Милослава Финдра

Божественный спор

© Милослава Финдра, текст

© Кейт Плотник, иллюстрация на обложку

© Наталья Динер, иллюстрации в блок

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог

в котором три богини ссорятся в небесных покоях

– И все же я не согласна, – мелодично протянула Ниилида, бросив хитрый взгляд на соперниц. А затем слегка повернулась: так, чтобы свет падал сбоку, подчеркивая ее изящный профиль.

В ответ богиня войны Гердия свела к переносице густые темные брови.

– Ты сомневаешься в моей силе? – хриплый голос Гердии зазвучал раздраженно. – Я же не говорю, что ты некрасива, а Онифа глупа. У каждой из нас свои достоинства.

– Я говорю о том, что физическая сила не всегда приводит к победе, – ответила Ниилида. – Есть много способов достичь желаемого…

– Например, умом или хитростью, – вмешалась в разговор Онифа, третья богиня, славившаяся мудростью. Ее серые глаза лукаво блестели, а на тонких губах играла улыбка.

– На каждую хитрость найдется свой хитрец, – покачала головой Ниилида, и ее золотистые локоны блеснули на солнце. – Нежность и очарование позволяют многое решить миром.

– Если на слабую девушку в подворотне нападут грабители, ты думаешь, она сможет их очаровать? – Гердия скрестила руки.

– Какой кошмар! Бедная девушка… – Ниилида округлила глаза в притворном ужасе. – И все же обаяние может сыграть свою роль в такой ситуации. Не стоит недооценивать силу улыбки.

Она тут же продемонстрировала, о чем идет речь, обнажив белоснежные зубки.

– Ну хорошо, допустим. Но что ты предложишь сделать воину, на чей дом напали иноземные гости и держат кинжал у горла хозяина? – не сдавалась богиня войны, продолжая хмуриться. – Тоже поразить их улыбкой?

– В словах каждой из вас есть доля правды. Но только мудрый человек может решить, в какой ситуации лучше действовать силой, а когда обаянием, – снова вмешалась сероглазая Онифа. – Впрочем, это бессмысленный спор. Каждая из нас считает, что ее способности – ось, на которой держится мир.

– Я не поверю, что богиня мудрости не знает, как это выяснить наверняка, – в словах Гердии, бурной в эмоциях, как и ее стихия, чувствовалась угроза. – Скорее можно подумать, что богиня мудрости не хочет искать истину.

Ниилида протянула руку и взяла из золотой вазы персик. Нежная бархатистая шкурка фрукта лопнула, едва богиня его надкусила, и густой сладкий сок наполнил рот. Наблюдать за тем, как лицо Онифы теряет привычное равнодушие, было любопытно.

– Мне нечего бояться, Гердия, – холодно парировала богиня мудрости, и в ее глазах засеребрился туман. – И, если ты так хочешь узнать, кто из нас сильнее, это просто выяснить. Достаточно спросить Единоглазого, который сделал нас богинями, подарив каждой свою божественную частицу.

– Думаешь, он так просто признается? – поинтересовалась Ниилида.

– А почему бы и нет? Думаешь, ему выгодны наши пересуды? Этот разговор повторяется не одну сотню лет. Я сама от него устала. И, между прочим, в прошлый раз, когда Гердия решила доказать нам свою силу, людям пришлось перерисовывать карту мира.

– Дело не в нашем споре. Не надо обвинять меня в излишней жестокости или горделивости, – поморщилась богиня войны. – Все складывалось так, что разрозненным землям требовалась одна крепкая рука.

– Да, но процесс объединения племен занял бы больше времени и прошел бы не так жестоко, если бы ты не поддержала того человека.

Остановить богиню мудрости в дискуссии… или это была полемика? Ниилида никак не могла запомнить разницу. Зато она знала, что Онифу можно отвлечь.

– Онифа, мне кажется твоя идея попросить рассудить нас Единоглазого, как всегда, блестяща, – нежно пропела богиня красоты, не отводя взгляда от серых глаз богини мудрости. К концу фразы серебристый туман в них почти рассеялся, снова показав зрачки.

– Если вы так этого жаждете, то давайте пойдем и спросим, – Онифа уже сделала шаг в сторону, как вдруг остановилась и медленно добавила: – Только помните, что сбывшиеся желания нечасто радуют их владельцев. Даже если это боги.

Часть первая

в которой мы знакомимся с тремя девушками, ставшими участницами отбора невест, и самим королем, а также обнаруживаем богинь в непривычных для них обликах

Глава 1. Загорается метка

В священном лесу Имизонии

Оперение стрелы щекотало щеку. Олень стоял локтях в десяти, и еще ни разу Арнике не удавалось подойти к нему так близко. Умное животное не подпускало к себе хищников – ни диких зверей, ни толстокожих, вонючих, шумных людей. Арнике пришлось сливаться с листвой и делать каждый шаг бесшумным, несмотря на треск сухих опавших листьев. Самым сложным было подавить волнение и спрятать аромат тела, для этого она специально шла все время против ветра.

И теперь Арника чувствовала гордость за то, что ей удалось выследить большерогого оленя – уже немолодого и потому опытного. Сейчас все зависело только от одного: попадет стрела Арники в цель или нет. Если той не удастся угодить прямо в сердце, легкое ранение только испугает животное и заставит сбежать. Одна стрела определит, что впереди – победа или поражение. Никто не станет ругать Арнику за промах, но после такого ей самой будет стыдно показаться на глаза матери, чью меткость постоянно восхваляли певуны.

Арника не стала медлить дальше: оттянутая до упора тетива и так грозила выскользнуть из влажных пальцев, а то и вовсе лопнуть… Наконец, вырвавшись на свободу, стрела звонко свистнула. Этот звук все еще стоял в ушах Арники, когда олень жалобно заревел, сорвался с места, но, не пробежав и пары шагов, завалился на бок. Арника шумно выдохнула, глядя на желанную добычу и еще не до конца веря, что все удалось. Так же, как матери Арники в первую охоту. А может, даже лучше.

Дальше она уже не думала, а просто бежала к туше, на ходу доставая из заплечного мешка веревку, чтобы подвесить оленя и освежевать. Дотащить такую огромную тушу сама Арника не смогла бы, а звать на помощь было некого. Ритуал первой охоты требовал справляться со всей работой в одиночку, доказывая свою самостоятельность делом. И пусть в последние годы молодые имизонки пользовались все большими послаблениями, Арника не могла себе этого позволить. Царской дочери не к лицу ждать поблажек.

Работа была грязной, но Арника не морщилась, методично работая ножом. В копании в потрохах может найти удовольствие только безумец, но и просто так забрать жизнь оленя было бы безответственно. Нет, эта душа уйдет на новый круг без сожалений, зная, что ее плоть еще послужит живым. Успокоив себя этой мыслью, Арника безотчетно проделала все необходимое. И даже удивилась своему спокойствию, подумав, что разделывать кроликов в детстве было гораздо тяжелее. Арника и сейчас чувствовала легкие уколы жалости, когда проходила мимо загона с пушистыми зверьками, беззаботно жующими силос. Впрочем, в этом не было ничего, чего Арнике стоило бы стыдиться. Да, иногда приходится проявлять жестокость, но кто сказал, что от нее нужно получать удовольствие?

Люди в Имизонии не какие-то отсталые дикари, как, наверное, думают в Катории. Охота – дань древним традициям, крайне редкое и особое событие, которое нечасто случается в жизни высоких родов, а у простолюдинов и вовсе единожды. Еще не скоро Арнике понадобится вернуться в лес, чтобы бросить вызов самой себе и доказать, что ее рука все еще тверда. А может быть, к тому времени, когда мать передаст ей царский венец, народ будет готов к некоторому смягчению обычаев. Одно точно: когда Арника примет власть, с кроликами будут иметь дело только царские мясники.

Плечо обожгло, когда она уже сделала две ходки и привязывала последний мешок с добычей к седлу коня. Арника не сдержалась и грубо выругалась от неожиданности, а затем начала расстегивать ворот рубашки, чтобы посмотреть, в чем дело. Вывернула шею, ожидая увидеть след от укуса слепня или какой-то другой летающей гадости, но вместо этого обнаружила на плече светящийся узор. На золотистой от загара коже мерцали ярко-белые линии, складываясь в рисунок пиона. Точно такой же цветок Арника не раз лично рисовала в альбоме на уроках по международной геральдике. Символ королевского дома Катории.

Обычно бережная с лошадьми, в этот раз она гнала кобылу, как ветер. И только услышав, как хрипит и задыхается от бешеной скачки несчастное животное, одернула себя и с галопа перешла на рысь. Царский шатер, в котором ожидали результатов охоты мать и старшие женщины родов, был уже рядом. Соскочив с лошади, Арника бросилась вперед, преодолевая последние локти до устланного дорогими коврами входа в шатер.

Пантелея не зря заслужила прозвище Сиятельная. Сверкали и переливались сотнями бликов драгоценные камни в ее царском венце. Золотой нагрудник и наручи выходного доспеха будто не отражали свет свечей, а сами светились изнутри. На плечах царицы лежал подбитый мехом плащ, а по бокам от нее стояли молодые охранницы – умелые и спокойные. На загорелом лице матери играла легкая улыбка, которая тут же исчезла, когда Арника ворвалась в шатер. Лица охранниц остались равнодушными, но тела напряглись, и это заставило Арнику непроизвольно замедлить шаги. Она опустилась на колени и почтительно склонила голову, ровно и уверенно произнося древние слова ритуального приветствия:

– Здравствуй и радуйся, старшая мать, ибо несу я весть об успехе первой охоты твоей дочери. Ее шаги были тихи, руки тверды, а глаза зорки, и потому острая стрела встретилась с сердцем хозяина леса.

– Сердце матери поет, слыша весть, которую принесла ее дочь. Славная добыча порадует старших и младших сестер. Будет вечер и будет пир, станут славить умелую охотницу и мать, что ее воспитала, – торжественно ответила Пантелея Сиятельная, ничем не выдав своего беспокойства.

– Будет вечер и будет пир, – подтвердила Арника и низко поклонилась, уже понимая, что разговор с матерью о странной метке отложится до вечера.

В Каторийском дворце маркиза Фламбре

Аппетитный запах жаркого заставил рот тут же наполниться слюной. И все же Лиона продолжала сидеть на месте с милой улыбкой, даже не глядя в сторону тарелки, только что наполненной лакеем. Как того требовал этикет, ее взгляд принадлежал соседу слева, тучному архитектору с седыми бакенбардами.

– Я проезжала на прошлой неделе мимо здания нового театра. Ваша работа, мейстер Глохтер, просто превосходна. Особенно меня восхитили скульптуры на фронтоне, слышала, их изготовили по особому заказу триклопы. Неужели это правда?

Мужчина раскраснелся от удовольствия, услышав похвалы. Но вопрос о скульптурах заставил его на мгновение нахмуриться, и Лиона отметила про себя, что следует быть осторожнее. Отец не одобрит, если она выйдет из образа образованной, но не слишком проницательной собеседницы.

– Да, скульптуры действительно делали на заказ. Впрочем, слухи об участии триклопов всего лишь досужая болтовня. Мастер, с которым я работал, из западных провинций, просто он не очень известен, – спокойно ответил мессир Глохтер.

– Ах, вот как. Я сразу и подумала, что это всего лишь сплетня, но не смогла сдержать любопытства. Видимо, скульптуры так хороши, что кому-то стало завидно, – бросила Лиона, подкрепив слова беззаботным смехом.

Архитектор посмеялся вместе с ней и ощутимо расслабился. Лиона подарила ему напоследок еще одну улыбку и, покончив со светским долгом, наконец удостоила вниманием жаркое. Медленно отпилила серебряным ножом кусочек мяса, наколола на вилку и отправила в рот. Лицо ее сохраняло меланхоличное выражение, пока внутри все пело от счастья, что пришло время наполнить желудок.

Честь попасть на званый ужин маркиза Фламбре выпадала далеко не всем аристократам. Но присутствовали на нем отнюдь не только титулованные особы. Помимо мейстера Глохтера, здесь так же приятно проводили время несколько богатых торговцев и виконт Сенари, один взгляд которого заставлял тело Лионы покрыться мурашками. Худой, высокий, исчерканный морщинами старик с дрожащими руками мог бы вызывать жалость, но в его глазах было что-то такое, что заставляло Лиону чувствовать себя жалкой букашкой в паутине древнего паука. Похожие чувства у нее вызывал только отец. Бросив взгляд на другой конец стола, она убедилась, что, к счастью, главе семейства сейчас нет до нее дела, слишком занят беседой со своим соседом – молодым, глупым, но очень богатым бургграфом Шантельи, недавно унаследовавшим титул.

Отправив в рот еще несколько кусочков аппетитного блюда, Лиона тщательно прожевала их, а затем, несмотря на все еще неутоленный голод, отодвинула тарелку и перевела внимание на беседу, которую вели справа.

– Единоглазому построят еще два храма в столице. Поговаривают, бюджет существенно пополнился после конфискации земель бургграфа Антийского.

– Неужели? Я слышал, что его молодой жене присвоили титул и передали права на несколько поместий, – уточнил сосед Лионы.

Она сама навострила ушки, заинтересовавшись подробностями последнего громкого скандала. Его сиятельство бургграфа Антийского пару недель назад заключила под стражу Королевская канцелярия, а затем вышел указ о его казни за преступления перед короной. Какие конкретно, Лионе было неизвестно.

– Да, король позаботился о том, чтобы леди Фионе хватало на булавки, но мы же с вами понимаем, – второй собеседник понизил голос до шепота, но у Лионы был чуткий слух, – что у его сиятельства было гора-а-аздо больше средств, если он был замешан в этих делишках с девицами.

– Будет вам, считать чужие деньги бессмысленно. Тем более, что мы все равно не знаем деталей. Говорят, чтобы исключить слухи, король сам допрашивал бургграфа в Кабинете правды.

– Конечно, не узнаем. Но нам это и не нужно, достаточно видеть, насколько широко простирается благосклонность его величества к жрецам и как все меньше любезностей достается нам.

– Наш король суров, но, возможно, жене из хорошего рода удалось бы смягчить его сердце. Ему давно пора подумать о невесте, тем более, в этом году столько прекрасных дебютанток. Да взять хотя бы леди Лиону.

Собеседники перевели на нее взгляд, и она тут же испуганно ойкнула и глупо улыбнулась.

– Господа, я чувствую в ваших словах привкус лести. Неужели вы заигрываете со мной?

Мужчины тут же поспешили заверить ее, что это безобидная шутка, и осыпать комплиментами. Чувствуя, как щеки заливает румянцем, Лиона опустила глаза, продолжая держать на губах легкую стыдливую улыбку. От дальнейшего разыгрывания спектакля «юная леди неловко пытается флиртовать» ее спас громкий голос отца, который предложил насытившимся господам переместиться в курительную комнату. Дамы в это время могли посвятить себя карточной игре или продолжить беседы в женском кругу. Лиона хотела встать, но неожиданно плечо что-то болезненно обожгло. Она непроизвольно дернулась, но тут же взяла себя в руки и огляделась, не заметил ли этого кто-то. К счастью, ее соседи не обратили на произошедшее внимания, поэтому, попрощавшись с ними, Лиона медленно пошла прочь из зала, намереваясь ненадолго отлучиться и посмотреть, в чем дело.

В одном из пустынных коридоров она оглянулась по сторонам, и, не заметив поблизости слуг, потянула кружевной ворот вниз, чтобы оголить плечо. Ткань поддавалась с трудом, и приходилось действовать с осторожностью, чтобы не порвать. Лиона почти справилась с платьем, когда внезапно на другое плечо опустилась тяжелая рука.

– Чем это ты здесь занимаешься? – раздался скрипучий голос отца.

Лиону парализовал на месте животный ужас, с детства ставший постоянным гостем в ее теле. Прежде чем она успела что-то ответить, отец с силой рванул вниз рукав, который она до этого осторожно дергала. Швы платья жалобно затрещали.

– О-о-о, я уже не ждал, что тебе когда-нибудь удастся меня обрадовать. Но ты смогла меня удивить.

Отец смотрел на ее обнаженное плечо, и на его худом морщинистом лице медленно расцветала улыбка. Опустив глаза, Лиона увидела, что на месте, где она искала ожог, светится магическая метка. С рисунком королевского пиона.

В храме Мальтира, на западе от столицы

Расческа легко скользила по блестящим черным волосам, слегка застревая на кончиках.

– Рия, чем ты тут занимаешься? Ты слышала новости?

Молодая жрица скорчила рожицу своему отражению в зеркале, а потом тяжело вздохнула, отложила расческу в сторону и обернулась к подруге.

– Конечно, слышала, Лика.

Подруга оторопело уставилась на нее, потом нахмурилась и недоверчиво переспросила:

– Что-то ты слишком спокойно это говоришь. Ты понимаешь вообще, что происходит? На ночь Мальтира приедут гости из дворца. Высокопоставленные. – Последнее слово Лика специально выделила интонацией.

– Да-да, я тоже была на утреннем собрании и слышала, что говорили старшие сестры.

– Порочный Мальтир, да что же с тобой такое! – не удержалась и громко заорала Лика. – Сегодня ночью. К нам в храм. Приедет толпа аристократов. С самим королем. Ты понимаешь?! То есть… сегодня любая из нас может провести с ним ночь. Да это же будет настоящее чудо!

Глядя, как подруга машет от возбуждения руками, Рия не выдержала и рассмеялась. Через мгновение успокоившись, она состроила серьезную мину и загадочным голосом произнесла:

– Понимаешь, в чем дело, Лика… Чудо может произойти в любой момент. А может и не произойти. Другое дело – если к нему хорошенько подготовиться.

– И как же можно подготовиться к чуду?

Рия снова повернулась к зеркалу.

– Ну, для начала расчесаться. Вряд ли король бросится на самую растрепанную девицу.

Лика схватилась за голову.

– Мальтира на тебя нет! – горестно застонала она. – Ну и как с тобой разговаривать? Все время шутишь! Когда тут такие дела происходят… Ладно, расчесывайся, а я побегу проверить, как украсили большой зал младшие. Все должно быть сделано на высшем уровне!

Лика действительно выбежала из маленькой комнаты, подхватив повыше подол белого платья. Рия покачала головой и снова рассмеялась. А затем вернулась взглядом к своему отражению и продолжила расчесываться.

Забавно, что слова Рии воспринимают как шутку, даже когда она говорит всерьез. Конечно, ей хотелось бы восславить Мальтира с самим королем. Любопытно же, какой он – на вкус, слух и запах. Но Рия также искренне считала, что, если чему-то суждено случиться, это непременно произойдет… по воле богов. А в ее смертных руках только то, что зависит от нее самой. Например, хорошенько выспаться, расчесаться, позавтракать и неспешно разобраться со всеми делами. И в ночь священной оргии быть полной сил и в хорошем настроении. Тогда Рия сможет получить удовольствие от происходящего вне зависимости от того, кому повезет оказаться в королевских объятиях.

Когда закат окрасил розовым белоснежные стены храма, все приготовления были закончены. По краям атриума установили деревянные столы, укрытые разноцветными скатертями с серебряной вышивкой. На них выставили вазы с сочными фруктами и кувшины с летним вином. Между увитыми цветущими лианами колоннами колыхались на ветру полупрозрачные отрезы ткани. Курительницы с благовонными маслами уже исходили легким дымком. Младшим сестрам оставалось только расставить свечи в высокие подсвечники на витых бронзовых ножках. И зажечь их, когда последний луч солнца скроется за горизонтом.

Рия остановила взгляд на огромной статуе, установленной в центре атриума, прямо посреди бассейна. Обнаженный Мальтир сидел на камне, поджав одну ногу под себя, а другую опустив в воду. Голову его украшал венок из виноградных листьев, по плечам бежали густые вьющиеся волосы, легкое одеяние складками обтекало тело, не скрывая мужской красоты и силы. Губы бога плодородия и плотской любви улыбались, а глаза, казавшиеся живыми, смотрели прямо на Рию озорно и весело. Словно говоря, что сегодняшняя ночь не заставит ее скучать.

Как всегда, Мальтир сдержал даже невысказанное обещание. Наступил вечер, и заплясали на стенах отсветы от пламени свечей. Обнаженные жрицы с распущенными волосами плавно затанцевали под ритмичные удары барабанов. Душистый запах цветущих глициний смешался с сандаловым ароматом благовоний. А к звукам музыки прибавились смех беседующих, плеск купающихся в воде и стоны тех, кто уже начал воздавать почести богу.

Рия танцевала, закрыв глаза. Босым ступням было жарко от нагретого за день камня, в груди разрасталось томление, бедра с каждым кругом двигались все более плавно, а движения рук становились призывнее. Ее переполняло не только собственное желание, но и возбужденное волнение танцующих рядом. Казалось, что еще чуть-чуть – и чувств станет слишком много, чтобы их могла вынести одна маленькая жрица. Но Рия только сделала глубокий вдох и задвигалась быстрее и яростнее, отпуская из головы последние мысли и полностью отдаваясь музыке.

Сначала она почувствовала чужое восхищение и жажду и только потом ощутила, как ее талии коснулись мужские пальцы. Сильное мужское тело прижалось к Рие сзади, подстраиваясь под ее ритм. Это были приятные движения, но их вскоре стало недостаточно, и тогда Рия не выдержала и развернулась. Ее тонкие руки нашли широкую шею, мягкая грудь прижалась к плоской мускулистой груди, а взгляд поднялся вверх, но нашел вместо лица только туманную дымку.

Черты мужского лица расплывались, не давая ни определить себя, ни запомнить. Рия только видела, что он красив. Но сейчас все это было неважно. Ее волновало совсем другое, и, следуя требованию души, тела и музыки, она многообещающе улыбнулась и потянула мужчину в сторону свободной кушетки.

В любовной горячке Рия не почувствовала ожога на плече.

Глава 2. Объявляется отбор

Где-то на каторийском тракте

«Какой кошмар!» – первое, что подумала Ниилида, обнаружив себя в теле мелкого пушистого грызуна. Ее представления о прекрасном были самым грубым образом попраны. Но, бросив взгляд в ближайшую лужу, она несколько успокоилась, рассмотрев свое отражение: все же некоторого обаяния это существо не лишено. Наморщив милый розовый носик, Нилиида фыркнула и проворно юркнула в сторону от дороги. Звериный слух уловил стук копыт и скрип колес, а значит, скоро здесь появится повозка. Было бы обидно оказаться раздавленной в самом начале пути.

Впрочем, благодаря повозке можно и сократить дорогу. Увы, скорость Нилииды сейчас оставляет желать лучшего. А богине стоит добраться до своей избранницы как можно быстрее. Онифа и Гердия точно не будут сидеть на месте.

Затаившись в траве, Нилиида подождала, пока мимо пройдет кляча, а когда напротив показалась деревянная телега, быстро побежала и ловко запрыгнула в нее, спрятавшись среди сена и мешков с зерном. Устроившись поудобнее, немного подумала и вонзила острые зубы в грубую ткань ближайшего тюка. Подкрепиться по пути тоже будет кстати.

Насытившись, богиня сладко зевнула и свернулась клубочком, прижавшись боком к растерзанному мешку. Ее что-то смутно беспокоило, и она не сразу поняла, что это звериный инстинкт. Осознав же, чего хочет ее новое тело, она посмеялась про себя, набила щеки зерном и, умиротворенная, впала в легкую дрему, прокручивая в уме еще раз условия божественной сделки. Выдать девицу за короля – не такая уж сложная задача. Как бы ни горячилась Гердия и ни хитрила Онифа, любовь, как и все прекрасное, находится в сфере влияния Нилииды.

Богиня была не настолько эгоистична или глупа, чтобы считать, что силы других богинь незначительны. Мир всегда находится в легком дисбалансе, вопрос только в том, в чью пользу смещены весы. Единоглазый мудр и хитер. Он хорошо знает, что не способен поддерживать идеальное равновесие постоянно. Знает так же хорошо, как и характеры своих сестер и дочерей. Он понимает, что те так просто не откажутся от своего соревнования, и потому придумал эту забавную игру. От которой, конечно, ни одна из богинь не могла отказаться. Слишком уж высоки ставки и желанен приз.

Если Ниилида выиграет пари, в ее честь будут строить новые храмы, в которых сотни жрецов и тысячи прихожан станут дарить ей огонь своих душ. И тогда ее сила возрастет многократно. А она щедро поделится новым могуществом, смещая людское внимание со слишком низменных или, наоборот, возвышенно-холодных, но при этом одинаково уродливых сфер, на более изящные и живописные.

И когда-нибудь люди назовут этот век Прекрасным.

Ранним утром в королевском замке

Туман был привычным зрелищем, открывающимся из окон Синего замка, слишком уж высоко тот стоял, устроившись на самой вершине горы в центре Катории. И все же сегодня серое марево наводило тоску на его величество Эдварда Третьего, как его между собой именовали придворные, или Эдварда Одноглазого, как его все чаще называли подданные. Впрочем, не с насмешкой, а легким религиозным пиететом, находя в увечье правителя некое мистическое сходство с главой божественного пантеона, которого почитали даже в отдаленных провинциях королевства.

Сегодня король был не в духе. По самым прозаическим причинам – он не выспался, не успел позавтракать и сейчас спешил на Королевский совет, на котором ему предстояло обсуждение длинного списка не самых простых вопросов с далеко не самыми приятными, на его вкус, людьми. Отправиться на священный праздник Мальтира тоже было не лучшим способом провести ночь перед официальным объявлением отбора невест. И все же человек слаб, даже если его голову венчает корона или, как в случае Эдварда, широкополая шляпа.

Чем больше ответственности ложилось на его плечи, тем чаще что-то внутри него хотело взбунтоваться и вытворить что-нибудь эдакое. Такое, что позволит ему снова почувствовать себя человеком, а не заводным механизмом, действующим исключительно по законам рациональности. Нельзя сказать, что король был чрезмерно вспыльчив или часто потакал сиюминутным желаниям, забыв о государственном долге. Скорее, он предпочитал быть в ладу с самим собой и потому эпизодически давал себе волю в мелочах. Но только если был уверен, что готов к цене, которую придется за это заплатить. Дурное самочувствие и плохое настроение были не такой уж большой платой за полученное ночью удовольствие от прощания с холостяцким статусом.

– Морглот побери, Иттан, ты можешь объяснить, почему Королевский совет всегда проходит в такую рань? Почему не в полдень, например? – болезненно сморщившись, бросил через плечо Эдвард.

Не отстающий от него ни на шаг секретарь тут же ответил:

– Вы сами постановили год назад официальное время для регулярных заседаний – семь утра. Впрочем, конкретно это собрание можно было бы перенести, учитывая обстоятельства, но позавчера, когда мы обсуждали перенос, вы не захотели сдвигать его на полдень. Так как никто не знает, когда загорятся метки у избранниц. И лучше поспешить с официальным объявлением.

Голос секретаря был отвратительно бодр для человека, который вместе с королем провел всю ночь на оргии в храме, а затем еще раз перепроверил и подготовил все документы к собранию. Эдвард слишком хорошо знал Иттана и готов был поставить собственную голову, что тот, в отличие от него, сегодня и вовсе не сомкнул глаз. Неодобрительно покачав головой, король немного ускорил шаг, преодолевая последние метры коридора, ведущего в зал совещаний.

Высокие, до самого потолка, окна светились белизной – рассветное солнце поднялось достаточно высоко и теперь пыталось пробиться сквозь плотный туман, подсвечивая его изнутри. Казалось, что за стенами замка не обычное каторийское небо, а густая сметана или взбитые с сахаром сливки. Зал был еще пуст, Эдвард пришел первым, и расставленные по кругу, как в амфитеатре, столы советников выглядели одинокими. Королевский трон находился на небольшом возвышении у дальней стены и тоже ждал владельца. Эдвард поспешил занять свое место. В том, чтобы заходящие в зал сразу натыкались взглядом на фигуру короля, восседающего в огромном кресле с золотой инкрустацией, была определенная важность. Подданным лучше почаще напоминать о королевском величии. Особенно высокопоставленным.

Устроившись в кресле поудобнее, король еще раз бегло просмотрел взглядом бумаги, закрепляя в уме повестку дня. Помимо самой главной новости предстояло обсудить результаты последней налоговой реформы, решить вопрос повышения цен на зерно, экспортируемое в Иньдзянь, и коротко пробежаться по новым назначениям в судейской палате. Оторвав взгляд от документов, Эдвард положил локти на стол, сцепил ладони и устроил на них подбородок, задумчиво уставившись на открытые двери зала.

Члены Королевского совета начали прибывать практически одновременно, заходя в зал небольшими группами, которые выражали их политическую позицию куда лучше, чем речи, которые они говорили на собраниях. Первыми направились к своим столам четверо министров в компании с главой судебной палаты. Их раннее прибытие тоже не было случайностью: таким образом они выражали свое уважение к Совету и возглавлявшему его королю, а также демонстрировали служебное рвение. Следом спокойно вошел в зал верховный жрец и в гордом одиночестве проследовал к своему месту. Со стороны могло показаться, что остальные избегают седовласого мужчину в белом одеянии, но Эдвард знал, что тот сам не стремится участвовать в политических играх.

Последними, явившись за минуту до назначенного часа, порог переступили представители Герцогората. Самые знатные люди королевства, среди которых не хватало только одного из герцогов – того, кто сейчас стоял за правым плечом короля, исполняя обязанности его секретаря. Зато возглавлял компанию маркиз, чье положение в табеле о дворянских титулах никогда не соответствовало его амбициям. Долгие годы Симон Ниор Фламбре работал над тем, чтобы добиться уважения, преданности и даже некоторого подобострастия от тех, кому, наоборот, титул позволял требовать подобного от него. Консерватор на словах, маркиз всегда действовал исключительно в своих интересах, которые очень часто расходились с королевскими. От одного вида его лошадиного лица с пышными старомодными бакенбардами начавшее идти на поправку настроение Эдварда тут же снова испортилось. Впрочем, он слишком хорошо держал себя в руках, чтобы кому-то это демонстрировать.

Наконец все члены Королевского совета расселись по местам, и началась рабочая рутина. Занудное перечисление повестки, затем ровное, даже слишком, обсуждение поставленных вопросов. От кабинета министров, главы судебной палаты и верховного жреца редко можно было услышать протесты или контрпредложения, так как все вопросы до этого уже не раз обсуждались за пределами совета. А вот молчаливое согласие, даже некоторое равнодушие Герцогората ко всем обсуждаемым пунктам выглядело подозрительным. И интуиция не подвела короля.

– Господа, сегодня я должен сделать еще одно, последнее, но самое важное объявление. – Говоря эти слова, Эдвард обвел взглядом всех присутствующих по очереди.

Увидев, как едва заметно напряглись плечи маркиза Фламбре, он понял, что тот уже все знает. И целое утро только и ждал, когда состоится официальное объявление отбора. Не позволив себе пока отвлекаться на это, Эдвард продолжил:

– Я счастлив объявить, что в ближайшее время в этом зале перестанет пустовать один из стульев. Да, речь идет о месте будущей королевы. Его святейшество уже в курсе и может подробнее рассказать о таинстве, которое позавчера произошло в главном храме. Сам Единоглазый решил откликнуться на молитвы и отметить божественным символом девушек, чьи таланты, способности и характер делают их идеальными претендентками на мои сердце и руку. Отбор невест начнется сегодня, глашатаи по всей стране уже начали делать объявления, все ответственные предупреждены. Любая девушка с рисунком королевского пиона на плече может явиться в замок и принять участие в отборе.

Закончив речь, король еще раз посмотрел на своего старинного оппонента и увидел, что тот торжествующе улыбается. Времени гадать, откуда именно маркиз получил информацию, не было. Оставалось только надеяться, что метка не загорелась на плече его единственной дочери, которую Эдвард помнил очень смутно.

И все же это была не та кандидатура, которую он хотел бы рассматривать себе в жены.

Три часа спустя в Каторийском дворце маркиза Фламбре

Лиона смотрела, как пылинки медленно кружатся в воздухе, подсвеченные широким лучом солнца. День выдался неожиданно жарким для ранней весны, и она взмокла, несмотря на то что стояла в одной нижней сорочке и корсете. Рядом в буквальном и переносном смысле потели швеи и горничные, примеряя на нее новые, еще не дошитые до конца платья, чтобы окончательно подогнать их по фигуре. Аромат чайных роз, стоявших в углу на маленьком круглом столике, смешивался с ароматом духов Лионы и легким запахом женского пота. Духота навевала сонливость, слишком туго затянутый корсет неприятно впивался в кожу, хотя и был сделан по фигуре. Тишину нарушал только шелест ткани и редкие короткие реплики, которыми обменивались швеи.

Звук резко открывшейся двери тут же развеял ленивую атмосферу. Лиона повернула голову, ожидая увидеть в дверях мать, но ее взгляд наткнулся на последнего человека, которого она хотела бы сейчас видеть. И которому абсолютно все нормы приличий запрещали здесь находиться. Даже факт отцовства и статус главы дома не могли оправдать того, что мужская нога ступила в девичий будуар, хозяйка которого находилась в данный момент неглиже.

Лиону охватил вихрь противоречивых чувств – среди них были и ярость от столь явного оскорбления ее достоинства, и очевидный девичий стыд, и глубокое удивление, заставляющее сомневаться в том, что видят глаза. Увы, зрение не пыталось ее подвести. На пороге, сминая мягкий ворс ковра подошвами идеально вычищенных сапог, стоял ее отец, маркиз Фламбре. Его худое узкое лицо с седыми бакенбардами было спокойным, а взгляд медленно скользил по модно наряженным манекенам, выставленным в шеренгу. Лиону выражение его лица поразило даже больше, чем неожиданное появление. Не то чтобы она ожидала от отца признаков смущения, так как с трудом могла представить, что он вообще способен на это чувство. Но единственной причиной, по которой маркиз мог так поступить, должна была быть ярость. Которая, скорее всего, закончилась бы короткой бурной вспышкой. Спокойствие же маркиза было необъяснимо, и оттого только сильнее пугало.

Когда отец посмотрел на Лиону, она похолодела, забыв, что еще мгновение назад ей было душно и жарко. Руки покрылись гусиной кожей, а в душе осталось только одно чувство – страх.

В полной тишине маркиз сделал несколько шагов вперед и подошел к Лионе вплотную. Его взгляд изучающе прошелся сначала по ее лицу, затем спустился ниже и с тем же ленивым равнодушным выражением скользнул в декольте. Лиона почувствовала, как кровь приливает к щекам, и снова задохнулась от стыда и возмущения. Эти чувства почти помогли ей пересилить ужас, но она не успела открыть рот, как отец заговорил первым.

– К счастью, фигурой ты пошла в мать. Есть на что посмотреть мужчине. – Следующая реплика стала указанием для швей: – Сделайте декольте на всех платьях ниже.

Лиона наконец немного успокоилась и взяла себя в руки. Совершенно напрасно, потому что маркиз снова перевел внимание на нее. Его холодный колючий взгляд породил новую волну неприятных мурашек, а затем отец сделал то, чего она никак не могла ожидать. Он резко протянул руку и больно ущипнул ее за плечо, чуть ниже горящей на коже метки.

– И склонность к полноте тоже досталась от матери. Тебе явно не следует ужинать в оставшиеся до отбора дни. Пусть шьют потуже, с расчетом на объемы поменьше.

Договорив фразу, он развернулся и медленно вышел, не позаботясь удостовериться в том, что его приказы поняли и приняли к исполнению. Девушки все еще стояли, замерев в реверансах, и не подняли голов, пока не раздался звук хлопнувшей двери. Тогда они засуетились как растревоженные пчелы, продолжая прерванную работу с двойным усердием.

И только Лиона все еще смотрела в ту точку, где только что был маркиз. Она стояла и дрожала, будто бабочка, пришпиленная острой булавкой в альбом коллекционера. Еще живая, но уже обреченная судьбой.

* * *

Сова сидела у всех на виду, вцепившись когтями в балюстраду балкона. Но никто не обращал на нее внимания – ни слуги, ни хозяева дома. И вовсе не потому, что были так невнимательны. Пусть Онифе и пришлось отказаться от большей части своих сил ради соревнования, все же кое-какие умения у нее остались. Вспомнив об этом, она несколько раз моргнула, меняя черно-белое птичье зрение на более привычный человеческий взгляд.

Девушка, за которой богиня наблюдала через окно, тут же стала выглядеть иначе. Темное платье окрасилось синим, а на бледном лице стал заметен пунцовый румянец. Стыд, гнев или банальная лихорадка раскрасили ее щеки, оставалось загадкой – разобрать издали, в чем причина, Онифа не могла. Мысли потекли прохладной волной, продолжая перебирать варианты, из-за которых кровь может приливать к коже, и богиня резко встряхнула головой, возвращая внимание к своей подопечной.

За пару дней, что она провела, подглядывая в окна за жизнью семьи маркиза Фламбре и подслушивая разговоры их слуг, ей удалось узнать не так уж и мало.

Хозяина здесь боялись все, хозяйку никто не воспринимал всерьез, а к их дочери относились по-разному. В целом почти все уважали ее за ровный, но твердый характер и слушались чуть лучше, чем мать. Личные горничные даже позволяли себе сочувствовать молодой госпоже, когда думали, что их никто не видит и не слышит. Только камердинер маркиза относился к наследнице с ярко выраженным презрением, так, будто в иерархии дома, в отличие от общепринятой, его место было на пару ступенек выше, чем ее.

В целом итогами наблюдений Онифа была довольна. Ей попалась образованная и интересная девочка, пусть и предпочитающая временами надевать маску глупышки. Сомнения вызывал только характер. Той, кто не может совладать с лакеем, вряд ли удастся завоевать сердце короля. Даже если он окажется не очень умен и мягкосердечен.

Последние четверть часа дочь маркиза провела в своих покоях за чтением книги, что богиня мудрости тоже не могла не одобрить. Сейчас же девушка отложила чтение в сторону и с задумчивым выражением лица зашевелила губами.

Онифе не нужно было усиливать слух, чтобы разобрать, что та говорила. Прочитав слова клятвы по губам, сова одобрительно ухнула.

«Этот сукин сын пожалеет, когда я стану королевой».

Да, с божественной помощью у этой девочки все может получиться.

В храме Мальтира, на западе от столицы

Когда Рия проснулась, время уже давно перевалило за полдень. Она сладко, до хруста в суставах, потянулась и сонно зевнула. Обведя взглядом последствия бурной ночи, задержала внимание на бассейне, раздумывая, ополоснуться прямо тут или пойти вниз. Решив, что ей все-таки нужно не только взбодриться, но и привести себя в порядок, Рия резво зашагала в сторону терм. План был прост: сначала она разберется с гигиеной, потом с плотным завтраком, а уж потом подумает, чем себя занять. День после чествования Мальтира предназначался для отдыха, но праздность была для нее слишком скучна.

Нагретый солнцем камень приятно грел босые ступни, пока Рия шагала по дорожке. Лику она заметила издали, узнав со спины по длинным медно-рыжим волосам. Подбежав, Рия хлопнула подругу по спине и засмеялась, когда та сначала испуганно ойкнула, а потом выругалась самым непристойным образом.

– Порочный Мальтир, как же ты меня напугала! – уже немного успокоившись, с укором сказала та.

– Прости, я не хотела. Не думала, что ты такая нервная, – состроила покаянную мордашку Рия, не удержавшись от небольшой колкости. Она чувствовала, что Лика не так уж испугалась и больше изображает, чем злится на самом деле.

– С тобой попробуй не стать нервной… – раздалось в ответ ворчливое бурчание, которое быстро оборвалось восклицанием. – Погоди-ка! У тебя слишком довольный вид, прямо как у кошки, которая залезла в горшок со сметаной. Ну-ка быстро рассказывай, с кем ты славила Мальтира этой ночью!

Рия покачала головой:

– Да нечего мне рассказывать. – Увидев, как подруга сощурила глаза, она быстро добавила: – Честно-честно! Королевской короны на нем не было, а лица я не разглядела. Да даже если бы разглядела, откуда мне знать, как выглядит король. Я же ни разу не была во дворце.

– И портретов на золотых монетах не видела?

– Да когда я в руках держала золотые монеты! Ты за кого меня принимаешь? Я что, на герцогиню похожа? Или на маркизу какую-нибудь? – Рия не выдержала и снова рассмеялась.

– Ну, одна монетка-то как-нибудь могла попасться, не такие уж это громадные деньги, – продолжала напирать Лика.

– Побойся Мальтира, ну какие у меня могли быть деньги. В нашей семье было восемь голодных ртов, отец хватался за любую работу, чтобы только нас прокормить. Да если бы я и видела этот портрет, что с того. Я же сказала, что лица не разглядела.

– Ну как ты могла его не разглядеть? Даже если тебя настиг экстаз Мальтира, не с завязанными же глазами ты была!

Они уже дошли до термы, и Рия не сразу ответила, занятая тем, чтобы сбросить гиматий и расстегнуть фибулу, удерживающую хитон на плече.

– Если подумать, в этом было что-то странное. Я не могла разглядеть его черты, они будто расплывались под моим взглядом. Знаешь, как когда смотришь на что-то вдалеке пристально, а все вокруг становится размытым. Так и с его лицом. Да и не только лицом, я не могу тебе сказать даже, какие у него волосы – светлые или темные, короткие или длинные… Эй, ты меня слушаешь?

Лика молчала, уставившись на ее обнаженное плечо. Проследив за ее взглядом, Рия обнаружила, что на коже появился какой-то светящийся узор. Вглядевшись, поняла, что это изображение цветка. Кажется, пиона.

– А это откуда взялось… – недоуменно протянула она, не ожидая ответа.

– Оттуда, – ответила Лика хриплым голосом и показала пальцем вверх.

– В смысле, оттуда? Хочешь сказать, что этот знак оставил на моем теле сам Мальтир?

– Нет, дурочка, причем тут Мальтир. Сам Единоглазый выбрал тебя в невесты короля.

– Что? – растерялась Рия.

Она ждала, что сейчас Лика улыбнется и признается, что пошутила, но та не отвела взгляда, а только серьезно добавила:

– Да, Рия, это знак королевского отбора невест. Его объявили с утра, ты, видимо, все проспала. В храм приходил глашатай, они по всему городу кричат новости и вешают объявления на столбы. Девушки с таким знаком на плече должны явиться в столицу. Одна из них сможет выйти за короля, если пройдет все испытания.

– Ты шутишь? – все еще не веря, что подруга может говорить серьезно, спросила Рия.

– Да какие тут шутки… – серьезно и как-то даже печально протянула Лика. – Рия, кажется, тебе нужно собираться. Ты понимаешь, что это значит?

– Я ничего не понимаю, – она покачала головой. – Это глупость какая-то. Когда ты вчера говорила о том, что одна из нас сможет провести ночь с королем, да, я разделила твою радость. Но отбор невест… это совсем другое дело.

– Да, это совсем другое дело, – тихо ответила подруга. А потом сделала шаг вперед, схватила Рию за плечи, притянула к себе так близко, что они чуть не стукнулись лбами, и сказала, глядя в глаза: – Рия, ты можешь стать королевой.

Глава 3. Уточняются позиции

Меорида, столица Имизонии

Тени пирующих дрожали на стенах шатра, сладкий мед лился рекой в круглые пузатые чаши. Самая старшая из женщин за каждым столом первой целовала края деревянной чаши, делая глоток, а затем передавала сосуд дальше. Арника чувствовала легкий стыд за свою брезгливость, но ничего не могла поделать. Хотя перед ней из чаши отпили всего двое – мать и ее первая советница, – она все равно избегала мокрых мест, которых коснулись чужие губы. На второй круг края чаши стали влажными повсюду, сладкий мед смешался на них с чужой слюной. Стараясь не думать о последней и не давая себе времени на сомнения, Арника щедро хлебнула в очередной раз.

– Здравия! – громко крикнула соседка, тост тут же подхватили десятки женских голосов, усилили и разнесли по шатру.

Арника тоже кричала, и уже ее звонкий голос смешивался с чужими – такими же молодыми, как у нее, и другими, более зрелыми, немногие из которых были совсем старыми, скрипучими и будто надтреснутыми. На третий круг хмель победил разум, и Арника отбросила все мысли, страхи и сомнения, которые сопровождали ее в обычные дни, полностью отдаваясь чувству единства, которое дарил пир. Такие празднества были редкостью и происходили только при самых важных событиях в царской семье: рождении дочери, первой охоте, свадьбе… и похоронах. Арника первый раз была на ритуальном пиру и надеялась, что нескоро найдется повод для следующего, разве что мать захочет подарить ей еще одну младшую сестру. Сама она не была готова ни обрести мужа, ни стать матерью, а о другом поводе даже думать не хотелось, чтобы не привлечь глупыми мыслями внимание злых лесных духов, несущих несчастья и болезни.

– За мать! – пронесся по шатру следующий тост.

Пузатая чаша снова наполнилась до краев и поплыла из рук в руки над столом.

– За дочь! – раздался следующий крик.

Арника чуть не подавилась от смущения, поняв, что все вокруг чествуют ее. Мед попал в нос, она фыркнула, а сидящая рядом первая советница засмеялась, хлопнула ее по спине и протянула льняную салфетку утереть лицо. Чтобы поблагодарить, Арника повернулась направо и наткнулась на взгляд матери, сидевшей во главе стола. И почувствовала, как хмель резко начинает выветриваться из головы. Лицо царицы было уставшим, и на дочь она смотрела серьезно и задумчиво, слишком внимательно, не так, как обычно. Тут же вспомнилось, что ей нужно поговорить с матерью о странной метке, появившейся на плече. Может быть, мать уже знает об этом рисунке и причинах его появления?

Заметив, что Арника на нее смотрит, царица слегка улыбнулась, а потом качнула головой в сторону выхода из шатра. Значит, разговору сегодня быть. Арника первой встала со своего места и, когда соседка слева недоуменно оглянулась, с улыбкой пояснила, что ей нужно освободить место для новой порции меда. Получила понимающую улыбку в ответ и начала пробираться к выходу по узкому проходу между столами. Пару раз пришлось повернуться боком, чтобы проскользнуть: иногда лавки стояли слишком близко, так, что спины пирующих почти прижимались друг к другу. Но скоро лицо Арники почувствовало ласковое прикосновение прохладного воздуха, и она вышла наружу. Свежесть ночи после духоты, царящей в шатре, показалась вдвойне приятной. Она с удовольствием сделала глубокий вдох, втянув вместе с воздухом хвойный аромат леса с привкусом дыма от горящих неподалеку факелов.

Ожидая мать, она просто стояла и дышала, чувствуя, как постепенно трезвеют мысли. Прошло немного времени, прежде чем Арника услышала звук шагов за спиной. Царица неторопливо подошла ближе и встала рядом. Света факелов было достаточно, чтобы она сияла даже ночью: красноватые отсветы пламени гуляли по широким золотым браслетам, высокому поясу и тяжелому ожерелью, полностью закрывающему шею и грудь.

– Давай пройдемся до домов, – мягкое предложение из уст матери звучало как нечто, от чего невозможно отказаться.

Впрочем, она и не стала дожидаться ответа, а продолжила идти вперед, зная, что дочь пойдет за ней следом. Арника так и сделала, уперевшись взглядом в мерно качающиеся за спиной царицы косы, пышные и тугие, как колосья созревшей пшеницы. Ей и самой достались от матери светлые волосы, но более тонкие и пушистые, зато легко сохраняющие форму. Вспомнилось ощущение легкости от распущенной перед сном косы, когда мягкая волна рассыпается по плечам, становясь невесомой. Здорово было бы сделать это прямо сейчас, чтобы плечам в ночной прохладе стало теплее, а затылку легче. Но расслабляться было не время, пойманный в шатре взгляд матери обещал, что разговор будет серьезным. Да и ответ на вопрос о метке, как подсказывало Арнике чутье, мог оказаться не таким простым.

Шатер раскинули на опушке, и идти до царского дома было далеко: пришлось бы забираться в лес и проходить половину города. По направлению Арника поняла, что они движутся в сторону одного из пустых посольских домов, которые росли неподалеку. Так и оказалось. Стражницы, стоящие у широких дверей, молча склонили головы, приветствуя царицу, и спешно расступились, пропуская внутрь. В коридоре сначала было темно, но скоро тянущиеся по стенам голубые лианы кампсиса замерцали, реагируя на человеческое дыхание. Пока Арника с матерью поднимались по лестнице, бледное свечение лиан постепенно становилось все сильнее, а когда вошли в комнату для совещаний, там уже было совсем светло – как если бы сейчас был день, а не ночь, только вместо солнца сияла луна.

Мать прошла мимо круглого стола, стоявшего в центре, и начала по-хозяйски рыться в одном из высоких шкафов. Арника села, наблюдая за тем, как та перебирает сосуды с напитками. Наконец царица довольно хмыкнула и вытащила из шкафа широкую бутылку с длинным узким горлом. Зажав ее в одной руке, другой она изящно подхватила за ножки два серебряных кубка и присоединилась к дочери. Ловко избавившись от пробки, она щедро плеснула темную жидкость в один бокал, но над вторым ее рука зависла.

– Будешь? – Царица испытующе оглядела дочь, будто взглядом могла определить чужую трезвость. – Это крепче меда раза в два.

– Буду, – твердо ответила Арника, чувствуя, что чутье не зря обещало серьезный разговор.

– Ну, смотри. Сегодня твой день.

Приняв протянутый бокал, Арника пригубила напиток. Небольшой глоток тут же обжег глотку, но после него во рту осталось приятное травяное послевкусие. Мать тоже отпила, а затем отставила свой бокал в сторону и, подперев голову рукой, уставилась на Арнику задумчивым взглядом, как тогда, в шатре.

– Ты совсем взрослая стала. Сильная и красивая, – сказала она неожиданно мягким грудным голосом.

Арника не сразу нашлась с ответом.

– Не такая сильная и красивая, как ты.

Смех царицы был звонким.

– Я тоже так думала в твоем возрасте, глядя на мать. Это круг жизни. Младшая часто думает, что старшая сияет ярче. Как солнце, которое ничего не знает о своих лучах и просто светит. Только тот, кто видел рассвет и полдень со стороны, знает, кто из них по-настоящему красив.

Похвала матери была приятна, но душа Арники противилась ее словам, не позволяя с ними согласиться:

– Тогда и ты не видишь всю яркость своего света.

Царица снова рассмеялась, только тише и мягче.

– То, как ты ловко научилась обращаться со словами, только подтверждает мои мысли, – она сделала глоток из бокала, еще немного помолчала и добавила: – Ты стала женщиной, Арника. Признайся мне, кто-то уже тревожит твои тело и дух?

Этот вопрос заставил Арнику на мгновение задержать дыхание. Она ожидала, что разговор пойдет о будущем, о чем-то важном, серьезном… Чем старше она становилась, тем больше ответственности ложилось на ее плечи: многое приходилось узнавать, пробовать, решать. Участвовать в мелких спорах жителей, разбираясь, кто прав, а кто виноват. Считать, сколько поступило податей из ближайших селений. На какие нужды города можно пустить часть из них, а какие еще могут подождать. Справившись с малым делом, она бралась за большее и так становилась мудрее. Вот и сейчас Арника ждала, что царица предложит ей новую задачу. Но не того, что мать решит спросить… о таком. Последний раз она чувствовала похожую неловкость, когда мать объясняла ей, отчего женщины раз в месяц идут кровью.

– У меня слишком много забот, чтобы тревожиться по пустякам, – она постаралась, чтобы голос звучал ровно, и в нем не сквозило охватившее ее раздражение.

Царица сощурила глаза, пристально ее разглядывая.

– У тебя действительно талант находить нужные слова – вроде и ответила, но по существу ничего не сказала. А мне нужен четкий ответ. Не для себя спрашиваю, для тебя, чтобы вместе решить, как поступить.

– Ты хочешь сказать, что мне пришло время задуматься о муже? – спросить напрямик было так же страшно, как прыгнуть ранней весной в ледяную воду.

Взгляд матери снова стал теплым и мягким, только немного грустным.

– Да, именно об этом я и хочу с тобой поговорить. Если какой-то парень уже заставляет кипеть твою кровь, я не хочу отговаривать или заставлять разойтись с ним силой. Но если нет… Лучше будет найти тебе мужа не из наших лесов.

– Почему?

– Потому что мы сильны, но не настолько, насколько мне бы хотелось. Ты сама знаешь, что только при твоей бабке Имизонии наконец-то удалось зажить спокойно и забыть, что такое отправлять дочерей на войну. Эта земля слишком лакома для соседей, наши густые леса полны дичи, озера богаты рыбой, а горная гряда скрывает огромные залежи митрила.

– Кто же на них позарился?

– Пока никто, но царица должна думать о будущем. Наше время истекает. Пусть женщины Имизонии сильны и храбры духом, ни Каторию, ни Индьзянь это не остановит, если они захотят наши земли. А они скоро почувствуют в них нужду. Ты видела последние образцы ружей? Таких легких, что их можно держать в руках без треноги? Не мы одни ведем работу над огнестрельным оружием. Король Катории увлечен магией, которую ему открывают жрецы, но не забывает и о науке. В Иньдзяне же давно сделали на нее основную ставку. И пока взрывчатый порошок умеют делать только из митрила, я не могу не думать о том, что в наших землях его так много.

– Ты хочешь разыграть меня как кругляш в партии в камешки? – Арнике не пришлось гадать, к чему клонит мать.

– Я обязана сделать это как царица. Но ты моя дочь, и я не хочу посадить в твоем сердце семена горя и ненависти ко мне. Поэтому ответь мне, готова ли ты сама встать на игральную ладью? Даже если твоему камешку придется прыгнуть в чужой дом, оставив позади свой?

Речь шла не только о том, чтобы найти мужа. Но и о царском венце, который Арника столько раз в воображении примеряла на свою голову, думая, не будет ли слишком тяжел? Если она согласится, грезить об этом станет Береника, ее младшая сестра. Когда подрастет. Арнике очень хотелось ответить сейчас «нет». Это короткое слово почти сорвалось с ее губ, но что-то ему помешало. Может быть, чувство, что, если она откажется, венец действительно станет слишком тяжел для ее головы. И поэтому она только упрямо сжала губы и кивнула, глядя в серьезные глаза матери.

Некоторое время они молчали, допивая травяной напиток и размышляя каждая о своем. Пока Арника не вспомнила о том, что беспокоило ее весь день, но вылетело из головы во время разговора.

– Я хотела тебя кое о чем спросить, – обратилась она к матери.

– О чем? – переспросила та, и ее голос снова стал мягким и теплым, а на губах заиграла улыбка.

– Об этом, – сказала Арника, расстегивая ворот, чтобы стянуть рубашку с плеча и показать рисунок. – Он появился, когда я была на охоте, но не было возможности показать тебе раньше.

Когда царица разглядела пион, улыбка исчезла с ее лица, а во взгляд вернулась серьезность.

– Что же. Кажется, Вечная мать сама решила, куда поставить твой кругляш.

На городской площади в центре Катории

– Королевский отбор! Объявлен королевский отбор! Любая девушка с божественным знаком на плече может явиться в замок и стать невестой короля!

Рыжий парень, почти мальчишка, мерил площадь шагами, выкрикивая на ходу одни и те же фразы. При этом его удивительно низкий и слишком громкий для юного возраста голос разносился далеко по округе. Белое перо на шляпе паренька слегка подрагивало, вызывая жгучее желание подпрыгнуть и подцепить его когтем. Гердия еле удержалась, когда он прошел рядом, только сердито фыркнула и ударила пару раз по брусчатке хвостом. Весь день она провела на ногах, точнее, на четырех лапах, изучая все закоулки столицы. Богиня не ожидала от города ничего особенного, но тому удалось ее удивить. Приятно или нет, она сама еще не решила.

Обычно крупные города поражают провинциалов блеском, шумом и высотой зданий. Приезжие не замечают то, что успешно прячется в тени: алчность, гнев и разврат. Именно их и ожидала обнаружить Гердия в подворотнях, но нашла там только пару ловких ограблений и драку, оказавшуюся на деле безобидной потасовкой двух перебравших в трактире друзей. Ей не встретилось ни одного нищего, ни одной шлюхи! Зато стражей в городе было в избытке, они носили черные ладные мундиры с железными пуговицами и блестящими серебром эполетами. Местные поглядывали на них скорее с уважением, чем страхом, и называли констеблями. Судя по всему, столица не просто выглядела благополучной, а действительно такой была.

Можно было, конечно, еще прогуляться до окраин и найти там что-то неприглядное, но увиденного оказалось достаточно, чтобы Гердия смогла составить впечатление о расстановке сил. Ее соперницами были сами красота и мудрость, но сражаться им, на самом деле, предстояло не друг с другом. В этом поединке Гердии надлежало победить короля, вынудив сделать выбор в пользу ее избранницы. А ничего лучше не говорит о характере противника, чем обычаи, принятые в его владениях. И теперь богиня войны готова была поставить собственный хвост, что король не дурак сам, а, кроме того, умеет окружить себя верными и неглупыми людьми. При этом не тюфяк и не мямля, потому что порядок быстро растворяется в мягких руках. Достойный противник. Но Гердия знала, как на такого найти управу. Оставалось только познакомиться поближе с доставшейся ей девушкой.

Что скоро и случится у входа в замок. Мимо Гердии она точно не проскользнет.

На дороге в королевский замок

Прощание с сестрами вышло скомканным: узнав о появившейся на плече Рии метке, старшие жрицы засуетились и спешно собрали все, что могло ей пригодиться в пути или в замке. Где-то нашлись и платья, и бусы, и даже свежее, по словам дарительницы, ни разу не ношенное исподнее. Лика застегнула на руке Рии широкий браслет из переливающегося всеми цветами, как радуга, висмута. «Он немногого стоит, но почти так же дорог мне, как ты. Надеюсь, принесет удачу», – шепнула Лика ей на ухо.

Соседский мельник вызвался подвести участницу отбора до столицы на телеге, поэтому дорогу она провела в обнимку с мешками с мукой. Первое время от белой пыли чихала, а потом притерпелась. Все время в пути Рия потратила на то, чтобы понять, зачем она вообще едет на королевский отбор. Ей нравилась жизнь в храме, нравилось быть жрицей Мальтира. Да, было любопытно, с кем она провела прошлую ночь, но не настолько, чтобы ради этого менять всю свою жизнь. Сначала новость о знаке на плече огорошила Рию, потом захватили чувства Лики, которая искренне радовалась и переживала за подругу. Сумятица ощущений, которые испытывали остальные жрицы, просто окончательно оглушила Рию, и она послушно отправилась навстречу судьбе. К счастью, мельник переживал только о том, хорошо ли удастся пристроить товар и не отвлекал расспросами, поэтому Рие удалось собраться с мыслями. Она медленно скользила взглядом по сиреневым полям вандулы, славящейся не только ярким цветом, но и лекарственными свойствами, и размышляла.

Конечно, стать женой короля она никогда не мечтала. Идея обрести мужа вообще никогда не волновала ее сердце так, как это происходит с другими молодыми девушками. Дар и проклятье Рии – чувствовать то, что чувствуют другие, – постоянно заставлял ее искать одиночества. Да, ей было хорошо в кругу людей, когда те веселились и радовались. Но чужие злость, тоска и даже обыденная скука сводили с ума. Поэтому одна мысль о том, что она вынуждена будет посвятить всю свою жизнь кому-то и раствориться в его волнениях и тревогах, вызывала острое отторжение. А уж стать королевой ей даже в голову не приходило… Раньше она бы просто посмеялась над этим, как над шуткой, но два года служения жрицей кое-чему ее научили. Рия знала, что богам ведомо гораздо больше людей. Если сам Единоглазый решил предложить ей этот путь, следует пойти по нему и посмотреть, что из этого выйдет.

Дорога до столицы заняла весь день, и только когда солнце почти докатилось до линии горизонта, копыта лошади наконец застучали по городской брусчатке. Рия ловко соскочила с телеги и потянулась, чтобы размять затекшее в дороге тело. Она завертела головой по сторонам, ища глазами силуэт замка, в сторону которого ей нужно было двигаться. Насколько она знала, тот стоял на высокой скале в середине города. Но улица, на которой они остановились, была не очень-то широкой, и обзор загораживали ближайшие здания.

– Чего головой вертишь? Ищешь, в какой стороне королевский замок? – добродушно поинтересовался мельник. – Так ты погоди, я сейчас муку сгружу и подвезу тебя до самых ворот. До него еще топать и топать, а скоро совсем стемнеет.

Рия от всего сердца поблагодарила мужчину. Она даже попыталась помочь ему снять мешки с телеги, но он лишь отмахнулся и пожурил ее, дескать, таскать такие тяжести не женское дело. Уж точно задачка не для жрицы, что уж говорить о невесте короля. Впрочем, разгрузка и без помощи Рии не заняла много времени, мельника здесь знали и ждали. Торговец сразу вышел ему навстречу с молодым работником. Они с мельником немного поторговались, но быстро сошлись в цене, а затем все вместе быстро избавили телегу от мешков с мукой. Прощание тоже было скорым, да и путь до замка недолгим, но небо уже начало краснеть от заката.

Телега поднималась по кругу все выше в гору, мельник ехал медленно, чтобы их не заносило на поворотах, а Рия любовалась открывающимся видом на город. Построенные из голубого известняка здания, днем серо-голубые, на фоне заходящего оранжевого солнца казались такими же темно-синими, как небо за розовыми облаками. Засмотревшись на город, Рия не сразу поняла, почему телега поехала медленнее – до ворот замка они еще не должны были доехать. Оказалось, что впереди вился хвост небольшой очереди из горожан.

– Кажись, на отбор все стоят… – протянул мельник, растерянно почесывая затылок под соломенной шляпой.

– Наверное, – задумчиво протянула Рия в ответ. – Сейчас узнаю. Только вот что… Давайте вы в сторону дома повернете. Вы и так меня до самого замка довезли, а вам еще обратно чуть ли не всю ночь ехать. Хватит с вас хлопот.

– Да я не сильно тороплюсь, все равно по потемкам не поеду. Заночую тут, в городе, а с утра уже выдвинусь. Так что сама смотри, если страшно одной, я с тобой постою, – горячо запротестовал мужчина, но Рия чувствовала, что на самом деле он устал и не сильно обрадуется, если она согласится.

– Что я, сама в очереди не постою? Чего тут бояться, вон сколько людей. Не переживайте, вы правда уже много для меня сделали. Я ужасно вам благодарна. Надеюсь, Мальтир благословит осенний урожай, и вашей мельнице еще долго не придется отдыхать!

Виду мельник не показал, но от ее слов повеселел, да и у самой Рии поднялось настроение. Она с улыбкой соскочила с телеги, помахала ей вслед, а затем развернулась и пошла узнавать у последних в очереди, чего они тут, собственно, собрались. На ее расспросы с радостью ответила сморщенная, как печеное яблоко, старушка.

– Да, милая, мы из-за отбора сюда пришли. Только не все тут меченые, кто-то за компанию стоит, кто-то просто поглазеть пришел. Я вот внучек привела, хотела узнать, может, новых слуг брать будут. Да уже темнеет, а мы так до ворот и не дошли. Пойдем, пожалуй, домой. А ты, дочка, давай, не робей, пробирайся вперед. Ежели у тебя знак на плече горит, то должны пропустить, – она слегка шепелявила и плевалась, когда говорила, но от нее шла такая теплая волна доброты, что Рия еле сдержалась, чтобы не обнять ее на прощание.

Окрыленная одобрением, она поспешила вперед, обходя стоящих в очереди. Люди провожали ее заинтересованными и завистливыми взглядами, но ничего не спрашивали. Вот уже до ворот осталось несколько шагов, когда сбоку ударил чужой гнев, да такой сильный и темный, по-настоящему злой, что Рия чуть не пошатнулась.

– Я не поняла, у тебя глаз нет или совесть совсем потеряла? Тут некоторые с утра стоят, а ты просто так прешь? – Голос звучал лениво и обвинения были безобидны, но его обладательница, загородившая Рие проход, истекала ненавистью, как прохудившийся дождевой бочонок водой.

– У меня метка на плече, поэтому я иду в замок. Если здесь стоят другие королевские невесты, я займу за ними место, – ровно, но с достоинством ответила Рия.

Женщина подбоченилась, скрестила руки на груди и сузила глаза. А затем выплюнула сквозь зубы:

– У моей дочери тоже метка на плече. Так что вставай за нами и жди.

В ее словах стало больше открытой злости, но в душе полыхнул и спрятался маленький огонек радости, по которому Рия поняла: врет. Просто хочет поиздеваться, поставить на место нахалку, которой повезло получить метку. Одна неосторожная фраза, и эта женщина бросится в драку, просто чтобы выплеснуть обуревающие ее гнев, зависть и обиду на судьбу. Рия глубоко вдохнула, чтобы отрешиться от чужих, навязанных чувств и вместе с внутренним спокойствием найти нужные слова и тон. Но искать их не пришлось, потому что откуда-то сверху прилетела черная тень с красными горящими глазами, и в следующее мгновение женщина резко закричала.

– А-а-а-а-а! Что это? Кто это?! Больно-о-о-о… – раненая уже не голосила, а всхлипывала, прикрывая руками шею и испуганно оглядываясь. Из-под ладоней, прижатых к коже, бежали вниз тонкие красные ручейки.

Стоящие в очереди люди до этого безмолвно наблюдали за разыгрываемой перед ними сценкой, но, увидев кровь, испуганно зашумели. А затем резко наступила тишина, словно все они разом онемели. И вопрос, заданный уверенным мужским голосом, прозвучал громко и четко:

– Что здесь происходит?

Немолодой стражник строго смотрел из-под седых бровей. Но Рия не растерялась под его взглядом. Она устала, проголодалась и хотела, чтобы все быстрее закончилось.

– Господин, здесь происходит какая-то неразбериха. До ворот огромная очередь, и не поймешь, кто пришел на отбор, а кто просто поглазеть, – в голосе прорезалось раздражение, но Рия постаралась его приглушить. – При этом уже стемнело, из нор вылезли дикие звери, один вон на женщину напал. У меня на плече метка, и я просто хочу поскорее попасть на отбор. Вы можете мне помочь?

Стражник поджал губы так, что они скрылись под пышными усами, и обвел взглядом толпу.

– Здесь есть еще кто-то с божественной меткой? – громко прозвучал вопрос.

Ответом стала тишина, от которой у Рии в душе снова поднялись злость и обида, на этот раз уже собственные.

– Еще раз спрашиваю: здесь есть кто-то с меткой на плече? – В голосе стражника слышалась угроза. Не получив ответа, он зло добавил: – Тогда расходитесь! И побыстрее, иначе кликну других стражников вас поторопить.

Он повернулся в сторону Рии и добавил:

– Пойдемте со мной, провожу.

Она, естественно, не стала противиться и молча последовала за ним. Люди охотно расступались, пропуская их к воротам, до которых на деле оказалось идти несколько шагов. А на площади перед замком Рию ждала очередная неожиданность. Перед длинной лестницей, ведущей наверх, к парадному входу, горела красным светом дорожка из раскаленных углей. Она недоуменно оглянулась на стражника, но тот лишь махнул головой в сторону фигуры в белом одеянии.

– Жрец Единоглазого вам все объяснит, – пояснил мужчина, а потом будто нехотя добавил: – Простите, что дорога в замок оказалась такой, хм, непростой.

– Люди всегда остаются людьми. Но лучше завтра приглядите за дорогой, – пожав плечами, посоветовала Рия.

Стражник подвел ее к жрецу, кивнул на прощание и молча ушел. Рия собралась с последними силами, чтобы низко поклониться служителю Единоглазого.

– Не трать время на церемонии, дитя мое, – певуче ответил немолодой темноволосый жрец. – Покажи мне знак на плече и, если твоя вера сильна, ступай вперед. Не бойся, божественный огонь жжет только тех, кто сомневается в пути, на который ступил.

В темных зрачках жреца отражался красный свет горящих углей. Рия сглотнула, понимая, что этот день требует от нее последнего, самого серьезного испытания. А затем закрыла глаза, отгораживая свое внутреннее озеро спокойствия высокой стеной безразличия. Постепенно стихли тревога и разочарование людей, отстоявших весь день в очереди без толку. Замолкло беспокойство стражников, опасающихся завтра получить выговор. Погасло любопытство жреца, ожидающего, что Рия решит. И только погрузившись на самое дно спокойствия и тишины, почувствовав, как та обволакивает ее с ног до головы, Рия открыла глаза и сделала первый шаг.

Она шла вперед, не давая себе подумать, что под ногами – обычная брусчатка, теплый песок или раскаленные угли. Все это стало бессмысленно, незначительно, неважно. Единственное, что ее волновало в этот момент – лестница, до которой нужно дойти.

Что она и сделала.

Правда, осознание этого пришло чуть позже, когда Рия уже поднялась на несколько ступеней вверх. Она оглянулась, увидела одобрительную улыбку на лице жреца и зашагала выше. И когда привратники распахнули перед ней двери, вошла в них так же спокойно, как прежде шла по углям. На какое-то мгновение, правда, зрение помутилось, и показалось, что вместе с ней в замок проскользнула черная тень. Но сил побеспокоиться об этом у Рии уже не осталось.

Глава 4. Проверяется решимость

В Каторийском дворце маркиза Фламбре

«Все-таки он сумасшедший», – подумала Лиона, глядя на дорожку из раскаленных камней перед нею.

– Ты будешь просто стоять и смотреть на них? – В скрипучем голосе отца слышалось раздражение. – Чтобы попасть на отбор, тебе придется через это пройти. И прежде, чем я отправлю тебя в королевский замок, я должен убедиться, что ты не опозоришь род Фламбре.

Горячие угли смотрелись на посыпанной гравием дорожке чужеродно, как червивое пятно на спелом яблоке. Вокруг задорно зеленел ровно, словно по линейке, подстриженный газон. Ярко светило солнце, по голубому небу лениво плыли кипенно-белые облака. Лиона просто не могла поверить в реальность происходящего. Может быть, это не отец, а она сама сошла с ума? И бредит наяву?

– Сколько еще ты будешь испытывать мое терпение? Морглот побери, я не собираюсь тратить на это весь день. Почему боги подарили мне вместо дочери половую тряпку? Где твой характер, девочка? Ты не какой-то крестьянский выродок, ты урожденная Фламбре! – даже будучи в бешенстве, маркиз не позволял себе повысить голос выше допустимых приличий и вместо этого шипел, как змея. – Живо снимай туфли и иди!

Рядом с отцом стоял его камердинер, сжимая в руках железный совок, в котором он ранее и принес злополучные угли. На пухлых, четко очерченных губах не было улыбки, а в темном взгляде – усмешки, но Лионе казалось, что слуга в душе потешается над ее беспомощностью. И если отец действительно просто злится и ждет, когда она наконец сделает то, что от нее требуют, то слуга не прочь посмотреть, как ее накажут, если она попробует отказаться. А в том, что за непослушанием последует расплата, сомневаться не приходилось. Вряд ли отец решится на телесные наказания, которые могут оставить следы на коже королевской невесты. Но последние дни ей и так приходилось обходиться без ужинов по приказу маркиза. Что еще он придумает, чтобы вынудить ее поступить по-своему, неизвестно. Если Лиона чему-то и научилась у отца, так это тому, как заранее разглядеть свой проигрыш.

В глубине души она понимала, что другого выхода нет, и промедление бессмысленно. Но не могла никак решиться. Где-то ухнула сова, и почему-то этот звук показался Лионе ободряющим. Она резко, словно отрезая себе пути к отступлению, подняла подол платья и сделала шаг, выскальзывая из мягких домашних туфель. Нагретая солнцем земля неожиданно оказалась теплой, трава не колола кожу через тонкую ткань чулок, а мягко проминалась под ступнями. Сосредоточившись на этом ощущении, она пошла вперед, не глядя ни на отца, ни на слугу, ни себе под ноги. Перед ее взглядом была только бескрайняя небесная лазурь. Через пару шагов сердце сдавил страх, но она сурово изгнала его, позвав на помощь ненависть к своему мучителю. Все ее естество заполнила жажда, чтобы отец сторицей отстрадал каждую испорченную секунду ее жизни.

К сожалению, ненависти удалось защитить от страха, но не от боли. Но Лиона только плотнее сжала зубы, чувствуя обжигающее покалывание, и продолжила свой путь. Ее взгляд непроизвольно опустился вниз, на полоску раскаленных углей, и она начала мысленно считать количество шагов, которые осталось сделать. Пять… боль становилась сильнее. Четыре… но все еще была терпимой. Три… гораздо терпимее, чем она думала. Два… а вот злость, о да, злость… Один… становилась только сильнее. Ступив наконец на мягкую траву, Лиона почувствовала, что ее мелко трясет.

– Молодец. Могла бы так сразу.

Она промолчала, сдерживаясь, чтобы не ответить отцу на эту реплику звонкой пощечиной.

– Попрыгай на траве, у тебя чулки дымятся. Надо было их снять. В следующий раз будь умнее. Лоран, сходи за ее камеристкой. Пусть принесет лед и мазь из вандулы. У нее не должно остаться отметин.

Какое-то время Лиона продолжила клокотать внутри от ярости, но постепенно гнев растворился, оставив после себя странную пустоту. Будто она совсем разучилась что-то чувствовать. Потому она никак не отреагировала на сочувствующие взгляды служанки, охнувшей при виде ног своей госпожи. И даже не поморщилась, когда камердинер отца подхватил ее на руки и понес в покои. Только отстраненно подумала, что в другое время это было бы ей неприятно.

Следующие пару дней она провела в кровати, проводя свободное время за чтением и беседами с матушкой. Та рассказала ей, что на отбор уже начали съезжаться девушки с отметками, и весь двор обсуждает, что среди них есть не только аристократки, но и простые горожанки. Сама по себе новость о том, что король наконец-то решил жениться, не могла не взбудоражить высший свет. А то, что для этого он обратился к божественным силам, только прибавило теме сенсационности. Получалось, что будущей королевой может кто стать угодно… И оспорить или публично осудить ни одну из кандидатур не получится – Единоглазому виднее, кто достоин престола, а кто нет.

Как только ступни Лионы зажили достаточно, чтобы она могла безболезненно ходить, начались уроки. Отец выписал к ним в поместье целую толпу разнообразных учителей, не зная точно, чья наука сможет дать его дочери преимущество. О будущих испытаниях ему, судя по всему, не было известно ничего конкретного. Поэтому по утрам Лионе преподавали историю королевской семьи, отдельно перечисляя привычки и пристрастия короля. Дальше она упражнялась в риторике: щеголеватый профессор из столичного университета тренировал ее правильно подбирать ответы для каверзных вопросов, используя для этого приятный мужскому слуху низкий грудной голос. Самыми необычными были вечерние занятия… Лиона даже не сразу поняла, что именно преподает новая наставница. Когда же туманные намеки добрались до ее разума, она снова засомневалась, в своем ли уме маркиз Фламбре. Все-таки нанять для дочери даму полусвета, чтобы та показала ей приемы обольстительности, – это, мягко скажем, слишком. Но деваться было некуда, оставалось только день за днем молча сжимать зубы, флиртуя по указке наставницы, и напрягать диафрагму, выполняя упражнения, заданные профессором.

Поэтому, когда наконец пришло время отправиться в королевский дворец, Лиона испытала только облегчение.

В королевском замке

Проснувшись первый раз в незнакомой спальне, Рия сначала испугалась. Спросонок не поняла, где находится и почему на нее кто-то очень сердится. Рия подумала было на Лику, потом вспомнила, что она не в храме, а в королевском замке, и здесь подруги никак быть не может. Да и злилась та чаще на словах, чем по-настоящему. А чужое чувство, доставляющее Рие беспокойство, просто не могло быть подделкой. Но самым пугающим было то, что она никак не могла определить источник злости. Потому что в просторной спальне с роскошной деревянной мебелью никого, кроме нее, не было.

Рия даже потерла глаза кулаками и ущипнула себя за плечо, чтобы убедиться, что она точно проснулась, а не продолжает видеть сон. Щипок оказался болезненным, но картинка перед глазами не поменялась. А вот чужая злость пропала, сменившись чем-то похожим на самодовольство. Будто невидимый гость был рассержен тем, что Рия спит, а теперь обрадовался, что она проснулась.

Рия сползла с высокой кровати с непривычно мягким матрасом и подошла к столику с зеркалом. Она собиралась сделать вид, что разглядывает себя, и так незаметно еще раз оглядеть комнату. Немудреная хитрость неожиданно удалась. Боковым зрением Рия заметила, как за ее спиной мелькнула черная тень. Быстро обернувшись, она успела увидеть, как исчезает под кроватью длинный черный хвост. И не выдержав, рассмеялась от облегчения.

– Так, значит, у меня есть соседка! И притом сердитая. Не ты ли, подружка, вчера устроила драку? Тоже хотела без очереди попасть в королевский дворец? – шутливо спросила Рия, не ожидая, конечно, никакого ответа.

Но внезапно из-под кровати сначала показались два блестящих оранжевых глаза, а затем появилась и вся кошачья голова. Черная, как уголек, от треугольных ушей до кончика носа.

– Ну, привет, красотка. Уже не злишься? И совсем меня не боишься. И правильно, если не будешь хулиганить, то и я тебя выдавать не стану. Вместе всяко веселее, особенно в незнакомом месте. А ты еще вон какая боевая… И красивая, да, красивая, – Рия понизила голос, ласково нахваливая зверушку. – Буду тебя Золой звать, хорошо?

Кошка моргнула, будто соглашаясь, а у Рии губы сами расплылись в улыбке. И уже в прекрасном настроении она встала и пошла искать, где здесь можно умыться и перекусить. Только успела выйти за дверь, как тут же наткнулась на хорошенькую служанку в кружевном чепчике. Та любезно объяснила ей, что в спальне есть неприметная дверка, за которой прячется туалетная комната с умывальником. Заговорив об этом, девушка слегка покраснела от смущения, а затем призналась, что клозетных на верхних уровнях замка нет, по нужде следует спускаться на первый этаж, но в спальнях на случай острой необходимости оставляют ночные горшки.

Узнав, что проспала завтрак, Рия слегка расстроилась, но оказалось, что без еды ее в любом случае не оставят. Служанка пообещала, что сбегает на кухню и принесет что-нибудь перекусить, а затем поможет одеться. С платьем Рия планировала сегодня справиться сама, не желая так быстро расставаться с прежними привычками, поэтому попросила девушку ограничиться поисками съестного, только сначала указать путь до заветных клозетов. Мысль, что кто-то будет потом мыть за Рией ночной горшок, вызывала острое сопротивление.

Путешествие на первый этаж обошлось без приключений и новых знакомств. По пути ей встретились только пожилой слуга в золотой ливрее, спешивший по своим делам, да пара стражников в ярких полосатых камзолах. Один из них, молодой вихрастый парень, явно не сдержал любопытства и повернул голову, чтобы проследить за Рией взглядом. Но, разглядев, куда она направляется, смешно покраснел и быстро отвернулся, снова уставившись в пустоту перед собой. Это простое проявление человечности позабавило Рию, и она окончательно расслабилась, подумав, что замок не такое уж особенное место. В конце концов, люди везде остаются людьми.

Решив насущный вопрос, она тем же путем вернулась в спальню и с удовольствием обнаружила, что служанка уже успела принести еду. Выглядели кушанья просто превосходно, а уж как пахли! Вареные яйца, тушеные овощи и нежный паштет из гусиной печени так и просились быстрее их попробовать. А мягкие белые булочки, выложенные горкой на отдельной фарфоровой тарелке, казалось, пекли прямо в комнате – если судить по витавшему в ней аппетитному духу свежей выпечки. Рия не стала сопротивляться искушению и с энтузиазмом набросилась на еду, пробуя все по очереди. Когда дело дошло до паштета, она и вовсе не сдержалась и застонала от наслаждения. Что сказать, если здесь так кормят, идея стать королевой становится по-настоящему привлекательной!

Немного подкрепившись, Рия вспомнила о хвостатой соседке и подумала, что та, наверное, тоже голодная.

– Эй, Зола, ты тут? Хочешь что-нибудь? Иди сюда, кис-кис-кис… – позвала она кошку.

Но та либо была не слишком голодной, либо успела куда-то сбежать по своим делам. Высокое окно было приоткрыто, она вполне могла ускользнуть через него или прошмыгнуть мимо служанки, когда та открывала дверь. В любом случае, даже сосредоточившись, Рия не ощущала кошачьего присутствия. Оставалось только надеяться, что новая подружка нагуляется и вернется, не попав по пути в какую-нибудь беду.

Закончив с завтраком, Рия еще раз умылась и начала собираться. Ее собственное платье куда-то пропало (она предположила, что его забрали на чистку), зато высокий резной шкаф оказался забит новой красивой одеждой. Вытащив пару платьев и внимательно рассмотрев, Рия тяжело вздохнула. Все требовалось носить с корсетом, а затянуть его и зашнуровать на спине в одиночку невозможно. Зря Рия отказалась от помощи служанки… С уст сорвались несколько неподобающих жрице выражений. Затем она снова нырнула с головой в шкаф, надеясь отыскать что-нибудь приличное, с чем сможет справиться сама. После долгих поисков ей наконец повезло найти широкий кожаный пояс с пряжками, который она надела поверх простого белого платья. Покрутившись немного перед зеркалом, Рия убедилась, что выглядит прилично, и вышла из спальни.

Длинный коридор был пустым, ее никто не сторожил, слуг поблизости не было видно. Поэтому Рия решила просто прогуляться, чтобы осмотреть замок. И медленно пошла в сторону уже известной ей лестницы, разглядывая каменные украшения на стенах и скульптуры в нишах. Стучаться, а тем более пытаться зайти в деревянные двери, встречавшиеся по пути, Рия постеснялась. Кто знает, может, это чьи-то покои, например, других королевских невест. К слову о последних: она была бы даже рада повстречать кого-то из них. Но под сводчатыми потолками коридора царили тишина и покой, и даже вдали ничьи каблуки не стучали по отполированному мраморному полу.

Дойдя до знакомой широкой лестницы, укрытой красным ковром, Рия остановилась в раздумьях, куда дальше направиться: вниз или вверх. Но решать это самой ей не пришлось, потому что сверху раздался шум шагов, а затем в поле зрения показался синий подол пышного платья. Вскоре Рия увидела и его хозяйку целиком – молоденькую девушку с пухлыми губами и большими голубыми глазами. Ее кудрявые рыжие волосы были туго затянуты в две косички, как у крестьянской девчонки, что несколько нелепо сочеталось с роскошным атласным нарядом с низким декольте.

– Добрый день, – с улыбкой поприветствовала ее Рия, решив вести себя как обычно, а не пытаться демонстрировать какие-то манеры. Тем более неизвестно, перед кем нужно приседать, а перед кем – нет. Да и как это правильно делать, ей невдомек, реверансов никаких Рия сроду не учила, только краем уха про них слышала. Еще присядет не так и только хуже сделает.

– И вам доброго дня, – ответила девушка, медленно выговаривая слова, словно тоже боялась ошибиться. А затем замялась, густо покраснела всем лицом, как умеют только рыжие, и спросила: – Вы тоже королевская невеста?

Чувствуя неловкость и стеснение девушки, Рия не могла не попытаться ее подбодрить. Поэтому постаралась добавить в свой голос побольше теплоты:

– Да, меня зовут Рия, и я очень рада, что мы встретились. Я только проснулась и ничего пока не знаю про здешние порядки. Буду очень благодарна, если мы познакомимся поближе, и ты мне все расскажешь. Ой! То есть не ты, а вы…

Девушка расслабилась и весело ответила:

– Конечно, расскажу. Меня Мирам зовут, я тут уже третий день и немножко подразобралась, что да как. Но ко всем этим «вы» и «будьте любезны» никак не привыкну, если честно. Только рада буду с кем-то по-простому поговорить.

– Договорились! И приятно познакомиться. Чувствую, мне повезло тебя первой встретить.

– Взаимно! Пойдем, я тебе все покажу. А заодно расскажу о девушках, которые уже приехали. На нашем этаже живут еще две невесты – Хильда, дочь купца, и Юна, она тоже из простой, но городской семьи. А я, как ты уже, наверное, догадалась, деревенская. Всяких леди поселили выше, и мне они не очень-то нравятся, больно нос задирают. Но у них там такое чудо есть, настоящий сад в стеклянной комнате. Первый раз увидела, чуть не померла от восторга. Теперь все время туда хожу, пока заняться особенно нечем. Нас до приезда оставшихся невест только на обеды и ужины всех собирают, а так – делай что хочешь, только на королевские этажи не ходи. Да туда и не получится пройти, стражники не пускают. Они, кстати, вежливые такие, а некоторые еще и симпатичные…

Мирам окончательно избавилась от стеснения, подхватила Рию под локоть и потащила за собой по лестнице вверх.

Где-то в северных провинциях

Ниилида была зла. Ее белая мягкая шерстка посерела от грязи и висела жалкими клочками. Под подбородком завелся противный колтун, который постоянно хотелось почесать. А главное – прошло уже несколько дней, а она так и не встретилась со своей избранницей.

Сейчас ей очень хотелось высказать Единоглазому все, что она думает о нем, его пари и придуманным им дурацких правилах. Уж если решил засунуть богинь в звериные тела, так выбирал бы по справедливости! И он еще отвечает за равновесие… Ну-ну. Почему тогда Онифе и Гердии достались такие полезные, такие удобные облики? При том, что они пообещали не использовать большую часть своих сил, это вопиющая нечестность. В теле жалкого грызуна, по сравнению с другими богинями, Нилиида ограничена вдвойне! И что ей пришлось пережить… Просто кошмар!

Сначала, пока она сладко дремала, дурацкая телега зачем-то повернула на середине пути и поехала в другую сторону. Когда Ниилида проснулась, то обнаружила, что все вокруг носят высокие меховые шапки, едят вонючую жареную рыбу и разговаривают на каком-то мерзком диалекте, проглатывая половину слов. И это кошмарное место находится одинаково далеко и от столицы, и от того места, где живет невеста Нилииды. Которая тоже не сдвинулась пока с места – значит, не спешит на отбор, и некому ее поторопить.

Пришлось идти на жертвы, чтобы двинуться навстречу девице. Сбежать из мерзкой лачуги, куда завезла Нилииду телега, было еще просто: жалкая тупая дворняга, решившая на нее поохотиться, на своем хвосте проверила, насколько крепкие у хомяков зубы. А вот пробираться через негустой, но болотистый бор оказалось тем еще удовольствием. Нилиида заставила лесных зверей и птиц обходить ее стороной, но иссушить зеленые топи не могла. И, даже зная все опасные места, измучилась прыгать на коротких лапках с кочки на кочку, пока не выбралась наконец на сухую землю. Воспоминания об этом кошмаре до сих пор заставляли Ниилиду вздрагивать. Ей все еще казалось, что она пахнет болотной тиной и вонючей жареной рыбой.

Единственное, что немного утешало, так это то, что сутки спустя ее невеста все же двинулась в сторону столицы. И скорее всего, до королевского замка они доберутся одновременно.

Глава 5. Начинается игра

На каторийском тракте, в паре часов от столицы

Арника вышла из портала, ведя лошадь на поводу. Не привычная к такому способу перемещения кобыла фыркала и трясла головой, так что пришлось угостить ее яблоком, чтобы немного успокоить. На портальной станции, несмотря на утренний час, было многолюдно. Несколько торговцев на груженых повозках выстроились в ряд, ожидая, пока станционный смотритель даст сигнал к началу движения. Пройдя мимо стражи, Арника вышла на небольшую площадь и огляделась по сторонам, ища место, где можно перекусить. Почти сутки она провела в дороге, и сейчас ей нужно хотя бы немного передохнуть.

В Имизонии не было порталов, которые строили в Катории жрецы Единоглазого. Соседняя страна предлагала для удобства возвести портал и на их территории, но, оставаясь верными Вечной матери, имизонки отказались. Поэтому Арнике пришлось скакать сначала весь день, а затем всю ночь, чтобы добраться до первой портальной станции. Сейчас она преодолела уже три перехода, до столицы оставалось буквально несколько часов, но Арника чувствовала, что все тело затекло от усталости. И решила перед последним рывком подкрепить силы горячей едой и бодрящим питьем.

Деревянная вывеска с нарисованным котелком подсказала Арнике, что она нашла подходящее место. Трактир рядом с портальной станцией должен был быть недешевым, зато приличным. В деньгах она не испытывала стеснения, взяв с собой несколько кошелей с каторийским золотом, поэтому смело толкнула толстую дубовую дверь и зашла внутрь.

Она оказалась в светлом и чистом помещении с длинными деревянными столами и невысокими лавками, расставленными вдоль стен. За одним из столов сидела пара немолодых мужчин в широкополых крестьянских шляпах из соломы. Они мазнули взглядом по Арнике, оглянувшись на открывшуюся дверь, и снова вернулись к беседе. Зато подавальщицу Арника явно заинтересовала: девушка, до этого лениво привалившаяся к стойке, встрепенулась, подхватила поднос и быстро подошла ближе.

– Доброго дня. Выбирайте стол, какой вам больше по душе, и присаживайтесь. Желаете покушать? Поплотнее или полегче? – подавальщица широко улыбалась и забавно выговаривала слова, растягивая гласные.

– Доброго. Да, я хочу позавтракать. Чем-то сытным и горячим, мне нужно взбодриться после долгой дороги.

– Поняла вас! Тогда покушать предложу яичницу с салом и соленьями. А попить – травяной взвар с выжимкой из вандулы и иньдзянским корнем. От него глаза сами собой открываются. Годится?

– Годится! – кивнула Арника.

Девушка ушла с заказом на кухню, а Арника уселась за один из свободных столов и повернулась к окну, рассеянно наблюдая за прохожими на площади. Дочери царицы полагалось знать все о порядках и обычаях соседних стран, но одно дело изучать это на занятиях и смотреть на картинках, а другое – видеть вживую. Арника знала, что в Катории люди одеваются по-разному, в зависимости от провинции и климата в ней, но почти везде женщины носят платья и юбки. Только имизонки одевались так же, как и мужчины, не делая различий в одежде. Разве что предпочитали более яркие и вычурные рубашки, искусно расписанные цветами и украшенные вышивкой.

По пути Арника не задумывалась об этом, но сейчас, разглядывая людей за окном, спешащих мимо трактира к порталу, поняла, что ее наряд гораздо сильнее отличается от местной моды, чем она думала. На Арнике были мягкие удобные штаны цвета осенней листвы и белая рубашка под курткой такого же цвета. Впрочем, никто не обращал на это внимания и не задерживал на Арнике взгляд. Возможно, каторийцы сразу определяли ее как иностранку. Или просто относились к чужим странностям терпимо.

Арника продолжала разглядывать наряды прохожих и лениво размышлять об этом, когда ее внимание привлекло какое-то мельтешение в правом нижнем углу окна. Ей пришлось привстать с лавки и приблизить лицо к стеклу, чтобы увидеть трех мальчишек, сидящих на корточках прямо у стены трактира. Двое что-то увлеченно разглядывали и обсуждали, размахивая руками, а третий, с рыжими растрепанными вихрами, настойчиво тыкал в землю короткой палкой. Арника практически прижалась к стеклу щекой, пытаясь подсмотреть, что же они делают. Наконец она разглядела, что между ног мальчишек мечется какой-то грязно-белый клубок. Поняв, что дети издеваются над маленьким зверьком – кажется, котенком, – Арника сначала похолодела, а потом почувствовала, как к щекам приливает кровь от злости.

Тогда она резко встала, так, что ножки отодвинутой лавки жалобно скрипнули, проехавшись по полу, и пошла к выходу. На ходу бросила подавальщице, что скоро вернется, и распахнула дверь, вырвавшись наружу рассерженным вихрем. Расстояние до мальчишек она преодолела в несколько мгновений и прежде, чем рыжий успел опомниться, схватила его за шиворот и приподняла в воздух. Тот от неожиданности широко открыл рот, показывая недостающий зуб спереди, а затем завизжал.

– Молчать, – строго приказала Арника, встряхивая хулигана. Его подельники вскочили и явно собирались бежать, поэтому она добавила: – И стоять. Друзей бросают только трусы.

Мальчишки переглянулись, но убегать не стали. «Может, из этих дураков еще смогут вырасти приличные люди», – подумала Арника и снова перевела внимание на маленького рыжего негодяя.

– Зачем зверушку мучил? Самого ни разу не били, потому страха не знаешь? Или наоборот, так колотят, что решил зло выместить? – спросила она, холодно глядя мальчишке в глаза.

– Мы не мучили… Мы просто играли… – разрыдался тот и выронил палку.

– Тыкать палкой в слабого зверя – это, по-твоему, игра? – снова строго спросила Арника, краем глаза следя, не решит ли кто-то вмешаться в ее воспитательную беседу. Мимо как раз шел немолодой мужчина: заинтересовавшись происходящим, он даже замедлил шаг, но, услышав, о чем идет речь, только покачал головой, поправил шляпу и поспешил дальше.

– Я не подумал… – продолжал скулить рыжий, а сам ерзал, будто пытаясь выскользнуть из рубашки, за шиворот которой Арника его держала.

Она брезгливо поморщилась и опустила мальчишку на землю.

– В следующий раз думай. Иначе зачем голову отрастил. Не мне тебя разуму учить, но запомни: на каждого живодера найдется свой живодер. Будешь зверей мучить, кто-нибудь тебе второй зуб выбьет, – Арника обвела всех троих взглядом. – Поняли? А теперь идите отсюда подальше.

Мальчишек тут же как ветром сдуло. Арника выругалась сквозь зубы, выпуская остатки злости, которую она сдерживала, отчитывая хулиганов строго, но холодно. И только потом посмотрела под ноги, вспомнив, собственно, о несчастной жертве мелких мучителей. Она рассчитывала, что неглупый зверек уже сбежал куда-нибудь подальше. Под ногами действительно был лишь песок; на всякий случай Арника бросила взгляд в растущие чуть дальше кусты и сначала не заметила там ничего необычного. Только потом среди густой зелени разглядела белое пятно. Решив удостовериться, что зверек не ранен, она подошла ближе и присела.

Оказалось, что мальчишки мучили не мелкого котенка, как Арника сначала подумала. Нет, это был довольно крупный и пушистый, только грязный и измученный хомяк. Когда Арника раздвинула ветки куста, тот сначала дернулся и отполз от нее подальше, но потом замер, свернулся клубочком, обхватив лапками морду, и задрожал.

– Эх, досталось тебе сегодня… – задумчиво протянула Арника. – Если не будешь убегать, посмотрю, цел ли ты.

Она медленно и осторожно, чтобы не напугать животное еще больше, протянула руку. Хомяк продолжал трястись и не двигался, даже когда она взяла его в горсть. Поднеся зверька ближе к глазам, Арника убедилась, что на первый взгляд он здоров, по крайней мере, на посеревшей от пыли шерстке не было крови. Она осторожно провела по пузику хомяка пальцем, отчего тот возмущенно заверещал и задергал лапками в воздухе. Это реакция позабавила Арнику и одновременно порадовала: значит, точно ничего не сломано.

Еще раз осторожно погладив хомяка по шерстке, Арника уже было хотела его выпустить. Но что-то ее удержало. Может быть, то, каким грязным и несчастным выглядел зверек. Наверняка сильно испугался… И поддавшись зову сердца, Арника прижала руку с пушистым комочком к груди, чтобы вернуться в таверну вместе с ним.

Подавальщица бросила на Арнику встревоженный взгляд: судя по всему, девушка волновалась, не сбежала ли посетительница, забыв о своем заказе. Тарелка с аппетитной зажаристой яичницей уже ждала Арнику на столе, рядом исходил дымком металлический стакан с бодрящим отваром. Он был обернут в смешной вязаный лоскуток красного цвета – видимо, для того, чтобы посуда не обжигала руки. Сев на лавку, Арника одной рукой начала есть, другой продолжая прижимать к себе хомяка. Тот внезапно зашевелился, высунул мордочку и начал принюхиваться к воздуху. Должно быть, пострадавший тоже был голоден. Ухмыльнувшись, Арника позвала подавальщицу и попросила ту принести каких-нибудь свежих овощей, рассудив, что жареные яйца мелкому грызуну вряд ли будут полезны. В результате хомяк быстро и радостно сточил пару морковок, свернулся в клубок на руке Арники и уснул.

Покончив с яичницей, Арника расплатилась, попросив перед уходом чистую тряпицу. В нее она осторожно завернула спящего зверька и только затем сунула в широкий внутренний карман куртки. Решив, что разберется с неожиданно приобретенным питомцем позже – подарит какой-нибудь служанке в замке, у которой есть воспитанные дети.

Горячая еда, сладко-острый напиток и неожиданное спасение хомяка взбодрили Арнику и приподняли ей настроение. За пару часов резвой скачки она преодолела расстояние до столицы и поднялась по вьющейся спиралью дороге в гору, на которой стоял королевский замок. Подъемные ворота в крепостной стене были открыты, рядом несли караул стражники в ярких полосатых мундирах. Узнав причину прибытия Арники, они резко сделались приветливыми, а самый старший из них проводил ее во двор и помог спешиться. Точнее, попытался помочь, но Арника сама соскочила с коня и передала поводья юному конюху.

Мечтая быстрее закончить свое путешествие, она быстрым шагом направилась к лестнице, но тут дорогу ей преградил темноволосый мужчина в белом балахоне.

– Ты слишком торопишься, дитя мое. Вижу, что решимости тебе не занимать, но не забудь в спешке смотреть себе под ноги.

По витиеватой речи и светлому одеянию Арника поняла, что перед ней один из каторийских жрецов. Вежливо склонив голову, она поблагодарила его за совет и направилась дальше, на этот раз действительно глядя на дорогу перед собой. И крайне изумилась, обнаружив перед первыми ступеньками лестницы широкую полосу раскаленных углей. Она оглянулась на оставшегося позади жреца и удивленно приподняла бровь. Лицо мужчины осталось спокойным, но в глазах его Арнике почудился озорной огонек, когда тот медоточивым голосом сообщил:

– Не тебе бояться божественного огня. Это испытание для тех, чью душу терзают сомнения. Только и обойти его нельзя.

Арника покачала головой, сдержав желание хмыкнуть. Божественный огонь, как же. В Имизонии хождение по углям было известной забавой, старшие девочки любили похвастаться особым умением перед младшими. Это только со стороны страшно выглядит, а на самом деле дерево долго отдает тепло босым ногам, и, если идти быстро, а еще перед этим смочить ноги, можно не бояться ожогов. Арника наклонилась, деловито закатала штаны, разулась, стянула хлопковые гольфы и бросила в сапоги, подхватив те одной рукой за голенища. А затем уверенно пошла вперед по углям, чувствуя вполне терпимый жар.

Дойдя до ступеней, она спокойно села на одну из них, достала гольфы, вытерла ими почерневшие ступни и натянула на голые ноги сапоги. Затем бросила грязные тряпки в сторону и продолжила восхождение по лестнице.

В малой комнате для чаепитий

– Надо же было придумать это дурацкое испытание с углями! – возмущалась тонким голосом Клементина, дочь виконта Лавье.

– Ну, все было не так уж страшно. Хотя, конечно, приключение малоприятное, – вяло поддержала ее Лиона, хотя внутри клокотала от ярости.

Правда, в бешенство ее приводило вовсе не испытание, а тренировка, которую придумал отец. Прогулка по углям перед королевским замком казалась обычным променадом по сравнению с тем, что Лионе пришлось испытать на лужайке перед поместьем. Божественный огонь действительно не жег ноги, хотя, наученная горьким опытом, в этот раз Лиона не только разулась, но и бесстыдно стянула с себя чулки на глазах у жреца. Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза, чтобы успокоиться и отбросить неприятные воспоминания.

– Что с тобой? Тебе стало дурно? – вопрос Клементины прозвучал встревоженным писком.

– Кажется, служанка слишком туго затянула корсет, – устало ответила Лиона и поднялась с кушетки. – Пожалуй, мне стоит отлучиться, чтобы поправить туалет.

Клементина сочувственно кивнула, но в ее серых глазах промелькнул стальной блеск. «Неужели всерьез надеется, что я слаба здоровьем?» – подумала Лиона, выходя из пурпурной гостиной в длинный коридор со сводчатыми потолками и мраморными стенами, украшенными изысканными барельефами. Они представляли собой ростовые портреты членов династии Витоликов, к которой относился и его величество Эдвард Третий. Правда, самого короля среди изображений Лиона не нашла, хотя в первый день специально прошла весь коридор сначала в одну сторону, а затем в другую. А вот отец Эдварда, Чейд Первый, получивший прозвище Робкий, находился как раз по соседству с ее покоями – это забавное совпадение она решила считать добрым знаком. Хотя в предзнаменования Лиона не верила, предпочитая полагаться только на собственные силы, но сейчас готова была ухватиться за любую мелочь, которая могла бы поднять настроение.

Шел всего второй день ее пребывания в королевском замке, а она уже измаялась от безделья и возненавидела своих соседок по этажу. Их было четверо: парочка баронесс, виконтесса и одна графиня. Титул Лионы был выше их всех, и девушек, видимо, это задевало. Так же как то, что она прибыла на отбор позже всех, когда компания уже сложилась и все представляли достоинства и недостатки друг друга. Внешне Лиону встретили приветливо, но она постоянно замечала холодный блеск в глазах своих соседок и чувствовала издевку даже в невинных замечаниях. Особенно заметна была неприязнь Клементины, которая могла похвастаться только густой гривой светлых волос и пышными объемами, умело подчеркнутыми модными фасонами платьев.

На других этажах поселили еще несколько девушек, с которыми Лиона успела завести только поверхностное знакомство. Они также не горели желанием завести с ней искреннюю дружбу. Их отторжение опиралось на банальную сословную неприязнь простолюдинов к аристократам. Впрочем, и сама Лиона не мечтала найти подружку среди крестьянок или купеческих дочерей. Да она в целом и не искала чьей-то дружбы, прекрасно понимая, что все вокруг – ее конкурентки. Лиону устроили бы и спокойное равнодушие, и даже яркая ненависть, только бы выраженные напрямую. Лицемерия она переела еще в детстве. Увы, здесь ее ожидало то же самое, что и дома, а сидеть постоянно в своих покоях было глупо и невыносимо тоскливо. Поэтому, проведя некоторое время с книгой, Лиона поправила макияж и вышла из комнаты, направившись в другую сторону от пурпурной гостиной – туда, где раскинулся под стеклянным куполом зимний сад.

В королевском замке он был огромным и искусно продуманным: внутри создавалось полное впечатление, что ты не в помещении, а в настоящем парке. Над распахнутыми дверьми росла зеленая арка с мелкими малиновыми цветами. Обитые изумрудной тканью стены так густо увивали лианы, что те казались живой изгородью. По полу от порога бежала каменная дорожка, а справа и слева от нее зеленела настоящая трава с клумбами и декоративными кустарниками. В воздухе летали разноцветные бабочки, из крон деревьев раздавалось нежное пение птиц. Если не поднимать голову и не смотреть вверх, на стеклянный потолок, легко было забыться и почувствовать себя в зачарованном саду.

Лиона брела по дорожке, чувствуя, как раздражение растворяется в груди, а его место постепенно заполняет приятное спокойствие. Она прошла сад практически насквозь, когда услышала, как кто-то разговаривает на открытом балконе. Сойдя с каменной дорожки на густую траву, она медленно подошла ближе. Больше, чем сам разговор, ее интересовали личности собеседников. Впрочем, и идея подслушать чужую беседу не тревожила ее совесть.

– Так зачем ты приехала на отбор? Судя по твоим рассказам, быть жрицей в храме Мальтира не так уж и плохо. Конечно, возможность стать королевой звучит как мечта… Но это же не только красивые наряды выгуливать и с королем любиться! – Голос говорившей звучал довольно громко, даже приглушенный листвой пышного куста, за которым стояла Лиона. – Придется же постоянно жить среди этих родовитых гадюк и улыбаться, даже если за глаза ненавидишь. И за деток будущих страшно: а вдруг кто зло задумает, потравит, например…

В ответ раздался звонкий, как мелодия музыкальной шкатулки, смех.

– Мирам, знай я тебя чуть меньше, подумала бы, что ты хочешь отговорить меня от участия, – отсмеявшись наконец, сказала вторая собеседница.

– Ой, Рия, что ты… Я просто сама об этом постоянно думаю, а о чем сердце болит, о том и язык болтает.

– Я понимаю, про что ты, – высокий голос второй девушки посерьезнел, – и тоже не думаю, что у будущей королевы будет беззаботная жизнь, полная одних только праздников. Но если мы не будем пробовать новое и сложное, кто это сделает за нас? Так можно всю жизнь провести, не выходя за пределы знакомых с детства улиц.

Первая девушка, та, которую звали Мирам, ненадолго замялась, а затем сказала:

– Ты права. Полностью права. И об этом я тоже думала, что такая удача улыбается раз в жизни. Но дело вот в чем… я хочу тебя признаться, – она снова замолчала, словно собираясь с духом, прежде чем продолжить. – Честно говоря, я не зарилась за короля в самом деле пойти, когда сюда ехала. У меня большая семья, дружная, мы небогато, но хорошо живем. И есть один парень, который мне нравится. А я знаю, что тоже ему по сердцу.

– Зачем ты тогда приехала? – Рия задала тот же вопрос, что мучил Лиону.

– Я… я слышала, что, попав на отбор, с пустыми руками отсюда не уходят. Не знаю, может, это просто слухи, но я поверила. Ведь мне бы золотые пригодились. Не для себя, для малых братишек и сестренок, они еще могут выучиться какому-нибудь ремеслу в городе. Да и будущим своим детишкам хочется судьбу послаще. Это же нормально… нет же ничего дурного в том, чтобы хотеть лучшей доли родным?

– Конечно, нет. Наоборот, Мирам, ты очень заботливая, думаешь не о себе, а о близких. И откровенное признание, что ты не хочешь быть королевой, в моих глазах тебя только поднимает. Я и сама должна тебе признаться кое в чем… – Рия сделала паузу, и Лиона чуть не лопнула от нетерпения, ожидая, пока та продолжит. – Я тоже приехала на отбор не потому, что мечтала стать королевой. Просто не хотела гневить богов. А еще, честно говоря, мне интересно посмотреть на короля. И узнать, не с ним ли виделась до этого.

– Король? Ты знакома с королем? – заинтересованно переспросила Мирам.

– Может, да, а может, нет. Сейчас все расскажу, – Рия снова замолчала, будто прислушиваясь к чему-то, а потом сказала: – Слушай, давай-ка только дойдем до балкона. Ты не против? Что-то мне неспокойно тут.

Лиона задержала дыхание, испугавшись, что ее сейчас поймают с поличным, и медленно отступила назад, чуть ли не на цыпочках шагая по траве. Поспешно выходя из сада, она время от времени оглядывалась, но, к счастью, никто не шел за ней следом. Покинув оранжерею незамеченной, Лиона вернулась мыслями к подслушанному разговору.

Смутно припомнилось, что одну из девушек, Мирам, она уже видела. Причем здесь же, в зимнем саду. У нее были смешные рыжие косички, веснушки на носу и по-крестьянски грубые руки. А вот со второй невестой им еще не приходилось сталкиваться, или Лиона не обращала на Рию внимания. Впрочем, у нее довольно запоминающийся голос. Так что девушку, которую связывает какая-то таинственная история с королем, Лиона точно узнает на слух.

Заглянув еще раз в свои покои, Лиона умылась, затем заново припудрила лицо и позвала служанку, чтобы сменить платье к ужину. Так, на всякий случай: вдруг его успели заметить, когда она убегала из зимнего сада. Служанка удивила ее, сказав, что сегодня будут подавать общий ужин, на который должны явиться все участницы без исключения. Поэтому, покончив с туалетом, заинтригованная Лиона отправилась в большой обеденный зал.

Огромное белоснежное помещение вечером выглядело не так блистательно, как днем, но все равно оставалось роскошным. По золотым инкрустациям на стенах гуляли блики волшебных светящихся шаров. На алой скатерти длинного овального стола белели расставленные тарелки и сверкали чистым серебром приборы с королевским гербом. Большая часть стульев оставалась свободной, но Клементина уже была здесь. И, чтобы не разрушать иллюзию приятельских отношений, которую они обе поддерживали, Лионе пришлось сесть рядом. Вскоре собрались и остальные невесты. Стараясь не обращать явного внимания, Лиона все же заметила, что рядом с рыжей Мирам села девушка с неприлично распущенными темными волосами. Последней в зал вошла высокая незнакомка со странной, слишком широкой для девушки походкой. Она привлекла немало заинтересованных взглядов. Впервые все невесты короля встретились лицом к лицу. Но никто из них не успел заговорить друг с другом.

Снова раздался стук каблуков по лакированному паркету, и в зал вошел седой мужчина в золотом камзоле и белоснежном бархатном кафтане с бриллиантовыми пуговицами. Он мог похвастаться высоким ростом, который частично скрывал легкую полноту. Двигался он мягко и неторопливо, будто покачивая головой в такт шагам, как собака. Обвисшие морщинистые щеки усиливали его внешнее сходство с бассетом. Приблизившись к столу, мужчина неожиданно грациозно поклонился присутствующим и объявил:

– Дамы, позвольте поприветствовать вас, выразить мое почтение и представиться. Барон Лансельт, церемониймейстер королевского отбора. Теперь, когда все участницы этого потрясающего события находятся здесь, пришло время рассказать, что же нас всех ждет. Нет-нет, не беспокойтесь, – он рассмеялся, хрипло и с рваными перерывами, как задыхающийся человек или лающий пес, – наше знакомство не заставит вас слишком долго ждать ужина. Право, я так ослеплен вашей общей красотой, что мне самому стоит быть кратким, чтобы не лишиться зрения окончательно. Поэтому все подробности мы обсудим завтра, после того, как вы встретитесь с королем.

Барон обвел взглядом девушек, будто впитывая напряжение, повисшее над обеденным столом после его слов.

– Да-да, дорогие дамы… Именно это главная новость, которую я обязан вам сообщить. Завтра в восемь, в Серебряной гостиной, его величество будет ожидать всех, всех своих, да-да, не побоюсь этого слова, невест. И каждая из вас сможет задать ему один вопрос. Повторяю, только один. Отличные новости, не правда ли? – спрашивал барон явно риторически, так как не дал никому и шанса вставить слово, сразу же продолжив: – Надеюсь, теперь время за ужином вы проведете с пользой. Обдумывая, что именно хотите узнать у его величества. На этом, дорогие дамы, все. Позвольте откланяться, чтобы мои глаза могли отдохнуть от вашей, да-да, ослепительной, совершенно ослепительной красоты.

После его ухода в обеденном зале еще некоторое время царило ошеломленное молчание.

Часть вторая

в которой три уже известные нам героини знакомятся с королем и друг с другом, проходят первые испытания на отборе и начинают соперничать – самостоятельно и по наущению богинь

Глава 6. Задаются вопросы

На крыше королевского замка

Сова широко раскинула крылья и медленно спланировала на одну из остроконечных башен. Вцепившись когтями в край черепицы, она устроилась поудобнее и погрузилась в размышления.

Ее соперницы прибыли в замок, и их облики были достаточно небольшими и удобными, чтобы беспрепятственно проникнуть внутрь. Птичье тело Онифы же заставляло ее проводить время снаружи. Оставшихся у нее сил было достаточно, чтобы отводить людям глаза, когда они проходили мимо окон. Нужно было совсем немного затуманить их разум, предложив сосредоточиться на более интересных вещах, чем сова в небе. Другое дело – полет большой хищной птицы по коридору или, тем более, гостиной. Раз или два Онифа сможет провернуть подобный трюк незаметно, но не более. Поэтому ей оставалось только шпионить за обитателями замка через стекло, усиливая и без того острый совиный слух.

К счастью, балкон, ведущий в зимний сад, сегодня был открыт. А в нем росли не только кусты, но и высокие деревья с достаточно густыми кронами, чтобы в их листве можно было затеряться. Поэтому Онифа сначала сама с удовольствием начала слушать беседу избранницы Гердии с подружкой, а затем привлекла к ней и внимание своей девочки, подтолкнув ту во время прогулки в нужную сторону. Теперь она приглядится к сопернице внимательнее.

Сова довольно ухнула и встряхнулась, прогоняя сонливость, в которую впала, вспоминая события в саду. Еще не пришло время для отдыха. Ведь она слышала и то, что сказал смешной человек с собачьим лицом и лающим смехом. Завтра участницы отбора встретятся с королем. Поэтому сегодня ей стоит подслушать еще одну интересную беседу.

В королевской бильярдной

Темно-бордовые шары, выставленные в ровную пирамиду, блестели на сукне, как гроздь спелого винограда на зеленой лозе. Эдвард слегка расслабил напряженную руку, оттянул локоть назад и резко ударил точно в центр белого шара-битка, отправляя его разрушить идеальный треугольник. Красные шары разлетелись по бильярдному столу, как брызги дорогого вина. Два закатились в лузы, и король довольно усмехнулся. Его секретарю, сегодня выполняющему роль противника по игре, оставалось только тяжело вздохнуть.

– Линард, запиши его величеству два очка, – горестно приказал Иттан, поправляя на носу круглые очки в тонкой золотой оправе.

Глава Королевской канцелярии, решивший пропустить эту партию, молча кивнул, встал и сделал запись мелом на черной доске для подсчета очков. Вернувшись в кресло, он закинул ногу на ногу и обхватил пальцами колено, продолжив равнодушно наблюдать за игрой. Впрочем, Эдвард слишком хорошо его знал, чтобы не разглядеть за маской хладнокровия искренний интерес. Взгляд прозрачных голубых глаз был недобрым… их обладатель болел явно не за своего короля.

– Куда ты торопишься, Иттан? – укоризненно покачал головой король, возвращаясь взглядом к секретарю. – У меня впереди далеко не один удар. Возможно, эта серия даже побьет новый рекорд.

Подтверждая свои слова, он сделал следующий удар: белый шар стукнул красный, тот отскочил от борта и полетел прямо в лузу, толкнув туда же еще один, стоявший на пути.

– Еще два очка, – довольно констатировал Эдвард и потянулся за мелком, чтобы натереть кончик кия.

– Столь оптимистичный настрой не может не радовать, – протянул в ответ секретарь траурным голосом. – Впрочем, с вашей стороны было бы милостиво оставить своему верному слуге хотя бы надежду на победу.

– Надежда бессмысленна, если нет твердого намерения. А тебе явно больше нравится дегустировать конфискованное нашим товарищем антийское крепленое, чем катать шары. Сделай милость, прояви хоть каплю серьезности. Между прочим, Линард за тебя болеет.

– С чего вы взяли, что я болею не за вас? – тут же ядовито переспросил Линард.

– А что, если у меня только один глаз, то я уже ничего не вижу?

– Напротив, судя по вашим успехам в игре. То, что вам не приходится щуриться, вероятно, дает фору.

Резкий контраст вежливого тона и язвительного смысла в словах собеседника заставил Эдварда расхохотаться.

– Ладно, Линард, запиши себе одно очко на будущую партию. За остроумность.

Смех поднял и без того прекрасное настроение Эдварда, но сбил концентрацию. Кий слегка соскользнул, и белый шар отклонился от задуманной траектории. Удар получился пустым, ход перешел к Иттану. Секретарь нахмурил рыжие брови, еще раз поправил очки и склонился над бильярдным столом. Ему удалось забить несколько красных шаров, ряд цифр на черной доске стал длиннее. Но скоро и его настиг промах. Эдвард задумчиво обошел стол, обдумал расстановку и завершил партию в несколько ударов. Сначала он добил оставшиеся красные шары, а затем один за другим загнал в лузы цветные, которые стоили гораздо дороже. Итог партии можно было даже не считать, но Линард все же это сделал.

– Тридцать четыре у его величества, восемь у Иттана. Оглушительный успех. Или поражение, тут как посмотреть, – заключил глава Королевской канцелярии.

– Думаю, и то и другое – достойный повод, чтобы отметить. Предлагаю сделать небольшую передышку перед следующей партией, – сказал Эдвард, протягивая руку к высокой бутылке из темного стекла, чтобы наполнить свой бокал.

Иттан устроился напротив него, сев в соседнее кресло с Линардом. И король в очередной раз удивился: как может быть так много общего у столь непохожих людей.

Королевский секретарь, его светлость герцог Иттан Кьялт был сероглаз, бледен и близорук. Его длинные, аккуратно уложенные в хвост волосы казались при первом взгляде русыми, но в бороде, бровях и коротко подстриженных усах проступал четкий рыжий отлив. Высокий и широкий в плечах, рядом с худощавым Линардом Иттан казался дровосеком, решившим примерить кафтан аристократа. Впечатление сглаживали только круглые очки с золотой оправой, постоянно съезжавшие с кончика носа. Иттан обладал довольно спокойным нравом, но его живая мимика и свобода в проявлении чувств были обманчивы, скрывая холодную рассудочность в рабочих вопросах.

Глава Королевской канцелярии, барон Линард Анкер Райнс, являл собой полную противоположность секретаря – и внешне, и внутренне. Фактически их рост с Иттаном отличался на пару пальцев, но Линард за счет худобы и общей вытянутости фигуры казался еще выше. Длинные руки с тонкими пальцами, жилистое телосложение и скуластое лицо с острым подбородком придавали ему хищный вид. Взгляд главы Королевской канцелярии редко вызывал у окружающих желание полюбоваться голубым оттенком его глаз – гораздо чаще им хотелось поежиться, как от порыва холодного ветра. При этом Эдварда всегда удивляло, насколько эта маска не соответствует истинной натуре его друга. Страстного и неравнодушного, порой даже излишне увлекающегося во время работы над интересным делом. Линард, несмотря на титул, начинал свою карьеру с самых простых должностей в Констеблии и до сих пор с трудом переживал, если в его поле зрения попадало какое-то преступление, с которыми не могли справиться его бывшие коллеги. И так и норовил найти повод самому присоединиться к расследованию.

Впрочем, Эдварда детективные замашки ближайшего помощника не сильно беспокоили. Напротив, порой он его в этом поощрял. Возможно, потому что и сам испытывал любопытство. Когда Эдвард об этом задумывался, он предпочитал считать, что снижение уровня преступности – такая же важная для королевства задача, как и экономическое благополучие, например. И если Линарду удается справляться с основными обязанностями и нравится нагружать себя лишней работой, почему бы и нет?

– Вы сегодня крайне задумчивы, ваше величество, – отвлек короля от размышлений голос Иттана. – Вероятно, вас беспокоит предстоящая встреча с участницами отбора?

Эдвард усмехнулся, найдя забавным то, что в его ситуации было бы действительно логичнее размышлять о характерах своих невест, а не любоваться внешностью двух хорошо известных ему мужчин.

– Не могу сказать, что «беспокоит» – самое верное слово. Конечно, я заинтригован и мне любопытно. Интересно, как они выглядят и какие вопросы готовят для меня.

– Вы же уже посмотрели личные дела девушек, которые я подготовил? – к беседе присоединился Линард. – Возможно, кто-то уже привлек ваше внимание?

– За черными строчками сложно разглядеть личность, а я, признаюсь честно, – Эдвард сделал паузу, чтобы отхлебнуть из пузатого серебряного бокала, – интересуюсь в первую очередь их характером.

– Раньше вас в девушках интересовали немного другие вещи… – не удержался от замечания Иттан.

– Ну, я раньше и не обязан был на них жениться. Предполагаю, что невесты все симпатичные. Если я не впал в немилость Единоглазого. Иначе это было бы совсем жестоко. Ты знаешь, что я не горел желанием жениться, несмотря на все резоны поторопиться с выбором королевы. Но против воли богов не пойдешь.

– Тут не поспоришь. Выглядело это все… внушительно. Когда у жреца закатились глаза и он громогласным голосом объявил себя Равновесным, мне стало не по себе, – протянул Иттан, слегка поморщившись.

– Не по себе! Да я впервые видел, чтобы у тебя на лице был написан такой дикий ужас! Впрочем, и меня самого это проявление божественной воли заставило понервничать, – Эдвард сделал еще один большой глоток, будто пытаясь прогнать терпким вкусом неприятные воспоминания. – Возвращаясь к твоему вопросу, я, конечно, не мог упустить из виду гостью из Имизонии.

– Залежи митрила? – уточнил Линард, всегда понимавший короля с полуслова.

– Бинго! Последние разработки ружей выглядят крайне перспективно. Но без митрила они бесполезны, а у нас есть месторождения только на севере. И неизвестно, насколько они богаты. Организовать добычу митрила уже будет целой эпопеей, с учетом малой изученности и населенности тех мест. А стоит ли игра свеч, мы узнаем, только ввязавшись в это предприятие. Заполучить доступ к богатым месторождениям Имизонии или наладить импорт на выгодных условиях – гораздо более простой и потому привлекательный путь.

– Думаю, Пантелея также будет заинтересована в импорте, – вставил замечание Иттан, поправляя очки на переносице. – Царская дочь – перспективная кандидатура, но следует обдумать все резоны «за» и «против». Подобный брак, конечно, утеплит отношения Катории с Имизонией. Но при этом на трон сядет королева, для которой наши обычаи чужды.

– Конечно, ты как всегда внимателен к нюансам. Одной этой причины недостаточно, чтобы сейчас что-то решать. Но вопрос был в том, интересен ли мне кто-то, и я честно на него ответил.

– Кстати, а вы обратили внимание, что на отбор попала дочь маркиза Фламбре? – спросил Линард.

– О, да-а-а, – протянул Эдвард. – Этот факт я не мог упустить из виду. И не могу сказать, что он меня обрадовал. Мне даже видится в нем некоторая божественная… хм-м… насмешка. Дело в том, что в день объявления отбора я даже о ней вскользь вспоминал.

– Не мне решать, кому его величеству дарить свою симпатию, – осторожно вставил Иттан. – Но все же я бы не ставил крест на юной маркизе. Если исходить из политических выгод, это может быть по-своему изящным решением. Подобный брак позволит снизить напряжение в отношениях с Герцогоратом, а влияние маркиза, о котором тот грезит, вовсе не обязано возрастать, если правильно все обставить.

Эдвард поморщился, но задумался, медленно покачивая бокал в руке.

– Посмотрим. Я постараюсь быть непредвзятым и не идти на поводу своих антипатий.

– Угу, главное, чтобы в итоге на соседнем троне не оказалась просто обладательница самой хорошенькой по… – Иттан не закончил фразу, получив тычок в бок от Линарда, который не терпел негалантных выражений в сторону дам.

Король не удержался от улыбки, глядя на разыгрываемую перед ним сценку. Только эта улыбка была скорее горькой и терпкой, чем сладкой. Как антийское крепленое в его бокале.

В спальне на втором этаже

Самое глупое, что она могла сделать, – проспать встречу с королем. И ей почти это удалось.

Рия проснулась из-за того, что ее беспокоили сразу изнутри и снаружи: чувства царапало чужое раздражение, а лицо щекотал пушистый кошачий мех. Рядом с подушкой сидела Зола и гневно била хвостом из стороны в сторону. Рия сонно зевнула и попыталась отпихнуть кошку рукой, но та зашипела и замахнулась на нее лапой. Рия хотела возмутиться и отогнать негодницу, но тут же поняла, что из окна на пол стелются яркие солнечные лучи. И вот это испугало ее не на шутку, заставив быстро вскочить с кровати. В дверь постучали, когда она уже успела умыться и теперь металась перед гардеробом, пытаясь быстро натянуть на свежее исподнее первое подвернувшееся под руку платье.

– Давайте я вам помогу! Надо управиться поскорее. Все уже собираются в гостиной, времени почти не осталось, – воскликнула вошедшая в комнату служанка. – Я несколько раз стучала, а вы не отзывались. Нам же без спросу запрещено в ваши покои заходить.

Последние слова девушка добавила, будто оправдываясь, и Рия почувствовала, что та искренне раздосадована и волнуется за нее. Чужая забота приятно согрела и помогла немного успокоиться. Если поторопится, успеет, а что нет времени навести особую красоту, не так уж и страшно. Хочется верить, что королю интереснее сама девушка, а не ее макияж и прическа. Что он, мало видел расфуфыренных герцогинь и маркиз? Да наверняка на каждом балу их что кувшинок в пруду.

При помощи служанки Рия быстро собралась и выскочила в коридор. Наверное, бегать в королевских коридорах было ужасно неприлично. Но Рия слишком боялась опоздать, чтобы волноваться еще и о манерах, поэтому подхватила подол и понеслась в сторону Серебряной гостиной. Она слегка запыхалась на лестнице, но сбавила темп, только увидев перед собой заветные двери с витиеватой резьбой. И, не дав себе отдышаться, ворвалась внутрь, шумно дыша.

Комната недаром называлась Серебряной: ее стены переливались и искрились, как драгоценный металл. Высокий потолок украшала изящная живопись, на отполированном мраморном полу лежал роскошный узорчатый ковер. В центре гостиной стояло деревянное кресло, а вокруг него полукругом выстроились несколько низких диванчиков с высокими резными спинками. На обтянутых шелком подушках сидели королевские невесты в разноцветных нарядах.

Взгляд Рии заметался, пока она пыталась найти свободное место. Наконец она заметила рыжие косички Мирам, но ту с двух боков уже подпирали соседки. В одной из них Рия узнала приземистую купеческую дочь по имени Индига, вторая ей не была знакома. Продолжая искать глазами свободное место, Рия чувствовала, как бешено стучит ее сердце, а руки холодеют от страха. К собственным переживаниям примешивалось волнение четырнадцати других девушек, напряженно ожидающих короля. Казалось, что еще немного, и Рия просто свалится от переполняющих чувств в обморок, но наконец она увидела, что на кушетке в другом конце гостиной есть свободное место. Ринувшись туда, она плюхнулась рядом с высокой блондинкой и только тогда позволила себе отдышаться.

Рия успела вовремя. Потому что буквально через минуту двери напротив распахнулись, и в гостиную с лучезарной улыбкой на лице вошел барон Лансельт. «Церемоне… церемониймейстер», – припомнила Рия сложное слово. Как бы мужчина себя ни называл, сегодня он выглядел так же, как вчера, и снова щеголял белоснежным нарядом. Походка его тоже не изменилась: барон шел неторопливо и важно, какими-то скользящими движениями, помахивая на ходу цветком пиона, который нес в одной руке. Следом за ним, чеканя шаги, следовали два молодых юноши в полосатой форме стражников. Взгляд Рии ненадолго задержался на их лицах и снова устремился к дверному проему. Как и остальные девушки, она мечтала увидеть короля. Поэтому жадно впилась глазами в высокую фигуру в длинном ярко-алом плаще, расшитом золотой нитью и подбитом белым мехом на плечах.

Издали Рия не могла хорошенько разглядеть черты мужчины, только с удивлением заметила, что его лицо пересекает золотая лента, закрывая один глаз круглой повязкой. По плечам короля мягкими волнами бежали длинные темные волосы, но две пряди по бокам были седыми, как у старика. Вместо короны на голове красовалась широкополая шляпа, такая же алая, как плащ. Поля шляпы задорно загибались вверх, а тулью украшали огромная золотая пряжка с переливающимися камнями и пышное белоснежное перо.

Барон Лансельт первым дошел до центра гостиной, поклонился, молча приветствуя собравшихся, и встал за спинкой пустующего кресла. Стражники заняли места по бокам от него. И только после в кресло медленно опустился король, изящно приподняв тяжелые полы плаща.

Диванчик, на котором сидела Рия, стоял удачно, и теперь ей удалось хорошенько рассмотреть короля. Нос длинный, с широкими изящными крыльями, губы тонкие, но красиво очерченные, а брови густые и широкие. Рия даже смогла заметить, какого цвета его единственный глаз – серебристо-серый, точно в тон гостиной. В общем, король оказался красив. И весьма молод, несмотря на белые нити в волосах. Лицо гладкое, без морщин, только вокруг глаз, если совсем уж пристально вглядываться, можно различить несколько мелких складок. Видно, что королю больше двадцати, но четвертый десяток он точно еще не разменял.

От разглядывания короля Рию отвлек хриплый кашель. Это барон Лансельт прочистил горло, прежде чем начать восторженную, по обыкновению, речь:

– Приветствую вас, дамы! Вы сегодня все, да-да, все без исключения просто обворожительны. Надеюсь, ваше настроение так же прекрасно, как и ваш внешний вид. Позвольте представить вам, – он повернулся к креслу, в котором сидел король, и отвесил неожиданно изящный для его возраста и комплекции поклон. – Его величество Эдвард Третий, божественной милостью король Катории и всех подвластных ей провинций.

Оглянувшись, Рия увидела, что девушки встали с диванчиков и изящно присели со склоненными головами, приветствуя короля. Она тоже было дернулась, но ее светловолосая соседка сидела рядом неподвижно, только чуть опустила подбородок. Не зная, как лучше поступить, Рия тоже осталась сидеть. Когда же все вернулись на свои места, барон продолжил:

– Сегодня каждая из вас сможет задать его величеству один, обратите внимание, ровно один вопрос, и получить на него ответ. Но все не так просто. У меня в руках, – он демонстративно приподнял цветок пиона выше, – приз, который получит одна из вас. Та, чей вопрос больше всего понравится его величеству. И это не просто символ благосклонности, но и чудесная, да-да, просто великолепная возможность познакомиться с нашим монархом поближе. В конце недели в честь королевского отбора будет проведен небольшой, я бы даже сказал, камерный бал. И та, кто сегодня сможет завоевать внимание его величества, вместе с цветком получит приглашение на танец. Замечательно придумано, просто потрясающе, не правда ли? Нет-нет, не отвечайте, не будем тратить время на лишние беседы. Давайте лучше поскорее приступим к нашему первому и оттого столь волнительному испытанию. Думаю, чтобы никому не было обидно, начнем с первых рядов и дальше будем двигаться по кругу.

Взгляд барона обвел зал и остановился на диванчике, где сидела Рия. Та похолодела, осознав, что в спешке она так и не подумала о том, что хочет спросить у короля. Вчера у нее были какие-то мысли, но сейчас все они вылетели из головы.

– Дорогая, как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста.

Рия перевела взгляд на соседку, надеясь, что та ответит, но на идеально высеченном лице девушки не дрогнул ни один мускул. Барон же продолжал буравить Рию взглядом, и она поняла, что придется отвечать.

– Добрый день. Меня зовут Рия, – несмотря на волнение, ей удалось ответить достаточно громко и четко.

– Приятно познакомиться, дорогая. Ты можешь задать свой вопрос его величеству. Прошу, не стесняйся.

От волнения у Рии пересохло в горле. Она нервно сглотнула, пытаясь придумать, что же спросить. Промелькнувший в голове вопрос казался ужасно глупым, но времени придумывать другой не было.

– Заранее простите, если это неприлично, но мне очень любопытно, – начав говорить, Рия почувствовала, что ее щеки краснеют, и замолчала, но король улыбнулся и кивнул, подбадривая ее. – Скажите, пожалуйста, почему вы носите шляпу, а не корону?

Барон Лансельт скривился, будто его заставили пожевать дольку лимона, а король резко закашлялся. Она с трудом, будто сквозь пыльную пелену, ощущала его чувства. Но все же до нее донеслось щекотное, как пузырьки, веселье, по которому Рия догадалась, что кашлем король пытается замаскировать смех. И от этого немного успокоилась.

– На самом деле, отличный вопрос, – откашлявшись, похвалил ее король. – Как минимум смелый, потому что никто из придворных его мне вслух не задавал. Я утолю ваше любопытство и открою эту тайну. Все очень просто: я ношу шляпу, потому что мне не нравится, как я выгляжу в короне. Ну вы просто представьте…

Он замолчал и обвел взглядом зал, как делают актеры на уличных представлениях. Девушки, кажется, перестали дышать, ожидая, что он скажет дальше. Король еще мгновение помолчал, будто впитывая их напряженное внимание, а затем усмехнулся, резко поднес руку к лицу и постучал по виску рядом с повязкой, закрывающей один глаз.

– Представьте, как я выгляжу в короне с этим украшением. Даже золотой атлас не может спасти положение, это все равно смотрится так, будто пират решил посидеть на чужом троне. И как прикажете в таком виде мне требовать уважения от подданных?

Мгновение в зале еще стояла тишина, а затем Рию накрыло с головой. Девушки вокруг сидели с каменными лицами, не решаясь засмеяться. Их тщательно подавляемое веселье смешалось с ее собственным, и она не выдержала – засмеялась. На нее все уставились, и было страшно неловко, но от этого стало только смешнее. Даже если бы могла, Рия не смогла бы остановиться. Казалось, еще немного, и она провалится под землю от стыда, все так же продолжая хохотать, но неожиданно светловолосая девушка, сидящая рядом с ней, фыркнула.

– Ну, это правда смешно, – развела блондинка руками. – Особенно то, ха-ха, что она сама теперь не сможет остановиться.

Тут не выдержал король. Он спрятал лицо в ладони, прикрыв ею глаза, и заливисто захохотал. Его смех сначала тихо, осторожно, а затем все смелее подхватили и другие девушки. В конце смеялся весь зал, даже барон Лансельт позволил себе похихикать в кулак. Когда все успокоились, он приосанился и сказал:

– Какое прекрасное, веселое начало испытания у нас получилось. Да-да, просто уморительное. Но нам стоит продолжить, чтобы его величество успел ответить на все вопросы.

Очередь задавать вопрос перешла к светловолосой соседке Рии. Та с улыбкой представилась и спокойно спросила:

– Ваше величество, скажите, какой вы видите будущую королеву рядом с собой?

– Еще один отличный вопрос. Вы, судя по всему, любите сразу переходить к сути, царевна Арника, – уголки королевских губ слегка дрогнули в улыбке. – Признаюсь, что у меня нет строгих требований, которые я мог бы зачитать по списку. Мне, несомненно, хотелось бы, чтобы моя будущая жена была образованна, проницательна и достаточно смела, потому что статус королевы возложит на нее не только привилегии, но и большую ответственность. Но при этом я достаточно мудр, чтобы понимать, что у каждого из нас есть свои достоинства и недостатки. И часто первые напрямую связаны с последними. Если быть честным… да, кстати, честность я также весьма высоко ценю… мне интересен не определенный склад ума или темперамент, а скорее совпадение характеров и взглядов.

– Благодарю за ответ, ваше величество, – кивнула с задумчивым видом Арника.

Теперь Рия с любопытством разглядывала ее, удивленная тем, что сидит рядом с настоящей царевной. Впрочем, если бы у нее было время и возможность рассмотреть соседку раньше, она наверняка бы поняла, что та не из простых. Высокая, ладно сложенная, с идеально вылепленными, как у скульптур в храме Мальтира, чертами, блондинка держала себя так, будто пришла не испытание проходить, а оценивать кандидатов. При этом от нее веяло приятным спокойствием и уверенностью в собственных силах. Только сейчас Рия поняла, что присутствие царевны рядом все это время незаметно помогало ей справиться с волнением. И непроизвольно почувствовала к девушке благодарность.

Вопросы тем временем следовали один за другим. Некоторые были любопытными, и король обстоятельно на них отвечал. Так Рия узнала, что в свободное время тот любит сыграть партию в бильярд, хотя такая возможность выдается нечасто. К чтению король также был неравнодушен, хотя признался, что чаще всего ему приходится читать доклады советников и финансовые отчеты. Он также рассказал, что не большой ценитель живописи и театра, и скорее питает слабость к музыке, но только как слушатель. Одна из девушек кокетливо спросила, кто ему больше нравится: рыжие, блондинки или брюнетки. Король криво усмехнулся и ловко ушел от прямого ответа, одарив комплиментами всех присутствующих.

Рия устала, проголодалась и сто раз пожалела, что проспала и не успела забежать в уборную, прежде чем очередь дошла до ее подруги, Мирам. Когда барон Лансельт попросил ее представиться и задать вопрос, та густо покраснела, как вишня. Зная стеснительность подруги, Рия заволновалась, но та наконец собралась и выдавила из себя:

– Ваше величество, а вам правда можно задать совершенно любой вопрос?

– Конечно, не стесняйтесь. Спрашивайте, что хотите, – подбодрил король.

– Я хотела спросить… – тихо начала говорить Мирам, но неожиданно ее перебил барон Лансельт.

– Позвольте вмешаться, дорогая. Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, ваше величество, но мы четко оговорили правила испытания. Каждая девушка может задать только один вопрос. Да-да, только один, и он уже прозвучал, как и ответ на него. Мы должны двигаться дальше.

Король нахмурился и бросил на него недовольный взгляд.

– Мне кажется очевидным, что госпожа Мирам не успела спросить то, что хотела.

В этот момент Рия почувствовала, что ее расположение к королю резко растет. Он не потерпел несправедливости и вступился за Мирам! Если бы Рия могла, обязательно бы его обняла в благодарность. К несчастью, у барона Лансельта был другой взгляд на вещи. Состроив на лице горестную мину, он продолжил гнуть свою линию:

– Безусловно, вы правы, ваше величество, совершенно правы, и кто я такой, чтобы с вами спорить. Увы, правила, которые вы сами установили для этого испытания, исключительно безжалостны. И какую бы симпатию я ни испытывал к госпоже… – он на мгновение замялся, явно позабыв имя девушки, – Мирам. Да-да, как бы я ни был расположен к прелестной госпоже Мирам, мы не можем позволить себе исключений.

Взгляд короля стал недобрым, а брови почти сошлись на переносице. Но прежде, чем тот успел что-то сказать, барон быстро добавил:

– Если, конечно, ваше величество, вы не готовы прямо сейчас сделать выбор. Иначе проявлять благосклонность будет слишком… несправедливо по отношению к другим участницам.

– Вы умеете быть убедительным, барон, – медленно произнес король, поджав губы. – Начинаю понимать, почему Герцогорат так рекомендовал вашу кандидатуру на должность церемониймейстера. Впрочем, вы действительно правы. Даже король обязан следовать правилам, иначе они станут попросту бессмысленны. Продолжайте.

Мирам поникла, как цветок после дождя, а Рию переполнило горькое разочарование. Но сделать она ничего не могла. Даже задать вопрос вместо подруги, ведь Рия уже использовала свою возможность. Оставалось только слушать новые вопросы и ответы. Которые уже не так сильно ее и волновали. Пока очередь не дошла до изящной девушки с огромными глазами и удивительного цвета волосами – серо-голубыми, слегка сверкающими мелкими искрами. Она представилась как леди Лиона и задала вопрос, от которого Рия чуть не подскочила на своем диванчике.

– Ваше величество, обычно я не обращаю внимания на сплетни, но один слух привлек мое внимание и пробудил любопытство. Позвольте узнать у вас, насколько он достоверен, чтобы исключить кривотолки. Действительно ли любая из невест, попавших на королевский отбор, может покинуть его… и получить щедрое вознаграждение?

Это было именно то, что хотела узнать Мирам. Почему же этим заинтересовалась Лиона? По ней же сразу видно, что она – аристократка… Сплетни действительно настолько сильны или тогда, в оранжерее, Рие не почудилось чужое любопытство?.. Пока она размышляла, слегка опешивший король переспросил:

– Леди Лиона, неужели вы нуждаетесь в средствах?

Девушка загадочно улыбнулась и покачала головой.

– Что же, я в любом случае должен ответить на ваш вопрос. Услышанное вами не досужая болтовня, а правда. Если кто-то из участниц оказался здесь не по велению сердца, а по финансовой нужде, то может покинуть отбор в любой момент и получить компенсацию за потраченное время. Барон Лансельт, – он повернулся к церемониймейстеру, – думаю, нам следует ненадолго прерваться и уточнить у присутствующих дам. Нет ли среди них тех, кто хотел бы покинуть замок и вернуться к родным?

– Превосходная идея, ваше величество. Думаю, будет уместно решить все прямо сейчас. Да, незачем откладывать. Дамы, если вы хотите заявить о желании покинуть королевский отбор, достаточно… хм, да, достаточно поднятой руки. А все детали мы решим позднее, в приватной обстановке.

Рия повернула голову, оглядывая замерших, как испуганные птицы, девушек. И только красная от подбородка до макушки Мирам робко протянула руку вверх.

Глава 7. Раскрываются правила

В обеденной на третьем этаже

Говорят, что время не имеет определенной скорости: когда ребенок ждет именин, месяц тянется мучительно медленно, но для смертельно больного тот же срок ощущается, как одно мгновение. Для Лионы минуты побежали с утроенной силой после того, как она вошла в Серебряную гостиную. И два часа встречи пролетели так быстро, что она не успела до конца осознать все, что произошло. Король привлекал и пугал ее одновременно: наконец увидев его вблизи, она не просто утолила любопытство, но и почувствовала страх от того, насколько серьезно все происходящее. Ей предстоит обыграть соперниц и… стать королевой. Забавно, что только выполнив волю отца, Лиона сможет наконец избавиться от его безраздельного влияния.

Подслушанный в оранжерее разговор с прошлого вечера крутился в голове. Она будто взвешивала на невидимых весах «за» и «против», чтобы воспользоваться чужой тайной. Пыталась предугадать: сыграет ли устранение соперницы ей на руку в далекой перспективе? Волновалась: а вдруг она только выставит себя в дурном свете перед королем?

Когда темноволосая девушка неприлично захохотала во время беседы, Лиона на мгновение расслабилась, решив, что конкурентки могут себя потопить и без ее помощи. Но короля это не смутило, более того, он и сам рассмеялся, явно испытывая симпатию к собеседнице. К этой, как же ее звали… Рие.

Впрочем, ее соседка была еще хуже. Дочь царицы Имизонии, подумать только! Вполне приемлемая партия для короля, недаром он произнес ее имя до того, как та назвалась сама. В это мгновение Лиона поняла, кто из невест представляет для нее настоящую опасность.

Вопросы других девушек только позабавили ее своей бестолковостью. Над убогим флиртом Клементины, пытающейся узнать, какой тип девушек больше прельщает короля, она внутренне позлорадствовала. А когда очередь дошла до глупенькой рыжей крестьянки, так отчаянно волновавшейся и глупо истратившей вопрос, ей даже стало ее жаль. Поэтому Лиона отбросила оставшиеся сомнения и смело спросила про награду за отказ от участия в отборе. Короля это явно удивило и заставило обратить на нее внимание. Что же… пусть сегодня она ему хотя бы запомнится. Хотелось на это надеяться, учитывая, что заветный пион достался другой девушке.

Расстраиваться из-за проигрыша у Лионы не было сил, тем более что она проголодалась и перенервничала. Поэтому на позднем, из-за встречи с королем, завтраке, предпочла сосредоточиться на еде. От которой ее ничто не отвлекало: барон Лансельт решил присоединиться к ним, а девушки в его присутствии то ли робели, то ли не хотели вести беседы. Сделав глоток сладкого кофе с нежными жирными сливками, Лиона облизнулась и бросила взгляд на другой конец стола, где сидела победительница их первого испытания. Лиону не удивило, что ею стала имизонка, чей вопрос был пусть и банальным, но закономерным. Как и внимание короля, который должен был рассмотреть политически выгодную кандидатуру. Вот если бы он подарил пион Рие… тогда да, стоило бы волноваться. Потому что такой выбор мог основываться только на симпатии.

«Забавная, на самом деле, девушка», – подумала Лиона, украдкой разглядывая соперницу. Распущенные темные волосы, простое платье, ни грамма косметики на лице и полное отсутствие манер… но при этом ее невоспитанность не шокирует, а, скорее, умиляет непосредственностью. Вот и сейчас Рия легко разорвала зависшую над столом завесу молчания, обратившись к барону так дружелюбно, будто они уже неделю завтракали вместе:

– Скажите пожалуйста, господин церемоне… церемониймейстер…

Мужчина слегка сморщился, но любезно предложил:

– Дорогая, можете не ломать язык, называйте меня просто господин Лансельт. Можем отбросить эти формальности, раз уж нам предстоит проводить много времени вместе, – он изящно взмахнул рукой, будто буквально отбрасывая правила этикета в сторону. – Это касается всех присутствующих, да-да, всех без исключения прекрасных дам. Так что вы хотели узнать, госпожа… Рия?

– Я вот что хотела спросить, господин барон, – бодро продолжила та, не замечая, что перепутала обращения и снова заставила мужчину скривиться. – Вы сказали, что в конце недели будет бал. А что мы будем делать все эти дни до него? Будут еще какие-то испытания?

– Нет, испытаний до бала больше не будет. Как и встреч с королем, если вас интересовало именно это, – он шутливо погрозил ей пальцем, как расшалившемуся ребенку. – Но это не значит, что вам придется скучать. Нет-нет, совершенно не придется. Завтра начнутся разнообразные занятия, которые не только развлекут, но и помогут одной из вас, да-да, той счастливице, которая станет королевой, лучше подготовиться к своим обязанностям.

Барон прервался, чтобы сделать глоток из бокала, и этим воспользовалась имизонка:

– Позвольте поинтересоваться, о каких именно занятиях идет речь? Для всех ли они будут одинаковы? И будут ли наши усилия и успехи каким-либо образом оцениваться?

– Ваше высочество, сегодня вы удивительно проницательны, – голос церемониймейстера ощутимо смягчился, Лионе даже почудились в нем слегка заискивающие интонации. – Да-да, я бы даже сказал, блистательны в искусстве задавания вопросов. Итак, отвечу на все по порядку. Уроков будет много и по самым разным направлениям, но подробнее о них я расскажу после. На этой же неделе весь замок, и в том числе вы, дорогие мои, будете заняты исключительно одним – подготовкой к балу. Поэтому вас ждут только тематические занятия. Утром, после завтрака, всех желающих проводят в танцевальный класс мейстера Фаризона. После у вас будет время на обед и отдых… да-да, отдых обязателен, переутомление исключено! Поэтому лекции госпожи Листрик, которая расскажет об основных правилах каторийского этикета, будут идти вечером. Посещать эти занятия или нет, остается на ваше усмотрение. Да-да, это исключительно ваше решение – посещать уроки или нет.

Лиона заметила, что барон ответил только на два вопроса из трех, оставив без ответа, будут ли оцениваться успехи девушек на занятиях. Но имизонка не стала переспрашивать, а Лиона не хотела вмешиваться в чужую беседу. Поэтому просто решила, что пропускать уроки на всякий случай не будет.

Танцы, значит, и этикет. Ну, посмотрим, насколько изящны ее конкурентки.

В одном из коридоров

От злости Гердия так нервно мотала хвостом из стороны в сторону, что, казалось, еще одно движение, и тот попросту оторвется. Но сделать ничего не могла – ни перестать злиться, ни остановить собственное тело.

Почему ей досталась эта глупая, ленивая, мягкая, как тесто, девчонка? Она завидовала Онифе – тому, что в ее аристократке оказалось достаточно зерен хитрости, которые смогла взрастить богиня мудрости. Благодаря этой парочке одна девица уже выбыла с отбора. И пусть сейчас это было на руку и самой Гердии, но ведь следующей может стать ее подопечная. Которая явно воспринимает королевский отбор как веселую игру – вкусно поесть, весело поболтать да сладко поспать. Если бы Гердия ее не будила, та точно проспала бы все на свете.

От размышлений Гердию отвлек слуга, спешивший мимо нее по своим делам. Она проводила его мрачным взглядом, на всякий случай внушив еще раз мысль, что в черной кошке, сидящей на каменном подоконнике, нет ничего необычного. Так было проще, чем отводить глаза.

Надо признать, что хотя бы облик ей достался вполне удачный. Конечно, Гердия не может так быстро преодолевать расстояния, как Онифа в птичьем теле. Но в королевском замке это и не нужно. А по сравнению с Ниилидой, ставшей мелким беззащитным зверьком, она в гораздо более выгодном положении. Кошка может без проблем перемещаться по комнатам и легко прятаться, прибегая к своим божественным силам только в крайнем случае. И таким образом экономить их.

В чем нельзя отказать Единоглазому, так это в хитрости. Какое изящное, на первый взгляд, решение он предложил – показать свои силы в деле, но ограничить их мощь, чтобы не пошатнуть равновесие мира. Использовать в качестве игрушек не целые нации, а отдельных людей, взращивая в их характерах нужные черты. Ведь в каждом есть хоть немного красоты, мудрости и стремления к победе… Да, это звучало хорошо, очень хорошо!

Сейчас Гердия жалела только об одном – о том, что ее ослепила самоуверенность. Она так легко согласилась, чтобы Равновесный сам выбрал им подопечных для разрешения спора. И теперь ей придется работать с тем, что досталось, ведь влиять на короля запрещено правилами спора.

Ладно, посмотрим, что будет дальше. Так просто Гердия сдаваться не намерена. Пусть аристократка Онифы лучше слушается, а царевна Ниилиды смогла получить приз на первом испытании… у ее жрицы еще есть время себя показать.

В любой игре важно не то, кто ведет в начале, а то, кто побеждает в конце.

В танцевальном зале

– Бьоги миня проклини! Дорогая, ви двигаетесь как дьерево!

Арника сама не знала, что ей сейчас хочется сделать больше – провалиться под паркет от стыда или начистоту высказать мейстеру Фаризону все, что она о нем думает. Высокий и тонкий, как жердь, учитель тем временем продолжал ее отчитывать:

– Ви что, нье видите, что я показываю? Нюжно просто изящно пьовернуть кисть, вот так. Будто ви держите в руке цвиток и хьотите его кому-то показать. Да не мьашите ви так резко рукой! Показать цвиток, а не кинуть камень, чьто тут непонятного?!

Да, пожалуй, бросить в него чем-то тяжелым Арника тоже бы не отказалась.

– Вьот, посмотрите, как изьящно получается у Рии. Очень хорошо! Очень красиво! Только ньемножко фривольно. Вот у Лионы классическое движение, пьовторяйте за ней.

На этом мейстер Фаризон наконец оставил Арнику в покое и изящно засеменил на другой конец зала, чтобы выдать порцию поучений следующей жертве. Арника тяжело вздохнула и повернула голову, пытаясь все же последовать совету и чему-то научиться на чужом примере.

Невысокая девушка с длинными темными волосами двигалась плавно и грациозно, будто не скользила, а плыла по паркету. Правда, строгие фигуры танца в исполнении Рии действительно выглядели несколько… хм… фривольно, как выразился мейстер. Арника решила, что дело в округлости форм – те же движения в исполнении тонкой и стройной маркизы с серебряными волосами смотрелись совершенно иначе. Почему же она сама, по словам учителя, смотрится как дерево? Может, дело в высоком росте?

Арника перевела взгляд на свое отражение в зеркальных стенах зала. Она действительно была выше танцующих рядом: выше Лионы где-то на полголовы, Рия же и вовсе едва дотягивала ей до плеча. Девушки отрабатывали особый танцевальный шаг, заканчивающийся изящным поклоном. Продолжая смотреть в зеркало, Арника тоже поклонилась, отставив руку в сторону. Поднявшись, она тяжело вздохнула. Да, к сожалению, дело было не в росте. И вряд ли в фигуре – достаточно подтянутой, чтобы без труда выполнять и более сложные движения. Ей легко давались быстрые шаги, она хорошо чувствовала ритм и попадала в такт музыке. Это просто не выглядело… красиво.

– Отличьно! Ви просто отличьно ходьите, дорогая. Осталось тьолько еще так же хьорошо научиться танцевать, – вернувшийся мейстер Фаризон неожиданно решил подбодрить Арнику.

Обрадовавшись, она еще раз попробовала сделать поклон. И полностью сосредоточившись на том, чтобы движение руки вышло плавным, забыла о происходящем вокруг. Поэтому вместо взмаха получился удар – точно по плечу крупной блондинки с косами вокруг головы. Девушка вскрикнула, мейстер Фаризон застонал, кто-то за плечом тихо захихикал, а Арника снова почувствовала желание провалиться сквозь паркет.

* * *

«Какой кошмар!» – билась в голове Ниилиды истерзанная мысль. Других слов она подобрать не могла, и за минувший час эта фраза пронеслась в ее голове бесчисленное количество раз. Потому что смотреть, как пытается танцевать ее избранница, было практически невыносимо. А еще хуже, что отвести взгляд Ниилида не могла.

Устроившись на люстре под потолком, она не предполагала, что отличный обзор станет для нее наказанием. Куда бы богиня не повернула голову, взгляд тут же натыкался если не на саму девушку, то на ее зеркальную копию, кружившуюся в танце. Ну, как кружившуюся… ритмично поворачивающуюся вокруг собственной оси с грацией солдата, сделавшего сотню приседаний на плацу. От этого зрелища у Ниилиды холодели лапки, а подшерсток вставал дыбом. Чтобы не свалиться в обморок от эстетического шока, она перевела взгляд на подопечную Гердии. И почувствовала, что сейчас разрыдается от несправедливости происходящего.

Ну почему эта чудесная, нежная, грациозная девушка досталась не ей? А грубой, помешанной на соревнованиях, вечно злющей богине войны. Неспособной увидеть, а главное, воспользоваться силой, которая таится в крутом изгибе между пышным бедром и высокой грудью, прячется в шелковых волосах, манит озорным блеском в темных глазах. Пока девушка плавно перетекает из одной позы в другую, как весенний ручей, пробивающий себе путь в стылой земле. Да что же она так хороша?! Будто сама Ниилида поцеловала ее при рождении в лоб! А такого точно не было… уж она бы запомнила.

Кошмар, просто кошмар – как еще все это можно назвать? Единоглазый точно ее невзлюбил, заранее поставив в невыгодное положение. Впрочем, подсунуть совсем негодный материал Равновесный тоже не мог. Ниилида, собравшись с духом, вернулась взглядом к своей белокурой царевне. И, сосредоточившись, пустила в ход божественное зрение, позволяющее разбить танец девушки на отдельные моменты. Как движущиеся картинки в книге, которые оживают, если быстро листать страницы. Она же сейчас разглядывала каждую по отдельности.

Открывшееся взору Ниилиды немного успокоило. Сама по себе девушка была прекрасна. Ее портило именно движение, а точнее, то, что она боялась совершить его неправильно и действовала не телом, а головой, пытаясь безукоризненно повторить рисунок непривычного танца. Богиня красоты расстроенно покачала головой. Нет, бал точно не станет их общим триумфом. Нужно придумать что-то другое… в такой обстановке, где ее избранница будет предельно естественна и расслаблена.

И когда после урока танцев Нилиида из любопытства заглянула в закрытое для невест крыло замка, она поняла, что нашла то, что искала. В ее голове тут же сложился изящный план, который оказалось довольно просто осуществить.

Царевна как раз думала о том, как здорово было бы искупаться. Оставалось только направить ее в нужную сторону.

В королевской купальне

Эдвард не заметил, как задремал. Просто прикрыл на минуту глаза, расслабился и провалился куда-то в мягкую спокойную темноту. Проснулся он резко: в сознание ворвался громкий плеск воды. Спросонок он не сразу понял, что это кто-то с разбега прыгнул в бассейн. А сообразив, резко открыл глаза и сел, встревоженно оглядывая купальню.

Широкую комнату заливал лунный свет из высоких круглых окон под потолком. Вода в бассейне мерцала серебром на поверхности, волны расходились по кругу от того места, куда только что нырнул неизвестный. Эдвард приподнялся на локте, чтобы выглянуть наружу из алькова, в котором уснул после купания. Интересно, кто посмел нарушить его уединение в столь поздний час? И таким наглым образом! В королевскую купальню разрешалось входить только самому королю, банщику и специально обученным мыльщицам. Но все они знали, что во время вечерних купаний король предпочитает одиночество и не любит, когда его нарушают. Да никто из слуг и не рискнул бы искупаться здесь. Или все же кто-то посмел?

Злость согнала остатки сна. Он уже напряг мышцы, чтобы встать с мягкой кушетки и выйти из ниши, но тут таинственный пловец наконец вынырнул из воды. И когда Эдвард разглядел, кто посмел воспользоваться бассейном, весь его гнев куда-то испарился.

Темная в полумраке девичья фигура подтянулась на руках и села на край бассейна, болтая ногами в воде. И какими ногами… длинными, стройными, с идеально круглыми коленками – он мог разглядеть это даже в полумраке. Взгляд короля поднялся выше и замер на высокой полной груди, на которую будто нарочно решил упасть один из лунных лучей.

Эдвард молча сглотнул слюну, внезапно наполнившую рот, и отодвинулся вглубь ниши, чтобы она скрыла его своей темнотой. Он чувствовал одновременно неловкость от того, как глупо себя ведет, и приятное волнение. Будто эта попытка спрятаться превратила его снова в безусого юнца, который первый раз видит обнаженную женщину. И любуется украдкой, учащенно дыша от волнения, а в груди все размягчается от красоты, пока внизу, наоборот, каменеет.

Девушка была прекрасна, как нимфея – божественное дитя воды и лунного света. Эдвард хотел бы разглядеть черты ее лица, но она склонила голову, пальцами перебирая длинные пряди волос. Он терпеливо ждал, зная, что рано или поздно она поднимет подбородок и повернется в сторону света. А он этот миг ни за что не пропустит.

Король остался сидеть тихо, как зверь в засаде, продолжая наблюдать за восхитительным видением. Время застыло, будто янтарная капля. Наконец девушка последний раз коснулась пальцами волос и медленно опустила руку. Она начала поворачивать голову, и Эдвард даже задержал дыхание, ожидая, когда бледный луч скользнет по щеке и осветит скулы, губы, нос, глаза… Но вместо этого на ее лицо резко упала тень. Что-то большое и темное заслонило луну в окне, кажется, крупная птица.

Девушка нервно вздрогнула, быстро встала и повернулась спиной к королю. Его охватило глубокое разочарование, которое не могли утешить плавные изгибы тела, мелькающие в темноте. Он даже дернулся, чтобы встать, догнать, узнать… но в последний момент остановился, понимая, что тем самым только скомпрометирует их обоих. И не факт, что это решение не заставит его потом горько сожалеть.

Незнакомка быстро собрала брошенные на скамью вещи, оделась и ушла, оставшись неузнанной.

* * *

Онифа довольно ухнула, делая круг вокруг замка. План соперницы провалился благодаря ее своевременному вмешательству. Даже если Ниилиде действительно удалось впечатлить короля обнаженными прелестями своей девочки, это ничего им не даст. Он все равно не узнает, кого видел в купальне. И вряд ли сможет догадаться – среди невест много девушек со схожей фигурой.

Глава 8. Распределяются симпатии

В спальне на втором этаже

Рия перебирала в мыслях правила этикета, которые старательно вкладывали им в головы последнюю неделю, боясь, что забыла что-то важное.

Приветствуя короля, следует приседать в низком поклоне, склонив голову, для остальных вельмож достаточно реверанса, а к фуршетным столам не следует подходить до первого перерыва, чтобы не прослыть невоспитанной обжорой. Обращаться к аристократам следует не по имени, а по титулу: «ваша светлость» – к герцогам, «ваше сиятельство» – к графам и бургграфам, «ваше благочестие» – к маркизам и баронам. А еще нельзя жаловаться королю на плохую погоду… да, погода может быть только прекрасной. А что делать, если он ничего про нее сам не спросит? Заговорить самой?

Рия бросила взгляд в окно, пытаясь разглядеть, что же творится за стенами замка, но уже стемнело – и в стекле можно было увидеть только отражение комнаты. На полупрозрачной картинке ярко выделялись желтые ореолы горящих свечей и бледный круг лица Рии в окружении темных растрепанных волос, которые сейчас пыталась расчесать служанка. Служанку звали Альда, как Рия успела выяснить пару дней назад, невзначай разболтавшись с ней. Она скучала по Мирам, а среди других девушек на этаже не смогла найти компании. После первой встречи с королем невесты начали сторониться друг друга, общаясь только уже сложившимися группами. Ни к одной из них Рия не успела примкнуть и, только потеряв новую подругу, поняла, как сильно они сблизились. В целом одиночество даже нравилось ей – чужие чувства не тревожили ее, – но как-то само собой получилось, что пустота в общении заполнилась не частыми, но приятными беседами со служанкой Альдой.

Альда была милой, заботливой, а главное – обладала спокойным и веселым нравом, отчего в ее компании Рия могла отдохнуть от собственных волнений, которые регулярно усиливала тревога других невест на отборе. Вот и сейчас она ничего не могла поделать и переживала перед балом, боясь сказать или сделать что-то не так. А ведь ей так хотелось понравиться королю, который при первой встрече произвел на нее очень приятное впечатление. Хотелось бы с ним немного поговорить, а еще лучше – потанцевать. Конечно, танец выиграла на первом испытании Арника, но ведь бал будет длиться несколько часов… не будет же король просто стоять все это время столбом?

Расческа в руках Альды ловко скользила по волосам, разделяя спутавшиеся пряди, которые затем заплетались в тонкие косы и причудливо укладывались в высокую прическу. Мягкие монотонные движения служанки заставляли и мысли в голове течь медленнее, и когда та закончила, Рие почти удалось вернуть себе умиротворение. И она с честью выдержала облачение в непривычный и оттого вдвойне неудобный корсет, на который надевалась пышная нижняя юбка из жесткого льна, прошитая обручами из конского волоса. Как Рия успела узнать все на тех же уроках, такое исподнее называлось кринолином и давно вышло из повседневной моды, но осталось неотъемлемой частью бального платья. В прежней жизни Рия и представить не могла, сколько всего носят высокородные дамы, как тяжелы и многослойны их торжественные наряды. Впрочем, раньше ей и не приходилось видеть ничего подобного вблизи. Храмы Мальтира по очевидным причинам чаще посещали мужчины, а в родном городе Рии на родовитых леди можно было взглянуть разве что мельком – в окне проезжающей мимо кареты.

Теперь же Рия сама стояла перед зеркалом в пышном платье из серого атласа и полупрозрачного шифона, расшитом серебряной нитью и украшенном россыпью драгоценных камней. Да это платье стоило дороже, чем родной дом Рии! А может быть, даже как целая улица в их небольшом городке! И ладно оно было бы просто дорогим – в него же еще столько труда вложено… Даже страшно представить, сколько швей работали ночи напролет, чтобы успеть сшить наряды королевским невестам вовремя. Думая обо всем этом, Рия с трепетом погладила ткань юбки. Альда же, видимо, решила, что Рию так взволновало собственное отражение.

– Вы очень красивая. Правда, – сказала служанка, поправляя складки на рукаве.

– Да кто в таком платье может быть некрасивым! – вырвалось у Рии.

Альда тихо хихикнула и покачала головой.

– Ну, если говорить напрямик, то много кто. У некоторых дам такое постное выражение лица, что его никакими брильянтами не скрасишь, – ее голос понизился до заговорщицкого шепота.

Рия в ответ засмеялась.

– Обещаю тогда весь вечер улыбаться, что бы ни произошло! Ты права, портить такое платье кислым видом – только богов зря гневить.

Сидящая на подоконнике Зола грозно мяукнула, будто поддакивая, и спальня снова наполнилась девичьим смехом.

В бальном зале

Золотом светились люстры, блестели инкрустации на потолке и стенах. По полированному полу бежали причудливые светящиеся дорожки, отражая свет, льющийся сверху. Даже сам воздух переливался и сиял, будто кто-то щедро плеснул в него золотых искр. Бальный зал выглядел так дивно, словно Арника попала на страницы сказки. Только она сама не знала, какой окажется эта история – полной доброго волшебства или горьких чудес. Или, как часто бывает в жизни, и того, и другого. Впрочем, одно ей точно было известно: она явно не из тех героинь, кто долго стоит на пороге. И, гордо расправив плечи, Арника сделала шаг вперед.

В зале ее взгляд тут же нашел барона Лансельта, в который раз решившего облачиться в белый костюм. Его окружала стайка королевских невест в одинаково роскошных серебристо-серых платьях, и в этой компании он смотрелся как песец среди черно-бурых лис. Арника подошла ближе, и ее появление не ускользнуло от взгляда барона. Он тут же оживился.

– О, дорогая, только вашей компании нам и не хватало! Я как раз говорил о том, что ваш танец с его величеством, да-да, тот самый, что вы выиграли, и откроет бал. Пока мы ждем последних прелестниц, которые, видимо, увлеклись туалетами. Но гости начнут прибывать с минуты на минуту, да-да, буквально через несколько мгновений. Вы обязательно со всеми познакомитесь, но пока я прошу всех собраться здесь и держаться рядом со мной.

Арника не стала спорить, послушно присоединившись к королевским невестам. Вокруг нее само собой образовалось пустое пространство. Не то чтобы ее демонстративно сторонились, скорее, непроизвольно избегали, как и всегда. Она предполагала, что девушкам из простых и зажиточных семей неуютно в ее компании, а местные дворянки не готовы предложить ей свое общество из страха и зависти. Поэтому Арнику так и удивило, когда одна из девушек отделилась от своей компании и подошла к ней с любезной улыбкой.

– Мы здесь уже целую неделю, а так толком и не познакомились. Позвольте представиться, ваше высочество. Леди Лиона, маркиза Фламбре.

– Я знаю, кто вы, – от неожиданности Арника ответила слишком резко и постаралась исправиться. – Не могла не обратить внимание на уроках танцев. Вы превосходно показали себя, мейстер Фаризон постоянно предлагал вас в качестве примера.

– Благодарю за комплимент. Мне действительно с детства неплохо давались танцы. Впрочем, я тоже могу вас поздравить с успехом, который вы снискали на первой встрече с королем.

Леди хотела сказать что-то еще, но тут барон Лансельт прервал их беседу, постучав серебряной тростью по полу. Заполучив внимание всех присутствующих дам, он еще раз напомнил им о необходимости держаться рядом и слушаться его указаний. А через мгновение в зал хлынул разноцветный ручей разодетых в роскошные наряды гостей. Стоявший в дверях герольд в пестрой ливрее громко объявлял имена и титулы, но Арника не успевала их запоминать.

Входящие в зал бросали на королевских невест заинтересованные взгляды, негромко переговаривались и смеялись. Впрочем, о чем они беседовали, понять было невозможно. Гости держались от стайки невест, занявшей центр зала, на расстоянии. Наконец поток прибывающих стих, и герольд прокричал срывающимся от усталости, но все еще звонким голосом:

– Его величество Эдвард Третий, божественной милостью король Катории и всех подвластных ей провинций, включая Северные гряды, Западные верхолесья, Восточные приграничья и Южные берега.

И тут в зал вошел король, к которому тут же прилипли взгляды всех присутствующих. Да и сама Арника не могла отвести глаз от высокой фигуры в ярко-алом, как дикий мак, кафтане, с длинной белоснежной мантией на плечах. Та была такой длинной, что стелилась по полу еще на два шага позади короля. Но казалось, что сам король будто не чувствует тяжелого веса на своих плечах, такой легкой и стремительной была его походка. Возможно, даже слишком быстрой для придворного этикета. Казалось, Арника только пару раз моргнула, а он уже в середине зала, приветствует своих невест и собравшихся гостей. Его речь продолжил барон Лансельт:

– Я чрезвычайно рад видеть всех присутствующих, да-да, невероятно рад. И имею удовольствие сообщить, что сегодня на балу вас ждут не только танцы и новые приятные знакомства, но и возможность принять участие во втором испытании на королевском отборе невест. Да-да, вы не ослышались, участвовать будут все: не только прекрасные невесты, но и уважаемые гости. Сейчас объясню подробнее. В течение бала вы сможете познакомиться поближе друг с другом. А в конце нашего камерного мероприятия каждый приглашенный покажет, кто вызвал у него наибольшую симпатию, подарив выбранной невесте вот такой, – барон высоко поднял руку, демонстрируя круглый блестящий предмет, зажатый между большим и указательным пальцами, – золотой медальон с изображением королевского пиона. Да-да, у каждого гостя будет только одна такая награда, поэтому разделить симпатии между несколькими участницами не получится. Выбрать можно только одну девушку, которая выиграет свидание с королем. Сейчас мой помощник Фридрих раздаст всем медальоны, и мы начнем. Бал по традиции откроет королевский танец, и партнершей его величества станет девушка, заполучившая победу на первом испытании – наша многоуважаемая гостья, старшая дочь царицы Имизонии, царевна Арника.

Барон изящно махнул рукой в ее сторону, девушки рядом расступились, и Арника сделала шаг вперед, оказавшись центром притяжения взглядов всех присутствующих. Кто-то смотрел с удивлением, кто-то с любопытством и долей зависти, а в глазах одного высокого старика с седыми бакенбардами ей почудились презрение и злоба. Но у Арники не было времени долго его разглядывать: на балкон уже вышли музыканты, а барон вместе с другими королевскими невестами отошел в сторону, оставив их с королем в центре бального зала одних. Король галантно протянул свою руку, приглашая Арнику вложить в нее свою ладонь и начать танец. Что она и сделала под первые, еще робкие, звуки скрипок.

Арника старалась выполнять движения в точности так, как учил их мейстер Фаризон, и в первые минуты все удавалось. Король вел уверенно, музыка играла чудесная, а вокруг стоял приятный аромат лимонной свежести, со сладким привкусом жасмина и терпким – дубового мха. Арника задумалась, как удивительно гармонично смешались ароматы их парфюмов, незаметно сделала слишком широкий шаг и… наступила на ногу королю. Тот дернулся, но продолжил движение по кругу, она же последовала за ним. От неловкости стало жарко щекам, а по голым плечам будто холодный ветер пальцами пробежал. Арника с трудом отвела взгляд от пола, боясь снова оступиться, но все же подняла лицо и посмотрела прямо на короля.

– Прошу прощения за мою ошибку, – произнесла она спокойно, стараясь вложить в голос искреннее сожаление, но не выдать жгучего стыда, который испытывала.

– Это не ваша ошибка, а наша общая, – спокойно ответил король, – вы были слишком быстрой, я слишком медленным. Предлагаю разделить ответственность пополам.

Арника улыбнулась с облегчением и сделала два положенных шага в сторону от мужчины, чтобы после изящного поворота начать обратное сближение. У каторийского танца все же нашлись достоинства: он позволял вести беседу и предоставлял достаточно времени для обдумывания реплик. Поэтому, когда они снова оказались с королем лицом к лицу, у Арники был готов ответ.

– Ваше предложение крайне любезно, и мне сложно сопротивляться искушению согласиться с вами. И все же честность вынуждает меня настаивать, что в случившемся больше моей вины, чем вашей.

Танец снова разделил их, а когда свел обратно, король заметил:

– Честность – не самое удобное качество, особенно для политика.

Арника приподняла одну бровь:

– Разве не ее вы упоминали, говоря о чертах характера, которые хотели бы видеть в супруге?

Поднявшись из танцевального поклона, король ухмыльнулся:

– Так что же на самом деле вынуждает вас отказаться от моей любезности – муки совести или желание их продемонстрировать?

Эта фраза не только неприятно задела Арнику, но и заставила задуматься.

– А вы не предполагаете третьего варианта?

– Какого же? Удивите меня.

– Нежелания поддаваться минутной слабости. Вы предложили очень простое и приятное решение, но если бы я согласилась – то слукавила бы, воспользовавшись вашей добротой. И, кто знает, не стало бы это началом вредной привычки избегать ответственности?

В последний раз музыкальное движение разлучило их, чтобы в конце танца сблизить практически вплотную друг к другу. Так близко, что Арника разглядела озорной огонек в темном зрачке короля, когда он переспросил бархатным голосом:

– Как же я смогу быть приятным для вас кавалером, если вы не будете хотя бы изредка поддаваться слабостям?

Пока Арника искала, что на это ответить, последние ноты композиции стихли, и танец подошел к концу.

* * *

Если бы сегодня у Лионы была бальная книжка, ее страницы уже заполнились бы до середины. Это было странно. Да, она часто вызывала симпатию у молодых людей, но раньше никто не осмеливался выражать ее так явно. Сегодня же мужчины будто с цепи сорвались. Еще не успел закончиться первый танец, как к ней подскочил следующий кавалер – она едва успела отнять руку у молодого барона, переходя к новому кавалеру. Отстучав каблуками быстрый франль, Лиона надеялась сделать перерыв, чтобы отдышаться и утолить жажду, но тут же получила новое приглашение, отказаться от которого было бы не совсем уместно: бургграф Шантельи впервые решил оказать ей подобную честь. К счастью, снова заиграл неспешный линуот, не требовавший резких движений.

Выровняв дыхание, Лиона хотела завести с партнером светскую беседу, но, к ее удивлению, его взгляд был направлен мимо Лионы. Запомнив направление, она дождалась поворота, чтобы тоже посмотреть в ту сторону. Так она обнаружила, что предметом интереса бургграфа был не кто иной, как ее отец. И так как он и сам в этот момент пристально изучал танцующих, их взгляды с Лионой неминуемо пересеклись. Она тут же почувствовала неприятный спазм в желудке, а к горлу подкатил ком, из-за которого стало трудно дышать.

Отец следит за ней. Любая оплошность – и она будет жестоко расплачиваться. Но чего же он хочет на этот раз? Мысли метались в голове, пока Лиона механически, как заводная кукла, выполняла движения танца. Отец знает, что она провалила первое испытание. Да, поэтому, видимо, и решил все взять в свои руки… Точно, бургграф Шантельи определенно не просто так пригласил ее… Он имеет определенный вес в обществе, другие дворяне завидуют его титулу и легкомысленной удали, стремятся ему подражать. А значит, и сейчас последуют его примеру… и подарят медали? Получается, внимание бурграфа должно помочь Лионе победить?

Размышления помогли справиться с приступом страха и вернуть внимание к танцу. Она перебросилась парой ничего значащих любезностей с бургграфом и даже немного приободрилась. К сожалению, длилось это недолго. Потому что вскоре Лиона заметила, что отец – не единственный на балу, кто за ними наблюдает. За плечом Шантельи она поймала взгляд короля. И то, что она в нем прочитала, снова вызвало у нее неприятное чувство в животе. Невозможно ошибиться, его величество смотрел на нее с явным презрением.

Неужели он тоже разгадал хитрость отца? Наверняка… не такая уж это и сложная интрига. Конечно, королю очевидно, что все симпатии, которые сегодня завоюет Лиона, обеспечит вовсе не ее привлекательность, а положение отца. Что же делать?

Ничего. Эта мысль озарила сознание, как вспышка. Ничего не нужно делать. Может ли Лиона пойти против и как-то помешать отцу? Нет. А даже если ей удастся избежать помощи и набрать меньше медальонов, изменит ли это как-то мнение короля? Нет. Возможно, он только убедится, что влияние отца Лионы в свете не так уж и велико. Нет никакого разумного выхода из ситуации. Поэтому все, что ей остается, – вернуть себе самообладание.

Определившись с этим, Лиона с каким-то отчаянным весельем прокружилась по паркету еще два танца, пока окончательно не обессилела. Попросив очередного кавалера смилостивиться и подарить ей передышку, она направилась к фуршетному столу, у которого уже довольно активно толпились гости. Среди них она заметила высокую фигуру Арники в окружении нескольких дам. Можно было бы присоединиться к ним, тем более что прошлый разговор не удался, а она хотела познакомиться с опасной конкуренткой поближе и лучше ее изучить. Решив так и поступить, Лиона даже успела сделать несколько шагов, когда почувствовала на локте железную хватку. Еще не успев обернуться, она уже знала, кто ее схватил. Такие тонкие жесткие пальцы могли принадлежать только ее отцу.

– Куда это ты направляешься? – не став тратить времени на приветствия, резко спросил он.

– Мне нужно немного перевести дух между танцами, – прямо глядя ему в глаза, ответила Лиона, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

– Перевести дух? Или набить желудок? Вряд ли блюда на тарелках помогут тебе выиграть это состязание.

– Я. Всего лишь. Хочу. Выпить. Бокал. Шампанского, – выплюнула она сквозь зубы, не сдержав раздражения, на этот раз переселившего страх перед отцом.

– Морглот побери, как же с тобой тяжело… Ладно, поступай, как знаешь. Я и так сделал все, что мог. Вложить в твою голову свой разум уже выше моих сил. И все же постарайся хотя бы все не испортить. Будь с кавалерами приветливее, вот, кстати, и один из них, – повернувшись к подошедшему, отец приподнял уголки губ в скупой улыбке. – Маркиз Блайз, рад встрече. Оставлю свою дочь на ваше попечение, будьте любезны, не позволяйте ей прятаться от скуки среди кулинарных шедевров.

– Почту за честь, – слегка поклонился молодой человек.

Так Лиона потеряла последнюю возможность получить хоть немного удовольствия от бала. Следующий час она провела в компании маркиза и еще нескольких молодых щеголей, присоединившихся к ним впоследствии. Все это время они болтали обо всем и ни о чем одновременно, так, что скоро у Лионы разболелась голова. Поэтому, когда музыка стихла, а в центр зала вышел барон Лансельт, привлекая внимание присутствующих, она даже обрадовалась, что этот вечер подходит к концу.

– Дорогие друзья! Хочу еще раз поблагодарить всех, да-да, всех без исключения, за то, что подарили нам свое время. Надеюсь, вы остались довольны нашим небольшим камерным мероприятием и успели познакомиться со всеми участницами королевского отбора. Теперь же пришло время узнать, кому же из этих прекрасных девушек удалось завоевать наибольшее почтение публики. Дорогие, попрошу вас выйти ко мне. Смелее-смелее, не стесняйтесь, выходите и вставайте рядом. Так… дайте-ка я вас пересчитаю на всякий случай… а то боюсь кого-то потерять, прямо как матушка-гусыня своих гусят, ха-ха. Одна, две, три, пять, семь… да-да, ровно двенадцать невест на месте. Что же, не терпится узнать, кто из вас наберет наибольшее число золотых медальонов, – утерев пот со лба, барон отвел взгляд от девушек и снова перевел его на гостей, спокойно ожидающих его руководства. – Дамы и господа, попрошу проявить немного терпения. Знаю, что вам не терпится выразить свое мнение, но, чтобы все было честно, я буду вызывать присутствующих поодиночке. Услышав свое имя, окажите нам честь выйти вперед и торжественно вручить золотой символ симпатии выбранной девушке. И мы начнем… с главы Королевской канцелярии, барона Линарда Анкера Райнса! Давайте узнаем, кого он хотел бы видеть будущей королевой.

От толпы гостей отделилась фигура в черном. Лиона завороженно наблюдала, как мужчина подходит ближе – главу Королевской канцелярии она видела впервые. А вот слышала о нем немало: на отцовских званых ужинах тот часто становился предметом обсуждений. Говорили, что барон Райнс недостаточно компетентен и знатен для своей должности и получил ее только потому, что верен королю, как пес. Правда, попасться в поле его интересов побаивались и, сплетничая, даже в самом узком кругу, непроизвольно понижали голос. Поэтому воображение Лионы рисовало портрет немолодого, крепко сложенного мужчины с бульдожьим выражением лица. В реальности же оказалось, что глава Канцелярии молод и весьма красив, несмотря на то, что худобой и ростом может поспорить с фонарным столбом.

Пока Лиона разглядывала мужчину, тот уже преодолел большую часть пути. Понять по выражению его лица, идет ли он к кому-то целенаправленно или еще определяется с выбором, было невозможно. Словно нарочно, чтобы помучить их, он неторопливо прошел сначала мимо одной девушки, потом второй, пока наконец не дошел до Лионы. Тут его шаг замедлился еще сильнее, а у нее перехватило дыхание от волнения. Оказалось, преждевременно: глава Канцелярии равнодушно мазнул по ней взглядом и прошел мимо, остановившись перед стоявшей рядом Арникой. А затем спокойно протянул той золотой медальон.

Лиона почувствовала легкий, но неприятный укол разочарования. Впрочем, скоро она смогла утешиться: вторым барон Лансельт вызвал бургграфа Шантельи, и его симпатия досталась ей. Несколько следующих гостей выбрали для награды других девушек, среди одаренных счастливиц оказалась и Клементина. Впрочем, пока ни у кого не было на руках более одной медали. Церемония вручения шла медленно, и постепенно волнение сменилось скукой и усталостью. Правда, получив в руки вторую награду от маркиза Блайза, Лиона немного приободрилась. Но затем снова расстроилась, потому что одна из дам сравняла их с Арникой, подарив свою симпатию ей.

Спустя десяток вручений Лиона перестала обращать внимание на выражения лиц гостей, полностью сосредоточившись на подсчете медальонов в руках соперниц. Если Лиона нигде не ошиблась, они с царевной постоянно шли вровень: знатные господа с улыбкой вручали символы своей симпатии Лионе, а вот к Арнике, как ни удивительно, часто подходили молодые девушки. Еще более странным было то, что совсем немного от них отставала темноволосая Рия – та самая, со звонким смехом, которая секретничала с подружкой в оранжерее. Так что спустя примерно полчаса Лиона всерьез начала рассчитывать на победу, пусть и с опасением, что Арника может увести ее прямо из-под носа. И чем меньше среди гостей оставалось тех, кто еще не вручил медальон, тем больше Лиона нервничала. А когда церемониймейстер объявил, что пришло время подсчитать результаты, взволновалась уже не на шутку. По ее наблюдениям, у них с царевной прямо сейчас было равное количество симпатий. Но тут в толпе нашелся человек, решивший сказать свое слово.

– Прошу прощения, барон Лансельт, – раздался низкий мужской голос, – но, боюсь, подводить итоги еще слишком рано. Кажется, вы забыли про меня.

– Не может быть! Как я мог допустить такую невнимательность. Нет-нет, не извиняйтесь, это полностью моя вина. Прошу вас, герцог, не держите на меня обиды, обязуюсь впредь быть дотошнее, – тут же засуетился церемониймейстер. – Что же, давайте узнаем, кому принадлежит ваша симпатия. Попрошу королевского секретаря Иттана Отиса Кьялта выйти вперед и торжественно вручить свой медальон. Возможно, он даже решит судьбу этого испытания!

Взгляд Лионы прилип к герцогу, а в горле резко стало сухо. Казалось, что секунды, пока он шел через зал, тянулись как часы. Когда же тот повернул в их с Арникой сторону, Лиона почувствовала острое желание помолиться. Правда, неизвестно, о чем – о том, чтобы Единоглазый смилостивился, и победа досталась ей, или чтобы никто не заметил, как у нее трясутся руки. Когда же герцог оказался ровно напротив нее, она не смогла в это поверить. Он что-то сказал, но она не расслышала, просто стояла, глупо улыбалась и кивала, глядя в его спокойные серые глаза.

– Возьмите же наконец этот морглотов медальон, – донесся до нее свистящий шепот.

Быстро заморгав от неожиданности, Лиона снова кивнула и молча забрала протянутый предмет. Все дальнейшее для нее проходило как в тумане: финальный подсчет медальонов, громкие поздравления барона Лансельта, аплодисменты гостей.

Она не сразу смогла осознать, что победила.

Глава 9. Обнаруживаются козни

Поражение всегда неприятно, но когда победа почти оказалась в руках и в последний момент выскользнула из пальцев – это просто отвратительно. Как бы ни пыталась Арника не расстраиваться, ее самообладания хватило только на то, чтобы с достоинством принять поражение и поздравить Лиону. Впрочем, та, казалось, была немного не в себе и ответила что-то невпопад.

После оглашения результатов бал подошел к логическому завершению, но гости и невесты не спешили расходиться. Рядом с фуршетными столиками снова начали образовываться разношерстные компании. Подойдя к одной из таких, Арника выпила бокал игристого, бросила пару фраз в общий разговор и решила, что теперь будет вполне прилично покинуть бальный зал. Ей остро хотелось оказаться где-нибудь наедине со своими чувствами. И без необходимости держать лицо.

Выскользнув из зала, она дошла до лестницы, спустилась ниже на свой этаж и направилась в сторону покоев. Но вскоре услышала странные звуки, которые усиливались с каждым шагом вглубь коридора. За поворотом обнаружилась их причина: прямо на полу, прижавшись спиной к стене, сидела девушка. Она горько и обреченно рыдала, спрятав лицо в ладонях. Арника осторожно подошла ближе, присела на корточки и тихо спросила:

– Что случилось?

Бедняжка подняла лицо, и тогда Арника узнала ее – это была та самая невеста, которую она неуклюже ударила по плечу на уроке танцев. Всхлипнув еще пару раз, девушка шмыгнула носом и глухо ответила:

– Ничего.

Затем отерла мокрые от слез щеки и попыталась встать. Арника предложила ей руку, но та то ли не заметила дружеского жеста, то ли не захотела принимать помощь. Пожав плечам, Арника сделала шаг в сторону и услышала, как под ногой что-то хрустнуло. Оказалось, туфелька. Подняв ее, она хотела посмотреть, не испортила ли чужую обувь случайно, но девушка неожиданно зло закричала:

– Отдай! Сейчас же!

Арника послушно протянула туфельку, та схватила ее и дернула на себя, а на пол посыпалась какая-то крошка.

– Да это же стекло… – изумленно протянула Арника, разглядев, что высыпалось из туфельки. – Откуда оно тут взялось? Подожди… ты что, весь бал в них проходила?! А ну-ка покажи немедленно ноги!

Девушка в ответ только снова горько зарыдала и начала повторять как заведенная, чтобы Арника отстала от нее, но она не стала ее слушать. Беспардонно задрала той подол и с силой подняла ступню, чтобы разглядеть порезы. Увиденное вызвало у нее одновременно ужас и ярость.

– Так, сделай глубокий вдох, потом выдох и попробуй немного успокоиться. И перестань меня гнать прочь, я тебе не враг и все равно уже все видела. Лучше сядь обратно и жди, я схожу за лекарем. Только не пытайся никуда идти! Твои ноги и так пострадали, не мучай их больше. Я сама все расскажу и приведу помощь, так что просто сиди и жди, ладно?

Под строгим взглядом девушка кивнула, и Арника побежала по коридору обратно. Первая мысль была о лекаре, но потом она подумала, что следует обязательно найти и барона, чтобы рассказать о произошедшем. Если так подло и жестоко поступила одна из королевских невест, с этим следует разобраться. Путь до лестницы пролетел быстро, но на ступеньках ее подстерегала преграда. Два стражника, стоявшие на этаже выше, сомкнули длинные алебарды крестом у нее на пути.

– Пропустите, мне нужно срочно увидеть барона Лансельта, – властно повелела Арника, зная, что убеждает людей не столько смысл сказанных слов, сколько их тон. К сожалению, на этот раз уверенность в голосе не возымела эффекта.

– Просим простить, леди, но проход на верхние этажи для королевских невест закрыт.

– Я недавно спустилась из бального зала, – она нахмурила брови, – И там еще оставались гости и королевские невесты. Они не могли все разойтись за эти пять минут. Меня не интересуют этажи выше или королевские покои, мне нужно вернуться в бальный зал и найти барона Лансельта. На этом все. Пропустите меня. Если хотите, можете сопроводить до зала и убедиться в моих словах.

Стражники переглянулись. У молодого, со слегка взъерошенной шевелюрой, в глазах пробежала тень сомнения, но его старший товарищ покачал головой.

– Никак не можем пропустить, леди. Спускаться можно, подниматься вверх нельзя, таков приказ. И лестницу покидать нам не велено, велено сторожить.

– Да что ж такое! Вы что, издеваетесь надо мной? – не выдержала Арника. – Передо мной кто, сторожа склада с зерном или королевская стража? «Нам не велено» – не значит запрещено. Повторяю: у меня срочное дело. Пропустите немедленно и сопроводите до зала! Иначе вам потом король голову оторвет!

– Кому и почему я должен буду оторвать голову, позвольте полюбопытствовать? – раздался сверху язвительный голос, а затем показался и его обладатель в красном кафтане.

– Ваше величество, – прошелестели, склонив головы, стражи.

Арника же, наоборот, упрямо задрала подбородок вверх. В том числе потому, что король стоял на несколько ступенек выше. За его плечом возвышался костлявый темноволосый мужчина – глава Королевской канцелярии. Она запомнила его, потому что он был первым, кто подарил ей медальон.

– Прошу прощения, что подняла шум, но у меня была весомая причина для этого. Мне нужно срочно поговорить с бароном Лансельтом… и найти лекаря, – начала объяснять Арника.

– Лекаря? Вы плохо себя чувствуете? – торопливо переспросил король, его голос посерьезнел, а на лице появилось озабоченное выражение.

– Нет, со мной все в порядке, – немного помедлив, Арника решила все рассказать, рассудив, что королю в любом случае доложат о случившемся. – Одна из невест пострадала и, боюсь, не по случайности, а по чьему-то злому умыслу. Следует оказать девушке помощь как можно скорее, а также разобраться в произошедшем.

Король сжал губы, превратив их в одну тонкую линию, и кивнул.

– Вы правы, такое дело не может терпеть отлагательств. Стражник, как тебя зовут? – Он повернулся к молодому парню, который все это время молча смотрел в сторону, и только круглые, как у совы, глаза выдавали, насколько внимательно тот прислушивается к каждому их слову. Он не сразу понял, что обращаются к нему, а затем быстро ответил хриплым от испуга голосом:

– Арнольд, ваше величество.

– Хорошо, Арнольд, приказываю тебе оставить свой пост и отправиться на поиски лекаря. Скорее всего, ты найдешь его на четвертом этаже, в своих покоях. Приведи его сюда, а затем… – тут король на мгновение задумался, прежде чем снова повернуться к Арнике. – Насколько пострадала девушка? И где она сейчас находится?

– Несчастная испытывает сильную боль, но не думаю, что это смертельно. Она поранила ноги и не может ходить, поэтому необходимо, чтобы кто-то донес ее до кровати. Правда, я не знаю точно, в каких покоях она живет. Пока я вынуждена была оставить ее сидящей в коридоре.

– Хорошо, тогда поступим следующим образом. Мы с Линардом пойдем с вами на помощь пострадавшей, а затем кто-то из нас вернется, чтобы встретить и проводить лекаря.

Отдав распоряжения, король спустился к Арнике, а затем они вместе проследовали по коридору туда, где она оставила рыдающую девушку. Неизвестно, действительно ли послушалась бедняжка Арнику или просто не смогла никуда уйти, но в любом случае осталась на прежнем месте. И за время ожидания успела немного успокоиться, хотя появление короля ее, кажется, не просто удивило, а, что было странно, всерьез испугало. Впрочем, тот был так любезен и участлив, что постепенно девушка снова расслабилась. И когда он поднял ее на руки, чтобы донести до покоев, доверчиво положила голову на плечо. Арнику в этот момент резануло какое-то неприятное чувство. И она подумала, что справиться с этой задачей вполне мог бы и глава Королевской канцелярии. Но того явно больше интересовали туфельки и мелкая стеклянная крошка, рассыпанная по полу. Вытащив откуда-то из кафтана маленький светящийся шар, он внимательно рассматривал одну из туфелек.

– Линард, предлагаю тебе осмотреть все хорошенько и встретить лекаря. Полностью полагаюсь в этом вопросе на тебя. А вас, госпожа Арника, я бы попросил пока не уходить к себе, а вместе с Линардом дождаться, когда я вернусь, – сказал король перед тем, как уйти.

И настроение Арники от этой просьбы резко улучшилось.

* * *

Пара последних бокалов явно была лишней. Правда, поняла это Рия поздно, когда ноги налились усталостью, а язык стал заплетаться. Посмеявшись над очередной шуткой симпатичного барона с тонкими усиками, она начала прощаться, стараясь говорить коротко, чтобы не запнуться.

– Прошу меня простить, но мне пора уходить, ик, – на последнем слове в груди будто лопнул воздушный шарик, и Рия неожиданно икнула.

Барон засмеялся и подошел ближе, осторожно приобнимая ее за талию, а затем горячо зашептал прямо в ухо.

– Кажется, игристое попало вам не в то горло. Я знаю замечательный способ, как справиться с этой досадной неприятностью. Предлагаю покинуть зал и уединиться, чтобы я смог вам помочь.

Рия хотела отказаться, но вместо отказа только снова икнула. И так громко, что на них оглянулись несколько стоящих рядом леди. Поймав осуждающий взгляд пожилой дамы, лакомившейся канапе, Рия почувствовала, что к щекам приливает краска стыда. И не нашла сил сопротивляться, когда барон мягко повел ее в сторону выхода из бального зала. Но когда они миновали двустворчатые двери, она попыталась замедлить мужчину.

– Спасибо, но дальше, ик, я дойду сама.

– Что вы говорите, как я могу оставить в одиночестве даму в таком состоянии. Я никогда не смогу себя простить, если брошу вас здесь, – мягким хриплым голосом ответил барон, приобнимая ее крепче.

– Но идти к моим покоям, ик, нужно в другую сторону, – возразила Рия, которая даже в таком состоянии хорошо ориентировалась в пространстве.

– Сейчас вам скорее, чем отдых в душных покоях, нужен свежий воздух, поэтому я хочу сопроводить вас на небольшую прогулку по оранжерее, – не смутился ее кавалер.

Пока Рия пыталась сообразить, стоит ли продолжать сопротивление, или все же идея дойти до оранжереи действительно неплоха, за нее все решил низкий мужской голос, раздавшийся за их спинами.

– Вы удивительно заботливы, барон Гольдерт, но, боюсь, в данном случае ваша галантность останется невостребованной. Я сам провожу даму.

Рия оглянулась, чтобы посмотреть, кто пришел ей на помощь, и с удивлением обнаружила смутно знакомого мужчину в очках. Светловолосого, крепкого и весьма привлекательного. Кажется, именно он решил исход испытания, только она не могла припомнить его имя и должность. Барон же, в отличие от нее, пробелами в памяти не страдал и явно узнал вмешавшегося. По крайней мере, он тут же отпустил ее талию и сделал шаг в сторону.

– Если господин королевский секретарь так пожелает, мне не остается ничего другого, как удалиться. Был счастлив знакомству, – после этих слов барон отвесил легкий поклон и был таков.

Рия недоуменно проводила его глазами, а затем перевела взгляд на королевского секретаря, оглядывая его с ног до головы. Не для того, чтобы еще раз оценить привлекательность, а чтобы решить – стоит ли ему доверять. То, что он помог ей избавиться от назойливого кавалера, еще не значило, что у него самого нет какого-то своего умысла. Иначе зачем ему было вмешиваться? Непонятно.

Мужчина в ответ на столь внимательный осмотр только усмехнулся в усы. Впрочем, долго сохранять серьезность не удалось и Рие. Она в очередной раз громко икнула, и секретарь покачал головой.

– Вам действительно необходима помощь. Попробуйте для начала задержать дыхание.

Икота уже замучила ее, а совет был дельным. Поэтому Рия не стала спорить и послушалась. Но совсем скоро, несмотря на задержанный вдох, из нее вырвался новый громкий «ик».

– Понял, нам это не поможет. Тогда попробуем другое средство, – спокойно прокомментировал секретарь и начал расстегивать кафтан.

Рия ошеломленно уставилась на него, не зная, как реагировать. Мысль, что королевский секретарь попытается овладеть ею в двух шагах от бального зала, казалась слишком нелепой.

– У вас такие круглые глаза, что даже боюсь представить, что вы подумали, – хмыкнул секретарь, снимая с пояса маленькую серебряную фляжку. – В любом случае сомневаюсь, что вы угадали мои намерения. Вот, сделайте глоток, только осторожно.

Еще раз икнув, Рия взяла протянутый сосуд и поднесла к губам. Жидкость внутри оказалась ужасно горькой, да к тому же обожгла горло. Она закашлялась, а через мгновение почувствовала, как твердая мужская ладонь хлопает ее по спине.

– Вот так, сейчас пройдет. Сделайте пару глубоких вдохов и выдохов. Да, вот так. Ну что, уже лучше?

– Что это за отрава? – скривилась Рия, до сих пор чувствуя на языке горький травянистый привкус.

– Средство, чтобы быстро освежить голову, если перебрал пару лишних бокалов. В составе местные травы, древесный уголь и иньдзянский корень.

– Ясно. Мерзость, – заключила Рия с грустью.

– Абсолютная. Но, кажется, вам она помогла. По моим расчетам вы уже дважды должны были икнуть, а этого не случилось, – широко улыбнулся секретарь, демонстрируя ровный ряд белых зубов.

С трудом отведя прищуренный взгляд от лица мужчины, который вызывал у нее теперь больше раздражения, чем недоверия, Рия прислушалась к ощущениям в груди. И убедилась, что икота действительно прошла. А вместе с ней – легкий туман в голове и тяжесть в ногах. На радостях от этого Рия тут же простила секретаря и даже решила великодушно поблагодарить.

– Слушайте, вы правы. Я думала, от этой гадости богам душу подарю, но ваше средство сработало. Спасибо!

– Рад, что мне удалось помочь вам справиться с этой небольшой неприятностью. Позволите ли вы теперь сопроводить вас до покоев? – заканчивая вопрос, секретарь согнул руку в локте, явно предлагая Рие ухватиться за нее.

Рия не стала отказываться.

* * *

Кажется, проще заставить вырасти целый лес, чем пробудить в этой девчонке волю к победе. Деревьям не нужно объяснять, что следует тянуться ветками к солнцу, оставляя в тени соперников. Даже в самом маленьком зернышке спрятана гигантская воля к жизни. Да внутри каждого создания на земле заложено естественное желание – обогнать соперников и стать первым. Но только не в доставшейся ей девчонке.

Гердия продолжала злиться, но уже через силу, просто чтобы не впасть в тоску. Ладно, первое испытание та провалила, но хотя бы сумела рассмешить короля и вызвать его симпатию. Но на втором она не совершила вообще ничего путного! Единственное, чем девочка может похвастаться – третьим местом. Учитывая, что первое и второе заняли девчонки соперниц Гердии – жалкий результат. Сначала ее обошла Ниилида, теперь Онифа… Нет, так дело не пойдет.

Проворно лавируя между беседующими, Гердия выскользнула из бального зала, решив проследить за королем и его другом. К ее удивлению, вскоре они встретились с девчонкой Ниилиды. Подслушав их разговор, Гердия поняла, что ситуацию нельзя пускать на самотек. Стратегически важно исключить сближение короля с кем-то из невест, тем более с царевной, которую он и без того уважает.

Быстро перебирая лапками, Гердия пробежала мимо стражника, нашла покои лекаря и стала видимой. А затем прямо на глазах растерянного мужчины нагло запрыгнула на стол, хвостом сбивая на пол стеклянные пузырьки, порошки и травы, в которых тот ковырялся. В спину ей раздался гневный крик, но она, не оборачиваясь, помчалась прочь, прямо на ходу снова набрасывая на себя отвод глаз.

Вряд ли лекарь захочет оставлять свои покои в таком беспорядке, тем более что пострадавшая не в смертельной опасности. Достаточно, что он выйдет чуть позднее. А Гердия успеет найти свою девчонку и проследить, чтобы ничего не помешало ей поскорее спуститься вниз.

* * *

Иттан придерживался в своей жизни всего нескольких правил. На первом месте для него стоял долг перед королем как своим сувереном, на втором – его друзья, самым близким из которых опять же был Эдвард. И только на третьем месте находились его собственные интересы. А самое удивительное – то, что до сегодняшнего дня ни одна из сфер его жизни не вступала в конфликт с другой.

Он не узнал ее сразу, просматривая досье королевских невест. Мало ли в королевстве красивых темноволосых девушек? Но случайно подойдя слишком близко на балу, уже не мог обознаться. Звонкий смех, легкий аромат глициний, блестящие озорством глаза – сложно было сказать, что конкретно заставило его мысленно перенестись в храм Мальтира. В ту самую ночь, которую он провел в объятиях жрицы. Последовав, как всегда, за королем, желавшим развеяться и попрощаться со свободой накануне объявления отбора.

Ошарашенный внезапным озарением, в первый миг он растерялся. Иттану нравились многие женщины, и он сам пользовался у них успехом. Он служил Эдварду пять лет, и за это время случалось пару раз такое, что приглянувшаяся ему дама оказывалась фавориткой короля. Но Иттана ни разу это не задевало. Сейчас же он почувствовал такое глубокое огорчение, которого сам не ожидал. Как ребенок, который в день именин узнал, что подарки принесли и спрятали в комнате не крылатые лошадки, а его собственные родители.

Чтобы избавиться от неприятного ощущения, он попробовал отвлечься и на обращать внимания на темноволосую девушку. И в целом ему это удалось, он с удовольствием участвовал в разговорах, танцевал с дамами, слушал свежие сплетни. Вот только когда краем глаза замечал темноволосую фигуру в сером платье, внутри что-то на мгновение сжималось. А когда подошел черед испытания и невесты выстроились в ряд, с трудом отвел от жрицы взгляд. Она, нервничая, прикусила губу, и Иттана обожгло воспоминание, что она делала точно так же… там, тогда, когда он сжимал ее в объятиях. И пусть говорят, что то, что произошло в храме Мальтира, должно остаться в его стенах, выбросить из головы видение прошлого было не так-то просто.

Иттан даже замешкался, хотя давно решил, кому достанется его симпатия. Напряжение между Герцогоратом и его величеством становилось все сильнее, и выбор Лионы был лучшим решением. Даже если она не станет избранницей Эдварда, присутствующие хорошо запомнят, что королевский секретарь ее поддержал. А он стоял и, как дурак, пялился на жрицу. Очнулся, только когда понял, что барон Лансельт забыл о нем.

Вручение симпатии вышло скомканным: дочь маркиза Фламбре явно переволновалась и будто забыла, что надлежит сделать. Пришлось шепотом напомнить ей, что нужно взять медальон. Затем Иттан отвлекся на поздравления и небольшую приватную беседу с Эдвардом, которого результат испытания раздосадовал, пусть на публике он того не показал. Но, когда Иттан вернулся в зал, его глаза сами начали искать темноволосую девушку. А когда он увидел ее в компании барона Гольдерта, лицу стало горячо от гнева. Скользнувшая на тонкую талию рука мужчины стала последней каплей. И Иттан последовал за парой, выходящей из зала, чтобы перехватить инициативу и избавить жрицу от общества барона, за которым давно закрепилась репутация дамского угодника.

Отделаться от барона оказалось просто, даже чересчур: увидев соперника, тот просто растворился в воздухе. Оставалось только справиться с икотой, напавшей на девушку. Самый простой способ с задержкой дыхания не сработал, пришлось доставать фляжку с «морглотским опохмелом», как называл это пойло Эдвард. Иттан с тяжелым сердцем смотрел, как жрица делает глоток, зная, что сейчас произойдет. Бедняжка от неожиданной горечи даже закашлялась, и он подошел ближе, чтобы похлопать ее по спине и вернуть фляжку.

В нос снова ударил аромат глициний, идущий от ее волос. Иттан заметил, как одна прядь выбилась из прически, и рука сама потянулась, чтобы заправить ту за ушко. Но вместо этого он только забрал из рук девушки фляжку. А затем спокойно согласился, что пойло – дрянь, но действенная: икота уже прошла. Она в ответ замолчала, словно прислушиваясь к ощущениям внутри, а затем звонко рассмеялась и поблагодарила. При том, что еще минуту назад смотрела с таким видом, будто мечтает его хорошенько поколотить. Иттан поймал себя на мысли, что его умиляет эта быстрая смена настроений и непосредственность в их выражении. И мысленно отхлестал себя по щекам, чтобы вернуть холодную рассудочность. Но все равно не смог отказаться от удовольствия предложить жрице руку, чтобы проводить до покоев.

Через мгновение Иттан почувствовал тепло ее ладони на сгибе локтя, от чего сердце тут же забилось сильнее и чаще. И он с грустной усмешкой подумал, что ему сейчас, наверное, тоже стоило бы хлебнуть «морглотского опохмела».

Глава 10. Подозрения сгущаются

В коридоре на втором этаже

Когда король скрылся за поворотом коридора, Арника вздохнула и повернулась к главе Королевской канцелярии. Тот вертел в руках злополучную туфельку, разглядывая стельку.

– Не понимаю, как она сюда дошла со стеклянной крошкой в обуви, – высказала Арника беспокоившую ее мысль.

– Хороший вопрос, – задумчиво протянул глава. – И мне, судя по всему, удалось обнаружить на него ответ. Вот, смотрите.

Он скользнул длинными пальцами во внутренности туфельки и вытащил странную прозрачную пластинку.

– Что это? – подойдя ближе, спросила Арника.

– Тонкое стекло, повторяющее форму стельки. Судя по всему, его спрятали внутрь, а затем заклеили сверху. Девушка не заметила этого, пока стеклянная пластинка не разбилась и не разрезала стельку. Скорее всего, это произошло во время танцев.

– Никогда не видела ничего подобного. Как это вообще возможно? Она же могла просто треснуть под весом, но остаться под стелькой.

– Предполагаю, что она закалена специальным образом или даже обработана магией. Я внимательно изучил стеклянную крошку, не похоже, что эти осколки образовались естественным образом. Они все имеют схожую форму с острыми гранями.

– Тогда это точно не случайность…

– Вы думали, что подобное может быть случайностью? – Взгляд главы остался бесстрастным, хотя в тоне чувствовалось легкое удивление.

– Нет, я скорее неточно выразилась, – попыталась объяснить Арника. – Конечно, невозможно по ошибке подбросить кому-то стекло в туфли. Налицо злой умысел. Но часто люди совершают дурные поступки под влиянием сильных эмоций. А если вы говорите, что эту пластину обрабатывали специально, значит, все было тщательно продумано.

– Мне нравится ход ваших мыслей, – уголки губ главы чуть дрогнули в едва заметной улыбке. – Действительно, эту гнусность явно спланировали заранее. Кстати, вы не заметили ничего странного, когда нашли девушку?

– Странного? – переспросила, не до конца понимая вопроса, Арника. – Сама ситуация была, мягко скажем, необычной. Она сидела здесь, на полу, прижавшись спиной к стене, и плакала. Хотя… Кое-что действительно было странно. Сначала она не хотела говорить, в чем дело, и пыталась меня прогнать.

– Любопытно, – задумчиво протянул глава, а затем перевел тему: – Вам не кажется, что стражник с лекарем что-то не торопятся? В принципе, я уже осмотрел здесь все, так что нет причин стоять дальше без дела. Можем пойти им навстречу.

– Да, давайте так и поступим, – согласилась Арника.

Пока они молча шли по коридору в сторону лестницы, она украдкой разглядывала своего спутника. Женщины в Катории удивляли ее, но в целом мало отличались от тех сестер-имизонок, которые не имели амбиций и предпочитали домашние заботы другим делам. А вот с каторийскими мужчинами, за исключением барона Лансельта и учителя танцев, ей еще не приходилось много общаться. И интересно было сравнить, действительно ли они так отличаются характером и манерами. Короля явно сковывали правила этикета и его положение на отборе невест, хотя сегодня в танце он смог ее удивить и тем самым поставить в тупик. Она ожидала от него изящных манер – да, снисходительность к ее скромным танцевальным талантам была предсказуема, пусть и приятна. А вот этот обжигающе откровенный флирт в конце… На мгновение Арнике даже показалось, что перед ней не каторийский правитель, а имизонец высокого рода – учтивый, но игривый и порывистый, как ветер.

Глава Королевской канцелярии производил совсем другое впечатление. Высокий, худой и острый, он был невозмутим, как застывшее зимой озеро, под ледяной коркой которого скрывается темная глубина. Его лицо за все время их разговора выражало только равнодушное спокойствие. Для Арники это было необычно, и потому вызывало любопытство. Но, положа руку на сердце, она с трудом представляла, как в такого мужчину можно влюбиться. Хотя… кто она, чтобы о таком судить. Ведь и ни один из горячих смешливых имизонцев не смог заставить ее посмотреть на себя с женским интересом.

А что, если и король оставит ее равнодушной? Да, Арника в любом случае сделает все от нее зависящее, чтобы победить в отборе. И выйдет за него замуж, потому что это будет полезно для Имизонии. Таков долг дочери царицы – думать не только о себе и своих желаниях, но и всех тех, чья жизнь зависит от ее выбора. Но как было бы здорово, если бы Вечная мать уложила на ткани судьбы ее нить так, чтобы желания совпали с долгом…

В размышлениях путь до лестницы пролетел быстро и закончился неожиданной встречей – вовсе не с лекарем, которого они шли встречать. По покрытым красным ковром ступенькам спускался королевский секретарь. А за его локоть осторожно держалась грациозная Рия, которую мейстер Фаризон на уроках танцев ставил Арнике в пример.

* * *

Встретив на площадке перед лестницей царевну в сопровождении главы Королевской канцелярии, Рия почувствовала себя неловко. Под их взглядами ей даже показалось, что в том, как она держится за локоть своего провожатого, есть что-то неприличное. Холодной иголкой кольнул стыд, и она уже хотела убрать ладонь, но потом вспомнила, что ей не за что себя винить ни в мыслях, ни в делах, – и не стала.

– Неожиданная встреча, Линард, – вместо приветствия произнес секретарь, и в его голосе Рие послышались нотки сарказма.

– Могу сказать ровно то же самое, Иттан, – спокойно ответил спутник Арники. – Но я рад видеть, что ты проявляешь заботу об одной из невест его величества.

– Забавно, что и я могу проявить аналогичную радость. Хотя, признаюсь, с твоей стороны подобная галантность для меня удивительна.

– Увы, в данном случае я сопровождаю госпожу Арнику вовсе не из галантности, а из-за одного неприятного происшествия.

Рия почувствовала, как напряглась рука королевского секретаря под ее пальцами.

– Случилось что-то серьезное?

– Достаточно, чтобы потребовалось мое внимание, – спокойно ответил глава и, бросив изучающий взгляд на Рию, добавил: – Пострадала одна из королевских невест.

– Пострадала? Насколько сильно? Это несчастный случай или?.. – озабоченно переспросил секретарь.

– Или. Случайность исключена. Я уже изучил некоторые детали вместе с ее высочеством, которая обнаружила пострадавшую.

Рия ощутила, что каким бы спокойным ни было лицо темноволосого главы, он гораздо более встревожен, чем показывает. И не удержалась от вопроса:

– Простите, но вы так и не сказали, что с девушкой. Она в порядке?

Взгляд светло-голубых глаз обжег холодом, но глава все же ответил.

– Не могу дать вам положительный ответ. Но ее жизни и здоровью ничего не угрожает. Скажем так, она неприятно ранена, повреждения болезненны, но, думаю, лекарь сможет быстро облегчить ее страдания. Мы как раз шли, чтобы встретить его. К сожалению, он что-то не торопится. Надеюсь, стражник, которого за ним отправили, не потерялся.

– Я могу проводить дам до покоев, пока ты сам поищешь его… – предложил секретарь, но осекся. – Хотя я слышу сверху шум шагов, вероятно, это он.

И действительно, скоро по лестнице спустился запыхавшийся мужчина с редкой седой бородкой в сопровождении молодого растрепанного стражника.

– Прошу прощения, господа, за задержку. Дело в том, что в мои покои пробралось какое-то дикое животное.

– Какое конкретно? – заинтересовался глава Королевской канцелярии. – Впрочем, расскажете об этом по пути. Думаю, его величество уже заждался нас. Госпожа Арника, пойдемте.

Они втроем поспешили вперед, а Рия с секретарем, чуть отстав, последовали за ними, так как ее покои находились в той же стороне. Секретарь задумчиво молчал, она тоже не спешила заводить разговор. Происшествие взволновало ее не на шутку. Было очень жаль девушку, и Рия мучилась, размышляя, может ли она как-то оказаться полезна. Наконец, решившись, она потянула секретаря за локоть, чтобы тот замедлил шаг.

– Господин секретарь, я должна вам кое в чем признаться.

Он резко остановился и повернулся всем телом, устремляя на нее серьезный и какой-то странно жадный взгляд.

– В чем конкретно, госпожа Рия?

И без того сомневающаяся в том, что собиралась сказать, она замялась, растерявшись от выражения его лица.

– Дело в том, что вы кое-что не знаете обо мне. Точнее, никто здесь не знает. Не то чтобы я скрывала это специально… Фух, как же сложно объяснить.

– Просто скажите как есть. И не бойтесь, если это в моих силах, я сохраню ваш секрет.

– Да это не то чтобы секрет! Просто никто не спрашивал об этом, а я сама не видела причин говорить. Но теперь, не знаю, может, это как-то сможет пригодиться главе Королевской канцелярии… – Рия замолчала, увидев, что по лицу секретаря пробежала странная судорога, а потом быстро закончила: – В общем, у меня есть дар. Я иногда слышу, что чувствуют другие люди.

– Что значит – слышите? – удивленно спросил секретарь.

– Ну, точнее будет сказать – ощущаю. Это сложно объяснить, бывает по-разному, когда как. Иногда сразу понимаю, что чужое, а иногда просто злюсь, радуюсь или расстраиваюсь и только потом осознаю, что это не мое чувство.

– Удивительный дар… Я даже не слышал о таком ранее, – медленно проговорил секретарь, продолжая буравить ее изучающим взглядом. – Это все, что вы хотели мне рассказать?

– Ну да, а что еще? Никаких других необычных способностей у меня нет. Да и эта, признаюсь честно, доставляет по жизни больше хлопот, чем радости. Но если она как-то сможет пригодиться и помочь отыскать виновника, из-за которого пострадала девушка, я сделаю все, что могу.

– Думаю, вы правы. Эта способность действительно может пригодиться главе Королевской канцелярии. Я сам с ним поговорю и все объясню.

Голос секретаря был задумчивым, но по его взгляду Рие показалось, что он огорчен. Чем именно, она так и не поняла, но, побоявшись лезть ему в душу, решила обойтись без расспросов.

Ей оставалось только надеяться, что она сама не совершила страшного преступления, промолчав про свой дар.

В Серебряной гостиной

Лиона жутко устала. Она уже мысленно представляла, как окажется в своих покоях, наденет удобные домашние туфли и попросит служанку принести что-нибудь перекусить. На этом морглотовом фуршете ей так и не удалось нормально поесть из-за маркиза Блайза и других подосланных отцом кавалеров.

Поэтому требование собраться в гостиной для какого-то важного объявления вызвало у нее только раздражение. Неужели нельзя отложить новости на завтра? Что такого важного могло случиться, что невестам нельзя спокойно отдохнуть и выспаться? Не мог же король на балу определиться с выбором… Да ну, слишком рано, он ни с кем толком-то и не говорил.

От этой мысли у Лионы по спине пробежал холодок испуга, но его прогнала новая вспышка злости. Да когда этот день закончится, со всеми своими потрясениями! Она только успокоилась, выиграв свидание, у нее просто уже нет сил волноваться о чем-то еще. Лиона решила, что все выскажет, если объявления церемониймейстера окажутся какой-то ерундой. А затем глубоко вздохнула и постаралась хоть немного расслабиться, устроившись поудобнее на мягкой кушетке.

В гостиной постепенно собирались девушки, рассаживаясь на свободные диванчики и стулья. Лиону, как и пару других невест, привели прямо из бального зала. Остальные уже успели разойтись по своим покоям, а кто-то, судя по наряду, даже переодеться. Одна высокая костлявая девица, купеческая дочка, кажется, вообще вошла в комнату в ночной рубашке, что заставило Лиону изумленно приподнять бровь. Неужели ей даже не дали времени надеть платье?

Лиона перевела взгляд на барона Лансельта и обнаружила, что тот нервозно меряет комнату шагами. Это не понравилось ей еще больше. И, когда к ним наконец присоединились последние невесты, она вся извелась и сидела на кушетке, как на иголках. К ее удивлению, опоздавшие Арника и Рия не стали садиться, а остались стоять в центре гостиной. К ним подошел церемониймейстер, они о чем-то пошептались, и только потом девушки вместе сели на свободный диванчик в стороне от всех. Подозрительность происходящего била все рекорды, и Лиона даже дыхание задержала, пока барон Лансельт прочищал горло перед объявлением.

– Дорогие дамы. Приношу свои искренние извинения, да-да, мне весьма жаль, что пришлось продлить для вас этот и без того длинный и тяжелый день. Но вынужден сообщить не самые приятные известия… – церемониймейстер словно нарочно закашлялся на самом интересном месте. – Думаю, самые внимательные из вас уже заметили, что в этой гостиной не хватает одной девушки. К сожалению, ее отсутствие связано с крайне аморальным, даже не побоюсь этого слова, гнусным происшествием. Кто-то решил вмешаться в проводимый мной королевский отбор и повести свою игру. И я очень надеюсь, что ни одна из присутствующих здесь дам к этому не имеет никакого отношения.

Смысл сказанного не сразу дошел до Лионы, а затем ее резко бросило в жар. Неужели кто-то решил избавиться от соперницы? Каким образом? А не замешан ли в этом ее собственный отец? Девушка сильно пострадала? И кто она вообще, кого не хватает в комнате? Мысли бежали наперегонки, сбивая друг друга на ходу. Лиону охватила паника, которая еще больше усилилась, когда она оглянула комнату, чтобы пересчитать девушек, и поймала взгляд Рии. Та буквально впилась в нее своими желто-коричневыми кошачьими глазами, будто уже нашла преступницу.

Барон тем временем продолжал говорить:

– Я должен сказать, что понимаю, да-да, прекрасно понимаю ваши чувства. Какие бы старания мы с его величеством ни прилагали, чтобы участие в отборе было максимально комфортным, в любом случае проходящие испытания и подготовка к ним провоцируют волнения и соперничество. Уверен, вам кажется, что вдали от близких вам не на кого положиться, кроме самих себя. Но это не так, нет-нет, совершенно не так. Вы можете смело доверить мне любые переживания, зная, что все сказанное останется между нами. Произошедшая ситуация будет тщательно расследована, и прошу вас быть откровенными. Если вы слышали или видели что-то странное сегодня, не стоит этого утаивать.

Он обвел взглядом сидящих девушек, но все они сидели тихонько, как мышки, и никто не выразил желания чем-либо поделиться.

– Что ж… Понимаю, что новости вас несколько удивили, даже, наверное, ошарашили. Возможно, у вас есть вопросы?

Ответом ему снова была тишина. Тогда Лиона набрала в легкие воздуха и заговорила сама.

– Господин Лансельт, ваши слова и впрямь звучали шокирующе. Прошу, разъясните, что конкретно случилось? Из вашего рассказа я ничего не поняла, кроме того, что случай возмутительный.

Барон кивнул с легкой улыбкой.

– Да-да, вы совершенно правы, леди Лиона. Увы, я не раскрыл всех обстоятельств. Прошу простить меня за эту небольшую оплошность, новости оказались шокирующими и для меня. Да-да, я ужасно огорчен, взволнован и даже разгневан, – подтверждая слова, он картинно нахмурил брови, но это выглядело скорее комично, чем угрожающе. – Дело в том, что здоровью одной из моих подопечных был нанесен существенный вред. Я сам не в курсе всех деталей, могу сказать только, что девушка была ранена, и это не случайность, нет-нет, вовсе не случайность, а результат злого умысла.

– Насколько серьезно она пострадала? – после небольшой паузы решила все же уточнить Лиона.

– Достаточно, чтобы это возмутило его величество. Но, к счастью, скоро лекарь поставит ее на ноги.

Лиона кивком поблагодарила барона за ответ и замолчала, погрузившись в раздумья. Ситуация действительно выглядела скверно. Ей оставалось только молиться всем богам, чтобы в этом происшествии не был замешан ее отец.

Церемониймейстер еще раз уточнил у присутствующих, нет ли у них вопросов. Тогда Клементина в очередной раз продемонстрировала, каких высот лицемерия она достигла, невинно поинтересовавшись, могут ли они навестить бедняжку и чем-то ей помочь. Лиона могла бы поставить фамильный гарнитур на то, что этот вопрос задан с единственной целью – продемонстрировать себя с лучшей стороны. Лионе хотелось верить, что барон похвалил Клементину так же неискренне. В любом случае в визитах к пострадавшей он отказал.

На этом собрание закончилось, и девушки начали постепенно покидать гостиную. Лиона тоже поднялась и медленно двинулась в сторону выхода, но церемониймейстер неожиданно остановил ее.

– Дорогая, прошу прощения, но вас я попросил бы пока остаться.

– Для чего? – резко уточнила она.

– Для небольшой беседы в узком кругу. Вас же беспокоили детали произошедшего? Сейчас вы сможете ознакомиться с некоторыми из них.

Предложение звучало интригующе и подозрительно одновременно. Почему барон решил выделить ее среди остальных невест? Лиона отвела взгляд в сторону, раздумывая, стоит ли согласиться или лучше пойти в атаку и начать требовать объяснений такого пристального внимания. И обнаружила, что не она одна не торопится покидать гостиную. Арника и Рия продолжали сидеть рядышком на диванчике как ни в чем не бывало. Это заставило ее моментально определиться с решением.

– Что ж, господин Лансельт, я действительно хочу узнать подробности этой трагедии.

В кабинете короля

Предложение принять участие в расследовании не на шутку взбудоражило Рию. Совсем юной она по глупости пару раз проболталась о своем странном таланте, но ни к чему хорошему это не привело. Если не считать того, что она вовремя узнала, насколько ее первый возлюбленный одержим азартными играми, и бросила его до того, как тот окончательно задурил ей голову. Сейчас все было по-другому: дар Рии мог пригодиться для хорошего дела и помочь найти человека, совершившего злодейский поступок.

После ее откровения они с секретарем догнали Арнику и главу Королевской канцелярии, а затем вместе встретились с королем. И Рия повторно призналась в том, что до этого держала в секрете. Ее рассказ всех изрядно изумил и заинтересовал. Особенно главу: хотя тот и не подал вида, Рия ощущала, как в нем разгорелось жгучее любопытство. Она беспокоилась, что пришлось рассказать о даре и Арнике, но та неожиданно отреагировала спокойно, проявив только легкий интерес. Но больше всего, конечно, ее волновала реакция короля, чьи чувства она почему-то ощущала хуже всех. Казалось, что глаза ее обманывают, и он стоит не в двух шагах от нее, а находится где-то в соседней комнате. Рия смогла разобрать только, что сообщение его заинтересовало, но не могла определить, насколько сильно.

Немного подумав, король сообщил, что следует поступить следующим образом. В первую очередь он велел рассказать о произошедшем барону Лансельту. А затем собрать всех девушек в гостиной и отследить, как каждая из них воспримет новость о пострадавшей – баронессе Артье, с которой Рия была толком и не знакома.

– Вы сможете почувствовать, если кого-то известия взволнуют слишком сильно? – уточнил король.

– Если это будет сильное волнение, то, думаю, да. Мне сложно различать оттенки чувств и улавливать их, если человек спокоен. Но если кто-то сильно злится, боится или радуется, обычно я это ощущаю, даже если не хочу.

– Отлично. Тогда так и поступим. Барон соберет всех участниц в гостиной и сделает объявление. А вы, дамы, внимательно будете наблюдать за реакцией: Арника с помощью наблюдательности, а Рия использует свой дар.

– Мне также было бы интересно продолжить расследование, – вмешался в разговор глава Королевской канцелярии. – Но, думаю, мое присутствие слишком смутит и встревожит девушек, помешав нашему эксперименту. Поэтому предлагаю провести его в Серебряной гостиной – тогда я смогу незаметно наблюдать за происходящим. И при необходимости вмешаться.

– Да, отличная идея, – согласился король. – Думаю, без твоего профессионального опыта в этом деле не обойтись, а посвящать в него кого-то еще мне бы не хотелось.

На этом обсуждение завершилось, и они разделились. Король с секретарем ушли, а Рия с Арникой в компании главы отправились на поиски барона Лансельта, чтобы ввести того в курс дела. Новость о стекле в туфельке привела барона в смятение, и он пообещал в точности исполнить все указания, чтобы помочь с поиском злоумышленника.

Еще некоторое время им пришлось потратить, слушая наставления главы Канцелярии. Он объяснил, что на легкий испуг, интерес или удивление королевских невест они не должны обращать внимание. А вот если кто-то не на шутку испугается или разозлится, Рие следует подать знак. Арника предложила использовать веер, но на практике это оказалось не так просто. Поэтому от идеи с веером отказались и решили, что достаточно будет и пристального взгляда. Настолько долгого и выразительного, чтобы барон успел его заметить. Возможно, такое внимание вызовет вопросы у подозреваемой и заставит разнервничаться еще сильнее, но это пойдет расследованию только на пользу.

В результате в Серебряную гостиную, где собирали девушек, барон пошел первым, а они присоединились последними. Оказавшись в комнате, Рия сразу почувствовала нервозность царящей там атмосферы. Невесты испытывали схожие чувства, и определить, кто волнуется больше, а кто меньше, оказалось не так просто. Но когда церемониймейстер начал говорить, Рия почувствовала резкий всплеск паники и довольно быстро смогла отследить ее источник. Слова барона привели в ужас Лиону – дочь маркиза, выигравшую последнее испытание. Следуя договоренностям, Рия тут же прилипла к ней взглядом, боясь даже моргнуть. Отводить глаза она тоже опасалась – важно было, чтобы барон и прячущийся в тайном ходе глава успели заметить, на кого Рия обращает их внимание. Лиона довольно быстро обнаружила, что на нее пялятся, и волны источаемого ей страха стали еще сильнее. Рия так увлеклась, пытаясь уловить мельчайшие оттенки чувств девушки, что в себя пришла, только когда Арника ткнула ее локтем в бок.

– Взгляд был достаточно пристальным, барон заметил, – прошептала она, практически не размыкая губ. – Больше никто не вызвал у тебя подозрений? Блондинка на диване справа, кажется, сейчас расплачется.

Рия послушно повернула голову и постаралась ощутить, что чувствовала указанная царевной девушка. Та действительно была расстроена и напугана, но не так сильно, как казалось на вид. Барон тем временем предложил задать вопросы, и, неожиданно для Рии, единственной, кто рискнул что-то спросить, оказалась именно Лиона. Узнав, что девушка пострадала не смертельно, она несколько успокоилась, что заставило Рию сомневаться, не зря ли она обратила на нее внимание. Но когда та самая блондинка со слезами в глазах поинтересовалась, можно ли навестить бедняжку, Лиона почему-то разозлилась. И снова стала казаться крайне подозрительной.

Поэтому, когда собрание закончилось, а барон попросил Лиону задержаться, Рия была совершенно уверена, что ей удалось найти злоумышленницу.

Глава 11. Тайное становится явным

Если бы Арнику спросили, насколько она удивлена выбором Рии, она ответила бы не раздумывая – нисколько. Не то чтобы она подозревала Лиону до этого, но по опыту работы с разными людьми знала: не так просто предсказать, кто окажется нечист совестью. Высокое положение и достаток нередко идут рука об руку с корыстолюбием, а бедняки порой проявляют невиданное благородство, из честности перебиваясь куском хлеба и пустой кашей. Хотя случается и наоборот, когда свинари грезят пробиться в цари. Так же и на отборе: девушка, готовая пойти на гнусный поступок, чтобы стать королевой, может оказаться и простой крестьянкой, и высокородной дамой.

Почему бы маркизе не избавиться от соперницы? Лиона вполне могла это сделать. Арника мало ее знала, обмена любезностями было недостаточно, чтобы составить представление о характере. Так что, если она слишком разнервничалась, стоит потянуть за эту ниточку и узнать – почему. В подозрениях нет ничего обидного, когда произошло такое серьезное дело. А если окажется, что Рия ошиблась, Арника легко принесет свои извинения. Но проверить все-таки нужно.

Она наблюдала издали, как барон просит Лиону задержаться. На мгновение у той по лицу пробежала тень сомнения, и Арника отметила это в уме. Но несмотря на колебания, девушка согласилась, что свидетельствовало в ее пользу: либо она смела, либо невиновна.

Арника проводила взглядом невест, выходящих из гостиной последними, и вернула его к Лионе. Их взоры скрестились, маркиза высокомерно задрала подбородок и поджала губы, но первой отводить глаза не стала. У Арники тоже не было ни причин, ни желания сдаваться в этой детской игре «кто кого пересмотрит». Неизвестно, сколько так могло бы продолжаться, если бы церемониймейстер не зашелся лающим кашлем. Резкий звук отвлек обеих на себя и разорвал напряжение так же легко и внезапно, как случайное прикосновение лопает мыльный пузырь.

– Господин барон, вы в порядке? – первой всполошилась Рия, забыв правильное обращение.

– Да-да, кхе-кхе, госпожа Рия, не беспокойтесь. У меня хроническая, кхе-кхе, слабость легких, которая усиливается от потрясений. А произошедший инцидент может заставить разволноваться, кхе-кхе, даже такого очень уравновешенного, как я, человека.

– Думаю, тогда нам стоит поскорее со всем разобраться и отпустить господина Лансельта отдыхать и восстанавливать силы, – тут же вставила Лиона. – Насколько я понимаю, оставшиеся дамы также хотят узнать подробности случившегося? Или им самим есть что рассказать?

– Да, есть, – опередила барона с ответом Арника. – И не только рассказать. Сейчас я вам кое-что покажу.

Она встала с диванчика и подошла к белому невысокому комоду с серебряным ручками. Потянув за одну из них, открыла ящик и достала из него злополучную туфельку – ту самую, из которой у нее на глазах высыпалась стеклянная крошка. Улику оставил в комоде глава Канцелярии, чтобы они могли воспользоваться ею при необходимости. И эта предусмотрительность оказалась кстати.

Лиона с легким недоумением на лице наблюдала за действиями Арники. Когда та вернулась с туфелькой в руках, она бросила на нее мимолетный взгляд и, изогнув бровь дугой, спросила:

– Что это?

– Как вы сами видите, туфелька. Посмотрите внимательнее и скажите, не знакома ли она вам? – уклончиво ответила Арника и быстро взглянула на Рию, безмолвно намекая той, чтобы внимательно слушала чувства маркизы.

Лиона не стала спорить и взяла туфельку в руки. Повертев ее из стороны в сторону, она подняла глаза и резко сказала:

– Мне кажется, пришло время объясниться. Все это напоминает какую-то злую шутку.

– Шутку? – переспросила с искренним недоумением Арника. – Что забавного в ней вы нашли?

Но Лиона проигнорировала ее вопрос и повернулась к барону.

– Господин Лансельт, я прошу вас объяснить мне, что происходит. Вы попросили меня задержаться, обещав рассказать какие-то подробности. Вместо этого царевна Арника почему-то меня допрашивает по поводу моей собственной туфельки, неизвестно как попавшей ей в руки. Признаться, я крайне растеряна и несколько оскорблена.

Церемониймейстер вместо ответа снова закашлялся, Рия испуганно охнула, а Лиона закатила глаза. Арника с трудом подавила вспышку раздражения, но терпеливо дожидаться, когда барон прочистит горло, не стала.

– Я сама все объясню, если вы ответите на последний вопрос. Вы уверены, что это ваша туфелька?

– Совершенно уверена, – резко бросила Лиона, но затем, чуть успокоившись, добавила: – Ошибка исключена, не далее как вчера я испачкала обувь в оранжерее. И даже после чистки на боку осталось маленькое темное пятнышко. Если приглядитесь, сами увидите его.

Убедившись, что та говорит правду, Арника поняла, что ситуация стала только запутаннее. Но сдержать слово и объясниться все же следовало.

– Удивительно, но эти туфли сегодня были на ногах баронессы Артье. И она протанцевала в них весь бал, пока они не начали ранить ее ноги. Если это действительно ваша обувь, то интересно, как она попала к несчастной. – Раскрыв все обстоятельства, Арника немного помедлила, но все же проговорила крутящуюся в голове мысль вслух – И не планировалось ли изначально, чтобы на ее месте оказались вы.

* * *

Услышав наконец правду, Лиона почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок ужаса. До этого она боялась, что ее отец снова провернул какую-то грязную интригу, и переживала, насколько это повредит ее репутации в глазах короля, но ей и в голову не могло прийти, что ее жизнь и здоровье могут оказаться под угрозой.

Пока она пыталась пережить очередное потрясение этого длинного и тяжелого дня, тот снова нашел, чем ее удивить. Потому что двери резко открылись, и в гостиную вошел глава Королевской канцелярии. Больше поразить Лиону могло разве что появление его величества.

Быстро преодолев расстояние до их компании, глава остановился напротив нее. Под холодным взглядом голубых глаз Лионе стало не по себе, но когда он заговорил с ней, его голос звучал неожиданно мягко:

– Еще раз добрый вечер, госпожа Лиона. Приношу извинения за то, что вас заставили поволноваться. Сознаюсь, это было проделано по моему распоряжению. Надеюсь, теперь вы понимаете, что обстоятельства довольно серьезны, и это поможет вам простить меня.

– Добрый вечер, господин Линард. Да, конечно, я все понимаю… – кивнула она, хотя на самом деле находилась в растерянности.

Ей очень хотелось бы знать, каким образом главе Канцелярии удалось быть в курсе их разговора. В том, что он слышал каждую фразу, не приходилось сомневаться – иначе как бы он так быстро появился в самый нужный момент? Неужели слухи о системе подслушивающих труб в замке действительно правдивы? Собеседник не дал ей много времени на размышления:

– Я бы с радостью отпустил вас отдохнуть и успокоить нервы, но вынужден задать еще несколько вопросов.

– Спрашивайте все, что необходимо. Я, конечно, утомилась от расспросов, – она не смогла удержаться от шпильки в сторону Арники и Рии, – но все же напрямую заинтересована в том, чтобы вы быстрее разобрались с этим делом.

– Тогда давайте сначала разберемся с самым простым. Никто не просил у вас одолжить туфельки?

Лиона, ожидавшая каверзного вопроса, не сдержалась и фыркнула от глупости этого предположения.

– Естественно, нет. Никто из благородных дам не опустился бы до такой просьбы. Да и другие невесты… вряд ли испытывают проблемы с обувью. Его величество обеспечил их всем необходимым.

– Я так и думал, – нисколько не смутившись, спокойно кивнул глава, – но обязан был уточнить. А вы не обращали внимания на пропажу? Какую пару туфель вы планировали надеть на сегодняшний бал?

Разговор перестал казаться Лионе забавным. Она нахмурилась, поняв, на что намекает мужчина.

– Как вы видите, эта пара серебряная и лучше всего подходит к платью, которое подготовили для сегодняшнего вечера. Поэтому именно ее я и собиралась обуть. Подождите, – неожиданная мысль заставила ее запнуться, – а что за туфли тогда на мне сейчас? Точнее, чьи?

– Отличный вопрос. Но вам не стоит беспокоиться об этом, ответ на него я довольно скоро выясню. Правильно ли я понимаю, что у вас есть личная служанка, которая следит за нарядами и обувью?

– Да, моя горничная Беата.

– Тогда, надеюсь, вы не будете против, если мы проводим вас до покоев, и я также задам несколько вопросов ей?

Лиона напряглась, услышав «мы». Роль Арники и Рии во всей этой истории все еще нервировала ее.

– Как я могу быть против, если напрямую заинтересована в вашей помощи, – осторожно ответила она. – Но насчет остальных…

– Думаю, мы можем обойтись без компании барона Лансельта. Во-первых, чтобы не смущать вас, а во-вторых, чтобы позволить отдохнуть и восстановить силы ему самому. Что же касается госпожи Арники и госпожи Рии, смею надеяться, что вы ничего не имеете против их общества.

– Их компания, безусловно, в обычное время мне приятна, но в данный момент я не понимаю, зачем она необходима, – решила высказаться напрямую Лиона.

– Понимаю, – глава спокойно кивнул, – но все же вынужден настоять. Так вышло, что дамы оказались первыми посвящены в случившееся, и как важные свидетельницы мне необходимы.

Объяснение звучало так себе, но Лиона поняла, что большего от главы не добьется. Просьба о согласии была всего лишь любезностью, а ее мнение никого на самом деле не интересовало. Этим королевский дворец ничем не отличался от ее родного дома.

– Что же. В таком случае давайте пойдем побыстрее.

Сказав это, Лиона первой направилась к выходу. Чувствуя, что в ее душе остались только усталость и горечь.

* * *

Буквально полчаса назад Рия была совершенно уверена, что Лиона замешана в нападении на девушку. Теперь же она чувствовала себя ужасно глупо. Ей оставалось только надеяться, что жгучий стыд, который она испытывает, со стороны не так заметен.

Нужно будет обязательно извиниться. Бедная Лиона, оказывается, сама могла пострадать, и только чудом этого избежала. Чтобы узнать, как именно, глава Канцелярии решил расспросить служанку. И наученная горьким опытом Рия на этот раз решила поостеречься с подозрениями. Она будет внимательно «прислушиваться» к чувствам девушки во время разговора, а выводы пусть делает уже кто-нибудь другой.

Раз господин глава не захотел их с Арникой отпускать, значит, они ему все еще нужны. В конце концов, то, что она обратила внимание на Лиону, тоже оказалось кстати. Без этого они не узнали бы, что туфелька на самом деле принадлежит ей. Когда Рия подумала об этом, терзавшие ее стыд и раскаяние наконец окончательно растворились. Все как раз дошли до покоев Лионы, поэтому это было кстати – в спокойном состоянии Рия лучше отделяла свои чувства от чужих и тоньше их ощущала.

Как и ожидалось, служанку они нашли в комнате: та ждала свою госпожу, чтобы помочь ей раздеться и подготовиться ко сну. Ее помощница Альда тоже первое время порывалась так делать, что вызывало у Рии острое чувство неловкости, поэтому она настояла на том, чтобы раздеваться и умываться самой. Но, видимо, для леди подобное недопустимо.

Увидев, что в покои вместе с Лионой вошла целая компания, служанка подскочила со стула и замерла, склонив голову. Невысокая и круглолицая, на вид она казалась мягким и добросердечным человеком. Рия мысленно потянулась в ее сторону и поняла, что, несмотря на прикушенную губу, девушка не слишком взволнована, а скорее удивлена.

– Беата, это господин Линард и мои подруги – госпожа Арника и госпожа Рия. Произошел небольшой казус, с которым они сейчас разбираются. Удели, пожалуйста, им немного времени и ответь на несколько вопросов.

Рия даже не знала, что ее поразило больше: мягкий тон, которым Лиона заговорила со служанкой, или тот факт, что она назвала их с Арникой своими подругами. Может быть, не хотела ее пугать, чтобы та была более откровенной? Или правда хорошо к ней относилась? А дружат ли вообще леди со своими служанками? Задумавшись об этом, Рия бросила заинтересованный взгляд в сторону Лионы, будто ее профиль мог дать ответ.

Тем временем глава Королевской канцелярии перехватил инициативу в разговоре:

– Добрый вечер, Беата. Нам действительно нужна ваша помощь. Подскажите, вы ведь отвечаете за предметы гардероба госпожи Лионы?

Ответ на вопрос напрашивался сам собой, но Рия уже поняла, что у главы Канцелярии была какая-то своя тактика ведения бесед. Он всегда начинал с расспросов о чем-то очевидном и незначительном, видимо, чтобы расслабить собеседника. Сейчас это подействовало: из чувств Беаты ушла лишняя настороженность.

– Да, все верно, господин Линард. Я слежу за бельевым шкафом, нарядами и обувью, чтобы госпожа всегда выглядела безупречно. Каждый день отдаю работу прачкам и внимательно просматриваю, не нужна ли починка. Какие-то мелочи штопаю сама, если что посерьезней, несу мастерам: швее, кожевеннику или сапожнику, – спокойно ответила девушка, а затем с любопытством спросила: – Вам, господин, нужно что-то починить?

Глава впервые на памяти Рии улыбнулся. Точнее, его губы слегка дрогнули и приподнялись в скупом намеке на улыбку.

– Что-то вроде того, Беата. Хочу узнать, у какого мастера вы чистите обувь. Ведь недавно госпожа Лиона испачкала туфли, и вы отнесли их на чистку, не так ли? Или пятно выводили вы сами?

Девушка ответила легко и с радостью – ей явно было приятно угодить важному человеку.

– Да, все верно, недавно госпожа гуляла по оранжерее, и на туфельках остались темные следы земли. Я сначала пыталась почистить сама, но, как ни терла, пятну все было нипочем, видимо, тут дерн какой-то странный. Так что измучилась и пошла к чистильщику. В замке их два: Борес и Вихар. Вихар старше, поэтому все думают, что опытнее, но Борес работает на самом деле лучше. Я всегда к нему хожу и вашему камердинеру советую обратиться, если чистка нужна сложная или вещь сильно дорогая.

– Спасибо за рекомендацию, – глава совершенно серьезно кивнул, так, словно его действительно интересовала чистка обуви. – А уточните, пожалуйста, вы уверены, что забрали у мастера пару своей госпожи?

– Ой, так вы все знаете! – охнула Беата.

Рия поняла, что она удивлена и восхищена одновременно осведомленностью главы. Страха в ее чувствах не было. При этом сам глава вспыхнул горячим интересом. Но виду не подал, только украдкой бросил быстрый взгляд на Рию. Она в ответ покачала головой, показывая, что ничего подозрительного не ощутила.

– Не совсем все, поэтому хотел бы узнать подробности у вас.

– Я действительно не те туфли забрала и ошибку не сразу заметила, – начала рассказывать девушка. – Принесла в покои и поставила, потом платье приготовила для бала и пошла вниз за чистой водой, чтобы госпожа умылась. А когда вернулась, смотрю – окно нараспашку открыто, а замок же на горе стоит, вечерами ветер холодный дует. Вот я и бросилась его закрывать…

– Простите, но не могли бы вы вернуться к истории с туфлями? – не выдержав, глава перебил словоохотливую служанку.

– Так я историю про них и рассказываю, – слегка обиделась та, но быстро продолжила: – Так вот, пошла я закрывать окно, смотрю, а книга госпожи, что на столике рядом лежала, на полу валяется. Наклонилась ее поднять, и взгляд зацепился сам собой за туфли, которые я рядышком с гардеробом поставила. Смотрю и думаю, что-то с ними не то. А что, понять не могу. Подошла ближе, и тогда до меня дошло – да это же не те! Чистильщик, видимо, перепутал заказы. Ну, я их и схватила и побежала бегом менять. К счастью, Борес не стал отпираться и вторую пару хозяйке еще не отдал, так что я успела забрать правильные туфли до бала.

– Понятно, – сказал глава, хотя Рие ничего понятно не было. Как же так? Туфли, получается, были верные, раз Лиона их узнала. А служанка их зачем-то поменяла.

– А это ваши, госпожа, туфельки были? – неожиданно поинтересовалась служанка у Арники, но, не дав той ответить, затараторила дальше. – Вы не волнуйтесь, госпожа Лиона их не надевала, она их вообще видеть не видела. Да даже не слышала об этой оплошности – сначала я ее беспокоить не хотела, а потом совсем из головы вылетело. Приготовление к балу – это всегда хлопотно, все мысли вперемешку.

– Беата, не волнуйтесь, вы все сделали правильно, – прервал глава. – Спасибо за вашу помощь. Только расскажите, как вы поняли, что туфли перепутали? Они чем-то отличались?

Та задумалась. Рия тщательно «прислушивалась», но не ощущала никакого волнения с ее стороны. Наоборот, девушка была очень спокойна, даже удивительно – обычно люди постоянно находятся в легкой тревоге, беспокоясь по разным пустякам.

– Вы знаете, да просто поняла, не знаю, как объяснить, – наконец заговорила она. – Хорошая служанка вещи госпожи найдет среди сотни других. Сначала я, видимо, торопилась, потому сглупила. А тут внимательнее пригляделась и увидела, нет… почувствовала, что ли… в общем, поняла, что не госпожи Лионы это туфли. То ли размер не тот, то ли ткань плотнее. Не знаю, на вид-то они точно такие же были – иначе бы я не перепутала.

– И ничего странного не заметили?

– Странного? – переспросила служанка. – Да нет, не было ничего странного. Хотя… вы не знаете, а здесь водятся совы?

– Совы? При чем тут совы? – Голос главы был спокоен, но в чувствах промелькнуло удивление.

– Да просто это и было странно, – снова оживилась Беата. – Открытое окно. Я же точно помнила, что закрывала его перед уходом, а тут вернулась с туфлями, и оно нараспашку. Госпожи в комнате не было, значит, еще не возвращалась с прогулки. Поэтому я шла окно закрывать и все размышляла, как так получилось. А тут в небе как тень темная мелькнет! Я от неожиданности даже вскрикнула. Потом пригляделась и поняла – это сова мимо пролетела. Большая. Вот думаю, а могла она окно открыть?

– Вряд ли. Скорее, птица его бы разбила, – лаконично ответил глава. – Но в любом случае вы правильно сделали, что рассказали все так подробно. Еще раз благодарю вас за помощь.

– Да ну что вы, что я такого рассказала… Только не подумайте, что Борес такой растеряха, что лучше не обращаться. Если нужна чистка, все равно к нему идите… – поймав красноречивый взгляд Лионы, которую раздражала ее излишняя болтливость, Беата осеклась. – То есть рада была оказаться полезной, господин Линард.

Рассказ про сову совершенно сбил Рию с толку. Она так и не поняла, с чего вдруг служанка поменяла обувь у чистильщика, и продолжала об этом размышлять, пока они прощались и выходили из покоев Лионы. Ей очень хотелось расспросить главу Канцелярии, что думает он, но тот сам хотел узнать у нее о чувствах девушки во время беседы. Когда же Рия поделилась всем, что ей удалось «подслушать», глава велел им с Арникой идти отдыхать, добавив, что дальнейшими расспросами он займется сам.

Ее такое окончание суматошного дня серьезно расстроило – хотелось узнать, кто же все-таки был злоумышленником, и разобраться во всей этой путанице с обувью. К счастью, Арника не постеснялась спросить, расскажут ли им потом о результатах расследования. Глава пообещал это сделать завтра утром, и у Рии немного отлегло от сердца.

Уставшая, она погрузилась в глубокий сон, а когда проснулась, у нее появилась новая причина для переживаний. Вместо ее подруги Альды завтрак принесла незнакомая служанка, которая сама не знала, почему та не пришла на работу.

* * *

Арника проснулась из-за того, что солнце било в окно. Последние несколько дней выдались пасмурными, и она улыбнулась, порадовавшись, что утро обещает погожую погоду. А потом вспомнила вчерашние события, и хорошее настроение слегка помутнело. Впрочем, от нее сейчас ничего не зависело, а тревожиться, когда не можешь ничего сделать, – самое бессмысленное занятие. Поэтому Арника решительно выбросила лишние мысли из головы, потянулась и встала с кровати.

Первым делом решила проверить, как себя чувствует ее питомец. Маленький пушистый хомяк еще спал, забившись в угол серебряной клетки. Привозя зверька в замок, Арника думала пристроить его в хорошие руки. Но на первое время все равно пришлось предоставить ему свои покои в качестве жилища. Затем началась подготовка к испытаниям, и она сама не заметила, как маленькая серебряная клетка, которую для нее нашла служанка, стала привычным украшением комнаты.

Подбросив в кормушку свежей морковки, Арника умылась и почистила зубы морской губкой, пропитанной отбеливающей солью. В очередной раз подумав, что ею пользоваться гораздо приятнее, чем солдаровой палочкой, которую она привезла из дома. Тратить время на полноценное омовение Арнике не хотелось, поэтому она обошлась влажным обтиранием. Если получится, вечером она снова заглянет в ту чудесную купальню с огромным бассейном, в которой была несколько дней назад. А сейчас лучше поспешить на завтрак, чтобы после него попробовать разыскать господина Линарда и узнать, удалось ли ему вчера раскрыть дело.

В столовой большая часть мест за обеденным столом пустовала, только две девушки пили утренний кофе. Арника знала, что они единственные горожанки среди невест и довольно дружны между собой. Поздоровавшись, она перекинулась с ними парой вежливых фраз, пока лакей подавал завтрак. Уважая ее иноземное происхождение, повара готовили специально для нее традиционные иноземные блюда. Сегодня это были вареные яйца, поданные с кислыми корнеплодами и пряным соусом. А также тонкие сладкие лепешки тиганитис, политые сметаной и вареньем. Арника с удовольствием принялась за еду, лишь немного посетовав, что та слишком жирная и сытная для полной физического безделья жизни в замке.

К концу ее трапезы комната заполнилась невестами наполовину. Она уже думала отправиться на поиски господина Линарда, когда увидела, что в столовую входит Рия. И решила остаться и подождать, пока та тоже позавтракает. Рассудив, что ей также интересно узнать результаты расследования.

Рия села рядом с ней и тут же зевнула, прикрывая рот кулаком.

– Не выспалась? – первой начала беседу Арника.

– Да, полночи ворочалась и думала о вчерашнем, – кивнула Рия. – А ты?

– Я всегда крепко сплю, – она пожала плечами. – Но, конечно, мне тоже интересно, как решается эта головоломка. Хочу после завтрака отправиться на поиски господина Линарда и выяснить, что ему удалось узнать у сапожника. Пойдем вместе?

– Да, конечно, пошли! Только… давай Лиону подождем? Ее же еще нет? – Рия закрутила головой по сторонам.

– Нет, еще не пришла. Ты права, лучше подождать. В конце концов, это напрямую ее касается.

– Если честно, – Рия понизила голос и мило покраснела, как ребенок, признающийся в шалости, – мне до сих пор совестно, что я ее подозревала.

Арника не удержалась и улыбнулась.

– Не кори себя слишком сильно. Да, ты ошиблась, но в целом ничего дурного не сделала, просто выполнила приказ короля. Это же он велел тебе следить за чувствами девушек. И, если бы ты не обратила внимание на Лиону, мы бы так и не узнали, что это ее туфли.

– Ты права, – согласилась Рия, но потом тяжело вздохнула, – я и сама это понимаю, но все равно сердце не на месте. Так что хочу ее дождаться и извиниться.

Эти слова снова вызвали улыбку у Арники. Пока Рия была занята завтраком, она допила кофе и решила, что ей тоже стоит объясниться с Лионой. Ту вчера наверняка неприятно задели расспросы в гостиной.

Она поняла, что не ошиблась, когда встретилась взглядом с Лионой, входящей в гостиную. Маркиза в силу воспитания умело держала лицо, но то, как она выпрямила спину и напрягла плечи, выдало ее с головой. Понимая, что та вряд ли сама подойдет к ним, Арника сделала приглашающий жест в сторону свободного стула рядом, на что Лиона слегка прищурила глаза, но затем кивнула и направилась в их сторону. А затем с грациозностью, вызывающей у Арники зависть, опустилась на стул и сказала:

– Доброе утро, дамы. У вас снова появились ко мне вопросы?

Шпилька явно предназначалась Арнике, но покраснела, как перезревшая мекла, вместо нее Рия. И быстро ответила сама:

– И тебе доброе, Лиона. Нет, что ты, у нас к тебе никаких вопросов больше нет. Просто мы хотим после завтрака вместе найти господина главу и расспросить о ходе расследования. Пойдешь с нами? Тебе же, наверное, тоже интересно? И еще я хотела кое-что сказать… точнее… не сказать, а извиниться. Прости меня, пожалуйста, если тебя обидели мои вчерашние подозрения. Мне искренне жаль!

– Я не настолько чувствительна, чтобы меня задевало чье-либо мнение, тем более ошибочное, – довольно резко и высокомерно ответила Лиона, но затем смягчилась. – Впрочем, было бы невежливо отказаться от извинений, поэтому я приму их.

– Я также считаю, что обязана попросить прощения, – воспользовалась моментом Арника. – Вчера я грубо расспрашивала тебя, не объяснив причин.

Ложечка, которой Лиона размешивала сахар в кофейной чашке, замерла на очередном витке спирали.

– Приличия снова вынуждают меня проявлять великодушие. Тем более, если оно необходимо царевне, – после небольшой паузы предельно вежливо произнесла она.

– Фух! Как здорово, что мы объяснились, у меня как камень от сердца отвалился. Ну как, пойдем вместе искать господина главу? – Рия снова опередила Арнику в беседе.

– Почему бы и нет. Только проявите немного терпения, я, в отличие от вас, еще не позавтракала, – спокойно ответила Лиона, бросив на расставленные лакеем тарелки с едой нежный взгляд.

Даже слишком нежный для избалованной кулинарными шедеврами аристократки, как показалось Арнике. Так обычно смотрят на еду люди, которым когда-то приходилось голодать. Но кто бы посмел морить голодом маркизу?

Мысленно посмеявшись нелепости этой мысли, Арника попросила у лакея еще одну чашку кофе.

* * *

Как бы Лионе ни было интересно узнать развязку интриги, центром которой она стала, противиться искушению плотно позавтракать она не могла. Строгая диета, на которую ее посадил отец перед отбором, заставила ее вдвойне ценить каждую возможность вкусно поесть.

Расправившись с поданной на серебряной сковородочке яичницей, она не отказала себе и в десерте. Сметанный пирог с белоснежной шапкой сливочного крема обещал изысканное удовольствие – и не обманул. Только когда на тарелке от него остались лишь крошки, она сказала:

– Все, я закончила. И готова отправиться на поиски главы Канцелярии.

Арника, спокойно ожидавшая, когда завершится ее неторопливая трапеза, только кивнула. А вот более импульсивная Рия тут же вскочила со своего места. Лиона взглянула на нее с легким осуждением, медленно и грациозно поднимаясь со стула. И втроем они направились в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи.

– Где мы будем искать господина главу? Мы же не можем подниматься выше третьего этажа, – поинтересовалась по пути Рия.

– Попросим найти его кого-то из стражников. Или поищем сначала церемониймейстера, – ответила Арника.

Лиона рассудила, что ее предложение довольно логично, и промолчала. Разговор сдулся, поэтому дальше они пошли в тишине. А когда поднялись по ступеням до площадки, на которой стояли стражники, как-то само собой вышло так, что Арника выступила вперед и заговорила первой.

– Добрый день. Нам необходимо найти главу Королевской канцелярии. Пропустите нас или найдите его сами и приведите сюда, – она говорила вежливо, но в голосе чувствовались повелительные ноты. Царевна явно больше привыкла отдавать приказы, чем просить.

– Никак не можем пропустить, проход на верхние этажи королевским невестам воспрещен, – тут же пробурчал высокий худой стражник с кривым носом.

Но его тут же сердито одернул напарник:

– Эй, ты что, ее не узнал? Это госпожа Арника, дурень! Его величество велел пропускать по первой просьбе.

– Прошу простить, госпожа, виноват! Проходите вперед, – тут же вытянулся по струнке оплошавший, затем бросил осторожный взгляд на Лиону с Рией и добавил: – Ваши подруги тогда тоже могут идти.

Лиона, с одной стороны, обрадовалась, что препятствие на их пути устранено. А с другой – насторожилась. Особое внимание короля к Арнике задевало ее, заставляя нервничать.

Миновав стражников, они вышли в коридор и замерли в растерянности.

– И куда мы пойдем? – спросила Рия в замешательстве. – Кто-нибудь знает, где искать главу? Ты, Лиона, наверное, уже бывала в замке?

– Я была на приемах, а не в Королевской канцелярии, к счастью. Туда, знаешь ли, не развлекаться приглашают, – язвительный ответ сам сорвался с губ.

– Думаю, нам достаточно найти любого слугу, чтобы узнать, куда идти. Давайте просто пройдемся вперед и поймаем кого-нибудь по пути, – спокойно вставила Арника.

Ее предложение звучало слишком разумно, чтобы с ним спорить, поэтому они так и поступили. Довольно скоро им попался на глаза лакей в золотой ливрее, и они озадачили его вопросом, где могут найти господина Линарда. Задумчиво почесав голову, парень сказал, что в такое время тот, скорее всего, в Канцелярии, но она находится довольно далеко, в соседнем крыле. И, бросив взгляд на их роскошные платья, предложил самому отправиться на поиски, а им пока подождать в одной из гостиных.

Лиона предполагала провести это время в молчании, даже если ожидание затянется, но Рия снова завела разговор, втянув их с Арникой в беседу.

– Как вы думаете, что же все-таки произошло? Я вчера полночи голову ломала, зачем служанка Лионы поменяла ее туфли на другие. Даже подумала, может, у нее есть какой-то дар? И она почувствовала опасность для своей госпожи?

– Не говори глупости, – Лиона фыркнула, пытаясь сдержать смех. – я знаю Беату с двенадцати лет, и никаких особых талантов, кроме болтливости, у нее нет.

– Вряд ли у Беаты действительно есть магические силы, но вопрос на самом деле интересный, – задумчиво проговорила Арника. – Я тоже об этом думала и не смогла найти никакого логичного объяснения, почему она так поступила. Можно было бы предположить, что она в сговоре со злоумышленником, но тогда, наоборот, стекло должно было достаться Лионе. Поэтому служанка точно невиновна. И все выглядит так, будто… она была не в себе.

– Мне снова нравится ход ваших мыслей.

Мужской голос прозвучал неожиданно, и Лиона непроизвольно вздрогнула. Глава Канцелярии так тихо вошел в гостиную, что они не сразу обнаружили его присутствие. Подойдя ближе, тот вежливо поклонился.

– Прошу прощения, дамы, если напугал вас. Но ваши рассуждения были весьма любопытны, поэтому я не решился перебивать.

– Здравствуйте, господин глава! Как здорово, что вы так быстро пришли. Нам не терпится узнать, чем закончилось расследование. Вы же уже все выяснили у мастера? Знаете, кто подбросил в туфли стекло? – Рия забрасывала главу вопросами, сияя, как весеннее солнышко.

– Если госпожу Арнику можно похвалить за наблюдательность, то вас – за хватку, госпожа Рия. Но вы правы, мне действительно удалось выяснить, кто стоял за этой злобной каверзой. Я сдержу слово и все сейчас подробно расскажу. Только позволите мне сначала присесть? – Хотя тон главы был спокойным, вопрос явно прозвучал с оттенком иронии.

– Да, конечно, присоединяйтесь, – Лиона среагировала первой. – Прошу простить нетерпение госпожи Рии.

– Оно вполне объяснимо. Признаться, эта история и мне показалась крайне любопытной. А ее развязка стала большой неожиданностью. Хотя наблюдательность госпожи Арники помогла мне сразу нащупать верный путь к решению. Вы помните странность, на которую обратили мое внимание? – Он повернулся к царевне.

– Странность? – растерянно протянула Арника. – Да, вы спрашивали, не заметила ли я чего-то странного…, и я вспомнила, что меня удивило поведение девушки, когда я нашла ее плачущей. Она пыталась меня прогнать и не хотела никого звать на помощь.

– Именно. Конечно, испуг и боль заставляют людей порой поступать нелогично. Но в этом все равно было что-то неестественное. Поэтому, когда выяснилось, что туфли на самом деле принадлежат госпоже Лионе, я сразу об этом вспомнил. И у меня появились определенные подозрения.

– Неужели вы хотите сказать… Что баронесса Артье сама все это задумала? – переспросила царевна.

– Не совсем. Хотя такую версию развития событий я также предполагал. Но все оказалось несколько сложнее. Действительно, именно служанка баронессы подкупила мастера, чтобы тот поменял их туфли с госпожой Лионой. Но сделала это не по собственной воле, а по просьбе другой персоны.

– И кто же эта персона? – На этот раз не удержалась от вопроса Лиона, которую каждая новая подробность заставляла волноваться все сильнее.

– Виконтесса Лавье.

– Морглот побери, Клементина! – Слова вырвались прежде, чем Лиона успела осознать, что говорит. Ярость от того, что ее неприятельница дошла до такой подлости, прорвалась сама собой. На нее тут же уставились круглыми глазами все присутствующие, за исключением главы – тот не обладал столь живой мимикой.

– Понимаю, что подобные новости могут шокировать. Но прошу вас не волноваться. Обе дамы исключены с отбора, более того – они уже покинули королевский дворец.

– И очень жаль, – неожиданно вставила Рия, – я бы с ними… э-э-э… побеседовала перед отъездом.

Лиону эта поддержка удивила и, хоть и не хотелось это признавать даже себе самой, оказалась приятна.

– Предполагаю, его величество не оставил девушек без разумного наказания? – спросила Арника.

– Естественно. Не могу раскрыть всех деталей, скажу только, что король был крайне разгневан произошедшим и отстранением не ограничился. К слову, госпожа Лиона, вам от семей Артье и Лавье полагается компенсация. Но подробности я сообщу чуть позже, наедине.

– Поняла вас, – вернув себе самообладание, Лиона ответила с идеально вежливой интонацией. – И благодарю за то, что так быстро во всем разобрались.

Девушки также поблагодарили главу за то, что тот сдержал обещание и раскрыл им все подробности дела. После мужчина проводил их до лестницы и начал прощаться. Арника уже ушла вперед, а вот Рия почему-то замешкалась. Спускаясь по ступенькам, Лиона услышала, как она жалуется главе на пропажу своей служанки. Но не стала забивать этим голову – ей и так было над чем поразмыслить.

Несмотря на все опасения, отец оказался никак не причастен к случившемуся. Две участницы выбыли с отбора, а она все еще здесь. Более того, ей предстоит свидание с королем.

Неожиданно все сложилось весьма удачно.

Часть третья

в которой мы узнаем о трагедиях, происходящих за стенами замка, а тайные планы людей и богинь начинают наслаиваться друг на друга и переплетаться, усложняя человеческие интриги божественной игрой

Глава 12. Игра учит игроков

Если бы кто-то наблюдал за полетом совы, то сразу бы заметил, что та летела тяжело. Ее крылья, потеряв обычную плавность, двигались рывками, и птица то набирала, то теряла высоту. Медленно завершив спираль вокруг башни, она с трудом опустилась на парапет крыши и втянула голову в плечи.

Онифа очень устала.

Она потратила слишком много сил, чтобы спасти свою девочку от злой шутки, которую задумали соперницы. Сначала пришлось затуманить разум служанки, чтобы та избавилась от туфель. Затем заставить мастера «забыть» о стекле, которое он сам же вложил, и заставить его поменять обувь обратно. Но и это не все. Последние силы пришлось потратить, чтобы отвести внимание главы Канцелярии от того, что служанка успела ее заметить и запомнить. Причем дважды: сначала во время допроса, а затем – на встрече, когда царевна Ниилиды снова подняла этот вопрос.

И все же, несмотря на глубокую усталость, Онифа была довольна. Пусть у нее уйдет несколько дней, чтобы восстановиться через усеченный Единоглазым поток, ничего страшного. Позиции девочки на отборе значительно улучшились: король наверняка хоть немного сочувствует ей из-за случившегося и уже не должен быть так предвзят.

Если она будет умницей, их свидание пройдет хорошо и без поддержки Онифы.

В зале для занятий

Длинная комната казалась темной из-за обитых деревянными панелями стен. А еще в ней было душно, поэтому Арника специально села у открытого окна. Прошла неделя, как у них начались занятия. Первое время она внимательно слушала преподавателей, боясь пропустить что-то важное, но постепенно ее внимание на уроках стало все чаще рассеиваться. Вот и сейчас монотонный голос мейстера Аргарта, читавшего очередную лекцию по истории Катории, постепенно превратился в фоновый шум. Как журчание воды в фонтане или гудение шмеля в саду.

– Итак, как я уже говорил, Пуритский период длился сто пятьдесят три года – с 4724 года от прихода Единоглазого до 4877. Это время историки также часто называют Обреченным – по второму названию магической секты, которая стояла в то время у власти. Династия Витоликов в эти годы считалась прерванной, потому что семью Гольда Первого сгубила Северная хворь, охватившая страну. Королевскую корону разместили на постаменте в Главном Храме Единоглазого, и она прилипла к мраморному камню намертво – так, что никто не мог ее даже приподнять. Можно было бы предполагать, что дальше королевство погрузится в смуту клановых войн, но Пуритам удалось захватить полную власть, утверждая, что только они владеют секретом защиты от Северной хвори…

За окном голубело летнее небо, кудрявые облака на нем выглядели мягкими, как спины барашков. И казалось, висели так близко, что можно протянуть руку и погладить. Взгляд Арники сам собой скользил по пышным облачным изгибам, изумляясь плавности их очертаний.

– Конец Пуритскому периоду положил Этельстад Первый, также известный как Этельстад Освободитель. Хотя в начале пути его, конечно, называли Самозванцем. Но после того, как он при помощи союзников ворвался в Главный Храм и поднял корону с постамента, ни у кого не осталось сомнений в его наследных правах.

Поняв, что нудная речь, только проникая в сознание, тут же ускользает из него, Арника заставила себя отвернуться от окна. И уставилась на преподавателя, надеясь, что это хоть немного ей поможет.

Увы, не помогло.

Мейстер Аргарт был безобразен настолько, что это по-своему завораживало. Торчащая клочками борода, над ней круглый, как мекла, и такой же красный нос. Выше – глубоко посаженные маленькие глаза: настолько, что кажется, еще немного, и они закатятся под брови. Финальный штрих – растрепанная седая шевелюра, в которой одна часть волос давно отчаялась, но вторая все еще пыталась по старой привычке кудрявиться.

– Госпожа Арника, у вас возник какой-то вопрос? – неправильно истолковав ее внимание, спросил преподаватель.

– Нет-нет, мейстер Аргарт, я просто задумалась, вспоминая, кем приходится Этельстад его величеству, – быстро ответила она, выхватив из памяти недавно звучавшее имя.

– Этельстад Освободитель был прапрадедом нашего монарха. А его сын, тезка его величества, Эдвард Второй, соответственно, прадедом. Но его правление было относительно кратким и, к сожалению, не оставило значительных следов в истории. А вот дед нашего короля, Альфред Первый, также известный как Миротворец, прославился присоединением к Катории Южных провинций. Хотя, на самом деле, у него были и гораздо более интересные заслуги – в частности, он начал массовое восстановление храмов Единоглазого по всему королевству, провел несколько крупных налоговых реформ и создал систему местных органов власти… – начав отвечать, мейстер Аргарт быстро увлекся и забыл об Арнике.

Осторожно выдохнув, она попыталась снова сосредоточиться на лекции, и ей это наконец удалось. Правда, только на несколько минут. Когда мейстер начал дотошно перечислять виды правовых актов, введенных дедом короля, она сдалась. И от скуки начала разглядывать украдкой девушек, сидящих неподалеку.

Справа от нее расположилась Рия. Скрипя пером, она усердно записывала все, что рассказывал мейстер Аргарт. Ей уроки давались тяжелее всех: Рия никогда не училась сложным наукам до этого, даже писала и читала с трудом. И первое время вообще не понимала, о чем идет речь, после занятий забрасывая вопросами Арнику и Лиону. Но трудности ее не остановили, наоборот, она восприняла учебу как вызов и бросилась постигать новые знания с неожиданным пылом.

На Лиону лекции преподавателя тоже наводили скуку, судя по тому, что на коленях у нее лежала книга. Она тайком читала ее, прикрыв лицо рукой – так, будто глубоко задумалась над словами. Впрочем, маркиза легко ответила бы на любой вопрос, который мог бы задать ей мейстер. Она знала историю Катории назубок, поэтому сейчас и скучала.

Было бы ложью сказать, что происшествие с туфельками сделало их подругами. Но вышло так, что с другими девушками ни одной из них не удалось сблизиться. И постепенно Арника, Лиона и Рия начали держаться вместе. Садились рядом на занятиях, обедах и ужинах – так как завтракали обычно в разное время. Или гуляли по вечерам по оранжерее, пока остальные предпочитали проводить время в гостиных.

Когда Лиона и Рия привели ее туда в первый раз, Арника была поражена и сразу же полюбила это место всей душой. Она так соскучилась в каменных стенах замка по зелени, а искусственный сад был так чудесно устроен и зачарован магией, что казался совсем живым. Любовь к оранжерее стала общей, и теперь девушки часто гуляли там вместе.

Пошли они туда и в этот раз, когда занудная лекция мейстера Аргарта наконец закончилась.

– Я кое-что не поняла, – протянула задумчиво Рия, на ходу перечитывая свои записи. – Почему Этельстада прозвали Освободителем? Конечно, Пуриты должны были вернуть ему трон, и некрасиво, что не захотели этого сделать. Но они же избавили Королевство от Северной хвори. То есть сделали хорошее дело и у власти оказались не просто так, народ их любил.

– Во-первых, любили их только в самом начале. Пока они не начали закрывать храмы, повышать налоги и вводить новые законы, требующие сдержанности, – тут же начала объяснять Лиона. – Сначала речь шла о пище: они утверждали, что целебные посты помогают избежать Хвори. Затем под запретом оказалось большинство праздников и в целом увеселений. По словам Пуритов, они вели к чревоугодию и распутству. На деле же те хотели только одного – набивать казну и наслаждаться всем этим самостоятельно. Каждый год они отбирали сто молодых и красивых девушек в свой орден. Считалось, что те станут послушницами, проводящими время в неустанных молитвах, которые защищают жителей королевства от Северной хвори. На деле же они становились служанками, ублажающими магистров ордена. Но все это стало известно, только когда Этельстад начал кампанию для возвращения трона.

– Как интересно, – протянула Рия, – почему же мейстер Аргарт не сказал об этом ни слова?

– Предполагаю, что эта часть не показалась ему достойной, чтобы подробно рассказывать о ней королевским невестам, – вставила Арника. – В целом, это главная проблема истории как науки: в ней все зависит от рассказчика. Возможно, народ не так уж и любил Пуритов, но летописцы тех лет приукрасили действительность. А может быть и так, что их распутство и жестокость преувеличили позднее. Мы вряд ли узнаем правду.

– Да, люди всегда остаются людьми, – серьезно кивнула Рия. – И любят приврать. Но от этого как-то грустно… Что же, правду никак не узнать?

– Почему же. При большом желании все возможно. Просто нужно ознакомиться с разными источниками и точками зрения. Редко когда лгут во всем, чаще приукрашивают одни факты и скрывают другие. Поэтому где-то на пересечении разных версий можно отыскать правду. Вопрос только в том – кому это нужно по прошествии стольких лет, – флегматично заметила Лиона. – Хотя мне было бы любопытно взглянуть, как будут рассказывать на уроках истории о том времени, в котором мы сейчас живем.

– И узнать заранее, кто из нас станет королевой? – со смехом спросила Рия.

Лиона нахмурилась. Ее часто выводила из себя прямолинейность Рии, и, желая сгладить намечающийся конфликт, Арника быстро сказала:

– Я бы не отказалась от такой возможности. Тогда можно было бы не тратить время в случае неудачи. Мы здесь уже несколько недель, и неизвестно, сколько еще продлится отбор.

– Ох, а я бы не хотела отсюда уезжать, если честно. Здесь так интересно! Даже если не выиграю, я хотела бы побыть на отборе подольше, – беззаботно ответила Рия, даже не заметив, что чудом проскочила мимо ссоры.

– Я бы тоже не стала задерживаться здесь без необходимости, – ответила Лиона.

Ее голос звучал спокойно, а лицо было безмятежно. Но почему-то Арнике показалось, что маркиза соврала.

В оранжерее

Дни мчались друг за другом наперегонки, а о свидании с королем и следующих испытаниях ничего не было слышно. Лиона и не предполагала, что получит награду за победу в испытании быстро, поэтому первое время не переживала. Тем более, что к занятиям по этикету прибавились лекции по истории, и скучать времени не было. Но прошла неделя, а барон Лансельт ни разу не одарил королевских невест своим вниманием. И это начинало нервировать.

У Арники доставало такта не интересоваться предстоящим свиданием, Рия, кажется, об этом забыла, сосредоточившись на учебе, а сама Лиона заводить разговор не хотела. Ведь несмотря на приятельские отношения, сложившиеся между ними, они продолжали оставаться соперницами. Так что Лионе не оставалось ничего иного, как предаваться тревоге в одиночестве.

Скрывать нервозность на прогулке было утомительно, поэтому довольно скоро она попрощалась с девушками и поспешила в свои покои. Оставшись одна, Лиона думала немного поплакать, чтобы сбросить напряжение, но, как ни старалась, не смогла выдавить из себя ни слезинки. Поэтому просто устроилась в кресле с книгой в руках, стараясь отвлечься от дурных мыслей за чтением. Это не сильно помогало, но, по крайней мере, ей не нужно было держать лицо, притворяясь беззаботной.

Сосредоточиться на книге никак не удавалось, и после очередной бесплодной попытки Лиона отложила ее в сторону. И не зная, чем еще себя занять, подошла к туалетному столику, остановившись у зеркала. Придирчиво осмотрев себя, она обнаружила, что ее лицо стало чуть круглее. Отец будет недоволен… Впрочем, плевать! Слава богам, здесь он не может снова устроить ей голодовку. Кожа казалась бледнее, на подбородке выскочил маленький, но неприятный красный прыщик. Задержав на нем взгляд, Лиона сначала расстроилась, а потом наоборот, приободрилась – стала понятна причина повышенной раздражительности. Ко всем женщинам время от времени приходят такие дни.

Немного повеселев, Лиона продолжила осмотр. Теперь ее взгляд переместился на волосы, которые за последние недели успели слегка отрасти. Оттянув рукой прядь, она проверила, не пора ли подкрасить корни. Дорогую иньдзянскую краску, придававшую ее локонам серебристый блеск, не хотелось переводить попусту. Еще неделю вроде можно и подождать… С другой стороны, кто знает, а вдруг свидание все же случится на днях?

От размышлений ее отвлек звук открывающейся двери. Оглянувшись, Лиона увидела торжествующее выражение на лице Беаты, и тут же почувствовала, как застучало быстрее сердце.

– Госпожа, я к вам с посланием. Просили передать, – довольно улыбаясь, сказала горничная.

– Послание? Неужели! Что ты там замерла, иди сюда и давай его, быстрее.

Практически вырвав из рук служанки конверт, Лиона надорвала сургучную печать с рисунком королевского пиона. Увидев его, она резко выдохнула и, кажется, вообще перестала дышать, пока не развернула письмо и не вчиталась в первые слова.

Многоуважаемая маркиза, прошу простить меня за медлительность. С моей стороны крайне некрасиво затягивать срок выполнения обещания. Единственное, что меня оправдывает, – то, что задержка связана с делами государственной важности, перед которыми самое искренне желание сдержать слово порой оказывается бессильно. Приношу свои извинения и прошу Вас освободить субботу, чтобы посвятить ее нашей встрече. Подробности о времени и месте чуть позже Вам передаст мой секретарь или сам барон Лансельт, если его здоровье пойдет на поправку.

Дочитав последние строчки, Лиона прижала лист к груди, чувствуя, как по телу разливается облегчение. И тут же, совершенно неожиданно для себя самой, разрыдалась.

Улыбку на лице Беаты будто мокрой салфеткой стерли, она испуганно вскрикнула и начала встревоженно расспрашивать, что же за скверные новости получила госпожа. Лиона же не могла и слова выдавить, только взмахнула руками, пытаясь этим жестом показать, что все в порядке.

На самом деле она давно не была так счастлива. Впервые за долгие годы предчувствие дурных событий ее обмануло. А получать приятные новости оказалось непривычно… и ужасно приятно.

В кабинете короля

Гердия лениво подошла к высокому комоду и одним изящным прыжком оказалась наверху. С высоты она бросила снисходительный взгляд на Ниилиду, которая с трудом карабкалась на низкий письменный стол. Низкий с точки зрения кошки, конечно. Хомячихе высота наверняка казалась труднодостижимой. Чтобы взобраться наверх, ей приходилось работать не только лапками, но и зубами, впиваясь ими в резные завитушки на ножке.

Богиня красоты представляла собой жалкое зрелище. И это немного согревало душу Гердии, которая на самом деле пребывала в раздражении. Она чувствовала, как под влиянием соперниц медленно, но верно меняются характеры их девушек. Ее же девчонка… вела себя странно. Вместо того, чтобы наконец начать бороться за внимание короля, она начала дружить с соперницами. И с неистовым пылом взялась за учебу. В этом, конечно, ощущалась горячность новобранца, с азартом бегущего на первую преграду… Но направление, к которому Рия решила приложить свой пыл, было явно неверным. Что не могло не расстраивать Гердию.

Поэтому сейчас, злорадно наблюдая за хомячиной беспомощностью, она чувствовала сладкий привкус реванша. Ну-ну, посмотрим, успеет ли Ниилида взобраться на стол до того, как в кабинете начнется совещание.

Подвинув лапой стопку запылившихся книг, Гердия устроилась поудобнее и зевнула. Краем глаза приметив в окне серую тень, она поняла, что Онифа тоже тут.

Что ж, значит, королю не удастся скрыть свои планы ни от одной из них.

* * *

Иттан чувствовал легкое волнение, спеша в королевский кабинет. Во-первых, он опаздывал, чего с ним обычно не случалось. Во-вторых, их срочно позвал на встречу Линард – а глава Королевской канцелярии не устраивал совещаний по пустяковым поводам.

Когда секретарь вошел в кабинет, король взглядом указал ему на свободное кресло. Иттан торопливо прикрыл дверь и сел, упершись локтями в подлокотники кресла. Эдвард дождался, пока он устроится, и только потом начал разговор:

– Боюсь, у Линарда серьезные новости. Не так ли?

– Да, ваше величество. И крайне неприятные, речь идет о пропавшей в замке служанке.

– С ней что-то стряслось? – нервно переспросил Иттан, поправляя на носу очки. Он помнил, что пропавшая девушка прислуживала Рие.

– К сожалению, – скупо ответил Линард и сухим тоном доложил: – Она была обнаружена мертвой на северной окраине города, недалеко от сточных вод.

– Вот как… – протянул Эдвард, – Правильно я догадываюсь, что стать мертвой ей помогли?

– Несчастный случай исключен. Следы удушения явно свидетельствуют о насилии. И не только они, – глава странно замялся, хотя его лицо оставалось спокойным. – У девушки на теле следы порки. Думаю, вы понимаете, что это значит.

– Понимаю. Это действительно серьезная и печальная новость. Я бы даже сказал, очень серьезная, – хмуро согласился король.

– Подождите, я не понимаю, о чем речь, – Иттан был ошарашен. – Вы хотите сказать, что кто-то из главных слуг злоупотребляет своим положением? И вам об этом известно? Я думал, телесные наказания давно остались в прошлом…

– Нет-нет, прости, ты не в курсе, потому что раньше это не касалось твоей зоны ответственности, – быстро заговорил король. – Я посвящен в детали, потому что подписывал особое разрешение для расследования. Речь идет об одержимом убийце, который давно водит констеблию за нос. Он крайне жесток к девушкам и, к несчастью, осторожен – не оставляет никаких следов. Его несколько лет не могут поймать, поэтому Линард так заинтересовался этим делом. Он предполагает, что злодей слишком умен и обеспечен, чтобы констебли могли его поймать.

– Вы подозреваете аристократа? – сразу уловил суть Иттан.

– Да, – подтвердил его догадку Линард. – Предыдущие жертвы были обнаружены в разных частях королевства. Из-за этого преступления долго не могли связать между собой. Убийца постоянно путешествует, причем довольно часто и на длительные расстояния. Можно было бы предположить, что его профессия связана с торговлей, но тогда в перемещениях должен прослеживаться определенный маршрут, чего в деле нет. Поэтому я давно разрабатываю версию, что преступник знатного рода и располагает средствами. Собственно, должен признаться в своей ошибке: я довольно серьезно подозревал бургграфа Антийского, но он оказался непричастен к этим злодеяниям.

– Вот как, – растерянно ответил Иттан, несколько потрясенный новостью, но затем собрался с мыслями и уточнил: – Пропажа служанки в королевском замке резко сужает список подозреваемых, я правильно понимаю?

– Совершенно верно. Из-за королевского отбора большинство придворных покинули замок, остался только узкий круг лиц. К нему добавляется список приглашенных на бал – служанка пропала именно в этот день. Точнее, вечером или ночью.

– Боюсь, что список не слишком поможет тебе сузить подозрения. На бал было приглашено несколько десятков гостей.

– Это все равно лучше, чем несколько сотен, – спокойно отозвался Линард. – Многие из них не так часто покидают свои поместья или стеснены в средствах для путешествий, и их можно будет отсеять.

– Насколько я помню, несколько убитых девушек были обнаружены в Южных провинциях? – спросил задумчиво Эдвард.

– Именно так. И из-за этого в свое время мое расследование пошло по неверному направлению.

– Тогда это еще больше сужает поиски, – продолжил мысль Иттан, а затем высказал то, что беспокоило его больше всего. – Проблема в том, что среди гостей были и родственники королевских невест.

– Да, это главная проблема. Поэтому я должен разобраться с расследованием как можно быстрее.

– Думаю, я могу этому поспособствовать, – вмешался в обсуждение Эдвард. – После исключения виконтессы Лавье и баронессы Артье на отборе осталось ровно десять девушек. Простолюдинок подозревать нет смысла. Впрочем, большая часть из них, если честно, ничем меня и не заинтересовала. Подозрения в сторону царевны Имизонии также исключены. Остаются буквально несколько персон. Если отсеять часть, а отбор перенести подальше от столицы, в те же Южные провинции… и пригласить погостить их семьи… думаю, это облегчит и ускорит работу Линарда.

– Вы уже определились с симпатиями и готовы выбрать фавориток? – уточнил глава Канцелярии.

– Да, я могу оставить трех. Двух, кто мне на самом деле интересен, и одну – для сужения круга подозрений.

– Кто же эти дамы? – спросил Иттан, боясь, что в ответе прозвучит имя жрицы.

– Очевидно, царевна Арника, госпожа Рия и, дайте подумать… думаю, да, маркизу Фламбре стоит также включить в эту компанию. – Эдвард почесал бровь, как всегда делал в минуты глубокой задумчивости. – Но, чтобы убедиться в этом выборе, потребуются хотя бы две недели… и ваша помощь.

– Какая? – переспросил Иттан, надеясь, что голос не выдаст его обреченной интонацией.

– Мне нужен непредвзятый взгляд на девушек, когда они в естественных условиях.

– Говоришь о них так, будто они животные, – поморщился Линард.

– Вообще-то все люди животные. А ты фамильярничаешь с королем! – шутливо взорвался Эдвард, а затем спокойно добавил: – Ну, серьезно, что я могу понять на этих встречах, когда они и слова лишнего сказать бояться. Вот пойду я на свидание с маркизой… и что? Она будет вежлива, приветлива и мила, как по учебнику этикета, зуб даю.

– Поберегите челюсть, вдруг она вас удивит, – Иттан не удержался от шутки, хотя настроение у него было далеко не веселым.

– Ну раз ты в нее так веришь, за нее и возьмешься. Тогда Линарду достанется Рия. С царевной я разберусь сам, а вы немного приударьте за девушками, понаблюдайте, пообщайтесь. И потом мне расскажете, какие они в реальной жизни.

Под взглядом главы Канцелярии жирные сливки за секунду превратились бы в мороженое, но король только ухмыльнулся и добавил:

– Нечего на меня так смотреть. Пофлиртуешь немного, не развалишься. Ты же умеешь быть галантным, пусть и притворяешься ледышкой. Я же не требую на ней жениться.

– Ваше величество, вообще-то у меня есть невеста, – выдавил сквозь зубы Линард.

– Да… что-то такое смутно припоминаю. Ничего страшного, ты все равно свою возлюбленную от нас прячешь и во дворец не водишь, так что она ничего не узнает.

– А если все-таки узнает?

– Ну, тогда я позже все объясню и принесу королевские извинения. Думаю, она войдет в положение. У нее должно быть доброе сердце… в конце концов, она же согласилась выйти за тебя.

Линард промолчал, но бросил на Эдварда такой морозный взгляд, что даже странно, что тот смог не превратиться в ледяную статую. Иттан тем временем пытался собраться с мыслями. Несмотря на чисто человеческую симпатию к маркизе, ухаживать за ней он не горел ни малейшим желанием. И ему крайне не понравилась идея, что Анкер будет увиваться вокруг Рии – пусть у него есть невеста, смотреть на это будет невыносимо. Как бы так предложить Эдварду поменяться, чтобы это не вызывало вопросов…

– Ладно, дружное молчание – главный признак согласия. Значит, решено, – весело подвел итоги Эдвард.

Теперь Иттану оставалось только сжимать от злости челюсть. Впрочем, его гнев был направлен скорее на самого себя, чем на короля.

Ну почему он так долго соображал?

Глава 13. Фигуры сближаются

В иньдзянском кабинете

Комната, в которую привели Лиону, поразила ее с первого взгляда. На желтых бумажных стенах горели красными листьями выписанные тушью клены. Чуть выше деревьев летела стая белых журавлей, направляясь к темно-серой горной гряде, над которой завис огромный алый круг солнца.

Лиона не сразу смогла оторвать глаза от великолепной иньдзянской живописи. Поэтому сначала не заметила, что пол под ногами тоже необычный, сделанный из плетеного полотна, пружинящего под ногами. Осторожно ступая по нему, она сделала несколько шагов вперед, в сторону низкого лакированного столика из темного дерева. И замерла в растерянности: рядом с ним лежали две круглые черные подушки. Видимо, вместо стульев, но Лиона не представляла, как на такой можно устроиться, не потеряв изящества манер.

Она оглянулась на сопровождавшего ее слугу, но тот неправильно понял вопросительный взгляд:

– Его величество будут буквально через минуту, не извольте беспокоиться, госпожа.

Первой мыслью было обругать его за недогадливость, но потом Лиона подумала, что ей только на руку скрыть свой конфуз с подушками, и промолчала. Лучше действительно дождаться короля и посмотреть, как тот устроится на одном из этих сидений – если, конечно, она правильно поняла их предназначение. Решив так, Лиона снова вернулась к разглядыванию живописи на стенах.

– Надеюсь, убранство комнаты действительно кажется вам любопытным, и вы предаетесь его изучению ради удовольствия, а не от скуки.

Низкий грубоватый голос оторвал ее от созерцания.

– Не думаю, что одно противоречит другому, – ответ сам слетел с губ быстрее приветствия. – Добрый вечер, ваше величество. Благодарю за приглашение на ужин.

Лиона сделала глубокий реверанс, опустив глаза вниз. Сквозь полуопущенные ресницы она разглядывала короля. Сегодня тот был одет необычно: вместо кафтана на нем красовался костюм, запахивающийся на манер домашнего халата. Плотный шелк и изящная вышивка в виде золотых рыбок прозрачно намекали на его иньдзянское происхождение.

– Меня не за что благодарить, ведь это свидание вы честно выиграли в состязании. Но, если вы снова извините меня за долгое ожидание, я буду считать, что мы в расчете, – король слегка улыбнулся.

– Безусловно, – отзеркалила его улыбку Лиона. – Тем более, что вы потрудились, чтобы поразить мое воображение.

– Вы имеете в виду интерьер или мою скромную персону? – говоря это, он слегка прищурился.

– И снова не вижу причин выбирать одно из двух, когда для ответа подходят оба варианта, – спокойно ответила Лиона, легко принимая вызов для небольшого состязания в остроумии.

– Весьма изящный ответ. Пожалуй, мне не остается ничего иного, как удовлетвориться им. И предложить от беседы перейти непосредственно к ужину. Вам уже доводилось пробовать иньдзянскую кухню?

Подтвердив ее предположения о предназначении подушек, король опустился на одну из них, скрестив ноги на полу. Она осторожно последовала его примеру.

– Нет, не имела удовольствия.

– Тогда я счастлив – мой план удался, – сказал он, наградив ее легкой улыбкой.

– Позволите уточнить, в чем он состоял? – задав вопрос, Лиона заерзала на подушке, пытаясь незаметно устроиться поудобнее.

– А как вы сами думаете?

Их беседу прервал слуга с широким подносом, который начал осторожно расставлять на столе маленькие тарелочки с незнакомыми блюдами. Воспользовавшись этой заминкой, чтобы собраться с мыслями, Лиона подождала, пока он отойдет, и только тогда ответила:

– Предполагаю, что перед вами стояла непростая задача. Очаровать и угодить, но при этом не пообещать слишком многого. Я права?

– К моему несчастью, – горестно вздохнул король с некоторой долей театральности.

– Почему же? Вы блестяще справляетесь, – Лиона решилась на грубую лесть.

– Вы действительно так считаете?

Король снова прищурился, внимательно разглядывая ее. Лиона позволила себе помедлить с ответом. Пауза добавляла диалогу глубины и создавала иллюзию ее честности. Будто она пытается разобраться в чувствах, а не просто подбирает слова, который могут понравится королю.

– Мне приятно, что вы постарались удивить меня. Идея с иньдзянским ужином блестяща, даже если ее авторство принадлежит не вам. Довольно того, что вы озадачили кого-то этим поручением ради меня. Это заставляет меня чувствовать себя достаточно важной и интересной для вас персоной. Но при этом я вовсе не питаю иллюзий, что могу вам всерьез нравиться.

– Почему же? – Недоумение в голосе короля было таким искренним, что Лиона почти в него поверила.

– А какие для этого могут быть причины?

– Вы считаете, что необходима причина, чтобы кому-то нравиться? – Он не дал ей увернуться от ответа.

– Если я ошибаюсь, значит, менее свободна в симпатиях, чем его величество, – не в силах защититься, Лиона перешла к нападению.

– Туше, – признал поражение король, слегка рассмеявшись. – Предполагаю, что, если бы я заявил о полной независимости своих интересов, вы тут же поймали бы меня на лжи.

– Я бы не посмела поступить так дерзко, – скромно потупила взгляд Лиона.

– Сомневаюсь в этом после нашей маленькой пикировки. Поэтому предлагаю вам избавиться от лишней скромности и вернуться к главной теме разговора. Почему вы считаете, что у вас нет причин нравиться мне?

Обольстительные нотки в выбранной им интонации не могли ее обмануть. Его взгляд был чересчур серьезен для флирта. Она поняла, что строить из себя дурочку на этот раз не получится, поэтому глубоко вздохнула и сказала:

– Раз вам приятна моя дерзость, позволю себе быть откровенной. Даже если есть десяток причин для симпатии, иногда достаточно всего одной – чтобы все их перечеркнуть.

Королевский взгляд стал еще более пристальным. И, учитывая второй, скрытый под повязкой глаз, даже несколько пугающим.

– Мне импонируют и ваша дерзость, и откровенность. А хватит ли у вас храбрости назвать эту причину?

Наступил тот самый момент, которого Лиона одновременно боялась и ждала. Ведь в подобных играх кому-то всегда приходится вскрывать карты первым.

– Боюсь, здесь требуется вовсе не храбрость, а глупость. Которую я охотно проявлю. Причина, о которой вы спрашиваете, очевидна: я дочь своего отца.

Как бы король ни хотел сохранить на своем лице маску бесстрастности, она успела прочитать на нем признаки скрытого торжества.

– Вы, безусловно, правы. И весьма смелы, – осторожно заметил он. – Но мне любопытно, почему вы считаете, что это признание требовало именно глупости?

Лиона пожала плечами.

– Потому что, даже сделав его, я все равно бессильна что-либо изменить.

В ответ король снова наградил ее улыбкой, а затем перевел взгляд на заставленный тарелочками стол. Все они оставались нетронутыми.

– Вы провоцируете меня снова стать вашим оппонентом. Но думаю, мне стоит сдержаться и переместить наше внимание на эти прекрасные блюда. Ведь с моей стороны было бы крайне невежливо пригласить вас на ужин и оставить голодной. Вы со мной согласитесь?

– Охотно, – не стала сопротивляться смене темы Лиона. – И даже открою вам еще один секрет. Если вы расскажете, как правильно это есть.

Она кивнула головой в сторону ближайшей тарелочки со странным угощением, напоминающим маленькие маринованные луковицы. Король довольно рассмеялся.

– Кажется, я снова вынужден просить прощения. Только на этот раз за манеры. Смотрите, все очень просто: нужно взять вот эту длинную тонкую палочку, которую иньдзянцы называют «содо», наколоть на нее то, что хотите попробовать, и окунуть в пряный соус.

– Любопытный вкус, – сообщила Лиона, продегустировав луковицы рекомендованным методом.

– Да, должно быть, непривычно, но, надеюсь, вам понравилось. И я заслужил услышать обещанный секрет.

– Вполне, – звонко рассмеялась Лиона и, решив рискнуть, бросила на короля кокетливый взгляд. – Я открою вам свою главную слабость.

– Боюсь, быть более заинтригованным, чем я сейчас, попросту невозможно, – поощрил он ее улыбкой.

– Тогда я обязана признаться, что совершенно неспособна устоять… перед настоящим кулинарным шедевром, – Лиона произнесла это низким грудным голосом, мысленно усмехнувшись тому, что тренировки диафрагмы перед отбором все же ей пригодились.

– Вот как, – протянул король, приподняв брови в картинном изумлении. – Что же, вам снова удалось меня поразить. Тогда позвольте мне угадать ваше любимое блюдо. Но слегка направьте меня сначала: правильно ли я предполагаю, что вы предпочитаете изысканную кухню?

– Не совсем. Ведь вкусными бывают и самые простые блюда, если их приготовил мастер, – она пожала плечами.

– Хм… Так даже сложнее. Теперь я вынужден выбирать между пирогами, супами и холодной дичью… – перечисляя, король внимательно следил за ней.

– Боюсь, пока вы далеки от правильного ответа. Зачем подавать холодную дичь, если есть горячая…

– Ага, тогда я ставлю на птицу.

Улыбка на лице короля казалась самой искренней за вечер. Прежде чем ответить, Лиона мысленно пометила себе, что он, кажется, действительно склонен к азарту.

– Поздравляю, вы правы. Это запеченный с яблоками каплун.

– Превосходно! Я обязательно это запомню.

Лиона любезно поблагодарила его. Хотя была совершенно уверена, что он забудет ее любимое блюдо быстрее, чем доберется до своих покоев. Есть кое-что, в чем короли ничем не отличаются от маркизов и других придворных…

Вежливое притворство.

В зале для занятий

Прошла уже неделя, а Альда так и не появилась. И у Рии не было никакой возможности узнать, что случилось. Она пыталась расспрашивать других слуг, но те только разводили руками – не знали, куда пропала девушка, и их это не волновало. Новая служанка была милой, отзывчивой и во всем старалась угодить Рие. Но каждый раз, видя ее, Рия расстраивалась, вспоминая об исчезнувшей приятельнице, поэтому общались они только по делу.

Свободное время Рия теперь проводила с Арникой и Лионой. Вечная безмятежность царевны успокаивала и придавала ей сил, а раздражительность маркизы, которую та искусно скрывала, наоборот, бодрила. Новые занятия были сложными, но интересными. И Рия погрузилась в них с головой – сначала хотела просто отвлечься, а потом сама не заметила, как увлеклась.

Вот и сейчас после урока все разошлись, а она осталась в учебном зале, чтобы еще раз посмотреть записи и переписать места, в которых наставила клякс. Она уже более-менее освоилась с заговоренным пером и чернилами, но писать нужно было быстро, и порой вместо слов получалась грязь.

– Добрый вечер, вы сейчас заняты?

Она не сразу узнала голос мужчины, и, хотя тот звучал мягко, от неожиданности вздрогнула. Но, когда оглянулась и узнала в высокой фигуре главу Канцелярии, ужасно обрадовалась.

– Господин глава, здравствуйте! Конечно, не занята, так, дописываю тут немножко, но ничего важного… – Она весело начала разговор, но потом замерла от неожиданной мысли и продолжила уже серьезно: – Что вы здесь делаете? Неужели снова что-то стряслось?

– Не волнуйтесь, ничего не произошло. Я пришел выполнить обещание. Вы переживали из-за пропажи служанки и просили меня выяснить, что произошло. Поэтому я здесь, чтобы рассказать, что мне удалось узнать.

– Ой, вы нашли ее! Как она? С ней все хорошо? – Рия тут же засыпала главу вопросами.

– Подождите минуту.

Он оглянулся, осторожно прикрыл дверь и только потом подошел и сел на диванчик рядом. Лицо главы оставалось спокойным, но Рие не нужно было гадать по его выражению, что тот сейчас чувствует. Они и без этого все поняла.

– С ней случилось что-то нехорошее, да?

– Да. Не хочу ходить кругами, тем более что вы и так догадались. К сожалению, вы уже не сможете увидеться. С девушкой произошла беда.

– Все настолько страшно? – Сердце стучало в груди так громко, что Рия едва слышала собственный голос.

– Увы. Ваша служанка…

– Альда, ее звали Альда.

– Да, вы правы, ее звали Альда. Она умерла.

Пусть Рия и догадывалась, что сейчас услышит, эта фраза все равно застала ее врасплох. Не зная, что сказать, она просто замерла, чувствуя, как по щекам бегут слезы.

– Мне очень жаль, что я принес дурные новости. Вот, держите.

Сморгнув набежавшие слезы, она увидела, что глава протягивает ей белый шелковый платок.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Рия.

Вытерев щеки, она попыталась успокоиться, но, прислушавшись к своим чувствам, поняла, что к печали примешивается странная злая горечь. Поэтому с удивлением и обидой спросила:

– Вы злитесь на мою чувствительность?

– Боги свидетели, нет, конечно! Как вам такое могло прийти в голову? – воскликнул глава, растеряв свое обычное холодное спокойствие.

– Я просто это чувствую, как всегда. Только не понимаю причин, – объяснила Рия, продолжая вытирать платком мокрые щеки.

– Точно, как я мог забыть о вашем необычном даре, – его голос снова стал спокойным. – Прошу прощения, что заставил вас ощущать мой гнев. Он ни в коем случае не связан с вами. Если быть откровенным, я злюсь на самого себя – за то, что преступник еще не пойман.

– Это не несчастный случай? Альду убили? – Эта новость ошарашила Рию. Перед глазами тут же встали жуткие картины, как страдала бедняжка, и ей пришлось приложить усилие, чтобы отогнать их.

– Да, к сожалению, именно так. Хотел бы я сказать, что она не страдала… но я считаю, что должен быть честен с вами. Ей не повезло попасть в руки кровожадного безумца, – глава внимательно следил за реакцией Рии.

Она глубоко вздохнула, надеясь, что это поможет удержаться от подступающей истерики.

– Я благодарна, что вы не стали скрывать от меня правду… но мне почему-то кажется, что это неспроста, – у Рии не было сил играть в недомолвки.

– Так и есть, – он не стал увиливать от ответа. – И я рассказал об этом, потому что мне нужна ваша помощь.

– Моя? – Она растерялась. – Но чем я могу помочь главе Королевской канцелярии? Я ничего не понимаю в расследованиях. Даже эта история с туфелькой… мое участие в ней оказалось не просто бесполезным, а даже вредным. Ведь именно из-за меня подозрение пало на ни в чем не повинную Лиону…

– …Которая оказалась той самой ниточкой, потянув за которую, удалось найти злоумышленника, – продолжил за нее глава и скупо улыбнулся. – Не умаляйте собственных достоинств и не обесценивайте свой редкий дар.

– Хорошо, – не стала спорить Рия. – Но я все равно не понимаю, как могу вам помочь, оставаясь на отборе. Ведь я никуда не могу выйти.

– В том-то и дело. Вы нужны мне именно здесь.

Глава выделил интонацией последнее слово, и у Рии по рукам пробежали мурашки. Если она правильно поняла… в стенах замка небезопасно. Ни для нее, ни для любой другой девушки.

Еще пару минут назад ей хотелось забиться куда-нибудь в уголок и горько рыдать, оплакивая Альду. Но сейчас внутри появилось какое-то новое чувство – твердое и холодное. И только благодаря ему Рия уверенно ответила:

– Хорошо, я сделаю все, что могу. Только скажите, что конкретно от меня требуется.

В бальном зале

Новость, что скоро у них начнутся новые занятия в бальном зале, взбудоражила Арнику не на шутку. Она устала от бесконечных лекций и мечтала наконец оторвать задницу от кушетки. Да, пусть местные танцы тяжело ей давались, они все равно доставляли удовольствие живостью движения. Опять же, практика в ее случае точно не будет лишней: ведь если что-то дается с трудом, это означает лишь то, что нужно постараться сильнее.

Неудивительно, что, находясь в приятном возбуждении, Арника явилась на занятие даже чуть раньше назначенного времени и оказалась там первой. Сначала ей даже показалось, что бальный зал совершенно пуст. И только потом ее взгляд наткнулся на высокую фигуру в черных штанах и белой рубашке, застывшую в самом углу, у высокого окна. Лучи полуденного солнца лились сквозь стекла широким потоком, слепили глаза и не давали внимательно разглядеть мужчину. Но почему-то она все равно сразу поняла, что это не мейстер Фаризон.

Глаза заслезились, Арника несколько раз моргнула и отвела взгляд. А когда снова посмотрела в ту сторону, увидела, что ее появление тоже обнаружили. Мужчина шел ей навстречу, окруженный золотым ореолом солнечного света. Это выглядело настолько впечатляюще, что будь она хоть немного романтической натурой, обязательно решила бы, что в этом есть что-то волшебное. Знак небес, воля богов или что-то в подобном духе. Но, будучи человеком практического склада, она просто подождала, когда незнакомец сделает еще несколько шагов, чтобы свет перестал ее слепить. И наконец смогла его разглядеть.

Высокий рост, жилистое телосложение и длинные темные волосы в первую минуту почти заставили ее обознаться. Молодой мужчина не только фигурой, но и острыми чертами лица был удивительно похож на господина Линарда – главу Королевской канцелярии. Но их схожесть была не так сильна, как ей показалось вначале: густые широкие брови, серые, как сталь, глаза и довольно крупный рот выдавали, что перед ней совершенно другой человек. Даже если и связанный родством с главой, то весьма отдаленным.

И только когда мужчина подошел совсем близко, Арника поняла, а точнее, почувствовала их главное различие. Глава Канцелярии никогда ее не волновал. А от приближения незнакомца сердце почему-то застучало быстрее и лицу стало жарко. Может быть, потому, что тот двигался лениво и грациозно, как горная пума. Или из-за того, как улыбался, чуть приподняв кончики губ, – слегка насмешливо. А, может, дело было во взгляде… в том, что он смотрел на нее так, будто между ними есть что-то важное. Такое, что не знает никто другой.

– Рад приветствовать мою первую ученицу, – бархатная хрипотца в его голосе оказалась даже хуже взгляда. – Позвольте представиться, мейстер Ульрих, учитель фехтования.

Прежде чем ответить, Арника судорожно сглотнула и тут же разозлилась на себя за эту глупую реакцию. Поэтому ее ответ прозвучал довольно коротко:

– Царевна Арника. Рада знакомству, мейстер.

– Что ж, царевна Арника, раз вы проявили столь впечатляющую пунктуальность, предлагаю вам проследовать за мной и переодеться.

В первое мгновение ей показалось, что она ослышалась. Он же не предлагает ей переодеваться в его присутствии? Но спорить не стала и пошла следом. Ведь вряд ли учитель позволит себе какую-то оскорбительную грубость. Да и она, в конце концов, при необходимости не постесняется постоять за себя.

Вместе с мейстером Ульрихом они пересекли зал наискосок и прошли в неприметную дверь, сливающуюся с деревянными панелями на стене. За ней скрывалось небольшое узкое помещение, заставленное с одной стороны мягкими кушетками. Напротив располагалась длинная деревянная стойка для одежды. На ней развесили несколько комплектов белоснежных костюмов. Учитель фехтования подошел ближе и начал объяснять:

– Это специальные костюмы для занятий, их сшили по вашим меркам, так что на своем комплекте вы найдете бирку с именем. А сейчас я расскажу, как его правильно надевать. Насколько я понимаю, вы родом из Имизонии, не так ли? Значит, штаны и гольфы не вызовут затруднений. С рубашкой тоже разобраться будет просто, а вот жилет следует застегивать особым образом. Как видите, он запахивается: сначала завяжите нижний ряд, затем верхний. Не пропускайте завязки, даже если их кажется слишком много, это важно для правильной посадки. Последней надевается куртка, но сегодня можно обойтись без нее. День выдался жаркий, и в зале слишком душно, чтобы заставлять вас потеть, пока мы будем учиться правильно держать рапиру в руках. Все ясно?

– Вполне, – коротко ответила Арника и, так как мейстер продолжал стоять у деревянной стойки, холодно уточнила: – Вы не собираетесь выйти?

– Да, прошу прощения, слишком увлекся мыслями, – он встряхнул головой и наконец зашагал в сторону выхода.

Арника провожала взглядом спину учителя, пока тот не вышел, закрывая за собой дверь, и только потом начала переодеваться. Непривычный наряд действительно идеально сел по фигуре и оказался довольно удобным.

Она как раз заканчивала застегивать жилет, когда в дверь осторожно постучали. Вспыхнув от злости из-за нетерпеливости мейстера Ульриха, она громко попросила его подождать еще пару минут. Но когда дверь открылась, оказалось, что Арника была несправедлива. Учитель решил поторопить ее потому, что на занятие пришли еще несколько невест. Он повторил короткую инструкцию, как надевать костюмы, и быстро вышел.

Арника же осталась, чтобы помочь девушкам, у которых экипировка может вызвать трудности. Показывая, как правильно застегивать пуговицы на поясе штанов, она непроизвольно задумалась о странностях в поведении мейстера Ульриха.

Насмешливая улыбка и бархатные интонации в голосе испарились бесследно, стоило появиться другим невестам. Мужчина стал по-деловому собран, безукоризненно вежлив, но при этом холоден. И, если раньше она могла предположить, что новый учитель имеет фривольные манеры, теперь все выглядело так, будто она по каким-то необъяснимым причинам вызвала особое отношение. Которое ей совершенно не требовалось.

Пусть ее первая реакция была такой странной, это легко объяснимо. Просто она не ожидала такого натиска мужской харизмы. Да, именно так, во всем виновата неожиданность. А теперь она понимает, что происходит, и сможет легко сохранять хладнокровие.

Мейстеру Ульриху больше не удастся вывести ее из равновесия.

* * *

Сердце Ниилиды пело от радости, пока она наблюдала за тем, как проходит первый урок фехтования.

Богиня красоты снова удобно устроилась на люстре, с которой открывался прекрасный обзор. Чтобы забраться сюда, она, конечно, потратила довольно много из оставшихся сил, но зато утерла нос Гердии. Как эта кошмарная кошка смотрела на нее при прошлой встрече! С презрением и снисходительностью. Попробовала бы сама провести в столь малом и слабом теле хотя бы пару часов.

Что ж, пусть радуется, что может легко и грациозно прыгать. Ведь в их споре ей пока похвастаться нечем. Ее избранница весьма далека от успеха. А царевна Ниилиды вон какая умница и красавица. Сразу в правильную стойку встала и смотрится в ней чудесно. Узкие штаны подчеркивают длину и стройность ног. Жилет обтягивает тонкую талию и обрисовывается пышную грудь. Собранные в хвост длинные волосы сияют золотом в солнечном свете.

Нет ничего удивительного, что взгляд учителя фехтования постоянно возвращается к ней. И пусть он делает вид, что одобрительно кивает тому, как она выполняет рапирой движения приветствия, богиню красоты не обмануть.

Она все видит. Как его взгляд задерживается на прикушенной от усердия губе. Скользит сначала по выбившемуся из прически локону, затем – по шее. А опустившись чуть ниже… трусливо сбегает.

Да, Ниилида видит этого обманщика насквозь.

Глава 14. Совершаются обманы

В личных покоях короля

Жилет перелетел через маленький столик и опустился на спинку высокого кресла. Следом в воздух взмыла рубашка, но ей не повезло. Не дотянув совсем немного, легкая ткань спланировала на столик. И край рукава опустился прямо в чашку с горячим кофе, который минуту назад принес королевский камердинер. По белоснежной ткани поползло грязное пятно.

– Морглот побери! – выругался Эдвард, торопливо расстегивая пуговицы на штанах.

Время поджимало. До совещания с министрами оставалось меньше получаса, а ему нужно было не только привести себя в порядок, но и еще раз перечитать бумаги, подготовленные Иттаном. С утра Эдвард взглянул на них мельком, но был слишком взбудоражен своим дерзким замыслом, чтобы сосредоточиться на государственных делах. Что ж, теперь придется расплачиваться за невнимательность спешкой.

Стянув наконец штаны, король принялся за гольфы, жалея, что так быстро отослал камердинера за закусками. Лучше бы послал за набором для омовения. Вроде и не двигался особо, а пропотел как свинья! Министры, конечно, промолчат, даже если от него будет нести за версту, но самому же неприятно.

Эдвард уже потянулся к шнуру, чтобы позвать кого-то из слуг поблизости, как двери распахнулись, и в его покои вошел Иттан. Застав короля полностью обнаженным, он удивленно приподнял одну бровь.

– Хватит меня разглядывать, как будто первый раз увидел! Позавидуешь потом, а пока позови кого-нибудь. Мне нужна помощь, чтобы привести себя в приличный вид поскорее.

– Да, конечно, помощь вам явно необходима, – с легким сарказмом в голосе ответил Иттан. – Но вы точно ничего забыли, ваше величество?

– Боги свидетели, ты думаешь, кого-то из слуг может удивить моя нагота? Прекрати надо мной издеваться, пусть тащат кувшин и тряпки для омовения. У нас мало времени!

– Я имел в виду вовсе не наготу, а кольцо, – секретарь выделил интонацией последнее слово, и до короля наконец дошло, на что тот намекает.

Эдвард быстро обернулся к зеркалу и уставился в отражение. Морглотство, он действительно забыл снять магическое кольцо. Поэтому из серебристой поверхности на него раздраженно смотрел голый мейстер Ульрих.

Выругавшись, Эдвард поспешно стянул перстень и спрятал в тайном ящике, для верности заперев его на ключ. Голова слегка закружилась, и его замутило – так тело реагировало на магию, – и король застыл на несколько мгновений, ожидая, пока неприятное чувство пройдет. Почувствовав же, что снова твердо стоит на ногах, он вернулся к зеркалу.

Отражение подтвердило, что король снова выглядит самим собой.

– Потрясающая все-таки вещь, – прокомментировал преображение Эдвард.

– Не могу спорить, но вы знаете мои опасения, – осторожно заметил Иттан, – древние артефакты непредсказуемы, и использовать их может быть небезопасно.

– Брось, кольцо же осмотрел жрец и не нашел ничего подозрительного. Да, я знаю, что ты хочешь сказать. Магия крови давно забыта, и ее никто не практикует, но… – Эдвард раздраженно шевельнул рукой, словно отмахиваясь от невысказанных секретарем аргументов, – как ты помнишь, бургграф, у которого Линард конфисковал этот Обман глаз, прекрасно себя чувствует. И он носил кольцо с детства, практически не снимая, а я не планирую ходить с ним постоянно. Так что твои опасения излишни.

– Вам виднее, ваше величество.

Как бы мирно ни звучало согласие секретаря, королю все равно послышалась в нем нотка скепсиса. Но Эдвард слишком торопился, чтобы продолжать спор.

В зале для занятий

После разговора с главой Канцелярии Рия прорыдала всю ночь, оплакивая Альду. Еще пару дней она была в подавленном состоянии, а потом поняла, что у нее нет времени растекаться в сироп, и взяла себя в руки. Ведь нужно сделать все возможное, чтобы найти убийцу бедной девушки. А им мог оказаться кто угодно, включая кого-то из родственников королевских невест. И как бы Рие ни хотелось разделить с кем-то тяжесть обрушившихся новостей, она молчала. Ведь под главным подозрением находился отец Лионы. С которым она теперь очень хочет познакомиться.

У Рии появилась серьезная причина приложить все усилия, чтобы выбиться в фаворитки и остаться на отборе подольше. Только сейчас, оглядываясь назад, она поняла, насколько ребяческим, глупым и импульсивным было ее решение поехать в замок. Послушаться воли Единоглазого было всего лишь удобной отговоркой. Тогда Рией на самом деле двигало любопытство: каково это, спать на мягких перинах, носить роскошные платья и строить глазки самому королю. Даже то, действительно ли она провела с ним ночь, волновало ее на деле не так сильно, как на словах. В конце концов, то, что случается в храме Мальтира, всегда остается в его стенах.

Поэтому, если раньше учеба Рию увлекала тем, что была в новинку, теперь она взялась за нее с двойным пылом, чтобы не ударить в грязь лицом. Ведь кто знает, каким будет следующее испытание? Вдруг именно усердие на лекциях позволит ей выиграть? Барон Лансельт после происшествия с туфелькой пропал. Лиона говорила, что он заболел из-за нервного потрясения – насколько тяжело, и скоро ли к ним вернется, неизвестно. В любом случае пока новостей нет, и остается рассчитывать только на себя.

Вчерашний урок фехтования Рию немного расстроил. Выяснилось, что тренировки с рапирой требуют гораздо больше физической силы, чем танцы. Возможно, она не была в зале худшей, но точно не стала и лучшей. Поэтому сегодня на занятиях в классе Рия собиралась приложить все силы. В знании истории ей точно не обогнать Лиону, а вот в риторике есть шансы. Она довольно сообразительная. А если кто-то принимает ее за дурочку, что ж, так даже лучше – пусть недооценивает.

Решив, что нужно подходить к делу серьезно, Рия даже перестала опаздывать на занятия. И сегодня пришла в зал одной из первых. Лиона вошла следом, кивнула ей вместо приветствия и устроилась за соседним столом. Рия хотела завязать с ней разговор, но ее опередила Индига – невысокая и круглая купеческая дочь.

– Приветствую, маркиза, – бросила она, тяжело и важно оперевшись рукой о стол. – И поздравляю со свиданием, которое наконец состоялось.

– И вам доброго дня, госпожа Индига. Благодарю за поздравления.

Лиона медленно подняла голову от тетради с записями. На ее лице расцвела нежная улыбка, а голос стал сладким, как патока. Как Рия успела узнать, это были верные признаки того, что маркиза находится в бешенстве. Для этого даже не нужно было обладать даром и ощущать обжигающие волны ее злости.

Индига, видимо, все же была чувствительной или умела хорошо читать по лицам. По крайней мере, руку со стола убрала.

– Не хотите поделиться с подругами, как прошла ваша встреча с его величеством? Посплетничать по-девичьи, – предложила она миролюбивым тоном.

– С подругами, конечно, хочу, – ответила с еще более широкой улыбкой Лиона. – Вот мы с Рией дождемся царевну Арнику, тогда между собой и обсудим.

Сказав это, она отвернулась от купеческой дочки с таким видом, будто та перестала для нее существовать. Индига вспыхнула и нахмурилась, но пытаться продолжать беседу не стала. Поджала губы и молча ушла. Рия знала, что смирить уязвленную гордость ей далось непросто, и даже немного зауважала купчиху.

– У тебя правда было свидание с королем? И ты ничего нам не сказала? Когда это произошло? Вчера? – Она повернулась к Лионе, и вопросы сами посыпались с ее губ один за другим.

Маркиза скривилась так, будто у нее разболелись зубы.

– Да, у меня действительно было свидание с его величеством… и не вчера, а пару дней назад. Я не стала вам рассказывать, потому что особенно и нечего. Мы встретились, поужинали и немного поговорили. Простое знакомство и обмен любезностями.

Рия не могла поверить своим ушам. Как так, нечего рассказать? О встрече с королем?!

– Не могу поверить, что ты просто смолчала…

– О чем промолчала? – раздался голос Арники, которая успела незаметно подойти к ним. – Что вы тут обсуждаете?

– У Лионы было свидание с королем несколько дней назад, – с обидой доложила Рия царевне.

– А-а-а, – с рассеянной задумчивостью протянула Арника в ответ. – Понятно. Что ж, хорошо, что оно наконец состоялось.

– И это все, что ты хочешь узнать? Тебе что, не интересны подробности? – не выдержав, Рия всплеснула руками.

– Конечно, мне любопытно. Но, Рия, ты же должна понимать… – Арника замялась и бросила быстрый взгляд на Лиону, которая снова натянула на лицо маску безразличия. – …что некоторые вещи нам не стоит обсуждать. Если мы хотим сохранить хорошие отношения.

Рия резко закрыла рот, подавившись очередным вопросом, который хотела задать. Арника говорила мягко и ласково, как обычно матери говорят с детьми. Но смысл слов вовсе не был нежным. Царевна прямо напомнила ей о том, о чем она сама думала с утра. Что здесь, на отборе, они вовсе не добрые приятельницы, а соперницы за сердце короля.

– Да, думаю, ты права, – медленно ответила Рия, стараясь успокоить комок обиды внутри.

Голос Арники стал еще мягче и тише:

– Мне правда неприятно это говорить, но дальше будет еще сложнее. И если кто-то из нас начнет хвастаться своими успехами, мы неминуемо придем к ссоре. Так что не держи обиды на Лиону. И на меня… если я тоже о чем-то не захочу рассказывать. Ладно?

– Я же сказала, что ты права, – ответ прозвучал резче, чем Рие хотелось бы, и она добавила. – Правда, Арника, я все понимаю. Вы тоже не обижайтесь на меня за любопытство.

Царевна кивнула и села на свое место. А Рия уткнулась в свои записи лекций, стараясь справиться с печалью, которая на нее навалилась с утроенной силой.

Потому что от этого разговора стало грустно им всем, включая равнодушную напоказ Лиону.

* * *

Вот бывает же такое, что сказала чистую правду, а на душе кошки скребут. Так, будто лучше было промолчать или соврать. Может быть, в другой ситуации Арника так бы и поступила. Если бы Рия с Лионой нравились ей чуть меньше. А ведь она не задумывалась раньше, как сильно привязалась к ним обеим – таким разным, непохожим и часто выводящим друг друга из себя. Из-за чего как-то само собой и сложилось, что Арника стала своеобразным центром компании, уравновешивающим все намечающиеся ссоры.

Иногда ее саму раздражала излишняя прямолинейность и глупая наивность Рии – тогда они с Лионой незаметно переглядывались. Бывало и так, что сама маркиза становилась холодной и колкой, чрезмерно реагируя на сущие пустяки. Тогда уже Рия закатывала глаза, а Арника незаметно улыбалась. Но все они научились с пониманием относится к характерам друг друга и обходить острые грани.

Сегодня же проигнорировать намечающийся конфликт оказалось невозможно. А взять на себя роль злодейки пришлось Арнике. И как бы осторожно она ни старалась формулировать правду, та все равно была настолько неприятной сама по себе, что теперь царевна чувствовала себя отвратительно.

Поэтому даже появление барона Лансельта не смогло вызвать у нее радости. Тот вошел в зал для занятий следом за мейстером Аргартом, но не дал седому учителю сказать и слова, сразу перехватив все внимание на себя.

– Дорогие дамы, да-да, обожаемые мои, прелестницы. Знали бы вы, какую огромную, просто гигантскую радость я испытываю от возможности снова вас лицезреть! – Церемониймейстер слегка хрипел, но в целом его голос звучал бодро и жизнерадостно. – И я счастлив не только сообщить вам о своем выздоровлении, которое позволило мне вернуться к обязанностям, но также о том, что сегодня, да-да, прямо сейчас, вас ждет очередное испытание. По результатам которого одна из вас по традиции получит возможность провести вечер с его величеством.

По длинному залу пронесся один единодушный вздох королевских невест. Барон Лансельт откашлялся и наконец обратил внимание на учителя, стоявшего рядом с недовольным видом:

– Многоуважаемый мейстер Аргарт сейчас расскажет вам подробнее о задании, которое вам предстоит выполнить. Да-да, на этот раз, дорогие мои, придется доказать свою прилежность как учениц. Ведь будущая королева должна быть не только прекрасна, чем, бесспорно, может похвастаться каждая из присутствующих дам. Нет-нет, одной красоты для управления королевством недостаточно. Поэтому сегодня вам предстоит проявить мудрость и смекалку, решая задачи, которые подготовили его величество и мейстер Аргарт. Да-да, вы не ослышались, король лично принимал участие в составлении вопросов. Поэтому он сам ознакомится с вашими ответами и выберет победительницу.

Наконец слово перешло к учителю, который этому явно был рад. Сделав шаг вперед, мейстер Аргарт слегка нахмурил свои кустистые брови и строго сказал:

– Все верно, сегодня вас ждет письменный экзамен. Сейчас я раздам листы, на которых написано десять вопросов. Каждой из вас предстоит на них ответить, используя жизненный опыт, смекалку и, смею надеяться, те знания, которые вы успели получить на моих занятиях. Сразу хочу предупредить: решать задачи следует самостоятельно. Думаю, подсказывать друг другу здесь мало найдется желающих, но подглядывания и списывания также исключены. Мы с бароном Лансельтом будем строго следить за этим. И уличенные в нарушении правил будут с испытания удалены.

Договорив, он обвел зал строгим взглядом и только затем медленно зашагал от стола к столу, раздавая листы с вопросами. Получив свой, Арника обнаружила, что тот уже подписан. Ей оставалось только прочитать вопросы и аккуратно вписать ответы в пустые пробелы между ними. Взгляд побежал по первым строчкам, и она, не удержавшись, широко улыбнулась. А король, оказывается, любит поиграть в загадки. Что ж, если честно, ей они тоже нравятся.

Итак, что же легче – фунт изюма или фунт пуха? Арника уверенно вывела первый ответ: ничего, они весят одинаково. Следующий вопрос оказался еще проще. Это была небольшая задачка, в которой нужно было посчитать, сколько средств приобрел торговец после нескольких сделок с куплей-продажей одной и той же лошади. Сначала он продал кобылу, потом передумал и вернул с доплатой, затем испугался, что остался в убытке, снова сторговал. И так несколько раз. Вопрос требовал элементарной внимательности, так что спустя пару минут она уверенно вывела цифры, не сомневаясь в правильности ответа.

А вот следующая загадка была не так проста и требовала фантазии. Что все люди делают одновременно? Спят? Нет, в разных странах и время течет иначе. Сейчас в Катории почти полдень, а у нее дома солнце только встает. Не подходит. Арника уцепилась за мысль, промелькнувшую в ее рассуждениях. Время идет иначе, солнце встает иначе, но люди также рождаются, живут и с каждым днем… точно! Становятся старше. Так и запишем. Что там дальше?

Над очередным вопросом снова пришлось посидеть. Есть и у горожанина, и у короля, но и тот, и другой используют его реже, чем окружающие. Что же это может быть? Арнике пришлось изрядно поломать голову. Решив, что размышления о поисках общего между разными сословиями только уводят ее в сторону, она начала думать над второй частью загадки. И тогда ее наконец озарило: это же имя! Его чаще используют другие, чем мы.

Бросив быстрый взгляд на соседку слева, Арника заметила, что та все еще бьется над первым вопросом, и немного успокоилась, что обогнала ее. Правда, когда Арника взглянула направо, туда, где сидела Рия, снова слегка напряглась. Та быстро что-то писала, так низко склонившись над листом, что почти уткнулась в него носом. Поэтому Арника поспешила вернуться к выполнению заданий.

К счастью, дальше пошла череда довольно логичных вопросов, требующих всего лишь знаний некоторых исторических фактов и государственных особенностей Катории. Пусть Арника и не всегда была внимательна на лекциях, справиться с ними оказалось не так сложно. Правда, в конце неожиданно проскользнул очень странный вопрос про то, где лучше построить в деревне амбар, но и он не вызвал у Арники затруднений. Только удивил и слегка позабавил.

Закончив, она еще раз перечитала свои ответы. Нашлась только одна ошибка, и то, скорее, даже неточность. Быстро исправив ее, Арника удовлетворенно выдохнула.

Снова осмотревшись, она обнаружила, что закончила одной из первых. Лиона все еще гипнотизировала свой лист, нервно закусив губу, а Рия что-то писала. Без дела сидела только купеческая дочь. Впрочем, не факт, что она ответила на все вопросы правильно.

А вот Арнике почему-то казалось, что она сама нигде не ошиблась. И хотя ей не хотелось быть слишком самоуверенной, прогнать надежду, что в следующем испытании выиграет именно она, оказалось не так просто.

Глава 15. Дается передышка

В королевской бильярдной

По старой привычке король устроил вечернее собрание в бильярдной. Только вместо стука шаров сегодня здесь раздавался шелест бумаги: троица друзей сосредоточенно работала, разбирая листы с ответами невест. Возможно, для определения победительницы лучше подошел бы кабинет, но Эдвард безапелляционно заявил, что у него затекла задница, и он больше и минуты не просидит за рабочим столом. Поэтому сейчас король развалился на широком мягком диване, подложив под голову гору подушек. И в этой ленивой позе неторопливо читал ответы, которые с комментариями передавали ему помощники.

Иттан последовал его примеру, расслабленно откинувшись на спинку кресла. А затем с наслаждением стянул шейный платок и ослабил воротник. Линард же продолжал сидеть застегнутым на все пуговицы и с идеально ровной спиной, как на официальном собрании министров. Взяв очередной лист, он внимательно просмотрел его, а затем задумчиво хмыкнул и сказал:

– Построить амбар в центре деревни, чтобы не крали зерно – это, конечно, любопытно.

– Может, найдешь место для автора у себя в Канцелярии? – шутливо предложил Эдвард.

– Тогда уж скорее в Констеблии, – прозвучал невозмутимый ответ. – Правильный ответ на вопрос, что строить следует на окраине, я верно понимаю?

– Да, именно так. Тогда в случае пожара удастся сохранить большую часть общих запасов. Хотя в деревнях хозяева действительно часто ставят амбары недалеко от дома, чтобы приглядывать. Но это не очень разумно, – охотно разъяснил король.

– Не знал, что его величество такой знаток деревенского быта, – не удержался от легкой насмешки Иттан.

– Во-первых, пожил бы ты пару недель с моим дядюшкой в его западном имении, и не такое бы узнал. Во-вторых, государю следует разбираться не только в больших, но и малых нюансах управления. Потому что из частного складывается общее.

– Похоже, вам пора писать свой учебник для будущих королей, – флегматично заметил Линард, так что в очередной раз осталось неясным, всерьез он говорит или издевается.

– Между прочим, отличная идея! Обязательно займусь этим на досуге, – губы короля растянула хитрая улыбка.

Иттану хотелось бы продолжить их подтрунивания, но, достав очередной лист из стопки, он увидел знакомое имя. И, прочитав первые несколько ответов, похолодел внутри: все они были правильными. Морглот побери, эта женщина не могла хоть где-нибудь ошибиться? Дочитав до конца, он все же обнаружил спорные строки. Но все равно в целом работа была блестящей. Сжав зубы, он молча протянул лист королю, который как раз закончил с предыдущим листом.

– Кто это у нас? – зевнув, спросил Эдвард.

– Госпожа Рия, – с напускным равнодушием ответил Иттан.

– О-о-о, очень любопытно.

Взгляд короля тут же стал внимательным, а Иттана изнутри начала колотить злость. Да с такой силой, что он сам удивился. Ну мало ли во дворце симпатичных девушек? С чего вдруг именно эта так запала ему в душу? И когда вообще он стал таким ревнивцем? Этим вопросам было суждено остаться риторическими. По крайней мере, сам Иттан ответов на них пока не знал.

Он начал проверять следующую работу, но никак не мог сосредоточиться, продолжая периодически поглядывать на Эдварда. Тот довольно улыбался, читая ответы Рии, и это не вселяло надежды.

– А вы уже видели работу царевны Арники? – Иттан наконец придумал, как отвлечь короля, чей интерес к имизонке ни для кого из присутствующих не представлял секрета.

– Да, я ее одной из первых посмотрел. Там все хорошо.

Эдвард ответил быстро и без энтузиазма, что немного удивило Иттана. Поэтому он задал прямой вопрос:

– Значит, у нас уже есть претендентка на победу в испытании?

– Не совсем… – задумчиво протянул король, явно с неохотой отрываясь от чтения. – Тебе что, надоело читать? Не могу в это поверить, тебя же обычно за уши не оттащишь от бумажной работы.

Пока Иттан пытался найтись с ответом, его очень вовремя выручил Линард, решивший присоединиться к беседе:

– Я тоже предполагал, что ваше величество имеет особый интерес к царевне. Что-то неожиданно изменилось?

– Ничего не изменилось в плане моего интереса. В том-то и дело. Как вы помните, мне нужно выбрать трех фавориток, в чье число царевна уже входит. Поэтому я бы предпочел, чтобы это испытание выиграла другая девушка.

– Какая же? – спросил Иттан, опасаясь, что уже знает ответ.

– Ну, с леди Лионой я уже имел честь провести свидание… Поэтому госпожа Рия гораздо больше годится на роль победительницы. Тем более что ее ответы практически безупречны, – и король демонстративно приподнял лист в воздух.

– Очень разумно, – спокойно согласился Линард.

Иттан тоже машинально кивнул, думая о том, что быть правым иногда не так уж приятно. Потому что ответ короля ему совершенно не понравился.

В серебряной гостиной

Лиона не могла поверить своим ушам. Новости церемониймейстера были ошеломительны. Во-первых, победительницей письменного испытания стала Рия. Во-вторых, король решил устроить для своих невест… пикник?

– Его величество милостиво решил организовать для вас не просто прогулку, а настоящий праздник! Да-да, вы не ослышались, это будет потрясающее событие. Роскошные угощения от главного дворцового кулинара, веселые игры и волшебное представление с актерами, музыкантами и мастерами иллюзий. В подготовке декораций примут участие даже жрецы Ниилиды… Думаю, после этой новости никому не нужно объяснять, какое захватывающее зрелище нам предстоит лицезреть! – восторженно делился подробностями барон Лансельт.

Он продолжал журчать ручьем, разливаясь в подробностях, но Лиона уже не сильно вслушивалась. Разум вычленил главное – то, что событие состоится через неделю, – и вернулся к мыслям, которые волновали ее гораздо сильнее.

Итак, победительницей оказалась Рия. Весьма неожиданный результат. Да, та корпела над книгами и внимательно слушала лекции, но на главную эрудитку среди невест никак не тянула, при всем старании. Лиона слегка нахмурилась, подумав, что этот выбор явно намекает на уже сформировавшийся интерес короля.

Когда же тот появился? Она припомнила первую встречу, когда все задавали вопросы, а Рия рассмешила монарха. Неужели еще тогда он обратил внимание на девушку? Или это случилось позже, когда они с Арникой участвовали в расследовании случая с туфелькой? Всех подробностей Лиона не знала, но слышала от девушек, что именно король велел им помогать главе Королевской канцелярии. Вполне возможно, что именно тогда он и разглядел девушек внимательнее. А, будем честны, обеим есть чем привлечь мужской взгляд…

Лиона украдкой бросила взгляд на Рию, сидевшую слева от нее на кушетке. Маленькая темноволосая жрица радостно улыбалась, слушая рассказы о предстоящем празднике. Ее глаза горели, как у ребенка, предвкушающего Конец года. Да, эта детская непосредственность и открытость в выражении чувств должны оказывать сокрушающее действие на мужчин. Впрочем, Арника тоже серьезная соперница. И дело не во внешности, хотя царевна красавица, и не в ее харизме. Насколько Лиона разбирается в политике, союз с Имизонией таит немало выгод для Катории. Эти нехитрые размышления привели ее к последнему и самому неприятному вопросу. С такими конкурентами какие у нее самой шансы?

Вывод напрашивался неутешительный: никакие.

И самое странное, что сейчас, в стенах уютной Серебряной гостиной, Лиона не чувствовала по этому поводу большого разочарования. И не потому, что Рия с Арникой неожиданно начали нравиться ей, хотя, конечно, и это тоже. Но, если признаться совсем уж честно, дело было в другом. Лионе просто совершенно не хотелось выходить за короля замуж. А ее вечный страх перед отцом за последние недели медленно растерял краски и стал казаться глупым. Может быть, она просто привыкла его бояться? Ведь что он ей, на самом деле, может сделать, если она проиграет. Ну, пошипит как змея. Может быть, лишит дорогих нарядов или изысканных угощений.

Но не убьет же?

В спальне на втором этаже

День свидания наступил так быстро, что Рия растерялась. Только вчера барон Лансельт огорошил ее победой, а сегодня, всего через час, она увидится с королем. Ее освободили от занятий и предупредили, что встреча состоится в полдень. Поэтому теперь Рия не знала, куда себя деть.

Вспомнилось, как она расчесывалась перед ночью Мальтира в храме. И со смехом говорила Лике, что бессмысленно пытаться подготовиться к чуду. Какой легкой и беззаботной она была! И как все быстро изменилось…

На завтраке Рие пришлось заставлять себя проглотить хотя бы несколько кусочков аппетитных угощений. Она торопилась обратно в покои, чтобы собраться и привести себя в порядок. И теперь сидела, как дурочка, разодетая в роскошное платье, с высокой башней из кос на голове, и не знала, как потратить оставшиеся минуты до свидания.

Тяжело вздохнув, Рия придирчиво изучила свое отражение в зеркале и не нашла, к чему придраться. Она никогда не выглядела так прекрасно – новая служанка постаралась на славу. В храме Рия иногда использовала краски для лица, но так мастерски рисовать ими не умела. И конечно, у нее никогда не было такой волшебной сверкающей пудры, которая заставляет кожу буквально сиять. А как она сладко пахнет! Как свежий сахарный рогалик.

Интересно, почувствует ли этот аромат король? Подойдет ли так близко? Мысли об этом заставляли волноваться еще сильнее, но уже иначе. Интересно, что они будут делать… Лиона так ничего и не рассказала, как проходило ее свидание. Только обмолвилась, что у них был ужин… А Рие назначено на полдень, значит, это будет обед? Ой, может, все-таки не стоило заставлять себя плотно завтракать. И почему она об этом не подумала…

Как бы медленно ни тянулось время, наконец пришла минута, когда в дверь постучал королевский лакей. Рия вскочила с кресла и помчалась открывать, забыв обо всем, что ей твердил учитель по этикету. Опомнилась в последний момент, встретившись с испуганным взглядом пожилого слуги. Тот даже вздрогнул от того, как резко Рия распахнула дверь. Пришлось смущенно извиняться.

К счастью, эта досадная оплошность, наоборот, помогла Рие по пути собраться с мыслями. Ведь если она будет так трястись и переживать, обязательно опростоволосится перед королем. Нет, надо собраться и успокоиться. Глубокий вдох, глубокий выдох, немного задержать дыхание, потом еще раз вдохнуть и снова выдохнуть, но медленнее – дыхательная техника жриц помогла Рие вернуть душевное спокойствие. А также не запыхаться, поднимаясь по крутым ступеням узкой винтовой лестницы вместе с провожатым. На последнем пролете тот остановился и еще раз отвесил поклон.

– Его величество уже ждет вас, госпожа, прошу, – он распахнул дверь, пропуская вперед.

Рия осторожно шагнула внутрь и замерла, оглядываясь по сторонам. Ее взгляд искал короля, попутно исследуя комнату. Догадаться, где она оказалась, не составляло труда. Вдоль стен стояли высокие деревянные шкафы, уставленные книгами. До верхних полок не смог бы дотянуться и настоящий верзила, не то что Рия с ее ростом. Конечно же, это была библиотека. Удивительно, что король решил устроить свидание именно в этом месте. И где же он сам? Почему его нигде не видно? Слуга же сказал, что тот уже ждет…

Рия оглянулась, но обнаружила только закрытую дверь, через которую только что вошла. Лакей куда-то испарился. Неужели тихонько запер ее и ушел? На мгновение Рия даже испугалась, что стала жертвой чьей-то дурацкой шутки. Но несмотря на вернувшееся волнение, она все же прошла чуть дальше вглубь библиотеки. И, еще раз осмотревшись, заметила нишу, в которой висело огромное круглое зеркало. Оно выглядело немного странно, будто его криво повесили. Подойдя ближе, Рия осторожно коснулась роскошной оправы, чтобы поправить положение. Тут зеркало неожиданно легко сдвинулось, обнажая темный проем, а затем качнулось в обратную сторону и вернулось на место. Что это было? Неужели тайная комната?

Волнение сменилось любопытством. Это что, какая-то забава? Проверка на смелость? Рия фыркнула при мысли, что король решил с ней сыграть в прятки. Ну, если он думал, что она испугается, то сильно ошибся. Что-что, а темнота ее никогда не пугала, даже в детстве. И любые секреты только будоражили воображение.

Рия снова потянулась и уже уверенно сдвинула зеркало в сторону. А затем, подобрав свободной рукой пышный подол платья, осторожно сделала шаг вперед. Стоило ей переступить невидимый порог, как темноту резко рассеял яркий свет. От неожиданности она зажмурилась, чтобы дать привыкнуть глазам. А когда снова открыла их, обнаружила, что наконец нашла короля. Тот сидел в высоком резном кресле, расслабленно откинувшись на его спинку. Рядом пустовало точно такое же, а разделял их небольшой круглый столик с двумя бокалами и узким серебряным кувшином.

– Добрый день, госпожа Рия. Поздравляю, вы меня успешно нашли. С удовольствием признаю поражение, – с улыбкой сообщил монарх и жестом указал на соседнее кресло. – Прошу вас, присаживайтесь.

Хмыкнув, Рия последовала его предложению. Шутливый тон короля и то, как он коварно разыграл ее, заставило испариться и волнение, и желание пытаться понравиться. В конце концов, шутка была не такая уж добрая, пусть король был красив, богат и правил целой страной. Только устроившись в кресле, Рия наконец поздоровалась с ним:

– И вам хорошего дня, ваше величество.

– Не желаете утолить жажду? – Не дожидаясь ее ответа, он взял серебряный кувшин и начал наполнять бокалы.

– С удовольствием, – не стала отказываться Рия, но все же уточнила: – А что это за напиток?

– Подозреваете, что я планирую новую каверзу? Прошу прощения, если моя шалость вас расстроила. Поверьте, я задумал ее без всякого злого умысла. Просто при нашей первой встрече мне показалось, что вы любопытны. Поэтому я решил, что загадка с зеркальной дверью может доставить вам удовольствие. Я оказался не прав?

Рия задумалась, принимая бокал с прозрачной жидкостью, все еще неизвестного для нее происхождения.

– В первый момент я растерялась, когда оказалась одна в библиотеке. Это было не очень приятно, – она не стала кривить душой. – Но, когда обнаружила тайный проход за зеркалом, удивилась и… да, честно говоря, обрадовалась. Было ужасно интересно, что я найду.

– Надеюсь, вы довольны результатом, и моя компания будет вам приятна, – король мягко улыбнулся, а затем бросил взгляд на бокал, который она нерешительно вертела в руках. – Ах да, я же не ответил на ваш вопрос. Это всего лишь фруктовая вода. К сожалению, вечером меня ждет важная встреча, поэтому я не могу позволить вину вскружить нам головы.

– Понятно, – коротко ответила Рия и сделала глоток.

Фруктовая вода оказалась на вкус сладкой, но с легкой освежающей кислинкой. Наверное, она должна была понравиться Рие, но слова про «важную» встречу как-то неприятно ее задели и испортили удовольствие от напитка. А их встреча, получается, для него неважная?

Король скрестил руки на животе, изучая Рию пристальным взглядом, от которого ей стало не по себе еще больше. Чтобы как-то сгладить повисшую неловкость, она решила все же добавить:

– Очень вкусно. И вы правы, для вина, пожалуй, действительно слишком рано. Хотя здесь время ощущается как-то иначе, сложно сказать, что сейчас полдень.

Рия еще раз обвела взглядом комнату, словно подтверждая свои слова. В небольшом помещении оказалось не так уж светло, как ей почудилось вначале, когда магические шары на потолке резко засияли и ослепили ее. Помимо пары кресел и столика здесь практически не было другой мебели. Только несколько закрытых шкафов, украшенных искусными рисунками на дверцах. Обстановка выглядела, мягко скажем, скудно. В голове промелькнул вопрос, для чего вообще нужна эта комната. Явно для каких-нибудь таинственных дел…

– Вы знаете, я чувствую себя злодеем, – неожиданно начал король. – Вместо того, чтобы пригласить на изысканный обед в светлой гостиной, притащил бедную девушку в мрачную тайную комнату. Заставил разгадывать загадки, а теперь пою простой водой, не предлагая ни угощений, ни развлечений. Вы, наверное, раздосадованы происходящим?

Рия замялась, не зная, что ответить. С одной стороны, король был прав, она действительно чувствовала себя не в своей тарелке. И признаваться в этом было как-то неловко, хотя от его величества она ощущала только слабые волны доброжелательности. Да, наверное, ее нервировала и расстраивала также эта странность – то, что рядом с ним ее дар будто бы терял свою силу. Рия сделала еще один глоток фруктовой воды, чтобы замять паузу, а затем глубоко вздохнула и честно ответила:

– Да, мне действительно не по себе, но вы слишком строги, называясь злодеем. Просто я волновалась перед встречей и сейчас тоже не очень уверенно себя чувствую. Ваша загадка с зеркалом мне очень понравилась! Правда. Просто я не привыкла ко всему этому, – она обвела рукой комнату, – к жизни в замке в целом. Роскошным платьям, занятиям, испытаниям, мудреным беседам. Я простая девушка, ваше величество, но благодаря богам мне выпал такой шанс… и я не знаю, что делать, точнее, боюсь сделать что-то не так.

Лицо короля стало серьезным, а тон растерял былую шутливость.

– Вы не простая девушка, госпожа Рия, – он покачал головой, – и должны всегда об этом помнить. У вас есть чудесный дар, и боги пристально следят за вашей судьбой. Иначе бы вы не стали жрицей Мальтира и не оказались в этом замке. Помните, пожалуйста, что даже находясь в непривычной обстановке, волнуясь или нервничая, вы все равно остаетесь самой собой. Мнение о себе может меняться, даже черты характера, но внутри каждого из нас есть что-то, что невозможно изменить или отнять.

Почему-то в его словах, очень добрых по сути, Рия почувствовала легкий привкус горечи. Как будто король разговаривал не столько с ней, сколько продолжал старинную беседу с самим собой.

– Думаю, вы очень мудрый человек. Я обязательно буду вспоминать эти слова в следующий раз, когда начну беспокоиться, – искренне поблагодарила Рия.

– Договорились, – улыбка снова придала лицу короля беззаботный вид.

И Рия решилась на вопрос:

– Но, если честно, эта комната достаточно мрачная и загадочная для злодейских дел. Для чего она предназначена, если не секрет? Политических заговоров?

Его величество громко рассмеялся.

– Представляю, как это выглядит со стороны… – его голос понизился почти до шепота. – Тайная комната в дальней библиотеке, спрятанная за зеркалом. Тусклый магический свет, толстые стены без окон, загадочный и опасный с виду мужчина с повязкой на глазу. Навевает шпионские настроения, должен признать… Но вынужден разочаровать, на самом деле у этой комнаты самое тривиальное предназначение – хранить книги. Это также часть библиотеки, просто в ней содержатся особенные издания.

– Особенные? – переспросила Рия не без любопытства.

– Да, волшебные. И на самом деле я пригласил вас сюда именно для того, чтобы показать их. Хотите посмотреть?

– Конечно, хочу! Спрашиваете.

Чувствуя, как разгорается любопытство, она подумала, что зря обижалась на короля в начале их встречи. Все-таки здорово он придумал с этой комнатой. И страшно интересно, как выглядят волшебные книги. Правда ли, что картинки в них двигаются, как живые? А может быть, их страницы светятся и переворачиваются сами по себе? Или их читает вслух зачарованный голос?

Король тем временем элегантно поднялся с кресла, подошел к одному из шкафов и потянул дверцу с резьбой. Рия следила за ним с нарастающим любопытством и даже наклонилась вперед, чтобы рассмотреть, что же прячется внутри. Но король рассмеялся и погрозил ей пальцем.

– Вам придется встать и подойти ко мне. С места ничего разглядеть не получится. Так что смелее, идите сюда.

Освободив пышную юбку из тисков кресла, Рия быстро встала и в три шага оказалась рядом с королем. Тот уже повернулся к ней спиной, аккуратно вытаскивая из ряда книг большой том в тисненом кожаном переплете. Ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы смотреть через его плечо. Затаив дыхание, она следила за каждым движением длинных изящных пальцев, унизанных перстнями. Сначала те нежно погладили выцветшую от времени обложку, будто смахивая невидимую пыль, затем осторожно установили книгу на специальную подставку, и только потом нащупали угол и потянули, открывая титульный лист. Буквы с причудливыми завитушками показались Рие знакомыми, но надпись, в которые они складывались, ни о чем ей не говорила. Смысл слов оставался неизвестным.

– Это книга заклинаний? – От волнения ее голос опустился до шепота.

– Нет, это исследовательский труд, посвященный хронике ветров на восточном побережье. Ему больше двух сотен лет, и он обработан магией, которая защищает от старения. Но волшебство на этом не заканчивается, сейчас сами узнаете, если потерпите еще пару мгновений.

Отвечая, король продолжал бережно переворачивать страницы, пока не долистал до нужного ему места. Удовлетворенно хмыкнув, он слегка подвинулся, освобождая место перед книгой для Рии.

– Простите, но я не понимаю, что здесь написано, – грустно призналась она.

– В этом вы не одиноки, я тоже не знаю древнесегитский. Но не переживайте, знание языка вам не потребуется. Просто подойдите ближе и коснитесь страницы. Давайте, смелее.

Подавив робость, Рия затаила дыхание и медленно последовала совету. Коснулась пальцами тонкой кожи книжных страниц, и… ей в ноздри тут же ударил соленый морской запах, щеки похолодели, а волосы взлохматил резкий порыв ветра, вырвав из прически пару мелких локонов у висков. Она моргнула от неожиданности, и картинка перед глазами сменилась. Вместо темного шкафа и книги на подставке перед ней расстилался пустынный пляж. Серое небо затянули облака, темное до черноты море бросало на берег волны, заставляя разбиваться в пену. Встревоженно кричали чайки, метавшиеся из стороны в сторону над линией прибоя. Пораженная, Рия начала медленно поворачиваться, чтобы оглядеться по сторонам, но от этого безобидного движения резко закружилась голова, и в глазах зарябили цветные пятна. Судорожно вздохнув, Рия моргнула, а когда открыла веки, перед ней снова были уже знакомые шкаф и книга на подставке. Только кое-что изменилось: ее ладонь крепко сжимал в своей руке король.

– Вам стало нехорошо? – встревоженно спросил он. – Прошу прощения, вы так часто задышали, что я испугался и решил прервать волшебное видение.

– Да… голова закружилась, – ответила Рия и слегка пошатнулась.

Король тут же отпустил ее руку и осторожно обхватил за плечи.

– Тогда вам лучше присесть, давайте, я помогу. Да, вот так, откиньтесь на спинку и отдышитесь. И сделайте глоток, это поможет прийти в себя.

Устроив ее в кресле, он схватил за ручку кувшин, чтобы щедро плеснуть в бокал фруктовой воды. Пальцы Рии дрожали, и ему пришлось помочь ей напиться. Но это действительно подействовало. Кисловатый вкус напитка помог прийти в себя и ощутить твердую реальность окружающей обстановки.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Рия.

– В данном случае действительно не за что, – бросил король расстроенно. – Кажется, я все же окончательно испортил вам день, переборщив с сюрпризами.

– Не говорите так! – Рия с трудом нашла силы, но все же горячо запротестовала. – Это было удивительно. И пусть мне стало нехорошо, все равно… я бы ни за что не отказалась попробовать. Вы же показали мне настоящее чудо.

Король буравил ее прищуренным взглядом, явно сомневаясь в сказанном.

– Ладно, рискну поверить вам. Иначе мне придется разочароваться в самом себе, а для меня это сокрушительно. Но, пожалуй, – он помедлил, задумавшись, – я готов признать себя должником. Да. Будем считать, что я обязан вам небольшую компенсацию. Например, хороший обед. Как вы на это смотрите?

– Крайне положительно, – Рия кивнула с улыбкой. – Я буду очень рада провести время в вашей компании. Даже если на обеде вы снова решите меня удивить.

Он рассмеялся, и из их беседы окончательно ушло напряжение.

– Нет уж, в следующий раз я буду безобразно скучен и предсказуем. Даю честное королевское слово.

– Как скажете, – снова согласилась Рия.

Остаток встречи они провели, болтая о пустяках. Король расспросил об ответах, которые Рия дала на испытаниях. И рассказал пару забавных историй о своем детстве, которое он провел в имении дяди, занимавшегося воспитанием наследника престола. Рие было сложно представить главу королевства проказливым мальчишкой, но она все равно звонко смеялась над каждой проделкой юного принца. Когда время их встречи подошло к концу, она почувствовала легкий укол разочарования. Но уходила с широкой улыбкой на губах, радуясь тому, что король пообещал ей еще одну встречу.

Выбравшись из тайной комнаты, они обнаружили, что в основном зале библиотеки их уже ждут. Прислонившись плечом к одному из стеллажей с книгами, стоял королевский секретарь. Вид у него был довольно хмурый, а настроение мрачным, как сразу почувствовала Рия. Мужчины перебросились парой фраз, а затем король изящно извинился, что опаздывает на встречу, и попрощался, повелев секретарю проводить Рию до покоев.

Спустившись по винтовой лестнице, они молча двинулись по коридору. Рия с улыбкой вспоминала волшебную книгу и удивительное видение, которая та открыла перед ней. А королевский секретарь злился. Точнее, его жгла изнутри жгучая, как иньдзянский перец, ревность. Ощути Рия такую пару лет назад, непременно решила бы, что стала ее источником. Но она давно поняла, что чувства людей очень редко имеют к ней отношение. Просто то, что она их так хорошо ловит, заставляет обманываться. Поэтому сделала вывод, что секретарю не повезло повздорить с дамой сердца. И решила не заводить с ним беседу, раз он в расстроенных чувствах. Но секретарь неожиданно сам прервал молчание:

– Вы не могли бы прекратить?

– Что прекратить? – растерялась Рия.

– Улыбаться, – резко и зло бросил он.

– Почему?.. Вам не нравится моя улыбка? – Ей стало ужасно неприятно и обидно, но она постаралась перейти на шутливый тон, чтобы снять напряжение.

Но это не сработало.

– Нет, то есть да, – начал он грубо, а затем и вовсе сказал, как выплюнул: – В общем, она вам не идет. Если хотите очаровать короля, лучше улыбайтесь поменьше.

Рия не знала, чего ей больше хочется – расплакаться или влепить ему пощечину. Но она все же попыталась сохранить самообладание и ответить с той же бесстрастной вежливостью, с какой ставила наглецов на место Лиона. В горле появился комок, который она с трудом сглотнула, прежде чем сказать:

– Вам, очевидно, виднее, как подольститься к его величеству. Так что благодарю. Приму ваши рекомендации к сведению.

Глаза секретаря за стеклами очков заметно округлились. Рия почувствовала его изумление, обиду и… чувство вины. Удовлетворившись, что поставила мужчину на место, она гордо расправила плечи и ускорила шаги.

Правильно. Нечего давать спуску всяким наглецам. В следующий раз пусть хорошенько подумает, прежде чем грубить. В конце концов…

Она вполне может стать его королевой.

* * *

Гердия сначала не поняла, что за странный звук слышит. И только потом осознала, что издает его сама – низкое довольное урчание. Ее гортань слегка сжималась на вдохе и расслаблялась на выходе, создавая приятную щекотку и эту негромкую шуршащую мелодию.

Она была довольна. Абсолютно довольна – от острых ушей до мягкого кончика хвоста. И ее кошачье тело выражало это чувство, как умело.

Ну какой же умницей оказалась ее девчонка! Настоящий боец! Оказывается, в этой мягкой, как пух, малышке пряталась стальная игла. Вовсе она не такая бесхребетная, какой выглядела вначале. Нет, с ней у Гердии есть все шансы на победу. Тем более, что она забавляет и умиляет короля…

Конечно, с секретарем Гердия сама сглупила. Тогда, на балу, решила немного подстегнуть его интерес, распалить ревность, чтобы тот защитил девчонку от докучливого кавалера. А теперь он сам может стать проблемой…

Ну, ничего, с этим она как-нибудь разберется, если придется. Пока король очень удачно приставил своего секретаря к Онифиной девчонке. Вот и славно.

Гердии определенно нравилась сложившаяся позиция.

Глава 16. Правила меняются

В парке «Утренние сады»

Забавно, что известие о предстоящем пикнике взбудоражило Арнику гораздо меньше, чем сообщение о новых уроках. Их наконец-то решили выпустить из замка ради обучения верховой езде. И вот это событие взволновало ее не на шутку.

Арника отлично держалась в седле и даже умела ездить без него, пусть и медленным шагом. Поэтому практического смысла в занятиях не было, но те обещали кое-что гораздо более важное – чувство свободы, которое царевна Имизонии потеряла в толстых каменных стенах. Если раньше ее задевала мысль, что кто-то из каторийских аристократов считает имизонцев менее цивилизованным народом, сейчас она была готова сама назвать себя дикаркой и сбежать в ближайший лес.

Королевский замок располагался прямо посреди города на высокой скале, и территория за его стенами не располагала свободным местом для прогулок ни верхом, ни пешком. Небольшая аллея с фонтаном перед главным входом – единственный кусочек, который мог порадовать взгляд зеленым видом. Оставшееся пространство между самим замком и высокими крепостными стенами занимали несколько административных и хозяйственных построек.

Так что уроки верховой езды решили проводить за пределами замка, но в черте города. Для этого гвардейцы и констебли оцепили не самый большой, но живописный парк неподалеку с романтичным названием «Утренние сады». Конечно, тот мало был похож на лес. Но Арника все равно чувствовала себя здесь счастливой. Лето еще только подходило к концу, но уже потихоньку сдавалось осени, и та начала золотить макушки кустам. Ушла полуденная духота, сменившись приятной прохладой. Тихое шуршание листьев под копытами, ласковые касания свежего ветра, ярко-голубое небо над головой – все это приводило Арнику в восторг.

Еще одной огромной радостью стала возможность снова надеть штаны и сменить туфли на высокие сапоги. Нельзя сказать, что красивые наряды доставляли Арнике какие-то существенные неудобства, но все же они ограничивали движение и требовали вести себя иначе. Смирять шаги, чтобы не запнуться ненароком, быть скромнее и изящнее в жестах, всегда учитывать объем пышной юбки, особенно в узких пространствах. Сейчас, расслабленно опустив ноги по бокам лошади, Арника чувствовала себя так, будто сбросила с себя не только кринолин, но и все лишние заботы. Перестала притворяться тем, кем не является – изнеженной каторийской аристократкой.

Подумав об этом, она непроизвольно повернула голову в сторону Лионы, изящно балансирующей в дамском седле. Маркиза не стала отказываться от юбки, отдав предпочтение менее удобному, но все еще модному среди знати классическому женскому костюму для верховой езды. Впрочем, нельзя было отрицать, выглядела она в нем превосходно. Короткий жакет подчеркивал идеальную осанку, длинное платье из плотной ткани струилось по лошадиному боку, фактурными складками обрисовывая согнутые колени. Очевидно крайне неудобная поза в исполнении Лионы смотрелась в высшей степени непринужденно.

Арника вспомнила с улыбкой, как этот изящный вид соблазнил Рию тоже потребовать дамское седло. К счастью, берейтор сумел ее убедить в глупости этой затеи, и сейчас бывшая жрица ехала чуть впереди, оседлав лошадь на мужской манер, как и Арника. Правда, в отличие от нее, Рия нервно стискивала поводья и крепко прижимала голени к лошадиным бокам. Не зная, что так только заставляет кобылу нервничать, а себя – быстрее и сильнее уставать. Впрочем, в целом держалась Рия хорошо, и причин волноваться за нее не было.

Точнее, у Арники была гораздо более веская причина для беспокойства. И называлась она просто – мейстер Ульрих.

Собственно, именно учитель фехтования стал главным инициатором обучения верховой езде. По его словам, девушкам требовалось больше занятий для развития физической формы. На его уроках им больше не давали рапиры в руки, вместо этого они отрабатывали разнообразные шаги и прыжки в стойке, которые, несмотря на кажущуюся легкость, выматывали не на шутку. Делали и серии выпадов, но в воздух, без настоящего оружия. Нужно было двигаться то медленно, тщательно контролируя положение локтей, то, наоборот, очень быстро, выдавая предельную скорость. Арника выходила после этого из зала мокрая насквозь, а на следующий день чувствовала легкую ломоту в мышцах. Но, в отличие от большинства девушек, ей это было в радость. Которую портило только одно… личность их учителя.

После впечатляющего знакомства, мейстер Ульрих ни словом, ни жестом не выказывал к ней особого отношения. Да, иногда подходил, поправлял движения, позволяя себе прикоснуться к руке или бедру. Но точно так же он поступал и с другими невестами, если у них что-то не получалось. И Арника перестала держаться настороже. Как оказалось, зря.

Пару дней назад она задержалась на уроке фехтования позже остальных. Потому что искренне увлеклась отработкой новой последовательности с разворотом и несколькими воображаемыми выпадами. Девушки ушли переодеваться, а Арника продолжала снова и снова повторять упражнение перед зеркалом, желая добиться идеального исполнения. В отражении было прекрасно видно, как подходит учитель, но она не придала этому значения, полностью сосредоточившись на движениях.

– Ну и зачем вы так стараетесь? – поинтересовался мейстер Ульрих.

В его голосе звучала насмешка, которая неприятно резанула Арнику. Но она все же закончила последний выпад и только потом ответила:

– Не понимаю, о чем вы. Разве учитель не ждет усердия от учеников?

Фехтовальщик широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

– Бросьте, давайте обойдемся без лицемерия. Все происходящее здесь – всего лишь королевский каприз, которому вы следуете, желая выиграть в отборе. Но все эти старания не имеют ровным счетом никакого смысла. Потому что успехи в фехтовании никак не повлияют на выбор королевы. Можете расслабиться, вам не придется на следующем испытании выступать с рапирой в руках. Так что нужды притворяться нет. Идите переодеваться и отдыхать.

Хотя голос мейстера Ульриха звучал беззлобно, его слова привели Арнику в бешенство. Он, что… только что назвал ее лицемеркой? Очень хотелось взорваться гневной тирадой, но царевна нашла силы сдержаться и холодно осадить наглеца.

– Думаю, я могу сама определить, что требует моих усилий, а что нет. Также как его величество полностью в своем праве решать, как именно должен проходить отбор. Мой долг – в нем участвовать, а ваш – преподавать уроки фехтования. И смею надеяться, вы серьезно относитесь к своей роли, мейстер. Иначе, боюсь, я буду разочарована.

Учитель перестал улыбаться, но дерзости у него не поубавилось.

– Что ж, думаю, я смогу пережить ваше разочарование в собственной персоне.

Он попался.

– Ну что вы, как я могу в вас разочароваться. Для этого изначально требуется испытывать уважение. К сожалению, я буду вынуждена разочароваться только в его величестве. Усомнившись, что он умеет правильно выбирать людей.

Наглец молчал и только смотрел сузившимися от злости глазами, не находя слов для ответа. Оставив за собой последнее слово, Арника ушла с гордо поднятой головой.

Даже сейчас, вспоминая об этом, она чувствовала, как в груди теплом разливается триумф.

* * *

Радость Ниилиды от хитрости, задуманной королем, была недолгой. Очевидно, что таким образом мальчишка пытался сблизиться с ее царевной. И этот поступок говорил лучше любых слов о том, кто ему на самом деле интересен. Но чего он добился? Только ссоры!

Нет, конечно, как говорится, любовь без страсти пресна, а страсть без ссор невозможна… Только вот для победы богине красоты не сильно нужна их любовь. Достаточно даже политического брака. Если король сделает предложение имизонке, и та согласится – Ниилида станет победительницей.

Последняя мысль заставила богиню наморщить розовый носик. Да, ее девица должна согласиться. А она довольно гордая и принципиальная. Если мальчишка зайдет со своим обманом слишком далеко… то вполне может получить вместо помолвочного поцелуя прощальную пощечину.

Нужно что-то делать. Причем срочно.

* * *

Может показаться, что неделя – более чем разумный срок, чтобы подготовиться к празднику. Но только если вы не каторийская леди, которой требуется подобрать идеальный наряд. И если последние дни у вас не были забиты под завязку лекциями, уроками фехтования и верховой езды. А возможности сшить новое приличное платье… попросту не было.

Конечно, королевские швеи старались на славу, обшивая всех невест в сжатые сроки, и все же результаты их работы были довольно посредственны. Восхитить они могли только Рию и других простолюдинок на отборе. Даже купеческие дочери чаще выбирали для прогулок собственные роскошные наряды, что уж говорить о паре оставшихся на отборе девушек из знатных семей. И пусть Лиона прибыла в королевский замок с внушительным гардеробом, все равно сейчас, собираясь на пресловутый пикник, она столкнулась с вечной женской проблемой под названием «нечего надеть».

Синий бархат или лиловый сатин, пышные рукава или открытые плечи, кружевная окантовка или серебряная нить – чем больше выбор, тем сложнее определиться. В одном платье Лиона казалась себе слишком строгой и скучной, в другом, наоборот, фривольной и глуповатой, в третьем – слишком претенциозной. Примерив с десяток разных нарядов, она устала сама и измучила Беату, а в результате только расстроилась и разозлилась. Решив дать передышку себе и служанке, Лиона откинулась на спинку небольшой кушетки и задумалась. Ради чего вообще она так старается?

Мысль о том, что не так уж она хочет выходить замуж за короля, все чаще посещала ее голову. И с каждым разом казалась все более разумной. Ведь чего она добьется, выиграв отбор? Никаких преимуществ это ей не подарит, наоборот, только еще больше усложнит жизнь. Потому что Лиона окажется во власти сразу двух мужчин, которые друг друга ненавидят. Приятно было мечтать, как она избавится от власти отца и поставит того на место, став королевой, но, если хорошенько поразмыслить… у нее нет ни малейшего представления, как эту мечту воплотить в жизнь. Стоит отбросить сладкие иллюзии, и становится ясно, что без поддержки маркиза Лиона будет всего лишь красивой куклой на троне – совершенно номинальной фигурой, во всем подчиняющейся королю. То есть поменяется только кукловод, она сама же останется марионеткой.

От размышлений ее отвлекла Беата, которая деликатным покашливанием напомнила, что их время ограничено. Так и не придумав какого-то решения, Лиона тяжело вздохнула и в итоге просто выбрала первое попавшееся приличное платье. В любом случае, в нем она будет выглядеть не хуже других невест. А пытаться покорить сердце короля красотой бессмысленная затея: их короткого свидания было достаточно, чтобы в этом убедиться.

Когда Беата закончила со шнуровкой платья, Лиона взглянула в зеркало и неожиданно оказалась весьма довольна результатом. Лазурно-голубой цвет прекрасно сочетался с оттенком ее волос. Она все же выбрала бархат и не прогадала: тот изящно переливался, подчеркивая тонкую талию. Оторочка из белоснежного тюля обнимала плечи, добавляя ее образу воздушности и даже некоторой кокетливости. Вышитые серебряной нитью цветы на корсаже выглядели празднично-роскошно, но не броско, а простая однотонная юбка тяжелыми складками струилась до пола. Поэтому все вместе смотрелось сдержанно и элегантно.

Оставалось только определиться с украшениями. Лиона отвергла несколько драгоценных гарнитуров, предложенных Беатой, остановив выбор на сапфировой парюре. В ней главную роль играло сложное многоярусное ожерелье, закрывающее верх декольте. Уши Лионы утяжелили серьги с круглыми сапфирами, окруженными россыпью бриллиантов. Палец украсил аналогичный перстень, а руку обвил тонкий переливающийся браслет.

Напоследок тщательно изучив макияж, Лиона не нашла в нем изъянов и рассудила, что наконец-то готова. Бросив взгляд на высокие напольные часы, она убедилась, что сборы завершились вовремя, и поспешила покинуть покои.

Путь по коридору Лиона преодолела в одиночестве, только на лестнице столкнувшись с одной из невест – пышнотелой Индигой. Она молча пропустила купеческую дочь вперед, наградив ледяным взглядом в спину. Потому что так и не простила ту за нахальные расспросы о свидании с королем. Которые, кстати, в результате только расстроили Рию. Пусть они со жрицей частенько не могли понять друг друга, все равно эта обида неприятно задела Лиону. Утешало то, что, выиграв в очередном испытании, Рия сама оказалась на ее месте, и теперь сама должна была понимать, каково это, не иметь возможности поделиться произошедшим ни с кем вокруг. Ведь расспрашивать об их с королем свидании Лиона с Арникой ее, естественно, не будут.

Спустившись на первый этаж, Лиона прошла мимо двух гвардейцев и вышла из замка. На подъездной аллее королевских невест уже ожидали запряженные кареты. Отбытием руководил, неожиданно, не барон Лансельт, а королевский секретарь. Его нетипично широкоплечую для аристократа фигуру было сложно с кем-то перепутать. Он хмурил светлые брови, буравя взглядом всех выходящих девушек, будто ожидая кого-то конкретного. Но стоило Лионе приблизиться, как он тут же мягко улыбнулся:

– Добрый день, ваше благочестие. Вас ожидает голубая карета, и, надо же, как удачно сложилось: повозка оказалась в тон вашему наряду.

Она обратила внимание на то, что герцог галантно использовал официальное обращение, и ответила тем же.

– И вам доброго дня, ваша светлость. Действительно, получилось забавно. Подскажите, долгая ли поездка нам предстоит?

– Не очень, путь до места займет чуть больше получаса, – секретарь замешкался, на что-то уставившись за ее плечом, а затем добавил: – Надеюсь, это небольшое путешествие не сильно вас утомит. Кучера предупреждены, что стоит править осторожнее, чтобы дам не укачало в дороге.

– Весьма предусмотрительно с вашей стороны. Что ж, тогда я поспешу занять свое место.

Поблагодарив его, Лиона направилась в сторону ожидающей ее кареты. Но, сделав несколько шагов, не выдержала и обернулась. Ее любопытство оказалось вознаграждено занимательной картиной. Секретарь приветствовал очередную невесту, но его взгляд все так же был устремлен в сторону дороги к замку. По которой ему навстречу шла не кто иная, как Рия. Причем с каким-то странным, совершенно не присущим ей выражением надменности на лице.

Прежде чем заметила подруга, Лиона отвернулась и продолжила путь к карете. Только забравшись внутрь с помощью лакея, она позволила себе вернуться мыслями к увиденному. Ей было очень интересно, что же такое происходит между жрицей и королевским секретарем.

Стоит ли об этом спрашивать? Или лучше просто внимательно понаблюдать?

* * *

Иногда Эдвард думал, что он неправильный король. На самом деле, даже довольно часто. И каждый раз у него находилась новая причина, чтобы почувствовать себя недостаточно… мудрым, хитрым, циничным? Да, не раз он упрекал себя в наивности. В том, что в глубине души ему до сих пор хотелось бы, правда хотелось, построить идеальное королевство, где жители честно трудятся и радуются благам, которые получают. Каждый занят делом, которое ему нравится, и выполняет его на совесть. Придумать такую идеальную систему, в которой нет места несправедливости. Потому что каждый поданный счастлив и потому не алчен, не злобен и не завистлив. Где каждый вельможа образован и благопорядочен, где каждый крестьянин весел, добр и трудолюбив. Даже смешно вспоминать, что когда-то, будучи юным принцем, Эдвард честно в это верил.

Ведь если в дядюшкином поместье все так разумно устроено и живут такие разные по характеру и положению, но одинаково добрые люди, почему нельзя сделать таким весь мир?

Выяснилось, что чем дольше ты живешь в иллюзиях, тем больнее, когда они разбиваются. Однажды ты узнаешь, что веселый парень, который утром катал тебя на плечах, вечером может до смерти забить собаку. А всегда улыбчивая экономка умеет визжать на служанок, когда не знает, что ты ее видишь. И даже вежливый господин, всегда приносящий подарки, не так прост. Оказывается, он проводит ночи в постели твоей матери, обещая ей помочь избавиться от мужа.

Так в девять лет ты просыпаешься оттого, что с тебя рывком срывают теплое одеяло и босого тащат в подземный ход. В нем сыро, пахнет плесенью и почему-то гарью. Древние камни сбивают пятки в кровь, внутри все холодеет от страха, но нет, ты не боишься погони, ты вообще не понимаешь, что происходит. Все кажется дурным сном. И на следующий день тоже, когда ты узнаешь, что отца больше нет, а в заговоре против него участвовала сама королева – твоя собственная мать. К счастью, тебе удается избежать присутствия на торжественной казни изменников. Благодаря все тому же дядюшке, который взял на себя бремя регентства.

Ты слишком маленький, а он слишком старый, и время как будто играет сразу против вас обоих. Его внезапно становится очень мало. Нет места для веселых игр, прогулок и разговоров по душам. Приходится учиться всему, что следует знать королю, и так быстро, как только получится. А еще – никогда никому не доверять. Особенно женщинам.

Правда, тебе везет, и годы обтесывают затвердевший за одну ночь характер. А люди все же оказываются не столь дурны, как ты решил тогда – в миг, когда твой идеальный мир рассыпался на части. У тебя появляется несколько близких друзей, которые доказывают свою верность не словами, а делами. И помогают пережить потерю дядюшки, которого однажды все-таки обыгрывает время, отправляя на встречу с богами.

Но одно остается неизменным. Нежелание подпускать никого из женщин слишком близко. Потому что каждая из них по-своему очаровательна. И тем самым крайне опасна.

Было бы ложью сказать, что с тех пор Эдвард не любил прекрасных дам. Нет, напротив. Он наслаждался их обществом, получая огромное удовольствие от флирта и того, что обычно следует за ним. Но вот жениться… ни одна дама, даже самая обольстительная, не вызывала у него такого желания. При том, что он понимал свой долг, планировал оставить наследников и для этого рассчитывал все-таки найти королеву. Но когда-нибудь… потом. И вот это «потом» наконец наступило. Причем не по его собственной воле, а по божественному приказу, сопротивляться которому невозможно. Откладывать неприятный вопрос больше не получится, и в ближайшие месяцы Эдварду придется выбрать победительницу отбора.

Его взгляд, будто обладая собственной волей, пробежался по фигурам гостей и нашел царевну. Та делила мягкое покрывало для пикника с маркизой и жрицей. Девушки увлеченно о чем-то беседовали, изредка прерываясь: чтобы посмеяться, сделать глоток игристого или попробовать какое-нибудь угощение. Вот Рия отправила в рот сладкую корзиночку пирожного и зажмурилась от удовольствия. Лиона покачала головой и что-то сказала: судя по всему, это было замечание о манерах. Но на ее лице за строгим выражением все равно угадывалась улыбка – с тем же успехом дождливой погоде порой не удается до конца спрятать солнце. Арника улыбалась открыто и смотрела на подруг с такой теплотой, что у Эдварда почему-то защемило на мгновение сердце. Какое-то новое, сладкое и одновременно болезненное чувство.

Наверное, жрица с ее даром легко поняла бы, что с ним происходит. Хорошо, что он стоял довольно далеко и мог не опасаться, что его прочитают как открытую книгу. Впрочем, он в целом не боялся оказаться замеченным: в облике мейстера Ульриха королю больше всего нравилась его незначительность для окружающих.

Какое-то время Эдвард позволил себе еще немного побыть в роли наблюдателя, прогуливаясь в тени деревьев и незаметно наблюдая за отдыхающими. Это было забавно и непривычно: он будто стал бесплотным духом, невидимым для остальных. Даже самые приближенные поданные не обращали на него внимания. Только внимательный Линард чуть нахмурился, когда он прошел мимо, словно пытаясь напомнить движением бровей, чтобы король не забыл о своем долге. Как будто о таком можно забыть.

А вот Иттан совершенно не заметил его, даже будучи посвященным в тайну. Эдвард встал от него буквально в паре шагов, но тот не обратил на короля ни малейшего внимания. Герцог, как завороженный, прилип взглядом к компании, за которой король сам недавно с удовольствием подглядывал. И даже юродивый легко догадался бы, чья персона приковала внимание королевского секретаря. Продолжая путь по тенистой аллее, Эдварду пришлось закашляться, чтобы скрыть прорвавшийся из груди смех.

Его дорогой друг, очевидно, увяз по самые уши, но не желал признаваться в этом ни им с Линардом, ни самому себе. И тем самым только доводил себя до белого каления. Эдвард снова не сдержался и фыркнул, вспоминая, с каким зверским лицом секретарь встретил их с Рией в библиотеке после свидания. И король был готов поставить любимую шляпу, что Иттан не сдержался и нагрубил потом жрице. Ох, и не просто будет ему расхлебывать кашу, которую он сам заварил…

К сожалению, мысли о чужих проблемах снова вернули Эдварда к собственным. И смешливое настроение резко испарилось. У него осталась всего лишь четверть часа, чтобы незаметно переменить облик, переодеться и вернуться к гостям. После этого он объявит трех фавориток и отпустит остальных невест по домам. Решение тысячу раз обдумано, взвешено и принято. Почему же сейчас он медлит, словно пытаясь оттянуть неизбежное?

Эдвард с легкостью мог признаться в недостатке хитрости или ума, а вот трусом себя не назвал бы никогда. Но кажется, сейчас ему впервые за многие годы было… страшно.

* * *

Прогуливаясь по тенистой тропинке, король не заметил сову, которая спряталась в густой листве высокого дуба. При том, что на этот раз Онифа даже не пыталась отвести окружающим глаза. Просто мальчишка был слишком занят своими мыслями.

Впрочем, богиню мудрости сейчас занимало схожее занятие. Она блуждала по извилистым дорогам собственного разума, которому было доступно прошлое, настоящее… и будущее.

Человеческому уму сложно постичь божественный, и люди, знающие об этом таланте, часто представляют его неверно. Думая, что будущее – это нечто свершившееся, как прошлое. И в него можно заглянуть, подсмотрев картины предстоящих явлений. Отчасти это было верно, но не совсем.

На самом деле перед взором Онифы простиралось огромное тканое полотно, узоры которого складывались в картины возможного развития событий. Какие-то нити тлели – их жег огонь уже принятых решений. Другие, наоборот, становились более плотными: их вероятность осуществиться росла. Ближайшее будущее, уже неотвратимое, для богини мало чем отличалось от настоящего.

Она видела, как барон Лансельт поднимает рассевшихся на покрывалах невест и ведет к небольшому помосту, где раньше выступал оркестр музыкантов. Те уже собрали свои инструменты и спрятали их за сценой. Теперь по деревянным ступенькам легко, будто еще недавно его не мучили сомнения, поднимается король. На его губах широкая улыбка, а жесты полны самолюбования и уверенности в себе. Поприветствовав девушек, он расточает комплименты их красоте, уму и характеру, прежде чем извиниться и отпустить тех, кому на отборе больше нет места. Отвергнутые невесты расступаются, бросая завистливые взгляды на тройку фавориток.

На лице ее девочки ледяное спокойствие, хотя Онифа знает, что внутри та вся дрожит от эмоций. На самом деле они все волнуются, только царевна Ниилиды тоже держит лицо и пытается улыбаться. А вот жрица Гердии не скрывает чувств: рот изумленно приоткрыт, по щекам бегут счастливые слезы.

Не став задерживаться в этом видении, Онифа стремится дальше. Да, она хочет увидеть и то, что случится через день, неделю и даже месяц. И вполне может. Но эти видения не такие четкие, наоборот, они зыбкие и изменчивые, как сны.

И если бы кто-то со стороны наблюдал за совой, ему вполне могло показаться, что она спит. Хотя на самом деле Онифа сейчас бодрствует: по-настоящему, как умеет только она. И раз за разом выбирает, по какой из нитей грядущего ее разуму следует скользнуть дальше.

Таким образом богиня находит то единственное будущее, которое может ее устроить.

Часть четвертая

в которой мы вместе с героями находим ответы на волнующие вопросы. А богиням приходится совершать нелегкие выборы, потому что теперь от них напрямую зависят судьбы их подопечных

Глава 17. Поднимаются ставки

Какие бы мысли ни витали в голове Лионы несколько часов назад, сейчас она была головокружительно счастлива. Все же их свидание с королем прошло не так уж романтично, чтобы оказаться в числе фавориток. А она оказалась, и в какой компании! Даже не верилось, что именно их троице удалось остаться на отборе.

Поэтому на предложение Рии собраться вечером вместе и отметить это событие в узком кругу Лиона с неожиданной легкостью ответила согласием. Сразу встал вопрос, где именно устроить девичник.

– Как насчет Серебряной гостиной? – спросила Рия.

Лиона пожала плечами, не видя других вариантов, а вот Арника неожиданно возразила.

– Можно и там, конечно, но ведь других невест не будут выгонять из замка на ночь глядя, они только завтра уедут. И тоже, наверное, захотят собраться, – разумно объяснила царевна, а потом, помедлив немного, добавила: – В общем, я тут подумала… и решила предложить встретиться у меня в покоях. Как вы на это смотрите?

– О, отличная идея! – с энтузиазмом поддержала ее Рия.

Лиона тоже не стала возражать.

– Да, звучит разумно.

Так они и решили. Напоследок Арника объяснила, как найти ее покои, а затем они разошлись по каретам.

Обратный путь до замка пролетел быстро. Кучер правил осторожно, карета мерно качалась на рессорах, словно специально пытаясь убаюкать свою пассажирку. И, утомленная насыщенным днем, Лиона задремала. А проснулась оттого, что лакей осторожно постучал в дверцу. Она поежилась, чутко реагируя на вечернюю прохладу из-за резкого пробуждения, и вышла.

По дороге к себе Лиона успела немного взбодриться, а при смене туалета решила еще и освежиться. Беата спешно приготовила набор для омовения. В результате мягкая губка с мыльным раствором сотворила настоящее чудо: она не только вернула коже ароматную чистоту, но и стерла сонливость окончательно.

– Приказать подать ужин? – помогая надеть мягкое домашнее платье, спросила Беата.

– Нет, я сегодня не буду ужинать. Я… иду в гости, – задумчиво протянула Лиона, решив не уточнять своих планов.

– В гости? – округлила глаза служанка. – Это к кому же? Неужели у вас снова свидание?

Пришлось закатить глаза.

– Боги свидетели, Беата, с такой любознательностью тебе следует примерить в следующей жизни оперенье вороны. У меня запланирован визит к царевне Арнике, ничего интересного.

– А-а-а. Ну и хорошо, что вы нашли здесь подруг. Вам с детства не хватало компании. Конечно, обстановка тут не способствует дружбе, но я рада, что вы больше не проводите вечера в одиночестве.

В другой ситуации Лиону, возможно, рассердили бы наставления служанки, которая отчего-то вздумала поучать свою госпожу. Но сегодня она была в хорошем расположении духа. И добросердечное бурчание Беаты ее только позабавило.

– Приятно знать, что ты так обо мне беспокоишься, – миролюбиво заметила Лиона. – Но будет неплохо, если твои руки станут так же быстры, как язык. Иначе я опоздаю.

Намек получился грубым, но действенным. За пару минут со шнуровкой было покончено, еще несколько ушло на то, чтобы поправить прическу. И Лиона наконец была готова.

– Я буду поздно, можешь не дожидаться и ложиться спать. Так что не дуйся на меня, сбегай лучше на кухню и съешь что-нибудь вкусное, – бросила она на прощание и ушла.

По пути Лиона размышляла о том, как интересно бывают устроены людские характеры и как удивительно сочетаются между собой. Вот, например, Беата с детства была болтлива – и это явный недостаток. Но эту черту легко компенсировали простодушие и беззлобность. Сама Лиона же, наоборот, частенько бывала чересчур резкой. Она не любила подбирать слова и смягчать интонации, если того не требовала необходимость. И так как служанка часто ее раздражала, а правила приличий никак не сдерживали, бывала с ней жестока. Но Беата никогда на нее не обижалась, пропуская даже гораздо более злые, чем сегодня, слова мимо ушей.

В чем-то ее служанка была схожа с Рией – их роднили наивность, прямолинейность и словоохотливость. И обе выводили Лиону из себя. Правда, темноволосая жрица злила ее сильнее и чаще. Может, как раз потому, что с ней она вынуждена была сдерживаться? Или из-за того, что та не стеснялась обижаться и огрызаться в ответ? А если копнуть чуть глубже… неужели всему виной затаенный страх, что именно она – простая, неотесанная, но обаятельная, – может обойти Лиону на отборе и стать королевой?

Коридор сделал поворот, и Лиона вздрогнула, столкнувшись лицом к лицу с предметом своих размышлений. Рия же засияла такой широкой улыбкой, что Лиона даже почувствовала легкий укол вины за недавние мысли.

– Как я ловко тебя поймала!

Звонкий смех жрицы эхом зазвенел по пустому коридору.

– Логично, мы же на одно время договорились, – спокойно ответила Лиона, чувствуя, что губы против ее воли складываются в ответную улыбку.

– Да, логично, но все равно здорово, что вместе зайдем. Ну что, посмотрим на покои царевны? Как думаешь, они побогаче наших?

– Вполне возможно, сейчас узнаем.

Оказалось, что покои Арники действительно отличались. И если Лиона видела немало роскошных обставленных комнат, то Рия, переступив порог, просто замерла с открытым ртом. И было от чего…

Войдя внутрь, они оказались не в спальне, а в большой, но уютной гостиной. Которая вся, от пола до потолка, сверкала позолотой. А самое главное – у входа их встретила не сама хозяйка, а огромный медведь с оскаленной пастью. Признаться, Лиона сначала и сама испугалась, не сразу опознав в стоящем на задних лапах звере искусное чучело. Пока она с опаской разглядывала диковинку, Рия наконец отмерла.

– Ну ничего себе… Я сперва подумала, что он живой, чуть богам душу не отдала от страха, – сообщила она хриплым шепотом, словно все еще побаиваясь медведя.

– Девочки, вы уже пришли? – Из дверного проема в конце комнаты показалась Арника. – Ой, простите, я про Урсу совсем забыла. Вы испугались, наверное…

– У него есть имя? – изумленно переспросила Лиона, а затем не удержалась от колкости: – Это ты сама придумала, или вас официально познакомили?

– Это я его так назвала. Честно говоря, он меня первое время нервировал. Вот я и подумала, что если придумаю имя, то мы подружимся или что-то вроде того… Глупо, наверное, да? – мягко улыбнулась Арника, явно стесняясь своего признания.

– Да нет, знаешь, я могу тебя понять. Меня бы это… украшение тоже нервировало бы.

– Да, но теперь медведь и вправду не кажется таким уж страшным. Господин Урса, приятно познакомиться, – добавила Рия, шутливо пожимая чучелу лапу.

Царевна рассмеялась.

– Вот и славно. Только что мы на входе стоим, давайте, проходите, располагайтесь. Можно сначала перекусить, я велела накрыть небольшой стол. Слуги как раз к вашему приходу управились и уже не будут нас беспокоить.

Она первой пошла вперед, а девушки последовали за ней. Рия вертела головой, разглядывая изящную мебель, покрытую позолотой. Внимание же Лионы привлек мягкий ковер, по которому они ступали. Он впечатлял не только масштабом, но и тщательной нюансировкой цветов, выдавая руку мастера. Выписанная им картина леса радовала глаз обилием деталей. В темно-изумрудной зелени крон мелькали золотые желуди, за которыми охотились скачущие с ветки на ветку белки. Среди древесных стволов мелькали круглые хвосты и длинные уши серых зайцев. А в пышных зарослях кустов прятался маленький олененок, из любопытства высунув наружу мордочку с черным блестящим глазом.

Засмотревшись, Лиона замедлила шаги и отстала, тем самым непроизвольно выдав свой интерес.

– Красиво, да? Тут все устлано коврами, но в спальне рисунок мне больше всего нравится, там озеро с лебедями. Если хочешь, покажу потом, – предложила Арника.

– Я тоже хочу посмотреть! Только давайте сначала поедим, здесь все так вкусно выглядит, – первой откликнулась Рия.

А Лиона перевела взгляд на стол и оказалась вынуждена с ней согласиться. Потому что царское гостеприимство Арники под «небольшим» угощением подразумевало дюжину серебряных блюд с деликатесами на любой вкус. Белоснежные башенки фаршированных яиц соседствовали с картофельными лодочками, украшенными высокими шапками сливочного соуса с грибами. В центре возвышался салат из цыпленка, который шеф-повар сложил в форму цветочной корзинки, сделав для нее ручку из лука-порея. Рядом по серебряному подносу плыла целая флотилия персиковых пирожных с леденцовыми парусами. В глубокой фарфоровой миске разместилась художественная композиция из свежих фруктов. А ведь на столе еще тесно подпирали друг друга боками тарелки с фигурно нарезанными овощами, воздушными белыми булочками и натертыми чесноком хлебцами… Запотевшей бутылке игристого в серебряном ведерке со льдом едва удалось здесь уместиться.

Нет, перед таким искушением решительно невозможно было устоять. Лиона даже не стала пытаться. Вслед за Рией она устроилась на резном стуле и вопросительно посмотрела на царевну. Та легко расшифровала ее безмолвный намек и с улыбкой обвела стол рукой.

– Не стесняйтесь, угощайтесь. Начнем сразу с вина или поосторожничаем с фруктовой водой?

– Я, пожалуй, сегодня достаточно храбрая для игристого. Тем более, есть повод отметить, – вид аппетитной еды вознес приподнятое настроение Лионы и вовсе на головокружительную высоту.

– И я, – поддакнула Рия, подтягивая к себе поближе башенки из яиц.

– Тогда договорились.

Важно кивнув, Арника осторожно достала уже открытую бутылку из ведерка и разлила пенящуюся жидкость по тонким высоким бокалам. Девушки торжественно чокнулись ими, а затем одновременно сделали по глотку. После чего дружно набросились на еду. И, если Лиону и Арнику вбитые с детских лет манеры заставляли быть сдержаннее, Рия чувствовала себя совершенно свободно, быстро уничтожая один деликатес за другим. В результате и насытилась первой.

– Знаешь, если ты, став королевой, будешь устраивать такие пиршества, я, пожалуй, не сильно-то и расстроюсь, что проиграла, – задумчиво сообщила она, с грустью оглядывая все еще полные вкусной еды блюда.

– Легко же тебя подкупить, – засмеялась Лиона, про себя удивляясь, что в глубине души во многом согласна со жрицей.

Арника же отреагировала на замечания с шутливой серьезностью.

– Хорошо, если стану королевой, позову тебя во фрейлины и заставлю поваров каждый день придумывать новые блюда. А потом свожу к матери и накормлю нашими кушаньями.

Беседа свернула в опасную сторону, но на Лиону уже накатила сытая расслабленность, и ей не захотелось прерывать забавный разговор.

– А меня с собой возьмете? Или после отбора, наоборот, постараетесь держаться подальше?

Ее голос звучал весело, но, видимо, было в нем что-то такое, заставившее царевну тщательно подбирать слова.

– Если ты согласишься стать фрейлиной, что для меня, что для Рии это станет большой удачей. Ни у одной из нас нет столько важных для королевы знаний. Об истории Катории, ее нравах, обычаях и придворной жизни.

– А я с радостью соглашусь, если у меня будет такая возможность, – неожиданно честно ответила Лиона. – Только, если я проиграю отбор, отцу придется искать мне другого жениха. Так что как сложится моя судьба, неизвестно.

За столом повисла неловкая тишина, и, чтобы разбить ее, Лиона добавила:

– Но вы не думайте, я пока не собираюсь сдаваться. И тогда Рия станет моей фрейлиной, а Арника будет ездить к нам в гости. Согласны?

– Я да, – кивнула Рия, – а если мне повезет, и я стану королевой, то тоже предложу тебе стать фрейлиной. И с твоим отцом мы что-нибудь придумаем, не переживай.

Арника снова потянулась к бутылке.

– Давайте тогда еще раз сдвинем бокалы за… дружбу. Что в любых обстоятельствах люди могут пойти по пути взаимопонимания, а не вражды. Если захотят.

– Отличный тост, – согласилась Рия.

А Лиона молча кивнула, снова задумавшись. О том, что она была на бесчисленном множестве приемов, светских раутов и чаепитий в будуарах. Но ни на одном из них не хотела и не могла говорить то, что действительно держала на уме и в сердце.

Опомнившись, она быстро стерла озабоченное выражение с лица и поддразнила Рию, перепачкавшуюся кремом от пирожных. Та шутливо насупилась, а затем предложила ей показать, как же правильно есть сложный десерт. И Лиона продемонстрировала, издевательски пародируя манеры дам высшего света, что заставило всех смеяться до слез.

Опустевшие бокалы снова заполнило игристое, а атмосфера за столом стала окончательно непринужденной. Следующие два часа они болтали о пустяках, вспоминая то одну, то другую забавную историю из прошлого. А перед тем, как разойтись, все же заглянули в спальню к Арнике, чтобы полюбоваться на ковер с лебедями.

В свои покои Лиона вернулась пьяной и счастливой.

В кабинете короля

За окном давно стемнело, но ночь выдалась на редкость ясной. Эдвард с трудом оторвал взгляд от окна, за которым бриллиантовыми булавками сверкали звезды. Вечер был не менее загружен делами, чем день, но перед тем, как он сможет наконец насладиться мягкостью перин в спальне, королю предстояло решить еще один немаловажный вопрос.

Устало потерев глаза, он скрестил пальцы и устроил на них подбородок. А затем спросил Линарда:

– Сколько фамилий уже удалось отсеять?

Тот поджал губы, признаваясь:

– Всего пять. Осталось больше десятка, поэтому, боюсь, мне предстоит еще немало работы. То, что вы решили взять в тройку фавориток маркизу Фламбре, мне, конечно, поможет, но не слишком.

Эдвард задумчиво почесал бровь.

– В любом случае, маркиза стоит проверить в первую очередь. Если именно он окажется преступником, признаюсь, я буду даже рад. Но нельзя сбрасывать со счетов и остальных, полностью сконцентрировав на нем расследование. Думаю, следует поступить следующим образом: мы переместим отбор в Розовый дворец.

– Звучит неплохо, но на какой срок? Я хотел бы избежать новых жертв и завершить расследование как можно скорее, но не могу ручаться, что справлюсь в ближайший месяц, а то и два.

– Ничего страшного. Наместнику Южных провинций не повредит мое внимание, учитывая наши в целом напряженные взаимоотношения. Так что до конца года у тебя время есть. А к самой длинной ночи в году мы вернемся в столицу, и после бала я объявлю победительницу.

– Звучит отлично, особенно если вы пригласите маркиза навестить дочь. На пару недель, предположим.

Услышав предложение главы, Эдвард непроизвольно поморщился.

– Сказать, что компания маркиза не вызывает у меня энтузиазма, было бы сильным преувеличением. Но раз к тому вынуждают обстоятельства, потерплю, куда я денусь. Только этот визит следует запланировать не сразу. Мне нужно время, чтобы сблизится с царевной и получше ее узнать в облике учителя фехтования. А с маркизом проводить время придется королю.

Линард замялся, но, немного помолчав, все же спросил:

– А вам не кажется, что начинать отношения с обмана несколько… неуместно? Что будет, если она раскроет ваш секрет?

– Линард, не заставляй меня чувствовать себя сволочью. Я, скорее… лицедей. Да, это всего лишь небольшое притворство, чтобы я смог убедиться в выборе. Ставки слишком высоки, ты сам знаешь. Мне нужна королева, которой я смогу доверять.

– Боюсь, доверие обычно работает в обе стороны… – печально покачал головой Линард. – Но не мне вас судить, тем более вы правы, решение действительно предстоит серьезное. Давайте лучше обсудим детали переезда.

Эдвард не выдержал и широко зевнул.

– Если честно, я совсем валюсь с ног. Не хотелось откладывать этот разговор, но сейчас, боюсь, я все же не в силах сосредоточиться на мелочах. Давай решим главное: отъезд нужно провести как можно быстрее. Через неделю – максимум. И я сам поеду с девушками… точнее, в их сопровождение следует включить мейстера Ульриха.

Линард понимающе кивнул.

– Значит, придется использовать двойника? Вы уедете с девушками, а на следующий день состоится официальное отбытие короля?

– Именно. И чтобы никто ничего не заподозрил, лучше Иттану поехать с двойником.

– Хорошо, тогда я усилю охрану девушек, включу пару топтунов покрепче и мага. А может, даже сам с вами поеду…

– Это уже можно решить позже. Все равно следует еще обсудить все с Иттаном, организацией переезда займется он. А сейчас, извини, меня не хватит даже на бокал вина. Иначе, боюсь, я вырублюсь в этом кресле, и тебе придется тащить меня на себе до покоев.

– Да, неприятная перспектива, – серьезно ответил Линард, хотя по его губам все же пробежала призрачная тень улыбки. – Тогда отправляйтесь отдыхать. Или вас все же стоит сопроводить?

– Не надо, пару коридоров я еще вполне способен преодолеть. Но спасибо за заботу, – ухмыльнулся Эдвард.

До покоев он добрался без происшествий, продолжая бесстыдно зевать на ходу. Затем с помощью камердинера быстро разделся и нырнул в заботливо расстеленную кровать. А оставшись наконец в одиночестве и темноте, понял, что не может уснуть, хотя еще пару минут назад мечтал опустить голову на подушку.

В темном провале окна сияли звезды, шелковое белье холодило кожу, а перед закрытыми глазами короля стояло взволнованное лицо царевны, узнавшей, что она стала фавориткой. В ушах же настойчиво повторялся вопрос, заданный Линардом.

«Что будет, если она раскроет ваш секрет?»

В королевской спальне

Лежащий в кровати король не замечал хомяка, наблюдавшего за ним с высокого резного комода. Впрочем, ему это было только на пользу. Если бы в потемках он увидел маленький белый комок со светящимися красными глазами, тогда уж точно еще долго не смог бы уснуть.

Хотя Ниилида не отказалась бы слегка припугнуть негодника и заставить смотреть до утра кошмары. Может быть, тогда у него проснулась бы совесть… или заработали мозги.

С одной стороны, душу богини красоты грела мысль о том, что выбор уже сделан в пользу ее избранницы. С другой – ужасно раздражал этот глупый мальчишка, затеявший безобразную игру, которая может все испортить. А еще больше злил запрет Единоглазого, окружившего короля защитой от любого божественного или магического вмешательства.

Ну, ничего, Ниилида уже придумала, как поступить. Ведь последние недели все богини понемногу влияли на своих избранниц, усиливая те черты, над которыми властвуют. Поэтому взгляд царевны стал все чаще замечать красоту вокруг и теперь был внимательнее к деталям.

И так как затягивать этот глупый обман не имеет смысла, возросшая наблюдательность скоро должна принести свои плоды.

Глава 18. Обновляется диспозиция

Последние два дня замок шумел, ненадолго утихая только по ночам. Едва лучи рассвета начинали раскрашивать небо, тут же раздавались первые звуки. Шуршали щетки горничных, вычищающих мягкие ковры, которые посчитали достойными перевезти в Розовое поместье. Звонко стучали по паркетным полам каблуки лакеев, снующих туда-сюда с переполненными вещами корзинами. Чисто выстиранное и только что отутюженное белье хрустело в руках гладильщиц. Громче всего звучала королевская кухня: булькали кипящие кастрюли, грохотали прибывающие один за другим ящики со свежей провизией, журчала вода в рукомойниках посудомоек. Да и повара все чаще покрикивали на нерадивую прислугу и нерасторопных поварят.

Онифа снисходительно наблюдала за людской суетой, радуясь восстановлению сил. Пару раз она даже решила проявить благосклонность: спасла недотепу, чуть не разбившего хрустальный сервиз, и не дала уставшей прачке обварить руки в кипятке.

Царящая кругом суета не раздражала богиню мудрости, напротив, мельтешение слуг скорее забавляло ее.

Ведь события развивались ровно так, как она и рассчитывала.

В замковом дворе

Королевский кортеж впечатлял. Вереница разноцветных повозок заполнила все пространство перед замком, растянувшись от начала аллеи до фонтана у входа. Арника осторожно спустилась по ступеням лестницы, придерживая в руках серебряную клетку с хомяком. Она слишком привязалась к пушистому питомцу, чтобы доверить его перевозку служанке, а тем более отдать в багаж. Поэтому решила взять с собой в карету.

В голове кортежа стояло несколько нарядно украшенных карет. Вокруг них гарцевали на лошадях гвардейцы в полосатых нарядах, не давая скакунам застояться в ожидании. Церемониймейстера или кого-то другого, распоряжающегося посадкой, Арника поблизости не заметила. Поэтому замедлила шаги, пытаясь самостоятельно определить, какая из карет предназначается ей.

По словам барона Лансельта, им предстояло провести в дороге весь день. Розовое поместье располагалось на Южных берегах, и путь туда занял бы не одну неделю даже у одинокого всадника на хорошем коне, но магические порталы позволяли преодолевать огромные расстояния мгновенно. Поэтому фавориткам предстояло посетить две станции. На каждой обещали сделать небольшую остановку, чтобы девушки могли перекусить, отдохнуть и решить иные потребности. Предупрежденная об этом, Арника отказалась брать с собой угощения, велев служанке приготовить только фруктовой воды. Полчаса назад она видела, как девушка спускалась с пузатой бутылкой из голубого стекла и несколькими мягкими подушками в руках. Поэтому решила просто заглянуть в каретные окошки и посмотреть, где лежат эти вещи.

Первой в ряду стояла белоснежная карета с большими золотыми колесами. На перекладине между ними расположились изящные скульптуры полуобнаженных девушек. Глядя на звезды, вплетенные в их косы, и капли воды, стекающие с нарядов, Арника догадалась, что это нимфеи. Прекрасные прислужницы каторийских богов, созданные ими из речной воды и лунных лучей. Полюбовавшись с минуту на искусную работу, она шагнула еще ближе, чтобы заглянуть в застекленное окно, когда ее шутливо окликнули из-за спины.

– Прекрасная госпожа потерялась среди карет?

Арника вздрогнула от неожиданности, а в следующее мгновение узнала голос и напрягла плечи. Развернувшись по-царски неторопливо, она холодно ответила:

– Добрый день, мейстер Ульрих. Не ожидала вас здесь встретить.

Широкая улыбка на лице учителя фехтования тут же померкла. Он тяжело вздохнул и задумчиво почесал бровь.

– И вам доброго дня, царевна. Хотел предложить свою помощь, но, кажется, мое появление вы находите не только неожиданным, но и неприятным.

Сказано это было таким серьезным и слегка печальным тоном, что прозвучало обезоруживающе. И как бы Арнике ни хотелось не идти на поводу у наглеца, быть чересчур грубой она также не желала.

– Вы вынуждаете меня отрицать наличие неприязни, но должна заметить, что также не испытываю к вам и симпатии. Благодарю за любезное внимание.

– Похвальная прямолинейность, – кивнул мейстер. – Надеюсь, вы останетесь ей верной, и, если вам все же нужна помощь, примете ее.

Стоять на своем было бы совсем глупо, поэтому, немного помедлив, Арника все же призналась:

– Я действительно не знаю, которая из карет предназначается мне. Ваша подсказка будет кстати.

– Легко. Следующая, – сияя, как золотая монета, учитель фехтования махнул рукой, указывая на нужный экипаж.

– Благодарю, – величественно бросила Арника. А затем, подхватив клетку поудобнее, повернулась и медленно ушла, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Ей не нужно было оглядываться, чтобы выяснить причину этих необычных ощущений. Она и без того была совершенно уверена в том, что это мейстер Ульрих провожает ее взглядом. Что быстро подтвердилось благодаря отражению в оконном стекле. В которое Арника посмотрела, конечно же, по чистой случайности.

Забравшись в карету, она подложила мягкую подушку под спину и задумалась. Было что-то странное в том, что у кортежа не оказалось ни церемониймейстера, ни хотя бы лакея, чтобы помочь даме забраться по ступенькам. Арника, конечно, спустилась чуть раньше назначенного времени… и тем не менее. Куда все подевались? И почему у экипажей фавориток крутился именно мейстер Ульрих?

Осторожно сдвинув шторку, она выглянула наружу и увидела кое-что куда более занимательное. Как с учителем фехтования раскланивается припозднившийся барон Лансельт. Церемониймейстер всегда двигался с удивительной для своей полноты грациозностью, но сейчас Арнику изумило не изящество его манер, а глубина поклона, которой тот приветствовал мейстера Ульриха. Насколько ей известно, по каторийскому этикету так кланяются только более знатным господам.

Учитель фехтования посмотрел в сторону кареты, и Арника быстро одернула руку от шторки, снова откинувшись на подушку. Много чести царевне подглядывать за каким-то самонадеянным выскочкой. Сколько бы загадок того ни окружало, разжигая ее любопытство. В конце концов, Арнике есть о чем подумать – как минимум о том, что перспектива стать королевой Катории постепенно обретает плоть, переставая быть призрачной фантазией.

А персона короля для нее остается не менее загадочной, чем непостижимый мейстер Ульрих.

Где-то на южном тракте

Для Рии поездка в королевском кортеже стала настоящим приключением. Сидя в изящной карете, было смешно вспоминать, как она приехала в замок на телеге мельника. Как быстро все изменилось! Ее уже не так стесняли туго затянутые корсеты и подобострастность слуг, она выучилась держать спину прямо, красиво ходить и изысканно любезничать. А главное – начала бесстыдно наслаждаться окружающей роскошью.

Ведь как это прекрасно: сидеть в окружении мягких подушек, лакомиться засахаренными фруктами и лениво обмахиваться веером, любуясь видом за окном. Когда ветер бросает пыль в глаза, а солнце припекает голову – как-то не до пейзажей. Другое дело глядеть на красоты через приоткрытое окошко, под ласковый сквознячок. Тогда засеянные пшеницей поля смотрятся сплошной золотой полосой, на фоне которой деревья вдали кажутся еще зеленее, а небо – еще голубее. Сказочно хорошо!

Зола уютно устроилась на коленях Рии и шумно мурчала, пока та почесывала ее за ушком. Удивительное дело: Рия думала, что хвостатую вредину придется искать по всему замку и силой затаскивать в деревянную переноску, чтобы увезти с собой. Но та сама разбудила ее с утра, а затем залезла на руки. В клетку, правда, идти отказалась, яростным шипением выражая все, что думает по этому поводу. Зато спокойно позволила донести себя до кареты и теперь изображала самую ласковую домашнюю кошку на свете. При первой остановке Рия еще волновалась, что вдруг у негодницы взыграет характер и она сбежит. Но, к счастью, та спокойно осталась дремать в карете, не выказывая никакого интереса к происходящему за ее стенами. А ведь посмотреть было на что!

Первый раз увидев портал, Рия даже испугалась, что им придется через него проходить. Он выглядел, конечно, красиво: закрученная воронка воздуха мерцала, зависнув ровно в середине высокой каменной арки. Но потом в ней засверкали яркие вспышки, похожие на маленькие молнии, и стало как-то не по себе. Впрочем, никого вокруг они не тревожили, охранники у портала стояли с самым скучающим видом, да и гвардейцы из кортежа поглядывали на него как на нечто само собой разумеющееся.

Никого чужого поблизости не было – ни торговцев, ни путешественников. Из-за прибытия королевских невест станцию на день закрыли от посторонних. А в таверне поблизости заранее приготовили плотный обед для фавориток и сопровождавших их слуг и гвардейцев. Кормили не так изысканно, как в королевском замке, но плотно и сытно. Рия с огромным удовольствием слопала целую тарелку мясной каши, неожиданно обнаружив, что соскучилась по простой еде. Арника с Лионой тоже ели с аппетитом. Она даже слегка удивилась, ожидая от маркизы капризов, но та и бровью не повела. И даже благодушно похвалила стряпню кухарки, заставив хозяйку трактира улыбаться до ушей.

Задерживаться в пути кортеж явно не хотел, поэтому времени поболтать у девушек не нашлось. Большую часть повозок уже перевезли через портал, пока они обедали, поэтому после трапезы их рассадили по экипажам. Рия волновалась, как будет ощущаться волшебный переход через портал, а на деле его даже не заметила. Просто на долю мгновения в карете стало темно, а потом картинка за окошком поменялась. Правда, не сильно: видимо, портальные станции строили похожими друг на друга.

Через несколько часов Рия окончательно в этом убедилась, когда они снова въехали на широкую площадь, окруженную несколькими ладными домишками. В одном из них тоже оказалась харчевня. Трактиром это совсем простое заведение язык не поворачивался назвать. Впрочем, и здесь хозяева постарались на славу, отработав на совесть щедрую плату. А после спешного ужина кортеж покатил дальше в вечерних сумерках.

В результате в поместье они прибыли почти к полуночи. И пусть всю дорогу Рия провела сидя, утомилась все равно жуть – тело затекло и налилось тяжестью. Но, когда она вышла из кареты, неловко опираясь на руку лакея, усталость как ветром сдуло.

Ночь здесь оказалась прохладной и ароматной. Она пахла незнакомо и очень вкусно: сладкими цветами, горячим песком и немножко солью. Темноту мягко рассеивал свет магических шаров, очерчивая силуэты высоких деревьев и пышных кустарников. Впереди заросли расступались, освобождая место невысокому изящному дому с колоннами и ажурной лестницей. По ней торопливо спускались слуги с фонарями в руках. Спешили встречать гостей.

– Воздух другой. Даже дышится легче, – раздался над плечом Рии голос Арники.

Рия и не заметила, как та подошла, но сообразить какой-то ответ не успела, только кивнуть. Потому что слуги наконец подоспели и повели их внутрь поместья.

Свет огромной люстры на потолке сначала ослепил Рию, но потом глаза привыкли, и она с любопытством начала разглядывать убранство их нового дома. Сперва ее взгляд пробежался по полированному полу в черно-белую клетку, затем поднялся на стены, украшенные каменными завитушками и причудливой мозаикой из ракушек. А задрав голову, Рия обнаружила, что по перламутровому потолку плавают сложенные из стеклянных кусочков рыбки.

– Говорят, Розовое поместье построил в подарок жене дед его величества, – поделилась Лиона.

– Тут очень красиво! – восхитилась Рия и добавила зачем-то: – Наверное, он сильно ее любил.

Лиона усмехнулась и промолчала, но вместо нее откликнулась Арника:

– Хочется в это верить.

На этом короткий разговор закончился. Слишком утомленные долгой поездкой девушки попрощались, разойдясь по покоям.

Перед тем как заснуть, Рия вспомнила глупое поверье, что на новом месте обязан присниться суженый. И к ней действительно пришел очень приятный сон.

Только на мужчине, как и в прошлый раз, в храме Мальтира, была волшебная маска, не дающая разглядеть черты лица.

* * *

Лиона проснулась разбитой, будто и вовсе не спала. Слишком устала вчера, длительные поездки всегда ее изнуряли. Горестно вздохнув, она приподнялась на подушке и огляделась по сторонам.

Спальня, в которой ее разместили, была небольшой и уютной, но весьма изящной. Мебельный гарнитур со светлой обивкой гармонично сочетался с цветочными обоями и выкрашенным белой краской комодом. Любопытно, как выглядят другие комнаты? Снаружи поместье показалось небольшим. Да, и обязательно стоит взглянуть на сад. То, что здесь обязательно должен быть сад, и ухоженный, Лиона не сомневалась – зачем еще нужно поместье на юге, если не для прогулок на свежем воздухе?

Впрочем, для начала стоит привести себя в порядок и плотно позавтракать. Если, конечно, Лиона его не проспала. Ну, ничего, в таком случае подадут какие-нибудь закуски, главное, чтобы приготовили побыстрее, а то в желудке уже тоскливо тянет. Только куда Беата запропастилась? Нахмурившись, Лиона откинула покрывало и сползла с кровати, намеренная позже отчитать камеристку за пропажу. Небось, уже вовсю сплетничает с местными служанками. И заболталась настолько, что забыла о своей госпоже. Взгляд нашел сонетку – красиво отделанную ленту для вызова прислуги. Потянув за нее, Лиона нырнула обратно в кровать и насупилась, мысленно подбирая выражения для выговора.

Дверь распахнулась гораздо быстрее, чем она ожидала. А вошедшая Беата так светилась от восторга, что хоть магические шары заряжай.

– Уже проснулись? Вот и славно! Дорога была долгой, а вы всегда тяжело путешествия переживаете. Ну, ничего, хороший сон лучше любого лекаря. Вы ведь выспались? Так долго спали, даже завтрак пропустили. Но я уже договорилась, чтобы для вас все организовали попозже. Покушаете и пойдете гулять, тут такая красота! Ах, слов нет, какое чудное местечко. И до моря рукой подать, леди туда собираются на этот, как его, променад. Но без вас не пошли, пока в саду отдыхают.

Служанка тараторила, не давая Лионе и слова сказать, но желание отчитать ее незаметно куда-то испарилось. Его вытеснили мысли о прогулке к морю. Значит, здесь есть собственный пляж? Это же чудесно! Лиона порадовалась, что вчера, несмотря на усталость, приняла ванну и вымыла волосы. Так что сейчас не придется тратить на это время.

С омовением и облачением в туалет действительно удалось справиться быстро. И через полчаса Лиона спустилась по лестнице в светлую столовую, где ее уже ждал накрытый завтрак. Несмотря на превосходный вкус блюд, Лиона довольно торопливо расправилась с ними и вышла в цветущий сад, где отдыхали Арника с Рией.

Девушки устроились неподалеку от круглого мраморного фонтана, весело разбрызгивающего вокруг себя струи воды. Мелкие капли зависали в воздухе, искрясь на солнце, и испарялись, оставляя после себя ощущение звенящей прохлады. Вдвойне приятной здесь, в южной духоте, которая совершенно игнорировала тот факт, что по календарю наступила первая неделя осени.

Рия сидела на мраморной скамье, поджав под себя одну ногу, а второй, босой, болтала в воздухе. На ее коленях лежала книга, а в траве неподалеку валялись сброшенные туфельки. Напротив нее устроилась Арника, расслабленно откинувшись на спинку скамьи. Царевна задумчиво разглядывала соседний куст, любуясь маленькой птичкой, кружащей вокруг розового цветочного шара. Та первой услышала шаги Лионы, издала тревожную трель и упорхнула. Рия подняла голову от книги и расплылась в широкой улыбке.

– А вот и ты! Мы ждали, чтобы прогуляться к морю, – обошлась она без приветствия. – Представляешь, здесь до него недалеко!

– Да, я слышала, – губы Лионы сами расплылись в ответной улыбке.

Арника встала со скамьи, отряхивая платье.

– Тогда пойдемте. Мне тоже, если честно, не терпится. Никогда море не видела… У нас только озера. Правда, есть такие огромные, что с одного берега другой не разглядишь. Вода до горизонта идет, только по облакам догадаться можно, где небо начинается.

– А я думала, только я такая дикая, – удивленно заметила Рия. – Уверена была, что ты много путешествовала. Разве царевны по гостям не ездят?

– Ездят, но не для отдыха же, а с политическими визитами. Маленькой в Каторию меня как-то мать с собой брала, только мы кроме столицы нигде не были. А уже взрослой я ездила с делегацией в Иньдзянь, но и там моря увидеть не довелось.

– Как так? – на этот раз изумилась сама Лиона. – Это же островное государство.

Выложенная разноцветными камешками дорожка все вилась, а Арника тяжело молчала. Потом вздохнула и призналась:

– Укачало меня в их мертвой птице. Один взгляд бросила в окошко, увидела верхушки сосен, и дурно стало. Иньдзянский посол со сладкой улыбкой сказал, что это нормально, первый раз у многих бывает, но все равно стыдно было ужасно. Весь полет пролежала в каюте, надеясь, что их расписной таз мне не понадобится.

– Мертвой птице? – переспросила Рия.

И Лиона ответила первой, пересказывая то, что слышала сама:

– Арника говорит о механической птице. Как часы или музыкальная шкатулка, только там, конечно, все сложнее и приправлено особой иньдзянской магией. Иньдзянцы верят в других богов, а точнее, в то, что их сила есть во всех, даже самых простых, на первый взгляд, предметах. И поэтому умеют по-своему управлять железом.

– Да, все так, – кивнула царевна, – и не только железом. А еще камнем и… костями. Это звучит жутковато, но на практике не так страшно. Иньдзянцы часто делают довольно милые и полезные вещицы. Например, почту у них разносят маленькие бумажные птички с заговоренными скелетами.

Дорожка продолжала петлять в цветущих зарослях, солнце все сильнее грело плечи и макушку, а царевна рассказывала о чужеземных диковинах. Вечноцветущих вишнях с железными стволами и розовыми лепестками из тончайшего шелка. Мятном чае, который принято пить со льдом и закусывать мягкими пирожными из рисовой муки. Огромном лисьем храме, в котором нельзя говорить правду. Зато можно рассказать интересную историю, и, если она понравится каменной хранительнице с рубиновыми глазами, тебе дадут деревянную табличку, которая один раз убережет от чужого обмана.

Чудеса в рассказе сменяли друг друга, все не желая заканчиваться, и Лиона сама не заметила, как девушки прошли сад насквозь. Сначала за очередным поворотом мелькнуло что-то голубое, а затем раз – и цветущие кусты расступились, открывая вид на морской берег. А дорожка закончилась белокаменной лестницей, ведущей вниз.

Осторожно спустившись по ступеням, они двинулись навстречу лазурной морской полосе. Цветущий ковер под ногами сменился каменистой почвой, из которой продолжали пробиваться травы, а затем песком. Туфельки в нем скользили и вязли, отчего идти стало труднее, поэтому Лиона замедлилась, чтобы сберечь силы и полюбоваться видом.

Арника же шла как ни в чем не бывало. А остановилась, только подойдя к самому краю прибоя, так, что, казалось, еще чуть-чуть, и очередная волна все-таки дотянется и лизнет ей ступни. Рия осторожничала, держась позади. Нагнав ее, Лиона встала рядом, опасаясь замочить обувь.

Царевна с улыбкой оглянулась на них и бесстрашно сделала еще один шаг вперед. Потом наклонилась и зачерпнула воду под ногами.

– Теплая, как парное молоко! – громко доложила она, перекрикивая шум прибоя.

– И что с того? – поинтересовалась Лиона. – Мы же в нее не пойдем.

– Сейчас нет, – улыбка на лице Арники стала шире. – А вот в следующий раз я точно искупаюсь, надо только взять одежду на смену.

Лиона хотела сказать, что эта идея звучит неприлично и небезопасно. Но почему-то промолчала. Может, засмотрелась на бескрайнюю морскую синеву, над которой завис горячий круг солнца. Или ей не захотелось стирать с лица Рии восторженное выражение, с которым та вертела головой по сторонам. В любом случае она сказала другое:

– Все искупаемся. Правда, для этого нам понадобится не только сменная одежда.

* * *

Королевский двойник Иттана раздражал. Честно признаться, его сегодня раздражало вообще все. Медлительность слуг, до последнего забивавших повозки какими-то дурацкими, никому не нужными мелочами. Как будто в Розовом поместье они не обойдутся без еще одной атласной подушки или серебряного блюда. Затем сломалась карета, из-за чего они опоздали на станцию, и пришлось ждать, пока в трактире разогреют давно остывший обед. И напоследок – резкая смена климата, ставшая причиной не очень сильной, но все равно крайне неприятной боли в висках.

– Боги свидетели, эта жара невыносима! – капризничал псевдо-Эдвард, хмуря густые брови. – Как здесь люди вообще живут. Я сейчас просто задохнусь.

Иттану хотелось сказать, что он сам быстрее задушит двойника, если тот не заткнется. Но в карете они сидели не одни. А лакея в детали подмены никто не посвящал, поэтому приходилось сдерживаться.

И это тоже действовало на нервы.

– До поместья осталось меньше получаса, ваше величество, потерпите немного, – сообщил Иттан холодно, надеясь, что у двойника хватит ума прочитать намек в его тоне и хоть немного помолчать.

Не хватило.

Поэтому Иттану до конца поездки оставалось только сжимать зубы, обещая себе, что потом он поговорит с Линардом. И этому дурачку найдут более вменяемую замену.

Когда они наконец доехали до поместья, солнце уже зашло, и на подъездной аллее мягко сияли магические шары. А у Иттана из-за того, что он всю дорогу стискивал зубы, болела не только голова, но и челюсть.

Выйдя из кареты, он с удовольствием вдохнул свежий воздух, чувствуя, что головная боль все же немного унялась. Следом за ним из кареты при помощи лакея выбрался двойник короля и тут же снова начал ныть.

– Как же меня укачало, и надо было так гнать лошадей… – капризный дурачок осекся, не закончив фразы.

Проследить за его восхищенным взглядом не составляло труда. У входа в поместье застыли в изящных реверансах три девичьих фигурки. И на этот раз Иттан не нашел в себе сил сдержаться. Наклонившись к уху двойника, он злобным шепотом – таким тихим и проникновенным, чтобы не услышал лакей, а у двойника кровь в жилах похолодела, – пообещал:

– Даже не смей на них пялиться. Всего один взгляд, который мне не понравится… и я тебя придушу.

Дурачок нервно сглотнул, а Иттан наконец успокоился.

Ради короля он убьет в себе любое лишнее чувство – неважно, будь то глупая жгучая ревность или глухая ноющая боль потери.

Но никому другому приблизиться к этой женщине он не даст.

Глава 19. Переплетаются ходы

На следующий день купаться они не пошли. Вечером прибыл король, а вместе с ним – его секретарь, сообщивший, что завтра у них снова начнутся занятия. Барон Лансельт остался в замке поправлять здоровье, и его обязанности распоряжаться финалом отбора взял на себя господин Иттан.

Рия до сих пор не могла забыть обидную грубость, которой тот наградил ее после свидания с королем в библиотеке. И от новостей о занятиях, из-за которых пришлось отложить купание, расстроилась. Правда, ненадолго. Арника подняла вопрос, ее поддержала Лиона, и секретарь не стал отказываться, пообещав все организовать, только чуть позже. По его словам, теплая погода должна была продержаться еще минимум месяц.

И потянулись дни, похожие друг на друга, как близнецы.

С утра плотный завтрак в светлой гостиной с ажурными стульями, покрашенными белой краской. Следом – прогулка по саду с невысокой женщиной с лицом темным и морщинистым, как чернослив. Назвать ее истории лекцией язык не поворачивался: мейстресса столько всего знала и так ловко перепрыгивала в рассказах с одного на другое! От нее Рия узнала, что кусты с пышными круглыми цветами называются розендионами, а остролистная трава с мелкими желтыми соцветиями – финкелем. Из последней делают душистые эфирные масла, которые успокаивают кашель. А так как растет финкель только в Южных провинциях, пусть и без особого ухода, масла эти ценятся по всей Катории и за ее пределами.

Прогулявшись по саду, они обычно устраивались где-нибудь в тени и доставали альбомы с плотными белыми листами, обработанными специальным мелом. А затем карандашами перерисовывали цветы, исчерчивая бумагу жирными черными грифелями. И как-то так получалось, что с каждым рисунком девушки узнавали много нового и важного про нравы разных уголков Катории, обычаи и торговые дела.

Утренний урок заканчивался, когда наступало время обеда. На него подавали много непривычных для Рии, но очень вкусных блюд. Например, запеченных морских гребешков, которых нужно поливать лимоном, а закусывать салатом с сельдереем и кисло-сладкими фруктами. Хотя ей больше нравились маленькие жареные рыбешки, хрустящие на зубах. Их предполагалось макать в пряный соус, но и без него было вкусно.

После обеда давалось немного свободного времени – вполне достаточно, чтобы прогуляться или поболтать с Арникой или Лионой. Следом шли сначала уроки фехтования, а потом – музыки. Они давались Рие труднее всего. Может, потому, что секретарь сказал, что фавориткам придется выступать на балу в честь Конца года.

Жизнь в Розовом поместье была похожа на сказку. Приятную, но немного утомительную. И сегодня Рие остро захотелось побыть одной.

Она неторопливо шла по саду, глубоко вдыхая медовый аромат розендионов. Сладкий до щекотки в носу, душный и кружащий голову. Усыпанные цветущими шарами кусты перетекали друг в друга так, что сложно было определить, где заканчивается один и начинается другой. Прямо посреди этих густых зарослей росли высокие деревья с острыми листьями, между которыми проглядывали круглые ярко-желтые плоды. С каждым шагом, уходя все глубже в сад, Рия будто впитывала в себя жизненную энергию этого места, погружаясь в царящие вокруг тишину и спокойствие.

Поймав себя на том, как хорошо ей сейчас, когда никого нет рядом, Рия задумалась, как забавно устроена ее натура. Стоит провести несколько дней вдали от людей, и на душу нападает тоска, а какая-то непреодолимая сила сама тянет ее к общению. Но, проводя время в чьей-то компании постоянно, она будто начинает задыхаться. Ее собственные чувства смешиваются с чужими, и она уже сама не знает, отчего на самом деле грустит или радуется, чего хочет, а чего боится. И тогда хочется сбежать от всех прочь, чтобы снова вдохнуть полной грудью и почувствовать себя самой собой. Кажется, только в такие краткие промежутки она и бывает по-настоящему счастлива. Словно у нее внутри маятник, качающийся то в одну, то в другую сторону. А настоящий покой – только краткий миг, когда он пребывает посередине, в мимолетном равновесии.

И когда из-за очередного поворота дорожки внезапно возникла высокая фигура в черном, Рия сначала расстроилась, что ее одиночество будет нарушено. Но в следующее мгновение узнала главу Королевской канцелярии и расплылась в улыбке.

– Добрый день, господин глава, рада вас видеть. Я думала, вы останетесь в столице, не ожидала вас встретить.

Тот вежливо поклонился.

– И я рад приветствовать вас, госпожа Рия. Да, я действительно только что прибыл. Надеюсь, вы приятно проводите здесь время?

– Вполне. Тут очень красиво, и скучать нам не дают, – ответила она, а потом все-таки призналась со вздохом: – Только уроки музыки меня расстраивают. Точнее, кажется, это я расстраиваю преподавателя. Мы уже и свирель пробовали, и арфу, мне ничего не дается.

Глава выслушал ее внимательно и с серьезным видом посоветовал:

– Попросите дать вам какой-нибудь ударный инструмент. Я видел, как вы танцуете на балу, у вас должно быть неплохое чувство ритма. А удивлять кого-то феноменальной игрой вы вовсе не обязаны.

– Спасибо! – поблагодарила Рия, тронутая его искренним участием.

– Не стоит благодарности. Всегда рад помочь вам, тем более что и ваша помощь мне скоро понадобится. Помните, о чем мы говорили в замке?

Она вспомнила о погибшей служанке, и глаза тут же заслезились. Часто моргая, чтобы не расплакаться, Рия кивнула. Глава нахмурился, но все же продолжил:

– Человек, к которому я прошу присмотреться, приедет с визитом сюда где-то через пару недель. От вас не требуется разговаривать с ним, более того – не стоит и намеком касаться тех подозрений, о которых я говорил. Наоборот, лучше не обращать на себя его внимание, просто… прислушивайтесь к его чувствам.

– Да, я понимаю, о чем вы, – Рия кивнула, но главу это не сильно успокоило.

– Я бы предпочел вовсе обойтись без вашей помощи, чем подвергать хоть малейшей опасности, – признался он. – Но на кону жизни других девушек, и я должен сделать все, чтобы быстрее завершить расследование. Поэтому очень вас прошу быть осторожной. Его величество пригласит маркиза на общий ужин и сам поведет с ним беседу. Ваша задача – просто внимательно наблюдать, а потом рассказать мне, что вы смогли ощутить при помощи своего дара.

– Я не стану лезть на рожон. Правда. На этом ужине буду сидеть тихо, как мышка, не волнуйтесь.

По легкой волне облегчения Рия поняла, что глава ей поверил.

– Хорошо, тогда договорились. Теперь позвольте проводить вас обратно в дом, думаю, время послеобеденной прогулки уже подходит к концу.

Он галантно предложил ей руку, и Рия осторожно за нее ухватилась. Некоторое время они шли молча, но после очередного поворота глава резко остановился. От неожиданности Рия даже споткнулась, и мужчина тут же подхватил ее под локоть, непривычно сияя широкой улыбкой.

– Не смотрите так испуганно, тоже улыбайтесь, я потом все объясню, – процедил он, продолжая демонстрировать ровный ряд зубов.

Не понимая, что стряслось, она все же послушалась и приподняла уголки губ.

– Отлично, а теперь я наклонюсь и сделаю вид, что рассказываю вам какой-то секрет, постарайтесь сделать вид, что вам интересно.

Он действительно придвинулся ближе и зашептал ей на ухо:

– Сейчас мы повернем направо и можно будет перестать притворяться.

Благодаря тому, что глава наклонился, они сравнялись в росте. И через его плечо Рия наконец нашла причину его странного поведения. Оказалось, что по соседней дорожке прогуливаются королевский секретарь и учитель фехтования.

Поймав злой взгляд секретаря, Рия тут же отвела глаза и теперь уже от чистого сердца заулыбалась главе. Все еще было неясно, что он задумал, но теперь она с радостью готова была его поддержать.

– Вы просто умница, – довольно заметил глава, повысив голос так, чтобы его точно услышала парочка, проходившая мимо.

Рия рассмеялась в ответ, постаравшись, чтобы смех звучал беззаботнее. Ее на самом деле развеселила неожиданная шалость главы, который до этого казался ей очень серьезным господином. А потом она краем глаза увидела, что королевский секретарь чем-то сильно расстроен.

И, несмотря на старую обиду, ей отчего-то стало его жалко.

* * *

Эдвард едва сдерживал смех, наблюдая за разыгрываемой Линардом сценкой. Он слишком хорошо знал своего друга, чтобы поверить, что тот действительно пойдет на дерзкий флирт за спиной у короля. Скорее всего, парочка что-то замышляла вместе, а затем воспользовалась ситуацией.

И если причина, почему это представление выгодно главе Канцелярии, совершенно понятна (своеобразная месть королю за дурацкое задание), то энтузиазм, с которым его поддержала Рия, несколько интриговал. Неужели малышка решила подергать тигра за усы? Что ж, кажется, ей это вполне удалось. Вволю налюбовавшись мрачным лицом своего секретаря, Эдвард не выдержал и пихнул того локтем:

– Только не говори, что собираешься расквасить Линарду нос. Боюсь, в лазарете потом придется искать место для вас обоих.

– С чего мне затевать с ним драку?

Эдвард прищурился, буравя Иттана взглядом.

– Хочешь сказать, что маленькая жрица тебе совершенно безразлична? И ты не молишься по ночам всем богам, чтобы я выбрал не ее, а царевну?

– Почему же, меня вполне устроит и маркиза. Впрочем, я приму любой ваш выбор, – спокойно ответил Иттан, но челюсти сжал так, что выступили желваки.

– Ты меня держишь за дурака или считаешь подлецом? Знаешь ли, я никогда не испытывал недостатка в женском внимании, чтобы соревноваться за него с кем-то. Последнее, о чем я мечтаю, получить после свадьбы трещину в старой дружбе.

Иттан упрямо вздернул подбородок, но челюсти расслабил.

– Ваше величество, вы можете не беспокоиться о моей верности, принимая выбор. Я никогда не встану между вами и королевой.

– Боги свидетели, как же с тобой тяжело! Я говорю о дружбе, а не долге. И раз уж ты не понимаешь намеков, скажу напрямую: Рия милая девочка, но стать королевой ей не грозит.

Секретарь немного помолчал, а потом спросил:

– Значит, вы выбираете между царевной и маркизой?

На этот раз взять паузу, чтобы сформулировать ответ, пришлось Эдварду.

– Честно признаться, я не выбираю, а, скорее, оттягиваю выбор. С одной стороны, хочу увериться в своем решении, с другой – дать время Линарду разобраться в этой неприятной истории с убийствами девушек.

Иттан поморщился и кивнул.

– Да, дело действительно омерзительное. И, если в расследовании я могу хоть чем-то оказаться полезен, буду рад помочь.

– Твоя помощь действительно пригодится. Нужно пригласить маркиза Фламбре приехать сюда на пару дней. И обставить все так, чтобы этот визит не вызвал у него подозрений. Можно было бы организовать семейный ужин, пригласив родственников всех фавориток, тогда бы не пришлось придумывать предлог… – Эдвард запнулся, задумчиво почесывая бровь, – но в данном случае это не лучший выход. Приглашение Пантелеи преждевременно, а насчет родных Рии – у меня большие сомнения, что они будут здесь к месту. Насколько я знаю, в жрицы редко идут те, кто хочет сохранить родственные связи.

– Не переживайте, ваше величество, уместный предлог для визита найдется. Вероятно, маркиз расценит приглашение как демонстрацию интереса к своей дочери, но не думаю, что это станет проблемой. Наоборот, может даже сыграть вам с Линардом на руку.

– Хорошо, тогда в этом вопросе всецело полагаюсь на тебя.

Завершив на этом беседу, они с секретарем разошлись. Иттан направился в поместье, а Эдвард свернул в сторону небольшой площадки в саду, выделенной под занятия фехтованием.

Девушки уже научились простым уколам и приемам защиты от них, поэтому сегодня он решил разнообразить занятия и начать легкие спарринги. Пусть наконец попробуют поработать с настоящим оружием в руках, хоть и ученическим – с незаточенным лезвием. Даже таким, конечно, можно больно попасть по пальцам… ну ничего, быстрее научатся их беречь. От серьезных же травм учениц все равно уберегут перчатки.

Так король размышлял по пути. А прибыв на место, обнаружил, что троица фавориток его уже ждет.

На новость о предстоящих спаррингах они отреагировали дружной радостью. Правда, улыбка на губах царевны была чуть ярче, чем у остальных. Глядя на нее, Эдвард почувствовал легкий укол разочарования. Несмотря на смену облика, ему так и не удалось сблизиться с девушкой, чтобы лучше ее узнать. Видимо, королю придется самому встретиться со своей фавориткой.

Осталось только придумать, как организовать это свидание.

* * *

Хвост Гердии взбивал пыль с неприметной тропинки между двумя вонючими кустами. Человеческому обонянию их запах мог казаться душистым и сладким, но кошачьему носу он было невыносим своей резкостью. И потому жутко раздражал.

Почти так же, как подслушанный богиней войны разговор. Что себе позволяет этот негодник? Взял и списал ее девицу со счетов. А ведь врал, глядя прямо в глаза другу, врал, что она ему совсем не нравится. Божественный взор не обманешь: не оставили его равнодушным ни красота, ни обаяние темноволосой жрицы. Но все-таки решил, что в королевы она не годится. С чего вдруг? И правда с другом не захотел спорить за красавицу или просто плохо ту разглядел?

Конечно, подопечным соперниц Гердии тоже есть чем похвастаться – богиня никогда не позволяла себе глупость недооценивать противников. Но еще пару недель назад она была уверена, что они все находятся в равных позициях. А сейчас выяснилось, что кое-кто вырвался вперед.

И если проигрыш богине мудрости она еще могла бы принять… в конце концов, в любой войне есть место для хитрости. Но сдаться и признать превосходство красоты… нет, категорически нет. Впрочем, отчаиваться тоже рано, игра еще не закончена. А Гердия, в отличие от Ниилиды, бережно тратила силы.

Так что ближайшую возможность вмешаться богиня войны точно не упустит.

* * *

Размеренная жизнь пришлась Лионе по вкусу. Ее полностью устраивал распорядок дня, в котором находилось время не только занятиям, но и крепкому сну, вкусной еде и отдыху. Признаться честно, Лиона никогда раньше не чувствовала себя так спокойно и умиротворенно. И, будь ее воля, она бы предпочла, чтобы ничего не менялось.

Но король рано или поздно обязан был выбрать королеву.

Поэтому Лиона не удивилась, когда секретарь объявил, что скоро в их расписании появится свободный от занятий вечер, который они проведут в компании его величества. Тот освободил время, чтобы одарить своим вниманием фавориток. И, вероятно, пригласить кого-то из них на свидание.

Поразмыслив немного, Лиона подумала, что будет логично, если король решит провести время с царевной. Кроме той, первой общей встречи, когда Арника выиграла вопросом танец, они толком-то и не общались. И, прислушавшись к своим ощущениям, Лиона поняла, что ее это ничуть не расстроит. Наоборот, ей даже любопытно, кто из них станет королевой.

В то, что король выберет ее, она с каждым днем верила все меньше. Кандидатура Рии тоже казалась маловероятной. Получается, остается только Арника. И будь это азартной игрой, Лиона сделала бы ставку именно на нее.

Чем крепче становилась уверенность, что она не станет королевой, тем чаще ум раздражали новые неудобные мысли. Подчас настолько храбрые, что пугали ее саму. Вот и сейчас Лиона снова задумалась: а что с ней будет, если она не станет королевой? Кроме того, что она вернется в родительский дом и расстроит отца. Очевидно, что возвращение будет временным.

Идея стать фрейлиной прозвучала на девичнике в шутку, но неожиданно запала в душу. Никогда раньше Лиона не предавалась глупым фантазиям, предпочитая прагматично смотреть на вещи. Но теперь, нет-нет, а представляла себя в свите королевы. Она могла бы блистать на балах, исподволь собирая важные слухи. Давать королеве полезные подсказки о том, что творится за ее спиной, а взамен – наслаждаться красивыми нарядами, изысканными блюдами и… путешествиями.

Вот и сейчас, сделав глоток лимонной воды из ледяного кувшина, Лиона позволила себе немного помечтать. О том, что, может, когда-нибудь тоже полетает на механической птице. И своими глазами увидит железные вишни с трепещущими на ветру лепестками. Примерит легкий шелковый наряд и полюбуется настоящей иньдзяньской живописью, а не той – безусловно, искусной, но все же подделкой, – которую видела на свидании с королем.

Картина, нарисованная в воображении Лионы, была такой живой, что, казалось, в нее можно перенестись силой мысли, достаточно лишь закрыть на мгновение глаза… Но нет, к сожалению, она оставалась всего лишь фантазией. И есть ли у Лионы хотя бы небольшой шанс воплотить мечту в жизнь, пока оставалось загадкой. Поэтому она вздохнула и начала готовиться к предстоящей встрече.

Ведь не так уж важно, какую судьбу приготовили ей боги – на самом отборе и после него. Лиона в любом случае должна выглядеть безупречно.

Глава 20. Неудачи оборачиваются победами

Арника изучала короля. Взгляд царевны осторожно пробежался по рукам: веер из карт изящно держали длинные, но крепкие пальцы. Блеск перстней на них отвлекал, но она все равно заметила, что ногти подстрижены коротко и, кажется, отполированы.

Сегодня его величество позволил себе отбросить приличия вместе с кафтаном, оставшись в золотом камзоле, расшитом цветами, и белой рубашке с кружевными рукавами. Несмотря на просторный фасон, легкая ткань не скрывала ни довольно широких плеч, ни поджарого телосложения.

Опасаясь, что скоро ее интерес станет слишком заметным, Арника отвела глаза, потянувшись к своему бокалу. А затем посмотрела в собственные карты, хотя ничего хорошего в них увидеть не ожидала. Ей весь вечер ужасно не везло, будто нарочно.

Для общего свидания с королем слуги накрыли стол на веранде. А увитые цветущими лианами балки дополнительно украсили стеклянными фонариками. Их свет был уютным, но привлекал всю окрестную мошкару, поэтому стол для короля и его гостий скрыли за полупрозрачными пологами.

В этом было что-то интимное и, учитывая общий статус фавориток, немного смущающее. Поэтому еще пару часов назад атмосфера за столом была куда более формальной, если не сказать холодной. Но предложение развлечься после ужина карточной игрой довольно быстро ее разрядило. Помог в этом и опустевший кувшин со сладким винным напитком. Слишком легким, чтобы всерьез вскружить голову, но все же достаточно крепким, чтобы щекам стало жарко, несмотря на вечернюю прохладу.

Правила игры сначала показались Арнике не очень сложными: казалось, каторийский вист требовал всего лишь хорошей памяти и быстрого счета. И первые несколько партий, которые они сыграли, даже прошли удачно. Пары складывались по жребию: сначала царевна и жрица играли против короля и маркизы, затем поменялись ролями. Лучше всего Арника сыграла, когда ей самой в напарники достался его величество. Это было странно, но удивительно приятно – они будто угадывали мысли друг друга, чувствуя, когда стоит сбросить слабую карту или, наоборот, не пожалеть сильной, чтобы забрать хорошую ставку.

Можно ли это счесть признаком, что из них получится неплохая пара? С одной стороны, Арника искренне желала себе победы в отборе и даже рассчитывала на нее. С другой, немного волновалась, пытаясь представить короля собственным мужем.

Вот Рия опять запуталась в картах, и он негромко рассмеялся. Приятен ли звук его голоса? Пожалуй, да. Впрочем, как и внешность: пусть один глаз прячется за повязкой, черты лица все равно приятные и улыбка красивая, белозубая. Немного нахальная, но ему к лицу, добавляет обаяния, как и хитроватый прищур. Тут Арника поймала себя на том, что снова бесстыдно разглядывает короля вместо того, чтобы следить за игрой, и вернулась вниманием к партии.

Небольшая кучка карт перед ней наглядно демонстрировала череду неудач. Лиона старалась за двоих, пытаясь исправить ситуацию, но по очкам они явно отставали. Не только из-за умелой игры короля, но и удивительного везения Рии, которой, кажется, достались все козыри колоды. Собственно, поэтому Арника и потеряла сосредоточенность: с тем, что у нее осталось на руках, не было ни единого шанса набрать нужное количество взяток.

Так и вышло, что они проиграли.

– Поздравляю, это заслуженная победа, – Лиона признала проигрыш с вежливой улыбкой на губах.

Арнику же немного кололо чувство вины за собственное невезение: хотя разумом она и понимала, что влиять на удачу не в ее силах, но все же было неприятно ощущать себя слабой партнершей. И снова король словно угадал ее мысли.

– Считаю себя обязанным отдать вам должное. Это была непростая партия, и если бы не элемент везения… еще неизвестно, как бы она сложилась, – заметил он, а затем спросил: – Возможно, в следующий раз будет интереснее сыграть каждый сам за себя, а не по парам? Ведь правила уже ни у кого не вызывают вопросов?

Глаза Рии загорелись интересом, азарт явно пьянил ее сильнее сладкого напитка:

– Я согласна, давайте попробуем, – она состроила жалобную гримасу, ловя взгляд Лионы. – Ну, давайте! Мне кажется, вы даже лучше меня играете, просто везение пока на моей стороне.

– В целом не вижу причин для отказа, – пожала плечами маркиза.

Арника тоже кивнула, соглашаясь с остальными. Король ответил ей легкой улыбкой на губах, а затем задумчиво почесал бровь. В этом жесте не было чего-то странного, но взгляд Арники почему-то за него зацепился.

– Тогда, если вы не против, предлагаю ввести еще одно небольшое условие в игру. Это сделает ее еще интереснее и поможет мне разрешить одно затруднение, – снова предложил он.

– Какое же? – настороженно переспросила Лиона.

– С одной стороны, отбор зашел так далеко, что подвергать вас новым испытаниям было бы с моей стороны несколько… невежливо. А если я просто предложу кому-то из вас, скажем, прогулку или ужин, тем самым обижу невниманием остальных – чего бы мне тоже, признаюсь честно, не хотелось. Но, в отличие от меня, партия в карты способна легко справиться с этой дилеммой.

– Вы хотите поставить на кон свидание? – решила прямо уточнить Арника.

– Именно так, – король кивнул.

А Лиона нахмурилась, задавая следующий вопрос:

– Что же вы будете делать в случае, если выиграете сами?

– Видимо, буду вынужден провести время в одиночестве… на свидании с самим собой, – король слегка рассмеялся над собственной шуткой, но через мгновение посерьезнел. – На самом деле, думаю, мне придется снова придумывать какое-то общее увеселение.

– Звучит неплохо, – подытожила Рия. – Получается, одна из нас сможет выиграть свидание, а если проиграем все, то, по сути, ничего не потеряем. Так что я согласна.

Лиона, немного помешкав, тоже согласилась. Не нашла причин для отказа и Арника. Единственное, что ее смущало в этой затее, – собственное удивительное невезение. Можно подумать, что сегодня каторийские боги отчего-то невзлюбили имизонку.

К счастью, царевна больше привыкла полагаться на себя, чем на удачу.

* * *

Гердии снова пришлось прятаться в пышных вонючих кустах. Тратить силы на то, чтобы отвести людям глаза, ей было не с руки. Сейчас богиня войны планировала бросить все имеющиеся у нее ресурсы на то, чтобы партия сложилась в пользу ее девчонки.

И то, что под соседним кустом сидела Ниилида с красными от злости глазами, только еще сильнее раззадоривало. А кто ее просил вливать всю свою энергию в царевну, повышая той внимательность к окружающей красоте? Совершенно бесполезный поступок. Вот теперь пусть обе сидят и скрипят зубами – больше ничего все равно не смогут сделать.

В любой схватке важно правильно рассчитывать время. Не просто бить со всей силы, а выгадывать самый верный момент. И сегодняшний шанс Гердия не упустит.

Как бы тщательно король ни перетасовывал карты, он не был способен смотреть сквозь их рубашки. Иначе бы с удивлением обнаружил, что рисунки на обороте мерцают. Старшие масти исчезают, превращаясь в жалкую мелочь, стоит им только попасть к царевне. А в стопке перед Рией, напротив, собираются только тузы, дамы и валеты. Парочку королей Гердия пока милостиво оставила самому мальчишке, посчитав такой расклад забавным.

От тонких манипуляций с картами богиню отвлекла протяжная совиная трель. Низкий клокочущий звук был полон грозного предупреждения, и она непроизвольно зашипела в ответ.

Но менять карты в руках маркизы все же остереглась.

* * *

Признаться честно, возможность выиграть свидание с королем мало взбудоражила Лиону. Ей было гораздо интереснее следить за игроками, чем за самой игрой.

Рие отчаянно везло. И будучи натурой увлекающейся, от этого она пришла в какой-то экстатический восторг и полностью поддалась азарту. Горящий взгляд жрицы с трудом отрывался от карт в руках, на губах блуждала рассеянная улыбка, и девушка разве что не подпрыгивала на стуле от возбуждения, поторапливая соперников ходить быстрее.

Король же, наоборот, не спешил. Движения его были вальяжны и тщательно продуманы. Сейчас он явно решил подразнить соперниц: медленно потянул одну из карт за уголок, потом остановился, задумчиво нахмурился и резко выбрал другую.

Прочитать что-то на спокойном лице Арники было сложнее. Выбери они какую-нибудь другую карточную игру, из тех, где чаще решает не везение или ум, а умение блефовать, и царевне точно не нашлось бы равных за столом в умении скрывать чувства. Но сейчас ее шансы на победу были неутешительны.

Для самой же Лионы все складывалось не так уж и плохо. Она забрала три взятки из заявленных, оставив при этом на руке нескольких неплохих козырей. А вот Арнике, вероятно, придется тяжело, судя по тому, что ей только раз удалось собрать сброшенную другими игроками мелочь. И то практически чудом… а точнее, по недосмотру короля. Если, конечно, это действительно была ошибка, а не желание поддаться. И ведь второе вполне может оказаться правдой… По крайней мере, бросив короткий взгляд, Лиона обнаружила, что король тайком разглядывает Арнику. И отводит глаза, стоит той самой посмотреть в его сторону.

Любопытно, очень любопытно. Что же это значит? А то, что недавние размышления Лионы о том, кто победит на отборе, подтверждаются. И ей самой выигрыш в этой партии ничего не даст, как и свидание с королем… Как же тогда лучше поступить?

В горле пересохло, и Лиона сделала маленький глоток сангриты. Смешанное с водой и фруктами вино, несмотря на легкий вкус, коварно кружило голову, поэтому весь вечер Лиона осторожничала. Но теперь позволила себе немного ослабить тиски самоконтроля. Ведь нужно на что-то решиться, причем быстро, так что пьяная храбрость не повредит.

Пока Лиона размышляла, игра продолжалась. У игроков осталось всего по три карты на руках, а значит, за ближайшие три хода партия должна была решиться. Арнике для победы не хватало одной ставки любой масти, Рие – двух черных, а король вистовал, но уже взял лишнюю, саму же Лиону могла спасти только бубновая масть.

Первый из последних ходов начала сама Лиона, дерзко зайдя с козырной девятки треф. Ее азартно перебила Рия, Арника спасовала, как и король, поэтому ставка досталась жрице. И она же открыла следующий круг бубновым тузом. Царевна пошла в атаку, перебив его козырной шестеркой. Король снова спасовал, и Лиона крепко задумалась, оказавшись перед непростым выбором. У нее в руках ждали своей очереди бесполезная семерка и… козырная королева. То есть прямо сейчас она могла забрать ставку – как раз, по ее заказу, бубновую, – и выиграть партию.

Но что-то заставляло Лиону мешкать.

Если она сейчас сбросит шестерку, Арника наберет нужное количество ставок и, возможно, сможет обойти в игре Рию. Но только если той не повезет забрать в последнем кругу черную масть. А на кону будет именно она, потому что Лионе придется ходить последней картой – той самой трефовой королевой.

Быстро вспомнилось, что козырной туз уже выбыл из игры. Остался только король… у кого же он в руках? Если у Рии, то ее самопожертвование окажется совершенно бессмысленным. Так стоит ли тогда рисковать? Если победа царевны – и в партии, и в отборе – все еще весьма призрачна? Как и возможность что-то от нее выгадать для самой Лионы…

Соперники за карточным столом гипнотизировали ее взглядом, ожидая решения. И она, сделав еще один глоток сангриты, наконец сделала ход.

Отдала бубновую ставку Арнике.

Теперь ей оставалось сделать только одно – выложить козырную королеву. И, затаив дыхание, ждать, пока за столом не отыщется козырной король.

* * *

Ниилида торжествовала, глядя на сложившуюся за столом картину. Ну, что, кошмарная кошка, не ожидала такого? Думала, возьмешь свое силой? Теперь сиди и мотай от злости хвостом, только следи, чтобы не оторвался. И ведь тебе даже претензии некому предъявить: Онифа и когтем не пошевелила, ее девчонка сама решила вмешаться.

Конечно, всерьез проигрыш царевне не навредил бы, подумаешь, упустила бы одно свидание. Но и затягивать развязку не хотелось. Поэтому богиня красоты с нетерпением ждала исхода карточной партии. И он не заставил себя долго ждать: следующим после девчонки Онифы ходил мальчишка.

Словно в насмешку над Гердией именно он выложил козырного короля. Чем-то даже похожего на него самого – такого же темнобрового и с хитрющим взглядом.

Увидев это, черная кошка зашипела от бешенства, а сова зашлась хриплым смехом. И пусть сама Ниилида сейчас пищала от восторга, веселое уханье Онифы заставило ее подшерсток встать дыбом.

Как-то неспокойно становится на душе, когда богиня мудрости смеется.

* * *

Сложно было найти в Розовом поместье человека более довольного результатами карточной игры, чем Иттан. Вполне возможно, что даже царевна радовалась своей победе чуть меньше. По крайней мере, так казалось ему самому.

Общую встречу снова решили провести в кабинете короля. Здесь он был, конечно, существенно меньше, чем в замке, но все же достаточно просторен, чтобы трое мужчин смогли разместиться с комфортом. И не только побеседовать, но и заодно распить бутылку антийского крепленого. Ведь у каждого из них были свои успехи в продвижении дел.

– Я договорился о визите маркиза Фламбре. Он прибудет в поместье в конце этой недели, ровно в первый день месяца туманов, – Иттан поделился новостями.

Первым на это отреагировал Линард.

– Очень удачно, мне как раз удалось снять подозрения с еще трех фамилий. Таким образом, в моем списке остались семеро, в это число входит и маркиз. – Линард обернулся к королю и добавил: – Будет здорово, ваше величество, если удастся задержать маркиза здесь хотя бы на пару недель. Со смерти служанки прошло уже больше двух месяцев, а по моим расчетам, душегуб весьма последователен. Нам известны пять его прошлых жертв и примерные даты злодеяний, поэтому я считаю, что у них есть определенная система. Убийства совершаются с равным промежутком, как раз в три месяца.

– Предлагаешь попросить его погостить подольше, чтобы посмотреть, не появится ли поблизости новый труп юной девушки? – болезненно поморщился Эдвард.

Линард поджал губы.

– Последнее, о чем я мечтаю, это новое убийство. Но да, к сожалению, я вынужден думать и о таком исходе. Если маркиз решит затянуть визит, я смогу здесь установить за ним ненавязчивое наблюдение, что, возможно, как раз и поможет предотвратить новую смерть.

– Я ни в коем случае не пытаюсь обвинить тебя в излишнем хладнокровии. Прекрасно понимаю, что оно вынужденное, с горячей головой такие дела вести нельзя. Кажется, ты хочешь еще воспользоваться способностями жрицы? Думаешь, это как-то может помочь?

Упоминание Рии в связи с убийствами заставило Иттана насторожиться.

– Если честно, не уверен, – признался Линард, – И я сам совершенно не горю желанием подключать ее к этому делу. Но, как вы верно сказали, должен действовать с холодной рассудительностью. И учитывая, что на кону чья-то жизнь, должен пользоваться любой возможностью продвинуться в расследовании и завершить его как можно быстрее.

Иттан не выдержал и вмешался в беседу.

– А как именно вы хотите воспользоваться способностями госпожи Рии? И не окажется ли она сама из-за этого в опасном положении?

– Морглот побери, Иттан, за кого ты нас принимаешь! – тут же вспыхнул король. – Я уже в курсе, что жрица тебе небезразлична, но не настолько же, чтобы забыть, что мы не полные идиоты. Никто не станет подвергать девушку лишней опасности. Она все равно встретится с маркизом, поэтому Линард просто попросил ее тихонько «послушать» того своим даром и поделиться впечатлениями.

Слова Эдварда успокоили Иттана, и к нему вернулось хорошее расположение духа.

– Тогда с визитом маркиза все решено. А нам осталось обсудить только один вопрос, – он широко улыбнулся, глядя на короля. – Предстоящее свидание с царевной. Насколько я понимаю, его организацию мне тоже следует взять на себя.

– О, можешь не беспокоиться, – спокойно ответил Эдвард, и его глаза хитро блеснули. – На этот счет у меня есть несколько интересных идей.

Глава 21. Сбываются мечты

Лиону разбудил яркий солнечный свет, льющийся из высокого окна прямо на постель. Кто-то другой на ее месте, вероятно, пришел бы от такой утренней идиллии в восторг. Но она никогда не входила в категорию людей, просыпающихся сразу с улыбкой на губах. Наоборот, первую четверть часа после пробуждения ей все виделось в мрачном свете, любой пустяк раздражал вдвойне, а иногда злости не требовалось и повода – достаточно было одной необходимости начать шевелиться и разговаривать. Даже в самые погожие дни.

Поэтому Лиона сонно моргнула и отвернулась от слепящего глаза окна, спрятавшись под роскошное покрывало с головой. И только потом вспомнила, почему этим утром стоит радоваться хорошей погоде. А вспомнив, тотчас подскочила на подушках. Ведь сегодня не будет скучных лекций, душных прогулок по саду и очередных испытаний.

Вместо этого они наконец-то пойдут купаться.

Воодушевленная мыслями о предстоящем событии, Лиона дернула сонетку, вызывая Беату. И, поспешно приведя себя в порядок с помощью служанки, неожиданно первой спустилась к завтраку. Там она уже успела расправиться с белым облаком омлета и начать вторую чашку кофе, разбавленного ледяными сливками, когда в столовой наконец показалась Арника. Вид у царевны был бодрый.

– Доброго утра и здоровой сытости, – пожелала она Лионе приятного аппетита на имизонский манер. – Рия еще не спускалась?

– Очевидно. По крайней мере, при мне этого не происходило. Если окажется, что она давно позавтракала и сбежала на пляж, я сильно удивлюсь.

Арника рассмеялась.

– Твоя правда. Тогда не будем спешить, тем более что нам нужно подождать еще и королевского секретаря. Вчера вечером он сказал, что собирается сам нас сопровождать.

– Господин Иттан будет купаться вместе с нами?! – раздался изумленный возглас Рии, выбравшей самый удачный момент, чтобы присоединиться к ним.

Царевна снова зашлась смехом, Лиона тоже не выдержала и захихикала, глядя на встревоженное лицо жрицы.

– Нет, конечно, он останется на берегу и будет приглядывать за организацией купания издали, – объяснила Арника.

Рия нахмурилась, присаживаясь за столик.

– Все равно не понимаю, зачем ему нас сопровождать. И за какой такой «организацией» он будет следить.

– Ну, мы же не можем просто раздеться и залезть в воду, как животные. Слуги должны приготовить деревянный настил на берегу, ширмы для переодеваний, подогнать купальные кабинки… – начала перечислять Лиона, но осеклась, заметив ужас на лице Рии.

Ту неожиданно поддержала Арника.

– Да, это кошмар, я согласна, – тяжело вздохнула царевна. – Признаться честно, меня тоже смущает строгость каторийских правил приличий. Но делать нечего, нарушать их мы все равно не можем.

Лиона покачала головой, удивляясь реакции девушек. Но спорить с ними не стала, решив вместо этого занять себя десертом, обнаружив, что после омлета к ней снова вернулся аппетит. Она как раз успела расправиться с песочной корзиночкой с фруктами, когда закончили завтрак и остальные.

Тут появился и королевский секретарь – то ли сам чутко угадал нужное время, то ли расспросил слуг, отвечающих за сервировку. В любом случае из поместья они выдвинулись вместе. И как-то само собой сложилось, что на узкой дорожке всем не нашлось места. Поэтому Арника и Рия пошли чуть впереди, а секретарь и Лиона следом за ними.

Некоторое время они перебрасывались ничего не значащими вежливыми фразами. Обсудили хорошую погоду, собственное самочувствие и красоту окрестностей. Когда положенный этикетом список тем исчерпался, наступило недолгое молчание. Первым его нарушил спутник Лионы, заявив с серьезным видом:

– Ваше благочестие, на самом деле я давно испытываю чувство вины. За то, что так и не принес вам свои извинения. Меня оправдывает только то, что я долго не находил подходящего случая, чтобы заговорить об этом.

– Не понимаю, о чем идет речь, – удивилась Лиона.

– Я говорю о том неприятном… мягком скажем, инциденте со стеклом в туфлях. И прошу прощения за то, что ваше здоровье на отборе оказалось в опасности. А также за грубое обращение, которому вы подверглись в ходе расследования.

– Если кто-то и должен просить прощения, то глава Королевской канцелярии. Впрочем, он уже сделал это ранее.

– Рад это слышать. И тем не менее, как лицо, ответственное за организацию отбора, я также чувствую за собой вину, что не смог обеспечить безопасность его участницам. И прошу принять мои извинения.

Лицо секретаря выражало искреннее расстройство. Лиона припомнила, что тот всегда был с ней подчеркнуто вежлив и дружелюбен. Даже отдал ей свою симпатию на одном из испытаний, когда она выиграла свидание. И ей на мгновение даже стало жаль, что господин Иттан не король, а всего лишь его секретарь.

– Конечно же, я приму их, – она решила снизить градус серьезности, добавив разговору шутливости. – Кто я такая, чтобы спорить с его светлостью.

– Благодарю вас, – улыбнулся секретарь, а потом сам слегка игриво спросил: – Вас настолько волнуют титулы?

Вопрос немного задел Лиону, и она ответила серьезно.

– Вокруг них с детства построена моя жизнь.

Секретарь, явно расслабившийся после извинений, смотрел мимо нее в сторону идущих впереди Рии и Арники. И потому не заметил, что направление, в которое повернул их разговор, Лионе неприятно.

– Расскажите подробнее, – попросил он.

– О чем? О моей жизни? Боюсь, она мало чем может быть интересна.

Лиона постаралась закрыть тему, но секретарь продолжил любоваться спиной Рии и задавать вопросы.

– Нет, о детстве. Какой вы были в юности? Тихой и послушной или, наоборот, часто шалили?

Боги свидетели, это уже чересчур. С чего вдруг он решил этим поинтересоваться? И что Лиона могла ему на это ответить?

Рассказать, как однажды они с Беатой поменялись платьями, и она улизнула из поместья? А затем две недели не могла сидеть за обеденным столом без боли, потому что камердинер отца выпорол их обеих? Помнится, маркизу не хотелось пачкать руки, и он только наблюдал за работой слуги, считая вслух количество ударов. Отец тогда нанес ей единственный удар – прошипел, что своим проступком Лиона опозорила весь род Фламбре. И теперь он сомневается, точно ли она его дочь. Эти слова ранили и напугали Лиону даже больше, чем вымоченные в воде прутья.

Вряд ли королевский секретарь на самом деле хотел услышать подобные откровения. Зачем тогда решил залезть ей в душу?

– Конечно, я не всегда была послушной. Но не более шаловливой, чем другие дети, – размыто ответила она и тут же перевела тему: – До пляжа осталось совсем немного, но я все еще волнуюсь, не пойдет ли неожиданно дождь. Идея с купанием сильно меня увлекла.

– Не волнуйтесь, небо чистое, и день обещает быть чудесным, – с улыбкой ответил секретарь, наконец оторвав взгляд от парочки впереди.

– Что ж, предлагаю тогда ускорить шаг и нагнать остальных, – с облегчением закончила беседу Лиона.

Впереди уже показалась белая лестница. К счастью, спуск по ней тоже не располагал к дальнейшему разговору. Чтобы Лиона не оступилась на высоких ступенях, секретарь вежливо предложил свою руку, которую она с удовольствием приняла. Правда, никак при этом не обольщаясь: сложно было не заметить, что, помогая ей, мужчина при этом постоянно посматривает в сторону уже спустившейся Рии. Уж не жалеет ли, что не смог проявить галантность и для нее? Поймав странный взгляд, которым жрица незаметно наградила секретаря, Лиона окончательно уверилась, что между ними действительно что-то происходит. А затем быстро выбросила эти мысли из головы, потому что все ее внимание захватила картина на морском берегу.

Плотные белые облака так низко стелились по линии горизонта, что, казалось, они качаются на голубых волнах. Лазурная синь моря сегодня выглядела особенно яркой, настолько, что с трудом верилось собственным глазам. Раньше Лиона и не представляла, что в природе существуют столь насыщенные краски.

Неподалеку на золотом песке стояла просто сбитая, но все равно очаровательная деревянная беседка. Подвешенные на ее балках занавески из светлого полотна трепыхались на ветру, как птичьи крылья. Чуть дальше от беседки, ближе к прибою, выстроились в ряд три купальные кабинки с запряженными лошадьми, пофыркивающими в такт шелесту волн. Молоденькие кобылки словно вели тайный диалог, перебрасываясь с морем шутливыми замечаниями.

Лиона с трудом сдержала желание сбросить туфельки и побежать вперед. Вместо нее это сделала Рия. А потом широко раскинула руки и закружилась на песке, звонко смеясь от восторга.

– Спорим, я добегу первой! – прокричала она и понеслась к кабинкам, не дожидаясь реакции остальных.

Царевна тут же со смехом сорвалась с места. А Лиона замешкалась, стесняясь вести себя так беспечно на глазах секретаря. Но тот только довольно улыбался, глядя вслед бегущим девушкам.

– Не будете участвовать в соревновании? – Он наконец обратил на Лиону внимание, щурясь от солнечного света.

– Боюсь, мне их уже не догнать, – покачала она головой.

– Что же, у каждого свой темп, – со странной задумчивостью заметил секретарь, а потом, будто опомнившись, добавил: – У медлительности есть свои преимущества. Например, она позволяет лучше ощутить момент.

Лиона кивнула, молча соглашаясь. Ей действительно хотелось разглядеть, прочувствовать и запомнить каждую секунду этого утра.

Удивительно беззаботного и прекрасного.

* * *

День на морском берегу стал для Рии одним из самых счастливых в Розовом поместье. Купальные кабинки неожиданно оказались гораздо удобнее, чем она предполагала заранее, и никак их не стеснили. Наоборот, в них было довольно удобно раздеваться. Да и нырнуть с борта можно было сразу на глубину. Правда, заботливо оставленные в кабинках костюмы для плавания сначала слегка напугали их с Арникой. Плотные льняные штаны и рубахи выглядели будто специально созданными для того, чтобы стеснять движения, намокнув в воде. Внимательно изучив странные наряды, царевна решительно сжала губы и покачала головой.

– Нет, так дело не пойдет. Нас же здесь никто не увидит?

– Возницы – женщины и вряд ли за нами подглядывают, – пояснила Лиона, выглядывая из своей кабинки.

Маркиза уже переоделась в костюм и выглядела в нем так смешно и непривычно, что Рия с трудом удержалась, чтобы не захихикать. Побоялась, что ее смех прозвучит обидно.

– Вот и славно, – кивнула Арника, стягивая через голову платье.

Рия весело последовала ее примеру. Сегодня все они обошлись без корсетов и выбрали простые наряды со шнуровкой спереди. Нижние юбки на юге фаворитки тоже давно не носили – слишком жарко было в многослойной одежде. Поэтому после платья Рие оставалось избавиться только от сорочки, панталон и чулок.

Оставшись полностью обнаженной, она счастливо потянулась и рыбкой нырнула в воду. В первое мгновение тело покрылось гусиной кожей от прохлады, но после пары гребков быстро согрелось. А вынырнув на поверхность, где макушку тут же горячо расцеловало солнце, Рия поняла, что в свежести морских объятий ей ужасно хорошо.

Рядом раздался громкий всплеск – следом за ней прыгнула Арника. Долго та не показывалась над водой, но все же вынырнула прежде, чем Рия успела всерьез начать волноваться.

– Как же хорошо! – Царевна легла на спину и закачалась на волнах. – А где Лиона? Все еще переодевается?

– Пока не показывалась, – глянула в сторону ее кабинки Рия и шутливо прокричала: – Эй, госпожа маркиза, ты где там? Не передумала купаться?

– Я иду-у-у, – донесся протяжный ответ.

А затем показалась и сама Лиона, стыдливо прикрывающая ладошками грудь и треугольник волос внизу живота. Рассмотреть выражение ее лица Рия не успела, потому что маркиза тонко завизжала и сиганула в воду. Как стояла – ногами вперед.

Вынырнула она шумно, хлопая руками по воде.

– Она точно умеет плавать? – забеспокоилась Арника и перевернулась в воде, явно готовясь плыть на помощь.

– Все прекрасно! Просто превосходно! – громко доложила Лиона, перестав наконец дергаться.

Рия засмеялась так сильно, что чуть не захлебнулась. А успокоившись, тоже перевернулась на спину и расслабленно заскользила по волнам, наслаждаясь тем, как тело мягко обволакивает и нежит вода.

Сделав небольшой круг, она вернулась к ближайшей кабинке и запрыгнула на краешек борта, чтобы отдохнуть и немного погреться на солнце. Скоро к ней присоединилась и Арника. Лиона плавала дольше всех, и по исходящим от нее волнам блаженного счастья было очевидно, что купание голышом пришлось маркизе по душе.

– Никогда не видела тебя такой счастливой, – призналась Рия вслух. – Видимо, давно пора было избавиться от корсета.

– На самом деле мне в нем удобно. Наоборот, если надолго снимаю, спина начинает болеть, – призналась Лиона, тоже выбравшись из воды.

Царевна в этот момент выжимала волосы, скрутив золотые пряди в тугой узел. Услышав последнюю фразу, она поморщилась.

– Это потому что мышцы отвыкли. Корсет не только стискивает тело, но и ослабляет. Если хочешь, я тебе покажу потом простые упражнения, которые можно делать по вечерам.

– Хорошо, – легко согласилась Лиона.

– Кстати, раз мы заговорили о чувствах, я хотела кое-что спросить… – Арника повернулась к Рие.

– О чем?

– Это касается твоего дара. Надеюсь, я не лезу в слишком личное… – снова замешкалась царевна.

А Лиона с недоумением приподняла брови.

– О каком даре вы говорите? Я чего-то не знаю?

Внутри нее вновь поднялась былая настороженность, и Рие стало стыдно. И за то, что так и не поделилась секретом с подругой, и за то, что разрушила редкий момент, когда та была беззаботна.

– Кажется, я должна объясниться. Ты наверняка знаешь, что часто в храмы приходят служить богам те, у кого есть разные… странные способности. Мало кто обладает сильным магическим даром, такие люди заметны – особенно те, кто может управлять светом, временем или пространством. Но бывают редкие, бесполезные и даже вредные для своих обладателей таланты.

– И, кажется, тебе достался один из таких?

– Именно так. Мой дар изрядно портил мне жизнь с детства, заставляя чувствовать то, чего бы я не хотела. Чужие ненависть и страх, отвращение и стыд, зависть и скорбь. Ох, знали бы вы, как редко люди испытывают радость…

– Я знаю. Можешь не объяснять, – глухо обронила Лиона.

– Прости, я должна была раньше рассказать. Но и признаваться в таком сложно и… страшно. Кому понравится, когда другой всегда знает, что у него на душе.

– А ты этим никак… не управляешь? – вмешалась в разговор Арника.

– Нет, я просто всегда ощущаю то же самое, что и люди вокруг. И даже не всегда сразу понимаю, где мои, а где чужие чувства.

– Я бы сошла с ума, будь со мной такое, – призналась Лиона и, помолчав, добавила: – И понимаю, почему ты молчала. Мне тоже было бы сложно раскрыть такой секрет. Так что я не сержусь.

– А я это чувствую, – Рия позволила себе широко улыбнуться. – И ужасно радуюсь!

– Но лучше держись от меня подальше, когда я расстроена или сердита, – шутливо погрозила маркиза ей пальцем, а затем повернулась к царевне. – Вот сейчас мне очень любопытно, что же хотела у тебя спросить Арника.

Царевна неожиданно покраснела, как пион.

– Да я, если честно, уже не уверена, что стоит о таком спрашивать…

– Хочешь узнать чьи-то чувства, но стесняешься спросить? – сразу догадалась Лиона.

– Если ты хочешь спросить про короля… – подхватила Рия, но Арника тут же ее перебила.

– Нет-нет, мы же договорились его не обсуждать. Я об этом даже не думала… мне интересно, что на душе у другого человека.

– Это кого же? – удивленно приподняла бровь Лиона.

– Мейстера Ульриха. Мне кажется, с ним что-то не так, – объяснила Арника и снова обратилась к Рие. – Ты никогда не обращала на него внимания? Своим даром?

Та тяжело вздохнула, а потом призналась.

– Есть одна проблема… Дело в том, что в последнее время с моим даром что-то не то. Обычно я очень ярко ощущаю чужие чувства. Иногда настолько, что можно перепутать со своими. Особенно если кто-то сильно злится, грустит или радуется.

– Но чувства мейстера Ульриха от тебя скрыты? – догадалась Лиона.

– Да, так и есть. Будто их и нет вовсе. Даже если иногда что-то удается уловить, то совсем тусклое.

– Ну, если так происходит только с мейстером, то не обязательно с твоим даром что-то не так. Скорее, с ним самим, – задумчиво заметила Арника.

Рия покачала головой.

– Нет, так не только с ним… Ох, все-таки придется нам поговорить про короля. Потому что с него все и началось.

– То есть твой дар не сработал? – уточнила Арника.

– Да. И такое было впервые, поэтому я сначала удивилась и даже испугалась, но потом успокоилась. В конце концов, он король… Подумала, наверное, боги его охраняют.

Лиона не выдержала и фыркнула. И, получив два удивленных взгляда, пояснила:

– Все может быть, конечно, включая божественное вмешательство. Но, думаю, дело проще. Скорее всего, у него есть какой-нибудь древний артефакт. Но я не маг и не жрица, чтобы судить.

– Мне тоже неведомы все возможности каторийской магии. Как и силы жрецов. Но версия с артефактом действительно звучит наиболее… разумно. Тем более, что дар Рии не вызвал каких-то особых расспросов ни со стороны короля, ни главы его Канцелярии. – рассудительно заключила Арника. – Тогда, возможно, и у мейстера Ульриха тоже есть какой-то амулет.

– Но есть еще кое-что странное… – Рия нахмурилась. – Однажды я его все-таки хорошо чувствовала. Короля.

– Когда?

– В день, когда он приехал в поместье. Помните, мы тогда пошли гулять, а вернулись как раз к его прибытию. Он буквально пару слов сказал.

– И что же ты почувствовала? – спросила Арника.

– Что он ужасно… боится. И не хочет с нами разговаривать. Я тогда еще подумала, что, наверное, он устал и волнуется флиртовать сразу с тремя девицами…

– Любопытно. Очень любопытно, – протянула Лиона.

Рия пожала плечами, показывая, что ей больше нечего добавить. А царевна подвела итог:

– Да, над этим стоит поразмыслить.

* * *

Купание помогло Арнике привести чувства в порядок и избавиться от нервозности, охватившей ее перед грядущим свиданием с королем. К сожалению, при всей уравновешенности характера, надолго сохранить спокойствие ей не удалось.

Помимо занятий фехтованием возобновились и уроки верховой езды. И на ближайшем из них мейстер Ульрих снова вывел ее из себя.

Начиналась конная прогулка вдоль пляжа приятно. Полдень давно миновал, солнце умерило пыл, а морской ветер, пахнущий водорослями и солью, приятно освежал. Арника сперва увлеклась рысью, но, заметив, что оставила далеко позади подруг и учителя, позволила лошади перейти на свободный шаг.

Последние дни Арника постоянно обдумывала секрет, которым с ними поделилась Рия. То, что ее дар не действует на его величество, было объяснимо. Вполне логично, если у него есть амулет на подобный случай. Считалось, что боги благоволят каторийской монархии, тем более и сам король охотно поддерживал жрецов, продолжая политику своего деда. Недаром и отбор невест, в котором она участвовала, одобрил сам Единоглазый. Арника не удивится, если жрецы решили поделиться реликвией с королем Эдвардом или даже сам бог взял под защиту своего любимчика.

И все же оставалось кое-что непонятное. Будь то волшебный артефакт или божественное заступничество, эта сила должна действовать постоянно. Почему же тогда Рие удалось уловить чувства короля в один вечер? И каким образом смог оградиться от ее дара мейстер Ульрих?

Стоило Арнике подумать об учителе, как объявился он сам. И как только его жеребец поравнялся с ее лошадкой, завел разговор:

– Должен заметить, что вы делаете успехи во всем, за что беретесь.

– Благодарю, – привычно сухо ответила Арника, не желая вступать в диалог.

Ее собеседника, как всегда, это не остановило.

– Мне кажется, вы все еще обижены на меня за тот давний разговор. Видимо, мне стоило извиниться за излишнюю прямоту.

– Извинения излишни, – бросила Арника, а затем не удержалась и добавила: – Прямота сама по себе не может быть оскорбительной.

Мейстер Ульрих ненадолго замолчал. Бросив на него быстрый взгляд, Арника обнаружила, что тот одной рукой держит поводья, а другой задумчиво почесывает бровь. И этот жест показался ей знакомым.

– Думаю, вас задели мои подозрения в неискренности. Но я только рад признать свою ошибку. Теперь мне очевидно, что к любому занятию вы относитесь с похвальным усердием. Так что я искренне прошу прощения. И обещаю, что буду отныне болеть только за вашу победу.

Арника немного помедлила с ответом, отведя взгляд в сторону набегающих на берег волн.

– Ваши извинения приняты, – наконец сказала она, получив в ответ сияющую улыбку.

Не прошло и пяти минут, как она пожалела о своем решении.

– Позволите также кое-что у вас спросить? – снова завел разговор мейстер Ульрих.

– Спрашивайте.

– Предположим, вы стали королевой. А король завел фаворитку. Что будете делать? – широко улыбаясь, спросил он.

– Заведу фаворита, – съязвила в ответ Арника, начав злиться.

– Логично. Можно мне как-то записаться в кандидаты заранее? – Его улыбка стала еще шире.

Такого Арника уж точно не ожидала и растерялась, не зная, какими словами осадить наглеца.

– Не ерничайте. Брак – не всегда простая вещь, но уж точно не повод для шуток.

– Ну, ваш ответ звучал довольно просто, – заметил фехтовальщик, а затем пришпорил коня и ускакал вперед, оставляя последнее слово за собой.

Первым желанием Арники было сорваться за ним следом. Но она подавила его, решив не ронять собственного достоинства бессмысленной погоней. В любом случае в конце прогулки он никуда от нее не денется.

Ее предсказание сбылось: спустя полчаса Арника нагнала учителя фехтования в конюшне, где тот снимал со своего коня седло. Привязав собственную лошадку в стойло, она спокойно подошла к нему, сжимая в правой руке хлыст.

Гибкий прут уперся в мужскую грудь, застав мейстера Ульриха врасплох. От неожиданности тот отступил на два шага. Воспользовавшись его растерянностью, Арника подошла к нему вплотную и процедила прямо в лицо:

– Можете забрать свои извинения и засунуть куда поглубже. Впредь я не буду поддерживать ни одну из ваших фривольных бесед.

Мейстер поджал губы и осторожно отодвинул хлыст от своей груди.

– Как прикажете, – холодно произнес он.

Чувствуя, что все еще кипит от злости, Арника силой заставила себя развернуться и уйти. И только дойдя до поместья, поняла, что заметила кое-что странное, когда подошла к учителю фехтования вплотную. Точнее, учуяла: удивительно знакомый аромат лимонной свежести и дубового мха. Достаточно сильный, чтобы пробиться сквозь более привычные для конюшни запахи сена, пота и конского навоза.

Пытаясь вспомнить, где и когда она ощущала похожий аромат прежде, Арника крепко задумалась. Ей почти удалось ухватить ускользающее воспоминание, когда ее отвлек слуга, принесший записку от короля. И официальное приглашение на свидание тут же заставило ее выбросить из головы посторонние мысли.

Приветствую Вас, дорогая царевна, и спешу сообщить, что сегодня, в семь вечера, буду рад выполнить обещание, которое вы выиграли у меня на днях в карточной игре.

Причиной столь скорого свидания стало не только мое нетерпение (в котором я с радостью готов сознаться), но и необходимость устроить встречу до прибытия в поместье одного гостя.

Заранее прошу прощения, если это известие Вас удивит и вызовет неудобства, заставив изменить планы.

С глубоким уважением и нетерпеливым ожиданием встречи,

Ваш Эдвард.

Читая письмо, Арника чувствовала, как с каждым новым словом все сильнее горят щеки. Начать хотя бы с того, что он назвал ее «дорогая царевна». И если сначала она подумала, что это может быть всего лишь одно из вежливых обращений, принятых в Катории, то, дочитав до фразы про готовность сознаться в нетерпении… Арника поняла, что ей не кажется. Король действительно с ней флиртует.

Осторожно свернув записку, она спрятала ее в ящике комода и поспешила начать сборы. До назначенного часа оставалась не так много времени. Впрочем, и долго наряжаться смысла не было: не зная деталей предстоящего свидания, Арника решила выбрать простое и удобное платье из тонкого шелка. Оно хорошо сидело и в целом было ей к лицу: карамельный цвет оттенял тон кожи, придавая ему медовую теплоту. Покрутившись перед зеркалом, царевна велела служанке оставить волосы распущенными. Может быть, в Катории так не принято, но сегодня ей не хотелось прятать их красоту.

Спустившись наконец вниз, Арника обнаружила, что король уже ее ожидает. После приветствий и краткого обмена любезностями тот вежливо предложил ей руку и провел в сад. Они прошли цветущие заросли насквозь и спустились к морю по хорошо знакомой Арнике белоснежной лестнице. Увидев ее, она тут же решила, что их ждет ужин в беседке на пляже. Но быстро выяснилось, что король придумал кое-что поинтереснее.

Оказалось, что за последние пару дней на берегу успели построить длинный деревянный причал. И теперь рядом с ним покачивалась на волнах небольшая лодка. Ее борта и корму украсили живыми цветами и светящимися шарами, а скамейки застелили теплыми пледами. Между скамьями уместили небольшой столик с бутылью вина, парой серебряных бокалов и вазой с фруктами. Выглядело все это вместе просто волшебно.

В чем Арника честно и призналась.

– Рад, что вам нравится, – довольно улыбнулся король и первым шагнул с пирса в лодку, чтобы подать ей руку. – Я немного нервничал, что морская прогулка может показаться вам… не слишком безопасной. А мне бы очень хотелось полюбоваться закатом вместе с вами.

– Если вы не планируете на этом судне пересечь море, то, думаю, у меня нет причин беспокоиться, – ответила Арника, усаживаясь на скамью напротив. На самом деле их вынужденная близость волновала ее гораздо больше, но это было даже приятно.

– Ну что вы. Я планирую отложить весла до того, как мы отплывем слишком далеко.

– Тогда я смело доверюсь вам в этом вопросе.

Король шутливо кивнул, выражая благодарность, и взялся за весла. Арника смотрела по сторонам, наслаждаясь видом бескрайнего морского простора. И только иногда словно невзначай бросала взгляды на мужчину напротив. Каждый раз убеждаясь, что сам он совершенно беззастенчиво ее разглядывает. И явно этим наслаждается.

К счастью, скоро пришло время отпустить лодку дрейфовать. И когда король перестал грести, они разлили вино по бокалам и завязали непринужденную беседу.

– Это будет слишком поспешный вывод, если я скажу, что вы не боитесь риска? – спросила Арника.

Король медлил буквально мгновение, прежде чем ответить.

– Наверное, я должен признаться в некоторой азартности. И мне хотелось бы считать себя смелым человеком. Но, если честно, я чаще предпочитаю взвешивать последствия своих действий, чем полагаюсь на удачу.

– Вполне разумно, – согласилась царевна, пригубив немного вина. То оказалось более терпким, чем сладким, не таким, как они пили раньше. Но это пришлось ей по вкусу.

– А из чего вы сделали такой вывод? – уточнил король.

– По нескольким причинам. Морская прогулка в одиночку – не очень опасное, но все же дерзкое предприятие. В игре вы порой не жалели сильных карт, если были шансы на хороший выигрыш. Да и сам по себе отбор невест несет определенный риск.

– Какой же? – Он задумчиво почесал бровь. – Думаете, что я могу ошибиться с выбором?

– Каждый может ошибиться, для этого необязательно устраивать смотрины, – пожала плечами Арника. – Но в данном случае ваш выбор ограничен, как и срок принятия решения. Вас это не нервирует?

– Сейчас нет, – с улыбкой ответил король, – Должен признать, у вас талант задавать интересные вопросы. Но предлагаю отвлечься от беседы и все же полюбоваться закатом. Только прошу, не думайте, что я таким образом увиливаю от ответов. Просто не хочется упускать красоту момента.

Действительно, пока они разговаривали, небо пожелтело, а вода вокруг них стала розовой, будто ее смешали с киселем. Раскаленный шар солнца опустился так низко, что казалось, сейчас упадет в море.

Какое-то время они молча любовались тем, как сменяют друг друга небесные краски. А когда фиолетовые тени превратились в чернильную тьму, Арника подумала, что пришло время плыть обратно. Но король покачал головой.

– Есть кое-что еще, что я хотел бы вам показать, – заявил он заговорщицким тоном. В свете магического шара его глаз сиял, как серебряная монета.

– Что же? – заинтригованно спросила царевна.

– Сейчас увидите.

И тут над ее головой начали один за другим распускаться огненные цветы. Не успел рассыпаться алыми искрами пион, как тут же на его месте вспыхнул белоснежный нарцисс. Следом появилась целая россыпь пушистых одуванчиков – ярко-оранжевых, как язычки пламени. А как только те начали таять, на небе расцвели голубые хризантемы. В считанные мгновения волшебные огни превратили небо в цветущий сад. Такой густой и яркий, что в нем потерялись звезды.

– Вам нравится? Почему вы молчите? – Теперь любопытство заставило заговорить первым короля.

Поддавшись моменту, Арника честно призналась:

– Я жду, когда вы меня поцелуете.

Он удивленно приподнял брови.

– Вы действительно этого хотите?

– Не уверена, что «хочу» правильное слово. Но, мне кажется, это следует сделать. И если вы не считаете, что сейчас лучший момент, – она качнула головой, показывая в сторону распускающихся на небе фейерверков, – то когда еще?

Король хрипло рассмеялся.

– Никогда дамы не предлагали мне познакомиться ближе таким оригинальным образом. Не могу себе позволить обидеть вас отказом.

Договаривая последние слова, он уже снова был серьезен. Арника ждала, когда он начнет действовать, но король просто внимательно на нее смотрел. От этого ей стало неловко, будто ее предложение могло чем-то его обидеть. Она уже приоткрыла рот, чтобы пойти на попятную и свести все к шутке, когда он резко наклонился вперед, склонил голову и коснулся ее губ своими. Поцелуй был коротким и нежным, его губы – мягкими и теплыми. Все закончилось быстрее, чем Арника успела что-то почувствовать. Король отклонился назад и снова начал внимательно ее разглядывать, будто ничего и не было.

– Это было быстро, – все, что она нашлась сказать.

– Но, надеюсь, достаточно. – Уголки губ короля слегка дрогнули в улыбке. – Уверен, что более долгий поцелуй был бы для меня незабываемым. И все же мне кажется, что, учитывая положение, в котором находимся мы оба, сейчас для него не лучший момент. Пусть и очень романтичный.

– Не до конца понимаю вашу мысль. Вы боитесь меня обидеть и сказать прямо, что мои шансы на победу невысоки?

– Дело обстоит ровно наоборот. Просто мне кажется, было бы недостойным пользоваться положением дам, которые стремятся мне понравиться, боятся отказать или даже… – он не дал ей возразить, покачав головой, – просто проявляют любопытство. Не думаю, что вам или другой фаворитке будет приятно узнать, что я получал с кем-то другим удовольствие от долгих поцелуев.

– Вас настолько заботят чувства фавориток? Хотелось бы в это верить, но я сама не стала бы вас осуждать за то, что вы хотите сделать лучший выбор из возможных. Даже если бы это было мне неприятно, – не стала кривить душой Арника.

Король перевел взгляд с ее лица, задумчиво вглядываясь куда-то вдаль. Она уже подумала, что этот вопрос останется без ответа, когда он произнес:

– Честно говоря, чувства фавориток меня действительно не сильно заботят. В отличие от чувств будущей королевы.

И эти слова заставили замолчать и задуматься уже Арнику.

Правда, они озадачили ее чуть меньше, чем аромат, который она уловила во время поцелуя.

Лимонной свежести и дубового мха.

Глава 22. Считаются проигрыши

Рия переживала из-за предстоящей встречи с отцом Лионы больше, чем из-за поражения в карточной игре. Обидно, конечно, было, что царевна чудом ее обошла и получила свидание с королем, но не то чтобы слишком. В конце концов, Арника единственная еще не встречалась с его величеством наедине. Так что это было в чем-то даже справедливо.

А вот скорое прибытие маркиза в поместье волновало Рию не на шутку. Она начала плохо спать по ночам, хотя никогда раньше ее не мучили кошмары. Теперь же Рия частенько просыпалась в слезах. Ночные видения заставляли ее наблюдать за ужасной картиной, как крючковатые старческие пальцы сжимаются на горле несчастной Альды. Лица убийцы Рия никогда не видела, только руки. И это было самым пугающим.

Спала она спокойно только в те дни, когда рядом с ней уютно клубочком устраивалась Зола. Рия даже начала верить, что ее кошка умеет отпугивать дурные сны. Поэтому за день до приезда маркиза специально задобрила пушистую вредину лакомствами, чтобы в эту ночь выспаться. Не хотелось в такой важный день вздрагивать от любого шороха и клевать носом за столом.

И хотя в эту ночь удалось обойтись без кошмаров, а дневные занятия были умиротворяюще спокойны, вечером Рия все равно чувствовала себя не в своей тарелке.

Они уже пару раз ужинали с королем в парадной столовой, и тогда полумрак казался уютным. Но теперь в нем чудилось что-то тревожное, казалось, даже огоньки свечей не колышутся от сквозняка, а боязливо дрожат. И укрытый красной скатертью стол выглядел не празднично-алым, а багряно-кровавым.

От этого нечаянного сравнения Рие стало так жутко, что она чуть не вздрогнула. Пришлось мысленно себя одернуть: нечего придумывать страхи на ровном месте. Иначе ужин еще не начнется, маркиз и пары слов не успеет сказать, а Рия уже хлопнется в обморок.

Лиона вон тоже волнуется из-за встречи с отцом, но держит себя в руках. Арника и вовсе безмятежна, как озеро в погожий день. Непроизвольно Рия потянулась даром к чувствам царевны, словно пытаясь подпитаться ее невозмутимостью.

К счастью, это сработало. По крайней мере, когда в зал следом за королем вошел его гость, Рия чувствовала себя гораздо спокойней. И даже смогла скользнуть по лицу пожилого господина совершенно равнодушным взглядом, скрывая свой интерес. Хотя успела отметить и угрюмо нахмуренные брови, и недовольно поджатые губы на его вытянутом лице. Которое казалось еще более длинным и узким из-за пышных седых бакенбард.

– Дамы, позвольте представить вам моего гостя. Маркиз Симон Ниор Фламбре, мой верный подданный и по совместительству отец Лионы.

Маркиз скупо улыбнулся этому представлению и слегка поклонился, приветствуя собравшихся. Но Рия успела уловить в нем раздражение, вспыхнувшее, когда король назвал его своим верным подданным. Она мысленно сделала себе пометку обязательно рассказать об этом главе Канцелярии.

Тем временем все расселись за длинным столом, и слуги начали подачу угощений. Первая перемена блюд прошла в тишине, но прежде, чем она стала казаться гнетущей, ее нарушила Арника.

– Хочу поблагодарить его величество за этот ужин. Мне крайне приятно познакомиться с отцом леди Лионы, в которой я нашла хорошего друга. У вас чудесная дочь, ваше благочестие.

– Благодарю, – скрипуче отозвался маркиз, хотя Рия ощутила, что комплимент вызвал у него больше недовольства, чем радости. – Для меня также большая честь познакомиться с дочерью царицы Имизонии. Позволите полюбопытствовать старику?

– Конечно, спрашивайте обо всем без стеснения, – вежливо улыбнулась Арника.

– Вы не чувствуете себя несколько… некомфортно здесь? Насколько я знаю, в Имизонии принят другой уклад.

Царевна спокойно уточнила:

– Вы имеете в виду матриархальное устройство нашего общества? Или то, что мы предпочитаем жить в единой экосистеме с лесом?

На губах короля едва заметно дрогнула улыбка, и Рия поняла, что реакция Арники пришлась ему по вкусу. Маркиз тоже вежливо изогнул губы, но это было лишь прикрытием – на самом деле тот испытывал только раздражение.

– Я имел в виду резкую смену обстановки в целом. Все же дипломатические визиты довольно коротки, а вам пришлось надолго расстаться с родными и изменить привычкам.

– Весьма внимательно с вашей стороны поинтересоваться моим настроением. К счастью, за все время пребывания на отборе мне не пришлось столкнуться ни с чем, резко выбивающимся из моих представлений о комфорте.

– Вот как, – задумчиво протянул маркиз. И хотя в его голосе не было и тени сомнений, Рие показалось, что все за столом поняли, что он и в медяк не ставит слова царевны.

– Возможно, его благочестие стал жертвой предрассудков, – вмешался в беседу король. – Что ни в коем случае не умаляет ни его мудрости, ни прозорливости. Просто ему не довелось побывать ни в одном из лесных городов и своими глазами увидеть, насколько волшебно и при этом разумно они устроены…

– …А также познакомиться с советом матерей и пообщаться в неформальной обстановке с их старшими мужьями. Которые также несут на своих плечах немало ответственности и потому не против ее разделить, – Арника с улыбкой продолжила за него.

– Именно, – снова забрал слово король, отзеркалив ее улыбку. – Ведь изначально матриархат Имизонии возник из-за специфики образования поселений. Так как именно женщины договорились с лесом, чтобы тот оберегал их дома. Более того, буквально выращивал их. Собственно, это же стало причиной и передачи права владения по материнской линии: мужчина просто не способен принять на себя заботы о доме и, тем более, целом городе.

То, как они с царевной перебрасывались фразами, напоминало Рие детскую игру с двумя ракетками и кожаным мячиком. И, кажется, оба играли в нее весьма умело, что заметила не только она. Бешенство внутри маркиза напоминало кипящий на плите чайник. Так, что Рие даже было странно, как тот умудряется сидеть ровно на стуле, не подпрыгивая не месте. Особенно его задела последняя фраза Арники.

– Да, наши женщины не скрывают своих способностей и охотно решают проблемы, если это в их силах. А мужчины не боятся демонстрировать слабость, когда им нужна поддержка, но это вовсе означает, что их нельзя назвать сильными, – с улыбкой подытожила царевна.

– Что же, могу только порадоваться гармоничности имизонских союзов, – заметил маркиз, добавив с затаенной усмешкой: – Впрочем, и мы в Катории стараемся быть снисходительными к недостаткам окружающих. К счастью, нам повезло, что королевство находится в надежных руках. Его величество прекрасно справляется с любыми трудностями самолично.

– О, боюсь, вы мне льстите, – рассмеялся король. – В своем руководстве я также не обхожусь без поддержки, как вам прекрасно известно. С моей стороны было бы бесчестно умалять ценность работы Совета министров и Герцогората. Но… мне очень понравилась ваша мысль про гармоничность союзов, так что предлагаю поднять за нее бокалы. Пусть каждый из присутствующих всегда будет окружен верными сторонниками!

Все послушно подняли бокалы, принимая тост. Сделав глоток вина, Рия бросила взгляд на Лиону, которая не проронила за весь вечер ни слова. Погруженная в странную отрешенность, та только наблюдала за окружающими. Мало участия она приняла и в дальнейшей беседе, вставив буквально пару фраз. Впрочем, и сама Рия держалась скромно, хотя дальше речь шла о повседневных пустяках.

Она полностью сосредоточилась на чувствах маркиза, но в конце ужина могла с уверенностью сказать только одно – что он крайне вспыльчивый и лицемерный человек.

Но, судя по тому, что еще ей удалось ощутить своим даром… свидание царевны с королем прошло хорошо.

* * *

Гердия изрядно растратила сил на магическую перетасовку в карточной игре. И последние дни их едва хватало, чтобы отгонять кошмары от девчонки. Было жалко смотреть, как та мучается, но и толком помочь ей богиня войны не могла.

Оставалось только наблюдать, как та справляется сама. И тихонько шипеть на Ниилиду, которая раздулась от гордости в пушистый шарик. Еще немного, и будет не ходить, а кататься.

Ну, ничего, пусть ее царевна хоть обцелуется с королем. Пока на их руках нет брачных браслетов, в споре богинь еще рано ставить точку.

Гердия пока подождет и накопит силы.

* * *

Лиона не боялась ужина с отцом, зная, что прилюдно тот не будет показывать свое истинное лицо. Другое дело – встреча наедине, без которой она с удовольствием обошлась бы. Увы, неприятное часто бывает неизбежным.

На следующий день маркиз пригласил ее после завтрака прогуляться по пляжу. Время и место для разговора были очевидно выбраны так, чтобы никто не смог их подслушать.

И вот это уже заставляло Лиону ожидать худшего.

– Ты опять пополнела, – было первое, что сказал ей отец.

– Думаю, мне это только к лицу, – парировала Лиона, не желавшая возвращаться к роли послушной дурочки.

– А еще ты осмелела, – говоря это, маркиз сощурил глаза и неожиданно приподнял уголки губ в улыбке. – Впрочем, возможно, ты и права. Царевна Имизонии вряд ли может похвастаться изящностью форм, но нашему монарху она приглянулась. Не ожидал, что его вкус настолько примитивен.

Выпад в сторону царевны задел Лиону не меньше, чем комментарий о ее внешности. Но на этот раз она сдержалась и не стала провоцировать отца, предпочтя попытку перевести тему.

– Как поживает матушка?

– Жива и здорова, хотя регулярно ноет об обратном, все как всегда, – хмыкнул маркиз, тростью отбрасывая с пути мелкий камень. – Но тебя, мне кажется, должно сейчас волновать другое.

– Что именно?

– То, что твои шансы стать королевой, как я заметил, стремятся к нулю. И хуже того, кажется, тебя это совсем не беспокоит.

– Почему же… беспокоит.

– И что ты делаешь?

– А что я могу сделать? – все-таки вспыхнула Лиона. – Влезть в душу короля и заставить полюбить меня?

– Морглот побери, девочка, при чем тут любовь. Речь идет о женитьбе. Для этого достаточно соблазнить мужчину. Ради чего я только нанимал учителей? – зашипел маркиз, со злостью втыкая трость глубоко в песок.

– Прошу прощения, что разочаровала, отец, – в извинении Лиона не смогла удержаться от язвительной интонации.

Отец поморщился и тяжело вздохнул.

– Больше всего меня огорчает, что ты не понимаешь, к чему ведет твое глупое сопротивление моим наставлениям. Тем самым ты же роешь яму не мне, а себе самой. Ведь именно о твоей судьбе я пекусь.

Лиона промолчала, не желая ввязываться в бессмысленный спор, который приведет только к одному – новой порции оскорблений. Поэтому какое-то время они шли молча.

– У тебя действительно нет никакого желания постараться и стать королевой? – наконец с досадой спросил маркиз, а затем резко добавил: – Впрочем, можешь не отвечать. Я и сам все вижу. Поэтому могу сказать тебе только одно: если ты думаешь, что, проиграв отбор, ты можешь вернуться и провести остаток жизни в роли слабоумной старой девы, то сильно ошибаешься.

Лионе стало холодно от предчувствия чего-то ужасного.

– На что ты намекаешь? – переспросила она.

– На то, что ты в любом случае выйдешь замуж. И не за какого-нибудь смазливого нищего юнца, а за приличного человека с именем и состоянием. Виконт Сенари просил твоей руки, и я не стал отвечать ему отказом. Да, он человек немолодой, но надежный.

От этих слов сердце Лионы свело такой болью, будто отец с силой сжал его в кулаке. Память тут же услужливо нарисовала портрет будущего жениха: высокого костлявого старика с затянутым пленкой катаракты взглядом. Омерзительно похожего на паука.

– Ты шутишь, – ей не хотелось верить, что отец говорит всерьез.

– Отнюдь, я совершенно серьезен. А вот ты все еще витаешь в облаках.

– Но… он же всего лишь виконт… – Лиона отчаянно цеплялась за любую возможность переубедить отца, хотя уже знала, что это невозможно.

– Да, но из древнего и весьма богатого, а главное, – верного нам рода. Конечно, лучшей партией для тебя стал бы герцог или бургграф, но достойных кандидатов среди них в ближайшие пять лет не предвидится, пока кто-то из стариков не преставится. А красота, знаешь ли, имеет свойство увядать. Товар нужно вовремя сбывать с рук, чтобы не прогадать с ценой.

Лиона кивнула, словно замороженная. То, что отец считает ее товаром, не стало для нее открытием. И все же она не ожидала, что он так быстро и жестоко распорядится ее судьбой. Перспектива стать супругой виконта Сенари пугала хуже смерти.

Маркиз не спешил продолжить разговор, видимо, решив, что сказал все, что хотел. Поэтому они молча вернулись к поместью и у входа разошлись в разные стороны. И если все это время чувства Лионы были будто подернуты ледяной коркой, то, когда отец скрылся за поворотом, они накрыли ее с головой.

Она ощутила себя настолько слабой, глупой и беспомощной, что ей тут же захотелось спрятаться. Подняться наверх, лечь в кровать и накрыться одеялом с головой. За это совершенно детское желание было ужасно стыдно, а оттого еще более тошно. От себя самой.

Какой ее считают все остальные? Ну, не беря в расчет тех, перед кем она строила дурочку. Умной и хитрой? Гордой и язвительной? Хладнокровной?

Да, наверное, хладнокровной. Она же привыкла держать лицо – фарфоровую маску, за которой нет ничего, кроме сосущей пустоты. И страха. Липкого и холодного, такого, что стынут кончики пальцев.

А ведь она заигралась. Так привыкла к роли, что сама поверила, будто чего-то стоит… и имеет право мечтать. Расфантазировалась, дурочка.

От собственной глупости хотелось хохотать, но Лиона не смеялась – ей было слишком больно и почему-то тяжело дышать. Словно грудь набили камнями, и они мешают легким двигаться.

Все еще хотелось лечь и спрятаться под одеяло. И она действительно направилась в свои покои: поднялась по лестнице, тяжело опираясь на перила, и замерла на повороте, прислушиваясь, не идет ли кто-то навстречу. Сейчас она не хотела никого видеть, у нее не было сил снова надевать маску и притворяться, что все в порядке.

Да и если она попадется Рие, это все равно не поможет. Мысль об этом заставила Лиону встряхнуться и идти быстрее. Только за закрытой дверью спальни она наконец почувствовала себя в безопасности, и у нее получилось сделать полноценный глубокий вдох.

Заперев за собой дверь – так, чтобы даже Беата ее не побеспокоила, – она начала стягивать с себя платье. Шнуровка на спине не поддавалась, поэтому она просто разорвала тонкую ткань спереди. Избавившись следом от корсета, Лиона обхватила себя трясущимися руками и рухнула в постель.

А затем наконец горько и отчаянно разрыдалась.

* * *

После ужина с маркизом Арника осталась в противоречивых чувствах. И дело было не в отце Лионы, хотя царевна испытала легкую жалость, что ее родителем оказался столь неприятный человек. Но гораздо больше вопросов у нее вызывал король, за которым она наблюдала весь вечер с двойным вниманием. Увы, тот ничем не подтвердил ее подозрения.

Поэтому следующие несколько дней Арника приглядывалась к учителю фехтования, чтобы увериться в догадке. Что принесло свои плоды.

Выяснилось, что мейстер Ульрих и король не только пользуются одним парфюмом, обладают странной защитой от дара Рии и имеют привычку в минуты задумчивости почесывать бровь. Также оказалось, что у них на двоих одна пара сапог. Обнаружилось это просто: на одном из занятий царевна специально наступила на ногу учителю. Так, чтобы на обуви остался след ее каблука. Мейстер не заметил вмятины, зато сама Арника разглядела ее вскоре на сапоге короля.

И полностью убедилась в своих подозрениях.

Еще день она раздумывала, как поступить, а когда решение наконец созрело, не стала откладывать его исполнение. И сразу после завтрака бесцеремонно постучалась в дверь королевского кабинета. А затем, не дожидаясь ответа, распахнула ее.

Вышло так, что царевна ворвалась на совещание с главой Канцелярии. Господин Линард сидел спиной и не сразу понял, что произошло. А вот король тут же вопросительно на нее уставился. Его серый глаз блестел непривычно холодным блеском, но Арника выдержала осмотр, не позволив дрогнуть на лице ни единому мускулу.

– У вас должна быть серьезная причина, чтобы появиться здесь, – голос короля был так же серьезен, как и его взгляд.

– И она есть, – Арника кивнула и, не став затягивать паузу, добавила: – Но я бы предпочла изложить ее наедине.

Глава Канцелярии обернулся, также уставившись на нее тяжелым взглядом. Арника не знала, насколько важным был прерванный ею разговор, но сейчас это волновало ее в последнюю очередь. Она ждала ответа короля, от чьего решения зависело, останется ли царевна на отборе или тотчас покинет его. Но тот молчал, продолжая холодно рассматривать ее. И если сохранять бесстрастное выражение на лице ей еще было под силу, то с капелькой пота, противно скользнувшей по виску, она поделать ничего не смогла.

– Прошу прощения, – наконец произнес его величество, и внутри Арники что-то болезненно хрустнуло от начала фразы, но затем она поняла, что эти слова обращены вовсе не к ней, – что нашу встречу, Линард, придется прервать. Надеюсь, ты извинишь нас с царевной за эту бестактность.

Пожав плечами, глава Канцелярии поднялся из кресла.

– Я зайду позже, – сухо обронил он, покидая королевский кабинет.

Проводив его взглядом, король вновь уставился на Арнику. Нужно было что-то сказать, но заготовленные заранее фразы вылетели у нее из головы. А яростный запал, с которым она ворвалась в кабинет, куда-то испарился. И вместо него в сердце появилось сомнение: а вдруг она все-таки ошиблась?

– Может быть, вы хотите присесть? Разговор, предполагаю, предстоит серьезный и, возможно, долгий, – король первым нарушил тишину, встал с кресла и подошел к небольшому столику. – Возможно, ему не повредит и бокал вина?

Облизнув пересохшие от волнения губы, Арника покачала головой. Отступать было слишком поздно.

– Нет, беседа будет краткой. Я пришла сказать, что намерена покинуть отбор невест.

Король замер с кувшином вина в руках. Густая красная жидкость переполнила бокал и потекла на белоснежную скатерть.

– По какой причине, позвольте поинтересоваться? – Он растерянно почесал бровь, и этот маленький жест вернул Арнике уверенность в своих подозрениях.

– Думаю, вам легко подскажет ответ мейстер Ульрих.

– Учитель фехтования? Не понимаю, что вы имеете в виду…

К чести короля, ему удалось сохранить спокойствие на лице. Но Арника каким-то звериным чутьем знала, что попала в точку.

– Можете больше не притворяться, это не имеет смысла. Я все знаю.

– Что знаете? Простите, но я не понимаю, о чем идет речь…

– Эдвард, пожалуйста, не нужно дальше играть, – Арника рискнула отбросить приличия и обратиться к королю по имени. – Я знаю, что учитель фехтования – всего лишь ваша маска. И пусть мне неведомы детали этого магического преображения, факт его не вызывает сомнений. Поэтому я не вижу смысла продолжать участие в отборе.

– Почему? – глухо переспросил король.

От этого вопроса Арника растерялась. Она не блефовала, утверждая, что хочет покинуть отбор. Но все же надеялась, что Эдвард скажет хоть что-то, что заставит ее передумать. И не предполагала, что объясняться придется ей самой.

– Вы меня обманули, – она все же произнесла и так очевидное.

– Обманул, – наконец признался король и грустно вздохнул. – Но у меня были на то свои причины. Не хотите их услышать?

– Хочу.

– Тогда прошу вас, присядьте. Так мне будет легче объясниться.

Арника не стала спорить и осторожно устроилась в опустевшем после ухода главы Канцелярии кресле. Король устроился напротив, вцепившись в подлокотники так, что на пальцах побелели костяшки. Но, когда он заговорил, его голос звучал ровно.

– Я действительно вел не совсем честную игру, притворяясь мейстером Ульрихом. Потому что хотел узнать свою будущую супругу поближе и убедиться в том, что могу ей доверять. Да, можете считать этот обман коварным, но спросите себя сами: как можно выбрать спутницу жизни, ограничив общение исключительно официальными встречами? Нет, я ни в коем случае не обвиняю в притворстве никого из фавориток, не думайте. Очевидно же, что при первом знакомстве каждый демонстрирует только свои лучшие стороны. Всем нам хочется нравиться другим. Но брак… брак – это весьма серьезное предприятие, как однажды вы сами мудро заметили. Супругам предстоит узнать худшие стороны друг друга, и крепость их союза зависит не столько от взаимной симпатии, сколько от того, насколько приемлемы для них недостатки друг друга. Поэтому я и пошел на этот обман, хотя и подозревал, что он может раскрыться. Теперь мне остается только надеяться, что вы поймете мой образ мыслей.

– Я действительно понимаю ход ваших рассуждений, – помедлив, ответила Арника. – Только в них закралась логическая ошибка. В самом начале вы сказали, что хотите убедиться в том, что сможете доверять своей супруге. Но разве не лишили этой возможности самих фавориток?

– Туше, – король горько улыбнулся. – Да, вы правы, в этом поступке я был исключительно эгоистичен. Но, возвращаясь к тому, что я сказал ранее: никто не идеален. Я расчетлив и подозрителен, самолюбив и склонен к риску. Таковы мои недостатки, и в борьбе с ними я не всегда выхожу победителем. Вопрос в том, видите ли вы во мне достоинства, способные их перевесить. Я знаю, что мейстер Ульрих не заслужил вашей симпатии, но надеюсь, что его величеству это удалось. И теперь, зная, что это один человек… скажите, вы действительно не хотите стать моей королевой?

Король так ловко сформулировал вопрос, что Арнике понадобилось время, чтобы правильно на него ответить.

– Я не хочу участвовать в этой игре дальше, – призналась она в том, что на самом деле ее беспокоило.

Король кивнул.

– Хорошо, не участвуйте. Прямо здесь и сейчас я делаю вам предложение руки и сердца. Вы принимаете его?

В первое мгновение Арника не поверила в то, что услышала.

– Да, – слова вырвались быстрее, чем она осознала все до конца.

Впрочем, ей еще нескоро удалось прийти в себя. Потому что король встал, подошел и осторожно поднял ее из кресла. А потом обнял и поцеловал по-настоящему.

Этот долгий чувственный поцелуй оказался гораздо приятнее, чем короткое касание губ на лодке. Настолько, что Арника окончательно забыла обо всем на свете.

Часть пятая

в которой наши герои оказываются втянуты в череду неудач, спасти из которых их может только сила богинь, разрешивших наконец-то свой спор

Глава 23. Объявляется победительница

Ниилида никогда не испытывала интереса к беседам мальчишек, и сегодня подслушивала их разговор в кабинете исключительно из вредности. Ну, и чтобы Гердия не расслаблялась. А то затаилась в углу, сидит, хвостом бьет, пытаясь придумать коварный план, как испортить отношения царевны с королем. Нет уж, ничего у нее не выйдет.

Бросив еще один презрительный взгляд на богиню войны, Ниилида поудобнее устроилась на книжной полке. И только потом наконец прислушалась, о чем идет речь.

Разговор оказался неожиданно интересным.

* * *

– Будущая королева найдена, близится бал Конца года и вместе с ним – время возвращения в столицу. А убийца все еще водит тебя за нос? – спросил, хмуря брови, Эдвард.

На самом деле настроение у него было прекрасным, просто он старался это сильно не демонстрировать.

– К моему сожалению, вы правы. Но могу сказать, что в расследовании есть подвижки, – бесстрастно доложил Линард.

– Так это все-таки маркиз? – уточнил Иттан.

– С высокой вероятностью. Хотя я не исключаю, что и кто-то из его окружения. Вычеркнуть из списка подозреваемых слуг, просто из неприязни к маркизу, было бы опрометчиво. В этом-то и состоит причина промедлений в расследовании: мы проверяем всех, кто сопровождает своего хозяина в поездках.

– Если это не маркиз, зачем тебе нужно было втягивать в дело Рию? – В голосе Иттана явно сквозило недовольство.

– Ну, во-первых, все еще доподлинно не известно, убийца его благочестие или нет. Во-вторых, теперь можно не сомневаться, что он меня терпеть не может, – вступился за друга король. – А в-третьих, девушка таким образом отвлеклась от переживаний о служанке и почувствовала, что хоть как-то может помочь. Так что не вижу поводов укорять Линарда. Нам всем остается только проявить терпение и положиться на его профессионализм.

– Благодарю за доверие. Постараюсь его оправдать, как можно скорее. – Линард скупо улыбнулся, а затем сменил тему: – Правильно я понимаю, что объявить о своем выборе вы планируете после бала?

На этот раз Эдвард не смог удержаться от довольной улыбки. Слишком уж приятную картину нарисовало его воображение.

– Все верно. После концерта фавориток я станцую с избранницей, а на следующий день глашатаи разнесут по всему королевству новость об окончании отбора, – Эдвард сделал паузу, задумчиво почесав бровь. – Иттан, думаю, стоит заранее связаться с царицей Имизонии и намекнуть, что мы будем рады ее визиту. И пора уже заняться подготовкой к переезду из Розового поместья.

– Когда конкретно вы хотите вернуться? – уточнил Иттан на всякий случай.

– Думаю, затягивать не стоит. Надеюсь, уже через неделю мы все будем в замке.

«В котором гораздо больше укромных мест», – мысленно добавил он. Но говорить вслух о своих планах устроить тайное свидание с Арникой Эдвард, конечно, не стал.

* * *

Лионе не нужно было признание Арники, чтобы понять, что происходит. Царевна, согласно их давнему договору, молчала о свидании с королем, но и последний дурак легко бы догадался, что победительница отбора уже выбрана. Для этого не нужно было обладать ни прозорливостью маркиза Фламбре, ни волшебным даром Рии.

Арника и король постоянно выдавали себя в мелочах. Они вздрагивали, будто обжегшись, стоило им случайно соприкоснуться руками. Изучали тайком друг друга, подолгу задерживая взгляды. А стоило им сойтись в мнении по поводу какого-нибудь пустяка – не могли удержаться от улыбки.

Они были влюблены. И как бы ни пытались это скрыть, только сильнее себя выдавали. А Лиона не могла порадоваться за чужое счастье, зная, каким несчастьем оно обернется для нее.

После очередного общего обеда она устроилась у фонтана, чтобы побыть в одиночестве, без необходимости скрывать печаль. Увы, довольно быстро там ее нашла Рия. К счастью, та тоже не была настроена на разговоры. Приветливо поздоровавшись, Рия присела рядом и начала задумчиво выводить пальчиком на воде узоры.

– Вот все и нашли себе пару. Как же вам с Арникой повезло, – наконец со вздохом сказала она.

– Нам повезло? А я-то тут при чем… – растерялась и даже обиделась Лиона.

Рия бросила на нее лукавый взгляд.

– А ты никогда не замечала, насколько любезен с тобой королевский секретарь?

На мгновение Лиона потеряла дар речи, а потом не выдержала и расхохоталась.

– Со мной? Боги свидетели, Рия, ты потрясающе невнимательна. Или просто наивна… В любом случае, боюсь, без своего дара ты была бы совершенно беспомощна. Наверное, поэтому он тебе и достался.

– Ну вот, хотела тебе поднять настроение, а ты грубишь.

Глядя на по-настоящему расстроенную подругу, Лиона поняла, что та права. И поспешила исправиться.

– Рия, ну прости, я не хотела тебя обижать, – заговорила она ласково, – просто ты меня застала врасплох. А королевский секретарь давно чахнет по совершенно другой девушке, и это вовсе не я.

– А кто же? – Обида у Рии быстро сменилась любопытством.

– Догадайся.

Несколько мгновений Рия задумчиво молчала. А когда наконец сообразила, на что намекала Лиона, тут же горячо запротестовала.

– Да быть не может! Ты что-то перепутала. Да видела бы ты, как он… – посреди фразы Рия осеклась, явно что-то припомнив.

Глядя на ее раскрасневшееся лицо, Лиона снова не удержалась от смеха.

– Да-да, именно так. И раз уж теперь ты в курсе, предлагаю хорошенько подумать, что с этим делать.

– Ну и что такого я могу придумать. Нет, – решительно заявила Рия, нахмурив брови. – Если все так, как ты говоришь, то пусть он сам что-нибудь сделает. А там посмотрим.

* * *

Онифа вновь с упоением следила за подготовкой к отъезду. На этот раз чувствовалось, что переездом руководит кто-то очень толковый. Суеты было меньше, и, как следствие, – досадных происшествий. К счастью для слуг, потому что на этот раз богиня мудрости не могла позволить себе тратить силы на исправление чужих ошибок.

Подсмотренные когда-то фрагменты будущего уже начали постепенно складываться в выбранную Онифой картину. Поэтому в ближайшее время силы должны были ей пригодиться.

Онифа даже решила не лететь обратно, а спрятаться в королевском кортеже. Рассудив, что отвести глаза будет проще, чем наделить совиные крылья божественной быстротой.

Поэтому обратно в замок все участники спора прибыли одновременно. И дружно поразились тому, как резко изменились его декорации. Из солнечного, слишком теплого даже для осени южного климата они перенеслись в самую настоящую заснеженную зиму.

Пока люди привыкали к новому укладу, а богини копили силы, недели до бала пролетели незаметно.

* * *

Приготовления к балу погрузили замок в вихрь суеты. Слуги постоянно мельтешили в коридорах: таскали туда-сюда мебель, начищали и без того сияющие подсвечники и натирали воском паркетные полы. Отмыв весь нижний зал до блеска, туда пригласили жрецов. Как позже узнала Арника – послушников богини красоты Ниилиды. Те закрылись в бальных залах, творя невиданные чудеса. Арника бы с радостью посмотрела на эту работу, но даже королю было запрещено наблюдать за жрецами во время магического таинства.

Поэтому в день бала царевна впервые увидела волшебное убранство и… обомлела от восторга.

Роскошные, но совершенно обычные замковые залы превратились в небесные чертоги. В первом властвовала темная ночь, подсвеченная парящей в воздухе звездной крошкой и синеватыми узорами льда на стенах. Во втором царил светлый день: с лазурного потолка лились лучи невидимого солнца, заставляя сверкать золотые инкрустации на стенах в два раза ярче.

Не успела Арника опомниться и наглядеться, как ее провели сквозь оба зала насквозь и вывели к неприметной двери, за которой скрывалась небольшая комната для музыкантов. Фаворитки сегодня должны были играть с оркестром, чтобы продемонстрировать, чему научились на занятиях музыкой.

В комнате ее уже ждали Рия и Лиона, обе нарядные и взбудораженные. Жрица теребила в руках деревянные палочки для игры на медных дисках. Маркиза стояла рядом, наблюдая за скрипачом, подкручивающим винты на подгрифнике. Нервозность Лионы выдавали только поджатые губы. Казалось, больше, чем она сама, волнуется ее наряд: на спине платья трепетали тонкие серебристые крылышки из полупрозрачного шифона.

Поздоровавшись с подругами, Арника подошла к своему инструменту. Ей предстояло играть на большой золотой трубе. Мейстер на уроках музыки неоднократно говорил, что главное для успешного выступления на духовых – спокойствие. Поэтому Арника постаралась отрешиться от лишних переживаний и выровнять дыхание, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов.

Когда пришло время выйти к публике, ей почти удалось избавиться от волнения. Музыканты оркестра первыми поднялись на высокую круглую площадку. Поэтому Арника не стала вглядываться в лица уже рассевшихся на стульях гостей, а сосредоточилась на подъеме по лестнице.

Заняв свое место с инструментом, царевна замерла, ожидая знака дирижера. Первыми вели свою партию скрипки, следом за ними вступал рояль, и только потом, когда мелодия приближалась к кульминации, приходил их с Рией черед заиграть. Полностью отдавшись музыке, Арника так увлеклась, что даже удивилась, когда композиция закончилась, и в зале повисла тишина. Гости первое время сидели молча. Она почти решила, что концерт провалился, когда наконец грянула лавина аплодисментов.

Тут же царевну подхватила и закружила бальная суматоха. Арника даже не поняла, как спустилась с другими фаворитками вниз и оказалась в компании королевского секретаря и бывшего церемониймейстера отбора. Бокал с игристым тоже словно по волшебству появился в ее руках, а она только краснела и благодарила, принимая поздравления с успешным выступлением.

Время за веселой беседой летело незаметно. Поэтому, услышав, что разговоры вокруг резко стихли, Арника сначала подумала, что пришло время объявления победительницы. К ней снова вернулось волнение, но оказалось, зря. Вместо королевского выступления гостей ждало предсказание жрецов богини мудрости Онифы.

В тишине мелодичный звон колокольчиков на шляпах предсказателей звучал немного тревожно. Когда один из жрецов подошел ближе к их компании, Арника разглядела, что он необыкновенно красив, хотя и немолод. А его ртутный взгляд нашла и вовсе пугающим.

– Змея, только что укусившая себя за хвост, еще не чувствует боли, поэтому не знает, что произошло. Всякий незнающий беззаботен, и оттого счастлив. Готовы ли вы узнать, что приготовил вам следующий год, или предпочтете остаться в неведении?

Вопрос звучал серьезно, хотя жрец улыбался. Какое-то звериное чутье советовало Арнике отказаться от странного предложения, но Рия уже с восторгом раскрывала конфету в яркой бумажной обертке. Даже нахмуренная Лиона потянулась за предсказанием, и, помедлив, царевна последовала ее примеру. Не захотела рядом с подругами выглядеть трусихой.

«Путь к победе и неудаче иногда проходит по одной дороге».

Развернув бумажку, Арника замерла, разбирая витиеватый почерк. А потом повторила фразу дважды про себя, но так и не смогла разгадать смысл написанного. Какое же предзнаменование ей все-таки попалось – дурное или доброе?

Когда подошло время королевского объявления, царевна так и не определилась с ответом на этот вопрос.

* * *

Ниилида наблюдала, как король объявляет царевну своей избранницей, сияя от восторга. Ее белоснежная шерстка буквально источала золотистый свет. Даже жаль, что никто не мог этого увидеть.

Покачиваясь на люстре, мысленно богиня красоты уже видела себя победительницей спора. И злорадно представляла, какое лицо будет у Гердии, когда той придется признать ее превосходство.

Пока же ей оставалось только любоваться кружащейся в центре зала парой.

* * *

Гердия от королевского танца не испытывала ровным счетом никакого удовольствия. Не унывала она исключительно потому, что не привыкла сдаваться до последнего.

Поэтому богиня войны решила не сидеть без дела, а проследить за отцом Онифиной девчонки, который тоже явно был недоволен результатами отбора. Сейчас он разговаривал с каким-то вихрастым щеголем на другом конце зала. И у обоих был такой наигранно незаинтересованный вид, что Гердии стало ужасно любопытно. Пробежав сквозь толпу танцующих, она подкралась к заговорщикам.

– Ваш план, конечно, безупречно продуман и сулит большую выгоду для меня, – щеголь помедлил, а затем добавил, понизив голос до шепота: – Но вам не кажется, что это дело несколько… неэтично?

– Ох, вы нашли о чем беспокоиться, – поморщился маркиз и довольно громко, никого не стесняясь, ответил: – Боюсь, в вас говорит юношеский идеализм. Поверьте старшему товарищу, этика – самая древняя шлюха в этом мире. Каждый крутит ее так, как хочет, выбирая ту сторону, которая ему удобнее. Если в вопросе есть перспектива, он тут же будет решен как этически приемлемый и всех удовлетворяющий. Напротив, моралисты, громко объявляющие что-либо неэтичным, зачастую просто имеют противоположные интересы. Они боятся потерять материальные или нематериальные блага, и поэтому начинают громко визжать о неэтичности, подвергая остракизму тех, кто наживается им в убыток. Не находите ироничным? Одни корыстолюбцы взывают к совести других корыстолюбцев, клеймя их бессовестными. А на самом деле вся эта шумиха – просто представление для толпы.

– Ваши слова, безусловно, звучат убедительно, – нервно пригладив за ухо локон, щеголь опасливо оглянулся по сторонам. – Но предлагаю обсудить детали нашего… э-э-эм… предприятия в более приватной обстановке.

Маркиз поджал губы, но согласно кивнул.

– Главное, чтобы вы нашли в себе решимость. А детали, действительно, можно обсудить позже.

После этого мужчины попрощались кивками и разошлись по сторонам, оставив Гердию в недоумении от подслушанного обрывка беседы. Вредный старик явно что-то затевал, вопрос только в том – стоило ли это вмешательства богини войны?

Победа практически у Ниилиды в руках, а силы Гердии ограничены волей Единоглазого и этим жалким кошачьим телом. Если маркиз задумал помешать браку с царевной, может, ей и не стоит вмешиваться?

* * *

Каждый грустит как умеет. Рия давно заметила, что люди делают это по-разному, а чаще и вовсе стараются никак не проявлять чувства. Она же сама в минуты тоски старалась отвлечься шумным весельем. Частенько для этого на выручку приходил дар: с ним достаточно было найти кого-то в хорошем настроении, чтобы ненадолго забыть о собственных горестях.

И сегодня она тоже решила не унывать, несмотря на поражение в отборе. Весь вечер Рия впитывала все хорошие чувства, какие только могла найти. Гордость музыкантов, восторг гостей от концерта, ликование влюбленных, которым удалось пофлиртовать в танце. Чужие радости опьянили ее, смешавшись с игристым. А танец с королевским секретарем окончательно вскружил голову. Теперь у Рии точно не осталось сомнений, кем именно были заняты его чувства.

Переполненная впечатлениями, вскоре она поняла, что больше не выдержит на балу и минуты, и тихонько ускользнула, постаравшись выгадать момент, чтобы никто этого не заметил. Но, выйдя из бального зала, Рия поняла, что переборщила с игристым. И, ощущая неприятное головокружение, решила не сразу идти в свои покои, а сначала ненадолго заглянуть на балкон, чтобы освежить голову. Холодный воздух помог исправить положение: не то чтобы Рия полностью протрезвела, но дурнота отступила. Почувствовав, что заледенела в легкой накидке, найденной здесь же, Рия поспешила обратно. И нечаянно стала свидетельницей неприятной сцены.

– Морглот побери, ты не только тупой, но и безрукий, – распекал своего камердинера отец Лионы, стоя к Рие спиной. Высокий юноша понуро опустил голову, поэтому тоже ее пока не заметил.

Слышать ругательства из уст всегда подчеркнуто-вежливого маркиза было непривычно. Впрочем, они вполне вписывались в его чувства. От исходящей от старика ярости Рию даже снова начало мутить. Хотелось сбежать куда-нибудь подальше, но незаметно пройти мимо она не могла, а возвращаться на холодный балкон не хотелось.

– Ты понимаешь, что даже твоего годичного жалования не хватит за нее расплатится?! Куда ты ее дел, мерзавец, вспоминай, живо! – продолжал разоряться маркиз.

– Прошу прощения, господин, но последний раз трость была у вас в руках. Я не знаю, где вы ее оставили, – тихо, но с достоинством ответил слуга.

Рию поразило спокойствие, исходящее от юноши. Она сама с трудом выдерживала гневный натиск маркиза, при том, что тот был направлен вовсе не на нее.

– Ты еще и хамить мне вздумал?! – Терпение старика лопнуло, и он наконец выпустил ярость на волю. Его рука резко взлетела вверх и опустилась на щеку несчастного камердинера.

От пощечины тот дернулся, но остался молча стоять на месте, опустив вниз глаза. Маркиз достал платок, вытер им руку и отбросил в сторону.

– Не смей меня больше разочаровывать, – бросил он сквозь зубы, а затем развернулся и ушел, стуча каблуками по каменному полу.

Рия боялась пошевелиться от ужаса, и, когда камердинер поднял глаза от пола, их взгляды неминуемо встретились. Но парень ничего не сказал, только вежливо поклонился. А затем поднял выброшенный маркизом платок, осторожно отряхнул и ушел.

Только тогда Рия наконец отмерла и пошла в свои покои. По пути она с грустью думала, что богатство не всегда идет об руку со счастьем. Теперь уж она никогда не посмеет завидовать Лионе, а точнее – положению, в котором та выросла.

О последствиях своего невольного подглядывания Рия уже не переживала. Маркиз ее не заметил, а камердинер вряд ли станет на нее жаловаться. Когда юноша кланялся ей перед уходом, она почувствовала, что весьма ему симпатична.

Так что вряд ли из-за этой встречи случится что-то плохое.

Глава 24. Уничтожаются преимущества

Эдвард трижды перечитал записку, прежде чем до него дошел смысл написанных слов.

Ваше величество!

Понимаю, что Вы вряд ли когда-нибудь сможете меня простить, но, надеюсь, у вас получится хотя бы понять.

Мое единственное желание – любить и быть любимой, поэтому я вынуждена тайно покинуть отбор, чтобы воссоединиться с тем, на кого мне указала Вечная мать.

Чувства не всегда подвластны рассудку. Поэтому я не могу позволить сковать себя браслетами брака вопреки воле сердца.

Надеюсь, вы не будете препятствовать моей воле.

Рука сама сжалась в кулак, комкая бумагу. В груди сплелись тугим узлом панический страх и бешенство. Нет, это какой-то бред. И он категорически отказывается в него верить.

Эдвард рухнул в кресло, сжимая голову руками. Первое время он просто сидел с пустой головой и тяжело дышал, чувствуя, как в висках стучит кровь. Надо было успокоиться и подумать, но с каждой минутой только сильнее хотелось кричать и крушить все вокруг. Не сдержавшись, он все-таки взял со стола бутылку с недопитым вином и с чувством грохнул ее об пол. Стекло звонко разбилось, разлетевшись осколками по паркету. От этого стало немного легче.

Настолько, что Эдвард наконец смог собраться с мыслями, позвать Линарда и еще раз перечитать злосчастную записку уже более отстраненным взглядом. После чего он с радостью разделил мнение главы Канцелярии: письмо вполне может быть поддельным.

Через час стало известно следующее: никто не видел, как царевна покидала замок. Она ни с кем не попрощалась и, более того, не взяла ничего из вещей. Вместе с ней пропал только ее питомец – маленький белый хомяк. Король раньше и не знал о его существовании, сейчас же эта деталь заставила его крепко задуматься. Все, кроме хомяка, вполне укладывалось в версию о похищении.

Мерзкий червячок сомнения снова начал нашептывать, что, может быть, все-таки это правда. Царевна просто обвела его вокруг пальца. Но Эдвард отогнал мрачные мысли. Нет, пока ничего не известно точно, нельзя поддаваться глупому страху стать жертвой предательства.

Он будет искать царевну, пока не убедится, что с ней действительно все в порядке.

* * *

Арника пришла в себя от того, что ей было тяжело и жарко. Словно ее завалило горой горячего песка. С трудом разлепив глаза, она обнаружила себя в незнакомой комнате. Не такой роскошной, как ее покои в королевском замке, но все же дорого обставленной.

Она сама лежала на огромной деревянной кровати, обложенная со всех сторон подушками. Сверху ее укрыли до подбородка сразу двумя стегаными покрывалами из пуха. Именно их тяжесть она и ощущала.

Толкнув одну из подушек в сторону, чтобы освободить руки и сбросить покрывала, Арника поняла, что тело с трудом ее слушается. Так, будто она ослабела после долгой болезни. В голове мелькали обрывочные картинки с прошедшего бала – музыка, яркий свет, чей-то смех. Но вспомнить, как она очутилась в кровати, как ни силилась, Арника не могла.

Чтобы распихать по сторонам подушки и избавиться от покрывал, ей пришлось потратить несколько минут. И это так измотало ее, будто она полдня бегала по лесу наперегонки с ветром. Устало заметив, что одета не в ночную сорочку, а в незнакомое домашнее платье, Арника несколько раз сонно моргнула и провалилась в странную дрему.

Разбудил ее незнакомый мужской голос.

– Дорогая, как вы себя чувствуете? Вам не стоит так долго спать, нужно подкрепить силы.

В этот раз открыть глаза удалось с первой попытки. Ее взгляд быстро обнаружил молодого юношу, фамильярно присевшего на край огромного ложа.

– Голова не кружится? – заботливым тоном уточнил он.

Арника молча покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. Но что-то странное творилось не только с ее телом, но и разумом. С одной стороны, тот опустел, лишив ее воспоминаний о последних прошедших часах. С другой, будто поделился на две противоречащие друг другу части. Из-за чего незнакомец вызывал у нее одновременно симпатию и страх.

– Кто вы такой? – прямо спросила она.

На лице незнакомца появилось скорбное выражение, вызвавшее у нее в ответ странную смесь жалости и раздражения.

– Вы забыли меня… Что ж, я должен был этого ожидать. Ведь король… нет, буду говорить прямо, этот мерзавец! Он… он травил вас приворотными зельями. И, видимо, слишком долго… так что мне остается только надеяться, что их эффект обратим. Но если нет… не переживайте, мы начнем все сначала!

Пока юноша скорбно вздыхал, кривя напомаженные брови, Арника разглядывала его, пытаясь разобраться в собственных чувствах. То, что незнакомец одновременно привлекал и отталкивал ее, страшно раздражало. Фраза про приворотные зелья немного прояснила ситуацию, хотя в то, что ее травил король, царевна, конечно же, не поверила. Вероятно, именно этот патетичный красавчик ее чем-то и опоил. Вот только делиться с ним этой догадкой она не собиралась.

– Ваши слова меня успокаивают, – соврала Арника. – Но, будьте добры, объясните, где я сейчас нахожусь? И как вас зовут… мне очень неловко, но ваше имя тоже стерлось из моей памяти.

– О, тогда я обязан заново вам представиться. Бургграф Шантельи к вашим услугам. Но раньше вы называли меня просто по имени, дорогая. И я буду крайне счастлив, если вы вернетесь к этой привычке. Молю, зовите меня своим Лорианом, – ласково сообщил красавчик. – Вы находитесь, конечно же, в моем поместье. О, это настоящее чудо, что мне удалось вырвать вас из королевского плена! Но сейчас я не буду пугать вас подробностями освобождения. Вы слишком слабы. Вот, сделайте глоток воды, вам следует больше пить.

Он поднес к ее лицу стакан, но Арника покачала головой, отказываясь. Пока с ее разумом творилось что-то неладное, она не готова была ничего есть или пить.

– Спасибо, я пока не хочу.

Лориан нахмурился.

– Вам не следует мучить себя жаждой. Наоборот, нужно как можно быстрее восстановить силы.

– Но я правда пока не хочу. Давайте вы оставите стакан рядом, и я попью позже, – Арника постаралась успокоить его улыбкой и ласковым тоном.

– Хорошо, не буду настаивать, – он со вздохом согласился. – Отдыхайте и набирайтесь сил, а я пока займусь приготовлениями. Не хочу вас пугать, но время играет против нас. Этот мерзавец наверняка вас ищет, поэтому нам нужно как можно быстрее пожениться.

– Что нам нужно сделать?! – Если бы Арника пила сейчас воду, непременно ею бы поперхнулась.

– Вступить в брак, – бургграф застенчиво опустил глаза. – Я понимаю, что из-за снадобий для вас все это звучит неожиданно, но времени действительно нет. Жрец уже прибыл, и через два часа он скрепит наши руки брачными браслетами.

Арника онемела от наглости похитителя – в том, что это именно похищение, она уже не сомневалась. Лориан же проворно схватил ее руку и прижался холодными губами, оставив на коже скользкий поцелуй.

– Отдыхайте, дорогая, набирайтесь сил и ни о чем не беспокойтесь, я все устрою, – проворковал он на прощание, перед тем как покинуть спальню.

Царевна осталась наедине со слабостью и мрачными мыслями. Очевидно, ей следовало бежать, и как можно быстрее, но как это сделать, когда голова кружится от одной попытки встать с кровати, она не представляла.

А когда полная служанка с хмурым лицом внесла в комнату курительницу с «укрепляющим», по ее словам, дымом, Арника поняла, что все еще хуже, чем она могла предположить.

Отказаться от еды и питья было не так уж и сложно, но обходиться без дыхания она пока не умела.

* * *

Иттан спешил в свой кабинет на встречу с министром врачевания, когда столкнулся в коридоре со служанкой. Поправляя съехавшие с носа очки, он обратил внимание, что девушка чересчур расстроена, и решил сам извиниться.

– Не беспокойтесь, это моя вина. Прошу прощения, что сбил с ног.

Служанка сначала робко кивнула, но затем со вздохом созналась, что сама виновата в рассеянности. Правда, у нее на то есть важная причина: ее госпожа куда-то пропала, и никто не может ее найти.

– А кто твоя госпожа? – спросил Иттан, ощущая дурное предчувствие.

– Бывшая невеста его величества, госпожа Рия, – смущенно пискнула девушка.

Не сдержавшись, Иттан грязно выругался. А затем все же собрался с мыслями и послал напуганную девушку в свой кабинет предупредить министра о неожиданной отмене встречи. Сам же Иттан резво зашагал в сторону корпуса Королевской канцелярии. И только несколько шагов спустя понял, что Линарда там не найдет. Глава Королевской канцелярии с утра был занят поисками царевны.

В принципе Иттан мог бы обратиться и к его помощнику, но, поразмыслив, решил для начала найти леди Лиону. И расспросить, когда та в последний раз видела подругу.

Ему очень не хотелось верить, что с Рией действительно случилось что-то серьезное. Похищение сразу двух девушек из переполненного стражей замка выглядело чем-то невероятным.

И все же Иттана не покидало тревожное предчувствие.

* * *

Отослав Беату подальше с каким-то дурацким поручением, которое должно было занять девушку на пару часов, Лиона металась по комнате. Точнее, она пыталась собирать вещи для побега, но у нее не очень-то толково это выходило.

Первым делом она собрала и свалила на кровать ночные сорочки, здраво рассудив, что без нижнего белья никак не обойтись. Потом вытащила из шкафа несколько платьев попроще, надеясь, что их можно будет надеть без помощи служанки. Сверху бросила пару шкатулок с самыми роскошными гарнитурами – денег у нее никогда не было, а драгоценности, по идее, можно выгодно продать. Только как и кому – непонятно…

По щеке побежала скупая слезинка, но Лиона сердито смахнула ее. Нет времени предаваться унынию, хуже ее отчаянное положение уже быть не может.

На балу отец весь вечер бросал на нее разочарованные взгляды. А после объявления победительницы твердо заявил, что замужество с виконтом Сенари дело решенное. Фантазии о том, чтобы стать фавориткой королевы и вести веселую светскую жизнь, тут же рассыпались в прах.

Смириться с такой судьбой Лиона не могла. Поэтому твердо решила бежать.

Оглядев сваленную на кровать кучу вещей, Лиона снова метнулась в сторону шкафа, судорожно пытаясь понять, во что же их сложить. В чем вообще простые люди носят свой скарб? В сумках и заплечных мешках? У нее никогда ничего подобного не было… Морглот побери, и как же она об этом не подумала, отсылая Беату…

Взгляд Лионы судорожно побежал по комнате, пытаясь отыскать что-то полезное. Но вместо этого наткнулся на кое-что необычное.

Рядом с распахнутым настежь окном на комоде сидела сова. Маленькая сипуха с белым животиком и охристо-карамельными крылышками. Откуда она здесь взялась?

Это была последняя мысль, которая успела промелькнуть в голове Лионы перед тем, как она взглянула в странные глаза птицы. Черноту в них заволок серебристый туман, от которого сознание резко опустело. А затем наполнилось чередой настолько ярких образов, что она не сразу смогла разобрать – реальны эти видения или нет.

Лиона видела саму себя. Как она продолжает метаться в комнате, пытаясь придумать, куда сложить вещи. И как в конце концов бросает это занятие, просто накинув плащ и спрятав в корсаже драгоценности. Затем осторожно выскальзывает из замка, чудом не попавшись страже. Спускается вниз, в город, и бредет по булыжной мостовой, удивленно оглядываясь по сторонам. Сначала заходит в приличную ресторацию, а затем, испугавшись, что здесь ее быстро обнаружат, уходит прочь. И в неприметном трактире на окраине города, уставшая до онемения в ногах, заводит знакомство с подавальщицей. Та обещает свести ее с нужным человеком, чтобы продать драгоценности.

Чем обернулось это сводничество, Лионе совершенно не понравилось. К счастью, видение не стало долго мучить ее неприятными последствиями побега. Увиденного, видимо, было достаточно, чтобы Лиона осознала глупость подобного шага.

Правда, следующее видение оказалось еще хуже. И посвящено оно было не ей, а Рие, оказавшейся в руках настоящего маньяка. Узнав его лицо, Лиона заледенела от ужаса. А досмотрев кошмар до конца, расплакалась. Уже понимая, что разглядывает картины возможного будущего, она очень надеялась, что этого исхода еще можно избежать.

Поэтому, когда в покои вошел обеспокоенный королевский секретарь, Лиона знала, что ему рассказать. И поспешила подробно объяснить, где именно следует искать пропавшую девушку.

К счастью, тот поверил ей с первого слова и не потребовал объяснений. Более того, пообещал выполнить еще одну личную просьбу, когда Рия окажется в безопасности.

Думать о том, что герцог может не успеть ее спасти, Лионе не хотелось.

* * *

Гердия устроилась в кресле, слушая, куда делась ее девчонка. Напротив нее устроилась Онифа в своем человеческом облике – так же как и кошка, невидимая для людей, но уже не ограниченная в силе. Ослушавшись Единоглазого, она сама выбыла из спора.

– Жаль, что мальчишка опоздает, – обронила, будто бы невзначай, Онифа.

Гердия слишком хорошо ее знала, чтобы обмануться равнодушием интонации. Богиня мудрости никогда не говорила ничего просто так.

– Хочешь сказать, девчонка умрет?

– Да, и это будет довольно мучительно.

После небольшой паузы Гердия решилась попросить:

– А ты не хочешь ее спасти?

– Я? Почему я должна помогать чужой игрушке? О своей я, как видишь, позаботилась.

– Она не игрушка, – буркнула Гердия.

Онифа помолчала некоторое время, прежде чем сказать:

– Если ты действительно так считаешь, то стоит поторопиться спасти ее самой.

* * *

Никогда Рия не чувствовала себя такой дурочкой.

Когда камердинер маркиза принес записку, якобы тайком написанную Лионой, у нее не закралось ни тени сомнения в его словах. Юноша в этот момент крайне гордился собой и восхищался самой Рией.

Конечно же, она полностью доверилась симпатичному слуге. Которому, после их стычки с маркизом, к тому же сочувствовала. И ничуть не удивилась, что Лиона назначила ей встречу ночью в оранжерее – это было место, которое они обе любили.

Тайком пробравшись в зимний сад, Рия угодила в ловушку. Как именно ее усыпили и похитили, она не знала, придя в себя только в карете. Связанная и с кляпом во рту.

Компанию ей составлял все тот же камердинер маркиза. Пережив бурю неприятных чувств, Рия поразмыслила и решила, что верный слуга следует приказу хозяина. Но, как вскоре выяснилось, снова ошиблась.

То, что маркиз не в курсе похищения, стало очевидно, когда они наконец куда-то приехали. Когда карета остановилась, похититель осторожно выскользнул наружу и перебросился парой слов с кем-то снаружи. Как Рие удалось расслышать, они договорились с охранником за звонкую монету, что тот не будет заглядывать внутрь.

Вернувшись в карету, камердинер поплотнее задернул шторку на окне и только потом обратил внимание на то, что Рия очнулась.

– Проснулась девочка. Хор-о-оша-а-я д-е-евочка, – довольно протянул он, источая душное сладострастие, а затем спросил: – Ты же будешь послушной?

Рия, очевидно, была неспособна ответить с кляпом во рту, но даже если бы могла, не испытывала никакого желания общаться с негодяем. Ее слегка мутило: то ли от тряски в карете, то ли от улавливаемых даром омерзительных чувств камердинера.

Впрочем, тот тоже явно не был настроен на разговор. Потому что, покопавшись в карманах, он достал мешочек. Как вскоре выяснилось, с сонной пылью. Вдохнув ее, Рия тут же потеряла сознание.

Когда она снова очнулась, обнаружила себя прикованной к стене в каком-то подвале. Похититель осторожно придерживал ее одной рукой за талию, а другой нежно гладил шею. Эти омерзительные прикосновения были первым, что Рия почувствовала, когда пробудилась. Следом пришли холод, а затем – панический ужас. Потому что из одежды на ней осталась только нижняя юбка.

Представить, что может произойти дальше в подобных обстоятельствах, было нетрудно. Но похититель начал действовать вопреки ожиданиям Рии.

Обнаружив, что его жертва проснулась и способна стоять на ногах, он отошел и начал чем-то шуршать у нее за спиной. Она пыталась разговорить его, задавала какие-то глупые вопросы вроде «где я?» и «зачем ты это делаешь?», но похититель молчал, довольно мурлыча что-то себе под нос.

С каждым мгновением ей становилось все страшнее. Рию мучила неизвестность. Еще хуже была догадка, что похититель может оказаться убийцей Альды. И ее постигнет та же ужасная судьба.

Сначала Рия услышала, как плеть со свистом разрезает воздух, и только потом почувствовала удар. Спину обожгло болью, такой резкой и сильной, что ей не удалось сдержать крик.

Она сжалась, ожидая второго удара, но ничего не происходило. Казалось, ожидание боли – это еще одна пытка. Рия попыталась прислушаться, чтобы не пропустить момент, когда ее мучитель замахнется в следующий раз. Но до нее доносилось только шумное дыхание мужчины и волны острого, мерзкого, извращенного удовольствия, которое тот испытывал.

Последнее было хуже всего.

Мышцы свело от напряжения, по виску струился пот, сердце от страха бешено стучало. А похититель все медлил, прежде чем нанести второй удар. Но в конце концов сделал это: плеть снова свистнула и обожгла спину. Гораздо сильнее и больнее – закладывающий уши визг сам по себе вырвался из ее горла. Рия смогла замолчать, только когда в легких закончился воздух. И тогда услышала его.

Тихое жужжание.

Глава 25. Разрешается спор

Гердия поняла, что не успела, когда услышала первый крик. И если до этого ей казалось, что она уже мчится на пределе возможностей звериного тела, тут же выяснилось, что можно бежать еще быстрее. Парой чудовищно длинных прыжков она преодолела короткую лестницу, молнией пронеслась по коридору и влетела в темную подвальную комнату прямо сквозь запертую дверь. Железный металл, не выдержав божественной ярости, рассыпался в пыль у нее за спиной.

Ее девчонка, обнаженная по пояс, стояла на коленях, повиснув на руках, закованных в кандалы. Как бы ни спешила богиня, стоявший рядом человечишка уже успел сделать второй удар. Плеть, послушная злой воле, надорвала нежную девичью кожу прежде, чем рассыпаться в прах, и Рия страшно закричала на одной высокой, срывающейся ноте.

И этот крик заставил Гердию окончательно забыть о дурацком споре и мечтах о власти. Прямо здесь и сейчас у нее осталось только одно желание.

Карать.

Ведь все в этом мире стремится жить. Волк рычит в погоне за зайцем, жук-древоточец стучит головой, пробивая ход в древесном стволе, ястреб камнем падает вниз, чтобы поймать полевую мышь. Борьба за выживание жестока, и потому не всегда справедлива для человеческого разума, который сумел разглядеть и осознать происходящее.

И все же происходящее закономерно.

За исключением грязных ошибок природы, получающих удовольствие не от стремления к победе, а самого факта истязания. И перед Гердией стояло живое доказательство, что даже божественный взгляд не за всем может уследить. Но ничего, теперь у нее было сколько угодно времени, чтобы исправить эту оплошность.

Богиня войны сбросила звериное тело, освобождая себя от данного Единоглазому обещания, и ее правая длань снова стала жизнью, а левая – смертью. Затем она медленно закрыла глаза, боясь, что танцующая в них ярость ненароком испепелит все вокруг.

Нет, она пришла сюда не только карать, но и спасать. Хотя наказания этот ублюдок, конечно же, не избежит.

Мужчина замер, скованный ее волей. Рия, стоящая на коленях, насторожилась, прислушиваясь. А окрестные поля и пасеки по воле богини опустели за один миг.

Маленьким послушницам Гердии не нужно было много времени, чтобы собраться на ее призыв. Ведомые потусторонним инстинктом, они просто исчезали на глазах случайных наблюдателей. И появлялись в тесной комнате одна за другой, жужжа от возбуждения, раздразненные гневом богини.

И на этот раз уже другой рот округлился в крике, когда пчелы одновременно впились жалами в его кожу. Только этот голос не достиг ушей истерзанной девчонки. Чтобы не пугать ее, Гердия алчно впитала вопль в собственные уши, наслаждаясь каждой секундой жестокой смерти того, кто еще секунды назад сам считал себя мучителем.

Только потом она довольно улыбнулась и открыла глаза. И с чувством глубокого удовлетворениям оглядев останки мужчины, бросила последний взгляд на сжавшуюся от страха Рию. На прощание Гердия подарила ей освобождение от боли, хоть и не стала заживлять раны.

Потому что она уже слышала, как сюда спешит тот, кто поможет ей их залечить.

* * *

Иттану не было нужды обнажать рапиру, чтобы попасть внутрь поместья. Двое кряжистых топтунов, выделенных Линардом, могли и сами расчистить путь. Тем более что особого сопротивления они так и не встретили.

Стражники маркиза, увидев разъяренного герцога в сопровождении двух королевских гвардейцев, сами расступались в стороны. Только раз какой-то расхлябанный юнец попытался преградить им дорогу. И тут же за это поплатился, получив по голове тяжелым кулаком одного из топтунов.

И все же с каждым шагом рука Иттана сжимала рукоять рапиры все сильнее. А желание заколоть на месте мерзавца, похитившего Рию, превращалось в твердую решимость.

Он стремглав сбежал по лестнице, ведущей в подвал, и устремился к темному провалу дверного проема. Только успел коротко удивиться, куда подевалась дверь, как изнутри послышались короткие всхлипы. Разум еще не успел осознать, а сердце уже судорожно сжалось, как у больного старика. Когда он ворвался в маленькую темную комнату, голова стала совсем пустой от мыслей. Просто чудо, что разумные указания для гвардейцев сами сорвались с его губ:

– Отойдите, быстро. И отвернитесь. А лучше пусть один из вас сбегает наверх и найдет какую-нибудь тряпку, только мягкую, и принесет сюда.

Приказав это, Иттан сделал два шага и нагнулся к безобразным останкам, валяющимся посредине комнаты. Его взгляд уже нашел хрупкую фигурку Рии, прикованную к стене, и увидел страшные следы на ее спине. Но пока он силой заставил себя не смотреть в ту сторону, сосредоточившись на поисках ключа от кандалов. Осмыслить произошедшее у него будет время позже, сейчас главная задача – позаботиться о девушке.

К счастью, найти ключ ему удалось довольно скоро: он обнаружился в кармане брюк мертвеца. Что стало причиной его смерти, пока оставалось загадкой, но Иттан заметил рядом с телом пару раздавленных пчел. И с каким-то неестественным равнодушием это запомнил. Но не стал отвлекаться, спеша отомкнуть засовы и освободить руки девушки. Стоило ему это сделать, как Рия тут же сползла по стене ему в объятия. Он касался ее осторожно, боясь задеть свежие раны, хотя всей душой желал, наоборот, сжать крепче и никогда не отпускать. И не сразу нашелся, что сказать, а потому просто начал шептать ей в волосы разные утешительные глупости.

– Все хорошо, больше тебя никто не обидит, – было самым разумным из того, что он произнес.

И именно на эту фразу Рия откликнулась, перестав наконец дрожать и всхлипывать.

– Он умер, да? – как-то глухо и обреченно спросила она, удивив его тем, что может переживать о судьбе такого мерзавца.

– Да, – честно признался Иттан, добавив: – И он больше не сможет тебе навредить. Вообще никто не сможет, теперь, когда я рядом. Обещаю.

Слова словно сами рождались на его языке, и эту клятву он готов был повторить еще тысячу раз. Но сейчас было не время для красивых объяснений. Гораздо важнее было добраться до лекаря. Картина с двумя красными полосами на белоснежной спине Рии до сих пор стояла перед его глазами, делая каждый удар сердца мучительной пыткой.

– Очень больно? – зачем-то спросил Иттан, и без того зная ответ. Конечно, очень, как может быть иначе.

Но ответ Рии был неожиданным.

– Совсем нет. Если честно, я вообще не чувствую спины… Просто до сих пор страшно, – прошептала она ему на ухо.

Тогда он оглянулся и с облегчением обнаружил, что один из топтунов уже вернулся, принеся потребованную тряпку. Ему достало ума раздобыть сатиновую простынь – достаточно большую и нежную на вид для того, чтобы укрыть израненную Рию. Гвардеец стоял спиной, как он и велел, поэтому Иттану пришлось обойтись без знаков и приказать голосом:

– Давай ее сюда.

Девушка слегка вздрогнула в его объятиях, не понимая, чего он требует. Но ее быстро успокоил ласковый шепот. Топтун же с похвальной расторопностью подошел, протягивая белый шелк.

– Сейчас я тебя укрою, возьму на руки и заберу отсюда. Все будет хорошо, веришь? Только продолжай меня крепко обнимать, – велел Иттан ей на ухо, стараясь говорить как можно мягче.

Рия слабо кивнула. Дождавшись этого робкого согласия, он взял ткань из рук гвардейца и мягко укутал ею девушку. А после этого подхватил за ягодицы и встал, прижимая, как ребенка, к груди. И понес наружу, к порталу, где давно нервничал, ожидая их, молодой маг.

На обратном пути Иттан все еще чувствовал странную вялость разума. Только одна мысль разбередила его по пути.

Мучителю Рии очень повезло, что он нашел его уже мертвым.

* * *

Царевна послушно шла под руку с мерзким бургграфом к алтарю, где их ожидал жрец.

Это был настоящий кошмар. Ниилида не могла сделать ничего, чтобы помочь своей избраннице. Только не в этом жалком теле с крохами былой силы, которые ушли на то, чтобы очистить тело и разум бедняжки от действия приворотных зелий. А вот совладать с дурманным дымом курительниц Нилиида уже была бессильна.

Душу богини красоты защемили одновременно обида на Единоглазого, злость за людскую подлость и страх за царевну. И по щеке хомяка скатилась круглая слеза, упав на пол чистейшим алмазом. Совершенно бесполезным в текущей ситуации. Не драгоценностями же подкупать этих подлецов?

Когда в голове зазвучал голос богини войны, Ниилида пребывала на самом дне пучины отчаяния. По крайней мере, она так думала.

– Не желаешь попросить о помощи? – Вопрос Гердии звучал издевательски.

– Нет, как-нибудь обойдусь, – пропищала Ниилида мысленно в ответ.

– Да ладно тебе, просто попроси, – интонация в голосе богини войны стала более вкрадчивой.

– Я же сказала, что обойдусь.

– Действительно думаешь, что справишься в одиночку? – В безмолвный разговор вмешался мелодичный голос Онифы. – Без нас ты проиграешь.

– А с вами что, выиграю? Зачем вам вообще мне помогать, когда вы сами вышли из игры, – обиженно насупилась Ниилида, втайне надеясь, что какое-то решение найдется.

Богиня мудрости мелодично рассмеялась, а затем сказала:

– Общий проигрыш и общая победа – две совершенно разные вещи. Вопрос в том, что выберешь ты: разделить триумф и поделиться почестями, признав нашу важность для мира, или горько оплакивать собственную неудачу.

– Вот умеет же красиво сказать, – ворчливо пробурчала Гердия, но Ниилида расслышала в ее тоне нотки восхищения.

Впрочем, она и сама частенько завидовала красноречию Онифы. Все же у мудрости есть свои сильные стороны. Как и у войны… пусть признать это Ниилиде было гораздо тяжелее.

Но она все равно это сделала.

* * *

Забавно, как стремительно могут развиваться события после принятия сложных решений. Ниилида долго думала и сомневалась, но стоило ей согласится разделить победу – и Онифа просто моргнула.

Все присутствующие в небольшом храме тут же повалились с ног, погрузившись в глубокий сон.

Богиня мудрости не стала усыплять только царевну – та все равно не понимала в дурмане, что происходит вокруг. Незачем девочке отбивать себе бока о каменный пол.

А вот самонадеянных людишек, решивших сыграть в грязную игру, можно и проучить.

* * *

Гердия недовольно хмурила брови, наблюдая за работой Онифы. Сильна богиня мудрости, хоть и не любит этого показывать. А тем временем с легкостью властвует над человеческими разумами – так же свободно, как война – силами природы.

Не то чтобы Гердия завидовала. Или была недовольна выбранным способом исправить ситуацию… Но все же посчитала, что мерзавцы легко отделались. Поэтому и дернула незаметно мизинцем на правой руке.

Пусть люди сами решают, как наказать виноватых. А то, что их до этого немножко покусают блохи, ничему не повредит.

* * *

Главе королевской стражи следовало радоваться, что он лишился своего места, а не головы.

Правда, Эдвард был не уверен, что сможет сдержаться, если с Арникой что-то случится. С одной стороны, он понимал, что вряд ли его невесте будет причинен какой-либо физический вред. Покушение на имизонскую царевну грозило заговорщикам крупными неприятностями не только со стороны короля Катории, но и венценосной матери царевны.

Линард развил бурную деятельность, выясняя, кто мог организовать похищение и, к счастью, вернулся с новостями раньше, чем Эдвард окончательно потерял терпение.

Первым делом, конечно, проверили маркиза, за которым и без того была установлена слежка. Закономерно, против него не нашлось никаких улик. А вот бургграф Шантельи слишком поспешно покинул королевский замок сразу после бала. Царевна пропала чуть позже, но все равно это совпадение выглядело подозрительно.

Время играло против них, поэтому тратить его на ложный след было опасно. Пришлось Эдварду еще немного подождать, прежде чем Королевская канцелярия убедилась в причастности бургграфа. И вот тогда король потребовал выдвигаться незамедлительно, безапелляционно обозначив, что будет сам возглавлять отряд спасения царевны.

Дорога до резиденции бургграфа, благодаря магическим порталам, заняла всего пару часов. Но как бы они ни гнали лошадей, королю все равно казалось, что минуты утекают сквозь пальцы.

Когда они наконец ворвались на территорию родового поместья бургграфа, Эдвард не сразу смог разжать пальцы, которыми вцепился в поводья. Поэтому вперед побежал Линард с дюжиной топтунов.

Стражники бургграфа, испуганные появлением личной гвардии короля в полосатых мундирах, не оказывали сопротивления. Но Арнику в роскошном, хоть и плачущем по ремонту доме они не обнаружили. Только комнату, пропитанную дурманным дымом, где ее, по-видимому, держали. К счастью для всех, перепуганная служанка клялась всеми богами, что царевна в этих покоях только спала, а хозяин ее и пальцем не тронул.

Нашли Арнику спустя полчаса в небольшом храме позади поместья. До него первыми добралась пара гвардейцев, осматривающих территорию, и сейчас один из них осторожно придерживал девушку за плечи, пытаясь расспросить о происходящем.

В этот момент внутри Эдварда рухнула невидимая преграда, которую он до этого сдерживал из последних сил. Короля захватил вихрь противоречивых чувств, в которых облегчение смешалось с яростью и подавляемым весь день паническим страхом.

– Убери руки от будущей королевы! – рявкнул он на ни в чем не повинного по большому счету гвардейца. Просто не смог сдержаться.

И не подошел – подлетел к Арнике, чтобы вырвать ее из чужих рук и прижать к своей груди.

Только потом он заметил распростертые без сознания тела, среди которых выделялись одеяниями жрец и бургграф. Но что бы здесь ни произошло, честно говоря, его это уже не сильно волновало.

Пусть это выясняет Линард. Недаром в подвалах Королевской канцелярии стоят замечательные Кресла правды, на которых начинают говорить даже самые упертые молчуны.

Главное, что царевна нашлась живой и здоровой. А с остальным они как-нибудь разберутся.

Глава 26. Празднуется свадьба

Сквозь кружевную вуаль Лиона плохо видела, что происходит вокруг. Поэтому, опустив глаза, разглядывала мраморный пол под ногами, который расцветили витражные блики. Руки, сжимавшие букет с первыми весенними розами, вспотели. И она судорожно вцепилась в перевязанные лентой стебли, боясь, что те выскользнут из пальцев.

Шаг за шагом она двигалась вперед, боясь пройти мимо жениха. Поэтому, увидев наконец его сапоги с золотыми пряжками, от облегчения выдохнула так громко, что жрец наверняка осуждающе нахмурился.

Смущенная этим Лиона остановилась, продолжая бездумно сжимать букет. Герцогу пришлось первому коснуться ее пальцев, напоминая, что она должна дать ему руку. Ей снова стало ужасно неловко – и за эту заминку, и за то, что ладонь влажная от волнения.

Погрузившись в переживания, она прослушала вступительную речь жреца. А когда пришло время приносить клятвы, просто бездумно повторила слова за женихом. И только ощутив на руке тяжесть золотого брачного браслета, поняла, что все закончилось.

Она больше не маркиза Лиона Анри Фламбре. Отныне к ней будут обращаться только «ваша светлость». Потому что теперь она – герцогиня Кринстон.

Откинутая вуаль освободила взгляд. В первое мгновение светлый храм показался ей слишком ярким и шумным. Толпа свидетелей свадьбы ликовала, подбрасывая в воздух лепестки цветов.

Глядя на их счастливые лица, Лиона сама наконец почувствовала радость. И позволила себе широко улыбнуться.

В истории ее жизни началась новая глава. Возможно, в ней тоже не все будет гладко, но о прошлых проблемах теперь можно забыть.

* * *

Арника любовалась подругой, радуясь, что все так славно устроилось. Конечно, было бы куда лучше, будь это брак по любви, но и в браке по расчету царевна не видела большой беды. Главное – то, что Лиона вырвалась из-под опеки отца и теперь может жить гораздо более свободной жизнью.

Герцог Кринстон казался ей весьма приятным человеком. А его «небольшой секрет», о котором Арнике рассказал Эдвард, не выглядел такой уж большой бедой. Главное – у жениха есть титул и состояние, а сам он человек чести. По крайней мере, как утверждал все тот же Эдвард.

В любом случае, в интересах герцога, чтобы его жена была максимально счастлива – если он, конечно, не хочет впасть в немилость у королевы.

В новом статусе, честно говоря, Арника еще не до конца освоилась. Ей было странно вести себя на равных с матерью, которая приехала на королевскую свадьбу. И понимать, что теперь она всегда будет видеть из окна своих покоев бескрайнее небо, а не густую зелень родного леса.

Гораздо легче она привыкла к постоянной компании Эдварда, с которым они постепенно начали делить не только королевское ложе, но и государственные заботы.

И, честно говоря, роль жены Арнике понравилась гораздо больше, чем она могла когда-нибудь предположить.

* * *

Эдвард был весьма доволен собой.

Глядя на смущенные лица новобрачных, которых засыпали поздравлениями еще по дороге к праздничному столу, он чувствовал, что поступил правильно, организовав эту свадьбу.

Узнав от Иттана, что маркиза хочет уйти жрицей в храм Онифы, он был несказанно удивлен. И, когда Арника, переступив через гордость, попросила его озаботиться судьбой подруги, охотно откликнулся на эту просьбу.

Единственным альтернативным способом вывести Лиону из-под влияния отца было устроить ее брак. К счастью, у него имелась подходящая кандидатура. Герцог Кринстон, давно зарекомендовавший себя как верный помощник, нуждался в знатной жене, пусть по определенным причинам сам и не стремился ее найти. Так что предложение короля жениться на маркизе он воспринял охотно.

Теперь Эдвард надеялся, что молодые супруги сойдутся характерами и найдут в браке не только очевидные для себя выгоды, но и своеобразное счастье.

Своим собственным браком король был более чем доволен.

Правда, последние дни ему не давал покоя один вопрос. Дело в том, что Эдвард давно разгадал, кто был волшебной нимфеей, обнаруженной им однажды лунной ночью в купальне. И теперь его страшно волновала возможность повторить ту встречу.

Вот только он пока не знал, как уговорить молодую супругу на ночное купание, не раскрыв того смущающего обстоятельства, что виновен в подглядывании.

* * *

Рия радовалась за подругу, хотя не могла взять в толк, откуда взялся этот жених. Видимо, находясь под строгим присмотром целителя, она что-то пропустила.

Навещавший ее каждый день Иттан про помолвку толком ничего и не объяснил. Гораздо больше, наверное, могла бы рассказать Арника, но она дважды приходила с королем, в чьем присутствии сплетничать как-то было неловко.

Приходил с визитами к Рие и глава Королевской канцелярии. По лицу никто бы не сказал, но на самом деле он сильно мучился совестью, что не уследил, и Рия попала в беду. Ей самой было его жалко, так сильно господин Линард винился.

А кончилось же все хорошо. Иттан ее спас, раны на спине, благодаря лекарю, быстро зажили, а ужас… да, ужас еще не совсем забылся, но ничего. Скоро и он сотрется из памяти, когда появятся новые счастливые воспоминания. Уж тут Рия постарается. В конце концов, она теперь фрейлина королевы и возлюбленная герцога!

Что стряслось с душегубом, правда, так до конца и не выяснили. Но Рия на всякий случай сходила в храм Единоглазого и поблагодарила там всех богов за заступничество.

* * *

Иттан испытывал жгучую ревность, наблюдая, с какой заботой Линард подливает вина в бокал Рие. Конечно, он понимал, что его друг действует, скорее, из чувства вины, чем романтического интереса.

И все равно это ужасно раздражало.

Будь его воля, Иттан с удовольствием сам бы сейчас сидел в роли жениха во главе свадебного стола. Увы, брак герцога и жрицы многие посчитают возмутительным мезальянсом. Даже несмотря на то, что Рия стала королевской фрейлиной.

Он все-таки не сдержался и переставил бокал девушки на свою сторону. К Морглоту правила сервировки! Если они мешают мужчине ухаживать за своей дамой, значит, они совершенно бессмысленны.

Рия в ответ совершенно бесстыдно, но очень приятно погладила под столом Иттана по колену. Почувствовала, видимо, его нервозность и решила так успокоить. От этого жеста раздражение тут же растворилось в щемящей нежности.

И Иттан подумал, что, может, послать подальше и мнение окружающих по поводу мезальянса…

* * *

Никто из пирующих, конечно же, не обращал внимание на распахнутое окно с широким каменным подоконником. И уж тем более на сидящих на нем кошку, сову и хомяка. Богини вернулись в прежде ненавистные звериные тела на этот раз по собственной воле. Но пожелали остаться невидимыми.

Гердия, как и прежде, раздраженно била хвостом, взбивая на подоконнике пыль. Теперь она была уверена, что ее девчонка заслуживает только самого лучшего и немного переживала, сможет ли влюбленный мальчишка стать достойной ей парой. Впрочем, богиня пообещала себе время от времени за ними приглядывать.

Онифа выглядела бесстрастной, хотя на самом деле тоже волновалась за подопечную. Богиня мудрости знала, что новоиспеченную герцогиню в будущем ждет еще немало приключений, и надеялась, что сбудется одна из тех счастливых картин будущего, которые она приготовила для Лионы.

Одна Ниилида не могла сдержать слезы умиления, наблюдая за своей царевной. Точнее, теперь уже королевой. Скатившаяся с божественной щеки капля упала на пол чистейшим алмазом прямо к ногам курносого мальчишки, подававшего соусы.

Тот сначала не поверил своей удаче, потом опасливо огляделся по сторонам и припрятал драгоценный камень за пазуху.

В этот день он тоже был ужасно счастлив.

Благодарности

Спасибо, что подарили свое время моей истории.

Каждое слово в этой книге написано с одной целью – рассказать ее так, чтобы в конце вам хотелось улыбаться. Надеюсь, вы сейчас улыбаетесь. Я да.

Потому что проделан огромный путь: от маленькой, расплывчатой, но дерзкой идеи до вот этой невероятно нежной и красивой книжки, которую можно гладить по корешку.

Случилось это не просто так, конечно. А благодаря тому, что мне «везет на людей». И я считаю себя просто обязанной их всех поблагодарить.

Во-первых, отдельный абзац нужно посвятить моим волшебным звездочкам на пути к победе – Вике и Полине. С ними я обсуждаю каждую идею, им регулярно бросаю сырые отрывки текстов и голосовые с сюжетными поворотами, а потом спрашиваю: «Ну как?» Не уверена, что так часто, много и с удовольствием писала бы, если бы у меня не было этой возможности.

Во-вторых, следует признаться, что очень сложно написать книгу про дружбу и конкуренцию, если сам никогда ни в чем подобном не участвовал. И здесь я просто еще раз хочу сказать Маське и Насте, что очень вас люблю, мои девочки, родные и самые близкие. А еще обнять и поблагодарить замечательных подруг и коллег, с которыми меня свела карьера. Лиза и Настя, мысленно вас обнимаю.

В-третьих, очевидно, что книгу как проект делает огромное количество специалистов. Их имена и фамилии вы можете увидеть на обложке и последней странице с выходными данными. Огромное спасибо всей команде!

В-четвертых… боюсь, если браться за дело всерьез, мы с вами дойдем до сотни пунктов. Поэтому я не буду дальше мучить читателей и ограничусь благодарностью всем писательским сообществам, в которых состою: «Маленьким рецензентам», «Питерской банде писателей» и «Братству читающих писателей».

Если вы искали здесь свое имя, но не нашли, простите меня и не расстраивайтесь. Мое сердце гораздо больше этого списка, и в нем для вас выделена отдельная полка.

А если вы читаете все это, не желая расставаться с книгой и ее героями, у меня для вас есть хорошие новости. История «Божественного спора» закончена, но с некоторыми героями мы еще обязательно увидимся.

Я в этом совершенно уверена.

Content

Милослава Финдра
Божественный спор

Пролог

Часть первая

Глава 1. Загорается метка

Глава 2. Объявляется отбор

Глава 3. Уточняются позиции

Глава 4. Проверяется решимость

Глава 5. Начинается игра

Часть вторая

Глава 6. Задаются вопросы

Глава 7. Раскрываются правила

Глава 8. Распределяются симпатии

Глава 9. Обнаруживаются козни

Глава 10. Подозрения сгущаются

Глава 11. Тайное становится явным

Часть третья

Глава 12. Игра учит игроков

Глава 13. Фигуры сближаются

Глава 14. Совершаются обманы

Глава 15. Дается передышка

Глава 16. Правила меняются

Часть четвертая

Глава 17. Поднимаются ставки

Глава 18. Обновляется диспозиция

Глава 19. Переплетаются ходы

Глава 20. Неудачи оборачиваются победами

Глава 21. Сбываются мечты

Глава 22. Считаются проигрыши

Часть пятая

Глава 23. Объявляется победительница

Глава 24. Уничтожаются преимущества

Глава 25. Разрешается спор

Глава 26. Празднуется свадьба

Благодарности