вблизи стало ясно, что приделать к местному водопроводу фильтры и ёмкости для осадка, как сарматы поступали в лунном модуле, не получится. Гедимин не видел даже, где этот водопровод, и мог только смотреть, как розоватый раствор меи, вместо того, чтобы накапливаться там, где сарматы могли его вычерпать, убегает куда-то внутрь корабля.

— Засветим мы весь модуль, — пробормотал Зет. — Надо было и тут уловители…

Гедимин включил сканер. Он обнаружил тонкую плёнку меи, оставшуюся на палубе, — она стремительно просачивалась в обшивку, формирующую на её пути воронки и выводящую её к периферийным водостокам. Через несколько сантиметров водостоки вместе с содержимым ныряли в серую жижу и исчезали в ней. Как Гедимин ни смотрел на анализатор, прибор не нашёл в «жиже» ни одного знакомого атома, — на карте она выглядела как мутное серое желе без структуры и химического состава. Сармат, хмыкнув, направил сканер на другой участок и увидел то же самое.

— Что это за дрянь? — спросил Зет, указав на серый слой. — Частицы? Волны?

— Защита от сканирования, — Гедимин, отключив прибор, досадливо поморщился. — Секретность, мать моя колба…

Выпустив когти, он рывком поддел часть палубы. Она затрещала, наружу брызнула тёмная жидкость, но тут же участок обшивки просел обратно, едва не расплющив Гедимину палец. Сармат включил лучевой резак, «лезвие» проехалось по намеченному стыку между частями покрытия, но не оставило никакого следа — странная красная органика поглотила излучение, даже не обуглившись.

— Sa hasu! — выдохнул Гедимин, изумлённо мигнув, и сорвал с плеча плазморез. Включить не успел — кто-то с силой вцепился в его руку и повис на ней. Пальцы сармата от неожиданности разжались, и «сфалт» упал ему на ногу.

— Heta! — крикнул ему в наушник Зет, повисший у него на плечах. — Не трогай ничего! Мианийцы узнают — что будет⁈

Гедимин с присвистом выдохнул, дождался, пока красный туман перед глазами развеется, и, стряхнув с себя Зета, подобрал с палубы плазменник. Инструмент не пострадал — ячеистое покрытие мягко спружинило, поглотив энергию удара.

— Наверное, эту штуку и плазма не возьмёт, — пробормотал сармат, отстёгивая крепления и со «сфалтом» подмышкой выбираясь в жилой модуль. — Они бы так сопротивлялись лучевой волне –сейчас бы не пришлось чиниться…

Обходя модуль и проверяя, как устроились сарматы, Гедимин держал дозиметр включённым и периодически на него косился — но радиоактивный раствор меи, похоже, утёк за пределы чувствительности прибора.

Пока сарматы расходились по спальным ячейкам, модуль трижды изменился в размерах — сперва ужался точно по краям ячеек, потом дважды растянулся, освобождая место новым жильцам. «Точная подгонка,» — отметил про себя Гедимин, занимая последнюю оставшуюся «кровать». Она была довольно мягкой — даже мягче обычных сарматских матрасов. Разнообразно окрашенные выступы вдоль стены втянулись до упора, и она стала гладкой. Гедимин провёл пальцем по широким цветным кольцам, оставшимся от водяного и кислородного шлангов — они шевельнулись, приподнимаясь, и снова улеглись. Сармат хмыкнул.

— Мея, — прошептал он, выдёргивая из невысокой стенки случайный шланг и засовывая его в почти пустой контейнер. Сармат ждал, что трубка разбухнет, но она никак не отреагировала даже на обмакивание в остатки раствора. Гедимин вынул её, заглянул в отверстие — оно было затянуто плотной белой плёнкой.

«Не работает,» — вздохнул сармат, переворачиваясь на спину и глядя на белые выступы на потолке. Они располагались рядами, очерчивая границы ячеистой структуры. Все шевеления и звуки затихли, модуль притворился обычным механизмом. «Как реактор при посторонних,» — хмыкнул про себя Гедимин, закрывая глаза. «Надеюсь, ночью он не проголодается…»

10 апреля 26 года. Лунный рейд, корабль «Ниийюу»

— «Челноки настроены наилучшим образом, чтобы помогать в вашей работе», — процитировал Кенен. — «Вмешательство повредит их.» Вот что они ответили. Зет, я не понимаю, — ты решил в этот раз мешать мне жить и за себя, и за Джеда? А то он больно тихий…

Зет сердито фыркнул.

Гедимин не видел ни Кенена, ни Зета, — ремонтируемый корабль был большим, и сарматы расходились по нему, насколько хватало страховочных тросов. Зет был где-то поблизости, на этой стороне гигантского тора, — все его попытки настроить челнок на перемещение к дальнему изгибу оказались неудачными, и его бригада так и оставалась разделённой надвое. Гедимин провозился с челноком полчаса, но тщетно — у живого механизма было своё мнение о том, куда следует лететь, и на уговоры и запугивание он не поддавался. «Настроены наилучшим образом,» — хмыкнул сармат, сбрасывая в уловитель пучки обугленных волокон. «Все норовят указать, как нам работать. Знают, как лучше, — чинили бы сами!»

— Ты это слышал? — тяжело вздохнул Зет; у Гедимина защекотало в ухе, и он поморщился. — Я ему мешаю жить! Представляю, чего он наболтал мианийцам. Зачем ему слизняк под челюстью, если он не может перевести простую просьбу⁈

Гедимин промолчал. Он смотрел на сухие серые волокна, проступившие из-под обугленного слоя. К ним снизу подходила трубка, и она вроде бы не пострадала, но никакая жидкость по ней не текла, и от прикосновения она шла складками и вяло обвисала.

— Иджес, что там с регенерацией? — спросил он.

— Никак, — угрюмо ответил механик. — Я влил в него две ампулы — никакой реакции.

— Надо прикинуть, сколько флония нужно на такую массу, — сказал Гедимин, спрыгивая с верхнего тора и соскальзывая по тяжам к шару, висящему между тремя обручами. Его поверхность была обуглена, обшивка с неё уже слезла, обнажив волокнистые слои и обрывки сухих сморщенных трубок. Гедимин запустил коготь в образовавшуюся щель, хмыкнул, намерив два дециметра мёртвой ткани, и взялся за плазменный резак. «Тут поверхность удобная, с гранями, — сразу всё срежется…»

Плазма брызнула ему на руки, и сармат, резко выключив «сфалт», отвёл сопло в сторону. Обрызганная броня дымилась. Гранёный сгусток волокон остался невредимым — плазма разлетелась, не успев его обжечь.

— Мать моя пробирка, — пробормотал Гедимин, пытаясь поддеть волокна когтем. Они, даже мёртвые, лежали необычайно плотно. Щели, которые он только что прощупывал, закрылись. Сармату не удалось подцепить ни один волосок — ни когтями, ни лучевым резаком. Он покосился на плазморез, вспомнил брызги плазмы и, отодвинувшись от сгуска, сердито сощурился.

— И что теперь?

Он притронулся к одному из тяжей, соединяющих сгусток с обручами над и под ним. Переплетение волокон, выглядевшее прочным, неожиданно легко треснуло, и сармат увидел внутри чёрные хлопья — остатки сгоревших трубок. Он проверил нижние и боковые тяжи — везде было одно и то же: «кровеносная система» сгорела, а её броня, уже бесполезная, рассыпалась под пальцами на части.

— Этот сдох, — сказал, остановившись рядом, один из ремонтников. — Там ещё один такой же. Ничего не течёт, совсем дохлый. Что с ним делать?

Гедимин ударил кулаком, перешибая тяжи, и массивный сгусток, отделившись от опор, поплыл, набирая скорость, вдоль вектора гравитации. Пробив дыру в уловителе, он пролетел мимо дугообразных выступов и упал на тёмный лёд.

— Всё, что сдохло, выкидывай, — сказал Гедимин ремонтнику. — Оно не чинится. Одноразовое.

Он перебрался к следующему сгустку, проследил взглядом за «дохлым» агрегатом, летящим к астероиду, и ткнул когтем в тяж. К его удивлению, поверхность не треснула — только несколько обгоревших волокон порвалось и встало дыбом. Анализатор показал внутри тяжей сеть толстых и тонких трубок и жидкость, текущую по ним. «А этот живой,» — Гедимин смахнул с центрального сгустка остатки обшивки. Этот узел не хотел расставаться даже с обугленными волокнами, и сармат махнул на него рукой. «Может, они нужны для регенерации. Если мы её запустим…»

Сбоку мелькнуло что-то белое. Выглянув из-за переплетения тяжей, Гедимин увидел челноки. Они слетались к валяющимся на льду «дохлым» устройствам и, обмотав их тросами, утаскивали в неповреждённую часть корабля. «Будут сами чинить?» — Гедимин, проводив взглядом летящий челнок, пожал плечами. «Их дело.»

… — Гедимин, ты сильно занят? — спросил, привстав со дна спальной ячейки, Зет. Сармат, обходящий жилой модуль по периметру, развернулся к нему, — бригадир был чем-то озадачен.

— Тут ещё одно широкое кольцо, — Зет потянул за выступ на стенке ячейки и показал Гедимину шланг, покрытый пурпурными узорами.

— Ага, и тут такой же, — повернулся к нему сармат из соседней ячейки. — Сегодня всем такие выдали.

— Кто-нибудь проверил, что из него течёт? — спросил Гедимин. Сарматы, переглянувшись, покачали головами.

— Вылезай, — буркнул Гедимин, забираясь в ячейку. — И вы тоже. Отойдите подальше.

Когда ближайшие «кровати» опустели, сармат подвесил к шлангу пустой контейнер и встряхнул трубку. В ёмкость брызнула ярко-красная жидкость. Через несколько секунд контейнер наполнился до краёв. Гедимин отцепил его — трубка уже запечаталась белой плёнкой — и, взвесив на ладони, направил на него анализатор.

— Мея, — сказал он, стараясь не мигать слишком часто. — Чистая мея.

— Ядро Сатурна! — Зет, посмотрев на втянувшийся в стенку шланг, покачал головой. — Это оно с четверга подбирало состав?

— Подобрало же, — буркнул Гедимин, не показывая удивления. — Хороший синтезатор, нам бы такой.

«А если засунуть в него ирренций…» — мелькнуло в голове, но сармат тут же вспомнил, что ирренций уже был засунут — в составе грязи, смываемой каждый день со скафандров — но ни одного серого или зелёного кольца на стенках не появилось. «Ирренций, видимо, запрещён. А плутония у меня нет. А интересно было бы проверить…»

18 апреля 26 года. Лунный рейд, корабль «Ниийюу»

— Да, нехилая пробоина, — пробормотал Иджес, отступив на шаг от края пролома. — Как бы они астероид не потеряли…

Вытянутая дуга, ещё недавно состоящая из одного целого обруча и двух надломленных, разломилась окончательно — после выламывания и расчистки всех сгоревших и непригодных конструкций её края разошлись на сорок шесть метров. Бригада Гедимина собралась по одну сторону пролома, бригада Иджеса — по другую; они давно не виделись и сейчас не спешили разбежаться, хотя работы ещё оставалось много.

— Регенерация? — спросил Гедимин, глядя на Иджеса и не слишком рассчитывая на положительный ответ. Он сам проверил расчищенную поверхность, насколько хватило длины страховочного троса, — жидкость, заживляющая «раны», так и не начала выделяться.

— Очень тяжелое облучение, — буркнул Иджес, глядя под ноги. — Он вообще ничего не может заживить. Как бы он не сдох целиком, пока мы тут зашиваем дырки…

Зет протяжно свистнул.

— Маккензи, приём! Ты сказал мианийцам про флоний?

В наушниках раздался недовольный вздох.

— «Используйте ваше оборудование так, как покажется вам нужным», — процитировал он. — Другого ответа у меня для вас нет. Не понимаю, чего вы дёргаетесь? Работы идут по плану?

— Корабль дохнет, — буркнул Иджес. — Наши работы ему не помогут. Какое оборудование, плазма его жги, мы должны использовать⁈

Кенен как-то отфыркнулся, но Гедимин его уже не слушал. Он резко развернулся к Зету, едва не намотав на себя трос.

— Я знаю, о чём они, — сказал он. — Синтезатор в модуле. Он умеет делать разные вещества. Возможно, справится с флонием.

Зет растерянно мигнул.

— Его же нельзя синтезировать. Ни у кого не получилось.

«Могло получиться,» — Гедимин вспомнил отчаянный взгляд Хольгера, и в груди снова заныло. «Если бы он согласился сделать бомбу. Он отказался. А я…»

— Надо попробовать, — вслух сказал он. — Только я не знаю, сколько флония нужно.

— Выясним, — сказал Зет и, отойдя в сторону, замахал кому-то рукой. Передатчик на его запястье коротко пискнул, и он накрыл его ладонью. Гедимин оттолкнулся от верхнего обруча и спрыгнул вниз — посмотреть, что можно сделать с остатками тяжей.

…Передатчик на руке сармата зажёгся и снова погас. Гедимин, удивлённо мигнув, перевернулся набок и сдвинул пластину, прикрывающую экран. В соседней ячейке зашевелился очнувшийся от дрёмы Зет.

— Сделал? — он одобрительно усмехнулся. — Что-что, а считать он умеет. Сколько там выходит?

— Шестьсот тридцать восемь литров, — Гедимин посмотрел на свои руки, на потолок модуля и безнадёжно покачал головой. — Чтобы это везти, нужен отдельный челнок.

Он потыкал в стенку рядом с ближайшим узким кольцом. Трубка, ещё ни под что не занятая, приподнялась над поверхностью, и сармат, с сожалением посмотрев на ампулу флония, срезал когтем капсюль вместе с иглой и приложил шланг к маленькому отверстию. Трубка сжалась, повторяя размеры незнакомого предмета, и, вытолкнув на ладонь Гедимина пустую ампулу, втянулась в стенку. Несколько минут сармат смотрел на неё, но реакции так и не дождался.

— С меей оно пять дней возилось, — сказал Зет, укладываясь на дно ячейки. — Интересно, с флонием до двадцать пятого справится?

«Лишь бы сам модуль не отравился,» — Гедимин, вспомнив, как флоний действует на необлучённые организмы, с подозрением покосился на втянувшуюся трубку. Следов разъедания на ней не было — кажется, она поглотила яд без вреда для себя. «Надо подумать, как сделать кораблю инъекцию. Нужна будет очень толстая вена…»

20 апреля 26 года. Лунный рейд, корабль «Ниийюу»

— Здесь, — Гедимин прижал ладонь к розоватой пульсирующей поверхности. Здесь обшивка –и плотная, и волокнистая — выгорела на полметра в глубину, и сквозь тонкий слой волокон на дне длинной широкой раны просвечивала «кровеносная» труба.

— Хм, — Зет, склонившись над розовым пятном, посмотрел на экран сканера. — Тридцать три сантиметра в состоянии сужения… Представляю, какое там давление. Нашу «иглу» не вышибет?

Гедимин качнул головой. Ему на секунду стало неловко за Зета — сармат-механик вроде бы должен был знать, как входить в ёмкости под давлением без вреда для них и себя — но он списал нелепый вопрос на общее волнение. Ему самому становилось не по себе, когда он смотрел на пульсирующую «вену» — сколько он ни встречался с живыми кораблями, привыкнуть к их особенностям не удавалось.

— Атомщик, приём, — вышел на связь Иджес. Гедимин видел его силуэт на другом краю гигантского обруча — сармат стоял со сканером в руке и следил за проплывающими внизу челноками. Сегодня их было необычно много, и они группировались по трое — один крупный, два маленьких. Они выстраивались вдоль тора и как будто чего-то ждали, зависнув над ледяным астероидом. Гедимин заметил, что они скапливаются там, где в ряду сгустков, подвешенных на тяжах, зияли пустоты, — чем ближе к пролому, тем челноков становилось больше.

— Приём, — отозвался ремонтник. — Что у вас?

— Там, где повреждений меньше, что-то вроде шевелится, — без особой уверенности ответил Иджес. Гедимин покосился на анализатор. Луч доставал до точки, откуда сарматы начали ремонт, и было видно, что там, в небольших «ранках» на обшивке, проступают капли заживляющей жидкости. Её было очень мало, и она просто покрывала раневую поверхность, не формируя новые ткани.

— Корабль жив, но очень-очень болен, — подвёл итоги Иджес. — Говоришь, шестьсот сорок литров? Что модуль, ещё не насинтезировал?

— Пока нет, — ответил Гедимин, следя за ближайшей тройкой челноков. Неслышный сигнал, похоже, поступил — она двинулась к обручам и остановилась там, где недавно висел сгоревший под лучом сгусток.

— Шестьсот литров быстро не нагонишь, — вздохнул Иджес. — Смотри! Что они там делают?

Самый крупный сгусток втиснулся между тремя обручами и плотно обмотал их выступающими тросами, два малых легли поверх него и слиплись с ним в один белый ком. Такие комки теперь висели везде, по всей протяжённости облучённого кольца, и странно, неритмично подёргивались.

— Я нашёл ещё одну «вену», — сказал Зет, перебравшись поближе к Гедимину. — Вон в том квадрате. Примерно той же толщины. Я думаю, лучше вводить флоний в разные точки.

— Уверен, что это разные вены? — вяло поинтересовался Гедимин, глядя на белые комки. Один из них начал раскрываться. Несколько минут он висел на месте, помахивая щупальцами, — видимо, челноки запутались в собственных тросах — а потом, разделившись натрое, скользнул к астероиду и вдоль его поверхности — к неповреждённой части корабля. Там, где он только что находился, стоял теперь новый «сгусток», опирающийся на трубчатые тяжи.

— Жёваный крот! — послышалось в наушниках. — Нет, ты видел⁈ Они заменили эти свои штуки! Чего им корабль-то было не починить⁈

«Или не нагнать флония, чтобы мы с этим не возились,» — додумал его мысль Гедимин. «Опять какие-то дурацкие традиции…»

24 апреля 26 года. Лунный рейд, корабль «Ниийюу»

Зет, приподнявшись со дна спальной ячейки, оперся о края и привстал на вытянутых пальцах, запрокинув голову.

— У-у-оу! — протяжно выдохнул он. Гедимин, скрыв зевок, потянулся с таким же наслаждением и достал полную флягу.

— Последний день на рейде, — усмехнулся Зет, откинув шлем и плеснув водой себе в лицо. — Никакой регенерации, никакого флония…

Гедимин покосился на стенку ячейки и удивлённо мигнул — одно из плоских красных колец, отмечающих неиспользуемые шланги, припухло и окрасилось в чёрный. Сармат, найдя в запасах герметичный контейнер, прицепил его к трубке и направил на него щупы анализатора.

— Готово, — выдохнул он. — Это флоний.

«Странный, но всё-таки флоний,» — закончил он про себя, глядя на схему огромной сложной молекулы. «Вот чего ему не хватало, чтобы не разлагаться на воздухе… А тут были лишние примеси. Вот нормальный, цивилизованно полученный флоний, и никаких червяков…»

— Tza tatzqa! — крикнул Зет, повернувшись к просыпающимся ремонтникам. — У нас есть пустые контейнеры по десять литров. Все, кто нашёл у себя в ячейке чёрное кольцо, берут их и к нему прикрепляют. Пока не наполнятся, никто никуда не летит!

В наушниках задребезжало.

— Тески, приём, — Кенен, судя по голосу, ещё не до конца проснулся, но уже насторожился. — Что у вас там? Чем запасаетесь с утра пораньше?

— Флонием, — отозвался Зет. — Поставим кораблю капельницу. Хочешь посмотреть — вылезай из модуля.

Гедимин хмыкнул, — за всё время их работы на рейде Кенен ни разу не вышел в открытый космос. «Зачем он вообще полетел? Дали бы имплант Зету, он хоть работает. А Кенен только переводит кислород.»

…«Ампул» получилось тринадцать — от десятилитровых Зет, поразмыслив, отказался. Кроме них, в челнок погрузили две системы поршней, и полдороги сарматы выясняли, кто будет приводить в действие одну из них. Вторую взял себе Гедимин — он не сомневался, что флоний под давлением потечёт куда надо, и что «иглы» не вышибет.

Челнок развернулся, разматываясь на страховочные тросы и выпуская сарматов на твёрдую поверхность. Гедимин повернулся к пролому и увидел, что его нет — всё расстояние между обломанными концами обручей занимали переплетённые белые тросы. «И что мы вообще дёргаемся?» — он еле слышно хмыкнул и отвернулся от челноков. «Тут всё могут сделать без нас.»

Он посмотрел под ноги, смутно надеясь, что мианийцы за ночь сами добыли флоний и ввели «больному», но никаких следов регенерации не увидел. «Ладно, работаем дальше,» — он на секунду прижал ладонь к пульсирующей «вене». «Начнём отсюда.»

…Все шесть «ампул» опустели, и Гедимин быстро сбросил вдоль «игл» защитное поле, закрывая проколы в «вене». Поверхность под его ладонью стремительно разогревалась и разбухала. Через несколько секунд — сармат едва успел обменяться парой слов с Зетом и сбросить уже ненужные контейнеры в уловитель — корабль задрожал. Гедимин дёрнул на себя страховочный трос, подтягиваясь к челноку. Тот зашевелился, подтаскивая к себе отставших сарматов — и, не успев свернуться привычным клубком, отделился от содрогающегося корабля и рывком удалился от него на полкилометра.

— Жёваный крот! — послышалось в наушниках. — Атомщик, мы не перестарались?

— Поздно, — ответил Иджесу Зет. — Теперь сидим и смотрим. Успели выбраться?

Гедимин, свисающий на тросах, обвивших его от подмышек до пояса, смотрел на белые сгустки вокруг огромной дрожащей конструкции. Челноки осознали угрозу первыми, — сарматов эвакуировали в несколько секунд, на поверхности не осталось никого. Корабль шёл волнами, то выпуская из незаметных проёмов щупальца и шипы, то раздуваясь в ширину; его обшивка — там, где она сохранилась — медленно чернела и подёргивалась волнистыми разводами.

— Эй! — кто-то из ремонтников, свисающих с полураскрытого челнока, дёрнулся и потянул за трос. Видимо, это было сигналом, — маленький корабль развернулся в волокнистую лепёшку — и одним движением закатал всех сарматов внутрь себя. Когда Гедимин поднялся на ноги и стряхнул с себя цепкие волокна, челнок уже пришёл в движение.

— Куда его несёт? — встревоженно спросил Зет. Все сарматы смотрели на Гедимина, будто он командовал кораблём, и ремонтник сердито сузил глаза.

— Вдоль, — буркнул он, прислушавшись к ощущениям. — Возможно, к модулю.

Через пару минут его догадка подтвердилась — челнок, пройдя стыковку, вытряхнул сарматов в жилой модуль и тут же от него отделился. Не успел Гедимин пройти дезактивацию, как в наушниках заверещало, и он от неожиданности резко выдохнул.

— Теск, твою мать! — непривычно тонким, писклявым голосом крикнул Кенен. — Приказ — всем в модуль и там сидеть! Джед, если из-за тебя я останусь без заказов, поедешь обратно на Землю!

Гедимин хмыкнул, но Кенен, не дожидаясь ответа, оборвал связь. Зет невесело усмехнулся.

— Похоже, мы и впрямь перестарались. Как думаешь, что в Миане делают с саботажниками?

— Я им сделаю, — угрюмо отозвался Гедимин, поглаживая сопло «сфалта». Ему доводилось держать в руках и бластеры, и кинетику, и ракетомёты, но спокойнее всего ему отчего-то было с плазморезом — хотя умом он понимал, что оружие из этого инструмента неважное. «Куда мне оружие? Я же не солдат,» — невесело усмехнулся он. «Обходимся подручными средствами…»

Первые два часа не происходило ничего. Сарматы бродили по модулю, лениво собирая вещи, и их вороха обнаруживались то в одной ячейке, то в другой. Кто-то решил подремать, кто-то пополнял запасы кислорода и воды. Гедимин рассматривал «сфалт», прикидывая, как приделать к нему ЛИЭГ.

— Энцелад, приём! — взвизгнуло в наушниках, и сармат растерянно мигнул — голос Кенена звучал на удивление радостно. — Челноки просят стыковки! Джед, ты вообще на передатчик смотришь?

…Гедимин ждал, что их снова высадят на поверхность корабля, но челнок завис на полусотне метров над ней и развернулся, сформировав под ногами сарматов платформу с подогнутыми краями. Каждого из пассажиров держали за плечи два троса — сорваться было невозможно, и Гедимин, ни о чём не беспокоясь, смотрел на гигантский корабль и изумлённо мигал.

Регенерирующая жидкость текла во все стороны, образуя реки, и висела над обшивкой плотным облаком. Там, где недавно зиял пролом, уже сформировались три тонких полуобруча, оплетённых красной сетью «сосудов». Вокруг сновали челноки, перехватывая утекающую жидкость и выливая обратно на корабль, но часть её попала на астероид, и лёд уже подёрнулся сеткой белых волокон. Уцелевшая обшивка из чёрной стала пурпурной и покрылась длинными шипами.

— Отличная работа, парни! — Кенен, впервые выбравшись из модуля, стоял в центре платформы, опираясь на ближайших ремонтников. — Эта штука переварила вашу отраву. Если завтра не выяснится, что это была агония, — мы вернёмся в Кларк!

25 апреля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— А я понял, — сказал, ухмыльнувшись, Иджес.

В карантинном модуле было тесно — Кенен снова сэкономил, и пришлось убирать перегородки, чтобы сарматы хоть как-то разместились. Сам Маккензи, получивший три затрещины от недовольных бригадиров, отсиживался в каком-то углу, — Гедимин всегда удивлялся его способности прятаться там, где нет места и для лишней бактерии. Зет в поисках Кенена обходил модуль, переступая через отдыхающих сарматов. Иджес, наконец добравшийся до Гедимина, после объятий, шипения и выравнивания помятых частей скафандра сел на палубу и ухмыльнулся.

— Ну да, наверное, так. Тогда всё сходится.

— Что с чем? — Гедимин озадаченно посмотрел на него, вспоминая, не придавил ли сармату, кроме спины и плеч, ещё и голову.

— Почему мианийцы такие, — пояснил Иджес. — Теперь понятно. Они просто думают, что ты уже всё знаешь.

Гедимин мигнул.

— Ну да, все эти штуки, — Иджес пошевелил пальцами. — Как устроены корабли, что с чем соединять, где взять флоний… Ты всё знаешь и видишь насквозь. Поэтому не дают чертежей и так странно отвечают. Они там тоже удивляются, зачем ты спрашиваешь, — ты же сам всё это знаешь!

— Мать моя колба, — пробормотал Гедимин. — Да, похоже на то. И что теперь с ними делать?

Вспомнив живого слизня под челюстью Кенена, он непроизвольно притронулся к подбородку и сердито сощурился — вставлять в себя эту штуку не хотелось, даже ради переговоров с инопланетной расой.

Иджес пожал плечами.

— Думаю, тут уже ничего не сделаешь. Мы с ними столько работали, и всегда это подверждалось. Теперь их не разубедишь.

Гедимин сел на палубу. После ультрафиолетовой дезинфекции перед глазами до сих пор плыли круги. «Не люблю карантины,» — думал он. «Ещё и модуль тесный. Опять Маккензи сэкономил. Куда только деньги складывает…»

01 мая 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ага, пожалуйста, — вяло кивнул Амос в ответ на благодарности Гедимина и, оглянувшись на щит управления, брезгливо встряхнул рукой. — Обращайся, если что. Вот только одна просьба…

Гедимин вопросительно хмыкнул. Ему было неловко — особенно сейчас, когда он смотрел в записи в ежедневнике, сделанные аккуратным почерком Амоса. Филк просидел месяц наедине с реактором, — Гедимин сменил его только сегодня, выйдя из карантина.

— У меня руки слабые, — сказал Амос, недобро щурясь. — Приходится просить. Дай Маккензи хорошую плюху.

Кенен хихикнул, но, увидев, как Гедимин разворачивается к нему, резко замолчал и шарахнулся к закрытому люку. Оплеуха вышла довольно слабой, но звучной, — скафандр так и загудел. Амос довольно ухмыльнулся.

— В следующий раз думай, прежде чем повесить на меня опасную чужую штуковину, — сказал он, проходя мимо Кенена к дезактивационной камере. Маккензи, держась за шлем, хмуро посмотрел ему вслед.

— Псих-недомерок!.. Джед, а ты давно выполняешь поручения каждого филка?

— Заткнись, — отозвался Гедимин, заканчивая сверку записей. Он недовольно щурился. Амос опыты провёл, и результат был похож на ожидаемый, — но вот Гедимин их не продублировал, и половина эксперимента, считай, была сорвана.

— Я пошёл, — сказал Кенен, выждав несколько секунд. — Ансельма присылать?

Гедимин кивнул.

— Пусть приходит. Дам инструктаж, — он недовольно сощурился на часы — дело шло к полудню. — И так с подготовкой затянули…

…Ничего общего между графиками не было.

— Что там? — с любопытством спросил Ансельм, пытаясь заглянуть в записи из-под руки Гедимина. Тот сузил глаза. «Этот всюду залезет. Знал же, кого берёшь, — теперь терпи!»

— Интенсивность излучения растёт после запуска. Иногда плавно, иногда… — он, не договорив, пожал плечами. — На сегодня всё. Завтра приходи с утра, после подъёма.

Он проводил Ансельма до дезактивационной камеры, с трудом преодолевая желание подтолкнуть его в спину. Филк, впервые услышавший о существовании реактора, за пять минут успел залезть всюду, кроме активной зоны. Туда его Гедимин пускать не собирался — он хорошо помнил, чем закончился такой «опыт» с участием Дагфари.

…Выйдя на палубу, сармат остановился и вздрогнул — в наушниках раздался голос Кенена, и обращался командир явно не к нему.

— Откуда мы можем знать такие вещи, Чарли? У нас тут мирная ремонтная база. Не думаешь же ты, что по ночам тут садится атомный крейсер?

Он выдавил из себя нервный смешок.

— Я бы тоже посмеялся, Маккензи, если бы не семь тысяч трупов на его счету, — ровным голосом ответил ему шериф Фостер, и Гедимин невольно шагнул к переборке, как будто человек мог увидеть его через весь корабль. — Кто-то снабжает этого ублюдка, и я уверен, что это сарматы. Какие-то хорошо замаскированные сарматы, которых никто никогда не заподозрит.

Гедимина передёрнуло.

— Так за чем дело стало? — вежливо, но холодно отозвался Кенен. — Поставь ещё пару сотен камер к тем, что уже тут висят. Можешь выставить тут патруль. Мы не общаемся с межгалактическими террористами, Чарли, у нас своих проблем хватает!

Когда Гедимин вышел в главный коридор, Кенен стоял у закрывающегося шлюза и болезненно щурился вслед шерифу, покидающему базу.

— А, Джед, — Маккензи поморщился. — Слышал?

Гедимин кивнул.

— Кого ищут?

Он и сам знал ответ, и на языке вертелись другие вопросы, но сармат подозревал, что их разговор слушают.

— Взрывника, — ответил Кенен, откинув шлем и вытерев лицо аккуратным куском ткани с вышивкой по краям. — Опять отличился. Не знаю, чего Чарли хочет от нас. Мы не поддерживаем террор. Мы всецело за примирение между нашими расами, верно, Джед?

Гедимин угрюмо сощурился.

10 мая 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Первые среди людей: экипаж крейсера „Елизавета“ награждён Серебряной Звездой за эвакуацию шахтёрского посёлка», — прочитал Гедимин и задумчиво усмехнулся. «Власти Мианы высоко оценили мужество капитана Суханова и его команды. Шахтёры, потерпевшие бедствие на одном из астероидов системы…»

В наушниках пискнуло.

— Там эти макаки, — сообщил Иджес из капитанской рубки. — Подъезжают к повороту. Пойдёшь?

Гедимин поднялся из-за монитора и через пару минут уже стоял на обочине, глядя на приближающуюся колонну байкеров. Они выстроились в пять ровных цепочек; на каждой центральной машине развевались два флага, и колонна еле-еле ползла, чтобы полотнища не превратились в паруса, и флипперы не улетели. Краевые машины были прикрыты защитным полем, и всё равно наездники пригибались и недовольно косились на хлопающие флаги. Сармат отступил к шлюзу и, скрыв усмешку, поднял руку в приветственном жесте.

Ему ответили — все и сразу, и пока колонна ехала мимо, каждый, кто видел Гедимина, вскидывал сжатый кулак. Сармат озадаченно мигнул.

Байкеры проехали мимо базы и уже добрались до третьего по счёту перекрёстка, когда из-за поворота вынырнул ещё один флиппер и пристроился в хвосте. Колонна сердито загудела, но машина не отставала — так и ехала следом. Гедимин узнал в длинном худом седоке Харольда и еле слышно хмыкнул.

К пятому перекрёстку подоспели вызванные кем-то патрульные; лишний флиппер отсекли от колонны и прижали к обочине. Гедимин шагнул к дороге, чтобы лучше видеть происходящее, и услышал, как кто-то ойкнул и шарахнулся из-под ног.

— Простите, сэр! — на него снизу вверх смотрел разносчик, придерживающий одной ногой миниглайд, нагруженный яркими коробками. — Вы — мистер Маккензи?

Гедимин качнул головой. Кенен покинул базу сразу после подъёма, оставив капитанскую рубку Иджесу и прочим желающим посмотреть парад на широких мониторах. По базе ходили шутки, что он присоединится к колонне байкеров; Гедимин смутно надеялся увидеть его там, хотя бы на самом незаметном месте, но Кенен, разумеется, ни к кому не присоединялся, и где он, не знал ни один сармат из живущих на базе.

— Тут что-то для него? — ремонтник кивнул на коробки. Разносчик потупился, побагровев ушами.

— Нет, сэр. Обычно он забирает посылки, сэр.

— Давай я заберу, — пожал плечами Гедимин.

— Одну секунду, сэр! — оживившийся разносчик потянулся за карманным смартом. — Вот это, сэр, для мистера Норда. Это для мистера Маккензи. А это для мистера Кларка.

Гедимин изумлённо мигнул — на его долю досталось целых три коробки против двух для Иджеса и одной для Кенена.

— Спасибо, сэр! Не надо денег — мы пришлём счёт мистеру Маккензи! — донеслось с отлетающего миниглайда. Пирамида коробок на нём уменьшилась, но ненамного, и только защитное поле не позволяло ей рассыпаться.

— Это тебе, — буркнул Гедимин, выгрузив две коробки на кольцеобразный стол. Иджес изумлённо мигнул.

— Для Маккензи, — продолжил он, пристроив одинокий свёрток в углу и прикрыв его непрозрачным защитным полем. — Надеюсь, там не бомба.

Иджес фыркнул. Айзек, рассеянно наблюдающий за мониторами, взялся за анализатор.

— А это куда? — он кивнул на три коробки, оставшиеся у Гедимина.

— Тут написано — Джеду Кларку, — отозвался тот.

Иджес и Айзек, переглянувшись, подошли к нему и встали напротив.

— Пойдёшь к себе? — спросил первый, подбирая со стола один из немногих уцелевших свёртков с «мартышечьей» едой. Кенен принёс их в каюту перед отъездом; в этот раз их было особенно много — мианийцы с «Ниийюу» расплатились щедро, и командир базы решил потратить на праздник больше обычного.

— Можно здесь всё развернуть, — сказал Айзек, кивнув на освободившийся стол. — Тут удобнее.

Стайка филков, пробегающих по коридору, резко повернула к рубке и остановилась напротив дверного проёма, с любопытством глядя на коробки. Гедимин сузил глаза.

— Вдруг там что-то для регаты, — пробормотал он, направляясь к двери. — Незачем всем видеть.

— Резонно, — прошептал Иджес, закрывая полуразвёрнутую коробку и выходя вслед за Гедимином. — Пойдём, Айзек. Тут слоняется вся база, негде сесть спокойно!

Место для «спокойного сидения» нашлось только в секретном цеху Гедимина — всё равно сразу после разбора подарков сармат собирался начать выгрузку ирренция, и Айзек с Иджесом вызвались ему помогать. Первым свои коробки открыл механик.

— Кто-то разорил свалку? — хмыкнул Айзек, посмотрев на контейнер, набитый нерабочими смартами, пультами управления и управляющими модулями домашних роботов. Иджес ничего не ответил — он зарылся в обломки и уже успел что-то отковырять, прежде чем Айзек, постучав по его плечу, кивнул на вторую коробку.

— Топливо, — сказал Гедимин, с подозрением глядя на канистру. Она, судя по внешнему виду, была неоднократно вскрыта, и что в неё налили на этот раз, было не разобрать без анализатора.

— «Особое топливо Даллен», — вслух прочитал Иджес на заляпанном листке, найденном на дне коробки. — «Это наша специальная формула, на Земле её не знают. На таком топливе мы ездили, когда скрывались от тесков в развалинах электростанции. Только не бери его на регату — сейчас оно запрещено!»

— Люнер, — хмыкнул Гедимин, прочитав подпись. — Проверь, прежде чем заливать в дрон. Мало ли, на чём они тут ездили…

Иджес фыркнул.

— Я его Мадику отдам. Не хватало ещё лить в свой дрон всякую дрянь!

Айзек смерил его недовольным взглядом.

— Мадик знает, как ты к нему относишься?

Гедимин, безнадёжно покачав головой («И тут традиции! Они что, сами от сырости заводятся⁈»), потянулся за своими коробками. «Люнер, Хадад и самки,» — покосился он на листки с подписями и, скомкав их, закинул в утилизатор.

«Сменное сопло для плазменника,» — содрав яркую упаковку, сармат посмотрел на маркировку на фабричном контейнере. «Это от Уриэля. Тут чай… А тут… Обсидиан⁈» — сармат, запустив пальцы в коробку, поддел тёмные гладкие камешки и еле слышно хмыкнул. «Природный или искусственный? Маккензи говорил, сейчас стало много тёмных стекляшек…»

Айзек, заглянув в контейнер, выловил камешек и подбросил на ладони.

— Это от Люнера? Думаю, он не знает, зачем это нужно.

— Но откуда-то знает, что нужно, — внезапно помрачневший Иджес недобро сузил глаза. — Что-то мне это не нравится. Атомщик, ты не читал им лекции по ядерной физике? А то тебя иногда заносит…

Гедимин сердито фыркнул.

— Это просто камешки. Есть куча цацек с обсидианом. Наверное, Люнер их видел.

— А. Ну, пусть так, — неохотно кивнул Иджес. — Интересно… Они будут присылать нам всякую ерунду на каждый свой праздник? Новая традиция у местных макак?

— Это полезные вещи, — Гедимин, ссыпав камешки в нишу скафандра, пожал плечами. — Пусть присылают. Вот только…

Он ненадолго задумался.

— Надо что-то прислать им в ответ, — сказал он без особой уверенности. — Это такой обычай. Какие предметы дарят макакам?

Иджес и Айзек переглянулись.

— Это к Маккензи, — сказал механик. — Лучше него никто не знает.

Гедимин поморщился.

— Не хотел к нему идти. Опять начнёт свои шутки… — он покосился на упаковку чая. — Самки из «Сю»! Айзек, хочешь чаю?

Оператор, на секунду задумавшись, странно усмехнулся.

— Я-то не против. Это развлечёт сарматов в реакторном. Но если Кенен это у меня увидит…

Он замолчал и многозначительно сощурился. Гедимин мигнул.

— Ну ладно. Тут выпьем. В перерывах. С соляным раствором — вполне съедобно. И бодрит.

Утилизатор, урча, поглотил коробки и обрывки скирлиновой бумаги. Гедимину было неловко. «До чего надоело прятаться,» — думал он, глядя на оборудование, ожидающее запуска. «И ладно бы с ирренцием, а то с какой-то ерундой.»

— Может, им отправить по цацке? — вслух подумал он. — Люнеру, Ури… и самкам — одну на всех. Это соответствует местным традициям?

19 мая 26 года. Галактика Вендана, крейсер «Феникс» — Луна, кратер Пири, город Кларк

— Вот и мы… — начал было Кенен, растягивая губы в широкой улыбке, но Линкен, не дослушав его приветствие, вытряхнул сармата из рюкзака, взвесил его на руке и сердито сощурился.

— Остальное повесил на атомщика?

Кенен, проворно отступив, выставил перед собой пустые ладони.

— Тихо, тихо, Лиск! Я готов нести на горбу хоть гору, но станет ли тебе легче от моей сломанной спины?

Гедимин проследил взглядом за сарматами, уносящими ирренций, — они были в грузовых экзоскелетах, как будто счёт металла шёл на тонны… или предполагался ещё какой-то груз, измеряемый уже не в центнерах.

— Боишься за спину? Тогда отойди и не лезь под ноги, — Линкен лёгким тычком в грудь отправил Кенена к дальней переборке и повернулся к Гедимину. — У меня есть для тебя кое-что, атомщик. Четыре тонны кое-чего.

…В туннель они выбрались вдвоём — Гедимин и Линкен. Вдоль стен натянули защитное поле на случай пролетающего дрона со сканером. Линкен в своём скафандре в сигма-спектре был неотличим от Кенена, особенно если не выпрямлялся во весь рост, — Гедимин надеялся, что этого хватит для маскировки.

— Норы и лазы! — хмыкнул Линкен, принимая из портала два контейнера с ураном. — Всегда мы, сарматы, сидим по норам и лазам. Так уж повелось. И наши учёные, и наши командиры, — стоит выбраться из-под земли, начинается полный бред. Тебе не тяжело, атомщик?

Гедимин удивлённо хмыкнул.

— Нас дорабатывали вместе, — напомнил он. — Я могу поднять ящик с ураном. Тяжело будет потом. Главное, чтобы всё влезло в реакторный…

— Построите ещё один, — отозвался Линкен, расставляя контейнеры вдоль стен. — У Маккензи тут целый корабль, а он засовывает тебя то в хвост, то в подземелье.

В светлом проёме портала Гедимин видел Кенена — тот жался к переборке напротив прохода между галактиками и смотрел на Линкена, подозрительно щурясь.

— Не бойся, я тут не останусь, — хмыкнул тот, на секунду выглянув в портал. — Хотя ты был бы рад, верно? Сколько пообещали за мою голову?

Ответа Кенена Гедимин не услышал — отвлёкся на очередные контейнеры. Кроме четырёх тонн урана, Линкен привёз центнер плутония, — эти ящики были помещены в бочки с водой, чтобы умерить нагрев, и обращаться с ними следовало особенно аккуратно.

— Мне нужна помощь, атомщик, — нехотя признался Линкен, вернувшись на корабль и дождавшись, когда портал закроется. Кенен, отделившись от переборки, подозрительно сощурился.

— Всё, что угодно, для нашего космического друга, — широко улыбнулся он. Линкен фыркнул.

— Хватит уже, Маккензи. Ты мне не нравишься, но польза от тебя есть. Так что в вакуум мы тебя не выкинем… Мои ракеты на исходе. Осталась пара «Гельтов» и один сомнительный «Теггар»…

Гедимин мигнул.

— Сомнительный?

— Мы с Хильдиром собрали три штуки, — Линкен смущённо уткнулся взглядом в палубу. — Один взорвался, другой — нет. Этот третий.

Гедимин пожал плечами.

— Лучше не рискуй. Я посмотрю, что с этим «Теггаром», — пообещал он. — Значит, тебе нужны «Та-сунгары»?

— «Та-сунгары», «Теггары», «Гельты». Мне всё нужно, атомщик, — Линкен вздохнул. — Кажется, я долетался. Нас прижали со всех сторон. Что-то не ладится у меня с колонией…

Гедимин молча положил руку ему на плечо.

…Едва оказавшись в туннеле, Кенен метнулся к выходу так быстро, что едва не налетел на криво поставленный контейнер с ураном. Гедимин озадаченно хмыкнул, глядя ему вслед.

— Сейчас пришлю тележки и Иджеса с Фланном, — пообещал Маккензи, заглядывая в люк перед тем, как его закрыть. Гедимин остался в туннеле и выключил фонарь — сейчас свет был ему не нужен.

Сармат прошёл вдоль ряда контейнеров, ощупывая их гладкие стенки. Ему было не по себе. «Четыре тонны,» — он покачал головой. «И ещё плутоний… На кого он напал? На станцию?» Он вспомнил слова Фостера о семи тысячах трупов, и его передёрнуло. «Линкен как будто куда-то спешит. Ему бы сейчас затаиться и отсидеться, пока о нём забудут. Взорвут же. И „Та-сунгары“ не помогут.»

20 мая 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Атомщик, ты ведь не обязан со мной ходить, — сказал Иджес, с тревогой глядя на Гедимина. Под мышкой он держал футляр с шарообразным дроном, к поясу прикрепил герметичный контейнер с топливом — новые правила отбора требовали, чтобы участники заправляли механизмы в присутствии комиссии.

— Я обещал, — отозвался Гедимин, с трудом сдержав очередной зевок. Весь вчерашний день и всю ночь он делал из рилкара цилиндры для новых стержней. Сейчас все сорок штук остывали в цеху Зета (секретный цех был слишком тесен для такой работы и к тому же загромождён контейнерами с ураном). Попросив Зета расплавить весь обсидиан и смешать со стеклянной массой, Гедимин выбрался из трюма и как раз успел поймать Иджеса — тот уже собирался в город.

— Хорошо, что ты пришёл, — Иджес на секунду стиснул его ладонь и развернулся к открывающемуся шлюзу. Гедимин беззвучно зевнул в респиратор. «Надо будет подремать на скамейке,» — думал он. «Всё равно в очереди заняться нечем.»

— Перед регатой дроны проверяют, — вполголоса рассказывал Иджес, пока они ехали на такси к космопорту. — Придётся сразу показывать, что у меня есть. Одно радует — других участников в ангаре не будет. У нас в Ураниуме я не рискнул бы выдавать секреты за неделю до гонок!

— М? — Гедимин, на секунду отключившись, потерял нить мысли и растерянно мигнул. — Секрет? Ты про топливо от той мартышки — Люнера?

Иджес фыркнул.

— Я отдал его Мадику. Есть вещи получше. Смотри сюда.

Гедимин мигнул.

— Нитроускорители? Уверен, что это разрешено?

— Почему нет? — удивился Иджес. — У нас в Ураниуме каждый второй ставил нитроускорители. Что тут может быть запретного?

«Здесь не Ураниум,» — подумал Гедимин, но промолчал — так хотелось спать, что лень было спорить. «Плутоний с ней, со скамейкой,» — думал он. «Прислонюсь к стене ангара. Тёмный щиток на глаза — никто и не заметит.»

В этот раз очередь на отбор начиналась далеко от ангара. Сперва Гедимин подумал, что «макаки» просто рассредоточились, чтобы не мешать друг другу, но, заглянув на пятачок перед зданием, он увидел, что там нет клочка пустой земли. Всюду лежали подстилки, — кажется, многие заняли очередь ещё с ночи.

— Жёваный крот, — пробормотал Иджес, недовольно щурясь на недоступный ангар. — И как тут высматривать свою очередь?

— Смотри, динамик, — Гедимин кивнул на новое устройство над воротами ангара. — Видимо, очередь будут объявлять вслух. Удобно.

— Да, верно, — согласился Иджес, высматривая свободное место. — Давай сядем вон там, у стены. Можешь поспать, пока комиссия не приехала.

…Гедимин не заметил, как отключился, — он даже не успел прикрыть глаза тёмным щитком. Проснулся он от гула открывающихся ворот, а открыв глаза, увидел перед собой жёлтый силуэт.

— Тихо! — Иджес вовремя схватил его за плечо. — Всё спокойно, Гедимин. Ещё не моя очередь.

— Да, поспи ещё, — поддержал его Уриэль Хадад. Он в своей пехотной броне стоял над сарматами и с любопытством на них смотрел. Гедимин увидел у него на поясе кобуру с одноручным бластером.

— Выдали бластер? — спросил он, вспомнив, что в последний раз видел Ури со станнером, пусть и выкрученным почти до летальной мощности. Патрульный радостно усмехнулся.

— Да, «Барак»-прожигатель, только с завода. Вот, смотри…

Гедимин перехватил ошеломлённый взгляд какой-то «макаки», направленный на Уриэля, и недовольно сощурился.

— Незачем. И так видно, что работает. Уже пригождался?

Уриэль покачал головой — как показалось Гедимину, разочарованно.

— Не так уж часто при раздаче штрафов приходится стрелять. Но запомни — в июле я пойду на курсы. Три месяца — и я в спецотряде… Хей! Ты вроде бы проснулся?

Гедимин потянулся за флягой — после короткого сна в неудобном положении во рту пересохло.

— Не уверен, — пробормотал он.

В переулке мигнул красный маячок, и над ангарами прокатился громкий голос, называющий чьи-то имя и фамилию. Кто-то из людей поднялся с подстилки и, держа в руке коробку с дроном, направился к зданию.

— Теперь уже скоро, — сказал Иджес, осторожно погладив футляр. — Надеюсь, в этот раз никакая ерунда не сорвёт мне регату!

— Вообще отвратительно, как с вами в том году поступили, — с неожиданным пылом сказал Уриэль. — Нельзя же валить на каждого теска вину за всю расу! Вы не имели никакого отношения к земным бунтовщикам…

— Там не было бунтовщиков, — буркнул Гедимин, недобро щурясь. — Сарматы защищались.

— Да, я и говорю, — отмахнулся Хадад. — Там люди были бунтовщиками! А подозрения пали на вас. При том, что ваша база ни разу ни в чём не была замешана! И это последнее, про Взрывника… Я не знаю, с какого потолка Фостер это взял. Обвинять вас в связи со Взрывником! Чушь, да и только!

— Иджес Норд! — объявил голос из ангара отборщиков. Сармат, встрепенувшись, подобрал дрон и быстро пошёл к воротам.

— Он напал на базу на Амальтее, — вполголоса сообщил Гедимину Уриэль, оглядевшись по сторонам. — Ничего не удалось сделать. Ни с ним, ни с его кораблём. Рабочие спрятались в технических отсеках, а он взорвал цистерны с кислородом. Если бы не подошли мианийцы, там бы никто не выжил.

«Вот за что его прижали,» — Гедимину стало не по себе. «Зачем взорвал цистерны?»

— Плазменная пушка, — прошептал Уриэль, прижавшись к сармату почти вплотную. — Я почти её доделал. Жаль, сопла быстро горят. Если бы подобрать сплав…

Гедимин мигнул.

— Поле. Непрерывная генерация, — так же тихо сказал он. — Никакой сплав не удержит плазму.

— Не доверяю я полям, — пробормотал Уриэль, оглядываясь по сторонам. На дальнем конце переулка мелькнул жёлтый силуэт, и патрульный забеспокоился.

— Пора идти. Раздам ещё полпачки штрафов — и на обед. Удачи твоему другу!

Гедимин ухмыльнулся ему вслед. «Мартышка-изобретатель,» — хмыкнул он про себя. «Ну, пусть думает. Люди способны к творчеству, мы — нет.»

— Лариса Ершова! — снова заговорил репродуктор. Из открывшихся ворот ангара вышел хмурый Иджес.

— Вот мартышки! — прошептал он, поравнявшись с Гедимином. — Какой идиот придумал эти правила⁈ Даже наш Маккензи до такого не дошёл!

Гедимин мигнул.

— Какие правила? — он посмотрел на дрон — Иджес держал механизм в руках, а футляр болтался отдельно, рядом с полупустой флягой для топлива. — Тебя не допустили?

Иджес фыркнул.

— Допустили, — пробурчал он, укладывая дрон в футляр и оборачивая мягкой ветошью. — Ускорители придётся снять. Придурки! Кому и когда мешали нитроускорители⁈

Гедимин с трудом сдержал усмешку.

— Людям, наверное. У них странные традиции. Значит, ты выходишь на регату?

— Придётся выйти, — буркнул Иджес. — Не отступать же теперь! Ладно, тридцать первого повеселимся — а первого, так уж и быть, вытерпим эту скучищу. Запретить нитроускорители! Сюда бы Лиска с сёстрами Хепри!

— Тише про Лиска, — отозвался Гедимин, помрачнев. — Его и так ищут.

Иджес пожал плечами.

— Мы все знали его в Ураниуме, до войны, — сказал он. — Смысл это скрывать? Кому надо, уже подняли списки. Может, из-за этих списков шериф и присматривается к базе…

«Надеюсь,» — подумал Гедимин, вспомнив подозрительный въедливый взгляд Фостера. «Надеюсь, дело в старых списках, а не в том, что дроны засекли портал. Или в том, что у Маккензи длинный язык…»

25 мая 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Через полчаса после отбоя кто-то щёлкнул Гедимина по раскрытой ладони, и сармат, удивлённо мигнув, сощурился на силуэт в дверном проёме. Иджес спал рядом, завернувшись в одеяло; в дверях стоял Кенен и отстёгивал шлем, жестами приглашая Гедимина сделать то же самое.

— Плутоний сегодня не трогай, — шёпотом сказал он, когда оба коммутатора были отключены.

— С чего бы? — озадаченно мигнул Гедимин. Кенен редко вмешивался в его планы, но это всё равно раздражало.

— С того бы, — передразнил его Маккензи, быстро оглядываясь через плечо. — С утра приедет Фостер.

— Sa hasu, — прошептал Гедимин. — Это из-за Лиска?

Кенен угрюмо кивнул.

— Надо же было этому болвану напасть на станцию! Вот мы теперь отдуваемся. Улик у Фостера нет, это видно, но что-то он подозревает. Сиди тихо в цеху, паяй трубочки и крути проводочки. К реакторам не подходи!

01 июня 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Регата. Сегодня регата,» — Гедимин, тяжело мотнув головой, нехотя приподнялся на руках и окинул сонным взглядом секретный цех. Отжиг ещё не закончился; дробилка глухо рокотала, перетирая обломки урановой брони в однородную пыль; на двух наполненных контейнерах мигали датчики — пора было заменить их пустыми. Отодвинув ёмкости с урановым порошком к дальней переборке, Гедимин с сожалением взглянул на пустые трубки, подготовленные для наполнения сырьём, и двуслойные кожухи из ирренция и обсидиана, и, на время выкинув работу из головы, направился к выходу.

— Энцелад, приём! — послышалось в наушниках вслед за хихиканьем. — Я тебя вижу, теск! Идёшь вверх, а не вниз, — неужели вспомнил о нашем существовании?

— Да ну тебя, — отозвался Гедимин, раздражённо щурясь — голос Кенена звучал издевательски бодро. — Иджес тут?

— Давно уехал, — ответил Маккензи. — Знаешь, какой сейчас час? Да что там — какой хотя бы день?

— Заткнись, — буркнул Гедимин, вызвав новый взрыв веселья. — Что нового у Фостера?

— Перед Фостером мы невинны, как голуби, — нараспев проговорил Кенен и снова хихикнул. — Не бойся, Джед. Тебя не потащат в тюрьму. Иди к нам!

К реактору спускаться не имело смысла — Ансельм, отработав свой месяц, был выдворен из отсека, а сменщика у него пока не нашлось. «Ближе к вечеру,» — решил Гедимин, сворачивая в главный коридор. «Может, Иджес согласится поработать. А не он, так поставим Фланна. Кенен говорит, что Фланн не против.»

— Говорил с ним утром? — тихо спросил он, зайдя в капитанскую рубку и подсев к Маккензи. Командир базы сегодня оделся в «мартышечье» и сердито сощурился, увидев чёрный скафандр Гедимина рядом со своей тонкой белой рубашкой.

— Не прижимайся, Джед. Ты весь в плутонии, — пробормотал он, глядя на монитор, где мимо трибуны на городской площади проезжали гоночные глайдеры. — Не успел. Кто же ведёт такие разговоры на бегу? Я вообще думал, что вы давно договорились.

— Когда? — сердито прошептал Гедимин. — Я шесть дней не выходил из цеха.

— Тс! — Кенен прижал палец к респиратору. — Сейчас начнутся гонки!

Глайдеры выехали в туннель, свёрнутый из защитного поля на главной улице Кларка. Гедимин равнодушно смотрел на мелькающие цветные пятна — Иджеса рядом не было, и можно было не притворяться заинтересованным. К его удивлению, в капитанской рубке собралось столько сарматов, что сидеть им пришлось на полу, и многие оживлённо обсуждали то, что видели на экранах.

— Надо было вывесить в коридор, — прошептал Гедимин, покосившись на Кенена. — Тут тесно.

— Полная база гонщиков, — отозвался Маккензи. — Да, в следующем году так и сделаем. Тс! Миниглайды!

На регату Иджес отправился с большим жёлтым дроном, покрытым угловатым чёрным орнаментом; по этим линиям агрегат должен был ужаться для изменения обтекаемости и выигрыша в скорости. Гедимин рассчитывал, что легко узнает в «стае» такой яркий механизм, но успел только мигнуть, пока дроны проносились по туннелю. Вроде бы что-то жёлтое мелькнуло о выхода чуть-чуть впереди других устройств… или нет?

— Tza atesqa! — гаркнул Кенен, ткнув Гедимина кулаком в плечо. На табло, объявляющем победителей, второй строчкой шло имя Иджеса Норда, и сармат радостно усмехнулся.

— Sa! Надеюсь, теперь ему станет легче.

Кенен хихикнул.

— Не надейся! Нашего Иса обошла какая-то макака. Нам повезёт, если его не прихватят за драку на регате!

…Иджес вернулся на базу именно тогда, когда, по расчётам Кенена, и должен был. Гедимин встретил его у шлюза и тут же обнял, не обращая внимания ни на водителя такси, ни на хихикающего Маккензи, выглядывающего из приоткрытого люка.

— Хэ-э… — выдохнул Иджес, слабо трепыхаясь — он был в лёгком скафандре, а Гедимин, как водится, не успел об этом вспомнить. — Всё-всё, атомщик. Пусти… Уф! Я же не в броне сегодня.

Он, недовольно щурясь, потёр помятое плечо.

— Хорошо летел, — сказал Гедимин, заходя за ним в шлюз. — Мы с Кененом смотрели. Вся база смотрела.

Иджес смущённо хмыкнул.

— Да, неплохо, — признал он. — Но этот Баккер… У него точно были нитроускорители. Как-то протащил сквозь проверки. Иначе он меня не обошёл бы. Жёваный крот! Меня обошла мартышка!

Гедимин положил руку ему на плечо.

— Ты молодец, Ис, — хихикнул Кенен. — Даже не полез в драку! Не думаю, что там были нитроускорители. У него просто немного больше опыта. В следующем году ты непременно его обойдёшь!

Иджес фыркнул.

— Не разбираешься — молчи, — буркнул он. — Гедимин, тебе нужна помощь?

Сармат кивнул.

— Дробилка скоро отключится, надо рассыпать сырьё, — сказал он. Кенен, брезгливо поморщившись, отряхнул рукав от невидимой пыли.

— Это без меня, парни. Ис! Можно же не капать нефтью⁈

…Иджес протянул Гедимину наполненный цилиндр, придерживаемый захватом, свисающим с потолка, за края. Сармат быстрым движением совместил его с кожухом и закрепил хвостовик.

— Четыре. Ещё четыре — и я пойду в реакторный.

Иджес кивнул, закрепляя в захвате пятый цилиндр.

— Уран… — он заворожённо следил за струящимся тёмным порошком. Под лицевым щитком горел, не мигая, жёлтый светодиод.

— Обеднённый. Не ешь, и ничего с тобой не будет, — по привычке откликнулся Гедимин, давно утративший надежду объяснить Иджесу, что не всё радиоактивное смертельно опасно. «Если бы не выдумка Айзека, он бы сюда не вошёл,» — подумал сармат. «Ни за все планеты Солнечной системы.»

— Мне нужна помощь, — сказал он, глядя в сторону. Иджес, оторвавшись от изучения урановой пыли, повернулся к нему.

— Так я этим и занят, нет?

— Другая, — Гедимин досадливо сощурился. — Мы ставим опыты с реактором. Нужен кто-то, чтобы сидеть за пультом. Всего полчаса в день. И нажимать на кнопки. Ничего сложного.

Иджес мигнул.

— Айзек или Амос не подходят?

— Они уже были, — ответил Гедимин. — Нужен кто-то ещё. Чем больше разных сарматов, тем лучше. И…

Он замялся.

— Я хочу посмотреть реакцию. Вот мне эта штука нравится. У Айзека чувство долга. Ансельму любопытно. Амос брезгует. А ты…

— А я боюсь этой дряни до полусмерти, — проворчал Иджес, протягивая сармату наполненный цилиндр. — Ладно, атомщик. Не знаю, про какую ты там реакцию, но я готов в это влезть.

14 июня 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Дезактивационная камера открылась. Иджес, на ходу отряхиваясь от раствора меи, вяло кивнул Гедимину и быстрым шагом направился к люку. Его пальцы были сжаты в кулаки — обычный способ скрыть дрожь.

«Всё те же пики при запуске и глушении,» — думал Гедимин, глядя на четырнадцать графиков, собранных на одном листе. «И при глушении тоже… Интересно, это что-нибудь значит?»

Интенсивность излучения то возрастала, то резко падала, будто реактор не мог определиться, запускаться ему или нет. Гедимин задумчиво смотрел на пульт управления. «Может, что-то с силой нажатия? Если, например, рука дрожит…»

Он сделал в мыслях заметку — попробовать нажимать на кнопки трясущейся рукой. Спрашивать Иджеса, что и как он делал, было бессмысленно — Гедимин даже не показывал ему графики.

Дезактивационная камера приоткрылась, и сармат обернулся. Внутрь заглядывал Иджес.

— Давай на выход, атомщик, — мрачно сказал он до того, как изумлённый Гедимин успел открыть рот. — Кенен ждёт.

…Кенен был в начищенной до блеска «ремонтной» броне, широко ухмылялся и много болтал — похоже, заказ был не только срочным, но и выгодным.

— Частный транспорт, парни, — он щёлкнул пальцем по экрану. — Два грузовика и тяжёлый бомбер-охранник. Всех накрыло в поясе Койпера. Просили поторопиться.

Гедимин мигнул.

— Что частники делали в поясе Койпера? — спросил он, на ходу прикидывая, с какого корабля начать. По всему выходило, что в наибольшей опасности находится «бомбер» — броня из обеднённого урана, попав под лучевую атаку, перерождалась с бешеной скоростью и по замысловатой траектории. Транспортники последнего поколения — а именно их, скорее всего, вывела в космос частная компания — вообще покрывали композитной фриловой бронёй с минимумом металла. «Начнём с бомбера,» — решил Гедимин. «Те два подождут.» Он повесил на заплечные крепления «сфалт» и покосился на Иджеса — тот тоже прихватил с собой плазменный инструмент.

— У всех свои дела, Джед, — отозвался Кенен, заглядывая напоследок в зеркало. — Нам платят не за любопытство.

За сарматами прислали фургон без верха. Кенен, не дожидаясь, пока они погрузятся, оседлал свой флиппер и полетел — когда грузовик тронулся, его машина уже исчезла за горизонтом. Иджес хмыкнул.

— Твой «коп» его не штрафует? Я так думаю — есть за что.

…Облучённые корабли лежали под защитным полем, охраняемые броневиком и отрядом из четырёх экзоскелетчиков. Как только появились сарматы, охрана отошла с дороги. Кенен направился к людям, обменялся с ними парой слов и оглянулся на ремонтников.

— Айс и Джед оценят повреждения. Остальным — ждать здесь.

«А они чего-то боятся,» — подумал Гедимин, покосившись на охранников. Те держались непривычно робко, ничем не махали и не светили в глаза считывателями, и их экзоскелеты выглядели странно — и по конструкции, и по расцветке.

— Has— su— lesh, — выдохнул он, едва они с Айзеком вошли под защитный купол и увидели, что он прятал.

Кораблей в самом деле было три, и один из них был атлантисской «Барракудой», судя по следам на обшивке, прошедшей конверсию и снова перевооружённой. Ни одного транспортника Гедимин не увидел — только «Скат» с двумя бортовыми гравитронами и «Циклоп» старого образца — с тремя, не считая кинетических турелей, лучевых пушек и двух ракетных шахт. Остальные были заварены. Броня вздулась изнутри и покрылась трещинами — под сталью и фрилом был обеднённый уран, и его перерождение шло так быстро, что выделяющийся газ разрывал обшивку.

— Здесь треть, здесь и здесь — половина, — Айзек покосился на анализатор. — Надо резать, и быстро. Делай разметку, я к Кенену. Пусть в Пласкетте готовятся.

«К новой закладке на синтез,» — криво ухмыльнулся Гедимин, включая распылитель фрила. Баллончики были наполнены яркой фосфоренцирующей краской — так сарматы чертили разметку. Едва струя коснулась покорёженной обшивки, та лопнула, выбросив фонтан светящейся пыли. «Тут не половина. Тут процентов пятьдесят пять,» — Гедимин сдвинул разметку на полметра ниже.

— Это для плазмы, — несколько минут спустя показывал он двойную линию. — Это для резака. Плазму выше не сдвигать. Рванёт.

Кенен, бледный и непривычно молчаливый, притащил откуда-то четыре плазменника в добавление к двум сарматским, и ремонтники, разделившись на три группы, начали работу.

Это было несложно, даже весело, — пока хватало заряда, плазма легко рассекала все слои брони. Гедимин, экономя аккумуляторы, подрезал обшивку пунктиром, затем поддевая её ладонью и вышибая наружу. Вокруг выставили защитные поля, но урановая пыль хлестала уже изо всех бортов, и сармат, глядя под ноги, думал, что на дезактивацию космодрома придётся заключать отдельный контракт — если только их не заставят её провести в качестве возмещения ущерба. Иногда получалось так, иногда эдак, — занимался этими делами Кенен, до Гедимина долетали только отголоски.

Он отступил на пару шагов, чтобы сменить аккумулятор; другой ремонтник продолжил его пунктир и неловким подражательным жестом подсунул руку под обшивку. Гедимин хотел показать, как удобнее ломать облучённую броню, но случайно взглянул поверх срезанных бортов и растерянно мигнул. Там со «сфалтом» в руках стоял Иджес. Он держал плазменник так, будто готовился «стрелять», но плазма из сопла не выходила. Рука, застывшая на кнопке пуска, мелко дрожала.

— Иджес, приём! — Гедимин сердито сощурился. «Чего он застыл? Синтез ждать не будет!»

— Что у тебя? Истёк заряд? — он потянулся за сменными аккумуляторами. «Странно. Он тоже брал запас. Уже истратил?» — мелькнуло в голове.

Иджес резко обернулся, держа «сфалт» на вытянутой руке, отведённой в сторону. Его трясло. Ремонтник услышал в наушниках прерывающийся стон — Иджес будто хотел что-то сказать, но не мог.

— Держи… — начал было Гедимин, но осёкся. «Светодиод!» — он впился взглядом в потемневший лицевой щиток. Жёлтый огонёк погас.

— Стой! — успел он крикнуть, прежде чем рука на кнопке судорожно дёрнулась, и плазма хлестнула по борту, вспарывая раздутую потрескавшуюся обшивку в полуметре от безопасной черты. Гедимин рухнул наземь, на лету швыряя вперёд защитное поле и ставя генератор на непрерывность. Взрыва он не услышал — только увидел, как над полуразрушенным кораблём поднимается облако светящейся пыли. Защитный купол вспыхнул, растворяясь, но генератор моментально восстановил его. Несколько секунд Гедимин лежал на боку, глядя на оседающую пыль, затем рывком поднялся и, уничтожив ненужное поле, перемахнул через борт корабля.

Он пошёл напрямик по внутренним коридорам, вскрывшимся после разрезания обшивки, и через полминуты спрыгнул с дальнего борта на оплавленную площадку космодрома. Корабль, за которым прятался Гедимин, пострадал незначительно — ему посекло осколками левый борт; тот, над которым работала группа Иджеса, разорвало на части. Обломки кормы разметало по площадке, нос треснул по швам, только массивный реакторный отсек и турбины, прикрытые бронёй, остались на месте. Трое ремонтников уже сбежались к ним; сквозь проломы в обшивке был виден свет фонарей. Ещё один сармат сидел на площадке, обхватив левой рукой правое плечо, и при каждом вдохе шипел от боли. «FAUW» — набрал Гедимин на клавиатуре смарта и, усилив отправляемый сигнал до предела, склонился над Иджесом.

Его скафандр был покрыт проплавленными рубцами — зацепило плазмой и раскалённым металлом. Сармат лежал навзничь, раскинув руки, рядом валялся покорёженный «сфалт». Правое предплечье Иджеса странно изогнулось, будто там появился ещё один сустав; левая перчатка, наполовину расплавившись, прикипела к площадке. Сармат не двигался; убрав тёмный щиток с его лица, Гедимин увидел, что стекло изнутри покрыто мелкими тёмными брызгами.

— Safauw! — крикнул он в коммутатор, прижимаясь ухом к респиратору Иджеса и запоздало понимая, что в вакууме никакого дыхания не услышишь. Он рывком поднялся, подхватив раненого сармата на руки. «Корабль,» — он покосился на посечённый борт «Барракуды». «Обойти…»

Уже у кормы к нему сбежались. Он посмотрел сквозь ремонтников, не узнавая их, и двинулся дальше. Его перехватили, с трудом отняли Иджеса, уложили на тележку (Гедимин, прийдя в себя, помог пристроить повреждённую руку) и быстро покатили к ограждению космодрома. Следом повели сармата с ушибленным плечом; он шёл сам, сердито шипя на помощников. Выйдя из-за кормы «Барракуды», Гедимин увидел за ограждением космодрома мигающий маячок медглайдера.

— Джед, приём! — послышался в наушниках громкий, звенящий от волнения голос Кенена. — Джед, Мадик, возвращайтесь к работе! Я еду в госпиталь с ранеными, вернусь, как только смогу. Продолжайте работу!

…«Барракуда» и «Циклоп» уцелели; когда Гедимин, закончив черновую обрезку, отошёл от корабля, радиоактивные обломки уже сгребли в контейнеры и утащили к транспорту, отправляющемуся в Пласкетт. «Заглянуть через пару дней,» — машинально отметил в памяти Гедимин, глядя вслед бронированным глайдерам с символами радиационной опасности на бортах. То, что осталось от «Ската», прикрыли трёхслойным защитным полем, к нему подогнали три цистерны-охладителя, — реактор уцелел, но его периферийная обвязка была серьёзно повреждена, и её временно отключили. По площадке разматывали шланги от цистерн с раствором меи; «Барракуда» от кормы до реакторного отсека уже покрылась багровой коркой, и из распахнутых шлюзов и шахт валил красный пар. Гедимин взял свободный шланг и забрался на обшивку реактора. Её приходилось срезать аккуратно, без плазмы, узким лучом резака; теперь сармат тщательно заливал меей образовавшиеся выемки. Дозиметр показывал, что девяносто девять процентов ирренция из корабля извлечены, то, что осталось, — пыль на палубах и обшивке и несколько сотен атомов внутри уранового слоя. Гедимин следил за ними, надеясь, что без поддержки извне они быстро распадутся, и синтез прервётся, не начавшись.

— Тески, приём, — услышал он усталый голос Кенена. — Выливайте всю мею — и мы едем на базу. Я договорился. Два корабля отсюда вывезут, и с ними будем работать дальше. Реактор решено утилизировать. Кто видел, что произошло?

— Я, — отозвался Гедимин, прислушиваясь к шелесту в наушниках. Больше не ответил никто.

— Сармат со сломанным плечом видел, — продолжил он. — И Иджес. Он был там…

— Heta! — быстро прервал его Кенен. — Мадик, принимай бригаду Джеда. Он мне нужен. Джед, сворачивайся и топай на дезактивацию. У выхода встретимся. Рот держи закрытым. Ясно?

Гедимин сердито сощурился. «Опять странности,» — думал он, спускаясь с корабля и возвращая перекрытый шланг на базу. «Не спросил, что с Иджесом…»

Под рёбрами ворочалось что-то острое и холодное, мешая дышать. Сармат прижал руку к левому боку и побрёл к модулю дезактивации, надеясь, что слова Кенена смогут что-то сделать с этой болью. «Скафандр не повреждён. Ударной волны не было. Должен был выжить…»

Кенен сцапал его за локоть и, издав протяжное шипение, потащил к припаркованному поблизости флипперу.

— Жив? — спросил Гедимин.

— Жив, — отозвался Кенен. — Куча переломов, трещина в черепе.

— Я пойду к нему, — сказал ремонтник.

— Не сейчас, — Кенен, не оборачиваясь, мотнул головой. — Не мешай доктору Фоксу. Он позовёт, когда будет надо.

Флиппер плавно притормозил у главного шлюза сарматской базы, и Кенен, спрыгнув на обочину, повёл его к открытому люку. Вторую крышку он открывать не стал и шикнул на Гедимина, потянувшегося к рычагу.

— Вот так, — дождавшись, когда первая крышка закроется, он отключил коммутатор и снял шлем. — Теперь говори, что там было. С Саргеленом я уже говорил. Он видел взрыв, больше ничего.

Гедимин болезненно поморщился.

— Иджес. У него отключился светодиод. Сигнал, что излучение… — он глубоко вдохнул, пытаясь разомкнуть невидимый обруч на рёбрах. — Что опасности нет. Он замер, а потом рука дёрнулась…

— Tza hasesh, — пробормотал Кенен, меняясь в лице. — Уверен? Иджес — виновник взрыва?

Гедимин кивнул.

— Слушай сюда, — Кенен неожиданно крепко вцепился в его плечо и дёрнул сармата к себе. — Ничего не дёргалось, ясно? Он резал точно по разметке. Процессы внутри корабля привели к взрыву. Это несчастный случай, понял? Случайность. Иджес пострадал от случайного взрыва. Запомни и повтори!

Гедимин растерянно мигнул.

— С нас сдерут за разрушенный корабль! — Кенен по-звериному оскалился, глядя сармату в глаза. — Нельзя дать им понять, что тут есть наша вина! Саргелен уже знает, что нужно говорить. Иджесу расскажет доктор Фокс, он обещал. Тебя тоже допросят — ты был ближе всех. Понял, как надо отвечать?

Сармат угрюмо сузил глаза.

— Ладно, — он стряхнул с плеча руку Кенена и развернулся к выходу. — Где скафандр Иджеса?

Кенен мигнул.

— Зачем тебе?

— Светодиод, — буркнул сармат. — Надо сменить. Давно было надо. Не уследил.

17 июня 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Перетёршийся провод,» — Гедимин тяжело вздохнул и на секунду стиснул зубы, сдерживая рвущиеся из горла ругательства. «Всего-то навсего — один гребучий провод… Почему не проверил перед выходом⁈»

Теперь-то все провода были в порядке — вся система, оповещающая Иджеса о радиационной опасности внутри его скафандра, была в порядке, хоть сейчас на выставку, и прервать её работу мог разве что ядерный взрыв. Вот только скафандр вместе со своей идеальной системой висел на стапеле в цеху, и некому было его надеть и оценить работу Гедимина.

— Ну хватит, Джед! — послышалось в наушниках — судя по голосу, Кенен с трудом сдерживал раздражение. — Не пыхти, меня сдувает!

«Альби» летел по западному шоссе, и его пилот высматривал среди перекрытых переулков такой, куда можно свернуть. На западной окраине было какое-то сборище — Гедимин сильно не вникал, но видел мелькающие транспаранты, жёлтые экзоскелеты полицейских и дежурящие у обочины броневики. Часть улиц перекрыли, и Кенен, проезжая мимо них, сердито фыркал в респиратор.

Мимо промчался знакомо окрашенный флиппер; пилот на лету вскинул сжатый кулак. Гедимин обернулся, но юркая машина уже скрылась в каком-то из переулков с односторонним движением.

— Веди себя тихо, Джед, — предупредил Кенен, оставив флиппер под присмотром патрульных на посту перед входом в госпиталь. Гедимин сердито сощурился, но промолчал.

… — Мне дорогого стоило притащить сюда только Джеда, — рассказывал Кенен вежливо слушающему Питеру, пока Гедимин обвязывал ступни клеёнкой и пытался вытереть весь скафандр одной спиртовой салфеткой. — Многие рвались увидеть наших раненых друзей. Стоит бросить клич — и набьётся полный фургон. Я решил, что столько сарматов твой госпиталь не переживёт.

Питер неопределённо хмыкнул.

— Передайте вашим сарматам, что через пару дней Иджеса и Саргелена переведут в общую палату. Там их можно будет посещать хоть каждый день. Только предупреждайте меня о визите — хотя бы за час, чтобы я успокоил персонал.

Он ловко выхватил у Гедимина остатки салфетки и бросил в утилизатор.

— Думаю, лучше будет пройти газовую дезинфекцию в санпропускнике. Вам с этим проще — ваша броня гладкая и ничего не впитывает. Кенен, вы идёте с нами?

Тот качнул головой, переводя взгляд на автомат с кофе и бургерами.

— Не буду смущать Джеда, в такие моменты он легко выходит из себя. Иди, Джед, и постарайся ничего там не сломать.

…Иджес лежал на очень длинной кушетке, прикрытой матрасом полуметровой толщины. При виде Гедимина он повернул голову набок и слабо усмехнулся.

— Атомщик! Хорошо, что пришёл. Я бы встал, но мне нельзя. Позвонки потрескались, Пит просил не дёргаться, пока кость не стянется.

Гедимин, кивнув, сел рядом с кушеткой и осторожно пожал Иджесу руку. Его правое предплечье было стянуто фиксаторами, но локоть двигался свободно. Ещё один фиксатор, более сложной формы, прикрывал верхнюю часть груди и оба плеча. Гедимин украдкой сдавил кожу сармата двумя пальцами — слизь из неё не потекла. Перехватив его взгляд, Иджес ухмыльнулся.

— Меня проверяют дважды в день. Ещё не мутант. Хотя трудно в это поверить — после того, что я сотворил на космодроме…

— Это был несчастный случай, — буркнул Гедимин, чувствуя, как уши и затылок жжёт невидимый огонь. — Дурацкая случайность.

Иджес фыркнул.

— Атомщик, Маккензи тут уже был. Он и тебе присел на уши? Он такой, да… Я ведь слышал, что ты кричишь. Не мог шевельнуться. Ничего не мог… Ah— hasu!

— Провод перетёрся, — угрюмо сказал Гедимин. — Я заменил. Теперь сигнализация в порядке. Ни один квант не проскочит. Вот, держи.

Он положил Иджесу на грудь расстёгнутый широкий браслет на электромагнитах. Его верхнюю часть занимал небольшой дозиметр, рядом с которым горели четыре жёлтых светодиода.

— Это тебе. Чтобы было спокойнее.

Иджес слабо усмехнулся.

— Давай на эту руку, — он подставил левое запястье. — Как пронёс? Не отберут при обходе?

— Доктор Фокс разрешил, — ответил Гедимин, оглядываясь по сторонам. В узкой палате больше никого не было, но у противоположной стены стояла ещё одна длинная кушетка.

— Саргелен, — проследил за его взглядом Иджес. — Ушёл в оранжерею. Ему разрешили ходить, и он бродит повсюду. Наверное, скоро выпишут, — его и оставили-то, чтобы следил за мной. А меня через пару дней переведут в общую палату. Где много-много мартышек…

Гедимин сочувственно хмыкнул.

— Тебя тоже скоро выпишут, — пообещал он. — Если оба мозга в порядке…

Дверь закрывалась плотно, стекло, из которого была сделана её средняя часть, было прозрачным только снаружи. Кажется, за ним мелькали какие-то тени, но Гедимин не был в этом уверен.

— Тебя тут заставляют есть мартышечью еду? — спросил он и тут же смутился. «Глупее вопроса не придумал⁈» — сердито сощурился он, но Иджес только ухмыльнулся.

— Наоборот. Тут всех заставляют есть Би-плазму. Пит считает, что она очень полезна. Вот, смотри сюда…

Он дотянулся здоровой рукой до трубки с мягким наконечником, торчащей из-под кушетки, и показал её Гедимину.

— Пищепровод. Вот тут вентиль, здесь регуляторы, а снизу — баллон с разбавленной Би-плазмой.

— Забавно, — Гедимин едва заметно усмехнулся. — Принести тебе что-нибудь с базы?

— Не надо, — Иджес недовольно сощурился. — С дронами сюда нельзя, а еды здесь хватает. Что там, с кораблями? Реактор уже вывезли?..

…У выхода Гедимин столкнулся с тремя патрульными, ожидающими доктора Фокса в вестибюле. Один из них, проверив сарматов считывателем, сделал пометку в наручном смарте, но задерживать их не стал. Кенен широко улыбнулся ему, но Гедимин видел, как он подозрительно щурится.

— Завтра утром пойдём к Фостеру, — вполголоса сказал он, садясь за штурвал флиппера. — Дадим показания по всей форме. Они там упёрлись — не хотят платить компенсацию. Никто не любит платить, Джед, но я из них деньги вытряхну. Речь о лечении моих сарматов, я это так не оставлю.

Гедимин мигнул.

— У нас нет денег на лечение? — он недоверчиво посмотрел на Кенена.

— Есть, — отозвался тот, сворачивая в открытый переулок. — Но если эти макаки не признают, что виноваты, то виноватыми окажемся мы. А я им платить не хочу. Кто кого переупрямит, Джед. Ты ещё мал для таких игр.

19 июня 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

У входа в госпиталь вдоль обочины выстроились восемь флипперов, раскрашенных один ярче другого. Узнав символику байкеров, Гедимин удивлённо хмыкнул. Кенен, недовольно ворча, поставил «Альби» на максимально возможном расстоянии от чужих флипперов и прикрыл его защитным полем. От шлагбаума тут же отделился один из патрульных и принялся измерять ширину купола. Пока Кенен с ним препирался, двери госпиталя открылись, выпустив наружу большую компанию. Оказавшись на улице, люди облегчённо выдохнули и тут же загомонили, перекрикивая друг друга и хлопая ладонями по подставленным рукам.

— Эй! Механик Джед! — из толпы вынырнул Люнер и, закинув респиратор за спину, широко ухмыльнулся. — Торни, Билл, я ж говорил, что мы их перехватим!

Он хлопнул по скафандру Гедимина и замахал руками, подзывая остальных. Торнтон, подойдя, сдержанно кивнул и протянул сармату свёрток, обмотанный ветошью.

— Для Иджеса. В палате их держать нельзя. Мы показали ему фото. Отдашь, когда выпишется.

— Добрый день, — холодно сказал Кенен, подойдя к толпе. — Джед, мы торопимся. Оставь это под куполом.

Гедимин, так и не успевший ни о чём спросить, растерянно мигал вслед отъезжающим флипперам, когда Кенен схватил его за локоть и потащил к припаркованному «Альби».

— Очередная железка? — он брезгливо поморщился, глядя на свёрток.

— Дрон, — отозвался Гедимин. — Хороший дрон. Исправный. Наверное, дорогой.

— Какая щедрость, — пробормотал Кенен. — Прикрой его защитным полем и ступай за мной. Доктор Фокс не будет нас дожидаться.

…Это помещение Питер назвал общим залом — оно было одно на несколько палат; там никто не жил, но были диваны, настенные мониторы и пара автоматов с кофе, газировкой и горячей едой. Кенен покосился на один из них, но там уже стояли двое в мешковатых зелёных комбинезонах и запасались едой. Ещё несколько человек Гедимин увидел за прозрачным защитным полем, натянутым поперёк зала, — по ту его сторону смотрели какой-то фильм, но наружу звук не проникал. На ближайшем диване две самки разного возраста, одетые в уличные комбинезоны, что-то оживлённо рассказывали третьей — в больничной одежде. Питер на секунду остановился у коммутатора. Гедимин и Кенен остались посреди зала, под настороженными взглядами людей. Через несколько секунд их заметили все; разговоры прекратились, и даже те, кто смотрел фильм, повернулись к пришельцам.

— Гедимин! — Иджес, отставив в сторону повреждённую руку, неловко обнял сармата за одно плечо. Тот погладил его по спине, стараясь не задевать позвоночник.

— Всё стянулось, — сказал Иджес, отталкиваясь от груди Гедимина и выгибая спину. — Все трещины.

— Осторожнее, мистер Норд, — недовольно сказал Питер, оглянувшись на него. — Мистер Хойд тоже считал, что у него всё в порядке.

Иджес недовольно сузил глаза.

— Саргелен? — насторожился Кенен. — Что с ним? Вроде бы шёл разговор о выписке…

— Придётся с этим подождать, — покачал головой Питер. — Как минимум несколько дней. Края отломков снова разошлись. Обычная ситуация, когда повреждённую конечность нагружают раньше времени. Если мистер Хойд будет осторожен со своей рукой, нам не придётся оставлять его тут ещё на неделю.

— Он будет, — пообещал Кенен, подманивая Саргелена — тот выглянул из коридора, но, увидев доктора Фокса, остановился. — А Иджес будет беречь спину. Эй, парни, успеете ещё наработаться!

…Дрон в самом деле был исправный — и практически новый, недавно прошедший первую заправку. Гедимин, обернув его ветошью, положил в секретную нишу под палубой, рядом с летающими устройствами Иджеса. Сверху нишу прикрывал длинный обрезок матраса — его раздобыть было посложнее, чем дрон, Кенен трясся над своими матрасами и никому не разрешал их резать, а стандартная ширина в узкую щель не пролезала. «Вот так будет лучше,» — думал Гедимин, постелив одеяло поверх закрытого проёма между матрасом и переборкой. «Теперь он спит на ровном. Это полезно для спины.»

21 июня 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— До сих пор нет поставки? — Мадик презрительно фыркнул. — Сворачиваемся, атомщик. Им их корабли не нужны — а нам тем более.

Гедимин посмотрел вниз, в недра ремонтного ангара, где всё пространство от стены до стены занимал поднятый на стапели «Циклоп» со срезанной верхней палубой. Частично огромная дыра была закрыта балками, но листы внутренней обшивки до сих пор не подвезли, а без них за монтаж внутренних систем не стоило и браться. Внешняя обшивка — процентов пятнадцать от требуемого — лежала в ангаре отдельно, и сармат думал, что до неё очередь дойдёт ещё нескоро.

— Ну и ладно, — Мадик, ухватившись за поручень, перемахнул на нижний ярус и поманил Гедимина к себе. — Тем быстрее поедем к Иджесу. Надеюсь, он там ничего себе не сломал. Макаки не будут следить за раненым сарматом. Кормят — и ладно…

Скрежет в наушниках прервал его недовольное бормотание. Гедимин поморщился — судя по звуку, Кенен почти доломал свой коммутатор и вскорости должен был прибежать за ремонтом.

— Отбой, парни, — буркнул Маккензи, установив наконец связь. — К Иджесу никто не едет.

Гедимин с присвистом выдохнул сквозь зубы и недобро сощурился.

— И долго ты будешь мне припоминать тот матрас?

— Верно что, — пробормотал Мадик. — Тем более — я тут при чём? Ещё с утра договорились…

— Кто ещё кому припоминает! — фыркнул Кенен. — Хватит, парни. Всё серьёзно. Доктор Фокс сильно недоволен.

— Кто-то опять поранился? — настороженно спросил Гедимин.

— Хуже. Нам там совсем не рады, — отозвался Маккензи. — Помнишь, как на нас смотрели, когда мы входили в зал? А, о чём это я, — ты же ничего не замечаешь, пока в лоб не прилетит. Так вот — родственники пациентов Пита очень недовольны, что рядом болтаются сарматы. Цитирую — «агрессивные амбалы в промышленных скафандрах».

Гедимин мигнул.

— Кого я там трогал⁈ А Мадик…

— Да-да-да, — перебил его Кенен. — Я помню, что вы — нежные котики. Особенно ты, Джед. А Мадик даже поздоровался на входе. Целый один раз. Просто подвиг какой-то! Тем не менее — нам там не рады. Пит очень просил войти в положение и не оставлять госпиталь без ремонта…

Гедимин фыркнул.

— Он тоже думает, что мы — агрессивные амбалы?

Мадик молча ткнул его кулаком в бок.

— Пит не может пропускать жалобы пациентов мимо ушей, — отозвался Кенен. — При всей нежной к тебе любви. Я съезжу в госпиталь один. Передам Иджесу привет от вас обоих. Больше ничего передавать не нужно?

23 июня 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин, отключив лучевой резак, перебрался на верхнюю платформу. В стороне, у реакторного отсека, заканчивали работу двое ремонтников Мадика. Сам бригадир стоял на противоположной платформе, напряжённо глядя в экран передатчика.

— Ничего, — покачал он головой. — Полный вакуум. Пора разделять бригаду. Пустой перевод кислорода.

Гедимин кивнул.

— Незачем сюда ездить. Пусть Кенен сидит на связи. Пришлют пластины — приедем.

Он окинул взглядом вскрытую от носа до кормы «Барракуду». Она, с достроенными доверху переборками и перекрытиями, но без обшивки, напоминала макет, выставленный в каком-нибудь музее космофлота. На носу появилась противоастероидная защита, на корпусе — процентов десять внутренней брони, остальное предположительно лежало на складе где-то на Земле — или было сожрано мутантами.

— Джед, приём, — неожиданно, без предварительных скрежетов и дребезжаний, заговорил в наушниках Кенен. — Сворачивайся, Мадик доделает. Выходи к крытому фургону у крайнего терминала.

Он отключился раньше, чем Гедимин успел о чём-то спросить.

Крытый фургон действительно стоял у крайнего терминала; передав обе бригады Мадику и отправив их по привычному маршруту в бар, Гедимин вышел к машине. Кенен сидел за штурвалом и нетерпеливо постукивал пальцами по экрану передатчика.

— Поедем вдвоём, — сказал он, дожидаясь, пока Гедимин втиснется в тесную кабину. — Саргелен сам выйдет, Иджеса мы вдвоём доведём. Сядешь с ними в фургон. Там к стенке прикреплён матрас и поручни, Иджес прислонится, а ты его придержишь.

Гедимин мигнул.

— Его выписывают? Так быстро?

Кенен поморщился.

— Иджес с кем-то там сцепился. Словесно, разумеется, но этого хватило. Питу пришла ещё пачка жалоб, и он сказал, что больше ни за что не ручается. Иджес с Саргеленом возвращаются на базу, больничный отсек уже готов.

— А мы сможем их вылечить? — с большим сомнением спросил Гедимин, щурясь на дорогу. «Выгнали из госпиталя,» — он криво ухмыльнулся. «Нашли с кем воевать!»

— Чего там лечить⁈ От них сейчас требуется одно — не дёргать кости, пока не срастутся, — отозвался Кенен, сворачивая к госпиталю.

…Саргелен выглядел уже довольно бодро, сердито щурился на фиксатор, мешающий поднимать правую руку, фыркал, слушая рассказ Гедимина о задержке поставок, и пытался придерживать Иджеса. Тот вяло отмахивался, напоминая, что ноги у него в порядке.

Больничной одежды у Иджеса не было; поверх фиксаторов на груди и плече накинули его разрезанную куртку — остатки рабочего комбинезона. Питер предлагал накинуть сверху полотно с прорезью, соорудив подобие пончо, но сармат отказался — в июньском Кларке было довольно тепло. Доктор Фокс проводил ремонтников до стоянки, где Кенен оставил фургон; всю дорогу он смотрел себе под ноги, и на его щеках виднелись красные пятна.

— Ещё раз прошу прощения, мистер Маккензи, — сказал он, когда Гедимин помог Саргелену и Иджесу забраться в фургон и в последний раз выглянул наружу. — Я приеду к вам послезавтра утром для замены фиксаторов.

— Бринн с этим справится, Пит, — махнул рукой Кенен. — Не волнуйся. У нас на базе травмы — не редкость, он знает, что с ними делать.

— Тем не менее, я загляну к вам, — буркнул доктор Фокс. — Ещё никогда мне не приходилось прерывать работу по такой нелепой причине. Я надеюсь, это не заставит вас считать меня врагом?

— Ну что ты, Пит, — Кенен широко улыбнулся. — Мы, как и всегда, в твоём распоряжении. Надеюсь, у госпиталя не будет проблем из-за помощи искусственнорождённым?

…Иджес растянулся на спине, положив закованную в фиксатор руку поверх одеяла, приподнялся на здоровом локте и, посмотрев на Гедимина, досадливо сощурился.

— Похоже, я сорвал тебе опыты, — сказал он. — Не знаю, когда смогу войти в реакторный…

Его передёрнуло.

— Какие уж тут опыты, — Гедимин, присев рядом, проверил, горят ли светодиоды на браслете, и поправил одеяло. — Осторожнее тут, ладно? Лежи тихо, пока кости не срастутся. Доктор Фокс обещал приезжать к нам. Он умеет лечить сарматов.

24 июня 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Итак, что у нас сегодня? — Кенен покосился на экран передатчика. — Балансировка антиграва и проверка груза на спрингере, идущем на Ганимед… и очередная посылка для нашего долгостроя. Отправлю с тобой двух ремонтников, пока ты работаешь на спрингере, они как раз закончат в ангаре.

…Гедимин вышел из терминала и остановился на крыльце — с возвышения удобно было наблюдать за готовящимся к отлёту спрингером. На Ганимед везли оборудование для рудников, реакторы для синтеза фрила, — колония разрасталась, и её собирались перевести на частичное самообеспечение. Гедимин пытался восстановить в памяти скудные познания о Ганимеде, но ничего не выходило — сёстры Хепри в своё время мало что рассказывали, а в сети были только цифры и несколько плохих фотографий старой колонии. «Даже „макаки“ отстроили базу на Ганимеде,» — думал сармат, глядя на закрывающиеся шлюзы звездолёта. «А у нас был Кагет. Подарочная планета с доступом к миллионам других. И что вышло в итоге?»

Пронзительный свист вывел его из задумчивости; рокот мотора он услышал на секунду позже. Под крыльцом разворачивался ярко раскрашенный флиппер, и его пилот в нетерпении подпрыгивал в седле.

— Эй! Эй! — Люнер Чицу, сдёрнув с головы повязку, помахал Гедимину. — Механик Джед! Всё утро тебя ищу.

— С утра мы не работали, — отозвался Гедимин, спускаясь к притормозившему флипперу. — Что тебе?

— Как там дела у Иджеса? — спросил, заглядывая ему в глаза снизу вверх, Люнер. Его лицо выглядело непривычно серьёзным и даже встревоженным, чему Гедимин в очередной раз удивился. «Какое „макакам“ дело до Иджеса?» — подумал он, стараясь не морщиться слишком уж заметно. «Даже в госпиталь к нему приезжали…»

— Доктор Фокс говорит — через неделю будет здоров, — нехотя ответил он. — Ему давали блокатор из-за повреждения черепа, теперь регенерация еле ползёт.

Он беззвучно хмыкнул.

— Я принёс в больничный отсек ваш дрон. Очень просил. Я… Это вы хорошо придумали — такой подарок.

Люнер хихикнул.

— Это я выбирал, — похвастался он, прижав кулак к груди. — Билли хотел другую модель, но я-то помню, что ему нравится. Значит, через неделю? Надо будет устроить вечеринку в ангаре. С кем договориться, чтобы вас отпустили? Тебя и его?

Он вместе с флиппером придвинулся ближе, опираясь на ближайшую ступеньку механической ногой. Теперь Гедимин заметил, что штанина у него закатана и закреплена булавкой, а протез обвязан широким малиновым бантом, — видимо, у ноги Люнера опять был какой-то праздник.

— Я не… — начал было сармат, но осёкся. «А может, Иджес захочет прийти? Надо сначала у него спросить…»

— Договаривайся с Маккензи, — сказал он. — Кенен ведёт все дела с… людьми.

Неподалёку раздался протяжный визг, переходящий в верещание. В соседний терминал, сопровождаемые местным «копом», поднимались двое мианийцев. На секунду взглянув на них, Гедимин замигал и быстро отвернулся, — возможно, в Миане такая расцветка скафандров считалась рабочей или даже маскировочной, но сармат отчётливо чувствовал, как его сетчатка плавится.

— Божечки! — Люнер, бросив на пришельцев быстрый взгляд, замотал головой и зажмурился. — Это какое-то биооружие! Видел Дэйва? Он теперь в тёмных очках. Это вот из-за них!

Гедимин хмыкнул.

— Слушай, Люнер, а кем ты работаешь? — спросил он. Байкер, мигом поскучнев, обиженно покосился на него и убрал ногу со ступеньки.

— Мелкие приработки, теск. То там, то сям, — он снова развернулся, отъезжая чуть в сторону от крыльца. — Эй! Ури! Там Джед!

«Уран и торий,» — Гедимин незаметно поморщился. Уходить было поздно, и выглядело бы это как бегство, а бегать от «макаки» сармат не хотел.

— Ты что, ещё на посту? — спросил он, глядя на Уриэля. Тот, вынырнув из лабиринта ангаров, быстро подошёл к терминалу и приподнял руку в знак приветствия. Он был без брони, но в жёлтом комбинезоне; нашивки курсанта с одежды исчезли, но символика полицейского департамента Кларка осталась.

— Нет, в ночь меня пока не ставят, — ответил патрульный, смущённо улыбаясь из-под респиратора. — У меня тренировка. Ты вроде как с работы?

Гедимин кивнул на два ремонтных ангара на самой дальней площадке. Их перегоняли с места на место уже пятый раз, и ходили слухи, что ангары скоро заберут, — ремонт шёл так медленно, что считался остановившимся.

— Был там. Два корабля… — он поморщился.

— Идём в тир! — мгновенно оживился Уриэль. — Посмотришь, как я тренируюсь. Сегодня к нам никто не привяжется — Харри давно уехал.

Гедимин хмыкнул.

— Мне всё равно запрещено там быть, — напомнил он, но Ури уже вцепился в его руку и с неожиданной силой потянул за собой.

— Да кто узнает⁈ Нас тоже не пускают туда так поздно. Но есть ключи, и дверь открыта. Идём!

…Бластер, взятый Уриэлем со стойки, сильно отличался от штатного оружия патрульных, — это был тяжёлый прожигатель, один из последних вариантов «Фокка», выпущенных уже в конце войны. Гедимину захотелось взять его в руки, но он одёрнул себя, ограничившись осмотром и мысленным заключением — качество сарматского оружия за время войны не упало. «Хоть что-то у нас получалось,» — невесело усмехнулся он.

Уриэль держал «Фокку» двумя руками, и на лице читалось напряжение — то ли от тяжести ствола, то ли от сложности с прицеливанием. Сперва он целился подолгу, потом стал стрелять быстро, поводя соплом из стороны в сторону вслед за скользящими от стены к стене мишенями.

— Вниз, — тихо посоветовал ему Гедимин. — Три градуса вниз. Тебя уводит вверх.

— Ага, — отозвался Уриэль, выпуская очередь. На высокой скорости мог получиться непрерывный луч — и соответственный след, как от лучевого резака, но на мишени проступило только полукольцо длинных надрезов.

— Эта штука хорошо режет, — выдохнул Хадад, опустив бластер на стойку. — Их бы применять в мирных целях… Нет ещё инструментов на таком излучении?

— Это «омикрон», — напомнил Гедимин и тут же сообразил, что патрульный из Мацоды мог вовсе не слышать такого термина. — Срез будет фонить.

— Хочешь попробовать? — Уриэль, отойдя к оружейной стойке, кивнул на оставленный бластер. — Я возьму что полегче. К этой штуке нужна привычка.

— Вам дадут экзоскелеты, — сказал Гедимин, взвешивая «Фокку» в руке и наводя на уцелевшую часть мишени. — Не придётся напрягаться.

Луч скользил по фрилу, дёргаясь немного чаще, чем хотелось бы сармату, но вырезанные зигзаги почти соответствовали мысленному чертежу. Уриэль хмыкнул.

— Пора менять мишени, — сказал он, подобрав из стопки пару фриловых пластин с разметкой. — А ты понимаешь в ядерной физике?

Гедимин настороженно сощурился — кажется, он наговорил лишнего этой «мартышке».

— Мы чиним реакторы, — ответил он, кивнув в сторону открытой двери и космодрома за ней. — Надо понимать.

— Если я сам сделаю плазмомёт, он не взорвётся? — спросил Уриэль, развешивая мишени. Гедимин изумлённо мигнул.

— Зачем делать? Есть готовые.

— Мне они не нравятся, — скривился патрульный. — Я неделю выбирал, но всё не то. Надо делать свой. Как скрутить плазму, чтобы не вытекла? Говорят, она отменно взрывается…

«Мартышка-физик,» — Гедимин с трудом удержался от смешка.

— Дай лист, — сказал он, подбирая со стойки отложенный бластер. — Нужен кокон из защитного поля. Непрерывная генерация и термодатчики…

01 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Вот-вот-вот, — Кенен ухмыльнулся чуть шире обычного, нервно потирая ладони. — Вот и подошла моя очередь. Поднимайся, Джед, идём. Закончим с этим до побудки. Мне сегодня нельзя исчезать — весь день на связи…

Он стоял в дверном проёме и ждал, пока Гедимин поднимется с матраса. На часах было полпятого — полтора часа до официального подъёма.

На пороге ремонтник оглянулся — Иджес, не потревоженный ни появлением Кенена, ни пробуждением Гедимина, спал, завернувшись в одеяло. Правую руку он по привычке держал чуть на отлёте, хотя фиксатор сняли ещё вчера, а болеть рука перестала пять дней назад.

— С кем ты на связи? — спросил Гедимин, спустившись с обитаемой палубы. Теперь их болтовня не могла никого разбудить — в трюме редко спали.

— Опять долгострой? — он едва заметно поморщился, вспомнив корабли, брошенные на космодроме. Владелец никак не мог определиться, нужны они ему или нет, и ремонт обещал растянуться до бесконечности.

— Да ну, Джед, — отмахнулся Кенен. — Из-за этих я бы не дёргался. Пришлют очередной ящичек — полежит до завтра. Есть дела поинтереснее. Очень хороший заказ…

Он многозначительно ухмыльнулся.

— Опять работа за верфь? — с подозрением покосился на него Гедимин. Кенен жестом показал «не здесь», и сармат замолчал, но недовольно сощурился. «Опять мианийцы? Или автономка в Кларке? Он же завязал со строительством…»

Когда за ними закрылся люк дезактивационной камеры, Кенен щёлкнул пальцем по отключившемуся коммутатору и довольно ухмыльнулся.

— Площадка для животных, Джед. Обидно будет её упустить!

Гедимин мигнул.

— Что?

— Нам тут начали завозить фауну с Земли, Джед, — Кенен недовольно сузил глаза — видимо, рассчитывал, что его поймут с полуслова. — Животные не любят сидеть взаперти. Им надо где-то гулять. Специальная площадка для животных. Такой кусочек дикой Земли посреди Кларка. Почти как городской парк, только меньше. Теперь понял?

— Нет, — буркнул Гедимин. — Что в этом такого интересного для тебя? Это даже не ремонт.

Кенен фыркнул.

— Что бы ты понимал в таких делах, Джед… — он безнадёжно махнул рукой. — Давай, показывай, где тут кнопки…

…«Четыре плавные ступени, провал и плавный подъём,» — Гедимин сверил новый график с накопившимися, несколько секунд смотрел на них, пытаясь уловить закономерности, затем захлопнул ежедневник и тяжело вздохнул. «Ничего не понимаю.»

— А, это ты, — Иджес, заглянувший полчаса спустя в информаторий, радостно хмыкнул. — Рано поднялся. Думал, ты внизу.

— Уже был, — отозвался Гедимин, закрывая бесполезный поисковик. — Работали с Кененом.

Иджес выразительно фыркнул.

— И что, все кнопки целы? Маккензи за пультом… Я бы на твоём месте пульт поберёг.

Гедимин пожал плечами.

— Пульт прочный.

Вспомнив недавний разговор, он ухмыльнулся.

— Кенен хочет строить площадку для животных.

— Что? — Иджес недоумённо сощурился на него. — Каких животных?

— С Земли. Говорит, что им надо гулять, — сармат снова пожал плечами. — Наверное, заказ от городского совета. Тут строят много странных штук.

— Точно, — кивнул Иджес. — Макаки! Теперь ещё и животные… Как думаешь, они хотят терраформировать Луну?

— Навряд ли, — отозвался Гедимин. — Это надо начинать не с животных.

Часть 23

06.07–13.10.26. Луна, кратер Пири, город Кларк

06 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Дэйв! — Кенен возмущённо фыркнул. — Давно ты открыл общество трезвости?

Он, страдальчески морщась, достал из кармана ещё одну пятикойновую карточку и бросил на стойку. Бармен, убрав бутылку в стенной шкаф, повернулся к нему.

— А я говорю — хватит, — спокойно сказал он, даже не взглянув на деньги. — Я пока что отвечаю за порядок в этом месте. А упившиеся тески порядку не способствуют.

— Упившиеся? — Кенен, фыркнув, покосился на Гедимина, будто искал у него поддержки. — С двух бутылок⁈ Дэйви, не преувеличивай.

— С двух бутылок в одну глотку, — уточнил Дэвид, глядя на сармата с лёгкой досадой. — Вас тут трое. Джед не пьёт ничего, кроме воды. Тот парень…

Он кивнул в сторону Айзека, рассматривающего принесённые ему суши и украдкой пытающегося их развернуть, чтобы изучить слои.

— У него было налито на дне стакана, и то он едва пригубил. Всё остальное у тебя внутри. И третья бутылка там явно лишняя.

Кенен повернулся к Гедимину; тот молча пожал плечами. Отсюда, от стойки, удобно было наблюдать за тремя мианийцами в углу — их стол накрыли защитным полем, отгородив вокруг них полтора метра свободного пространства, им принесли стопки подушек, и они расположились полулёжа, расставив локти в стороны и подцепляя что-то с тарелок четырьмя предметами одновременно. Это не были привычные сармату ложки, вилки или даже палочки, которые приносили вместе с контейнером суши, — скорее что-то вроде шпателей с крючками для пальцев на рукоятках. Кажется, есть ими было удобно, — желеобразное содержимое тарелок быстро исчезало.

— Смотришь? — усмехнулся краем рта Дэвид, кивнув в сторону мианийцев. Кенен, ворча, отошёл от стойки, так и не получив третью бутылку; Гедимин видел, как он забрал у Айзека недопитую рюмку.

— Что они едят? — тихо спросил сармат, глядя на инопланетян. Существа как будто не обращали ни на кого внимания, только их складчатые уши взволнованно трепетали.

— Рыбный пудинг, — так же тихо ответил Дэвид. — Им вроде бы нравится. Как думаешь?

Гедимин пожал плечами.

— Ты дал им такие ложки? — спросил он.

— Это из хозяйства Фьори, — отозвался Дэвид. — Прислали вместе с пудингом. Даже не пробуй такими есть. Для этого надо, чтобы рука была вроде клешни… А, верно, у тебя такая же. Но…

Он с сомнением посмотрел на ладонь сармата.

— Не налезет. Эти штучки на тонкие пальцы. Даже я в них чуть не застрял.

В бар тихо вошёл помощник Дэвида, пробрался за стойку и положил рядом с барменом сложенную рекламную пирамидку. Гедимин посмотрел сначала на него, пытаясь вспомнить, всегда у этого парня была такая густая растительность на лице, или при первой встрече он был гладкокожим, а потом перевёл взгляд на принесённые предметы. Дэвид успел развернуть их и теперь вертел в руках.

— Даже вот и не знаю, — услышал Гедимин тихое бормотание. — Я-то за запрет, но сейчас же начнётся…

На трёх гранях первой пирамидки было схематично изображено четвероногое животное в перечёркнутом красном круге, на второй — то же самое животное, но в зелёном круге и с мячом в зубах.

— Что это? — спросил сармат, протянув руку к пирамидкам.

Дэвид быстрым движением убрал их под стойку, жестом выдворил помощника в коридор и налил в маленький стакан что-то прозрачное.

— Пей, теск. Чистый спирт.

Краем глаза Гедимин увидел, как Кенен за столом досадливо щурится. Отвернувшись, он выпил прозрачную жидкость, почувствовав знакомое тепло внутри. Такая доза спирта едва успевала затронуть нервную систему и тут же растворялась без следа — как случайный разряд станнера, скользнувший вдоль виска.

— Это про животных, — продолжал Дэвид, глядя на полупустой зал. — Тут уже две сотни этих тварей. И каждый должен определиться, хочет он в своём заведении видеть их или нет. Если нет — ставишь знак запрета и ждёшь, когда на тебя нажалуются.

Он презрительно скривился.

— Если да — обустраиваешь им тут вольер. Из тех, кто сюда ходит, у двоих собаки, а третий завёл пару крыс. Крыс! Теск, вы на свои корабли завозили крыс? Вот и мы нет. И в Кларке этой дряни отродясь не было.

— Дэйви! — невысокий, но грузный человек, незаметно подойдя к стойке, хлопнул по ней ладонью. — Так я и думал. Моешь тут кости моим крысам! Значит, пускать сюда слизистых тварей…

— Тихо! — гаркнул Дэвид, бросив на Гедимина предостерегающий взгляд. — Сиди где сидел, крысовод. Ползала слышало, как ты провоцировал теска.

— Джед, иди сюда, — громко сказал Кенен, сопроводив свои слова угрожающими жестами. Айзек, скомкав в кулаке пустой контейнер из-под еды, недобро сощурился на человека. Тот, громко фыркнув, зашагал к своему столу.

— Крысы, — пробормотал Кенен, задумчиво глядя на закрытый холодильник. — Дэйви зря боится — они стопроцентно стерильны. Ветконтроль не дремлет.

— Зачем носить сюда животных? — тихо спросил Гедимин. Кенен пожал плечами.

— Люди любят своих питомцев и не хотят с ними расставаться. Даже здесь. Крысы… Да, надо будет учесть крыс. И песчанок. На них минимальный налог, значит, будет большой спрос. Да, надо будет дополнить проект. И тогда тендер у меня в кармане…

10 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— И я закрыл ангар и пошёл искать такси, — закончил Иджес. Гедимин хмыкнул.

— Они не боятся лежать без чувств при сармате? Макаки всё-таки странные. То шарахаются, когда подходишь, то иди к ним на вечеринку…

Иджес толкнул его в бок.

— Надо было идти со мной, атомщик. Они правда забавные, пока стоят на ногах.

Патрульный у входа в терминал подозрительно косился на них — его тянуло к сарматам, будто магнитом, и он то и дело разворачивался к ним, вместо того, чтобы наблюдать за толпой у ограждения космодрома. Шла посадка на два барка одновременно, третий гравитационный батут под красными огнями ждал, пока на него поднимется «Барракуда» с прицепившимися к ней модулями сопровождения. «Барракуду» час назад вывели из ремонтного ангара, и весь этот час её владельцы чего-то требовали от космопорта и не давали сарматам запустить реактор. Вспомнив процесс переговоров, Гедимин досадливо сощурился.

— Зачем тащить корабль на батут? — тихо спросил он в пространство. — Он исправен. Дошёл бы своим ходом.

Иджес хмыкнул.

— Подожди. Завтра они туда «Циклоп» потащат. Чуть что пойдёт не так — и мы увидим сплющенный батут.

— Никогда не понимал макак, — пробормотал Гедимин.

Он оглянулся на ряды ангаров за терминалами космодрома и смущённо усмехнулся.

— Пойдёшь? — Иджес перехватил его взгляд.

— Надо сходить, — кивнул сармат. — Он там собирает свой плазменник. Вдруг соберёт?

Он коротко усмехнулся и быстро пошёл к ангарам, увидев напоследок, как Иджес недовольно щурится. «Я не лезу дружить к „макакам“,» — успокоил себя сармат. «Просто слежу за экспериментом. Мои тоже небезопасны. Вот Кенена посадил в реакторный…»

Двери тира были открыты, изнутри доносилось шипение, и пахло плавленым фрилом. Гедимин остановился напротив входа и увидел на огневой позиции единственного стрелка в жёлтой пехотной броне. Он держал в руках массивную рукоятку «Фокки» и, тяжело дыша, выводил на мишени кривую спираль. Возможно, в замысле была ровная, но ствол дрожал и дёргался.

Гедимин стукнул пальцем по отодвинутой дверной створке, чувствуя себя на редкость неловко. Человек, привычным движением поставив бластер на предохранитель, обернулся, сдёрнул респиратор и расплылся в радостной ухмылке.

— Механик Джед!

Он, поддев неприметную складку фрила на стене, просунул под неё металлический штырь и, услышав треск, махнул рукой.

— Заходи! Незачем им тебя видеть.

Едва Гедимин вошёл, он задвинул створку и кивнул на бластер, лежащий на стойке.

— Будешь стрелять? Я уже сорок минут с ним бьюсь. Наверное, нужны пневмоприводы. Это не для человечьих рук.

Гедимин подобрал оружие, машинально поправив чуть сбившийся прицел, и посмотрел на изрезанную мишень.

— Твой плазменник готов? — спросил он. Уриэль, остановившийся рядом с лёгким разрядником в руке, смущённо хмыкнул.

— Всё непросто, Джед. Работа, курсы… Только по выходным два-три часа свободных. Я доделаю, ты не сомневайся. Вон, в поясе астероидов снова напали на транспорт. Что-то надо делать с этими пиратами. Слишком много трофейного оружия, и всё оно копится у бандитов. А мы ходим со станнерами.

Он покосился на табельный бластер и презрительно фыркнул.

Дверь еле слышно заскрипела; Гедимин, опустив оружие, обернулся через плечо. Он рассчитывал увидеть кого-то из патрульных — или, что хуже, Харольда, но в расширившемся проёме никого не было. Дверь снова скрипнула, Уриэль, шагнув к ней, издал странный цокающий звук, и только тогда сармат посмотрел на два метра ниже и увидел на пороге небольшое существо.

Он даже не сразу опознал биологический вид, — это была обыкновенная собака, рыжая с чёрными пятнами, крупными висячими ушами и коротким подвижным хвостом. Её голову прикрывал намордник; им она и толкала тяжёлую створку. На другом конце поводка обнаружилась некрупная человеческая самка с волосами цвета собачьей шерсти. Увидев Уриэля, она смущённо хихикнула.

— Прошу проще… — начала было она, но осеклась. Её глаза расширились, и она попятилась. Собака застыла на месте, припав к земле и вздыбив шерсть на загривке, и Гедимин увидел, что у некрупного зверька очень много зубов. Он шевельнулся, и животное метнулось прочь так, что самка еле его удержала.

— Санни! — услышал Гедимин, прежде чем и зверёк, и человек исчезли из дверного проёма. — Санни, ко мне!

Уриэль выглянул на секунду наружу и шагнул назад, плотно прикрывая ворота.

— Хороший пёс, — сказал он, оглянувшись на Гедимина. — Небось, из Старой Европы. Но этому городу очень не хватает площадки. Чего ждёт совет⁈

— Тендер, — отозвался Гедимин, вешая ненужный бластер на стойку. — Идёт тендер. Это всегда долго.

— А, это, — Уриэль поморщился. — Ну да, знаю. Надеюсь, с постройкой они не затянут. Куда ты?

— Ждут, — Гедимин кивнул на закрытые ворота. — Пора идти. Осторожно с плазмой!

13 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен ждал в дверном проёме, еле слышно насвистывая какую-то мелодию и в такт притопывая ногой. В четвёртом часу ночи на базе было тихо, только дыхание спящих сарматов разносилось по обитаемым палубам, и в отдалении гудели турбины АЭС. Гедимин нехотя поднялся с матраса, сделал глоток из фляги с водой, покосился на так и не проснувшегося Иджеса — тот или очень крепко спал, или не хотел лезть в чужое дело — и вышел вслед за Кененом в коридор.

— Чего не спишь? — тихо спросил он, когда обитаемая палуба осталась позади, и подслушивать их стало некому. — Я тебя раньше пяти не ждал.

Кенен еле слышно хмыкнул.

— Я тебя не узнаю, Джед. Было время — ты день и ночь маячил в реакторном. Даже спал там. А теперь не хочешь потратить час на опыты. Кажется мне, пора передавать реактор на Землю…

Гедимин досадливо сощурился.

— Если у меня не работает мозг, это не значит, что реактор безопасен. Что-то с ним не так…

— Вот это мы и выясняем, Джед, — широко улыбнулся Кенен, останавливаясь перед замаскированным люком. — Разве не так?

…Гедимин втянул «щупы» анализатора, в последний раз посмотрел на экран и довольно хмыкнул. «Накопление идёт. Завтра начну выгрузку,» — он покосился на стержни, загруженные в реактор до того, как Линкен притащил на Луну ещё четыре тонны урана. «Айзек и Фланн помогут. До двадцать первого как раз успеем.»

Он вышел из отсека управления, кивнув на прощание Амосу и отметив про себя, что филк снова выглядит сонным. «Где Маккензи?» — подумал он, недовольно щурясь. «Обещал же сменить после подъёма. Не справляется сам — пусть ищет нормального сменщика.»

Стоило Гедимину выбраться из экранированных отсеков, в наушниках задребезжало.

— Гедимин, приём! — повторял Зет, и в его голосе звучала тревога.

— Он может быть внизу, — вступил в разговор Айзек, встревоженный не меньше, чем Зет. Гедимин растерянно мигнул.

— Знаешь, где вход? — спросил у Айзека Зет, но тут же облегчённо вздохнул. — Вот он, я его вижу! Гедимин, ты далеко от капитанской рубки?

В ушах защекотало — Айзек тоже испустил протяжный вздох.

— Ну вот, тебе будет с кем туда поехать. На меня не рассчитывай — я не дипломат.

Гедимин мигнул. «Что у них там стряслось? Непохоже на обычную аварию…»

— Что тут у вас? — спросил он, войдя в капитанскую рубку. Кроме Зета, внутри сидели трое сарматов; Кенена не было, никто не раздавал техзадания, и ни у кого не было ремонтной брони.

— Маккензи в госпитале, — ответил Зет, поднимаясь с места. — Попал в аварию. Час лежал без сознания, недавно очнулся. Медик просил выйти на связь, когда мы будем готовы приехать. Ты его знаешь?

Гедимин кивнул.

— Но не знаю его номера. У Кенена должно быть… — он осёкся, сообразив, что, если «медик» о чём-то просил Зета, значит, он сам вышел на связь с базой, и номер и так известен.

— Говори, — Зет ткнул пальцем в свой передатчик; на руке Гедимина замигал светодиод, показывая, что информация была принята. — Скажи, что там у них положено. И спроси, чем мы можем помочь.

…Сарматы высадились у блокпоста; глайдер, не дожидаясь их, уехал. Гедимин хотел придержать его до возвращения, но Зет напомнил о поминутной плате и о том, что для возвращения может понадобиться фургон. Гедимин на секунду задержался у входа — ему было не по себе.

— Доктор Фокс, к вам мистер Кларк и мистер Гварза с ремонтной базы, — ровным голосом проговорила в коммутатор самка в белом комбинезоне, глядя на сарматов с опаской. В вестибюле было много людей, и они от скуки переговаривались, но при появлении ремонтников всё стихло. Гедимин смотрел поверх голов — если его взгляд на ком-то останавливался хоть на секунду, человек вздрагивал, а потом съёживался или стискивал зубы.

Через несколько минут в коридоре появился незнакомый медик и тихо позвал сарматов за собой. Питера они увидели, уже спустившись на больничный ярус, — он давал указания на посту и, увидев пришельцев, облегчённо вздохнул.

— Гедимин, вы приехали очень быстро, — слабо улыбнулся он. — Мистер Гварза?

— Зет, — отозвался сармат, настороженно глядя на медика. — Зет Гварза. Что с Маккензи? Живой?

…Кенен лежал на матрасе полуметровой толщины — так же, как месяц назад Иджес. Левую руку от кисти до плеча прикрывал фиксатор, ещё один был на левом бедре. Сармат скосил глаз на пришельцев и поморщился.

— Подойди ближе, Джед, — он слабо шевельнул правой кистью и поморщился снова. — Голову поднимать запретили. Что-то с шеей… Пит говорит — я чудом не сдох.

— Держись, — Гедимин неловко провёл пальцем по его ладони. Кенен ухмыльнулся.

— Ну, хоть обниматься не лезешь… Зет, иди сюда. База теперь на тебе. Слушай, что надо будет сделать…

Зет включил наручный смарт, развернул голографический экран, и Гедимин, несколько секунд понаблюдав за передачей информации от сармата к сармату, незаметно отошёл к двери.

— Послезавтра, — услышал он чуть более громкое слово и шагнул к постели Кенена — кажется, все секретные данные были переданы. — Постараюсь послезавтра. В любом случае Пит долго не выдержит. В тот раз им удалось выдавить Иджеса и Саргелена, и они поняли, что с нами так можно. Я тут тоже не залежусь.

— Может, мне найти их и поговорить? — вмешался Гедимин. — Знаешь, что это за макаки?

Кенен широко ухмыльнулся, показав зубы.

— Вот этого не надо, Джед. Я сейчас не в том состоянии, чтобы вытаскивать тебя из тюрьмы. Постарайся не создавать мне новых проблем, ладно? Мне и так…

Он болезненно поморщился и прикрыл глаза.

— Костюм, — прошептал он еле слышно. — Парни, найдите мой костюм. Наручный смарт… был на левой руке. Джед, он мне нужен. Даже если по кусочкам придётся собирать. Там документы…

…Человек в синем комбинезоне остался на посту, но со стула встал и остановился напротив двери. Гедимин каждую секунду чувствовал на себе его подозрительный взгляд.

— Видимо, вот этот… скафандр, — доктор Фокс кивнул на красно-чёрный комбинезон, запакованный в прозрачную плёнку. — Вы его заберёте?

Гедимин вынес «костюм» в коридор и, не оглядываясь на сердито шипящего охранника, разорвал плёнку. Лёгкий скафандр принял на себя основной удар, когда Кенен вылетел из седла; шлем раскололся и лежал в отдельном пакете россыпью некрупных кусков, лицевой щиток выпал, левая сторона от плеча до ступни покрылась длинными вертикальными трещинами. Гедимин посмотрел на левый рукав и вполголоса помянул ядро Сатурна — от смарта остались изогнутые крепления и пригоршня микроскопических осколков. Тут было не всё — большую часть раздробленных микросхем, видимо, смели с дороги роботы-уборщики.

— Не сходится, — прошептал Гедимин, покосившись на Зета. Тот молча следил за осмотром скафандра и только сейчас подал голос:

— Что?

— Повреждения, — Гедимин повернулся к нему левым боком и согнул руку в локте. — Вот так он падал. Смарт здесь. Вот наибольшие повреждения. Вот смарт. Видишь?

Зет мигнул.

— Похоже, его… доломали, — нехотя проговорил он, тронув пальцем крепления. — Это можно восстановить?

Гедимин фыркнул.

— Не ко мне. По атомам не склеиваю.

— Полиция здесь была? — спросил Зет, повернувшись к Питеру. Тот посмотрел на него с удивлением.

— Думаете, в этом есть смысл? Мне сообщили, что мистер Маккензи не справился с управлением на повороте. Там рядом две стройки, свидетелей было много…

Гедимин переглянулся с Зетом.

— Надо спросить у Маккензи, — буркнул тот. — Подожди пока.

…Кенен с присвистом выдохнул сквозь зубы. Его глаза на секунду затуманились, потом взгляд стал неприятно пронзительным.

— Оч-чень хорошо, — проговорил он, глядя в потолок. — Флиппер опрокинулся на повороте, говорили они… Вы, надеюсь, не забрали костюм? Голыми руками его не трогали?

Гедимин качнул головой.

— Пусть Пит вызовет полицию, — прошептал Кенен. — Tzaat has— sulesh!

…Гедимин и Зет вышли из госпиталя к поджидающему их такси. Жёлто-синий полицейский глайдер уже отъехал — его бортовые огни сверкнули на повороте и погасли.

— Пока останется здесь, — сказал Зет, глядя на флиппер Кенена, обмотанный полосатыми лентами. — Маккензи, небось, изведётся. Как думаешь, его в самом деле подбили?

Гедимин пожал плечами.

— Я сидел на этом флиппере. Он очень устойчивый. Было воздействие снаружи…

Он посмотрел на переднее колесо флиппера. Обычно оно стояло на «подушке» защитного поля; сейчас её убрали, и оно встало на дорогу. «Следы навряд ли остались,» — думал сармат. «Какой-нибудь маломощный заряд под колёса…»

— Маккензи, похоже, знает, кто это, — тихо сказал Зет, забираясь на заднее сидение глайдера. — Надо же. И здесь его бьют.

Гедимин хмыкнул.

— Такой сармат. Его везде бьют.

Он оглянулся на исчезающий за поворотом госпиталь.

— У них там вроде бы нормальная охрана…

15 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Бринн, на ходу пробурчав инструкцию по сборке, выдал Гедимину сложенную конструкцию, а Иджесу — большой плотный свёрток, обтянутый чёрным скирлином. Сармат опасался, что их со всем этим вообще не пустят в госпиталь, но маленький медик держался уверенно — и на посту его, как показалось Гедимину, узнали и пропустили внутрь, не дожидаясь, пока доктор Фокс поднимется из больничных отсеков.

— Мистер Бринн, — Питер, пожав сармату-медику руку, скользнул взглядом по конструкции в руках Гедимина и одобрительно кивнул. — Да, хорошо, что вы позаботились. Я поставил фиксаторы, но лучше ему держать голову горизонтально до конца недели.

— Будет, — пообещал Бринн. — Как он в целом?

— Очень хочет покинуть госпиталь, — краем рта усмехнулся Питер. — Напрасно, по моему мнению. До конца недели я спокойно подержал бы его в палате. Но… видимо, ему есть чего опасаться.

Он вопросительно взглянул на Гедимина. Тот мигнул.

— Не буду приставать к вам с расспросами, — сказал доктор Фокс несколько секунд спустя, не дождавшись от сармата никакой реакции. — Идёмте. Вам нужны будут сопровождающие?

«Почему глазеть нужно именно на меня?» — думал сармат всю дорогу, пока собирал носилки и вместе с Иджесом вытаскивал Кенена, уложенного на толстый матрас, к лифтам. «Я что, эксперт по делам Маккензи?»

На него и впрямь глазели — от палаты до вестибюля, везде, где был хоть один человек. При появлении сарматов все разговоры смолкали, и Гедимин предполагал, что Питеру после этого их приезда пришлют ещё не одну жалобу. По крайней мере, Кенен молчал и старался улыбаться, не шипя на ремонтников за неаккуратную переноску. До выхода их провожал только доктор Фокс.

— До встречи, Пит, — прошептал Кенен, выдавив широкую ухмылку. — В конце месяца заглянем. Надеюсь, кости к тому времени срастутся.

…Кенен, подтянув к себе шланг от контейнера с Би-плазмой, сделал большой глоток и поморщился. Его радужка оставалась тёмной, хотя Бринн дал ему анестетик, и боль должна была ослабнуть.

— Мохнатые ублюдки, — прошептал он, пальцем поманив к себе Гедимина. Тот сел вплотную к лежаку и по указаниям Кенена снял шлем, — опять намечались какие-то секреты.

— Saat hasulesh, — добавил Маккензи, и его перекосило. Гедимин оглянулся на прикрытый люк — «Позвать Бринна?»

— Они нашли взрывчатку, — прошептал Кенен, неожиданно крепко вцепившись в запястье сармата. Тот вздрогнул.

— На флиппере? Так тебя в самом деле подбили?

Маккензи недобро сузил глаза.

— Ты же великий механик, Джед. Ты и в этот раз не ошибся. Там, на дороге, у котлована… — он поморщился. — Там нашли следы пиркенита. Минизаряды… Применяются при прокладке туннелей. Якобы рассыпался из случайно повреждённого патрона и сдетонировал…

Гедимин мигнул.

— Пиркенит так не детонирует, — мгновенно вспомнил он. — Без высокой температуры…

— Tza, — Кенен дёрнул его за руку. — Без тебя знаю, Джед. Якобы дорога была нагрета… Молчи, слушай. Чарли не собирается этим заниматься. Официально я сам виноват — поехал по перекрытому переулку и не справился с управлением… Sa hasu!

Гедимин снова мигнул.

— Он в самом деле был перекрыт?

— Тупица, — прошипел Кенен, откидываясь на матрас. — Нет, разумеется. Зачем бы я поехал по перекрытому переулку⁈ Какая-то лысая крыса убрала ленту на повороте. Откуда мне было знать, что там уже насыпали взрывчатки⁈

Гедимин осторожно разжал его пальцы, высвободил запястье и озадаченно хмыкнул.

— Ты, похоже, знаешь, кто это сделал. Кого ты успел разозлить?

— Дже-ед, — протянул Кенен, досадливо щурясь. — Тебе тридцать лет, а ты до сих пор ни черта ни в чём не понимаешь. Знаешь, у чьего котлована мне подсыпали взрывчатки?

Сармат пожал плечами.

— «Кларк Флюорити», saat hasesh, — Кенена перекосило. — «Кларк Флюорити». А за следующим поворотом строит автономку «Поско Муни». Н-надо же мне было туда поехать!

— Ничего не понимаю, — признался Гедимин. Кенен вздохнул.

— Тендер, Джед. Чёртов тендер на животных! Они оба в нём участвуют. А тут я с документами… Sa hasu! Это они, Джед. Помяни моё слово. Это «Поско».

Гедимин мигнул.

— Ты же сказал, что подорвался у котлована «Кларк Флюорити», — напомнил он. — А «Поско»…

Кенен скривился.

— И это существо конструирует ядерные реакторы… Джед! Ну кто будет так подставляться⁈ Кого я должен заподозрить, подорвавшись у котлована «Флю»? Вот именно, Джед. Они тут ни при чём. Это «Поско». Мне подсыпали взрывчатки, «Флю» подложили свинью… И что хуже всего…

Он снова глотнул Би-плазмы и ненадолго замолчал. Его грудь высоко вздымалась, и Гедимин старался не мигать слишком часто — он всё равно мало что понял, а Кенен очевидно был в ярости.

— Я не успею выйти в тендер, — прошептал Маккензи. — Документы… Так быстро их не восстановить. Особенно с трещинами в черепе. Вот так-то, Джед. Так делаются дела в Кларке…

— Маккензи, а Маккензи? — в отсек заглянул хмурый Бринн. — Я бы на твоём месте завязывал.

Кенен ощерился, попытался сесть, но Гедимин, вспомнив предупреждения доктора Фокса, аккуратно прижал его к матрасу. Маккензи выругался.

— Брось этот тендер, — продолжал Бринн, подойдя к кушетке. — Если эти макаки так в него вцепились, нам, сарматам, лучше туда не лезть. Сейчас тебя очень аккуратно отодвинули. В другой раз или ты живым не вернёшься, или нам базу подорвут.

— Sa hasu, — прошептал Кенен, болезненно щурясь. — Умный филк… Пусти меня, Джед. Ни к чему ломать мне ещё и рёбра.

Он сделал глубокий вдох и на несколько секунд замолчал. Бринн пристально следил за ним. Гедимин с тоской покосился на приоткрытый дверной проём — у него гудело в голове, а это было верным признаком, что информация, в голову попавшая, ничего, кроме вреда, не принесёт.

— Спешишь? — спросил Кенен, проследив за его взглядом. — Ладно, иди. Не надо было с тобой это обсуждать. Пустое мучение неподготовленного мозга… И опыты… Похоже, я сорвал тебе опыты.

Он покосился на Бринна. Тот, выразительно пожав плечами, вышел из отсека.

— Я теперь… — он пошевелил сломанной рукой и скривился. — Мне долго будет не до ядерной физики.

Гедимин пожал плечами.

— Это твои опыты. Сам затеял, сам сорвал. В августе догонишь, если тебе так надо. Может, до августа прояснится, что же с этой штукой не так.

Он вышел из отсека, задумчиво щурясь. Дел было много — разгрузка реактора только началась, Иджес и Фланн ждали сигнала «атомщика». Он, надев шлем и включив коммутатор, позвал их к секретному цеху и услышал в наушниках облегчённый вздох.

— Что с Маккензи? — спросил, уже пройдя в экранированное помещение, Фланн. — Говорил с ним?

Гедимин кивнул.

— Макаки насыпали взрывчатки под флиппер. Это из-за тендера с животными.

Иджес испустил негромкий смешок.

— Всё как обычно, да?

— Давай работать, — буркнул Гедимин. — Там ещё шесть тонн.

Иджес покивал. Сармат увидел, как он косится на четыре огонька под шлемом — по два с каждой стороны. Все они были жёлтыми — фон внутри скафандра оставался в норме.

— Значит, тебе надоело заступаться за Маккензи?

Гедимин наклонил голову.

— С двумя корпорациями мартышек я драться не пойду. Слишком сложно для такого тупицы, как я. Проверь дробилку, мы пойдём за стержнями.

21 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

«Четыреста двадцать,» — Гедимин погрузил очередную батарею маленьких контейнеров на гусеничную тележку и шагнул в сторону, проверяя, устойчив ли груз. Каждая из ёмкостей с ирренцием сама по себе была миниатюрной, но их здесь были тысячи. «С упаковкой — полтонны,» — сармат тяжело вздохнул, покосившись на дверной проём. Входить в секретный цех сегодня было некому, и у люка никто не ждал, — Кенен после аварии только-только начал вставать на ноги и не поднимал ничего тяжелее контейнера с Би-плазмой.

«Один я полтонны не понесу,» — сказал ему Гедимин вчера вечером, когда стало известно время встречи. «Пойдём с Иджесом или Айзеком.»

«Никаких Айзеков!» — вскинулся Кенен, недовольно щурясь. «Совсем спятил⁈ Это тебе не реактор — это межпланетный террорист! Решил всех нас сдать⁈»

«Тогда скажи, что встречи не будет,» — ответил Гедимин, скрестив руки на груди. «Это полтонны, а я тебе не грузовой экзоскелет.»

Вспомнив вечерний разговор, сармат покосился на тележку и еле заметно усмехнулся. «И сразу у Маккензи нашёлся свободный механизм. Давно надо было его вытрясти…»

…Портал открылся точно в назначенное время, но Гедимин, просунувшись в него и сказав пару слов, тут же отпрянул обратно в туннель. Через пару секунд к нему спустились четверо солдат в экзоскелетах и молча перенесли весь ирренций на корабль, оставив сармату пустую тележку.

— Теперь ты, — ухмыльнулся Линкен, выглянув в туннель. — Иди к нам, атомщик. Мы редко встречаемся. Дай хоть посмотреть на тебя.

«Ему что-то нужно,» — сухо щёлкнуло в мозгу сармата, когда он выбирался на палубу крейсера. Первое, что он увидел, кроме протянутой руки Линкена, — покорёженные переборки, наскоро выправленные, со следами сварных швов.

— Ничего хорошего, атомщик, — сказал взрывник, проследив за его взглядом. — И чем дальше, тем хуже. Я… мне очень нужны ракеты.

«Разумеется,» — подумал Гедимин, стараясь не щуриться. Под рёбрами шевельнулось что-то неприятно-холодное.

— «Теггары»? — спросил он, вслед за Линкеном выходя из портального отсека и по пути подмечая кое-как заделанные повреждения. «Раньше у них лучше получалось,» — думал он. «Все ремонтники мертвы?»

— «Та-сунгары», — ответил Линкен, разворачиваясь к нему. Его радужка, когда-то бесцветная, стала практически чёрной.

— Не меньше двух десятков, — продолжил он, на секунду стиснув зубы. — И новые бортовые прожигатели. Я потерял три сотни сарматов за один месяц. Скоро тут некому станет воевать. Сделай мне ракеты, атомщик.

Гедимин настороженно сощурился.

— Тебе не ракеты нужны, — угрюмо сказал он, разглядывая заваренную пробоину от снаряда, прошедшего сквозь броню «Феникса» и полтора десятка отсеков за ней. — Тебе надо уйти с радаров. Найди ледяной астероид подальше от обитаемых систем и сиди там, пока о тебе не забудут.

Он успел только мигнуть, — долю секунды спустя Линкен крепко прижимал его к переборке. Его глаза яростно горели. Почувствовав слабый жар, сармат покосился на прижатое плечо и изумлённо мигнул — Линкен выпустил когти и глубоко всадил их в броню Гедимина.

— Что⁈ — шрам на щеке взрывника мелко дрожал. — Они перебили половину моего экипажа. Я должен это спустить⁈ Может, мне ещё им сдаться⁈ Говори, hasukemu! Что ещё я должен сделать, а⁈

«Псих,» — Гедимин смотрел в чёрные сузившиеся глаза и чувствовал, как холод из-под рёбер расползается по телу. «Окончательно съехал за время своей „войны“…»

— Что молчишь⁈ — Линкен вдавил сармата в захрустевшую переборку. Шрам на перекошенном лице упёрся в нижнее веко.

— Heta, — выдохнул Гедимин, слабо шевельнув кистями — за запястья его не держали. Скафандр вскрылся по швам, и сармату едва не прижгло плечо — коготь Лиска оказался в считанных сантиметрах от беззащитной кожи.

— Хэ-э! — Линкен, вздрогнув всем телом, выдернул когти из брони и прижал руки к груди. — Ты чего⁈ Я же мог тебя поранить!

— Ты вроде как хотел меня убить, — Гедимин покосился на сползающий скафандр и снова шевельнул запястьями, закрывая швы. — Продолжишь, или я пойду на базу? У меня там семь тонн урана.

— Стой, — голос Линкена дрогнул, узкие щели глаз немного расширились, и взгляд неожиданно стал жалобным. — Извини, атомщик. Меня занесло. Я тебя напугал?

Гедимин покачал головой и тронул проколы, оставшиеся на плече, — когти прошли сквозь три слоя брони, и из отверстий проступила свинцовая «кровь».

— Тебе правда пора уняться. Ты не справишься с целой Метагалактикой.

Линкен досадливо поморщился.

— Я не могу, атомщик. Что-то с этими порталами. Мы уже неделю ищем, куда спрятаться, но каждый раз нас находят. То ли у мианийцев вся галактика в дронах-разведчиках, то ли нас выносит в обитаемые области. А там, у вас, прятаться негде…

Гедимин склонил голову.

— Я сделаю тебе ракеты, — медленно проговорил он. — Но ты будешь искать укрытие. Рано или поздно портал откроется куда надо.

Линкен широко ухмыльнулся и сжал его запястье.

— Да, откроется. Рано или поздно. Я не псих, атомщик. Я не собираюсь воевать со всей Метагалактикой. Я найду незаселённую систему и буду потихоньку перегонять ирренций. У тебя там семь тонн урана. Этого надолго хватит. А если нет…

Он мечтательно усмехнулся.

— Мы будем искать руду. Мы тут уже и забыли, откуда берётся уран. Можно же построить скважину. Тысячу сольвентных скважин. Будет наша собственная планета-рудник. Я назову её твоим именем.

Гедимин неуверенно улыбнулся.

— Я помогу тебе с сольвентом и установками, — пообещал он. — Только найди планету. Жаль будет, если твой корабль взорвут.

…На базе было тихо — полсотни сарматов получили разрешения и уехали в городской парк, остальные разбрелись по трюмам. В Гедимина, проходящего по коридору, едва не врезался чей-то дрон, сармат увернулся и увидел, что корпус механизма ярко-жёлтый.

— Атомщик! — Иджес, остановив летящий дрон, виновато хмыкнул. — Не ушибся? Тут удобно маневрировать, в прямом коридоре вечно норовишь спрямить дорогу…

— Осторожнее, тут и филки ходят, — недовольно сказал Гедимин. — Они ушибами не отделаются.

Иджес кивнул.

— Маккензи сидит злой, — неуверенно усмехнулся он. — Пришли подарки — чай и еда, и что-то ему не понравилось. Хотел тебя видеть.

— Зайду, — пообещал Гедимин. Ему видеть Кенена не хотелось, а хотелось забиться подальше и выть, пока невидимые обручи на груди не полопаются.

… — Тебе, — буркнул Кенен, придвинув к нему открытую коробку, наполненную фруктами и сладостями. Увидев сверху открытку с белыми цветами, Гедимин криво ухмыльнулся и отодвинул контейнер.

— Ешь, я не буду. Раздай сарматам, — он равнодушно пожал плечами. — Мне не до самок. Линкен свихнулся.

— Только сейчас? — Кенен ехидно хмыкнул. — Да, неожиданно. Он всегда был таким здравомыслящим…

Гедимин поморщился.

— Ничего смешного, Маккензи. Он всерьёз воюет с Мианой. И я… я опять сделал для него ракеты.

— Вот это зря, — прошептал Кенен, мгновенно посерьёзнев. — Надо было мне с тобой идти. Лиск никогда не дружил с головой, а от его жизни любой спятит. В следующий раз я пойду к нему один, незачем тебе рисковать.

Гедимин качнул головой.

— Он убьёт тебя, если ты меня не приведёшь. Тебе рисковать тоже незачем. Может, Питер знает, как прочистить ему мозги?

Кенен вздохнул.

— Питер — не психиатр… Ладно, Джед, иди. Попробую что-нибудь придумать. Война с Мианой! Да, дело совсем плохо…

25 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Могли бы приехать с утра,» — Гедимин сердито щурился, глядя на бронированный транспорт, окружённый конвоем. На часах было почти двенадцать, а это значило, что с самой полуночи сарматы не спускались в секретный цех и не работали с ирренциевым реактором — и что ещё два-три часа от работы придётся отнять, поскольку после полёта на броне «Ската» Гедимин долго не сможет стоять на ногах. «В следующий раз явятся под вечер,» — он поморщился. «Пустая трата времени!»

— Эй, Джед, — Кенен, вышедший вместе с ним в главный шлюз и теперь старательно улыбающийся конвою, слабо толкнул сармата в бок. — Сделай дружелюбный вид! От твоей рожи нас скоро под прицел возьмут.

— Sa hasu, — прошептал Гедимин. Толкать Кенена в ответ он не хотел — тот после недавней травмы и так еле держался на ногах.

— Теска на борт! — скомандовал, выйдя из шлюза, федерал в тяжёлом экзоскелете. Двое конвойных, шагнув к Гедимину, остановились, выразительно глядя на него. Несколько секунд спустя он сидел на разворачивающемся на месте броневике и досадливо щурился. «Что им было с утра не приехать⁈»

«Скат», присланный за плутонием, стоял сразу за въездом на космодром; под него освободили широкую полосу, отогнав далеко в сторону ремонтные ангары и запасные погрузчики. Гедимин привычно закрыл респиратор и услышал щелчок открывающегося кислородного баллона. «Хоть в этот раз они сбалансировали антигравы?» — мелькнуло в голове, когда сармат посмотрел на корабль. «Да где там…»

За плутонием каждый раз прилетал один и тот же «Скат»; Гедимин снова задумался, для чего ещё его держат, и часто ли пригождаются скобы на его носу. Сармата пристегнули к ним так плотно, что он не мог шевельнуться. Он закрыл глаза, чувствуя слабую вибрацию корпуса и думая о балансировке антигравов.

Через пару минут обшивка корабля дрогнула — кто-то забрался на корпус в считанных метрах от сармата. Он едва успел открыть глаза, как его отстегнули от скоб и резким толчком отправили вниз, на площадку.

— На выход! — рявкнул другой экзоскелетчик, схватив его за плечо и толкнув к приоткрытому проёму в ограждении. На той стороне стояли, разделившись на две разноцветные группы, австралийцы из конвоя и местные «копы».

— Запрещается, — услышал Гедимин голос «лунаря» в звании майора. — Как представляющий опасность для жизни пассажира. Или ищите для него место внутри, или взлетайте без него.

— Изнутри его не увидят, — сердито ответил один из федералов. — Он должен быть на обшивке. Когда вышел этот запрет? С кем его согласовали? Нам не сообщали ничего подобного.

Гедимин почувствовал, как его тянут за руку, посмотрел вбок и увидел Уриэля. Его ухмылку не мог спрятать даже респиратор.

— Внутренние правила кларкского космодрома, — прошептал он. — Давно было пора. Пусть сам прицепляется на обшивку, если так охота. У нас с такими украшениями летать не будут.

— Да, в том числе животные, — повысил тон местный майор, и Уриэль замолчал. — Статус у этих тесков спорный, но в нём нет указания на то, что они — механизмы, приспособления или материалы. Ступайте, ступайте. Вылет разрешён!

Он шагнул в сторону, подавая знак диспетчерам, и красные линии, перечеркнувшие взлётную полосу «Ската», погасли. Австралийцы растерянно переглядывались, не торопясь выходить на космодром. Корабль, получив сигнал от диспетчеров, зажёг бортовые огни, предупреждая о скором взлёте. Один из федералов, коротко выругавшись, развернулся к проёму в ограждении.

— Вот так, — прошептал Уриэль, искоса поглядев на Гедимина. — Давно пора было запретить такие игры. Теперь тебя не будут пытать гравитацией.

Гедимин изумлённо мигнул, посмотрел на «копов», отступивших к терминалу, на «Скат», закрывающий последний шлюз, и повернулся к Уриэлю.

— Это ты устроил? Этот запрет?

Тот с довольной ухмылкой кивнул несколько раз подряд.

— Пришлось пробиться к послу Мианы. Уши до сих пор болят, но оно того стоило. Ни тебя, ни других тесков больше не будут вешать на броню. У них на борту орудий больше, чем во всём Кларке! Вот и пусть защищают себя сами.

Гедимин неуверенно хмыкнул, но Уриэль больше не смотрел на него — внезапно побледнев, он перевёл взгляд на небо над космодромом. Красные маяки вдоль ограждения вспыхнули и замигали, и в их свете сармат с трудом разглядел мерцающую белую точку, с каждой секундой становящуюся ярче.

Он никогда не видел, как крейсер выходит из макропрокола в вакууме, — и сейчас полюбоваться не вышло: городской купол вспыхнул зелёным пламенем, вздуваясь пузырями, поверхность под ногами дрогнула, подбросив сармата на пару сантиметров вверх и тут же швырнув его наземь.

Ещё раз площадку встряхнуло, когда Гедимин, уже растянувшись на ней, приподнялся на локте. Вторую руку он держал над головой вместе с наручной «Иридой», непрерывно генерирующей защитное поле. Он успел накрыть двадцать метров вокруг себя, и те, кому повезло попасть под купол, теперь сидели на земле, ошеломлённо глядя на развороченный терминал и воронку на краю космодрома. Секунду спустя поле стало непрозрачным — снаружи его никто не трогал, а изнутри оно продолжало утолщаться.

«Мать моя пробирка,» — Гедимин с трудом поднялся на ноги, отключил генератор и прижал ладонь к груди. Его пальцы дрожали. Он стиснул зубы, мотнул головой и зажмурился, заталкивая поглубже рвущийся из глотки вопль: «Лиск!!!» «Молчи,» — щёлкнуло в мозгу, и сармат, тяжело дыша, открыл глаза. «Никому уже не поможешь.»

Рядом с ним, уверенными жестами и громкими командами подгоняя жителей к выходу на улицу, стоял Уриэль. На его плечах сверкали синие маячки. Такие же живые «маяки» стояли во всех коридорах, проложенных от полуразрушенного терминала к шоссе. Вокруг воронки на космодроме столпились сотрудники карантинной службы с дозиметрами, ещё одна группа собралась у дымящихся развалин. Изнутри вытаскивали уцелевшее оборудование, выводили людей. Табло, висевшее раньше над входом, упало, но длины проводов хватило, и оно не отключилось — на нём горела надпись «исходящие рейсы откладываются на час первый терминал не работает».

— Хадад! — услышал Гедимин громкий женский голос. — Что у тебя?

— Эвакуация, — ответил Уриэль. — Раненых нет, у троих ушибы и ссадины. Медики уже на выходе?

— Вам там сильно повезло! — крикнула самка. — В терминале есть убитые. Про корабль не знаешь?

— Ушёл с повреждениями, — ответил патрульный. — Носовую броню сплющило. Как раз там…

Он покосился на Гедимина и внезапно замолчал.

— Их счастье! — крикнула самка. — Это был Взрывник. Теперь уже точно. Все радары засекли его.

— З-з-зю! — прогудел сквозь зубы Уриэль, оглядываясь на Гедимина. — И что, этот ублюдок опять ушёл? «Скат» хоть раз в него попал?

— Некогда болтать, Хадад, — отозвалась самка. — Сейчас вынесут трупы, уйди с дороги!

Уриэль шагнул в сторону. Его рука по-прежнему была сжата на запястье Гедимина, и сармат думал, стряхнуть её или подождать, пока патрульный придёт в себя. Его смуглое лицо было белым, как кожа свежего клона, и глаза мигали часто-часто.

Синие вспышки вокруг терминала погасли, и Хадад, тронув запястье, отключил свои маячки, — все, кто мог, уже вышли. Мимо прогрохотала колёсная тележка. На ней лежали в ряд плоские контейнеры без крышек. Сверху на них было наброшено непрозрачное защитное поле.

— Шестеро, — прошептал Уриэль. Его пальцы со скрипом проехались по броне Гедимина — он сжал руку слишком сильно.

— Вот ещё, — он смотрел на вторую тележку. Защитное поле накрыло её криво, и из-под него виднелась неподвижная ступня в чёрном ботинке.

— Информаторий, — тихо проговорил Уриэль. — Ракета попала в информаторий. Там всегда много народу…

— Камень, — машинально поправил Гедимин, и Хадад, вздрогнув, повернулся к нему. — Это был камень. Не ракета. Смотри на пролом…

«Псих с крейсером!» — глаза сармата сузились так, что заныли веки. «Ну вот зачем⁈»

В наушниках послышалось запоздалое дребезжание.

— Джед, ты жив? — голос Кенена звенел от волнения. — Стой, где стоишь, Иджес уже едет!

…Фотографий было много — несколько сотен: что-то сделали быстро приехавшие журналисты, чем-то поделились свидетели, не пострадавшие при взрыве. Кенен выделил одну — тройную трещину на потолке бара «Юйту» и выпавший из неё кусок перекрытия, лежащий на центральном столе.

— Дэвид, — Гедимин тронул пальцем фигуру человека, облокотившегося о крупный обломок; на его комбинезоне виднелись многочисленные порезы, рука была запачкана чем-то красным — то ли кровью, то ли пролившимся вином. — Камень прошёл над его ярусом. Повезло.

Кенен хмыкнул.

— Ему придётся закрыться. Макаки провозятся с этим терминалом не один месяц. Значит, «Скату» расплющило нос…

Он криво ухмыльнулся.

— Линкен явно что-то имел в виду. Как думаешь, Джед?

Гедимин поморщился.

— На момент выхода он должен был видеть, что меня там нет.

— Поэтому и вышел, — ухмыльнулся Кенен. — В тебя он стрелять не стал бы.

Гедимин еле слышно помянул спаривание «макак».

— Зачем он это сделал? Жить надоело? Это же прямая атака на город…

Кенен успокаивающе похлопал его по локтю.

— Хорошо, что он не применил одну из твоих ракет. От них поле не защитило бы. Одно утешает… — он криво ухмыльнулся. — Мы вне подозрений.

27 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Позавчера было нападение,» — Гедимин покосился на сканер, проверяя качество шва, и махнул рукой — «вира!». «А вчера утром Кенен уже подписал договор на ремонт. Шустрый сармат…»

Здание первого терминала с выхваченным с первого по пятый ярусы куском выглядело странно — но стояло, тем не менее, прочно, и провисающие ярусы — те, где перекрытия не полопались от взрыва — держались на своих местах надёжно. «Землетрясений тут не бывает,» — думал Гедимин, отправляя очередной блок внутрь здания, на место вырезанного. «Простоит до крупного метеорита.»

Кенен согнал к полуразрушенному терминалу половину сарматов с ремонтной базы, — мог бы и больше, но скорость восстановления всё равно зависела от поставок материалов, а развернуть их так быстро не мог даже Кенен. Гедимин, удивившись долгой заминке, оглянулся на отъезжающий тягач, — все прицепы были пусты, больше блоков не осталось.

— Всё, отбой, — сказал, подойдя к нему, Зет. Внутри здания заколыхались натягивающиеся полотнища защитного поля — ими временно заменяли перекрытия там, где не хватило блоков и балок.

— Зачем мы прибегаем сюда каждый день? — спросил Гедимин, недовольно щурясь. — Пока не привезут все блоки, тут делать нечего. Здание не падает, незачем вокруг него прыгать.

Он посмотрел на прозрачный защитный купол над полуразрушенным терминалом. Вдоль его края горели красные огни — проход к зданию был закрыт для всех, кроме ремонтников и полиции.

— Кенен так хотел, — отозвался Зет, пересчитывая выходящих из здания сарматов. — Пусть макаки каждый день нас видят. Иначе подумают, что мы не работаем.

Табло, упавшее в день взрыва, так и лежало у стены терминала, но идущие к нему провода были перерезаны, а всё здание — обесточено. Гедимин обогнул его, отбросил болтающийся обрезок кабеля к стене и оглянулся на расчищенный въезд.

— Всё на сегодня? Можно ехать на базу.

Сарматы, как будто не слыша его слов, сбились в плотную толпу вокруг Зета. Гедимин нехотя подошёл — он и так знал, о чём они говорят.

— Не надо никуда лазить, — сказал Мадик, оглянувшись на свою бригаду. — Там всегда толпа макак. Возьмём по порции в автомате и уйдём к ангарам.

— В автомате никогда нет чили, и кофе похож на воду, — поморщился Зет. — Идём в «Фьори». Ничего нам не скажут. Чего ты боишься? У нас у каждого по два разрешения!

— Гедимин, а ты что скажешь? — оглянулся на него Мадик. — Я думаю, нам не стоит лезть наверх. Там полно неместных макак. Так и будут на нас глазеть!

Гедимин пожал плечами.

— Я никуда не иду, ты же знаешь, — сказал он. — Пойду к ангарам. Когда встречаемся?

…Долговязый силуэт мелькнул между ангарами, когда Гедимин подходил к тиру, и сармат остановился, досадливо щурясь. Харольд тоже замер на месте и медленно отвёл руку за спину. Он держал в ней что-то безобидное — то ли контейнер с едой, то ли банку газировки.

— Что тебе тут надо, теск? — спросил полусармат, пристально следя за его движениями. — Вали на базу!

— Уйди, — буркнул Гедимин, делая шаг вперёд. Он рассчитывал, что сулис попятится и нырнёт за ангар — мелкие существа обычно поступали так — но Харольд, вскинув руку, швырнул что-то Гедимину в лицо. Тот успел пригнуть голову, но замешкался, — предмет, врезавшись в верхнюю часть шлема, лопнул и залил лицевой щиток бурой жижей. В наушниках раздался громкий свист.

— Вторжение! — заорал Харольд. — Чужак на территории!

Гедимин, на ощупь выдернув из «кармана» ветошь, попытался вытереть щиток — жидкость залила обзор. Сквозь бурую плёнку проступила пара силуэтов; один из них остановился, и сармат увидел красную вспышку под прикрытыми веками — на него направили считыватель.

— А, это он, — махнул рукой патрульный. — Механик Джед. Где Хадад?

— Хадад на службе, — отозвался знакомый голос. — Что тут… Хей! Кто это сделал⁈

Гедимин уже почти вытер щиток и теперь мог видеть и двоих патрульных, остановившихся в отдалении, и Уриэля, заглядывающего сармату в лицо и сердито хмурящего брови.

— Два шага до участка, а тут нападают на мирных жителей! — он оглянулся на патрульных. — Кто тебя обидел, Джед?

— Я слышал вопли Харри, — сказал один из патрульных. — Что у него со всеми тесками? Никто так от них не шарахается!

— Да чтоб ему, — пробормотал Уриэль, крепко хватая Гедимина за руку. — Пошли в ангар. Там вода, умоешься.

…У стены стояли в ряд стопки новых мишеней. Гедимин сел рядом, снял шлем, — липкая дрянь протекла туда, откуда её было не вычистить, не убрав часть обшивки. Четверо курсантов, упражняющихся в стрельбе, покосились на сармата, но старший одёрнул их, и упражнения продолжились.

— Вы очень быстро работаете, — вполголоса сказал Уриэль, устроившись на стопке мишеней. — Прицепы так и мелькают.

Гедимин досадливо сощурился.

— Мало блоков. Проблема с поставками.

Уриэль хмыкнул.

— Для таких дел, наверное, надо иметь свой завод.

Он быстро оглянулся на курсантов и понизил голос.

— Почти готово, — прошептал он, придвинувшись к сармату вплотную. — Я тогда всю ночь сидел, едва пальцы не сжёг, но доделал. Если не рванёт в руках, в сентябре устроим испытания.

Гедимин мигнул.

— Плазма⁈

Уриэль торопливо закивал, снова оглянулся и показал сармату кулак.

— Я доберусь до него, запомни. Этот урод никого больше не убьёт! Он в тебя тогда стрелял, ты видел⁈ Ты должен был болтаться на носу корабля…

Гедимин угрюмо сощурился.

— Может, думает, что вы, мирные тески, — предатели, — продолжал Уриэль. — Что вы должны убивать, пока не сдохнете. Хорошо, что таких полоумных мало, а нормальные тески живут мирно. Я боялся, что он обстреляет вашу базу. Наверное, его спугнул флот Кларка…

Гедимин молчал. Говорить о Линкене ему не хотелось.

— Жаль, тут занято, — Уриэль оглянулся на курсантов — они поменялись местами и продолжили стрельбу. — Место есть, но меня просили не отвлекать их. А на тебя они тем более отвлекутся.

В наушниках пискнуло.

— Гедимин, ты далеко? — спросил чем-то недовольный Зет. — Мы набрали пайков и ждём тебя за вторым терминалом. Фургон уже едет.

— Иду, — отозвался Гедимин, поднимаясь на ноги. Уриэль разочарованно вздохнул.

— Я на месяц еду в горы. Долго не увидимся. В сентябре, помнишь?

— Осторожно с плазмой, — дежурно напомнил Гедимин. — Не удержишь — руки оторвёт.

«Мне-то любопытно,» — думал он, выбираясь из лабиринта пустующих ангаров. «А он зачем всё это мне рассказывает? Ещё приводит туда, где оружие. Все на это смотрят, и никто его не одёрнет. Ничего не понимаю…»

01 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин, ошалело мигнув, покосился на часы — прибор показывал три ночи. Кенен, проследив за его взглядом, насмешливо хмыкнул.

— Ну-ну, Джед. Можно подумать, ты работаешь с утра до ночи! Днём отоспишься.

Гедимин нехотя поднялся с матраса и увидел, что в коридоре маячит не только Кенен. За его спиной стоял у переборки смущённый и заспанный Фланн.

— Вы что, вдвоём туда полезете? — угрюмо спросил Гедимин, оглядываясь на тёмный отсек. Иджес шевельнулся во сне, натягивая одеяло на уши, и сармат отошёл от дверного проёма.

— Мы долго опытами не занимались, но пора к ним вернуться, — сказал, спустившись в туннель, Кенен. Он впервые за долгое время надел тяжёлый скафандр и передвигался в нём с видимым трудом, то и дело опираясь на подвернувшиеся стены. Фланн к своей броне привык, но ему было не по себе, и Гедимин следил за обоими сарматами с опаской. «Что им на корабле не сидится? Опять какие-то опыты…»

— Так кто сядет за пульт — ты или Фланн? — спросил Гедимин, пропуская сарматов в реакторный отсек. Установка за ночь заглохла, и ремонтник остановился у мониторов, проверяя показатели. «Всё в норме. Обычный останов…»

— Начну я, — Кенен по-хозяйски плюхнулся в кресло и закинул обе руки на пульт. Гедимин, взяв Фланна за плечо, двинулся было к двери, но слабое сопротивление заставило его притормозить, а потом он услышал окрик Кенена.

— Эй! Вы куда? — Маккензи резко развернулся к ним. — Давай обратно, Джед. Стой тут вместе с Фланном.

Гедимин мигнул.

— Зачем?

— Я тут, пока лежал, много думал, — Кенен выразительно прищурил один глаз. — На нашей АЭС три оператора в смене. Если эту штуку поставят на энергостанцию, там их будет не меньше. А скорее всего — больше. Сколько там щитов управления на нормальной станции?

Гедимин хмыкнул.

— Кажется, понимаю. Хочешь смоделировать реальную станцию?

Кенен довольно ухмыльнулся.

— Именно, парни. Мы возьмёмся за эту штуку втроём. Ну что, Джед, я начинаю?

— Zaa, — ответил Гедимин, глядя на белесую нашлёпку защитного поля поверх люка, ведущего в активную зону. «Реактор не должен нас видеть,» — думал он. «Но что-то тут не так…»

Управляющие стержни поднялись. Гедимин следил за интенсивностью. Она возрастала рывками, то и дело проваливаясь до прежних значений. «Вышли на плато… Ещё скачок… Теперь должно быть… Что⁈»

График сигма-излучения, всегда идущий чуть-чуть поверх «омикроновой» кривой и немного её опережающий, отделился от неё и рванул вверх, за считанные секунды удалившись на пол-экрана.

— Глуши! — крикнул Гедимин и сам рванулся к пульту. Его пальцы дотянулись до рычажка одновременно с рукой удивлённого Кенена. Интенсивность сигма-излучения, несколько мучительных долей секунды провисев на прежнем значении, рухнула вниз.

— Джед! — Кенен отдёрнул придавленные пальцы и сощурился на Гедимина. — Что это было?

— Выход в надкритику, — отозвался тот, выводя на запасной монитор сохранённые значения. Теперь, когда график был сформирован, сармат увидел не только взлёт сигма-кривой, — вслед за ней, постепенно превышая штатные значения, приподнимал «щупальце» график омикрон-интенсивности. «Так и есть,» — Гедимин болезненно поморщился. «Вовремя успели. Ещё секунда — и омикрон рванул бы следом.»

— Эм-м… — протянул Кенен, потирая пальцы. — И… что это значит?

Он слегка побледнел, зрачки сузились. Гедимин жестом велел ему встать из кресла и кивнул Фланну:

— Теперь ты.

— Постой, — сказал Кенен, остановившись в проходе. — Он этого раньше не делал. Дай мне довести запуск.

Гедимин несколько секунд угрюмо щурился на него, потом нехотя кивнул.

— Садись.

Он следил за мелькающими значениями интенсивности до рези в глазах, готовый в любой момент протянуть руку к рычажку. Она выдала пик перед выходом на плато — и улеглась.

— Работает, — признал через пару минут Гедимин. — Можешь продолжать.

Он смотрел на график и задумчиво щурился. Омикрон-излучение выписывало обычную кривую от запуска до остановки; линия «сигмы» по большей части следовала за ней, но несколько выше обычного, и несколько раз сармат видел странные всплески. Никаких физических причин у них быть не могло — Кенен делал всё, как обычно, да он и не мог бы придумать ничего нового…

— Всё, — объявил Маккензи, с довольной улыбкой откинувшись в кресле. Управляющие стержни опустились, излучение ослабло, пульсация, едва разгоревшись, унялась, — ничего необычного не происходило. Гедимин неохотно кивнул.

— Теперь я, — он сел за пульт, и Кенен отступил за кресло.

— Мы будем тут, Джед, — сказал он. — Не бойся, Фланн, тут всё под контролем. Гедимин столько этих реакторов перевзрывал…

Фланн судорожно сглотнул. Гедимин недовольно сощурился, но сейчас ему было не до глупых шуток Кенена. «Что сегодня с сигмой?» — думал он, глядя на хаотично дёргающуюся кривую. «Реакция? Но на что⁈»

Он повторил опыт, пристально следя за кривой интенсивности. Она больше не дёргалась, аккуратно повторяя движения омикрон-графика, но промежуток между двумя линиями вырос в полтора раза. «Эффект сохраняется,» — вынужден был признать Гедимин, когда управляющие стержни вновь опустились, и вторая фаза эксперимента была завершена. «Оно реагирует. На что? На этих двоих за моей спиной?»

— Вот так-то, Фланн, — ухмыльнулся Кенен, глядя, как сармат садится в кресло, из которого только что встал Гедимин. — Так работают настоящие атомщики. Делай, что он скажет, не то мы отсюда живыми не уйдём!

Гедимин покосился на него — зрачки Кенена оставались узкими, ему явно было не по себе, и его нервозность передавалась Фланну.

— Надо было ему прийти отдельно, — буркнул ремонтник, отодвигая Кенена за кресло и становясь рядом с новичком. — Освоиться. Фланн, если боишься, отложим на завтра. С этой штукой лучше, чтобы руки не тряслись.

Фланн сердито сощурился.

— Я не боюсь, — ровным голосом ответил он. — С чего начинать?

Когда сигма-кривая, едва выйдя на плато, рухнула ниже всех предыдущих значений, Гедимин едва не схватился за рычажок, — его остановил только вид омикрон-кривой, ведущей себя ровно так же, как вчера, позавчера и месяц назад. «Сигма» дёргалась, но не тянула за собой «омикрон», и Гедимин опустил руку на подлокотник, сжав его до хруста. Кривая, замерев на долю секунды, рванула вверх и, замедляя движение, выползла на плато немного выше предыдущего.

— Ядро Сатурна! — пробормотал Кенен. — Да что сегодня с этими полосками⁈

— Реакция, — прошептал Гедимин, глядя на монитор. Ему было не по себе.

…Заглушив реактор, Фланн повернулся к сарматам и вопросительно посмотрел на них. Гедимин кивнул ему и постарался изобразить улыбку. Получилось, кажется, плохо, — Фланна передёрнуло, и он поспешно отвёл взгляд.

— И так каждый день? — спросил он у Кенена.

— Нет, завтра можешь отдыхать, — ответил тот, подсчитывая что-то на пальцах. — Завтра очередь Ансельма. А потом… ну да, четвёртого подойдёт твоя очередь.

— Что ты проверяешь? — спросил Гедимин. Кенен ухмыльнулся.

— Ты же сам сказал — реакцию. Видел? И это ведь мы, опытные сарматы, все тут живём. А придёт какая-нибудь мартышка?

Гедимин стиснул зубы.

— Этого не должно быть, — угрюмо проговорил он. — Этой… реакции. Оно не должно так реагировать!

Кенен развёл руками.

— Я не физик, Джед. Понятия не имею, что эта штука тебе задолжала, и как ты будешь выбивать из неё долги. Я завтра приведу Ансельма, а послезавтра — Иджеса, и мы посмотрим, что будет.

— Реакция, — пробормотал Гедимин, болезненно щурясь. — Даже если оно там… Оно не должно вас видеть! Всё экранировано…

Кенен с ухмылкой указал широким жестом на люк, ведущий в активную зону. Защитное поле над ним истончилось до прозрачности и покрылось сложным узором из красных волнистых линий. Гедимин изумлённо мигнул.

— Я же проверял его перед запуском!

— Выгорело, — развёл руками Кенен. — С ним случается, сам знаешь. Если его долго ковырять, в конце концов будет дырка.

«Выгорело,» — повторил про себя Гедимин, недобро щурясь на Маккензи. Тот ухмылялся так, будто поведение ремонтника забавляло его — и будто он знал что-то, ремонтнику пока неизвестное.

— Значит, это… существо проковыряло дырку и глазеет теперь на нас? — он невесело усмехнулся. — Откуда узнало, что пора ковырять?

Кенен фыркнул в респиратор.

— Ну Джед! Ты, похоже, так и не проснулся. Оно что, могло не заметить запуска?

Гедимин мигнул.

— Верно. Кто-то взялся за пульт, и оно… — он покосился на защитное поле и резким движением прихлопнул люк ещё одним слоем. — Идите спать. Я ещё тут побуду.

— Только не дерись с ним, Джед, — ухмыльнулся Кенен, выходя в дезактивационную камеру. — Ты нам ещё живым нужен.

Ещё четверть часа Гедимин просидел у щита управления, делая записи о сегодняшних опытах и время от времени поглядывая то на мониторы, то на запечатанный люк. Потом с тяжёлым вздохом убрал ежедневник в потайную нишу, настроил один из экранов показывать, как распределяется фон внутри реактора, и поднял управляющие стержни.

«Вот оно,» — криво ухмыльнулся он. Это выглядело так, будто кто-то осторожно протирал запотевшее стекло, — «щупальца» сигма-излучения переползли к сборкам рядом с люком, остановились на несколько секунд, а потом притронулись к нему. Гедимин смотрел, как защитное поле становится прозрачным, и задумчиво ухмылялся.

— Это я, — буркнул он, когда «протирание окна» закончилось. — Пора бы узнавать своих.

Тонкие тёплые волокна обхватили его виски, спустились на скулы и сплелись узлами на затылке. Сармат тяжело вздохнул, безнадёжно покачал головой и сбросил управляющие стержни. «Тут, кажется, нужен не атомщик. Пора искать зоолога…»

07 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— А зачем здесь Кенен?

Иджес, услышав вопрос Гедимина, молча пожал плечами и протянул ему контейнер с гайками. Почти все ячейки уже опустели — ремонт, для которого вызвали сарматов, был мелким, но требовал много расходников.

Гедимин, залезший на погрузчик и заново собирающий его стрелу, подтянул последние гайки и, выпрямившись, повернулся к терминалам космопорта. У ближайшего крыльца стоял Кенен в ремонтном скафандре. Недавно он болтал с двумя патрульными, теперь разъяснял что-то компании человеческих самок, только что сошедших с барка «Земля-Венера».

— Всё равно не понимаю, на кой он тут нужен, — пробормотал сармат, спускаясь на площадку. — Ничего не делает, даже за ограждение не вышел… Что тут осталось? Автобус?

Через полчаса Иджес закрыл опустевший контейнер с мелким крепежом, и сарматы вышли к терминалу. Самки уже разошлись, и Кенен, оставшийся в одиночестве, нетерпеливо топтался на месте.

— Долго же вы там копались, — проворчал он, оглядываясь на терминал. — Хватит на сегодня, парни. Мы идём отдыхать!

О взрыве, разворотившем полздания, сейчас не напоминало ничего — только Гедимин, запомнивший, где прошли швы, отличал старые блоки и плиты от новых, в спешке установленных в конце июля. Над баром «Юйту» заменили перекрытия; от разрушенных осталась плита, на которую поставили небольшой стол и стулья. Это было особое место, куда пускали за отдельную доплату, — об этом предупреждали две таблички, на самом столе и на стойке бара.

— И не боится же упасть, — еле слышно пробормотал Дэвид, когда Гедимин остановился рядом с ним, кивая на «особый» стол — точнее, на стул, поставленный на углу для одного из посетителей. Одна из ножек стояла на самом краю плиты.

— Приятно снова зайти в любимый бар, — широко улыбнулся Кенен, облокотившись на стойку. — За встречу?

Дэвид, слегка поморщившись, достал из холодильника бутылку пива.

— Так и быть. Твои ребята хорошо тут поработали. Боялся, что просижу без работы до сентября.

Кенен ухмыльнулся.

— Мои ребята — лучшие в этом городке! «Поско» могут сто раз подсыпать мне взрывчатки, но это они не изменят… Что это у тебя, Дэйв?

Он передвинул на освещённую часть стойки бумажную пирамидку — очередное объявление. «Разыскивается» — прочитал Гедимин на ближайшей к нему грани. «Живым или мёртвым — Взрывник, капитан крейсера „Феникс“, ядерный террорист, пират, жестокий убийца. Любому, кто поможет в поисках, гарантирована безопасность и вознаграждение.»

Чуть ниже шли приметы крейсера «Феникс» и его капитана; прочитав их, Гедимин убедился, что свидетелей Линкен не оставляет, — там не упоминались даже белые глаза, единственное, что можно было разглядеть из-под скафандра.

— Не знаю, зачем это здесь, — пожал плечами Дэвид. — Распоряжение шерифа. Мало ли, вдруг космический пират зайдёт ко мне выпить пива…

Кенен ухмыльнулся.

— Они могли бы писать приметы поточнее. Посмотри на нас. Мы, все трое, подходим под это описание, как родные. Вот, например, Джед…

Теперь усмехнулся Дэвид.

— Навряд ли шериф имел в виду это. Но этот бандит… Давно пора с ним покончить. Слышали? Василий Суханов обещал выйти на его поиски.

Из-за стола на возвышении донеслось хмыканье.

— Уговорили? — спросил, свесившись вниз, человек с кружкой в руке. — Миана полгода его уламывала! Теперь Взрывника прижмут. «Елизавета» — атомный крейсер, а Суханов — лучший капитан Севера.

Гедимин слушал молча, радуясь, что в полутьме не видно его глаз. В груди неприятно заныло. «Суханов преследует Лиска,» — он болезненно поморщился. «Крейсер против крейсера… „Феникс“ и „Бет“… Зря он на это согласился…»

— Я выйду, — сказал он Кенену, выждав несколько минут за столом. Тот настороженно сощурился.

— Далеко?

— К ангарам, — ответил Гедимин. Кенен, облегчённо вздохнув, расплылся в улыбке.

— Передавай привет!

«Да ну вас всех с вашими мартышками,» — думал Гедимин, обходя терминал с левой стороны. Вдоль шоссе тянулась стоянка, по которой бродили двое «копов» в пехотной броне. На краю стоял глайдер с прицепленным к нему открытым фургоном, а перед ним, в стороне от прохода, — цилиндрический контейнер с прозрачными стенками, наполненный мутной красновато-жёлтой жидкостью. Гедимин скользнул по нему равнодушным взглядом и повернулся было к терминалам, но краем глаза уловил в мути какое-то движение и снова посмотрел на контейнер.

Там ничего не было… вроде бы ничего, но одна из стенок немного по-другому преломляла свет — будто изнутри закрепили широкий лист прозрачного скирлина. Сармат, оглядевшись по сторонам, направил на контейнер луч фонаря — и сам мигнул от внезапной вспышки.

Существо, прятавшееся на стеклянной стенке, отделилось от неё и развернуло широкое плоское тело, покрытое блестящими пятнами. Отражённый свет ударил сармату в глаза, и он на секунду зажмурился, машинально погасив фонарь. Когда он проморгался, странное животное уже исчезло, но теперь Гедимин угадывал его контуры точнее — оно, свернувшись в трубку, повисло в центре контейнера.

— Если всё сделаем правильно, он начнёт почковаться, — услышал сармат и шагнул к стене. Мимо, подгоняя перед собой робота-носильщика, прошли двое в серебристых комбинезонах. Один из них остановился у аквариума и заглянул внутрь.

— Что-то испугало его, — сказал он. — Видишь?

— Устроим ему ночь, и успокоится, — отозвался второй, загоняя робота в фургон. — Не надо было ставить банку у всех на виду.

— Да тут нет никого… — первый огляделся по сторонам, и Гедимин, отвернувшись от контейнера, пошёл к дороге. «Странное животное. Не помню таких у Ассархаддона,» — думал он. «Привезли откуда-то… Новая традиция — заводить экзотариумы?»

11 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен насмешливо хмыкнул.

— Я не понимаю, Джед, — за кого из них ты переживаешь-то? Кого о чём предупреждать? Лиска о Суханове или Суханова о Лиске?

Гедимин сердито сощурился.

— Там два моих корабля. Мне не нравится, что их стравили.

Кенен щёлкнул языком.

— Понимаю твои чувства, Джед, но чего ты от меня-то хочешь?

Гедимин молча отвернулся к мониторам. Под рёбрами ворочалось что-то острое и холодное. «Ничего хорошего из этого не выйдет,» — думал он.

Кенен несколько секунд наблюдал за ним, одним глазом поглядывая на монитор, — реактор недавно заглушили, и сарматы выжидали положенное время перед новым запуском. За креслом стоял, настороженно глядя на экран, Иджес, — сегодня в три часа ночи подняли его. Опыты шли своим чередом, график интенсивности сигма-излучения выписывал прихотливые кривые, и несколько раз Гедимин был близок к тому, чтобы остановить работу, но кривая ныряла вниз, и сармат облегчённо вздыхал.

— Ну так что, с кем мне выходить на связь? — спросил Кенен, выбираясь из кресла и уступая место Иджесу. Тот неохотно сел и оглянулся на Гедимина. Сармат кивнул ему — «запускай».

— Ни с кем, — буркнул он, болезненно щурясь. — Жаль корабли…

Кривая сигма-излучения затрепыхалась, то приподнимаясь, то падая над скачкообразно поднимающейся линией «омикрона». Гедимин покосился на люк, ведущий в активную зону. Защитное поле с него убрали ещё второго августа — сармат заменил его накладками из рилкара и ипроновой фольги, перекрыв все щели, через которые могли просачиваться сигма-кванты. Дозиметр, поднесённый к люку, теперь молчал, но «существо» каким-то образом всё равно чувствовало, кто за пультом, и Гедимин не раз собирался проверить весь отсек и найти протечку, но руки так и не дошли.

— Придётся опыты прервать, — сказал он, дождавшись, когда Иджес встанет из-за пульта, и заняв его место. — Я застопорю его до возвращения…

— Не надо, Джед, — остановил его Кенен. — Я остаюсь на базе.

Гедимин мигнул.

— Остаёшься? И будешь работать… здесь? — он кивнул на мониторы. Кенен широко улыбнулся.

— Разумеется, Джед. Мы с Айзеком, Амосом и Фланном отлично тут поработаем. Вернёшься к полной тетради записей!

Гедимин сузил глаза.

— Тетрадь не трогать, — предупредил он. — Твэлы тоже. Узнаю — убью.

…Фургон с ремонтниками ехал, сбавляя скорость перед подъёмом в предгорья, по западному шоссе. Гедимин сидел на кислородной станции, рядом с батареей пустых баллонов. Иджес следил за прикреплённым к стенке ярким кожухом — его накидывали на фургон на стоянках, чтобы все издалека видели, что здесь сарматы.

— После высадки пойдёшь на смотровую площадку, — говорил, нависнув над Гедимином, Зет. — Пока не осмотришься, мы работать не начинаем.

— Хорошо, — отозвался Гедимин, вспоминая гигантские зеркальные поля вдоль горного хребта. «Мы там были три года назад. Всё стояло ровно. Теперь, наверное, перекосилось. Интересно, насколько…»

…Как только охрана пересчитала сарматов и сверилась со списком, Зет дал Гедимину знак — «Иди, встретимся на склоне». Он выяснял, куда поставить фургон, и где субстрат для кислородной станции, — заказчик обещал снабжать сарматов кислородом и водой все десять дней, но кто-то кого-то не предупредил, и поиски затягивались. Гедимин, проверив датчики и убедившись, что ему воздуха хватит надолго, пошёл вверх по огороженной тропе и вскоре выбрался на смотровую площадку.

В этот раз он не забыл опустить затемнённый щиток, и ему не резало глаза, пока он смотрел на зеркальные поля и высчитывал углы падения лучей. Зеркала, как он и ожидал, за три года сместились; большая часть сфокусированного света попадала, куда надо, но некоторая доля энергии бесполезно рассеивалась. «Ничего сложного,» — Гедимин прикрыл глаза, помечая на мысленной карте зеркальных полей отдельные элементы и углы их смещения. «А вот турбины надо будет проверить. Лопатки из дрянного сплава…»

Что-то за пределами зеркальных полей привлекло его внимание — один из скалистых склонов выглядел как-то неестественно. Прищурившись, Гедимин посмотрел на него под другим углом и удивлённо хмыкнул — на склоне под маскировочным полем скрывался неизвестно как туда опустившийся «Солти». Это был полноценный крейсер, не затронутый конверсией, — сармат даже разглядел, что крышки ракетных шахт в предпусковом положении, а гравитроны развёрнуты в небо над электростанцией.

— Стоять! — рявкнул кто-то за спиной, и броня на плече Гедимина загудела от удара. — Руки за голову! Шпионишь, да⁈

Сармат нехотя повернулся к подбежавшему охраннику. Тот шагнул назад так проворно, будто не у него, а у Гедимина был ракетомёт.

— Гедимин Кларк? Что тут делаешь? Кто разрешил?

В наушниках задребезжало. Охранник, похоже, тоже что-то услышал — его взгляд слегка помутнел, лицо странно дёрнулось.

— Гедимин, спускайся, — сказал Зет. — Мы там, где были в прошлый раз. Охранник тебя проводит.

Сармат, спускаясь по огороженным тропам, не оглядывался, — экзоскелетчик и так маячил в поле зрения, не отходя далеко и не опуская ракетомёт. Он отстал, когда Гедимин вышел к фургону ремонтников. Там их обоих ждали ещё двое охранников. С ними рядом стоял Зет, недовольно щурясь на приближающегося сармата.

— Всё в порядке, — сказал он людям. — Мы приступим через полчаса, пойдём с запада на восток. Площадки должны быть свободны.

Гедимин хотел начать отчёт, но Зет резким жестом приказал ему молчать. Он смотрел вслед удаляющимся охранникам и сердито щурился.

— Я составлял карту, — сказал ремонтник. — Он ко мне полез. Ты предупредил их, что я там работаю?

Зет повернулся к нему.

— Этот бабуин утверждает, что ты следил за крейсером прикрытия. Это запрещено. Не ходи туда больше. Карту составил?

Гедимин кивнул.

— Зачем им крейсер? — спросил он, делая пометки на приготовленных листах. — В прошлый раз без него обходились.

— Это из-за Взрывника, — поморщился Зет. — Боятся.

Гедимин едва заметно ухмыльнулся.

16 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Можешь связаться с базой? — спросил Гедимин, зайдя в фургон.

Сарматы, закончив дневную работу, собрались на стоянке за полчаса до отбоя; еду и воду уже поделили, дежурный собирал пустые контейнеры и раскладывал их по крыше фургона, чтобы вакуум и солнечная радиация их продезинфицировали. Гедимин в несколько глотков опустошил свои ёмкости и снова взглянул на Зета. Тот, присев на кислородную станцию, настраивал коммутатор.

— Отчёт ушёл, Кенен одобрил, — пробормотал тот, глядя на прибор. — Всё по плану… Поел? Ложись, пока место не заняли.

Фургон в самом деле был тесноват — в нём хватало места сидящим или вставшим на ноги сарматам, но лежать им приходилось бок о бок, вплотную. Гедимин думал, что за пять дней уже можно было составить схему оптимальной укладки, но он сам бригадиром не был, а Зет отмахивался, что чертёжной работы ему и днём хватает. Вчера сармат уже собирался на ночь уйти на крышу и спать там, дыша кислородом из баллонов, но охранники на выходе воспротивились и вернули его в фургон.

— Надо поговорить, — сказал Гедимин, кивнув на коммутатор. — Чего ты от него хочешь? Дай настрою.

— Не лезь, — Зет отодвинул его руку. — О чём говорить?

— Свои дела, — коротко ответил Гедимин, вспомнив, что внутренняя связь ремонтников отлично прослушивается. Зет хмыкнул.

— Свои дела через полкратера не обсуждают. Вернёшься — поговоришь.

Гедимин недовольно сощурился, но про себя признал, что бригадир прав, — нелегальные ядерные реакторы лучше обсуждать с глазу на глаз.

— Что он говорил? — спросил он. — Есть проблемы?

Зет покачал головой.

— Нет вроде бы. Теск, иди спать! Иджес тебе место занял.

Иджес уже нетерпеливо махал ему, встав на некотором расстоянии от стены и отгоняя от свободного пятачка других сарматов. Особенно хотели попасть туда филки — отчего-то им нравилось спать у стен, хотя Гедимин не помнил, чтобы на них, лежащих на проходе, кто-то наступал.

— Не нравится мне всё это, — пробормотал сармат, устраиваясь у стены рядом с Иджесом. Недовольно бубнящие филки, увидев его, пошли искать другие места. «Древние „макаки“ спали в гамаках,» — думал сармат, задумчиво щурясь на потолок. «Фургон прочный, можно подвесить. Филкам будет где лечь…»

— Мне тоже, — сказал Иджес. — Вечно ходят по пальцам. Сармат через филка перешагнёт, а эта мелочь лезет напрямик.

— Да ну их, — поморщился Гедимин. — Завтра сделаю схему, и места всем хватит. Там реактор…

Иджес хмыкнул.

— А, реактор… Ну, Кенен с Айзеком присмотрят. Когда мы уходили на рейд, всё же в порядке было?

— Тогда его никто не трогал, — отозвался Гедимин. — Лучше бы я их туда не пускал.

Стоило закрыть глаза, в темноте вспыхивали две кривые — сигма- и омикрон-излучение усиливались при запуске, и один график уходил резко вверх, а другой рушился вниз. «Там Кенен,» — напомнил себе Гедимин, в очередной раз переворачиваясь на другой бок. «Он осторожный. Никаких опасных опытов не будет.»

21 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Иджес оглянулся на Гедимина и, кивнув в сторону ухмыляющегося Дагфари, быстрыми жестами спросил: «Врезать ему?» Гедимин качнул головой, и Иджес, поморщившись, положил руку на колено и опустил веки.

Он не стал бы спрашивать, если бы до Дагфари можно было добраться одним рывком, — но сарматы сидели в тесном фургоне, спускающемся по склону кратера на юг, места были распределены при посадке, и тянуться к филку пришлось бы через три головы. Филк тоже это понимал — и оттого не замолкал всю дорогу.

— Нет, я просто хочу разобраться, — снова начал он, и Гедимин увидел, как веки Иджеса дрогнули. — Как это работает? Вот, допустим, сны. Во сне он тоже видит чертежи?

— Уймись, мартышка, — недовольно сощурился на него Зет. — Что не так? Пять дней спали спокойно, без выяснений по полночи, кто куда лёг. С самого начала надо было так сделать.

Гедимин слушал их вполуха — чем ближе они подъезжали к базе, тем сильнее ему становилось не по себе. Он едва удержался, чтобы после остановки не рвануться к выходу первым, а выбраться в свою очередь, осторожно, никого не сбив с ног. Краем глаза он увидел, как Иджес, нагнав Дагфари у открывающегося шлюза, отвесил ему лёгкий подзатыльник. Шлем и ладонь загудели, Иджес довольно хмыкнул.

Кенен встречал сарматов за шлюзом, и, едва увидев его широкую улыбку, Гедимин насторожился.

— Отличная работа, парни! Кларк вами гордится, — объявил Маккензи. — Я заказал особые пайки у Ренцо и Сары. По контейнеру жжёнки за встречу!

Гедимин настороженно сощурился, попытался поймать его взгляд, — Кенен упорно смотрел в сторону, и его улыбка выглядела вымученной.

— Атомщик, тебе оставить? — спросил Иджес, пробегая мимо. Гедимин, качнув головой, двинулся к Кенену.

— А, Джед, — тот улыбнулся ещё шире и указал на открытую капитанскую рубку. — Заходи…

Гедимин развернулся к нему. Теперь он стоял напротив Кенена, прижимая его к переборке. Взгляд командира базы метнулся влево, вправо, — и улыбка тут же померкла.

— Что с установкой? — спросил Гедимин, не давая Кенену отвести взгляд. В груди снова заныло — в общем-то, он уже знал ответ.

— Она… — Кенен замялся, снова бросил взгляд налево, осторожно переставил ступню — и метнулся в коридор.

— Hasu! — выдохнул Гедимин. Маккензи переоценил своё проворство — ремонтник успел перехватить его за ворот комбинезона и впечатать в загудевшую переборку.

— Джед! — вскрикнул тот, двумя руками вцепившись в его запястье.

— Что — ты — с ним — сделал? — медленно, почти по слогам, спросил Гедимин, глядя на сармата сквозь красный туман. Кенен захрипел. В Гедимина вцепились с трёх сторон, кто-то ударил по чувствительной части запястья, и хватка на секунду ослабла. Маккензи, вырвавшись, прижал ладонь к горлу.

— Джед, — хрипел он; его зрачки расширились, дойдя до краёв радужки. — Чистая случайность… опыты… никто не виноват…

— Sa hasukemu, — бросил Гедимин, разворачиваясь к обитаемым палубам. Очень хотелось сплюнуть, но мешал респиратор.

На спуске к секретному люку он замедлил шаг, намереваясь свернуть в операторскую, к Амосу, но, поразмыслив пару секунд, двинулся дальше. «Не сдержусь,» — думал он, глядя на судорожно сжатые пальцы. «А он филк. Помятым горлом не отделается.»

Через три минуты, отжав крышку гермолюка, он выбрался в реакторный отсек и остановился на пороге. Спешить было уже некуда.

Всё произошло очень быстро, если не мгновенно, — скачок температуры, расплавление активной зоны и разлёт расплава. Единственное, что успел сделать оператор, кто бы это ни был, — накрыть щит управления защитным полем и поставить его на непрерывную генерацию. Белесый купол был покрыт зелёными бликами — перегородки пробило, и часть конструкций в отсеке управления уже подверглась заражению и начала «фонить».

Гедимин тронул ладонью рилкаровую стенку. Местами она вздулась, местами опала, — изнутри её забрызгало расплавом, и он какое-то время ещё кипел, проедая тугоплавкий рилкар, пока не дошёл до экранирующего слоя фольги и не прожёг его. Гедимин, включив дозиметр и время от времени сверяясь со стрелкой, запечатал пробитые дырки защитным полем. Щит управления не пострадал — мониторы всё ещё светились, ожидая показаний от давно расплавившихся датчиков.

Открыв люк, сармат заглянул в активную зону. Заходить не стал — и так всё было понятно. Помещение изнутри покрылось полуметровым слоем застывшего расплава, над центральной частью ещё поднимался пар — остывание шло медленно. Несколько секунд Гедимин смотрел на остатки реактора, машинально пересчитывая слои и волны — вот тёмно-синий фрагмент ротора, вот чёрные крапины обсидиана, вот золотистая обмотка…

Через полчаса он вернулся к обломкам с гусеничной тележкой, аккуратно обёрнутой защитным полем. В секретном цеху уже готовы были контейнеры с охлаждаемой водой — оставалось распределить по ним куски расплава и дождаться, пока они отвердеют и будут готовы к переработке.

Когда он разгружал вторую тележку и прикидывал, добавлять в контейнеры третью партию или оставить расплав до завтра, у входа в цех зажглись красные светодиоды — кто-то очень хотел войти.

— Атомщик! — Иджес, едва взглянув на Гедимина, шарахнулся назад и поднял перед собой пустые ладони. — Тихо, не бей меня. Я пришёл помочь.

Проговорив последнюю фразу, он судорожно сглотнул и покосился на жёлтые огоньки за лицевым щитком. Гедимин шагнул назад, пропуская его в цех.

— В реакторном есть облучённый металл. Я пойду за ним. Включай разделитель, — сказал он.

…Когда сарматы, едва-едва начав дезактивацию реакторного отсека, выбрались на жилую палубу, там уже было тихо — прозвучал сигнал отбоя, и все разошлись по отсекам. На матрасе Гедимина лежал одинокий контейнер со жжёнкой. Взглянув на него, сармат стиснул зубы и развернулся к Иджесу.

— Мне не надо.

Тот молча забрал контейнер и стал выбираться из скафандра. Гедимин лёг на матрас, перевернулся на живот, уткнувшись лицевым щитком в мягкую поверхность. В груди ныло.

22 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

У замаскированного люка сидели Ансельм и Дагфари. Завидев приближающегося Гедимина, они быстро поднялись на ноги и повернулись к нему, настороженно щурясь. Сармат удивлённо мигнул.

— Вы тут что забыли? — угрюмо спросил он, покосившись на Иджеса. Тот пришёл вместе с ним и удивился не меньше него.

— Кенен прислал на помощь, — пояснил Дагфари. — Мы, как знающие, что там… Говорят, там много работы?

Гедимин пожал плечами.

— Спускайтесь.

За ночь расплав, погружённый в холодную воду, окончательно схватился и местами растрескался; Гедимин запустил дробилку и поручил филкам складывать в неё затвердевшие куски. Труднее всего было с остатками ротора — ферку, даже твёрдому, была свойственна вязкость. «Примесей почти нет,» — думал Гедимин, глядя на тёмно-синие блоки. «Все свойства чистого ферка. Может, так и пустить в переплавку?»

Во время одного из переходов из туннеля в цех в наушниках задребезжало, и сармат, поморщившись, отключил связь. Несколько минут было тихо, потом у входа загорелись красные светодиоды. Гедимин покосился на Иджеса, пересчитал филков — оба были в цеху — и нехотя подошёл к коммутатору.

— Чего?

— Джед? — Кенен, услышав его голос, как будто обрадовался и испугался одновременно. — Как вы там все? Помощь не нужна? Я бы мог прислать тебе Фланна…

— Уходи, — буркнул Гедимин. — Ты уже напомогал.

За дверью обиженно хмыкнули.

— Джед, ты даже не дал мне объясниться! Никто не хотел взрывать твой реактор…

— Он взорван, — отозвался Гедимин и двинулся прочь от двери. Красные светодиоды снова зажглись, и он с присвистом выдохнул сквозь зубы.

— Чего ещё?

— Зет готов сделать новый ротор, — сказал Кенен. — Весь цех будет на тебя работать. Уже сегодня можешь дать им задание. Всякие трубки и хвостовики…

Гедимин фыркнул.

— С чего ты взял, что они мне понадобятся?

— Опыты не закончены, — со спокойной уверенностью ответил Кенен. — Если ты не возьмёшься, я сам восстановлю этот реактор. «Уран» и «Торий» ждут.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Ты⁈ Ты даже не мог… Так… Что ты, всё-таки, сделал с моим реактором?

Кенен облегчённо вздохнул.

— Вот мы и добрались до этого вопроса. Ответ будет — «ничего». Мы с Амосом закончили прогон, я его отослал и сидел в отсеке, делал записи. Даже не успел заметить, когда эта штука выдала вспышку. Вот и всё. Ты, конечно, утихомирил бы её, но я не атомщик и даже не ремонтник.

— Надо было заглушить его перед отъездом, — пробормотал Гедимин, отходя от двери. — Теперь два месяца возиться…

27 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Отсек управления был загрязнён незначительно; его ненадолго залили меей, её давно смыли, активную зону снова закрыли, но краситель въелся в переборки, и Гедимин, входя в помещение, видел светло-красную палубу, стены и потолок. «Надо будет перекрасить,» — думал он, недовольно щурясь.

Кресло тоже покрасилось. Его частично разобрали, заменили облучённые детали, но каркас уцелел и всё ещё выдерживал вес сармата в тяжёлом скафандре. Гедимин занял привычное место и притронулся к пульту.

В цеху, где перерабатывали остатки реактора, продолжалась работа — шёл отжиг ирренция, раздробленные обломки лежали в цистернах с сольвентом — надо было выделить ипрон, кеззий и, по возможности, ферк. Зет обещал изготовить обсидиановый расплав — то, что осталось в разрушенном реакторе, уже никуда не годилось. В активной зоне не осталось ничего, кроме нанесённого с утра слоя меи толщиной в пять сантиметров; это была четвёртая заливка, и Гедимин собирался сделать ещё три и тогда уже ремонтировать повреждённые переборки. Работа шла, и сармат пока мог в неё не вмешиваться.

«Снять данные,» — напомнил он себе, глядя на светящиеся мониторы. «Начиная с двенадцатого…»

Он запустил запись, а сам вывел на экран показания, относящиеся к последнему дню работы реактора. Это было восемнадцатое августа. Авария случилась в полчетвёртого утра — Кенен, как обычно, экспериментировал по ночам. Гедимин, досадливо щурясь, пропустил финальный всплеск «сигмы» и последовавший за ним выброс нейтронов, слишком мощный, чтобы борная кислота успела поглотить его, и двинулся дальше по оси времени. График сигма-излучения выглядел странно — он метался вверх и вниз отдельно от кривой «омикрона», никак с ней не согласуясь, и каждый следующий зигзаг был размашистее предыдущего. «Реактор шёл вразнос,» — думал Гедимин, отслеживая графики до точки запуска. Всплески начались сразу же, как поднялись управляющие стержни. Гедимин отделил участок кривой сразу после запуска и озадаченно хмыкнул — такого рисунка он до сих пор не видел.

«Вот это запуск Кенена,» — он посмотрел на данные предыдущего прогона. «Перед ним был… Фланн? Он вроде говорил о Амосе, но это кривая Фланна. Я её помню. А последняя чья? Это Амос? Нет…»

Он несколько секунд смотрел на причудливую кривую. «Не Амос. Кто-то ещё. Кого он сюда притащил?» — сармат недовольно сощурился. «Фланн был там в тот день. Должен знать.»

Фланн сидел в отсеке управления плутониевым реактором, следил за мониторами и, отодвинувшись от пульта, доедал бургер. Гедимин, войдя, плотно прикрыл дверь — теперь помещение было полностью экранировано, и связь с базой отключилась. Фланн, оглянувшись на сармата, удивлённо мигнул и затолкал в рот остаток бургера, поспешно надевая шлем.

— Не бойся, — сказал Гедимин, заметив, как глаза оператора темнеют, а зрачки расширяются. — Я спрошу и уйду. Ты ведь был у реактора в день аварии?

Фланн кивнул.

— Это не моя была идея, — буркнул он, с опаской глядя на Гедимина. — Я говорил ему — ты догадаешься. Эти линии на экране… Одна из них сразу запрыгала, как сумасшедшая.

Гедимин придвинулся к нему вплотную.

— Заметил? Почему ничего не сделал⁈

Фланн пожал плечами.

— Кенен велел не трогать. А я откуда знаю? Я что, атомщик? — он покосился на свои мониторы. — Мне показали несколько кнопок…

— Извини, — Гедимин на секунду прикрыл глаза и замолчал. «Так ты ничего не узнаешь,» — думал он. «Не пугай его. Пугать надо было раньше…»

— Кто был третьим? — спросил он. Фланн поморщился.

— Я был против, ты помнишь? Это выдумки Маккензи. Не знаю, откуда он его притащил. Говорил, что не из Кларка, — мол, шериф не узнает…

Гедимин сузил глаза.

— Тут был человек?

Фланн виновато опустил веки.

— Я же говорил ему — ты всё узнаешь. Да, какая-то макака в нелепой одежде. Кенен достал где-то ошейник со взрывчаткой…

Гедимина передёрнуло.

— Ah— hasu… И где эта макака сейчас?

Фланн нервно усмехнулся.

— Кенен клялся, что никто её не найдёт. Там осталось не очень много…

Гедимин почувствовал во рту неприятный горький привкус и пожалел, что не снял респиратор. Очень хотелось сплюнуть.

— Понятно. Зачем ему… А, помню. Опыты. Как у Ассархаддона.

Фланн поёжился.

— Я был против, помнишь? Я не из этих… — он дёрнул головой. — Из-за этого твой реактор взорвался? Из-за этой несчастной мартышки?

Гедимин кивнул, прикидывая про себя, как проще поймать Кенена. «Реактор от этого не починится,» — мелькнуло в мозгу, и сармат еле слышно хмыкнул. «Знаю. Кенен тоже не починится. Он всегда был такой. Но надо напомнить ему, что мне это не нравится.»

12 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Джед, а Джед, — из-за отодвинутой дверной створки высунулась голова Кенена. Сармат заискивающе улыбался. Гедимин неохотно замедлил шаг и повернулся к нему. Кенену тут делать было нечего — это были технические помещения рядом с главным цехом, здесь распоряжался Зет, и командир базы полностью ему доверял. Он уже не первый раз крутился там, куда раньше месяцами не заглядывал, и Гедимин подозревал, что Кенен наблюдает за ним. «Послал бы лучше дрон,» — поморщился он. «Тот хоть общаться не лезет.»

— Есть новости о твоём Суханове, — сказал Кенен. Гедимин хмыкнул.

— Ещё живой? — спросил он и тут же пожалел, что вообще открыл рот. Говорить с Кененом ему не хотелось уже три недели, зато при встречах тянуло взять его за шкирку и приложить лбом к наиболее крепкой переборке. Сдерживаться было непросто.

— Ты бы заглядывал в новости, — Кенен, увидев, что его не хватают за шкирку, приободрился и вспомнил старые интонации. — «Елизавета» спасла целую планету, захваченную вторженцами из Илэна-Карит! Дикая такая планетка на окраине Мианы. Крейсера там не ходят, так что илэны высадились и распоясались. Местные теперь считают Суханова и его людей чуть ли не богами…

Гедимин едва заметно усмехнулся.

— Вот пусть будет богом на этой планете. А от Лиска пусть отвяжется.

«Может, уже и отвязался,» — думал он, спускаясь в секретный цех. «Ловить пиратов — не его дело. У Мианы есть флот…»

В цеху было тесно и жарко — система охлаждения едва-едва справлялась, изъеденные вентиляционные фильтры несколько раз пришлось менять. Гедимин втиснулся в проход между остывающим ирренцием, пустыми трубками — заготовками под твэлы — и верстаком, за которым Иджес паял датчики. Покосившись на сармата, механик едва заметно кивнул и вернулся к работе. Гедимин проверил температуру ирренциевых таблеток и задумчиво сощурился.

— Вечером возьмёмся за твэлы, — сказал он Иджесу. — Надо освободить тут место.

Сармат озадаченно мигнул.

— Для чего? Ротор ещё не готов…

— Разгрузка, — Гедимин тяжело вздохнул, посмотрев на свои руки. — Реактор пора разгружать.

— Жёваный крот! — Иджес покачал головой. — Ещё и реактор… Слишком много работы для одного тебя.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Три четверти этой работы делал Инженерный блок… — не договорив, он снова вздохнул. — Зато ротор успеет остыть.

15 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«А где побудка?» — удивлённо подумал Гедимин, высунувшись из заэкранированных помещений в шесть утра. На базе было непривычно тихо. Сармат покосился на часы, потом — на календарь. «Пятнадцатое? Какой-то мартышечий праздник? Тогда понятно…»

В девять в секретный цех явился Иджес, и Гедимин, покосившись на него, шмыгнул носом — даже сквозь респиратор пробились пахучие испарения каких-то знакомых эфирных масел.

— Хочешь апельсин? — механик, пошарив по верстаку, положил на край сплющенный пустой контейнер, а сверху — ярко-оранжевый шар синтетического фрукта.

— Мартышечья еда? — Гедимин сглотнул, подавляя знакомые спазмы под ложечкой — желудок, не дожидаясь, пока в него поступит пища, уже готов был её извергнуть. «Вот же заклинило,» — с досадой подумал сармат — запах фрукта не казался ему неприятным, и можно было бы попробовать, — но какой-то кусок мозга был резко против.

— Прислали, — кивнул Иджес, прикрывая апельсин защитным полем. — Не хочешь? Я потом съем. Только не сыпь на него уран.

Гедимин, кивнув, взялся за очередной стержень. В цеху их было много, но ещё больше осталось в реакторном отсеке, — разгрузить удалось едва ли полторы тонны из семи. «Я один делаю работу всего Инженерного блока,» — думал сармат, подавляя досаду, — ему хотелось скорее покончить с разгрузкой и вернуться к восстановлению разрушенного реактора. «И справляюсь. Видел бы всё это Конар…»

Иджес, подавая ему стержни и принимая пустые оболочки, всё время хмыкал и усмехался, но Гедимин, погружённый в мысли о реакторе, едва его замечал. Минут через десять механик не выдержал.

— Маккензи уехал в совет, — сказал он, выдав особенно громкий смешок. — Взял с собой Айзека. У них там праздничный банкет. Много еды и питья для макак. И для Кенена — он же такое не пропустит!

Гедимин удивлённо мигнул.

— Зачем им два сармата на мартышечьем сборище?

Иджес пожал плечами.

— Кенен был очень доволен. Это хорошо для нас или плохо?

Теперь пожал плечами Гедимин.

— Всегда путался в местных традициях. Если доволен — наверное, хорошо. Для него.

…Разгрузка реактора шла медленнее, чем могла бы, но всё же довольно быстро. Через восемь часов Гедимин отправил Иджеса отдыхать и продолжил работу с Дагфари. Ансельм прийти не смог — он заменял на посту Фланна, в свою очередь, отправленного к щиту управления главным реактором базы.

— А пора бы им вернуться, — подумал вслух Гедимин, в очередной раз едва не ударив Дагфари по голове стержнем — он, стоя вполоборота к помощнику, периодически забывал, что там мелкий филк, а не рослый сармат. — Девятый час, как уехали. Маккензи ещё не всё выпил?

Дагфари ухмыльнулся.

— Эй, я тут, на метр ниже!.. Может, и вернулись. У Айзека сегодня выходной. Я бы лучше за пультом посидел, но меня не пустят.

— Зачем им вообще на банкете атомщик? — Гедимин в недоумении пожал плечами и повернулся к дробилке, стараясь не ударить поднятым концом стержня ни себя, ни филка. «И что Айзеку там делать? Я бы уже давно удрал…»

В десять вечера он отпустил уставшего Дагфари, отключил дробилку и, дождавшись, когда разделительный агрегат закончит работу, вышел из цеха. «Теперь — в информаторий,» — думал он. «И поспать хоть пару часов.»

…«Елизавета» вместе с экипажем покинула отвоёванную у Илэна-Карит планету Тай’ишу — на её защиту уже встал мианийский крейсер, а местные жители были снабжены антидотом и орбитальными ракетами. Гедимин вспоминал свой опыт общения с одним-единственным илэном, одобрительно хмыкал и жалел, что фотографий маловато. Особенно ему хотелось рассмотреть терраформинговые агрегаты илэнов — ошмётки одного из них попали в кадр, и сармат досадливо шипел, пытаясь мысленно собрать их в единое целое. Илэны собирались переделать атмосферу Тай’ишу, аккуратно добавив в неё хлора; сейчас мианийцы чистили её — и их установки тоже не попали на фото. «Везде секретность,» — думал Гедимин, недовольно щурясь на размытые иллюстрации.

Поискав напоследок новости об охоте на Взрывника («ядерный террорист» давно не напоминал о себе — может, и впрямь осел на каком-нибудь ледяном астероиде), сармат вышел из информатория. Голоса и шорохи на жилых палубах уже затихли, но капитанская рубка была приоткрыта, и изнутри доносились странные звуки — не то кряхтение, не то сдавленные стоны. Гедимин, щёлкнув пальцем по краю дверной створки, заглянул внутрь и встретился взглядом с Кененом.

Сармат, приспустив нижнюю часть комбинезона, сидел на странном сооружении, прислонённом к переборке, и сдавленно стонал, держась за живот и периодически стискивая зубы. Гедимин, изумлённо мигнув, двинулся к нему.

— Heta! — рявкнул на него Кенен, сердито сверкнув глазами. — Джед! Стучать не учили⁈

— Ты что, ранен? — спросил Гедимин, растерянно глядя на него. Крови нигде не было, но запах по рубке распространялся странный и отдалённо знакомый. Кенен скрипнул зубами.

— Джед, закрой дверь, — процедил он. — И лучше — с той стороны! Впервые увидел выделительную систему⁈

Гедимин изумлённо замигал, а потом шагнул за дверь и уже там, плотно прикрыв створку, рассмеялся в голос. «Мартышечья еда!» — он прижал ладонь к респиратору. «Видимо, сожрал пару цистерн. Естественно, выделительная система не справилась. Включилась резервная…»

— Совсем омартышился, — пробормотал он, качая головой. Из-за двери — створки опять сошлись неплотно — донеслось сердитое фырканье.

Гедимин направился к спальному отсеку, но, не пройдя и десяти шагов, остановился. «А ведь Айзек с ним был,» — мелькнуло в голове. «И тоже ел. Он-то где?»

— Айзек, приём, — тихо сказал он, переключив коммутатор. — Ты живой?

В наушниках послышался сдавленный стон.

— Атомщик, не ищи меня, — еле слышно ответил Айзек. — Незачем тебе смотреть…Эш-ш!

— Может, позвать медика? — с тревогой спросил Гедимин. — Маккензи привык жрать всякую дрянь, а ты-то нормальный сармат…

Айзек еле слышно хихикнул.

— Уже не уверен, — пробормотал он. — Не надо, атомщик. Пока всё не выйдет, никакой медик не поможет. Не хотел бы я быть макакой…

Гедимин снова окликнул его через пару часов, когда после короткого отдыха возвращался в секретный цех. Айзек не ответил, и сармат свернул в другой коридор, чтобы пройти мимо его отсека. Судя по положению дверной створки, Айзек был внутри и не хотел, чтобы его тревожили. Гедимин прошёл мимо.

— Маккензи, приём, — прошептал он, подойдя к заэкранированному помещению. — Больше не води туда сарматов. Тебе всё равно, а Айзеку ещё работать.

В наушниках сердито зашипели, а затем Кенен отключил связь. Гедимин, сделав в памяти заметку «поговорить с ним утром», вошёл в шлюз. До утра ему предстояло работать в одиночку.

18 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Стоило Гедимину выйти из-под экранов, передатчик на запястье протяжно загудел. «Джед, зайди, есть дело,» — прочитал он и сердито сощурился. «Опять Маккензи. Просил же не дёргать!»

— Думаешь, не успеем? — спросил, покосившись на его передатчик, Иджес. — Ещё три с половиной дня…

— И три ночи, — пробормотал Гедимин, встряхнув головой. «Сон придётся урезать. Ну, что там ещё?»

В капитанской рубке не было никого, кроме Кенена, — командир не собирал бригаду и сам был одет в «домашнее» — тоже никуда ехать не собирался. Повреждённых механизмов перед ним тоже не было, и системы рубки работали исправно. «Странно,» — подумал Гедимин, настороженно щурясь. «Зачем тогда звал?»

— М-да, — сказал Кенен, осмотрев сармата с головы до ног. — Ну да ладно, все привыкли. Хотя я всё равно не понимаю… Ладно, сойдёт. Джед, ты сейчас выходишь и едешь в госпиталь. Один из местных байкеров обещал тебя подвезти. Сейчас он нарезает круги по кварталам, но минут через пять подъедет.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Что там? Авария? — он мысленно перебрал всё, что могло внезапно выйти из строя, и при этом требовало немедленного ремонта. «ЛИЭГ взорвался⁈»

— Чинить ничего не надо, — качнул головой Кенен. — Вы с этим пареньком, Люнером, едете в гости к Уриэлю Хададу. Ему плеснуло на руки плазмой, прожгло до костей. Пит готовит его к пересадке трёх ногтевых фаланг. Выясни, что у него там бабахнуло, и подбодри его, как можешь.

Гедимин, ошалело мигая, смотрел на Кенена, — услышанное даже для него прозвучало до предела странно.

— Подбадривать… макаку? — медленно проговорил он. Кенен сердито фыркнул.

— Джед, тебя ждут. Если хочешь знать, об этом просил Чарли.

— Шериф? — Гедимин недоверчиво покачал головой. — Просил, чтобы я…

«Они там что, все мутировали⁈» — так и рвалось на язык; сармат еле вспомнил, что люди эа-мутации не подвержены, и если и сходят с ума, то по другим причинам.

— Джед, ну не тупи! — Кенен с досадой хлопнул себя ладонью по бедру. — Этот парень обещает стать одним из лучших бойцов. А когда вы начинали общаться, Чарли думал высылать его на Землю. Из-за тебя Ури включил голову, и Фостер хочет, чтобы она не выключалась. Стой…

Он покосился на запищавший передатчик.

— Люнер у входа. Иди, иди, хватит на меня глазеть!

…Люнер был не один — едва Гедимин занял место на шатающемся неустойчивом флиппере, и тот рванул вперёд, из-за угла вылетели ещё два. На одном сидела самка с красными косичками, свисающими из-под шлема, на втором — невысокий самец, чей комбинезон был сплошь разрисован синскими иероглифами слегка непривычного вида.

— Хадад взорвал автономку! — выпалил Люнер, повернув голову к Гедимину. Тот сердито сощурился — «макака» в таком положении в принципе не могла следить за дорогой, а скорость была приличная.

— Не ври, — отозвалась самка; Гедимин еле слышал её голос из-за гудящего в наушниках ветра. — Только шесть сегментов, три из них — пустые. Но я ему всё равно не завидую. Это ж какой получится штраф⁈

— Он — «коп», — отмахнулся Люнер, сворачивая в переулок. — Либо урежут, либо растянут. За десять лет выплатит!

«Шесть сегментов,» — Гедимин прикинул про себя масштабы разрушений. «Сильно повезло. Если это была плазма…»

— Вы все — друзья Ури? — спросил он. Байкеры дружно хмыкнули.

— Прямо чтоб друзья — только я, — ответил самец в иероглифах. — Но у него тут много знакомых. Ури — хороший парень.

Патрульные вскинули руки в приветственном жесте, когда байкеры подъехали к посту и оставили флипперы у обочины. Гедимин настороженно сощурился, но его тоже пропустили беспрепятственно — только мазнули по лбу лучом считывателя.

— Восьмой больничный ярус, мистер Чицу, — сказала самка на входе, едва взглянув на пришельцев. — Спускайтесь в общий зал.

Уриэль вышел к ним в коридор, прикрыв за собой дверь. Гедимин остановился, пропустив вперёд всех байкеров, и смотрел на них, смущённо щурясь. Он не очень понимал, что должен делать.

— Механик Джед, — коротко усмехнулся Уриэль, посмотрев ему в глаза. — С испытаниями, как видишь, не срослось.

Он пошевелил забинтованными кистями. Что конкретно повреждено, Гедимин не видел, но в повязках руки Уриэля напоминали обкусанные клешни.

— Что у тебя взорвалось? — спросил Гедимин, и человек, внезапно смутившись, отвёл взгляд.

— Я лучше говорить не буду, — вздохнул он. — Но можешь поверить — ты бы до такого не скатился. А я… М-да. Придётся мне ещё пособирать штрафы. Лет пять-шесть…

Гедимин мигнул.

— Почему? — спросил он. — Тебя исключили?

По лицу человека прошла волна.

— Экзоскелет не приспособлен под… вот такое, — он помахал забинтованной рукой. — Большой и указательный… без них там делать нечего.

— Питер сделает пересадку, — сказал Гедимин. — Мне он… много чего пришил.

Уриэль поморщился.

— Да, тут лучшие врачи. Может, лет через пять я накоплю и на штраф, и на пересадку… Это ничего, — он усмехнулся. — Я проживу ещё долго. Жаль, плазмомёт уже не доделаю…

Люнер фыркнул.

— Плазмомёт! Ты всё-таки хотел взорвать ту автономку. Не трогай больше эти штуки, слышишь?

Уриэль покосился на него, что-то ответил, но Гедимин уже не слушал, погружённый в собственные мысли.

— Ты доделаешь плазмомёт, — сказал он и увидел, что все замолчали. Кажется, его реплика пришлась не к месту, но сармату было не до того.

— Меня не ждите, я уеду на такси, — сказал он Люнеру. Тот растерянно хмыкнул.

— Твой шеф с нас спросит!

— Скажешь — я у доктора Фокса, — отмахнулся Гедимин, сворачивая к лифтам. Самка в белом комбинезоне подняла на него испуганный взгляд.

— Где Питер Фокс?

…Гедимин внимательно смотрел на экран с цифрами, построчно записывая их в память. Питер ждал, глядя на него с непонятным смущением и — вроде бы — с опаской.

— Вот столько это стоит? — спросил Гедимин, ткнув пальцем в итоговую строку.

— Да, это стандарт. С реабилитацией и всем прочим, — кивнул Питер. — Жаль, что так вышло с этим парнишкой, но…

Он неопределённо шевельнул рукой.

— Он уже должен мне за указательный палец, — сказал он, покосившись на расчёты. — Ни одной своей фаланги там не было. Он, конечно, расплатится…

Гедимин кивнул.

— Дай мне эту роспись и все реквизиты. Посмотрим, что можно сделать.

19 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Ч-чего⁈ — глаза Кенена расширились так, что Гедимин даже испугался — он и не думал, что веки могут отодвинуться так далеко. — Как-кая платёжная система⁈

— Местная, — ответил Гедимин, глядя ему в глаза. — Я бы сам разобрался, но ты уже всё знаешь — быстрее пойдёт. Вот тут реквизиты, а это… В какую дырку это совать?

Кенен хотел мигнуть, но веки, застрявшие в верхнем положении, только судорожно дёрнулись. Он огляделся по сторонам, но никого в коридоре не было. Гедимин двинулся вперёд, перекрывая пути отступления.

— Чего дёргаешься? — буркнул он. — Это мои деньги. Помоги с платежом, и я тебя отпущу.

— Джед, — Кенен попытался прищуриться, но не вышло, и он скривил рот в недовольно-брезгливой гримасе. — Я что-то не понял. Какие ещё твои деньги? Ты про те десять койнов, что я из доброты душевной выделил тебе на расходы?

«Вот никогда его не понимал,» — отстранённо думал Гедимин, беря Кенена за ворот и слегка приподнимая вдоль переборки. Он даже не злился — только недоумевал. «То он боится, то он нарывается… Скорее бы включил голову и помог мне с платежом. Нет, надо было самому разбираться…»

— Джед! — придушенно вскрикнул Кенен, привстав на пальцы. — Пусти! Ну хватит, мы же нормально говорим! Я правда не понимаю…

— Моя доля, — сказал Гедимин, глядя ему в глаза. — То, что мне причитается за ремонт реакторов и мианийских кораблей. Ты не мог это всё потратить на базу. Сколько там?

Кенен, опущенный на палубу, потрогал горло и шумно вздохнул.

— А, ты про это… — он покосился на пустой коридор. — Ну да, у меня есть некоторый резерв. Накопления на случай непредвиденных трат. И я мог бы выделить тебе сотню-две койнов. Но это…

Он поморщился и тут же качнулся назад, вжимаясь в переборку и неотрывно глядя на руку Гедимина. «Значит, не всё спустил… на самок, флипперы, или что он там ещё покупает,» — подумал сармат.

— Там не сотня-две, — угрюмо сказал он. — На мою долю приходится тысяч двадцать, если не больше. Из этих денег я заплачу Фоксу. А потом ты свяжешься с Фостером и узнаешь, какой штраф наложили на Хадада.

Кенен мигнул.

— Д-джед, — пробормотал он, неуверенно усмехаясь. — Давно ли ты занялся благотворительностью? В твоём положении это просто глупо!

— Маккензи, давай к делу, — Гедимин, уставший от невнятной болтовни, недобро сощурился. — Сам тащил меня за шиворот к этой мелкой мартышке. Ну так я общаюсь с ней — чего тебе ещё надо⁈

…Минут через пять после перевода последней суммы в капитанскую рубку вошёл Айзек. Он встал на пороге, шумно втянул воздух — и растерянно замигал, глядя на Гедимина.

— Атомщик? Это ты что-то делаешь с нашим резервом?

Кенен криво ухмыльнулся.

— Атомщик решил помочь одному бедному «копу». Не бойся, Айси, это его деньги. Его доля, как он сказал. Теперь Джеду не на что купить себе бургер… а впрочем, он и так их не покупал.

Гедимин покосился на Кенена, но промолчал.

— А, — протянул Айзек, недоверчиво глядя на сарматов. — Атомщик изъял свою долю…

— И немного залез в наши… — начал было Кенен, но тут же замолчал и шарахнулся в сторону — согнутые пальцы Гедимина лишь слегка зацепили его бок. — Джед! Ну нельзя же так волноваться из-за макаки! Не бойся, я дам тебе на расходы, даже если это будут мои последние центы!

Айзек покачал головой.

— Не слушай его, атомщик, — посоветовал он. — Не знаю, что там за макака, но в резерве ещё много твоих денег. Я-то знаю, что откуда пришло.

Он прищурился на Кенена. Тот возвёл глаза к потолку.

— Я молчу, — вздохнул он. — Делайте что хотите. Я всего лишь командир этого маленького гетто…

Он долго ещё жаловался, но Гедимин уже его не слушал. В секретном цеху простаивала дробилка, очереди на выгрузку ждала последняя тонна урано-ирренциевой смеси, — пора было заняться делом.

22 сентября 26 года. Галактика Вендана, крейсер «Феникс» — Луна, кратер Пири, город Кларк

— Взорвался… — Линкен с тяжёлым вздохом поднёс руку к шлему и тут же с досадой её отдёрнул. — А ты сдержанный, атомщик. Как всегда. Я бы за такое убил.

Кенен возмущённо фыркнул, но от Линкена отодвинулся и на Гедимина покосился с опаской.

— А что я сделал, Лиск⁈ Осмелился проверить ваш реактор на безопасность? Мы ведь именно на это упираем в наших планах, нет? Или надо было отдать его макакам, чтобы рвануло уже у них?

Они снова сидели в капитанской рубке «Феникса»; вокруг, за бортом, было межзвёздное пространство, равноудалённое от любой системы, откуда мог бы прилететь вражеский крейсер. Гедимин смотрел на Линкена, тяжёлыми шагами измеряющего расстояние от переборки до переборки, и прислушивался к гулу корабельных систем. «Феникс», несмотря на постоянные стычки и многочисленные повреждения, ещё держался, — проломы в переборках латали, броню наращивали, расстабилизированные твэлы пускали на переработку. Гедимин смотрел на тёмные мониторы и задумчиво щурился.

— Значит, взорвался… — повторил Линкен, поворачиваясь к ремонтнику. — И… ты соберёшь новый?

Гедимин кивнул.

— И он взрываться не будет? — спросил Линкен, подойдя к сармату вплотную и заглянув ему в глаза. — Не будет таких аварий?

Сармат пожал плечами.

— Я вообще не понимаю, что с ним, — нехотя признался он. — И какая ему разница, кто за пультом… Тут только одно — усиленные экраны. Может, разнести по отдельным зданиям. Никакого контакта с активной зоной.

Линкен недоверчиво хмыкнул.

— Он же правится вручную, атомщик. Сам говорил — автоматика там не выживает. Нужно лезть внутрь.

Гедимин поморщился.

— Ни одна макака не полезет в реактор. Надо сделать, чтобы он управлялся снаружи. Полностью, как урановые реакторы землян. Из них не лезет никакая тварь со своими мозгами и своим мнением. Её не должно там быть, ясно⁈

Линкен положил руку ему на плечо.

— Тихо, атомщик. Маккензи просто загонял тебя, вот и всё. Испортил твою работу, свалил на тебя всё, что мог… Тебе надо спать каждую ночь, тогда всё прояснится. И с тварью, и с управлением.

Кенен насмешливо хмыкнул.

— Что ты смотришь на меня, Лиск⁈ Что я «свалил» на Джеда? Его же собственные реакторы? Мне без них жилось бы куда лучше! Я, между прочим, рискую жизнями четырёхсот сарматов, покрывая вас!

Линкен перевёл на него тяжёлый взгляд, и Маккензи, резко замолчав, подался в сторону. Гедимин вслушивался в отдалённый гул двух тридцатитонных роторов. «Я одного не понимаю,» -всплыла грустная мысль. «Почему мне кажется, что ротор должен быть снаружи?»

Громкое фырканье Линкена прервало его размышления, и сармат, едва заметно вздрогнув, поднял взгляд на взрывника. Тот пока не собирался убивать Кенена, но от его ухмылки Гедимину сразу стало не по себе.

— Так у этой макаки есть подозрения? Любой сармат в Солнечной системе всегда под подозрением. На нас всю жизнь валят всё подряд. Ваш туннель ещё не раскопали?

Кенен качнул головой.

— Я почти уверен, что о нём никто не знает. У них нет доказательств, что мы с тобой связаны, понимаешь? Но Фостер что-то подозревает. А он не дурак.

Линкен криво ухмыльнулся, поднёс руку к респиратору, сердито фыркнул и повернулся к Гедимину.

— А ведь я даже тебя под удар поставил, чтобы макаки от вас отцепились! Мне-то, думаешь, было очень приятно стрелять в тебя?

— Я не в обиде, — отозвался Гедимин. «Лучше бы ты вообще не появлялся над Кларком,» — думал он. «Глядишь, „макаки“ отцепились бы. И от нас, и от тебя.»

— Вот не хотел, но придётся, — пробормотал Линкен, виновато глядя на него. — Где там твой туннель? Справа от базы?

— Что ты там задумал? — встревоженно спросил Кенен, привстав из кресла. — Очередную глупость?

— Мне придётся обстрелять вас, — отозвался Линкен, начертив пальцем невидимую схему. Гедимин успел узнать на ней взаимное расположение сарматской базы и подземного реакторного отсека.

— Гравитронами и бронебойными ракетами, — продолжал взрывник. — Выбери сам, какая часть базы будет изрешечена, но никто из сарматов не должен погибнуть.

Гедимин почувствовал, как под рёбрами ворочается что-то холодное, и болезненно сощурился.

— А без этого никак?

— Стой, Джед, — Кенен положил руку поверх его ладони. — Линкен в кои-то веки предложил что-то разумное. Только надо правильно это обставить. Значит, ты, «Взрывник», вышел на связь со мной и потребовал, чтобы я тебе помог. Но мы, как законопослушные тески, отказали тебе. Надо, чтобы остались следы, понимаешь? Иначе никто не поверит.

Линкен ухмыльнулся.

— Ты всё такой же, Маккензи. Не изменился. Мы, сарматы, вообще мало меняемся. Давай рисовать твои следы. Могу выйти хоть на кларкский информаторий. Пусть получат письмо от Саргона!

Он перевёл взгляд на Гедимина и издал короткий смешок. Ремонтник сузил глаза.

— Я пойду, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Пора грузить уран обратно. Там шесть с половиной тонн…

…Для него открыли отдельный портал — Кенен остался на корабле Лиска обсуждать будущее «нападение». Гедимина задерживать не стали — Маккензи был даже доволен, что он уйдёт и не узнает лишнего.

Когда портал закрылся, сармат развернулся к люку, ведущему в трюм бывшего корабля, но остановился на полдороге — и пошёл к реакторному отсеку. Там было пусто и тихо, даже свет погасили, только светились примитивные неотключаемые мониторы. После темноты туннеля Гедимину не нужно было полноценное освещение — даже этот тусклый свет показался ему слишком ярким.

«Чисто,» — просунув руку в бывшую активную зону, он покосился на дозиметр и кивнул собственным мыслям. За неделю мея вычистила отсек, выцепив из облицовки всё до последнего атома. Сармат вошёл, не закрывая за собой люк, и остановился посреди помещения, выкрашенного в тёмно-красный, — мея въелась, и никто её не смыл.

— Скоро, — сказал он вслух, резким жестом поднимая ипроновые пластины вдоль висков и лба. Выждав так несколько минут, он криво ухмыльнулся и вышел. «Ничего. А на что я рассчитывал?» — спросил он сам себя, останавливаясь у мониторов. «Сейчас его там нет. Будет новый реактор — оно вернётся. Или не вернётся. Интересно, это будет то же существо или другое? Или это — так… кусок роевого разума ирренция?» Сармат невольно усмехнулся и порадовался, что некому слышать его мысли. «Живые реакторы, разумные металлы… Правда, что ли, выписать с Земли биолога? Попрошу Кенена, пусть пригласит кого-нибудь. Не всех же перестреляли…»

26 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Атомщик, — Айзек, заглянув Гедимину в глаза, недовольно сощурился. — Ты когда в последний раз спал?

Гедимин растерянно мигнул. За его спиной закрывалась дезактивационная камера — плутониевый реактор был разгружен, и впереди было всего двое суток на то, чтобы скрыть все следы этой разгрузки.

— Некогда, — буркнул он. — То уран, то плутоний…

— Оно и видно, — вздохнул Айзек. — Вот плутоний подождал бы до октября…

Гедимин качнул головой.

— Нет. Если нарушить процесс, будет заметно, — он оглянулся через плечо на закрывшийся шлюз и недовольно сощурился. — Некогда, Айзек. Надо работать.

С плутонием Гедимину помогали двое — Иджес и Фланн; Кенен клялся, что с утра пришлёт Ансельма и Дагфари, но оба филка отправились с утренней бригадой на космодром. Гедимин не возражал — в цеху и так было тесно, и два малорослых сармата только путались бы под ногами. Пока ремонтник и Фланн возились с плутонием, Иджес потихоньку наполнял пустые оболочки стержней окисью урана. Изредка Гедимин оглядывался на него, — помощь вроде бы не требовалась.

Где-то через час — или, возможно, полтора, сармат редко смотрел на часы, — стены помещения и оборудование вокруг внезапно поплыли, теряя чёткие очертания, и Гедимин обнаружил себя сидящим на палубе. Над ним стояли Иджес и Фланн. Увидев, что сармат на них смотрит, они переглянулись и выразительно хмыкнули.

— Всё, хватит, — буркнул Иджес. Гедимин озадаченно мигнул.

— Что? — он поднялся на ноги и повернулся было к установке, но Фланн стоял на пути.

— Иди спать, — сказал он. — Пока прямо тут не свалился.

Гедимин мигнул, хотел что-то возразить, но двое сарматов крепко взяли его за плечи и развернули к выходу.

— Сам не пойдёшь — проводим, — пообещал Иджес. — Три часа на сон, атомщик. И чтобы до конца срока я тебя тут не видел!

— Плутоний, — пробормотал Гедимин, вяло упираясь руками в края приоткрытого люка. «Нет, точно пора спать,» — с сожалением подумал он, когда Иджес одним толчком выпихнул его в шлюз. «Тело — как ком Би-плазмы…»

До отсека он не дошёл — лёг прямо на палубу, положив голову на согнутый локоть, и мгновенно отключился. Если кто и ходил по коридору, ни будить сармата, ни пытаться перетащить его куда-то ещё он не стал, — Гедимин пришёл в себя через два с половиной часа на том же месте и в той же позе. Он сел, потом встал, недовольно щурясь на затёкшую от неподвижности руку. В голове заметно прояснилось.

«Надо в цех,» — подумал он. «Или справятся? Там ничего сложного. Через полчаса пойду. Ещё поспать?» — он покосился на палубу. Сонливость исчезла, но и к работе пока не тянуло.

«Информаторий,» — подумав несколько секунд, он свернул к главному коридору. «Давно не был. Надо узнать, что там с Сухановым…»

«Ядерный взрыв в Уилуне!» — крупный заголовок, подсвеченный красным, сразу бросился Гедимину в глаза, и сармат вздрогнул. «Столица Австралии под угрозой. Купол Микатарры разрушен, введено чрезвычайное положение…» — читал он, пробегая взглядом строку за строкой — несколько десятков последних статей на новостном сайте были посвящены только взрыву в Уилуне.

«Сарматы гетто Куэ отрицают свою причастность к теракту», — шло дальше чуть более мелким шрифтом. Гедимин, настороженно щурясь, открыл заметку и вполголоса выругался. «Власти Австралии объявили блокаду гетто Куэ. К поселению стянуты войска, въезды и выезды блокированы. На требование выдать мятежников командиры Куэ ответили отказом.»

— Что там у тебя, Джед? — раздался в наушниках испуганный голос Кенена. — Только не говори, что ты рассыпал уран по главному коридору!

Гедимин сердито сощурился.

— Под Микатаррой взорвали бомбу, — сказал он. — Тут пишут, что на развалинах замечено омикрон-излучение. Кто-то взорвал ирренций…

— А, вот оно что, — Кенен облегчённо вздохнул. — Гетто Куэ. Да, им сейчас не позавидуешь. Если напрямую не вмешаются мианийцы, Австралия раскатает их бронеходами. Ядерный взрыв под столичным куполом! Эти парни, должно быть, совсем отчаялись.

— Нас опять запрут на базе? — угрюмо спросил Гедимин. — Может, отменишь этот свой… спектакль с Лиском?

Кенен негромко хмыкнул.

— Вот сейчас-то, Джед, самое время для этого… спектакля. Хороший случай сбросить все подозрения. Ладно, Джед, некогда болтать. До двадцать восьмого ты должен свернуть работу, помнишь?

Гедимин отключил коммутатор и угрюмо сощурился на экран. «Да, новости…» — он, покачав головой, пролистнул первую страницу до даты взрыва в Уилуне и хотел было закрыть сайт, как вдруг увидел в одном из заголовков знакомую фамилию.

«Атлантис помнит героев» — сообщала небольшая заметка. «Городу Эль-Эмбудо официально присвоено название „Винстон“ в честь героя сопротивления Джона Винстона, капитана легендарной „Немезиды“, и погибшего начальника АЭС „Нью-Кетцаль“ Джошуа Винстона. Двойной монумент был установлен на главной площади Эль-Эмбудо. На открытии присутствовали…»

Гедимин скользнул по фамилиям равнодушным взглядом — и вздрогнул, зацепившись за ещё одну знакомую. На открытие памятника в Винстон приехал Герберт Конар.

«Жив,» — сармат едва заметно усмехнулся. «Достаточно здоров, чтобы куда-то ездить. Хорошо. Может, ещё встретимся…»

Он долго смотрел на фотографию монумента — две фигуры из искусственного камня стояли бок о бок на разломанном пополам сарматском крейсере, сильно уменьшенном, но узнаваемом. Джон Винстон держал в руках старинное, уже сотни лет не используемое оружие и смотрел перед собой, сдвинув брови. Гедимин поискал изображение колючей проволоки или кагетских зверьков, ничего не нашёл и разочарованно вздохнул. «Он тут внушительно выглядит. Всё-таки получил свою славу. Деньги за мой корабль, город своего имени, памятник на площади…» — он посмотрел на обломки крейсера и еле слышно хмыкнул. «Вернул свою удачу? Видимо, так.»

28 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Когда Гедимин проснулся, на краю его матраса стояли два контейнера с самодельными наклейками — Кенен опять экспериментировал с вкусовыми добавками. Сармат, не приглядываясь к картинкам, вскрыл обе ёмкости, опрокинул в рот, запил флягой воды и нехотя поднялся на ноги. Он выспался; заниматься было решительно нечем — все засекреченные помещения были запечатаны. Гедимин порадовался про себя, что успел загрузить синтезирующий реактор, — процесс шёл, ирренций накапливался, и помощь сармата ему не требовалась. Оставалось найти себе занятие на отдыхающей базе.

Из главного коридора доносились звуки взрывов, стрельба, панические вопли, — Кенен поделился мониторами, и в отсеках вдоль прохода устроили кинотеатр. В капитанской рубке на столе стояли контейнеры со жжёнкой. Гедимин взял один, осмотрелся в поисках Кенена, не нашёл его и двинулся к информаторию. Сармату было не по себе.

— Да уж, своевременный приказ, — донеслось из информатория; Гедимин узнал голос Кенена и пошёл на звук. — Тот, кто это сделал, либо там же и погиб, либо зарылся на триста метров вглубь. И уж точно не сидит сейчас в Куэ, дожидаясь, когда его найдут. Но австралийцам без разницы. Есть повод прищемить нам хвост — они и щемят.

«Куэ,» — Гедимин сузил глаза. «Блокада продолжается?»

— Что в Австралии? — спросил он, войдя в информаторий. Кроме Кенена, там были Иджес и Мадик. Увидев Гедимина, они переглянулись и облегчённо вздохнули.

— Выспался? — спросил Иджес. — Я не стал тебя будить. Сегодня ты не такой замученный.

Гедимин покосился на него, но ничего не ответил.

— В Австралии? — переспросил Кенен. — Всё то же самое, Джед. Я очень рад, что мы не там. Куэ в блокаде, со дня на день туда введут войска, и тогда уже начнётся настоящий бунт. Потом по гетто выстрелят с крейсера… Скверная история, парни. Вот почему я не люблю все эти… взрывные работы. Веселятся одни, а платить другим.

Иджес поморщился.

— Нас-то ещё не объявили бунтовщиками? Макаки любят валить всё в кучу…

— Вот поэтому, Ис, мы сегодня и сделаем кое-что, чего я предпочёл бы не делать, — вздохнул Кенен, покосившись на часы. — Ещё две минуты… Жалко терминала, но чем-то приходится жертвовать. Мадик, иди в кинозал, пусть перебираются ближе к корме. Через семь минут бабахнет.

Иджес и Гедимин переглянулись.

— А мы? — спросил механик. Кенен ухмыльнулся.

— А вы сидели в информатории и ничего не ожидали. Вам повезло, что вы были в скафандрах, и на вас пожалели ядерной ракеты. Сидите тут, парни. О, вот и наше письмецо…

Его передатчик громко загудел. Гедимин хотел прочитать сообщение, но Кенен легонько толкнул его в грудь кулаком и прикрыл экран ладонью.

— Всё, пойду запускать нашу машинку. На что только ни пойдёшь, чтобы защитить четыре сотни сарматов!

Он вышел. Иджес посмотрел на Гедимина.

— Жалко терминал, — проворчал он. — Нового-то полгода не дождёшься…

Гедимин открыл поисковик и набрал северянскими буквами «крейсер 'Елизавета».

Корабль Суханова совсем недавно был на Земле, — в новостях одного из городов Севера сообщалось о его прибытии и о том, что через пару дней он снова ушёл в Миану, но на государственные сайты это не попало. Репортёр даже побывал на крейсере; Василия он не застал, но наткнулся на Красинского, и тот рассказал о полёте на Тай’ишу и о тонкостях работы с сарматским реактором. Гедимин, читая, хмыкал и усмехался, — о Тай’ишу он знал мало, но что касается реактора — то ли Красинский скучал и развлекался, как мог, то ли журналист перепутал всё, что только можно.

«Нас там называют „Васи из Тлаканты“,» — успел прочитать Гедимин прежде, чем палуба дрогнула под ногами, со всех сторон заскрежетал металл, а сверху посыпались обломки. Он распластался на полу, накрыв и себя, и Иджеса защитным полем, и прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. Обломки вскоре перестали сыпаться, завыла сирена, — сперва внутренняя, потом — сигнализация главного шлюза, потом голос подали полицейские глайдеры. Сармат зашевелился, тронул плечо Иджеса. Тот сердито фыркнул.

— Ну что, на выход?

— Полезли, — согласился Гедимин.

…Главный коридор, всегда открытый настежь, перегородили штатными створками и защитным полем. Вдоль опустевших отсеков «кинозала» ходили «копы» в жёлтых экзоскелетах, ещё одна группа столпилась у обломков главного шлюза. Трое ремонтников со «сфалтами» в спешке заделывали пробоины в перекосившейся обшивке. Гедимин смотрел на них с тоской — ему тоже хотелось работать, но надо было ждать Кенена.

— Эти двое всегда ходят в скафандрах, — голос Маккензи разносился по всей носовой части бывшего корабля. — Джед пострадал от повстанцев, а у Иса радиофобия. И там они тоже сидели в броне. На своё счастье. Будь они голышом, пришлось бы ехать в госпиталь.

— Да, большое везение, что твои механики не пострадали, — отозвался Фостер. Он был в отсеке, заменившем капитанскую рубку, — она пострадала незначительно, но свет там вырубился, и кабель пока не заменили.

— Это первое нападение «Взрывника» на сарматов, — подал голос помощник Фостера. — Значит, он потребовал помощи, а когда вы отказали, решился на атаку? Вы вовремя позвонили нам, мистер Маккензи. «Солти» едва-едва успел подняться. Если бы не его ракеты…

— Д-да, — Кенен подбавил в голос дрожи. — Спасибо вам за них. «Солти» очень вовремя прикрыл нас. Ещё секунда, и корабль разорвало бы. Нам совершенно нечем защищаться — разве что кидаться в крейсер камнями…

Иджес еле слышно хмыкнул.

— Нас прикрывал целый крейсер, — прошептал он.

— По нам стрелял целый крейсер, — Гедимин тронул свежие царапины на рукавицах и поморщился. — Когда нас уже отпустят? Чьи сарматы чинят шлюз? Надо сказать им, что этот лист лишний — створки будет заедать…

В наушниках раздался смешок.

— Зайдите к нам, парни, — попросил Кенен. — На пару слов. Не бойся, Джед, лист поправят, и всё будет в порядке.

Гедимин вошёл в отсек. Перед допросом туда перетащили уцелевшие кресла, но ни Фостер, ни его помощник не сели — они были в тяжёлых экзоскелетах и не собирались из них выбираться. Сидел один Кенен, откинувшись на спинку и всем видом изображая испуг и отчаяние. Гедимин насмешливо сощурился — Маккензи, как водится, переигрывал, но людей это, кажется, устраивало.

— Торопитесь на работу, мистер Кларк? — спросил Фостер.

— Не хочу за всеми переделывать, — буркнул сармат. — Лучше сразу сделать правильно.

— Да, разумно, — согласился шериф. — И очень разумно с вашей стороны было пойти в информаторий в скафандре.

Гедимин кивнул.

— Джед даже спит в нём, — ухмыльнулся Кенен. — Да ты сам знаешь, Чарли. Он не первый год ходит по всему Кларку в своей броне.

— У вас могут быть свои счёты со Взрывником? — спросил Фостер. Гедимин не видел его лица, но ему мерещился пристальный въедливый взгляд. Сармат пожал плечами.

— Я ничего ему не сделал. Может, у него дела с Маккензи?

— Может быть, — отозвался Фостер. — Странно всё же, что он нарушил свои же правила. Он никогда не нападал на сарматов, а тут уже второй раз… Что бы могло заставить его передумать?

Гедимин снова пожал плечами.

— Может, он мутант?

— Мутант… — задумчиво повторил Фостер. Его пристальный взгляд беспокоил Гедимина — сармату казалось, что ему пытаются заглянуть под крышку черепа. «У него нет ничего на меня,» — напомнил он себе. «Сейчас мы с Иджесом — пострадавшие, невинные жертвы террориста.»

— Можете идти, — сказал Фостер. — Как-нибудь найдите время заглянуть к Хададу. Общение с вами идёт ему на пользу. Может, дорастёт лет через пять до помощника…

Через час в жилом отсеке Гедимин снял шлем, опустился на матрас и, перевернувшись на спину, вытянулся во весь рост. Хотелось раскинуть руки, но места не было — пришлось, как обычно, положить их под голову.

— И долго они будут тут болтаться?

— Hasulesh? — Иджес криво ухмыльнулся. — Да уж нескоро уйдут. Ложись спать, атомщик. Тебе тоже нужна передышка.

30 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Тут слишком много „макак“,» — подумал Гедимин, подавляя тяжёлый вздох. Он приподнялся на локте, выглянул в дверной проём, — жёлтый экзоскелет, грохоча «копытами», прошёл мимо, к пересечению коридоров, куда, судя по звукам, приближался ещё один.

«Никакой работы не будет, пока они не уйдут,» — сармат перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза. Так долго он давно не спал, — на часах было уже полдвенадцатого, а лёг он по общему сигналу отбоя. На ночь «копы» не оставались на базе, и можно было бы на пару часов спуститься в реакторный отсек, но Кенен строго запретил подходить к секретным объектам — и сармату оставалось валяться на матрасе и ждать.

Из коридора снова донёсся грохот «копыт». Гедимин поморщился, по звуку определив недавнюю поломку одного из пневмоприводов. «Сказать, или сам увидит?» — подумал он, покосившись на жёлтый экзоскелет. «Коп» пока не замечал повреждения — привод хоть и вполсилы, но работал, и механические ноги передвигались, но очень скоро одна должна была начать отставать от другой. «Скажу — Кенен нашипит,» — сармат снова прикрыл глаза. «Скажет — опять работаю бесплатно…»

В наушниках пискнуло.

— Джед, приём. Спишь?

— Что у тебя? Есть работа? — с надеждой спросил Гедимин, привстав с матраса. В наушниках хихикнуло.

— Третий день отдыха — и ты уже устал? Вот что делают с сарматами урановые рудники… Иди в рубку, Джед. Инструменты не бери, но скафандр почисти.

«И так чистый,» — подумал сармат, недовольно щурясь на чёрные пластины. Броню он отполировал до блеска ещё двадцать восьмого — всё равно после обстрела, на базе, битком набитой «копами», заняться было нечем. «В госпиталь пошлёт? А, да, тридцатое… Пора ехать. Зайду заодно к Хададу…»

Он вышел в главный коридор. Отсюда уже просматривалась и отодвинутая дверь капитанской рубки, и восстановленный главный шлюз, и пост жёлтого «Шермана» рядом с ним, и расчищенный отсек информатория, снова окружённый переборками. Изнутри доносились голоса и шорохи, в коридоре лежали фрагменты упаковки, — сарматы ставили новый информационный терминал. Довольно хмыкнув, Гедимин свернул в капитанскую рубку.

— Что-то надо делать с твоим скафандром, Джед, — сказал Кенен, задумчиво глядя на него. У мониторов, снова повешенных вдоль переборки, стоял «коп» в лёгком экзоскелете. Посветив Гедимину в глаза считывателем, он опять повернулся к экранам. Сармат, мигнув, недовольно сощурился.

— Перекрасить его, что ли? — продолжал Кенен. — Есть же трафареты, яркие цвета… В чём ты лезешь в реактор — твоё дело, но по улицам мог бы ходить в красивой одежде!

Гедимин сузил глаза.

— Это всё?

Кенен ухмыльнулся.

— Это лишь часть общих рассуждений, Джед, — он поднялся из кресла, закидывая за плечо болтающийся отстёгнутый респиратор. Гедимин еле слышно фыркнул.

— Респиратор надень, — вполголоса посоветовал он.

Кенен покосился на передатчик, потыкал в него пальцем и снова повернулся к Гедимину.

— Едешь в госпиталь. Доктор Фокс пишет, что оборудование в порядке, так что идёшь прямо к Хададу и сидишь с ним, пока не надоест. Это единственное твоё задание.

…Уриэль ждал его в вестибюле — сидел на диване, положив перед собой руки, прикрытые прозрачными фиксаторами. Гедимин, мельком взглянув на его пальцы, увидел, что все фаланги на месте. Ещё можно было догадаться, где и что пришивалось, но швы, с самого начала очень тонкие, уже почти исчезли.

— Джед! — он положил растопыренную пятерню на локоть сармата. — Я тут слышал о нападении. Этот Взрывник — ублюдок, каких мало. Бомбить ремонтную базу! Ваш командир очень смелый, раз посмел отказать ему. Жаль, «Солти» не успел дойти до вашего квадрата. Перехватили бы урода прямо в небе!

Гедимин молча слушал, стараясь не показывать никаких эмоций, и рассматривал подвижное лицо «мартышки». «Он в гневе,» — думал сармат, глядя в расширенные зрачки человека. «Из-за… того, что нашу базу обстреляли? Притом, что людей вообще не затронуло? Странные они всё-таки существа…»

— Я слышал, как Фостер говорит с Землёй, — оглянувшись по сторонам, Уриэль понизил голос и придвинулся ближе к сармату. — Случайно, понимаешь? Ему пришёл запрос, когда он был тут, и он вышел ответить. Они говорили про Взрывника.

Он посмотрел на Гедимина, будто ждал какой-то реакции. Сармат вопросительно хмыкнул. Ему было не по себе.

— У этого урода есть сообщники, — прошептал Хадад. — Точно. Один он столько не пролетал бы. Кто-то снабжает его, чинит корабль, даёт ему наводки… Вот как он нашёл вашу базу? Как узнал, где взлетает корабль с плутонием?

— Дроны, — сказал Гедимин. — Дроны-разведчики. На крейсерах они всегда были.

Уриэль фыркнул.

— Чтобы выслать дрон, надо знать, что искать. У него есть сообщники. Земляне поймали его разговор с одним таким на Земле. Их минимум двое, Джед. Два позывных. Не знаю, что это за уроды, но когда их найдут — точно пристрелят!

— Позывные? — сердце Гедимина сжала невидимая, но очень холодная и крепкая рука, и он сощурился от боли. — На Земле? Их ещё не нашли?

— Ищут, — сказал Уриэль. — Жаль, я не на Земле! Я бы перерыл все гетто, но нашёл их. Позывные «Торий» и «Кецаль». Я… я так думаю…

Он покосился на Гедимина, немного помолчал и продолжил:

— Думаю, это сарматы. Ну… навряд ли люди станут помогать такому уроду. Это ведь он прислал бомбу в Уилуну. Уничтожил целый город! Зачем⁈

Он вскрикнул, и Гедимин невольно дёрнулся. «Тихо,» — он на секунду сжал пальцы в кулак. «Только не вздумай оправдывать Лиска. И не называй его Лиском…»

— Уилуна — это навряд ли, — сказал он ровным голосом. — Там была наземная бомба. Самодельная, не очень мощная. У Взрывника — ракеты.

Хадад заглянул ему в глаза и нервно ухмыльнулся.

— Я не разбираюсь в этом, Джед. Тебе, наверное, виднее. Но я уверен — без него там не обошлось. И… я, кажется, знаю, кто он.

Голос Уриэля понизился до шёпота. Он опустил взгляд и снова его вскинул; его зрачки сильно расширились, на щеках выступили красные пятна.

— Это он разбомбил Иерусалим, когда шла атака на Стальной Пояс. Там не было никаких баз. От его разрушения не было никакой пользы для войны. Он просто кровавый ублюдок. Это он, и когда мы его найдём, это подтвердится. Можешь мне поверить, Джед. Мы его найдём.

Он накрыл ладонью пальцы сармата, застывшие на подлокотнике. Гедимин не двигался, только старался не стонать от боли под рёбрами.

— Я доделаю плазмомёт, — пообещал Хадад, неловко пошевелив пальцами в фиксаторах. — Меня скоро выпишут, я возьмусь за дело… Фостер обещал помочь — меня запишут в космический патруль. У меня есть мысли, где искать этого урода. Не пройдёт и месяца, как мы его вычислим. И его, и его сообщников. Всех, хоть их там трое, хоть триста. Что ты так смотришь? Думаешь, я не смогу?

Он неловко толкнул сармата ладонью в плечо. Тот замешкался, не сразу найдясь с ответом.

— Нужен хороший корабль, чтобы гоняться за крейсером, — пробормотал он. — У патрулей такие есть?

Уриэль криво ухмыльнулся.

— Когда мы его найдём, ему никакой корабль не поможет, — пообещал он, мрачно глядя Гедимину в глаза. — За ним идёт мианийский флот. Он очень скоро ответит, Джед. И за мой город, и за твою базу.

03 октября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Взрывник⁈

Гедимин, взлетев с матраса, одним движением поднялся на ноги и открыл глаза, уже выглядывая в коридор.

— Да, мы здесь уже закончили, — торопливо говорил в передатчик человек в тяжёлом экзоскелете, остановившись посреди коридора. — Да, понял. Выдвигаемся немедленно. Горы в курсе? Станция? Да, код красный. Так точно, сэр!

С громким щелчком захлопнув крышку передатчика, он развернулся и быстро пошёл мимо жилых отсеков в сторону главного шлюза. Вслед за ним из коридоров выбрались трое «копов» в лёгких экзоскелетах. Один из них, проходя мимо Гедимина, махнул ему стальной «рукой».

— Отбой, теск. Здесь всё тихо. Проблемы в Австралии. Огромные проблемы!

Дождавшись, когда экзоскелетчики отойдут на десяток метров, Гедимин двинулся за ними, но на перекрёстке наткнулся на Мадика. Сармат встал поперёк прохода, выставив руки в стороны, и Гедимин поневоле остановился.

— Heta! — прошипел Мадик, затаскивая ремонтника в ближайший отсек. — Куда полез у всех на виду⁈

— Он что-то сказал про Австралию и Взрывника, — прошептал Гедимин. — Знаешь, что там было?

— В сети напишут, — отозвался Мадик, двумя руками держа его за локоть. — Никуда не лезь! Когда все hasesh свалят, пойдём к Маккензи. Всё узнаем и не подставимся.

Гедимин, признав его правоту, кивнул и стряхнул его руки с локтя.

— Пойду в отсек, — пробормотал он, изобразив зевок. — Только заснул — мартышка орёт…

Мадик выглянул в коридор и смотрел Гедимину вслед, пока тот не вошёл в свой отсек. Сармат невесело усмехнулся, поймав его подозрительный взгляд. «Я что, похож на психа?»

…Кенен сидел, откинувшись в кресле, и что-то насвистывал, перевесив за плечи и шлем, и респиратор. Увидев Гедимина, он жестом велел ему отключить коммутатор, дождался, пока сармат останется без шлема, и широко ухмыльнулся.

— Веселье продолжается, Джед. Ты был прав насчёт нашего друга. Ему окончательно сорвало резьбу. Сегодня с утра австралийцы взяли гетто Куэ.

— Всех убили? — глухо спросил Гедимин, глядя мимо него в пустой монитор.

— Многих, — ответил Кенен. — Теряли по экзоскелету на каждого сармата — и решили подогнать крейсер. И за секунду до запуска ракеты крейсер порвало в клочья. А потом накрыло и наземный гарнизон.

— Л-лиск! — Гедимин сжал кулаки. В груди ныло, но кровь ощутимо теплела, — и через секунду он обнаружил, что ухмыляется. «Он сделал так, как нужно было,» — подумал сармат. «И я сделал бы так же.»

— Именно что Лиск, — кивнул Кенен; ухмылка пропала с его лица, глаза потемнели и сузились. — Теперь у него на борту три тысячи безоружных беженцев, а на хвосте — флоты двух Метагалактик. И со всем этим добром он в тот же день обстрелял Микатарру с запада.

Гедимин мигнул.

— Зачем⁈

— Вопрос не ко мне, Джед, — Кенен поморщился. — На связь он, естественно, не выходит. Я вообще сомневаюсь, что мы ещё раз о нём услышим. И… при всей моей к вам любви — так для нас будет лучше. Слышал, что его переговоры перехватили?

Гедимин склонил голову.

— Меня знают, — криво ухмыльнулся он. — А вот тебя пропустили.

— Не время для смеха, Джед, — одёрнул его Кенен. — Ты одними своими ракетами наработал всей нашей базе на три расстрела. Сиди тихо, Джед, понял? Макаки сейчас на взводе. Все сарматы под подозрением. Наше гетто всегда жило мирно, но и до него доберутся. Sa hasu! Надо было бежать к мианийцам…

…Сайт новостей уже пестрел фотографиями разгромленного гетто, воронок, оставленных ракетами Взрывника, стащенных в кучу трупов, — австралийцы собрали убитых сарматов и сложили из их тел курган у въезда в Куэ. Гедимин попытался пересчитать их, но сбился на шестом десятке.

«Это не просто кучка изгоев. У них ядерное вооружение и мгновенный доступ в любой уголок галактики,» — рассказывал о серьёзности угрозы кто-то из Совета безопасности. «Мы должны были пресечь мятеж ещё на стадии атак на грузовые корабли. Сейчас идёт полноценная война, и на ней не будет нейтральных сторон. Каждый сармат, знающий что-то о „Взрывнике“ или его союзниках под позывными „Торий“ и „Кецаль“, должен немедленно сообщить нам — или он будет зачислен в сообщники и понесёт заслуженное наказание. Четвёртой космической войны мы не допустим.»

— Что ты всё ищешь? — спросил Иджес, заглядывая в монитор через плечо Гедимина, листающего страницы.

— Давно нет новостей от «Елизаветы», — отозвался тот. Иджес хмыкнул.

— Думаешь, они догнали «Взрывника»? Тогда мы об этом и вовсе можем не узнать. Кто расскажет-то?

«Жаль корабль,» — думал Гедимин, вспоминая, как в последний раз входил в реакторный отсек бывшего «Бета». «Предельно глупая гибель.»

08 октября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

В наушниках хрюкнуло. Гедимин, не оборачиваясь, недобро сузил глаза. Люк, ведущий наружу, к щиту управления, он за собой закрыл, сквозь экраны никакая связь не пробивалась, — кто-то вслед за ним залез в активную зону, и сармату это не нравилось.

— И… к чему это? — спросил, помедлив, тот, кто стоял за спиной. «Кенен,» — поморщился Гедимин, закрепляя на постаменте очередной твэл. Там уже стояли рядами трубчатые кожухи, заполненные борной кислотой, — восемь справа, восемь слева, восемь спереди. Дуга активной зоны, когда-то непрерывная, разделилась на три изолированные части; сейчас ипроновые стержни и плёнки защитного поля держали твэлы «погасшими», но Гедимин уже видел, как будет распределяться излучение, и как под его пучками раскрутится ротор. В руке он держал запасной термодатчик — ненужную в конструкции деталь, как обычно, добавляемую для люфта, и думал, не добавить ли ещё пару — или, возможно, заедающий на спуске стержень, как более крупный изъян в прочном сооружении.

— Чего тебе? — спросил он, не оборачиваясь.

— Это всё стояло по-другому, — недовольно сказал Кенен. — Зачем переставил?

Гедимин от неожиданности фыркнул и едва не обронил датчик.

— Тебя забыл спросить, — ровным голосом отозвался он, проворачивая дугу управления и поднося очередной твэл к незаполненной ячейке. Дуга вертелась легко — электромагнит ещё не зафиксировали на своде отсека. Сармат перехватил твэл и опустил его до упора. Ирренций приятно согревал пальцы.

— Опять эксперименты? — спросил Кенен. — Решил перестроить реактор?

Гедимин неопределённо повёл плечом и передвинул почти опустевшую дугу немного левее. «Теперь этот…»

— Этот вариант не будет взрываться? — не отставал Кенен. Гедимин пожал двумя плечами, думая, что пора прервать работу и выдворить Маккензи из активной зоны — делать ему тут нечего, а его странные расспросы сильно отвлекают.

— Понятно, — протянул Кенен. — Ты ещё сам не знаешь. Надо полагать, эту модель ты тоже будешь три года испытывать?

Гедимин снова пожал плечами. «Может, он завтра взорвётся,» — думал он, заполняя ячейки топливных сборок. «Может, покажет себя хорошо. С ним, как и с тем, что-то не так. Может, я успею разобраться, что именно. Сюда бы нормального физика…»

За спиной сармата закрылся люк — Кенен наконец вышел. Гедимин, облегчённо вздохнув, притронулся к пластинам на висках. Лицо обдало ровным теплом, — обычный эффект сигма-излучения, зацепившего нервные окончания; сармат ждал пять минут, но привычные волокнистые щупальца так и не проявились. «Понятно,» — Гедимин поднёс руку к шлему, но опустил её, так и не вернув пластины на место. «Ну ладно.»

Ему было слегка не по себе — будто кто-то обещал выйти на связь и не вышел. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Переживаешь за живой реактор? А надо бы радоваться, что этот бред закончился. Эта штука и так нарушает законы физики…»

Выбравшись из замаскированного люка в трюме бывшего корабля, он едва не сбил с ног Кенена. Тот, ничего не замечая, стоял над самой крышкой, держал пальцы над передатчиком на запястье и сдавленно шипел. Гедимин, схватив его за плечо, крепко встряхнул. Кенен, выругавшись, развернулся к нему.

— Ну чего… А, Джед. Что такое?

— Ты на люке стоишь, — сказал Гедимин, пытаясь заглянуть в передатчик, уже прикрытый ладонью Маккензи. — Что там за срочность? До рубки не дотерпеть?

Кенен поморщился.

— Да там не срочность. Там полный срыв резьбы. На, читай.

Он развернул голографический экран. Сначала Гедимин увидел фотографии дымящихся воронок и разбросанных остатков многосекторных куполов. «Теракт на Титане» — гласил крупный заголовок, выделенный красным. «Мятежники-сарматы уничтожили метанодобывающую базу. Похищен крупный рабочий модуль с системами жизнеобеспечения.»

— Л-лиск! — выдохнул он. Взгляд никак не фокусировался — прыгал через строчку, приходилось перечитывать по два-три раза. «Вышел над поверхностью, снёс базу, подцепил модуль и ушёл, отстреливаясь. Решил всё-таки построить колонию?» — Гедимин криво ухмыльнулся.

— На кой ему модуль с Титана? — спросил он в пустоту. Кенен насмешливо фыркнул.

— Неужели непонятно? Это для беженцев из Куэ. Не таскать же их с собой по всей Найе…

Гедимин мигнул.

— Да, верно. Их надо высадить, — признал он. — А сам он, видимо, решил продолжать…

— Ему уже поздно останавливаться, Джед, — вздохнул Кенен, закрывая передатчик. — Наработал на три расстрела. Тут макаки строят предположения, кто такие «Торий» и «Кецаль». Можешь почитать на досуге.

Сармат поморщился.

— В ядерный могильник вместе с предположениями. Ты, надеюсь, никого не сдашь?

Кенен изумлённо мигнул.

— Я⁈ Ни в коем случае, Джед. Я не самоубийца. К тому же… — он со вздохом покачал головой. — Я почти уверен, что Лиск очень скоро долетается. С тех пор, как он высунулся посреди Австралии, счёт пошёл на недели. Можешь злиться, можешь драться, — но запомни, что я сказал. Потом не удивляйся.

13 октября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Солти», окрашенный в цвета лунного флота, растянулся поперёк взлётной полосы, заняв четыре площадки. В его ребристом борту зияла трёхметровая пробоина — неглубокая, конусовидная, прошедшая сквозь все слои брони. Конус упирался в резервуар с субстратом, немного разминувшись с рабочей частью кислородной станции.

— Чем это их? — вполголоса спросил Иджес. Гедимин, убрав руку с края пролома, пожал плечами.

— Небольшое, прочное, на хорошей скорости. Метеороид, скорее всего.

— Сквозь все щиты⁈ — Иджес недоверчиво хмыкнул. — Это, конечно, макаки, — но это же крейсер!

— Давай работать, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь. Его вытащили с ремонтной базы чуть ли не за шкирку, — Кенен пообещал Лунному флоту лучших ремонтников, и Гедимину пришлось бросить остывающий ротор и недостроенный реактор и выехать на космодром. «Ради трёхметровой дырки,» — сармат поморщился. «Да, тут без лучшего ремонтника не обойтись!»

Субстрат от удара спрессовался и подёрнулся стеклянистой коркой, но самортизировал, не позволив метеороиду пройти насквозь, а вибрации — взломать обшивку вдоль всего борта. Корка была нарушена уже после застывания, и часть вещества высыпалась Гедимину под ноги. Несколько секунд сармат озадаченно смотрел на пробоину.

— Они его забрали, — пробормотал он, замеряя размеры пролома в стенке резервуара. — До нашего прихода. Зачем?

— Забрали? — Иджес заглянул в дырку. — Только хотел посмотреть на этот булыжник… Может, сам вывалился? Кому нужен метеороид⁈

…Они закончили через два часа, из которых тридцать минут пытались сдать готовую работу троим «макакам» в тяжёлых экзоскелетах. Гедимин, доказывая прочность поставленной «заплатки», врезал по борту кулаком; верхний слой обшивки немного пострадал, но тут уже сармат ничего не мог сделать — весь корабль был покрыт именно этим материалом.

— Мартышки! — пробормотал он, потирая костяшки и оглядываясь на крейсер уже из-за ограждения космодрома. «Солти», окружённый тремя рядами красных огней, готовился к отлёту. На его обшивке, если присмотреться, можно было различить две маленькие выбоины; на перчатке Гедимина треснули четыре «чешуйки», прикрывающие пальцы, и сармат содрал их, чтобы не потерять по дороге. «Дурацкая проверка,» — думал он. «Надо было сказать им „Стреляйте из кинетики“. По воздействию то же самое, и руки целее…»

…Дэвид, покосившись на повреждённую перчатку сармата, молча налил два стакана прозрачной жидкости. В напитке было много спирта и никаких посторонних привкусов, — в этот раз Гедимину удалось удержать внутренности от спазма. Иджес, прихватив два особых пайка, сел у стойки, — ради двух сарматов не стали освобождать стол, в баре и так было мало места.

— Прохлопать метеорит! — вздохнул Дэвид, глядя на пустые стаканы. — Кого берут во флот⁈

В дверях мелькнул жёлтый экзоскелет; патрульный, пробежавший было мимо, остановился и заглянул в бар. Гедимин ждал, что на него посветят считывателем, но «коп», хлопнув стальной «ладонью» по стойке, радостно фыркнул и протянул ему руку.

— Механик Джед? А что с пальцами?

Гедимин едва заметно поморщился.

— Работа. Ты что, уже выписался?

Уриэль с широкой ухмылкой раскинул механические руки.

— Всё срослось, и вот я в строю. Смотри! Как тебе мой «Маршалл»?

Гедимин, придирчиво осмотрев экзоскелет, нехотя кивнул.

— Пока сойдёт. Через месяц зайди, проверю ножные приводы. В «Маршалле» колени — слабое место.

Иджес, встретившись взглядом с Гедимином, сказал жестами: «Опять работаешь бесплатно?» Сармат виновато сощурился и повернулся к Ури.

— Что с плазмомётом?

— Скоро будет, — человек попытался кивнуть, но с непривычки задел лбом лицевой щиток и поморщился от боли. — Никаких больше взрывов! А ты знаешь…

Он быстро огляделся по сторонам.

— Шериф говорит, что кто-то внёс за меня штраф. Я думал, мне на него десять лет работать! Бывает же… И за операцию тоже…

На его «руке» замигал красный светодиод. Ури посмотрел на передатчик, и по его лицу пробежала волна.

— З-зайн!.. Каким же ублюдком надо быть…

— Что там? — Гедимин придержал его за плечо. — Авария?

Ури попытался мотнуть головой, и весь экзоскелет качнулся вместе с ним.

— Они его опознали. По ДНК. Это капитан «Елизаветы»!

Гедимин только и успел мигнуть, когда экзоскелетчик крепко вцепился в его запястье и потащил сармата за собой. Вырвался он практически сразу, но от бегущего куда-то к ангарам Уриэля решил не отставать — происходило что-то странное и, похоже, неприятное.

— Здесь, — коротко бросил Хадад, приближаясь к одному из строений. Гедимин, покосившись на него, заметил усиленные бронёй стены, камеры по углам и кинетическую турель под крышей. Присмотреться он не успел — человек уже раздвинул рывком ворота и остановился в проёме.

— Ты тут? — спросил он, на секунду оглянувшись — насколько позволила конструкция экзоскелета. — Заходи, сейчас можно.

Гедимин зашёл, осторожно сдвинулся вдоль стены, освобождая проход, и остановился, глядя поверх голов на стол с бортиками, застеленный белым скирлином. Посреди стола лежал чёрный оплавленный комок, из которого торчали металлические кромки; в жёлтом металле Гедимин моментально узнал ипрон, в серебристом — флию. Комок был разрезан надвое, и трое в белых комбинезонах склонились над жёлто-чёрным предметом, извлечённым из него. «Органика,» — щёлкнуло в мозгу сармата, прежде чем он успел приглядеться и узнать в странной штуковине обугленный человеческий череп.

— Расступитесь, — повысил голос один из медиков, оглянувшись на дверь. — Здесь не из-за чего толпиться.

Гедимин посмотрел на собравшихся вокруг стола. Преимущественно это были «копы» — от курсантов до экзоскелетчиков; по углам жались волонтёры, робко поглядывая на стол и тут же отворачиваясь. Уриэль пробился к столу и встал рядом.

— Уже сообщили? — спросил он у ближайшего «Шермана».

— Без тебя сообщат, — буркнул тот. — Что тут за демонстрация⁈ Хадад, марш работать!

— Надо дать оповещение, — продолжил Уриэль, ничуть не смутившись. — По всему городу. Предупредить всех. Сарматский крейсер прошёл над горами, обстрелял «Солти» и ушёл, будто так и надо! Почему не объявили тревогу⁈ Ждёте прямой атаки⁈

Собравшиеся беспокойно зашевелились, разворачиваясь от стола к источнику шума.

— Заткнись, — угрюмо сказал кто-то из экзоскелетчиков. — Никто не атакует. Если бы он обстрелял «Солти», там чинить было бы нечего. Это не атака. Это… послание.

Один из медиков громко хлопнул в ладоши, требуя внимания. К нему развернулись; Хадад завертел было головой, но его толкнули в плечо и заставили встать ровно.

— Я сообщу факты, — проговорил медик спокойным голосом; микрофон, закреплённый на вороте комбинезона, разнёс его слова по всему ангару, заглушив скрипы и перешёптывания. — Этот объект нашли в пробоине, оставленной в борту патрульного «Солти» выстрелом, сделанным из открытого на секунду портала. Здесь свёрнутые листы брони сарматского крейсера, три верхних слоя. Внутри обнаружен череп в остатках лётного шлема. Анализ ДНК показал, что череп принадлежит Василию Суханову, капитану крейсера «Елизавета».

Гедимин тихо зашипел — под рёбрами заныло, и прижатая к боку ладонь ничем не помогла — невидимые обручи сомкнулись плотно. На сармата никто не обратил внимания — все, едва дослушав медика, загалдели, перебивая друг друга.

— Ничего не найдут, — услышал Гедимин сердитый голос ближайшего патрульного. — Если их затащили в Найю — всё, крышка. Проще вылезти из чёрной дыры. Он свидетелей не оставляет. Если Суханова убили, да ещё сделали из него снаряд — остальные точно мертвы. Ну а чего они хотели? Там сармат. Полный корабль мятежников-сарматов. Э-эх! Что ему не леталось по разным планетам⁈

«Васи из Тлаканты,» — вспомнил Гедимин недочитанное интервью. «Да, верно. Кружил бы по Вендане, отводил от планет астероиды, раскапывал руины…»

— Он ведь на этом не успокоится, — снова подал голос Уриэль. — Мятежник, убийца, грабитель, — тут, у нас под носом, и никто даже не почешется! Будем ждать, пока он сядет на главной площади? Он уже обстреливал город! Хей, Джед, иди сюда! Расскажи, что Взрывник сделал с вашей базой!

Гедимин недовольно сощурился, но было поздно — все звуки в ангаре вмиг затихли, и экзоскелетчики развернулись к сармату. Люди без брони расступились, отойдя к стенам. В полной тишине одновременно лязгнули наводящиеся турели и ракетомёты.

— Руки за голову, — тихо скомандовал сармату ближайший «Шерман». — Не оборачиваться. На выход. Два шага назад. Теперь катись!

Гедимин не стал ждать повторного приказа — едва экзоскелетчик махнул рукой, он шагнул в сторону, уходя под прикрытие стены и просчитывая пути отхода. «Не попадаться им на глаза,» — думал он, сердито щурясь. «Связаться с Кененом. Предупредить Иджеса. Сейчас тут начнётся…»

— Иджес, забирай еду и выходи, — тихо сказал он в коммутатор. — У терминала встретимся. Веди себя предельно тихо. Взрывник убил Суханова.

Кто-то с грохотом врезался в его бок, и сармат резко развернулся, выставляя перед собой формирующийся купол защитного поля. Уриэль, отброшенный «щитом» на полметра назад, изумлённо охнул.

— Джед, стой! Пойдём обратно. Я успокою их. Не знаю, с чего они взбесились. Ты же пальцем никого никогда не тронул!

— Отведи меня к терминалу, — тихо сказал Гедимин, оглядываясь через плечо. «Захотят — найдут и на базе,» — догнала его неприятная мысль.

— Я… — начал было Уриэль, но осёкся и как-то сразу съёжился. — Идём. Я провожу тебя. Ты ничего не сделал, но сейчас все на взводе. Дойдёт ещё до стрельбы…

…Кенен покосился на передатчик и покачал головой.

— Нет, никакой тревоги никто не объявлял. Но вы двое правильно сделали, что унесли ноги. Джед, на будущее, — не крутись у зданий полиции. Космопорт большой, там есть где спрятаться.

Гедимин сердито фыркнул.

— Я нигде не крутился. Хадад позвал…

Кенен отмахнулся.

— Скрутят, если что, не Хадада. Тебе, с твоими-то особенностями, вообще нельзя привлекать внимание. Макаки уже знают, что «Кецаль» помогает «Взрывнику» с оружием. Лиску, похоже, прилепили «жучок». Будешь у него — поищи. А пока сиди тихо.

«Сидеть тихо» проще всего было в цеху, рядом с остывающим ротором, проверяя термодатчики и сканируя внутренние части массивной отливки. Трансформатор, фрагменты обмотки, — всё уже было готово, топливные сборки расставлены, Иджес восстановил управляющую дугу…

— Надеюсь, макаки не притащатся на базу, — пробормотал Зет, останавливаясь рядом с ротором. — Вот эту штуку будет непросто спрятать. Тем более — объяснить, что это, и на кой оно нам нужно.

Часть 24

17.10.26−09.02.25. Луна, кратер Пири, город Кларк

17 октября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— «Ядерные взрывы в районе водохранилищ Телфер-Танами и последующая атака на космодром…» — Кенен, не дочитав заметку и до середины, брезгливо поморщился. — Похоже, наш взрывник решил довоевать то, что не вышло у Маркуса. Псих на атомном крейсере!

Гедимин убрал его руку с экрана передатчика и успел прочитать пару фраз о внезапной атаке на Телфер, прежде чем Кенен выключил устройство и отодвинулся.

— Джед, ты совсем уже, — недовольно сказал он. — Я тебе не подставка под смарт. Хочешь читать — иди в информаторий. Зря я, что ли, приволок вам новый терминал⁈

Из главного шлюза, сердито щурясь, вышел Иджес.

— Опять размалевали люк, — буркнул он. — Вчера стёр четыре надписи, сегодня там три новых. И полтора десятка жестянок — кидались ими, что ли?

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Чего это они? — он посмотрел на Кенена. — Ты знаешь? Мы ведь отдельно, «Взрывник» — отдельно…

Кенен фыркнул.

— А ты им это объясни, — проворчал он, жестом выпроваживая Иджеса из главного коридора; сармат, впрочем, никуда не пошёл — остановился рядом с Гедимином. — Я четыре года убил, чтобы мы были «отдельно» — от Саргона, Маркуса и всех на свете повстанцев и мятежников. А Лиск в одну секунду всё разрушил. Не навоевался, мать его колба!..

Внезапно замолчав, он перевёл взгляд на мигающий передатчик и поднёс к нему палец.

— Маккензи на связи… Да… Понимаю… Немедленно. Да, только текучка… космодром… Спасибо за помощь, Чарли. Мы всегда к твоим услу…

Передатчик погас. Гедимин переглянулся с Иджесом — тот смотрел на Кенена с таким же недоумением. «Шериф на связи,» — сармат настороженно сощурился. «Чего ему надо? Опять приедет?»

В наушниках раздался щелчок — Кенен переключил коммутатор, выйдя в общий канал.

— Приём, командир на связи! — он повысил голос, и Гедимин недовольно сощурился от слишком громкого звука. — Это общее предупреждение, слушайте и не говорите потом, что не слышали. Обстановка в Кларке накалилась. Один псих на атомном крейсере повеселился в Австралии, а тут полгорода австралийцев. Мы к этому отношения не имеем, но нам могут припомнить все три войны. Слушайте внимательно, парни! С базы никто без моего разрешения не выходит. По любому делу ездим организованно, под прикрытием полиции. Шериф выделит нам патрульных для охраны.

В наушниках послышалось негромкое фырканье.

— Ты по городу кататься тоже будешь с патрульными? — спросил из отсека управления Айзек.

— Вылезай иногда из реактора, Айс, — отозвался Кенен. — Я уже месяц никуда не езжу. Досадно, что флиппер простаивает, и навыки теряются, — но жить мне не надоело.

Иджес тронул Гедимина за руку.

— Has— sulesh! — он с трудом удержался от плевка. — Мы тут чиним их корабли, отстраиваем терминал, возимся с электростанцией…

— И они обеспечивают нам защиту, — закончил за него Кенен. — Можешь радоваться, Ис, у нас отличные отношения с властями. Это помешает местным заминировать нашу базу и стрелять из базук по выходящим. Вы двое сегодня куда-нибудь собираетесь?

Иджес качнул головой.

— Сам знаешь — сегодня нас нигде не ждут.

— Вот и сидите тихо, — заключил Кенен. — Джед, ты когда уберёшь из цеха своё сорокатонное бревно?

— Сегодня, — ответил Гедимин. — Если сюда не явятся макаки, к вечеру ротор будет в реакторном.

20 октября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Иджес щёлкнул пальцем по наплечнику Гедимина. Сармат недовольно покосился на него и снова повернулся к мониторам. Холостой пробег ротора закончился, Гедимин отключил механизм, но разогнанный тридцатипятитонный вал продолжал вращаться, выдавая остаточную мощность. Три сегмента активной зоны с трёх сторон «светили» на него омикрон-излучением, но пока оно было недостаточно интенсивным, чтобы «зажечь» толстый слой ферка. Гедимин убрал защитные поля между твэлами, несколько минут наблюдал за изменением показателей, — всё было готово к запуску.

Иджес снова постучал по его броне — осторожно, одним пальцем.

— Слышал, что придумали макаки?

Гедимин качнул головой. Ему было не до «макак» — разве что Иджес принёс бы свежие новости из ядерных лабораторий Земли, но такого рода информация давно не просачивалась в сеть.

— Когда Лиск начал их бомбить… — не унимался Иджес. Гедимин сердито сузил глаза.

— Heta, — буркнул он. — Не до него сейчас.

Он притронулся к пульту, отдавая обычные команды запуска и внимательно следя за мелькающими цифрами. Это был первый пуск для реактора такого типа — Гедимин пока называл его «треугольным», чтобы отличать от предыдущего, «кольцевого» — и сармат, как всегда, немного волновался. «Конар говорил — к шестому разу привыкаешь,» — мелькнуло в голове, когда он сдвинул рычажок, приводя в действие электромагнит, и управляющие стержни пошли вверх. «А мне никак не привыкнуть. Наверное, у Конара реакторы реже взрывались…»

— Как по линейке, — щёлкнул языком Иджес, тыкая пальцем в резко взлетающий график интенсивности. — А у меня вечно прыгало.

Гедимин покосился на него, взглянул на график и озадаченно хмыкнул. В этот раз реактор никак не реагировал на постороннего в отсеке управления. Гедимин, досадливо сощурившись, поднял пластины на висках и ничего не почувствовал. «Вот они — нормальные экраны,» — ухмыльнулся он, поглядев на утолщённые переборки между отсеком управления и активной зоной и на кольцо из рилкара и ипроновой фольги, наложенное на края люка. «Ничего наружу не лезет.»

— Так ты будешь слушать про Австралию? — нетерпеливо спросил Иджес. — Они там собрали сарматов из всех гетто и развезли по крупным городам. Чуть ли не драка была, когда их делили. Сделали им временные бараки в центральных районах, выставили оцепление.

Гедимин мигнул, на время забыв о странностях реактора.

— Зачем им сарматы?

— Живой щит, — ухмыльнулся Иджес. — Прикрываются от Лиска. Знают, ублюдки, что сарматов он не трогает…

— А, — Гедимин недобро сузил глаза. — Разумно. И что горожане? Рады соседству?

Иджес хрюкнул в респиратор.

— Это же Австралия! Они бы тесков на материк не пустили, будь их воля. А тут — в центре столицы… Говорят, мианийцы велели вернуть всех обратно — мол, нечего прикрываться сарматами, ловите своего пирата. А как его поймаешь, если он в Миане?

— Выходит, Кларк нами тоже… прикрывается, — пробормотал Гедимин, возвращаясь к мыслям о реакторе. — Ну и ладно… Я спущусь. Выйдешь или тут подождёшь?

Когда за Иджесом закрылась камера дезактивации, Гедимин открыл люк и шагнул в активную зону. В лицо ударил фантомный жар — шлем не пропускал горячий воздух, а нагрев был не так велик, чтобы сквозь броню дойти до кожи, но нервные окончания реагировали на сигма-кванты, и сармату казалось, что его обдувает горячий ветер. В висках кольнуло — раз, другой, странная дрожь пробежала по рукам, заставив заныть подушечки пальцев там, где скафандр напрямую стыковался с нервной системой. В глазах защипало, и сармат на секунду зажмурился — и увидел под веками зелёный сгусток, намотанный на три ряда тонких колонн. Из сгустка во все стороны торчали ветвящиеся отростки, один другого тоньше. В следующую долю секунды они пришли в движение, и Гедимин, открыв глаза, почувствовал, как невесомые волокна прикасаются к его коже.

— Ты здесь, — сказал сармат, скрывая облегчённый вздох. — Тот же или новый?

Щупальца на долю секунды изменили температуру, но что это означает, Гедимин не понял. Выждав ещё немного и не увидев никакой попытки контакта, он пожал плечами и развернулся к выходу.

— Нужна какая-то связь, — сказал он, обернувшись у самого люка. Щупальца дрогнули — поняло существо реплику или нет, какую-то реакцию оно выдало.

— Ты не любишь макак? — Гедимин переждал «мигание» волокон на висках и пятен перед глазами и досадливо сощурился — понятнее не стало. — Не любишь, когда кого-то тащат к тебе силой?.. Нужна связь. Если ты дашь знать, что опыт тебе не нравится, мы его прекратим. Не надо каждый раз всё взрывать.

Волокна снова задрожали; одно из них задело слёзную железу, и Гедимин сердито замигал.

— Я оставлю тебе канал связи. Прорезь в экране. Свяжешься со мной, если что-то будет не так. Хотя бы температуру повысь, что ли!

…Единственный прокол в экранированных переборках он оставил под щитом управления, под ногами главного оператора. Поверх отверстия приделал небольшую заглушку, но пока оставил её открытой. Существо наткнулось на дырку довольно скоро — Гедимин только успел достать ежедневник, как на висках снова сплелись волокнистые щупальца. «Связь есть,» — сармат беззвучно усмехнулся. «Интересно, оно поняло, чего я хотел? Может, ему и слышать-то нечем…»

24 октября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Чей-то взгляд упорно сверлил Гедимину затылок. Сармат, не оборачиваясь, включил сканер и направил его луч туда, где должен был стоять чужак. Двери фургона захлопнулись, глайдер тронулся с места, по крыше загрохотали «копыта» экзоскелетов, но на экране успел отобразиться силуэт, слишком длинный и тощий для человеческого.

— Sulwa, — прошептал Гедимин, оглянувшись на Иджеса. Тот молча сузил глаза.

Сканер всё ещё работал, и сигма-луч, проходя сквозь стенки фургона, выхватывал из неинформативной ряби силуэты прохожих. Их было необычно много вдоль западного шоссе; они стояли, повернувшись лицом к проезжающему фургону, и глядели ему вслед.

Транспорт ремонтников замедлил ход; «коп»-экзоскелетчик с грохотом спрыгнул на мостовую.

— Стоять! — рявкнул он на кого-то. — Руки вперёд! Что это у тебя, а?

Гедимин качнул лучом сканера и успел заметить замершего на обочине человека с нанизанными на пальцы пустыми жестянками. В следующую секунду по обшивке фургона грохнул кулак.

— Эй, тески! Излучатели убрать!

Гедимин нехотя выключил сканер. Патрульный уже вернулся на крышу, и глайдер поехал дальше — непривычно медленно, будто нарочно собирая на себя неприязненные взгляды.

— Кого видел? — вполголоса спросил Иджес. Гедимин поморщился.

— Макаки. У них всякий мусор и банки с краской. Ещё видел шокеры. До взрывчатки пока не дошло.

— Жёваный крот… — пробормотал Иджес, глядя прищуренными глазами куда-то мимо Гедимина, в стенку фургона. — Опять обшивку размалюют. Не знаю, что там думает Кенен, — я бы выставил турели над входом!

— Ты это брось, — повернулся к ним один из ремонтников. — Никаких турелей. Мы ведь мирные тески, так? Мирные и законопослушные. Мы ждём защиты от закона, а не устраиваем самосуд.

Иджес презрительно фыркнул.

— Защиты? Вот эти три «бабуина» с бластерами, что влезли на крышу? Если мы с Гедимином пройдём со станнерами вдоль шоссе — польза будет. А от этих защитников — навряд ли.

Ремонтник, недовольно покосившись на него, потянулся к передатчику. Иджес, ещё раз фыркнув, повернулся к Гедимину.

— Так же, как было с «Локхидом», верно? Вот макаки тогда обделались от страха!

Гедимин качнул головой.

— Нас тогда чуть не разбомбили. Теперь пусть Маккензи и Фостер разбираются. Я больше ни во что не лезу.

Глайдер остановился. Экзоскелетчик, спустившись с крыши, открыл фургон и встал у выхода, направив на сарматов считыватель. Гедимин сердито сощурился. «Он думает, в фургоне портал? Нас по дороге подменили?»

Их подвезли прямо к проходу в ограждении космодрома; от проёма в городском куполе до стоянки пролегла широкая труба, скрученная из защитного поля. Рядом с ней стояли два жёлтых «Тилацина»; один из них Гедимину был незнаком — видимо, экзоскелет недавно прислали с Земли. Едва сарматы вошли в трубу, она стала непрозрачной. Гедимин еле слышно хмыкнул.

— Чем больше всей этой дряни, тем меньше хочется выезжать, — прошептал Иджес, поравнявшись с ним. — Как думаешь, мартышки успокоятся сами, или дойдёт до драки?

01 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Пронзительный вой ударил по ушам, и палуба задрожала вместе с переборками, сотрясаемая частой вибрацией. Гедимин резко выпрямился, выставив перед собой генератор защитного поля, включил лучевой резак и только потом открыл глаза. Сирена не смолкала; в коридоре мигали красные светодиоды, передавая условный код. Гедимин шагнул было к выходу, но Иджес, повиснув на его руке, дёрнул сармата назад.

— Стой! Это не у нас!

Гедимин, растерянно мигнув, оглянулся на него. Иджес молча сложил пальцы в сигнал воздушной тревоги. Сирена смолкла, и вместе с ней прекратились вспышки. Гедимин услышал недовольное ворчание и шум шагов — разбуженные сарматы возвращались в спальные отсеки.

— Час ночи, мать их за ногу… — пробормотал Иджес, опускаясь на матрас и натягивая на себя одеяло.

— База, приём! — раздался в наушниках раздражённый голос Кенена. — Всё кончилось. Идите спать. Это городской сигнал, мы случайно под него попали.

Гедимин мигнул, прижал ладонь к переборке, пытаясь уловить вибрации, но после отключения сирены всё стихло. Если Кларк и бомбили, то не на западной окраине.

— Метеориты, жёваный крот… — Иджес, зевнув, натянул одеяло на голову. Гедимин сел на матрас рядом с ним и притронулся к коммутатору.

— Что там, Кенен? Метеорит?

— Джед, ты? Я думал, тебя ядерным взрывом не разбудишь, — проворчал Кенен. — Да нет. Просто тревога. Сигнал для флота. Проблемы со «Взрывником». Предполагают атаку на Кларк.

Гедимин мигнул. «Если бы Лиск атаковал, что-то непременно взорвалось бы. Хоть десять сирен включи. Я бы услышал…»

— Что у него опять? Он же вроде притих на неделю…

Кенен фыркнул.

— Джед! Так я подумаю, что ты новости читаешь! Что, сеть провели на Энцелад?

Гедимин недобро сощурился.

— Ты ответишь нормально, или мне подойти к рубке?

— Вот же нервный теск… — еле слышно пробормотал Кенен. — Отвечаю. Он подорвал австралийскую платформу на Венере и разбомбил их базы на Ганимеде и Весте. Кларк отчасти австралийский, поэтому есть вероятность, что доберётся и до нас.

— Атомщик, ложись, — проворчал Иджес, выглянув из-под одеяла. — Лиск не будет нас бомбить. А если рванёт что-то в центре, мы заработаем на ремонте. Эй, Маккензи, там ещё не вычислили, кто такие «Торий» и «Кецаль»?

— Там плохо представляют, кто такой «Взрывник», — отозвался Кенен. — Ложитесь, парни, ещё далеко до подъёма!

…Сирена больше не выла, но, выглянув на улицу, Гедимин увидел на маяке кислородной тревоги предупреждающий сигнал «опасность сверху» — обычное предупреждение о метеоритном дожде… или о воздушном налёте. Обочины вновь опустели; как сармат ни вглядывался, он не увидел никаких силуэтов, а на крышке люка не было пятен краски и налипших объедков — сегодня «австралийские мстители» не подходили к базе.

— Если подняли флот, то всех бездельников должны были загнать в убежища, — сказал Кенен, выслушав его рассказ. — А занятому человеку некогда бродить по улицам и швыряться краской. У нас затишье, Джед. Пока сигнал тревоги не погаснет. А вот завтра наружу не лезь.

02 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

В наушниках зашуршало. Гедимин поднял голову, недовольно щурясь, и потянулся к коммутатору, — похоже, Кенен, подключаясь к внешнему каналу, не до конца отрубил внутренний, и по сети пошли помехи.

— Чтоб вас всех с Сатурна на Меркурий через пояс Койпера, — послышался сквозь шорохи негромкий, но отчётливый и очень недовольный голос Кенена. — Четыре года работы комете под хвост!

— Что там? — спросил Гедимин и практически увидел, как Маккензи подпрыгнул на месте.

— Has— su! Джед, наладь уже сеть! Почему сигнал гуляет, как ему вздумается⁈

— Коммутатор переключай, — буркнул Гедимин. — Не нравится ручка — поставлю четыреста кнопок.

Кенен трижды глубоко вдохнул и с присвистом выдохнул, прежде чем открыть рот.

— Значит, все всё слышали? Тем лучше. Сегодня сидим на базе, все заказы отменяются. В городе сборище — требуют выслать нас из Кларка. Чарли поставил у шлюза усиленный пост с бронеходом. Макаки не сунутся, но обстановка будет нервная.

Под одеялом зашевелился Иджес — он, как всегда, спал без скафандра, и ничьи переговоры его не тревожили.

— Что там, срочная работа? — спросил он, сонно глядя на Гедимина. Тот качнул головой.

— Спи. Сегодня не работаем. Нас будут выселять из Кларка. Завтра узнаем, получилось или нет.

03 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен лежал в кресле, закинув ноги на кольцеобразный стол, и смотрел на мониторы, развешанные вдоль переборки. На подлокотнике стоял зажатый в специальном держателе стакан с желтоватой жидкостью, рядом — обкусанный бургер. Сделав большой глоток, сармат переключил мониторы и просвистел обрывок какой-то мелодии. Гедимин, молча взяв его за ступню и затолкав ноги под стол, встал рядом и взглянул на экран. Изображение было мутным, но не из-за неисправностей в системе трансляции, — прямо перед камерами было выставлено защитное поле, и его плёнка закрывала обзор.

— Эй! — Кенен запоздало дёрнулся. — Джед, амбал, соизмеряй силы! Не видишь — я без скафандра!

— Надень, — отозвался Гедимин, глядя сквозь мутную плёнку на сине-жёлтый бронеход. Машина стояла прямо напротив главного шлюза, направив турели во все стороны одновременно. На её крыше сидели двое в жёлтых экзоскелетах, ещё три силуэта Гедимин насчитал на других мониторах. Жёлтых пятен было много, особенно вдоль стен, но все они были меньше, — пятна на комбинезонах, шлемы, элементы одежды, флаги; они виднелись и на перекрытом шоссе, и в просматривающихся переулках. Гедимин снова попробовал пересчитать собравшихся и дошёл до седьмого десятка.

— Долго они тут будут стоять? — спросил он. Кенен поморщился.

— Вот и мне это интересно, Джед. Со вчерашнего дня их прибавилось, не находишь?

Он покосился на передатчик и с тяжёлым вздохом потыкал в кнопки.

— Бенджи, приём. Что там нового? Есть надежда сегодня попасть на работу?

Ему что-то ответили, но Гедимин не слышал. Дожидаясь, пока Кенен узнает обстановку, он смотрел на мутные мониторы. Из толпы, обступившей сарматскую базу, выделились двое. Один из них нёс на палке жёлтый картонный диск с изображением перечёркнутой четырёхпалой ладони. Гедимин покосился на свою руку и хмыкнул — рисунок делался с человеческой пятерни, но нарисовали на палец меньше.

«Ничего не слышно,» — подумал он с досадой, копаясь в настройках. Двое с плакатом упёрлись в экзоскелетчика, и тот что-то им втолковывал; Гедимин видел, как быстро меняются их лица, шевелятся губы, но слов разобрать не мог. «Из-под поля и не услышишь. Звукоизоляция…»

— Досадно, Бенджи. Надеюсь, никто не пострадает, — Кенен щёлкнул крышкой передатчика, перевёл взгляд на Гедимина и поморщился, как от сильной боли. — Плохо дело, Джед. До вечера нас будут выселять. Бенджамин надеется, что к утру они уймутся. Если нет, начнётся разгон. Сделай поле попрочнее, мало ли…

— Оно на непрерывной генерации, — отозвался Гедимин. — Выдержит выстрел из гравитрона.

— Будем надеяться, Джед, — Кенен поёжился. — Мать моя пробирка, не люблю я такие ситуации…

Гедимин согласно кивнул.

— Я пойду вниз?

Кенен, привстав из кресла, замотал головой.

— Никаких низов! Не уходи с жилой палубы. Так нам всем будет спокойнее.

05 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Стоят? — Гедимин посмотрел на ближайший монитор и недобро сузил глаза. — У них что, работы нет?

— Не исключено, Джед, — пробормотал Кенен, глядя на почти опустевшую бутылку с виски. В углу сармат заметил две пустые ёмкости. Робот-уборщик сидел под дверью, заглядывая в капитанскую рубку, но не входил, — видимо, сбились настройки.

— Починить? — спросил Гедимин, кивнув на робота. Кенен удивлённо мигнул.

— А, это… Он в порядке. Я сейчас… — он потыкал пальцем в передатчик. Робот, помигав светодиодами, вполз в помещение и направился к бутылкам и горке пустых обёрток рядом с ними.

— Будешь? — Кенен кивнул на бутылку. — У меня ещё есть. Смотри, нам прислали ещё двоих «копов».

Толпа всколыхнулась. Её пытались раздвинуть с двух сторон, с шоссе и от базы, но расступалась она медленно, очень неохотно. Кто-то со спины облил экзоскелетчика краской. Разряд станнера ударил поверх голов, люди зашевелились чуть быстрее. Два отряда объединились. Новичок двинулся к толпе, приподняв стальные «руки», сделал несколько резких жестов. Никакой реакции, кроме слабого колыхания, Гедимин не заметил.

— Чего они ждут? — спросил он. — Я не понимаю.

— Ждут, кому первому надоест, — поморщился Кенен. — Если Чарли и его парням — будет весело, но недолго.

— У них же есть оружие, — Гедимин ткнул пальцем в ближайшую бластерную турель. — И им разрешено стрелять. Ты говорил, они разгонят этих мартышек.

Кенен развёл руками.

— А что совет? У тебя там друзья, — Гедимин невесело усмехнулся. — Они не могут унять своих… горожан?

Кенен ухмыльнулся.

— У тебя всё так просто, Джед… Хорошо, что ты сидишь в своём реакторе и ни во что не лезешь. Совет очень нам сочувствует и надеется, что я не приму всё это на свой счёт. Горожане-де мирно высказывают своё мнение, а это не запрещено…

Гедимин посмотрел на мониторы. Банки с краской принесли с собой немногие, и те держали их при себе, но у каждого второго был при себе шокер, маломощный станнер или прут арматуры. Сармат начал считать тех, кто принёс боевой бластер, но быстро сбился со счёта.

— Ясно. Я пойду вниз?

Кенен скривился.

— Это уже семнадцатый раз, Джед. И считать я начал не сразу. Нет, вниз ты не пойдёшь.

— Стержни упали, — сказал Гедимин. — Надо запустить. Я ненадолго.

— Пусть лежат там, куда упали, — отозвался Кенен. — Пока это… мирное выражение не закончится, сиди здесь. Включит кто-нибудь от скуки сканер и возьмёт тебя с поличным.

Гедимин нехотя склонил голову.

На мониторах что-то сверкнуло — так одновременно, что сармат вскинулся, приняв вспышку за проявление неисправности. За первой последовала вторая, и толпа заколыхалась, разворачиваясь к её источнику. Гедимин увидел, как люди бросаются врассыпную от чего-то, зацепившего краем их строй. Кто-то упал, кто-то, оставшись на ногах, широко разинул рот и схватился за оружие. На крайнем мониторе мелькнуло что-то яркое, неся перед собой прозрачный шар защитного поля. В купол врезалась и отскочила банка с краской, обдав толпу содержимым, следом полетели разряды станнеров. Гедимин увидел, как к югу от собравшихся разворачивается ярко раскрашенный флиппер. Ещё один прошёл рядом с ним, и седок, на секунду убрав руку со штурвала, выпустил над толпой петарду.

— Люнер! — сармат изумлённо замигал, пытаясь понять, что байкер делает. Времени не было — за Люнером уже гнались. Он двинулся было к поджидающей его толпе, но, поймав на щит несколько десятков разрядов, развернулся и, виляя, поехал на юг. Двигался он, как и его напарник, нарочито медленно, то и дело отстреливаясь петардами и обдавая противников дымом. На долю секунды защитное поле растаяло, и Люнер сразу оказался с ног до головы в краске, а его спина побелела от бьющих в неё разрядов. Он отряхнулся, сбрасывая лишнее вещество с плёнки защитного поля, покрывающей его от макушки до пят, показал преследователям средний палец и, виляя от обочины к обочине, двинулся дальше.

— Я наружу, — Гедимин привычным жестом проверил наручный «арктус». Кенен неожиданно ловким движением вцепился в его запястье.

— Heta!

— Его убьют, — сармат дёрнул рукой, но в этот раз Кенен держался крепко.

— Не успеют, — ухмыльнулся он. — Смотри!

Гедимин повернулся к мониторам и увидел, что в Люнера уже никто не стреляет. Бронеход, наконец отъехавший от главного шлюза сарматской базы, рассёк толпу надвое. Спрыгнувшие с него «копы» отбирали оружие, кого-то уже прилепили защитным полем к дороге и стенам. Люнер с поднятыми руками стоял рядом с экзоскелетчиком, проверяющим его карманы. Его напарника уже проверили; оба флиппера прислонили к стене и прикрыли прозрачным куполом. Из переулков на западное шоссе выворачивали два жёлтых глайдера с отрядами поддержки.

— Вот и всё, — Кенен торжествующе ухмыльнулся. — Представление окончено, и цирк нас покидает.

Передатчик на его руке замигал.

— Да, Бенджи?.. Да, мы тут все вздохнули с облегчением. Да, стрельба и всё такое… Нет, что ты! Это их инициатива. Передай им нашу общую благодарность. Хоть кто-то в этом городе не считает нас затаившимися преступниками… Да, сэр. Отбой, сэр.

Отключив передатчик, он ухмыльнулся шире прежнего и потянулся за бутылкой.

— Цирк уехал. Сейчас им насчитают штрафы, особо буйных подержат в тюрьме неделю-другую… Если «Взрывник» не взорвёт что-то действительно важное, нас больше не тронут. Готовься, Джед. На завтра у нас куча заказов.

08 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Офицер велел идти в ангар и ждать. Гедимин кивнул — и вот уже второй час сидел в помещении, разделённом низкими перегородками на сегменты, вместе с парой десятков горожан. В «карманах» сармата лежали четыре свёртка с бургерами и пачка сигарет — их выбирал Кенен, Гедимин не был уверен, что эти дымные палки вообще нужны. «Бери!» — фыркнул на него Кенен. «Не выкурит, так обменяет. Не всех держат в одиночках, Джед. А у малыша Лю там полтюрьмы знакомых.»

— К Люнеру Чицу? — охранник смерил Гедимина удивлённым взглядом. — Теск?.. Ну ладно. Жди, скоро выведут.

Лю вышел, держа руки за спиной, на виду у идущего по пятам экзоскелетчика. Тот пристегнул байкера магнитными наручниками к стойке, кивнул охраннику ангара и тут же ушёл — кого-то ещё надо было выводить на свидание. Люнер, посмотрев на Гедимина снизу вверх, радостно ухмыльнулся.

— Механик Джед! Торни сказал, что ты придёшь, но я сомневался. У вас ведь работа три дня стояла из-за этих недоумков…

Гедимин кивнул.

— Думал прийти раньше, времени не было. Как ты? Тебя не побили?

Люнер фыркнул.

— Пустяки, Джед. Флип я перекрашу. Пришлось кое-чем пожертвовать, знаешь ли. Чтоб они за мной увязались. Вот бараны! Даже не думал, что все разом поведутся. Не начни они стрелять, мы бы тут сидели втроём.

Гедимин мигнул.

— Кто третий? Я видел двоих.

«Надо было взять больше пайков,» — мелькнуло в голове.

— Третий? Хриса Крестоцвет, ты её не знаешь, — качнул головой Люнер. — Зашла из переулка. Там узко, ей пробили поле. В госпитале, но, говорят, ничего страшного. Вот не повезло! Она ещё будет тут, когда мы оба выйдем.

— Сколько вам дадут? — спросил Гедимин. Люнер махнул рукой.

— Пустяки! Я-то не стрелял. Через две недели выйду. За меня в этот раз заплатят. Я бы лучше отсидел, но если им охота тратить деньги…

Охранник постучал по перегородке и ткнул себя пальцем в запястье. Люнер закивал и снова посмотрел на Гедимина.

— А! Еда! — он затолкал свёртки в карманы и быстрым, почти незаметным движением бросил пачку сигарет под майку. — Спасибо, теск. К вам больше не цепляются? Совет тут объявлял, что вы — государственная ценность, как-то так… В общем, пока вы тут, Кларк в безопасности. Но тут же столько полоумных!

Охранник снова стукнул по перегородке.

— Чицу, время вышло!

Люнер расстроенно хмыкнул.

— Ещё встретимся, теск. Две недели — такой пустяк!

Гедимин вышел из ангара и остановился у ближайшего из терминалов космопорта. Он стоял поодаль от дверей, и выходящие люди пробегали мимо, не обращая на сармата внимания. Перечёркнутая четырёхпалая ладонь, намалёванная на стене ближайшего строения, уже была частично стёрта. «В самом деле, не цепляются,» — думал сармат. «И от Линкена никаких известий. Может, успокоился?»

13 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен перехватил его прямо у секретного люка — будто сидел там и ждал с самого подъёма.

— Как реактор? — спросил он, сняв шлем и отключив коммутатор. Гедимин пожал плечами.

— Работает.

— Понятно, — Кенен досадливо сощурился. — Будешь гонять его три года, пока что-нибудь не отвалится? Не знаю, Джед, как Ассархаддон с тобой работал. Как он вообще чего-то от тебя дождался⁈

Гедимин поморщился.

— Дал бы мне два года в «Гекате», не пришлось бы сейчас возиться. Там нужно было только…

— Hetatza! — Кенен поспешно вскинул руки. — Только не лекция по ядерной физике. Жду, не трогаю, советов не даю. Будешь готов к опытам — сам скажешь. Что у нас с выгрузкой?

— Пора, — отозвался Гедимин, стараясь не щуриться, но глаза против воли сузились. В этот раз на разгрузку синтезирующего реактора он оставил десять дней — и подозревал, что работать придётся и по ночам.

Кенен усмехнулся.

— Начинаешь заранее, да? Двадцать третьего Лиск обещал выйти на связь. Подготовь ему центнер-другой, чтоб не зря портал открывать.

Гедимин недовольно сощурился — такие распоряжения он не любил.

— Помощь будет? — спросил он.

— Иджес, Фланн, Дагфари, Ансельм, — Кенен согнул все пальцы на правой руке. — Хоть вместе, хоть поочерёдно.

Гедимин, кивнув, потянулся к шлему, но остановился, так и не надев его.

— Говорил с Лиском? — спросил он, понизив голос. Кенен поморщился.

— Разумеется, Джед. Он ждёт тебя, хоть с ирренцием, хоть без. Даже обещал посидеть тихо пару дней перед встречей.

Он отвёл взгляд и странно шевельнул губами, будто хотел что-то сказать, но в последний момент засомневался. Гедимин двинулся к нему.

— Что?

— Так, кое-что… — пробормотал Кенен. — Когда к нему пойдёшь, учти — с прошлого раза ему лучше не стало. Будь там осторожен, Джед. Ты мне ещё пригодишься.

23 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

«Три с половиной центнера,» — Гедимин, глядя на контейнеры с ирренцием, одобрительно щурился. «Разгрузили за девять дней. Ещё и спать успевали. Всегда бы так!»

В туннеле было почти темно, только на гусеничной тележке горели парные светодиоды. Гедимин стоял рядом с ней, не зажигая фонарь, и ждал, — белая точка открывающегося портала была заметнее всего в темноте.

На часах было без четверти три; вся база, не считая горстки операторов, спала. Даже Кенен в этот раз не пришёл проверять, проснулся Гедимин или нет, — ограничился вечерним похлопыванием по плечу, просьбой «не слушать бред Лиска» и попыткой угостить сармата каким-то местным спиртным. «Далось ему это мартышечье пойло,» — Гедимин, вспомнив цвет жидкости в бутылке, брезгливо поморщился. «Умеет же сам делать не хуже. От его „глинтвейна“ хоть не выворачивает…»

Портал открылся на три секунды позже намеченного срока, — Гедимин успел даже пересчитать их, но ещё не понял, беспокоиться ему или нет. Белая точка вспыхнула, растягиваясь в кольцо, за открывшимся проёмом зажёгся свет, — две Метагалактики снова состыковались. За прошедшие месяцы портал сузился на четыре сантиметра — «перепонка» наращивала толщину, и в последние дни быстрее обычного, а интенсивность открывающего излучения никто не регулировал.

— Атомщик? Давай на борт! — Линкен, выглянув в тёмный туннель, легко подхватил тележку и втащил в портал. Гедимин пролез следом.

— Tza atesqa! — Линкен ударил ремонтника по плечам, на секунду прижал к себе и повернулся к сармату в чёрном экзоскелете. — Вот и Гедимин. Наш мирный атомщик. Видишь, как его отделали? А потом макаки орут о нашей агрессии!

Он неприятно ухмыльнулся.

«Потрёпанный „Лантерн“ с двойным вооружением,» — опознал Гедимин модель экзоскелета. Сармат, судя по взгляду, узнал самого ремонтника, и Гедимин чувствовал, что где-то с ним встречался… или нет? Левого глаза у пилота «Лантерна» не было, вся кожа вокруг превратилась в сплошной рубец с извилистыми краями, но правый смотрел на ремонтника доброжелательно.

— Не узнал? — спросил экзоскелетчик. Гедимин качнул головой, и сармат насмешливо фыркнул. Лиск коротко хохотнул и снова хлопнул ремонтника по плечу.

— Он всегда путал лица. Даже Маркуса запомнил только к войне. Атомщик, это Астиаг Хагав.

— То, что от него осталось, — поморщился Астиаг, пожимая протянутую руку. — Ого! Ты никогда не был дохляком, но сейчас, небось, кулаком обшивку пробьёшь.

— Работа Ассархаддона, — ухмыльнулся Линкен, обнимая обоих сарматов за плечи. — Пойдём, атомщик, посиди с нами.

Выйдя из отсека, Гедимин огляделся по сторонам и увидел вместо стандартного коридора обширное пространство, кое-где разделённое несущими колоннами. Все переборки на много десятков метров вокруг были срезаны под ноль, проходившие внутри них коммуникации — перевешены под потолок или затолканы под палубу. Там, где под расчистку попали жилые отсеки, лежали матрасы, удерживаемые на месте скобами с прикреплёнными к ним ремнями. На одной из подстилок спал сармат в лёгком скафандре, растянувшись на животе и раскинув в стороны руки. Ремни обхватывали его спину, ладонь спящего лежала на карабине, и пальцы во сне тревожно подрагивали.

— Нужен был металл, — слегка смутился Линкен, перехватив озадаченный взгляд Гедимина. — Пополнение экипажа, скафандры, оружие… Срезали всё, что можно. Хильдир и Ихсан сказали, что на прочность не повлияет.

Гедимин молча кивнул, продолжая осматриваться. Ближе к капитанской рубке появились уцелевшие переборки и закрытые отсеки технического назначения; сама рубка тоже была закрыта, хотя часть пластин с переборок поснимали — видимо, металла с жилых палуб не хватило. Повсюду, куда ни повернёшься, на глаза попадался хотя бы один вооружённый сармат. Гедимин вспомнил пустые коридоры «Феникса» пару месяцев назад, — похоже, многие беженцы из Куэ не захотели переселяться на неизвестную планету и остались на корабле. Линкен снарядил и вооружил всех, — никто из тех, кого видел Гедимин, не ходил в одном комбинезоне, без респиратора или без бластера или кинетической винтовки.

— Наш с Астиагом экипаж, — ухмыльнулся Линкен, приобняв товарища за плечи. — Две с половиной тысячи бойцов.

— Ты был в Куэ? — спросил Гедимин у Астиага, дожидаясь, пока Линкен откроет рубку. Сармат кивнул и тронул пальцем лицевой щиток над пустой глазницей.

— На память об Австралии. Ничего, они меня тоже запомнили.

— Ты устроил взрыв в… на краю столичного купола? — Гедимин покопался в памяти, но название взорванного города так и не всплыло. Астиаг криво ухмыльнулся.

— Я его отговаривал. Оттуда нельзя было спастись. Все, кто это делал, там и остались. Чистая смерть. Его звали Фанстон. Фанстон Кларк.

— Атомщик не запомнит, — качнул головой Линкен.

— Тогда чего хотели от тебя? — Гедимин протянул руку к шраму на лице Астиага, но, опомнившись, отдёрнул её.

— А от тебя? — с ухмылкой спросил тот, показав в ответ на шрам Гедимина. Ремонтник, уже и забывший о маловажном повреждении, досадливо сощурился.

— Его допрашивали, атомщик. Думали, что связан с Фанстоном, — ответил Линкен. Он остановился у кольцеобразного стола, небрежно щёлкнул по нему пальцем, разворачивая голографическую карту Австралии. Гедимин увидел многочисленные пометки рядом с каждым из городов; некоторые были обведены в кольцо, другие перечёркнуты.

— Мне нужен «Та-сунгар», — сказал Линкен, поворачиваясь к ремонтнику. — Достаточной мощности, чтобы уничтожить этот континент. Ты привёз достаточно ирренция. Сделай мне бомбу. Мы с Астиагом поможем.

Гедимин растерянно мигнул, на долю секунды подумав, что взрывник шутит. «Не шутит,» — в следующее мгновение понял он, увидев сузившиеся глаза Линкена. Его белесая радужка сверкала, как будто внутри перекатывались ртутные брызги, и Гедимина, встретившегося с ним взглядом, передёрнуло.

— Нет, — сказал он. Линкен мигнул.

— Что?

— Нет, — Гедимин качнул головой, глядя в горящие глаза. Радужка странно пульсировала, и сармат почувствовал знакомые ледяные когти под рёбрами. «Всё,» — успел подумать он, прежде чем Линкен с горловым рыком метнулся к нему.

Возня продлилась считанные секунды — один раз Гедимин успел его отшвырнуть, затем сарматы навалились вдвоём, и вскоре Линкен уже сидел у ремонтника на груди, а Астиаг крепко держал руки. Гедимин недобро сощурился.

— Дальше что? Будешь пытать?

Он перестал сопротивляться и лежал спокойно; в драке скафандр защитил его, незначительные ушибы практически не чувствовались, но под рёбрами болело так, что трудно было дышать.

— Атомщик, — Линкен наклонился к его лицу; сверкающие глаза расширились, в них читалась растерянность. — Ты никогда не отказывал мне в помощи. Что с тобой сделали? Давно ты жалеешь макак?

— Я не дам тебе взрывать планеты, — ответил Гедимин, угрюмо щурясь. — Хватит с вас Марса.

Линкен, дёрнувшись, как от удара, вцепился в его плечи и с силой встряхнул.

— Заткнись!

Гедимин молча закрыл глаза. Все силы уходили на то, чтобы не стонать при каждом вдохе — боль взрывала рёбра изнутри. Он даже не заметил, когда его отпустили, — открыл глаза, когда кто-то пнул его в бок.

— Уходи, — сказал Линкен; его глаза сошлись в чёрные щели, уже не сверкающие ртутью. — Убирайся с моего корабля. Я тебя не трону. Мы были друзьями. И базу не трону. Передай Маккензи — вы в безопасности. Но сюда вам вход закрыт. Никакого «Взрывника» больше нет.

Астиаг склонил голову, наблюдая за тем, как Гедимин поднимается и прижимает к груди кулак. Особенно тяжело было выпрямляться; сармат закашлялся и очень удивился, не почувствовав во рту вкуса крови.

— Ты ранен? — спросил Линкен. Он стоял у выхода, не приближаясь к Гедимину, и смотрел на него, брезгливо морщась. Тот качнул головой.

— Ты покидаешь проект «Заражение»? — спросил Гедимин, собравшись с мыслями. Линкен скривился.

— Мне уже не до научных игр. Не хочешь помогать? Катись в ядро Сатурна!

«Псих,» — подумал Гедимин, не чувствуя ни удивления, ни обиды. Он подошёл к дверному проёму; створка отъехала в сторону, пропуская его. Линкен выходить не стал — даже не шевельнулся. Гедимин, перешагнув порог, обернулся к взрывнику и перехватил его взгляд.

— Это будет дурацкая смерть. Жалко «Феникс».

Лицо Линкена перекосилось, и Гедимин услышал отчётливый скрип зубов.

— Уходи, — глухо отозвался взрывник. — Пожалей себя. Ты всегда был рабом — и всегда им останешься!

Гедимин молча отвернулся.

Портал открылся, едва он вошёл в помещение, из которого начался его путь по кораблю. Тележка, освобождённая от груза ирренция, стояла рядом с уцелевшей переборкой. Гедимин вытолкнул её в проём и выбрался в туннель сам — точнее, выкатился, уворачиваясь от краёв портала, едва не прищемивших ему ступню. «Псих,» — подумал он, поднимаясь и потирая ноющий бок. «Да, смерть будет дурацкая.»

— Маккензи, приём, — тихо позвал он, выйдя в неэкранированный трюм. — Есть большая проблема.

…Кенен слушал его молча, только глаза постепенно темнели.

— Псих, — заключил он. — Полный корабль психов. Не переживай, Джед, ты тут сделать ничего не мог.

— А что делать с реакторами? — спросил Гедимин. — У меня ещё шесть тонн урана. Если с «Торием» теперь не связаться…

Кенен ухмыльнулся.

— Свяжемся. Это проще, чем ты думаешь. Можно обойтись без Лиска. Не хочет помогать нам — пусть летит, куда глаза глядят. Бомбы у него нет, Землю не раздолбает, — ну и чёрт с ним.

— Со связью проблем не будет? — Гедимин недоверчиво посмотрел на Кенена — тот выглядел уверенным. — У нас есть другой посредник?

Сармат фыркнул.

— Кем бы я был, полагаясь только на Лиска? Всё есть, Джед. Не забивай себе голову чужими проблемами. Работай — «Торий» на тебя рассчитывает.

…Шлюз на входе в секретный цех был закрыт не так, как это делал Гедимин, — хотя все оповещающие устройства были спокойны, внутри, тем не менее, кто-то был. Сармат, насторожившись, придержал открывающуюся створку и послал в помещение луч сканера.

— Атомщик, это я, — послышалось изнутри. — Не стреляй!

Иджес, пересыпающий урановую пыль из контейнера в пустую оболочку стержня, смотрел на сармата с опаской. Гедимин, с облегчённым вздохом выключив сканер, показал пустые ладони и закрыл шлюз.

— Обычно ты один сюда не ходишь, — сказал он. Иджес кивнул, свободной рукой указывая на готовый стержень, подвешенный к потолку.

— Кенен просил заняться. Мол, один ты долго провозишься… Потом ещё Амос придёт, остальные сегодня работают.

Гедимин удивлённо хмыкнул, вспомнив, как трудно было раньше получить хоть кого-то в помощники. «Маккензи куда-то торопится,» — подумал он, посмотрев на контейнеры с ураном, занимающие треть цеха. «Сильно торопится. Наверное, есть указания от „Тория“. Нашёл способ связи без Лиска с его демаскировкой. Может, на Земле уже построили реактор?»

26 ноября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Бронированные глайдеры окружили базу с трёх сторон — два встали за куполом, рядом с бывшим кораблём, один — напротив главного шлюза. Их ракетомёты были направлены в небо, а турели торчали куда попало, — стрелять из них по крейсеру в любом случае не имело смысла. Гедимин, глядя на растопыренные сопла, сердито щурился.

— Страшно? — Кенен с ухмылкой ткнул его кулаком в бок. Сегодня он вышел из шлюза в ремонтном скафандре, но в руках держал широкополую шляпу. Гедимин косился на него, ожидая, что при встрече с людьми Кенен эту шляпу напялит, но Маккензи всё же сдержался.

— В твоей-то броне? Спорим, даже не поцарапает?

Шлюз открылся, выпуская из корабля два «Рузвельта». Первый экзоскелетчик нёс перед собой контейнеры, завёрнутые в защитное поле, второй шёл следом, подозрительно водя по сторонам соплом бластера.

— Свободны, — бросил он, поравнявшись с сарматами. — Металл у нас. Отходим!

Бронеход с неподъёмным грузом в тринадцать килограммов плутония медленно пополз на юг, к космодрому; два глайдера, охраняющие базу, двинулись за ним параллельно западному шоссе. Кенен вскинул кулак и ухмыльнулся.

— Сегодня они быстро управились!

— И рано приехали, — кивнул Гедимин, глядя на тёмно-красную броню отъезжающего глайдера. — Я думал, им теперь не до плутония…

— Это не австралийцы, — отозвался, понизив голос, Кенен. — Южный Атлантис. Австралии пока действительно не до плутония.

Гедимин мигнул.

— Ты отдал их плутоний Атлантису?

— Они его заберут, если он им так нужен, — отмахнулся Кенен. — Пусть радуются, что кто-то довёз его до Земли в обход белоглазого маньяка.

Гедимин поморщился.

— Думаешь, «маньяку» ещё нужен плутоний?

— Бомбы-то ему нужны. А «ириен», сам знаешь, не взрывается, — отозвался Кенен, входя в открывшийся шлюз. — Что там с работой, Джед? Когда закончишь?

Гедимин удивлённо мигнул — этот вопрос он слышал каждый день с тех пор, как вернулся с «Феникса».

— К тридцатому, — ответил он. — Можешь прислать Иджеса и филков?

— Иди в цех, они догонят, — ответил Кенен, не задумываясь ни на секунду. Гедимин снова мигнул. «Даже не сверился с планом выездов,» — отметил он про себя. «Странно. Они что, вообще свободны? Держит их для меня?»

Маккензи не подвёл — Иджес пришёл в цех через пять минут после Гедимина, ещё через десять подтянулись Ансельм и Дагфари.

— Теперь тебя не прикрепляют к обшивке спрингера? — спросил Дагфари. — Не боятся обстрела?

— Уважают местные законы, — отозвался Ансельм, толкнув его в бок. — А тут запрещено вешать сарматов на обшивку. Давай работать, атомщику нужна помощь.

«Атомщик…» — Гедимин недовольно сощурился. «Пятый год не могу пристроить к реактору ротор! Что я собирался делать там, на „Гекате“? Ведь был же какой-то план, чертежи… Всё у Конара. Наверное, давно выкинул…»

03 декабря 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Сигналы воздушной угрозы горели над космодромом, и каждый корабль, оставленный на дальних площадках, был накрыт защитным полем. На краю стояла готовая к взлёту «Барракуда», окрашенная в цвета лунного флота. Открытое небо над космодромом простреливалось со всех сторон — Гедимин, даже не особо приглядываясь, насчитал полтора десятка наземных ракетных установок и две светящиеся точки, быстро двигающиеся среди неподвижных звёзд.

«Венерианский спрингер, реактор, поверка термо- и пневмодатчиков, — готово,» — делал Гедимин пометки в памяти передатчика. Венера прислала сегодня три спрингера на поверку датчиков и мелкий ремонт по необходимости, — обычная «текучка», ничего сложного для бригады из шести ремонтников. Городской свет постепенно тускнел, отмечая приближение вечерних сумерек, огни космопорта разгорались ярче, сменившийся охранник у терминала, заметив сармата, посветил на него считывателем, но ни о чём не спросил. Закрыв передатчик, Гедимин двинулся к зданию, но остановился на полпути.

— Мадик, вы внутри? — негромко спросил он. — Я там нужен?

В наушниках еле слышно хмыкнули.

— Хочешь — приходи, не хочешь — не надо, — ответил Мадик. — У нас тут водка и особые пайки. Оставить тебе хлеб с селёдкой?

— Ешь, — отозвался Гедимин. — Встретимся на выходе.

Он прошёл вдоль ограждения, остановился у пустой скамейки, думая, присесть или продолжить путь. На окраине космодрома было тихо и пусто — экипажи спрингеров отдыхали в городе перед утренним вылетом, ближайший барк на Землю ожидался через полчаса. Небольшое скопление людей собралось у карантинного ангара. Гедимин подошёл, остановился в отдалении, — у ангара стоял большой толстостенный контейнер, внутри которого кипела жёлтая муть, а в ней мелькали округлые тени.

— Плавунцы? — спросил Гедимин, подойдя ближе. — С Венеры?

«Привезли на спрингерах, с которыми мы работали,» — подумал он, разглядывая опечатанные контейнеры. «У кого-то свой экзотариум… Стой! Их же запрещено вывозить. На Земле есть закон…»

За своими мыслями Гедимин не заметил, как люди, оказавшиеся слишком близко к нему, отходят, и опомнился, когда оказался перед полукольцом жителей, очень недовольно на него глядящих. Кто-то уже держал руку на закреплённом у пояса станнере.

— Теск!

— Я ремонтник, — Гедимин ткнул себя пальцем в нагрудную пластину скафандра. — Откуда здесь плавунцы? Есть же запрет на ввоз…

Жители переглянулись. Кто-то в сером комбинезоне коммерческого флота нервно ухмыльнулся и щёлкнул пальцем по рукояти бластера.

— Куда ты лезешь, теск? Ты, что ли, инспектор?

Из ангара послышался шорох. В следующую секунду ворота распахнулись, выпустив наружу сердитого человека в пехотной броне с символом биологической опасности на груди.

— Ну что, ещё не увезли? — он посмотрел на контейнеры и недовольно сдвинул брови. — Где там ваш глайдер?

— Минут через десять будет, — ответил космофлотчик.

— Куда их везут? — спросил Гедимин. — Запрет на ввоз сняли?

Человек перевёл на него сердитый взгляд.

— Теск? На космодроме? Что, законы да Косты уже отменили? Где, чёрт бы их подрал, полиция⁈

Над воротами ангара трижды мигнули красные светодиоды. Гедимин шагнул назад, но сирена уже взвыла. Через пару секунд из-за ангара выглянул человек в жёлтом экзоскелете.

— Стоять! Что происходит? Кто включил тревогу?

— Тески, — человек, выглядывающий из карантинного ангара, указал на Гедимина. — Ходит без надзора, задаёт странные вопросы. Проверьте его, офицер. Он похож на диверсанта.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Ясно, — ответил экзоскелетчик, поворачиваясь к сармату; тот наконец узнал и голос, и смуглое лицо — и снова мигнул. — За мной. Разрешение есть?

Они отошли за ангар, повернули ещё раз за следующим, и Уриэль Хадад, остановившись, озадаченно хмыкнул.

— Джед! Я думал, тебя каждая бактерия знает. Диверсант… Надо же такое придумать! Чего ты от них хотел? Я пойду — может, мне ответят?

Гедимин качнул головой.

— Там венерианские плавунцы. Я думал, их запрещено вывозить. Видимо, запрет сняли. Я не следил…

Уриэль развёл руки в стороны — пожимать плечами в экзоскелете было неудобно.

— Там всегда какое-то зверьё. Я тоже не слежу. Тут главный — инспектор Лоусон, наш шериф этого вообще не касается.

Гедимин рассматривал его экзоскелет, пристально наблюдая за движением коленных сочленений.

— Вроде работает, — пробормотал он, поднимая взгляд на Уриэля. — Присядь и выпрямись.

— Зачем? — выпалил тот, уже поднимаясь на выпрямленные ноги.

— Проверял привод. Пока в порядке, — ответил Гедимин. Вокруг было тихо — напарники Хадада, где бы они ни были, ещё не заметили его исчезновения.

— Кого ищёшь? — спросил Ури, пару раз перепрыгнув с ноги на ногу; привод выдержал внезапное увеличение нагрузки, и Гедимин одобрительно хмыкнул. — Пойдёшь в тир? Все разошлись, а у меня ещё полчаса.

— Пойдём, — кивнул сармат, пересчитывая бластерные сопла и кинетические стволы экзоскелета. Ракетомёт Хададу пока не доверили — только маленькую сигнальную ракетницу, закреплённую за плечом.

— Опять не взяли в космофлот, — вздохнул Уриэль, пропуская Гедимина в тренировочный ангар. — И рекомендации не помогли. Три ублюдка запугали всю галактику, а я сижу в Кларке! Я же писал этим полудуркам из Совбеза, — все указания есть, только ищите! Даже не ответили…

Он сердито фыркнул и протянул Гедимину кинетическую винтовку — старую, ещё довоенную модель «Скара». Сармат машинально отжал пластину на корпусе, поправил спусковой механизм и опомнился, только возвращая пластину на место. «Ремонтный рефлекс, мать моя колба…»

— Они никогда его не найдут, — с мрачной уверенностью сказал Хадад, занимая место рядом с Гедимином и приводя в действие мишени. — Суханов мог бы. И он нашёл. А вот как — никто уже не узнает.

«Это Лиск его нашёл,» — Гедимин недобро сузил глаза, но промолчал. «А я даже не узнал, что стало с „Бетом“…»

— Видел памятник Суханову в парке? — спросил Уриэль. Бластер в его руках лежал, не вздрагивая, — только в скользящей от стены к стене мишени появлялись новые отверстия, выстроенные в слегка искривлённую цепочку.

— Не был, — отозвался Гедимин. — Некогда. Нас тут выселяли…

Уриэль скривился.

— Идиоты! А всё потому, что меня никто не слушает. Будут кидаться на мирных тесков, когда диверсанты у них под носом. В январе попробую ещё раз — должны они, в конце концов, меня взять⁈

— Почему не берут? — спросил Гедимин, когда молчание неприятно затянулось. Стрелять из кинетики было непривычно — лёгкая мишень после трёх попаданий развалилась. «Надо другую, потолще,» — сармат оглянулся на груду листов фрила, оставленную для стрелков у оружейной стойки. «Эти все такие же. Соединить две вместе?»

— Чтоб я знал, — отозвался Уриэль. — Что-то несут про неуравновешенность… Идиоты! Весь уравновешенный флот не может найти одного террориста! Надо было идти к Суханову — он хотя бы идиотом не был! Сейчас был бы жив…

Мишень, разделённая почти ровным рядом отверстий, развалилась пополам. Хадад довольно хмыкнул и, поставив бластер на предохранитель, вернул его на стойку.

— И правда, в экзоскелете проще. Удобная штука.

— Где твой плазмомёт? — спросил Гедимин, снова пересчитав стволы и сопла. Ничего похожего на генератор плазмы в снаряжении Хадада не было.

Человек, заметно смутившись, оглянулся на прикрытые ворота и понизил голос.

— Дома лежит. Веду испытания. Трудно — вечно что-то попадается. Проверял на листовой стали — пробил три стены. Пришлось пообещать, что испытания брошу, не то было бы много шума. Куда в этом городе пойти, чтобы никого не пристрелить⁈

— На нижний ярус. Стрелять вертикально вниз, — предложил Гедимин, вспоминая устройство автономки — Хадад жил в одной из них, а плазмомёт у него получился дальнобойный. «Три стены! Минимум десять метров. Хороший поток, плотный…»

— Я уже думал. Не пустят, — вздохнул Хадад, забирая у сармата забытую винтовку. — В субботу выберусь за город. Буду стрелять в скалу и мерить дырки. Мне нравится, что получилось. Как думаешь, разрешат приделать к экзоскелету?

Гедимин хмыкнул.

— Выжди месяц. Может, оно через неделю испытаний взорвётся.

Уриэль усмехнулся.

— Умеешь подбодрить! Да нет, в этот раз не должно взорваться. Я всё проверил.

Передатчик на руке Гедимина замигал.

— Мы у выхода. Где ты? — встревоженно спросил Мадик. — Глайдер уже подъезжает.

— Пойду, — сказал Гедимин, останавливая перемещающий механизм — тот так и возил от стены к стене остатки разбитых мишеней. — И тебе пора.

Хадад, хлопнув его на прощание по плечу, исчез среди ангаров; следующий поворот вывел Гедимина к шоссе. Глайдер, подъехавший к третьему терминалу, забирал пассажира-мианийца в ядовито-зелёном скафандре и пару сопровождающих в пехотной броне. Их глаза были закрыты тёмными пластинами. Гедимин, едва взглянув на скафандр мианийца, смигнул и отвёл взгляд, — эти существа явно воспринимали цвета как-то иначе.

— Ходил дружить с макакой? — спросил Мадик, недовольно щурясь. Гедимин пожал плечами.

— Приказ шерифа. Сам знаешь, нам с ним лучше не ссориться.

10 декабря 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Sulwa… sa hasu! — сказал, как сплюнул, Иджес, выйдя из шлюза. Кенен, идущий за ним, остановился и вопросительно хмыкнул.

— Почему именно он?

— А кому ещё⁈ — Иджес, недобро щурясь, смотрел на свежую надпись поперёк массивных створок. В этот раз она была высечена лучевым резаком, и прорези сантиметровой глубины складывались в слова: «Слизь — вон с планеты!»

Гедимин огляделся. На улице никого не было, да и странно было ожидать, что Харольд, испортив чужие ворота, останется ждать хозяев. «Лучевой резак в мастерской должен быть,» — думал он, рассматривая надпись и прикидывая, закрыть её врезанной пластиной или распылённым фрилом. «Порезать дверь несложно. Но на кой метеороид это делать⁈»

— Ну что, Джед, починишь? — Кенен кивнул на ворота. — Помощь нужна будет?

Гедимин качнул головой. Он уже искал по «карманам» пластину подходящего цвета и состава. «Врежу лист и спрячу швы,» — решил он. «На прочность не повлияет.»

— Увидишь сулиса — дай в рыло, — попросил Иджес. Он стоял на обочине в ремонтной броне, дожидаясь, пока соберётся остальная бригада. Фургон уже подъехал; он был закрытым, как весь транспорт, перевозящий ремонтников с тех пор, как в городе начались митинги, а на крыше сидел одинокий патрульный в жёлтом экзоскелете.

Бригада Иджеса уехала, и Гедимин остался один у закрытого снаружи шлюза. Некоторое время он слышал, как Кенен общается с ремонтниками на базе, потом Маккензи догадался переключить коммутатор, и посторонние звуки пропали. Мимо с небольшими перерывами проезжали «Кенворты» — с севера шли гружёные, с юга — пустые. Непривычный шум слегка давил на уши, и Гедимин лениво думал, прикрывать звуковой канал или нет, когда кто-то постучал по его спине.

— Прошу прощения! — человек, остановившийся рядом с ним, старательно перекрикивал гул проезжающего «Кенворта». — Это база «Маккензи»?

Гедимин, убрав лучевое лезвие от остывающего шва, отключил инструмент и повернулся к чужаку. «Подошёл вплотную, а я не слышал,» — думал он, недовольно щурясь. «Так скафандр снимут, и не заметишь.»

Человек, отступив на шаг, поднял вверх руку; его пальцы были сжаты в кулак, и Гедимин не сразу понял, что с ними не так. «Четыре,» — он пересчитал их ещё раз для верности, прежде чем взглянуть вниз, на сапоги пришельца. Одет он был в уличный комбинезон, зелёный с жёлтыми пятнами, голову прикрывал шлем с респиратором, оставляя для обзора узкую прорезь, за которой блестели красные глаза; одежда не отличалась от обычной — разве что «лунари» редко носили жёсткие шлемы, но вот таких сапог Гедимин раньше не видел. От середины ступни они расширялись, превращаясь в подобие ласт. «И ступня такая же?» — подумал Гедимин, приглядываясь к движениям внутри сапога. Ничего необычного он не увидел — все пальцы человеческой ноги лежали там, где им полагалось, а внутри «ласты» оставалось много места, заполненного каким-то однородным материалом — возможно, вспененным скирлином. «Интересная обувь,» — подумал сармат, глядя на чужака. Тот, подняв на него взгляд, выдал старательную ухмылку.

— Я спросил — база «Маккензи» здесь?

Гедимин кивнул.

— Вы не командир, случайно? — человек на секунду встретился с ним взглядом и тут же отвёл часто мигающие глаза. — Нет? Отведёте меня к нему?

— Зачем? — спросил Гедимин, глядя на чужака с нарастающим удивлением. — Сюда люди не ходят. Все пишут, если что надо. Знаешь его почту?

Человек при слове «люди» странно дёрнулся и замигал ещё чаще.

— Мне нужна работа, — сказал он, оглянувшись на проезжающий грузовик. — Любая, только с жильём. Я слышал, мистер Маккензи принимает беженцев.

Гедимин мигнул.

— Сюда не берут людей. Только сарматов, — сказал он и осёкся, вспомнив о давнем эксперименте Кенена. «Может, подопытный? Пришёл сам, по своей воле… На Кенена это похоже.»

— Людей? — чужак испустил нервный смешок. — Я не человек, мистер ремонтник. Я филк, беженец из Австралии. Моё имя — Шон Вистар.

Гедимин уставился на него, изумлённо мигая, и даже подумал сначала, что неправильно расслышал из-за уличного шума.

— Ты филк? Мать моя колба… — пробормотал он, растерянно глядя на пришельца в поисках хоть какого-нибудь признака сарматского происхождения. «Может, полукровка?» — он посмотрел на четырёхпалые ладони, устроенные по типу человеческих, и заметил, что один палец значительно толще других. «Он пятипалый,» — сармат недобро сощурился. «Глаза — линзы, ступни и ладони замаскированы… Это „макака“. На кой „макаке“ притворяться филком⁈»

Шлюз приоткрылся, на улицу выглянул Кенен.

— Да что со связью⁈ Джед, ты ещё занят? Зет просил… А, добрый день, сэр. Чем я и мои ремонтники можем быть вам полезны? — он расплылся в широкой улыбке. Чужак, облегчённо вздохнув, повернулся к нему.

— Мистер Маккензи? Я пришёл к вам наняться. Я механик, монтажник оборудования, и мне нужна работа. Вы не пожалеете!

Кенен мигнул.

— Не сомневаюсь, мистер механик. Но я работаю только с сарматами. Для людей тут есть…

Шон поспешно замахал руками. Гедимин смотрел на него, недобро щурясь. Ничего сарматского, кроме нелепой маскировки, у чужака не было, и чем дальше, тем меньше сармату это нравилось.

— Вы ошиблись, мистер Маккензи. Я — сармат, филк из Австралии. Пришлось бежать на Луну. Я услышал, что здесь дают работу беженцам-сарматам…

Кенен несколько секунд молчал, потом его глаза нехорошо сузились, а рот растянулся в широченной улыбке.

— Уран и торий! — он вскинул сжатый кулак в приветственном жесте. — Не сразу тебя понял, собрат. Филк? Австралиец? Как зовут?

— Шон Вистар, — ответил приободрившийся пришелец. — Это всё проект «Слияние». Я из первой партии, нас делали похожими на людей. Видите, и вы перепутали…

Он посмотрел на Гедимина. Кенен хлопнул себя ладонью по бедру.

— Джед у нас не очень внимательный. Заходи, Шон. Обсудим условия найма. И ты заходи, Джед. Ты как-никак один из бригадиров, введёшь новичка в курс дела.

Гедимин изумлённо мигнул, на долю секунды перехватил его взгляд, — никакого дружелюбия там не было, только исследовательский интерес и плохо скрытая насмешка. «Заметит?» — сармат покосился на «филка». Тот, не глядя никому из сарматов в глаза, развернулся и впереди Кенена вошёл в шлюзовую камеру.

Гедимин включил сканер, направил луч в спину Шона, — ничего, кроме человеческого тела, одежды и карманного смарта, сигма-излучение не нашло. «Ну, хоть бомбу не тащит,» — подумал сармат, с недоумением глядя на Кенена. Тот смотрел на пришельца очень внимательно и едва заметно ухмылялся.

— Значит, опыты покойника Джеймса? — заговорил Кенен, едва шлюз открылся. — Он, я вижу, постарался. Тебя непросто отличить от человека. Что ж ты не ушёл к людям? У них-то работа легче!

Шон уткнулся взглядом в расплющенные носки сапог.

— Я слышал, у вас тут хорошо платят. А работать я умею.

— Не сомневаюсь, — кивнул Кенен, придерживая «филка» за плечо. Они прошли мимо закрытой капитанской рубки и остановились на пересечении трёх широких коридоров. Там уже стояли, удивлённо переглядываясь, шестеро ремонтников. Через пару секунд подошёл филк, посмотрел на чужака и растерянно мигнул.

— Знакомьтесь, парни. Это Шон, механик. Он хочет работать на нашей базе, — сказал Кенен, двумя пальцами похлопав «филка» по плечу. Прикосновение было совсем слабым, но чужак дёрнулся. Теперь, рядом с настоящим филком, его маскировка выглядела ещё более нелепо, и Гедимин недоумевал — неужели он сам этого не видит?

— С чем ты работал, Шон? — спросил Кенен. — Электро- и теплосети? Промышленное оборудование, горные машины? Нам тут много чем приходится заниматься. Приходилось чинить звездолёты?

— Д-да, — ответил Шон, на мгновение запнувшись. — Я всё знаю. Нет документов с допусками…

Кенен отмахнулся.

— Это не проблема. Вон, посмотри на Джеда. Всё его досье сгорело при бомбардировке Чикаго. Мы смотрим на работу, а не на буквы на экране. Хм… Значит, ты мастер на все руки? Даже и не знаю…

Кенен приложил пальцы к респиратору и задумчиво сощурился.

— База-то почти укомплектована. Просто механиком быть недостаточно… Что насчёт ядерных реакторов, Шон? Имел с ними дело?

— Эм… д-да, — в этот раз заминка продлилась полсекунды. Гедимин растерянно мигнул. «Реакторы? Вот это пустят к реакторам⁈»

— Вот это хорошо, — ухмыльнулся Кенен. — У нас всего двое реакторщиков-филков. А ведь им проще забраться внутрь пароперегревателя или втиснуться под стержни. Нужен кто-то для работы в активной зоне. Что скажешь, Шон?

Гедимин увидел, как полоска кожи под прозрачным щитком резко побледнела. Пришелец судорожно сглотнул.

— Работать… в активной зоне? Внутри реактора?

Кенен кивнул.

— Да, это часто требуется. Лучший наш мастер — Джед… — он повернулся к Гедимину. — Но — ты видишь? — он очень крупный сармат. Там, куда он просунет только руку, ты пролезешь целиком.

— Д-да, верно, — отозвался Шон, с опаской глядя на Гедимина. — Вот этот экзоскелет… Это снаряжение для такой работы?

— Само собой, парень, — Кенен ухмыльнулся. — Не голышом же туда лезть! Только это не экзоскелет. Там нет никаких механизмов. Они выгорают под облучением. Это обычный скафандр. Тебе он, конечно, будет велик, но у нас есть и поменьше. Дагфари, вот ты где! Подойди.

Филк в радиозащитной броне вышел в коридор и остановился, изумлённо мигая.

— Что тут у вас…

— Нашёлся напарник для вас с Ансельмом, — ответил Кенен. — Шон Вистар, новый реакторщик. Надо подобрать для него скафандр. Выберись из своего, пусть он примерит.

Гедимин жестом подозвал Дагфари. Тот, растерянно хмыкнув, подошёл к нему. Сармат придерживал его за плечи, пока филк выбирался из скафандра. Минуту спустя в его руках осталась пустая броня, стоящая на палубе ровно, как на стапеле.

— Давай, Шон. Прикинь на себя, — предложил Кенен. — Лёгкая-лёгкая, просто клочок пуха. Личная работа Джеда. Он очень гордится, что подогнал броню под филка. Забирайся, он поможет закрыться.

Пришелец, судорожно сглотнув, продел ноги в «сапоги» скафандра. Когда он просунул руки в перчатки, Гедимин свёл вместе пластины, и броня вместе с «филком» грохнулась на палубу. Из неё донёсся сдавленный писк.

— Вставай, Шон, — поторопил «филка» Маккензи. — Очень удобная, верно? Джед так над ней старался! Что там у тебя? В пальцах запутался?

Пришелец слабо шевельнулся. Через несколько секунд ему удалось подняться на четвереньки. Его руки дрожали и подгибались, и в следующую секунду он снова растянулся на палубе.

— Джед, — донеслось из скафандра. — Помогите мне вылезти.

— Гедимин, — буркнул сармат, вытряхивая «макаку» из брони. Дагфари брезгливо поморщился. «Отправлю на дезинфекцию,» — мысленно пообещал ему Гедимин. «Шёл бы Кенен на Седну со своими дурацкими опытами!»

— Голова закружилась? — спросил Кенен, участливо глядя на Шона. — Это после перелёта. Ничего, через пару дней ты освоишься со скафандром. Двое-трое суток непрерывного ношения…

«Филка» передёрнуло.

— Я… м-могу взять его с собой? Потренируюсь в гостинице, — промямлил он, глядя себе под ноги.

— Нет, парень. Мы пока не настолько тебе доверяем, — ухмыльнулся Кенен. — Зачем тебе гостиница? Тут полно жилых отсеков, и все бесплатные. Переезжай к нам! Джед, ты потеснишься? У тебя как раз есть место для одного некрупного сармата. Ис временно переедет ко мне…

Гедимин растерянно мигнул. «Филк» оглянулся на него, и его снова передёрнуло.

— Н-нет, не так сразу, — пробормотал он. — Я не хочу навязываться. В-вам только реакторщик нужен?

— Да, увы, простые вакансии заняты, — Кенен принял сочувственный вид. — Не унывай, теск. Джед тебя всему научит. Он взрывался в реакторе восемнадцать раз!

— Д-да? — Шон снова оглянулся на Гедимина. — И часто там взрываются?

— Бывает, — пожал плечами Кенен. — Такая работа. Ну что, освобождать для тебя отсек? Если хочешь, с завтрашнего утра приходи на работу. Айзек собирался менять датчики — как раз посмотришь на реактор, освоишься…

Шон резко мотнул головой.

— П-подождите, мистер Маккензи. Я… мне надо подумать.

— Думай, — благодушно кивнул Кенен. — Я, со своей стороны, только за. Останешься тут ночевать? У нас бесплатная душевая. Открываем по вечерам для общей помывки. Помоешься, отдохнёшь, поговоришь с парнями…

Шон попятился.

— Я… лучше я завтра прийду, — пробормотал он. — Не обидитесь?

— На что, друг мой? — улыбнулся Кенен. — Приходи завтра, если надумаешь. Джед тебя встретит, проводит к реактору…

Он снова положил руку «филку» на плечо и повёл его к выходу. Шёл он быстро, не подлаживаясь под мелкий шаг чужака, так, что тому приходилось семенить за ним. Дагфари тронул пальцем внутреннюю поверхность скафандра и брезгливо поморщился.

— Отнесу на дезинфекцию, — буркнул Гедимин. — Не надевай пока.

Возвращаясь из медблока, он увидел, как Кенен заходит в капитанскую рубку, и, догнав его, крепко взял за плечо. Маккензи, не пытаясь вырваться, повернулся к нему и ухмыльнулся.

— Патруль уже в пути. Дал им его приметы. Восьмая поправка к закону да Косты, Джед. Сармату запрещено выдавать себя за человека. Человеку за сармата — тоже. А об этом мало кто помнит.

— Стой, — Гедимин встряхнул головой, отгоняя морок. — Он всё-таки макака?

— Ну конечно, Джед, — Кенен криво ухмыльнулся. — Ты же сам видел. Стопроцентная макака.

— Но на кой астероид ему это надо⁈ — Гедимин сердито сощурился. Кенен успокаивающе погладил его по плечу.

— Услышал о наших заработках, решил присоединиться. Думаю, он в самом деле механик. Но дурак. И держит нас за идиотов. А я, Джед, очень не люблю, когда меня держат за идиота. Пусть Чарли с ним пообщается. Расстрелять не расстреляет, но к сарматам эта мартышка больше не сунется. А теперь иди к Зету, посмотри, что там с фрезерным станком…

14 декабря 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Пара дней в тюрьме и высылка, — Иджес сердито фыркнул. — А если я выдам себя за человека — пристрелят на месте. А ведь получится не хуже!

Гедимин кивнул. Он смотрел на фотографию, приложенную к короткой статье на сайте лунных новостей, — «Шон Вистар» был на снимке в сапогах-ластах и показывал на камеру четырёхпалые перчатки. Шлем с него сняли, и Гедимин видел слабый волосяной покров на нижней части лица, отрастающие брови и ресницы.

— У нас действительно хорошо платят? — Иджес недоверчиво покачал головой. — То-то у Маккензи лишней карточки не допросишься…

— Хочешь, я схожу, — предложил Гедимин. — Со мной он поделится. Сколько тебе надо?

Иджес отмахнулся.

— Пока нисколько. У меня двадцатка ещё есть, на бургеры хватит, а дрон ни за какие деньги не купишь.

В коридоре зажёгся и тут же погас зелёный свет. Сарматы удивлённо переглянулись. Гедимин услышал в наушниках писк, шипение — и громкий голос Кенена:

— Парни, кто в очереди на спецпаёк? Тут восемьсот порций!

— Чего это он? — растерянно спросил Гедимин, пытаясь вспомнить, не приходится ли на четырнадцатое какой-нибудь «мартышечий» праздник. В городе, насколько он знал, уже вешали рождественские украшения, и Кенен бормотал что-то о закупке подарков под официальные визиты, но до гуляний с бесплатными пайками оставалось ещё одиннадцать дней.

— Не знаю, — отозвался Иджес, поднимаясь из кресла. — Но пойду. Тебе принести?

Гедимин вяло качнул головой. Его взгляд уткнулся в новую строку в списке новостей. Она мигала красным. «Срочное сообщение из Мианы!» — прочитал сармат, чувствуя, как под лопатку входит невидимая холодная игла. «Ядерный террорист с позывным „Взрывник“ обнаружен и уничтожен!»

Снимков было четыре — один и тот же звездолёт, «висящий» в вакууме, окружённый волосатыми белыми сгустками живых челноков. Они облепили корабль, запустив щупальца в трещины. «Феникс» уже не был чёрным — верхние слои обшивки стекли, обнажив серебристый слой флии с жёлтыми пятнами прикипевшего ипрона. Средняя часть корабля, реакторный отсек, лопнула по швам, из них шёл зелёный свет, по корпусу от носа до кормы протянулись разломы, но антигравы ещё работали, и вышедший наружу воздух держался рядом с крейсером и прикрывал его лёгкой дымкой.

«Атомный крейсер „Феникс“, на борту которого находился ядерный террорист под позывным „Взрывник“, был обнаружен эскадрой мианийского флота. Отказавшись от капитуляции, сторонники „Взрывника“ обстреляли эскадру и попытались скрыться, но были перехвачены. По завершении боя, после проверки наличия выживших на борту, корабль был сброшен на ближайшую звезду. Командир эскадры сообщил, что в бою был уничтожен один из перехватчиков, ещё три серьёзно повреждены. „Эти сарматы сопротивлялись с бешеной яростью,“ — сказал он, описывая бой. „Пока «Феникс» не прекратил огонь, мы ни на секунду не были уверены в победе, несмотря на численное преимущество.“ По сообщению посольства Мианы, биологический материал „Взрывника“ и его сторонников будет доставлен на Землю для опознания в ближайшие часы.»

«Saat has— sulesh…» — беззвучно выдохнул Гедимин, прижимая кулак к ноющим рёбрам. «Всё. Теперь — действительно всё. Говорил же я — дурацкая будет смерть. Эх, Лиск…»

Он смигнул набежавшую жидкость и поднялся на ноги. В коридоре уже слышались шаги — сарматы собирались к информаторию. Гедимин оставил страницу открытой и вышел, едва не налетев на Кенена. Тот нёс в руках четыре свёртка с пайками.

— Иди вниз, Джед, — вполголоса сказал он. — Через час подойду.

Едва войдя в реакторный отсек, Гедимин задвинул заслонку и заэкранировал активную зону — теперь никто не мог влезть ему в голову. Опустившись в кресло, он облокотился на пульт управления и положил подбородок на сцепленные ладони. Сколько он просидел так, покачиваясь и подвывая, сармат не знал. Глаза жгло, как от едких химикатов, под рёбрами пульсировала боль. «Вот и всё,» — вертелась в голове одна-единственная мысль. «Теперь остался только я.»

— Сиди-сиди, Джед, — Кенен, пропущенный в отсек, посмотрел на сармата и махнул рукой. — Я принёс тебе жжёнки. С капсаицином. Это наша, самодельная, тут нет ни молекулы от мартышек.

Гедимин благодарно кивнул. Говорить не хотелось. Содержимое первых трёх контейнеров вылилось в пищевод, не вызвав ни жжения, ни тепла; на четвёртом сармат почувствовал, как голова тяжелеет.

— Дней через пять будет работа, — сказал Кенен, садясь на палубу и глядя на Гедимина снизу вверх. — До тех пор не выходи. Пяти дней хватит, чтобы очухаться? Если нет, я попрошу чего-нибудь у Пита. У них там есть всякие снадобья…

Гедимин поморщился.

— Ничего не надо, — глухо сказал он, глядя мимо Кенена. — Я… Это ненадолго. Грудь болит…

— Я спрашивал у Пита про твою невралгию, — кивнул тот. — Только станнером в висок — больше ничего не поможет. Сходить за станнером?

— Да ну тебя, — буркнул Гедимин. «Выставить его, что ли? Ладно, пусть болтает. С ним дышать легче…»

— Снаружи праздник, — Кенен криво ухмыльнулся. — Бесплатные пайки и световое шоу. Через пять дней они успокоятся, но определённо везде будут плакатики «Наша победа!» или что-то в этом роде. Выдержишь?

Гедимин кивнул.

— Я радоваться не буду, — угрюмо сказал он. Кенен на секунду сжал его ладонь.

— Никто на этой базе не будет. Все поймут. Мы всё-таки сарматы — и не обязаны радоваться, что других сарматов убили. Единственное, что меня тревожит…

Он убрал с лица ухмылку и задумчиво сощурился.

— Информация, Джед. Эти их механизмы… они были на корабле Лиска. А там, если поискать, лежит много-много информации. Если она не погибла при обстреле, мианийцы могут явиться за нами…

Гедимин едва заметно вздрогнул.

— Там был взорван реактор, — сказал он без особой уверенности. — Оба, весь отсек. Телекомпы должно было выжечь.

— Ну, хорошо, если так, — не стал спорить Кенен.

Он зашевелился, поднимаясь на ноги. Гедимин сидел, не двигаясь, пока сармат не подошёл к шлюзу.

— Зачем они его в звезду-то сбросили? — спросил он, протягивая руку к открывающему рычагу. — Если все были мертвы…

— Для собственного спокойствия, — отозвался Кенен. — Я их понимаю.

20 декабря 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Смотри! — Иджес, резко свернув направо, ткнул пальцем в витрину ближайшего сувенирного киоска. Движение руки он замедлил перед самым стеклом, и человек за прилавком нервно вздрогнул и подался в сторону. Гедимин покосился на патрульного, подошедшего на пару шагов ближе и взявшегося за считыватель, и удивлённо посмотрел на Иджеса.

— Чего?

— Не на меня, — резко мотнул головой сармат. — На это!

Его палец по-прежнему упирался в витрину.

Сувенирные киоски были в каждом терминале космодрома; продавалось там одно и то же — мелкие предметы с лунной символикой, статуэтки, камешки с синскими иероглифами, респираторы, сделанные под старину, цацки — как сарматские, так и поддельные, и много другой ерунды. Гедимин, изучив ассортимент в первый раз, убедился, что ничего полезного там нет, и больше на киоски не смотрел. Иджес до сих пор тоже не обращал на них внимания. «Что-то не так,» — Гедимин, заметив, как потемнели и сузились глаза механика, не стал больше ни о чём спрашивать, посмотрел на витрину — и вздрогнул.

— Похож? — еле слышно спросил Иджес, недобро щурясь.

— Sa, — отозвался Гедимин, глядя на миниатюрную фигурку сармата в чёрно-красной броне. Копия Линкена Лиска держала в руках ирренциевую бомбу и криво ухмылялась; её лицо было перечёркнуто ветвящимся шрамом, а глаза блестели серебряной краской. Рядом с Линкеном стоял его крейсер — тех же миниатюрных размеров, с открытыми шлюзами и зелёным светодиодом внутри.

— Смотри, — прошептал он. — Если надавить с боков, швы разойдутся. Получится взорванный крейсер.

Иджес фыркнул в респиратор и полез в «карман» за карточкой.

— Вот эти две штуки, — сказал он продавцу. Тот, посветлев лицом, поспешно закивал.

— Упаковать их, сэр?

Маяки воздушной тревоги наконец погасли, с мониторов пропала устаревшая новость об уничтожении «Взрывника», ракетные установки от космодрома отогнали, оставив только систему противометеоритной обороны. Скамейки вдоль ограждения были заняты; Гедимин хотел подойти к одной из них — обычно люди, заметив его, сами вставали и уходили — но передумал и отошёл к ангарам. «Аукцион снова открыт,» — думал сармат, лениво смещаясь от терминалов к огороженной площадке космодрома. «Что продают? Ещё остались трофейные корабли? Нет, это не наше. Какие-то флипперы, дроны…»

Он покосился на ангар байкеров. Сегодня ворота были закрыты, и вокруг стояла тишина, но сармат помнил, как вчера в ангаре грохотала музыка, а наружу вылетали разноцветные лучи и — иногда — посетители. «Вечеринка закончилась,» — криво ухмыльнулся он. «Обошлось без арестов или нет?»

— Механик Джед! — раздалось за плечом, и сармат, остановившись, медленно обернулся. «Хадад,» — сразу узнал он радостный голос, и глаза против воли сузились. «Не трогай его,» — напомнил он себе. «Даже если очень захочется. Он тут ни при чём.»

— Ну вот и всё, — выдохнул Уриэль, поравнявшись с Гедимином. — Больше он никого не убьёт. А я так и не записался в космофлот. Далась им эта неуравновешенность!

Гедимин кивнул. Он, как и в прошлый раз, присматривался к снаряжению патрульного. Плазмомёта по-прежнему не было.

— Плазму доделал? — спросил он. Уриэль виновато вздохнул.

— Совсем готова, но пришлось припрятать. Я проверил её в горах. Жаль, не пригодилась, обошлись без меня. Но… — он подозрительно огляделся по сторонам и понизил голос. — Я бы унялся, но мне неспокойно. Этот ублюдок мёртв и сброшен в звезду, но двое других — живы. Может, теперь они возьмутся за его дело. Кто-то делал для него бомбы. Теперь будет сам их взрывать.

— Знаешь, где они? — спросил Гедимин, надеясь, что Уриэль так и не научился считывать сарматскую мимику. Хадад развёл руками.

— Есть пара мыслей, но доказательства… Ни одной зацепки. Но ты не бойся, Джед. Тебя я не подозреваю! — он широко улыбнулся. — Наши идиоты на любого сармата готовы кидаться. Но на то они и идиоты. Я не из таких. Ты — самый мирный сармат на этой планете. Чего хочешь на Рождество?

Гедимин изумлённо мигнул.

— Дроны, — ответил он, вспомнив склад запчастей под палубой в спальном отсеке и увиденную краем глаза конструкцию в осевом коридоре. — Дроны всегда пригодятся.

Он сообразил, что надо было спросить о подарке для самого Уриэля, лишь пять секунд спустя, когда патрульный схватился за сработавший передатчик и, недовольно фыркнув, быстро пошёл к терминалу. У крыльца он обернулся и вскинул руку. Гедимин повторил его жест и сердито сощурился. «Не спросил. Никак не разобраться в этих традициях. Не одно перепутаешь, так другое…»

— Хей, теск! — услышал он голос Уриэля пятнадцать минут спустя, когда все ремонтники собрались за терминалом и смотрели на подъезжающий фургон. Патрульный быстрым шагом спустился к обочине и повернулся к Гедимину, смущённо улыбаясь.

— Где нам с тобой пересечься на Рождество? Вы так и сидите на базе?

Гедимин задумчиво сощурился.

— Постараюсь выйти, — сказал он. — Пойду в парк смотреть на новый памятник. Будешь там — подходи.

Иджес, покосившись на патрульного, еле слышно фыркнул и толкнул Гедимина в бок.

— Опять твоя мартышка? Всё собирает плазмомёт?

— Говорит, что собрал, — тихо ответил сармат. — Я хочу это видеть. Такое пропустить нельзя.

01 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Джед! — Кенен, резким движением сдвинув коробки на край стола, бросил на сармата укоризненный взгляд. — Вот хоть бы раз подумал не о себе!

Гедимин озадаченно мигнул.

— Опять одни железки! — Кенен с раздосадованным вздохом хлопнул ладонью по ближайшей крышке. Из-под упаковки высунулась круглая открытка с белыми цветами.

— Железки, железки, ещё железки… — Кенен ткнул пальцем в три коробки, оставив без внимания только одну, маленькую и плоскую. — «Сю», байкеры, этот «коп»-недоучка, — всем ты назаказывал железной дряни. Девочки хоть догадались добавить чай! Нет бы попросить хорошее виски — или, чёрт с тобой, хотя бы водку!

Гедимин ухмыльнулся и взял все коробки в охапку — сейчас даже Кенен не мог испортить ему настроение. «Много запчастей,» — думал он, выбираясь к жилым отсекам. «Иджес сможет провести хоть двадцать регат.»

Иджес был в цеху — как и четыре десятка сарматов, двадцать шестого закончивших последнюю регату. Все работы были свёрнуты, оборудование освободили под ремонт и доводку дронов. Иджес стоял в кольце сарматов, что-то доказывая сердитому Джаргалу; увидев Гедимина, он облегчённо вздохнул и двинулся к нему.

— Ещё запчасти, — сказал сармат, поставив коробки на ближайшую поверхность. Иджес радостно хмыкнул.

— Хоть какой-то прок от макак! Тебе что-нибудь оставить?

Гедимин качнул головой.

— Я взял, что нужно. Остальное — вам.

В наушниках задребезжало.

— Сегодняшняя группа — на выход! — скомандовал Кенен. — Разрешения у меня. Едем в парк!

Джаргал разочарованно вздохнул. Трое сарматов, нехотя отложив инструменты, двинулись к выходу. Гедимин, кивнув на прощание Иджесу, пошёл за ними.

…Среди патрульных, охраняющих перекрытые переулки и подход к воротам парка, Уриэля не было, — Гедимин заглянул под каждый шлем, но знакомого лица не увидел. «А я его узнаю?» — с тревогой думал он, вслед за Кененом проходя по широким аллеям. «Всегда путался в „макаках“. Ладно, в крайнем случае он сам меня найдёт…»

Вокруг мощёных дорожек, как и летом, росла зелёная трава; во всём парке два-три дерева сбросили на зиму листву, и их ветки облили искусственным снегом. Толстые белые пласты лежали на ветвях хвойных растений, некоторые под их весом прогнулись до земли, и Гедимин косился на них с подозрением — конструкция получалась весьма неустойчивая. Искусственный снег хрустел под ногами, вентиляцию усилили, и воздух стал прохладнее; пахло холодной водой и прелой органикой, как в Ураниум-Сити в конце листопада. На лужайках поставили новые фигуры животных, преимущественно белых. Вокруг сновали человеческие детёныши, похожие на макак ещё больше, чем взрослые особи; некоторые из них повисали на подвернувшихся опорах на всех четырёх конечностях, и Гедимин думал, что им не помешал бы хвост. Там, где проходили сарматы, гомон ненадолго стихал, и люди, даже очень спешащие, не пытались больше сбить ремонтника с ног, а огибали группу по широкой дуге. Казалось, Кенена это расстраивало, — он недовольно щурился и еле слышно хмыкал.

— Мы идём в салун, — объявил он, собрав сарматов вокруг себя. — Кто-то хочет отделиться от группы?

Гедимин кивнул.

— Хорошо, — выдавил из себя Кенен и едва заметно поморщился. — Надеюсь, с картой разберёшься. Через два часа встречаемся у ворот… с этой стороны ворот, Джед, не перепутай!

В картах недостатка не было — декоративные столбики с голографическими проекторами внутри стояли чуть ли не на каждой развилке, а там, где их не было, помогали начерченные на мостовой стрелки. Памятник экипажу «Елизаветы» стоял в стороне от широких дорог, на развилке тихих аллей, окружённых кустарником с мелкими красными цветами. Гедимин даже не сразу его заметил — самая высокая скульптура была всего лишь трёхметровой. Памятник сделали из серебристого искусственного камня; двенадцать человек в схематично изображённых скафандрах со звёздами на шлемах стояли вокруг кольцеобразного стола и рассматривали на его поверхности карту планетарной системы. «Не Солнечная,» — сразу определил Гедимин. Пояснений на памятнике не было, и сармат, решив, что система условная, и ломать голову не над чем, вгляделся в каменные лица. Узнать никого не удалось — толком он видел одного Суханова, и то недостаточно часто, чтобы запомнить его внешность. Немного выручили подписи, — Василий стоял по центру, опираясь на стол двумя руками, реакторный пилот Красинский (несколько более морщинистый, с короткой бородой) стоял через одного справа, Йонкер, который должен был обрадоваться найденному скелету ириенца, оказался коротко стриженной самкой. Скелет нигде изображён не был, как и «Елизавета», и — тем более — причина её гибели. «Первопроходцам Найи» — гласила надпись на постаменте.

— Механик Джед! — донеслось из-под правого локтя, и Гедимин осторожно развернулся, надеясь, что человек всё-таки не встал вплотную и не будет сбит с ног резким движением. Уриэль смотрел на сармата снизу вверх и застенчиво улыбался из-под респиратора. На респиратор был налеплен знак биологической опасности.

— Уриэль, — Гедимин склонил голову, с любопытством глядя на респиратор. — Ты болен?

Тот досадливо поморщился.

— Да, немного. Где-то продуло. Удобно всё-таки быть теском! Вы о такой ерунде даже не думаете. Когда-нибудь наберу денег на направленную мутацию…

Он быстро огляделся по сторонам и поманил сармата к широкой скамейке. Гедимин, осторожно надавив на неё ладонью, недовольно сощурился и сел рядом с ней.

— Что с плазмой? Принёс?

Уриэль издал невесёлый смешок.

— Шутишь? Кто бы с ней пустил меня в парк⁈ — он потыкал в передатчик, разворачивая голограмму. — Вот. Снимал с трёх сторон. Хорошо видно?

Гедимин тронул голограмму пальцем.

— Должно работать, — признал он не без удивления. — Аккумулятор, ускоритель, полевая ловушка… Это запасной резервуар? Сдвинь его назад, иначе здесь пойдёт коррозия… Да, конструкция вроде бы рабочая.

«А на месте, небось, всплыл бы ещё десяток неисправностей,» — подумал он. «Но и это неплохо. Не реактор, но всё же…»

Он смотрел на массивный корпус плазмомёта. Нечего было и думать удержать его в руках без экзоскелета, — человека пригнуло бы к земле ещё до первого выстрела. «Аккумуляторы,» — думал сармат. «Основной вес — аккумуляторы. А если бы приспособить миниатюрный ЛИЭГ…»

Он уже открыл рот, чтобы высказать последнюю мысль, но Уриэль достал из кармана пакет с обломком строительной плиты.

— Это с испытаний, — он положил кусок плотного фрила на скамейку и просунул палец в сквозную прорезь. — Таких было десять, эта — нижняя.

До Гедимина с запозданием дошло, что и кому он хотел ляпнуть, и он, досадливо щурясь, наклонился над плитой, стараясь шипеть в респиратор не слишком громко. Поток плазмы высек на фриле прерывистую борозду общей длиной в тридцать сантиметров; видимо, испытатель хотел вычертить букву «Z», но плазма «гуляла», и все линии шли вкривь и вкось. От участка к участку менялось всё — и глубина, и ширина, и угол погружения.

— Как ты руки себе не сжёг⁈ — не удержавшись, буркнул сармат. — Поток «гуляет». Ты был в экзоскелете?

— Да, прикрепил к плечу и рукой направлял, — ответил Уриэль. — Не очень удобно.

Гедимин фыркнул.

— Голову оторвёт, — мрачно пообещал он. — Держи в руках. Не ближе этого участка и не дальше этого. С этой штукой надо много тренироваться.

— В тир её не притащишь, — вздохнул Уриэль. — Чем заменить? Тяжёлой кинетикой?

Гедимин качнул головой.

— Вода под давлением, — пробормотал он, задумчиво глядя на обломок фрила. — Подкрась и тренируйся. Тогда увидишь, где брызги, где рикошет, и что с потоком. Есть где достать водомёт?

— Достану, — отозвался Хадад. — Да-а… Представляю лицо майора, когда я притащу в тир водомёт! Он и так говорит, что я совсем съехал с этой плазмой.

Он усмехнулся и, завернув обломок в пакет, снова убрал его в карман.

— Так ты думаешь — это рабочая конструкция?

Гедимин кивнул.

— Не пробовал менять форму струи? Бить в точку, распылять по площади…

— Не всё сразу, Джед, — снова смутился Уриэль. — Но я эту штуку доделаю. Ещё б аккумуляторов хватало… Я просил тяжёлый экзоскелет, но не дали. Может, лет через пять-шесть… Будет — запитаю от РИТЭГа, их, говорят, хватает на дольше.

Гедимин недовольно сузил глаза.

— РИТЭГ не тянет, — сказал он. — Особенно экзоскелетный. Не та мощность. Вот ирренций давал ту…

Он прикусил язык, сообразив, что снова болтает лишнее. «За упоминание ирренция вроде не расстреливают?» — на секунду задумался он. Уриэль усмехнулся.

— Ирренций? Опять ты шутишь, Джед. Представляю, что скажет интендант на такой запрос. Хотя мысль мне нравится… И что, он не взорвётся?

Гедимин качнул головой и больно прикусил язык. «Да заткнись уже!» — мысленно прикрикнул он на себя. «Ты ему сейчас притащишь образец. Тут-то тебя и расстреляют.»

— Пойду, — сказал он, недовольно щурясь на выключенный передатчик. — Маккензи ждёт. И ты иди. Лечись.

Уриэль весело хмыкнул, поднимаясь со скамейки и хлопая Гедимина по локтю.

— Маккензи никуда тебя не пускает, да? Нет, надо что-то делать с этими правилами. Вы — мирные жители Кларка, и вы не должны ходить по городу под конвоем. Надеюсь, в ближайшие годы порядки смягчатся. Хорошего дня!

Он приподнял руку в прощальном жесте, копирующем сарматский. Гедимин, мигнув, развернулся к аллее, но спохватился и быстро шагнул назад.

— Стой, — окликнул он Ури, задумчиво рассматривающего памятник. — Сегодня принято дарить подарки. Ты мне прислал запчасти…

Он сунул руку в «карман», куда обычно складывал готовые цацки, прежде чем раздарить их. Сегодня ниша была почти пуста, лишь на самом дне валялась грубо сделанная копия «Ицмитля», подписанная по корпусу «Саргон». Гедимин уже сам не помнил, для кого её делал, и почему одно крыло короче другого.

— Больше ничего нет, — удручённо сказал он, протягивая «Ицмитль» патрульному. — Возьми.

Уриэль, помедлив, взял истребитель с его ладони.

— Спасибо, Джед, — серьёзно сказал он. — Заглядывай иногда в тир. Буду по вечерам тренироваться с водомётом. А это будет мой талисман. До скорого!

07 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Ремонтники уже были в сборе. Гедимин, поднявшийся из реакторного отсека, пришёл в капитанскую рубку последним. Кенен, разъясняющий Айзеку задание, укоризненно покосился на него.

— Там связь не работает, — буркнул сармат, озадаченно глядя на бригаду. Все были в тяжёлых радиозащитных скафандрах. «Или очередной Пучок, или неисправный реактор,» — подумал сармат, опуская на висок ипроновую пластину. «Скорее всего, Пучок…»

— А вот эту часть пусть выполняет Джед, — сказал Кенен, показывая на строчки в техзадании. — Только он. Никому больше не лезть. Ансельм, ты слышал?

— Угу, — буркнул филк, недовольно щурясь. Гедимин мигнул.

— Что там? — спросил он, придвигаясь ближе.

— Оплавление нижних частей твэлов, спаянные наконечники, — отозвался Айзек, необычно хмурый и сосредоточенный. — Надо расцеплять. Я бы сказал — надо утилизировать…

Кенен громко фыркнул и махнул свободной рукой.

— Исключено! Ни один стержень из реактора вынимать нельзя. Где они ещё такие найдут⁈

Гедимин мигнул.

— Это опасно, — сказал он, глядя туда, где секунду назад была голограмма с текстом. — Если оболочки разрушены…

Кенен поморщился.

— Джед, это реактор типа «Феникс». Замена топлива на нём не предусмотрена. Такое уже пять лет не делают.

— Мать моя пробирка, — еле слышно пробормотал сармат. «Трофейный корабль,» — подумал он, ощущая, как отступивший было холод снова скапливается под рёбрами и отращивает острые шипы. «Они ещё остались?»

…Это был «Бет», перекрашенный в три цвета атлантисского флота. На верхнем слое обшивки виднелись следы от заделанных вмятин и царапин, часть противоастероидной защиты срезали, сделав нос тупым и закруглённым, некоторые элементы вооружения заменили, но в целом корабль выглядел неплохо — и Гедимин, пройдя вдоль корпуса, одобрительно кивнул. Патрульные на поставленных у крейсера бронеходах смотрели на сармата с недоумением.

— Вот этот? — спросил человек в тёмно-синем «Шермане», вместе с Кененом подойдя к Гедимину. — Это ваш ремонтник?

— Джед — лучший на этой планетке, — кивнул Кенен. — Если он не починит вашу «печку», никто с этим не справится. Давай, Джед, покажи высший пилотаж!

Гедимин недовольно сощурился, но шлюз уже открывался. Ремонтники, запущенные внутрь, под присмотром экзоскелетчиков разошлись по местам работы. Гедимин двинулся к реакторному отсеку, и охранникам пришлось догонять его, — он пока ещё не забыл, где на «Бете» реактор.

…«Понятно,» — думал сармат, глядя снизу вверх на поднятые до упора сборки. Их наконечники действительно сплавились, покрытые слоем стёкшего рилкара, и ирренций светился из лопнувших трубок. Если бы Гедимин вытряхнул из стержней таблетки, они выпали бы цельным столбом — ирренций от частого перегрева деформировался и склеился краями. Вытечь ему не дал рилкар… хотя над наконечниками серые потёки виднелись. Гедимин, выпустив коготь, осторожно сковырнул их. «Это не пригодится,» — думал он, пытаясь различить в белесо-зелёном свете потемневший рилкар и посветлевший обсидиан. «А это надо намазать обратно. Тут бы новые трубки…»

«Никаких замен, ничего нового — и ни слова про наш цех!» — шипел ему в ухо Кенен всю дорогу до космодрома. Гедимин, вспомнив выражение его лица, досадливо поморщился и срезал ещё один выступ с нижней части трубки. «Это на переработку. Распылить и залить заново…»

Он провозился со сборками несколько часов, но его никто и не подгонял, — связь он отключил, а ломиться в реакторный отсек не решались даже «макаки». Отшлифовав до зеркальной гладкости последнюю оболочку, сармат подвигал твэлы, долго щурился на них, мысленно переводя реактор в разные режимы, и наконец решил, что его работа закончена. «Взорвётся на пульсации,» — думал он, выбираясь в дезактивационную камеру. «Но тут я ничего не сделаю. Надо предупредить, пусть знают.»

— Кто пилот? — спросил он, выходя к щиту управления. Там сидели трое в экзоскелетах, не считая двоих охранников, с которыми Гедимин пришёл. Экзоскелетчики переглянулись.

— В чём дело? — спросил один из них. — Реактор всё ещё неисправен?

— Можешь запускать, не взорвётся, — отозвался Гедимин. — Всё будет работать. Кроме Прожига. Прожиг теперь невозможен. Стабильность нарушена.

Экзоскелетчики, ещё раз переглянувшись, дружно фыркнули.

— Ну, если это единственная проблема… — протянул один из них и снова фыркнул. Другой, не удержавшись, коротко хохотнул. Гедимин смотрел на них с недоумением.

— Я предупредил, — буркнул он. — Дальше сами.

Предполагаемый пилот поднялся с места и приподнял стальную «руку», изобразив салют.

— Здесь никогда не выходили на Прожиг, теск. С тех пор, как эта железка наша. Ни один человек не знает, как заставить её работать. Ты, наверное, тоже?

Все трое повернулись к Гедимину. Тот молча качнул головой.

— Так я и знал, — сказал пилот. — Значит, можно запускать? Стой тут, проверим.

…Кенен, поперхнувшись, поспешно поставил стакан на стол и несколько секунд боролся то с кашлем, то со смехом. Гедимин угрюмо щурился на него и думал, не постучать ли Кенена по спине — чуть-чуть сильнее, чем полагалось бы, но исключительно в медицинских целях.

— Спросить людей о Прожиге! — простонал Маккензи, отдышавшись. — Любишь ты пошутить, Джед. Хорошо ещё, они не решили, что ты это умеешь! Ни один трофейный атомолёт не выходил на Прожиг. Первый и последний — «Елизавета», мир её обломкам.

«Значит, не выяснили,» — Гедимин, уже забыв о Кенене и его непонятном веселье, задумчиво смотрел на пустой стакан. «Никто не разобрался, как это делается. Или не пытались? Да, наверное, не пытались. Зачем им это?»

10 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Болеет твой Ури, — вздохнул Кенен, показывая Гедимину экран с коротким сообщением от шерифа. Сармат склонил голову.

— Макаки всё-таки очень непрочные, — пробормотал он. — И надолго это?

Кенен хмыкнул.

— Боюсь, шериф не в курсе…

Его передатчик снова пискнул. Он прочитал пришедшее сообщение и ухмыльнулся.

— Тут тебя вспоминают, Джед. Команда из кратера Бэрд. Им дали сектор с неисправным проходчиком. Я им пишу, что ты им не помог бы — заказа на ремонт в Бэрде пока не поступало.

— Как они соберут субстрат без проходчика? — недовольно сощурился Гедимин. — Какая разница, был ли заказ, если эта неисправность мешает нам работать?

Кенен погладил его по локтю и сочувственно хмыкнул.

— Ты у нас экзотический зверёк, Джед. Тебя только и держать в экзотариуме. Снаружи ты не выживешь!

«Опять Маккензи бредит,» — думал сармат, сердито щурясь, на полпути к секретному туннелю. «И на эа-мутацию не проверяется. Почему я не должен выжить⁈»

Всё оборудование для опытов с Прожигом было у него в «карманах»; не прошло и пяти минут, как он развернул «лабораторию» и приступил к экспериментам. Белые точки в темноте туннеля вспыхивали и гасли одна за другой. Ещё через пять минут Гедимин подошёл к щиту управления и достал ежедневник. Записи, относящиеся к опытам с Прожигом, занимали несколько страниц, и по их итогам сармат строил график — слегка изломанную кривую, неуклонно ползущую вверх. «Сегодня пойдёт вниз,» — подумал он, включая сканер и выводя на экран последние данные.

«Шесть микрон⁈» — Гедимин растерянно мигнул, перепроверил показания, — цифра не изменилась. С прошлого раза мембрана заметно прибавила в толщине — вчетверо против обычного. «Не ошибка. Действительно шесть,» — сармат перенёс записи в ежедневник, стараясь не задумываться о причинах такого явления, — в конце концов, данных было недостаточно. «Шесть за месяц… Линкен мёртв, Суханов мёртв, трофейные корабли на мембрану не влияют… Какой-то внутренний всплеск?»

Убрав ежедневник, он несколько минут сидел в кресле, озадаченно глядя на монитор. «А ведь в конце концов мембрана станет непроницаемой,» — почему-то от этой мысли сармату становилось не по себе. «Ни для чего, хоть её взрывай. Интересно, на что это повлияет?»

12 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Джед, бегом в рубку! — рявкнуло в наушниках, едва сармат высунулся из реакторного отсека. Голос Кенена дрожал от волнения. Гедимин, удивлённо мигнув, двинулся к главному шлюзу. «Что там ещё?»

— Джед, твою мать! — заорал Кенен минуту спустя. — Долго тебя ждать⁈

Сармат озадаченно хмыкнул.

— Иду, — он покосился на светодиоды под потолком — все они были погашены, и аварийная сирена молчала. Сармат посмотрел на дозиметр — фон не отличался от обычного, нигде не пробило экран. «Что-то случилось,» — думал он, ускоряя шаг. «Кенен очень взволнован. На него непохоже.»

— Ну наконец-то! — выдохнул Кенен, закатив глаза, когда Гедимин появился на пороге. В рубке уже собрались девятнадцать ремонтников, все в тяжёлых скафандрах; Иджес, ожидающий Гедимина у выхода, протянул ему «сфалт».

— Выходим! — махнул рукой Кенен. — Глайдер ждёт. Смотри, Джед, не подведи галактику!

— Что тут у вас? Опять мианийцы? — спросил Гедимин у Иджеса, забравшись в крытый фургон. Едва закрылся люк, глайдер тут же тронулся с места, и экзоскелетчику-сопровождающему пришлось запрыгивать на крышу на ходу. Услышав грохот, сармат сердито сощурился, посмотрел на промявшуюся обшивку и надавил на выпуклость ладонью.

— Ну да, они, — отозвался Иджес, открывая файл с техзаданием. — И у них же есть переводчики! Почему не составить нормальное задание⁈

«Станция зондирования», — прочитал Гедимин. «Осмотреть сброшенные зонды. Неисправные починить. Безнадёжные утилизировать. Остальные вернуть.»

— Саму станцию чинить не надо? — деловито уточнил сармат, отметив про себя удачное слово «безнадёжные» — о некоторых механизмах он сам думал именно так.

— Она на рейде, — буркнул Иджес. — Ей не сесть. Сбросит зонды, а мы их… вернём. Интересно, как?

— Увидим, — сказал Гедимин, перебирая в памяти все задания мианийцев. «Если будет нужен флоний — пусть подгоняют модуль с синтезатором. У нас столько нет.»

…Гедимин ожидал, что, выйдя из фургона, они пойдут пешком на южную окраину космодрома, но за ограждением их ждал ещё один глайдер — бронированный, герметичный, с кислородной станцией внутри. Он тоже спешил и, хотя быстро ехать не мог, очень старался — судя по вибрации двигателя, ощущаемой даже в фургоне.

— Куда нас везут? — тихо спросил Гедимин, повернувшись к Иджесу. — Обычно добирались пешком…

— Они не могут сесть на космодром. Площадки пострадают, — отозвался тот, напряжённо глядя на передатчик. — Жёваный крот! Лишь бы на нас не сели…

…Когда сарматы, запасшись кислородом, вышли на лунную поверхность, Гедимин первым делом обернулся, — здания терминалов ушли за горизонт, оставив над ним верхние огни. Впереди плавно загибалось кверху дно кратера, чтобы через несколько сотен метров превратиться в полуразрушенный вал почти километровой высоты. Гедимин повернулся к Иджесу и увидел, что сармат, не обращая внимания ни на горы, ни на оставшийся позади космодром, смотрит вверх.

В небе, превосходя размером и яркостью все видимые звёзды и даже ослепительно горящий шар Юпитера, висела конструкция из трёх колец, соединённых перемычками. Гедимин попытался прикинуть расстояние до объекта и его размеры, но не успел — крайнее кольцо вспыхнуло и выбросило в вакуум едва заметные искры. Первые несколько секунд они казались крошечными, но потом начали стремительно расти.

— Tza tatzqa! — крикнул Иджес, хватаясь за генератор защитного поля. Прозрачный купол накрыл бригаду ремонтников как раз вовремя — объекты уже достигли Луны. Они садились беззвучно, только вздрагивала под ногами поверхность, — по двенадцать в ряд, строго выдерживая интервал в семь метров. Когда высадился четвёртый ряд, и небо перестало светиться, Иджес разрушил защитное поле и оглянулся на Гедимина.

— Ну вот. Эти зонды.

— Угу, — отозвался ремонтник, глядя на прилунившиеся объекты. Они были не так уж велики — немного выше, чем он сам, чуть больше двух метров в поперечнике. Их нижние округлые части были покрыты трубчатыми выростами, сейчас втянутыми до упора. Формой зонды напоминали многогранные купола; грани были покрыты жёстким серым материалом, постепенно меняющим цвет, — те, что опустились в тени горного хребта, быстро светлели, севшие на солнце покрывались чёрными пятнами. Гедимин прошёл вдоль первого ряда, рассматривая зонды и сравнивая их между собой. За ним, немного отставая, шёл Иджес.

— Странные штуки, — прошептал он. — Но я не вижу, что с ними не так. Где повреждения? Что мы будем чинить?

«У Маккензи надо было спрашивать,» — поморщился Гедимин. «Чтобы научился получать нормальные задания! Мне-то откуда знать⁈»

— Тихо, — отозвался он, разглядывая ближайший зонд. — С ними что-то не так. Это… похоже, это верхняя обшивка. Кожух. Повреждения внутри…

Он, жестом велев Иджесу отойти на безопасное расстояние, приблизился к одному из зондов и тронул пятнистую обшивку. На ощупь она была чешуйчатой, немного проминалась внутрь, и под ней угадывались складчатые структуры. «Сложенный дрон,» — Гедимин обошёл его по кругу в поисках кнопки, рычага или хотя бы торчащего щупальца, за которое можно дёрнуть. «Как он раскладывается?»

Верхняя часть «купола», состоящая из тонких, наложенных друг на друга сегментов, была прикрыта блестящим кольцом — как показалось Гедимину, металлическим. Сармат дотянулся до него, и оно неожиданно легко пошло под его ладонью вниз. В следующую секунду он сидел на взрыхлённом грунте, держась за шлем, и смотрел на развёрнутые складчатые «паруса». Дрон состоял из них почти целиком. Складки «ткани», проросшей красноватыми «сосудами», свисали с довольно тонкого сетчатого стержня, верхнюю часть которого покрывали серебристые кольца. Внутри просвечивающего стержня что-то пульсировало, и пульсация отзывалась в «кровеносной системе» парусов. Они шевелились, перебирая складками. Гедимин поднялся, осторожно тронул пальцем край паруса — дрон замер.

— Понятно, — нарушил молчание Иджес, наклоняясь к поверхности и что-то подбирая. Секунду спустя о серебристую верхушку второго дрона ударился маленький камень, и устройство развернуло паруса, никого ими не задев. Несколько секунд Гедимин следил за раскрывающимися дронами, думая, что мианийцы могли бы и предупредить. Потом он присмотрелся к ближайшему устройству — всё-таки повреждения искать было надо.

«Ткань» парусов была довольно тонкой — два-три сантиметра в ячейках между «сосудами», четыре-пять — там, где внутри проходила трубка. Гедимин нащупал несколько неровных углублений, выглядящих как намечающиеся прорехи, попробовал перенести часть материала с неповреждённого участка на дно вмятины и приварить там. Вроде бы удалось, но отремонтированное место выглядело не так, как целое, и признаков регенерации сармат не увидел. Пожав плечами, он перешёл к следующему парусу и увидел наконец однозначные повреждения — «ткань» порвалась вдоль складки, и торчащие из краёв разрыва «сосуды» выглядели чересчур тонкими и высушенными. Сармат скрепил края прорехи, попробовал спаять обломки «капилляров» — они рассоединились при первом же движении паруса.

Гедимин переключил ремонтную перчатку в другой режим, чтобы покрыть непрочный шов толстым слоем припоя и удержать от расхождения, но перед работой решил осмотреть «капилляр» повнимательнее. Стенки трубки, неровно обломанные, были тонкими и хрупкими. Гедимин проследил за «сосудом» до ближайшего здорового участка и обнаружил на переходе от толстых стенок к утончившимся плотную пробку. Он осторожно тронул её «лезвием» лучевого резака — она поддалась неожиданно легко, выплеснув ему на ладонь тёмную блестящую жидкость. Он, растерянно мигнув, размазал её по высохшему обломку — она, вскипев, моментально впиталась внутрь, и стенки «капилляра» начали набухать. Сармат посмотрел на обломок, из которого вырезал пробку, — жидкость повисла на его конце большой каплей, но наружу не вытекала, и стенки стали заметно толще. «Кажется, получилось,» — он быстрым движением соединил отломки и покрыл шов припоем. Через несколько секунд от металла не осталось и следа — «капилляр» срастался, поглощая чужеродный материал и подтягивая за собой малозаметные волокна в структуре паруса. «Ткань», только что «сшитая» Гедимином, зашевелилась, укладываясь по-другому; теперь она действительно выглядела починенной, и сармат, кивнув, двинулся к следующему повреждению.

Их на парусах было много — небольшие дырочки, трещины по складкам, обветшавшие участки, треснувшие и перекрытые пробками «капилляры»… Гедимин отошёл от первого зонда только через час. Он отступил на несколько шагов, чтобы дать аппарату закрыться, но паруса оставались развёрнутыми, сколько сармат ни смотрел на него. «Нужен сигнал,» — понял Гедимин и нагнулся за камешком. «Сработает или нет?»

Камешек, не долетев до кольца, в паре дециметров над ним превратился в облачко пара. Затем одним незаметным движением все паруса намотались на стержень, и бронированные участки сомкнулись. Перед Гедимином снова был многогранный купол. Он раскачивался из стороны в сторону, сперва чуть-чуть, но с каждой секундой сильнее, а потом начал подпрыгивать. «Ножки», на которых он стоял, резко удлинились, подбросив зонд на метр кверху, и тут же втянулись в «донце». Взметнулась пыль, и, когда Гедимин поднялся на ноги и смахнул её с лицевого щитка, зонда уже не было — только углубление в форме конуса там, где он недавно стоял.

— У-уф! — шумно выдохнул Иджес. — Значит, с отправкой обратно проблем не возникнет. Атомщик, посмотри на первый ряд. Мы залатали, что нашли, но, может, ты ещё найдёшь?

…Зонды взлетали один за другим, стартовали, как придётся, но в небе не сталкивались. На свободные места садились новые аппараты. Гедимин косился на зависшую в черноте станцию, пытаясь подсчитать, сколько зондов она может сбросить, но вскоре оставил это дело — её внешнее кольцо состояло из них целиком, и отдельные на общем фоне были так малы, что сармат не мог рассмотреть их.

— За день не справимся, — сказал Иджес, покосившись на часы. — Двое пойдут за жилым модулем.

— У нас есть модуль? — вяло удивился Гедимин. С тех пор, как высадились зонды, он возился только с ними, ни на что не обращая внимания, но помнил, что модуль надо заказывать, что занимается этим Кенен, и что Кенена сейчас на космодроме нет. «Ладно, работаем,» — он повернулся к следующему зонду. «Закончим за час до отбоя. Всё равно тут неделю сидеть…»

…Мианийцы на станции с лунным временем не сверялись — как только освобождалось место для неотремонтированного зонда, он прилетал. Уходя к жилому модулю, Гедимин видел, как новые аппараты садятся на полупустую площадку. «Подождут до утра,» — подумал он, чувствуя, что от тонкой работы сводит пальцы.

— Маккензи, приём, — тихо сказал он, переключив коммутатор. — Слышишь меня? Сколько всего зондов на станции?

В наушниках громко фыркнули.

— Джед, я что, её начальник? — отозвался Кенен. — Иди спать, завтра будет много работы. Не бойся, за твоими вещами мы присмотрим.

— Видел я, как ты присматриваешь, — буркнул Гедимин, но связь уже отключилась. «Лишь бы не взорвал реактор,» — думал он, забираясь в камеру дезинфекции вместе с другими запоздавшими ремонтниками. «Опять ведь притащит „макаку“. Экспериментатор, мать моя колба…»

18 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Мианийская станция по-прежнему светилась в небе, не приближаясь и не удаляясь, но её внешнее кольцо больше не искрило. На площадке, изрытой кратерами, осталось два зонда. Один из них так и не раскрылся, хотя в его верхушку кидали камешками, стреляли плазмой, а в конце концов Гедимин и Иджес даже попытались развернуть его вручную. Он вообще выглядел странно — более широкий и приземистый, чем остальные, с выпуклыми неровными гранями. Гедимин попробовал напоследок вскрыть его плазменным резаком, но добился лишь оплавления площадки — плазма отлетала от чешуи, и сармату повезло, что он прикрылся перед работой защитным полем.

— Это точно нерабочий, — Иджес постучал по ближайшей грани кулаком и выразительно пожал плечами. — И вон тот тоже.

«Вон тот» зонд развернулся от удара камешком, но, заглянув внутрь, ремонтники сразу от него отошли. От ячеистых парусов, натянутых на капиллярную сеть, осталась только эта сеть, и то не полностью. Тонкие ветви высохли и частично обломились, обрывки «ткани», распавшиеся на отдельные нити, висели лохмотьями. Гедимин проверил зонд дозиметром, обнаружил слабое омикрон-излучение и отогнал ремонтников, накрыв обугленный аппарат защитным полем. Дезактивировать его было бесполезно — «светилась» кровь внутри его «капилляров», а как её выкачать, и где взять замену, Гедимин не знал.

— Два из… — Иджес сверился со списком. — Из двух тысяч четырехсот восемнадцати. По-моему, мы и так перетрудились. Что там было про утилизацию?

Гедимин недовольно сощурился.

— Пиши Кенену. Со мной он говорить не хочет, — буркнул он. — Пусть свяжется с мианийцами. Это их зонды. Пусть решают. Может, есть способы. Вот этот надо открыть и заменить часть стержня. А тут нужна дезактивация… что-то вроде переливания крови. Пиши Кенену, приложи снимки. Пусть разбирается.

В наушниках послышалось недовольное бурчание, но Иджес, резко махнув рукой в сторону отдыхающих ремонтников, отправил их в жилой модуль.

— Ладно, пишу, — вздохнул он. — Пустая трата времени…

«Утилизация,» — думал Гедимин, в очередной раз обходя по кругу сложенный зонд и вспоминая, как от его чешуи отлетали плазменные брызги. «Чем⁈ Ядерную бомбу собрать по-быстрому⁈»

— Ответил, — буркнул через полчаса Иджес, подходя к Гедимину и протягивая ему передатчик со светящимся экраном. — Я же говорил — пустая трата времени!

«Ис, скажи Джеду, что совершенство недостижимо,» — отозвался Кенен. «А вот что ответили со станции: 'Мы восхищены вашей работой и заплатим четверть сверх оговоренного. Утилизируйте безнадёжных и наслаждайтесь отдыхом.»

Гедимин недовольно сощурился.

— Опять шуточки… Иджес, пусть он спросит, как утилизировать. Плазма их не берёт.

«Вывезти в Пласкетт?» — сармат снова обошёл неисправный зонд по кругу, будто надеялся найти незамеченную щель или выступ, с помощью которых можно его вскрыть. «Пусть там разбираются. Это инопланетные биоотходы, их надо под саркофаг…»

— Даже и не знаю, — пробормотал Иджес пять минут спустя. — Хоть имплант в себя вживляй. То ли у них такие переводчики, то ли наш Маккензи такой внятный…

— Дай сюда, — Гедимин придвинул к себе его передатчик.

«Когда мозг отделится от сердца, кровь станет разъедающей,» — прочитал он. «Ничего, кроме купола, через три ваших дня — только атомы.»

— Если отрезать этой штуке мозг от сердца, она сама себя разложит до атомов? — Иджес вопросительно посмотрел на Гедимина. — Нужно прикрыть её куполом и попробовать.

Сармат хмыкнул.

— И где у неё мозг?

Накрыв неразвернувшийся зонд защитным полем, он подошёл к другому и остановился рядом, разглядывая обнажившийся каркас. Сигма-излучение, как и раньше, упиралось в непроницаемый барьер, выдавая на экран невнятную муть. «Сердце и мозг,» — сармат поставил световую метку на толстом «сосуде» и повёл её в направлении от узкого участка к широкому. «Артерии и вены толще там, где сердце близко. Если проследить…»

Ему пришлось забраться внутрь и встать на неподвижные остатки парусов, чтобы заглянуть в вогнутое «донце». Толще всего «сосуды» были рядом с ним, потом они исчезали под щитком, непроницаемым для сигма-лучей.

— Это сердце? — Иджес тронул пальцем пористый щиток. — Должно, вроде, пульсировать?

— Тут мембраны, вакуумные прослойки, — отмахнулся Гедимин. — Не почувствуем. Где мозг?

— Смотри! — Иджес заехал ему локтем в бок. Его руки были заняты — одной он держал «сфалт», пальцы другой запустил в надрезанную «вену».

— Поддалось!

— Zaa tatzke! — Гедимин предостерегающе ткнул его в плечо. — Куда течёт кровь?

— Туда, — Иджес качнул соплом «сфалта» в сторону пористой мембраны. — Это «вена».

«Где у него лёгкие?» — задумался на секунду Гедимин. «Или оно хемосинтетик?.. Sa hasu!»

— Давай их перекроем, — кивнул он на «сосуды», уходящие в центральный стержень. — Все. Камень внутрь, жгут снаружи…

Иджес поёжился.

— Д-да, похоже, придётся. Я схожу за камнями. Только давай быстро. Это, наверное, больно.

Гедимин пожал плечами. Предложенный способ ему тоже не нравился, но других он не видел, — «вена», перерезанная Иджесом, уже срослась, и следы надреза исчезли. «Иногда оно само закупоривает „сосуды“,» — подумал сармат, снимая с плеча плазменный резак. «Может, от сильного нагрева…»

— Что ты тут делаешь? — с опаской спросил Иджес, выглядывая из-под развёрнутого паруса. Гедимин, прикрепив к стержню последний элемент металлического кожуха, отодвинулся и закрепил клеммы.

— Хочу устроить обугливание, — сказал он. — Отойди подальше.

Замкнув цепь, он спрыгнул с зонда и распластался в пыли, прикрыв себя и Иджеса защитным полем. Тот уже выставил собственный купол и теперь недовольно фыркал — два слоя, совместившись, закрыли ему весь обзор. Гедимин смотрел на зонд. Несколько секунд ничего не происходило, только металл, нагреваясь, светился всё ярче. Потом аппарат задрожал. Кожух, раздуваясь, пошёл по швам, продержался десяток секунд и лопнул. Гедимин увидел, как «сосуды» полуразрушенного зонда вздуваются и покрываются мелкими отверстиями. Посветлевшая «кровь» брызнула на каркас, и он начал оплывать, проваливаясь внутрь себя.

— Сработало! — выдохнул Иджес, выбираясь из-под защитного поля и плотнее накрывая разваливающийся зонд. — Лишь бы Луну не прожгло!

Гедимин смотрел на залитый жижей аккумулятор. Цепь давно разомкнулась, и само устройство сползло на край свисающего паруса, а потом и вовсе провалилось сквозь него. Разъедающая жидкость брызгала со всех сторон, покрывая аккумулятор сплошным слоем, но следов оплавления Гедимин не видел. «Растворится или нет?» — думал он, глядя на оставшиеся элементы питания. «Посмотрим через три дня.»

— А с этим что? — спросил Иджес, кивнув на оставшийся зонд. Гедимин поморщился.

— Это — в Пласкетт, — буркнул он, повесив «сфалт» на плечо. — Как особо опасные отходы. Пиши Кенену, пусть пришлёт контейнер.

«И этот зонд надо было вывезти,» — подумал он, оглядываясь на непрозрачный купол защитного поля. «А не устраивать вивисекцию. Тьфу, гадость…»

— Кенен пишет, чтобы мы сворачивались и выезжали, — сказал Иджес. — Карантинная служба уже ждёт.

…Бронированный глайдер, прикрытый защитным полем, ехал медленно, будто вёз открытую цистерну с щёлочью; когда, по расчётам Гедимина, транспорт выбрался на южную окраину космодрома, его остановили, а через несколько минут у люка на выходе замигал светодиод. Когда крышка отъехала в сторону, сармат увидел ребристую «кишку» короткого трапа, пристыкованную к открытой шлюзовой камере со встроенными излучателями ультрафиолета. «Карантинный модуль,» — этот шлюз Гедимин опознал с первого взгляда. «Интересно, надолго?»

26 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Аккумулятор так и не вернули,» — думал Гедимин, досадливо щурясь на стенку крытого фургона. Транспорт, развернувшись, выехал на западное шоссе и плавно набирал скорость. Выглядывать было бесполезно — даже с космодрома сармат не видел ту площадку, на которой недавно работал.

— Кенен, приём, — тихо сказал он в коммутатор. — Что с зондами? И где мой аккумулятор?

В наушниках послышалось выразительное фырканье.

— Не твой, а собственность базы, — проворчал Кенен. — В Пласкетте, вместе с зондом и восемью кубами грунта.

Гедимин мигнул.

— А грунт зачем?

— Биологическая угроза, Джед, — со вздохом отозвался Маккензи. — Люди вынуждены её учитывать. Это ты можешь с куском инопланетного корабля в кармане притопать на базу…

Гедимин фыркнул.

— Когда я приносил куски кораблей?

Кенен захихикал.

— Ты их, конечно, не донёс, но попытки это не отменяет. Надеюсь, сегодня ты не привёз никаких образцов?

…На базе пахло непривычно — густая смесь дезинфектантов висела в воздухе, пробиваясь сквозь фильтры респиратора. С переборок содрали фриловые панели, обнажив металл, и роботы-уборщики полировали его так усиленно, будто хотели пробурить насквозь. Гедимин, настороженно щурясь, заглянул в капитанскую рубку. Оттуда исчезли кресла, и Кенен, налив себе стакан виски, допивал его, сидя на конструкции из голых металлических трубок.

— Что это у вас? — сармат кивнул на ободранный коридор. Кенен досадливо поморщился.

— Не бери в голову, Джед. Тебя почти не коснётся. У нас сложности с карантинной службой. Обвиняют в нарушении протоколов… в общем, есть вероятность, что тут сидит инопланетная зараза.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Но мы… — он пожалел, что не может себя ущипнуть, и на всякий случай прикусил внутреннюю поверхность щеки — слизь из неё вроде бы не текла. — Медотсек должен был её заметить!

Кенен развёл руками.

— Я же говорю — вероятность. Мы, конечно, не болеем, но носителями быть можем. Карантинщики уже проверили всех сарматов, теперь вот готовим базу к их приходу.

— Хэ-э, — Иджес протиснулся мимо Гедимина и остановился рядом с Кененом. — А наша бригада? Мы пропустили проверку…

— К вам вопросов нет, — отмахнулся Маккензи. — Карантинщики проверили вас отдельно, протокол соблюдён, вы ничего не притащили. А вот чистка базы… Вот это будет большой геморрой!

Гедимин, озадаченно переглядываясь с Иджесом, вышел из рубки, но секунду спустя резко развернулся и встал в дверном проёме.

— Что с реактором?

— Работает, — Кенен едва заметно поморщился. — Что ты на меня смотришь, Джед? Я не прикасался к твоим вещам. Всё в порядке, иди и проверь.

«Взгляд не отводит, смотрит спокойно,» — отметил про себя Гедимин, выходя из рубки. «Не ставил опыты? Хорошо, значит, с одного раза дошло.»

…Едва он сдвинул пластину, прикрывающую брешь в экране, горячие волокна опутали его виски и сомкнулись, переплетаясь, на лбу. Реактор работал; последний раз система глушения сработала позавчера, и кто-то — судя по кривой сигма-излучения, Айзек — запустил установку заново. Обычные опыты с вибрацией проводились ежедневно — иногда Айзеком, иногда Амосом или Кененом; никаких новых данных они не принесли, и Гедимин сделал обычные пометки в ежедневнике.

«Всё в порядке. Странно,» — думал он, поднимаясь из активной зоны и заглядывая в нишу, где висели запасные твэлы. Их было столько же, сколько сармат оставил там одиннадцатого января перед выездом на космодром. На всякий случай Гедимин проверил их анализатором, — это были настоящие твэлы, не пустышки, никто не вытряс ирренций и не отослал на Землю.

«И правда, странно,» — думал сармат, устраиваясь в кресле оператора и озадаченно глядя на мониторы. «Кенен никуда не лез. Видимо, был занят с проверкой на инфекцию. Всё-таки и от карантинщиков бывает польза…»

Через пять минут Гедимин нехотя поднялся и, в последний раз посмотрев на мониторы, пошёл к выходу. По всем расчётам ирренций в синтезирующем реакторе должен был накопиться, срок плановой разгрузки прошёл неделю назад, на завтра была намечена выгрузка плутония, а готовить цех к переработке выгруженного никто даже не начинал. Гедимин тяжело вздохнул и закрыл за собой шлюз. «Выспался в карантинном модуле. Теперь придётся поработать.»

27 января 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Проверка? — Кенен покосился на передатчик, встроенный в броню на запястье. — Первого, Джед. До тех пор можешь спокойно работать. Плутоний разгрузили?

Гедимин молча кивнул. Разгрузка шла всё утро, с трёх часов до полудня; сармат занимался плутонием, Иджес и Дагфари готовили оборудование в цеху, Амос пытался охладить синтезирующий реактор. Гедимин хотел разобраться в причинах странного скачка температуры, но времени не было — он и так пропустил все сроки. «Ну, наверное, поэтому и перегрелось,» — пожал плечами Амос, услышав об опоздании с разгрузкой. Гедимин недовольно сощурился — это объяснение не годилось ровным счётом никуда — но время поджимало, и он приказал усилить охлаждение и без него ничего не трогать.

— Так, первое пропускаем… — задумчиво протянул Кенен, разгибая загнутые пальцы на руках. — Пять дней сейчас… Джед, сколько времени у вас уйдёт на всё?

Гедимин мигнул.

— Все четверо работают со мной? — уточнил он. — И никаких срочных заказов?

Кенен махнул рукой.

— Ради науки я готов на любые жертвы! Никаких заказов для вас пятерых, Джед. Работайте, для всего внешнего мира вы умерли. Так что у вас со сроками?

— Третьего закончим выгрузку, — ответил Гедимин. — И ещё три дня, чтобы наполнить реактор. Четвёртого весь ирренций будет у тебя. Ты знаешь, как отправить его… куда надо?

Кенен усмехнулся.

— Не беспокойся, Джед. Что-что, а это я знаю. Надо было сразу перейти на этот канал, не подвергая тебя лишнему риску. Я всё надеялся, что Линкен возьмётся за ум…

Гедимин сузил глаза.

— Оставь Лиска в покое. Если бы не мятеж в Австралии, он не слетел бы с резьбы.

Кенен сочувственно похлопал его по локтю.

— Спокойно, Джед. Всё случилось, и ничего не изменить. Мне он тоже был дорог… как и ты, и вся ваша банда, хоть вы надо мной и глумились. Выпьем?

Гедимин качнул головой.

— Мартышечье пойло? Пей сам.

04 февраля 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

В первый раз за много месяцев никто не поднял Гедимина в день отгрузки. И в коридорах, и в наушниках было тихо, только гудели в отдалении турбины АЭС. Иджес размеренно дышал, натянув одеяло до самых ушей. Гедимин бесшумно прошёл мимо него и выбрался в полутёмный коридор. На часах было полтретьего.

По трюму ползали роботы-уборщики, полируя и без того идеально чистую палубу. Один из них забрался на крышку замаскированного люка. Защитного поля над ней не было — кто-то прошёл здесь и остался внизу, в тайном туннеле.

В подземелье горел свет — Кенен, включив фонарь, закреплял контейнеры с ирренцием на бортах флиппера. Гедимин покосился на слои защитного поля, прикрывающие туннель, и одобрительно хмыкнул.

— Как ты притащил сюда флиппер? — спросил он. Кенен едва заметно вздрогнул, разворачиваясь к нему, и облегчённо вздохнул.

— А, это ты… Есть способы, Джед.

Гедимин уже не слушал его — он рассматривал прожигатель, прикреплённый к флипперу. Все контейнеры висели там, где излучение не могло зацепить их даже случайно, — видимо, Кенен всё-таки запоминал, что ему говорят, хоть и кривился на «лекции по ядерной физике».

— Куда? Через вакуум на Землю? — спросил Гедимин о траектории двойного прыжка. — А там знают?

Кенен поморщился.

— Джед, я же не дебил. Я не собираюсь выходить в эпицентр ядерного взрыва. Всё продумано, все готовы… Будь другом, дай мне вон те ящики. А теперь подержи…

Он закрепил последнюю пару контейнеров и облегчённо вздохнул.

— По сто шестьдесят килограмм на борту… Сколько это критических масс?

Гедимин недовольно сощурился.

— Не взорвётся. Мог бы — давно бы взорвался.

Кенен хихикнул.

— Не дёргайся так, Джед. Обычная шутка. А теперь отойди, я стартую.

Гедимин быстро шагнул назад, прикрываясь защитным полем. Флиппер подпрыгнул на «подушке», выплёвывая реактивную струю. Поле сдуло мгновенно. Гедимин, прикрывая лицевой щиток, запоздало распластался на полу. Когда он поднялся, поминая про себя размножение «макак», ни Кенена, ни ирренция, ни светового кольца в темноте уже не было.

«Вернётся — огребёт,» — думал Гедимин, досадливо щурясь, пока выбирался из туннеля и маскировал вход. «Вечно какие-то секреты, недоговорки… Что там, на Земле, такого, что мне нельзя видеть⁈»

08 февраля 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин не собирался вставать раньше полудня — лёг он в два часа ночи, поместив в синтезирующий реактор последний из урановых стержней — но скрежет, скрип и шум шагов в коридоре становились всё громче и назойливее, и сармат нехотя открыл глаза и приподнялся на локте. В отсеке было темно, но снаружи, в коридоре, горел свет, и грохотала гусеничная тележка, до потолка нагруженная матрасами.

— Здесь кто-то есть? — один из ремонтников с повязкой дежурного на рукаве заглянул в «комнату» Гедимина и удивлённо взглянул на сонного сармата. — Вставай, нам нужен твой матрас. Эй, там, тут ещё одеяла и подушки!

У дверного проёма остановилась вторая тележка, заваленная матрасами только на два метра. Дежурный, не дожидаясь, когда Гедимин встанет, деловито сдёрнул с пустого ложа Иджеса оба одеяла, подобрал подушку и вынес в коридор. Едва он ушёл, в дверь всунулся второй сармат и уволок матрас Иджеса. Гедимин, озадаченно мигнув, поднялся на ноги, и вовремя — его матрас уже утаскивали в коридор.

— Чем вы тут заняты? — спросил сармат, недовольно щурясь. Тележка уже проехала мимо, и дежурные собирали вещи в соседних отсеках. Гора матрасов росла с каждой секундой и вскоре упёрлась в потолок. Возникла заминка, но из-за поворота вышел сармат с пустой тележкой, и вещи стали складывать на неё.

— Дезинфекция, теск, — отозвался один из дежурных, ловко складывая одеяла и сбрасывая их в огромный мешок. — Всё повезут на дезинфекцию.

Гедимин изумлённо мигнул.

— Её же проводили, — сказал он, принюхиваясь к запаху дезинфектантов. В коридоре снова содрали фриловые панели, и вонь химикатов стала вдвое гуще. Робот-уборщик с двумя жёлтыми баллонами на «спине» подполз к дверному проёму и остановился, наткнувшись на ступню Гедимина.

— Уйди, не мешай, — недовольно покосился на ремонтника дежурный-уборщик, распределяющий роботов по отсекам. — Все вопросы к командиру!

Гедимин, протиснувшись мимо громоздких тележек, выбрался с жилой палубы в основной коридор. Дезинфектантами там воняло так же сильно, но роботы уже уползли — только один висел у вентиляционных отверстий, запустив туда щупы. Капитанская рубка была открыта нараспашку, так же, как и главный шлюз; мониторы со стен исчезли, стенные ниши были вскрыты и пустовали, снятый с переборки стапель, завёрнутый в прозрачный скирлин, стоял в шлюзовой камере. Не успел Гедимин оглядеться, как мимо прогрохотала тележка с матрасами. Дежурный разгрузил её посреди коридора, махнул рукой кому-то за шлюзом и быстро пошёл назад, подгоняя механизм перед собой.

— Маккензи, ты где? — Гедимин растерянно огляделся по сторонам, но увидел только четверых сарматов, выходящих из шлюзовой камеры. Они принялись запаковывать матрасы в прозрачный скирлин и выносить на улицу.

— Джед? — донеслось из-за приоткрытой двери информатория. — Ядро Сатурна! Ты что, недавно проснулся?

— Ну да, — ответил Гедимин, огибая гору матрасов и прикрывая за собой дверь. Кенен был в информатории; кроме него, там не было ничего, — и терминал, и кресла исчезли.

— А. Ну, я так и знал, — Маккензи едва заметно поморщился. — Для кого была вчерашняя рассылка? Продублированная голосом перед самым отбоем?

— Маккензи, я лёг в два ночи, — отозвался Гедимин, покосившись на передатчик — ни один светодиод не горел, похоже, рассылка не дошла. — И всё время был под экранами. Что ты успел сделать с базой⁈

— А. Экраны. Не подумал, — пробормотал Кенен. Его взгляд странно расплывался, будто он смотрел сквозь Гедимина и видел что-то своё. Сармат озадаченно хмыкнул.

— У нас всё ещё проблемы с карантинной службой, — вздохнул Кенен, щёлкнув пальцем по крышке передатчика. — Успокоить их малой кровью не вышло. Якобы наша дезинфекция не даёт полной гарантии, и они вынуждены сами… В общем, Джед, мы временно переезжаем. Тут будут химикаты, ультрафиолет… пара хостелов на востоке согласилась нас принять. Одни расходы, Джед, одни бессмысленные расходы…

Он тяжело вздохнул. По коридору проехала очередная тележка, из шлюзовой камеры донеслось недовольное ворчание, — новая партия матрасов прибыла раньше, чем рабочие разобрались со старой. Гедимин прислушался к гулу механизмов — хотя снаружи шумело шоссе, заглушая слабые звуки, он был уверен, что турбины молчат.

— Все уезжают? Вся база? — недоверчиво уточнил он. — И операторы АЭС?

Кенен поморщился.

— Вот это-то меня и смущает. Айзек всё застопорил ещё позавчера, оно должно было подостыть… Там ничего сложного — аккумуляторы да система насосов. Повисит недельку на автоматике…

Гедимин молча взял его за плечо и прижал к переборке.

— Где Айзек?

— На востоке, я же сказал, — недовольно сощурился Кенен. — Отпусти, ключицу сломаешь! Связь там работает плохо. Уже полчаса не могу на них выйти. Что тебе от него понадобилось?

— Нельзя бросать АЭС на неделю, — буркнул Гедимин, нехотя разжимая пальцы. — Айзек это сделал? Как ты его заставил⁈

Он вспомнил о других реакторах и снова прижал Кенена к переборке — в этот раз за другое плечо. Тот вполголоса выругался.

— Где Амос?

— Мы его замуровали, — отозвался Кенен. — Да отпусти ты меня! Джед, тебе пора лечить нервы, пока не слетел вслед за Лиском. Вот вернусь — тут же свяжусь с Питом, пусть подберёт лекарства!.. Амос следит за твоей установкой. Мы его закрыли, отсек заэкранирован. По идее, найти его не должны. Он обещал присматривать вполглаза за реактором Айзека…

Гедимин с тяжёлым вздохом разжал пальцы. Кенен шарахнулся в сторону, потирая плечо и морщась.

— Я останусь здесь, — буркнул Гедимин. — Амос один не справится.

Кенен на пару секунд задумался, хлопнул Гедимина по протянутой к его плечу руке и широко улыбнулся.

— Твоя взяла, Джед. Бедные мои кости!.. Хочешь — оставайся. Только найди, где спать. Все матрасы уехали на дезинфекцию.

— Уйду в туннель, — пожал плечами Гедимин. — Посплю там. Если что-то надо, выходи на связь в четыре… каждые четыре часа — я буду выходить к «кочегарке».

— Секунду, внесу в ежедневник, — Кенен потыкал пальцем в экран передатчика и улыбнулся ещё шире. — Каждые четыре часа Джед на связи… Мы вернёмся пятнадцатого. Смотри ничего не взорви в моё отсутствие!

Гедимин фыркнул.

— Иджес ещё на базе?

— Уехал, — ответил Кенен, покосившись на передатчик. — Отправился с первой партией на заселение. Собирался разбудить тебя, но я испугался за его здоровье.

Передатчик загудел. Кенен взглянул на вспыхнувший экран и двинулся к выходу.

— Можешь помахать мне на прощание, Джед. Надеюсь, ты не заскучаешь без нас. Заказов у тебя, естественно, не будет. Роботов трогать не надо — большая часть не наша.

Гедимин вышел из пустого информатория. С матрасами уже было покончено, теперь на грузовик, подогнанный к главному шлюзу, грузили гусеничные тележки. В коридорах тянуло лунным сквозняком, вонь дезинфектантов слегка разбавлялась запахом нефти и нагретого дорожного полотна. Гедимин закрыл шлюз изнутри и остановился посреди коридора, прислушиваясь к непривычной тишине.

«А если бы я не проснулся — так бы и не узнал, что произошло,» — хмыкнул он, оглядываясь на открытую капитанскую рубку. В ней остался только стол-кольцо с выкрученным голографическим проектором. Гедимин пересчитал вскрытые ниши и, снова хмыкнув, пошёл к спуску в трюм.

— Амос, приём, — сказал он в коммутатор, но услышал только писк и еле слышное шипение. «Сидит под экраном?» — Гедимину вспомнилось слово «замуровали», и он настороженно сощурился. «Надеюсь, водой и пищей он запасся. Завтра надо будет сменить его на полдня. Неделю без сна он не выдержит.»

09 февраля 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Пока работает,» — Гедимин сверился с показателями на единственном непогасшем мониторе и одобрительно кивнул. «Ключевое слово — „пока“…» Идея бросить АЭС без присмотра на неделю вызывала у него кривую ухмылку — даже сейчас, спустя сутки после того, как он эту глупую шутку услышал. «Всё-таки Айзека заставили,» — думал он, проходя сквозь санпропускник. «Сам он до такой ерунды не додумался бы.»

На базе было пусто и тихо — роботы, обработав отсеки в полночь, расползлись по нишам до полудня. Гедимин чувствовал, что его шаги стали непривычно гулкими, и старался ступать на кончики пальцев — металлический грохот раздражал его.

«Полдевятого,» — он покосился на часы. «Второй обход… Интересно, когда выбирается Амос? Ни разу не находил его следов.»

Он напомнил себе, что маленький филк мог и не «следить» — не передвигать кресла, не цепляться плечами за выступающие части конструкций, ходить тихо, не грохоча на всю базу, не трогать без необходимости пульты управления… «Зайду к нему после третьего обхода,» — подумал сармат, сворачивая с обитаемой палубы к осевому коридору.

Передатчик мигнул. Гедимин сдвинул пластину с экрана и вздрогнул — беглый взгляд выхватил из короткого сообщения слово «помоги».

«Гедимин помоги реактор искрит» — прочитал он и растерянно мигнул. «Искрит⁈»

В следующую секунду он уже летел по коридору прыжками от стены к стене, кое-где для скорости срезая угол по потолку и не обращая внимания на хруст переборок. «Искрит… Расстабилизация? Has— su…» — метались в голове обрывки мыслей и ругательств. Каждую секунду сармат ждал, что база содрогнётся, и корабль встанет кверху кормой. Как ему показалось, прошла целая вечность, пока он пробирался к запечатанному отсеку, — но взрыва не было, и это внушало надежду.

Он притормозил у первого из цепочки шлюзов, оставив на створках гермоворот заметную вмятину, но их сохранность его сейчас не волновала. Ворота были открыты, код снят, — кто-то прошёл здесь совсем недавно. Гедимин, остановившись, быстро огляделся.

— Амос, приём, — громко сказал он в коммутатор. — Ты где? Что там? Авария?

Ответом ему было всё то же тихое шипение в наушниках. Амос молчал.

«Значит, он внутри,» — Гедимин на всякий случай ещё раз оглянулся и нырнул в шлюз. «Сам вошёл в реактор? Он в тяжёлой броне?»

Передатчик на запястье мигал, раз за разом отправляя сообщение, — Амос мог быть где угодно, в любой из шлюзовых камер, но Гедимин так и не нашёл его, пока не вышел в пустой отсек управления. За пультом никого не было. Сармат скользнул взглядом по экрану и в растерянности пожал плечами — все показатели были в норме. «Ему рано расстабилизироваться,» — подумал он, вспомнив, что новые стержни были загружены прошлой ночью, и ирренций только-только начал нарабатываться. «Хотя — кто его знает⁈» — сармату вспомнились все беспричинные изменения критической массы, и он, невольно вздрогнув, прикрылся поверх скафандра защитным полем и сдвинул крышку люка, ведущего в активную зону.

— Амос, ты здесь? — спросил он, остановившись у порога. На коммутатор он больше не полагался, но и голосовая связь не сработала — в реакторе не было ничего, кроме стержней. Гедимин скользил по ним взглядом, пытаясь найти неисправность. Он прошёл вдоль первого ряда, присматриваясь и прислушиваясь, — всё было спокойно, только на дозиметре хаотично менялся показатель интенсивности сигма-излучения. Оно пульсировало, выписывая изломанную кривую. Гедимин поднял руку, поднося дозиметр к хвостовикам стержней. Стрелка на миниатюрном застеклённом табло качнулась, указывая вниз.

Что-то вспыхнуло белым по направлению его взгляда — раз, другой, и сармат увидел, как заваливаются набок стержни, разрубленные чем-то раскалённым и очень быстрым. Боль пришла на секунду позже — сперва вспыхнул правый локоть, и сармат потянулся к нему, но от резкой боли в груди потемнело в глазах, и его качнуло в сторону. Он попытался вдохнуть, но не смог — мышцы будто окаменели. На долю секунды зрение прояснилось, и сармат увидел на своей броне — слева на груди, чуть ниже массивных нагрудных пластин — дымящееся отверстие, края которого светились белым. Потом в глаза плеснуло пламя, и Гедимин, прежде чем вскинул руку в попытке защитить лицо, успел увидеть, как ряды серых колонн вспыхивают зеленью, вспухают изнутри и превращаются в пар. Потом его швырнуло назад, и удара он уже не почувствовал.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Обратный отсчет: Проект "Геката"

Content

Обратный отсчёт: Проект «Геката»

Часть 1 29.09−11.11.39. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

Часть 2 14.11–27.12.39. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

Часть 3 01.01–25.02.38. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

Часть 4 27.02−20.04.38. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

Часть 5 22.04−15.06.38. Луна, кратер Кеджори, база «Койольшауки» — кратер Драйден, база «Геката»

Часть 6 30.06−07.10.38. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

Часть 7 08.10.38–31.01.37. Луна, кратер Драйден, база «Геката»

Часть 8 01.02–30.06.37. Луна, кратер Драйден, база «Геката» — кратер Кей, малый полигон

Часть 9 02.07–07.12.37. Луна, кратер Кей, малый полигон — кратер Кеджори, база «Койольшауки»

Часть 10 20.12.37−01.02.34. Луна, кратер Кеджори, база «Койольшауки» — кратер Драйден, база «Геката»

Часть 11 06.07.34−07.04.32. Луна, кратер Драйден, база «Геката» — Феба, кратер Ясона, база «Мара»

Часть 12 15.04.32–17.05.31. Феба, кратер Ясона, база «Мара» — Альбиорикс, промышленная база «Красный бог»

Часть 13 19.05.31–20.10.30. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник — Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Часть 14 22.10.30–12.03.29. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити — Луна, кратер Пири, город Кларк

Часть 15 15.03−06.06.29. Луна, кратер Пири, город Кларк

Часть 16 07.06–30.12.29. Луна, кратер Пири, город Кларк — лунный рейд, корабль «Мийяфьоси»

Часть 17 18.12.29–13.04.28. Луна, кратер Пири, город Кларк

Часть 18 26.04−21.10.28. Луна, кратер Пири, город Кларк

Часть 19 11.11.28–17.03.27. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, планета Ириен

Часть 20 21.03–28.09.27. Луна, кратер Пири, город Кларк

Часть 21 18.10.27–22.02.26. Луна, кратер Пири, город Кларк

Часть 22 28.02−24.06.26. Луна, кратер Пири, город Кларк — лунный рейд, корабль «Ниийюу»

Часть 23 06.07–13.10.26. Луна, кратер Пири, город Кларк

Часть 24 17.10.26−09.02.25. Луна, кратер Пири, город Кларк

Nota bene