Крис Диксон

Читай, пиши, управляй: блокчейн как новая эра интернета

Научные редакторы

Николай Аврамов, Александр Сальников, Евгений Юртаев

На русском языке публикуется впервые

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2024 by Chris Dixon

Jacket design: Rodrigo Corral Studio

Author photograph: Michael Halsband

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Посвящается Елене

Когда появляется действительно великое новшество, то почти всегда оно запутанное и недоработанное, поэтому сбивает людей с толку. Даже самому открывателю оно понятно лишь наполовину; для всех же остальных и вовсе тайна. Любая идея, которая с первого взгляда не выглядит безумной, безнадежна.

Фримен Дайсон[1]

Введение

Интернет можно назвать важнейшим изобретением человечества за двадцатый век. Он изменил мир так же, как когда-то другие революционные технические инновации: печатный станок, паровая машина, электричество.

Однако, в отличие от многих других изобретений, интернет не сразу монетизировался. Архитекторы изначально создавали эту Сеть не как централизованную структуру, а как открытую платформу, к которой мог получить доступ любой желающий: художники, пользователи, разработчики, компании и так далее, и тому подобное. Относительно низкая стоимость и отсутствие потребности в разрешении на использование позволяет кому угодно и где угодно создать код, произведение изобразительного искусства или музыкальное произведение, текст, компьютерную игру, сайт, стартап… да что угодно. И тут же поделиться этим с миром.

И все, что так рождалось, принадлежало создателю. Если он не нарушал закона, никто не мог изменить касающихся его правил, забрать у него больше денег или отнять результат его усилий и творчества. Интернет задумывался и изначально разрабатывался как структура с демократическим управлением, свободная от разрешений, – как и его первые сети, электронная почта и Веб. Никто из участников не должен был иметь больше привилегий, чем остальные. Любой мог построить свой продукт на базе этих сетей и контролировать его дальнейшую судьбу как с творческой, так и с экономической точки зрения.

Именно эта свобода и чувство собственности привели к «золотому» периоду творчества и инноваций, которые, в свою очередь, способствовали бурному развитию интернета в 1990-х и 2000-х. Это, соответственно, дало нам бесчисленное разнообразие применений технологии и в корне изменило наш мир: то, как мы сегодня живем, работаем и развлекаемся.

А потом все изменилось.

Начиная с середины 2000-х небольшая группа крупных технологических компаний присвоила себе контроль над интернетом. Сегодня на долю 1 % топовых соцсетей приходится 95 % социального веб-трафика и 86 % использования социальных мобильных приложений[2]. На долю 1 % самых популярных поисковых систем приходится 97 % поискового трафика, а на 1 % наиболее популярных онлайн-магазинов – 57 % трафика онлайн-шопинга[3]. Apple и Google вдвоем владеют более чем 95 % рынка мобильных приложений (если не считать Китай). За последние десять лет доля рыночной капитализации пяти крупнейших компаний в индексе Nasdaq выросла с 25 % почти до 50 %[4]. Сегодня в деле поиска клиентов, создания и наращивания аудитории и коммуникации с коллегами стартапы и креативщики все больше зависят от сетей, которыми управляет пятерка мегакорпораций: Alphabet («родитель» Google и YouTube), Amazon, Apple, Meta♦[5] («родитель» Facebook♦ и Instagram♦) и Twitter (недавно переименована в X).

Иными словами, у интернета появились посредники. Теперь для использования Сети вам нужно разрешение.

Однако благодаря интернету миллиарды людей получили доступ к потрясающим технологиям, часто бесплатным. К сожалению, для тех же миллиардов централизованный интернет, управляемый горсткой сервисов, в основном существующих за счет рекламы, означает намного меньший выбор ПО, худшую защищенность персональных данных и ослабление контроля над собственной онлайн-жизнью. Стартапам, создателям и другим группам стало гораздо труднее расширять свое присутствие в интернете, не беспокоясь о том, что централизованные платформы на ходу поменяют правила и отберут у них аудиторию, прибыль и контроль.

Безусловно, крупные технологические компании приносят миру колоссальную пользу и имеют огромную ценность, но их услуги идут, что называется, в пакете с серьезными негативными внешними эффектами. Одна из проблем – широкомасштабное наблюдение за пользователями. Meta♦, Google и другие рекламные компании используют сложные системы, которые отслеживают каждый клик, поиск, каждое социальное взаимодействие[6]. Это превратило интернет во враждебную среду: примерно 40 % пользователей Сети сегодня используют блокировщики рекламы, защищающие от слежки[7]. Apple даже сделала конфиденциальность центральным элементом своего маркетинга – плохо завуалированный «подкоп» под конкурентов, – одновременно, впрочем, расширяя собственную рекламную сеть[8]. Сегодня, чтобы пользоваться онлайн-сервисами, нужно подтвердить свое согласие со сложной и запутанной политикой конфиденциальности, описание которой почти никто не читает, да и далеко не все поймут; а сервисы могут использовать персональные данные пользователей, как им заблагорассудится.

Пятерка больших технологических компаний контролирует и то, что мы видим в интернете. Самый очевидный пример – так называемый деплатформинг: когда сервисы изгоняют пользователей, обычно без применения прозрачной правовой процедуры[9]. А еще пользователям могут «заткнуть рот», причем они даже не будут об этом подозревать; такую практику называют теневым баном[10]. Словом, алгоритмы поиска и социальных рейтингов способны в корне изменять нашу жизнь, укреплять либо разрушать наш бизнес и даже влиять на выборы президентов, а код, который дает им эту власть, контролируется никому не подотчетными командами корпоративного управления и надежно скрыты от общественности.

Еще одна, не такая явная, но не менее тревожная, проблема – эти «серые кардиналы» проектируют свои сети так, что они в результате ограничивают и сдерживают новаторство стартапов, облагают создателей контента непомерно высокой рентой и лишают пользователей каких-либо прав. Такой подход имеет тройной негативный эффект: 1) душит инновации; 2) облагает налогом творчество; 3) концентрирует власть и деньги в руках горстки избранных.

Это особенно опасно, если учесть, что «убойным» приложением (программа, настолько желанная или необходимая, что служит для потребителей решающим аргументом при выборе технологии) для интернета стали именно сети. Львиная доля того, что люди делают онлайн, предполагает использование сетей: Веб и электронная почта – это сети. Социальные приложения вроде Instagram♦, TikTok и Twitter – это сети. Платежные приложения, например PayPal и Venmo, – тоже. Платформы, такие как Airbnb и Uber, – аналогично. Практически каждый полезный онлайн-сервис представляет собой сеть.

Сети – в первую очередь, конечно, вычислительные, но также платформы для разработчиков, торговые площадки, финансовые и социальные сети и все многообразие онлайн-сообществ – всегда были и остаются важнейшим элементом обещания и миссии интернета. Разработчики, предприниматели и рядовые пользователи, что называется, взрастили и вскормили десятки тысяч сетей, породив беспрецедентный всплеск творчества и кооперации. Но все сети, которые существуют относительно долго, принадлежат в основном частным компаниям и контролируются ими.

Проблема эта, безусловно, коренится в концепции разрешения. Сегодня, чтобы вывести на рынок и развить новый продукт, его создателям и стартапам приходится запрашивать разрешение у централизованных посредников (их еще называют привратниками, или гейткиперами) и старожилов индустрии. А получение разрешения в бизнесе – совсем не то же самое, что обращение за ним, скажем, к родителям или учителям, когда в ответ чаще всего слышишь либо «да», либо «нет». Непохоже это и на четкие сигналы светофора, устанавливающего правила дорожного движения. В бизнесе разрешение часто становится предлогом для тирании. Доминирующие технологические компании используют свою власть, чтобы мешать справедливой конкуренции, опустошать рынки и взимать ренту.

И рента эта, надо признать, непомерна. Совокупный доход пяти крупнейших социальных сетей: Facebook♦, Instagram♦, YouTube, TikTok и Twitter – достигает около 150 млрд долл. в год. Почти все крупные соцсети берут комиссию; процент дохода, который владельцы взимают с пользователей, зачастую достигает 100 % или около того. (Единственным исключением стал YouTube, взимающий 45 %; причины мы обсудим позже.) Это означает, что львиная доля вышеупомянутого дохода в 150 млрд долл. идет в карман этим компаниям, а не пользователям, создателям или предпринимателям, которые вносят огромный вклад, разрабатывают продукты на базе сетей и создают ценности для всех.

Этот дисбаланс очевиден на примере мобильных телефонов, которые сегодня доминируют в сфере вычислительных технологий, особенно на международном уровне. Подсчитано, что люди проводят в компании разных устройств, подключенных к интернету, в среднем около семи часов в день[11]. И почти половину этих часов они «сидят» в телефонах, а из этого времени 90 % – в приложениях[12]. Это означает, что почти на три часа в день они становятся рабами магазина приложений «сладкой парочки»: Apple и Google. Эти компании взимают за платежи до 30 %, более чем в десять раз выше нормы, действующей в платежной отрасли[13]. На других рынках подобные комиссии немыслимы, и данный факт предельно четко показывает нам, насколько велика сегодня власть этих компаний.

Вот что я имел в виду, заявив выше, что корпоративные сети, по сути, облагают творчество налогом. В буквальном смысле.

Крупные технологические компании используют свою власть для подавления конкурентов, сокращая варианты выбора для потребителей. Facebook♦ и Twitter в начале 2010-х пошли на поистине антиобщественный шаг, «отрезав» от себя сторонние компании, которые разрабатывали приложения для пользователей на базе их платформ. Эти жесткие репрессии крайне негативно сказались на многих разработчиках и, как следствие, «наказали» миллионы пользователей, которые в итоге получали меньше продуктов, меньше вариантов выбора и, соответственно, меньше свободы в своих решениях и действиях. Позже в игру втянулось большинство других крупных социальных платформ. Сегодня активности стартапов в социальных сетях практически не наблюдается. Разработчики не такие олухи, чтобы закладывать фундамент своего будущего на столь зыбучих песках.

Задумайтесь на секунду вот над чем: социальные сети как в обычной жизни, так и онлайн – это суть связей между людьми и координации их действий. Соцсети – одни из тех приложений, которые наиболее широко используют люди разных возрастов. И все же за много лет ни один новый стартап не сумел выжить на базе этих платформ, не говоря уже о процветании. А объясняется это просто: так решили крупные технологические компании.

И отличилась тут не только Facebook♦. Как заявила сама компания в ответ на антимонопольные иски, возбужденные Федеральной торговой комиссией и генеральными прокурорами штатов в конце 2020 года, другие платформы столь же безжалостны[14]. «Подобное ограничение для нашей индустрии стандартно», – сказал представитель Facebook♦ о практике безжалостного «обрезания» третьих сторон, используемой его платформой, и сослался на аналогичную политику в LinkedIn, Pinterest, Uber и еще ряде компаний.

Крупнейшие платформы антиконкурентны по своей сути. Amazon изучает, какие продукты на ее рынках пользуются наибольшим спросом, а затем вытесняет их производителей, начав выпуск более дешевых базовых версий[15]. Конечно, физические ретейлеры, такие как Target и Walmart, также постоянно выпускают собственные непатентованные версии известных брендов, но это совсем не одно и то же. Дело в том, что Amazon – не просто магазин; это инфраструктура. Это как если бы Target контролировала не только склады и полки своих магазинов, но и дороги, вдоль которых эти торговые точки строят. А это, согласитесь, слишком уж большой контроль для одной – любой – корпорации.

Злоупотребляет своей властью и Google. Помимо взимания высокой комиссии за мобильные платежи, она привлекла пристальное внимание правоохранительных органов из-за использования своей популярной поисковой системы для более активного продвижения собственных продуктов по сравнению с конкурентными[16]. Сегодня по многим поисковым запросам система выводит в верхней части экрана (читатель видит ее без прокрутки вниз) только спонсорскую рекламу, в том числе продуктов Google, вытесняя более мелких конкурентов. Google также активно собирает и отслеживает данные о пользователях для улучшения таргетинга рекламы[17]. А Amazon играет в аналогичную игру, ставя свои продукты в рейтингах выше других и активно собирая персональные данные пользователей для дальнейшего расширения своего стремительно растущего рекламного бизнеса стоимостью 38 млрд долл.[18] (тут она уступает только Google с 225 млрд долл.[19] и Meta♦ с 114 млрд долл.)[20].

Замечена в подобных трюках и Apple. Многие обожают ее устройства, но компания не допускает конкурентов в свой магазин приложений и «зажимает» тех, кто все же пробрался туда, настолько, что на сегодня на нее подано множество судебных исков и ведутся громкие процессы. Одним из истцов стала Epic, создатель суперпопулярной игры Fortnite, которая обратилась в суд после того, как Apple закрыла ее разработчикам доступ к своему магазину приложений. Spotify, Tinder, производитель тегов для геолокации Tile и другие подавали на Apple аналогичные жалобы из-за непомерно высокой платы и антиконкурентных правил[21].

Более того, платформы крупных технологических компаний пользуются преимуществом не только на своем поле. Ради своей единоличной выгоды они готовы переписать правила игры в целом.

«Так ли уж это ужасно?» – возможно, спросите вы. Многие не видят тут большой проблемы либо особо об этом не задумываются. Им нравится комфорт, который обеспечивают крупные технологические компании. В конце концов, мы живем в век изобилия. Вы можете подключиться к любому ресурсу (в случае с корпоративными сетями – если позволят их собственники). Вы можете читать, смотреть и делиться сколько угодно и чем угодно. Сегодня к вашим услугам множество «бесплатных» сервисов… В качестве «входного билета» достаточно поделиться своими персональными данными. (Как говорится: «Если вам что-то предлагают бесплатно, значит, товар – вы».)

Как я уже сказал, многих такое положение дел вполне устраивает. Может, и вы считаете такой компромисс оправданным или просто не видите другой жизнеспособной альтернативы для онлайна. Какова бы ни была ваша позиция, тенденция тут однозначна и неоспорима: централизующие силы стягивают интернет внутрь, концентрируя власть в центре того, что изначально задумывалось как децентрализованная сеть. И этот разворот вовнутрь душит инновации, делая интернет менее интересным, динамичным и справедливым.

Люди, признающие, что это проблема, обычно предполагают, что обуздать существующих гигантов можно только путем государственного регулирования. Это и правда может быть частью решения. Но регулирование часто дает непреднамеренный побочный эффект, который заключается в дальнейшем укреплении власти устоявшихся гигантов. Крупные компании без особых трудностей «переваривают» расходы, связанные с соблюдением новых требований, и справляются со сложностью госрегулирования – в отличие от мелких новичков индустрии. Бюрократия не благоприятствует новеньким. Нам нужны равные правила игры. А для этого требуется тщательно продуманное регулирование, которое признаёт и уважает следующую фундаментальную истину: более эффективный способ контроля власти старожилов индустрии нам предлагают именно стартапы и технологии.

Более того, рефлекторные, непродуманные меры регулирования полностью игнорируют важное отличие интернета от прочих технологий. Призывы к усилению регулирования обычно основаны на идее, будто интернет практически не отличается от более ранних коммуникационных сетей, скажем, телефонной связи или кабельного телевидения. Но эти аппаратные сети совсем не такие, как интернет – сеть, основанная на программном обеспечении.

Конечно, интернет невозможен без физической инфраструктуры, принадлежащей провайдерам телекоммуникационных услуг: кабелей, маршрутизаторов, вышек сотовой связи и спутников. В прошлом она была строго нейтральным транспортным уровнем, трактовавшим весь интернет-трафик беспристрастно, без предвзятости и преференций. Сегодня ситуация меняется, но до сих пор отрасль в основном придерживалась недискриминационной политики. В этой модели приоритет – за программным обеспечением. Поведением интернет-сервисов управляют коды, работающие на перифериях Сети: на ПК, телефонах и серверах.

Код можно обновлять. При правильном наборе функций и стимулов новый софт может распространиться в рамках всего интернета. Он по своей природе податлив, его можно изменить с помощью инноваций и рыночных сил.

Программное обеспечение славится особым и почти неограниченным диапазоном экспрессивности. В нем можно закодировать почти все, что способен нарисовать в своем воображении человек; это кодировка человеческой мысли – так же как письменность, живопись или наскальные рисунки. А компьютеры берут эти закодированные мысли и прогоняют их с молниеносной скоростью. Вот почему Стив Джобс однажды назвал компьютеры «велосипедами для ума»[22]. Они ускоряют наши способности, как велосипед ускоряет передвижение.

Экспрессивность ПО настолько велика, что его, возможно, лучше рассматривать не как технологию, а как форму искусства. Пластичность и гибкость кода обеспечивают чрезвычайно богатое пространство для разработчика, по широте возможностей гораздо более близкое к творческой деятельности, такой как скульптура или художественная литература, чем к инженерной, скажем, к мостостроению. И, как в случае с другими формами искусства, люди, занятые разработкой кода, регулярно создают новые жанры и движения, которые фундаментально смещают границы возможного.

Все это происходит в наши дни. Когда уже казалось, что интернет консолидируется без надежд на возрождение его былой миссии, в сфере разработки ПО возникло новое движение, позволяющее взглянуть на него с принципиально новой стороны. У этого движения действительно есть потенциал возродить дух раннего интернета, защитить права собственности создателей, вернуть право владения и контроля пользователям и вырвать Сеть из мертвой хватки крупных технологический компаний.

Вот почему я считаю, что лучший путь существует, и интернет пока по-прежнему делает первые шаги. Он еще может выполнить обещания, данные в рамках первоначального видения. И в этом ему помогут предприниматели, технари, создатели контента и пользователи.

Мечта об открытой для всех Сети, способствующей творчеству и предпринимательству, не должна умереть.

Три эпохи сетей

Чтобы понять, как мы дошли до жизни такой, полезно в общих чертах ознакомиться с историей интернета. Далее приводится краткий обзор, а подробнее мы поговорим об этом в следующих главах.

Первое, что нужно знать: власть в интернете обусловлена дизайном сетей. Эта тема – как соединяются узлы сети, как взаимодействуют друг с другом и объединяются во всеобъемлющую структуру – может показаться сложной и замысловатой, но именно этот фактор больше всех других, вместе взятых, определяет, как в интернете распределяются права и деньги. Даже самые, казалось бы, незначительные первоначальные конструкторские решения сети могут впоследствии очень сильно влиять на структуру контроля и экономики интернет-сервисов.

Проще говоря, результаты сети определяются ее дизайном.

До недавнего времени существовали сети двух конкурирующих видов. Первые – «протокольные сети», такие как электронная почта и Веб. Это открытые системы, которые контролируются сообществами разработчиков и другими заинтересованными сторонами. Они эгалитарные, демократические и не требуют разрешений; открыты для всех, доступ к ним бесплатен. В таких системах деньги и власть имеют тенденцию перетекать к периферии, стимулируя рост и способствуя развитию вокруг них новых систем.

Второй тип – «корпоративные сети»; ими владеют и их контролируют не сообщества, а частные компании. Это похоже на обнесенный высоченным забором сад с одним садовником или тематический парк, в котором все контролирует одна мегакорпорация. Корпоративные сети предлагают централизованные услуги, для пользования которыми нужно разрешение, что позволяет им быстро развивать и повышать свою функциональность, привлекать щедрые инвестиции и накапливать прибыль для реинвестирования в дальнейший рост. В таких системах деньги и власть текут в центр сетей – к компаниям, ими владеющим, и подальше от пользователей и разработчиков, находящихся на периферии.

В моей личной интерпретации история интернета разворачивается как пьеса в трех актах. Каждый отмечен своей доминирующей сетевой архитектурой. В первом акте, который я назвал эпохой «Читай», – примерно с 1990 по 2005 год – ранние интернет-сети с протоколами демократизировали информацию. Любой человек с доступом к компьютеру мог ввести пару-другую слов в браузер и прочитать на эту тему практически все, что есть на всех сайтах. Во втором акте – эпоха «Читай. Пиши», охватывает примерно с 2006 по 2020 год – корпоративные сети демократизировали публикации. В рамках публикаций в соцсетях и других сервисах любой мог изложить свои мысли и опубликовать их для массовой аудитории. И вот теперь новый тип архитектуры сделал возможным третий акт.

Эта архитектура представляет собой природный синтез двух предыдущих и демократизирует владение. В третью, грядущую эпоху «Читай. Пиши. Владей» любой человек может стать заинтересованным лицом (стейкхолдером) Сети, получив власть и свою долю экономического «пирога», ранее доступные лишь небольшому количеству аффилированных лиц, таких как акционеры и сотрудники корпораций. Эта новая эпоха обещает обеспечить противодействие дальнейшей консолидации крупных технологических компаний и вернуть интернет к его динамичным корням.

Люди уже довольно давно могут читать и писать в интернете, но теперь благодаря новому движению они также способны владеть Сетью.

Новое движение

Это движение имеет несколько названий. Некоторые называют его «Крипто», поскольку в основе технологии лежит криптография. Другим больше нравится Web3; подразумевается, что движение ведет нас в третью эпоху интернета. Я иногда использую эти названия, но обычно стараюсь придерживаться четко определенных терминов, таких как «блокчейны» и «блокчейн-сети» – от технологий, давших начало этому движению. (Многие специалисты отрасли называют блокчейн-сети протоколами, но я стараюсь этого не делать, чтобы провести между этими сетями и протокольными сетями четкую грань. В моей книге это совершенно разные концепции.)

Но главное – не название. Базовая технология блокчейнов – если знать, где ее использовать и как на нее смотреть, – обеспечивает поистине уникальные преимущества.

Некоторые скажут вам, что блокчейны – база данных нового типа, которую редактируют и совместно используют сразу множество лиц и которой они могут доверять. Но это далеко не всё. Лучшее описание блокчейнов таково: это компьютер нового класса, который нельзя ни положить в карман, ни поставить на стол, как, скажем, смартфон или ноутбук. И все же блокчейны вполне подпадают под классическое определение компьютера. Они хранят информацию и исполняют инструкции, закодированные в программном обеспечении, для ее модификации.

Огромная значимость блокчейнов обусловлена уникальностью способа, которым контролируются и управляются как они сами, так и сети, построенные на их основе. В традиционных компьютерах аппаратное обеспечение управляет программным. «Железо» существует в физическом мире, где им владеет и контролирует его какой-то человек или организация. Это означает, что в итоге человек или группа людей отвечает и за «железо», и за «софт». А люди, как известно, могут в любой момент изменить свое мнение и, соответственно, контролируемое ими ПО.

Блокчейны же разворачивают соотношение сил аппаратного и программного обеспечения в обратную сторону, как раньше сделал интернет. При использовании блокчейнов ПО начинает управлять сетью «железа». За все отвечает оно – во всей своей экспрессивной силе и красе.

Почему же это важно? Потому что блокчейны – компьютеры, которые впервые за все времена могут устанавливать в ПО поистине незыблемые правила. Это позволяет им брать перед пользователями сильные программно обеспечиваемые обязательства. И главным из них предполагается цифровое право собственности, в рамках которого экономическая и управленческая власть в Сети передается в руки пользователей.

Возможно, вы все еще недоумеваете: ну и что с того? Какие реальные проблемы решают эти ваши блокчейны?

Способность блокчейнов брать на себя максимально твердые обязательства в отношении того, как они станут вести себя в будущем, позволяет создавать новые сети. Иначе говоря, блокчейн-сети действительно решают проблемы более ранних сетевых архитектур. Они способны объединять людей в социальные сети, одновременно предоставляя пользователям полномочия, которые ставятся выше корпоративных интересов. Они могут поддерживать торговые площадки и платежные сети, способствуя электронной торговле, и при этом со стабильно низкими комиссиями. Они позволяют создавать новые формы монетизируемых медиа, совместимые и иммерсивные цифровые миры и продукты искусственного интеллекта, которые вознаграждают создателей за усилия, вместо того чтобы каннибализировать их.

Так что да, блокчейны создают сети, но c более желательными для нас исходами, какие не могут обеспечить другие архитектуры. В этом-то вся суть. Они способны стимулировать инновации и снижать финансовое бремя для создателей; позволяют людям, которые вносят в сети свой вклад, участвовать в принятии решений и иметь долю в материальных плодах.

Вопрос «Какие проблемы решают блокчейны?» сродни, например, такому: «Какие проблемы решает сталь, скажем, по сравнению с деревом?». Построить дом или железную дорогу можно и из того, и из другого. Но благодаря стали мы с самого начала Промышленной революции строили более высокие здания и более прочные железные дороги. А с помощью блокчейнов мы сможем создавать сети, которые будут более справедливыми, долговечными и устойчивыми, чем все нынешние.

Блокчейн-сети объединяют социальные преимущества сетей с протоколами с конкурентными преимуществами корпоративных сетей. Программисты получают открытый доступ, создатели контента – прямую связь с аудиторией и гарантированно низкие комиссии, а пользователи – экономические права и права управления. При этом блокчейн-сети обладают техническими и финансовыми возможностями, позволяющими конкурировать с корпоративными сетями.

В общем, блокчейн-сети – новый материал для строительства лучшего интернета.

Узреть истину

Новые технологии часто порождают сомнения и споры. И блокчейны не исключение.

У многих эта технология ассоциируется с мошенничеством и схемами быстрой наживы. В этом, безусловно, есть доля истины, как была доля истины в аналогичных утверждениях в адрес финансовых маний прошлого, порожденных новыми технологиями, от железнодорожного бума 1830-х до пузыря доткомов 1990-х. 1990-е «прославились» впечатляющими крахами, например Pets.com и Webvan[23]. Общественная дискуссия тогда в основном сосредоточилась на IPO[24] и ценах на акции, но нашлись предприниматели и технари, которые внимательно следили за этими взлетами и падениями, закатывали рукава и создавали продукты, которые со временем оправдывали ажиотаж. Словом, были не только спекулянты, но и созидатели.

Сегодня такой же культурный водораздел наблюдается и в связи с блокчейнами. Одна группа, которую я назвал «казино», обычно громче второй; ее в первую очередь интересуют торговля и спекуляции. В своих худших проявлениях эта культура азартных игр приводит к таким катастрофам, как, например, банкротство криптобиржи FTX. И, что особенно скверно, эта группа пользуется огромным вниманием медиа, что негативно влияет на публичный имидж всей категории в целом.

Вторая группа, которую я называю «компьютером», гораздо серьезнее; ее мотивирует не мгновенная нажива, а долгосрочное видение. Представляющие ее практики понимают, что финансовые аспекты блокчейнов – лишь инструмент, способ координировать интересы для достижения другой, гораздо более важной и высокой, цели. Они понимают, что реальный потенциал блокчейнов заключается в создании более совершенных сетей и, следовательно, лучшего интернета. Эти люди не шумят и не привлекают всеобщего внимания, но именно они обеспечивают долгосрочный желаемый эффект.

Это, кстати, вовсе не значит, что вторую культуру не интересует заработок. Я, например, работаю в сфере венчурного капитала. Львиная доля индустрии высоких технологий ориентирована на прибыль. Разница в том, что истинным инновациям, чтобы генерировать финансовую отдачу, чаще всего требуется время. Вот почему большинство венчурных фондов (включая наш) структурированы как десятилетние, изначально рассчитаны на длительные периоды. Разработка действительно полезных и ценных новых технологий может занять десятилетия, а то и больше. В общем, культура группы «компьютер» носит долгосрочный характер, а культура группы «казино» – совсем наоборот.

Итак, речь идет о битве «“компьютер” против “казино”» за определение нарратива для нового движения в сфере ПО. Конечно, оптимизм, как и цинизм, может завести нас слишком далеко. К сожалению, «пузырь» доткомов и последовавший за ним крах рынка весьма эффективно напомнили об этом очень многим людям.

Чтобы узреть истину, необходимо четко отделить суть технологии от конкретных способов ее использования, как правильных, так и злонамеренных. С помощью молотка, как известно, можно построить дом, а можно и разнести что-нибудь в щепки. Азотные удобрения помогают выращивать отличные урожаи сельскохозяйственных культур и накормить миллиарды людей, но их также используют в производстве взрывчатки. Фондовые рынки помогают обществам распределять капитал и ресурсы с целью максимального повышения их продуктивности, но они также приводят к надуванию разрушительных спекулятивных «пузырей». Все технологии могут приносить как пользу, так и вред; и блокчейны не исключение. Вопрос в том, как нам максимизировать их полезность и минимизировать вред.

Определение будущего интернета

Цель книги – помочь вам лучше понять суть блокчейнов: как саму технологию – а это, как вы, надеюсь, помните, компьютер особого вида, – так и все потрясающие штуки, на которые она способна. Я также рассчитываю, что попутно вы поймете, какие именно проблемы решают блокчейны и почему решения, которые они предлагают, действительно необходимы.

Мысли, непосредственные наблюдения и ментальные модели, которыми я делюсь в книге, – результат моего опыта за двадцать пять лет карьеры в интернет-индустрии. Я начинал как программист, а в 2000-х стал предпринимателем. Я продал две компании: одна – McAfee, другая – eBay. А между делом я занялся инвестированием и вложился в ряд компаний, в том числе Kickstarter, Pinterest, Stack Overflow, Stripe, Oculus и Coinbase; их продукты сегодня пользуются большим спросом. Я издавна сторонник и пропагандист ПО и сетей, принадлежащих сообществу, и с 2009 года веду блог на эту тему, в котором пишу также о разных технологиях и стартапах.

Мой собственный путь в блокчейн-сети начался в самом начале 2010-х, после долгих размышлений о проблемах сетей с протоколами, например RSS (протокол публикации с открытым исходным кодом), по сравнению с конкурентами, принадлежащими частным корпорациям, в том числе Facebook♦ и Twitter. Этот опыт навел меня на новую модель инвестирования, которая и определяет сегодня мою философию.

Я убежден: чтобы понять будущее интернета, необходимо понять его прошлое. Вот почему в части I кратко описана история интернета и особое внимание уделяется двум последним эпохам (они охватывают период от начала 1990-х до наших дней).

В части II мы глубже погрузимся в тему блокчейнов. Я объясню, как они работают и почему важны. Я покажу вам, как использовать блокчейны и токены для построения блокчейн-сетей, и опишу технические и экономические механизмы, с помощью которых они работают.

В части III я покажу, как блокчейн расширяет возможности пользователей и других участников Сети, ответив на вопрос, зачем нужны блокчейны (люди задают его очень часто).

В части IV мы честно, без обиняков обсудим самые спорные вопросы, в том числе политики и регулирования, а также поговорим о пагубной культуре «казино», возникшей вокруг блокчейнов, которая, к сожалению, сильно вредит их публичному имиджу и серьезно подрывает их потенциал.

И наконец, в части V я, опираясь на историю и концепции, представленные ранее, углубляюсь в смежные сферы, такие как социальные сети, видеоигры, виртуальные миры, медиабизнес, коллективное творчество, финансы и искусственный интеллект. Очень надеюсь донести до вас мысль о мощи блокчейн-сетей, о том, как они могут поддержать лучшие версии существующих ныне приложений, а также привести к появлению новых, о которых мы раньше даже не мечтали.

В этой книге собрано все, чему я научился за свою карьеру в интернете. Мне посчастливилось работать со многими выдающимися предпринимателями и технарями. Многое из того, что я здесь обсуждаю, я узнал от этих людей. Кем бы вы ни были: разработчиком, основателем бизнеса, корпоративным лидером, политиком, аналитиком, журналистом или просто тем, кто хочет понять, что сегодня происходит и в каком направлении мы все движемся, – искренне надеюсь, что эта книга поможет вам творить, лучше разобраться в вопросе и быть частью будущего.

Я убежден, что блокчейн-сети – самая надежная и ориентированная на гражданское общество сила, способная противодействовать дальнейшей консолидации интернета. И считаю, что это только начало, а не конец инноваций. Но действовать надо безотлагательно, поскольку США уже сегодня теряет лидерство в этом новом движении: их доля в мировой армии разработчиков ПО за последние пять лет сократилась с 40 % до 29 %[25]. Кроме того, быстрое развитие искусственного интеллекта, вероятно, тоже ускорит тренд на консолидацию крупных технологических компаний. ИИ имеет огромный потенциал, но изначально благоприятствует щедро капитализированным компаниям с огромными массивами данных.

Решения, которые мы принимаем сейчас, определят будущее интернета: кто его создает, кто им владеет, кто его использует; где возникают инновации; каким будет опыт каждого пользователя Сети. Блокчейны и сети, которые они создают, раскрывают и высвобождают необычайную мощь программного обеспечения как формы искусства, а интернет становится холстом для этой живописи. Это движение способно изменить ход истории, поможет переосмыслить отношение человечества к цифровым технологиям, расширить горизонты возможного. И участвовать в этом движении может каждый: и разработчик, и создатель контента, и предприниматель, и пользователь.

Это наш с вами шанс создать тот интернет, который мы действительно хотим, а не тот, что достался нам в наследство.

Часть I. Читай. Пиши

Глава 1. Почему сети важны

Я думаю о чем-то гораздо более важном, чем бомбы. Я думаю о компьютерах.

Джон фон Нейман, венгеро-американский математик, физик и педагог[26]

Дизайн сети – это судьба.

Сети представляют собой организационную структуру, позволяющую миллиардам людей осуществлять разумное взаимодействие. Они определяют мировых победителей и неудачников. Их алгоритмы решают, куда будут течь деньги и что окажется в центре нашего внимания. Структура сети определяет, как она будет развиваться и где окажутся сконцентрированы богатство и власть. Учитывая огромные масштабы современного интернета, решения по проектированию ПО, даже, казалось бы, самые незначительные, могут быстро приводить к последствиям, способным запустить мощный каскадный эффект. При анализе власти в интернете, Сети сетей, центральным становится вопрос, кто контролирует тот или иной его сегмент.

Вот почему люди, которые критикуют индустрию технологических стартапов за то, что в ней делается больший упор на цифровой, чем на физический мир – на «биты», а не на «атомы», – бьют, что называется, по ложной цели[27]. На самом деле влияние интернета простирается далеко за рамки цифровой сферы. Оно пересекает, пронизывает и формирует социально-экономические ландшафты огромного масштаба.

Вышеупомянутую претензию поддерживают даже инвесторы, работающие в сфере высоких технологий[28]. Питер Тиль, венчурный капиталист и соучредитель PayPal, однажды сказал: «Мы мечтали о летающих автомобилях, а вместо этого получили 140 символов». Речь, понятно, идет о Twitter, которая изначально ограничивала длину сообщений 140 символами; но, по сути, Питер высмеял якобы легкомыслие всей индустрии высоких технологий, одержимой программными продуктами.

Твиты, возможно, на первый взгляд и правда легкомысленны, но сегодня они влияют на все, от личных мыслей и мнений людей до результатов политических выборов и последствий пандемий. Люди, утверждающие, что современные технари недостаточно сосредоточены на таких проблемах, как энергетика, продовольствие, транспорт и жилье, упускают из виду, что цифровой и физический миры взаимосвязаны и тесно переплетены. И интернет-сети служат посредниками во взаимодействиях большинства людей с «реальным миром».

Слияние физического и цифрового происходит постепенно и незаметно. В научной фантастике автоматизация иногда изображается как процесс видимый и прямолинейный: одни физические вещи заменяются другими. Но на самом деле она в основном происходит не напрямую – физические объекты постепенно и, по сути, незаметно преобразуются в цифровые сети. Роботы ведь не заменили людей в турагентствах. Скорее, поисковые системы и туристические сайты взяли на себя некоторые задачи людей. Почтовые отделения (и даже почтовые ящики) все еще существуют, но после появления электронной почты в них обрабатываются гораздо меньшие объемы корреспонденции. Появление персональных летательных аппаратов не уничтожило физическую отрасль авиаперевозок, но интернет-сервисы вроде видеоконференций во многих случаях устранили саму потребность в перемещениях людей по миру.

Мы мечтали о летающих автомобилях, а вместо этого получили Zoom.

Люди склонны недооценивать цифровой мир, потому что интернет пока еще нам в новинку. Обратите внимание на язык, который мы используем. Согласитесь, подчинительные префиксы вроде «e-» в терминах email (электронная почта) и e-commerce (электронная торговля) принижают ценность цифровой деятельности по сравнению с ее аналогами из «реального мира», где мы говорим просто «почта» и «торговля». А между тем почта все чаще становится электронной, как и торговля. Люди, которые видят в физическом мире единственную реальность, не осознают, где они проводят все больше времени. Такие инновации, как социальные сети, поначалу воспринимались как легкомысленные и несерьезные, а теперь во многом определяют форму чего угодно, от всемирной политики, бизнеса и культуры до мировоззрения каждого пользователя.

Новые технологии, безусловно, будут способствовать дальнейшему объединению и слиянию цифрового мира с физическим. Искусственный интеллект сделает компьютеры гораздо умнее. Гарнитуры виртуальной и дополненной реальности улучшат качество пользовательского опыта, сделав его еще более иммерсивным. Подключенные к интернету компьютеры, встроенные в объекты и локации, – их еще называют устройствами «интернета вещей», – будут все больше проникать в нашу среду. Скоро все вокруг нас будет оснащено датчиками для понимания мира вокруг, а также механизмами для его изменения. И посредниками станут интернет-сети.

Так что да, они очень-очень важны[29].

На базовом уровне сети – это, по сути, списки связей между людьми или вещами. В интернете сети часто каталогизируют то, на что человек может направить внимание. Они также обеспечивают информацией алгоритмы, которые впоследствии курируют это внимание. Когда вы посещаете ленты в соцсетях, эти алгоритмы, исходя из ваших предполагаемых интересов, подбирают соответствующий контент и рекламу. «Лайки» в медиасетях и рейтинги на торговых площадках направляют поток идей, интересов и импульсов в определенное русло. Без такого курирования интернет был бы просто диким потоком, неструктурированным, заливающим всех и вся, непригодным для использования.

Экономика интернета существенно повышает эффективность сетей. В промышленной экономике корпорации наращивают мощь главным образом за счет объема и масштаба; благодаря всевозможным способам снижения производственных затрат. Снижение предельных издержек производства больших объемов стали, автомобилей, фармацевтических препаратов, газировки и чего угодно обеспечивает существенное преимущество перед конкурентами тому, кто владеет средствами производства и инвестирует в них деньги. В интернете же издержки дистрибуции незначительны, поэтому мощь в основном накапливается другим способом: через сетевые эффекты. Они обусловливают рост ценности и полезности сети при добавлении к ней каждого нового узла или очередной точки соединения. Узлами могут служить телефонные линии, транспортные хабы (например, аэропорты), коммуникационные технологии (например, компьютеры) и даже люди. Закон Меткалфа, одна из самых известных формулировок сетевого эффекта, гласит, что полезность сети растет квадратично, пропорционально количеству узлов в квадрате (увеличивается в степени 2). С точки зрения математика, сеть из десяти узлов в двадцать пять раз полезнее и ценнее, чем сеть из двух узлов; сеть с сотней узлов в сто раз ценнее сети с десятью узлами и т. д. Этот закон получил название в честь Роберта Меткалфа, соавтора Ethernet и основателя производителя электроники 3Com. Роберт Меткалф популяризировал эту идею еще в далекие 1980-е[30].

По мнению некоторых экспертов, в этот закон следует внести изменения, поскольку не все сетевые подключения одинаково полезны[31]. В 1999 году Дэвид Рид, еще один ученый-компьютерщик, предложил свою версию[32]. Закон Рида гласит, что полезность сетей находится в экспоненциальной зависимости от числа ее участников. Эта формула и правда отлично подходит для социальных сетей, узлами которых оказываются люди. У Facebook♦, например, почти 3 млрд активных пользователей в месяц[33]. Следовательно, согласно закону Рида, полезность данной сети составляет ни много ни мало 2 в трехмиллиардной степени. Это число огромно: чтобы просто распечатать его на принтере, потребуется 3 млн листов бумаги.

Впрочем, какой бы способ оценки полезности сети вы ни предпочитали, одно ясно: этот показатель растет, причем очень быстро.

Логично предположить, что в интернете, Сети сетей, сетевые эффекты не могут не доминировать. Люди группируются вокруг других людей. Такие сервисы, как Twitter, Instagram♦ и TikTok, ценны и полезны потому, что ими пользуются сотни миллионов. То же верно и в отношении многих других сетей, составляющих интернет. Чем больше людей обменивается своими идеями в информационной сети, тем она богаче. Чем больше людей отправляет сообщения по электронной почте и в WhatsApp, тем более важны и актуальны эти коммуникационные сети. Чем больше людей ведет бизнес, используя Venmo, Square, Uber и Amazon, тем ценнее и полезнее эти торговые площадки. Таково правило: больше людей – больше полезности.

Сетевые эффекты превращают в мощную лавину, в общем-то, не слишком значительные преимущества. Когда контроль над сетью в руках корпораций, они, как правило, очень ревностно охраняют свои преимущества, поэтому уйти из сети крайне трудно. Если вы создали сообщество в корпоративной сети, уход из нее будет означать потерю своей аудитории; вы уйдете с пустыми руками, а такое мало кому приятно. Этим, кстати, отчасти объясняется, почему власть постепенно консолидировалась в руках пятерки крупных технологических компаний. И если пагубная тенденция сохранится, интернет может в итоге стать еще более централизованным и управляемым могущественными посредниками, которые используют всю свою мощь для вытеснения из сетей новаторства и творчества. Если мы это не остановим, нам не избежать экономического застоя, скучного однообразия, низкой продуктивности и неравенства.

Некоторые политики пытаются сдерживать крупнейшие интернет-компании с помощью регулирования. Для этого они, например, блокируют попытки приобретения ими конкурентов и предлагают разделить эти компании на части[34]. В рамках других регуляторных предложений от них требуют взаимодействия и операционной совместимости, что позволит облегчить интеграцию сетей[35]. Тогда пользователи могли бы при желании переносить свои контакты куда угодно, а также читать и публиковать контент в разных сетях, в соответствии с их предпочтениями. Судя по всему, некоторые из этих предложений действительно помогли бы обуздать распоясавшихся старожилов и освободить место для конкурентов, но лучшее долгосрочное решение заключается в том, чтобы построить с нуля новые сети, которые не приведут к концентрации власти по той простой причине, что они не смогут это сделать.

Многие щедро финансируемые стартапы пытаются сегодня построить новые корпоративные сети. Но даже если им это удастся, они неизбежно воссоздадут и проблемы этих сетей. Нам нужны бунтари нового типа, которые смогут не только победить корпоративные сети на рынке, но и обеспечить серьезную общественную выгоду. Точнее, нам нужны сети, обеспечивающие преимущества, подобные тем, что появились когда-то благодаря открытым сетям протоколов без разрешений, характерным для раннего интернета[36].

Глава 2. Протокольные сети

Людям было сложно понять, что Всемирная паутина состоит из URL-адресов, HTTP и HTML, вот и все. Ни тебе центрального компьютера, «контролирующего» все; ни какой-то одной сети, в которой работают эти протоколы; ни даже организации, которая откуда-то «управляла» бы паутиной. Она не была физической «вещью» в определенном «месте». Это было «пространство», в котором могла существовать информация.

Тим Бернерс-Ли[37]

Краткая история протокольных сетей

Осенью 1969 года американские военные запустили первую версию интернета – ARPANET, названную в честь Агентства перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (ARPA – Department of Defense’s Advanced Research Projects Agency)[38].

В последующие несколько десятилетий развитие интернета происходило под руководством широкого сообщества исследователей и разработчиков. Эти теоретики и практики принесли с собой традицию открытого доступа. Они верили в свободный обмен идеями, равные возможности и меритократию. По их мнению, контроль должен принадлежать людям, которые пользуются услугами интернета (их так и назвали – пользователями). Структура и управление первых исследовательских сообществ, консультативных и оперативных групп воплощали в себе эти ранние демократические идеалы.

И в начале 1990-х, когда интернет вышел из-под крыла правительственных и научных кругов к мейнстримным пользователям, он взял с собой эту культуру. К Сети присоединялось все больше людей, и они наследовали этот эгалитарный дух. Киберпространство было действительно открытым. Как писал в 1996 году в своей «Декларации независимости киберпространства» Джон Перри Барлоу, поэт-активист, а иногда и автор текстов группы Grateful Dead, «мы создаем мир, в который каждый может войти без каких-либо привилегий или предубеждений, обусловленных расой, экономическим положением, военной силой или местом рождения»[39]. Словом, интернет олицетворял свободу и новое начало.

Тот же дух пропитывал и саму технологию. интернет зиждился на публичных протоколах, которые представляли собой набор правил для компьютеров – участников сетей. В древности «протоколами» (от греч. prōtokollon) называли «первый лист тома», часто с оглавлением. Со временем это слово стало означать перечень «дипломатических условностей», а позже, уже в ХХ веке, – «технические стандарты для программного обеспечения». Этот последний, высокотехнологический, контекст широко распространился с появлением ARPANET, ведь протоколы – доступные и открытые для всех – легли в основу развития интернета.

Воспринимайте их как аналоги естественных языков, скажем, английского или суахили. Они позволяют компьютерам взаимодействовать друг c другом. Если вы станете говорить как-то иначе, есть шанс, что другие люди вас не поймут. Выражаясь техническим языком, вы прекратите взаимодействие с ними. А еще, имея достаточное влияние, вы можете изменить то, как говорят другие, ведь диалекты способны превращаться в новые языки, но только если к вашему сообществу присоединятся новые участники. Словом, для нормального функционирования и протоколов, и языков требуется консенсус.

Протоколы лежат слоями друг на друге и в итоге – на вычислительных устройствах, образуя так называемый стек[40]. Компьютерщику полезно знать все слои стека, как и нюансы между ними. Известная модель OSI (Open Systems Interconnection – модель взаимодействия открытых систем) идентифицирует семь слоев. Для нашего обсуждения достаточно представить себе три слоя. Самый нижний состоит из аппаратного обеспечения: серверов, ПК, смартфонов, подключенных к интернету устройств, таких как телевизоры и видеокамеры, а также сетевого оборудования, которое все это объединяет. Другие слои строятся на этом фундаменте.

Сразу поверх физического уровня идет сетевой, известный как интернет-протокол, или IP (internet protocol)[41]. Он определяет форматирование, адресацию и маршрутизацию пакетов информации между узлами первого уровня. Данный стандарт был разработан в 1970-х Винтоном Серфом и Робертом Каном, исследователями той же лаборатории, в которой создали ARPANET. (Позже ее переименовали в DARPA; она также участвовала в изобретении таких футуристических технологий, как транспорт-невидимка и GPS.)[42]. Сеть официально завершила внедрение интернет-протокола 1 января 1983 года; большинство людей считают эту дату днем рождения интернета.

Далее, над интернет-уровнем, находится уровень приложений, названный так потому, что именно здесь к сети подключаются пользовательские приложения. В основном он определяется двумя протоколами, первый из них – электронная почта. Протокол, управляющий ею, называется Simple Mail Transfer Protocol, или SMTP[43]. Джон Постел, исследователь из Университета Южной Калифорнии, создал его для стандартизации электронной почты в 1981 году, мощно поспособствовав ее широкому распространению. Как рассказывают Кэти Хафнер и Мэтью Лайон в своей истории интернета, книге «Там, где волшебники не спят допоздна» (Where Wizards Stay Up Late): «Точно так же, как пластинку первоначально изобрели для меломанов и аудиофилов, но потом она породила целую индустрию, электронная почта до поры до времени росла и крепла в ARPANET в среде элитного сообщества ученых-компьютерщиков, а потом расцвела, заполонив собой, словно планктон, весь интернет»[44].

Второй протокол, на почве которого тоже расцвели многие приложения, – Веб, или протокол передачи гипертекста, он же HTTP (hypertext transfer protocol). Британский ученый Тим Бернерс-Ли изобрел его – а также язык разметки гипертекста, или HTML (hypertext markup language), – для форматирования и рендеринга сайтов в 1989 году, когда работал в швейцарской физической лаборатории CERN. (Обратите внимание: люди часто используют понятия «интернет» и «Веб» как взаимозаменяемые, но это разные сети: первая соединяет устройства, а вторая связывает страницы.)

Благодаря простоте, универсальности и открытости электронная почта и Веб были приняты на ура. После создания этих протоколов программисты кодифицировали их в почтовые клиенты и браузеры, многие с открытым исходным кодом. В результате любой желающий мог загрузить такой клиент (сегодня большинство людей назвали бы это приложением) и присоединиться к сети. Клиенты базируются на протоколах и позволяют пользователям получать доступ к лежащим в их основе сетям и участвовать в их работе. Они похожи на порталы, или шлюзы, открывающие путь к сетям с протоколами.

Люди взаимодействуют с протоколами через клиенты. Например, Веб начал становиться массовым только после того, как в 1993 году дебютировал один из таких клиентов – удобный для пользователей браузер Mosaic[45]. Сегодня самыми популярными считаются проприетарные браузеры, такие как Google Chrome, Apple Safari и Microsoft Edge, а самыми популярными почтовыми клиентами – Gmail (проприетарный, размещенный на серверах Google) и Microsoft Outlook (загружаемый на локальные компьютеры). Широкий спектр ПО, как проприетарного, так и с открытым исходным кодом, также остается доступным для работы веб-серверов и серверов электронной почты.

Коммуникационная система, легшая в основу интернета, проектировалась как децентрализованная и благодаря этому достаточно устойчивая и надежная, чтобы пережить ядерный удар. Она трактовала все узлы как равноправные и в результате могла бы продолжать функционировать даже после уничтожения некоторых ее частей. Электронная почта и Веб унаследовали эту философию. Все узлы в них «одноранговые»; ни один не имеет никаких преимуществ перед остальными.

Протокольная сеть

Однако один компонент интернета спроектировали иначе. Он контролировал специальную функцию: присвоение имен.

Это обязательное требование для любой сети. Имена – базовые виды аватаров, важнейших компонентов для построения сообществ. В Twitter меня, например, зовут @cdixon, а мой сайт называется cdixon.org. Эти удобные и понятные имена облегчают другим людям задачу найти меня и связаться со мной. Если кто-то хочет на меня подписаться, добавить меня в друзья или прислать мне что-нибудь, он легко делает это по ссылке на одно из моих имен.

У машин тоже есть имена. В интернете компьютеры знают друг друга под так называемыми адресами интернет-протокола – наборами чисел, которые трудно запомнить человеку, но не машине. Представьте, что вам нужно набирать многозначное число для каждой веб-страницы, которую вы хотите посетить. Пролистываете «Википедию»? Вводите 198.35.26.96. Ищете видео на YouTube? Набирайте 208.65.153.238. Человеческой памяти не обойтись без каталогов, подобных спискам контактов в телефонах.

Одна организация на протяжении 1970–1980-х вела официальный интернет-каталог[46]. Сетевой информационный центр Стэнфордского исследовательского института собрал все адреса в один файл HOSTS.TXT, который постоянно обновлялся и распространялся по всей Сети. Каждый раз, когда менялся какой-то адрес или к Сети присоединялся очередной узел (что случалось часто), всем приходилось обновлять файл хостов. Сеть быстро росла, и со временем эта задача стала крайне сложной. Людям нужна была менее громоздкая система, способная служить единым источником истины.

Ею стала система доменных имен, или DNS (domain name system)[47]. Пол Мокапетрис, американский ученый-компьютерщик, предложил это решение в 1983 году[48]. Технически оно было сложным, но легшая в его основу идея отличалась удивительной простотой: преобразовать доменные имена, удобные для человеческого восприятия, в IP-адреса физического компьютера. Система эта была иерархической, но при этом распределенной. На верхнем уровне определенная совокупность международных институтов: правительственных организаций, университетов, компаний, некоммерческих организаций и т. д., – управляла набором из тринадцати корневых серверов, и по сей день являющихся высшими арбитрами системы.

Начиная с 1980-х и на протяжении всех 1990-х, в годы бурного развития коммерческого интернета, команда под руководством Джона Постела внедрила и способствовала развитию DNS в Университете Южной Калифорнии[49]. В 1997 году журнал The Economist определил роль этого человека так: «Если в Сети действительно есть бог, то его, вероятно, зовут Джон Постел»[50]. Но по мере дальнейшего развития интернета возникла потребность в более долгосрочном решении проблемы управления DNS. Осенью 1998 года правительство США инициировало передачу надзора за пространством имен в интернете новой организации – некоммерческой Корпорации по управлению доменными именами и IP-адресами (Internet Corporation for Assigned Names and Numbers), или ICANN. В 2016 году ICANN стала независимой и перешла на глобальную модель с распределенным участием; она осуществляет надзор над системой, которую мы используем сегодня[51].

Система DNS крайне важна для эффективной работы интернета. Когда вы ищете в браузере определенный сайт, скажем, google.com или wikipedia.org, ваш провайдер прогоняет запрос через специальный сервер, называемый DNS-преобразователем, который запрашивает дальнейшие указания у серверов домена верхнего уровня, ответственных за расширения, в данном примере.com или. org. Далее серверы верхнего уровня указывают на серверы более низкого уровня, которые предоставляют вашему браузеру соответствующие IP-адреса и приводят вас к цели. В целом этот процесс называется DNS-поиском, и вы проходите его буквально за мгновения каждый раз, когда хотите посетить какой-либо сайт. (Чтобы ускорить поиск, поставщики DNS также сохраняют, или, научно говоря, кэшируют, IP-адреса на серверах, расположенных ближе к пользователям.)

Протоколы, лежащие в основе электронной почты и Веба, бесплатны – за исключением DNS, которая взимает небольшую плату, идущую ICANN и интернет-регистраторам. Пользователь, который внес плату (обычно около 10 долл. в год) и не нарушает закон, может делать со своими доменными именами что угодно. Он может покупать и продавать их или оставлять себе бесконечно. По сути, это больше похоже на налог на собственность, чем на арендную плату.

Имена – важный рычаг контроля сетей. В Twitter и Facebook♦ их контролируют корпоративные собственники. В Twitter меня зовут @cdixon, но это имя принадлежит не мне, а им. Сеть может отозвать его, потребовать с меня за него больше денег или вообще отобрать у меня аудиторию. А еще она контролирует мои взаимоотношения с другими людьми, например меняя алгоритмы для более частого или, наоборот, редкого показа моих постов. Моя же власть ограничена одним лишь правом: уйти из этой сети.

Ключевой элемент дизайнерского решения DNS заключается в том, что именно пользователи владеют своими именами и контролируют их, а не компания и не кто-то другой, вышестоящий. Точнее, пользователи контролируют соответствие своих имен IP-адресам. Это значит, что они могут в любое время и по любой причине перенести свои имена с одного компьютера на другой и использовать выбранное ими ПО, не теряя при этом своих сетевых контактов и ничего из созданного ими ранее на базе этой сети.

Допустим, мое имя cdixon.org хранится на хостинге Amazon. А теперь представьте, что Amazon решила содрать с меня больше денег, задушить мой сайт, подвергнуть мой контент цензуре или сделать еще что-нибудь, что мне совсем не нравится. Тогда я мог бы просто передать свои файлы любому другому провайдеру и перенаправить на него DNS-регистрацию cdixon.org. Я мог бы даже выбрать самохостинг – цифровой эквивалент жизни вне рамок. И после этого перенаправления имени все мои сетевые контакты остаются нетронутыми. Люди по-прежнему могут отправлять мне электронные письма, и входящие ссылки, которые поисковые системы используют для определения рейтинга моего сайта, по-прежнему работают. И этот переход на нового хостинг-провайдера происходит «за кулисами». Для других участников сети он невидим. Но Amazon знает это, как и то, что она должна действовать в рамках сетевых норм и рыночных сил. Иначе она рискует потерять клиентов.

Это незамысловатое дизайн-решение – предоставление пользователям полного контроля над их именами – заставляет вести дела честно. Оно удерживает Amazon и другие компании в определенных рамках, побуждая их предлагать пользователям конкурентоспособные услуги по конкурентным ценам. Конечно, они по-прежнему могут прибегать к традиционным бизнес-приемам вроде эффекта масштаба (чем больше серверов они используют и чем ниже их затраты, соответственно, тем выше прибыль), но им не удастся с помощью сетевых эффектов загонять пользователей в ловушку, как это делают централизованные сети.

А теперь сравним принцип работы DNS с тем, что происходит, когда вы пытаетесь покинуть, скажем, Twitter или Facebook♦. Большинство корпоративных сетей имеют функцию «загрузить свои данные и удалить свою учетную запись». Уходя, вы забираете записи своих постов и, возможно, постов ваших подписчиков и друзей, но теряете свои сетевые контакты и аудиторию: ведь эти люди подписаны на вашу учетную запись в сети, а вы не можете перенаправить ее на новый сервис. Вы этот процесс не контролируете. Вы можете забрать данные, но теряете сеть. Так что эти функции «загрузки данных» – не что иное, как хитрая уловка. На первый взгляд они символизируют открытость и свободу, но на самом деле никак не расширяют выбор пользователя. Весь контроль принадлежит компании. У вас же есть только два варианта: остаться либо уйти и начать с нуля в какой-то другой сети.

Корпоративные сервисы управляют сетями, которые взаимодействуют с Вебом, с помощью таких компонентов, как HTTP, но сами частью Веба в сколько-нибудь значимом смысле не являются. Они не придерживаются обычаев и устоявшихся норм Веба. На самом деле они нарушают многие его технические, экономические и культурные принципы, такие, например, как: открытость; инновации, не нуждающиеся в разрешениях; и демократическое управление. Эти централизованные сети, по сути, просто примыкают к Вебу. У них свои правила, своя экономика, свои сетевые эффекты.

Гениальность DNS в том, что пользователи владеют своими именами точно так же, как мы владеем вещами в физическом мире. Эта система обеспечивает нас онлайн-эквивалентом прав собственности в офлайне. Как известно, когда вы чем-то безраздельно владеете, у вас есть стимул инвестировать в это. Именно поэтому начиная с 1990-х годов и до сих пор мы наблюдаем такой мощный поток вложений в компании, связанные с электронной почтой и Вебом: сетями, построенными на базе DNS.

На первый взгляд передача пользователям контроля над их именами может показаться не очень важным элементом дизайна. Но это решение имело каскадный эффект и в итоге способствовало росту и процветанию целых новых отраслей, от систем поиска и социальных сетей до медиасайтов и площадок электронной торговли.

Но есть тут и побочные эффекты. Например, цифровая собственность может порождать спекулятивные рынки. Сегодня покупка и продажа доменов – многомиллиардная индустрия. Короткие англоязычные домены с расширением.com обычно продаются за миллионы долларов (недавний пример – имя voice.com, проданное за 30 млн долл.). Рынок доменных имен переживает то взлеты, то падения, попутно создавая огромные состояния и заставляя людей и компании в одночасье терять все. В этом смысле он аналогичен рынку недвижимости, который тоже страдает от спекуляций, а порой и от «пузырей». Токены блокчейнов, сделавшие возможной новую форму цифровой собственности (мы поговорим об этом подробнее чуть позже), тоже породили спекулятивные рынки. И в обоих случаях побочным эффектом стали спекуляции. Но все же позитивные стороны прав собственности, безусловно, с лихвой перевешивают негатив.

Сегодня общество горячо обсуждает тему модерации контента, особенно в связи с соцсетями. Но электронная почта и Веб этим не занимаются. У них только одна задача – надежно доставлять информацию. Философия в данном случае заключается в том, что, если протоколы будут осуществлять полицейскую функцию, они станут фрагментированными и дисфункциональными. Как известно, в разных регионах мира действуют разные законы и обычаи; то, что запрещено в одной стране, может быть разрешено в другой. Протоколы будут универсальными, только оставаясь беспристрастными.

Модерация контента тут все же осуществляется, но ею занимаются пользователи, клиенты и сервисы на перифериях Сети. Это может показаться рискованной затеей: разве можно надеяться на то, что децентрализованные массы будут успешно контролировать сами себя? Однако, как показала практика, система работает отлично. Клиенты и серверы успешно обеспечивают соблюдение законов и правил и осуществляют модерацию. Если ваш сайт нелегален, регистраторы доменных имен и хостинговые компании очень быстро его заблокируют. Поисковые системы удалят его из индекса. Стремительно растущее сообщество разработчиков ПО и веб-дизайнеров, а также технологические компании и международные организации, управляющие Вебом, решительно изгонят ваш сайт. То же относится и к электронной почте. Клиенты и серверы на периферии Сети эффективно фильтруют спам, а также фишинговый и прочий вредоносный контент. Законы и стимулы гарантируют бесперебойную работу этой системы.

Электронная почта и Веб, поддерживаемые DNS, обогатили интернет мощными сетями общего назначения. Этот дизайн позволяет пользователям стать собственниками самого важного для них: своих имен и, следовательно, контактов и всего, что они решили создать на базе конкретной сети.

Преимущества протокольных сетей

Протокольные сети наделяют пользователей правом собственности, что выгодно всем участникам: создателям, предпринимателям, разработчикам и далее по списку.

Для протокольных сетей, как и для всех прочих, характерны сетевые эффекты. Их полезность и ценность возрастают по мере увеличения числа пользователей. Электронная почта полезна благодаря своей повсеместности – тому, что электронные адреса есть у многих других людей, которым вы хотели бы написать. Принципиальная разница между протокольной сетью, той же электронной почтой, и корпоративной вроде Twitter заключается в том, что сетевой эффект первой служит сообществу, а не компании. Ни одна организация не владеет электронной почтой и не контролирует ее, и любой человек может получить к ней доступ через ПО, созданное независимыми разработчиками и поддерживающее базовый протокол. Что создавать и использовать, решают разработчики и потребители. Решения, влияющие на сообщество, принимаются самим сообществом.

Поскольку в протокольных сетях нет центрального посредника, они не взимают комиссий: не забирают себе долю от денежных средств, проходящих через сеть (я подробнее расскажу о них в главе 8). Более того, структура протокольных сетей дает надежную гарантию, что они никогда не будут ее взимать. И это мощно стимулирует инновации. Создавая что-либо на базе электронной почты или Веба, вы точно знаете, что затраты времени и денег оправданны, ведь все созданное вами будет принадлежать вам, и вы будете это контролировать. Разумеется, именно эти перспективы во многом вдохновили Ларри Пейджа, Сергея Брина, Джеффа Безоса, Марка Цукерберга и множество других интернет-предпринимателей.

Очевидны преимущества протокольных сетей и для пользователей. Живой, подвижный рынок софта и низкие затраты на переключение между сетями означают для них возможность, что называется, прицениться. Если пользователю не нравится, как работает алгоритм или, скажем, как сервис отслеживает его персональные данные, он всегда может перейти на другой. Когда пользователи платят за подписку или просматривают рекламу, все деньги идут непосредственно создателям, а не сетевым посредникам, что стимулирует дальнейшие инвестиции в контент по их выбору.

И чем более предсказуемы эти стимулы, тем лучше; тут все как в физическом мире, где инвестициям способствуют четкие, предсказуемые законы, в частности закон о праве собственности. Отличная аналогия – взаимодействие частного бизнеса и автотранспортных систем. Поскольку последние доступны всем и в основном бесплатны, люди и компании готовы создавать что-то на их базе, а значит, они будут охотно инвестировать в ресурсы, такие как здания, транспортные средства и сообщества, полезность и ценность которых всегда зависит от автомагистралей. А это, в свою очередь, стимулирует более активное использование автомагистралей, способствуя дальнейшему увеличению частных инвестиций. В правильно спроектированной сети рост порождает рост, формируя тем самым здоровую и динамично развивающуюся систему.

А вот для корпоративных сетей характерны непредсказуемые стимулы, что, соответственно, ограничивает инвестиции третьих сторон. Они обычно устанавливают высокую комиссию сети, что позволяет им претендовать на серьезную долю доходов, генерируемых сетями, и щедро откусывать от прибыли, которая иначе могла бы перетечь к остальным участникам сети. Крупнейшие корпоративные сети современности, включая Facebook♦, Instagram♦, PayPal, TikTok, Twitter и YouTube, принадлежат компаниям с совокупной рыночной капитализацией в триллионы долларов. Разумно предположить, что, если бы эти сети были протокольными, значительная доля этих средств распределялась бы среди разработчиков и создателей на периферии.

Этим во многом объясняется, почему электронная почта, в частности написание новостных блог-рассылок, переживает сегодня настоящий ренессанс среди создателей контента[52]. Она обеспечивает создателей прямой связью с аудиторией без посредничества центральных сетевых операторов, которые в любой момент могут по своему усмотрению менять экономические условия, правила доступа или рейтинги контента. Если бы сервису новостной рассылки, созданному на базе электронной почты, например Substack, вздумалось вдруг изменить правила или расценки, пользователи просто ушли бы, забрав с собой подписчиков. (Многие из таких сервисов сейчас позволяют пользователям экспортировать списки подписчиков электронной почты.) Эта опция снижает затраты на переключение с сети на сеть и, следовательно, комиссию. В этом и заключается мощь четкого отделения имен от сервисов в протокольных сетях. Пользователи могут не понимать всех нюансов дизайна сети, но интуитивно осознают экономические риски, особенно с учетом отлично задокументированных проблем и трений между создателями контента и корпоративными сетями[53].

Еще больше разочарований пережили программисты. В начале 2010-х такие компании, как Facebook♦ и Twitter – поначалу обе казались на редкость открытыми и гостеприимными, – наглухо захлопнули перед разработчиками двери в свои сети. В январе 2013 года, когда дебютировало приложение для создания коротких видеоклипов Vine (приобретенное за несколько месяцев до этого компанией Twitter), Марк Цукерберг лично одобрил его блокировку[54]. Согласно судебным документам, опубликованным годы спустя, именно Цукерберг дал добро на закрытие доступа Vine к интерфейсу прикладного программирования, или API (application programming interface), Facebook♦. Это ПО, которое приложения используют для обеспечения совместимости и взаимодействия друг с другом. «Давайте, действуйте», – сказал он коллеге, другому руководителю высшего уровня. Этот шаг подорвал рост Vine на самом взлете, и в 2017 году, после нескольких лет полного игнора сервиса, Twitter прекратил его работу. О его трагической судьбе знают все. Куда меньше людей помнят репрессии Facebook♦ в отношении таких приложений, как BranchOut (поиск работы)[55], MessageMe (месседжер)[56], Path (социальные сети)[57], Phhhoto (создание GIF-файлов)[58] и Voxer (голосовой чат)[59].

Перспектива прав собственности мощно мотивирует и создателей, и инвесторов. Поскольку протокольные сети не имеют комиссий сети – и гарантированно никогда не будут это делать, – у стартапов есть мощный стимул создавать продукты на их основе. Например, в ранней версии Веба было очень трудно ориентироваться и осуществлять поиск. Для решения этой проблемы десятки команд технарей основали компании, в том числе такие известные, как Yahoo и Google. А когда в конце 1990-х серьезной проблемой стал спам, венчурные капиталисты профинансировали десятки компаний для решения этой задачи, и их усилия в основном увенчались успехом[60]. Сам спам, конечно, никуда не девался, но мы научились намного лучше с ним справляться.

А теперь сравните это с тем, как сегодня решают проблему спама, ботов и подобные задачи корпоративные сети вроде Twitter. У сторонних компаний нет никакого стимула ими заниматься. Поэтому компания бьется над ними практически в одиночку, ограничивая ресурсы и резервы талантов, которые могли бы помочь ей в этом деле. Вот почему некоторые из этих сетей сегодня буквально тонут в ботах и спаме.

Я убежден, что многие благоприятные возможности, которыми я пользовался как предприниматель, обусловлены именно дизайном протокольных сетей. Например, в начале 2000-х мы очень страдали от таких проблем, как фишинговое и шпионское ПО. Сегодня трудно даже представить, насколько скверной была тогда ситуация. В те времена большинство людей пользовались печально известной своей незащищенностью версией браузера Microsoft, которая позволяла вредоносному софту без особых проблем самоустанавливаться на их компьютерах[61]. В 2004 году я основал стартап SiteAdvisor, который специализировался на проблемах веб-безопасности, и мы разработали инструмент для защиты пользователей от этих угроз. Поскольку Веб – протокольная сеть, мы могли сканировать и анализировать сайты и разрабатывать программы, работавшие внутри браузеров и поисковых систем. И нам не нужно было спрашивать на это разрешения: ведь ни Вебом, ни электронной почтой не владеет какая-либо компания.

Программистам не требуется разрешение для создания клиентов и приложений на базе протокольных сетей. Они открыты, что позволяет независимому сообществу разработчиков решать насущные проблемы и создавать новые функции. Более того, разработчики и создатели имеют возможность оставить себе всю сгенерированную ими экономическую ценность. Такие условия и стимулы позволяют рынкам решать проблемы, которые невозможно устранить с помощью протоколов.

На базе корпоративной сети мой стартап не смог бы ничего разработать. Такие сети негостеприимны для основателей стартапов, и большинство венчурных капиталистов знают, что тех, кто разрабатывает продукты на их базе, лучше не финансировать. А нашу компанию в итоге выкупила McAfee, и за очень хорошую цену. Она пошла на это во многом потому, что знала: все нами созданное принадлежит нам, и только нам. И Веб не может изменить ни правил, ни комиссий. Никакая высшая сила неспособна была отобрать у нас то, что мы сделали. Веб как сообщество, частью которого мы стали, преуспел благодаря архитектуре протокола и стимулам, ею создаваемым.

Крах протокола RSS

Однако стоит отметить, что после электронной почты и Веба ни одна протокольная сеть не сумела достичь сопоставимого масштаба. И вовсе не потому, что никто не пытался это сделать. За последние тридцать лет технари создали множество новых, заслуживающих доверия сетей такого типа. В начале 2000-х Jabber, протокол мгновенного обмена сообщениями с открытым исходным кодом (позже переименован в XMPP), попытался бросить вызов AOL Instant Messenger и MSN Messenger[62]. Позже в том же десятилетии OpenSocial, кросс-платформенный протокол социальных сетей, пытался конкурировать с Facebook♦ и Twitter[63]. Diaspora, децентрализованная социальная сеть, дебютировавшая в 2010 году, тоже сыграла в эту игру[64]. Все эти протоколы были инновационными с технической точки зрения и создавались сообществами с огромным энтузиазмом, но ни один из них не получил широкого распространения.

Электронная почта и Веб добились успеха отчасти благодаря особым историческим условиям. В 1970–1980-х в интернете обитало небольшое число исследователей, которые работали сообща. Протокольные сети росли в условиях практически полного отсутствия централизованной конкуренции. А позже новичкам приходилось конкурировать с корпоративными альтернативами, предлагавшими пользователям гораздо больше функций и располагавшими намного большими ресурсами.

Пожалуй, нагляднее всего конкурентные недостатки протокольных сетей иллюстрирует судьба RSS (really simple syndication, «действительно простая синдикация») – протокола, который ближе всех подошел к победе над корпоративными социальными сетями. RSS – протокол с функциональностью, аналогичной соцсети. Он позволяет составлять списки пользователей, на которых вы хотите подписаться, и они могут потом отправлять вам свой контент. Веб-администраторы могут вставлять в свои сайты код для вывода обновлений в формате, называемом XML (extensible markup language, «расширяемый язык разметки»), каждый раз, когда публикуется новый пост. Эти обновления передаются в персонализированные ленты подписчиков, которые сами выбирают сайты и блоги, используя установленное ими же программное обеспечение для «чтения» RSS. Система элегантная и децентрализованная. Но этого оказалось недостаточно.

В 2000-х RSS вполне успешно конкурировал с такими корпоративными сетями, как Twitter и Facebook♦. Но к 2009 году его начала заменять Twitter. Люди все чаще выбирали ее вместо RSS, чтобы подписываться на блогеров и других авторов. Некоторым членам сообщества RSS это казалось нормальным, поскольку в Twitter использовался открытый API, и компания клятвенно обещала продолжать взаимодействовать с RSS. Они считали Twitter просто популярным узлом RSS-сети. Меня же очень беспокоило такое развитие событий; тогда я написал в своем блоге следующее:

«Проблема в том, что на самом деле Twitter не открыта. Она была бы таковой, если бы сеть можно было использовать без какого-либо участия компании как института. А все обстоит ровно наоборот – все данные проходят через централизованный сервис Twitter. Сегодня доминирующими опорными интернет-сервисами: Вебом (HTTP), электронной почтой (SMTP) и обменом сообщениями по подписке (RSS) – стали открытые протоколы, распределенные по миллионам институтов. Если Twitter заменит RSS, он станет первым опорным интернет-сервисом с единым коммерческим “привратником”… В какой-то момент компании, чтобы обосновать свою оценку, надо будет зарабатывать кучу денег. Тогда мы и сможем реально оценить влияние ситуации, когда одна компания контролирует опорный интернет-сервис».

К сожалению, мои опасения оправдались. Вскоре сеть Twitter догнала и перегнала RSS по популярности, и только социальные нормы – и ничего более материального и существенного – не позволяли компании «вытащить затычку». В 2013 году, как только это стало отвечать корпоративным интересам Twitter, компания прекратила поддержку RSS. В том же году Google сделала то же в отношении Google Reader, подчеркнув при этом, что протокол очень сильно сдал свои позиции[65].

Когда-то RSS считался надежным способом социального нетворкинга. Нишевые сообщества продолжали использовать его и в 2010-е, но он уже не был серьезным конкурентом корпоративным соцсетям. Падение RSS напрямую связано с консолидацией сетевой власти в руках нескольких интернет-гигантов[66]. Как выразился один блогер, «этот маленький мандариновый “пузырек” – отсылка к оранжевому логотипу RSS – стал печальным символом неповиновения централизованной сети, все больше контролируемой горсткой корпораций»[67].

Я могу назвать две главные причины, почему RSS проиграл. Во-первых, функции. RSS не был способен сравниться с корпоративными сетями по простоте использования и расширенной функциональности. В Twitter пользователь мог зарегистрироваться, выбрать себе имя и учетные записи, на которые он хочет подписаться, и управиться со всем этим парой-другой кликов мышью. RSS же представлял собой просто набор стандартов. За ним не стояла компания, и никто не вел централизованную базу данных для хранения такой информации, как имена людей и списки подписчиков. Продукты, созданные на основе RSS, имели ограниченную функциональность. Они не были снабжены удобными для пользователя механизмами обнаружения контента, его курирования и аналитики.

А еще RSS слишком многого ожидал от пользователей. В этом протоколе, как и в электронной почте и Вебе, для присвоения имен использовалась DNS, но это означало, что создателям контента приходилось платить за регистрацию доменов, а затем переносить их на собственные серверы или передавать провайдерам RSS-хостинга. Для электронной почты и Веба это считалось вполне нормальным на заре интернета, когда не существовало иных альтернатив, а пользователями были в основном технари, привыкшие прилагать немалые усилия, чтобы что-нибудь получить. Но когда интернет наполнился людьми, не горевшими желанием всем этим заниматься, да еще и без достаточных технических знаний, RSS не смог выдержать конкуренцию. Бесплатные и удобные в использовании сервисы вроде Twitter и Facebook♦ предлагали людям более простые способы подключения к сети, публикации контента и его потребления, что позволило им привлечь десятки, потом сотни миллионов пользователей, а в случае с Facebook♦ – и вовсе миллиарды.

Другие попытки протоколов сравняться с возможностями корпоративных сервисов также потерпели фиаско. В 2007 году журнал Wired описал свою печальную историю создания собственной соцсети с использованием открытых инструментов вроде RSS[68]. Демоверсия уперлась в потолок перед самым финишем: разработчики поняли, что им недостает ключевого элемента инфраструктуры – децентрализованной базы данных. (Оглядываясь назад, можно уверенно сказать, что им не хватило именно той технологии, которую нам впоследствии обеспечат блокчейны.) Вот как это описали сами разработчики:

«В последние несколько недель Wired News пытался продвигать собственный Facebook♦, используя бесплатные веб-инструменты и виджеты. Мы подошли очень близко к цели, но в итоге потерпели неудачу. Нам удалось воссоздать, возможно, 90 % функциональности Facebook♦, но не самый важный ее компонент – способ связывать людей и заявлять о характере их взаимоотношений».

Некоторые разработчики, в том числе Брэд Фицпатрик, основавший в 1999 году блог-сеть LiveJournal, предлагали решить эту проблему путем создания базы данных социальных графов[69], управляемой некоммерческими организациями[70]. В статье 2007 года под названием «Мысли о социальном графе» Фицпатрик предлагает:

«Создать некоммерческое программное обеспечение с открытым исходным кодом (авторские права должны принадлежать некоммерческой организации), которое будет собирать графы с сайтов всех остальных соцсетей, сводить их в один глобальный агрегированный граф и опять его распространять. Далее он становится доступным другим сайтам (или пользователям) как через публичные API (для небольших/обычных пользователей), так и через загружаемые массивы данных посредством потока обновлений/API для получения итеративных обновлений графа (для крупных пользователей)».

Идея заключалась в том, что обычная база данных, содержащая социальные графы, поможет RSS успешно конкурировать с упрощенным порогом вхождения в мир корпоративных соцсетей. Предполагалось, что передача контроля над базой данных некоммерческой организации позволит сохранить ее нейтральность. Однако реализация этого плана требовала широкой координации между разработчиками ПО и некоммерческими группами. Эти усилия так и не получили должной поддержки, и, как описано далее, в главе 11, люди и в других контекстах технологических стартапов безрезультатно бились над тем, чтобы заставить работать некоммерческую модель.

А вот корпоративным сетям не нужно было координировать свои действия. Они могли стремительно идти вперед, даже если для этого надо было крушить и ломать.

И это подводит нас ко второй причине краха RSS: финансированию. Коммерческие компании, чтобы нанять больше разработчиков, расширить функционал, субсидировать затраты на хостинг и т. д., могут привлечь венчурный капитал. По мере роста им доступно все больше капитала. Такие компании, как Facebook♦, Twitter, и почти все другие крупные корпоративные сети сумели привлечь миллиарды долларов от частных и государственных инвесторов. RSS представляла собой просто слабосвязанную группу разработчиков, не имевшую доступа к капиталу, не считая добровольных пожертвований. Это изначально была неравная борьба.

По сей день финансирование ПО с открытым исходным кодом зависит от рыночных сил, которые иногда – но отнюдь не всегда – совпадают с интересами интернета. Например, в 2012 году в результате обновления ПО для OpenSSL, проекта с открытым исходным кодом, который снабжает пользователей значительной долей программ для шифрования интернета, была внедрена критическая ошибка уязвимости. Баг, получивший название Heartbleed, поставил под угрозу безопасность множества участников интернет-коммуникаций[71]. Инженеры по безопасности обнаружили баг только через два года. Все задумались, почему никто не сделал этого раньше, и выяснилось, что OpenSSL Software Foundation, некоммерческая организация, отвечавшая за поддержку этого интернет-протокола, состоит из горстки непомерно заваленных работой добровольцев и существует на ничтожное финансирование, включая пару тысяч долларов прямых ежегодных пожертвований[72].

Некоторые проекты с открытым исходным кодом финансируются весьма щедро, поскольку в их успехе заинтересованы крупные компании. В эту категорию попадает, например, самая широко используемая в мире операционная система Linux. Ее поддерживают компании, получающие выгоду от распространения операционных систем с открытым исходным кодом: IBM, Intel и Google[73]. Но создание новых протокольных сетей обычно не отвечает корпоративным интересам. На самом деле стратегия большинства технологических компаний заключается в том, чтобы захватывать сети, контролировать их и монополизировать. И последнее, чего они хотят, – финансировать потенциального конкурента. Конечно, протокольные сети отвечают коллективным интересам интернета, но с тех пор, как его в первые дни существования финансировало правительство США, у него не было и нет надежного источника прямого финансирования.

Как уже говорилось, электронная почта и Веб добились успеха прежде всего благодаря тому, что появились раньше любых серьезных альтернатив. Стимулы, которые они создали, дали старт «золотому периоду» креативности и инноваций, который продолжается и по сей день, несмотря на посягательства крупных технологических корпораций. Но все более поздние попытки построения сетей с протоколами так и не стали мейнстримом. Проблемы, с которыми сталкиваются такие сети, наглядно иллюстрирует поучительная история RSS. Однако та же история показывает нам, что протокольные сети заложили семена нового, куда более конкурентоспособного дизайна сети, который станет определяющим для следующей эпохи интернета.

Глава 3. Корпоративные сети

Когда я учился в колледже, я думал: «интернет – потрясающая штука; ты можешь найти в нем все, что пожелаешь; читать новости, скачивать музыку, смотреть фильмы, искать информацию в Google, получать справочные материалы в «Википедии»; там есть все, кроме того, что для человека важнее всего: других людей».

Марк Цукерберг[74]

Скевоморфные и нативные технологии

Люди используют новые технологии с одной из двух целей: 1) чтобы делать то, что они уже могли раньше, но теперь смогут делать быстрее, дешевле, проще или с более высоким качеством; 2) чтобы делать что-то совершенно новое, что им раньше было недоступно. На ранних этапах развития новых технологий обычно популярнее первая категория, но более серьезное и долгосрочное воздействие на мир оказывает вторая.

Улучшение уже существующего идет первым, ведь это проще. Чтобы раскрылась реальная, истинная мощь чего-то принципиально нового, требуется немало времени. Когда Иоганн Гутенберг, изобретатель печатного станка с подвижными литерами, напечатал в XV веке Библию, названную потом в его честь, он сделал ее максимально похожей на рукописный фолиант. А разве мог он представить себе книгу в каком-то другом виде? И все же, как однажды заметил Алан Кей, ученый-компьютерщик и лауреат премии Тьюринга, «истинная цель книгопечатания заключалась не в имитации рукописной Библии, а в том, чтобы полтора века спустя люди могли по-новому рассуждать о науке и политическом управлении». Это, в свою очередь, стало катализатором революции.

Создание чего-то принципиально нового требует мощных прыжков воображения. Первые режиссеры снимали фильмы по образу и подобию театральных пьес. По сути, они создавали те же театральные постановки, только с лучшими моделями дистрибуции. Кинопроизводство стало чем-то особенным только после того, как истинные новаторы осознали огромный потенциал визуальной грамматики, свойственный этой новой форме искусства. По аналогичному пути шло и развитие электричества. Сначала люди переходили с газа и свечей на электрическое освещение просто ради удобства. И только десятилетия спустя они начали использовать его для питания всевозможных приборов, от тостеров до автомобилей Tesla.

Технологии, заимствованные из прошлого, иногда называют скевоморфными. Первоначально этот термин относился к элементам дизайна в искусстве. Так описывали элементы, явно включенные автором в произведение преднамеренно, но в принципе ненужные, устаревшие. В эпоху Стива Джобса Apple популяризировала эту идею, использовав ее для описания цифровой графики, имитирующей привычные и знакомые вещи из обычной жизни: картинка стандартной книжной полки для приятной глазу иконки приложения для чтения или иконка с образом мусорной корзины для обозначения папки удаленных файлов[75]. Благодаря скевоморфному интерфейсу людям было легче адаптироваться к взаимодействию с экранами компьютеров. Сегодня компьютерщики часто используют этот термин для описания технологий, имитирующих уже существующие виды деятельности или опыт. Копирование того, что давно существует, делает новое более знакомым, и людям комфортнее принимать непривычное.

В 1990-е интернет был скевоморфным. В то время он состоял в основном из цифровых адаптаций вещей, существовавших до его появления: сайты, имитирующие бумажные брошюры и каталоги; электронная почта как расширение традиционного опыта обмена корреспонденцией; электронный шопинг, во многом напоминающий уже привычную людям торговлю по почте. Ту эпоху назвали эпохой чтения: хотя люди и могли отправлять онлайн электронные письма, предоставлять данные и покупать вещи, информация обычно перетекала в одну сторону: от сайта к пользователю. Своего рода аналог цифрового файла, доступного только для чтения, который можно открыть и просмотреть, но нельзя редактировать. Разработка сайтов в те времена считалась навыком узкоспециализированным, и большинство видов деятельности не предполагало публикации контента для более широкой аудитории.

Сейчас это трудно представить, но интернет 1990-х и начала 2000-х не имел ничего общего с непрерывно работающими высокоскоростными мобильными устройствами современности[76]. Народ «входил в систему» со своих громоздких настольных ПК только время от времени, обычно чтобы проверить электронную почту, запланировать поездку или полистать Веб. Изображения загружались чудовищно медленно, а потоковое видео вечно «зависало», если работало вообще. Большинство людей входили в систему через модемы с коммутируемым доступом – ужасно медленное стационарное соединение, которое вечно прерывалось в самый неподходящий момент и работало со скоростью, которую большинство людей сегодня сочли бы издевательской.

Даже в разгар мании доткомов энтузиазм в отношении интернета не был слишком бурным. Незадолго до пика этой мании – он пришелся на март 2000 года – Национальная инженерная академия поставила интернет в списке величайших инженерных достижений XX столетия только на 13-е место[77]. Это ниже радио и телефонов (6-е место), систем кондиционирования и охлаждения (10-е место) и освоения космоса (12-е место).

А затем – хлоп! – и пузырь доткомов громко лопнул. Акции упали по всем направлениям. В 2001 году стоимость акций Amazon рухнула до рекордно низкого уровня[78]. Рыночная капитализация компаний розничной торговли достигла минимума в 2,2 млрд долл. (менее 0,5 % от сегодняшнего показателя). Когда Pew Research Center, известная компания, специализирующаяся на опросах, в октябре 2002 года спросила жителей США, хотели бы они перейти на широкополосную связь, большинство ответило отрицательно[79]. Люди в основном использовали интернет для электронной почты и веб-серфинга. А зачем тут скорость? По общему мнению, интернет – это, конечно, круто, но применение его ограниченно; он вряд ли сможет стать подходящим местом для зарабатывания средств к существованию. Доказано обвалом рынка доткомов.

И все же интернет стоял тогда на пороге возрождения. Индустрия едва тлела, но слабое движение уже набирало силу.

К середине 2000-х технари начали активно исследовать возможности нативных («родных» для интернета) дизайнов продуктов. Если «скевоморфный» означает во многом похожий на то, что уже есть, то эпитет «нативный» указывает на новизну. Один за другим появлялись новые сервисы, использующие уникальные преимущества интернета, а не просто с некоторыми модификациями повторяющие пути, проторенные ранее аналогами из реального мира. Ключевыми тенденциями стали блогинг, нетворкинг, онлайн-знакомства, составление публичного резюме и обмен фотографиями. Технические инновации, в том числе API, позволили обеспечить большую интеграцию интернет-сервисов. Сайты стали совместимыми и динамическими, способными автоматически обновляться. «Мэшапы» приложений и данных вдруг стали повсеместными. Веб стал живым и гибким.

Лучше всех это описал Ричард Макманус в апреле 2003 года в первом посте в своем тогда только что основанном, но впоследствии ставшем невероятно популярным и влиятельным блоге ReadWriteWeb, посвященном технологиям[80]:

«Веб никогда не задумывался как односторонняя система для публикации, но в первое десятилетие его существования в нем доминировал инструмент, доступный только для чтения, – веб-браузер. Сегодня же цель в том, чтобы превратить Веб в систему с двусторонним движением. Надо, чтобы обычные люди могли писать там так же легко, как они научились просматривать в нем информацию и читать разные материалы».

Идея, что интернет может быть чем-то большим, чем среда, доступная только для чтения, вдохновила и воодушевила новое поколение творцов и пользователей. То, что такое переосмысление интернета позволит любому без труда создавать контент и предлагать его широкой аудитории – не только воспринимать информацию, но и транслировать ее в массы, – открывало совершенно новые горизонты возможностей. Это станет началом следующей фазы Веба, на которой люди будут потреблять и публиковать контент свободно и в беспрецедентных масштабах. Речь шла о деятельности, у которой в мире до появления интернета не было аналогов.

Так наступила эпоха «Читай. Пиши», известная также как Web 2.0.

Рост и развитие корпоративных сетей

Эпоха «Читай. Пиши» ознаменовала также серьезные изменения в дизайне сетей. Некоторые технари по-прежнему придерживались сетевой архитектуры с открытым протоколом, создавая новые протоколы и – уже на их базе – новые приложения. Однако наибольшего успеха добивались разработчики, которые выбрали другой путь: модель корпоративной сети.

Корпоративные сети имеют простую структуру. В центре ее находится компания, которая контролирует все централизованные сервисы, питающие сеть энергией. Она обладает полным и безграничным контролем. Она может переписать условия пользования сервисом; определяет, у кого есть к ним доступ, и по своему желанию перенаправляет денежные потоки в сети; и все это она может сделать в любой момент и по ей одной известной причине. Корпоративные сети крайне централизованны, ведь в итоге все правила в них устанавливает один-единственный человек, обычно CEO.

Корпоративная сеть

Пользователей, разработчиков ПО и других участников выталкивают на периферию сети, где они всецело зависят от прихотей и капризов центральной корпорации.

Модель корпоративной сети позволила новому поколению технарей двигаться намного быстрее. Разработчики могли быстро предлагать новые функции и использовать итерации, вместо того чтобы ждать координации с группами по стандартизации и прочими заинтересованными сторонами. Благодаря сосредоточению сервисов внутри центров обработки данных они могли создавать продвинутый интерактивный опыт. И, что особенно важно, поскольку инвесторам венчурного капитала было очень трудно устоять перед привлекательной перспективой стать собственником сети, технари получили возможность привлекать огромные деньги и инвестировать их в рост и развитие.

В 1990-е интернет-стартапы смело экспериментировали, но к 2000-м всем стало ясно, что лучшие бизнес-модели предполагают владение сетью. Тон тут задавала eBay[81]. Основанная в 1995 году как AuctionWeb, компания быстро стала любимицей фондового рынка, и люди сочли это наглядным примером того, что сети могут быть очень ценными[82]. Она была прибыльнее Amazon, своего главного конкурента, и большинство людей считали, что ее бизнес-модель лучше[83]. eBay максимально использовала сетевой эффект и отказалась от запасов товаров, благодаря чему существенно сократила свои затраты на хранение. У Amazon же сетевой эффект был гораздо слабее, и она сохраняла склады, что, как известно, всегда ведет к увеличению затрат. Успех eBay и ряда других компаний, умело использовавших сетевой эффект, в том числе PayPal (которую eBay в 2002 году выкупила, а тринадцать лет спустя сделала дочерней фирмой), положил начало мощной волне венчурного финансирования стартапов, работавших над созданием сетей.

Подъем корпоративных сетей отлично иллюстрирует история YouTube. В середине 2000-х благодаря тому, что инфраструктура существенно улучшилась, а затраты снизились, широкополосный домашний интернет превратился в массовое явление[84]. Высококачественное потоковое видео стало доступным для обычных пользователей. Предприниматели быстро обратили на это внимание и начали создавать стартапы соответствующей направленности. Некоторые из них позволили перейти на потоковую передачу данных уже существующим видеопровайдерам, таким как телевизионные сети. Другие поддерживали открытые протоколы, например Media RSS и RSS-TV, которые были мультимедийными расширениями RSS. А третьи построили собственные корпоративные сети на базе «социальных видео», что позволило любому, у кого есть подключение к интернету, без малейшего труда публиковать видео онлайн.

Героем последнего подхода стал YouTube. Этот сервис начинался как сайт видеознакомств, а потом расширил свой фокус на видеоролики вообще[85]. Первая хитовая функция YouTube позволяла пользователям вставлять видео в собственные сайты. В то время у него была небольшая аудитория. Если у создателя видео и имелись подписчики, то обычно «общение» происходило на его сайте. Хостинг видео был дорогим и сложным, а YouTube сделала его бесплатным и простым.

Продукт YouTube для встраивания видео в сайт – ярчайший пример тактики, которую я называю «приходят за инструментом, остаются ради сети»[86]. Идея в том, чтобы привлечь пользователей с помощью какого-то инструмента, который подключается к существующим сетям, например сайтам создателей видео, а затем побудить их стать членами другой сети, например сайта и приложения YouTube. Этот инструмент помогает сервису набрать критическую массу, после чего в дело вступают сетевые эффекты. Со временем альтернативная сеть становится более полезной и ценной, чем существовавшие до нее, и более сложной для копирования конкурентами. Этот инструмент может улучшаться благодаря добавлению компанией новых функций, но ценность сети растет значительно быстрее, да еще и по нарастающей. Сегодня многие сервисы предлагают бесплатный видеохостинг, но YouTube по-прежнему впереди всех, ведь у сервиса сегодня огромная аудитория. Инструмент – просто зацепка, приманка, но именно сеть создает долгосрочную ценность для пользователей и компании.

Новые корпоративные сети постоянно используют эту тактику. Первоначальной зацепкой, например, Instagram♦ был бесплатный инструмент для наложения фильтров на фотографии[87]. Другие приложения в то время тоже предлагали фотофильтры, но большинство их стоили денег. Instagram♦ существенно упростил обмен отредактированными с ее помощью фотографиями в других сетях, таких как Facebook♦ и Twitter. И со временем люди вообще перестали обмениваться фото где-либо, кроме Instagram♦.

YouTube – ярчайшая демонстрация мощи этой стратегии. Сервис привлек создателей контента, субсидируя затраты на хранение потокового видео и пропускную способность. Стали возможны загрузка на YouTube любых видео и бесплатное их воспроизведение на любом другом сайте. Компания рассуждала так: финансовая выгода, обусловленная контролем сети в плане распространения видео в интернете, покроет затраты, связанные с предоставлением пользователям инструмента для встраивания видео.

Но YouTube все равно нуждалась в том, кто оплатит счета. Хостинг такого огромного количества видео – весьма дорогостоящее бизнес-предложение, и внешнее финансирование гарантированного решения явно не давало. В середине 2000-х отрасль венчурного капитала была гораздо меньшей, чем сейчас, и она еще не оправилась от краха доткомов. А еще, поскольку пользователи нередко загружали материалы с нарушением авторских прав, YouTube столкнулась с крайне серьезными проблемами юридического характера[88]. В итоге в 2006 году она была продана Google, купавшейся в рекламных деньгах, чьи дальновидные основатели распознали огромный потенциал этой сети, как и ее синергии с их уже устоявшимся бизнесом. И затраты эти, надо сказать, окупились с лихвой. По разным оценкам аналитиков Уолл-стрит, сегодня на YouTube приходится более 160 млрд долл. рыночной капитализации Google[89].

Именно субсидированием во многом объясняется, почему сетям с протоколами так трудно конкурировать с корпоративными сетями. Сервисы, привязанные к сети, поддерживаемой сообществом, такой как RSS, не имеют стабильного источника финансирования, который позволил бы им субсидировать расходы на хостинг в той же степени, что и сети, поддерживаемые компанией. Казна проекта, основанного на пожертвованиях, – ничто по сравнению с набитыми деньгами сундуками технологического гиганта. Предложение такого инструмента бесплатно финансово оправдано только в том случае, если компания, осуществляющая субсидирование, – не сообщество, – со временем получает в свою собственность главный приз: сеть.

Проблема корпоративных сетей: цикл «привлечение – обогащение»

Если попросить людей привести конкретный пример корпоративной конкуренции, они, скорее всего, вспомнят о соперничестве между производителями сходных продуктов: Coca-Cola против Pepsi, Nike против Adidas, Mac против ПК. Такие взаимозаменяемые по своей сути продукты на деловом жаргоне называют субститутами.

Субституты конкурируют просто, напрямую. Еда и в McDonald’s, и в Burger King удовлетворит ваш аппетит (хотя это не точно), и никто не ожидает, что типичный клиент посетит во время обеденного перерыва оба эти ресторана. Вы можете купить пикап у Ford или GM, но вряд ли один и тот же человек раскошелится на два пикапа сразу. И поскольку потребитель готов купить только один продукт, компании борются за то, чтобы это было именно их детище.

А продукты, которые объединены «в пакет» или используются вместе, называют комплементарными (взаимно дополняемыми). Кофе и сливки дополняют друг друга, так же как спагетти и фрикадельки, автомобили и бензин, компьютеры и ПО. Социальные сети и создатели контента, например YouTube и MrBeast (собственник одного из самых популярных YouTube-каналов), тоже дополняют друг друга. Такие пакеты существенно повышают ценность обеих частей, в них входящих: ну кому нужен хот-дог без булочки или iPhone без приложений?

Казалось бы, такие пары должны быть лучшими друзьями, но комплементарные продукты – по сути, напротив, злейшие враги. Если потребители готовы платить за какой-то конкретный пакет не более определенной фиксированной суммы, комплементарному продукту придется биться за большую долю от суммарной суммы продаж пакета. Битвы эти бывают очень жестокими и зачастую без победителя. На самом деле некоторые из самых жестоких конкурентных войн в бизнесе ведутся именно между тесно связанными друг с другом парами.

Представим себе, например, гипотетическую битву между закусочными на колесах. Если покупатель готов выложить за хот-дог пять долларов, предприимчивые производители колбасок будут всячески маневрировать, чтобы забрать себе долю побольше от этой суммы; в противном случае она уйдет местному пекарю, за булочку. Возможно, мясники начнут закупать хлеб оптом и бороться с конкурентами, предлагая вместе с более дешевыми сардельками бесплатные булочки, купленные задешево. А может, они вообще примутся продвигать новомодные способы потребления хот-догов без булочек, скажем, предложат потребителям органические колбаски без глютена. А разгневанные пекари могут в отместку начать разводить скот и наводнят рынок дешевым мясом, чтобы сбить цену на колбаски относительно стоимости хлеба. Или, например, предложат веганские сосиски, чтобы сокрушить мясников без всякой жалости.

Это, конечно, дурацкие примеры, но они наглядно показывают, что большая ценность для одного комплементарного продукта означает меньшую ценность для другого. Обе стороны будут из кожи вон лезть, чтобы обойти «партнера», ведь их цель – расширить рынок хот-догов в мире, где человек человеку волк.

Конкуренцию между комплементарными продуктами корпоративной сети еще больше усложняют сетевые эффекты, создавая конфликтующие стимулы. С одной стороны, комплементарные продукты помогают ее расширить и усиливают ее сетевой эффект. С другой – они зачастую «высасывают» доход, который иначе мог бы достаться собственнику сети. Конфликт этих целей почти всегда ведет к существенному ухудшению отношений между корпоративными сетями и их комплементарными продуктами.

Microsoft продемонстрировала это максимально наглядно в далекие 1990-е, пойдя на стратегические меры против комплементов своей операционной системы Windows[90]. Она хотела, чтобы сторонние разработчики приложений создавали свои приложения на базе ее ОС, но не желала, чтобы отдельные приложения становились слишком популярными. Как только новое приложение начинало набирать популярность, Microsoft выводила на рынок его бесплатную версию в пакете с Windows, как, скажем, медиаплеер собственного бренда, почтовый клиент или интернет-браузер. Большинство сторонних приложений, которым удалось пережить такие атаки, были слишком маленькими, чтобы Microsoft засуетилась по их поводу. А между тем с точки зрения максимизации прибыли лучшим исходом для такой платформы было бы иметь множество более мелких, слабых и фрагментированных комплементов, которые в совокупности делали бы ее ценнее в целом. (Отмечу, что эта стратегия Microsoft по уничтожению комплементов стала основной причиной, по которой Министерство юстиции США в 1998 году обвинило компанию в нарушении антимонопольного законодательства[91].)

Социальные сети также имеют свою историю конфликтов со своими основными комплементами – создателями контента. Возьмем современные соцсети, основанные на рекламе и нацеленные на максимизацию прибыли. Большинство их имеют высокие фиксированные затраты на разработку ПО и инфраструктуры. Предельные же издержки – довольно низкие: расходы на добавление серверов и увеличение пропускной способности обычно отлично окупаются. В основном задача увеличения прибыли сводится к увеличению доходов. Словом, все довольно просто.

Социальные сети могут максимизировать доход двумя способами. Первый – расширение сети. Самый эффективный способ – создать цикл позитивной обратной связи, где чем больше контента, тем больше пользователей, а чем больше пользователей, тем больше контента. Это благотворный цикл. Если люди проводят в сети больше времени, компания больше зарабатывает на рекламе.

А еще социальные сети могут максимизировать доход через продвигаемый контент. Ленты в них обычно состоят из двух видов контента: органического и продвигаемого. Органический выводится в лентах пользователей в рамках обычных алгоритмических процессов. Продвигаемый контент появляется потому, что создатели заплатили за его размещение. Социальные сети могут увеличить свои доходы, заставив создателей контента платить больше. Например, взимать большую плату за каждую рекламу, а также наполнять ленты большим объемом спонсируемого контента. Риск тут в том, что в какой-то момент эта стратегия может негативно сказаться на пользовательском опыте, превысив уровень толерантности людей к рекламе.

Распространенная тактика, с помощью которой социальные сети заставляют создателей контента продвигать больше контента, – позволить им достичь аудитории определенного масштаба, а затем скорректировать алгоритм так, чтобы они более не получали прежнего уровня внимания органически. Иными словами, как только создатели контента начинают получать значительный доход и становятся экономически зависимыми от сети, ее владельцы сокращают их охват аудитории, вынуждая покупать спонсируемые посты, чтобы сохранить или расширить ее. Со временем расширение аудитории обходится все дороже. Создатели контента называют этот прием «примани и подмени», и почти все на него жалуются.

Компании сталкиваются с той же проблемой. Если изучить нормативные документы публичных компаний, размещающих рекламу в социальных сетях, вы увидите, что затраты на маркетинг для большинства из них растут[92]. Социальные сети отлично умеют извлекать максимальную прибыль из своих самых важных комплементов – создателей контента (включая рекламодателей). Это вовсе не значит, что прием «примани и подмени» – результат гнусного сговора корпоративного менеджмента. Но если корпоративная сеть с умом подходит к оптимизации прибыли, то в итоге она непременно к этому придет. Так почему же этот паттерн стабилен и устойчив? Потому что в этом мире выживают только те сети, которые умеют оптимизировать прибыль.

Вторая важная категория комплементов социальных сетей – независимые, или сторонние, разработчики ПО. Они крайне ценны и важны для сетей, ведь новый софт разрабатывается на аутсорсинге. Поначалу соцсети обычно изо всех сил способствуют активной разработке сторонних приложений[93], а со временем переводят их в категорию конкурентных рисков и отсекают, как когда-то сделала Facebook♦ с Vine и многими-многими другими.

А если корпоративные сети не уничтожают свои комплементы, то копируют их или иногда выкупают. Twitter, выпуская в 2010 году первое приложение для iPhone, предложила «в пакете» обновленную версию Tweetie[94] – стороннего приложения, приобретенного ею ранее в том же году[95]. А вскоре Twitter пометила как устаревшие функции, доступные для других сторонних приложений, в том числе программы чтения каналов, информационные панели и фильтры. Разработчики восприняли это как предательство[96]. Эндрю Стоун, создатель одного из пострадавших приложений, Twittelator, в 2012 году сказал в интервью сайту The Verge: «Любые воспринимаемые выгоды, которых Twitter может достичь в результате устранения третьих сторон, необходимо сопоставлять с укоренившимся надолго общественным мнением, что ее обуяла жадность».

Twitter, добавил Стоун, вела себя как «мифологический греческий Титан Кронос, пожиравший своих детей, едва они рождались».

Во второй половине 2000-х создание стартапов на базе соцсетей было широко распространено (позже процесс начал сходить на нет). В среде стартаперов было принято считать соцсети следующей по величине за мобильными телефонами крупной платформой для предпринимателей. Многие из самых успешных стартапов того времени, такие как RockYou (рекламная сеть)[97], Slide (создатель социальных приложений)[98], StockTwits (трекер фондового рынка)[99] и UberMedia (еще один создатель социальных приложений)[100], были созданы именно на основе социальных сетей. Многие мои друзья создавали стартапы и приложения на базе Facebook♦, Twitter и других соцсетей того времени. Даже Netflix представила API в 2008 году для стимулирования сторонних разработок, хоть и уничтожила его шестью годами позже[101].

Особой популярностью пользовались разработки на базе Twitter. Люди считали ее самой открытой из корпоративных сетей – пока компания не изменила политику и не уничтожила безжалостно свою экосистему разработчиков[102]. Меня тогда очень беспокоило то, что стартапы сильно зависят от Twitter; эту тревогу я излил в посте 2009 года под названием «Противостояние между Twitter и ее приложениями неизбежно»[103].

Мне, кстати, стоило тогда повнимательнее прислушаться к собственным советам. Мой второй стартап, Hunch, специализировавшийся на искусственном интеллекте (основан в 2008 году), очень зависел от API Twitter. Мы исследовали интересы пользователей и предлагали свои рекомендации по продуктам на основе данных Twitter. Но уже в 2011 году нам с соучредителями пришлось продать компанию eBay, отчасти потому, что открытые данные, от которых мы полностью зависели, становились все более недоступными. (А eBay собирала собственные данные, которые можно было загружать в наши механизмы машинного обучения для дальнейшего анализа.)

Переход от открытых соцсетей к закрытым версиям, знакомым нам сегодня, датируется 2010 годом. Вот одна моя заметка тех времен. Google начала предупреждать пользователей, пытавшихся экспортировать свои Google-контакты в Facebook♦, спрашивая их: «Подождите секунду. Вы абсолютно уверены, что хотите импортировать контактную информацию своих друзей в сервис, который не позволит вам их оттуда вытащить?»[104]. Facebook♦ тогда позволяла пользователям выгружать свою персональную информацию: фотографии, информацию о профиле и т. д., – но только в виде громоздкого файла. zip. Она не предлагала им простого в использовании и совместимого API. Компания зажимала собственный социальный граф, не позволяя никому легко выгружать списки друзей. Google назвала эту политику Facebook♦ «протекционизмом данных».

Корпоративные сети все сильнее стискивали кулаки, и финансирование венчурным капиталом приложений, создаваемых на базе социальных платформ, иссякало. Если эти сети не позволяют никому из создателей продуктов на их основе стать достаточно большими и успешными, кто станет вкладывать в них деньги? Все это разительно отличалось от эпохи сетей с протоколами, таких как Веб и электронная почта, когда все верили, что сети будут доступными и бесплатными вечно, и знали, что потенциал нового продукта ограничен только возможностями рынка. Появление корпоративных сетей положило конец этим подспудным обещаниям. Создавать что-то на базе такой сети было все равно что строить здание на сломанном фундаменте. Появился даже специальный термин для обозначения этой угрозы новой эпохи: риск платформы.

Без сторонних разработчиков корпоративные сети при создании новых продуктов вынуждены полагаться исключительно на собственный персонал. Чтобы увидеть последствия несогласованности стимулов сети в действии, достаточно посмотреть на Twitter. Сегодня, спустя более чем семнадцать лет со дня ее основания, компания так и не сумела окончательно решить весьма неприятные проблемы со спамом. Билл Джой, соучредитель Sun Microsystems, однажды заметил: кем бы ты ни был, большинство самых умных людей работают не на тебя[105]. Когда у электронной почты возникли проблемы со спамом, умные люди, работавшие «не на нее» (а часто на себя), пришли на помощь. Но никакая кавалерия в мире не придет спасать Twitter. Риск платформы отпугивает всех.

Известно, что почти все новые технологии развиваются по S-образной кривой. Это график развития чего-либо с течением времени, напоминающий букву S. Кривая начинается с плоского отрезка на первом этапе – на нем разработчики технологии ищут рынок и находят первых последователей. Когда разработчики достигают точки соответствия продукта рынку, кривая начинает резко идти вверх, отражая массовость его распространения. Затем, по мере того как продукт насыщает рынок, кривая снова выравнивается.

Принятие сети рынком тоже развивается по S-образной кривой. Пока она поднимается, отношения между корпоративными сетями и их комплементами разворачиваются по предсказуемой схеме. Начинается все с обоюдной «помолвки». Сети максимально активно привлекают программистов и создателей контента, чтобы сделать свои услуги более привлекательными для пользователей. Сетевые эффекты на этой ранней стадии слабы. Пользователи и комплементы имеют свободу выбора, и они еще не заблокированы, не зажаты в тисках сети. Льготы и выгоды текут рекой, народ доволен, всё тип-топ.

А потом отношения портятся. По мере продвижения сети вверх по S-образной кривой власть платформы над пользователями и третьими сторонами растет. Сетевые эффекты крепчают, а рост замедляется. Отношения между платформой и ее комплементами в корне меняются, они становятся враждебными. Положительная сумма равняется нулевой. Чтобы прибыль продолжала поступать, платформы начинают забирать себе все большую долю денег, проходящих через сеть. Именно это произошло, когда Facebook♦ задушила Vine и другие приложения, а Twitter слопала всех «своих детей». Платформы в итоге начинают заниматься каннибализмом.

Кривая взаимоотношений сети с пользователями, разработчиками и создателями

Объяснить, почему сети, становясь крупнее, часто прекращают взаимодействовать друг с другом, поможет такой пример. Предположим, у вас есть две сети: одна – поменьше, в десять узлов (назовем ее «A»), вторая – большая, с двадцатью узлами («Б»). Если они совместимы и взаимодействуют, у обеих будет по тридцать узлов. Как мы уже говорили, есть разные способы приблизительного определения полезности сети. Предлагаю использовать закон Меткалфа, который, как вы помните, гласит, что полезность сети зависит от квадрата числа ее узлов. Таким образом, при условии взаимодействия полезность сети «A» возрастает от 100 (10 узлов в квадрате) до 900 (30 узлов в квадрате). «Б» выигрывает поменьше. Ее полезность тоже повышается до 900 (30 узлов в квадрате), но с базы в 400 узлов (20 узлов в квадрате). Таким образом, «A» в результате взаимодействия становится в 9 раз ценнее, а «Б» – всего лишь в 2,25 раза. Выходит, эта сделка гораздо выгоднее для «А».

Это простой пример, но он показывает, почему по мере роста сети добавление комплементов и взаимодействие с другими сетями становятся все менее привлекательными. В тот момент, когда платформа достигает максимального влияния, имеет смысл совершить крутой разворот. Более крупные сети выигрывают от взаимодействия меньше и больше от него теряют. Так зачем им стимулировать потенциальных конкурентов?

Эту проблему наглядно демонстрируют весьма напряженные отношения Facebook♦ с ее некогда близким партнером, производителем видеоигр Zynga[106]. Много лет после ее основания в 2007 году Zynga оставалась величайшей сенсацией мира соцсетей. Такие хиты, как Zynga Poker, Mafia Wars и Words with Friends, привлекли десятки миллионов геймеров. Один автор, ссылаясь на первый крупный проект Zynga, прорывную игру FarmVille, в статье в New York за 2011 год описал популярность компании такими словами: «В сущности, чуть ли не каждый, кто пробыл на Facebook♦ достаточно долго, – а сегодня это почти весь мир, – в какой-то момент получил запрос купить корову».

Для Zynga эта виртуальная корова была «дойной». К 2012 году компания выросла и стала приносить Facebook♦ двузначную долю в структуре ее доходов, в том числе за счет продажи пользователям цифрового ПО[107]. Аналитики Уолл-стрит назвали такой слишком уж большой вклад Zynga в выручку сети значительным риском, поскольку она могла в какой-то момент переманить людей на собственную игровую платформу. И Facebook♦ диверсифицировала свои доходы[108]; она разорвала партнерство с Zynga, едва не уничтожив ее[109]. (Позже Zynga ценой многолетних усилий восстановила свой бизнес, а в 2022 году ее за 12,7 млрд долл. приобрел другой производитель игр, Take-Two Interactive[110].)

В подходящих обстоятельствах крупные сети могут выиграть от взаимодействия с другими, но соперники, как правило, получают больше. А это изначально предполагает готовность к сотрудничеству на раннем этапе и жестокую конкуренцию – на более позднем.

Я назвал это циклом «привлечения – извлечения». Корпоративные сети всегда подчиняются его логике. С точки зрения комплементов переход от сотрудничества к конкуренции – предательство. Со временем лучшие предприниматели, разработчики и инвесторы начинают сторониться продуктов на базе корпоративных сетей. И не без оснований, ведь у них достаточно собранных за десятилетия доказательств, подтверждающих, что это непременно закончится великим разочарованием. Оценить количественно, скольких инноваций это стоило миру, не представляется возможным. Ближайшее окно в альтернативную вселенную, где корпоративными сетями всегда владеют сообщества, требует внимательнее присмотреться к предпринимательской деятельности, которая продолжает базироваться на электронной почте и Вебе и остается значительной по объему даже после всех этих десятилетий. Каждый год предприниматели создают миллионы сайтов и информационных бюллетеней бок о бок с новыми разработчиками ПО, медиапредприятиями, сайтами электронной торговли для малого бизнеса и многими другими.

Некоторые основатели стартапов и инвесторы, в том числе я сам, обжегшись, решительно отвернулись от модели корпоративной сети. Но я знаю массу преисполненных благими намерениями людей, которые с ними сотрудничают. Проблема тут не в людях, а в модели. Просто интересы компании и участников сети не совпадают, что неуклонно ведет к ухудшению пользовательского опыта. Корпоративная сеть, не использующая прием «примани и подмени», будет раздавлена конкурентами, которые это делают.

Еще один явный недостаток корпоративных сетей – непрозрачность. Когда решения о таких функциях, как алгоритмическое ранжирование, фильтрация спама, деплатформинг и прочее, принимаются как в «черном ящике» внутри коммерческих организаций, люди теряют к ним доверие. Вам непонятно, почему ваш аккаунт заблокировали? Или почему ваш продукт отвергли в магазине приложений? Или из-за чего ваше общественное влияние, кажется, в последнее время ослабло? Корпоративные сети стали сегодня важнейшими инструментами, влияющими на жизнь людей, и постоянно оказываются предметом дебатов и споров и источником разочарований. Их менеджмент может в любой момент измениться, и не факт, что новое руководство будет разделять ваши ценности. Опять же, истинной проблемой тут становится модель. Согласно ей, мы все зависим от каприза корпоративных платформ.

А теперь сравните это с прозрачностью протокольных сетей. Электронная почта и Веб управляются коалицией организаций, которые обеспечивают соблюдение законов, а также сообществами пользователей и разработчиков ПО, принимающими все решения технологического характера. Оба эти процесса открыты и демократичны. Клиентское ПО бесплатно, с возможностью модерации и фильтрации. Если пользователям не нравится, как работает тот или иной софт, они могут перейти на другой, не теряя своих контактов. Власть в руках общества. Расширение круга заинтересованных сторон укрепляет доверие.

Однако приходится признать, что в последние двадцать лет корпоративные сети, такие как Facebook♦, Twitter, LinkedIn и YouTube, сыграли значительную роль в развитии интернета. Появление iPhone в 2007 году и дебют магазина приложений App Store годом позже привели к волне полезных сетей, включая WhatsApp, Snap, Tinder, Instagram♦ и Venmo. Эти сети позволили предложить новые, продвинутые сервисы пяти миллиардам интернет-пользователей[111]. Они обеспечили возможность любому, у кого есть доступ к интернету, стать издателем контента, собрать свою аудиторию и зарабатывать этим на жизнь. Корпоративные сети резко снизили входной барьер для людей, позволив охватывать широкую аудиторию способами, намного менее специализированными и трудоемкими, чем создание сайта, и гораздо более эффективными, чем использование одной электронной почты. В каком-то смысле корпоративные сети улучшили и развили протокольные сети. Вторая эпоха интернета помогла осуществить мечту технарей начала 2000-х: сменить статус интернета с только «Читай» на «Читай. Пиши».

Корпоративные сети обходят сети с протоколами по причине лучшей функциональности и стабильного финансирования. Только электронная почта и Веб, наследие раннего интернета, сумели устоять перед централизующими силами, прежде всего благодаря своей уникальной истории, долговечности и надежно укоренившимся правилам. Это наглядный пример «эффекта Линди», суть которого в том, что чем дольше что-то существует, тем выше шанс, что оно в итоге приживется. (Хотя всегда есть вероятность, что и эти сети со временем станут корпоративными, как бы ни было трудно это представить сегодня.)

Созданные недавно протокольные сети не обладают надежностью электронной почты и Веба. После тридцати лет попыток ни одна заслуживающая доверия сеть данного типа не преуспела за пределами своей узкой ниши. Новые протокольные сети – огромная редкость, и, если их все же удается создать, они набирают обороты с великим трудом. Корпоративные сети колонизируют и поглощают их, как мощный сорняк – полезные растения. Все успешные сети со временем пасуют перед неизбежной, ориентированной на прибыль логикой цикла «привлечение – обогащение» – так, как это когда-то случилось с Twitter и RSS и в ряде других случаев. Корпоративная модель просто стала чрезвычайно эффективной.

На наше счастье, программное обеспечение представляет собой творческую среду с безграничным простором для исследований, а интернет все еще находится на ранней стадии развития. Решить проблемы, создаваемые корпоративными сетями, могли бы новые архитектуры. В частности, сети, построенные на блокчейнах, позволяют объединить лучшие черты предшественников, от чего, безусловно, выигрывают и технари, и создатели, и потребители; а еще это знаменует начало третьей эпохи интернета.

Часть II. Владей

Глава 4. Блокчейны

Если большинство технологий автоматизируют работу людей на периферии, тех, кто выполняет «черную» работу, то блокчейны автоматизируют центр. Вместо того чтобы лишать работы таксиста, блокчейн лишает работы Uber, позволяя водителям такси связываться с клиентом напрямую, без посредника.

Виталик Бутерин, сооснователь сети Ethereum[112]

В чем особенность компьютеров: цикл обратной связи «платформа – приложение»

Во второй части фильма «Назад в будущее» (1989 года) главный герой путешествует в 2015 год. На экране мы постоянно видим летающие автомобили, но люди по-прежнему пользуются телефонными будками. Никаких тебе смартфонов.

Это типично для научной фантастики доинтернетовской эпохи: почти ни одно произведение не предсказало потрясающего успеха компьютеров и интернета. Почему же писатели-фантасты вечно прокалываются в своих прогнозах? Почему портативные суперкомпьютеры, подключенные к интернету, появились раньше летающих автомобилей? Почему компьютеры и интернет развиваются быстрее, чем все остальное?

Это отчасти объясняется чисто технологическими причинами. Законы физики позволяют нам уменьшить транзисторы – мельчайший компонент вычислительной техники – и, следовательно, втискивать во все меньшие объемы все больше вычислительной мощности. Темпы этого процесса описывает закон Мура. Он назван в честь Гордона Мура, основателя компании Intel, специализирующейся на производстве чипов[113]. Закон Мура гласит, что количество транзисторов, которые могут поместиться на чипах, примерно удваивается каждые два года. История это правило подтверждает: в современном iPhone более 15 млрд транзисторов – сравните с настольным ПК 1993 года выпуска, в котором их было около 3,5 млн. Очень немногие технологии могут похвастаться улучшениями более чем в тысячу раз за такой короткий период. Физические ограничения в других технологических сферах преодолеть гораздо труднее.

Но не все объясняется технологическим аспектом. Не следует забывать и об экономическом феномене: о взаимоотношениях между компьютерными приложениями и платформами, на которых они работают. В современном iPhone гораздо больше транзисторов и других компонентов, чем в первой его модели, но у него есть и множество других приложений. И они намного более полезные и продвинутые, чем те, что были в самом начале. Новые приложения помогают продавать больше телефонов, что приводит к увеличению реинвестирования в этот продукт и, в свою очередь, в дальнейшую разработку приложений. Это и есть цикл обратной связи «платформа – приложение». Платформы, такие как iPhone, создают условия для создания новых приложений. Они повышают ценность и полезность платформ. В результате создается цикл позитивной обратной связи накопления улучшений и усовершенствований.

Благодаря техническому прогрессу и циклу обратной связи «платформа – приложение» компьютеры становятся все быстрее, миниатюрнее, дешевле и функциональнее. И эти силы действуют на протяжении всей истории вычислений. Предприниматели создали текстовые процессоры, программы графического дизайна и электронные таблицы для ПК. Разработчики оснастили интернет поисковыми системами, механизмами для электронной торговли и соцсетями. Технари перенесли сервисы для обмена сообщениями и фотографиями и сервисы доставки по требованию на мобильные телефоны. И в каждом случае инвестиции переходили от платформ к приложениям и обратно, способствуя быстрому многолетнему росту и тех и других.

Цикл обратной связи «платформа – приложение» применим как к платформам, принадлежащим сообществу, так и к корпоративным. В первом случае от него выиграли и сети с протоколами, такие как Веб и электронная почта, и операционная система с открытым исходным кодом Linux. С корпоративной стороны эти циклы стали истинным благом для Microsoft в 1990-х, когда разработчики создавали приложения для компьютеров с Windows. Теми же преимуществами пользуются сегодня разработчики приложений для мобильных операционных систем Apple и Google.

Иногда несколько тенденций налагаются друг на друга и взаимно усиливаются, как своего рода конструктивная интерференция перекрывающихся волн. Социальные сети стали для мобильных телефонов «убойным» приложением; они помогли сделать эти устройства популярными. А облачные вычисления предложили гибкую инфраструктуру, которую стартапы смогли использовать для быстрого масштабирования своих приложений, таких как социальные сети, что позволило им обеспечить связью миллиарды пользователей. Мобильные телефоны, в свою очередь, сделали все доступным и недорогим. А все вместе эти тенденции привели к появлению волшебных портативных суперкомпьютеров, которые сегодня повсеместно распространены, но которые в не таком уж далеком прошлом не могли себе представить большинство писателей-фантастов.

Крупные циклы в сфере вычислений обычно случаются каждые десять – пятнадцать лет[114]. Мэйнфреймы доминировали в 1950–1960-х. Мини-компьютеры царствовали в 1970-х. Затем, в 1980-х, появились ПК, а в 1990-х «взлетел» интернет. И уже совсем недавно, начиная с 2007 года, когда на рынок вышел iPhone, повсеместно распространились мобильные телефоны. Четкого правила, по которому эта модель должна развиваться далее, не существует, но определенная логика все же просматривается. Закон Мура гласит, что для увеличения вычислительной мощности в сто раз требуется примерно десять – пятнадцать лет. Примерно столько же времени нужно для «вызревания» многих исследовательских проектов. Если принять, что этот паттерн сохраняется, можно сказать, что мы с вами сейчас примерно в середине очередного цикла.

Этот следующий цикл будет определяться целым рядом тенденций. Одна из них – искусственный интеллект (ИИ). Сложность ИИ-моделей растет с экспоненциальной скоростью и зависит от количества параметров в нейронных сетях, которые лежат в их основе. Сегодняшние темпы усовершенствований позволяют предположить, что будущие модели станут гораздо мощнее, чем уже весьма впечатляющие варианты, имеющиеся на рынке сегодня. Еще одним прорывом станут новые аппаратные устройства, такие как беспилотные автомобили и гарнитуры виртуальной реальности. Эти технологии стремительно развиваются благодаря неуклонному улучшению датчиков, процессоров и других компонентов. Все крупные компании, в том числе Apple, Meta♦ и Google, щедро инвестируют в эти сферы[115]. Это консенсусные ставки – традиционный вариант – на то, что нас ждет в сфере вычислений. Почти все сходятся на том, что это будет иметь огромное значение.

С блокчейнами же ситуация совсем иная. Тут речь не о консенсусе. Многие люди, в том числе ваш покорный слуга, осознают их великий потенциал, но значительная часть истеблишмента игнорирует их. По сути, согласно преобладающей в сфере высоких технологий точке зрения, единственными важными векторами улучшений оказывается то, на чем уже сфокусированы действующие игроки отрасли: более масштабные базы данных, более быстрые процессоры, более крупные нейронные сети, более миниатюрные устройства. Но это близорукий подход. Он излишне опирается на технологии, созданные на базе устоявшихся институтов, практически игнорируя при этом те, что приходят из других мест, из длиннющего «хвоста» сторонних разработчиков.

Два пути к принятию технологий: «изнутри наружу» и «снаружи внутрь»

Новые технологии всегда пробивают себе путь либо «изнутри наружу», либо «снаружи внутрь»[116]. В первом случае они зарождаются в недрах пятерки крупнейших технологических компаний. Они намного заметнее технологий второго типа, поскольку выходят «на сцену» уже полностью готовыми; появляются из стабильных, устоявшихся институтов и совершенствуются темпами, на которые способны корпоративные сотрудники, штатные исследователи и прочие специалисты, получающие за это зарплату. Они, как правило, нуждаются в значительном капитале и формальном обучении, что повышает барьеры для входа.

Большинство людей признают ценность технологий, идущих по пути «изнутри наружу», еще до их появления. Несложно представить, что карманные суперкомпьютеры с подключением к интернету станут суперпопулярными. Доказано Apple с ее iPhone. Или что люди с радостью примут машины, способные научиться действовать разумно и самостоятельно выполнять всевозможные задачи; доказано университетскими и корпоративными исследовательскими лабораториями, работающими в сфере ИИ. Старожилы индустрии выбирают эти технологии, поэтому их потенциал очевиден.

А вот технологии, идущие по пути «снаружи внутрь», зарождаются на периферии. Любители, энтузиасты, open source[117] – разработчики и основатели стартапов «высиживают» и «вынашивают» их вне мейнстрима. Работа над ними обычно требует меньшего капитала и формального обучения, что помогает уравновесить условия со старожилами. А еще из-за такой относительно низкой планки крупные компании менее серьезно относятся к этим технологиям и их поклонникам.

Потенциал технологий «снаружи внутрь» рассмотреть гораздо труднее, поэтому их постоянно недооценивают. Над ними работают в гаражах, подвалах, комнатах студенческих общежитий и в основном не в официальные рабочие часы: по их окончании, во время перерывов, в выходные. Людей мотивируют особая философия и культура, которые, скорее всего, покажутся посторонним довольно странными. Другим этого не понять. К тому же эти новички выводят свой продукт на рынок недоделанным и без четкого, понятного способа применения. Большинство сторонних наблюдателей отвергают такие технологии, считая их игрушечными, странными, несерьезными, очень дорогими, а то и попросту опасными.

Мы уже говорили, что программное обеспечение – это, по сути, форма искусства. Вы же не думаете, что все великие романы и картины написаны людьми из авторитетных институтов. Не следует ожидать этого и от великих программ.

Но кто же они, эти новички, о которых мы только что упоминали? Представьте себе двадцать-с-чем-то-летнего Стива Джобса, фаната контркультуры и завсегдатая компьютерного клуба Homebrew, приюта для одержимых идеей микрокомпьютера ботаников, который в 1970-е ежемесячно организовывал собрания в Калифорнии[118]. Вспомните Линуса Торвальдса образца 1991 года, студента Хельсинкского университета, работавшего над персональным проектом, которому было суждено стать одноименной операционной системой Linux[119]. Или представьте, как Ларри Пейдж и Сергей Брин, бросив в 1998 году Стэнфордский университет, переезжают в гараж в Менло-Парке и через какое-то время превращают свой проект каталогизации веб-ссылок под названием BackRub в гигант Google[120].

Ценность и польза технологий «снаружи внутрь» зачастую неясны не только до их появления, но и на протяжении многих лет после этого. Веб, детище Тима Бернерса-Ли, зародившаяся в швейцарской физической лаборатории, явилась в этот мир в 1989 году «недоношенной», но потом она росла в геометрической прогрессии, поскольку многие разработчики и предприниматели быстро увидели ее потенциал. Как шутит мой друг-технарь Сеп Камвар, если бы вы спросили тогда людей, что им нужно для лучшей жизни, они вряд ли сказали бы, что остро нуждаются в децентрализованной сети информационных узлов, связанных друг с другом с помощью гипертекста. И все же, если оглянуться назад, им, судя по всему, нужно было именно это.

Отрасли часто зарождаются из хобби. Программное обеспечение с открытым исходным кодом, прежде чем стать мейнстримом, возникло как нишевое движение против авторских прав. Социальные сети зародились как развлечение в среде идеалистов-энтузиастов блогерства, и только потом эту идею принял мир. То, что энтузиасты в футболках и шлепанцах зачинают крупные отрасли, может казаться забавной причудой и свидетельством эксцентричности индустрии высоких технологий, но хобби тут действительно играет огромную роль. Бизнесмены голосуют своими кошельками: они нацелены преимущественно на создание краткосрочной финансовой отдачи. А инженеры голосуют своим временем: они обычно мечтают изобрести что-то новое и действительно интересное.

Хобби – то, на что расходуют свое время самые умные люди, когда не ограничиваются краткосрочными финансовыми целями. То, что умнейшие из умнейших делают сегодня по выходным, через десять лет будут делать все остальные в рабочее время.

Эти два режима развития технологий: «изнутри наружу» и «снаружи внутрь» – часто дополняют и усиливают друг друга. Пример – комбинация тенденций, способствовавших развитию и росту вычислительной техники в последнее десятилетие. Как упоминалось ранее, мобильные устройства – технология «изнутри наружу», пионерами которой были Apple, Google и другие, – сделали компьютеры доступными миллиардам людей. Технология социальных сетей – «снаружи внутрь», детище хакеров вроде Марка Цукерберга, бросившего Гарвардский университет, – стимулировала их использование и монетизацию. Облачная технология, тоже типа «изнутри наружу», разработанная Amazon, позволила масштабировать серверную часть веб-сервисов[121]. Когда два режима совпадают, это позволяет высвободить огромную мощь, примерно как при ядерной реакции.

Блокчейны представляют собой классическую технологию «снаружи внутрь». Как уже говорилось, большинство старожилов индустрии высоких технологий ее игнорируют, а некоторые сотрудники этих компаний даже принижают и высмеивают. Многие пренебрегают блокчейнами и вовсе не считают их компьютерами. Развитием блокчейнов занимаются стартапы и независимые группы разработчиков с открытым кодом. Иначе говоря, возглавляют это новое компьютерное движение энтузиасты отрасли – так же как первые сети с протоколами, например Веб, и ПО с открытым исходным кодом, такие как Linux.

Блокчейны – новый вид компьютера

В опубликованной в 2008 году статье Сатоши Накамото – это псевдоним изобретателя или коллектива изобретателей (точно до сих пор никому не известно) – представил миру первый блокчейн[122]. Накамото не называл свое изобретение так – он использовал термины block (блок) и chain (цепочка) отдельно, – но сообщество, сложившееся вокруг его идей, со временем «склеило» два слова в одно. В той статье новый вид цифровых денег, биткойн, описывался как «электронная платежная система, основанная на криптографическом доказательстве, а не доверии, что позволяет любым двум сторонам заключать сделки напрямую друг с другом без потребности в доверенной третьей стороне». Чтобы удалить из процесса доверенную третью сторону, Накамото нужен был инструмент, позволяющий системе выполнять вычисления независимо. Для этого он и предлагал использовать новый тип компьютера, блокчейн.

Компьютер – концепция абстрактная, определяемая скорее тем, что он делает, чем тем, из чего он сделан. Первоначально так называли людей, занимавшихся вычислениями. В XIX и XX столетиях это слово стало относиться к машинам, способным производить вычисления. В знаменитой работе, написанной в 1936 году и посвященной математической логике, британский математик Алан Тьюринг исследует природу и пределы применения алгоритмов и предлагает более четкое обоснование этого явления[123]. Автор дал определение того, что сегодня ученые-компьютерщики называют конечным автоматом, а все остальные – просто компьютером.

Конечный автомат состоит из двух частей: 1) места для хранения информации и 2) средств изменения этой информации. Хранящаяся в автомате информация – эквивалент компьютерной памяти. Наборы инструкций, называемые программами, определяют, как принять начальное состояние, входные данные, и вывести новое состояние, результат. Поскольку в мире гораздо больше людей, которые умеют читать и писать, чем тех, кто умеет программировать, я люблю описывать вычисления с использованием лингвистической терминологии. Представьте, что существительные представляют собой состояние или память – то, чем мы можем манипулировать, глаголы – код или программы: действия, посредством которых осуществляется это манипулирование. Я еще не раз повторю: все, что вы способны нарисовать в своем воображении, можно закодировать. Именно поэтому я сравниваю кодирование с творческой деятельностью, такой, например, как написание художественной литературы. В этом смысле компьютеры крайне разнообразны и разносторонни.

Конечный автомат – самый четкий способ представления о компьютере. Блокчейн Накамото – не физический компьютер, такой как ПК, ноутбук, телефон или сервер, а виртуальный: компьютер по функциям, а не материальному воплощению. Блокчейны – программная абстракция, которая накладывается поверх физических устройств. Это конечные автоматы. Когда-то слово «компьютер» стало вместо людей обозначать машины; теперь этот термин охватывает не только аппаратное обеспечение, но и программное.

Компьютеры на базе ПО, или «виртуальные машины», существуют с тех пор, как IBM в конце 1960-х разработала первый компьютер и в начале 1970-х вывела его на рынок[124]. Позже, в конце 1990-х, ИТ-гигант VMware сделал эту технологию массовой и популярной. Сегодня любой может запустить виртуальную машину, загрузив на свой ПК так называемую программу-гипервизор. Компании обычно используют такие машины для оптимизации управления корпоративными центрами обработки данных, и они играют ключевую роль в работе провайдеров облачных услуг. Блокчейны расширяют модель программных вычислений на новый контекст. Компьютеры могут быть построены разными способами; они определяются своими функциональными свойствами, а не внешним видом.

Как работают блокчейны

Блокчейны изначально, по своей конструкции, устойчивы к манипуляциям[125]. Они строятся на базе сети физических компьютеров, к которой может подключиться каждый, но которую чрезвычайно трудно контролировать кому-то одному. Эти физические компьютеры поддерживают нужное состояние компьютера виртуального и контролируют его переходы в новые состояния. В сети Bitcoin эти физические компьютеры называют майнерами, но сегодня больше распространен другой термин, «валидаторы»: они и правда выполняют именно функцию валидации (переходов, или смены) состояния.

Если концепция перехода состояния кажется вам излишне абстрактной, попробуйте воспользоваться аналогией. Думайте о биткойне как о странной электронной таблице или бухгалтерской книге с двумя столбцами. (Все, конечно, гораздо сложнее, но уж потерпите.) Каждая строка первого столбца имеет уникальный адрес. В каждой строке второго столбца указано количество биткойнов, хранящихся по этому адресу. Переходы состояния обновляют строки во втором столбце, отражая все переводы биткойнов, выполненные в последнем блоке транзакций. В этом вся суть.

Но как же виртуальный компьютер обеспечивает единый источник истины о его состоянии, если к сети может присоединиться любой желающий? Проще говоря, если электронная таблица открыта и доступна всем, как можно доверять числам, которые видишь в ее ячейках? Ответ: посредством математических гарантий, в частности криптографии (наука о безопасности коммуникаций) и теории игр (наука о принятии стратегических решений).

Рассмотрим, как некое предложенное состояние становится следующим состоянием компьютера. Во время каждого перехода состояния валидаторы запускают процесс для достижения консенсуса по следующему состоянию сети. Во-первых, они делают то, что следует из их названия: осуществляют валидацию, проверяя, что каждая транзакция подтверждена надежной цифровой подписью. Затем сеть случайным образом выбирает одного валидатора, который объединяет проверенные транзакции вместе для перехода к следующему состоянию сети. Другие валидаторы проверяют, что новое состояние отвечает требованиям сети, как и все транзакции в блоке, и что главные обязательства блокчейн-компьютера выполнены (например, если говорить конкретно о биткойнах, что их число никогда не будет превышать 21 млн). Валидаторы фактически «голосуют» за новое состояние, опираясь на него при переходе в следующие состояния.

Этот процесс по определению гарантирует, что все работают на базе одной и той же проверенной версии истории – чтобы достичь консенсуса. Если какой-либо валидатор (или некое их подмножество) попытается смошенничать, остальные имеют все возможности уличить его во лжи и проголосовать против него. Правила этого процесса установлены так, что он не сработает, кроме только того случая, когда большинство валидаторов вступит в преступный сговор.

Если вернуться к нашему упрощенному примеру с электронной таблицей, новой мастер-копией будет таблица, предложенная выигравшим валидатором. Конечно, в реальности никакой таблицы нет. Есть только переходы состояний – суть вычислений. Каждый переход состояния называется блоком, и все блоки соединены в цепочку, в результате чего каждый может, просмотрев их, верифицировать полную историю данного компьютера. Отсюда и название: блокчейн – цепочка блоков.

Переходы состояний могут содержать не только числа, отображающие простые балансы счетов, но и наборы вложенных компьютерных программ. Биткойн идет в паре с языком Bitcoin Script, который можно использовать для написания программ, модифицирующих переходы состояний. Однако этот язык изначально ограничен, по задумке. Он в основном позволяет людям переводить средства с одной учетной записи на другую или создавать учетные записи, контролируемые многочисленными пользователями. Более новые блокчейны – например, Ethereum, первый блокчейн общего назначения, дебютировавший в 2015 году, – позволяют программировать, используя гораздо более экспрессивные языки[126].

Добавление в блокчейны продвинутых языков программирования – прорыв поистине революционный. В итоге мы получили что-то вроде магазина приложений Apple для iPhone (только они модерируются, а блокчейны доступны всем и не требуют разрешений). Любой разработчик в мире может написать и запустить на базе блокчейнов вроде Ethereum приложение, начиная от торговых площадок и заканчивая метавселенными. Это чрезвычайно мощное свойство. Оно делает блокчейны неизмеримо более экспрессивными и универсальными, чем вышеупомянутая бухгалтерская книга из нашего примера. Конечно, блокчейны – не просто гроссбухи для табулирования данных. Это не базы данных, а полноценные компьютеры.

Однако, как известно, для запуска приложений на компьютерах нужны ресурсы. И блокчейны, созданные под конкретные приложения, такие как Bitcoin, и универсальные, например Ethereum, нуждаются в людях, которые платят за вычислительные мощности, расходуемые на валидацию переходов состояний, а значит, они должны давать людям повод для инвестирования в них. Накамото предложил для этого отличный прием: цифровая валюта системы – в блокчейне Bitcoin это биткойн – сама по себе становится источником финансирования компьютеров, которые ее используют. Впоследствии эту схему скопировали другие блокчейны.

У каждого блокчейна есть собственный набор внутренних стимулов для привлечения людей. В большинстве систем валидатор получает небольшое вознаграждение за каждый новый блок или переход состояния. (Заметьте, что термин «валидатор» может относиться к компьютерам, которые голосуют за переходы состояний, или к физическим лицам либо группам людей, этими компьютерами управляющим.) Вознаграждаются только честные валидаторы – те, которые добросовестно проверяют цифровые подписи и предлагают только проверенные изменения в блокчейне. Этот финансовый стимул побуждает валидаторов продолжать поддерживать сеть и вести себя честно. (А еще деньги в блокчейны поступают за счет платы, взимаемой с пользователей; подробнее о том, как это работает, и о токенах мы поговорим в главе 10.)

Как уже говорилось, блокчейны не требуют разрешений; использовать эту сеть может каждый, у кого есть подключение к интернету. Накамото создал первый блокчейн, Bitcoin, именно таким потому, что считал все существовавшие на тот момент финансовые системы элитарными, отдающими явное предпочтение привилегированным посредникам, например банкам. А он хотел поставить всех в равные условия. Включение в схему требования подачи заявки или проверки кандидатов привело бы к появлению новых привилегированных посредников и непременно воссоздало бы проблемы существовавшей тогда системы, которые Накамото хотел решить. Но и эта схема была чревата одной весьма серьезной проблемой: если любой компьютер сможет голосовать без ограничений, сеть наверняка наводнят спам и злоумышленники.

Решение этой проблемы, предложенное Накамото, заключалось в том, чтобы взимать «плату» за участие. Чтобы проголосовать за следующее состояние, майнеру нужно выполнить вычислительную работу, требующую затрат энергии, и представить доказательства того, что она проделана. Эта система, остроумно названная «доказательством работы» (PoW – proof of work), сделала возможным открытое голосование без разрешений, обеспечив при этом фильтрацию спама и других нечестных схем. Другие блокчейны, в том числе Ethereum, используют более новую систему, которую назвали «доказательством доли (владения)» (PoS – proof of stake). Вместо того чтобы требовать от валидаторов тратиться на электроэнергию, согласно этому механизму, они должны вносить залог, рискуя своими деньгами (так называемый стейкинг). Если валидатор работает честно, он получает небольшое денежное вознаграждение. Если же его поймают на лжи – например, на голосовании за неправильное состояние или одновременном предложении нескольких конфликтующих переходов состояний, – залог «урезается» либо конфискуется вовсе.

Одно из основных критических замечаний в адрес сети Bitcoin заключается в том, что ее работа требует потребления огромных объемов энергии, а это может нанести вред окружающей среде. Безусловно, негативные экологические последствия системы PoW помог бы смягчить переход на «чистые» источники энергии, скажем, на возобновляемую энергию плотин и ветряных турбин, но, думаю, более эффективным подходом была бы ее полная замена менее энергоемкими системами, такими как PoS, которые полностью сняли бы возражения экологического характера против блокчейнов[127].

Доказательство доли не менее, а то и более надежно, чем доказательство работы, а также дешевле, быстрее и гораздо энергоэффективнее. Ethereum завершила переход на эту систему осенью 2022 года, и с весьма, надо признать, впечатляющими результатами. Ниже представлен график, отображающий энергопотребление Ethereum, которая использует доказательство доли, по сравнению с другими популярными системами.

Сравнение годового потребления энергии (Твт/ч) разных компаний с потреблением PoS Ethereum[128]

Многие блокчейны, упомянутые в этой книге, – за одним существенным исключением, Bitcoin, – используют доказательство доли. По моим ожиданиям, в будущем все популярнейшие блокчейны будут использовать эту систему. Так что тревоги по поводу чрезмерного потребления энергии ни в коем случае не должны удерживать нас от принятия этой мощной новой технологии.

Как и весьма распространенное ныне заблуждение: что блокчейны изначально сопутствуют секретности и анонимности. Слово «крипто» несет в себе коннотацию приемов политического управления и интриг, но буквально оно означает «закодированный» или «скрытый». Из-за того, что это слово используется для обозначения криптоиндустрии, многие ошибочно полагают, что блокчейны скрывают информацию и, следовательно, идеально подходят для неправомерных и мошеннических действий. Подобная трактовка часто встречается, например, в теле– и кинофильмах, где преступники постоянно используют криптовалюту для тайных переводов незаконно заработанных денег. Это тоже не имеет ни малейшего отношения к действительности.

Фактически все, что происходит в популярных блокчейнах, таких как Bitcoin и Ethereum, напротив, общедоступно и может быть отслежено. Как и в случае с электронной почтой, в них можно создать фейковую учетную запись, но сегодня существуют компании, специализирующиеся на деанонимизации, и правоохранительные органы без особого труда распознают подлог[129]. Блокчейны настолько открыты и общедоступны по умолчанию, что их врожденная прозрачность, возможно, препятствует их принятию. Вам может показаться, что это противоречит здравому смыслу, особенно учитывая ошибочное восприятие обществом криптовалюты как своего рода «черного ящика», но это действительно так. Люди могут не захотеть использовать блокчейны для определенных действий, опасаясь, что это приведет к раскрытию конфиденциальной информации: данных о зарплате и банковских счетах, медицинских сведений и т. д. Сегодня реализуется ряд проектов, призванных решить эту проблему; в их рамках пользователям напрямую предоставляют возможность сделать транзакции конфиденциальными. В самых передовых проектах подобного рода используется новейшая продвинутая криптография, – в частности, такие инновации, как «доказательства с нулевым разглашением»[130], – что позволяет проводить аудит зашифрованных данных, соответственно, снижает риск неправомерной деятельности и удовлетворяет потребность общества в четком соблюдении требований закона[131].

Блокчейны «крипто» не потому, что они обеспечивают анонимность (они ее вовсе не обеспечивают), а потому, что они основаны на революционном математическом открытии 1970-х, криптографии с открытым ключом[132]. Главное, что нужно знать об этой технологии: она позволяет нескольким сторонам, которые никогда раньше не общались, выполнять криптографические операции друг с другом. Две самые распространенные операции такого типа: 1) шифрование (кодирование информации, которую сможет расшифровать только конкретный получатель) и 2) аутентификация (позволяет человеку или компьютеру подписывать информацию, подтверждая ее подлинность и то, что она гарантированно исходит из конкретного источника). Так вот, когда блокчейны описывают как криптотехнологию, этот термин используется во втором смысле: они не «зашифрованные», а «аутентифицированные».

Фундамент безопасности блокчейна – пары открытых (публичных) и закрытых (секретных) криптографических ключей. Люди используют закрытые ключи – числа, которые хранятся в секрете, – для создания транзакций в сети. А открытые ключи, напротив, идентифицируют публичные адреса, по которым проводятся транзакции. Характер математической связи, соединяющей пару ключей, таков, что извлечь открытый ключ из закрытого не составляет труда, но извлечение закрытого ключа из открытого потребует неимоверных усилий и огромных объемов вычислительной мощности. Это позволяет пользователю блокчейна отправить деньги другому человеку, зафиксировав подписью транзакцию, которая, по сути, означает следующее: «Я даю тебе эти деньги». Эта подпись, по существу, аналогична таковой на банковском чеке или юридическом документе в офлайн-мире, просто для предотвращения подделок в ней вместо уникального почерка используется математика.

Цифровые подписи широко, но негласно используются в сфере компьютерных вычислений для верификации подлинности и достоверности данных. Браузеры проверяют их, чтобы убедиться в законности сайтов. Серверы и клиенты электронной почты используют такие подписи в качестве гарантии, что сообщения не подделываются и ими не манипулируют при передаче. Большинство компьютерных систем путем верификации подписей проверяют, что ПО загружается из нужного источника и оно не подделано.

Блокчейны тоже используют цифровые подписи – для обеспечения функционирования децентрализованных сетей «без доверия». Согласен, фраза «без доверия» может сбивать с толку своей двусмысленностью, но в контексте блокчейна она всегда означает только одно: что для надзора над транзакциями ему не нужны никакие высшие авторитеты, ни посредники, ни центральные корпорации. Благодаря процессам достижения консенсуса блокчейны способны самостоятельно и весьма надежно верифицировать отправляющую сторону транзакции, и никакой компьютер не обладает властью изменять эти правила.

Грамотно спроектированные блокчейны используют стимулы, побуждающие валидаторов к честности. А некоторые, например Ethereum, еще и наказывают их за неправомерное поведение. Основой гарантий безопасности блокчейнов, опять же, становятся системы консенсуса. Если затраты на атаку на блокчейн достаточно высоки, а большинство валидаторов действуют честно, в соответствии со своими материальными интересами (и именно так обстоят дела в большинстве популярных блокчейнов), система безопасна. Но в случае крайне маловероятной успешной атаки участники сети могут «расщепить» ее, сделав «хардфорк» (блокчейн «расщепляется» на два отдельных блокчейна, работающих параллельно), и откатить блокчейн к предыдущей верной точке. Это создает для злоумышленников дополнительные препятствия.

Даже если некоторые нечестные и особо азартные пользователи пытаются использовать блокчейн ради наживы, эта система обеспечивает честность всех и каждого. В этом ее гениальность – в наборе структур стимулов, позволяющем ей контролировать себя. Благодаря тщательно продуманным материальным вознаграждениям блокчейны побуждают пользователей к взаимному контролю. В результате, даже если пользователи не верят друг другу, они могут полностью доверять децентрализованному виртуальному компьютеру, безопасность и защищенность которого они сами коллективно обеспечивают.

На практике система «без доверия» позволяет людям создавать сети, работающие совсем не так, как традиционные онлайн-системы. Большинство интернет-сервисов, такие как онлайн-банки или соцсети, требуют от человека, желающего получить доступ к своим данным и деньгам, войти в систему, залогиниться. Эти компании хранят наши персональные и учетные данные для входа в своих базах, которые могут быть взломаны или неправомерно использованы. В некоторых корпоративных сетях уже используется криптография, но в основном интернет-сервисы полагаются на так называемую охрану периметра – подход, включающий использование разных технологий вроде файрволов и систем обнаружения вторжений, которые предназначены для защиты внутренних данных от посторонних и неавторизованных сторон. Эта модель сродни тому, чтобы возвести вокруг крепости, набитой золотом, высоченные стены и стараться защитить только их. Она явно не работает. Утечки данных сегодня стали явлением настолько распространенным, что уже никого особо не удивляют. Более того, модель охраны периметра во многом благоприятствует злоумышленникам, ведь им достаточно одной щелки, чтобы проникнуть внутрь.

А вот блокчейны позволяют вам хранить свои данные и деньги, но вы не можете залогиниться, войти в это хранилище, поскольку входить некуда. Вместо этого, решив перевести кому-то деньги, вы отправляете подписанные транзакции в блокчейн. При этом сохраняете конфиденциальность своих персональных данных; вам не нужно делиться ими ни с одним сервисом, с которым вам взаимодействовать не хочется[133]. В отличие от корпоративных сетей, в блокчейнах отсутствует единая точка отказа. Здесь попросту нет привычных для интернет-сервисов внутренних серверов, куда можно «вломиться». Это открытые, общедоступные сети. Для «взлома» одной из них – если это вообще можно так назвать – потребуется захватить «большинство» узлов сети, а это крайне дорогостоящий и совершенно непрактичный план.

Ключевая концепция любой системы безопасности – «поверхность атаки». Этим термином описываются все места, в которых злоумышленник может найти уязвимости. Философия обеспечения безопасности блокчейнов заключается в использовании криптографии для минимизации поверхности атаки. В модели просто нет золота, которое может быть украдено из крепости. Все данные, которые должны оставаться конфиденциальными, зашифрованы, и ключи имеются только у пользователей (и у всех, кого они авторизовали). Эти ключи, конечно, должны быть надежно защищены, и пользователи могут привлечь для выполнения этой задачи сторонних операторов ПО (кастодианов, или «хранителей»). Разница в том, что в блокчейне эти «хранители» будут сфокусированы исключительно на безопасности. В корпоративной модели хранить данные и управлять ими поручают разным случайным компаниям, зачастую без должного опыта в сфере безопасности. Больница сама обеспечивает сохранность медицинской документации, автодилер – своей финансовой отчетности и т. д. и т. п. Блокчейны же четко отделяют функцию безопасности от бизнес-функций и позволяют кастодианам делать то, что у них получается лучше всего.

Когда вы слышите о предполагаемых взломах блокчейна, речь почти всегда идет об атаках на институты, использующие криптографию, либо о старомодных фишинговых атаках на физических лиц. Ко взломам самих блокчейнов это обычно никакого отношения не имеет. В крайне редких случаях, когда они действительно подвергаются взлому, речь почти всегда идет о небольших, малоизвестных и плохо защищенных сетях. Успешная атака прерывает процесс обработки транзакций или позволяет злоумышленникам осуществить «двойные траты», потратив одни и те же деньги в нескольких местах. Такие атаки также известны под названием «атаки 51 %»: чтобы добиться успеха, необходимо заполучить контроль над более чем половиной валидаторов системы[134]. Жертвами таких атак становились слабые системы, например Ethereum Classic и Bitcoin SV. Но для успешного нападения на крупные блокчейны, такие как Bitcoin или Ethereum, потребуются настолько огромные средства и ресурсы, что эта задача практически неосуществима.

Впрочем, данный факт не останавливает людей от попыток это сделать. Многие пробовали атаковать популярные блокчейны, в частности Bitcoin и Ethereum, но ни одну из этих попыток и близко не назовешь успешной. Так что, можно сказать, эта технология проверена в боях. Блокчейны – по сути, крупнейшая в мире программа вознаграждения за ошибки. Их взлом мог бы стать для злоумышленников настоящим сокровищем, ведь это позволило бы им перевести себе огромные суммы, сотни миллиардов долларов. Но пока такого ни разу не было. Гарантии безопасности блокчейнов с продуманным дизайном до сих пор отлично работали не только в теории, но и на практике.

Почему блокчейны важны

Но что же побуждает человека писать программы, работающие на базе блокчейнов, а не на традиционных компьютерах, таких как веб-серверы или мобильные телефоны? Мы подробнее ответим на этот вопрос в части III, но тут предлагаю кратко пробежаться по принципиально новым для нашего мира свойствам и характеристикам блокчейнов.

Во-первых, они демократичны. Они доступны каждому. Они унаследовали дух и идеалы раннего интернета и так же, как он, предоставляют равные возможности для участия. Любой, у кого есть подключение к интернету, может загрузить и выполнять любой код по собственному желанию. Ни один пользователь не имеет привилегий перед другими, и сеть трактует и обрабатывает коды и все остальные данные одинаково. Согласитесь, это куда более справедливая система, чем статус-кво сегодняшней индустрии высоких технологий с ее преградами.

Во-вторых, блокчейны прозрачны. Полная история их кодов и данных общедоступна; ее в любой момент может проверить любой желающий. Будь код и данные доступны только избранным, другие участники были бы поставлены в невыгодное положение, а это идет вразрез с эгалитарным обещанием этой технологии. Любой желающий может проверить историю блокчейна и удостовериться, что текущее состояние системы сгенерировано действительным, правомерным процессом. Даже если вы не проверяете код и данные лично, вы знаете, что другие могут это сделать и, скорее всего, делают. Прозрачность порождает доверие.

В-третьих и в-главных, блокчейны способны брать на себя твердые обязательства относительно своего поведения в будущем: что любой код, ими запускаемый, всегда будет работать так, как это изначально предполагалось. Традиционным компьютерам подобных обязательств не выполнить. Ими управляют люди или группы людей – либо напрямую, как в случае с персональными компьютерами, либо косвенно, как в случае с компьютерами корпоративными. А обязательствам людей, как известно, особо верить не стоит. Блокчейны же переворачивают эти отношения с ног на голову, в результате вся ответственность ложится на код. Вышеописанный механизм консенсуса и неизменность ПО блокчейнов делают их устойчивыми к вмешательству человека. Тут вам не нужно доверять обещаниям людей или компаний.

Инженеры таких компаний, как Google, Meta♦ и Apple, видят в компьютерах машины, которые они могут заставить выполнять свои приказы. Кто контролирует компьютер, тот контролирует и ПО, на котором оно работает. Единственные гарантии для пользователей относительно дальнейшей работы их компьютеров – длиннющие юридические соглашения под заголовком «Условия обслуживания», составленные провайдерами ПО. Эти документы несут мало смысла, и почти никто не удосуживается их прочесть, не говоря уже о том, чтобы оспорить. (Не зря же говорят: «Облако – это просто чужой компьютер».)

С блокчейнами все иначе. Они замечательны не только тем, что могут, но и тем, чего не могут. Блокчейн устойчив к манипуляциям, и это, судя по всему, способствует ошибочному представлению, что он скорее сродни базе данных, чем компьютеру. Да, ПО блокчейна работает на чужих компьютерах, но – и это главное – весь контроль лежит на софте. Человек или компания, конечно, могут попытаться им манипулировать, но он будет сопротивляться любому несанкционированному вмешательству. Этот виртуальный компьютер продолжит работать, как изначально предполагалось, несмотря на попытки подорвать его функции.

Такая устойчивость к несанкционированному вмешательству характерна не только для блокчейнов, но и для ПО, работающего на их базе. Приложения, основанные на программируемых блокчейнах, таких как Ethereum, наследуют гарантии безопасности этой платформы. Это означает, что приложения: социальные сети, торговые площадки, игры и многое другое – тоже могут брать на себя твердые обязательства относительно своего поведения в будущем. Это касается всего технологического стека: и самих блокчейнов, и того, что создано на их основе.

У критиков, не сумевших оценить мощь технологии блокчейнов, как правило, иные приоритеты. Многих людей, в том числе из пятерки крупнейших технологических компаний, заботит улучшение компьютеров по давно знакомым параметрам, таким, например, как память и вычислительная мощность. И они рассматривают возможности блокчейнов как ограничения – скорее в негативном, чем в позитивном ключе. Им, привыкшим к безраздельной власти, трудно осознать, что компьютеры могут улучшить какой-то параметр, отчасти призванный несколько ослабить их полномочия.

Революционные технологические прорывы за рамками нормы часто игнорируются по той же причине, по которой для ранних стадий развития новой технологии намного чаще характерно скевоморфное, а не нативное мышление. Предвзятость берет инновации в заложники.

Но вы, возможно, все еще недоумеваете: в чем же важность компьютеров и приложений, способных брать на себя максимально твердые обязательства относительно своего поведения в будущем? Как продемонстрировал Накамото, одна из главных причин в том, что это позволяет создать цифровую валюту. Обязательное требование любой успешной финансовой системы – доверие к ее долгосрочным обязательствам. В случае, например, с биткойном это обязательство, что в мире никогда не будет создано более 21 млн монет; оно делает эту валюту безусловно и очевидно дефицитной. А еще биткойн гарантирует, что люди не смогут мошенничать, например использовать такой прием, как «двойные траты»: тратить одни и те же деньги в двух разных местах сразу. Эти обязательства – необходимые, но недостаточные условия ценности такой цифровой валюты, как биткойн. (Вдобавок к этому она должна иметь стабильные источники спроса, о чем мы подробно поговорим далее.)

В случае с традиционными компьютерами никакие обязательства особого веса не имеют, ведь люди или организации, которые их контролируют, могут просто передумать. Если бы Google воспользовалась стандартными серверами в своих центрах обработки данных для выпуска монет GoogleCoins и заявила, что их будет только 21 млн, и ни монетой больше, ничто не заставило бы компанию в будущем выполнить это обязательство. Руководство может в одностороннем порядке и когда заблагорассудится изменить правила и ПО.

Корпоративные обязательства ненадежны. Даже если бы Google включила соответствующие пункты в свои условия обслуживания, она в любой момент могла бы их нарушить, пересмотрев соглашения, начав их обходить или вовсе заблокировав сервис (как это на сегодняшний день сделано почти с 300 продуктами)[135]. Мы просто не можем верить компаниям, что они непременно выполнят обещания, которые дают пользователям. Фидуциарные обязательства[136] превыше всего. Корпоративные обязательства на практике не работают и никогда не работали. Вот почему первая достойная попытка создать цифровые деньги была предпринята на базе блокчейна, а не какой-то компанией. (Теоретически некоммерческая организация имеет возможность брать на себя долгосрочные обязательства перед своими пользователями, но и здесь свои проблемы, о которых я рассказываю далее, в главе 11.)

Цифровые валюты – лишь первое из множества новых приложений, ставших возможными благодаря блокчейнам. Блокчейны, как и любой компьютер, – по сути, чистый холст, который технари могут использовать для инноваций и творчества. Их уникальные свойства открывают путь для целого ряда приложений, которые было бы невозможно создать на базе традиционных компьютеров. Полный их ассортимент нам еще только предстоит увидеть, но многие из них потребуют создания новых сетей, которые улучшат существующие, предложив новые возможности, более низкую стоимость, лучшую совместимость, более справедливое управление и честное распределение материальных плодов.

В качестве примера можно назвать, скажем, финансовые сети, которые берут на себя обязательства по займам, кредитованию и прочим видам деятельности на прозрачных и предсказуемых условиях; социальные сети, которые обязуются улучшить экономический аспект, конфиденциальность данных и прозрачность для пользователей; игровой мир и мир виртуальной реальности, которые обязуются обеспечить открытый доступ и благоприятные экономические условия для создателей и разработчиков; медиасети, которые обещают предложить создателям контента новые способы зарабатывания денег и сотрудничества. И наконец, сети для ведения коллективных переговоров, которые обязуются справедливо вознаграждать авторов и художников, чьи произведения используют ИИ-системы. Обо всех этих и других сетях, а также о том, как они приводят к лучшим результатам, я расскажу дальше (особенно в части V), но сначала мы с вами рассмотрим механизм, с помощью которого блокчейны обеспечивают право собственности.

Глава 5. Токены

Общество меняют те технологии, которые преобразуют характер взаимодействия между людьми.

Сезар Идальго, профессор медиаискусств и наук МТИ[137]

Однопользовательские и многопользовательские технологии

Если бы вы оказались на необитаемом острове, одни-одинешеньки во всем мире, от денег вам было бы мало пользы. Как и от компьютерных сетей, которые все равно некуда подключить. А вот молоток, коробок спичек и запасы еды вам бы очень пригодились. Да и автономный компьютер – если бы у вас был источник питания.

Контекст чрезвычайно важен. Одни технологии – социальные, другие – нет. Деньги и компьютерные сети – социальные технологии. Они помогают людям взаимодействовать. Иногда полезную технологию называют игрой для одного, или однопользовательской. Этот термин позаимствован у индустрии видеоигр. По аналогии с этим социальные технологии можно назвать многопользовательскими.

Блокчейны, без сомнения, относятся ко второй категории. Они позволяют написать код, который принимает на себя определенные обязательства и непременно выполняет их. Отдельным людям и организациям нет особой нужды брать обязательства перед собой. Вот почему попытки создать «корпоративные блокчейны», функционирующие исключительно в рамках уже существующих корпоративных организаций, пока не увенчались успехом. Блокчейны полезны при обеспечении координации между людьми, у которых нет истории предыдущих отношений. И они наиболее полезны, если эти сети не просто многопользовательские, а массово многопользовательские: когда их широко используют в интернете.

Любая социальная технология, пытающаяся охватить миллиарды людей, требует упрощения допущений. Программное обеспечение, в котором каждая строка в кодовой базе выражает отдельное логическое утверждение, обычно довольно сложное. А в масштабах интернета, которым сегодня пользуются пять миллиардов человек, оно становится еще сложнее. И каждая перекрывающаяся логическая взаимозависимость повышает вероятность ошибок. Больше кодов – больше недочетов.

Эффективный способ решения этой проблемы – в использовании механизма программирования под названием «инкапсуляция». Она снижает сложность за счет ограничения единиц кода в рамках четко определенных интерфейсов, что позволяет существенно упростить использование кода. Если это звучит очень уж непривычно, вспомните пример из физического мира – электрическую розетку, устройство настолько простое, что люди пользуются им практически не задумываясь.

Любой может воткнуть штепсель в розетку и, получив доступ к электричеству, включить сколько угодно единиц бытовой техники: лампы и ноутбуки, сигнализацию и кондиционеры, кофеварки и камеры, блендеры и фены, игровые приставки разных моделей и т. д. и т. п. Розетки открывают доступ к огромному потенциалу электросети и снабжают людей супермощностью. Для этого никому не нужно особо разбираться в том, что происходит по обе стороны пластмассового квадратика с дырочками посередине. Это устройство абстрагировано от деталей. Значение имеет только интерфейс – инкапсуляция.

Поскольку ПО отличается невероятной гибкостью, инкапсулированный код обеспечивает еще одно важное преимущество: его легко использовать заново. Инкапсулированные коды похожи на «кирпичики» в Lego. Их можно объединять в блоки и строить из них гораздо более крупные и впечатляющие конструкции. Инкапсуляция особенно полезна, если софт разрабатывается большими группами программистов, что, собственно, относится к большинству современных программ. Скажем, один разработчик создает несколько таких «кирпичиков» Lego: базовые части программ, которые могут, например, хранить данные, извлекать их или манипулировать ими, получать доступ к различным сервисам, например электронной почте или электронным платежам. Другие программисты потом берут эти компоненты и тоже используют их, при этом ни одной из сторон не нужно в деталях понимать, что делает другая. «Кирпичики» и без того отлично встают на нужные места.

В случае с блокчейнами ключевая упрощающая концепция – единицы учета (собственности), называемые токенами. Люди часто воспринимают их как цифровые активы или валюты, но более точное определение описывает их как структуры данных, которые могут отслеживать количества, разрешения и другие метаданные для пользователей в блокчейне. Если это звучит слишком абстрактно, то все потому, что токены и есть абстракция. Именно это делает их простыми в использовании и для программирования. Токены инкапсулируют сложный код в несложную оболочку, так же как электрическая розетка.

Токен как инструмент учета собственности

Фактически то, что такое токены, куда менее важно, чем то, что они делают.

Токены могут символизировать право собственности на все цифровое: деньги, произведения искусства, фотографии, музыку, текст, коды, игровые элементы, право голоса, доступ и все, что мы еще придумаем в будущем. А при использовании дополнительных «строительных блоков» они могут представлять еще и вещи из реального мира, такие как физические товары, недвижимость или деньги на банковском счете. Все, что программисту удастся отобразить в коде, можно «завернуть» в токен, который потом легко купить, продать, использовать, сохранить, передать… словом, сделать с ним что угодно. Если это звучит слишком просто, даже тривиально, то все потому, что так оно и задумывалось. Простота – величайшее благо.

Токены позволяют людям чем-то владеть, а это означает контроль. Токены на традиционных компьютерах, например гипотетические монеты GoogleCoin из обсужденного выше примера, можно при желании забрать или каким-то образом изменить, что подрывает контроль пользователя. Только токены, работающие на компьютерах, способных взять на себя твердые обязательства относительно своего будущего поведения, – речь, конечно же, о блокчейнах, – раскрывают истинный потенциал этой замечательной технологии.

Возьмем, например, видеоигры. Цифровые объекты и виртуальные товары существуют в компьютерных мирах уже много лет. Популярные игры, такие как Fortnite и League of Legends, приносят миллиарды долларов в год на продаже виртуальных товаров, в том числе разных украшений для аватаров игроков[138]. Такие цифровые товары не покупают, их заимствуют. Пользователи в этой сделке становятся арендаторами. Компания, создавшая игру, может в любой момент удалить любой элемент или изменить условия заимствования. А вот пользователи не могут ни передать их вне игры, ни перепродавать. Они неспособны сделать с ними ничего, что в человеческом понимании ассоциируется с собственностью. Всем заправляет истинный собственник – платформа. Если ценность предмета повышается, пользователь не получает вознаграждения. И игры почти всегда со временем сходят на нет или закрываются, а вместе с ними уходят в небытие и виртуальные товары.

То же относится и к большинству популярных соцсетей. Как мы уже говорили, пользователи – не собственники своих имен и подписчиков. Ими владеют платформы. Приведу пару примеров решительных и безапелляционных действий крупных технологических компаний из недавнего прошлого. Когда Facebook♦ в октябре 2021 года ребрендировалась в Meta♦, она через несколько дней отозвала аккаунт @metaverse у художника в Instagram♦[139]. (После массовых возмущений и статьи в New York Times Meta♦ восстановила учетную запись.) А когда Twitter в 2023 году сменила название на X, она попросту реквизировала дескриптор @x у участника сети, который пользовался им до этого не один год[140]. И подобные бесчинства творятся постоянно. За другими примерами далеко ходить не надо. Достаточно вспомнить о политиках, активистах, ученых, исследователях, знаменитостях, общественных деятелях и прочих пользователях, которых отлучили от корпоративных сетей[141]. Компании, контролирующие их, имеют полный контроль над учетными записями, рейтингами, социальными отношениями и многим другим. Право собственности пользователя в корпоративных сетях – чистая иллюзия.

Блокчейны же передают контроль ПО, управляемому неизменным кодом, а не людьми, и тем самым делают собственность реальностью. Благодаря токенам, своего рода «строительным блокам», они вооружают концепцию собственности когтями и зубами.

Аналогичную роль на этапе зарождения Веба сыграла концепция сайта. Основополагающая идея Веба заключалась в создании моря информации, объединяемой ссылками и контролируемой множеством разных людей. Это было мощное и амбициозное видение с немалой вероятностью безнадежно увязнуть в сложности. Но сайты были разработаны как простые единицы, способные стать основой более сложных конструкций; это «строительные блоки», из которых при желании можно построить цифровой эквивалент большого города.

Эпоха интернета «Читай» определялась сайтом, который инкапсулирует информацию. Эпоха «Читай. Пиши» – постом, который позволяет инкапсулировать публикацию контента, упрощая задачу охвата широкой аудитории для всех, а не только веб-разработчиков. Текущая фаза развития интернета – эпоха «Читай. Пиши. Владей» – определяется новой упрощающей концепцией: токенами, которые инкапсулируют право собственности.

Как используются токены

Токены, хотя они и кажутся несложными, не стоит считать чем-то упрощенным. Это всеобъемлющая технология бывает двух основных типов: взаимозаменяемые, такие как биткойн и эфир, и невзаимозаменяемые, известные как NFT.

Взаимозаменяемые токены – ну… взаимозаменяемы. Один токен в наборе взаимозаменяемых можно обменять на любой другой в том же наборе, как яблоки – на яблоки. Деньги, например, тоже взаимозаменяемы. Если у вас есть сотня, вам все равно, какая у вас купюра, – это же все равно определенная сумма[142].

В случае с NFT каждый токен уникален, так же как уникальны многие объекты в физическом мире. На моей полке стоят разные книги – разные названия, разные авторы, – и, хотя все это книги, одна не заменит другую.

Взаимозаменяемые токены применяются по-разному. Наиболее известный вариант – как способ для ПО хранить деньги и контролировать их. В традиционном финансовом компьютерном приложении деньги не хранятся. В нем есть ссылки на деньги, а сами купюры находятся где-то в другом месте, скажем, в банке. Деньги, которые хранятся и контролируются софтом, – принципиально новая концепция, которой до появления блокчейнов просто не существовало.

Самый известный пример взаимозаменяемого токена – криптовалюта, например биткойн. Во многих публичных дискуссиях на эту тему ошибочно предполагается, будто криптовалюты – основное применение блокчейнов. Путаницу еще больше усугубляют знаменитые голоса, которые сегодня упорно пропагандируют биткойн как альтернативу деньгам, контролируемым государством. В результате многие ошибочно ассоциируют блокчейны и токены с либертарианством, хотя эти технологии, по сути, политически нейтральны.

На самом деле криптовалюта представляет собой лишь один из множества способов применения блокчейнов и токенов. Например, взаимозаменяемые токены могут также использоваться для репрезентации национальных валют. Люди называют такие привязанные к валюте токены стейблкоинами (стабильными монетами), поскольку они, как правило, менее волатильны, чем другие токены[143]. Кстати, еще одно весьма распространенное ныне заблуждение заключается в том, что стейблкоины несут угрозу статусу доллара США как мировой резервной валюты. На самом деле, похоже, все как раз наоборот. Спрос на интернет-доллары настолько велик, что большинство эмитентов стейблкоинов сделали выбор в пользу привязки своих токенов к доллару США. Конгрессмен США Ричи Торрес (Демократическая партия, штат Нью-Йорк), член Комитета Палаты представителей США по финансовым услугам, утверждает, что эта технология «укрепляет доллар США, а не бросает вызов его превосходству» и что она «позволила США опередить такие страны, как Китай, в сфере цифровых валют даже без CBDC» (это аббревиатура от central bank digital currency, «цифровая валюта центрального банка»)[144]. (У правительства США пока нет CBDC, а Народный банк Китая уже выпускает цифровой юань[145].)

В отсутствие стейблкоина, обеспечиваемого правительством США, частный сектор выпустил ряд стейблкоинов, которые отличаются друг от друга способом привязки. Некоторые эмитенты обеспечивают свои токены бумажными деньгами, хранящимися в банке, по курсу один к одному. Весьма популярен USD Coin (сокращенно USDC), обеспечиваемый бумажными деньгами. Им управляет компания Circle, специализирующаяся на финансовых технологиях[146]. По этой системе один токен обменивается на один доллар США. Если люди верят, что токены можно обменять на доллары, они к ним относятся соответственно, хотя в действительности редко их выкупают. Многие компьютерные приложения, в том числе децентрализованные финансовые приложения (decentralized finance, DeFi), сегодня используют токены USDC для программируемых денежных переводов.

Еще одна модель – «алгоритмические» стейблкоины. Они пытаются обеспечивать привязку посредством автоматизированных процессов организации рынка (маркет-мейкинга). При падении рыночных цен они для поддержания платежеспособности автоматизированно продают залог, например токены, хранящиеся на условном депонировании. Благодаря продуманному управлению резервами некоторые алгоритмические стейблкоины (самая известная – система под названием Maker) весьма успешно обеспечивают свои привязки даже в периоды крайней волатильности рынка. Другие алгоритмические стейблкоины, «игравшие» с обеспечением быстро и недостаточно продуманно, потерпели крах, в том числе, например, Terra, которая лишилась, как известно, в 2022 году привязки к доллару[147].

Токены – программные примитивы общего назначения. Их дизайн может быть и хорошим, и плохим. Кстати, стоит отметить, что некоторые люди различают термины «койн», «криптовалюта» и «токен». Я, как вы наверняка заметили, рассматриваю их как взаимозаменяемые, но, как и многие другие специалисты отрасли, все же предпочитаю термин «токены»: он лучше всего передает абстрактный, обобщающий характер этой технологии. «Токен» – это звучит нейтрально и потому наиболее правдоподобно: термин не переоценивает финансовых аспектов технологии, как «койн», и у него нет политического подтекста, как у термина «криптовалюта».

Еще один способ применения взаимозаменяемых токенов – в качестве «топлива» для сетей блокчейнов. У Ethereum есть собственный взаимозаменяемый токен, называемый эфиром, который служит двойной цели. Во-первых, в качестве средства платежа внутри сетей на базе Ethereum, таких как торговые площадки NFT, сервисы DeFi и прочие приложения. Во-вторых, как плата за «газ» (газ – единица вычислительных усилий, необходимых Ethereum для выполнения определенных операций). Многие другие блокчейны используют такую же схему, требуя оплаты токенами при покупке вычислительных ресурсов. Иначе говоря, к нам вернулась модель оплаты по мере использования[148] – отсылка к компьютерным технологиям 1960–1970-х, когда было популярно разделение времени на мэйнфреймах.

Невзаимозаменяемые токены тоже применяются по-разному. NFT могут, например, символизировать право собственности на физические объекты: произведения искусства, недвижимость или билеты на концерты. Иногда люди покупали и продавали с использованием NFT (привязанных к LLC[149]) недвижимость, например квартиры, для передачи права собственности и ведения учета транзакций, аналогичных передаче по акту. Однако чаще всего NFT-токен символизирует право собственности на цифровые медиа. Причем любые: произведения изобразительного искусства, видео, музыку, гифки, игры, текст, мемы и коды. К некоторым из этих токенов прикреплен код, который может выполнять такие действия, как управление гонорарами или добавление интерактивных функций.

Поскольку NFT появились относительно недавно, не всегда понятно, что означает их покупка. В физическом мире, покупая, скажем, картину, вы приобретаете как сам объект, так и право на его использование. Но обычно вы не покупаете ни авторских прав на произведение искусства, ни права препятствовать другим людям использовать его копии. Аналогично, когда вы покупаете NFT, символизирующий тот или иной художественный образ, вы, как правило, не покупаете авторских прав на него (хотя их покупка тоже возможна – все зависит от структуры токена).

Большинство нынешних NFT действуют, скорее, как подписанные копии, аналогичные картинам или конвертам пластинок с автографами авторов. Ценность произведения искусства зависит от многих факторов, прежде всего от его редкости и экспертной оценки, но также и от сложного сочетания социальных и культурных сигналов. Люди часто приписывают многим вещам: картинам, бейсбольным карточкам, сумкам, спортивным автомобилям и кроссовкам – наценку, существенно превышающую их реальную стоимость. Точно так же они могут приписывать надбавку и токенам, которые символизируют объекты с определенной культурной или художественной ценностью. Ценность тут также определяется многими факторами, объективными и субъективными.

NFT могут иметь также цифровую полезность. Один из популярных способов их применения – отслеживание транзакций, благодаря чему художник имеет возможность получать гонорар со вторичной продажи своего произведения. В игровой сфере NFT могут представлять собой объекты, навыки и опыт, которые дают игрокам конкретные предметы и способности: меч воина, палочку волшебника, новый танец. Они могут символизировать доступ к подпискам, мероприятиям или дискуссиям, как, например, в каких-либо популярных социальных клубах, члены которых проводят встречи как онлайн, так и в реальном мире.

Еще NFT применяется для соединения цифровых и физических объектов. Tiffany & Co. и Louis Vuitton создали токены NFT, которые можно обменять на украшения, сумки и другие товары[150]. Художник Дэмиен Хёрст создал коллекцию, в которой NFT представляют собой цифровые произведения искусства, но их также можно обменять на физические версии[151]. Другие NFT стирают грань между цифровым и физическим мирами. Nike создала NFT, которые символизируют цифровые кроссовки[152]. Владельцы могут демонстрировать и носить их в видеоигре Fortnite. А еще они получают доступ к новым продуктам и ивентам, например к чатам с известными профессиональными спортсменами.

Для пользователей NFT действуют как цифровой двойник физического объекта, разрушая тем самым барьер между онлайн– и офлайн-мирами. Благодаря им люди получают стандартные преимущества владения физическим продуктом плюс онлайн-преимущества, такие как возможность торговать объектами на торговых площадках, выставлять их в социальных сетях или экипировать ими персонажей в видеоиграх. А бренды в результате получают стабильные цифровые взаимоотношения с клиентами – то, чем сегодня большинство их похвастаться, увы, не могут.

А еще NFT способны выступать в качестве идентификаторов, аналогично DNS-именам. Напомним, что DNS, предоставив пользователям право собственности на их имена, существенно снизила затраты на переключение провайдеров в протокольных сетях. NFT-идентификаторы могут играть похожую роль в новых соцсетях, позволяя пользователям переходить на другие приложения с сохранением имен и контактов.

Пользователи хранят и контролируют токены с помощью так называемых цифровых кошельков. Каждый из них имеет публичный адрес, извлекаемый из открытого криптографического ключа, который действует как идентификатор. Если кто-то знает ваш публичный адрес, он может отправить вам токены. Если у вас есть закрытый ключ из этой пары, вы управляете токенами, хранящимися в соответствующем кошельке.

Термин «кошелек» возник во времена, когда токены использовались исключительно как символ для валют, и сегодня это название вводит в заблуждение. Кошельки по-прежнему служат постоянными хранилищами токенов, которые можно передавать через интернет, но теперь они используются и для многих других типов взаимодействия между токенами, приложениями и софтом. Удачная аналогия для лучшего понимания ситуации: кошельки для блокчейнов – практически то же самое, что веб-браузеры для Веба. Это интерфейсы для пользователей.

«Казначейства», как и кошельки, объединяют токены и служат интерфейсом для пользователей, но в гораздо большем масштабе. Если кошельки в основном используются частными лицами, то казначейства облегчают задачу координации больших групп. В Ethereum можно написать специальное приложение, которое передает контроль над казначействами сообществу, часто называемому ДАО (децентрализованная автономная организация). Это сообщество может голосовать за то, как управлять активами казначейств, например финансируя разработки ПО, проверки безопасности, операции, маркетинг, исследования и разработки, общественные блага, благотворительные пожертвования или образовательные программы. А еще и кошельки, и казначейства можно настроить на автопилот, автоматическое инвестирование или денежные выплаты и принимать участие в других видах программной деятельности.

Если токены сопоставимы с клетками тела человека, то казначейства подобны полноценным организмам. Это многопользовательские резервы, контролируемые ПО, которое обеспечивает перемещение токенов строго в соответствии с установленными правилами. Благодаря этому блокчейны способны эффективно противостоять офлайн-организациям, как коммерческим, так и некоммерческим; они придают блокчейнам силу.

В чем важность цифровой собственности

Возможно, все сказанное звучит для вас надуманно или недостаточно существенно. Народу нравится шутить, что ДАО – просто «групповой чат с банковским счетом»[153], NFT – не что иное, как глорифицированные JPEG, а токены ничем не лучше, чем деньги из игры «Монополия». Даже само слово «токен» напоминает многим игровые автоматы с жетонами. Но недооценивать значимость этих технологий – огромная ошибка.

Появление блокчейнов знаменует собой радикальный отход от существующего статус-кво. С помощью токенов они в корне меняют сам сценарий цифровой собственности и делают пользователей, а не интернет-сервисы настоящими владельцами.

Люди в основном привыкли к обратной ситуации: к тому, что все приобретаемое ими в интернете остается привязанным к цифровым сервисам. То же относится и ко многим компьютерным загрузкам. Вы на самом деле не владеете электронной книгой, которую заказали на Amazon Kindle, или фильмом, купленным, скажем, в магазине приложений Apple[154]. Компании могут по своему желанию в любой момент все это отозвать. И вам не удастся их перепродать или перевести из одного сервиса в другой. Каждый раз, когда вы регистрируетесь на новом сервисе, вам приходится все начинать с нуля.

Единственные интернет-объекты, которые, по ощущениям большинства людей, принадлежат им, – их собственные сайты, и то это касается только владельцев собственных доменных имен. Я владею своим сайтом потому, что владею доменом. Пока я остаюсь в рамках закона, никто не может отнять его у меня. Точно так же компании владеют своими корпоративными доменами. То, что этот единственный цифровой актив, который люди воспринимают как свою собственность, построен на базе Веба, – отнюдь не случайность. Протокольные сети, как и сети блокчейнов, действительно уважают цифровую собственность, в отличие от сетей корпоративных.

Большинство людей настолько привыкли к последним, что даже не замечают их специфики. В физическом мире вам бы очень не понравилась идея начинать все сначала каждый раз, когда перемещаетесь в какое-то новое место. Мы считаем вполне естественным, что у нас есть постоянная идентичность и мы можем переносить предметы с места на место. Концепция собственности настолько глубоко вошла в нашу офлайновую жизнь, что нам трудно представить себе, как выглядел бы мир без нее. Представьте, что купленную вами одежду можно носить только там, где вы ее купили. Или что вы не можете перепродать свой дом либо машину. Или что вам приходится менять имя каждый раз, когда вы куда-то идете. А ведь именно таков, по сути, цифровой мир корпоративных сетей.

Пожалуй, ближайший аналог корпоративных сетей в физическом мире – тематические парки, где весь опыт безраздельно контролирует одна компания. Их интересно посещать время от времени, но большинство из нас не хотели бы, чтобы наша повседневная жизнь была такой. Стоит тебе пройти через турникет, как ты подчиняешься беспрекословной политике владельца бизнеса. В реальном мире, за воротами парка, у людей есть возможность действовать. Они свободны распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению: например, открывать магазины и компании, которые перепродают товары, и перемещать свое имущество, куда пожелают. Люди получают от владения вещами и инвестирования в них определенную пользу и моральное удовлетворение.

Право собственности имеет и другие, вторичные, позитивные эффекты. Большинство людей богатеет в результате роста ценности активов, которыми они владеют, таких, например, как дома. Домовладельцы, как известно, вкладываются в свои жилища и заботятся о них – и, как следствие, о близлежащих окрестностях – гораздо больше, чем те, кто арендует недвижимость[155]. Улучшая свои условия, они улучшают условия других.

А еще право собственности – необходимое условие для многих стартап-идей: от него во многом зависят инновации. Новый сервис вроде Airbnb может существовать только в мире, где люди вольны поступать со своими домами по собственному усмотрению, в том числе сдавать их в аренду. А процесс производства физических товаров обычно требует использования других продуктов в качестве исходных материалов и их повторной комбинации без разрешения прежнего владельца. Покупайте все исходные материалы, которые вам нужны, и делайте с ними все, что хотите, ведь теперь они принадлежат вам. Очень многие компании берут уже существующие продукты и используют их способами, которых создатели не могли себе и представить и которые им, кстати, порой совсем не по душе. Право собственности с некоторыми ограничениями – патентное право и т. п. – базовая для человека свобода; чтобы сделать что-то новое из чего-то уже существующего, вам не нужно спрашивать ни у кого разрешения.

Если представить идею важности права собственности так, как я это сделал выше, она кажется совершенно очевидной, однако большинство из нас даже не задумываются об этом в контексте интернета. А стоило бы. Цифровой мир стал бы намного лучше, если бы право собственности было распространено в нем так же широко, как и в физическом мире.

Очередной важный тренд часто поначалу выглядит как игрушка

Сегодня токены используются небольшой группой энтузиастов, ничтожной частью общего числа пользователей интернета. Их всего несколько миллионов или около того. И их, первых последователей непривычной технологии, развивающейся «снаружи внутрь», очень легко недооценить. Но это будет серьезной ошибкой. Большие тенденции почти всегда начинаются с малого.

Одна из удивительных особенностей индустрии высоких технологий заключается в том, что технологические гиганты очень часто упускают из виду новые важные тенденции, позволяя стартапам составить им реальную конкуренцию[156]. TikTok освоила короткометражное видео раньше других, застигнув врасплох таких «монстров» индустрии, как Meta♦ и Twitter. Это вовсе не значит, что лидеры – старожилы отрасли легкомысленно почивали на лаврах: большинство их весьма агрессивно уничтожали, копировали, приобретали и создавали новые продукты, чтобы не допустить укрепления конкурентов. Instagram♦ и Twitter предлагали функцию создания и публикации видеороликов задолго до всплеска популярности TikTok, но отдавали приоритет своим старым продуктам. В 2017 году Twitter перестала обновлять свое приложение Vine для создания коротких видеороликов. А год спустя TikTok стала вирусной в США.

Причина, по которой уважаемые старожилы рынка часто «садятся в лужу», в том, что очередной важный тренд часто поначалу выглядит как игрушка[157]. Это, кстати, одно из главнейших открытий, сделанных уже ушедшим от нас ученым и теоретиком менеджмента Клейтоном Кристенсеном, чья теория подрывных инноваций начинается с наблюдения, что технологии совершенствуются быстрее, чем растут потребности пользователей[158]. Эта простая мысль дополняется неочевидным выводом о том, как рынки и продукты меняются со временем, в том числе о том, что стартапы часто застают устоявшихся игроков врасплох.

Предлагаю подробнее рассмотреть теорию Кристенсена. Становясь все более зрелыми, компании стремятся обслуживать верхний сегмент рынка, улучшая продукты постепенно. В конце концов они достигают уровня функциональности, превосходящего то, чего хотят большинство клиентов или в чем они нуждаются. К этому времени у компаний уже развивается пагубная близорукость. Они полностью сфокусированы на прибыльных нишах, вплоть до полного отказа от нижнего сегмента рынка. Поэтому они упускают из виду потенциал новых технологий, тенденций и идей. Это создает окно возможностей для упорных новичков, позволяя им предложить более широкому кругу менее требовательных клиентов продукты дешевле, проще и доступнее. А пока новая технология совершенствуется, доля рынка новичка растет, и в итоге он обгоняет старожила.

На первых этапах подрывные технологии часто игнорируют как игрушечные и несерьезные, ведь они не удовлетворяют конкретных потребностей пользователей. Первый телефон, изобретенный в 1870-х, мог передавать звук только на короткие расстояния. Ведущая телекоммуникационная компания того времени, Western Union, как известно, отказалась приобретать права на устройство, не поняв, чем оно может быть полезно ее основным клиентам, а именно компаниям и железным дорогам[159]. Western Union не сумела предсказать, как быстро будут улучшаться телефон и его базовая инфраструктура. То же произошло и век спустя, в 1970-х, когда производители мини-компьютеров, такие как Digital Equipment Corporation и Data General, проигнорировали ПК[160]. И в последующие десятилетия, когда лидеры рынка настольных компьютеров, такие как Dell и Microsoft, не поняли важности смартфонов[161]. Снова и снова рогатка с камушком в руках малявки-новичка побеждала громоздкого меченосца.

Однако далеко не каждый продукт, похожий на игрушку, становится очередным серьезным прорывом. Некоторые так и остаются игрушками. Чтобы отличить первых от вторых, новые продукты необходимо оценивать как процессы.

Подрывными (по Кристенсену) продуктами движут экспоненциальные силы, позволяющие им улучшаться и совершенствоваться поистине удивительными темпами. Продукты, которые развиваются постепенно, подрывными не становятся. Пошаговые улучшения обладают слабой силой. Экспоненциальный рост всегда обусловлен мощными силами с накопительными эффектами, включая сетевые и циклы обратной связи «платформа – приложение». Еще одним источником экспоненциального роста становится композиционность (компонуемость) ПО – свойство кода, означающее, что его можно переиспользовать, благодаря чему программистам легче расширять и адаптировать уже существующий продукт, опираясь на него в своих дальнейших разработках (подробнее об этом я расскажу далее).

Другая важная отличительная особенность подрывных технологий состоит в том, что они не соответствуют существующим бизнес-моделям. (В части V подробно обсуждается, как в эту схему вписываются токены.) Вы можете быть уверены, что Apple сегодня работает над телефонами с лучшими батареями и камерами. И было бы глупо, если бы какой-то стартап попытался конкурировать с ней в этом. Apple знает, что улучшение ее устройств сделает их более ценными и поможет ей развить и увеличить свой основной бизнес: продажу телефонов. Более интересной идеей для стартапа было бы то, что делает телефоны менее ценными. Apple с гораздо меньшей вероятностью обратит на это внимание.

Безусловно, ценным может быть не только прорывной продукт. Существует множество продуктов, ценность и полезность которых признается с первого дня их существования и которые остаются таковыми долгое время. Кристенсен называет их «поддерживающими технологиями». Когда стартапы создают такие технологии, устоявшиеся игроки рынка часто их выкупают или копируют. Если момент выбран правильно и все сделано как следует, компания может создать на основе такой технологии весьма успешный бизнес.

Сегодня мало кто сомневается в значимости многих современных технологических тенденций, в том числе, например, искусственного интеллекта или виртуальной реальности. Они привлекательны и выгодны таким компаниям, как Meta♦, Microsoft, Apple и Google, которые обладают огромными вычислительными мощностями, базами данных и ресурсами для финансирования их очень дорогостоящих дальнейших разработок. Крупные технологические компании вкладывают в эти сферы огромные средства. Конкурентам-новичкам вроде OpenAI, только чтобы составить им в этом конкуренцию, необходимо где-то взять миллиарды долларов. (Кстати, OpenAI, по сообщениям медиа, удалось заполучить 13 млрд долл. от Microsoft[162].) Некоторые сегодня сомневаются, что эти технологии смогут органично сочетаться с традиционными способами заработка этих компаний, но, вероятно, они расширят свои нынешние бизнес-модели. Иными словами, это поддерживающие технологии.

Для полной ясности скажу: лично я убежден, что искусственный интеллект и виртуальная реальность имеют огромный потенциал. Я верю в это настолько, что еще в 2008 году стал соучредителем стартапа в области ИИ и был одним из первых инвесторов Oculus VR (которую в 2014 году купила Facebook♦). Крупные технологические компании, безусловно, тоже осознают потенциал этих технологий, что делает их менее подрывными в том узком смысле, который вкладывал в этот эпитет Кристенсен. Хотя люди сегодня, не особо задумываясь, используют термин «подрывной» направо и налево, он имеет конкретное академическое значение. Такие технологии по определению труднее обнаружить, чем поддерживающие. Они ускользают от экспертов. В этом вся суть. Старожилы рынка, которые упускают такие инновации из виду, как раз и делают их подрывными.

Впрочем, подобное смешение категорий вполне простительно. Даже Кристенсен, безусловный эксперт в этом вопросе, порой ошибался. Он, например, ошибочно отнес iPhone к поддерживающим технологиям, решив, что это устройство просто расширит рынок телефонов, а на самом деле ему было суждено подорвать гораздо более крупный потенциальный рынок – компьютерный[163]. Такова дилемма новатора: даже лучшие из них могут ошибиться.

И опытные игроки рынка опять попались на эту удочку. На сегодня очень немногие крупные компании серьезно отнеслись к блокчейнам и токенам – в отличие от искусственного интеллекта и виртуальной реальности. Они пока не осознают значимости этих инноваций. За годы после дебюта Bitcoin и Ethereum только один технологический гигант по-настоящему занялся токенами. В 2019 году Meta♦ запустила блокчейн-проект под названием Diem, ранее Libra. Но два года спустя компания распродала свои активы и закрыла связанный с ним продукт, цифровой кошелек Novi[164]. На мой взгляд, Meta♦ неслучайно оказалась также единственной из пятерки крупных технологических компаний, которую все еще возглавляет ее основатель. Очевидно: чтобы даже попытаться замахнуться на что-то необщепринятое и непривычное, требуется истинный визионер.

Токены имеют все признаки подрывных технологий. Они многопользовательские, как и веб-сайты и посты, прорывные программные примитивы более ранних эпох интернета. Их полезность растет, поскольку их использует все больше людей – классический сетевой эффект, который делает их чем-то большим, нежели просто игрушка. Блокчейны, лежащие в их основе, также совершенствуются быстрыми темпами благодаря циклам обратной связи «платформы – приложения», которые обеспечивают экспоненциальный рост. Токены программируемы, благодаря чему разработчики могут расширять и адаптировать их для множества сфер, таких как социальные сети, финансовые системы, медиа, недвижимость и виртуальная экономика. А еще для них характерна композиционность. Это означает, что люди могут повторно использовать и комбинировать их в разных контекстах, усиливая их мощь.

Скептики, которые когда-то называли сайты «dot-бомбами» и точно так же поначалу высмеивали посты в социальных сетях, называя их инструментом для праздной болтовни, не смогли разглядеть потенциал этих технологий. Они неправильно поняли – и упустили – огромные силы, высвобождаемые благодаря сетевым эффектам. Новые тенденции и изобретения закрепляются, когда сети, которые пустили ростки вокруг них, дают начало экспоненциальному росту. Сайты росли в тандеме с сетью с протоколом эпохи «Читай». Посты росли в тандеме с корпоративными сетями эпохи «Читай. Пиши», такими как Facebook♦ и Twitter.

В эпоху «Читай. Пиши. Владей» новейшими программными примитивами, которые растут и процветают на фоне нативной интернет-сети нового типа, становятся токены.

Глава 6. Блокчейн-сети

Большие города способны обеспечивать чем-то всех только потому и только тогда, когда они созданы всеми.

Джейн Джекобс, канадско-американская писательница[165]

Что делает город великим?

Лучшие мегаполисы мира представляют собой симбиоз государственных и частных пространств. Парки, тротуары и прочие места общего пользования привлекают посетителей и улучшают повседневную жизнь. Частные пространства создают стимулы для людей строить бизнес, внося в городскую структуру разнообразие и предоставляя горожанам необходимые услуги. Если бы в большом городе были только общественные пространства, он был бы лишен той творческой жизненной силы, которую в него привносят предприниматели. А город, принадлежащий целиком частной компании, напротив, был бы бездушной витриной.

Великие города возводятся с нуля множеством разных людей с различными навыками и интересами. Общественное и частное в них тесно переплетено и взаимозависимо. Пиццерия на углу привлекает пешеходов, шагающих мимо по тротуару, превращая их в потребителей. Но она также притягивает больше людей на этот тротуар и помогает оплатить его содержание вкладами в доходы города в форме налогов. Это симбиотические взаимоотношения.

Городское планирование – отличная аналогия для лучшего понимания структуры сетей. И из существующих ныне крупных сетей на большой город больше всего похожи Веб и электронная почта. Как я уже говорил, сообщества, построенные на этих сетях, управляют ими и получают от них определенную экономическую выгоду. Сетевые эффекты в них контролируются сообществами, а не компаниями. Благодаря предсказуемым и непоколебимым правилам, которые гарантируют, что предприниматели будут владеть всеми плодами своих трудов, у них есть очень мощный стимул базировать свой бизнес на этих сетях.

Интернету тоже необходим оптимальный баланс между публичным и частным пространством, который есть в правильно устроенных крупных городах. Корпоративные сети – отличный аналог частной недвижимости с застройщиками-предпринимателями. Ребята эти, как правило, очень шустры и находчивы. Но их успех, к сожалению, зачастую достигается за счет поглощения общественных благ, вытеснения альтернатив и ограничения возможностей для пользователей, создателей и предпринимателей.

Для восстановления нужного баланса в интернете нам нужна альтернатива сетям с протоколами и корпоративным сетям. Я называю ее блокчейн-сетями, потому что в их основе лежит блокчейн. Первой такой сетью была Bitcoin. Сатоши Накамото и другие участники этого проекта создали ее для конкретной цели: ради криптовалюты. Но возможны и другие, более всеобъемлющие, конструкции. С тех пор технари расширили базовую конструкцию блокчейн-сетей – и тесно связанную с ними концепцию токенов, которые сделали возможной распределенную собственность, – на целый ряд цифровых сервисов другого типа. Они распространили ее не только на финансовые, но и на социальные сети, мир видеоигр, торговые площадки и многое-многое другое.

До появления блокчейнов сетевые архитектуры были относительно ограниченными. В архитектуре с традиционными компьютерами весь контроль сосредоточен в руках собственников аппаратного обеспечения, «железа». Они могут менять ПО, как и когда им заблагорассудится. Поэтому при проектировании сетей для традиционных компьютеров всегда нужно исходить из того, что софт, выступающий в роли узла сети, может в любой момент «обратиться во зло», изменив свое поведение и начав ставить интересы собственника выше интересов пользователей сети. Данная предпосылка существенно ограничивает диапазон жизнеспособных сетей. Как показывает опыт, на сегодня сработали только два типа дизайна: 1) протокольные сети, в которых длинный «хвост» слабых сетевых узлов ограничивает власть отдельных игроков вплоть до того, что, если некоторые узлы и становятся в какой-то момент злонамеренными, это уже не имеет никакого значения; 2) корпоративные сети, которые отдают всю власть в руки корпоративных собственников, просто надеясь, что те всегда будут вести себя как следует.

В сетях блокчейнов используется другой подход. Напомним, что ответственность в них возлагается на ПО, переворачивая тем самым традиционные отношения между «железом» и «софтом» с ног на голову. Это позволяет разработчикам сетей в полной мере использовать экспрессивные возможности софта. Они могут спроектировать блокчейн-сети так, чтобы в их ПО были закодированы постоянные правила, устойчивые к любым изменениям в базовом аппаратном обеспечении. И они будут охватывать все аспекты сети: кто получает в нее доступ, кто за что и сколько платит, как распределяются материальные стимулы, кто и при каких обстоятельствах может изменять сеть. Разработчики блокчейн-сети пишут ядро софта, и им не приходится беспокоиться о том, что в будущем узлы сети обратятся во зло и подорвут всю систему. Неизменная благонамеренность узлов поддерживается встроенными механизмами консенсуса.

Блокчейны делают сетевой дизайн таким же богатым и экспрессивным, как программное обеспечение, причем на весьма надежном и устойчивом фундаменте. Далее я описываю дизайны, воплощающие, с моей точки зрения, наилучшие зарождающиеся практики для блокчейн-сетей, однако диапазон возможностей, обеспечиваемых пространством дизайна софта, скорее всего, будет иметь более всеобъемлющий эффект, чем тот, что обсуждается в этой книге. Вполне вероятно, со временем представленные здесь идеи расширят и усовершенствуют другие сетевые дизайны, которые пока никому и в голову не пришли. Вообще-то я в этом абсолютно уверен, ведь практически любой сетевой дизайн, какой только можно себе представить, может быть закодирован в «софте».

Обращаю ваше внимание на то, что я использую термин «блокчейн-сети» как «зонтичный», описывающий и инфраструктурный, и прикладной уровни технологического стека. Интернет похож на слоеный пирог. В самом низу стека находятся сети устройств. Поверх них идут инфраструктурные сети блокчейнов. К самым популярным инфраструктурным сетям общего назначения относятся, скажем, Ethereum, Solana, Optimism и Polygon. Над этим слоем находятся прикладные блокчейн-сети, в том числе, например, платформы DeFi, такие как Aave, Compound и Uniswap, а также новые вещи, такие как соцсети, видеоигры и торговые площадки.

Сравнение стека электронной почты с примером стека блокчейна

Еще пара слов о терминологии. Многие практикующие эксперты индустрии называют прикладные блокчейн-сети «протоколами». Как уже было сказано, я так не делаю, чтобы избежать путаницы с протокольными сетями, такими как электронная почта и Веб, которые в моей системе вынесены в отдельную категорию. То, что некоторые компании, связанные с блокчейном, названы от прикладных сетей, на которых они основываются, только запутывает ситуацию. Например, Compound Labs, производитель клиентского ПО, – конечно, не то же самое, что Compound, лежащая в ее основе сеть. Compound Labs разрабатывает сайты и приложения, обеспечивающие доступ к базовой сети Compound, так же как Google разрабатывает Gmail для доступа к электронной почте.

Блокчейны существуют уже более десяти лет, но в масштабах интернета они начали работать только в последние несколько лет. Произошло это благодаря усовершенствованию технологии масштабирования блокчейна, что существенно снижает плату за использование блокчейна, увеличивает пропускную способность сети и, соответственно, скорость транзакций. В прошлом комиссии за транзакции в блокчейне были слишком непредсказуемыми и непомерно высокими для высокочастотной активности вроде социальных сетей. Представьте только, что вам приходится раскошеливаться на пару-другую долларов каждый раз, когда вы хотите загрузить какой-нибудь пост или лайкнуть какой-то контент. Согласитесь, это не слишком практично. Особняком стоят сети DeFi: они преуспели, невзирая на ограничения масштабирования, потому что осуществляют в основном низкочастотные транзакции большого объема. Если имеешь дело с токенами стоимостью в десятки, сотни или тысячи долларов, заплатить несколько долларов в виде комиссионных не так уж и обременительно.

Производительность блокчейнов неуклонно растет, следуя тому же циклу обратной связи «платформа – приложение», который в прошлом стимулировал мощные всплески роста в сфере вычислительных технологий. Новая инфраструктура позволяет создавать новые приложения, что, в свою очередь, приносит новые инвестиции в инфраструктуру. Первые блокчейны, например Bitcoin и Ethereum, сейчас в среднем обрабатывают 7–15 транзакций в секунду (т/с). Новые, более производительные блокчейны повысили этот показатель на несколько порядков: Solana – 65 тыс. т/с, Aptos – 160 тыс. т/с, Sui – от 11 тыс. до 297 тыс. т/с. В дополнение к этому Ethereum продолжает реализовывать свою «дорожную карту» технологических обновлений, что может позволить увеличить пропускную способность более чем в тысячу раз. Надо признать, справедливая и точная оценка производительности блокчейна – задача не из простых, что обусловлено спецификой каждой сети и нюансами бенчмаркинга, и все же прогресс в этой сфере очевиден и многообещающ.

Этому способствовал целый ряд новых технологий. В случае с Ethereum это, например, «роллапы» – сети блокчейнов второго уровня, которые смещают относительно масштабные вычисления «вне сети» на традиционные компьютеры, а затем возвращают результаты в блокчейн, чтобы она могла верифицировать их правильность. Системы «второго уровня» стали возможны благодаря серьезному прогрессу в области теоретической информатики, в результате чего компьютеры могут проверять правильность вычислений эффективнее, чем выполнять их. Они используют для этого передовые методики криптографии и теории игр, на совершенствование которых у технарей ушли годы. «Роллапы» существенно повышают вычислительную мощность блокчейнов, сохраняя при этом надежные гарантии обязательств, которыми в первую очередь обусловлена полезность этих сетей.

Сегодня многие приложения, которые могут быть построены с использованием архитектур корпоративных сетей, можно создавать и с применением архитектур блокчейна. Но зачастую это требует сложной оптимизации инфраструктуры. Это означает, что командам разработчиков необходимы как приложение, так и опыт в области конкретной инфраструктуры, что, в свою очередь, существенно повышает сложность и стоимость разработок.

Как мы убедились на примере вычислительных циклов прошлого, поворотный момент настает, когда инфраструктура улучшается достаточно для того, чтобы разработчикам приложений больше не нужно было думать об инфраструктуре. Если команда создает видеоигру на основе блокчейна, ей не нужно беспокоиться о проблемах масштабирования инфраструктуры. Она может полностью сосредоточиться на том, чтобы сделать игру интересной и увлекательной. Или другой пример. Раньше, до появления iPhone, разработчикам, создающим приложение, основанное на определении местоположения, нужно было быть экспертами в области дизайна приложений и при этом отлично разбираться в технологии GPS. А технология iPhone абстрагировалась от сложности инфраструктуры и тем самым позволила разработчикам делать то, что они умеют лучше всего: создавать отличный пользовательский опыт. Отталкиваясь от новейших тенденций, блокчейны в ближайшие несколько лет наверняка достигнут точки, в которой разделение труда начнет действовать как мультипликатор мощи.

Главное преимущество блокчейн-сетей в том, что они объединяют – и совершенствуют – самые желательные свойства более раннего сетевого дизайна. Они, как и корпоративные сети, способны запускать ключевые сервисы, обеспечивая расширенную функциональность, но на базе децентрализованных блокчейнов, а не на основе серверов той или иной частной компании. Подобно протокольным сетям, сети блокчейнов управляются сообществами. И те и другие характеризуются абсолютной предсказуемостью – и еще низкими комиссиями, а то и отсутствием оных, – что мощно способствует инновациям на периферии.

Но встроенная экономика блокчейн-сетей делает их мощнее любых протокольных сетей. И я, заметьте, говорю это как давний поклонник протокольной сети, как человек, который свято в нее верит. Приносящие прибыль комиссии корпоративных и блокчейн-сетей позволяют им финансировать опорные сервисы и привлекать капитал для инвестиций, ускоряя тем самым свои рост и развитие. Однако, в отличие от корпоративных сетей, власть сети блокчейнов в сфере ценообразования очень ограниченна. Они не могут по своему желанию и без проблем повысить комиссию (по причинам, которые мы подробно обсудим далее, в главе 8). Это жесткое ограничение власти крайне полезно сообществу и очень эффективно стимулирует людей продолжать базировать на сети свои продукты, творить для нее и принимать в ней активное участие.

Любая сеть имеет определенные форму и структуру, основанные на ее уникальных качествах. Мы уже обсудили, как протокольные сети распределяют власть между всеми участниками, а корпоративные сети управляются… ну да, корпоративными повелителями. Архитектура сетей блокчейнов отличается и от тех, и от других. Блокчейн-сети существуют в так называемой «зоне Златовласки»: зоне, пригодной для жизни. Эти сети состоят из небольших опорных систем, окруженных многочисленными и разнообразными экосистемами создателей, разработчиков, пользователей и прочих участников. Корпоративные сети концентрируют львиную долю деятельности в центре, в раздутых «ядрах», у протокольных сетей таких «ядер» вовсе нет, а в сетях блокчейнов они точно такого размера, какой нужен для поддержания базовых сервисов, но не настолько, чтобы монополизировать сеть.

Сети блокчейнов централизованны с точки зрения логики, но децентрализованны организационно. Логика в данном случае означает, что каноническое состояние сети поддерживается централизованным кодом. Блокчейны позволяют закодировать в «софт» правила, которые не под силу отменить ни оборудованию, ни людям, которые этим «железом» владеют. Ключевое программное обеспечение запускается на блокчейне (или «на чейне») и включает базовые системные сервисы, позволяющие участникам сети достигать консенсуса по поводу состояния виртуального компьютера. В зависимости от типа сети это ключевое состояние («ядро») может представлять собой финансовые балансы, посты в соцсетях, игровые действия или транзакции на торговой площадке. Наличие такого «ядра» существенно облегчает разработчикам задачу создания продуктов на базе сети и при этом обеспечивает механизм для накопления капитала, который потом реинвестируется в рост.

Корпоративные сети тоже централизованны с точки зрения логики. Только они запускают опорный, «ядерный», код в частных центрах обработки данных, а не на распределенных виртуальных компьютерах. Но, в отличие от блокчейн-сетей, они централизованны и организационно. Такая конструкция имеет несомненные преимущества, но за них приходится дорого платить: руководство компании полностью контролирует аппаратное обеспечение и может в любое время и по любой причине изменить правила сети. Это приводит к неизбежному паттерну «привлечение – обогащение», который воспринимается участниками сети как хитрый рекламный ход «примани и подмени» (описан выше, в главе 3).

Блокчейн-сети избегают этой участи благодаря передаче контроля над сетью в руки членов сообщества. Сами сообщества могут состоять из великого множества заинтересованных сторон, включая держателей токенов, пользователей, создателей и разработчиков. В большинстве современных систем изменения в блокчейн-сетях могут осуществляться только в результате голосования, обычно держателей токенов, символизирующих права управления. Это вселяет в людей, зависимых от сети, уверенность в том, что правила будут меняться, только если это в интересах сообщества. (Об управлении блокчейнами, в том числе о проблемах и благоприятных возможностях этого процесса, рассказывается далее, в главе 11.)

Однако стоит отметить, что блокчейн-сети обычно не рождаются децентрализованными с организационной точки зрения. На их зачаточной стадии почти всегда есть небольшая команда основателей, которые управляют сетью по иерархической схеме, «сверху вниз». Со временем более крупное и управляющее по схеме «снизу вверх» сообщество разработчиков, создателей, пользователей и других лиц берет обязанности техобслуживания и разработки на себя. Верхнего предела размера сообщества не существует. Сегодня многие блокчейн-сообщества состоят из сотен, тысяч и даже более участников. Задача команды основателей заключается в том, чтобы разработать для сети «ядровое» ПО и систему материальных поощрений, стимулирующую рост. После этого они передают контроль сообществу в рамках процесса прогрессивной децентрализации.

Тут крайне важно правильно решить, что оставить централизованным, а что передать на усмотрение сообщества. Объединение всего в общее «ядро» по образу и подобию корпоративных сетей – цель неверная. Излишне сильная централизация приведет нас к воссозданию тех же проблем, которые характерны для корпоративных сетей. Какая-то часть планирования должна оставаться централизованной, но основную часть развития должны взять на себя предприниматели. Как правило, если какой-то компонент системы можно передать сообществу, нужно это сделать. «Ядро» должно выполнять в сети только базовые функции, такие, например, как общее управление и материальное стимулирование сообщества.

Один из общих аспектов, которые явно могло бы контролировать сообщество, – денежные резервы (казначейство), финансовое «ядро» блокчейн-сети. Как мы уже говорили, сообщества, которые контролируют их, иногда называют ДАО, или децентрализованные автономные организации. Но это не совсем правильное наименование. На самом деле они не автономны, как, скажем, беспилотные автомобили. Скорее, они автономны в том смысле, что основаны на блокчейне. Код, который ими управляет, работает в сети и может самоисполняться при выполнении определенных условий, – например, если участники достигают консенсуса, обычно в рамках голосования с помощью токенов. Код, запущенный на блокчейне, может работать вечно, исполняться программно и хранить деньги, не завися от внешних институтов. ДАО, скорее, похожи на сетевой эквивалент ассоциаций домовладельцев, устанавливающих правила для сообществ и обеспечивающих их соблюдение, только с большей степенью автоматизации.

Воспользуемся еще раз аналогией с большим городом. На улицах любого тщательно спроектированного мегаполиса ожидаешь увидеть ратушу, полицейское управление, почтовое отделение, школы, пожарную часть и прочие необходимые институты и структуры. Жители и компании зависят от этих служб; это фундамент, на основе которого будет далее строиться и развиваться город. Ради повышения эффективности муниципальные службы централизованны, но на первом месте все равно стоят интересы горожан. Сообщество контролирует эти службы в рамках выборов.

У функций блокчейна есть точные аналоги в городском планировании. Запуск блокчейн-сети сродни возведению нового города на неосвоенных землях. Городской архитектор проектирует и строит несколько первоначальных зданий, а затем разрабатывается система земельных пожалований и налоговых льгот для жильцов и застройщиков. Ключевую роль играют права собственности, которые твердо гарантируют, что владельцы недвижимости при любых обстоятельствах смогут сохранить за собой свою собственность, поэтому им будет комфортно инвестировать в нее средства. По мере роста города растет и база налогоплательщиков. Налоги реинвестируются в общественные проекты, такие как улицы и парки; осваиваются новые участки, город ширится и растет.

Вознаграждение в виде токенов в сетях блокчейнов похоже на земельные пожалования; это стимулы, предоставляемые вкладчикам за разные виды деятельности. Токены обеспечивают права собственности, закрепляя их за владельцами. Комиссии сродни городским налогам; это плата, которую сеть взимает за доступ в нее и за транзакции. ДАО подобны городским властям, ответственным за надзор над развитием инфраструктуры, разрешение споров и распределение ресурсов ради максимизации полезности сети. Благодаря такому сочетанию функций успешные сети блокчейнов эффективно способствуют развитию зарождающейся экономики по типу «снизу вверх».

Представьте, что вы предприниматель и хотите основать в городе бизнес. В первую очередь вам захочется узнать правила, по которым живет этот город. Предсказуемы ли они? Будут ли любые изменения в этих правилах базироваться на принципах честности и справедливости? Разумны ли здесь налоги? Если ваш бизнес в будущем преуспеет, не пойдет ли прибыль в чужой карман? Справедливость и предсказуемость побудят вас инвестировать свои время и деньги. Ваш успех и успех города взаимозависимы. У вас есть стимул помогать городу расти и процветать, а он заинтересован в том, чтобы помогать расти и процветать вам. Точно такие же соображения работают и в блокчейн-сети.

Тем, кто давно знаком с нисходящей («сверху вниз») моделью разработки корпоративного ПО, восходящая («снизу вверх») модель совместной разработки софта сети блокчейнов может показаться странной. Но именно благодаря ей стали возможны протокольные сети и продолжают создаваться программы с открытым исходным кодом. И еще ее дух краудсорсингового сотрудничества поддерживает сайты вроде «Википедии». А теперь блокчейн-сети берут эту давнюю, проверенную временем модель и применяют ее к «убойному» приложению интернета: сетям.

В следующей главе мы рассмотрим самые привлекательные функции блокчейн-сетей, начиная с их открытости. Мы в деталях обсудим композиционность их ПО и низкие комиссии, которые обеспечивают блокчейн-сетям серьезные конкурентные преимущества по сравнению с сетями других типов. Отдельно мы рассмотрим их экономику, включая стимулы и твердые обязательства, которые они предлагают пользователям, разработчикам и создателям. И мы увидим, как эти свойства способствуют формированию истинных сообществ – инклюзивных и обширных групп заинтересованных сторон, которые направляют, управляют и разделяют ценность, создаваемую этими сетями.

Часть III. Новая эпоха

Глава 7. Программное обеспечение, созданное сообществом

Подумайте о дзен. Этот проект не принадлежит никому и принадлежит всем.

Линус Торвальдс[166]

До 1970-х технологический бизнес означал торговлю оборудованием, микрочипами, устройствами для хранения данных, компьютерами и т. д. А потом в голову одному проницательному пареньку пришла противоположная идея[167]. А что, если программное обеспечение – тоже хороший бизнес? Может, не просто хороший, а отличный – еще лучше, чем продажа «железа»? И вот, не в силах противостоять желанию протестировать эту теорию, смельчак отказался от планов поступить на юридический факультет, бросил учебу в колледже и основал Microsoft.

Я говорю, конечно, о Билле Гейтсе. Он раньше всех распознал, что операционные системы для персональных компьютеров способны за счет сетевых эффектов накапливать огромную мощь. Он сумел предвидеть, что со временем потребители будут гоняться за операционными системами и компьютерными приложениями, а не оборудованием, на котором те работают. Что разработчики будут создавать приложения для самых популярных операционных систем, а не для самого продаваемого «железа». И это обусловит самоусиливающийся цикл обратной связи «платформа – приложение». И королем рынка станет его величество софт.

Тогдашние старожилы рынка, надо сказать, и понятия не имели, что их ждет в будущем. IBM в 1980 году согласилась лицензировать первую «жемчужину в короне» Microsoft – операционную систему DOS, – заключив сделку, которая позволила компании и впредь продавать ПО другим производителям[168]. IBM явно недооценила опасность ситуации. В те времена все больше производителей ПК вступали в борьбу, копируя разработки IBM и превращая компьютерную аппаратуру в продукт массового потребления. И в этом опасном контексте Microsoft буквально наводнила ИТ-мир своими операционными системами, которые в конце концов стали отраслевым стандартом. В следующие двадцать лет программное обеспечение оставалось самым прибыльным бизнесом в сфере высоких технологий.

Но потом начался новый виток технологического цикла, и, поскольку могущество Microsoft росло, «секта» программистов-активистов нанесла ответный удар, основав движение за ПО с открытым исходным кодом. Тим О’Рейли, технологический магнат-издатель, так описал эту ситуацию в публикации 1998 года под названием «Бесплатное ПО: сердце и душа интернета»: «Несмотря на все попытки Microsoft убедить мир в том, что столица интернета находится в Редмонде, и конкурирующие претензии Netscape на то, будто она в Маунтин-Вью, реальная его штаб-квартира существует только в киберпространстве, во всемирном распределенном сообществе разработчиков, которые опираются на работу друг друга, обмениваясь не только идеями, но и исходным кодом, позволяющим их реализовать»[169].

Со временем движение за открытый исходный код приведет к существенному снижению ценового прессинга на софт. В частности, оно позволит коммерциализировать ПО со стороны сервера, ту его часть, которая работает в центрах обработки данных. По сути, это изменение было эхом глобального перехода от аппаратного обеспечения к программному, который когда-то возглавила Microsoft. Игроки технологической индустрии отреагировали на это «переходом на более высокий уровень стека», сфокусировавшись на услугах, а не на ПО. Новомодное понятие «программное обеспечение как услуга», или SaaS (software as a service), прижилось довольно быстро.

А теперь перенесемся в день нынешний; сейчас большинство технологических компаний работают в сфере обслуживания. Они взимают плату либо за услуги, либо за рекламу, к ним привязанную. Google, Meta♦, Apple и Amazon – в сервисном бизнесе. Примечательно, что даже Microsoft, пионер модели ПО, теперь считает себя сервисной компанией.

В 2000-е, в самом начале эпохи «Читай. Пиши», казалось, что этот переход приведет к большей открытости и взаимодействию в рамках всего интернета. API-интерфейсы, которые соединяют интернет-сервисы, стали настоящим писком моды. Разработчики создавали услуги, которые перемешивали, модифицировали и повторно использовали другие услуги в так называемых мэшапах. YouTube приобрела популярность как видеовиджет, встраиваемый в блоги и прочие сайты. Ранние приложения для доставки и каршеринга подключались к Google Maps. Блоги и соцсети набирали популярность на приложениях для комментариев, таких как Disqus, и выставлении фотографий третьих сторон с сайтов вроде Flickr. И заметьте, все это они делали бесплатно; разрешения никто ни у кого не спрашивал.

В те времена казалось, что дух совместимости и взаимодействия заполонит интернет и останется там навсегда[170]. Вот как журналист Алексис Мадригал описывал в 2017 году в The Atlantic оптимизм десятилетней давности:

«В 2007 году народ Веба праздновал победу. Конечно, бум доткомов к тому времени закончился, но из обломков компьютерных кресел и оптоволоконных кабелей и из безработных программистов строились империи. Название Web 2.0 было не просто сиюминутным, временным описанием, оно передавало суть и дух явления. Веб должен быть и будет открытым и доступным. Будут созданы мириады сервисов, которые, взаимодействуя через API, обеспечат общий интернет-опыт».

А затем произошел очередной поворот событий – дебют iPhone. С появлением смартфонов ситуация резко изменилась[171]. Протокольные сети утратили свой баланс, а корпоративные – напротив, приобрели более надежную опору. Мадригал пишет вот что:

«После этого всемирно-исторического взрыва началась война платформ. И открытый Веб проиграл в ней стремительно и бесповоротно. К 2013 году американцы проводили в Facebook♦ на своих телефонах примерно столько же времени, сколько в остальном открытом Вебе вместе взятом».

В том, что тогда пошло не так, следует винить жестокую логику корпоративного обогащения. Как мы уже говорили, внутренние трения и проблемы дизайна корпоративных сетей неизбежно порождают цикл «привлечение – обогащение». Все развивается по S-образной кривой внедрения новых технологий. После определенной точки то, что хорошо для собственника сети, вступает в противоречие с тем, что лучше всего для ее участников. В начале 2010-х мобильные телефоны стали катализатором изменения платформы, которое ускорило рост корпоративных сетей. По мере того как эти сети набирали силу, их оптимальная бизнес-стратегия все больше переключалась с привлечения на обогащение. Мгновенное переключение огромного количества корпоративных сетей в режим обогащения привело к быстрой концентрации власти. API поблекли, функциональное взаимодействие сошло на нет, а открытый интернет надежно «запаковался» в хранилища.

Моддинг, ремиксы и открытый исходный код

В некоторых категориях интернет-услуг функциональное взаимодействие и совместимость сохраняются до сих пор. В частности, они процветают в видеоиграх, где пользователи создают так называемые моды: ремиксы игр или компоненты для самостоятельной доработки, которые включают видоизмененные произведения искусства, модифицированные игровые процессы, рандомизированные элементы, дополнения вроде нового оружия или инструментов и прочие нестандартные прибамбасы.

Моддинг (внесение творческих изменений в конструкцию и дизайн) существует с 1980-х, с момента появления компьютерных игр. В то время геймерами были в основном программисты, любители поэкспериментировать с софтом – иными словами, хакеры. Игровые студии точно знали, чего жаждет эта аудитория, и засучив рукава занялись моддингом. Самым известным примером, пожалуй, можно назвать компанию id Software, создателя Doom – популярного шутера от первого лица[172]. В 1994 году один из игроков в Doom дошел до того, что воссоздал внутри игры элементы знаменитого научно-фантастического фильма 1986 года «Чужие», в частности экзоскелет для борьбы с ксеноморфами и все такое. А сиквел Doom 1996 года под названием Quake даже включал собственный язык программирования, благодаря чему моддинг стал еще проще и удобнее.

Сегодня моддинг весьма распространен в играх на ПК, где платформы, как правило, более открыты, чем на консолях и в мобильных телефонах. В популярном магазине компьютерных игр Steam представлены сотни миллионов элементов игровых модов и прочих компонентов, созданных пользователями[173]. Популярные продукты нередко начинаются как моды других игр. Можно назвать, например, League of Legends (адаптация мода Warcraft III под названием Defense of the Ancients) и Counter-Strike (мод шутера от первого лица, игры под названием Half-Life)[174]. Львиная доля популярной игры Roblox тоже генерируется пользователями, которые создают свой игровой контент и делают ремиксы уже существующего. Возможность делать и переделывать – один из самых привлекательных аспектов этой компьютерной игры.

Словом, многие видеоигры представляют собой своего рода игровую площадку для моддинга, но наибольшего успеха эта деятельность достигла в сфере ПО с открытым исходным кодом. Участники процесса обычно работают как волонтеры, часто по схеме частичной занятости. Они слабо организованы, разбросаны по всему миру и сильно зависят от удаленного сотрудничества и обмена знаниями. Любой при желании может повторно использовать открытый исходный код в своем софте – совершенно бесплатно и с минимальными ограничениями.

Открытый исходный код зарождался в 1980-х как идея радикальная[175], компонент маргинального политического движения[176]. Его сторонники выступили против кода защиты авторского права по чисто идеологическим соображениям. Они настаивали, что пользователям необходимо разрешить модифицировать ПО по своему усмотрению. В 1990-е эта кампания приобрела более прагматичный характер, однако по-прежнему оставалась в основном на периферии индустрии разработки софта. Только в 2000-х, в частности после появления ныне повсеместно распространенной операционной системы Linux с открытым исходным кодом, этот код стал мейнстримом.

Учитывая такую скромную историю происхождения программного обеспечения с открытым исходным кодом, вас, наверное, удивит, что львиная доля софта, запущенного сегодня в серийное производство во всем мире, имеет именно такой код. Когда ваш телефон подключается к интернету, он общается с компьютерами в центре обработки данных, большинство которых использует ПО с открытым исходным кодом, такое как Linux. Телефоны на Android тоже используют в основном такой софт, опять же, включая Linux. Большинство устройств следующего поколения: скажем, беспилотные автомобили, дроны и гарнитуры виртуальной реальности – работают на Linux и используют другие программы с открытым исходным кодом (в iPhone и Mac используется сочетание открытого и проприетарного софта от Apple).

Как же открытый исходный код покорил мир? Одной из главных причин этого мощного успеха стала такая функциональная характеристика программного обеспечения, как композитность.

Композитность: софт как «кирпичики» Lego

Композитность – свойство программного обеспечения, которое позволяет собирать части меньшего размера в более крупные структуры. Она невозможна без функциональной совместимости и взаимодействия компонентов, но развивает эту идею дальше, позволяя комбинировать системы так же, как дети строят разные сооружения из элементов Lego (мы говорили об этом ранее, когда обсуждали токены). Такая компоновка программ сродни созданию музыкального или литературного произведения, когда более крупные элементы: скажем, симфония или роман – складываются из более мелких, таких как строки нот или слов.

Композитность настолько важна для программного обеспечения, что компьютеры в большинстве своем трактуют все коды как компонуемые по умолчанию. Они реализуют это предположение в рамках двухэтапного процесса при подготовке к запуску кода. Сначала программа, называемая компилятором, преобразует исходный код ПО, написанный читабельным для человека языком, в язык более низкого уровня, читабельный для машины. Затем все остальные составные части кода, на которые ссылается программное обеспечение, вводятся программой, называемой компоновщиком. Он связывает (компонует) все части кода в один большой исполняемый файл. Так что, как видите, ПО и правда вполне можно назвать сборным произведением искусства.

Композитность позволяет разблокировать потенциал всего лучшего, что может предложить человечество. Почти все проекты на GitHub – это крупнейший репозиторий кода, сервис для хостинга ИТ-проектов и их совместной разработки – содержат ссылки на другие проекты с открытым исходным кодом, там размещенные. В большинстве проектов большая часть одного кода представляет собой новые композиции другого. Собрание репозиториев кода образует разветвленную структуру из миллиардов взаимосвязанных идей, предложенных миллионами людей, большинство из которых никогда не встречались друг с другом, но работают сообща ради расширения этого глобального хранилища знаний. (А если вам нужно больше доказательств окончательного и бесповоротного пришествия открытого исходного кода, вот еще один любопытный факт: по иронии судьбы GitHub теперь принадлежит Microsoft, когда-то самому ярому противнику движения в защиту этого кода[177].)

Мощь композитности в том, что, как только какая-либо часть программного обеспечения написана, ее уже никому и никогда не придется писать заново. Просмотрев GitHub, вы найдете бесплатные открытые исходные коды практически для всего, что хотите сделать, от математических формул до разработки сайтов и графики для видеоигр. Код можно скопировать и повторно использовать как компонент другого ПО, а потом – скопировать и повторно использовать еще одно программное обеспечение, и еще одно… и так до бесконечности. Если такое происходит внутри компании, это делает ее продуктивнее. А если это происходит в репозиториях открытого исходного кода, то оно ускоряет разработку программного обеспечения в любой точке мира.

Поговаривают, что Альберт Эйнштейн называл сложное процентное накопление восьмым чудом света[178]. Говорил он это или нет (вероятно, это лишь слухи[179]), но мысль очень и очень мудрая. На основную сумму начисляются проценты, которые увеличивают ее, принося все больший процент и позволяя накапливать все большую прибыль. И, что особенно примечательно, эти замечательные эффекты совокупного, сложного роста отнюдь не ограничиваются финансовой сферой. Многое в нашем мире растет экспоненциально благодаря лежащим в основе процессам накопления. Например, экспоненциальный прогресс вычислительного оборудования описывается законом Мура (мы обсуждали его в главе 4). А композитность – версия начисления сложных процентов для софта.

Композитность столь эффективна прежде всего потому, что она объединяет сразу несколько сил, каждая из которых важна и мощна сама по себе.

• Инкапсуляция. Один человек может создать новый компонент, а другой – использовать его, не вникая в подробности его создания. Это позволяет базе программных кодов стремительно расти, а сложность и, соответственно, вероятность ошибок растут гораздо медленнее.

• Возможность повторного использования. Каждый компонент приходится создавать ровно один раз. Как только появляется, скажем, игровой элемент, либо программный компонент с открытым исходным кодом, либо еще что-то, его можно использовать снова и снова, не получая ничьего разрешения. Этот элемент навсегда становится строительным блоком для больших конструкций. И если такое происходит в постоянных репозиториях в открытом интернете, коллективная разработка софта осуществляется за счет вкладов глобального коллективного разума.

• «Мудрость толпы». Вспомним еще раз шутку Билла Джоя: неважно, насколько ты умен и сколько на тебя работает умных людей; большинство умнейших работают где-то в других местах. Возможность использовать плоды чьего-то труда означает, что вы можете использовать интеллект всех этих людей, всех самых умных людей в мире, где бы они ни работали. В мире десятки миллионов отличных разработчиков, которые специализируются в разных областях знаний. Композитность позволяет вам использовать их опыт по своему желанию.

И все же, несмотря на всю ее мощь и пользу, композитность ПО еще не достигла своего максимального потенциала. В основном она ограничена статичными кодами, хранящимися в репозиториях, – в отличие от сервисов, где коды «живут и работают». Объясняется это тем, что вычисления стоят денег, и немалых. Модель участия, используемая при разработке программного обеспечения с открытым исходным кодом, – она предполагает в основном опору на благотворительные пожертвования и волонтеров, работающих по свободной системе, – не слишком подходит для сервисов с открытым исходным кодом. Разработчики могут найти время и бесплатно написать софт, но для его размещения и запуска необходимы материальные ресурсы. Нам явно недостает бизнес-модели, которая обеспечивала бы постоянное финансирование для оплаты пропускных способностей, серверов, электроэнергии и прочего.

Композитность для программных сервисов застопорилась, когда корпоративные сети перестали взаимодействовать. Вы все еще можете встретить API-интерфейсы для корпоративных сетей крупных технологических компаний, таких как YouTube, Facebook♦ и Twitter, но для них характерны ограничительные правила и ограниченная функциональность. Провайдеры сами решают, какую информацию отправлять, кому и на каких условиях. Как мы помним, при переходе от режима привлечения к режиму извлечения корпоративные сети усилили свою хватку и бросили сторонних разработчиков на произвол судьбы. И те выучили этот урок и научились от них не зависеть.

Стоит отметить, что в пространстве ПО «бизнес для бизнеса» по-прежнему встречаются популярные API. Среди успешных провайдеров софта можно отметить, например, Stripe для платежей и Twilio для коммуникаций. Эти API скрывают сложный код за простыми интерфейсами и тем самым обеспечивают одно из преимуществ композитности – инкапсуляцию. Два других им недоступны. Коды, поддерживающие API, – в основном закрытые исходные коды, а это означает, что они не пользуются преимуществами «мудрости толпы» и не вносят вклада в глобальную базу знаний программистов всего мира. Более того, эти API можно использовать только с разрешения, а их провайдеры могут в любой момент поменять комиссию и правила. В общем, требующие разрешения API полезны в корпоративном контексте, но они никак не приближают к нам видение интернета как пространства, построенного на базе открытых и допускающих перекомпоновку услуг.

В идеале любой, кто базирует свои продукты на других сервисах и API, должен иметь твердые гарантии, что они открыты и доступны не только на текущий момент, но и будут оставаться такими бесконечно. Только тогда пользователь может на них положиться. Но такие гарантии открытости возможны, только если сервисы финансово независимы.

Блокчейн-сети дают решение там, где корпоративные сети потерпели крах. Они берут на себя твердые обязательства, что предлагаемые ими сервисы навечно останутся пригодными для повторной компоновки, не требуя для этого ничьего разрешения. Выполнение этого обязательства обеспечивается двумя способами.

Во-первых, блокчейн-сети предоставляют надежные, закодированные в ПО гарантии того, что их цены и правила доступа не изменятся. Как только первоначальная команда разработчиков блокчейн-сети развертывает свой код, сервисы, которым они дают жизнь, становятся либо полностью автономными, либо – в некоторых сетевых дизайнах – подлежат модификации только через голосование сообщества. Это очень надежная платформа.

Во-вторых, блокчейн-сети финансируют расходы на хостинг за счет использования надежных финансовых моделей с применением токенов. Ethereum имеет десятки тысяч валидаторов, или серверов сетевого хостинга, разбросанных по всему миру. Эта сеть сама покрывает свои расходы на хостинг: на серверы, пропускную способность, электроэнергию – путем раздачи валидаторам вознаграждений в форме токенов. Пока на Ethereum есть спрос и пользователи и приложения готовы платить комиссию за транзакции, чтобы ее использовать, валидаторам будут платить за предоставляемые ими услуги хостинга. Так что для базирования на блокчейн-сетях не просто имеются надежные и стабильные основания. Речь также идет о богатых возобновляемых ресурсах.

«Собор и базар»

Композитность – проверенная временем сила, снова и снова демонстрирующая свою мощь, которая особенно наглядно видна на успехах софта с открытым исходным кодом. А вот концепция открытого интернета, построенного на основе компонуемых сервисов, ожиданий не оправдала, потому что корпоративные сети неизменно тянули нас назад. По мере роста этих сетей их интересы меняются. Они все меньше хотят быть открытыми и все больше тяготеют к закрытости. Это вполне объяснимо. Согласитесь, было бы наивно рассчитывать на то, что компания никогда не станет действовать злонамеренно, только на том основании, что ее девиз – «Не будь злом»[180]. Компании, как известно, ради максимизации прибыли идут на любые меры. Иначе долго им не протянуть, ведь они быстро и безнадежно отстанут от конкурентов, которые, в отличие от них, честных, ради прибыли не побрезгуют ничем.

Блокчейн-сети превращают беззубый девиз «Не будь злом» в «Быть злом нет шансов». Их архитектура надежно гарантирует, что их данные и коды всегда останутся открытыми и допускающими повторную компоновку.

Нынешние споры о выборе между монолитным дизайном корпоративных сетей и удобным для компоновки дизайном блокчейн-сетей зеркально отражают дебаты 1990-х на тему дизайна операционных систем. В своем знаменитом эссе 1999 года «Собор и базар» (англ. The Cathedral and the Bazaar)[181] программист и идейный сторонник ПО с открытым исходным кодом Эрик Рэймонд сравнивает эти две модели[182]. Согласно первой модели, популяризированной компаниями с закрытым исходным кодом, такими как Microsoft, софт «строится подобно соборам; он тщательно и вдумчиво изготавливается в возвышенной изоляции отдельными волшебниками или небольшими группами мудрецов и магов». В рамках второй модели, которую сделали популярной проекты с открытым исходным кодом вроде Linux, сообщество разработчиков напоминает «огромный шумный базар, на котором предлагаются самые разные планы действий и подходы», а направляющая философия такова: «Делайте релизы как можно быстрее и чаще; делегируйте все, что можно; будьте доступными, вплоть до распущенности».

Сам Рэймонд, безусловно, предпочитал распущенность базара изолированности собора. В сообществе с открытым исходным кодом «все проблемы будут прозрачными для всех» и «толпа» сможет сообща работать, чтобы превзойти централизованных конкурентов.

Мир Linux во многих отношениях ведет себя как свободный рынок или как экологическая система; как сборище эгоистичных игроков, каждый из которых пытается максимизировать полезность, что ведет к самокорректирующемуся спонтанному порядку, более сложному и эффективному, чем можно было бы достичь при любом объеме централизованного планирования.

С момента появления вот уже почти восемьдесят лет назад такой сферы деятельности, как компьютерное программирование, маятник многократно качался взад-вперед между этими двумя режимами разработки программ. Корпоративные сети – это сегодняшние соборы, а сети блокчейнов – базары. Блокчейн-сети осовременивают возможности повторного использования и компоновки ПО, позволяя им конкурировать с корпоративными сетями. Сети будущего действительно могут быть похожими на великие мегаполисы, построенные благодаря творческому сотрудничеству миллионов людей с самыми разными навыками и интересами, которые щедро делятся друг с другом ресурсами и вместе кирпичик за кирпичиком строят стены ради достижения общих целей.

Глава 8. Комиссии сетей

Ваша маржа – моя возможность заработать.

Джефф Безос[183]

Если бы вы, будучи руководителем крупного бизнеса в середине 1990-х, услышали подобные слова от какого-нибудь нахального основателя доткома, вы, скорее всего, только посмеялись бы над его самонадеянностью. И впоследствии очень сильно пожалели бы об этом.

Этой фразой Джефф Безос, основатель Amazon, максимально прямо, без лишних прикрас описывал свою стратегию захвата доли рынка. План был таким: неуклонно минимизировать накладные расходы, снижать цены и «съедать» прибыль конкурентов. Оставаться стройным и жестким. Аскетизм и никакой жалости.

Структура затрат физических ретейлеров, в то время главных конкурентов Amazon, не позволяла им эффективно конкурировать со скидками онлайн-гиганта. Расходы владельцев традиционных, физических, магазинов: на аренду, коммунальные услуги и заработную плату персоналу – налагали на ценообразование старожилов рынка весьма жесткие ограничения. Amazon же не нужно было содержать и поддерживать физические торговые сети, и она могла удерживать цены на низком уровне. И компания максимально использовала это преимущество, обойдя многих своих конкурентов и вытеснив их из бизнеса.

Структура более низких затрат Amazon отлично вписывалась в дефляционную бизнес-модель, которая поддерживает или повышает ценность сервисного компонента при одновременном постепенном снижении затрат для потребителей. Эта комбинация тактик стала популярной с первых дней появления коммерческого интернета. Ею, например, во многом объясняется то, что бизнес газет по продаже объявлений был поглощен Craigslist[184], что Google и Facebook♦ «сожрали» основанные на рекламе медиа[185], а Tripadvisor и Airbnb безжалостно разделались с туристической индустрией[186]. В каждом случае эти инноваторы[187] существенно сокращали свои затраты и в результате сносили прежних игроков рынка, полностью настроенных на традиционную структуру затрат более ранней эпохи.

Блокчейны можно назвать естественными преемниками этой эффективной стратегии. Как интернет-стартапы подорвали когда-то базу высоких цен традиционного бизнеса, блокчейн-сети сегодня безжалостно обнажают одну из самых уязвимых характеристик корпоративных сетей: высокие комиссии.

Сетевые эффекты и комиссии

Сети зарабатывают, взимая с людей комиссию за деятельность в них, например за коммерческие операции или размещение рекламы. Как вы помните, комиссия – процент проходящей через сеть выручки, который ее владелец забирает себе, в отличие от той, которая передается ее участникам. При отсутствии в системе других проверок сильные сетевые эффекты обычно означают высокие комиссии, потому что они «блокируют» в сети участников, у которых мало других альтернатив, если есть вообще.

В доинтернетовскую эпоху основным фактором структуры ценообразования был масштаб. В интернете эту роль играют сетевые эффекты. Сегодняшние крупнейшие компании – собственники соцсетей имеют огромные комиссии, что наглядно демонстрирует, насколько сильно пользователи заблокированы в корпоративной сети.

Из крупных соцсетей самой доброй к создателям остается YouTube, которая забирает себе 45 % дохода, а 55 % передает им. На заре своего существования она столкнулась с чрезвычайно жесткой конкуренцией со стороны других перспективных видеоплатформ, которые предлагали поровну делить прибыль от рекламы с создателями. Почуяв серьезную угрозу, YouTube в конце 2007 года разработала собственную «партнерскую программу» по разделению прибыли и с тех пор строго ее придерживается[188].

Однако подобная щедрость встречается крайне редко. Facebook♦, Instagram♦, TikTok и Twitter получают благодаря основному источнику дохода своих сетей, рекламе, около 99 %. В последнее время все эти сети внедрили программы, основанные на наличных деньгах, для, так сказать, откатов создателям[189]. Большинство этих программ по форме представляют собой ограниченные во времени фонды для создателей (авторов) и статические денежные фонды – а не доли прибыли, как в YouTube[190]. Что же касается прибыли этих сетей от взимания комиссий, то создатели получают лишь ничтожную ее часть, обычно менее 1 %, и компании не обязуются продолжать обеспечивать их этими фондами в долгосрочной перспективе. Хуже того, такая модель с фиксированным фондом может свести отношения между платформой и создателем к нулевой сумме, поскольку заставляет людей бороться за ограниченные ресурсы[191]. Как отмечает Хэнк Грин, давний пользователь YouTube, «чем успешнее TikTok, тем меньше зарабатывают создатели на просмотрах своего контента».

Даже с учетом фондов для создателей крупнейшие соцсети практически не делятся ни с кем своими доходами. Это, безусловно, хорошо для сетей, но не для создателей, которые предоставляют контент и не получают за это справедливой доли дохода. А на другой, пользовательской, стороне сетей эти компании весьма эффективно используют свои рычаги влияния для получения вместо денег личных данных людей, что позволяет им больше зарабатывать за счет лучшего таргетинга рекламы. И сетевые эффекты в совокупности с блокировкой людей в сетях все больше усиливают их власть в сфере ценообразования.

Apple, например, обладает исключительной властью в этой сфере благодаря «плененной» ею аудитории пользователей iPhone в сочетании с сетевым эффектом, получаемым из экосистемы разработчиков iOS[192]. На практике она реализует эту власть с помощью жестких правил в отношении платежей, которые компании, вынужденные их выполнять, искренне ненавидят[193]. Вы когда-нибудь пытались подписаться на Spotify[194] или купить книгу Amazon Kindle через приложение для iOS[195]? И не пытайтесь, не выйдет. Эти компании отказываются платить Apple комиссию, которая может достигать аж 30 %. Чаще всего разработчики приложений обходят правила Apple, принимая платежи только в мобильных браузерах, а не в приложениях (Веб и электронная почта – последние свободные гавани в мобильных телефонах). На техническом уровне Apple может заблокировать этот обходной путь и принудительно направить все транзакции через свой магазин приложений, но пока она не осмелилась зажать тиски и здесь. Без сомнения, реакция на это будет мощной и, вероятно, с серьезными правовыми и нормативными последствиями.

Некоторые компании скорее начнут войну, чем отдадут Apple такую огромную часть своих доходов[196]. В сущности, разработчикам приложений настолько осточертели непомерные поборы, что они в какой-то момент объединились и подали на нее коллективный иск, обвинив в доминировании на рынке[197]. Но если суды и регуляторы с ними не согласятся (и не будет других неожиданных актов неповиновения бизнеса), Apple может – и будет – продолжать взимать чрезвычайно высокие комиссии. У нее есть для этого власть благодаря сети захвата (так называют сетевой сервис, требующий от пользователя выполнить для получения доступа к интернету определенные действия).

Очевидно, что если монополия на рынке раздувает тарифы, то конкуренция, напротив, удерживает ее в рамках приличий. Плата в сетях остается относительно низкой благодаря широко распространенным и взаимозаменяемым опциям. Целый ряд сетей, включая Visa, Mastercard и PayPal, предлагают аналогичные услуги. Такое изобилие выбора не дает им оказывать чрезмерное давление на цены, и это, безусловно, большое благо для потребителей. В результате сети кредитных карт взимают всего 2–3 % за транзакцию, очень даже по-божески, и большая часть этой суммы возвращается потребителям в виде бонусных баллов и прочих поощрений. (Хотя, как мы обсудим позже, некоторые утверждают, что и это слишком много.)

Рынки физических товаров, как правило, взимают комиссии среднего уровня – выше, чем платежные сети, но значительно ниже, чем социальные. Например, eBay (в основном подержанные товары)[198], Etsy (товары ручной работы)[199] и StockX (кроссовки)[200] берут 6–13 %. Пользователи на этом рынке могут выбирать, где продавать свои продукты, и даже размещать рекламу сразу на нескольких сайтах. Комиссии тут относительно невысоки – отчасти потому, что продавцы зарабатывают на продажах меньшую маржу прибыли, но еще и из-за более слабых сетевых эффектов. Покупатели находят продукты в основном по результатам поиска, а не через соцсети, что снижает затраты продавцов на переключение с сети на сеть. Продавцы могут, ничего не опасаясь, отдать свои продукты в любую сеть по своему выбору, потому что они владеют физическими товарами, которые продают. А когда участники сети – собственники того, что для них ценно, затраты на переход из сети в сеть падают, снижая, соответственно, комиссии.

В протокольных сетях нет компаний-посредников, прибирающих к рукам часть прибыли, поэтому нет и комиссий. Вы владеете своим доменным именем и можете без лишних вопросов перенести его в любой другой хостинг-провайдер. Некоторые точки доступа, в том числе, например, провайдеры электронной почты и веб-хостинга, взимают плату за определенные услуги. Однако, поскольку в протокольных сетях отсутствуют сетевые эффекты, характерные для централизованных корпоративных, власть хостинг-провайдеров в сфере ценообразования не очень велика, и им приходится взимать плату в зависимости от затрат на хранение и нетворкинг, а не в процентах от прибыли. В результате, даже с учетом этих платежей, эффективная комиссия – фактическая цена, которую участники в итоге платят за ее использование, – остается очень низкой.

Эффективные комиссии бывают довольно коварными, как, например, скрытые комиссии, которые взимаются уже при расчете. В корпоративных сетях такие платежи зачастую превышают явные и повышаются за счет уменьшения органического охвата участников в алгоритмических социальных лентах и в результатах поиска. Как только число создателей, разработчиков, продавцов и прочих участников корпоративной сети достигает определенного масштаба, их заставляют покупать рекламу для поддержания или наращивания их аудиторий.

Например, вы могли заметить, что поиск в Google или Amazon выдает все больше спонсируемых результатов (помечены словом sponsored)[201]. Крупные компании активно используют этот метод для повышения эффективных комиссий на стороне предложения сети: в случае с Google – для сайтов, а в случае с Amazon – для продавцов. В Google сайт не платит за органические ссылки, но должен участвовать в аукционе для ссылок рекламных. На Amazon со всех продавцов взимается плата, а если им нужно спонсируемое размещение, плата повышается[202]. Google и Amazon знают, что пользователи склонны кликать на верхние ссылки в рейтингах результатов поиска; опуская органические ссылки ниже по странице, они фактически вынуждают сайты и продавцов больше платить за показ одного и того же контента. И, будто бы этого недостаточно, эти компании еще используют ценное экранное пространство для продвижения собственных продуктов, конкурирующих с продуктами их поставщиков.

На заре своего существования, в фазе привлечения, Google, Amazon и другие крупные компании были инноваторами-подрывателями. Сегодня они перешли на фазу обогащения и сосредоточились на получении максимального дохода от сетей, которыми владеют. В результате собственники корпоративных сетей не только забирают почти всю их прибыль, но и ищут и находят способы взимания дополнительной платы. Участники же сети остаются ни с чем. Они годами наращивают и культивируют базы последователей, а потом правила вдруг меняются, и им приходится платить за охват своей аудитории еще больше.

Высокие комиссии в сетях пятерки крупных технологических компаний плохи для участников сетей, но хороши для их собственников. Валовая прибыль Meta♦ составляет более 70 %, а это означает, что с каждого доллара продаж компания оставляет себе более 70 центов (а из оставшейся суммы оплачиваются расходы, непосредственно связанные с получением дохода, скажем, на работу центров обработки данных)[203]. Некоторую часть этого «фонтана изобилия» крупные технологические компании, владеющие сетями, пускают на покрытие постоянных расходов, в том числе зарплату персонала и разработку ПО. Остальное же понимается ими как их прибыль. Да, в таких компаниях тысячи сотрудников не покладая рук работают в сфере управления и продаж. Другие занимаются новыми научно-исследовательскими проектами. Но есть тут и слои менеджеров среднего звена и весьма расточительной бюрократии – очевидное следствие избыточных прибылей.

Там, где счетовод видит жирную маржу прибыли, предпринимателю следует видеть кровь. Перефразируя слова Безоса, приведенные в начале главы, ваша маржа – моя возможность заработать.

Ваша маржа – моя возможность заработать

Блокчейн-сети разрушают институт посредников, настроенных на ренту, позволяя им забирать у корпораций-вымогателей долю рынка путем снижения цен. Чем сильнее способность сети «блокировать» потребителей, тем больше ее власть в сфере ценообразования. Чем больше эта власть, тем выше комиссия. А чем выше комиссия у старожила рынка, тем выше вероятность краха сети.

Популярные блокчейн-сети имеют очень низкие комиссии: менее чем от 1 до 2,5 %. Это означает, что остальные деньги, проходящие через них, достаются их участникам: пользователям, разработчикам и создателям контента. Сравните эти показатели популярных корпоративных сетей с популярными блокчейн-сетями Ethereum и Uniswap, а также с OpenSea, торговой площадки, созданной на базе блокчейн-сетей (см. иллюстрацию ниже)[204].

Низкие комиссии блокчейн-сетей объясняются жесткими ограничениями, устанавливаемыми в соответствии с базовыми принципами их дизайна.

• Обязательства, обеспеченные кодом. Блокчейн-сети заранее, при запуске, обязуются взимать плату, которая впоследствии может быть изменена только с согласия сообщества. Это побуждает сети конкурировать за участников, предлагая им все более надежные и выгодные обязательства по снижению комиссий. В результате на конкурентных рынках суммарный размер комиссий приближается к затратам на техническое обслуживание и развитие сети.

• Контроль сообщества. В правильно спроектированных блокчейн-сетях комиссия может быть повышена, только если за это проголосует сообщество. В корпоративных сетях, где собственник может повысить ее в одностороннем порядке и в убыток сообществу, ситуация совершенно иная.

• Открытый исходный код. Поскольку исходный код блокчейна всегда открытый, любой пользователь может создать его копию или так называемый форк. Если блокчейн-сеть слишком сильно повысит комиссию, конкурент всегда может создать ответвленную версию кода с более низкой платой. Эта угроза создания форков отлично удерживает комиссии блокчейн-сетей в рамках.

• Пользователи владеют тем, что для них ценно. Грамотно спроектированные блокчейн-сети совместимы и взаимодействуют со стандартными системами, гарантируя, что пользователь – собственник того, что для него ценно и важно. Например, многие сети блокчейнов взаимодействуют с популярной системой доменных имен блокчейна Ethereum (ENS – Ethereum Name Service). Это означает, что я могу использовать свое ENS-имя (cdixon.eth) во многих других сетях и, если те изменят правила или поднимут комиссию, легко переключусь на другую сеть, не потеряв ни имени, ни сетевых контактов. Более низкие затраты на переключение означают ослабление власти сетей в сфере ценообразования и, соответственно, меньшие комиссии.

Одно из распространенных критических замечаний в адрес блокчейн-сетей заключается в том, что их низкие комиссии, возможно, не навсегда. Скептики утверждают, что по мере распространения таких сетей появятся новые посредники, что непременно приведет к повышению платы[205]. Мокси Марлинспайк, уважаемый исследователь безопасности и основатель приложения для обмена сообщениями Signal, написал привлекший огромное внимание пост, где утверждает, что, поскольку пользователи не приемлют даже малейших сложностей в пользовательском интерфейсе, в итоге они сгруппируются вокруг простых в использовании интерфейсных приложений, что отвлечет их от блокчейнов. И если этими приложениями управляют компании, мы опять столкнемся с той же проблемой: контроль окажется в руках горстки избранных с большой властью в сфере ценообразования.

У этой критической концепции, безусловно, имеющей право на существование, даже есть свое имя – риск рецентрализации. Как мы обсуждали выше, в свое время подобная динамика уничтожила RSS. Twitter и другие корпоративные сети увели пользователей от этого протокола, предложив более простой и удобный пользовательский опыт. Угрожает данная динамика и плохо спроектированным блокчейн-сетям.

Но они могут избежать этой печальной участи, если будут гарантировать, что реальная угроза переключения пользователей с одного фронтенд-клиента на другой сохранится, даже если они сгруппируются вокруг нескольких популярных клиентов. Для этого дизайн сети должен отвечать следующим требованиям:

• Удобный пользовательский интерфейс не хуже интерфейса современных корпоративных сетей. Вот почему блокчейн-сети остро нуждаются в механизме для финансирования многого из того, что щедро финансируется корпоративными сетями, в том числе дальнейших разработок программного обеспечения и субсидий для пользователей, таких как бесплатный хостинг и регистрация имен. Протокольные сети никогда не имели механизма достаточного финансирования, что и стало главной причиной проблем и краха RSS (мы подробно обсудим механизмы финансирования блокчейн-сетей в следующей главе).

• Сетевые эффекты, которые распределяют накопленную ценность в блокчейнах, контролируемых широким сообществом, а не в фронтенд-приложениях, за которыми стоят конкретные компании. Выходит, то, что действительно важно для пользователей: их имена, социальные отношения и цифровые продукты, – должно базироваться на блокчейне и принадлежать пользователям. Приложения не смогут влиять на цены и взвинчивать их, если пользователь способен без труда переключиться с одного приложения на другое. Когда пользователи владеют тем, что важно, вероятность их блокировки в сети существенно снижается.

Марлинспайк в своей публикации приводит пример NFT торговой площадки OpenSea в качестве корпоративного приложения, которое может забрать контроль у блокчейн-сетей. Но сети блокчейнов, с которыми она взаимодействует, сконструированы очень хорошо и продуманно. Вы регистрируетесь на площадке, используя имя, которым владеете и которое привязано к тому или иному блокчейну – скажем, к Ethereum. И все ваши NFT сохраняются в блокчейне, а не на серверах компании. Это позволяет пользователю при желании легко переключиться на другую торговую площадку, забрав с собой все, что для него важно.

Марлинспайк написал свой пост в начале 2022 года. С тех пор новые торговые площадки, такие как Blur, воспользовались низкими затратами на переключение платформ NFT для того, чтобы отобрать у OpenSea часть ее доли рынка[206]. В ответ торговая площадка снизила комиссию, наглядно продемонстрировав, что владение, базирующееся на блокчейне, на практике приводит к снижению цен. А вот среди корпоративных сетей конкуренция на почве снижения цен почти не встречается.

Низкие комиссии блокчейн-сетей мощно стимулируют разработчиков и создателей основывать на них свои продукты. Например, сторонние стартапы смело добавляют функции и приложения в сети DeFi, не опасаясь, что потом пожалеют об этом. Эти стартапы знают, что могут инвестировать средства в такие разработки и развивать свой бизнес, не рискуя тем, что в какой-то момент DeFi-сети изменят правила в худшую сторону, а потом еще извлекут и присвоят их прибыль. При этом найдется очень мало разработчиков ПО, которые согласятся на зависимость от корпоративных финансовых сетей вроде Square или PayPal. Они могут предлагать свои услуги как одну из множества платежных опций, но зависеть от них – нет уж, увольте.

Блокчейн-сети должны быть спроектированы так, чтобы их комиссии были достаточно высокими для финансирования основной активности в них, но низкими по сравнению с корпоративными конкурентами. Блокчейн-сети предлагают новую модель, согласно которой гораздо большая часть экономического излишка уходит к участникам сети, а гораздо меньшая – в прибыль сети и на раздувание бюрократии.

Сжимание воздушного шарика

Для полного понимания индустрии высоких технологий важно знать, что коммерциализация одного слоя «технологического стека» всегда влечет повышение прибыльности другого. В данном контексте под технологическим стеком имеется в виду набор технологий, которые сообща генерируют прибыль. Подумайте о комбинации компьютера, операционной системы и программных приложений. Это наглядный пример технологического стека, который состоит из слоев, лежащих друг поверх друга.

Когда слои коммерциализируются, становятся массовым товаром, они теряют способность влиять на ценообразование. В физическом мире это обычно означает, что конкуренция настолько жестока, а конечные продукты – неделимы, что в результате прибыль стремится к нулю. Так обстоит дело с реальными товарами, например пшеницей или кукурузой. В технологическом стеке слои обычно коммерциализируются, если продукты: 1) раздаются бесплатно, как, например, приложение-калькулятор на iPhone; 2) включают открытый исходный код, как операционная система Linux; или 3) контролируются сообществом, как протокол электронной почты SMTP.

Клейтон Кристенсен, которого мы упоминали при обсуждении подрывных инноваций в главе 5, обобщил эти идеи в своем «законе сохранения привлекательности прибыли»[207]. Суть в том, что превращение слоя в технологическом стеке в массовый продукт сродни сжиманию воздушного шарика. Объем воздуха остается постоянным, но перемещается в другие области. То же можно сказать и о прибыли в технологическом стеке (как минимум приблизительно, поскольку бизнес менее детерминирован, чем физика). Суммарные прибыли остаются прежними, но перемещаются из одного слоя в другой.

Рассмотрим конкретный пример. Поиск в Google приносит деньги каждый раз, когда пользователь кликает на поисковое рекламное объявление. В промежуток между тем, когда рекламодатель платит и когда пользователь кликает, вклинивается технологический стек: устройство (телефон или компьютер), операционная система, браузер, оператор телекоммуникационной связи, поисковая система, рекламная сеть. Все эти слои конкурируют за свою долю в каждом долларе, проходящем через стек. Рынок в целом может расти или сокращаться, но в любой момент конкуренция между слоями – это игра с нулевой суммой.

Стратегия Google в отношении поиска заключается в том, чтобы либо быть его собственником, либо коммерциализировать слои, максимизировав тем самым свою прибыль. Иначе конкурент, контролирующий другой слой, может отобрать у нее прибыль. Это одна из причин, почему Google создала продукты в каждом слое стека: устройства (Pixel), операционные системы (Android, в основном с открытым исходным кодом), браузеры (Chrome плюс проект Chromium с открытым исходным кодом) и даже сервисы оператора связи (GoogleFi). Если такая крупная компания вносит вклад в проекты, связанные с открытым исходным кодом, или выпускает более дешевые версии продуктов конкурирующих платформ, она это делает отнюдь не из стремления к благотворительности, а исходя из чисто корыстных интересов.

Вот как эта конкуренция выглядит сегодня на телефонах. Поскольку Apple контролирует операционную систему iPhone и Safari, ее веб-браузер по умолчанию, она имеет возможность взимать с Google плату в 12 млрд долл. в год за то, чтобы та могла оставаться стандартом поисковой системы для iPhone. И Google принимает эти условия, рассматривая их как затраты на ведение бизнеса[208]. Образно говоря, Apple использует популярность iPhone для сжимания воздушного шарика поисковой системы[209]. И если бы Google предусмотрительно не создала Android, передав этой операционной системе добрый кусок рынка мобильных телефонов, эта плата была бы еще выше. Google даже не нужно было зарабатывать на Android. Ей достаточно было, чтобы часть рынка мобильных телефонов стала массовой, в результате чего конкуренты, в том числе Apple, не смогли бы его полностью контролировать, ограничивая доступ людей к поисковому продукту Google. Вот так борьба за операционные системы превращается в борьбу за прибыль от поиска.

Сделав Android с открытым исходным кодом (и включив его в бесплатный пакет на телефонах разных производителей), Google использовала классическую технологическую стратегию «коммерциализируй свой комплементарный продукт»[210]. Джоэл Спольски, соучредитель Stack Overflow и Trello, придумал эту фразу в 2002 году, оттолкнувшись от идей экономистов Карла Шапиро и Хэла Вэриана из Google[211]. Google превратила в массовый рынок большую часть рынка мобильных операционных систем и тем самым гарантировала, что ее поисковый механизм – истинный источник ее дохода – смог беспрепятственно процветать на новой вычислительной платформе. Этот шаг резко уменьшил риск платформы Google при переходе всей отрасли от ПК к мобильным устройствам и существенно улучшил ее переговорные позиции, устранив угрозы для ее прибылей от поиска.

Intel следовала похожей стратегии, став крупнейшим вкладчиком в разработку кода операционной системы Linux. Операционные системы – комплементы для процессоров, которые производит Intel. Каждый раз, когда кто-то покупает компьютер с Windows, Microsoft получает долю прибыли, которая иначе досталась бы Intel. А когда кто-то покупает устройство с Linux, большая часть денег уходит в Intel. Intel поддерживает Linux, чтобы коммерциализировать операционные системы – комплементы для ее процессоров, главного источника ее прибыли.

Применив теорию Кристенсена к соцсетям, можно рассуждать о пути, который проходят деньги от пользователей к создателям, разработчикам ПО и другим участникам сети, как о технологическом стеке. Корпоративные сети с высокими комиссиями сжимают воздушный шарик с обоих концов. Они фиксируют ценность в центре сети в интересах владельца за счет дополнительных слоев, например создателей и разработчиков ПО. Сетевые эффекты приводят к укреплению блокирующих факторов, в результате создатели вынуждены работать бесплатно, а разработчики – вести себя так, как им указывают.

В случае с медиа, поддерживаемыми рекламой, рекламодатель – потребитель и источник денежного потока, а пользователи – дополнительный слой, подлежащий сжатию. Люди в них обменивают свое внимание и персональные данные на доступ к сети. Протокольные сети и блокчейн-сети, напротив, взимают низкие комиссии и, следовательно, позволяют ценности течь к пользователям, создателям, разработчикам и прочим участникам сети. Образно выражаясь, они сжимают шарик посередине в интересах периферии.

В этом смысле корпоративные сети можно рассматривать как толстые, а протокольные сети и сети блокчейнов – как тонкие. Толстые сети претендуют на как можно большую прибыль для своего центра и создают тонкие дополнительные слои с гораздо меньшей прибылью для создателей и разработчиков софта. Тонкие сети поступают наоборот, генерируя меньше прибыли для «ядра» сети и больше – для комплементов.

Представьте себе, что вы с нуля разрабатываете стек соцсетей. В набор ваших целей может входить некая концепция справедливости: скажем, что люди должны зарабатывать пропорционально создаваемой ими ценности и полезности. Вы также можете иметь цели социального характера, например обеспечить более равномерное распределение богатства. Но давайте, отложив на мгновение в сторону все прочие соображения, предположим, что вам просто нужна сеть, которая будет способствовать инновациям и творчеству. А это значит, что вам нужна тонкая социальная сеть – не такая, какие у нас есть сегодня.

Подумайте об этом опять с точки зрения инфраструктуры большого мегаполиса. К этой аналогии мы вернемся еще не раз. Дороги в нем должны выполнять свои основные функции, но вам не нужно, чтобы они были очагами новаторства. Тут особой креативности не требуется. Нужно просто, чтобы они эффективно обеспечивали перемещение транспорта из одного места в другое. Однако вам нужно множество творческих предпринимателей, которые станут группироваться вокруг этих дорог: открывать новые магазины и рестораны, строить новые дома, расширять кварталы и т. д. и т. п. Иначе говоря, дороги должны быть тонкими сетями, а то, что их окружает, – толстыми.

Соцсети должны быть тонкими – такими же, как дороги. Необходимо, чтобы они поддерживали базовые функции и были надежными, производительными и совместимыми. Вот и всё. Остальные функции могут быть построены вокруг этой сети. А вот верхние слои должны быть инновационными, разнообразными и толстыми. Медиа и программное обеспечение – комплементы соцсети – должны обеспечивать безграничное пространство для творчества (мы еще поговорим об этом подробно в части V).

Сеть Веб развивалась как тонкая – и посмотрите на результаты. Сама она представляет собой простой протокол (HTTP), а все инновации возникают поверх этой базы, на уровне сайтов. Именно эта структура способствовала тридцатилетнему периоду бурных инноваций в интернете.

А вот все современные корпоративные социальные сети по дизайну толстые. Почти вся ценность течет в сами сети: в Facebook♦, TikTok, Twitter и т. д. Если же говорить об инновациях, то это в основном стартапы, которые стараются создавать конкурирующие социальные сети, а не ориентироваться в своих разработках на уже существующие. Иными словами, чтобы поддерживать новые города в отличном состоянии, стартапам приходится прокладывать новые частные дороги, вместо того чтобы создавать что-то еще вдоль уже существующих дорог общего пользования. Социальные сети сжали воздушный шарик так, что перекрыли воздух инновациям.

То же справедливо и в отношении финансовых сетей. Платежи должны быть простым и недорогим продуктом, базовой утилитой, такой, как отправка электронной почты. Как обсуждается в следующей главе, необходимая для этого технология у нас есть. Достижение этой цели превратило бы платежи в тонкий слой в стеке финансов и торговли. Сегодня же все обстоит с точностью до наоборот: есть несколько очень прибыльных платежных компаний, и эта сфера остается активной областью предпринимательства, в которую стартапы и венчурный капитал заманивают постоянные комиссии. Короче, шарик опять сжимается не там, где нужно.

А вот блокчейн-сети подобны резиновой ленте. Они меняют форму воздушного шарика, делая его толстый «живот» тонким. DeFi, например, делает тонкими платежи, кредитование и торговлю. То же относится и к сетям блокчейнов в таких областях, как социальные сети, видеоигры и медиа. А нашей дальнейшей, более всеобъемлющей общественной целью должно стать создание новых технологических стеков, в которых пользователей, создателей и предпринимателей не сжимают со всех сторон, а, напротив, стимулируют и вознаграждают.

Однако комиссии – лишь часть экономического уравнения, которое предстоит решить блокчейн-сетям. Вторая половина – токен-стимулирование, позволяющее финансировать разработки ПО и другую конструктивную деятельность. Токены представляют собой мощный инструмент, который, как практически любой инструмент в мире, можно использовать и во благо, и во зло. Если токены правильно спроектированы, они делают сеть весьма привлекательным местом для карьеры или бизнеса. Но для достижения этих целей дизайна требуется тщательное планирование.

Если комиссии – кнут, то токен-стимулирование – пряник.

Глава 9. Создание сетей с токен-стимулированием

Покажите мне стимулы – и я покажу вам результат.

Чарли Мангер, американский адвокат, экономист[212]

Стимулирование разработок программного обеспечения

В 1970–1980-х, до появления коммерческого интернета, самые успешные сети с протоколами финансировались правительственными программами, и это очень показательно. Электронная почта и интернет процветали в отсутствие конкуренции с корпоративными сетями. Процитирую «Манифест пути» (The Cluetrain Manifesto)[213], опубликованный в 2000 году, в котором отлично описано, как интернет изменил бизнес (и многое другое): «Сеть росла, как сорняк между трещинами в монолитной империи из стали и стекла традиционной коммерции»[214]. Интернет процветал «во многом потому, что на него никто не обращал внимания».

А теперь представьте себе, что было бы, если бы электронная почта и Веб на заре своего существования нос к носу столкнулись с корпоративными стартапами. Протокольные сети, скорее всего, не выжили бы. Вероятно, они повторили бы печальную судьбу других канувших в Лету протокольных сетей, например RSS. Корпорации раскатали бы эти сети как паровым катком, отчасти потому, что могли предложить несравнимо лучшее финансирование для дальнейших разработок софта. Технологические компании могли создавать большие команды разработчиков мирового уровня, предлагая им привлекательную компенсацию и прочие материальные выгоды, с которыми протокольным сетям никогда было не сравниться.

Сети сами собой не строятся. Любой проект по их разработке с планами бросить вызов корпоративным конкурентам должен сулить конкурентоспособную компенсацию за труд и хорошую долю в финансовой прибыли. Кто-то должен выполнить необходимую работу. Тот факт, что это банальность, не делает мысль менее верной. Стимулы имеют значение, и преогромное.

Протокольные сети обычно не имеют ресурсов, чтобы предоставить разработчикам конкурентоспособную компенсацию. Они не самодостаточны, а зависят от доброй воли тех, кто захочет им помочь. Сетям блокчейнов при создании большинства компонентов для своего ПО тоже приходится рассчитывать на милость третьих сторон, людей или компаний, но между ними есть одно ключевое отличие: вторые не полагаются исключительно на добровольцев. В них есть встроенный механизм для финансирования разработчиков.

Блокчейн-сети используют для мотивации разработчиков стимулы в виде токенов. Напомним, что токены – программные примитивы общего назначения, символизирующие право собственности. Они могут представлять собой единицы стоимости и служат базой для экономики блокчейн-сетей. (Принципы построения экономики, основанной на блокчейне, описываются далее, в главе 10). Токены, используемые с этой целью, обычно называют нативными. Например, эфир – нативный токен блокчейна Ethereum. Иногда нативные токены не только играют роль финансового стимула, но и предоставляют владельцам права управления (подробнее об этом рассказано в главе 11).

Раздавая стимулы в виде токенов, блокчейн-сети привлекают в свои ряды внешних разработчиков, поощряя тем самым активную разработку ПО и поддерживая свою конкурентоспособность. Этот источник финансирования позволяет блокчейн-сетям создавать современное программное обеспечение, способное успешно конкурировать с софтом корпоративных сетей.

В корпоративных сетях практически все ПО разрабатывается штатным персоналом. Скажем, в Twitter он создает приложения и обеспечивает их техподдержку, настраивает алгоритмы, сортирующие и ранжирующие твиты, а также создает фильтры для борьбы со спамом. А сети блокчейнов передают эти задачи сторонним исполнителям. Для выполнения таких работ они привлекают индивидуальных разработчиков и компании, специализирующиеся на ПО. Работа в плену корпоративных сетей превращается в них во внешние, рыночные задачи. А еще сторонние разработчики часто получают вознаграждение в токенах, что превращает их в стейкхолдеров с частичным правом владения и управления сетью, для которой они работают.

Токен-стимулы для разработчиков имеют целый ряд преимуществ. Во-первых, любой человек в мире может внести свой вклад в проект, что существенно расширяет как «воронку рекрутинга», так и базу стейкхолдеров сети. Зарабатывая токены и становясь совладельцами сети, участники мотивированы изо всех сил помогать ей преуспевать, создавая отличное ПО и контент или способствуя ее успеху другими способами. Во-вторых, токен-стимулирование создает конкуренцию при выполнении каждой задачи, а это означает, что пользователи могут выбирать из нескольких вариантов программного обеспечения, так же как из ряда браузеров и почтовых клиентов. В-третьих, токены, в отличие от корпоративных акций, могут распределяться прозрачно и программно, способом более справедливым, открытым и беспроблемным, чем аналоговые системы.

Любой проект по разработке софта для блокчейн-сети старается привлечь максимально широкое сообщество участников, но для этого требуется время. На самой ранней стадии проекты обычно создаются небольшой группой разработчиков, вдохновленных той или иной новаторской идеей. Иногда эти «пионеры» сотрудничают неформально, в других случаях их отношения оформлены официально, с привлечением юристов. Первые разработчики обычно получают компенсацию токенами, по крайней мере частично. Грамотно спроектированная сеть распределяет эти вознаграждения так, чтобы после завершения первоначальных работ команда имела постоянное, но не излишне большое влияние и долю в прибыли.

Когда полуавтономный код готов к запуску на блокчейне, разработчики запускают сеть. Тем самым они отказываются от контроля над своим детищем. Ранние разработчики часто продолжают трудиться над приложениями, обеспечивающими доступ к сети, но обычно это только одно из множества таких приложений. Сети работают лучше всего, когда их поддерживает широкое и разнообразное сообщество. Для поддержки блокчейн-сети разрешения не требуется, и при правильном дизайне никакие разработчики приложений – даже изобретатели сети – не имеют по сравнению с другими никаких преимуществ и привилегий.

После запуска блокчейн-сети финансируют дальнейшие разработки посредством токен-грантов. Некоторые из них имеют бюджеты в сотни миллионов долларов, гранты из которых распределяются либо по решению сообщества, либо автоматически, на основе заранее определенных показателей[215]. Средства могут направляться, например, независимым разработчикам софта для создания новых интерфейсных приложений, на инфраструктуру, инструменты разработки, аналитику и многое-многое другое. В здоровой экосистеме нацеленные на прибыль инвесторы дополняют эти гранты программами с дополнительным финансированием новых проектов, приложений, услуг и других бизнесов, которые строятся на основе сети. (В предыдущей главе мы говорили о том, что низкие комиссии предсказуемо способствуют инвестициям в блокчейн-сети, поскольку создатели и инвесторы знают, что, если сеть будет успешной, они получат очень неплохую материальную выгоду.)

Благодаря способности стимулировать разработчиков программного обеспечения токенами блокчейн-сети поднимаются на уровень корпоративных сетей. Гранты плюс внешние инвестиции позволяют им достойно конкурировать с весьма щедрыми инвестициями корпораций в создание ПО. Но токен-стимулы имеют и другие преимущества. Вознаграждения, привлекательные для разработчиков, могут заинтересовать также пользователей, создателей и прочих участников сети.

Преодоление проблемы холодного старта

Первоначальные участники создают для корпоративных сетей очень значимую ценность, но редко получают справедливое вознаграждение. Просто посмотрите на авторов видеороликов, которые, по сути, создали YouTube; на социальные группы, сформировавшие Facebook♦; на инфлюенсеров, создавших Instagram♦; на домовладельцев, построивших Airbnb; на водителей, создавших Uber… Список можно продолжать бесконечно. Без участников сети попросту невозможны.

Корпоративные сети почти всегда консолидируют богатство и власть в руках небольшой группы, куда входят инвесторы, учредители и избранные сотрудники. Практически все сливки достаются горстке счастливчиков. Сетевые эффекты накапливаются в интересах компании, владеющей сетью, в итоге победитель часто получает все, а остальные участники остаются с носом. Корпоративная сеть растет и крепнет, а ранних пользователей отодвигают все дальше на задворки. Кучка корпоративных структур и физических лиц набивает карманы, а все остальные, кто помогал построить сеть, «идут лесом». Это не может не озлоблять ранних участников. Их ведь, по сути, просто «кидают».

Блокчейн-сети используют гораздо более инклюзивный подход. Они раздают первым пользователям, которые создают сети и участвуют в их работе, свои токены. Например, социальная сеть с блокчейном может вознаграждать таким образом пользователей за создание контента, который оказывается особенно популярным. Видеоигра может вознаграждать пользователей, которые хорошо играют или добавляют интересные моды. Торговая площадка может вознаграждать первых продавцов, которые привлекают новых покупателей. В наилучших вариантах построения сети пользователей вознаграждают не за их траты и покупки, а за вклад в расширение и улучшение сети.

По мере роста сети вознаграждение в токенах не может не уменьшаться. Большее число участников повышает полезность сети. Как только их становится достаточно, в игру вступают сетевые эффекты, и потребность в стимулах ослабляется. И больше всех выигрывают люди, которые рисковали, решившись внести вклад на раннем этапе, когда успех сети отнюдь не был гарантирован.

Этот подход хорош не только для пользователей и участников, но и для самой сети. Главной трудностью при построении любых сетей становится преодоление проблемы «начальной загрузки», или «холодного старта»: привлечения пользователей и участников до того момента, когда их наберется достаточно, чтобы сеть стала полезной сама по себе. Объясняется это тем, что сетевые эффекты работают в обе стороны: они могут ускорить рост, но могут и затруднить его. Сети, достигшие определенного масштаба, привлекают новых пользователей без особых усилий. И наоборот, сетям, не достигших его, приходится тяжело бороться за выживание.

Так вот, награды в виде токенов помогают решить проблему холодного старта. Пионерами этого подхода стали сети DeFi, например Compound, – после того как они осознали, что токен-стимулы способны эффективно привлекать пользователей на начальном этапе, когда сетевые эффекты еще совсем слабы (см. иллюстрацию ниже)[216].

Корпоративные сети использовали для решения проблемы холодного старта аналогичные методы, только вместо токен-стимулов предлагали субсидии. YouTube, начиная свою деятельность, субсидировала затраты на видеохостинг, чтобы стимулировать людей выкладывать свои видео.

Однако возможности субсидий ограничены. Найдется много сетей, которые могли бы быть очень полезными и должны были бы существовать, но их нет, потому что преодолеть первые препятствия на пути к сетевым эффектам очень трудно. И токен-стимулы предлагают нам новый метод построения сетей в категориях, где предыдущие попытки обычно терпели крах[217].

Возьмем, например, сферу телекоммуникаций. Десятилетиями технари мечтали о создании широко-массового интернет-провайдера доступа в интернет. В такой системе не владелец корпоративной сети строит инфраструктуру и владеет ею, а пользователи добровольно устанавливают в своих домах или офисах точки доступа, например беспроводные маршрутизаторы. Другая группа пользователей использует их (а не, скажем, корпоративные вышки сотовой связи) для подключения к сети. Цель – заменить существующие телекоммуникационные компании, такие как AT&T и Verizon, альтернативами, которые принадлежат сообществу.

Много лет люди неоднократно пытались запустить массовый телекоммуникационный сервис. Студенты Массачусетского технологического института (Roofnet), сотрудники венчурного стартапа (Fon) и жители Нью-Йорка (NYC Mesh) пытались решить эту задачу и очень скоро на собственном горьком опыте узнали, как трудно установить достаточно точек доступа для широкого покрытия сети. Большинство проектов застопорилось на этапе холодного старта.

Точнее, все, кроме одного. Экспериментальный блокчейн-проект Helium продвинулся на этом пути дальше всех[218]. Сеть призвала людей устанавливать и использовать точки доступа в обмен на вознаграждение в виде токенов, что позволило ей за несколько лет достичь покрытия общенационального масштаба. Этому проекту еще предстоит проделать большую работу с точки зрения спроса на услуги сети. (Первоначально Helium основывалась на эзотерическом[219] сетевом стандарте, но с тех пор была модернизирована до сотовой связи 5G, которая теперь гораздо популярнее.) Но Helium в любом случае уже справилась с аспектом снабжения сети для широко-массового телекоммуникационного сервиса намного успешнее всех предыдущих попыток, что, безусловно, доказывает великий потенциал токен-стимулов.

В рамках других проектов с применением аналогичных методов делаются попытки построить сети для зарядки электромобилей, компьютерных хранилищ, обучения искусственного интеллекта и многого другого[220]. Все эти сети могут быть очень полезны для мира, но препятствием для них становится проблема холодного старта. Токен-стимулы представляют собой новый мощный инструмент для преодоления этого препятствия на пути создания новых сетей. А еще они могут помочь нам сломать тенденцию «деньги к деньгам», характерную для корпоративных сетей, в которых материальными плодами преуспевшей наконец сети пользуются только штатные сотрудники и инвесторы, но не пользователи.

Самомаркетинг токенов

Как известно, цепная реакция сарафанного радио – мечта каждого маркетолога. Один человек рассказывает о продукте двум другим, которые рассказывают следующим четырем; те – восьми и так далее в геометрической прогрессии. Такой маркетинг, основанный на личных отзывах, считается самым эффективным и самым экономически выгодным способом продвижения продукта, бренда, сообщества, сети. Идея в том, что этот процесс должен быть вирусным.

После того как сервис Hotmail добавил к электронным письмам нижний колонтитул по умолчанию – P. S.: I love you. Get your free email at Hotmail. (P. S. Я тебя люблю. Получи бесплатную электронную почту на Hotmail)[221], – основатели других сервисов стали одержимы поиском правильной петли виральности, которая позволила бы сделать их маркетинг вирусным. Facebook♦ придумала такой способ для общения в университетских кампусах. Snap таким образом достучалась до подростков, которым надоела постоянная цифровая регистрация. Uber нашла решение в волшебной кнопке, которая позволяет быстро получать машину с водителем и доставку еды.

Но с момента появления этих корпоративных сетей у многих пользователей выработались конкретные привычки. Посмотрите на самые популярные приложения в сторах Apple или Google[222]. Почти все продукты, которые стабильно держатся в топ-рейтингах, были созданы более десятка лет назад: Facebook♦ (2004 г.), YouTube (2005 г.), Twitter (2006 г.), WhatsApp (2009 г.), Uber (2009 г.), Instagram♦ (2010 г.), Snap (2011 г.) и т. д. Даже материнская компания TikTok (2017 г.), ByteDance, уже существует дольше, чем кажется: аж с 2012 года[223].

Я вовсе не хочу сказать, что новым сервисам никогда не добиться большого успеха. Исключения были и будут всегда. Может, например, приложения на базе искусственного интеллекта, такие как чат-бот ChatGPT, сохранят свою мощь и со временем станут новыми топ-приложениями. Но в основном тут все порядком изменилось. Если поговорить с инвесторами потребительского интернета, вам наверняка скажут, что пользователи уже максимально забили главные экраны своих телефонов, и новым приложениям становится все труднее туда пробиться. Привычки пользователей уже закрепились.

Сегодня крупные технологические компании стали посредниками (привратниками, гейткиперами). Стартапу, чтобы добраться до пользователей, нужно сначала прорваться через их сервисы. Корпоративные сети на этапе извлечения ограничивают объем бесплатного трафика для стартапов и вынуждают большинство из них, чтобы продолжать расти, размещать рекламу (мы обсуждали это в главе 8). Многим стартапам, которые хотят быть замеченными и потом поддерживать свою актуальность, приходится платить за продвижение.

Стартапы стараются оправдать увеличение расходов на маркетинг теорией, которая гласит, что, если они смогут сохранить достаточно потребителей, сработает долгосрочный экономический эффект[224]. Они убеждают себя, что если это делать, то когда-нибудь непременно станешь прибыльным. На практике же предельная доходность рекламы по мере масштабирования стартапов снижается[225]. Многие стартапы на относительно поздних стадиях – что бы они ни продавали: матрасы, еду, услугу потокового кино – имеют высокие затраты на привлечение пользователей и отрицательную маржу прибыли. Иными словами, их бизнес-перспективы далеко не радужны.

Токены дают нам новый способ избегать рекламы и привлекать потребителей посредством так называемой равноправной евангелизации. Они позволяют людям становиться стейкхолдерами сетей, а не просто их участниками. Когда пользователи чувствуют себя собственниками, у них появляется мотивация вносить еще больший вклад и «нести благое слово» о ней в массы. Такие пользователи-евангелисты более надежны и эффективны, чем программы корпоративного маркетинга, реализуемые наемными командами маркетологов. Они завоевывают сердца и умы с помощью постов, твитов и кодов. Они участвуют в форумах. Они поют дифирамбы и кричат рекламные слоганы с рабочих столов компьютеров. Благодаря экономическим и прочим преимуществам токенов им не нужен маркетинг как таковой; они занимаются самомаркетингом.

Блокчейн-сети полагаются в деле маркетинга на евангелизацию под предводительством сообщества, а не на рекламу. Это позволяет им расти, ничего не платя за это посредникам в лице крупных технологических компаний. За Bitcoin и Ethereum никто не стоит, не говоря уже о маркетинговых бюджетах, однако их токенами владеют десятки миллионов людей[226]. Инструмент евангелистов – слово. Они организуют встречи, общаются в чатах, обмениваются мемами и пишут посты. То же происходит и со многими другими сетями. Практически ни одна из топовых блокчейн-сетей не потратила на рекламу существенных средств[227]. Им это не нужно; они вирусные. Их маркетингом занимаются пользователи.

Токены – мощный инструмент, но использовать их нужно максимально ответственно. Сети, частью которых они являются, должны предоставлять действительно полезные услуги. Маркетинг должен быть средством построения сети, а не самоцелью. Иначе проекты испарятся, как любая пустая маркетинговая схема. (Именно поэтому важно тщательно продумать регулирование токенов, о чем мы подробно поговорим далее, в одноименной главе.)

Тут нам опять же пригодится аналогия с мегаполисом. Домовладельцы мотивированы расширять свои города и рекламировать их. Они застраивают новые районы и основывают компании, поддерживают местные школы и спортивные команды, участвуют в деятельности разных организаций и занимаются общественно полезными делами. Они истинные члены сообщества, которые пользуются материальными плодами успехов города и имеют право голоса в управлении им.

Создание истинных сообществ подобного типа – лучший способ сделать сеть вирусной.

Пользователи как собственники сети

Возможно, самый наглядный пример такого самомаркетинга, так сказать, в действии – Dogecoin, он же мемкойн или шуточный токен[228].

Подобно многим мемкойнам, Dogecoin зародился в духе открытого исходного кода блокчейнов. Как мы помним, создать блокчейн-сеть легко, потому что любой может без труда сделать форки[229] или скопировать код другого проекта. Dogecoin – одна из таких производных. По сути, это копия копии… копии. Это форк Luckycoin форка Litecoin, который, в свою очередь, можно назвать форком биткойна (композитность собственной персоной).

Основатели Dogecoin задумывали этот проект как пародию на криптовалюты вроде биткойна. Но, хотя это и правда пародия без практического применения, рыночная капитализация Dogecoin уже не первый год держится на уровне миллиардов долларов. Его в качестве оплаты принимают только в нескольких местах, но ревностных последователей у него все равно хоть отбавляй. На обсуждение Dogecoin на дискуссионном форуме Reddit подписано более двух миллионов пользователей. Самый известный из активных сторонников проекта – Илон Маск[230]. После встреч для обсуждения Dogecoin некоторые люди даже поженились[231].

Создатели Dogecoin недовольны своим детищем и периодически пытаются сбить ажиотаж вокруг него, принижая криптовалюту. Но, несмотря на это, Dogecoin уже обрел собственную жизнь. Он как монстр Франкенштейна, только гораздо симпатичнее.

Случай с Dogecoin доказывает, что сообщество способно продвинуть блокчейн-сеть спустя много времени после того, как первоначальная команда уходит или даже начинает враждебно относиться к своему созданию. Возможно, пользователи видят в Dogecoin дурацкую, несерьезную сеть, но это их дурацкая сеть. Они владеют ею и контролируют ее. И если бы появились новые разумные решения, которые нужно было бы принять для развития их любимой сети, они непременно сделали бы это. А если бы сеть начала расти, владельцы Dogecoin получали бы материальное вознаграждение, чего никогда не случилось бы с участниками корпоративных сетей. Словом, Dogecoin наиболее близок к клиническому эксперименту, наглядно демонстрирующему мощь токенов в отсутствие серьезных помех.

Чтобы внести ясность, скажу, что я лично не фанат Dogecoin, по крайней мере в его нынешнем виде. Если уж на то пошло, я не фанат большинства мемкойнов. Многие из них существуют исключительно ради финансовых спекуляций, и в худшем случае они используются как мошеннические финансовые схемы, которые обогащают тех, кто их пропагандирует и продвигает. (Но главная прелесть инноваций, не требующих разрешений, безусловно, в том, что, если вы со мной не согласны, вам, чтобы поступить по-своему, не нужно ни моего благословения, ни чьего-либо еще.)

Итак, несмотря на легкомысленность, сообщество сети Dogecoin живет вот уже более десяти лет. Другие мемкойны в силе примерно столько же времени. На протяжении тридцати лет пользователи способствовали росту интернет-сетей, почти ничего не получая взамен. А корпоративные сети о них и вовсе забыли. Но Dogecoin и другие токены фактически включают пользователей в соответствующие сети, впервые делая их собственниками и предоставляя реальный контроль и право на долю в финансовом успехе. Очевидно, что владение сетью дает мощный продолжительный эффект.

А теперь представьте себе такой эффект в сети, которая предлагает действительно полезные услуги. Сеть Uniswap сочетает полезный продукт – децентрализованную биржу токенов – с преданным сообществом, которое пользуется плодами ее успеха[232]. С момента дебюта сети в конце 2018 года через биржу прошли активы на сумму более 1 трлн долл.[233]. В 2020 году Uniswap раздала бесплатные токены – 15 % общего количества – в качестве вознаграждения всем, кто когда-либо пользовался сетью. В результате этого так называемого эйрдропа (англ. airdrop – бесплатная раздача токенов пользователям криптовалютных платформ) примерно четверть миллиона людей получили токены на тысячи долларов (каждый) плюс права на управление сетью[234]. Кроме того, сеть выделила еще 45 % токенов на грантовые программы для сообщества; в итоге она раздала пользователям в общей сложности 60 % своих токенов.

Превращение пользователей в собственников в таких огромных масштабах – беспрецедентное явление в истории технологических стартапов. Сообщество Uniswap получило в свое распоряжение львиную долю финансовых плодов от деятельности сети и управленческой власти в ней. Когда дело доходит до того, чтобы поделиться чем-то ценным с участниками сети, за исключением узкого круга штатных сотрудников, подавляющее большинство корпоративных сетей совсем не так щедры. В Facebook♦, TikTok, Twitter и большинстве других крупных корпоративных сетей не предусмотрено акций для пользователей, которые много лет создавали эти сети, помогали им расти и всячески их поддерживали.

Выше я рассказывал в основном о недостатках, обусловленных моделью корпоративной сети. Но, безусловно, корпорации сделали и очень много хорошего. Как отмечалось в главе 8, дефляционные бизнес-модели таких компаний, как Amazon, Airbnb и Google, позволили снизить цены на услуги для потребителей при сохранении или даже улучшении качества продукта. И пользователи голосовали ногами, отдавая свои деньги, внимание и персональные данные компаниям, предложения которых оказывались лучше всего, что им предлагалось до этого.

Однако от интернета можно ожидать большего. Экономия затрат – это, конечно, хорошо, но разве не было бы еще лучше, если бы компании позволяли пользователям, а не только акционерам иметь долю в их финансовом успехе? Рыночная капитализация пятерки крупных технологических компаний в сумме исчисляется триллионами долларов. И пользователи, особенно на раннем этапе, вносят в этот успех огромный вклад. Это они продают товары на Amazon, публикуют видео в YouTube, делятся контентом в Twitter и т. д. Они идут на серьезный риск, делая ставки на сеть на раннем этапе, так же как ее основатели и инвесторы. И все же в большинстве корпоративных сетей к пользователям относятся в лучшем случае как к гражданам второго сорта, а то и вовсе как к продукту, необходимому для обслуживания реальных потребителей, например рекламодателей.

Но теперь у нас появились проблески надежды. Некоторым компаниям удалось при первичном публичном размещении акций выделить для пользователей часть акционерного капитала[235]. В частности, Airbnb, Lyft и Uber зарезервировали часть своих IPO для некоторых категорий домовладельцев и водителей и поощряли их покупать акции, предлагая щедрые единовременные денежные бонусы. Такие программы – это шаг в верном направлении. Но на их долю приходится лишь ничтожная доля совокупной собственности этих компаний – процент не превышает однозначной цифры.

А вот блокчейн-сети гораздо щедрее. В самых популярных из них сообщество получает более 50 % общего количества токенов, которые раздаются разными способами, в том числе посредством эйрдропов, программ вознаграждений для разработчиков и стимулов для ранних пользователей[236]. Право собственности в них не концентрируется в руках небольшой группы инсайдеров, а широко распределяется между пользователями в зависимости от их вклада в сеть.

Так должны работать все сети. Если бы корпоративные сети придумали, как передать своим сообществам значительную долю права собственности, как уже делают многие блокчейн-сети, это было бы благом для нашего мира и гораздо лучшим результатом для пользователей. Но корпоративные сети до сих пор этого не сделали и, похоже, не собираются. Более того, даже если корпорации и найдут способ это сделать, они наверняка проигнорируют другие важные аспекты, например принятие на себя действительно твердых обязательств перед пользователями, а также гарантию низких комиссий и вечное обеспечение открытых, компонуемых программных интерфейсов (API).

Право собственности сообщества накрепко вмуровано в базовый дизайн блокчейн-сети. Это обязательный компонент ее ДНК. Различные мутации мемкойна – скажем, Dogecoin – могут казаться шуткой, но они показывают нам, как пользователи используют разные токены: и дурацкие, и вполне серьезные – для поиска сообщества, которое позволит им заполнить пустоту, оставленную корпоративными сетями. Интернет изначально задумывался как децентрализованная сеть, принадлежащая ее участникам и контролируемая ими. И токены сегодня возрождают это замечательное видение.

Глава 10. Токеномика

Цены важны не потому, что деньги считаются чем-то чрезвычайно значимым, а потому, что это быстрый и эффективный механизм передачи информации через огромное общество, в котором нужно скоординировать разрозненные знания.

Томас Соуэлл, американский экономист[237]

Систему стимулов в блокчейн-сетях иногда называют токеномикой. Как вы, конечно, догадались, это соединение слов «токен» и «экономика».

Это явление может показаться вам совершенно новым, но ново оно лишь постольку, поскольку применяет старые концепции в новом контексте интернета. Концептуально в нем нет ничего особо новаторского. Токеномика – это, по сути, экономика (практикующие специалисты часто называют ее дизайном протокола, но я, чтобы избежать путаницы с ранними протокольными сетями в стиле интернета, этого не делаю).

Идея виртуальной экономики со встроенными, или нативными, валютами принадлежит не блокчейн-сетям. В сфере игр ее используют уже не первый десяток лет. В 1970–1980-х обычные игры с монетами начали заменять игровые автоматы с приемниками для собственных жетонов (токенов). По мере распространения этих автоматов их популярность росла, появлялось все больше разных игр, цены на жетоны часто поднимались[238]. Но старые жетоны по-прежнему можно было использовать, и, если вы купили раньше побольше жетонов и попридержали их, ваши эффективные затраты на игру были меньше, чем у других игроков.

Сегодня в сфере видеоигр используется более сложная версия все той же идеи. Eve Online, существующая с начала 2000-х, вероятно, больше всего известна своей виртуальной экономикой. Миллионы игроков Eve торгуют и сражаются в вымышленной галактике под названием «Новый Эдем»[239]. Ее разработчик, студия CCP Games, ежемесячно публикует информативный отчет об экономических условиях внутри игры: например, на какие вымышленные руды – «вельдшпат», «скордит» или «пироксер» – на текущий момент на рынке зашкаливают цены. И студия относится к этой экономике, основанной на валюте под названием InterStellar Kredits (межзвездные кредиты), весьма серьезно. В 2007 году она даже попала в заголовки газет, наняв для управления своей игровой денежно-кредитной политикой уважаемого и вполне реального доктора наук[240].

Успех Eve вдохновил целое поколение последователей, от простеньких игрушек для мобильных устройств вроде Clash of Clans, до хардкорных игр, таких как League of Legends. Во всех этих играх имеются внутренняя валюта и способы, которыми игроки могут зарабатывать и тратить ее. Производители игр формируют спрос на свои цифровые валюты с помощью захватывающих эмоций, которые привлекают миллионы игроков, а те затем используют местную валюту для покупки внутриигровых виртуальных товаров. Спрос повышает стоимость валюты. Спад интереса, естественно, толкает цену вниз.

Токеномические структуры блокчейн-сетей основаны на уроках, выученных благодаря видеоиграм. Для обеспечения устойчивого роста экономика блокчейна, как и любая здоровая виртуальная экономика, должна сбалансировать спрос и предложение на нативные токены. Хорошо продуманная токеномика помогает сети процветать. Правильные стимулы превращают пользователей в сообщества собственников и активных участников сети.

Но стимулы должны быть разработаны продуманно и целенаправленно, иначе возможны непредвиденные последствия. «Структуры стимулирования действительно работают, поэтому с тем, к чему вы побуждаете людей, нужно быть очень и очень осторожным», – заметил однажды Стив Джобс, говоря о корпоративных стимулах[241]. И добавил, что стимулы могут «создать самые разные последствия, которые никому не дано предвидеть».

Каналы предложения токенов

О дизайне токеномики часто предлагают рассуждать метафорически – представлять себе токены как воду, текущую через систему труб. Источниками предложения становятся «краны», которые пускают воду, а источниками спроса – «стоки», или сливы, через которые жидкость выходит.

Первая цель проектировщика сети – обеспечение баланса кранов и стоков, чтобы поток был достаточным, но не переливался через край. Если напор в кране излишне сильный, предложение может превысить спрос, и это окажет на цены понижающее давление. А очень большой вывод в стоке может вызвать превышение предложения над спросом и, соответственно, окажет на цены повышающее давление. Без правильного баланса цены на токены могут колебаться достаточно сильно, ведя либо к «пузырю», либо к краху. Оба эти события искажают стимулы и снижают полезность сети.

В предыдущей главе мы обсуждали в основном краны: гранты в форме токенов для разработчиков, начальную загрузку сетей с помощью вознаграждений в виде токенов, эйрдроп токенов ранним пользователям и т. д. В идеале краны настраивают сеть на позитивные модели поведения, способствующие ее росту и развитию. Они призваны стимулировать разработчиков ПО к созданию новых функций и опыта и превращать других участников, таких как создатели и пользователи, в сообщество, мощно мотивированное к развитию и расширению сети.

Вот наиболее распространенные примеры таких кранов.

Краны – мощный инструмент для построения сетей. Токены, которые они распространяют в качестве стимулов, помогают преодолеть проблему начальной загрузки, привлечь первых участников, финансировать дальнейшее развитие сети, делиться с сообществом пользователей материальными плодами успеха сети и обеспечивать ее безопасность. Как уже говорилось, они напоминают земельные пожертвования в зарождающихся больших городах, которые позволяют согласовывать стимулы и поощряют развитие сферы недвижимости, бизнеса и прочих видов деятельности.

Стоки и спрос на токены

Лучшие стоки четко привязывают спрос на токены к активности в сети, обеспечивая тем самым согласованность цен на них с использованием и популярностью сети. Чем полезнее сеть, тем выше спрос на токены.

Стоки, взимающие плату за доступ к сети или ее использование, известны – да, вы угадали, – как стоки доступа или оплаты. О них можно рассуждать как о цифровых эквивалентах платы за проезд по автомагистралям города, которую взимают ровно в том объеме, который необходим для поддержания транспортной сети в рабочем состоянии. Подобный подход применяется в Ethereum и некоторых сетях DeFi. Ethereum работает на максимуме пропускной способности и может в любой момент исполнять ограниченное количество кода. Чтобы избежать перегрузки, она взимает плату за вычислительное время. (Напомним: Ethereum ведет себя как общедоступный компьютер, что-то вроде мэйнфрейма многолетней давности с разделением времени.)

Расчетная единица на платформе Ethereum называется газом. Цена газа – небольшой номинал нативного токена Ethereum. Она варьирует в зависимости от спроса и предложения. Ethereum взимает некоторую часть газа для покупки и «сжигания» (читай: уничтожения) токенов. Эта деятельность по сбору и сжиганию ведет к уменьшению количества токенов и в теории повышает цену эфира (при условии постоянного спроса). Точно так же сети DeFi, такие как Aave, Compound и Curve, взимают плату и хранят эти доходы в своих сетевых казначействах, которые позже могут быть перераспределены с применением кранов. Все это происходит автоматически, на основе неизменяемых кодов, встроенных в каждую блокчейн-сеть.

Еще один распространенный сток для блокчейнов базового уровня – сток «безопасности», который вознаграждает владельцев токенов за «стейкинг», или заморозку их в валидаторах.

Как обсуждалось в главе 4, валидаторы – компьютеры, которые обеспечивают безопасность сети, верифицируя правомерность предлагаемых транзакций. Стейкинг – процесс, с помощью которого пользователи замораживают токены на эскроу-счетах, управляемых программным кодом. Если валидатор честен, он получает в награду больше токенов. В некоторых сетевых дизайнах также предусмотрены штрафы для нечестных валидаторов. Стейкинг – это, метафорически выражаясь, обоюдоострый меч: он создает как сток, который замораживает токены (а иногда и конфискует их), так и приток, с помощью которого честных валидаторов вознаграждают токенами.

У стоков безопасности есть свои плюсы и минусы. Плюс в том, что они способствуют безопасности сети. Чем больше денег в стейкинге, тем более защищены сеть и ее приложения. По мере роста популярности приложений в сети все больше людей платит за их использование, доходы сети растут. Это оказывает повышающее давление на цену токена, что, в свою очередь, увеличивает вознаграждение за стейкинг. А это, соответственно, стимулирует увеличение стейкинга и тем самым далее улучшает безопасность сети.

Однако стоки данного типа – зачастую удовольствие не из дешевых. Поскольку к ним изначально «прилагаются» встроенные притоки для вознаграждения за стейкинг, они могут противодействовать давлению спроса, увеличивая предложение токенов, что способно снизить цены. Вот почему некоторые блокчейн-сети, в том числе Ethereum, комбинируют стоки доступа со стоками безопасности, а их сообщества аккуратно настраивают приток и отток токенов для обеспечения баланса. Если чего-то из этих двух излишне много, это может вывести систему из строя.

И наконец, последний распространенный тип стока, который мы здесь рассмотрим, – стоки «управления». Как мы уже говорили, некоторые токены наделяют пользователей правом голосовать за изменения в сети. Предполагается, что люди будут покупать их ради большего влияния. Возможность голосовать побуждает приобретать и хранить токены, выводя их из обращения, тем самым генерируя спрос на них и, как следствие, на их вывод. Но стоки этого типа могут страдать от так называемых «проблем безбилетника». Это случается, когда держатели токенов не голосуют. Они могут пропустить процедуру, к примеру, решив, что результаты не имеют особого значения или не зависят от их участия. В общем, токены управления помогают обеспечить демократию в сетях, но сами по себе вряд ли способны поддерживать спрос на токены.

Правильно спроектированные стоки четко коррелируют с использованием сети. По мере роста ее использования из обращения выводится больше токенов, что приводит к повышающему давлению на их цену. Это увеличивает ценность вознаграждений в виде токенов за обеспечение безопасности, разработку ПО и прочие конструктивные виды деятельности. В общем, грамотно спроектированные стоки создают благоприятный цикл.

А вот плохо спроектированные притоки и стоки зачастую способствуют формированию спекулятивной среды, которая разрушает дух сообщества. Некоторые сообщества блокчейнов сосредоточены почти исключительно на ценах токенов. Если в сети уделяется чрезмерное внимание ценам – это плохой знак. Это отличительная характеристика культуры казино. Продуманные токен-стимулы привлекают внимание сообществ к конструктивным темам: например, новым приложениям и усовершенствованию технологий. Таким образом, качество дискуссий блокчейн-проекта часто весьма точно отражает здоровье его сообщества.

Оценка токенов с применением традиционных финансовых методов

Самый распространенный аргумент против блокчейн-сетей в том, что токены исключительно спекулятивны и не имеют внутренней ценности. Газетные обозреватели окрестили их мошенничеством. Уоррен Баффет вообще обозвал «крысиным ядом»[242]. А Майкл Бьюрри, противоречивый трейдер и герой фильма «Игра на понижение»[243], назвал «волшебными бобами»[244], подразумевая, что сети, зависящие от токенов, не могут быть полезными, это чисто спекулятивный мираж.

Конечно, отбор всего самого скверного в использовании новой технологии для того, чтобы на взлете опорочить новую многообещающую отрасль, всегда ведет к броским газетным заголовкам в СМИ. Но это, согласитесь, не самая честная форма критики. Железная дорога не была никчемной только потому, что многие нежизнеспособные компании старательно надували на раннем этапе «пузырь» фондового рынка. И на момент дебюта автомобилей их считали непрактичными, неэффективными и угрожающими жизни человека монстрами. Для раннего интернета действительно был характерен глупый, оскорбительный и даже опасный контент, и многие люди, очевидно, считавшие, что они всё знают лучше других, относились к этой отрасли как к чему-то крайне несерьезному, а то и весьма сомнительному с точки зрения морали.

Чтобы понять новую технологию, нужно хорошенько потрудиться. Критикам, которые сосредоточиваются исключительно на негативе, игнорируя все позитивное, не дано рассмотреть и предсказать долгосрочный потенциал подрывных инноваций. Плохо разработанных токенов, созданных исключительно со спекулятивными целями (как, например, большинство мемкойнов), действительно немало, но это, конечно, не относится ко всем токенам. Критики начисто упускают из виду тот факт, что ПО – чрезвычайно пластичная среда, и в софте можно реализовать практически любую экономическую модель. Чтобы дать токенам действительно честную оценку, необходимо вникнуть в детали их структуры, а не обобщать ситуацию, кивая на пару-другую очевидных «плохишей».

Существует множество хорошо разработанных токенов с надежными источниками спроса и предложения. Например, Ethereum. Вспомните, как эта система взимает плату за транзакции или использование сети и как она использует эти средства для покупки и «сжигания» токенов, тем самым выводя их из обращения. Сокращение предложения позволяет повысить стоимость токенов в обращении, от чего их держатели только выиграют. И все это происходит автоматически, как часть прозрачно закодированных правил системы. Ни одна компания не принимает подковерных решений об этом. Такой вариант действительно имеет смысл.

Ethereum генерирует токенный эквивалент денежного потока. Чем больше приложений написано для нее, и чем больше они используются, тем выше спрос на вычислительное время и нативный токен этой сети (эфир). Предложение варьируется, но, как правило, после учета действия всех кранов и стоков оно остается относительно неизменным (в прошлом оно медленно росло, в последнее время постепенно снижается). Это означает, что цена эфира примерно коррелирует с популярностью приложений, созданных на базе этой сети. Внимательно анализируя денежные потоки и скорость «сжигания» токенов в блокчейн-сетях, мы можем оценивать их токены, в том числе сети Ethereum, с применением традиционных финансовых параметров, таких, например, как соотношение цены и прибыли.

Пример Ethereum наглядно демонстрирует, каким может быть хороший дизайн токенов, но это вовсе не единственная грамотно разработанная блокчейн-сеть. Можно назвать также DeFi, использующие схожие модели. Токены, собранные этой сетью в качестве платы, идут на финансирование сетевой деятельности, такой как покупка и «сжигание» токенов или распределение денег между их держателями. Понимая, как работают краны и стоки системы, вы можете оценить ее токены. Стоки доступа и платы генерируют прибыль сети за вычетом затрат. Цена токенов, умноженная на предложение (с применением некоторой скидки для будущих эмиссий), дает нам рыночную капитализацию сети. Все это стандартные финансовые параметры.

А теперь сравним это со сферой недвижимости. Блокчейн-сети, взимающие плату за доступ, имеют характеристики, аналогичные владению недвижимым имуществом. Например, в сфере недвижимости широко используется такой показатель, как «коэффициент цена/рента (арендная плата)». Вы можете рассчитать его, поделив цену дома на годовую стоимость его аренды. Полученная цифра подскажет вам решение, что лучше: купить этот дом или снять его, иными словами, жить в собственном жилье или арендовать его. То, что вы всегда можете сдать недвижимость в аренду и генерировать денежный поток, обеспечивает вас надежной моделью для оценки активов. Таким же образом вы можете применить фундаментальный анализ и к блокчейн-сетям для определения справедливой стоимости их токенов.

Вопрос, имеют ли токены ценность, сводится в основном к тому, будет ли на них долгосрочный спрос. Отчасти это зависит от их экономической структуры. Краны и стоки блокчейн-сетей должны быть разработаны так, чтобы популярность сети конвертировалась в устойчивый спрос на ее токены.

Конечно, в связи с этим возникает другой, куда более сложный вопрос: а будет ли сеть популярной? Это невозможно точно определить. Одни сети добиваются успеха, другие – нет. Но я могу уверенно сказать, что каждая успешная сеть будет предлагать полезные сервисы, которые и привлекают в нее пользователей.

Скептик может вполне резонно усомниться в жизнеспособности той или иной блокчейн-сети и в том, нужны ли миру такие сети вообще. Может, в интернете и без них достаточно сетей? Может, обойдемся корпоративными сетями: судя по всему, они будут и впредь побеждать конкурентов либо потому, что пользователи уже надежно в них заблокированы, либо потому, что они всегда будут успешно конкурировать с блокчейнами в таких областях, как пользовательский опыт? Я эту точку зрения не разделяю, но признаю, что это вполне обоснованная критика. При этом недостаточно обоснованно утверждать, что токены базируются на каких-то выдуманных экономических теориях. Это не «волшебные бобы», а активы, используемые для поддержания виртуальной экономики, и их можно оценивать, применяя традиционные финансовые методы.

Финансовые циклы

Спекуляция существует везде, где можно купить или продать имущество, от акций и сырьевых товаров до недвижимости и предметов коллекционирования. Спекуляции на рынках всегда были и будут. И токены тут, конечно, не исключение. Как известно, экономические субъекты легковозбудимы, особенно когда речь идет о какой-то действительно многообещающей новой технологии, сфере бизнеса или об активе.

В книге «Технологические революции и финансовый капитал»[245], опубликованной в 2002 году, историк экономики Карлота Перес пишет, что экономические революции, основанные на технологиях, развиваются по вполне предсказуемым циклам. Сначала идет фаза установки, включающая вторжение, или технологический прорыв, далее всегда следует безумие спекуляций[246]. Затем наступает крах рынка: «пузырь» лопается. Далее начинается фаза развертывания, включающая период синергии, когда новую технологию принимают и внедряют. И наконец, новая отрасль консолидируется и достигает зрелости, превращая некогда новаторские изобретения в рутину. Именно так, урывками, и прогрессирует капитализм.

Есть еще один взгляд на ход технологических инноваций – через так называемый цикл хайпа (ажиотажа), структуру управления, ставшую популярной начиная с 1995 года благодаря консалтинговой фирме Gartner[247]. Модель Gartner опирается на труды таких мыслителей, как экономист Джозеф Шумпетер, известный своей теорией «созидательного разрушения»[248]. Эта модель наглядно показывает, что ажиотаж, возникающий при появлении новой технологии, может послужить катализатором для надувания финансового «пузыря» (пик завышенных ожиданий). Обычно за этим следует крах (низшая точка разочарования). Затем наступает длительный период продуктивного роста, который наблюдается, пока технология получает широкое распространение (склон просвещения).

Этот цикл хайпа неоднократно повторялся со многими технологиями, включая железные дороги, электричество и автомобили. Да возьмем хотя бы тот же интернет. Мания доткомов достигла «пика завышенных ожиданий» в 1990-е. Из той эпохи вышло множество переоцененных IPO, но она дала начало и ряду легитимных и крайне успешных компаний. За «низшей точкой разочарования», которая пришлась на начало 2000-х, следовали два стабильных десятилетия («склон просвещения»), когда оценки интернета вернулись к новым максимумам, на этот раз обусловленным фундаментальными факторами. И скептик, назвавший доткомы «волшебными бобами», упустил отличную возможность воспользоваться в будущем весьма щедрыми плодами успеха Google, Amazon и прочих компаний.

Блокчейн-сети уже прошли через множество циклов бума и спада, один сильнее другого. Иногда первоначальный ажиотаж основывался на реальных технологических прорывах. В 2009 году Bitcoin впервые применила концепцию блокчейна. В 2015 году Ethereum расширила эту концепцию, создав платформу программирования общего назначения. И то, и другое было технологическими достижениями, которые ознаменовали классический период вторжения, по терминологии Перес. Как часто бывает, возбуждение рынка было тогда преждевременным. В то время технологическая реальность не предполагала суперприбылей, которых жаждали инвесторы и предприниматели; по крайней мере, не сразу. Случались и крахи, иногда вызванные потрясениями, такими как макроэкономические события или провал известного проекта.

Кто-то может сказать, что блокчейны в большей, чем другие технологии, степени усугубляют спекулятивные циклы, поскольку их главная инновация в том, чтобы сделать цифровую собственность возможной. Если ты чем-то владеешь, то можешь поступить с этим как захочешь, в том числе купить или продать. Если бы мы жили в мире, в котором дома можно было только арендовать, и однажды кто-то придумал бы способ, позволяющий нам стать собственниками жилья, почти наверняка очень скоро появились бы спекулятивные рынки недвижимости. Бороться со спекуляциями обычно помогают разумная политика и регулирование (мы подробно обсудим эту тему далее), но спекуляции также имеют тенденцию сходить на нет и естественным путем, по мере того как люди учатся оценивать новые технологии, применяя фундаментальные экономические методики.

Мы с коллегами тщательно изучили взлеты и падения рынков токенов и выявили закономерность, которую назвали циклом «цена – инновация». По сути, эти рынки развиваются по тем же циклическим моделям, которые экономисты предложили намного раньше. Мы с вами только что их обсудили. Начинаются инновации с периода интереса и повышенной активности, что порождает энтузиазм и ведет к росту цен. Это привлекает в отрасль больше основателей, разработчиков, строителей и создателей. Даже если рынок рухнет из-за завышенных ожиданий, строители останутся и продолжат работать над новыми идеями. Их усилия приведут к дальнейшим достижениям, которые со временем возобновят цикл. Так вот, на момент написания этих строк мы прошли уже минимум три цикла, и, судя по всему, данная тенденция продолжится.

Спекулятивные мании – это не только характерная особенность технологических революций. Зачастую они позволяют совершить переворот. Новые технологии часто требуют огромных ресурсов и зависят от крупных притоков капитала для финансирования инфраструктуры, необходимой для следующего этапа развертывания. Железные дороги невозможны без массивного производства стали и головокружительно огромных трудовых ресурсов. Электричества будет вырабатываться ровно столько, сколько способна обеспечить энергосистема, а автомобили смогут проехать только туда, куда позволяют дороги. Бум доткомов способствовал построению масштабной инфраструктуры широкополосной связи, которая впоследствии сыграла огромную роль в росте и развитии этой индустрии. Так что, как видите, спекулятивные инвестиции не всегда никчемны.

Блокчейны тоже требуют больших инвестиций. Им нужны инструментарий и инфраструктура. Сети и приложения, построенные на их основе, требуют капитала для стимулирования дальнейшего роста и развития. Чтобы масштабироваться до миллиардной аудитории пользователей, корпоративные сети крупных технологических компаний вложили десятки миллиардов долларов. Сетям, которые намерены с ними конкурировать, потребуются аналогичные суммы. Некоторое изобилие, как рациональное, так и иррациональное, тут явно не помешает.

Я лично ожидаю, что рынки, возникающие вокруг блокчейн-сетей, будут следовать той же траектории, по которой развивались рынки вокруг других технологий до них. Со временем фундаментальные принципы станут диктовать цены на токены точно так же, как они влияют на цены на других рынках. Спекуляции сойдут на нет. Им на смену придет более трезвая оценка источников спроса и предложения токенов. Процитирую старую поговорку с Уолл-стрит, которую приписывают Бенджамину Грэму, отцу концепции стоимостного инвестирования: «В краткосрочной перспективе рынок – это механизм для голосования, но в конечном счете это механизм для взвешивания»[249].

Иными словами, активы с фактическим содержанием, или весом – с фундаментальной ценностью, говоря языком финансов, – наиболее многообещающи в долгосрочной перспективе. А это значит, что будет разумно не позволять кратковременной суматохе и ажиотажу отвлекать наше внимание. Тот факт, что некий продукт побеждает сегодня в конкурсе популярности, еще не значит, что так будет спустя много лет.

Глава 11. Управление сетью

Демократия – наихудшая форма правления, если не считать всех остальных.

Уинстон Черчилль[250]

Корневые протокольные сети интернета максимально приближены к демократии. На этапе их основания технические стандарты оценивают и внедряют разработчики. Многие работают независимо и вольны делать собственный выбор. Другие – часть более крупных компаний, которые разрабатывают клиентские приложения. Если кто-то предложит изменить существующий протокол или изобрести новый, внедрять эти идеи в жизнь будут разработчики и компании. А сами предложения и идеи… – это всего лишь предложения и идеи.

Вот почему мы говорим, что эти протоколы принадлежат интернет-сообществу и управляются им. Разработчики «голосуют» за предложения, решая, включать ли их в ПО. Пользователи тоже косвенно «голосуют», решая, какие продукты использовать. Каждый имеет право голоса – в той или иной степени.

На более высоком уровне управление интернетом произрастает из организационного «лоскутного одеяла» координаторов по техническим стандартам. Консорциум World Wide Web (W3C), международная некоммерческая организация, обеспечивает сотням организаций-членов, в том числе исследовательским институтам, правительственным группам, небольшим компаниям и крупным корпорациям, форум для обсуждения стандартов, связанных с интернетом[251]. Инженерный совет интернета (IETF, Internet Engineering Task Force), состоящий исключительно из добровольцев, – это часть отдельной некоммерческой организации Internet Society, – поддерживает стандарты интернет-протоколов, таких как электронная почта[252]. Корпорация по управлению доменными именами и IP-адресами (ICANN, Internet Corporation for Assigned Names and Numbers) – еще одна некоммерческая организация, которая контролирует пространство имен в интернете, в том числе путем выделения IP-адресов и аккредитации регистраторов доменных имен, а также разрешает споры по поводу товарных знаков и разруливает прочие юридические вопросы. Все эти организации, за исключением ICANN, – на самом деле не руководящие органы. Да, они устанавливают стандарты протоколов и организуют дискуссии, но в основном дают рекомендации, а не выписывают указы.

Ответственность за регулирование и обеспечение соблюдения этих требований несут правительства стран, хотя они обычно не вмешиваются в базовую технологию. Правительственные группы участвуют в управлении интернетом в качестве советников, внося свой вклад в протоколы, но в результате получается политика, которая в итоге становится продуктом диалога между отраслью, гражданским обществом, научными кругами и прочими субъектами. Дэвид Кларк, исследователь из Массачусетского технологического института и пионер интернета, лучше всех передал дух управления протокольной сетью: «Мы отвергаем королей, президентов и голосование. Мы верим в простой консенсус и рабочий код»[253]. (Позже IETF сделает эти слова Кларка своим неофициальным девизом.)

Исторически сложилось так, что регулирование интернета нацелено не на протоколы, а на людей и компании, которые с их помощью взаимодействуют. В их число входят компании, создающие клиентские приложения. Например, власти не требуют, чтобы протокол электронной почты SMTP блокировал рассылку спама. Вместо этого правительства стран регулируют неправомерное использование электронной почты, штрафуя физических лиц и компании, которые нарушают конкретные законы о борьбе со спамом, такие, скажем, как закон о ложной рекламе или об игнорировании запросов на отказ от рассылки по электронной почте. Разработчики ПО, компании и прочие субъекты обязаны соблюдать эти правила (которые касаются их приложений, компаний и клиентского ПО, а не базовых протоколов). В противном случае их ждут негативные последствия. Это их, и только их выбор. Осуществляя надзор за этой нехитрой схемой – регулирование приложений, а не протоколов, – правительства помогают выполнить обещание лежащей в основе интернета технологии.

Если протокольные сети можно сравнить с демократиями, то корпоративные сети – с диктатурами. Ими безраздельно управляют собственники, что, конечно, эффективно в плане координации, но несправедливо по самой своей сути. Когда руководство издает то или иное распоряжение, все обязаны подчиняться. В то же время ничто не мешает ему менять политику по своему усмотрению в интересах корпорации и за счет блага других заинтересованных сторон. Экономическая мощь корпоративных сетей и их способность принимать решения в одностороннем порядке дает им серьезное конкурентное преимущество перед протокольными сетями. Однако корпоративные процессы принятия решений обычно непрозрачны, капризны и, как утверждают некоторые пользователи, дискриминационны.

Большая часть популярных сегодня интернет-продуктов принадлежит корпорациям. Это означает, что ими управляют как в диктатурах. Корпоративные сети стали великим благом для крупных игроков Кремниевой долины, многие из которых довольны сложившимся статус-кво. Корпоративная модель настолько тесно переплетена с тем, как сегодня работает интернет, что люди иногда забывают о существовании и других способов управления сетями. И все же трещины в монолитном здании корпоративных сетей уже начинают появляться, и пользователи все больше осознают их вредные эффекты. Наиболее заметны эти трещины в соцсетях – возможно, самом важном и значимом классе корпоративных сетей.

Еще несколько лет назад вопросы управления сетью могли казаться исключительно научно-теоретическими, но, к сожалению, с тех пор они стали реальной проблемой. Дебаты по поводу управления популярными корпоративными сетями, такими как Facebook♦, Twitter и YouTube, становятся повсеместными. Как алгоритмы должны ранжировать контент? Кто должен иметь доступ в сеть? Какова правильная политика модерации? Как обрабатывать пользовательские данные? Как должны работать реклама и монетизация? От этих вопросов напрямую зависят средства к существованию многих компаний и создателей контента. Они могут негативно сказаться даже на самой демократии.

Я искренне верю, что существует лучший способ управления сетями; и я в этой вере не одинок. Мои единомышленники считают, что управление сетью не должно зависеть от того, кому принадлежит конкретная компания, или от взглядов тех, кто в ней работает в тот или иной момент. Возьмем, например, Twitter. Возможно, вам нравилось управление компанией до того, как к власти пришел Илон Маск, но устраивает ли вас это сейчас? Может, вам нравится, как сегодня управляют вашей любимой сетью, но сохранится ли эта ситуация в будущем? Все больше людей приходит к мысли, что сети слишком важны, чтобы их судьбу определяли отдельные влиятельные компании или даже люди.

Некоммерческая модель

Некоторые считают, что решить эту проблему могут некоммерческие юридические субъекты. Сеть по-прежнему останется диктатурой, но ее, по крайней мере, будет контролировать организация, мотивы которой не ограничиваются исключительно наживой. Сторонники данного подхода часто указывают в качестве модели на «Википедию» – энциклопедию, которая работает на базе краудсорсинга, принадлежит некоммерческой организации Wikimedia Foundation и поддерживается ей. Идея, безусловно, интересная, но можно ли распространить эту модель на другие технологические сферы?

«Википедия» – случай особый. Это единственный крупномасштабный интернет-сервис, структурированный как некоммерческая организация[254]. Она смогла добиться успеха благодаря целой совокупности факторов, включая добрую волю основателей, долгосрочные и стабильные сетевые эффекты и низкие эксплуатационные расходы. В отличие от многих других интернет-сервисов, «Википедия» с момента ее появления в 2001 году не нуждалась во множестве изменений основного продукта. Потребительский спрос на энциклопедическую информацию менялся и меняется гораздо медленнее, чем технологические платформы. В результате расходы «Википедии» остались относительно низкими и вполне успешно покрываются добровольными пожертвованиями.

К чести ее основателей и правления, «Википедия» никогда не отклонялась от своей миссии, даже когда это было легко и позволяло неплохо подзаработать. Было бы здорово, если бы ее некоммерческую модель можно было распространить и на другие сферы интернета, но, к сожалению, ситуации, когда современные интернет-сервисы могут обходиться столь малыми постоянными инвестициями, встречаются крайне редко. Во всяком случае, обе самые известные попытки воспроизведения успеха «Википедии» в других сферах закончились тем, что сервис со временем отошел от своей первоначальной некоммерческой структуры.

Первая попытка была предпринята компанией Mozilla, создателем браузера Firefox[255]. Она начиналась в 1998 году как проект с открытым исходным кодом для управления кодом ранней версии браузера Netscape. В 2005 году, через два года после отделения Netscape как некоммерческой организации, Mozilla создала коммерческую дочернюю компанию, Mozilla Corporation. Это позволило ей применять более агрессивную бизнес-тактику, запрещенную для освобожденных от налогов некоммерческих организаций, в том числе, например, заключить многосотмиллионную сделку с Google[256] и приобрести ряд более мелких компаний для ускорения разработки новых продуктов[257].

Второй пример – OpenAI, создатель ChatGPT и других инструментов. OpenAI стартовала в 2015 году как некоммерческая организация[258]. Четыре года спустя она открыла коммерческую дочернюю компанию, чтобы собрать миллиарды долларов, необходимые ей для конкуренции с пятеркой крупных технологических компаний в области искусственного интеллекта. Стартап стал корпоративным.

Быть некоммерческой организацией в мире коммерции очень трудно. Оба вышеописанных перехода из одной ипостаси в другую были, судя по всему, вынужденными и оправданными. Интернет – среда крайне конкурентная. В ней доминируют крупные компании с денежными резервами в десятки миллиардов долларов. Конкуренция без генерирования дохода или доступа к рынкам капитала изначально ставит некоммерческие организации в очень невыгодное положение. Некоммерческая модель хорошо звучит в теории, но реализовать ее на практике чрезвычайно сложно.

Федеративные сети

Еще одно решение проблемы улучшения управления сетью – возврат к протокольным сетям. Джек Дорси, соучредитель и бывший CEO Twitter, – преданный сторонник этого подхода[259]. «Ни одно физическое или юридическое лицо не должно владеть социальными сетями или в целом медиакомпаниями. Это должен быть открытый и подлежащий верификации протокол», – написал Дорси в своем твите в апреле 2022 года, после ухода с поста CEO Twitter. Позже в том же году Дорси попросили высказаться о его пребывании на этой должности, и он признался, что превращение Twitter в коммерческую компанию стало для него «самой большой проблемой и величайшим сожалением»[260].

Мы уже обсуждали некоторые попытки возродить протокольные сети, когда говорили о провале RSS. Но было и много других: Friend of a Friend, децентрализованный протокол для социальных графов 2000-х[261]; StatusNet – распределенная социальная сеть с открытым исходным кодом, созданная в 2009 году, – позже она объединилась с аналогичными проектами FreeSocial и GNU Social[262]; Scuttlebutt – проект социальной сети с собственным хостингом (2014 год)[263]; Mastodon – сеть, построенная на децентрализованном социальном протоколе ActivityPub (2016 год); Solid (сокращение от social linked data, социально-связанные данные) – детище создателя Веба Тима Бернерс-Ли, рожденное в 2018 году[264]; сеть Bluesky – альтернатива Twitter, поддерживаемая Дорси, в которой используется децентрализованный протокол собственной разработки (дата рождения – 2019 год)[265]; соцcеть Threads – ответ Meta♦ Twitter, – запущенная в 2023 году, которая однажды, как сообщает компания, станет совместимой с открытым протоколом социальных сетей ActivityPub[266]. И разные другие: Friendica (децентрализованная Facebook♦), Funkwhale (децентрализованная SoundCloud), Pixelfed (децентрализованная Instagram♦), Pleroma (децентрализованная Twitter), PeerTube (децентрализованная YouTube) и т. д.

В общем, люди не оставляют попыток применить подход с протоколами к соцсетям. Возможно, один или несколько из них когда-нибудь достигнут массового внедрения, но сегодня им приходится преодолевать серьезные трудности, многие из которых обусловлены их сетевым дизайном. В большинстве случаев такая реализация полагается на особый вариант протокольных сетей: так называемые федеративные сети. Эти протоколы не используют центры обработки данных для хостинга персональных данных людей, как корпоративные сети. Вместо этого для размещения данных люди используют собственные «экземпляры» ПО, называемые серверами. Собирательное название этой сети децентрализованных сервисов – Fediverse.

Несколько альтернатив Twitter, в том числе вышеупомянутые Bluesky, Mastodon, Threads, либо уже работают, либо собираются работать по этой схеме. Любой может загрузить ПО с открытым исходным кодом и использовать собственный сервер либо подать заявку на учетную запись в качестве пользователя на уже существующем сервере. Каждый сервер имеет свой процесс приема и свои стандарты сообщества. Протоколы межсерверной связи, самым популярным из которых считается ActivityPub, позволяют людям следить за активностью пользователей на других серверах. А это, в свою очередь, помогает системе имитировать некоторые функции централизованных систем без контроля, сосредоточенного в руках одной компании.

Объяснить этот дизайн поможет аналогия из физического мира. Представим, что корпоративная сеть – скажем, Twitter – большая страна с одним правителем. А федеративные сети, в отличие от нее, подобны совокупности более мелких стран, каждой из которых управляет один человек. Эти страны – тоже диктатуры, но их уже много; есть из чего выбирать. Пользователи могут сами решать, где проводить время, что дает им право решить, как ими управляют. Согласитесь, эта система – явное улучшение по сравнению с корпоративными сетями, в которых выбора нет по определению.

Однако у федеративных сетей есть два существенных недостатка[267]. Во-первых, это трения, возникающие главным образом из-за границ между работающими независимо серверами. Например, из-за отсутствия центрального хранилища данных поиск контента и взаимодействие с пользователями разных серверов может быть довольно сложной и громоздкой процедурой. Порой на одном сервере хранится пост пользователя, а на другом – ответ на него, но центрального сервера, на котором размещена вся цепочка, не существует. Это существенно затрудняет достижение глобального понимания происходящего в сети.

Из-за такой архитектуры федеративным сетям трудно обеспечить комфорт и простоту, столь дорогие сердцу пользователей других сетей. Корпоративные сети устраняют эти трения, храня данные в общих центрах обработки данных, а блокчейн-сети – в блокчейне. (Напомним, что блокчейны – распределенные виртуальные компьютеры, которые могут хранить произвольную информацию, включая данные социального характера.) Федеративные же сети, как и протокольные сети, не имеют централизованных компонентов. Следовательно, у них нет центрального места для хранения данных, что очень важно, ведь, как показывает история, даже совсем незначительные, казалось бы, трения могут помешать людям принять новый продукт.

Как же это исправить? Представьте себе другую систему, построенную на основе федеративной сети, которая собирает данные с отдельных серверов и объединяет их в общую централизованную базу. Понятно, что иногда серверы будут конфликтовать друг с другом. Следовательно, этой системе нужен способ разрешать эти споры и определять, какие серверы лучше всего отображают истинное состояние сети. А теперь угадайте: что мы с вами сейчас описали? Блокчейн. Блокчейны обеспечивают механизм для централизации данных, сохраняя при этом децентрализацию контроля над ними.

Многие сторонники федеративных сетей сегодня отказываются использовать блокчейны, а порой – даже рассматривать такую возможность, предположительно, из-за их ассоциаций с культурой казино, то есть с культурой мошенничества и спекуляций. Что ж, им же хуже. Любой, кто посмотрит на блокчейны беспристрастно, увидит в них мощные инструменты, которые действительно способны помочь им успешно конкурировать с корпоративными сетями (подробнее об этом рассказано в следующей главе).

Ситуация еще больше усугубляется тем, что со временем некоторые сторонники федеративных сетей непременно задумаются об использования блокчейнов, но только конкретных. Например, Дорси уже выразил заинтересованность в использовании Bitcoin как части децентрализованной социальной сети. Проблема тут в том, что Bitcoin взимает большую плату за транзакции (обычно более одного доллара США за транзакцию) и они в ней идут медленно (обычно не менее десяти минут, в зависимости от ряда факторов, включая условия и состояние сети). Некоторые проекты пытаются устранить эти ограничения, создавая слои поверх сети Bitcoin. Очень надеюсь, что им это удастся. Без этого трудно представить, как Bitcoin может стать ключевым компонентом децентрализованной соцсети, способной бросить серьезный вызов корпоративным конкурентам.

Между тем другие системы уже сегодня обладают достаточной производительностью для создания социальных сетей нового поколения. В числе существующих – относительно новые блокчейны и так называемые системы второго уровня, построенные на базе Ethereum.

Протокольные перевороты

Второй существенный недостаток федеративных сетей связан с риском так называемых протокольных переворотов. Даже если федеративная сеть добьется успеха на ниве децентрализации, она может породить новую корпоративную сеть и в итоге воссоздать те же проблемы таких сетей, которые мы обсуждаем на протяжении всей этой книги.

Как уже упоминалось, федеративные сети подобны федерациям стран. В них действуют общие правила, но есть у них и трансграничные проблемы и разногласия. Пользователи обычно группируются в самой популярной стране (в данном контексте это сервер), что наделяет ее правителя (читай: владельца сервера) фактически неограниченными полномочиями в деле установления правил и их изменения. Люди, изучающие такие системы, отлично осознают эти риски[268]. Вот как метко выразил эту мысль в своей публикации 2018 года под названием «Федерация – худший из всех миров» один исследователь, занимающийся проблемами конфиденциальности: «Не встроив согласие и возможность сопротивления в протокол и инфраструктуру, мы заставляем большинство пользователей выбирать для своих данных нового диктатора без каких-либо реальных оснований».

Ничто не привязывает сервер в федеративной сети к его слову. И это большая проблема. Это система без ограничений и гарантий.

Подобные перевороты уже случались. Как мы говорили, обсуждая неудачу RSS, когда-то люди относились к Twitter как к совместимому узлу открытой сети RSS, хотя на самом деле это была корпоративная сеть. В конце концов она изменила правила и отказалась от поддержки RSS. Это привело к переключению режима привлечения на режим обогащения – такова судьба всех корпоративных сетей. Любая успешная федеративная сеть непременно столкнется с такой же угрозой переворота ее крупнейших узлов. Без более сильных ограничений то, что экономические стимулы со временем вытеснят высокие идеалы, предопределено. Это лишь вопрос времени[269].

Рассмотрим типичный жизненный цикл сервера в федеративной сети. Использовать его для хобби какое-то время можно, но, если число пользователей вырастет до нескольких миллионов, сильно увеличатся и затраты на его содержание. Сетям для роста, как известно, нужны деньги. Большинство крупных соцсетей собрали миллиарды долларов финансирования. Деньги эти могут приходить от инвесторов или из разных источников дохода, таких, например, как подписки и реклама. Поскольку федеративные сети по своей конструкции не имеют центра («ядра»), у них нет простого способа собирать средства для себя. Но деньги всегда найдут свой путь на популярные серверы. Со временем эта логика корпоративной сети закрепляется, и взаимодействие узлов становится обязательным требованием. Популярные серверы начинают подавлять все точно так же, как это сделала Twitter: согласно циклу «привлечение – обогащение».

Разбиение большой диктатуры, такой как корпоративная сеть, на меньшие, например федеративные сети, работает, только пока «страны» остаются маленькими. Но сетевые эффекты гарантируют как раз обратное: что со временем маленькие преимущества объединяются и создают в совокупности больших победителей. Таким образом, федеративные сети имеют тенденцию (это фундаментальный побочный продукт их архитектуры), эволюционируя, перерождаться в корпоративные. Самые сильные узлы кооптируют сеть.

Стоит отметить, что риском таких протокольных переворотов чреваты даже классические сети с протоколами, в том числе электронная почта и Веб. Узлы, набирающие масштабную базу пользователей, приобретают великую власть. И у Gmail, и у Chrome миллиарды пользователей, что дает Google огромное количество «голосов», которые она может использовать для управления электронной почтой и Вебом в первую очередь в собственных интересах[270]. Например, при фильтрации спама Gmail явно «благоприятствует» письмам, отправляемым другими крупными провайдерами электронной почты. В результате почта, отправленная людьми с личных серверов или серверов малого бизнеса, помечается как спам чаще, чем почта этих провайдеров. Это, конечно, относительно незначительная проблема, которая беспокоит разве что приверженцев электронной почты, но сервис Gmail стал сегодня настолько популярным, что Google, судя по всему, может пойти гораздо дальше и, например, в одностороннем порядке изменить базовые стандарты электронной почты; стоит только захотеть. Пока Google таких попыток не предпринимала, отчасти потому, что другие крупные компании, такие как Apple и Microsoft, служат противовесами, а отчасти потому, что в сообществах, сформировавшихся вокруг электронной почты и Веба, действуют мощные и глубоко укоренившиеся нормы.

Но у новых сетей таких противовесов и давно устоявшихся норм нет. Когда управление определяется топологией сети – как в протокольных и федеративных сетях, – риск корпоративного поглощения неизбежен. Сообществам необходима сетевая архитектура, которая обеспечит рост сетей и минимизирует риск переворотов протоколов. В отсутствие правил, четко и надежно закрепленных в коде, только пользователь – и никто более – способен держать тиранов в узде.

Блокчейны как конституция сети

Блокчейны предлагают принципиально новый подход к управлению сетью, позволяющий людям кодировать не подлежащие изменениям правила в ПО. Эти правила четко и неизменно определяют, как управляются сети, и в результате эффективно укрепляют доверие людей к ним, повышают прозрачность и противостоят риску корпоративного поглощения.

Тут мы можем воспользоваться еще одной удачной аналогией – национальной конституцией, например США. В свое время конституции формально закрепили переход национального управления из рук отдельных правителей к записанному закону. Блокчейны примерно по той же схеме переводят руководство сетью с корпоративного управления на зафиксированный код. Как мы уже говорили, ПО может быть невероятно экспрессивным, не хуже законодательных документов. Системы управления блокчейном пишутся на языках программирования общего назначения, которые способны виртуально закодировать любую систему управления, описанную словами, и представить ее в виде пошаговой процедуры. Это, по сути, конституции сетей.

Даже при наличии блокчейна формы управления широко варьируются. Блокчейн-конституция может имитировать корпоративные сети, передав всю ответственность в руки одной организации. И тогда лидер имеет власть менять все, что захочет, включая алгоритмы, экономику и правила доступа. Но точно так же блокчейн-конституция может ограничивать полномочия лидера по принципу, скажем, конституционной монархии. А еще она может, вдохновившись примером протокольных сетей, создать что-то вроде республики без единого правителя и установить плату и контроль на минимальных уровнях. Сегодня большинство сетей блокчейнов доводят решения до сообщества и обеспечивают их выполнение через структуру управления, аналогичную конституционной демократии. И это всего несколько опций из широкого и многомерного спектра возможностей; реализовать можно любую систему, зафиксированную в письменном виде.

Управление блокчейном

Блокчейнами, как правило, управляют двумя способами. Некоторые сети используют так называемое управление «оф-чейн» (вне цепочки), похожее на то, что применяется в протокольных сетях. Согласно этой схеме, сетью управляет коалиция разработчиков, пользователей и других членов сообщества. Ее безусловное преимущество в том, что она проверена временем. Данный подход опирается на десятилетия полезных уроков, извлеченных из работы протокольных сетей и проектов с открытым исходным кодом. А недостаток в том, что, как и в случае с протокольными сетями, управление зависит от сетевой структуры. Если какие-то узлы становятся слишком популярными и приобретают очень большую власть по сравнению с другими, они могут устроить переворот и захватить управление.

Многие новые блокчейн-сети используют управление «он-чейн» (в цепочке), в рамках которого держатели токенов открыто голосуют за предлагаемые изменения. Они делают это с помощью специального ПО, которое позволяет им подписывать блокчейн-транзакции, связанные с принадлежащими им токенами. Эти подписи указывают, как они голосуют за те или иные предложения. Блокчейн-сеть подчиняется результатам голосования автоматически. Если вы зависите от сети, то, скорее всего, захотите отдать свой голос за предложенные изменения или против них.

При таком способе управления степень влияния обычно определяется количеством токенов у голосующего. Четкое отделение управления от сетевой структуры устраняет риск того, что крупные провайдеры ПО заграбастают в свои руки слишком большую власть. Однако торговля токенами на открытых рынках выводит на поверхность новый риск: что непропорционально большое влияние получит участник с глубокими карманами. Иными словами, речь о риске плутократии – сеть могут кооптировать крупные держатели токенов.

Лучший способ снизить этот риск – обеспечить максимально широкое распределение токенов. Владение ими должно быть широко распределено в сообществе. Тогда ни один голосующий блок не будет иметь слишком большой власти. А для этого нужна тщательно продуманная конструкция с притоком, которую мы обсуждали в предыдущей главе.

В некоторых сетях есть и вторая линия защиты от плутократии: разделение избирателей на две группы. Этот подход напоминает двухпалатные системы, используемые национальными правительствами, например Сенат и Палату представителей США. В блокчейн-сети одна «палата» может состоять из уважаемых избранных членов сообщества, а вторая – из держателей токенов. Иногда первая «палата», сочтя предложения, внесенные второй, чрезмерно корыстными, может наложить на них вето. В других случаях между «палатами» распределяются обязанности: скажем, одна отвечает за технические решения, а другая – за финансовые.

Блокчейн-сети различаются степенью, в которой их можно изменить посредством управления. На одном полюсе этого спектра находятся сети, в которых любой участник может предложить изменения в базовом коде. Пользователи отправляют свои предложения на дискуссионных форумах либо в виде неофициальных предложений, либо в виде рабочего кода. Предложения, получившие достаточную поддержку, передаются на голосование держателям токенов. Если предложение проходит, сеть внедряет обновления автоматически. Никаких дальнейших действий не требуется.

На другом конце спектра находятся сети, в которых держатели токенов не имеют над кодом базовой сети никакого контроля. Как только ПО загружается в блокчейн, его уже никто и никогда не сможет изменить. Код работает на автопилоте. Это означает, что новые версии софта выпускаются как совершенно новые сети, сосуществующие со старыми версиями, которые остаются активными на неопределенный срок. Владельцы токенов не могут вмешиваться в код, что ограничивает доступные им действия и упрощает дебаты по вопросам управления. Они голосуют только по ограниченному кругу вопросов: скажем, стоит ли поддержать разработку того или иного ПО путем выделения средств из казначейства.

Ни одна из этих систем управления не идеальна, но способность формализовать управление сетью сама по себе представляет собой большой шаг вперед в сетевом дизайне. Главная проблема неформального управления заключается в том, что правила и лидеры возникают в них неизбежно, но обычно как продукт некой непостижимой социальной динамики, а не продуманного дизайна. Известная феминистка и политолог Джо Фриман назвала это «тиранией бесструктурности». В статье 1972 года под таким названием она описывает, как внутри якобы не имеющих лидеров организаций формируются скрытые, необъяснимые иерархии[271]. И уточняет, что, разработав формальные правила, вы можете их обсуждать, учиться у них и улучшать их. (И именно поэтому эксперименты технологических стартапов с «холакратией» и другими бесструктурными стилями управления почти никогда не бывают успешными.)

В этом заключается одно из главных преимуществ корпоративных сетей перед протокольными сетями. В них есть главный – обычно это генеральный директор, – и этого человека выбирают в рамках процесса, который как минимум способствует выбору действительно хорошего лидера и потом обеспечивает его подотчетность. В протокольных и федеративных сетях тоже есть правила и лидеры, но они чаще всего – продукт непрозрачных межличностных отношений, а не тщательно продуманных процессов, призванных удерживать под контролем динамику власти.

Разработчики сетей могут с помощью блокчейнов создавать формальные правила, подкрепляемые кодом. Как уже говорилось, для сетей это то же самое, что конституции для стран. Содержание этих конституций остается предметом дискуссий, споров и экспериментов, но сам факт их существования, возможность закрепить правила в неизменяемом программном обеспечении – серьезный прогресс. Во всех предыдущих дизайнах сетей это было невозможно. Сегодня самое время максимально целенаправленно подойти к обдумыванию управления сетями. Этот аспект сетей влечет за собой слишком много последствий, чтобы оставить все на волю случая.

Конституции блокчейнов позволяют пользователям участвовать в контроле над сетями, так же как композитность позволяет разработчикам делиться друг с другом своими вкладами в ПО, а токены помогают участникам сетей становиться заинтересованными и мотивированными собственниками. Объединив эти инструменты, мы сможем построить сети нового поколения, которыми действительно владеют сообщества. Это будут своего рода крупные цифровые города, которые обеспечивают долю каждому гражданину, поскольку они создаются коллективно.

Часть IV. Здесь и сейчас

Глава 12. Компьютер против казино

Технологии случаются. Это не хорошо и не плохо. Сталь – это хорошо или плохо?

Энди Гроув, сооснователь корпорации Intel[272]

Как мы уже говорили, блокчейны интересны для двух разных культур. Первая видит в них способ построения новых сетей. Этому посвящена наша книга. Я называю эту культуру компьютерной: она видит в блокчейнах основу нового движения в сфере вычислений. Другую культуру в основном интересуют спекуляции и нажива. Ее сторонники рассматривают блокчейны исключительно как способ создания новых токенов для торговли. Я называю ее культурой казино, ведь она, по сути, не что иное, как культура азартных игр.

И без того большая путаница в отношении этих двух культур усугубляется их освещением в СМИ. Тот факт, что блокчейн-сети максимально прозрачны, а токены доступны для торговли круглосуточно и круглогодично, означает, что репортеры, аналитики – да все желающие – имеют доступ к огромным массивам информации. К сожалению, многие новостные истории сфокусированы почти исключительно на краткосрочной деятельности в блокчейнах, такой как ценовое движение, и совсем не поднимают долгосрочных тем, таких как разработка инфраструктуры и приложений. Рассказы об огромных выигрышах и проигрышах драматичны, не требуют сложных объяснений и привлекают огромное внимание публики. А вот рассказы о технологической стороне блокчейна полны сложных нюансов, лишены привлекательной динамики, для их полного понимания необходим исторический контекст. (Это, кстати, одна из главных причин, по которым я написал эту книгу.)

Культура казино чревата серьезными проблемами. Она вырывает токены из контекста, оборачивает их в «фантик» маркетинговой терминологии и поощряет спекуляции ими. Если ответственные биржи токенов предоставляют людям полезные услуги, такие как хранение, стейкинг и рыночную ликвидность, то менее честные побуждают их к неправомерному поведению и безответственным действиям с деньгами. Многие биржи из второй категории – офшорные и используют деривативы с плечом и прочие спекулятивные финансовые продукты. В своем худшем проявлении они представляют собой самые настоящие схемы Понци, попросту финансовые пирамиды. А в самых экстремальных случаях одержимость культуры казино азартными играми приводит к настоящим катастрофам, как, например, банкротство багамской биржи FTX, которое стоило невинным клиентам миллиарды долларов[273].

Подобные эксцессы культуры казино не только значительно вредят людям, но и несут ответственность за негативную реакцию на блокчейны со стороны регулирующих органов и политиков, которая может быть весьма контрпродуктивной[274]. На сегодня регуляторы по большей части игнорируют экстремальную активность культуры казино, отчасти потому, что она ведется преимущественно в офшорах, и получить доступ к информации о ней очень сложно. Они сосредоточились на самых близких и простых целях: технологических компаниях, базирующихся в США[275]. И это стимулировало ошибочное поведение. Этичные предприниматели боятся создавать продукты[276], и их разработка все больше перемещается за границу[277]. А вот мошенники действуют в зарубежных юрисдикциях почти бесконтрольно, только еще больше поощряя и распространяя культуру казино.

Некоторые критики говорят, что сети блокчейнов только выигрывают от отсутствия регулирования. Как же далеки они от истины. Финансовое регулирование, если оно разработано грамотно, позволяет защитить потребителей, способствует выполнению правил и соблюдению национальных интересов, одновременно предоставляя ответственным предпринимателям отличную возможность заниматься инновациями и экспериментировать. В 1990-х США были лидером в сфере разумного регулирования интернета, и это помогло стране стать центром инноваций. Сегодня у этой страны есть возможность снова встать на этот путь, уже в новой эпохе.

Регулирование токенов

Чаще всего в связи с токенами обсуждают такой аспект регулирования, как законы о ценных бумагах. Финансовое регулирование – задача чрезвычайно сложная, и оно сильно варьируется в разных юрисдикциях, но краткое обсуждение законов о ценных бумагах и того, как они могут относиться к токенам, думаю, не помешает.

Ценные бумаги – подмножества мировых торгуемых активов, где инвесторы зависят в деле получения прибыли от своих инвестиций от небольшой группы людей, обычно команды менеджеров. Законы о ценных бумагах призваны снизить риски, которыми чревата эта зависимость, путем, помимо прочего, применения жестких требований по раскрытию информации в отношении эмитентов ценных бумаг, как и в отношении некоторых других сторон, проводящих транзакции в ценных бумагах. Эти раскрытия призваны ограничить возможность участников рынка, обладающих конфиденциальной информацией, в том числе руководства, извлекать выгоду за счет тех, кто обладает меньшим объемом информации. Иными словами, ценные бумаги – активы, где есть очаги информации, доступной одним, но недоступной другим.

Первым делом в голову приходят корпоративные акции – скажем, Apple. Там есть группа людей, включая ее руководство, которые располагают информацией, способной очень сильно влиять на цену ее акций в будущем. Эти люди могут знать, например, какой будет прибыль в следующем квартале. А еще есть вендоры и коммерческие контрагенты, которые могут обладать важной информацией о деловых контактах и сделках Apple. Поскольку акции компании свободно торгуются на публичных рынках, любой может приобрести их и всецело довериться ее управленческой команде в деле получения прибыли. Эти люди должны также верить, что их торговые контрагенты не располагают важной информацией, которая может повлиять на цену акций. Так вот, регулирование ценных бумаг призвано гарантировать, что Apple полностью и своевременно раскрывает всю существенную информацию широкой публике, тем самым сокращая, а то и устраняя любую потенциальную асимметрию во владении значимой информацией.

Сырьевые товары тоже представляют собой подмножество мировых торгуемых активов, но регулируются иначе. Самый привычный всем пример продукта, который не относится к ценным бумагам, – золото. Информация о таких товарах распределена неравномерно, но по большей части она общедоступна. Да, есть компании, непосредственно связанные с золотом, например горнодобывающие. Существуют также инвесторы и аналитики, которые имеют лучшую, чем остальные люди, квалификацию для прогнозирования цен на золото в будущем. Но в данном случае не существует отдельной группы обладающих специфической информацией людей, которые могли бы влиять на цену золота так же, как в случае с ценными бумагами, например, той же Apple. Экосистема вокруг золота и прочих сырьевых товаров достаточно сильно децентрализована, поэтому в принципе каждый может проводить исследования и конкурировать на равных с другими участниками рынка.

Если токены классифицируются как ценные бумаги или продаются в ходе транзакций как таковые, они подпадают под действие законодательства о ценных бумагах. Большая часть этих законов родом из 1930-х, их разработали задолго до революции в сфере информационных технологий. Их буквальное применение подняло бы множество вопросов и создало бы препятствия, которые только усложнят пользователям совершение транзакций непосредственно в токенах, а то и вовсе сделают их невозможными. Без соответствующих изменений и разъяснений либо без сужения толкования этих законов большинство транзакций с токенами, классифицируемыми как ценные бумаги, потребуют посредничества зарегистрированных брокеров ценных бумаг и бирж. Этот процесс рецентрализации уничтожит большую часть ценности и потенциала этой технологии, обусловленных именно ее децентрализацией.

Как мы уже говорили, токены – цифровые «строительные блоки», как и сайты. Представьте себе, что каждый раз, когда вам хочется воспользоваться каким-то интернет-сервисом, использующим токены как ценные бумаги, вам приходится проходить процесс, который мы сегодня проходим при покупке акций. Вместо того чтобы просто открыть приложение социальной сети и найти то, что нужно, вам сначала придется войти в свой брокерский счет и разместить заявку на покупку токенов. Хотите воспользоваться приложением? Оформите документы и ждите, пока вашу заявку выполнят.

Огромный потенциал токенов может быть реализован, только если их не будут регулировать как традиционные ценные бумаги и в полном соответствии с действующим законодательством. Эти законы разрабатывались для мира, в котором для передачи сертификатов акций, представляющих интересы компаний, использовались аналоговые инструменты. Блокчейн-сети смогут успешно конкурировать с корпоративными, только если предложат сетевому сообществу сопоставимый суперсовременный пользовательский опыт. Любые трения и проблемы для пользователя этой технологии сродни погребальному звону.

Но есть и хорошая новость. Фундаментальные цели регулирующих органов и разработчиков блокчейнов в целом совпадают. Законы о ценных бумагах призваны устранить очаги асимметричной информации, касающейся публично торгуемых ценных бумаг, тем самым сводя к минимуму уровень доверия, с которым участники этого рынка должны относиться к менеджменту компаний, чьи акции они покупают. Создатели блокчейнов тоже стараются ликвидировать централизованные очаги экономической и управленческой власти и благодаря этому снизить уровень доверия, с которым пользователи сети должны относиться к другим ее субъектам. Мотивы и инструментарий разные, но в плане философии требования о раскрытии информации и децентрализация сети имеют одну цель: устранение потребности в чрезмерном доверии кому-либо.

Регуляторы и политики в целом сходятся в том, что токены, обеспечивающие работу «достаточно децентрализованных» блокчейн-сетей, должны классифицироваться как сырьевые товары, а не ценные бумаги[278]. Сегодня широко распространено мнение, что биткойн уже достиг порога достаточной децентрализации. Никакой группы людей, обладающих специальными знаниями, которые смогут оказать существенное влияние на будущую цену биткойна, не существует. Следовательно, биткойн следует отнести к товарам, подобным золоту, а не к ценным бумагам вроде акций Apple, и громоздкие процессы для транзакций с ним не требуются.

Все проекты, связанные с ПО, начинаются с малого: с одного основателя или группы основателей. Сеть Bitcoin начиналась с Сатоши Накамото, Ethereum – с команды основателей и т. д. На ранних стадиях эти проекты оставались централизованными в силу их малого размера. Однако в какой-то момент первоначальные команды разработчиков и Bitcoin, и Ethereum отошли на второй план, и их движущей силой стало куда более широкое сообщество. Другие, более поздние проекты находятся сегодня на разных стадиях децентрализации, а этот процесс требует времени[279].

Трудность для предпринимателей, создающих блокчейн-сети по действующим ныне правилам, заключается прежде всего в том, что эти правила четки и ясны вначале и в конце, но не посередине[280]. Что вообще значит достаточная децентрализация? Лучший ответ на этот вопрос нам дают постановления и судебные прецеденты доинтернетовской эпохи. Самый известный из них – дело Верховного суда США 1946 года, в результате которого был разработан так называемый тест Хауи (англ. Howey Test) для определения того, является ли актив «инвестиционным контрактом» (это другой термин для обозначения ценных бумаг)[281]. Тест Хауи включает в себя три критерия. Применительно к цифровым активам он проверяет, включает ли предложение или продажа цифровых активов 1) инвестирование средств 2) в совместное предприятие 3) с обоснованными ожиданиями прибыли, полученной усилиями других лиц. Предложение или продажа цифрового актива считается транзакцией с ценными бумагами, только если соблюдены все три условия.

На момент написания этих строк Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC – Securities and Exchange Commission), главный регулятор рынков ценных бумаг страны, в последний раз давала значимые рекомендации по этому вопросу аж в 2019 году[282]. В них говорилось, что достаточно децентрализованные блокчейн-сети не соответствуют третьему критерию по тесту Хоуи касательно «усилий других лиц», и, следовательно, законы о ценных бумагах на их токены не распространяются. С тех пор SEC ввела ряд принудительных мер, утверждая, что определенные транзакции с токенами подпадают под действие законов о ценных бумагах, не предоставив, однако, дополнительных разъяснений по поводу критериев, на основании которых сделан данный вывод[283].

Применение правовых прецедентов доинтернетовской эпохи к современным цифровым сетям оставляет огромные «серые» зоны, что дает существенные преимущества злоумышленникам и иностранным компаниям, которые не соблюдают правил и законов США. Злоумышленники достигают децентрализации обходными путями. Они быстро запускают токены, что позволяет им стремительно расти. А добросовестные игроки рынка тратят много времени и средств на юристов, чтобы определить, насколько применим критерий «достаточной децентрализации» к их проектам, создавая конкурентное преимущество для тех, кто этого сделать не удосужился. Ситуация сегодня настолько сложна и запутанна, что сами регулирующие органы не могут договориться, где провести разграничительную линию. Например, SEC предположила, что токен Ethereum – ценная бумага[284], а Комиссия по торговле товарными фьючерсами, главный регулятор сырьевых товаров в США, утверждает, что это товар[285].

В идеале политики и регулирующие органы должны уточнить критерии, отличающие ценные бумаги от сырьевых товаров, и определить, как именно новые проекты должны становиться достаточно децентрализованными, чтобы их регулировали как товары[286]. Сегодня Bitcoin считается золотым стандартом децентрализации, но и эта сеть, как любая инновационная технология, начиналась как централизованная. Если бы в 2009 году в стране действовало регулирование без пути к децентрализации, ее вообще бы не создали. Без такого пути более старые технологии, которые развивались до принятия действующих законов и правил, были бы разрешены, но новые блокировались бы. По сути, это ставило бы вне закона все будущие инновации.

Есть правила и нормы, которые применяются к любым торгуемым активам, будь то ценные бумаги или сырьевые товары. Например, в обеих категориях считается незаконным монополизировать рынок или манипулировать ценами. А законы о защите прав потребителей запрещают ложную рекламу и прочие вводящие в заблуждение действия. С тем, что эти правила должны применяться к цифровым активам точно так же, как к традиционным, согласны все. Споры ведутся по более узкому вопросу: в каких случаях цифровые активы должны регулироваться дополнительными правилами, которые традиционно применяются конкретно к активам, классифицируемым как ценные бумаги?

Право собственности и рынки неделимы

Некоторые политики предлагают правила, которые, будь они приняты, фактически запретили бы токены и, следовательно, использование блокчейнов в любых практических целях[287]. Если бы токены и правда предназначались исключительно для спекуляций, такие ограничения были бы, возможно, оправданны. Но, как я уже говорил выше, спекуляции – лишь побочный эффект истинного предназначения токенов, заключающегося в том, чтобы быть важнейшими инструментами, обеспечивающими работу сетей, которыми владеет сообщество.

Поскольку токенами, как и любой вещью, которой вы владеете, можно торговать, многие видят в них чисто финансовые активы. Но правильно разработанные токены имеют специфическое применение, например в качестве нативных токенов, которые стимулируют развитие сетей и питают виртуальную экономику. Токены – не какая-то несущественная деталь блокчейн-сетей, не досадное недоразумение, которое можно изъять и выбросить[288]. Это необходимое и крайне важное свойство таких сетей. Совместная собственность не работает, если сообщества не могут стать собственниками.

Иногда люди спрашивают: нельзя ли воспользоваться плюсами блокчейнов и устранить при этом любой намек на казино, сделав торговлю токенами невозможной с помощью юридических или технических средств? Но ведь, устранив возможность покупать или продавать что-либо, вы убираете из уравнения само право собственности. Даже нематериальные активы, такие как авторские права и интеллектуальная собственность, покупаются и продаются (с согласия их владельцев). Нет торговли – нет собственности; одно без другого невозможно.

Отказ от торговли токенами помешает также продуктивному использованию блокчейнов. Им нужны стимулы в виде токенов, чтобы мотивировать валидаторов управлять сетевыми узлами, для эксплуатации которых нужны деньги. Корпоративные сети финансируют свою деятельность и развитие за счет сбора средств, опционов на акции и доходов, а блокчейн-сети делают это с помощью токенов. Если рынков или цен, ассоциируемых с токенами, не существует, пользователи не могут купить токены, необходимые для доступа в сеть. Они также не могут конвертировать токены в доллары или другие валюты, что затрудняет использование токенов в качестве стимулов для участников сети, если оно вообще остается возможным (мы обсуждали это в предыдущих главах). Нам пока не известны способы проектирования блокчейн-сетей, не требующих разрешения, без токенов и торговли ими, и, если кто-то говорит вам обратное, советую отнестись к его словам максимально скептически.

В связи с вышесказанным встает интересный вопрос: а нет ли гибридных подходов, которые позволят «приручить» аспект казино и при этом развить аспект компьютера? Некоторые предлагают запретить перепродажу токенов после дебюта новой блокчейн-сети либо на какой-то фиксированный период, либо до тех пор, пока не будут достигнуты определенные вехи. Токены по-прежнему могут использоваться в качестве вознаграждения, как стимул для развития и расширения сети, но их держателям, возможно, придется несколько лет подождать снятия торговых ограничений – или до тех пор, пока сеть не достигнет определенных пороговых значений.

Временные горизонты могут быть весьма эффективным способом согласования стимулов людей с более широкими общественными интересами. Вспомните, например, об описанном ранее цикле хайпа (ажиотажа), который проходят технологии в своем развитии: ранняя фаза ажиотажа сменяется фазой краха, за которой следует «плато производительности». Долгосрочные ограничения побуждают держателей токенов противостоять ажиотажу и его последствиям и реализовывать в итоге максимальную ценность сети, способствуя ее продуктивному росту.

Некоторые блокчейн-сети сами накладывают на себя подобные ограничения, и в США, как и в других странах, выдвигаются законодательные инициативы, чтобы сделать временные ограничения токенов обязательными. Это позволит сетям блокчейнов использовать токен-стимулирование как инструмент для конкуренции с корпоративными сетями и будет поощрять держателей токенов фокусироваться на создании долгосрочной ценности, а не на кратковременном ажиотаже. А еще эти вехи можно привязать к целям регулирования, таким как «достаточная децентрализация», что позволит удовлетворить критерии для ценных бумаг и других режимов регулирования.

В общем, очевидно, что эта индустрия нуждается в более четком регулировании и что его нужно сосредоточить на достижении политических целей, таких как наказание злоумышленников, защита потребителей, обеспечение стабильных рынков и поощрение ответственных инноваций. Ставки чрезвычайно высоки. Как я уже говорил, блокчейн-сети – единственная известная нам технология, способная возродить дух открытого, демократического интернета.

Корпорации с ограниченной ответственностью: история успеха в сфере регулирования

Как показывает прошлое, разумное регулирование весьма эффективно ускоряет инновации. До середины XIX века доминирующей корпоративной структурой считалось партнерство, или товарищество[289]. Там все акционеры – партнеры и несут полную ответственность за действия своего бизнеса. Если компания несет финансовые убытки или причиняет кому-то ущерб нефинансового характера, ответственность пробивает корпоративный щит и ложится на акционеров. А теперь представьте, что акционеры таких публичных компаний, как IBM и GE, несут за ошибки компании личную ответственность, помимо вложенных в нее денег. Согласитесь, очень немногие стали бы покупать их акции, и им было бы гораздо сложнее привлекать капитал.

Корпорации с ограниченной ответственностью существовали уже в начале XIX века, но встречались тогда крайне редко[290]. Для их полного оформления потребовался специальный законодательный акт. В результате почти все коммерческие компании начали представлять собой сплоченные группы людей, полностью доверяющих друг другу: скажем, родственников или близких друзей.

Ситуация изменилась во времена железнодорожного бума 1830-х и в последовавший далее период индустриализации. Железные дороги и другие отрасли тяжелой промышленности требовали значительного первоначального капитала – большего, чем могли предоставить вышеупомянутые небольшие группы, даже если их члены были очень богаты. Для финансирования революционных трансформаций в мировой экономике требовались новые и расширенные источники капитала.

Как и следовало ожидать, эти серьезные изменения породили горячие дебаты. Законодатели столкнулись с сильным давлением. От них требовали сделать ограниченную ответственность новым корпоративным стандартом. А скептики утверждали, что расширение ограниченной ответственности будет способствовать безрассудству, фактически перенося риск с акционеров на потребителей и на общество в целом.

В конце концов договорились о дальнейших действиях. Промышленность и законодатели выработали разумные компромиссные решения, создали правовую базу и сделали ограниченную ответственность новой нормой. Это привело к созданию публичных рынков капитала для акций и облигаций и ко всем тем чудесам и богатству, которые породили с тех пор эти инновации. В общем, технологические инновации способствовали прагматичным изменениям в сфере регулирования[291].

История экономического участия – это история растущей инклюзивности благодаря сочетанию технического прогресса с достижениями в законодательной сфере. Товарищества были небольшими группами собственников, число которых ограничивалось десятками. Структура с ограниченной ответственностью резко расширила базу собственников. Сегодня у публичных компаний миллионы акционеров. Блокчейн-сети еще больше расширяют этот круг с помощью таких современных механизмов, как эйрдропы, гранты и вознаграждения вкладчиков. Число собственников в будущих сетях, возможно, будет исчисляться миллиардами.

Когда-то у компаний индустриальной эпохи появились новые организационные потребности; то же происходит сегодня с бизнесом сетевой эпохи. Корпоративные сети переносят старую правовую структуру: C-корпорации (бизнес, который принадлежит акционерам, купившим ценные бумаги компании), общество с ограниченной ответственностью и т. п. – на новую сетевую. Это основная причина многих проблем корпоративных сетей, в том числе, например, их обязательного переключения с режима привлечения на режим обогащения и исключения очень многих участников из числа тех, кто пользуется финансовыми плодами успеха их сетей. Миру нужны новые, рожденные уже в цифровой среде, методы, которые позволят людям лучше координировать свои действия, кооперироваться, сотрудничать и конкурировать.

Блокчейны дают нам разумную организационную структуру сетей. Токены – естественный класс активов. Политики и лидеры этой индустрии могут постараться сообща найти правильные ограничения для сетей блокчейнов, как когда-то сделали их предшественники для корпораций с ограниченной ответственностью. Новые правила должны допускать и поощрять децентрализацию, а не зацикливаться по умолчанию на централизации, как корпоративные субъекты. Мы можем многое сделать, чтобы обуздать культуру казино, способствуя при этом развитию культуры компьютера. Надеемся, что умные регуляторы будут поощрять инновации и позволят основателям сетей делать то, что они делают лучше всего: строить будущее.

Казино не должно встать на пути компьютера.

Часть V. Что дальше

Глава 13. iPhone-момент: от зарождения к росту

Будущее нужно не прогнозировать, а создавать.

Артур Кларк, английский писатель-футуролог[292]

На создание новых вычислительных платформ, от прототипа до массового внедрения, порой уходят годы, даже десятилетия. Это относится к аппаратной вычислительной технике, такой как ПК, мобильным телефонам и гарнитурам виртуальной реальности, как и к виртуальным компьютерам на базе ПО: например, блокчейнам и ИИ-системам. После многих лет фальстартов кто-то наконец выпускает революционный продукт, запуская период его экспоненциального роста.

По этой закономерности развивались персональные компьютеры. Одним из первых ПК (выпущен в 1974 году) был Altair[293], но истинное начало фазе роста этой индустрии положил запуск ПК IBM в 1981 году[294]. Но и тогда энтузиасты использовали персональные компьютеры в основном для видеоигр и хакерства. Компьютерные компании, тогдашние старожилы рынка, отвергли ПК как чрезвычайно дорогостоящую игрушку, поскольку он не решал главной проблемы их потребителей, которые нуждались в вычислительных машинах более высокого класса. Но затем разработчики ПК создали такие приложения, как текстовые процессоры и электронные таблицы, и рынок взорвался[295].

Таким же образом развивался и интернет. Инкубационный период охватывал 1980-е и начало 1990-х. В это время ПК был в основном текстовым инструментом, используемым преимущественно научными кругами и правительством[296]. Затем, с появлением в 1993 году браузера Mosaic и последовавшей волной коммерциализации этого продукта, началась фаза роста, которая продолжается до сих пор[297].

На сегодня самым длительным «сроком беременности» среди всех движений в сфере вычислений может похвастаться искусственный интеллект. Исследователи Уоррен Маккаллох и Уолтер Питтс в статье 1943 года предложили идею нейронных сетей – базовых моделей, которые легли в основу того, что со временем стало искусственным интеллектом[298]. Семь лет спустя Алан Тьюринг написал свою знаменитую статью с описанием идеи, которую люди сейчас называют «тестом Тьюринга». Суть ее в том, что по-настоящему разумный ИИ способен отвечать на вопросы так, чтобы его невозможно было отличить от человека[299]. Сегодня, спустя восемьдесят лет с момента его создания, после множества циклов «лето – зима», когда источники финансирования то появлялись, то уходили, ИИ, похоже, наконец становится мейнстримом. Одна из главных причин – мощный прогресс в области графических процессоров (GPU, graphics processing units), специальных компьютерных чипов, лежащих в основе технологии[300]. Производительность графического процессора улучшается экспоненциально, что позволяет нейронным сетям масштабироваться до триллионов параметров, а это, как известно, ключевой фактор развития ИИ-систем.

В 2007 году, когда я, будучи предпринимателем, только начинал свой путь как инвестор с частичной занятостью и когда дебютировал iPhone, все вокруг говорили о мобильных компьютерах. Мы с друзьями начали изучать потенциальные мобильные приложения. Все хотели узнать, что станет «убойным». Определенную подсказку давало недавнее прошлое. Например, можно было уверенно предположить, что некоторые приложения, уже популярные на ПК, скорее всего, станут мобильными. Что, без сомнений, популярными станут мобильные адаптации онлайн-шопинга и нетворкинга. Эти мобильные приложения будут скевоморфными, они возьмут уже существующие виды активности и улучшат их.

Еще одну подсказку подкидывали нам новые возможности мобильных устройств. Все указывало на то, что «убойные» приложения, скорее всего, воспользуются этими уникальными характеристиками. У iPhone было много свойств и функций, которые отсутствовали у ПК. Например, это устройство всегда с тобой. А еще у него есть датчики GPS и встроенная камера. Эти функции сделали возможными нативные способы использования – то, что раньше было просто невозможно.

Сегодня, оглядываясь назад, можно уверенно сказать, что все величайшие хиты развивались по этой закономерности. Прорывные приложения эксплуатировали уникальные возможности мобильных телефонов, переосмысливая при этом популярные виды деятельности в сети. Instagram♦ и TikTok, социальные сети, ухватились за камеру. Uber и Door Dash, сервисы доставки по требованию, – за GPS. WhatsApp и Snapchat, приложения для обмена сообщениями, очень заинтересовались возможностью быть всегда под рукой у пользователя.

В 2007 году главный вопрос для мобильных устройств звучал так: какие виды приложений будут важны? Сегодня главный вопрос для блокчейнов таков: какие виды блокчейн-сетей будут важны? Их инфраструктура только недавно достигла уровня зрелости, необходимого для поддержки приложений масштаба интернета. Судя по всему, сейчас эта индустрия приближается к концу инкубационной фазы и вступает в фазу роста. В общем, самое время задаться вопросом, как выглядит «убойная» блокчейн-сеть.

Некоторые блокчейн-сети будут скевоморфными: делать то, что было возможно и раньше, но намного лучше. Наглядный пример – социальные сети. В них люди проводят больше всего времени, они мощно влияют на идеи и поведение миллиардов пользователей и обеспечивают создателей основным экономическим механизмом. Блокчейны позволят создавать соцсети без высоких комиссий и непостоянных правил, характерных для сегодняшних корпоративных сетей.

Еще одной важной скевоморфной категорией, вероятно, станут финансовые сети. Надо, чтобы сделать денежный перевод было не труднее, чем отправить текстовое сообщение. Усовершенствование процедуры платежей – задача в основном коллективного действия, для решения которой отлично подходят блокчейны. Платежные системы на основе блокчейна помогут снизить плату, уменьшить сопротивление для пользователя и открыть путь для новых категорий приложений.

А еще наверняка появятся важные нативные блокчейн-сети, которые будут делать то, что прежде было невозможно. Я лично ожидаю, что многие из них будут связаны с медиа и творческими видами деятельности. Другие нативные приложения станут пересекаться с новыми областями, такими как искусственный интеллект и виртуальные миры (об этом мы подробнее поговорим чуть позже).

А еще неизбежно появятся категории приложений, о которых не упоминается в книге, но которые в итоге станут очень важны. Как известно, предприниматели и разработчики, творящие сегодня будущее, всегда «сажают в лужу» кабинетных предсказателей. И все же я далее попытаюсь дать обоснованный прогноз того, какие популярные сети блокчейнов мы можем увидеть в эпоху «Читай. Пиши. Владей». Этот список, конечно, ни в коем случае нельзя считать исчерпывающим, но, надеюсь, он заставит вас задуматься.

Глава 14. Что нас ждет в будущем

Социальные сети: миллионы прибыльных ниш

В своей классической статье 2008 года под названием «Тысяча истинных фанатов» основатель Wired Кевин Келли предсказывал, что интернету суждено в корне изменить экономику творческой деятельности[301]. Он писал, что со временем интернет станет лучшим коммуникатором, «свахой», которая будет сводить поклонников с создателями. Келли видел в нем своего рода патрона[302] пользователей XXI века. Благодаря ему создатели, независимо от ниши, будут находить истинных фанатов, которые, в свою очередь, будут их всячески поддерживать:

«Чтобы стать успешным творцом, не нужны миллионы. Ни долларов, ни потребителей, ни поклонников. Чтобы зарабатывать на жизнь ремесленником, фотографом, музыкантом, дизайнером, писателем, аниматором, создателем приложений, предпринимателем или изобретателем, необходимы только тысячи истинных поклонников.

Истинный фанат будет покупать все, что вы производите. Он поедет за тридевять земель, чтобы вживую услышать, как вы поете. Он купит книгу и в твердом переплете, и в мягкой обложке, да еще и ее аудиоверсию. Он приобретет постеры с вами. Он раскошелится на DVD-версию лучшего материала с вашего бесплатного канала на YouTube. Он будет раз в месяц приходить в ресторан к вашему шеф-повару».

Видение Келли реализовалось не полностью. Реальность такова: создателям, чтобы поддержать себя, сегодня, как правило, нужны миллионы поклонников или как минимум сотни тысяч. Между создателями и аудиторией вклинились корпоративные сети, выкачивая ценность и становясь доминирующим способом коммуникации.

Сегодня социальные сети – вероятно, самые важные в интернете. Помимо мощного экономического эффекта, они оказывают огромное влияние на жизнь людей. Среднестатистический пользователь интернета проводит в соцсетях почти два с половиной часа в день. Это самый популярный вид деятельности в интернете после обмена текстовыми сообщениями.

Отход от верного пути во многом объясняется дизайном доминирующих соцсетей. Мощные сетевые эффекты накрепко заблокировали пользователей в тисках пятерки крупных технологических компаний, результатом чего стали непомерно высокие комиссии. Никто точно не скажет вам, какую плату взимают крупные корпоративные сети, поскольку их условия часто непрозрачны и необязательны, но вполне разумно будет предположить, что где-то в районе 99 %. Совокупный доход пяти крупнейших социальных сетей: Facebook♦, Instagram♦, YouTube, TikTok и Twitter – составляет около 150 млрд долл. в год. Это означает, что сети выплачивают пользователям порядка 20 млрд долл., причем подавляющая часть этой суммы поступает от YouTube.

Корпоративные сети победили, поскольку упростили людям задачу соединения друг с другом, – больше, чем протокольные сети, такие как RSS. Но их преимущество вовсе не означает, что это единственный или даже лучший способ связи и коммуникации людей. Альтернативой нашему сегодняшнему миру станет мир, в котором социальные сети децентрализованны и принадлежат сообществу, то есть построены с использованием архитектуры протокола или блокчейна. Это может иметь существенные позитивные экономические последствия для пользователей, создателей и разработчиков и, возможно, позволит возродить потрясающее видение Келли интернета как мощного патрона пользователей.

Чтобы лучше понять эффект этого сетевого дизайна, займемся несложной математикой. Как известно, в протокольных сетях комиссия фактически нулевая. Иногда компании создают приложения на базе таких сетей, обеспечивая легкий доступ и предлагая другие функции. Substack, например, делает это с рассылками по электронной почте и взимает за это удобство примерно 10 %. (Комиссия Substack, как и на других рынках, где уважают право собственности, остается низкой, поскольку их пользователи владеют своими контактами, или списками подписчиков электронной почты, и могут в любое время экспортировать их и загрузить в электронную почту конкурирующего провайдера.)

А теперь представим, что пять крупнейших соцсетей взимают с людей аналогичную плату. При комиссии в 10 % их доля от годового дохода в 150 млрд долл. снизилась бы со 130 млрд до 15 млрд долл. А участники этих сетей, скажем, создатели, смогли бы ежегодно класть в карман на 115 млрд долл. больше. Сколько жизней это изменило бы к лучшему? При средней зарплате в США в 59 тыс. долл. в год эти дополнительные 115 млрд долл. перенаправленного дохода позволили бы финансировать почти два миллиона рабочих мест[303]. Это, конечно, приблизительная оценка, но цифры, согласитесь, впечатляют.

Низкие комиссии имеют мультипликативный эффект. Больше денег на периферии сети означает, что больше людей достигают уровня дохода, при котором они могут заниматься творческой работой полный день. Двухуровневая система, характерная для большинства соцсетей и разделяющая создателей и пользователей на два класса, станет более проницаемой. Барьеры для социальной мобильности резко снизятся, поскольку все больше пользователей смогут создавать устойчивые индивидуальные медиакомпании. А тем временем полная занятость приведет к повышению качества контента для потребления другими людьми, привлекая еще большую аудиторию и генерируя еще больший доход в масштабах всей сети.

Улучшение материального положения создателей запускает благотворный цикл. То, что миллионы людей заняты творческой деятельностью полный день, повышает качество интернета для всех. Социальные сети должны быть местом общения и обмена мемами, а еще мощно стимулировать более долгосрочные виды деятельности: написание статей, создание игр и фильмов, сочинение музыки, запись подкастов и многое другое. Все это требует времени, денег и усилий. Чтобы интернет стал акселератором серьезного творчества, ему нужен более эффективный экономический механизм.

Создание новых рабочих мест – не просто благо, а насущная необходимость. По мере того как новые технологии вроде искусственного интеллекта все больше автоматизируют труд, социальные сети могут стать для них противовесом, обеспечивая людям отличные возможности карьерного роста.

А еще децентрализованные социальные сети очень пригодились бы пользователям и разработчикам ПО. Высокие комиссии, непостоянные правила и платформенные риски корпоративных сетей стали для разработчиков серьезными сдерживающими факторами. Децентрализованные сети, напротив, поощряют инвестиции и активную совместную разработку новых продуктов. А по мере появления все большего количества инструментов пользователи будут стремиться ко все большему разнообразию программ и функций. Широкой выбор всегда стимулирует конкуренцию, что ведет к улучшению пользовательского опыта. Не нравится, как клиент ранжирует посты, фильтрует спам или отслеживает твои персональные данные? Переключайся. Тебя никто и ничто не держит, и ты не теряешь ни контента, ни контактов.

Согласитесь, в теории все это звучит великолепно. Практический же вопрос таков: учитывая, на каком этапе развития социальных сетей мы сегодня находимся, возможно ли построить децентрализованную соцсеть, которая действительно добьется успеха? Время от времени пользователи осознают проблемы современных платформ, и, когда происходит что-то неприятное: деплатформинг, изменение правил, приход нового корпоративного владельца, проблемы с конфиденциальностью данных или скандал юридического характера, – люди массово бегут в новую соцсеть. Однако такие антисообщества обычно недолговечны. Надежные социальные сети строятся на дружбе и общих интересах, а не на гневе и обиде.

Ценностное предложение блокчейн-сети должно быть полностью паритетным с опытом пользователя корпоративной сети, да еще и с гораздо лучшими экономическими условиями. Корпоративные социальные сети добились успеха потому, что упростили людям задачу соединения друг с другом. Еще не поздно разработать децентрализованные социальные сети с таким же простым механизмом. Социальные протокольные сети, такие как RSS, были хорошей отправной точкой, но они потерпели неудачу, потому что им не хватало функций и финансов их корпоративных конкурентов. Блокчейны позволяют устранить оба эти недостатка. Теперь мы наконец можем построить сети и с социальной полезностью протокольных сетей, и с конкурентным преимуществом против корпоративных сетей. Время подходящее, ведь совсем недавно блокчейны стали достаточно эффективными для поддержки социального нетворкинга.

Сегодня группа блокчейн-проектов старается пошатнуть статус-кво гигантов. Каждый из них имеет свой дизайн, но всех объединяет борьба с недостатками, обрекшими на гибель RSS. Лучшие из этих дизайнов финансируют разработчиков ПО и субсидируют регистрацию имен пользователей и плату за хостинг благодаря своим запасам токенов, аналогов корпоративной казны. А если говорить о функциональности, то блокчейны имеют базовую инфраструктуру, которая обеспечивает единое глобальное «ядро» для поддержки базовых сервисов. Это упрощает поиск и отслеживание в рамках всей сети и одновременно позволяет избегать проблем с пользовательским опытом, создаваемых разделением этих функций в протокольных и федеративных сетях (см. главу 2 и главу 3).

Как известно, запуск сетевого эффекта относится к числу самых трудных маркетинговых задач. Одна из тактик заключается в том, чтобы начать со стороны предложения, где боль от высоких комиссий наиболее сильна. Пользователи могут не задумываться о том, от какой ценности они отказываются, выбирая корпоративные сети, но для создателей и разработчиков ПО заработок средств – вопрос крайне важный. Безусловно, предложение предсказуемой платформы, которая позволила бы им получать гораздо большую долю генерируемой ими ценности, было бы весьма убедительным фактором. Если лучший контент и лучшее ПО доступны только на другой платформе, сторона спроса корпоративной сети – пользователи, многие из которых пассивные потребители, – скорее всего, будет к ним стремиться. Тот факт, что они могут участвовать в экономической прибыли и в управлении блокчейн-сетью, пользоваться привилегиями, прежде им недоступными, непременно повысит их мотивацию для перехода в другую сеть.

Чтобы преодолеть первоначальный барьер, социальным сетям, скорее всего, стоит начинать с узких и глубоких ниш. Таргетинг на группу людей с общими интересами, например на тех, кто интересуется новыми технологиями или, скажем, новыми медиажанрами, – один из отличных способов заложить семена эффективного и долгосрочного сообщества. Самыми ценными пользователями, вероятно, будут предприимчивые и легкие на подъем новички, у которых пока нет большой армии последователей. YouTube на заре своей деятельности «зацепилась» не за счет привлечения создателей с телевидения или каких-то других медиа. Новые звезды поднимались и загорались вместе с этой платформой. Такова мощь нативного мышления, именно так оно побеждает мышление скевоморфное.

Текущая ситуация может казаться «золотым веком» для творческих людей: создателю достаточно нажать на кнопку, чтобы мгновенно опубликовать контент для пяти миллиардов человек. Он может найти поклонников, критиков и соратников буквально в любой точке земного шара. Но ему обычно приходится проводить все свои продукты через корпоративные сети, заграбастывающие десятки миллиардов долларов, которые иначе могли бы пойти на финансирование неизмеримо большего разнообразия контента. Представьте только, какого объема контента мы лишаемся потому, что прежние попытки децентрализованных социальных сетей, например RSS, не принесли желаемых результатов, несмотря на их благородство.

Но мы можем добиться большего. Интернет обязан стать катализатором человеческой креативности и искренности, а не подавлять их. Рыночная структура с миллионами прибыльных ниш, поддерживаемая блокчейн-сетями, даст такую возможность. Благодаря более справедливому распределению доходов еще больше пользователей найдут свое истинное призвание, а еще больше создателей – своих истинных фанатов.

Игры и метавселенная: кто будет собственником виртуального мира?

Сюжет популярного романа Эрнеста Клайна «Первому игроку приготовиться»[304] вращается вокруг игры, которая помогает определить, кто получит контроль над трехмерным виртуальным миром под названием ОАЗИС (Онтологический антропоцентрический зрительно-иммерсивный симулятор). Не буду спойлерить и рассказывать вам, кто в итоге победит, но главный вопрос совсем не в этом, а в том, может ли вообще один человек контролировать этот самый виртуальный мир.

Вышеупомянутый роман основан на традициях так называемой умозрительной фантастики, которая во многом обязана своей популярностью Нилу Стивенсону, писателю-фантасту, предложившему термин «метавселенная» еще в 1992 году, в книге «Лавина»[305], [306]. Когда Стивенсон ее писал, трехмерные многопользовательские игры имели простенькую графику и обеспечивали взаимодействие только нескольких участников. Очевидно, что с тех пор они сделали поистине гигантский шаг вперед. Сегодня игровая графика успешно конкурирует с голливудскими хитами. Сотни и даже тысячи игроков могут взаимодействовать в одном виртуальном мире, а аудитория игр исчисляется сотнями миллионов. Наиболее близкими эквивалентами полноценных виртуальных миров вроде ОАЗИСа, которые у нас уже есть, можно считать, например, Fortnite и Roblox.

Нам вряд ли придется сильно напрягать зрение, чтобы увидеть, в каком направлении мы движемся. Очевидно, что довольно скоро цифровые миры будут иметь максимально реалистичную графику и позволят играть одновременно многим тысячам, а то и миллионам людей. Аудитории продолжат расти, и люди будут проводить в игровых мирах все больше времени. Высококачественные гарнитуры виртуальной реальности станут обычным явлением. Тактильные интерфейсы, обеспечивающие физическую обратную связь, сделают игру еще более реалистичной. Искусственный интеллект создаст обилие впечатляющих персонажей, богатых миров и прочего потрясающего контента. Во всяком случае, все тренды указывают именно на это.

А по ходу улучшения качества виртуального опыта цифровые взаимодействия перекинутся на мир физический. Уже сегодня в виртуальной реальности можно завести друзей, познакомиться с будущим супругом или получить новую работу. По мере того как экономика все больше перемещается в онлайн, все больше рабочих мест будет существовать исключительно в онлайн-мирах. Грань между работой и игрой станет размытой. Происходящее в цифровых мирах будет иметь все большее значение в физическом мире и влиять на него, и наоборот. По такой же схеме развивались и социальные сети. Скажем, Twitter начиналась когда-то как способ поделиться с миром тем, что ты ел на обед, а теперь она в самом центре мировой политики. В общем, похожее на игрушку иногда остается игрушкой, но иногда становится чем-то гораздо-гораздо большим.

В связи с дальнейшей материализацией видения метавселенной встает центральный вопрос: каков будет дизайн этих миров и какая архитектура будет лежать в их основе? Сегодня самые популярные видеоигры используют модель корпоративной сети. Игроки общаются друг с другом через используемые совместно виртуальные миры, которые контролируются студиями по разработке видеоигр. Во многих из этих игровых экономик ходят цифровые валюты и виртуальные продукты, но управляются они централизованно. Для них характерны высокие комиссии и ограниченные возможности для предпринимателей.

Альтернатива этой корпоративной модели – открытая, основанная либо на протокольных сетях, либо на блокчейн-сетях. Тим Суини, основатель Epic Games, создатель Fortnite и популярного игрового движка Unreal, описывает свое видение такой открытой метавселенной как комбинацию этих двух сетей[307]:

«Нам нужно несколько вещей. Во-первых, файловый формат для представления трехмерных миров… Их можно было бы использовать как стандарт для представления трехмерного контента. Далее нам нужен протокол для обмена. Это может быть HTTPS или что-то вроде Межпланетной файловой системы, децентрализованной и доступной для всех. Нам также нужны способ обеспечения безопасной торговли, которым может стать блокчейн, и протокол для отправки и получения положений персонажей и их мимики в виртуальном мире в реальном времени…

Нам осталось несколько итераций до того момента, как у нас появятся остальные компоненты для метавселенной. Они все довольно схожи, благодаря чему можно выявить и стандартизировать общий знаменатель, как когда-то HTTP стал стандартом для Веба».

В описании видения нашего будущего Суини, безусловно, на верном пути, но, по моему мнению, он мог бы больше развить тему открытости. Ограничение блокчейнов торговлей – явный пример скевоморфного мышления. Блокчейны – компьютеры, способные использовать произвольное ПО. Самой сильной формой открытой метавселенной была бы совокупность компонуемых блокчейн-сетей, каждая из которых отвечает одной из потребностей, описанных Суини, и которые сами взаимодействуют, образуя метасеть. Началом для такой структуры могла бы стать опорная блокчейн-сеть, которая со временем расширится и станет сетью взаимосвязанных сетей, единым целым, состоящим из отдельных частей, наслаивающихся одна на другую снизу вверх.

Обеспечить соответствие необходимым техническим характеристикам особого труда не составит. Взаимозаменяемые токены, символизирующие виртуальные валюты, и NFT, представляющие виртуальные товары, будут свободно перемещаться по сети. Некоторые NFT будут непередаваемыми. Они будут символизировать особое достижение или предмет, существующий в единственном экземпляре и навсегда «привязанный» к человеку, который его достиг или создал. Другие NFT станут торгуемыми: например, виртуальная одежда, или «скины», которые можно покупать и продавать. А третьи NFT окажутся комбинированными: одни их свойства можно будет продать, а другие – нет. Например, аватар мог бы набирать очки опыта, которые сбрасываются при переносе.

Гейм-дизайнеры получат богатейшее пространство для работы. Они будут создавать приложения на основе базовой блокчейн-сети, но при этом сохранят доступ ко всему инструментарию современного дизайнера. Но вдобавок к этому они будут также иметь новые элементы дизайна: например, постоянные, передаваемые права собственности и экономику, которая охватывает всю сеть.

Плата, возвращаемая в блокчейн-сети, позволит покрывать затраты на разработку. Комиссии останутся низкими, как и должно быть в блокчейн-сети, но их будет компенсировать более масштабная общая экономика, мощно движимая предпринимательством. Создатели будут открывать магазины для продажи своих продуктов и оставлять большую часть доходов с продажи себе. У инвесторов появится стимул финансировать предпринимателей, создающих продукты на базе той или иной сети, зная, что потенциал ее экономического роста ничем не ограничен. Благодаря функциональной совместимости и композитности блокчейн-сетей пользователи будут переходить с игры на игру и с приложения на приложение, свободно мигрируя между сетями и создавая тем самым здоровую конкуренцию между ними. Права на цифровую собственность будут гарантироваться неизменными правилами, выполнение которых обеспечивается блокчейном. Управление и модерация станут прерогативой сообщества.

В корпоративных сетях межсетевое взаимодействие обычно считается обузой. Блокчейны же переворачивают эту логику с ног на голову и превращают его в инструмент роста. Если одна сеть создает сообщество держателей токенов, другая может стимулировать это же сообщество стать ее участниками, например предложив поддерживать его токены в своих приложениях. Таким образом, коллекция мечей и зелий, на сбор которой человек потратил годы в одной игре, не пропадет, если он перестанет в ней участвовать. Он может перенести ее в новую игру. Возможно, ее графика и сам процесс будут отличаться от предыдущей, но предметы коллекции и их основные свойства останутся прежними.

Поскольку протокольная сеть, такая как Веб, помогает создать метавселенную, я приветствую ее обеими руками. Но, как отмечает Суини, нам еще предстоит создать множество «элементов пазла», которыми такие сети нас не обеспечивают. Если открытые системы вроде протокольных сетей или блокчейн-сетей не смогут заполнить этот пробел, это сделают корпоративные сети, и тогда мир неизбежно окажется в антиутопии, описанной в романе «Первому игроку приготовиться».

NFT: дефицит в эпоху изобилия

Копирование – базовый вид деятельности в интернете. Когда люди пишут что-то онлайн, информация копируется с их компьютеров на серверы, а затем направляется к читателям. Почти каждое действие, совершаемое пользователем, от лайков до постов и ретвитов, создает копии. Копии эти бесплатны и беспроблемны, благодаря чему они создают поток видео, мемов, игр, месседжей, постов и многого другого.

Для создателей контента копирование одновременно и благо, и вред. С одной стороны, оно распространяет плоды их творчества среди широкой аудитории. С другой – обилие медиа создает ожесточенную конкуренцию за внимание аудитории. Сети маршрутизируют и частично отсекают информацию, но в них ее все равно поступает гораздо больше, чем способен потребить человек. Хорошая новость в том, что вы можете мгновенно охватить аудиторию в пять миллиардов человек. Плохая новость – это может сделать любой.

Традиционные медиакомпании в деле зарабатывания денег полагаются на дефицит. В доинтернетовском мире средства передачи информации, такие как книги или компакт-диски, были ограничены. Их производилось не так много. Людям приходилось искать физические товары и приобретать их. В цифровом же мире, где массивы информации по умолчанию текут свободно, нормой стало изобилие. В связи с этим многие медиакомпании защищают свои интересы, вводя ограничения, например платный доступ и авторские права. Чтобы читать статьи в New York Times или слушать музыку на Spotify, придется раскошелиться. (Пиратские ресурсы незаконны, и постепенно, с появлением легальных альтернатив, стали куда менее привлекательны.)

Дефицит способен конвертировать внимание в деньги, но при этом он не позволяет медиа извлекать выгоду из супермощного копировального аппарата, каковым, по сути, стал интернет. Трения снижают вероятность того, что контент выживет в борьбе за внимание. Например, ограниченным контентом нельзя поделиться, создавать его ремиксы гораздо труднее, чем общедоступного. Я назвал это явление дилеммой «внимание – монетизация». Речь о компромиссе между максимизацией внимания и максимизацией денег, с которым сталкиваются все создатели медиа.

Индустрия видеоигр решительно опережает другие медиабизнесы в решении этой дилеммы. Игры, как правило, имеют короткую жизнь, им приходится постоянно адаптироваться к меняющимся технологиям и тенденциям. Есть несколько исключений, которым удалось задержаться действительно надолго: например, Madden и Call of Duty[308], – но большинство игр приходят и уходят. В результате индустрия быстро меняется, она высококонкурентна и открыта для экспериментов. Компании-старожилы активно используют новые технологии и бизнес-модели. А ведь полезные уроки, которые извлекли студии видеоигр, применимы и к другим формам медиа. Просто создатели игр усвоили их раньше других.

Много лет студии видеоигр зарабатывали деньги тем же способом, что и практически все медиа. При покупке игры, на физическом компакт-диске или посредством цифровой загрузки, люди платили один раз, обычно долларов пятьдесят. С развитием интернета появились новые жанры, такие как многопользовательские ролевые игры и королевские битвы, которые с большой выгодой для себя воспользовались нативными функциями интернета. Стали популярны новые виды деятельности, такие как потоковая передача видеоконтента (стриминг), и новые бизнес-модели, например торговля виртуальными товарами.

Экспериментируя, игровые студии сделали важное и весьма неожиданное открытие. Они поняли, что на бесплатных играх можно заработать еще больше. Безвозмездная раздача того, что считалось их единственным источником дохода, было весьма смелым шагом, но он сработал[309].

На заре интернета гейм-дизайнеры предлагали несколько уровней игры бесплатно, а затем требовали заплатить за полную версию[310]. В 2010-х они развили эту идею, начав раздавать полные версии игр бесплатно и взимая плату только за дополнения к ним. Сегодня самые сложные игры – в том числе Fortnite, League of Legends и Clash Royale – зарабатывают исключительно на продаже виртуальных товаров, которые обычно даже не помогают участникам достигать успеха[311]. В основном это «косметические» товары: например, новые наряды или анимация для вашего персонажа. (Когда можно «заплатить за победу», игроки обычно восстают[312].)

Словом, видеоигры решили дилемму «внимание – монетизация». Надо сделать игру бесплатной, чтобы она и все ее производные: видео, мемы и т. д. – могли свободно распространяться в масштабах всего интернета. В результате игровой контент стал популярнейшей категорией в социальных сетях. Сегодня уже никого не удивляет, что крупнейшие релизы игр имеют более высокие показатели продаж, чем самые крупные кинорелизы[313]. (Эту тенденцию усилила недавняя пандемия[314]). В 2022 году игровая индустрия принесла в глобальном масштабе около 180 млрд долл. дохода – в семь раз больше, чем общемировые кассовые сборы в кинопрокате[315]. То, что когда-то было нишевым занятием для энтузиастов, превратилось во времяпрепровождение-блокбастер.

Ум и смекалка игровой индустрии очевидны и в ее подходе к стримингу. На таких сайтах, как Twitch, пользователи могут следить в прямой трансляции за спортсменами, а те еще и попутно общаются с аудиторией – этакая смесь просмотра спортивных соревнований с радиошоу. С юридической точки зрения игровая индустрия могла бы без труда положить стримингу конец. В конце 2000-х, когда началась потоковая трансляция видеоигр, некоторые компании, в частности Nintendo, этот тренд не оценили[316]. Но сегодня все в этом бизнесе поощряют стриминг, осознав, что привлеченное таким образом внимание с лихвой компенсирует потери в монетизации.

Студии по разработке видеоигр поступили крайне разумно. Они смотрели на свои продукты широко, как на пакеты, включающие не только саму игру, но и стриминг, и виртуальные товары. Они экспериментальным путем определили правильное сочетание бесплатных и платных элементов для оптимального компромисса в дилемме «внимание – монетизация». А по ходу дела они создали новый слой ценности – слой дефицита. В результате сами игры стали бесплатными, но к ним добавились новые слои, такие как стриминг (бесплатный) и виртуальные товары (платные). Студии видеоигр сдули одну часть воздушного шарика дохода, но при этом нашли другие части, которые можно надуть.

А вот музыкальная индустрия, в отличие от индустрии видеоигр, отреагировала на рост интернета пустой тратой времени, затеяв бесчисленные судебные тяжбы с новаторами[317]. Музыкальные компании уделяли гораздо больше внимания защите прав уже существующего бизнеса, чем изучению новых направлений[318]. Только после огромных проволочек лейблы согласились на постепенные изменения: например, разрешили потоковым сервисам, таким как Spotify, использовать их контент в пакетах подписки. И сделали это крайне неохотно.

Распри в отрасли продолжаются по сей день. Когда музыкальные стартапы пытаются найти новые способы решения дилеммы «внимание – монетизация», звукозаписывающие компании обычно угрожают им судебными исками. Эти угрозы серьезно сдерживают готовность людей экспериментировать. Новые технологические продукты, связанные с музыкой, – если таковые вообще появляются, – как правило, представляют собой лишь незначительные вариации предыдущих продуктов. А действительно новые подходы считаются слишком рискованными и дорогостоящими.

И, надо сказать, последствия этих разных подходов весьма ощутимы. В наше время каждый год создаются сотни стартапов, специализирующихся на видеоиграх, а вот связанных с музыкой – днем с огнем не сыщешь. И все потому, что предприниматели хотят проводить свое время, изобретая что-то новое, а не отбиваясь от судебных исков. Инвесторы тоже усвоили этот урок. Они крайне редко финансово поддерживают стартапы, связанные с музыкой[319].

Такой итог вряд ли можно назвать удивительным. Как показывают нижеприведенные графики, доходы индустрии видеоигр[320] существенно опережали доходы музыкальной индустрии[321] в последние тридцать лет. Игровая индустрия бурно росла благодаря тому, что с охотой и готовностью принимала каждую очередную волну новых технологий. А колебания и сомнения музыкальной индустрии только сдерживали ее рост и развитие.

Доходы отрасли с учетом инфляции

В видеоиграх нет никакой магии, которая делала бы их более подходящими для монетизации, чем другие формы медиа. Народ обожает видеоигры, но люди также без ума от музыки, книг, кинофильмов, подкастов и цифрового изобразительного искусства. Просто все эти отрасли пока экспериментировали с меньшим количеством новых бизнес-моделей. Люди сегодня пишут и слушают музыку столько же, сколько всегда. Проблема не в спросе и предложении. Проблема в сломанных бизнес-моделях между ними.

То, что сделали для видеоигр виртуальные товары, для других форм интернет-медиа могут сделать NFT. А все потому, что NFT создают новый уровень ценности, которого ранее не существовало: цифровое право собственности.

Почему люди станут за это платить? По ряду причин, но прежде всего по той же, по которой люди покупают предметы искусства, коллекционные игрушки и винтажные сумки: из-за эмоциональной связи с идеями и историями, стоящими за этими вещами. Думайте о покупке NFT как о приобретении официального продукта какого-то бренда или копии произведения искусства, подписанной художником. NFT связывает вас с брендом, исполнителем или создателем точно так же, как сообщество коллекционеров объединяет неизменяемый след подписи автора. Чем больше вы копируете произведение искусства, делаете его ремиксы и делитесь им, тем более известным оно становится и тем более ценными, как правило, оказываются связи между его создателем и данным сообществом.

Но NFT – не только предметы искусства. Это еще и своего рода контейнеры общего назначения для репрезентации права собственности. А значит, NFT можно также создавать ради ценности, которая не ограничивается покупкой формальной или подписанной автором работы. Так, один популярный ныне NFT-дизайн обеспечивает его владельцам доступ в закрытое ранее «закулисье», или членство в частных дискуссионных группах. А еще NFT могут предоставлять право голоса, позволяя их владельцам определять направление дальнейшего развития персонажей и историй в вымышленных мирах. (Подробнее об этом мы поговорим далее, в разделе, посвященном коллективному сторителлингу.)

Скептики иногда высказывают опасение, что NFT ограничат совместное использование медиа и обмен ими. Но на самом деле NFT, напротив, обеспечивают стимул для ослабления таких ограничений. Копирование и ремиксы обычно повышают ценность NFT, так же как увеличение числа участников в видеоиграх повышает ценность входящих в них виртуальных товаров. Тот же эффект, кстати, наблюдается и в случае с физическими произведениями искусства. Копирование выгодно и владельцу картины, и художнику, ведь по мере роста числа и распространения ее копий стоимость оригинала, как правило, растет. В экстремальных случаях произведение искусства, скажем, «Мона Лиза», становится культурной иконой с миллионами копий.

Авторские права обычно в произведение искусства не встроены. Покупая картину, вы, как правило, не приобретаете авторских прав на нее. Вы покупаете только физический объект и лицензию на его использование и показ. Его ценность, скорее, эмоциональна и субъективна. Анализ денежных потоков или прочие объективные методы оценки тут неприменимы. То же можно сказать и о NFT, которые лишь символизируют подписанные автором копии.

Зато для этих токенов характерна гибкость, благодаря чему создатели могут при желании встроить в них авторские права. Самый простой пример – NFT плюс авторское право, когда покупатель приобретает традиционное авторское право. Однако, поскольку NFT могут включать код, вы способны создавать вариации авторских прав, что было бы чрезвычайно трудно реализовать в офлайн-мире. Например, можно создать NFT, который предоставляет покупателю коммерческие права, но обязывает его поделиться частью дохода с первоначальным создателем. Можно также установить разные правила для ремиксов и производных от своего детища. Воспользовавшись преимуществами встроенного журнала цепочки владельцев, доступного в блокчейне, можно, например, закодировать правила, которые возвращают деньги разным владельцам и участникам. Например, ремикс ремикса оставляет треть дохода себе, треть отдает первому ремиксу, а еще треть – оригиналу. Это же программное обеспечение, в него можно заложить любую схему.

NFT также позволяют трансформировать экономику создателей[322]. Снова рассмотрим музыкальный бизнес[323]. На стриминговом сервисе Spotify представлено около девяти миллионов музыкантов, но менее 18 тыс. – меньше 0,2 %, – заработали за 2022 год более 50 тыс. долл.[324]. Львиная доля cгенерированного ими дохода пошла в карман стриминговым сервисам и музыкальным лейблам. Токены же отсекают слои посредников с высокими комиссиями. Благодаря NFT музыканты сохраняют большую часть дохода, и, следовательно, для материальной поддержки им достаточно гораздо меньшей базы поклонников.

Музыканты часто продают физические продукты, что тоже позволяет отсекать посредников с высокими комиссиями. Но рынок таких товаров, как правило, гораздо меньше рынка продуктов цифровых. В 2018 году музыкальная индустрия продала товаров на 3,5 млрд долл.[325], а объем продаж индустрии видеоигр составил 36 млрд[326]. С тех пор эта цифра для видеоигр почти удвоилась. А еще цифровые товары приносят более высокую маржу прибыли, что оставляет больше пространства для экспериментов и облегчает задачу поддержания постоянного взаимодействия с поклонниками.

Для тех, кто привык к модели корпоративной сети, бизнес на основе NFT требует серьезного изменения образа мышления. При таком подходе компания полностью управляет всем комплексом услуг. Она создает и опорный сервис, и вспомогательные приложения и инструменты, и соответствующую бизнес-модель. Наглядный пример командования и контроля полного цикла, от начала до конца.

В случае с NFT создатели начинают с «ядра», минимальных компонентов, скажем, с простой коллекции NFT, а независимые третьи стороны создают приложения снизу вверх на базе этой сети и токенов. Музыкальная группа может выпустить NFT, которые привлекут к ней покровителей и преданных фанатов. Позже могут появиться сторонние приложения, обеспечивающие опыт на базе NFT: например, доступ к частным ивентам, форумам или эксклюзивным товарам.

У сторонних разработчиков есть двойной стимул создавать продукты на базе этих NFT. Во-первых, чтобы ускорить распространение своих товаров, «прицепившись» к уже существующим сообществам. Маркетолог может взять демографическую группу людей, найти в ней коллекцию NFT и дать этой группе эксклюзивные привилегии, такие, например, как ранний или бесплатный доступ к новым продуктам. В модели блокчейна взаимная совместимость становится эффективной тактикой приобретения потребителей.

Во-вторых, NFT достоверно нейтральны[327]. Пользователи владеют ими, и создатель, давший им жизнь, не в силах изменить это правило (если это однозначно и явно не разрешено кодом). Стимулы тут очень сильно отличаются от действующих в корпоративных сетях, взаимодействие в которых чревато большим риском, поскольку корпоративные владельцы практически всегда со временем меняют правила в своих интересах.

Тут нам снова пригодится аналогия с тематическим парком и мегаполисом. Корпоративная модель подобна отлично управляемому тематическому парку, который создает весь «пакет» опыта, от начала до конца. А блокчейн-сеть похожа на город, который начинается с опоры, с кирпичей и плит, и стимулирует предпринимательство снизу вверх. NFT с их разрешительными авторскими правами тоже поощряют инновации третьих сторон и, соответственно, естественным путем вписываются в модель мегаполиса.

Эти токены пока находятся на этапе развития, но первые признаки успеха уже заметны[328]. Стандарт NFT был формализован в 2018 году, а в 2020-м продажи этих токенов начали расти[329]. С 2020 до начала 2023 года создатели получили в виде выплат от их продаж около 9 млрд долл.[330]. YouTube, намного более старый и устоявшийся игрок рынка, выплатила за тот же период около 47 млрд долл.[331] (иначе говоря, 55 % от 85-миллиардного дохода, который она получила за этот период). Instagram♦, TikTok, Twitter и прочие не заплатили создателям практически ничего. Их комиссия так и парит где-то в стратосфере, на отметке около 99 %.

С появлением генеративного искусственного интеллекта, который уже сегодня способен создавать весьма впечатляющие произведения визуального искусства, музыки и текста, – и развивается настолько быстро, что, возможно, уже в ближайшем будущем превзойдет человеческие способности, – тенденция к изобилию медиа будет только ускоряться. Если социальные сети когда-то демократизировали распространение контента, то генеративный ИИ скоро демократизирует его создание. И тогда сохранить модель ограничительных медиа – модель авторского права – будет очень трудно. Люди вряд ли будут готовы платить за медиа столько же, если они смогут создать с помощью ИИ вполне привлекательные субституты.

На наше счастье, ценность не исчезает бесследно. Как мы говорили выше, в главе 8, по мере сжатия воздушного шарика она перемещается в соседние слои. ИИ побеждает людей-шахматистов уже два десятилетия, но игра в шахматы и просмотр шахматных матчей на сайтах вроде Chess.com сегодня популярны как никогда. Люди жаждут человеческого общения, несмотря на бурный прогресс машинного интеллекта. Художественное выражение эпохи пост-ИИ будет меньше сфокусировано на самих медиа и больше – на курировании, сообществе и культуре вокруг него.

NFT добавляют в море изобилия медиа слои дефицитной ценности. Они дают нам изящное решение дилеммы «внимание – монетизация». Создатели могут зарабатывать благодаря новым бизнес-моделям, вдохновленным виртуальными товарами в видеоиграх. Интернет может продолжать делать то, что у него получается лучше всего: копировать и делать ремиксы. В этой ситуации нет проигравших.

Коллективный сторителлинг: разблокируем потенциал фэнтези-Голливуда

Когда британский писатель Артур Конан Дойл в 1893 году «убил» своего самого известного персонажа, Шерлока Холмса, «сбросив» его в швейцарский водопад, фанаты не на шутку возмутились[332]. Тысячи почитателей Холмса отменили подписку на журнал Strand Magazine, который давно публиковал рассказы о Холмсе. Они оделись в траур и настрочили автору гору писем с просьбами воскресить великого сыщика (Дойл десяток лет игнорировал их, но в результате сдался и вернул Холмса).

По сей день ничто так не восхищает людей и не пробуждает страсти, как хорошая история. Интернет-форумы полны фанатов вымышленных вселенных, таких как «Гарри Поттер» и «Звездные войны». Люди внимательно следят за каждым обновлением, анализируют сюжеты и горячо спорят даже о самых незначительных нюансах. Иногда фанаты создают свои сюжетные линии и персонажей, вплоть до написания целых книг на фанфик-сайтах вроде Wattpad. (Книга «Пятьдесят оттенков серого», например, начиналась как фанфик на вампирскую сагу «Сумерки»[333].)

Народ сегодня настолько глубоко вовлечен во франшизы и так много в них инвестирует, что те порой становятся частью их идентичности. Однако чувство владения в данном случае – чистейшая иллюзия. Да, фанаты могут коллективно повлиять на ход истории. Например, многие считают, что Джордж Лукас сократил роль всех раздражающего инопланетянина Джа-Джа Бинкса в последующих фильмах «Звездных войн» потому, что люди слишком уж возненавидели этого персонажа[334]. Однако по большей части они – пассивные наблюдатели, не имеющие ни официального права голоса, ни доли в финансовых плодах успешного произведения.

Тем временем медиамир, осознав, что продавать новую интеллектуальную собственность рискованно, «подсел» на сиквелы и перезагрузки. Медиакомпаниям приходится тратить на продвижение новых историй десятки миллионов долларов. Согласитесь, куда безопаснее еще разок-другой переработать уже проверенный временем материал.

А что, если бы поклонники могли быть истинными собственниками, а медиакомпании – использовать их энергию для создания и продвижения новых оригинальных историй? Именно эта идея легла в основу группы новых блокчейн-проектов, которые позволяют фанатам совместно создавать повествовательные миры.

При наличии правильных инструментов разнообразные группы незнакомых друг с другом людей могут совместно создавать великие продукты. Это, по сути, главный урок, вынесенный нами из эпохи «Читай. Пиши», и самый яркий пример – «Википедия». Краудсорсинговая энциклопедия, основанная в 2001 году, бросила вызов скептикам, которые сравнивали ее со стеной, испещренной граффити (правда, цифровыми), нанесением которых заправляют радикалы-утописты. Сегодня большинство едва ли вспомнят Encarta, электронную мультимедийную энциклопедию, принадлежавшую Microsoft и написанную уважаемыми платными экспертами, а ведь она когда-то считалась фаворитом в соперничестве ресурсов данного типа[335]. Да, «Википедия» по сей день борется с бесконечным спамом и порчей информации, но верные «солдаты» сообщества продолжают неустрашимо редактировать сайт и улучшать его. Положительных правок больше, чем отрицательных, что создает надежный фундамент для устойчивого дальнейшего прогресса.

Сегодня «Википедия» – седьмой по популярности сайт в интернете[336]. Люди считают ее вполне надежным источником информации. Успех сайта вдохновил волну других совместных информационных проектов, в том числе, например, сайты вопросов и ответов Quora и Stack Overflow[337].

Коллективный сторителлинг объединяет уроки «Википедии» с мощью достоверно нейтральных блокчейн-сетей, для которых характерны низкие комиссии и которые вознаграждают фанатов правом собственности на их творения. Чаще всего на практике это работает так: пользователи получают токены пропорционально их вкладу в «тело» повествования. Полученная в результате интеллектуальная собственность контролируется сообществом и может передаваться третьим лицам по лицензии для создания книг, комиксов, игр, телепередач, фильмов и многого другого. Доходы от лицензирования идут в казначейство блокчейн-сети, где они могут храниться и использоваться для финансирования дальнейшего развития или раздаются держателям токенов.

Эти проекты дают пользователям возможность высказать свое мнение о дальнейшем развитии персонажей и сюжетов. Если им не нравится нынешнее направление повествования, они могут сделать форк, скопировав оригинальный вариант и изменив его так, как они считают нужным. Они могут делать форки даже целых историй, создавая альтернативные временные линии и миры – целые новые мультивселенные, детища пользователей. В итоге персонажи и истории превращаются в своего рода «кирпичики» Lego. Если их по-разному комбинировать, можно модифицировать исходники и создавать их ремиксы.

Данная модель коллективного сторителлинга несет в себе целый ряд несомненных преимуществ.

• Расширение «воронки» талантов. Не требующий разрешения доступ удаляет из уравнения посредников (гейткиперов) и существенно расширяет круг тех, кто может внести вклад в процесс написания истории. Традиционная модель СМИ использует посредников, которые должны дать «зеленый свет» людям и проектам. В результате успех творческих работников до сих пор зачастую очень сильно зависит от того, живет ли человек в подходящем городе и знаком ли он с нужными людьми. Это очень узкая «воронка», которая обычно упускает из виду широкий спектр талантов. «Википедия» привнесла модель «базара» в индустрию энциклопедий, в которой доминировали «соборы». Коллективный сторителлинг может сделать то же для медиа.

• Вирусный маркетинг нового интеллектуального продукта. Использование фэндома – мощный способ продвижения на рынок новых сюжетных вселенных без миллионных затрат на рекламу. Подумайте о силе вирусного маркетинга мемкойнов, например догкойна, но представьте, что они сфокусированы на продвижении не бессмысленных спекуляций, а по-настоящему интересных, значимых историй. Восторженные фанаты превращаются из пассивных потребителей в активных и преданных евангелистов.

• Увеличение дохода создателя. Награды в виде токенов имеют большой потенциал повышения доходов создателей. Блокчейн-сети используют низкие комиссии, а это означает, что большая часть заработанных денег возвращается создателям контента. Удаление слоев посредников изменяет экономическое положение создателя к лучшему. Миллион долларов – не очень большая сумма для крупной студии, но для группы независимых создателей она может означать существенное улучшение материального положения.

Как я только что сказал, «Википедия» бросила вызов скептикам и стала важным интернет-ресурсом. Блокчейн-сети могут расширить модель, впервые предложенную «Википедией», на совместный творческий труд, позволив создателям владеть долей в продукте их труда. Кай Шеффилд, руководитель отдела криптовалют Visa, назвал эту идею «фэнтези-Голливудом» – по аналогии с фэнтези-футболом[338]. Данная модель превращает фанатов в активных участников. Они на самом деле в игре, а не рисуют ее в своем воображении.

Превращение финансовой инфраструктуры в общественное благо

Когда в 1990-х появился коммерческий интернет, он обещал модернизировать платежи. Но перемещение денег в онлайне оказалось на редкость трудной задачей. Базовые меры безопасности, такие как зашифрованный интернет-трафик, пребывали тогда в зародышевом состоянии и порождали массу вопросов и сомнений[339]. Люди не хотели вводить в компьютер данные кредитной карты. Некоторые компании, такие как Amazon, сумели завоевать доверие клиентов, но для большинства задача заставить пользователей совершать электронные платежи оказалась непосильной.

И интернет-сервисы массово взялись за рекламу. Рекламные объявления создавали беспрепятственный замкнутый цикл доходности, эффективный с самого начала. Первый рекламный баннер, купленный AT&T, появился на сайте Wired (hotwired.com) в 1994 году[340]. Несколько лет спустя рекламные компании, например DoubleClick, провели долгожданные первичные публичные размещения акций. С тех пор этот рекламный фонтан не иссякал ни на минуту, несмотря на беспорядочный, бессистемный опыт и порождаемые им проблемы, связанные со слежкой за пользователями.

Только в 2010-х бизнес-модели, основанные на платежах, догнали наконец модели, основанные на рекламе. Очевидным выгодоприобретателем стала электронная торговля. Люди начали охотно пользоваться дебетовыми и кредитными картами для оплаты в онлайн-магазинах по всему миру. Умело воспользовавшись этой тенденцией, Shopify, предоставляющая услуги электронной торговли мелким продавцам, стала серьезным конкурентом Amazon.

Другие популярные модели платежей – Freemium и виртуальные товары. Поставщики Freemium раздают бесплатную версию сервиса и продают премиум-вариант. Эту же модель используют такие медиакомпании, как газета New York Times и Spotify; социальные сети (например, LinkedIn и Tinder), а также провайдеры ПО, в том числе Dropbox и Zoom.

Как мы обсуждали выше, пионерами модели виртуальных товаров были студии видеоигр. Как в модели Freemium, провайдеры начали бесплатно раздавать базовый продукт – в данном случае видеоигры – в надежде на то, что некоторые пользователи купят дополнения к нему. Иногда это предметы, которые могут пригодиться человеку в игре, например оружие, но многие из них чисто косметические, например новые наряды для аватаров игроков. Данная модель поддержала целый ряд мегахитов, в том числе Candy Crush Saga, Clash of Clans и Fortnite.

Сегодня интернет-платежи стали обычным явлением, но определенные проблемы остались. Пользователям по-прежнему нужно вводить данные о своей кредитной карте. Нередки случаи мошенничества и возвратных платежей. Комиссия по кредитной карте составляет 2–3 % – сущие пустяки по стандартам других комиссий в интернете, но достаточно высокая, чтобы многие возможные варианты использования таких платежей были запрещены. (Как обсуждалось ранее, мобильные платформы взимают гораздо более высокую комиссию, до 30 % за транзакции в магазине приложений.)

Перемещение денег в интернете не должно быть сложным. Отправка их должна быть такой же простой и дешевой задачей, как обмен текстовыми сообщениями. Интернет – величайший инструмент для перемещения информации и управления ею из всех известных, но он до сих пор практически не затронул механизмы, лежащие в основе большинства платежных процедур. Проблема оказалась гораздо более трудноразрешимой, чем вопросы перемещения других видов информации.

Управлять деньгами сложнее, чем другой информацией, по целому ряду причин. На пути к получателю типичный потребительский платеж проходит через несколько слоев посредников. Это пестрое «лоскутное одеяло» систем, которыми управляют банки, торговые сети, сети кредитных и дебетовых карт и платежные системы, должно как-то координировать свои действия. Нам необходимы системы для управления соблюдением требований, борьбы с мошенничеством и кражами и помощи правоохранительным органам.

Эти проблемы уже довольно давно и успешно решались и решаются в рамках отдельных финансовых организаций, но, как правило, избыточными, а иногда и неэффективными способами. В рамках единой современной системы их можно было бы устранить намного эффективнее. Сложность в том, чтобы заставить разрозненные организации объединиться вокруг общей системы.

Один из способов решения проблем коллективных действий заключается в создании новых сетей. Как я уже не раз говорил в этой книге, тут у нас на выбор три варианта: корпоративные сети, протокольные сети и блокчейн-сети.

Корпоративная платежная сеть столкнется с той же проблемой, которая характерна для всех корпоративных сетей. Пока ее доля рынка относительно невелика и сетевые эффекты слабы, у нее будет стимул привлекать пользователей, продавцов, банки и других партнеров. Но как только они станут достаточно сильными, она неизбежно воспользуется всей своей мощью и властью, чтобы выжать из сети более высокие комиссии, и внедрит правила, ограничивающие конкуренцию. Банки и платежные системы отлично осведомлены об этом платформенном риске и, осознавая возможные последствия, стараются избегать передачи власти в руки корпоративных сетей. (Да, они отдали значительную долю своей власти Visa и Mastercard[341], но еще во времена, когда Visa была некоммерческой организацией, а Mastercard – альянсом банков. Обе сети с тех пор стали независимыми коммерческими компаниями, причем применяя методы, весьма похожие на те, что использовали Mozilla и OpenAI.)

Второй вариант – платежные протокольные сети – сопряжен сразу с двумя серьезными трудностями. Во-первых, наем людей для построения сети, поскольку протоколы не имеют встроенного механизма для сбора капитала и найма разработчиков. Во-вторых, ограниченная функциональность. Платежным сетям необходимо отслеживать транзакции, а значит, им нужно создавать и поддерживать базы данных. У протокольных сетей нет опорных сервисов-«ядер» – и, следовательно, они не могут администрировать нейтральные централизованные базы данных.

А вот третий вариант – блокчейн-сети – позволяет использовать преимущества как корпоративных сетей, так и протокольных сетей, избегая при этом их недостатков и ограничений. Они способны собирать деньги для финансирования разработок и хранить записи о платежах в своем опорном ПО, которое работает как общий реестр. Они могут ввести правила, обеспечивающие соблюдение нормативных требований. У них есть встроенные журналы – отличный инструмент для помощи правоохранительным органам. А еще у них низкие комиссии и предсказуемые правила, что мощно мотивирует разработчиков создавать продукты на их базе. Все эти плюсы вам уже отлично известны.

Благодаря созданию нейтрального слоя для сбора средств, поддержанию общих данных и возможности брать на себя твердые обязательства перед пользователями такая сеть позволила бы нам решить как технические, так и координационные проблемы, которые препятствуют эффективной работе других платежных сетей. Блокчейн-сети действительно способны превратить платежи в общественное благо, так же как система общественных дорог стимулирует торговлю и развитие в физическом мире. Частные компании по-прежнему будут играть свою роль, разрабатывая новые финансовые продукты, но строить их – на основе достоверно нейтральных блокчейнов. В любом технологическом стеке оптимальным считается дизайн, представляющий собой правильную комбинацию частных интересов и общественного блага. В сфере финансов имеет смысл сделать слой платежей нейтральным общественным благом (если вспомнить аналогию со сжиманием воздушного шарика, то платежные сети должны быть его тонкой частью).

Вполне вероятно, что такую систему можно построить на базе Bitcoin. Это нейтральная система, не требующая разрешений. В основополагающих информационных материалах она описывает себя как «систему электронных платежей», но ее успех в этой области до сих пор сдерживался высокими транзакционными издержками и волатильностью цен. Высокие издержки обусловлены ограниченностью предложения пространства блоков: тем, сколько транзакций может поместиться в конкретный блок. Сегодня множество проектов, построенных на базе сети Bitcoin, пытаются устранить эти ограничения. Больше других преуспела в этом Lightning, платежная сеть второго уровня для блокчейн-сети Bitcoin, которая благодаря большей пропускной способности имеет сравнительно низкие издержки. Волатильность цен по-прежнему может оставаться проблемой, но ее наверняка смягчит сокращение времени расчетов.

Еще один вариант – сеть Ethereum. Системы, построенные на ее базе, такие, например, как так называемые свертки[342], тоже позволяют снизить транзакционные издержки и сокращают задержки в проведении платежей. Чтобы избежать волатильности цен, люди могут использовать стейблкоин, привязанный к доллару, например централизованную криптовалюту USDC[343]. Отправить деньги через Ethereum с ее помощью обычно быстрее и дешевле, чем посредством банковского перевода. Комиссии за транзакции все еще слишком высоки для проведения небольших ежедневных платежей, но при появлении в сети новых решений по масштабированию, чему способствует цикл обратной связи «платформа – приложение» в сети Ethereum, ситуация непременно улучшится.

Глобальная платежная система обеспечит множество преимуществ. Во-первых, она позволит решить проблемы с существующими платежными системами. Комиссия за оплату кредитной картой невелика по сравнению с другими комиссиями в интернете, но все равно добавляет никому не нужное сопротивление. Комиссия за международные денежные переводы еще выше, что может рассматриваться как регрессивный налог на граждан с низкими доходами, которые часто переводят деньги родственникам за границу. Кроме того, любой интернет-ретейлер скажет вам, что международные платежи, особенно связанные с развивающимися странами, – задачка не из простых.

Все эти проблемы аналогичны тем, которые были характерны для телефонной связи и пересылки текстовых сообщений до появления смартфонов. Пользователям приходилось платить за звонки поминутно и за каждое сообщение отдельно, и международные тарифы были весьма высокими. Ситуация улучшилась после того, как приложения вроде WhatsApp и FaceTime создали новые сети взамен прежних. И у нас есть все основания надеяться, что новая глобальная платежная сеть сможет сделать то же для транзакций с деньгами.

Другим несомненным преимуществом глобальной платежной системы станут новые приложения, о которых раньше нельзя было и мечтать. Снижение комиссий за транзакции сделало бы возможными микроплатежи. Пользователи могли бы платить небольшую сумму за чтение новостных статей или доступ к материалам медиа. Гонорары за музыкальные произведения выплачивались бы правообладателям с использованием чеков на основе блокчейна, при необходимости можно было бы без труда провести аудит этих документов. Компьютеры могли бы через специальные программы платить друг другу за данные, вычислительное время, вызовы API и прочие ресурсы. А ИИ-системы – вознаграждать создателей контента, которые внесли вклад в их наборы обучающих данных, о чем мы подробнее поговорим дальше.

Вопрос микроплатежей обсуждается уже не первое десятилетие. Время от времени делались даже попытки реализации этой идеи, но пока безуспешно. Препятствием в основном становились высокие транзакционные издержки. Некоторые эксперты отрасли также утверждают, что такие платежи слишком многого требуют от пользователей. Однако все эти препятствия преодолимы. Блокчейны, которые относительно хорошо масштабируются, могут решить проблему издержек на транзакции, а автоматизация на основе правил – снизить когнитивные издержки. Когда-нибудь пользователи будут даже распределять с применением ряда простых правил свой бюджет и отдавать проведение платежей на откуп «умным» кошелькам.

Третье преимущество – композитность. Рассмотрим это свойство на примере цифровых фотографий, хранящихся в стандартных файловых форматах, таких как GIF и JPEG. Сегодня они могут быть легко интегрированы почти в любое приложение, что привело к мощной волне фотоинноваций. Некоторые из них – творческие, например фильтры и мемы. Другие – сервисные: скажем, Instagram♦ и Pinterest. А теперь представьте некую вымышленную вселенную, в которой каждая фотография контролируется через API корпоративными сетями. В таком мире фотоснимки можно было бы использовать только способами, разрешенными горсткой избранных компаний. API-провайдеры стали бы посредниками (гейткиперами), контролирующими, что пользователи и разработчики могут делать, а что им запрещено. И у них был бы стимул блокировать фотографии в определенном месте и всячески подавлять конкуренцию. Именно так сегодня работают деньги в интернете.

Система, основанная на блокчейне, сделала бы деньги такими же пригодными для ремиксов и перекомпоновки, как цифровые снимки. Или, что еще лучше, превратила бы их в открытый исходный код. Сделать финансы с открытым исходным кодом – цель DeFi-сетей, которые выполняют те же функции, что и банки и прочие финансовые учреждения, но с использованием блокчейнов. За последние несколько лет самые популярные сети DeFi обработали транзакций на десятки миллиардов долларов. В недавний период повышенной волатильности рынка, когда многие централизованные организации потерпели крах, эти сети продолжали вполне эффективно работать[344]. Пользователи могут, проверив код DeFi, убедиться в безопасности своих средств и снять деньги, как говорится, за пару кликов. Эти системы просты, прозрачны и достоверно нейтральны, что ко всему прочему позволяет существенно снизить риск дискриминации.

Критики часто обвиняют систему DeFi в том, что она чрезмерно самореферентна, зациклена сама на себя, что это микроэкономика, никак не пересекающаяся с внешним миром. Эти замечания, признаться, небезосновательны. Данная система действительно может работать только с деньгами с функцией композитности, что ограничивает сферу ее применения деньгами, которые хранятся в блокчейнах, и, соответственно, делает ее привлекательной только для относительно небольшой подгруппы пользователей интернета. Если бы у всего интернета была композитная система денег, концепции, пионером которых стала DeFi, можно было бы масштабировать с уровня «микро» до уровня «макро».

Финансы всегда были централизованными и управлялись в основном коммерческими компаниями, хотя необязательно так должно быть. Блокчейн-сети, подняв интернет с уровня обработки битов на уровень обработки денег, превратили бы финансовую инфраструктуру в общественное благо.

Искусственный интеллект: новое экономическое соглашение для создателей

Интернет действует на основе неявного экономического соглашения. Создатели контента: например, писатели, критики, блогеры и дизайнеры – как независимые, так и работающие на ту или иную организацию – публикуют свои детища, понимая, что распространители контента, такие как социальные сети и поисковые системы, вознаградят их своим вниманием. Разработчики создают предложение; распространители контента создают спрос. Такова суть этой сделки.

Наглядный пример данного соглашения – поиск в Google[345]. Система сканирует сеть, анализирует и индексирует контент, а также выводит фрагменты поиска в его результатах. В обмен на индексирование и извлечение контента Google отправляет трафик обратно провайдерам контента через свои ранжированные ссылки. Такая схема позволяет провайдерам, например новостным агентствам, зарабатывать на рекламе, подписках или любой другой бизнес-модели по их выбору.

В 1990-х, когда эти отношения только начинались, многие контент-провайдеры не смогли предвидеть, насколько высоки для них ставки. Поисковые системы надежно прикрылись исключениями о добросовестном использовании в законе об авторском праве, а провайдеры контента выбрали подход, основанный на невмешательстве. Со временем, по мере роста интернета, баланс власти между двумя сторонами этой сделки скособочивался еще сильнее. Избыточный объем контента проходил через небольшую группу распространителей, обеспечивая им явное и безусловное преимущество. Конечный результат: Google (как один из примеров) сегодня контролирует более 80 % объема интернет-поиска[346]. Ни один контент-провайдер не может о такой доле рынка даже мечтать.

Некоторые медиабизнесы попытались позже исправить свои ошибки. Медиагигант News Corp уже больше десятка лет протестует против хитрой политики Google, пытаясь выдавить из соглашения с ней больше денег, в том числе подает официальные жалобы на нарушение антимонопольного законодательства[347]. (В 2021 году они наконец заключили соглашение о разделе доходов от рекламы.) И поисковый сайт Yelp большую часть времени своего существования борется за ограничение власти Google. Кульминацией этой кампании стало выступление в Конгрессе США их CEO Джереми Стоппельмана, который, в частности, сказал следующее[348]:

«Проблема крупных технологических компаний в том, что они контролируют каналы распространения контента. Распространение – ключевой момент. Если Google – точка, откуда все люди подключаются к Вебу, обладающая огромной властью вставать на пути потребителей и блокировать для них нахождение лучшей информации, это действительно серьезная проблема, способная душить инновации».

Из-за препятствий в лице распространителей контент-провайдеры лишились своих рычагов влияния. В 2000-х доминирование Google стало настолько мощным, что отказ от результатов поиска стал нежизнеспособным. И если отдельные компании, такие как Yelp и News Corp, все это делают, они теряют трафик, а их место занимают конкуренты.

Если бы контент-провайдеры сумели в 1990-е предвидеть такое развитие событий, они могли бы заранее скоординировать усилия и принять коллективные меры. Тогда они оказались бы сегодня в куда более сильной позиции. Но современные провайдеры контента слишком раздроблены, чтобы обладать реальной личной властью, а организоваться у них не получается. (Некоторые, самые сообразительные, все же предвидели финал игры: южноафриканский издатель газеты Naspers стал интернет-гигантом, резко развернув свой бизнес с производства новостей на интернет-инвестиции[349].)

Распространение оказалось на вершине. Google зарабатывала на этом соглашении значительную долю своей прибыли. Этот поисковой гигант знал, что его отношения с контент-провайдерами симбиотические, к тому же он столкнулся с серьезным давлением регулирующих органов. Поэтому Google позволила развернуть достаточно большой денежный поток в сторону издательств, что, в свою очередь, помогло многим из них выжить. Но все эти договоренности и сделки, заключенные за многие годы, – сущие пустяки по сравнению с фонтаном изобилия, пролившимся за это время на Google.

Порой Google еще и нарушает это соглашение[350]. Одна из худших вещей, которые могут случиться с сайтом, – «одно окно», когда поисковик извлекает контент и помещает краткое изложение вверху всех результатов, в результате чего пользователям, чтобы получить ответ, уже не нужно кликать мышью. Поисковые запросы, связанные с фильмами, текстами песен или ресторанами, обычно именно таковы. Для стартапов, которые полностью зависят от трафика Google, это смертный приговор. К сожалению, я своими глазами видел, как этот приговор привели в исполнение для нескольких компаний, с которыми мне довелось иметь дело. Трафик испаряется буквально в одночасье, а вместе с ним – и доход.

Искусственный интеллект потенциально может довести поиск в «одном окне» до его логического завершения. Новые ИИ-инструменты уже сегодня генерируют и обобщают контент, избавляя пользователей от необходимости переходить по ссылкам сайтов контент-провайдеров. Отличное представление о таком будущем нам дает сверхмощный чат-бот ChatGPT, выпущенный OpenAI. Вы можете попросить его составить список ресторанов в городе, которые стоит посетить, или краткое описание новостных событий, и он выдаст вам ответ самостоятельно – и не надо переходить по ссылкам других сайтов. Если это станет новым способом поиска, ИИ может объединить в «одно окно» весь интернет, нарушив тем самым многолетнее соглашение между поисковыми системами и их контентом.

Новейшие ИИ-продукты показывают невероятные результаты. ИИ совершенствуется быстрыми, возможно, экспоненциальными темпами; продуктов множество, от ботов с большими языковыми моделями до систем генеративного искусства, таких как Midjourney. Следующее десятилетие обещает быть поистине захватывающим с точки зрения перспектив искусственного интеллекта. Новые приложения наверняка повысят экономическую продуктивность и улучшат жизнь людей. Но прогресс в этой области также означает, что нам понадобятся новые экономические модели для контент-провайдеров.

Если ИИ-системы научатся самостоятельно отвечать на запросы пользователей, это, очевидно, отменит большинство современных способов применения поисковых систем, а также устранит потребность в пролистывании результатов, чтобы находить контент на разных сайтах. Если ИИ-система способна мгновенно сгенерировать любой образ, зачем искать изображения, созданные художниками-людьми, чтобы использовать их в своем контенте или, скажем, лицензировать их? Если ИИ может обобщать новости, зачем читать многочисленные первоисточники? ИИ-системы будут работать по принципу «одного окна».

Большинство современных систем искусственного интеллекта не предусматривают экономической модели для создателей. Рассмотрим, например, создание изображений с помощью ИИ. Системы генеративных изображений, такие как Midjourney, загружают сотни миллионов образов с подписями в крупные нейронные сети для их последующего обучения. Нейронные сети учатся использовать подписи в качестве входных данных и генерировать новые подходящие изображения. Результаты часто трудно отличить от оригинала, созданного человеческими руками. И эти системы, хоть они и учатся на данных, собранных со всего интернета, как правило, никак не компенсируют этого своим источникам, не указывают на то, что используют их, и никого за это не благодарят. ИИ-компании заявляют, что эти системы просто учатся на изображениях как на входных данных, а использование этих выходных данных ничьих авторских прав не нарушает. По их мнению, ИИ похож на человека-художника, которого картины других авторов вдохновляют на создание своего оригинального произведения искусства[351].

При действующих ныне законах об авторском праве это вполне надежная позиция (вероятно, будут судебные разбирательства, и, вполне возможно, законодатели все утрясут). Однако в долгосрочной перспективе нам все равно потребуется специальное экономическое соглашение между ИИ-системами и поставщиками контента. ИИ всегда будет нуждаться в новых данных. Только так он может идти в ногу со временем. Мир развивается: меняются вкусы, появляются новые жанры, изобретаются другие продукты. А значит, будут появляться новые объекты, которые нужно описать и представить миру. И люди, создающие контент, который питает ИИ-системы, должны получать за свой труд справедливую компенсацию.

И тут у нас несколько возможных вариантов будущего. Во-первых, расширение подхода, который ИИ-системы применяют сегодня: «Мы возьмем вашу работу, воспользуемся ею и покажем результаты другим людям без каких-либо ссылок на авторство или обратного трафика». Это, конечно, будет стимулировать авторов удалять свои работы из интернета или защищать их системами платного доступа, чтобы ИИ не мог на них обучаться. Мы уже сегодня видим, как многие сервисы ограничивают свой API-доступ и вводят блокировки[352].

Возможно, ИИ-системы могут заполнить эти пробелы, финансируя собственный контент. Это уже делается сегодня с применением так называемых контент-ферм[353] – зданий, заполненных людьми, которым поручено создавать специальный контент в дополнение к данным, используемым для обучения ИИ[354]. Данный подход, скорее всего, сработает для ИИ-систем, но миру в целом ничего хорошего он не сулит. Выходит, что машины определяют дальнейшее направление прогресса, а люди просто пашут, как винтики и шестеренки огромного вспомогательного механизма.

Гораздо лучше было бы заключить между ИИ-системами и создателями новое соглашение, которое будет поощрять глубокое, истинное творчество, а не жалкое контент-фермерство. И лучше всего заключить это соглашение путем разработки новых сетей, которые станут посредниками в экономических взаимоотношениях между ИИ-системами и создателями контента.

Но зачем нам нужны новые сети? Разве не может новое соглашение органично развиться через решения отдельных создателей включить плоды своего труда в данные для обучения ИИ или отказаться от этого?

Дело в том, что мы это уже проходили в 1990-х и усвоили урок на собственном горьком опыте – на примере поиска. Группы веб-стандартов предоставили сайтам возможность исключать себя из поисковых систем с помощью тега noindex, части стандарта robots.txt. Контент-провайдеры очень скоро поняли, что, когда они исключают свой контент из поиска, а другие – нет, они теряют трафик, не получая ничего взамен. По отдельности сайты не имели никакой власти и могли приобрести ее, только если бы организовались и вели переговоры как группа. Но они этого так и не сделали.

Отказав ИИ в использовании контента, мы получим такой же результат. Другие провайдеры быстро заполнят возникшие пробелы, а остальное пространство заполнится контент-фермами. Вообще-то тут проблема даже посерьезнее, чем в вышеописанном случае с поиском, поскольку ограничить поток вдохновляемых чем угодно идей и образов чрезвычайно трудно. Элементы «отказного» контента все равно будут проникать в контент, разрешенный для использования, и ИИ-системам, скорее всего, этого будет вполне достаточно. В общем, если создатели контента будут действовать разрозненно, поодиночке, ИИ так или иначе получит желаемое.

Фундаментом для нового соглашения могли бы стать блокчейн-сети. Помимо прочего, это отличные машины для ведения коллективных переговоров. Они идеально подходят для решения проблем масштабной экономической координации, особенно когда одна сторона сети имеет больше власти, чем другая. В блокчейнах действуют фиксированные правила, они используют низкие комиссии и предлагают эффективные стимулы для создателей и разработчиков. А управление сетью могло бы осуществляться совместно создателями и провайдерами ИИ, и это гарантировало бы, что она никогда не отойдет от заявленной ею миссии.

Создатели могли бы сами определять сроки и условия использования плодов их труда, а выполнение этих требований обеспечивалось бы правилами, закодированными в ПО. Они могли бы наложить авторские ограничения на коммерческое использование их цифровой собственности, в том числе обучение ИИ. Блокчейны могли бы внедрить обязательную систему расчета, которая возвращает часть доходов, генерируемых ИИ-системами, создателям, способствовавшим их обучению. При таких условиях компании, специализирующиеся на искусственном интеллекте, встали бы перед простым бинарным выбором: принимать коллективные требования группы или нет, – вместо того чтобы использовать всю свою власть и рычаги для воздействия на отдельных создателей. Кстати, именно поэтому профсоюзы почти всегда ведут с работодателями коллективные переговоры. Коллектив – великая сила.

А может ли кто-то разработать подобную систему, используя корпоративную сеть? Может, и, вероятно, так оно рано или поздно и будет. Но это неизбежно приведет к традиционным для корпоративных сетей проблемам, включая цикл «привлечение – обогащение». Корпоративный собственник со временем непременно воспользуется своими рычагами влияния для того, чтобы взимать непомерные комиссии и менять правила в своих корыстных интересах.

Я мечтаю увидеть интернет, в котором людей побуждают быть креативными и они могут творчеством зарабатывать на жизнь. Когда пользователи создают что-то и размещают это в открытом для всех интернете, они делают его лучше. ИИ ставит создателей в начало конвейера креативности, а не в конец. Но разве они не должны получать плату за участие в процессе, независимо от того, как их туда включают[355]? Через поисковые системы и социальные сети проходят огромные денежные потоки – более чем достаточные, чтобы отдавать часть денег людям, которые создали контент, во многом определяющий полезность поисковых и социальных инструментов.

Каждый, кто пользуется сегодня интернетом, должен спросить себя: делаю ли я что-то ценное и полезное, а если да, то платят ли мне за это? Чаще всего ответ на второй вопрос будет отрицательным. Группка крупных компаний благодаря модели корпоративной сети сконцентрировали в своих руках огромную переговорную мощь. Они диктуют всем остальным экономические условия. В зрелых, устоявшихся категориях, таких как поиск и социальные сети, где пользователи накрепко заблокированы, исправить этот скособоченный баланс власти будет чрезвычайно сложно. Но у новых категорий – например, у сетей, которые обговаривают вопросы экономических отношений с ИИ, – есть возможность начать с нуля.

И заняться этим надо сейчас, пока структура этого рынка не устоялась. Будут ли контент-фермы поставлять ИИ все, что ему нужно для обучения? Или же машины и создатели будут счастливо сосуществовать друг с другом? Кто кому служит: машины людям или наоборот? Таковы ключевые вопросы в эпоху искусственного интеллекта.

Дипфейки: за рамками теста Тьюринга

В романе Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»[356] (1968) «охотник за головами» Рик Декард преследует андроидов. Основной сюжетный элемент книги, вдохновивший позже авторов классики научной фантастики, фильма «Бегущий по лезвию»[357], заключается в попытках Декарда отличить «репликантов», или мошеннический ИИ, от людей.

Если до сих пор жизнь имитировала искусство, то теперь все ровно наоборот. Андроиды виртуально уже среди нас: ИИ позволяет без особого труда создавать «дипфейки» – медийные образы, которые выглядят и звучат максимально реалистично, но на самом деле созданы машинами. Дипфейковое видео может показывать политиков, знаменитостей или даже обычных людей, говорящих то, чего они сроду не говорили, или, скажем, представить аудитории сфабрикованную версию новостных событий в подтверждение какой-нибудь безумной теории заговора. Видеоматериалы, которые часто считаются в интернете истиной, уже сегодня кишат противоречивыми интерпретациями событий. Из-за дипфейков видео уже нельзя доверять.

Одно из предложений по борьбе с дипфейками – попытка сдержать ИИ путем соответствующего регулирования[358]. Некоторые такие предложения предусматривают процедуру государственной сертификации, чтобы услуги ИИ предлагали только одобренные властями организации[359]. Целый ряд лидеров ИИ-индустрии и сферы высоких технологий, включая Илона Маска и Йошуа Бенджио, пионера современного искусственного интеллекта, подписали петицию, призывающую к полугодичной паузе во всех исследованиях ИИ[360]. США и ЕС сегодня в процессе разработки комплексной структуры регулирования в этой сфере[361].

К сожалению, никакое регулирование не решит наших проблем. Никому не под силу загнать обратно в бутылку этого джинна. Нейронные сети, основная технология современного ИИ, подразумевают применение математических идей, которые невозможно разучить. Линейная алгебра никуда не денется, и неважно, допустят ли ее госчиновники или запретят. Системы с открытым исходным кодом уже сейчас способны создавать убедительные дипфейки, и они, безусловно, продолжат и дальше совершенствоваться в этом «грязном» деле. И разные страны не перестанут развивать эту технологию.

Нормативные ограничения лишь усилят влияние крупных компаний, у которых уже сейчас есть продвинутый, развитый ИИ. Они отдадут власть имущим и отвергнут неимущих. Обременительные правила будут сдерживать инновации, и пользователи станут все больше страдать, поскольку крупные технологические компании будут и дальше ужесточать свои влияние и власть, усугубляя проблему консолидации интернета.

Не решить регулированием и главной проблемы: отсутствия в интернете действенной системы репутации. Нам нужно не сдерживать развитие технологий, а, наоборот, толкать, продвигать их вперед. Мы должны создавать системы, которые позволят пользователям и приложениям верифицировать достоверность и подлинность медиа. Одна из перспективных идей состоит в том, чтобы ввести в блокчейнах подтверждения («аттестации») – заявления, подкрепленные криптографическими цифровыми подписями, – с помощью которых пользователи и организации будут ручаться за те или иные материалы.

Вот как это могло бы работать. Автор видео, фото или звуковой дорожки цифровым способом подписывает медиаидентификатор, называемый хешем, как будто говоря миру: «Я создал этот контент». Другая организация, например медиакомпания, дополняет эту аттестацию, подписав транзакцию словами вроде: «Подтверждаю подлинность данного контента». Пользователи могли бы идентифицировать себя подписями, с помощью криптографии доказывая, что они контролируют свои доменные имена (например, nytimes.com), более новые идентификаторы, привязанные к сервисам именования на основе блокчейна, например Ethereum Name Service (nytimes.eth), или пользовательские имена в более старых системах идентификации, таких как Facebook♦ и Twitter (@nytimes).

Хранение таких медиааттестаций (подтверждений) в блокчейнах несет в себе сразу три важных преимущества. Во-первых, прозрачный и неизменяемый встроенный журнал: каждый может в любой момент изучить полное содержание и всю историю аттестации, и никому не позволено изменить в них ни буквы. Во-вторых, достоверная нейтральность: если бы базу данных аттестации контролировала какая-то компания, она могла бы воспользоваться этим для ограничения доступа к базе или начала бы взимать плату за доступ к ней. А достоверно нейтральная база данных снимает этот платформенный риск и обеспечивает общественное благо с широким доступом. И наконец, в-третьих, композитность: социальные сети могли бы интегрировать эти аттестации, выводя на общее обозрение пометки о проверке подлинности медиа, подтвержденной надежными источниками. Третьи стороны могли бы создать репутационные системы с оценкой эффективности аттестующих путем присвоения им баллов доверия. И вокруг этой базы данных могла бы развиться целая экосистема приложений и сервисов, помогающая пользователям отличать реальный контент от сфабрикованного.

А еще аттестации способны помочь нам предотвратить дальнейшее распространение ботов и «фальшивых личностей». ИИ со временем непременно сделает ботов настолько сложными и продвинутыми, что отличить настоящих людей от фейковых будет просто невозможно (что-то в таком роде мы уже видели). И тогда мы могли бы начать прикреплять аттестации не к материалам медиа, а к идентификаторам соцсетей. Например, New York Times могла бы подтвердить, что дескриптор @nytimes в новой социальной сети контролируется той же организацией, что и сайт nytimes.com. А пользователи могли бы просмотреть блокчейн или довериться сторонним сервисам, делающим это, и верифицировать подлинность аттестаций.

Такие системы аутентификации также помогут нам победить спам и мошенников. Сервисы соцсетей могли бы отображать пометки о проверке подлинности имен пользователей с заслуживающими доверия аттестациями. И предлагать настройки, позволяющие пользователям отфильтровывать ботов (скажем, «показывать мне только людей с подписанной аттестацией из заслуживающих доверия источников»). Такую пометку о проверке подлинности нельзя будет ни купить, ни раздать в знак симпатии, ни наградить ею корпоративных сотрудников. Они должны быть верифицированы объективно и подлежать проверке.

Один из важнейших уроков последней эпохи интернета заключается в том, что, если какой-то сервис нужен людям, он, скорее всего, будет создан – пусть не как общественное благо, а для избранных. Когда пользователям понадобилась система репутации для отсеивания сайтов, Google со временем ее создала. Первоначально она называлась PageRank, а сегодня представляет собой набор проприетарных рейтингов. В блокчейнах же такую систему можно построить ради блага общества – как ресурс, принадлежащий всем, а не какой-то одной компании. Тогда рейтинги сайтов верифицировались бы публично, и третьи стороны могли бы создавать сервисы на их основе.

Сегодня тесты Тьюринга уже не позволяют достоверно отличить реальных людей от ботов, и люди не могут уверенно отличить подлинное медиа от фейкового. Решением этой серьезной проблемы станет достоверно нейтральная сеть, принадлежащая сообществу, – блокчейн-сеть, которая сделает подлинность интернет-примитивом, заслуживающим доверия.

Заключение

Если хочешь построить корабль, не надо созывать людей, планировать, распределять работу, доставать инструменты. Надо заразить людей стремлением к бесконечному морю. Тогда они сами построят корабль.

Антуан де Сент-Экзюпери[362]

В одной из версий нашего будущего сети принадлежат горстке компаний, которые душат инновации, а пользователи, разработчики, создатели и предприниматели тем временем конкурируют друг с другом и бьются за жалкие остатки пирога. Интернет в такой версии становится очередным масс-медиа и отдает явное предпочтение широкому и поверхностному контенту и опыту. А пользователи становятся, по сути, крепостными, которые вкалывают практически даром на чужих угодьях ради блага корпоративного повелителя.

Это совсем не тот интернет, который я хочу видеть, и не тот мир, где мне хотелось бы жить. Стоящий перед нами вопрос не ограничивается рамками «будущего интернета». Это было бы банально. Будущее интернета – это мы с вами. Интернет все чаще становится местом, где мы живем, и все сильнее пересекается с миром реальным. Подумайте, какую часть своей жизни вы проводите в интернете, какая часть вашей идентичности там находится; насколько плотно и много вы общаетесь с друзьями, отношения с которыми завязались благодаря интернету.

Кого вам хотелось бы поставить контролировать этот мир?

Переизобретение интернета

Чтобы вернуть интернет в нужное нам русло, необходимо создать новые сети с улучшенной архитектурой. Нам известны только две сетевые архитектуры, которые сохраняют демократический и эгалитарный дух раннего интернета: протокольные сети и блокчейн-сети. Если бы новые протокольные сети имели шанс на успех, я бы первым поддерживал их обеими руками. Однако после десятилетий горьких разочарований я настроен скептически. Электронная почта и Веб успешно развивались, только пока не было серьезной конкуренции со стороны корпоративных сетей. Но с тех пор они неизменно проигрывали соперникам из-за фундаментальных архитектурных ограничений.

Получается, что блокчейны – единственная из ныне известных архитектур для построения сетей, позволяющая объединить социальные преимущества протокольных сетей с конкурентными преимуществами корпоративных.

Когда-то девиз Google звучал так: «Не будь злом». В случае с корпоративными сетями вам приходится верить, что руководство компании будет вести себя честно и правильно. И этот лозунг работает какое-то время, пока сети растут, но со временем неизбежно нарушается. Блокчейны же предлагают гораздо более надежную гарантию: «Быть злом нет шансов». Правила намертво встроены в неизменяемый код. Разработчики и создатели получают низкие комиссии и предсказуемые стимулы. Пользователи же – прозрачные правила и участие в управлении финансовой прибылью сетей. В общем, блокчейн-сети расширяют все лучшее, что нам предлагают протокольные сети.

И в то же время они перенимают лучшее и у корпоративных сетей. Они способны привлекать и накапливать капитал для инвестирования в новые таланты и дальнейшего роста, что позволяет им на равных конкурировать с отлично финансируемыми частными интернет-компаниями. А еще блокчейн-сети обеспечивают пользовательский опыт, соответствующий тому, чего, скорее всего, будут ожидать пользователи от современных интернет-сервисов. Как описано в части V, с помощью блокчейнов можно создавать социальные сети, видеоигры, торговые площадки и финансовые услуги, как и все то, о чем пока только мечтают современные предприниматели.

Если следующая волна сетей примет и внедрит архитектуру блокчейна, мир сможет обратить тенденцию к консолидации интернета вспять и, отобрав место управителей будущего у горстки избранных компаний, вернуть его законным владельцам – сообществам. Я лично смотрю на эти перспективы с оптимизмом и надеюсь, что вы, прочтя эту книгу, со мной согласитесь.

Повод для оптимизма

Надежду мне дает то, что технология работает. Она привлекает пользователей и постоянно совершенствуется. Росту и развитию блокчейн-сетей способствуют множественные совокупные циклы обратной связи, и сегодня, похоже, на подходе очередной вычислительный цикл.

• Цикл обратной связи «платформа – приложение». Инфраструктура уже сейчас достаточно хороша для поддержания приложений масштаба интернета. А рост числа приложений, в свою очередь, ведет к новым инвестициям в инфраструктуру. Тот же совокупный цикл обратной связи, который когда-то способствовал прогрессу ПК, интернета и мобильных устройств, теперь стал движущей силой блокчейнов.

• Обязательный сетевой эффект социальных технологий. Блокчейн-сети представляют собой массовые многопользовательские социальные технологии – так же как когда-то протокольные сети и корпоративные сети. Привлекая все больше пользователей, создателей и разработчиков, они становятся все полезнее.

• Композитность. В блокчейн-сети используется открытый исходный код, который нужно написать только один раз. ПО с таким кодом можно, словно «кирпичики» Lego, объединять в более крупные конструкции. Это увеличивает глобальный запас знаний неуклонно нарастающими темпами.

Стоит упомянуть еще один попутный ветер, дующий в паруса блокчейн-сетей: мощную волну новых талантов, которые приходят в индустрию высоких технологий благодаря тому, что уже следующее поколение хочет оставить в интернете свой след. При каждой смене поколений находятся люди, стремящиеся к чему-то большему, чем просто изобретать и улучшать технологии ради собственной выгоды. Они мечтают самостоятельно начать с нуля, встряхнуть ситуацию и бросить вызов старожилам индустрии. Я вижу это в своей компании. Каждый год тысячи студентов и других ребят в самом начале карьерного пути приходят ко мне и моим партнерам, чтобы вместе трудиться над блокчейн-проектами. А когда мы спрашиваем их, почему они это делают, они отвечают, что им как-то не улыбается вплоть до пенсии помогать Google или Meta♦ продавать как можно больше рекламы. Они хотят быть на переднем крае.

У нас сегодня есть все шансы построить великие сети будущего: экономический, социальный и культурный субстрат цифрового мира. Сети – «убойное» приложение интернета. Протокольные сети обеспечивают свободный доступ к информации, но их слабые стороны и недостатки серьезно ограничивают их будущую жизнеспособность. Корпоративные сети улучшают и расширяют возможности интернета, но сдерживают его рост в погоне за жестко контролируемым опытом, подобным опыту посещения тематического парка.

Все нынешние основные технологические движения, за исключением блокчейнов, включают поддерживающие технологии, что, судя по всему, будет способствовать укреплению существующих структур отрасли высоких технологий. Искусственный интеллект явно тяготеет к крупным компаниям с огромными запасами капитала и данных. Разработка новых устройств вроде гарнитур виртуальной реальности и беспилотного транспорта требует многомиллиардных инвестиций. И единственным надежным противовесом всем этим центробежным силам оказываются блокчейны.

Блокчейн-сети подобны мегаполисам, строящимся снизу вверх людьми, их населяющими. Предприниматели основывают бизнес, создатели развивают и расширяют аудиторию, а пользователи получают значимый выбор, права и активное участие. Сети работают прозрачно и управляются сообществами. Люди, которые вносят вклад в их развитие и успех, получают справедливое финансовое вознаграждение. Это интернет, создаваемый всеми – и для всех.

Эпоха интернета «Читай. Пиши. Владей» обещает нам возможность вести здоровую общественную жизнь в цифровом мире. Она процветает благодаря правильному балансу частной и общественной собственности. Общий тротуар позволяет прохожим открывать для себя новые рестораны, книжные магазины и бутики. Домовладелец в выходные ремонтирует свой дом, тем самым улучшая свой район в целом. Мир, в котором нет ни частной, ни общественной собственности, душит творчество и мешает человеку достичь процветания.

В этой книге я описал самые перспективные, по моему мнению, идеи дальнейшего развития блокчейн-сетей, однако практики-предприниматели всегда строят будущее лучше, чем теоретики вроде меня его предсказывают. Вполне вероятно, действительно лучшие идеи сегодня либо покажутся нам слишком странными, либо пока никому не пришли в голову. Если вы неплохо и на деле знакомы с блокчейн-сетями, то наверняка уже привыкли, что люди смотрят на вас с недоумением или считают это занятие глупостью, а то и мошенничеством. Часто у того, над чем вы работаете, даже нет названия. Технологии «изнутри наружу» поставляются в красивой упаковке, готовые к выходу на рынок. Технологии «снаружи внутрь» беспорядочны, загадочны и часто замаскированы под что-то другое. Чтобы рассмотреть и понять их скрытый потенциал, нужно приложить немалые усилия.

Блокчейны в наши дни находятся на переднем крае компьютерных технологий, как ПК – в 1980-е, интернет – в 1990-е, а мобильные телефоны – в 2010-е. Сегодня люди оглядываются на классические моменты развития компьютерной индустрии, в старые добрые времена, и задаются вопросом: а каково быть современником тех событий? Нойс и Мур. Джобс и Возняк. Пейдж и Брин. Энтузиасты пробуют разные методы, дискутируют, несутся вперед. Самоучки вкалывают в гаражах по вечерам и выходным.

Сейчас самое время переосмыслить, какими могут быть сети и на что они способны. Программное обеспечение – непревзойденная игровая площадка для изобретательности. Вам необязательно принимать интернет таким, каким вы его застали. Вы можете сделать его лучше… как строитель, создатель, пользователь и, главное, собственник.

Вы же здесь и сейчас. Это и есть те самые старые добрые времена.

Благодарности

Эта книга – плод многих лет блогинга, размышлений, написания разных материалов и практического участия в деятельности интернет-индустрии и криптовалютного сообщества, так что за описанными здесь идеями стоит бесчисленное множество источников вдохновения. Особая благодарность коллегам и основателям компаний, в которых я работал. Общаться с вами и учиться у вас – лучшая часть моей работы. Хочется также поименно отметить людей, которые помогли мне определиться с формой этой книги да и вообще благодаря которым она появилась на свет.

Прежде всего хочу назвать Роберта Хакетта, невероятно ценного партнера в деле редактирования и размышлений на протяжении всего процесса работы над этой книгой. Роберт вложил в этот проект очень много времени, внимания и заботы. А еще он научил меня лучше писать.

Огромное спасибо Киму Милошевичу и Соналу Чокши, моим давним партнерам во всех творческих начинаниях. Они взращивали этот проект с самого начала и провели меня через процесс публикации книги.

Спасибо моему агенту Крису Пэррису-Лэмбу, моему редактору Бену Гринбергу и команде Random House, включая Грега Куби и Винди Доррестейн, которые сделали публикацию этой книги гораздо более простой задачей, чем я ожидал. Я также благодарен Родриго и Анне Коррал, авторам обложки и остальных графических материалов.

Людей, которые рецензировали эту книгу и дали ценнейшие содержательные комментарии на разных этапах работы над ней, было много, но особенно мне хотелось бы сказать спасибо Тиму Рафгардену, Сепу Камвару, Майлзу Дженнингсу, Елене Бургер, Арианне Симпсон, Портеру Смиту, Биллу Хинману, Али Яхье, Брайану Куинтенцу, Энди Холлу, Коллину Маккьюну, Тиму Салливану, Эдди Лаззарину и Скотту Коминерсу. Огромная благодарность также Дарену Мацуоке за поиск данных и их анализ, Майклу Блау за дизайн NFT и Мауру Фоксу за исследования и фактчекинг.

Я также хотел бы поблагодарить Марка Андриссена и Бена Хоровица за то, что они много лет были и остаются для меня отличными деловыми партнерами и оказывают непоколебимую поддержку во всех моих многочисленных начинаниях.

Эту книгу я посвятил Елене, моей жене и лучшему другу, которая всегда поддерживала меня и верила в меня. Я так благодарен за твое терпение и поддержку во время моей чуть ли не круглосуточной работы над этой книгой (включая бесчисленное множество выходных и праздников). Надо быть поистине выдающейся и максимально уверенной в себе личностью, чтобы давать всему этому место, одновременно занимаясь тем, что важно и интересно тебе самой. Я безмерно благодарен тебе и судьбе за встречу с тобой много лет назад в Нью-Йорке. Ты – мой партнер во всем, и эта книга твоя в такой же степени, что и моя.

И наконец, я писал эту книгу для своего сына. Ты и есть будущее. И я очень надеюсь, что будущее это светит для тебя ярко.

Об авторе

Крис Диксон – генеральный партнер легендарного венчурного фонда Andreessen Horowitz, к которому он присоединился в 2013 году. Там он инвестировал в Oculus (позже приобретена Facebook♦), Coinbase и другие компании. Он также одним из первых сделал ставки на Kickstarter, Pinterest, Stack Overflow и Stripe; все эти продукты сегодня широко распространены и активно используются. Диксон основал и возглавляет криптоподразделение фонда a16z. Под его руководством капитал, предназначенный для инвестиций в криптовалюту и технологии блокчейна, вырос с 300 млн долл. в 2018 году до более чем 7 млрд долл. В 2022 году Крис занял первое место в списке Midas журнала Forbes, куда входят самые успешные венчурные инвесторы мира.

Диксон имеет степень бакалавра искусств и магистра философии Колумбийского университета, а также степень магистра делового администрирования Гарвардской бизнес-школы. Он основал два стартапа (приобретенных впоследствии McAfee и eBay). Крис вырос в Огайо, сейчас живет в Калифорнии.

Примечание: никакие мысли и идеи из этой книги не следует воспринимать как советы по поводу инвестиций, бизнеса либо по юридическим или налоговым вопросам. Просто обращаем ваше внимание на то, что ее автор – генеральный партнер a16z, инвестиционной консалтинговой структуры, зарегистрированной Комиссией по ценным бумагам и биржам США. На момент написания этих строк a16z и ее филиалы инвестировали средства в ряд компаний, токенов или блокчейнов, обсуждаемых в этой книге. Полный список их инвестиций доступен на сайте a16z.com/investment-list/.

Важно: найти дополнительную справочную информацию о книге и получить эксклюзивный контент можно на официальном сайте издания – readwriteown.com.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Шеф-редактор Ксения Свешникова

Ответственный редактор Юлия Константинова

Литературный редактор Ольга Свитова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Антон Героев

Корректоры Татьяна Чернова, Мария Топеха

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Эту книгу хорошо дополняют:

ИИ-2041

Кай-Фу Ли, Чэнь Цюфань

Душа машины

Пол Доэрти, Джеймс Уилсон

Будущее быстрее, чем вы думаете

Питер Диамандис, Стивен Котлер

Экспонента

Азим Ажар

Управляя компаниями будущего

Боб Йохансен

Сноски

1

Цитата Фримана Дайсона взята из книги: Brower K. The Starship and the Canoe. New York: Holt, Rinehart and Winston, 1978.

2

Similarweb: Website traffic – heck and analyze any website, Feb. 15, 2023 // similarweb.com/.

3

Apptopia: App Competitive Intelligence Market Leader, Feb. 15, 2023 // apptopia.com/.

4

Du T. Charted: Companies in the Nasdaq 100, by Weight // Visual Capitalist, June 26, 2023 // visualcapitalist.com/cp/nasdaq-100-companies-by-weight/.

5

♦ Здесь и далее: название социальной сети, принадлежащей Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ. Прим. ред.

6

Tanner A. How Ads Follow You from Phone to Desktop to Tablet // MIT Technology Review, July 1, 2015 // technologyreview.com/2015/07/01/167251/how-ads-follow-you-from-phone-to-desktop-to-tablet/; Cox K. Facebook♦ and Google Have Ad Trackers on Your treaming TV, Studies Find // Ars Technica, Sept. 19, 2019 // arstechnica.com/tech-policy/2019/09/studies-google-netflix-and-others-are-watching-how-you-watch-your-tv/.

7

Shankland S. Ad Blocking Surges as Millions More Seek Privacy, Security, and Less Annoyance // CNET, May 3, 2021 // cnet.com/news/privacy/ad-blocking-surges-as-millions-more-seek-privacy-security-and-less-annoyance/.

8

Stokel-Walker C. Apple Is an Ad Company Now // Wired, Oct. 20, 2022 // wired.com/story/apple-is-an-ad-company-now/.

9

Perlman M. The Rise of ‘Deplatform’ // Columbia Journalism Review, Feb. 4, 2021 // cjr.org/language_corner/deplatform.php.

10

Shadow banning Is Big Tech’s Big Problem // Atlantic, April 28, 2022 // theatlantic.com/technology/archive/2022/04/social-media-shadowbans-tiktok-twitter/629702/.

11

Kemp S. Digital 2022: Time Spent Using Connected Tech Continues to Rise // DataReportal, Jan. 26, 2022 // datareportal.com/reports/digital-2022-time-spent-with-connected-tech.

12

Wurmser Y. The Majority of Americans’ Mobile Time Spent Takes Place in Apps // Insider Intelligence, July 9, 2020 // insiderintelligence.com/content/the-majority-of-americans-mobile-time-spent-takes-place-in-apps.

13

Campbell I.C., Alexander J. A guide to platform fees // Verge, Aug. 24, 2021 // theverge.com/21445923/platform-fees-apps-games-business-marketplace-apple-google/.

14

Meta♦. Lawsuits Filed by the FTC and the State Attorneys General Are Revisionist History // Dec. 9, 2020 // about.fb.com/news/2020/12/lawsuits-filed-by-the-ftc-and-state-attorneys-general-are-revisionist-history/.

15

Kalra A., Stecklow S. Amazon Copied Products and Rigged Search Results to Promote Its Own Brands, Documents Show // Reuters, Oct. 13, 2021 // reuters.com/investigates/special-report/amazon-india-rigging/.

16

Nicas J. Google Uses Its Search Engine to Hawk Its Products // Wall Street Journal, Jan. 9, 2017 // wsj.com/articles/google-uses-its-search-engine-to-hawk-its-products-1484827203.

17

Jeffries A., Yin L. Amazon Puts Its Own ‘Brands’ First Above Better-Rated Products // Markup, Oct. 14, 2021 // themarkup.org/amazons-advantage/2021/10/14/amazon-puts-its-own-brands-first-above-better-rated-products/.

18

King H. Amazon sees huge potential in ads business as AWS growth flattens // Axios, April 27, 2023 // axios.com/2023/04/28/amazon-earnings-aws-retail-ads/.

19

Belanger A. Google’s ad tech dominance spurs more antitrust charges, report says // Ars Technica, June 12, 2023 // arstechnica.com/tech-policy/2023/06/googles-ad-tech-dominance-spurs-more-antitrust-charges-report-says/.

20

Heath R., Fischer S. Meta’s♦ big AI play: Shoring up its ad business // Axios, Aug. 7, 2023 // axios.com/2023/08/07/meta-ai-ad-business/.

21

Vincent J. EU Says Apple Breached Antitrust Law in Spotify Case, but Final Ruling Yet to Come // Verge, Feb. 28, 2023 // theverge.com/2023/2/28/23618264/eu-antitrust-case-apple-music-streaming-spotify-updated-statement-objections; Kalra A. EXCLUSIVE TinderOwner Match Ups Antitrust Pressure on Apple in India with New Case // Reuters, Aug. 24, 2022 // reuters.com/technology/exclusive-tinder-owner-match-ups-antitrust-pressure-apple-india-with-new-case-2022-08-24/; Zakrzewski C. Tile Will Accuse Apple of Worsening Tactics It Alleges Are Bullying, a Day After iPhone Giant Unveiled a Competing Product // Washington Post, April 21, 2021 // washingtonpost.com/technology/2021/04/21/tile-will-accuse-apple-tactics-it-alleges-are-bullying-day-after-iphone-giant-unveiled-competing-product/.

22

Goodell J. Steve Jobs in 1994: The Rolling Stone Interview // Rolling Stone, Jan. 17, 2011 // rollingstone.com/culture/culture-news/steve-jobs-in-1994-the-rolling-stone-interview-231132/.

23

McMillan R. Turns Out the Dot-Com Bust’s Worst Flops Were Actually Fantastic Ideas // Wired, Dec. 8, 2014 // wired.com/2014/12/da-bom/.

24

IPO (англ. Initial Public Offering) – процесс первой публичной продажи акций компании на фондовом рынке неограниченному кругу лиц. Прим. науч. ред.

25

U.S. Share of Blockchain Developers Is Shrinking // Developer Report, March 2023, Electric Capital // developerreport.com/developer-report-geography.

26

Цитата Джона фон Неймана взята из книги: Bhattacharya A. The Man from the Future. New York: W. W. Norton, 2022. P. 130.

27

Thompson D. The Real Trouble with Silicon Valley // Atlantic, Jan./Feb. 2020 // theatlantic.com/magazine/archive/2020/01/wheres-my-flying-car/603025/; Hawley J. Big Tech’s «Innovations» That Aren’t // Wall Street Journal, Aug. 28, 2019 // wsj.com/articles/big-techs-innovations-that-arent-11567033288.

28

Gibney B. What Happened to the Future? // Founders Fund // foundersfund.com/the-future/, по состоянию на 1 марта 2022 г.; Gobry P.-E. Facebook♦ Investor Wants Flying Cars, Not 140 Characters // Business Insider, July 30, 2011 // businessinsider.com/founders-fund-the-future-2011-7.

29

Kelly K. New Rules for the New Economy // Wired, Sept. 1, 1997 // wired.com/1997/09/newrules/.

30

Robert M. Metcalfe IEEE Computer Society, computer.org/profiles/robert-metcalfe, по состоянию на 1 марта 2023 г.

31

Scala A., Delmastro M. «The Explosive Value of the Networks // Scientific Reports. 2023. Vol. 13. No. 1037 // ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC9852569/.

32

Reed D.P. The Law of the Pack // Harvard Business Review, Feb. 2001 // hbr.org/2001/02/the-law-of-the-pack.

33

Meta♦ Reports First Quarter 2023 Results / Meta♦, April 26, 2023 // investor.fb.com/investor-news/press-release-details/2023/Meta-Reports-First-Quarter-2023-Results/default.aspx.

34

Federal Trade Commission. FTC Seeks to Block Microsoft Corp.’s Acquisition of Activision Blizzard, Inc. // Dec. 8, 2022 // ftc.gov/news-events/news/press-releases/2022/12/ftc-seeks-block-microsoft-corps-acquisition-activision-blizzard-inc; Federal Trade Commission. FTC Seeks to Block Virtual Reality Giant Meta’s♦ Acquisition of Popular App Creator Within // July 27, 2022 // ftc.gov/news-events/news/press-releases/2022/07/ftc-seeks-block-virtual-reality-giant-metas-acquisition-popular-app-creator-within.

35

Augmenting Compatibility and Competition by Enabling Service Switching Act, H.R. 3849, 117th Cong., 2021.

36

Ito J. In an Open-Source Society, Innovating by the Seat of Our Pants // New York Times, Dec. 5, 2011 // nytimes.com/2011/12/06/science/joichi-ito-innovating-by-the-seat-of-our-pants.html.

37

Berners-Lee T., Fischetti M. Weaving the Web: The Original Design and Ultimate Destiny of the World Wide Web by Its Inventor. New York: Harper, 1999. P. 36.

38

Advancing National Security Through Fundamental Research, по состоянию на 1 сентября 2023 г., Defense Advanced Research Projects Agency.

39

Perry Barlow J. A Declaration of the Independence of Cyberspace // Electronic Frontier Foundation, 1996 // eff.org/cyberspace-independence.

40

Frystyk H. The Internet Protocol Stack // World Wide Web Consortium, July 1994 // w3.org/People/Frystyk/thesis/TcpIp.html.

41

Meynell K. Final Report on TCP/IP Migration in 1983 // Internet Society, Sept. 15, 2016 // internetsociety.org/blog/2016/09/final-report-on-tcpip-migration-in-1983/.

42

Sea Shadow / DARPA, darpa.mil/about-us/timeline/sea-shadow/; Alexandrow C. The Story of GPS // 50 Years of Bridging the Gap, DARPA, 2008 // darpa.mil/attachments/(2O10)%20Global%20Nav%20-%20About%20Us%20-%20History%20-%20Resources%20-%2050th%20-%20GPS%20(Approved). pdf.

43

Postel J.B. Simple Mail Transfer Protocol // Request for Comments: 788, Nov. 1981 // ietf.org/rfc/rfc788.txt.pdf.

44

Hafner K., Lyon M. Where Wizards Stay Up Late. New York: Simon & Schuster, 1999.

45

Mosaic Launches an Internet Revolution / National Science Foundation, April 8, 2004 // new.nsf.gov/news/mosaic-launches-internet-revolution.

46

Domain Names and the Network Information Center / SRI International, Sept. 1, 2023 // sri.com/hoi/domain-names-the-network-information-center/.

47

Brief History of the Domain Name System / Berkman Klein Center for Internet & Society at Harvard University, 2000 // cyber.harvard.edu/icann/pressingissues2000/briefingbook/dnshistory.html.

48

Metz C. Why Does the Net Still Work on Christmas? Paul Mockapetris // Wired, July 23, 2012 // wired.com/2012/07/paul-mockapetris-dns/.

49

Metz C. Remembering Jon Postel – and the Day He Hijacked the Internet // Wired, Oct. 15, 2012 // wired.com/2012/10/joe-postel/.

50

Jonathan B. Postel: 1943–1998 // USC News, Feb. 1, 1999, www.news.usc.edu/9329/Jonathan-B-Postel-1943-1998/.

51

Farrell M. Quietly, Symbolically, US Control of the Internet Was Just Ended // Guardian, March 14, 2016 // theguardian.com/technology/2016/mar/14/icann-internet-control-domain-names-iana.

52

Fischer M. The Sound of My Inbox // Cut, July 7, 2021 // thecut.com/2021/07/email-newsletters-new-literary-style.html.

53

Frier S. Musk’s Volatility Is Alienating Twitter’s Top Content Creators // Bloomberg, Dec. 18, 2022 // bloomberg.com/news/articles/2022-12-19/musk-s-volatility-is-alienating-twitter-s-top-content-creators; Lorenz T. Inside the secret meeting that changed the fate of Vine forever // Mic, Oct. 29, 2016 // mic.com/articles/157977/inside-the-secret-meeting-that-changed-the-fate-of-vine-forever; Scanlon K. In the platforms’ arms race for creators, YouTube Shorts splashes the cash // Digiday, Feb. 1, 2023 // digiday.com/marketing/in-the-platforms-arms-race-for-creators-youtube-shorts-splashes-the-cash/.

54

Robertson A. Mark Zuckerberg Personally Approved Cutting Off Vine’s FriendFinding Feature // Verge, Dec. 5, 2018 // theverge.com/2018/12/5/18127202/mark-zuckerberg-facebook-vine-friends-api-block-parliament-documents; Lytvynenko J., Silverman C. The Fake Newsletter: Did Facebook♦ Help Kill Vine? // BuzzFeed News, Feb. 20, 2019 // buzzfeednews.com/article/janelytvynenko/the-fake-newsletter-did-facebook-help-kill-vine.

55

Shih G. On Facebook♦, App Makers Face a Treacherous Path // Reuters, March 10, 2013 // reuters.com/article/uk-facebook-developers/insight-on-facebook-app-makers-face-a-treacherous-path-idUKBRE92A02T20130311.

56

Cutler K.-M. Facebook♦ Brings Down the Hammer Again: Cuts Off MessageMe’s Access to Its Social Graph // TechCrunch, March 15, 2013 // techcrunch.com/2013/03/15/facebook-messageme/.

57

Constine J., Butcher M. Facebook Blocks Path’s ‘Find Friends’ Access Following Spam Controversy // TechCrunch, May 4, 2013 // techcrunch.com/2013/05/04/path-blocked/.

58

Asher Hamilton I. Mark Zuckerberg Downloaded and Used a Photo App That Facebook♦ Later Cloned and Crushed, Antitrust Lawsuit Claims // Business Insider, Nov. 5, 2021 // businessinsider.com/facebook-antitrust-lawsuit-cloned-crushed-phhhoto-photo-app-2021-11.

59

Cutler K.-M. Facebook♦ Brings Down the Hammer Again: Cuts Off MessageMe’s Access to Its Social Graph // TechCrunch, March 15, 2013 // techcrunch.com/2013/03/15/facebook-messageme/.

60

Rao J.M., Reiley D.H. The Economics of Spam // Journal of Economic Perspectives. 2012. Vol. 26. No. 3. Pp. 87–110 // pubs.aeaweb.org/doi/pdf/10.1257/jep.26.3.87; Cormack G.V., Goodman J., Heckerman D. Spam and the Ongoing Battle for the Inbox // Communications of the Association for Computing Machinery. 2007. Vol. 50. No. 2. Pp. 24–33 // dl.acm.org/doi/10.1145/1216016.1216017.

61

Bowman E. Internet Explorer, the Love-to-Hate-It Web Browser, Has Died at 26 // NPR, June 15, 2022 // npr.org/2021/05/22/999343673/internet-explorer-the-love-to-hate-it-web-browser-will-die-next-year.

62

Hamburger E. You Have Too Many Chat Apps. Can Layer Connect Them? // Verge, Dec. 4, 2013 // theverge.com/2013/12/4/5173726/you-have-too-many-chat-apps-can-layer-connect-them.

63

Schonfeld E. OpenSocial Still ‘Not Open for Business’ // TechCrunch, Dec. 6, 2007 // techcrunch.com/2007/12/06/opensocial-still-not-open-for-business/.

64

Oremus W. The Search for the Anti-Facebook♦ // Slate, Oct. 28, 2014 // slate.com/technology/2014/10/ello-diaspora-and-the-anti-facebook-why-alternative-social-networks-cant-win.html.

65

Bonnington C. Why Google Reader Really Got the Axe // Wired, June 6, 2013 // wired.com/2013/06/why-google-reader-got-the-ax/.

66

Holmes R. From Inside Walled Gardens, Social Networks Are Suffocating the Internet As We Know It // Fast Company, Aug. 9, 2013 // fastcompany.com/3015418/from-inside-walled-gardens-social-networks-are-suffocating-the-internet-as-we-know-it.

67

Target S. The Rise and Demise of RSS // Two-Bit History (blog), Sept. 16, 2018 // twobithistory.org/2018/09/16/the-rise-and-demise-of-rss.html.

68

Slap in the Facebook♦: It’s Time for Social Networks to Open Up // Wired, Aug. 6, 2007 // wired.com/2007/08/open-social-net/.

69

Граф – математический объект для точного описания связи между узлами. Узлы, связанные кольцом или звездой, будут описаны разными графами. Социальный граф – точное описание связей всех пользователей социальной сети. В Кремниевой долине известен как «Святой Грааль» социальных сетей, т. к. в нем содержится вся информация о связях пользователей. Именно доступ к этой информации был отрезан для сторонних компаний, о чем говорит автор в начале книги. Прим. науч. ред.

70

Fitzpatrick B. Thoughts on the Social Graph // bradfitz.com (blog), Aug. 17, 2007 // bradfitz.com/social-graph-problem/.

71

McMillan R. How Heartbleed Broke the Internet – and Why It Can Happen Again // Wired, April 11, 2014 // wired.com/2014/04/heartbleedslesson/.

72

Marquess S. Of Money, Responsibility, and Pride // Speeds and Feeds (blog), April 12, 2014 // veridicalsystems.com/blog/of-money-responsibility-and-pride/.

73

Finley K. Linux Took Over the Web. Now, It’s Taking Over the World // Wired, Aug. 25, 2016 // wired.com/2016/08/linux-took-web-now-taking-world/.

74

Цитата Марка Цукерберга взята из работы Döpfner M. Mark Zuckerberg talks about the future of Facebook♦, virtual reality and artificial intelligence // Business Insider, Feb. 28, 2016 // businessinsider.com/mark-zuckerberg-interview-with-axel-springer-ceo-mathias-doepfner-2016-2.

75

Wingfield N., Bilton N. Apple Shake-Up Could Lead to Design Shift // New York Times, Oct. 31, 2012 // nytimes.com/2012/11/01/technology/apple-shake-up-could-mean-end-to-real-world-images-in-software.html.

76

Rainie L., Horrigan J.B. Getting Serious Online: As Americans Gain Experience, They Pursue More Serious Activities // Pew Research Center: Internet, Science & Tech, March 3, 2002 // pewresearch.org/internet/2002/03/03/getting-serious-online-as-americans-gain-experience-they-pursue-more-serious-activities/.

77

Wulf W.A. Great Achievements and Grand Challenges / National Academy of Engineering // The Bridge. Sept. 1, 2000. Vol. 30. Issue 3/4 // nae.edu/7461/GreatAchievementsandGrandChallenges/.

78

Market Capitalization of Amazon // CompaniesMarketCap.com, по состоянию на 1 сентября 2023 г. // companiesmarketcap.com/amazon/marketcap/.

79

Horrigan J.B. Broadband Adoption at Home // Pew Research Center: Internet, Science & Tech, May 18, 2003 // pewresearch.org/internet/2003/05/18/broadband-adoption-at-home/.

80

MacManus R. The Read/Write Web», ReadWriteWeb (blog), April 20, 2003 // web.archive.org/web/20100111030848/http:/www.readwriteweb.com/archives/the_readwrite_w.php.

81

Cohen Aю The Perfect Store: Inside eBay. Boston: Little, Brown, 2022.

82

Sullivan J. Investor Frenzy over eBay IPO // Wired, Sept. 24, 1998 // wired.com/1998/09/investor-frenzy-over-ebay-ipo/.

83

Schonfeld E. How Much Are Your Eyeballs Worth? Placing a Value on a Website’s Customers May Be the Best Way to Judge a Net Stock. It’s Not Perfect, but on the Net, What Is? // CNN Money, Feb. 21, 2000 // money.cnn.com/magazines/fortune/fortune_archive/2000/02/21/273860/index.htm.

84

Horrigan J.H. Home Broadband Adoption 2006 // Pew Research Center: Internet, Science & Tech, May 28, 2006 // pewresearch.org/internet/2006/05/28/home-broadband-adoption-2006/.

85

Koebler J. 10 Years Ago Today, YouTube Launched as a Dating Website // Vice, April 23, 2015 // vice.com/en/article/78xqjx/10-years-ago-today-youtube-launched-as-a-dating-website.

86

Dixon C. Come for the Tool, Stay for the Network // cdixon (blog), Jan. 31, 2015 // cdixon.org/2015/01/31/come-for-the-tool-stay-for-the-network.

87

Hartmans A. The Rise of Kevin Systrom, Who Founded Instagram♦ 10 Years Ago and Built It into One of the Most Popular Apps in the World // Business Insider, Oct. 6, 2020 // businessinsider.com/kevin-systrom-instagram-ceo-life-rise-2018-9.

88

Montgomery J. YouTube Slapped with First Copyright Lawsuit for Video Posted Without Permission // MTV, July 19, 2006 // mtv.com/news/dtyii2/youtube-slapped-with-first-copyright-lawsuit-for-video-posted-without-permission.

89

Anmuth D., Lee D.K., Ansel K. Alphabet Inc.: Updated Sum-ofthe-Parts Valuation Suggests Potential Market Cap of Almost $2T; Reiterate OW & Raising PT to $2,575 // North America Equity Research, J. P. Morgan, April 19, 2021.

90

Heilemann J. The Truth, the Whole Truth, and Nothing but the Truth // Wired, Nov. 1, 2000 // wired.com/2000/11/microsoft-7/.

91

Robertson A. How the Antitrust Battles of the ’90s Set the Stage for Today’s Tech Giants // Verge, Sept. 6, 2018 // theverge.com/2018/9/6/17827042/antitrust-1990s-microsoft-google-aol-monopoly-lawsuits-history.

92

Rosenfeld B. How Marketers Are Fighting Rising Ad Costs // Forbes, Nov. 14, 2022 // forbes.com/sites/forbescommunicationscouncil/2022/11/14/how-marketers-are-fighting-rising-ad-costs/.

93

Takahashi D. MySpace Says It Welcomes Social Games to Its Platform // VentureBeat, May 21, 2010 // venturebeat.com/games/myspace-says-it-welcomes-social-games-to-its-platform/; Helft M. The Class That Built Apps, and Fortunes // New York Times, May 7, 2011 // nytimes.com/2011/05/08/technology/08class.html.

94

Clark M. The Third-Party Apps Twitter Just Killed Made the Site What It Is Today // Verge, Jan. 22, 2023 // theverge.com/2023/1/22/23564460/twitter-third-party-apps-history-contributions.

95

Schramm M. Breaking: Twitter Acquires Tweetie, Will Make It Official and Free // Engadget (blog), April 9, 2010 // engadget.com/2010-04-09-breaking-twitter-acquires-tweetie-will-make-it-official-and-fr.html.

96

Popper B. Twitter Follows Facebook♦ Down the Walled Garden Path // Verge, July 9, 2012 // theverge.com/2012/7/9/3135406/twitter-api-open-closed-facebook-walled-garden.

97

Eldon E. Q&A with RockYou – Three Hit Apps on Facebook♦, and Counting // VentureBeat, June 11, 2007 // venturebeat.com/business/q-a-with-rockyou-three-hit-apps-on-facebook-and-counting/.

98

Cain Miller C. Google Acquires Slide, Maker of Social Apps // New York Times, Aug. 4, 2010 // archive.nytimes.com/bits.blogs.nytimes.com/2010/08/04/google-acquires-slide-maker-of-social-apps/.

99

Popper B. Life After Twitter: Stock-Twits Builds Out Its Own Ecosystem // Verge, Sept. 18, 2012 // theverge.com/2012/9/18/3351412/life-after-twitter-stocktwits-builds-out-its-own-ecosystem.

100

Milian M. Leading App Maker Said to Be Planning Twitter Competitor // CNN, April 13, 2011 // cnn.com/2011/TECH/social.media/04/13/ubermedia.twitter/index.html.

101

Duvander A. Netflix API Brings Movie Catalog to Your App // Wired, Oct. 1, 2008 // wired.com/2008/10/netflix-api-brings-movie-catalog-to-your-app/.

102

Mitroff S. Twitter’s New Rules of the Road Mean Some Apps Are Roadkill // Wired, Sept. 6, 2012 // wired.com/2012/09/twitters-new-rules-of-the-road-means-some-apps-are-roadkill/.

103

Dixon C. The Inevitable Showdown Between Twitter and Twitter Apps // Business Insider, Sept. 16, 2009 // businessinsider.com/the-coming-showdown-between-twitter-and-twitter-apps-2009-9.

104

Reeve E. In War with Facebook♦, Google Gets Snarky // Atlantic, Nov. 11, 2010 // theatlantic.com/technology/archive/2010/11/in-war-with-facebook-google-gets-snarky/339626/.

105

Schlender B. Whose Internet Is It, Anyway? // Fortune, Dec. 11, 1995.

106

Thier D. These Games Are So Much Work // New York Magazine, Dec. 9, 2011 // nymag.com/news/intelligencer/zynga-2011-12/.

107

Booten J. Facebook♦ Served Disappointing Analyst Note in Wake of Zynga Warning // Fox Business, March 3, 2016 // foxbusiness.com/features/facebook-served-disappointing-analyst-note-in-wake-of-zynga-warning.

108

Geran T. Facebook’s ♦Dependence on Zynga Drops, Zynga’s Revenue to Facebook♦ Flat // Forbes, July 31, 2012 // forbes.com/sites/tomiogeron/2012/07/31/facebooks-dependence-on-zynga-drops-zyngas-revenue-to-facebook-flat/.

109

Weber H. Facebook♦ Kicked Zynga to the Curb, Publishers Are Next // VentureBeat, June 30, 2016 // venturebeat.com/mobile/facebook-kicked-zynga-to-the-curb-publishers-are-next/; Constine J. Why Zynga Failed // TechCrunch, Oct. 5, 2012 // techcrunch.com/2012/10/05/more-competitors-smarter-gamers-expensive-ads-less-virality-mobile/.

110

Malik A. Take-Two completes $12.7B acquisition of mobile games giant Zynga // TechCrunch, May 23, 2022 // techcrunch.com/2022/05/23/take-two-completes-acquisition-of-mobile-games-giant-zynga/.

111

Kemp S. Digital 2022 October Global Statshot Report // DataReportal, Oct. 20, 2022 // datareportal.com/reports/digital-2022-october-global-statshot.

112

Цитата Виталика Бутерина взята из Genius Gala // Liberty Science Center, Feb. 26, 2021 // lsc.org/gala/vitalik-buterin-1.

113

Rotman D. We’re not prepared for the end of Moore’s Law // MIT Technology Review, Feb. 24, 2020 // technologyreview.com/2020/02/24/905789/were-not-prepared-for-the-end-of-moores-law/.

114

Dixon C. What’s Next in Computing? // Software Is Eating the World (blog), Feb. 21, 2016 // medium.com/software-is-eating-the-world/what-s-next-in-computing-e54b870b80cc.

115

Espósito F. Apple Bought More AI Companies Than Anyone Else Between 2016 and 2020 // 9to5Mac, March 25, 2021 // 9to5mac.com/2021/03/25/apple-bought-more-ai-companies-than-anyone-else-between-2016-and-2020/; Bove T. Big Tech Is Making Big AI Promises in Earnings Calls as ChatGPT Disrupts the Industry: ‘You’re Going to See a Lot from Us in the Coming Few Months’ // Fortune, Feb. 3, 2023 // fortune.com/2023/02/03/google-meta-apple-ai-promises-chatgpt-earnings/; Feiner L. Alphabet’s Self-Driving Car Company Waymo Announces $2.5 Billion Investment Round // CNBC, June 16, 2021 // cnbc.com/2021/06/16/alphabets-waymo-raises-2point5-billion-in-new-investment-round.html.

116

Dixon C. Inside-out vs. Outside-in: The Adoption of New Technologies // Andreessen Horowitz; www.cdixon.org, Jan. 17, 2020 // a16z.com/2020/01/17/inside-out-vs-outside-in-technology/; cdixon.org/2020/01/17/inside-out-vs-outside-in/.

117

Open Source – это программное обеспечение, которое поставляется для конечного пользователя с открытым исходным кодом. То есть приложение можно доработать под свои задачи без нарушения авторских прав разработчиков исходного ПО. Прим. науч. ред.

118

Rothman L. More Proof That Steve Jobs Was Always a Business Genius // Time, March 5, 2015 // time.com/3726660/steve-jobs-homebrew/.

119

Calore M. Aug. 25, 1991: Kid from Helsinki Foments Linux Revolution // Wired, Aug. 25, 2009 // wired.com/2009/08/0825-torvalds-starts-linux/.

120

Battelle J/ The Birth of Google // Wired, Aug. 1, 2005 // wired.com/2005/08/battelle/.

121

Miller R. How AWS Came to Be // TechCrunch, July 2, 2016 // techcrunch.com/2016/07/02/andy-jassys-brief-history-of-the-genesis-of-aws/.

122

Nakamoto S. Bitcoin: A Peer-to-Peer Electronic Cash System // Oct. 31, 2008 // bitcoin.org/bitcoin.pdf.

123

Turing A. On Computable Numbers, with an Application to the Entscheidungsproblem // Proceedings of the London Mathematical Society. 1937. Vol. 42. No. 2. Pp. 230–265 // londmathsoc.onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1112/plms/s2-42.1.230.

124

IBM VM 50th Anniversary // IBM, Aug. 2, 2022 // vm.ibm.com/history/50th/index.html.

125

Pruden A., Chokshi S. Crypto Glossary: Cryptocurrencies and Blockchain // a16z crypto, Nov. 8, 2019 // a16zcrypto.com/posts/article/crypto-glossary/.

126

Kuhn D. CoinDesk Turns 10: 2015 – Vitalik Buterin and the Birth of Ethereum // CoinDesk, June 2, 2023 // coindesk.com/consensus-magazine/2023/06/02/coindesk-turns-10-2015-vitalik-buterin-and-the-birth-of-ethereum/.

127

Volpicelli G.M. Ethereum’s ‘Merge’ Is a Big Deal for Crypto – and the Planet // Wired, Aug. 18, 2022 // wired.com/story/ethereum-merge-big-deal-crypto-environment/.

128

Ethereum Energy Consumption // Ethereum.org, по состоянию на 23 сентября 2023 г. // ethereum.org/en/energy-consumption/; Kamiya G., Kvarnström O. Data Centres and Energy – From Global Head lines to Local Headaches? // International Energy Agency, Dec. 20, 2019 // iea.org/commentaries/data-centres-and-energy-from-global-headlines-to-local-headaches; Cambridge Bitcoin Energy Consumption Index: Comparisons // Cambridge Centre for Alternative Finance, по состоянию на июль 2023 г. // ccaf.io/cbnsi/cbeci/comparisons; Mills E. et al. Toward Greener Gaming: Estimating National Energy Use and Energy Efficiency Potential // The Computer Games Journal. 2019. Dec. 1. Vol. 8 (2) // researchgate.net/publication/336909520_Toward_Greener_Gaming_Estimating_National_Energy_Use_and_Energy_Efficiency_Potential; Cambridge Blockchain Network Sustainability Index: Ethereum Network Power Demand / Cambridge Centre for Alternative Finance, по состоянию на июль 2023 г. // ccaf.io/cbnsi/ethereum/1; Google Environmental Report 2022 // Google, June 2022 // gstatic.com/gumdrop/sustainability/google-2022-environmental-report.pdf; Netflix Environmental Social Governance Report 2021 // Netflix, March 2022, assets.ctfassets.net/4cd45et68cgf/7B2bKCqkXDfHLadrjrNWD8/e44583e5b288bdf61e8bf3d7f8562884/2021_US_EN_Netflix_EnvironmentalSocialGovernanceReport-2021_Final.pdf; PayPal Inc. Holdings – Climate Change 2022 // Carbon Disclosure Project, May 2023 // s202.q4cdn.com/805890769/files/doc_downloads/global-impact/CDP_Climate_Change_PayPal-(1). pdf; An Update on Environmental, Social, and Governance (ESG) atAirbnb // Airbnb, Dec. 2021 // s26.q4cdn.com/656283129/files/doc_downloads/governance_doc_updated/Airbnb-ESG-Factsheet-(Final). pdf; The Merge – Implications on the Electricity Consumption and Carbon Footprint of the Ethereum Network // Crypto Carbon Ratings Institute, по состоянию на сентябрь 2022 г. // carbon-ratings.com/eth-report-2022; Rybarczyk R. et al. On Bitcoin’s Energy Consumption: A Quantitative Approach to a Subjective Question // Galaxy Digital Mining, May 2021 // docsend.com/view/adwmdeeyfvqwecj2.

129

Greenberg A. Inside the Bitcoin Bust That Took Down the Web’s Biggest Child Abuse Site // Wired, April 7, 2022 // wired.com/story/tracers-in-the-dark-welcome-to-video-crypto-anonymity-myth/.

130

Hay Newman L. Hacker Lexicon: What Are Zero-Knowledge Proofs? // Wired, Sept. 14, 2019 // wired.com/story/zero-knowledge-proofs/; Burger E. et al. Zero Knowledge Canon, part 1&2 // a16z crypto, Sept. 16, 2022 // a16zcrypto.com/posts/article/zero-knowledge-canon/.

131

Burlseon J. et al. Privacy-Protecting Regulatory Solutions Using Zero-Knowledge Proofs: Full Paper // a16z crypto, Nov. 16, 2022 // a16zcrypto.com/posts/article/privacy-protecting-regulatory-solutions-using-zero-knowledge-proofs-full-paper/; Azgad-Tromer S. et al. We Can Finally Reconcile Privacy and Compliance in Crypto. Here Are the New Technologies That Will Protect User Data and Stop Illicit Transactions // Fortune, Oct. 28, 2022 // fortune.com/2022/10/28/finally-reconcile-privacy-compliance-crypto-new-technology-celsius-user-data-leak-illicit-transactions-crypto-tromer-ramaswamy/.

132

Levy S. The Open Secret // Wired, April 1, 1999 // wired.com/1999/04/crypto/.

133

Buterin V. Visions, Part 1: The Value of Blockchain Technology // Ethereum Foundation Blog (blog), April 13, 2015 // blog.ethereum.org/2015/04/13/visions-part-1-the-value-of-blockchain-technology.

134

Avan-Nomayo O. Bitcoin SV Rocked by Three 51 % Attacks in as Many Months // CoinTelegraph, Aug. 7, 2021 // cointelegraph.com/news/bitcoin-sv-rocked-by-three-51-attacks-in-as-many-months; Avan-Nomayo O. Privacy-Focused Firo Cryptocurrency Suffers 51 % Attack // CoinTelegraph, Jan. 20, 2021 // cointelegraph.com/news/privacy-focused-firo-cryptocurrency-suffers-51-attack.

135

Killed by Google, по состоянию на 1 сентября 2023 г., killedbygoogle.com/.

136

Фидуциарные обязательства – обязательства, принимаемые на себя каким-либо лицом, осуществляющим свою профессиональную деятельность в пользу другого лица. Прим. науч. ред.

137

Цитата Сезара Идальго взята из публикации: Fung Cheng D. Reading between the lines: Blueprints for a worker support infrastructure in the emerging peer economy // MIT master of science thesis, June 2014 // wiki.p2pfoundation.net/Worker_Support_Infrastructure_in_the_Emerging_Peer_Economy.

138

Field Level Media. Report: League of Legends produced $1.75 billion in revenue in 2020 // Reuters, Jan. 11, 2021 // reuters.com/article/esports-lol-revenue-idUSFLM2vzDZL; Peters J. Epic is going to give 40 percent of Fortnite’s net revenues back to creators // Verge, March 22, 2023 // theverge.com/2023/3/22/23645633/fortnite-creator-economy-2-0-epic-games-editor-state-of-unreal-2023-gdc.

139

Connaughton M. Her Instagram♦ Handle Was ‘Metaverse.’ Last Month, It Vanished // New York Times, Dec. 13, 2021 // nytimes.com/2021/12/13/technology/instagram-handle-metaverse.html.

140

Brodkin J. Twitter Commandeers @X Username from Man Who Had It Since 2007 // Ars Technica, July 26, 2023 // arstechnica.com/tech-policy/2023/07/twitter-took-x-handle-from-longtime-user-and-only-offered-him-some-merch/.

141

Irwin V. Facebook♦ Account Randomly Deactivated? You’re Not Alone // Protocol, April 1, 2022 // protocol.com/bulletins/facebook-account-deactivated-glitch; Myrow R. Facebook♦ Deleted Your Account? Good Luck Retrieving Your Data // KQED, Dec. 21, 2020 // kqed.org/news/11851695/facebook-deleted-your-account-good-luck-retrieving-your-data.

142

Bhalla A. A Quick Guide to Fungible vs. Non-fungible Tokens // Blockchain Council, Dec. 9, 2022 // blockchain-council.org/blockchain/a-quick-guide-to-fungible-vs-non-fungible-tokens/.

143

Baughman G. et al. The Stable in Stablecoins // Federal Reserve FEDS Notes, Dec. 16, 2022 // federalreserve.gov/econres/notes/feds-notes/the-stable-in-stablecoins-20221216.html.

144

Are Democrats Against Crypto? Rep. Ritchie Torres Answers // Bankless, May 11, 2023, video // youtube.com/watch?v=ZbUHWwrplxE&ab_channel=Bankless.

145

Singh A. China Includes Digital Yuan in Cash Circulation Data for First Time // CoinDesk, Jan. 11, 2023 // coindesk.com/policy/2023/01/11/china-includes-digital-yuan-in-cash-circulation-data-for-first-time/.

146

Armstrong B., Allaire J. Ushering in the Next Chapter for USDC // Coinbase (blog), Aug. 21, 2023 // coinbase.com/blog/ushering-in-the-next-chapter-for-usdc.

147

Wintermeyer L. From Hero to Zero: How Terra Was Toppled in Crypto’s Darkest Hour // Forbes, May 25, 2022 // forbes.com/sites/lawrencewintermeyer/2022/05/25/from-hero-to-zero-how-terra-was-toppled-in-cryptos-darkest-hour/.

148

Dwyer K. Ankr Switching to Pay-as-You-Go Model for Premium Users // Ankr (blog), June 10, 2022 // medium.com/ankr-network/ankr-switching-to-pay-as-you-go-model-for-premium-users-ecfaa6684dd9.

149

Limited liability company (LLC) – специфическая для США форма частного общества с ограниченной ответственностью. Прим. науч. ред.

150

Cartter E. Tiffany & Co. Is Making a Very Tangible Entrance into the World of NFTs // GQ, Aug. 1, 2022 // gq.com/story/tiffany-and-co-cryptopunks-nft-jewelry-collaboration.

151

Dylan-Ennis P. Damien Hirst’s ‘The Currency’: What We’ll Discover When This NFT Art Project Is Over // Conversation, July 19, 2021 // theconversation.com/damien-hirsts-the-currency-what-well-discover-when-this-nft-art-project-is-over-164724.

152

Hayward A. Nike Launches. Swoosh Web3 Platform, with Polygon NFTs Due in 2023 // Decrypt, Nov. 14, 2022 // decrypt.co/114494/nike-swoosh-web3-platform-polygon-nfts.

153

Read M. Why Your Group Chat Could Be Worth Millions // New York, Oct. 24, 2021 // nymag.com/intelligencer/2021/10/whats-a-dao-why-your-group-chat-could-be-worth-millions.html.

154

Morrison G. You Don’t Really Own the Digital Movies You Buy // Wirecutter (blog), New York Times, Aug. 4, 2021 // nytimes.com/wirecutter/blog/you-dont-own-your-digital-movies/.

155

Harding J., Miceli T.J., Sirmans C.F. Do Owners Take Better Care of Their Housing Than Renters? // Real Estate Economics. 2000. Vol. 28. No. 4. Pp. 663–681; Social Benefits of Homeownership and Stable Housing // National Association of Realtors, April 2012 // nar.realtor/sites/default/files/migration_files/social-benefits-of-stable-housing-2012-04.pdf.

156

Beard A. Can Big Tech Be Disrupted? A Conversation with Columbia Business School Professor Jonathan Knee // Harvard Business Review, Jan. – Feb. 2022 // hbr.org/2022/01/can-big-tech-be-disrupted.

157

Dixon C. The Next Big Thing Will Start out Looking Like a Toy // cdixon (blog), Jan. 3, 2010 // cdixon.org/2010/01/03/the-next-big-thing-will-start-out-looking-like-a-toy.

158

Christensen C. Disruptive Innovation // Clayton Christensen, Oct. 23, 2012 // claytonchristensen.com/key-concepts/.

159

The leading telco of the time, Western Union: «The Telephone Patent Follies: How the Invention of the Phone was Bell’s and not Gray’s, or…», The Telecommunications History Group (blog), Feb. 22, 2018 // telcomhistory.org/the-telephone-patent-follies-how-the-invention-of-the-phone-was-bells-and-not-grays-or/.

160

Barron B. The Tragic Tale of DEC. The Computing Giant That Died Too Soon // Digital.com (blog), June 15, 2023 // digital.com/digital-equipment-corporation/; Hyatt J. The Business That Time Forgot: Data General is gone. But does that make its founder a failure? // Forbes, April 1, 2023 // money.cnn.com/magazines/fsb/fsb_archive/2003/04/01/341000/.

161

Arthur C. How the Smartphone Is Killing the PC // Guardian, June 5, 2011 // theguardian.com/technology/2011/jun/05/smartphones-killing-pc.

162

Novet J. Microsoft’s $13 Billion Bet on OpenAI Carries Huge Potential Along with Plenty of Uncertainty // CNBC, April 8, 2023 // cnbc.com/2023/04/08/microsofts-complex-bet-on-openai-brings-potential-and-uncertainty.html.

163

Thompson B. What Clayton Christensen Got Wrong // Stratechery (blog), Sept. 22, 2013 // stratechery.com/2013/clayton-christensen-got-wrong/.

164

Kharif O. Meta♦ to Shut Down Novi Service in September in Crypto Winter // Bloomberg, July 1, 2022 // bloomberg.com/news/articles/2022-07-01/meta-to-shut-down-novi-service-in-september-in-crypto-winter#xj4y7vzkg.

165

Джекобс Дж. Смерть и жизнь больших американских городов. М.: Новое издательство, 2015.

166

Torvalds L. Just for Fun: The Story of an Accidental Revolutionary. New York: Harper, 2001.

167

Bunnell D. The Man Behind the Machine? // PC Magazine, Feb. – March 1982 // pcmag.com/news/heres-what-bill-gates-told-pcmag-about-the-ibm-pc-in-1982.

168

Love D. A Quick Look at the 30-Year History of MS DOS // Business Insider, July 27, 2011 // businessinsider.com/history-of-dos-2011-7; Young J. Gary Kildall: The DOS That Wasn’t // Forbes, July 7, 1997 // forbes.com/forbes/1997/0707/6001336a.html?sh=16952ca9140e.

169

O’Reilly T. Freeware: The Heart & Soul of the Internet // O’Reilly (blog), March 1, 1998 // oreilly.com/pub/a/tim/articles/freeware_0398.html.

170

Madrigal A.C. The Weird Thing About Today’s Internet // Atlantic, May 16, 2017 // theatlantic.com/technology/archive/2017/05/a-very-brief-history-of-the-last-10-years-in-technology/526767/.

171

Smart Device Users Spend as Much Time on Facebook♦ as on the Mobile Web // Marketing Charts, April 5, 2013 // marketingcharts.com/industries/media-and-entertainment-28422.

172

Schuytema P.C. The Lighter Side of Doom // Computer Gaming World, Aug. 1994. P. 140 // cgwmuseum.org/galleries/issues/cgw_121.pdf.

173

Kroll A. Introducing New Ways to Support Workshop Creators // Steam, April 23, 2015 // steamcommunity.com/games/SteamWorkshop/announcements/detail/208632365237576574.

174

Crecente B. League of Legends Is Now 10 Years Old. This Is the Story of Its Birth // Washington Post, Oct. 27, 2019 // washingtonpost.com/video-games/2019/10/27/league-legends-is-now-years-old-this-is-story-its-birth/; Henningson J. The History of Counter-strike // Red Bull, June 8, 2020 // redbull.com/se-en/history-of-counterstrike.

175

History of the OSI // Open Source Initiative, last modified Oct. 2018 // opensource.org/history/.

176

Stallman R. Why Open Source Misses the Point of Free Software // GNU Operating System, last modified Feb. 3, 2022 // gnu.org/philosophy/open-source-misses-the-point.en.html; Lohr S. Code Name: Mainstream // New York Times, Aug. 28, 2000 // archive.nytimes.com/www.nytimes.com/library/tech/00/08/biztech/articles/28code.html.

177

Lardinois F. Four years after being acquired by Microsoft, GitHub keeps doing its thing // TechCrunch, Oct. 26, 2022 // techcrunch.com/2022/10/26/four-years-after-being-acquired-by-microsoft-github-keeps-doing-its-thing/.

178

Forson J. The Eighth Wonder of the World – Compounding Interest // Regenesys Business School, April 13, 2022 // regenesys.net/reginsights/the-eighth-wonder-of-the-world-compounding-interest/.

179

Compound Interest Is Man’s Greatest Invention // Quote Investigator, Oct. 31, 2011 // quoteinvestigator.com/2011/10/31/compound-interest/.

180

«Не будь злом» (англ. Don’t be evil) – неофициальный лозунг корпорации Google, придуманный ее инженером Полом Бакхейтом, на основе заявленной с самого начала миссии компании: «Организация мировой информации, обеспечение ее доступности и пользы для всех». Прим. науч. ред.

181

Эссе Эрика Рэймонда на тему методов разработки программного обеспечения, основанное на анализе процесса разработки ядра Linux и личном опыте управления открытым проектом fetchmail. Впервые «Собор и базар» было представлено автором на Linux Kongress 27 мая 1997 года и опубликовано как часть книги с аналогичным названием в 1999 году. Часто преподносится как манифест движения за открытый исходный код программ. Прим. науч. ред.

182

Raymond, The Cathedral and the Bazaar.

183

Lashinsky A. Amazon’s Jeff Bezos: The Ultimate Disrupter // Fortune, Nov. 16, 2012 // fortune.com/2012/11/16/amazons-jeff-bezos-the-ultimate-disrupter/.

184

Shepard A. Craig Newmark and Craigslist Didn’t Destroy Newspapers, They Outsmarted Them // USA Today, June 17, 2018 // usatoday.com/story/opinion/2018/06/18/craig-newmark-craigslist-didnt-kill-newspapers-outsmarted-them-column/702590002/.

185

Kollewe J. Google and Facebook♦ Bring in One-Fifth of Global Ad Revenue // Guardian, May 1, 2017 // theguardian.com/media/2017/may/02/google-and-facebook-bring-in-one-fifth-of-global-ad-revenue.

186

Kinstler L. How TripAdvisor Changed Travel // Guardian, Aug. 17, 2018 // theguardian.com/news/2018/aug/17/how-tripadvisor-changed-travel.

187

Ссылка на теорию «Подрывных инноваций» (англ. Disruptive innovation) Клейтона Кристенсена, описанную в его книге «Дилемма инноватора: как из-за новых технологий погибают сильные компании». Прим. науч. ред.

188

Kafka P. Facebook♦ Wants Creators, but YouTube Is Paying Creators Much, Much More // Vox, July 15, 2021 // vox.com/recode/22577734/facebook-1-billion-youtube-creators-zuckerberg-mr-beast.

189

Binder M. Musk Says Twitter Will Share Ad Revenue with Creators… Who Give Him Money First // Mashable, Feb. 3, 2023 // mashable.com/article/twitter-ad-revenue-share-creators.

190

Vallese Z. In the three-way battle between YouTube, Reels and TikTok, creators aren’t counting on a big payday // CNBC, February 27, 2023 // cnbc.com/2023/02/27/in-youtube-tiktok-reels-battle-creators-dont-expect-a-big-payday.html.

191

Green H. So… TikTok Sucks // hankschannel, Jan. 20, 2022, video, youtube.com/watch?v=jAZapFzpP64&ab_channel=hankschannel.

192

Five Fast Facts // Time to Play Fair, Oct. 25, 2022 // timetoplayfair.com/facts/.

193

Fowler G.A. iTrapped: All the Things Apple Won’t Let You Do with Your iPhone // Washington Post, May 27, 2021 // washingtonpost.com/technology/2021/05/27/apple-iphone-monopoly/.

194

Why Can’t I Get Premium in the App? // Spotify // support.spotify.com/us/article/why-cant-i-get-premium-in-the-app/.

195

Buy Books for Your Kindle App // Help & Customer Service, Amazon // amazon.com/gp/help/customer/display.html?nodeId=GDZF9S2BRW5NWJCW.

196

Epic Games Inc. v. Apple Inc., U.S. District Court for the Northern District of California, Sept. 10, 2021; Allyn B. What the Ruling in the Epic Games v. Apple Lawsuit Means for iPhone Users // All Things Considered, NPR, Sept. 10, 2021 // npr.org/2021/09/10/1036043886/apple-fortnite-epic-games-ruling-explained.

197

Apple Faces $1 Billion UK Lawsuit by App Developers over App Store Fees // Reuters, July 24, 2023 // reuters.com/technology/apple-faces-1-bln-uk-lawsuit-by-apps-developers-over-app-store-fees-2023-07-24/.

198

Understanding Selling Fees // eBay, по состоянию на 1 сентября 2023 г. // ebay.com/sellercenter/selling/seller-fees.

199

Политика в отношении сборов и платежей, Etsy, по состоянию на 1 сентября 2023 г. // etsy.com/legal/fees/.

200

Aprile S. How to Lower Seller Fees on StockX // StockX, Aug. 25, 2021 // stockx.com/news/how-to-lower-seller-fees-on-stockx/.

201

Graham J. There’s a Reason So Many Amazon Searches Show You Sponsored Ads // USA Today, Nov. 9, 2018 // usatoday.com/story/tech/talkingtech/2018/11/09/why-so-many-amazon-searches-show-you-sponsored-ads/1858553002/.

202

Del Rey J. Basically Everything on Amazon Has Become an Ad // Vox, Nov. 10, 2022 // vox.com/recode/2022/11/10/23450349/amazon-advertising-everywhere-prime-sponsored-products.

203

Meta♦ Platforms Gross Profit Margin (Quarterly) // YCharts, last modified Dec. 2022 // ycharts.com/companies/META/gross_profit_margin.

204

Fees / Uniswap Docs, по состоянию на 1 сентября 2023 г. // docs.uniswap.org/contracts/v2/concepts/advanced-topics/fees; Coin Metrics data to calculate Ethereum take rate, по состоянию на июль 2023 г. // charts.coinmetrics.io/crypto-data/.

205

Marlinspike M. My First Impressions of Web3 // Moxie.org (blog), Jan. 7, 2022 // moxie.org/2022/01/07/web3-first-impressions.html.

206

Quinn C. What Blur’s Success Reveals About NFT Marketplaces // Forbes, March 17, 2023 // forbes.com/sites/digital-assets/2023/03/17/what-blurs-success-reveals-about-nft-marketplaces/.

207

Кристенсен К.М., Рейнор М.Е. Решение проблемы инноваций в бизнесе. Как создать растущий бизнес и успешно поддерживать его рост. М.: Альпина Паблишер, 2020.

208

Wakabayashi D., Nicas J. Apple, Google, and a Deal That Controls the Internet // New York Times, Oct. 25, 2020 // nytimes.com/2020/10/25/technology/apple-google-search-antitrust.html.

209

Alioto Law Firm. «Class Action Lawsuit Filed in California Alleging Google Is Paying Apple to Stay out of the Search Engine Business // PRNewswire, Jan. 3, 2022 // prnewswire.com/news-releases/class-action-lawsuit-filed-in-california-alleging-google-is-paying-apple-to-stay-out-of-the-search-engine-business-301453098.html.

210

Eadicicco L. Google’s Promise to Simplify Tech Puts Its Devices Everywhere // CNET, May 12, 2022 // cnet.com/tech/mobile/googles-promise-to-simplify-tech-puts-its-devices-everywhere/; Dixon C. What’s Strategic for Google? // cdixon (blog), Dec. 30, 2009 // cdixon.org/2009/12/30/whats-strategic-for-google.

211

Spolsky J. Strategy Letter V // Joel on Software (blog), June 12, 2002 // joelonsoftware.com/2002/06/12/strategy-letter-v/.

212

Цитата, обычно приписываемая американскому инвестору Чарли Мангеру. «Покажите мне стимулы, и я покажу вам результат», Reformed Broker (blog), Aug. 26, 2018 // thereformedbroker.com/2018/08/26/show-me-the-incentives-and-i-will-show-you-the-outcome/.

213

http://lib.ru/DPEOPLE/cluetrain.txt. Прим. ред.

214

Weinberger D., Searls D., Locke C. The Cluetrain Manifesto: The End of Business as Usual. New York: Basic Books, 2000.

215

Uniswap Foundation. Uniswap Grants Program Retrospective // June 20, 2022 // mirror.xyz/kennethng.eth/0WHWvyE4Fzz50aORNg3ixZMlvFjZ7frkqxnY4UIfZxo; Newar B. Uniswap Foundation Proposal Gets Mixed Reaction over $74M Price Tag // CoinTelegraph, Aug. 5, 2022 // cointelegraph.com/news/uniswap-foundation-proposal-gets-mixed-reaction-over-74m-price-tag.

216

What Is Compound in 5 Minutes // Cryptopedia, Gemini, June 28, 2022 // gemini.com/en-US/cryptopedia/what-is-compound-and-how-does-it-work.

217

Aguayo D. et al. MIT Roofnet: Construction of a Community Wireless Network // MIT Computer Science and Artificial Intelligence Laboratory, Oct. 2003 // pdos.csail.mit.edu/~biswas/sosp-poster/roofnet-abstract.pdf; Reardon M. Taking Wi-Fi power to the people // CNET, Oct. 27, 2006 // cnet.com/home/internet/taking-wi-fi-power-to-the-people/; Broyard B. ‘Welcome to the Mesh, Brother’: Guerrilla Wi-Fi Comes to NewYork // New York Times, July 16, 2021 // nytimes.com/2021/07/16/nyregion/nyc-mesh-community-internet.html.

218

Yahya A., Wuollet G., Lazzarin E. Investing in Helium // a16z crypto, Aug. 10, 2021 // a16zcrypto.com/content/announcement/investing-in-helium/.

219

Эзотерический (англ. esoteric) – созданный не для решения практических задач, а для исследования концепции. Прим. науч. ред.

220

C+Charge. C+Charge Launch Revolutionary Utility Token for EV Charging Station Management and Payments That Help Organize and Earn Carbon Credits for Holders, press release, April 22, 2022 // globenewswire.com/news-release/2022/04/22/2427642/0/en/C–Charge-Launch-Revolutionary-Utility-Token-for-EV–Charging-Station-Management-and-Payments-That-Help-Organize-and-Earn-Carbon-Credits-for-Holders.html; Swarm. Swarm, Ethereum’s Storage Network, Announces Mainnet Storage Incentives and Web3PC Inception // Dec. 21, 2022 // news.bitcoin.com/swarm-ethereums-storage-network-announces-mainnet-storage-incentives-and-web3pc-inception/; Pandey S.R., Nguyen L.D., Popovski P. FedToken: Tokenized Incentives for Data Contribution in Federated Learning, last modified Nov. 3, 2022 // arxiv.org/abs/2209.09775.

221

Penenberg A.L. PS: I Love You. Get Your Free Email at Hotmail // TechCrunch, Oct. 18, 2009 // techcrunch.com/2009/10/18/ps-i-love-you-get-your-free-email-at-hotmail/.

222

Clover J. Apple Reveals the Most Downloaded iOS Apps and Games of 2021 // MacRumors, Dec. 1, 2021 // macrumors.com/2021/12/02/apple-most-downloaded-apps-2021.

223

Liao R., Shu C. TikTok’s Epic Rise and Stumble // TechCrunch, Nov. 16, 2020 // techcrunch.com/2020/11/26/tiktok-timeline/.

224

Chen A. How Startups Die from Their Addiction to Paid Marketing // @andrewchen, по состоянию на 1 марта 2023 г. (публикация от 7 мая 2018 г.) // andrewchen.com/paid-marketing-addiction/.

225

Riani A. Are Paid Ads a Good Idea for Early-Stage Startups? // Forbes, April 2, 2021 // forbes.com/sites/abdoriani/2021/04/02/are-paid-ads-a-good-idea-for-early-stage-startups/; Braun W. You Need to Lose Money, but a Negative Gross Margin Is a Really Bad Idea // daphni chronicles (blog), Medium, Feb. 28, 2016 // medium.com/daphni-chronicles/you-need-to-lose-money-but-a-negative-gross-margin-is-a-really-bad-idea-82ad12cd6d96; Damani A. Negative Gross Margins Can Bury Your Startup // ShowMeDamani (blog), Aug. 25, 2020 // showmedamani.com/post/negative-gross-margins-can-bury-your-startup.

226

Действительно, компаний в смысле корпоративных сетей за блокчейн-проектами зачастую нет, но есть некоммерческие организации – Ethereum Foundation, например, – которые так или иначе стимулируют и направляют развитие сети. В этом есть элемент большей децентрализации принятия решений, чем в корпоративных сетях, но вряд ли здесь децентрализация абсолютно такого же уровня, как и у протокольных сетей. Прим. науч. ред.

227

Достаточно общее утверждение. Например, на выезде из международного аэропорта Эзейза, Буэнос-Айрес, висит огромный баннер сети Algorand. Прим. науч. ред.

228

Kay G. The History of Dogecoin, the Cryptocurrency That Surged After Elon Musk Tweeted About It but Started as a Joke on Reddit Years Ago // Business Insider, Feb. 9, 2021 // businessinsider.com/what-is-dogecoin-2013-12.

229

Форк (англ. fork – ответвление) – изменение протокола, ведущее к разветвлению блокчейна. Прим. науч. ред.

230

Dogecoin // Reddit, Dec. 8, 2013 // reddit.com/r/dogecoin/.

231

Glum J. To Have and to HODL: Welcome to Love in the Age of Cryptocurrency // Money, Oct. 20, 2021 // money.com/cryptocurrency-nft-bitcoin-love-relationships/.

232

Introducing Uniswap V3 // Uniswap (blog), March 23, 2021 // uniswap.org/blog/uniswap-v3.

233

Thompson C. DeFi Trading Hub Uniswap Surpasses $1T in Lifetime Volume // CoinDesk, May 25, 2022 // coindesk.com/business/2022/05/24/defi-trading-hub-uniswap-surpasses-1t-in-lifetime-volume/.

234

Dale B. Uniswap’s Retroactive Airdrop Vote Put Free Money on the Campaign Trail // CoinDesk, Nov. 3, 2020 // coindesk.com/business/2020/11/03/uniswaps-retroactive-airdrop-vote-put-free-money-on-the-campaign-trail/.

235

Levy A., Rodriguez S. These Airbnb Hosts Earned More Than $15,000 on Thursday After the Company Let Them Buy IPO Shares // CNBC, Dec. 10, 2020 // cnbc.com/2020/12/10/airbnb-hosts-profit-from-ipo-pop-spreading-wealth-beyond-investors.html; Gartenberg C. Uber and Lyft Reportedly Giving Some Drivers Cash Bonuses to Use Towards Buying IPO Stock // Verge, Feb. 28, 2019 // theverge.com/2019/2/28/18244479/uber-lyft-drivers-cash-bonus-stock-ipo-sec-rules.

236

Hayward A. Flow Blockchain Now ‘Controlled by Community,’ Says Dapper Labs // Decrypt, Oct. 20, 2021 // decrypt.co/83957/flow-blockchain-controlled-community-dapper-labs; Stephanian L., Turley C. Optimizing Your Token Distribution // Jan. 4, 2022 // lstephanian.mirror.xyz/kB9Jz_5joqbY0ePO8rU1NNDKhiqvzU6OWyYsbSA-Kcc.

237

Томас Соуэлл, цит. по Perry M.J. Quotations of the Day from Thomas Sowell // American Enterprise Institute, April 1, 2014 // aei.org/carpe-diem/quotations-of-the-day-from-thomas-sowell-2/.

238

For Amusement Only: The Life and Death of the American Arcade // Verge, Jan. 16, 2013 // theverge.com/2013/1/16/3740422/the-life-and-death-of-the-american-arcade-for-amusement-only.

239

Orland K. How EVE Online Builds Emotion out of Its Strict In-Game Economy // Ars Technica, Feb. 5, 2014 // arstechnica.com/gaming/2014/02/how-eve-online-builds-emotion-out-of-its-strict-in-game-economy/.

240

Hillis S. Virtual World Hires Real Economist // Reuters, Aug. 16, 2007 // reuters.com/article/us-videogames-economist-life/virtual-world-hires-real-economist-idUSN0925619220070816.

241

Стив Джобс, цит. по: Schlender B. The Lost Steve Jobs Tapes // Fast Company, April 17, 2012 // fastcompany.com/1826869/lost-steve-jobs-tapes.

242

Sundararajan S. Billionaire Warren Buffett Calls Bitcoin ‘Rat Poison Squared’ // CoinDesk, Sept. 13, 2021 // coindesk.com/markets/2018/05/07/billionaire-warren-buffett-calls-bitcoin-rat-poison-squared/.

243

«Игра на понижение» (англ. The Big Short) – фильм Адама Маккея, посвященный событиям ипотечного финансового кризиса 2007–2008 годов. Сценарий фильма основан на книге Майкла Льюиса «Большая игра на понижение. Тайные пружины финансовой катастрофы». Прим. ред.

244

Mohamed T. ‘Big Short’ Investor Michael Burry Slams NFTs with a Quote Warning ‘Crypto Grifters’ Are Selling Them as ‘Magic Beans’ // Markets, Business Insider, March 16, 2021 // markets.businessinsider.com/currencies/news/big-short-michael-burry-slams-nft-crypto-grifters-magic-beans-2021-3-1030214014.

245

Издана на русском языке: Перес К. Технологические революции и финансовой капитал. Динамика пузырей и периодов процветания. М.: Дело, 2013. Прим. ред.

246

Carlota Perez, Technological Revolutions and Financial Capital: The Dynamics of Bubbles and Golden Ages (Northampton, Mass.: Edward Elgar, 2014).

247

Gartner Hype Cycle Research Methodology // Gartner, по состоянию на 1 сентября 2023 г. // gartner.com/en/research/methodologies/gartner-hype-cycle. (Gartner and Hype Cycle are registered trademarks of Gartner, Inc. and/or its affiliates in the U.S. and internationally and are used herein with permission. All rights reserved.)

248

Henton D., Held K. The dynamics of Silicon Valley: Creative destruction and the evolution of the innovation habitat // Social Science Information. 2013. Vol. 52 (4). Pp. 539–557 // journals.sagepub.com/doi/10.1177/0539018413497542.

249

Mazor D. Lessons from Warren Buffett: In the Short Run the Market Is a Voting Machine, in the Long Run a Weighing Machine // Mazor’s Edge (blog), Jan. 7, 2023 // mazorsedge.com/lessons-from-warren-buffett-in-the-short-run-the-market-is-a-voting-machine-in-the-long-run-a-weighing-machine/.

250

Churchill W. House of Commons speech, Nov. 11, 1947, цит. по Langworth R. Churchill By Himself: The Definitive Collection of Quotations. New York, N.Y.: PublicAffairs, 2008. Pp. 574.

251

Current Members and Testimonials // W3C, по состоянию на 2 марта 2023 г. // w3.org/Consortium/Member/List.

252

Introduction to the IETF // IETF, по состоянию на 2 марта 2023 г. // ietf.org/.

253

Russell A.L. ‘Rough Consensus and Running Code’ and the Internet-OSI Standards War // Institute of Electrical and Electronics Engineers Annals of the History of Computing. 2006. Vol. 28. No. 3 // ieeexplore.ieee.org/document/1677461.

254

Cooke R. Wikipedia Is the Last Best Place on the Internet // Wired, Feb. 17, 2020 // wired.com/story/wikipedia-online-encyclopedia-best-place-internet/.

255

History of the Mozilla Project // Mozilla, по состоянию на 1 сентября 2023 г. // mozilla.org/en-US/about/history/.

256

Vaughan-Nichols S. Firefox Hits the Jackpot with Almost Billion Dollar Google Deal // ZDNET, Dec. 22, 2011 // zdnet.com/article/firefox-hits-the-jackpot-with-almost-billion-dollar-google-deal/.

257

Novet J. Mozilla Acquires ReadIt-Later App Pocket, Will Open-Source the Code // VentureBeat, Feb. 27, 2017 // venturebeat.com/mobile/mozilla-acquires-read-it-later-app-pocket-will-open-source-the-code/; Sawers P. Mozilla Acquires the Team Behind Pulse, an Automated Status Updater for Slack // TechCrunch, Dec. 1, 2022 // techcrunch.com/2022/12/01/mozilla-acquires-the-team-behind-pulse-an-automated-status-update-tool-for-slack/.

258

Coldewey D. OpenAI Shifts from Nonprofit to ‘Capped-Profit’ to Attract Capital // TechCrunch, March 11, 2019 // techcrunch.com/2019/03/11/openai-shifts-from-nonprofit-to-capped-profit-to-attract-capital/.

259

Dwoskin E. Elon Musk Wants a Free Speech Utopia. Technologists Clap Back // The Washington Post, April 18, 2022 // washingtonpost.com/technology/2022/04/18/musk-twitter-free-speech/.

260

Hatmaker T. Jack Dorsey Says His Biggest Regret Is That Twitter Was a Company At All // TechCrunch, Aug. 26, 2022 // techcrunch.com/2022/08/26/jack-dorsey-biggest-regret/.

261

The Friend of a Friend (FOAF) Project // FOAF Project, 2008 // web.archive.org/web/20080904205214/http://www.foaf-project.org/projects; Target S. Friend of a Friend: The Facebook♦ That Could Have Been // Two-Bit History (blog), Jan. 5, 2020 // twobithistory.org/2020/01/05/foaf.html#fn:1.

262

Schonfeld E. StatusNet (Of Identi.ca Fame) Raises $875,000 to Become the WordPress of Microblogging // TechCrunch, Oct. 27, 2009 // techcrunch.com/2009/10/27/statusnet-of-identi-ca-fame-raises-875000-to-become-the-wordpress-of-microblogging/.

263

Anadiotis G. Manyverse and Scuttlebutt: A Human-Centric Technology Stack for Social Applications // ZDNET, Oct. 25, 2018 // zdnet.com/article/manyverse-and-scuttlebutt-a-human-centric-technology-stack-for-social-applications/.

264

McCracken H. Tim Berners-Lee Is Building the Web’s ‘Third Layer.’ Don’t Call It Web3 // Fast Company, Nov. 8, 2022 // fastcompany.com/90807852/tim-berners-lee-inrupt-solid-pods.

265

Ortutay B. Bluesky, championed by Jack Dorsey, was supposed to be Twitter 2.0. Can it succeed? // AP, June 6, 2023 // apnews.com/article/bluesky-twitter-jack-dorsey-elon-musk-invite-f2b4fb2fefd34f0149cec2d87857c766.

266

Barber G. Meta’s♦ Threads Could Make – or Break – the Fediverse // Wired, July 18, 2023 // wired.com/story/metas-threads-could-make-or-break-the-fediverse/.

267

Shankland S. I Want to Like Mastodon. The Decentralized Network Isn’t Making That Easy // CNET, Nov. 14, 2022 // cnet.com/news/social-media/i-want-to-like-mastodon-the-decentralized-network-isnt-making-that-easy/.

268

Lewis S.J. Federation Is the Worst of All Worlds // Field Notes (blog), July 10, 2018 // fieldnotes.resistant.tech/federation-is-the-worst-of-all-worlds/.

269

Gillmor S. Rest in Peace, RSS // TechCrunch, May 5, 2009 // techcrunch.com/2009/05/05/rest-in-peace-rss/; Schonfeld E. Twitter’s Internal Strategy LaidBare: To Be ‘the Pulse of the Planet // TechCrunch, July 16, 2009 // techcrunch.com/2009/07/16/twitters-internal-strategy-laid-bare-to-be-the-pulse-of-the-planet-2/.

270

HTTPS as a Ranking Signal // Google Search Central (blog), Aug. 7, 2014 // developers.google.com/search/blog/2014/08/https-as-ranking-signal; Love J. Google Delays Phasing Out Ad Cookies on Chrome Until 2024 // Bloomberg, July 27, 2022 // bloomberg.com/news/articles/2022-07-27/google-delays-phasing-out-ad-cookies-on-chrome-until-2024?leadSource=uverify%20wall; Wakabayashi D. Google Dominates Thanks to an Unrivaled View of the Web // New York Times, Dec. 14, 2020 // nytimes.com/2020/12/14/technology/how-google-dominates.html.

271

Freeman J. The Tyranny of Structurelessness, 1972 // jofreeman.com/joreen/tyranny.htm.

272

Цитата Энди Гроува взята из публикации: Isaacson W. Andrew Grove: Man of the Year // Time, Dec. 29, 1997 // time.com/4267448/andrew-grove-man-of-the-year/.

273

Chow A.R. After FTX Implosion, Bahamian Tech Entrepreneurs Try to Pick Up the Pieces // Time, March 30, 2023 // time.com/6266711/ftx-bahamas-crypto/; Sen. Toomey P. (R-Pa.) Toomey: Misconduct, Not Crypto, to Blame for FTX Collapse // U.S. Senate Committee on Banking, Housing, and Urban Affairs, Dec. 14, 2022 // banking.senate.gov/newsroom/minority/toomey-misconduct-not-crypto-to-blame-for-ftx-collapse.

274

Brett J. In 2021, Congress Has Introduced 35 Bills Focused on U.S. Crypto Policy // Forbes, Dec. 27, 2021 // forbes.com/sites/jasonbrett/2021/12/27/in-2021-congress-has-introduced-35-bills-focused-on-us-crypto-policy/.

275

U.S. Securities and Exchange Commission. Kraken to Discontinue Unregistered Offer and Sale of Crypto Asset Staking-as-a-Service Program and Pay $30 Million to Settle SEC Charges. Press release, Feb. 9, 2023 // sec.gov/news/press-release/2023-25; Sutton S. Treasury: It’s Time for a Crypto Crackdown // Politico, Sept. 16, 2022 // politico.com/newsletters/morning-money/2022/09/16/treasury-its-time-for-a-crypto-crackdown-00057144; Yerushalmy J., Hern A. SEC cryptocrackdown: US regulator sues Binance and Coinbase // Guardian, June 6, 2023 // theguardian.com/technology/2023/jun/06/sec-crypto-crackdown-us-regulator-sues-binance-and-coinbase; Shukla S. The Cryptocurrencies Getting Hit Hardest Under the SECCrackdown // Bloomberg, June 13, 2023 // bloomberg.com/news/articles/2023-06-13/these-are-the-19-cryptocurrencies-are-securities-the-sec-says.

276

Paxos. Paxos Will Halt Minting New BUSD Tokens // Feb. 13, 2023 // paxos.com/2023/02/13/paxos-will-halt-minting-new-busd-tokens/; New report shows 1 million tech jobs at stake in US due to regulatory uncertainty // Coinbase (blog), March 29, 2023 // coinbase.com/blog/new-report-shows-1m-tech-jobs-at-stake-in-us-crypto-policy.

277

Belanger A. America’s Slow-Moving, Confused Crypto Regulation Is Driving Industry out of US // Ars Technica, Nov. 8, 2022 // arstechnica.com/tech-policy/2022/11/Americas-slow-moving-confused-crypto-regulation-is-driving-industry-out-of-us/; Wilser J. US Crypto Firms Eye Overseas Move Amid Regulatory Uncertainty // Coindesk, May 27, 2023 // coindesk.com/consensus-magazine/2023/03/27/crypto-leaving-us/.

278

Framework for ‘Investment Contract’ Analysis of Digital Assets // U.S. Securities and Exchange Commission, 2019 // sec.gov/corpfin/framework-investment-contract-analysis-digital-assets.

279

Jennings M. Decentralization for Web3 Builders: Principles, Models, How // a16z crypto, April 7, 2022 // a16zcrypto.com/posts/article/web3-decentralization-models-framework-principles-how-to/.

280

Watch GOP Senator and SEC Chair Spar Over Definition of Bitcoin // CNET highlights, Sept. 16, 2022 // youtube.com/watch?v=3H19OF3lbnA; Jennings M., Quintenz B. It’s time to move crypto from chaos to order // Fortune, July 15, 2023 // fortune.com/crypto/2023/07/15/its-time-to-move-crypto-from-chaos-to-order/; St. Laurent A. Despite Ripple, Crypto Projects Still Face Uncertainty and Risks // Bloomberg Law, July 31, 2023 // news.bloomberglaw.com/us-law-week/despite-ripple-crypto-projects-still-face-uncertainty-and-risks; Changing Tides or a Ripple in Still Water? Examining the SEC v. Ripple Ruling // Ropes & Gray (blog), July 25, 2023 // ropesgray.com/en/newsroom/alerts/2023/07/changing-tides-or-a-ripple-in-still-water-examining-the-sec-v-ripple-ruling; Solowey J., Schulp J.J, We Need Regulatory Clarity to Keep Crypto Exchanges Onshore and DeFi Permissionless // Cato Institute (blog), May 10, 2023 // cato.org/commentary/we-need-regulatory-clarity-keep-crypto-exchanges-onshore-defi-permissionless.

281

U.S. Securities and Exchange Commission v. W. J. Howey Co. et al., 328 U.S. 293 (1946).

282

Framework for ‘Investment Contract’ Analysis of Digital Assets / U.S. Securities and Exchange Commission, 2019 // sec.gov/corpfin/framework-investment-contract-analysis-digital-assets.

283

Santillana Linares M.G. How the SEC’s Charge That Cryptos Are Securities Could Face an Uphill Battle // Forbes, Aug. 14, 2023 // forbes.com/sites/digital-assets/2023/08/14/how-the-secs-charge-that-cryptos-are-securities-could-face-an-uphill-battle/; Coghlan J. SEC lawsuits: 68 cryptocurrencies are now seen as securities by the SEC // Cointelegraph, June 6, 2023 // cointelegraph.com/news/sec-labels-61-cryptocurrencies-securities-after-binance-suit/.

284

Pan D. SEC’s Gensler Reiterates ‘Proof-of-Stake’ Crypto Tokens May Be Securities // Bloomberg, March 15, 2023 // bloomberg.com/news/articles/2023-03-15/sec-s-gary-gensler-signals-tokens-like-ether-are-securities.

285

Hamilton J. U.S. CFTC Chief Behnam Reinforces View of Ether as Commodity // CoinDesk, March 28, 2023 // coindesk.com/policy/2023/03/28/us-cftc-chief-behnam-reinforces-view-of-ether-as-commodity/; Handagama S. U.S. Court Calls ETH a Commodity While Tossing Investor Suit Against Uniswap // CoinDesk, Aug. 31, 2023 // coindesk.com/policy/2023/08/31/us-court-calls-eth-a-commodity-while-tossing-investor-suit-against-uniswap/.

286

Shirzad F. The Crypto Securities Market is Waiting to be Unlocked. But First We Need Workable Rules // Coinbase (blog), July 21, 2022 // coinbase.com/blog/the-crypto-securities-market-is-waiting-to-be-unlocked-but-first-we-need-workable-rules.

287

Versprille A. House Stablecoin Bill Would Put Two-Year Ban on Terra-Like Coins // Bloomberg, Sept. 20, 2022 // bloomberg.com/news/articles/2022-09-20/house-stablecoin-bill-would-put-two-year-ban-on-terra-like-coins; Asmakov A. New York Signs Two-Year Crypto Mining Moratorium into Law // Decrypt, Nov. 23, 2022 // decrypt.co/115416/new-york-signs-2-year-crypto-mining-moratorium-law.

288

Securities Clarity Act, H.R. 4451, 117th Cong. (2021); Token Taxonomy Act, H.R. 1628, 117th Cong. (2021).

289

Micklethwait J., Wooldridge A. The Company: A Short History of a Revolutionary Idea. New York: Modern Library, 2005; Halloran T. A Brief History of the Corporate Form and Why It Matters // Fordham Journal of Corporate and Financial Law, Nov. 18, 2018 // news.law.fordham.edu/jcfl/2018/11/18/a-brief-history-of-the-corporate-form-and-why-it-matters/.

290

Harris R. A New Understanding of the History of Limited Liability: An Invitation for Theoretical Reframing // Journal of Institutional Economics. 2020. Vol. 16. No. 5. Pp. 643–664 // cambridge.org/core/journals/journal-of-institutional-economics/article/new-understanding-of-the-history-of-limited-liability-an-invitation-for-theoretical-reframing/B12B69696AC81304A2738ADE4FFF4556.

291

Cook W.W. ‘Watered Stock’ – Commissions – ‘Blue Sky Laws’ – Stock Without Par Value // Michigan Law Review. 1921. Vol. 19. No. 6. Pp. 583–598 // doi.org/10.2307/1276746.

292

Артур Кларк, в предисловии к Laszlo E. Macroshift: Navigating the Transformation to a Sustainable World. Oakland, Calif.: Berrett-Koehler, 2001.

293

Alfred R. Dec. 19, 1974: Build Your Own Computer at Home! // Wired, Dec. 19, 2011 // wired.com/2011/12/1219altair-8800-computer-kit-goes-on-sale/.

294

Miller M.J. Project Chess: The Story Behind the Original IBM PC // PCMag, Aug. 12, 2021 // pcmag.com/news/project-chess-the-story-behind-the-original-ibm-pc.

295

Shedden D. Today in Media History: Lotus 1-2-3 Was the Killer App of 1983 // Poynter, Jan. 26, 2015 // poynter.org/reporting-editing/2015/today-in-media-history-lotus-1-2-3-was-the-killer-app-of-1983/.

296

Celebrating the NSFNET // NSFNET, Feb. 2, 2017, nsfnet-legacy.org/.

297

Calore M. April 22, 1993: Mosaic Browser Lights Up Web with Color, Creativity // Wired, April 22, 2010 // wired.com/2010/04/0422mosaic-web-browser/.

298

McCulloch W., Pitts W. A Logical Calculus of the Ideas Immanent in Nervous Activity // Bulletin of Mathematical Biophysics. 1943. Vol. 5. Pp. 115–133.

299

Turing A. Computing Machinery and Intelligence // Mind. Oct. 1950. N.s. Vol. 59. No. 236. Pp. 433–460 // phil415.pbworks.com/f/TuringComputing.pdf.

300

Dixon R. Unleashing the Power of GPUs for Deep Learning: A Game-Changing Advancement in AI // DevX, July 6, 2023 // devx.com/news/unleashing-the-power-of-gpus-for-deep-learning-a-game-changing-advancement-in-ai/.

301

Kelly K. 1,000 True Fans // The Technium (blog), March 4, 2008 // kk.org/thetechnium/1000-true-fans/.

302

Патрон – человек в Древнем Риме (от лат. patronus – «защитник, покровитель»), лицо, бравшее под свое покровительство малоимущих или неполноправных граждан (клиентов). Прим. ред.

303

Wong B., Bottorff C. Average Salary by State in 2023 // Forbes, Aug. 23, 2023 // forbes.com/advisor/business/average-salary-by-state/.

304

Издана на русском языке: Клайн Э. Первому игроку приготовиться. М.: АСТ, 2021. Прим. ред.

305

Neal Stephenson, Snow Crash (New York: Bantam Spectra, 1992).

306

Издана на русском языке: Стивенсон Н. Лавина. М.: fanzon, 2019. Прим. ред.

307

Takahashi D. Epic’s Tim Sweeney: Be Patient. The Metaverse Will Come. And It Will Be Open // VentureBeat, Dec. 16, 2016 // venturebeat.com/business/epics-tim-sweeney-be-patient-the-metaverse-will-come-and-it-will-be-open/.

308

Madden NFL – серия симуляторов американского футбола, выпускаемая издательством Electronic Arts с 1988 года. Call of Duty – серия компьютерных игр в жанре шутера от первого лица, выпускаемая американской компанией Activision с 2003 года. Прим. ред.

309

Tack D. The Subscription Transition: MMORPGs and Free-to-Play // Forbes, Oct. 9, 2013 // forbes.com/sites/danieltack/2013/10/09/the-subscription-transition-mmorpgs-and-free-to-play/.

310

Orland K. The Return of the $70 Video Game Has Been a Long Time Coming // Ars Technica, July 9, 2020 // arstechnica.com/gaming/2020/07/the-return-of-the-70-video-game-has-been-a-long-time-coming/.

311

Clark M. Fortnite Made More Than $9 Billion in Revenue in Its First Two Years // Verge, May 3, 2021 // theverge.com/2021/5/3/22417447/fortnite-revenue-9-billion-epic-games-apple-antitrust-case; Thomas I. How Free-to-Play and In-Game Purchases Took Over the Video Game Industry // CNBC, Oct. 6, 2022 // cnbc.com/2022/10/06/how-free-to-play-and-in-game-purchases-took-over-video-games.html.

312

Savov V. Valve Is Letting Money Spoil the Fun of Dota 2 // Verge, Feb. 16, 2015 // theverge.com/2015/2/16/8045369/valve-dota-2-in-game-augmentation-pay-to-win.

313

Richter F. Video Games Beat Blockbuster Movies out of the Gate // Statista, Nov. 6, 2018 // statista.com/chart/16000/video-game-launch-sales-vs-movie-openings/.

314

Witkowski W. Videogames Are a Bigger Industry Than Movies and North American Sports Combined, Thanks to the Pandemic // MarketWatch, Dec. 22, 2020 // marketwatch.com/story/videogames-are-a-bigger-industry-than-sports-and-movies-combined-thanks-to-the-pandemic-11608654990.

315

Rousseau J. Newzoo: Revenue Across all Video Game Market Segments Fell in 2022 // GamesIndustry.biz, May 30, 2023 // gamesindustry.biz/newzoo-revenue-across-all-video-game-market-segments-fell-in-2022.

316

Wolf J. Evo: A Oral History of Super Smash Bros. Melee // ESPN, July 12, 2017 // espn.com/esports/story/_/id/19973997/evolution-championship-series-melee-oral-history-evo.

317

Maxwell A. How Big Music Threatened Startups and Killed Innovation // Torrent Freak (blog), July 9, 2012 // torrentfreak.com/how-big-music-threatened-startups-and-killed-innovation-120709/.

318

Kravets D. Dec. 7, 1999: RIAA Sues Napster // Wired, Dec. 7, 2009 // wired.com/2009/12/1207riaa-sues-napster/; Carrier M.A. Copyright and Innovation: The Untold Story // Wisconsin Law Review. 2012. Pp. 891–962 // researchgate.net/publication/256023174_Copyright_and_Innovation_The_Untold_Story.

319

Pitchbook data. По состоянию на 1 сентября 2023 г.

320

Nakamura Y. Peak Video Game? Top Analyst Sees Industry Slumping in 2019 // Bloomberg, Jan. 23, 2019 // bloomberg.com/news/articles/2019-01-23/peak-video-game-top-analyst-sees-industry-slumping-in-2019.

321

The Recording Industry Association of America. U.S. Music Revenue Database // Sept. 1, 2023 // riaa.com/u-s-sales-database/. (Примечание: данные по доходам музыкальной индустрии США на графике экстраполированы на весь мир.)

322

The State of Music/Web3 Tools for Artists // Water & Music, Dec. 15, 2021 // waterandmusic.com/the-state-of-music-web3-tools-for-artists/; Hogan M. How NFTs Are Shaping the Way Music Sounds // Pitchfork, May 23, 2022 // pitchfork.com/features/article/how-nfts-are-shaping-the-way-music-sounds/.

323

Meyers A. A music artist says Apple Music pays her 4 times what Spotify does per stream, and it shows how wildly royalty payments can vary between services // Business Insider, Jan. 10, 2020 // businessinsider.com/how-apple-music-and-spotify-pay-music-artist-streaming-royalties-2020-1; Expressing the sense of Congress that it is the duty of the Federal Government to establish a new royalty program to provide income to featured and non-featured performing artists whose music or audio content is listened to on streaming music services, like Spotify // H.Con.Res. 102, 177th Cong. (2022) // congress.gov/bill/117th-congress/house-concurrent-resolution/102/text.

324

Top 10 Takeaways // Loud & Clear, Spotify // loudandclear.byspotify.com/.

325

Chapple J. Music Merch Sales Boom Amid Bundling Controversy // IQ, July 4, 2019 // iq-mag.net/2019/07/music-merch-sales-boom-amid-bundling-controversy/.

326

U.S. Video Game Sales Reach RecordBreaking $43.3 Billion in 2018 // Entertainment Software Association, Jan. 23, 2019 // theesa.com/news/u-s-video-game-sales-reach-record-breaking-43-4-billion-in-2018/.

327

Достоверная нейтральность – термин, предложенный Виталиком Бутериным. Быть нейтральной системой – значит не давать никаким участникам привилегий относительно других участников. Это свойство участник может доказуемо проверить извне. Самый простой способ быть достоверно нейтральной системой – опубликовать правила, по которым система работает. Прим. науч. ред.

328

Chow A.R. Independent Musicians Are Making Big Money from NFTs. Can They Challenge the Music Industry? // Time, Dec. 2, 2021 // time.com/6124814/music-industry-nft/.

329

Entriken W. et al. ERC-721: Non-Fungible Token Standard // Ethereum.org, Jan. 24, 2018, eips.ethereum.org/EIPS/eip-721/.

330

Nansen Query data, по состоянию на 21 сентября 2023 г., nansen.ai/query/; Flipside data, по состоянию на 21 сентября 2023 г., flipsidecrypto.xyz/.

331

Worldwide advertising revenues of YouTube as of 1st quarter 2023 // Statista, по состоянию на 21 сентября 2023 г. // statista.com/statistics/289657/youtube-global-quarterly-advertising-revenues/.

332

Keishin Armstrong J. How Sherlock Holmes Changed the World // BBC, Jan. 6, 2016.

333

Бывшая сотрудница телестудии Эрика Леонард (настоящее имя Э. Л. Джеймс) зачитывалась романами «сумеречной саги» Стефани Майер, а потом решила сама что-нибудь написать. Прим. ред.

334

Why Has Jar Jar Binks Been Banished from the Star Wars Universe? // The Guardian, Dec. 7, 2015 // theguardian.com/film/shortcuts/2015/dec/07/jar-jar-binks-banished-from-star-wars-the-force-awakens.

335

Victim of Wikipedia: Microsoft to Shut Down Encarta // Forbes, March 30, 2009 // forbes.com/2009/03/30/microsoft-encarta-wikipedia-technology-paidcontent.html.

336

Top Website Rankings // Similarweb, по состоянию на 1 сентября 2023 г. // similarweb.com/top-websites/.

337

Tsotsis A. Inspired by Wikipedia, Quora Aims for Relevancy With Topic Groups and Reorganized Topic Pages // TechCrunch, June 24, 2011 // techcrunch.com/2011/06/24/inspired-by-wikipedia-quora-aims-for-relevancy-with-topic-groups-and-reorganized-topic-pages/.

338

Sheffield C. ‘Fantasy Hollywood’ – Crypto and Community-Owned Characters // a16z crypto, June 15, 2021 // a16zcrypto.com/posts/article/crypto-and-community-owned-characters/.

339

Bodow S. The Money Shot // Wired, Sept. 1, 2001 // wired.com/2001/09/paypal/.

340

McCambley J. The First Ever Banner Ad: Why Did It Work So Well? // Guardian, Dec. 12, 2013 // theguardian.com/media-network/media-network-blog/2013/dec/12/first-ever-banner-ad-advertising.

341

Rampell A. Twitter post, Sept. 2018, 6:39 p.m., twitter.com/arampell/status/1042226753253437440.

342

Свертка (англ. Rollup) – способ «упаковывания» транзакций в блок таким образом, что, например, для каждых 100 транзакций сети второго уровня будет создана только 1 транзакция в основной сети. Прим. науч. ред.

343

Idris A., Karombo T. Stablecoins Find a Use Case in Africa’s Most Volatile Markets // Rest of World, Aug. 19, 2021 // restofworld.org/2021/stablecoins-find-a-use-case-in-africas-most-volatile-markets/.

344

Melinek J. Investors Focus on DeFi as It Remains Resilient to Crypto Market Volatility // TechCrunch, July 26, 2022 // techcrunch.com/2022/07/26/investors-focus-on-defi-as-it-remains-resilient-to-crypto-market-volatility/.

345

Elias J. Google ‘Overwhelmingly’ Dominates Search Market, Antitrust Committee States // CNBC, Oct. 6, 2020 // cnbc.com/2020/10/06/google-overwhelmingly-dominates-search-market-house-committee-finds.html.

346

Dave P. United States vs Google vindicates old antitrust gripes from Microsoft // Reuters, Oct. 21, 2020 // reuters.com/article/us-tech-antitrust-google-microsoft-idCAKBN27625B.

347

Feiner L. Google Will Pay News Corp for the Right to Showcase Its News Articles // CNBC, Feb. 17, 2021 // cnbc.com/2021/02/17/google-and-news-corp-strike-deal-as-australia-pushes-platforms-to-pay-for-news.html.

348

Honan M. Jeremy Stoppelman’s Long Battle with Google Is Finally Paying Off // BuzzFeed News, Nov. 5, 2019 // buzzfeednews.com/article/mathonan/jeremy-stoppelman-yelp.

349

McDuling J. The Former Mouthpiece of Apartheid Is Now One of the World’s Most Successful Tech Investors // QZ, Jan. 9, 2014 // qz.com/161792/naspers-africas-most-fascinating-company.

350

Cleland S. Google’s ‘Infringenovation’ Secrets // Forbes, Oct. 3, 2011 // forbes.com/sites/scottcleland/2011/10/03/googles-infringenovation-secrets/.

351

AI Companies Ask U.S. Court to Dismiss Artists’ Copyright Lawsuit // Reuters, April 19, 2023 // reuters.com/legal/ai-companies-ask-us-court-dismiss-artists-copyright-lawsuit-2023-04-19/.

352

Shakir U. Reddit’s Upcoming API Changes Will Make AI Companies Pony Up // Verge, April 18, 2023 // theverge.com/2023/4/18/23688463/reddit-developer-api-terms-change-monetization-ai.

353

Frenkel S., Thompson S.A. ‘Not for Machines to Harvest’: Data Revolts Break Out Against A.I. // New York Times, July 15, 2023 // nytimes.com/2023/07/15/technology/artificial-intelligence-models-chat-data.html.

354

Ryan-Mosley T. Junk Websites Filled with AI-Generated Text Are Pulling in Money from Programmatic Ads // MIT Technology Review, June 26, 2023 // technologyreview.com/2023/06/26/1075504/junk-websites-filled-with-ai-generated-text-are-pulling-in-money-from-programmatic-ads/.

355

Barber G. AI Needs Your Data – and You Should Get Paid for It // Wired, Aug. 8, 2019 // wired.com/story/ai-needs-data-you-should-get-paid/; Ulloa J. Newsom Wants Companies Collecting Personal Data to Share the Wealth with Californians // Los Angeles Times, May 5, 2019 // latimes.com/politics/la-pol-ca-gavin-newsom-california-data-dividend-20190505-story.html.

356

Издана на русском языке: Дик Ф. Мечтают ли андроиды об электроовцах? М.: Like Book, 2022. Прим. ред.

357

«Бегущий по лезвию» (англ. Blade Runner) – художественный фильм, снятый режиссером Ридли Скоттом в 1981 году с Харрисоном Фордом в главной роли. Прим. ред.

358

Halpern S. Congress Really Wants to Regulate A.I., but No One Seems to Know How // New Yorker, May 20, 2023 // newyorker.com/news/daily-comment/congress-really-wants-to-regulate-ai-but-no-one-seems-to-know-how.

359

Fung B. Microsoft Leaps into the AI Regulation Debate, Calling for a New US Agency and Executive Order // CNN, May 25, 2023 // cnn.com/2023/05/25/tech/microsoft-ai-regulation-calls/index.html.

360

Paul K. Letter Signed by Elon Musk Demanding AI Research Pause Sparks Controversy // Guardian, April 1, 2023 // theguardian.com/technology/2023/mar/31/ai-research-pause-elon-musk-chatgpt.

361

Blueprint for an AI Bill of Rights // White House, Oct. 2022 // whitehouse.gov/wp-content/uploads/2022/10/Blueprint-for-an-AI-Bill-of-Rights.pdf; Perrigo B., Gordon A. E.U. Takes a Step Closer to Passing the World’s Most Comprehensive AI Regulation // Time, June 14, 2023 // time.com/6287136/eu-ai-regulation/; European Commission. Proposal for a Regulation Laying Down Harmonised Rules on Artificial Intelligence // Shaping Europe’s Digital Future, April 21, 2021 // digital-strategy.ec.europa.eu/en/library/proposal-regulation-laying-down-harmonised-rules-artificial-intelligence.

362

Парафраз цитаты, обычно приписываемой Антуану де Сент-Экзюпери, Quote Investigator (blog), Aug. 25, 2015 // quoteinvestigator.com.

Content

Крис Диксон
Читай, пиши, управляй: блокчейн как новая эра интернета

Введение

Часть I. Читай. Пиши

Глава 1. Почему сети важны

Глава 2. Протокольные сети

Глава 3. Корпоративные сети

Часть II. Владей

Глава 4. Блокчейны

Глава 5. Токены

Глава 6. Блокчейн-сети

Часть III. Новая эпоха

Глава 7. Программное обеспечение, созданное сообществом

Глава 8. Комиссии сетей

Глава 9. Создание сетей с токен-стимулированием

Глава 10. Токеномика

Глава 11. Управление сетью

Часть IV. Здесь и сейчас

Глава 12. Компьютер против казино

Часть V. Что дальше

Глава 13. iPhone-момент: от зарождения к росту

Глава 14. Что нас ждет в будущем

Заключение

Благодарности

Об авторе

Над книгой работали

Эту книгу хорошо дополняют:

Сноски