Анастасия Ведева

Обратная сторона психосоматики. Почему мы болеем и как это изменить

Ментально. Детально о психическом здоровье

Анастасия Ведева

кризисный и бизнес-психолог

Во внутреннем оформлении использованы элементы дизайна:

AnyaLis / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Внимание! Информация, содержащаяся в книге, не может служить заменой консультации врача. Перед совершением любых рекомендуемых действий необходимо проконсультироваться со специалистом.

© Ведева А., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Мне 5 лет. Я лежу на диване, скорчившись от боли в животе. У меня на глазах слезы, от напряжения едва могу прошептать: «Мамочка, я, наверное, сейчас умру». Мама сидит рядом, держит меня за руку и тоже плачет. От невозможности помочь своему ребенку ей не менее больно, чем мне. На фоне боли меня начинает тошнить, и я понимаю, что тошнота – это самое отвратительное чувство на свете, лучше бы я умерла три минуты назад.

Вместе с родителями и братом я в гостях у родственников, где все рады друг другу. Редкие встречи с родней предполагают застолья по принципу «съедим и выпьем все лучшее сразу» – в жирной, жареной, сладкой пище недостатка нет, несмотря на дефицитные времена заката советской эпохи.

Дикая боль и тошнота – прямое следствие того, что за питанием никто не следит. Но нас, детей, на этой родственной компании четверо, а плохо на фоне нездоровой диеты только мне. Остальные трое: мой родной старший брат и две двоюродные сестры – после килограммов конфет, жареной курицы и пельменей с майонезом чувствуют себя великолепно.

Несправедливость или закономерность?

Следующие 10–12 лет мы с мамой проведем в поисках причин, постоянной диагностике, подборе диет и специалистов, чтобы примирить мой внезапно взбунтовавшийся ЖКТ с реальностью.

Врачебный диагноз гласит: хронический гастродуоденит, холецистохолангит. В переводе на человеческий – воспаление слизистой желудка и двенадцатиперстной кишки, желчного пузыря и желчевыводящих протоков. А еще постоянные обследования и строжайшая диета, где любая погрешность карается приступами боли и тошноты.

Если бы мама 35 лет назад прочла книгу, подобную той, что вы сейчас держите в руках, это позволило бы нам избежать множества неприятных часов или даже дней физической и психической боли, танцев с бубнами вокруг еды, медицинских процедур сомнительной приятности и килограммов проглоченных мною лекарств.

Поэтому я с любовью посвящаю эту книгу маленькой Насте и ее маме.

Глава 1

Как это работает – связь эмоций, гормонов и клеток

Психосоматика – это эзотерика. Или нет?

Помните газетный заголовок, моментально превратившийся в мем: «Болит спина? Вас ударили копьем 700 лет назад»?

Примерно такие ассоциации вызывает у среднестатистического человека слово «психосоматика». К этой же категории методов познания реальности он причисляет гадание на кофейной гуще, расчет чисел судьбы и расклады таро. Смешно, абсурдно, насквозь шизотерично, хотя иногда срабатывает.

Действительно, когда мы слышим, что у кого-то болит горло, поскольку он чего-то не договаривает, или проблемы с желудком, потому что он «не переваривает» тещу или начальника, это сложно воспринять всерьез. Всерьез мы привыкли воспринимать только то, что можно измерить, а в идеале – пощупать или увидеть своими глазами.

Для всего, что касается здоровья, есть современное медицинское оборудование, измеряющее все известные показатели: массу тела, артериальное давление, частоту сердечных сокращений, уровень глюкозы и сотни других субстанций в крови, удельный вес мочи, минеральную плотность костей, активность коры головного мозга, и прочее, и прочее.

Когда мы приходим к врачу за советом по поводу плохого самочувствия, соответствующие показатели замеряются, и врач получает подробное представление о физиологических процессах, протекающих в теле, начиная с того момента, как мы обратились за медицинской помощью.

В лучшем случае внимательный врач в рамках сбора анамнеза спросит нас про питание, физическую активность, качество сна, наследственность, но это если по-настоящему повезет с врачом или осознанно обратимся к представителю интегративного подхода.

Обычно врачей мало интересуют даже такие базовые показатели качества нашей жизни, как еда и сон, и они задают уточняющие вопросы только про наследственность, принимаемые препараты и наличие беременности.

А ведь человек – это не только суповой набор из мяса и костей, работающий на электроимпульсах. Да, состояние и свежесть «супового набора», а также качество электроимпульсов прекрасно измеряются при помощи современного оборудования, и это хорошая новость.

Но есть и плохая. Эмоции, чувства, психические состояния доказательная медицина измерить не может, а потому справедливо предпочитает не лезть в эту темную с точки зрения точных измерений историю и отдает ее на откуп психологам и психиатрам: пусть разбираются с этим добром сами. И тем самым они отрезают от человеческого тела то, что делает суповой набор человеком: душу, дух, психику.

Доказательная медицина делает благородное и необходимое дело – пытается вернуть отбившиеся от нормы физиологические процессы в теле в нормальное русло, то есть лечит. Однако при всей ее продвинутости пазл здоровья у официальных институтов здравоохранения складывается не безупречный.

Наука много раз доказывала: определенные психические процессы сопровождаются определенными химическими реакциями в клетках. Клиническая психология и психиатрия занимаются именно этой взаимосвязью. Но почему-то в подобном ключе принято рассматривать только шизофрению, эпилепсию и прочие психические болезни, а не артриты, бронхиты или болезни кишечника.

И даже при психических заболеваниях причину ищут в физиологии: серотонин не тем способом захватывается, витаминов не хватает или процессы метилирования нарушены. В итоге мы в любом случае скатываемся до уровня супового набора.

Зато, когда умнейшие измерительные приборы не помогают установить причину недуга, а препараты последнего поколения не убирают неприятные симптомы, врачи с удовольствием посылают пациента к психологу с пометкой «это у вас, наверное, психосоматическое», мысленно ставя в голове знак равенства между «психосоматическое» и «не лечится».

А между тем наш «суповой набор» постоянно «варится» в каких-то мыслях, эмоциях и переживаниях. Именно они отличают человека от, скажем, курицы или крысы – Капитан Очевидность передает пламенный привет. Именно эти мысли, эмоции и переживания являются причиной того, что физиологические процессы в теле отбиваются от нормы настолько, что врач вынужден диагностировать «болезнь».

Раз уж мы привыкли в вопросах здоровья опираться на физиологию, давайте ее для начала и разберем, ведь психосоматика действительно очень физиологична.

Физиология психосоматики

В начале любого психического процесса лежит мысль, обычно «ни с того ни с сего» появляющаяся у нас в голове в форме электромагнитного импульса. Например, у домохозяйки после того, как она накормила семью ужином, возникает мысль: «Надо убрать со стола и помыть посуду». При этом она видит, что супруг уже удобно устроился со смартфоном в кресле, а дети включили мультфильмы.

Мысль «надо мыть посуду» в этих условиях порождает в ней чувство несправедливости. Почему я все время должна за ними убирать?! Копится гнев, который она может вылить на мужа, устроив незамедлительный скандал по поводу, необязательно связанному с грязной посудой. А можно подавить эмоцию и убрать кухню, находясь при этом в отвратительном настроении.

Для того чтобы решать ситуации, которые нас не устраивают, например угрожающие выживанию, природа снабдила нас специальными механизмами. Если хищное животное напротив скалит зубы и недвусмысленно рычит, мы должны либо спастись бегством, либо вступить с ним в драку.

И для того, и для другого необходимы дополнительные силы и топливо. Энергию наши клетки умеют делать из сахара (углеводов) или из жира. Когда дело доходит до срочной драки или не менее срочного бегства, сахар предпочтительнее, поскольку процесс добычи энергии из сахара для клетки быстрее и проще. Кстати, именно поэтому стрессовые ситуации хочется закусить сладеньким.

Органы чувств снабжают мозг информацией: «Внимание, хищник!» Он запускает гормональный каскад, в результате которого клетки получают экстренную дозу сахара – то самое топливо, чтобы бежать или драться.

Какие еще процессы запускаются в теле под влиянием гормонов стресса? Учащается сердцебиение, улучшается кровообращение конечностей, замедляются процессы пищеварения. Все это полезно, если напротив нас настоящий голодный волк, однако приводит к изнашиванию многих систем организма, включая сосуды, мышечную и костную массу, иммунную систему, если волк рядом постоянно – в памяти или воображении.

Вернемся к недовольной домохозяйке. По протоколу природы гормоны стресса снабдят ее дополнительным количеством энергии для бегства или драки. И если она устроит скандал с битьем посуды и рукоприкладством, то есть физически выразит недовольство, то, возможно, обретет у соседей славу сварливой и склочной бабы, зато «топливо» израсходуется по назначению и не повредит ее здоровью.

Мысль «я все время за ними убираю» приводит к возникновению эмоции гнева и чувства несправедливости. Если женщина ради сохранения добрых отношений с мужем не устроит скандал, а переплавит злость в плохое настроение, которое затем как-то «само собой пройдет», энергия, услужливо предоставленная телом для драки или бегства, не найдет естественного выхода. Организму придется своими силами возвращать уровень сахара и прочих веществ в крови в норму.

Если у человека нет привычки отслеживать мысли и контролировать реакцию на них в виде бурных деструктивных эмоций, зато есть привычка сохранять покерфейс или даже натягивать на лицо улыбку, чтобы избежать конфликтов, со временем способность организма регулировать последствия бурных всплесков кортизола и глюкозы ухудшается, уровень веществ остается повышенным длительное время и оказывает токсичное действие на клетки и органы. Вы же знали, что глюкоза и кортизол в избытке токсичны?

Скорее всего, нашей домохозяйке регулярно приходится сталкиваться с ситуацией, где она, с одной стороны, видит себя обязанной мыть посуду после семейного ужина, а с другой – возмущена тем, что ей никто добровольно не помогает. И скорее всего, в ее жизни достаточно часто случается нечто похожее, где она недовольна, но открыто это не выражает, чтобы «сохранить лицо», просто потому, что характер миролюбивый. Зато, вероятнее всего, женщина склонна достаточно часто размышлять об этих ситуациях, каждый раз получая при этом неприятные эмоции.

И тут в повести наконец появляется тот самый волк, готовый нас сожрать, только не в реальности, а в воображении. Психике все равно, происходит стрессовая ситуация прямо сейчас или мы «просто» ее вспоминаем или выдумываем. Стрессовые гормоны вырабатываются в обоих случаях, а все перечисленные нами физиологические последствия никуда не деваются: все так же изнашиваются клетки, ткани и органы – от «простого» вспоминания стресса.

Привычка снова и снова мысленно переживать обстоятельства, которые вывели нас из себя, подбирая правильные слова или действия или обдумывая мщение, заставляет нас болеть. Ю. М. Орлов, российский и советский ученый, доктор психологических наук, назвал данный феномен патогенным мышлением.

Итак, мысль запускает эмоцию, эмоция запускает гормональный отклик, а гормоны и нейромедиаторы доставляют информацию о стрессе в соответствующие клетки-мишени. Так происходит каждый раз, когда мы испытываем реальный стресс, когда о нем вспоминаем или воображаем его.

Здесь внимательный читатель может возразить: хорошо, но тогда ЛЮБОЕ переживание и ЛЮБЫЕ негативные эмоции через всплески кортизола и глюкозы ведут к одним и тем же проблемам, в первую очередь – болезням сердечно-сосудистой системы. При этом неважно, испытываем мы гнев, страх, неудовлетворенность или другую эмоцию.

То есть сердечно-сосудистые истории могут быть психосоматикой. Однако этот механизм никак не объясняет возникновение других заболеваний. Тот самый всем известный пример про больное горло и невысказанность – разве и там есть связь с гормонами стресса?

Давайте разбираться.

Глава 2

Все болезни от стресса?

Что такое стресс?

В самых общих чертах мы уже обрисовали, как именно эмоции от стрессовых событий влияют на здоровье клеток и органов. Для ответа на вопрос, возникший в конце прошлой главы, предлагаю еще немного углубиться в физиологию.

Думаю, после прочтения этой главы вы окончательно убедитесь, что психосоматика – это не мошенничество и не магия, а слаженная работа человеческого организма. Но предупреждаю: сейчас речь пойдет про физиологические процессы, а это не самое легкое чтиво. Потребуется включить голову.

Более 100 лет назад, в 1907 году, в Вене в семье военного врача родился мальчик, которого назвали Ганс Хуго Бруно. Этот мальчик стал доктором медицины и химии, был номинирован на Нобелевскую премию и разработал теории, за которые его называли Эйнштейном медицины. Это был Ганс Селье.

Имя Ганса Селье в первую очередь связывают с понятием «стресс». Он первым обнаружил системный стереотипный ответ организма на воздействия внешней и внутренней среды – другими словами, стресс как реакцию тела на стрессоры.

Селье доказал, что стресс, как реакция на воздействие стрессоров, – это совместная работа нервной, эндокринной и иммунной систем.

Внимание, это очень важно! Когда мы понимаем, что эти три системы работают сообща, намного проще осознать принцип психосоматических реакций организма и отказаться от приравнивания психосоматики к магии и эзотерике.

Большое место в работах Селье отведено механизмам адаптации. Его гипотеза адаптационного синдрома гласит: стрессовый фактор запускает в теле выработанные в процессе эволюции механизмы адаптации, которые помогают восстановить гомеостаз и выжить. К ним обратимся чуть позже, и их понимание поможет нам разобраться, почему психосоматические реакции задевают те или иные органы в ответ на те или иные психологические переживания. Пока вернемся к выводам, сделанным Селье.

В зависимости от различной силы воздействия стрессоров на организм изменения в ответ на них также будут различными. В связи с этим Селье ввел понятия «эустресс» и «дистресс».

Эустресс – это полезный стресс, своего рода тренировка для организма, то самое, что нас не убивает и при этом делает сильнее. Он укрепляет адаптационные системы организма и поддерживает таким образом наше крепкое здоровье. Закаливания и адекватные спортивные занятия – самый простой пример.

Эустресс возникает, когда человек воспринимает свалившиеся на его голову трудности как вызов, а не как угрозу благополучию и существованию, то есть важно не что именно происходит, а как человек воспринимает происходящее. Это важнейший механизм в возникновении заболеваний с психосоматической точки зрения, поэтому мы к этому еще вернемся.

Дистресс – это интенсивные длительные травмирующие воздействия, которые приводят к истощению психики и тела. Результатом может стать выздоровление, но чаще всего дистресс приводит к возникновению хронических заболеваний или же к летальному исходу.

Селье заострил внимание медицинского сообщества и на том, что различные по своей природе болезни имеют, помимо специфических симптомов, множество одинаковых признаков: слабость, отсутствие аппетита, повышение температуры тела, апатия и другие. Как данный феномен трактуется в концепции психосоматики, мы подробно обсудим в главе «Что такое болезнь на самом деле».

Сейчас, не вдаваясь в детали, поднимем завесу: «болезнь» – это восстановление после стресса, то есть, если мы заболели, это повод не страдать по поводу неважного здоровья, а радоваться, что стрессовое событие позади и тело взяло курс на исцеление.

Вспомните, о чем мы говорили пару абзацев назад: все зависит от отношения. Если воспринимать что-то, в данном случае болезнь, как вызов, а не как угрозу, оно превращается в полезный тренажер (эустресс), благодаря которому мы становимся сильнее и эволюционируем.

Тело, как и любая другая система, подчинено закону гомеостаза. Функционирование всех клеток и органов регулируется при помощи множества хитроумных механизмов. Мы не знаем точно, кто так ювелирно все устроил, но остается лишь восхищаться работой мастера.

Предположим, тело подверглось «нападению» одного или нескольких стрессоров и что-то в нем испортилось. Как следствие, невидимые человеческому глазу силы, которые на самом деле являются относительно хорошо изученными физиологическими механизмами, незамедлительно начинают восстанавливать испорченное, чтобы вернуть все как было.

Селье назвал это «адаптацией», или «общим адаптационным синдромом». При помощи адаптации организм защищается от стрессовых воздействий, и эта защита имеет неспецифический характер.

Селье разделил стрессоры на три большие группы:

• средовые – физические, химические, биологические;

• психоэмоциональные;

• социальные.

Неважно, какого рода стрессор покусился на целостность организма. Будь то бактерия, вирус, физическая травма или обида на мужа, у организма есть чемоданчик с неизменными инструментами самопомощи.

Механизмы адаптации включаются при воздействии стрессора из любой группы и протекают в три стадии: тревога, резистентность и истощение. Для дотошных среди нас проясним, что конкретно происходит с организмом в каждую из этих стадий.

Тревога

Данный этап длится от 6 до 48 часов после воздействия стрессора. Селье разделил его еще на две ступени: шок и противошок.

Во время шока организм буквально замирает: снижаются такие важные показатели, как частота дыхания и сердечных сокращений, а также артериальное давление, температура тела, тонус скелетных мышц и уровень глюкозы в крови, сгущается кровь.

Скорее всего, вы сможете легко вспомнить подобные моменты, например, когда нам только-только сказали ошеломляющую новость, когда мы резко и больно ударились или услышали угрожающий лай собаки за спиной. В первый момент мы всегда на несколько секунд замираем, и они будто растягиваются в нашем восприятии до пары минут.

Это происходит ровно для того, чтобы мы на всякий случай не привлекали к себе дополнительного внимания и одновременно с этим могли экстренно продумать дальнейшие шаги. В дикой природе, как вы помните из первой главы, выбор не слишком велик – бежать или драться. Такое решение можно принять за те самые пару секунд, на которые тело берет тайм-аут. Стадия шока обычно не ограничивается двумя секундами.

Шок сменяется противошоком. Организм начинает мобилизовать ресурсы для восстановления или борьбы: высвобождает энергетические запасы (глюкозу и жирные кислоты), увеличивает выработку гормонов (ренин, ангеотензин II, АКТГ, кортизол, кортикостерон) и собственных обезболивающих веществ (эндогенных опиоидов). Частота дыхания и сердцебиения увеличиваются, кровоснабжение органов восстанавливается.

Резистентность

Примерно через 48 часов после начала воздействия стрессоров начинается стадия резистентности, то есть восстановления нарушенного баланса. Именно на этой стадии повышается устойчивость организма к стрессорам любой природы – формируется неспецифическая резистентность.

Вы же знаете, что закаливание не только полезно для иммунитета, но и тренирует силу воли, дисциплину, выносливость в целом – это как раз про устойчивость к любым стрессорам.

На стадии резистентности происходит усиление работы коры надпочечников и повышение выработки ими гормонов, которые в народе принято называть "гормонами стресса" (глюкокортикоиды, в основном кортизол). Они как раз и способствуют повышению устойчивости организма к воздействию стрессора.

Также в этот период можно наблюдать небольшое разрастание щитовидной железы. Половые железы, наоборот, чуть сокращаются в размерах: не до размножения, сами понимаете. У детей и подростков замедляется рост, у кормящих женщин может прекратиться лактация, разумеется, тоже под влиянием соответствующих гормонов (соматотропин и пролактин).

Если действие стрессора было непродолжительным и не слишком интенсивным, все изменения через определенное время возвращаются к норме. Но если стрессор воздействует длительно или сильно, кора надпочечников истощается, производство гормонов снижается, сопротивляемость стрессорам падает. Данный процесс часто сопровождается процессами распада в тканях и органах.

Повторение стрессового воздействия может привести как к истощению сопротивляемости организма, так и к ее тренировке. Мы уже говорили, что здесь многое зависит от нашего восприятия происходящего. Если мы готовы тренироваться и рады развитию, болезнь от стресса нам, скорее всего, не грозит. Если страдаем и ощущаем себя жертвой стрессора, вероятность заболеть достаточно велика.

Однако при оценке вероятности нужно учитывать и состояние организма на момент воздействия стрессора. Если адаптационные резервы недостаточны, даже при бодром настрое можно также бодро провалиться в стадию истощения.

Истощение

Фазу истощения прежде всего вызывает истощение коры надпочечников и снижение синтеза ее гормонов. Здесь преобладают процессы распада белков и жиров, апатия, снижение температуры, массы тела и артериального давления, отсутствие энергии и сил. Похожие симптомы мы наблюдаем при старении организма, то есть при его износе с течением времени.

Если фаза истощения не приводит к летальному исходу, высок риск развития сердечно-сосудистых патологий, иммунной недостаточности, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки, онкологических заболеваний. В таком случаем, мы можем говорить о том, что перенапряжение систем, направленное на повышение устойчивости к стрессору и выживание, становится причиной их истощения, несовместимого с жизнью.

Современная наука дополнила учение Селье огромным количеством фактов, демонстрирующих сложнейшую роль гормонов в процессе адаптации к влиянию стрессоров. Мы не будем чрезмерно углубляться. Нам достаточно понимания, что любой стресс вызывает комплексный биохимический ответ в теле, который, в свою очередь, не может не влиять на наше здоровье.

Итак, мы разобрали общие, неспецифические механизмы, не зависящие от типа стрессора. Однако мы пустились в эти физиологические дебри в поисках ответа на вопрос, как работают метафорические связки психосоматики: «горло болит при недосказанности», «кисты в матке растут при неисполненном желании материнства», «опорно-двигательный аппарат страдает, когда боимся сделать шаг в определенном направлении».

Пока мы не получили объяснения этим процессам, и их природа все еще сохраняет магический налет. Но мы не опускаем руки и продолжаем погружаться. Скоро вы все поймете, обещаю.

Физиология психосоматического символизма

До сих пор мы имели дело с неспецифическими реакциями и симптомами. Чтобы решить ребус про боль в горле от невысказанности, следует обратиться к симптомам специфическим.

Разбавим немного медицинскую энциклопедию, которую мы с вами затеяли выше, и рассмотрим жизненный пример из книги упомянутого мною в прошлой главе российского ученого Ю. М. Орлова «Саногенное мышление».

Жили-были муж и жена. У мужа был гневливый характер, жена научилась успокаивать его лаской и сексом. Со временем у супругов начинает срабатывать «эффект собаки Павлова».

Мы все знаем, как работают рефлексы: повторение одних и тех же действий, особенно подкрепленных чем-то приятным, вызывает повторение одних и тех же реакций. Реакция полового возбуждения в ответ на гнев – свой в случае мужа или партнера в случае жены – закрепляется на уровне нейронных связей.

И все бы хорошо, если бы в жизни жены гневался только муж, а он гневался бы лишь в домашних условиях. Но нет. Помимо гневливого супруга, у жены есть еще и гневливый начальник, а муж злится и вне дома, когда жены под рукой нет. Однако тело знает последовательность эмоций и действий. За гневом следует возбуждение, а за ним – непосредственная сексуальная разрядка.

В ситуациях, когда муж гневается не рядом с женой, а с ней рядом гневается не муж, оба супруга оказываются в ситуации, когда возбуждение по привычке есть, но сексом оно не заканчивается. Физическое желание есть – возможности удовлетворить его в моменте нет.

Если органы и системы, в данной истории половые, готовятся к активной деятельности, а самой деятельности за этим не следует, они оказываются в ситуации, похожей на ту, что мы описывали выше в истории с подготовкой организма к бегству или драке.

Женщина получает воспалительные процессы половой системы потому, что органы начинают активно реагировать на ситуации, которые, согласно задумке природы, не должны эти органы задействовать. Злость любого человека противоположного пола не должна вызывать половое возбуждение. У мужчины, если он регулярно гневается вне доступа к жене, происходит то же самое.

Этот пример можно разложить на гормональном уровне, но тут не будем сильно углубляться. Просто обобщим схематично.

Определенные, регулярно испытываемые человеком эмоции через нервное и гуморальное управление, то есть посредством нейроимпульсов и гормонов, вызывают ответное напряжение или другую активность органов– или клеток-мишеней. И если напряжение не заканчивается адекватной этому органу или клетке разрядкой, тело вынуждено его компенсировать или подавлять, в результате чего возникает «болезнь».

Теперь, когда мы разобрались, как это работает, вернемся к набившему за эти несколько страниц оскомину примеру с невысказанностью.

Допустим, есть ситуация, где я хочу поговорить с кем-то по определенному поводу. Например, сказать маме, что в детстве мне не хватало ее внимания и заботы. Гормоны и нейромедиаторы готовят мои связки что-то сказать, то есть возникает определенное напряжение. Однако я думаю, что мои слова обидят маму, или это вообще неважно, или еще что-то, почему говорить маме о наболевшем не стоит. Поэтому я волевым усилием сдерживаю свое желание высказаться.

Это приводит к хроническому напряжению в органах речевого аппарата, даже если я не каждую минуту осознанно помню, что хотела что-то сказать.

Наша подсознательная часть постоянно поддерживает все по какой-то причине незавершенные дела в формате «открытой вкладки» на компьютере. Я ее не закрыла, чтобы когда-то вернуться к ней, и пока занимаюсь другими делами и активно о ней не думаю, компьютер продолжает держать вкладку открытой и тратит на это поддержание определенное количество энергии.

В здоровом организме, органе, клетке напряжение чередуется с расслаблением, которое обычно следует за разрядкой. Нет разрядки – нет расслабления, и орган дает сбой от перенапряжения.

Если я долгое время ношу в себе невысказанную обиду к маме, у меня начинает болеть горло, ведь речевой аппарат находится именно там. Боль может возникнуть и из-за инфекционного заболевания, потому что хроническое напряжение опять же за счет гормонов (в том числе кортизола) подавляет иммунную систему, и инфекции проще вызвать «болезнь».

Почему я постоянно беру слово «болезнь» в кавычки, станет понятно в главе «Что такое болезнь на самом деле».

Если наше погружение в психосоматические процессы проходит успешно, на этом месте уже должно проясниться, откуда берутся символические психосоматические связки вроде «болят колени – ты не можешь сделать шаг».

Но это далеко не полная подводная часть психосоматического айсберга, и в следующих главах мы нырнем еще глубже. Для этого мы разложим стресс по полочкам: сравним острый и хронический, а также биологический и социальный.

Глава 3

Виды стресса

Стресс и переживание стресса. В чем преимущество крысы перед человеком?

Вероятно, приверженцы доказательной медицины со мной не согласятся, но я все же скажу: в большинстве случаев люди болеют, поскольку в своем психологическом и социальном развитии слишком далеко ушли от крыс и других представителей фауны.

В этой главе я докажу, что с точки зрения сохранения оптимального физиологического гомеостаза гораздо выгоднее быть крысой, чем человеком. Основная проблема человека кроется в восприятии мира. Помните, в первой главе мы говорили: главное в психосоматике не ЧТО происходит, а КАК мы это воспринимаем?

Как устроено восприятие мира живым существом и какие в этом смысле преимущества у животных перед человеком?

Две сигнальные системы

Сигнальная система – это способ восприятия реальности. Человек пользуется двумя, животные – на свое здоровье – только одной.

Первая сигнальная система одинаково работает и у человека, и у крысы. Мир воспринимается через впечатления, которые действуют на органы чувств. В итоге возникают ощущения, восприятия, представления. Например, мы видим, как на нас бежит тигр. Мы знаем, что это хищник, он может нас съесть, а значит, нам грозит опасность. Или слышим сильный шум и моментально на рефлексах поворачиваем голову в сторону источника шума, чтобы оценить, насколько ситуация опасна.

Вторая сигнальная система обеспечивает человеку абстрактное мышление. Слова, которые мы произносим и слышим, создают в сознании образы. Мы говорим «тигр», и в сознании уже есть какая-то картинка – на нее организм реагирует определенным образом.

В процессе развития человек стал в большей степени ориентироваться на вторую сигнальную систему, тем самым перейдя от биологического к социальному типу мышления.

Но! При этом каждый человек реагирует биологическими механизмами на социальные импульсы извне и свои образы, которые образуются в сознании под влиянием этих импульсов.

Большинство болезней и страданий – результат того, что мы чаще всего пользуемся второй сигнальной системой, однако реакции остались биологические. У животных нет подобных проблем, или мы просто знаем о них недостаточно.

Когда крыса бежит от кошки, она подвергается всем биологическим механизмам стресса. Но, как только она забегает в норку и с облегчением выдыхает, уровень стресса начинает естественным образом снижаться и через небольшое время сходит на нет. Крыса больше не вспоминает, какой ужас испытывала в процессе спасения, не покрывается по ночам холодным потом от флешбэков, не обдумывает, что в процессе спасения могла сделать лучше, и не ведет бесконечные обвинительные дискуссии с кошкой в своей голове. Она просто живет дальше.

Стресс острый и хронический

В отличие от крысы, мы, люди, склонны снова и снова проваливаться в пережитый стресс. При этом мы не только продолжаем вспоминать саму неприятную ситуацию, но и нанизываем на нее всевозможные домыслы, версии и другие травмы, организуя себе таким образом материал для хронического стресса.

В первой главе мы обсудили, что для организма и психики неважно, происходит что-то на самом деле или мы себе это только представляем. Нервная и эндокринная системы реагируют примерно одинаковым гормональным коктейлем, который влечет за собой примерно одинаковые физиологические реакции.

Возможно, в случае острого стресса переживания будут чуть более интенсивными. Зато стресс хронический отличается продолжительностью воздействия, которая и изнашивает тело. Клетки и органы просто не успевают очухаться и прийти в себя, как мы снова обрушиваем на них лавину переживаний – и кортизола.

Мы помним, как гормоны стресса влияют на тело, когда ему перед лицом очевидной опасности надо бежать или драться: сосуды брюшной полости сужаются, чтобы замедлить пищеварение; сосуды вблизи сердца сужаются, чтобы повысить артериальное давление и частоту сердечных сокращений; уровень сахара в крови повышается.

Мы помним, что большинство современных стрессоров не позволяют нам просто разрешить проблему дракой или убежать и забыть о ней навсегда, как это делает крыса в случае с кошкой. Стресс из-за супруга или начальника может длиться годами; пробки на дорогах, родительские чаты и другие психологические и социальные стрессоры настигают нас изо дня в день. Стресс становится хроническим.

Какие последствия для тела на долгий срок мы получаем?

• Постоянное перевозбуждение сердца приводит к хронической гипертонии и прочим недугам сердечно-сосудистой системы, тому самому убийце номер один.

• Постоянно повышенный сахар в крови приводит к диабету, всем его неприятным последствиям и поражениям органов и тканей (почки, глаза и т.д.).

• Повышенный холестерин также ведет прямиком в сердечно-сосудистую патологию.

• Постоянное напряжение мышц одаривает нас мышечными зажимами и, как следствие, нарушением кровообращения, болью, нарушением сна и прочими неприятностями.

• Сниженная деятельность желудочно-кишечного тракта приводит к проблемам с пищеварением, из которых вытекают не только противные симптомы со стороны ЖКТ, но и штуки посерьезнее, основанные на неполном усвоении нужных организму веществ.

• Гормоны коры надпочечников, так называемые глюкокортикоиды, среди которых и наш дружок кортизол, повышая хозяину давление и сахар, еще и сажает иммунитет, поскольку уровень эозинофилов (защитных белых кровяных телец) в крови под его влиянием падает.

Поэтому, кстати, анализы крови, особенно глюкозу, инсулин и все сюда привязанные показатели, следует сдавать не только натощак, но и в спокойном состоянии, предварительно не постояв в пробке или в очереди, ни с кем не поругавшись и не переживая из-за того, что медсестра скоро уколет тебя иголкой. Желательно даже помедитировать. Кто из вас так делает? Дайте угадаю: примерно никто?

Все вышеперечисленное не может не отражаться на самочувствии организма в целом. Снижение уровня энергии, апатия, подверженность инфекциям – все это можно рассматривать как обратную сторону того, что мы хронически противостоим какому-то стрессору, дай бог, если только одному.

Крыса и другие дикие животные так не делают. После пережитого стресса она просто спокойно живет до следующей кошки. Крыса – молодец, мы могли бы взять с нее пример. Но нет.

Зато кошки, собаки и прочие домашние животные не стесняются брать пример с человека, входить в хронический стресс и болеть хроническими болезнями. Так происходит потому, что, живя с человеком, они прекрасно чувствуют его состояние и в какой-то степени разделяют его.

Болезни острые и хронические

Как и стресс, болезни классифицируют на острые и хронические, и это, как вы понимаете, не просто совпадение.

Острые болезни настигают нас как бы внезапно (на самом деле нет, и мы скоро научимся понимать, как предотвратить или хотя бы предсказать острую болезнь), протекают интенсивно и, как правило, сопровождаются воспалением тех или иных органов или тканей. Если речь не о простуде, которая также является острым заболеванием, то в большом количестве случаев здесь может потребоваться врачебная помощь, так как острые симптомы несут риски для жизни. Обычно врачебная помощь заключается в том, чтобы убрать опасный симптом.

Хронические болезни менее интенсивные, зато длятся продолжительное время, в течение которого симптомы могут усиливаться и ослабевать. Доказательные врачи «наблюдают» за хроническим процессом и поддерживают при помощи лекарств более или менее приемлемое состояние пациента, то есть держат симптом под контролем.

С точки зрения психосоматики острые болезни – это следствие свежих, недавно пережитых психологических конфликтов, вернее, выход из них. Хронические – это затянувшийся, как бы зависший выход из конфликта, вернее, попытка выхода. С хроническими заболеваниями обязательно нужно работать психосоматически, если, конечно, у вас не стоит задача годами держать симптом в узде при помощи таблеток.

Подробности того, каким образом мы через болезнь выходим из стрессовых ситуаций, ждут вас в главе «Что такое болезнь на самом деле».

Но сначала подробнее взглянем на стресс биологический и социальный.

Стресс биологический и социальный

Тот факт, что мы с вами, как представители человеческой расы, перешли по большей части на вторую сигнальную систему, не говорит о том, что мы теперь совсем не пользуемся первой и не испытываем биологического стресса, как это происходит у диких животных.

Давайте посмотрим, как психосоматика классифицирует биологический и социальный стресс. Это важно для последующего понимания, как и почему тот или иной орган реагирует на то или иное событие, вернее – на восприятие того или иного события.

Биологический стресс затрагивает наши биологические цели и потребности.

Главные биологические цели любого живого существа – выжить и размножиться. Потребности, обслуживающие эти цели, – обеспечить себе и своему потомству безопасность; найти еду, съесть и переварить ее оптимальным образом; поспасть, чтобы восстановить силы и энергию; найти партнера для размножения, если биологический вид не подразумевает размножение самостоятельное; зачать, выносить и родить потомство, обеспечив ему безопасность.

Биологические потребности – это, как видите, наши базовые потребности, и их удовлетворению мы уделяем достаточно много времени и сил.

Биологический стресс в современной жизни мы испытываем, когда страдаем от голода, холода, когда на нас на улице ни с того ни сего с громким агрессивным лаем кидается большая собака. Мы испытываем его, если становимся жертвой нападения бандита или оказываемся в зоне боевых действий. Мы испытываем его, когда кто-то или что-то мешает нам спать или когда испытываем сексуальное возбуждение без наличия подходящего партнера. Тут вроде бы все ясно.

Социальный стресс касается непосредственно наших взаимоотношений с другими членами как общества в целом, так и сообществ поменьше: любая социальная группа размером больше одного человека уже считается таковым: партнеры, семья, друзья, единомышленники, коллеги и другие знакомые и незнакомые личности.

Какие мы в общении с ними? Что хотим им дать и что получить и почему? Как мы себя при этом чувствуем и какие стимулы нас мотивируют? Какие испытываем проблемы и как находим решения?

Все вышеперечисленное является источником социального стресса, который не прекращается для нас примерно никогда.

Муж опять не закрыл тюбик зубной пасты. Начальник, которому я доверяла, организовал на стороне свой бизнес и уходит туда, не позвав меня в команду, хотя мое положение в старой компании без него окажется шатким. Какой-то нехороший человек подрезал меня на светофоре. Другой нехороший человек через интернет плюнул мне в самое сердце, оставив комментарий «бред» под моим экспертным постом в соцсети. Богатый дедушка умер, упомянув в завещании всех своих внуков, кроме меня. Я могу перечислять эти ситуации до бесконечности, да и вы, скорее всего, тоже.

Социальный стресс затрагивает наши социальные потребности в общении и любви, признании и уважении, в безопасности и протекции. Они, в свою очередь, появились в те давние времена, когда люди поняли, что жить вместе легче и веселее. А еще они поняли, что бесполезный член общества в любой момент может стать изгоем и погибнуть в одиночку от голода или в цепких когтях орла. С тех пор каждый из нас любит нести пользу другим и справедливо хочет, чтобы его за это уважали и ценили, ведь в глазах нашего древнего мозга это равнозначно выживанию.

К отделам мозга, древним и тем, что поновее, мы скоро вернемся, когда будем разбираться с вопросом, как так вышло, что одним тканям и органам больше свойственно реагировать на одни виды стресса, а другим – на другие.

Пока же я хочу обратить ваше внимание на интересный факт: базовые биологические потребности настолько глубоко определяют нашу сущность и настолько тесно вплетены в нашу социальную жизнь, что мы иногда начинаем их смешивать и воспринимать одно через призму другого. Чаще, конечно, социальное через биологическое, хотя случается и наоборот.

Что это значит?

Воспринимая социальные проблемы через биологические, мы как бы натягиваем наши биологические потребности на социальные: хотим, например, «проглотить и переварить» неприятные ситуации; «не видеть, не смотреть» на проблемы, которые нужно решать; «зачать, выносить, родить, выкормить и взрастить» рабочий проект.

Воспринимая биологические проблемы через социальные, мы поступаем наоборот. Например, когда «выстраиваем отношения» с едой.

На основании того, что мы уже разобрали, становится понятно: регулярно возникающий и решаемый острый биологический стресс (найти еду, убежать от хищника) не так опасен для здоровья, как хронический социальный стресс или хронический социальный стресс, воспринимаемый через биологическую призму.

Острый биологический стресс способен вызывать симптомы болезни, а как именно это происходит, мы рассмотрим в главе «Что такое болезнь на самом деле». Такая болезнь будет кратковременной, а ее интенсивность будет зависеть от интенсивности пережитого стресса. Это неприятно, но точечно и потому достаточно быстро, а значит, условно здоровый организм имеет все шансы ее преодолеть.

Хронический социальный стресс более коварен. Он входит в привычку и подрывает телесные ресурсы, изо дня в день тихим лесным пожаром сжигая наше здоровье. И мы сами подливаем масла в этот огонь, бесконечно прокручивая неприятные ситуации у себя в голове и запуская тем самым гормональные и нейронные реакции.

Напрашивается промежуточный вывод: жизнь в обществе опасна для здоровья! И у человека, как существа социального, мало шансов на это повлиять.

Но мы попытаемся. Иначе зачем я пишу, а вы читаете эту книгу?

Самое время освежить знания, которые мы получили на школьных уроках биологии. Они нам пригодятся, чтобы понять, почему конкретные органы склонны реагировать на конкретные типы переживаний. Обратимся к эмбрионологии.

Глава 4

Ткани и конфликты. Что на что реагирует и почему?

Виды тканей и их антропологическое развитие

Человек не сразу населил собой Землю таким прекрасным и сложноустроенным, как сегодня: жизнь на планете зародилась в виде амебоподобных существ. Потихоньку эти существа выходили из воды, осваивали новые функции и обрастали новыми тканями и органами, которые брали на себя исполнение этих функций. Все это происходило поэтапно, и вы сейчас поймете, почему следует обратить на это внимание.

В процессе эмбрионогенеза, то есть развития зародыша в утробе матери, человек в точности повторяет все фазы развития, которые проходили наши самые древние предки на протяжении тысячелетий, поэтому мы можем наблюдать за этим процессом на базе развития эмбриона.

Начиная с самого первого деления эмбрион, зародыш, представляет собой бластоцисту —скопление нескольких десятков и сотен клеток. После первых 17 дней развития формируются три зародышевых слоя (листка).

• Внутренний зародышевый слой – энтодерма. Из него формируются внутренние ткани и желудочно-кишечный тракт.

• Средний зародышевый слой (между внутренним и внешним) – мезодерма. Из него формируются соединительные ткани, скелет, мышцы, кровеносная система.

• Внешний зародышевый слой – эктодерма. Это фундамент нашей нервной системы и кожи. Поэтому, кстати, кожа так остро реагирует на стресс: нервная система и кожа – эмбриональные братья.

Так же и вышеупомянутая амеба, выйдя однажды из воды, в процессе развития нарастила эти слои и выстроила из них новые органы, чтобы в один прекрасный день превратиться в человека. Я намеренно слегка упрощаю процесс, чтобы схематизировать его для лучшей наглядности.

Древние организмы состояли из энтодермы – органы пищеварения у современного человека строятся из этого лепестка. Они представляли собой пищеварительную и выделительную трубку: для жизни им не нужно было больше.

Когда «древняя амеба» вышла из воды, у нее появилась необходимость в активной защите от хищников, живущих на суше. Для этого она со временем обзавелась скелетом, скелетной мускулатурой и начальным вариантом внешней оболочки, то есть органами, которые строятся из среднего лепестка – мезодермы.

На следующей стадии развития наши предки стали объединяться в группы, потому что вместе жить, защищаться от хищников и добывать еду было значительно легче. Появилась необходимость в органах и тканях, которые помогали им выжить среди других людей – органах и тканях эктодермы.

Каждая из трех стадий развития сопровождалась соответствующими задачами и конфликтами, которые выходили на первый план.

• Для водной амебы – проблемы голода, найти и суметь переварить пищу, чтобы выжить.

• Для существа, которое только покинуло воду, – защита и акклиматизация на суше.

• Для тех, кто стал жить в группах, – социальные вопросы, то есть проблемы, возникающие при жизни в группе себе подобных: достаточно ли я хорош, полезен для группы, не исключат ли меня, ведь один я погибну.

В свете этой информации предыдущая глава про биологический и социальный стресс начинает играть новыми красками, не так ли?

До сих пор на определенные конфликты в нашей жизни тело реагирует тканью, появившейся в соответствующий период развития.

• Если мы не можем «переварить» что-то, реагирует энтодерма, внутренний слой, то есть органы пищеварения

• Если нам в жизни не хватает опоры или чувствуем, что нашу целостность кто-то нарушает, реагирует мезодерма, то есть кости, хрящи, сухожилия, внутренние слои кожи

• Если у нас проблемы в отношениях с другими людьми, реагирует эктодерма, а это, прежде всего, верхний слой кожи и слизистых.

В этом месте курс школьной биологии уже успел плавно перетечь в постулаты Германской новой медицины (ГНМ), поэтому я считаю важным сделать небольшой информационный вброс на тему, что это такое и почему ГНМ считается теоретической основой современной психосоматики.

Германская новая медицина

Доктор Рик Хамер (1935–2017), немецкий врач-онколог, разработал учение о причинах и механизмах возникновения телесных болезней, заплатив за него личной трагедией. Его старший сын Дирк в возрасте 18 лет скончался в результате случайного пулевого ранения. Через три месяца после гибели сына у доктора обнаружили онкологию яичка.

Доктор Хамер вел здоровый образ жизни, поэтому у онкологического диагноза должны были быть другие причины. Связав свое заболевание с переживаниями по поводу потери сына, Хамер начал исследования.

Он опросил пациентов онкологической клиники и у каждого из опрошенных выявил некое драматичное, шокирующее событие, случившееся до болезни. Догадки доктора подтвердились не только многочисленными опросами пациентов, но и серьезными медицинскими измерениями, на основании которых он сформировал пять биологических законов о здоровье и болезнях.

До того как Хамер сделал свое открытие о реакциях тела на психические конфликты, его врачебная карьера активно развивалась. После того как он поделился наблюдениями с медицинским сообществом, она пошла под откос, причем вплоть до лишения врачебной лицензии и судебных разбирательств.

Это не помешало ему продолжать развивать дело своей жизни и оставить нам внушительное учение, в основе которого лежит глубочайшая взаимосвязь тела и психики. Доказательная медицина до сих пор официально признает ее лишь в редких случаях, предпочитая рассматривать человека как упомянутый нами в первой главе «суповой набор на электроимпульсах».

Вернемся к вопросу, почему конкретные органы склонны реагировать на конкретные переживания.

Отделы мозга

Германская новая медицина выделяет отделы древнего и нового мозга.

Древний мозг и ткани, которыми он управляет, образовался в те времена, когда эволюционно важны были индивидуальные конфликты: выжить, а для этого поесть, покакать и размножиться. К древнему мозгу относится ствол мозга и мозжечок. Из него управляются энтодерма и старая мезодерма.

Новый мозг и ткани под его руководством образовались позже, когда человек стал жить в обществе себе подобных и ему было важно не просто выжить, а выжить среди других таких же и быть успешным среди них. Это породило конфликты нового типа: на уровне тела все эти «я недостоин», «я хуже других», «не смотрите на меня» – про кожу и другие «новые» ткани. К новому мозгу относится кора и паренхима больших полушарий. Из него управляются эктодерма и новая мезодерма.

На этом месте можно было бы поименно перечислить ткани и органы, относящиеся к каждому из отделов мозга, но не будем такими занудами. При необходимости вы сможете найти соответствующие таблицы в интернете.

Уточню на всякий случай: некоторые органы развиваются лишь из одного эмбрионального слоя; например, толстый кишечник – это полностью эндодерма. Другие состоят из нескольких видов тканей.

Нам для первичного погружения достаточно уяснить, что внутренний эмбриональный лепесток – это древние конфликты выживания; средний лепесток – это конфликты устойчивости и целостности; внешний лепесток – это конфликты взаимодействия в группе.

Кое-что становится понятно, однако не весь пазл собран. Мы в черновом варианте распределили ткани по конфликтам, и тут есть еще одно важное дополнение. Дело в том, что ткани в процессе протекания конфликта реагируют по-разному.

Этого еще не хватало, скажете вы, мало нам прочих подробностей! Спешу вас успокоить: есть только два вида реакции, и они достаточно простые для понимания: ткань может либо нарастать (прибывать), либо изъязвляться (убывать), и это также связано с периодом развития и его главными конфликтами.

Чтобы прояснить этот вопрос, нужно разобраться с одним из центральных терминов психосоматики – с конфликтом и тонкостями его протекания.

Конфликт

Можно сказать, что конфликт – это синоним к слову «стресс», и в целом так и есть. Но понятие стресса, которое мы разбирали выше, настолько обширное, что лучше посмотрим на конфликт отдельно. К тому же, в Германской новой медицине он занимает четкое место и имеет свои характеристики.

Конфликт – несовпадение того, что хочется, и того, что есть. Как и стресс, он может быть биологическим или социальным.

В любом конфликте существует два основных оттенка: «не могу получить желаемое» и «не могу избавиться от ненужного».

А теперь внимание: самое важное.

Каждый конфликт протекает в две фазы.

В первой, активной, фазе человек не знает, что делать, его мозг и психика заняты поиском решения конфликтной ситуации или того, что человек воспринимает как конфликт.

Найдя решение, психика расслабляется. Начинается вторая фаза – фаза восстановления. В ней мы и наблюдаем все неприятные симптомы, которые с точки зрения традиционной медицины являются заболеваниями, требующими лечения. Но по факту телу требуется лишь помощь в восстановлении.

Длительность фазы восстановления всегда равна длительности активной фазы конфликта.

В середине фазы восстановления происходит так называемый эпикризис, его цель – освободиться от продуктов, образовавшихся в активной фазе и теперь не нужных телу: лишней жидкости, например.

Вспомните момент, когда какое-то время болеете, а потом просыпаетесь среди ночи в поту, сердце колотится: это может быть похоже на паническую атаку на минималках. После этого инцидента вы быстро идете на поправку. Это и есть эпикризис. Когда он пройден, самочувствие заметно улучшается. Или не улучшается, если он был такой силы, что организм не справился с потрясением, как бывает в случае с инфарктом, который также может быть одним из его элементов. Эпикризис – это как проверка на прочность, усвоен ли телом и психикой урок или нет.

Итак, у нас есть две основные фазы протекания конфликта и промежуточный эпикризис. У каждой свои характеристики.

• Активная фаза: принудительное мышление, холодные конечности, бессонница, потеря аппетита.

• Фаза восстановления: отек, температура, боль. Сонливость, аппетит возвращается.

• Эпикризис: сильная боль, сильный страх, судороги, эпилепсия, инфаркт.

И теперь мы возвращаемся к тому месту, куда этот пазл нужно вставить. Для различных видов тканей характерна разная форма реакции в эти фазы.

Ткани, управляемые из древнего мозга:

• в активной фазе конфликта реагируют ростом клеток;

• после разрешения конфликта – деградацией этих клеток.

Биологический смысл «древних» конфликтов – выжить и размножиться, поэтому ткани усиливают свою функцию в активную фазу, когда психика не знает, что делать. После разрешения конфликта, когда понятно, что мы так или иначе выживем, новые клетки и ткани больше не нужны и подвергаются устранению.

Ткани, управляемые из нового мозга:

• в активной фазе конфликта реагируют уменьшением количества клеток (некроз, изъязвление);

• после разрешения конфликта – восстановлением клеточной ткани.

Биологический смысл «новых» конфликтов – значимое для группы ослабление одной особи через ослабление функции и деградацию. Один индивид может погибнуть, но за счет этого уцелеет вся группа.

После того как психика нашла решение конфликтной ситуации, от больной особи больше нет нужды избавляться во имя спасения всего коллектива и изъязвленные ткани заживают, отрастая вновь.

Как в случае «древних», так и в случае «новых» конфликтов первичные изменения в тканях в острую фазу стресса происходят с целью помощи организму – выжить самому и для этого усилить функции затронутого органа путем роста его тканей или продолжить род, пожертвовав своей особью ради выживания коллектива.

Эта глава была сложной, но я постаралась как можно доступнее донести до вас суть. Дальше будет значительно проще. Переходим к главе, которую я уже много раз анонсировала по ходу нашего повествования и которую вы, надеюсь, ждали. Что же такое болезнь на самом деле?

Глава 5

Что такое болезнь на самом деле?

Почему мы не болеем во время стрессовых событий

Если внимательно читали предыдущую главу, то, скорее всего, обратили внимание на следующее: симптомы «болезни», которые мы привыкли расценивать как болезнь и с которыми обращаемся за врачебной помощью или лечим самостоятельно, появляются не в активной фазе конфликта.

Неприятные симптомы возникают во время фазы восстановления, то есть тогда, когда само стрессовое переживание и связанные с ним изменения в тканях уже позади.

Именно этим объясняется то, что во время стрессовых, травматичных событий мы якобы не болеем. Находясь непосредственно в стрессе, психика и тело решают насущный вопрос по выходу из него, и болеть в классическом смысле, то есть лежа в кровати, им просто некогда. Изменения в тканях, которые в этот период происходят, протекают бессимптомно, чтобы не отвлекать нас от принятия жизненно важных решений.

Зато после того, как решение найдено и стрессор больше не расценивается психикой как потенциальная угроза для выживания, можно позволить себе иметь неприятные симптомы, постельный режим и другие атрибуты болезни.

Исходя из этого, мы можем приравнять понятия «болезнь» и «восстановление после стресса». Какой напрашивается практический вывод из этого уравнения?

Так как мы заинтересованы в скорейшем избавлении от симптомов, которые портят качество нашей жизни, вывод должен быть направлен именно в эту сторону, то есть посвящен тому, что в нашей культуре принято называть "лечением".

Лечиться или восстанавливаться?

Лечение, которое назначает пациенту врач доказательной медицины, обычно сводится к подавлению симптомов именно с целью того, чтобы они не портили пациенту качество жизни.

Вспомним, почему эти симптомы вообще возникают.

Они возникают потому, что в острой фазе стресса бессимптомно произошли некие изменения в тканях (рост или деградация), которые теперь, в фазу восстановления, должны быть устранены. Образно говоря, в организме произошел ремонт, после которого осталась куча строительного мусора.

Если наша задача – подавить симптом любой ценой, то, решая ее, мы можем нарушить задуманный природой баланс.

Согласитесь, если в острой фазе какой-то орган нарастил некоторое количество клеток, а в фазе восстановления они, например, при помощи так называемых патогенных микроорганизмов снова разрушаются за ненужностью, баланс сохранен. Строительный мусор после ремонта вывезен с площадки.

Если же мы вмешиваемся в процесс и медикаментозно уничтожаем помогающие нам микроорганизмы, мы снимаем симптомы и временно улучшаем самочувствие в моменте. Но в долгосрочной перспективе в теле остаются некие новые клетки, которые были не до конца устранены. Куча мусора лежит посреди свежеотремонтированной комнаты.

Так как медикаментозно вмешиваться в процессы восстановления – наша любимая стратегия лечения, со временем в теле накапливаются подобные сувениры прошлых конфликтов и вряд ли это имеет благоприятные последствия для здоровья в целом. Кучи мусора образуются не в одной в комнате, а повсюду в доме. Представляете, какая в этом доме атмосфера? Хотелось бы вам в нем жить? Мне нет.

К тому же нужно помнить: устраняя симптом при помощи медикаментов, врач никак не воздействует на конфликт, который привел к возникновению симптома.

То есть, с одной стороны, велика вероятность, что конфликт повторится, ведь мы никак не поработали с образом мышления или жизни, чтобы его предотвратить.

С другой стороны, каждый раз останавливая процесс восстановления во имя немедленного избавления от симптома, мы не просто оставляем неубранными последствия острой фазы. Мы их масштабируем: с каждым новым конфликтом одного и того же типа последствия накладываются на существующие и кучи строительного мусора растут.

Любому здравомыслящему человеку, к числу коих я причисляю себя и вас, должно быть ясно: стратегия лечения должна быть иной, если мы хотим другого результата.

Следует не подавлять симптом, а помогать телу восстанавливаться. Сюда входит как минимум два пункта.

• Создание условий для восстановления тела без одновременного нарушения физиологических механизмов, которые тело отрабатывало миллионы лет.

• Устранение корня самого конфликта, то есть работа с мышлением и эмоциями, чтобы в будущем похожие ситуации не вызывали стрессовых реакций и телу не нужно было наступать на эти грабли снова.

Главное правило для заживления любой раны – перестать расковыривать ее гвоздиком и дать телу возможность все сделать как было. Если в дополнение к этому сверху на рану наклеить пластырь, то есть создать условия для спокойного восстановления, дело пойдет с оптимальной скоростью и мы получим оптимальный эффект.

Да, бывают случаи, когда острая реакция организма может достаточно быстро привести к летальному исходу. С биологической точки зрения с этим все в порядке: некоторые процессы фазы восстановления являются проверкой на прочность. Слабые особи, не обладающие ресурсом их пережить, не ценны с точки зрения продолжения рода и могут с благословения природы-матушки отправляться в новое воплощение.

На этом месте мы снова сталкиваемся с конфликтом биологического и социального. Наши высшие человеческие ценности, среди которых можно найти любовь к ближним, терпимость и толерантность, высшее значение жизни как таковой, не позволяют нам просто взять и делегировать природе решение, кому пора отчаливать в мир иной, а кто еще здесь пригодится.

В этом конфликте биологического и социального я вижу основную причину вообще всех наших проблем со здоровьем. То, что мы, ведомые высшими человеческими ценностями, поддерживаем жизнь тех, кому, по мнению природы, пора переродиться, только один из фрагментов картины.

Жизнь в обществе опасна для здоровья

Вспомните разницу между стрессом биологическим и социальным с точки зрения Германской новой медицины. В первом случае в активной фазе тело направляет все силы на выживание особи, во втором – на ослабление особи ради продолжения рода в лице других, более приспособленных членов коллектива.

Если я уйду жить в лес, отказавшись от всех удобств и благ, которые получаю от жизни в обществе, теоретически у меня в наличии останутся только биологические конфликты – найти и переварить еду, не замерзнуть, спастись от голодных медведей и волков и умудриться оставить потомство.

Сознательно выбранная мною дикая жизнь предполагает наличие острых конфликтов: неурожай, холод или нападение хищника, – но не предполагает их переход в хроническую форму.

Каждое стрессовое событие биологического класса допускает два варианта: я нахожу выход, прохожу фазу восстановления, то есть испытываю недолгое по времени недомогание, пережидаю его, отсиживаясь в берлоге, и живу дальше. Или же не прохожу через фазу восстановления и погибаю, очищая место для более сильной особи.

Но это теоретически.

На самом деле человек – биопсихосоциальное существо и не может просто так усилием воли, какой бы она ни была железной, игнорировать свои составляющие: ни биологические, ни психологические, ни социальные.

Если я уйду жить в лес, это произойдет, скорее всего, потому, что я устану от каких-то общественных правил и от того, что мое поведение должно им соответствовать. Безусловно, с этой исходной позицией я в первое время непременно буду получать удовольствие от отшельнической жизни в лесу, где от меня никто ничего не требует.

Однако со временем социальная часть меня потребует компенсации, ведь, кроме базовых потребностей в еде, сне и безопасности, у меня, как у человека, есть потребности высшего порядка: в любви и принадлежности группе, в уважении и самоактуализации, которые сложно получить без других людей. Эти ценности будут подталкивать меня если не вернуться жить в общество, то хотя бы наладить с ним какие-то связи, а это снова формирует почву для социальных конфликтов.

Если же я, испытывая потребность в других людях, останусь жить в одиночестве, меня будут одолевать конфликты социальные – тело будет кричать о потребностях, например, посредством проблем с кожей.

Получается, при любом раскладе человек, согласно своей биопсихосоциальной сущности, обречен входить в ситуации, сталкивающие лбами его биологические и социальные потребности. Подобное столкновение часто приводит к острым или длительным переживаниям, выход из которых лежит через болезнь.

Так неужели эта задачка со звездочкой не имеет решения? Тут как посмотреть.

Один из важных аспектов решения, как именно мы воспринимаем болезнь. В нашей культуре принято расценивать факт любого заболевания, от простуды до онкологии, как нечто абсолютно негативное. Даже простое осознание своей болезни ухудшает наше самочувствие, что уж говорить об официальных диагнозах, выставленных авторитетными персонами в белых халатах.

Болезнь в нашем понимании ставит перед человеком только одну задачу – побыстрее от нее избавиться.

Но давайте вспомним, что говорил о влиянии стресса на организм великий Селье. Чуть ли не самое важное при ответе на вопрос, убьет меня стресс или сделает сильнее, – мое личное восприятие!

Если я боюсь болезни и сопротивляюсь ей, я создаю в теле дополнительное напряжение и легко могу проиграть затеянную мною же битву. Если я воспринимаю неприятные симптомы как нечто полезное, как тренировку или даже восстановление, я расслабляюсь и тело решает задачу само, без моего активного участия гораздо эффективнее, чем с ним.

Прошу понять меня правильно: я не призываю вас отказаться от всех традиционных методов лечения!

Я призываю не подходить к процессу бездумно с одной лишь целью избавления от неприятных симптомов. Вместо этого стоит в каждом конкретном случае разобраться: что привело меня в ту точку, в которой я оказался? Какие условия, какие вспомогательные средства помогут телу восстановить нарушенный баланс? И как сделать так, чтобы ситуация не повторилась либо, повторяясь, не производила на меня такой же стрессовый эффект?

Я также не призываю вас отказываться от медикаментов: в некоторых случаях они действительно спасают жизни.

Я призываю не принимать их бездумно, из года в год подавляя одни и те же симптомы. К любому медикаментозному вмешательству стоит подходить с неменьшей серьезностью, чем к операционному, и помнить: когда мы работаем с медикаментами, мы работаем с ядами и эта работа требует ювелирной точности. Долгосрочные риски и побочные эффекты должны учитываться с таким же пристальным вниманием, как и краткосрочная польза.

Параллельно с приемом лекарства, когда оно действительно необходимо, следует работать с образом мышления и жизни, так как истинные причины заболеваний и их симптомы кроются именно там.

Итак, на данном уровне погружения мы освоили, как разные виды стресса воздействуют на тело, как тело выходит из стресса и что такое болезнь. Мы также поняли, что в теории необходимо сделать, чтобы оптимизировать процессы восстановления и исцеления, а в лучшем случае и профилактировать повторное появление симптомов.

В любом деле теория хороша тем, что позволяет систематизировать информацию и делает ее «удобоваримой». Я намеренно употребляю здесь это слово, и самые внимательные уже догадались: «плохо усвоенная», «непереваренная» информация и переживания на этой почве также могут способствовать возникновению проблем с пищеварением. Поэтому я стараюсь сервировать вам схематично разложенные по полочкам факты и надеюсь, что мой подход удовлетворяет не только вашу потребность в знаниях, но и вкусовые рецепторы.

Однако, сколь бы ни была полезна теория, практика всегда немного отличается. Почему и каким образом это происходит в психосоматике? Разберемся в следующей главе. Кушать подано, переворачивайте страницу!

Глава 6

Теория и практика психосоматики. В чем разница?

Нам предстоит очередной этап погружения в глубины психосоматики, и делать мы это будем, опираясь на информацию, полученную в предыдущих главах. Поэтому, если вдруг хотите начать читать книгу с середины и рандомно открыли эту главу, не советую. Пролистайте в начало.

Для погружения мы используем две подводные лодки. Первая – психосоматический символизм болезней, которому мы уделили достаточно много времени и внимания в самом начале книги. Это тот самый ребус про больное горло и невысказанность. Вторая лодка – наши знания базовых понятий Германской новой медицины о конфликтах, их фазах, видах тканей и отделах мозга.

Обе лодки, как вы понимаете, – это два теоретических подхода к сущности психосоматических заболеваний, и мы посмотрим, как каждый согласуется с практикой на глубине.

В конце главы мы обобщим результаты погружения обеих субмарин, чтобы получить еще более объемную картинку психосоматических связей в организме.

Субмарина номер 1: Справочники психосоматики и метафоры тела

Есть немалое количество книг, посвященных психосоматике, авторы которых берут символизм органов за основу и выдают целые списки болезней и их соответствующих причин. Болит голова – не могу что-то решить; испортилось зрение – не хочу видеть свои проблемы; выросли кисты в матке – неисполненное желание материнства и т.п.

Пожалуй, самые известные списки такого порядка по Валерию Синельникову, Луизе Хей и Лиз Бурбо.

Где-то авторы сходятся во мнении, а где-то расходятся. Например, дурной запах изо рта, по мнению Синельникова, означает, что пришло время избавиться от устаревших установок, сменить их на более прогрессивные. Лиз Бурбо трактует тот же симптом как сильную внутреннюю боль, ненависть, злость и жажду мести. По мнению Луизы Хей, неприятный запах изо рта символизирует грязные мысли и сплетни, которые распускает человек.

Безусловно, в этих трех трактовках можно найти что-то общее. Например, если я испытываю ненависть к кому-то, кто меня обидел, и желаю ему отомстить, на этой почве я, возможно, захочу грязно о нем посплетничать с общими знакомыми. Стало быть, для меня пришло время избавляться от ненависти и обид, если я не хочу обрести славу сплетницы и бонусом огрести проблемы со здоровьем.

Но ретроградные установки, препятствующие моему развитию, могут быть и не связаны с обидами и планами мести, и не каждый раз ненависть идет в комплекте с распусканием грязных сплетен.

Почему же эти списки противоречат друг другу? Ведь их авторы – профессионалы в своем деле, ставшие известными в рамках своей экспертности именно благодаря глубокому пониманию вопроса.

Скорее всего, так происходит потому, что каждый опирается не только на теорию, но и на практический опыт. А опыт – это индивидуальные истории разных людей, их личные переживания и связки восприятия реальных событий и телесных реакций.

Красной нитью Ариадны тянется сквозь наше повествование идея, что при возникновении психосоматических заболеваний событие, запустившее конфликт, не важно. Важна реакция человека на него. Размотаем наш красный клубочек.

Для примера возьмем такое событие в жизни супружеской пары, как развод. Само по себе оно нейтрально, хотя в нашей культуре как бы заранее негативно окрашено, поскольку означает «смерть семьи».

Если кто-то из супругов не хотел разводиться, его восприятие официального расставания будет негативным. Какой именно вкус из всей возможной негативной палитры этот человек почувствует, зависит от многих факторов: обстоятельств детства, воспитания, примера родительских отношений и возможных предыдущих отношений, положения в обществе и прочих.

Главной реакцией может стать страх за будущее финансовое обеспечение вне брака, страх больше не найти подходящего партнера и остаться в одиночестве, гнев на бывшего супруга, например, если был факт измены, горевание по поводу утраты близкого человека или отношений как комфортной территории. Это далеко не полный список, и, конечно, возможна комбинация из нескольких вариантов.

Каждая из описанных нами эмоциональных реакций может быть воспринята уникальным способом, в том числе могут подключиться биологические стратегии. Например, «я не могу переварить случившееся», «моя территория теперь в опасности», «мою территорию занял соперник», «я как женщина/самка больше не привлекательна» или «я как мужчина/самец утратил лидерскую позицию».

Ну а дальше мы знаем, что происходит, из наших теоретических выкладок в предыдущих главах. Если человек зависает в переживании, в зависимости от восприятия случившегося включается соответствующий конфликт и соответствующая реакция тела.

Если я длительное время:

• не могу «переварить» развод – моя пищеварительная система будет мне помогать и в результате выйдет из строя;

• чувствую себя непривлекательной самкой – моя женская репродуктивная система будет стараться сделать меня более женственной, и в фазе восстановления я обнаружу симптомы какой-то женской болезни, например, миому в матке;

• злюсь, что мою территорию (бывшую жену) занял соперник – в конфликт включится поджелудочная железа и ее протоки, обеспечив мне приступ панкреатита;

• раздражаюсь, что я больше не альфа-самец, потому что моя самка ушла к другому, – моя предстательная железа будет делать все возможное, чтобы доказать обратное, и мне светит аденома простаты и так далее.

Таким образом, одно и то же событие – переживание развода – может привести к совершенно различным проблемам со здоровьем, в зависимости от личного восприятия.

Это практика, которая становится понятной только при выяснении не столько подробностей запускающего события, сколько цепочки индивидуальных реакций, которые даже для самого человека могут быть неочевидными и не до конца осознаваемыми. И часто только глубокая доверительная беседа поможет докопаться до истины.

При этом мы не должны забывать: каждый орган в нашем теле имеет вполне определенные функции. Зубы кусают, хватают, пережевывают куски пищи. Желудок выполняет один из первых этапов переваривания, кишечник этот процесс завершает. Руки могут держать что-то, поднимать, помогают поддерживать равновесие тела в пространстве. Кожа выступает границей между телом и внешним миром, одновременно разделяя и объединяя нас с ним, защищая от других людей и привлекая их внимание. Позвоночник дает внутреннюю опору.

Эти биологические функции органов и частей тела являются ключевым звеном в составлении таблиц симптомов и их «значений», которые вы можете легко найти в интернете. Если у меня в определенных ситуациях закладывает нос, то тело пытается оградить меня от плохих запахов, неприятной атмосферы, неприятных людей.

Сложность трактовки заключается в том, что один человек может какую-то ситуацию, например, регулярные придирки начальника, «не переваривать», другой такую же ситуацию будет «на дух не переносить», а третий постарается «закрыть на нее глаза». Вы уже догадались: первому грозят проблемы с пищеварением, второму – насморк или гайморит, ну а у третьего разовьется миопия. Три совершенно разных симптома, а исходная ситуация одна – недовольство и критика шефа.

Когда меня спрашивают о психосоматических причинах какого-то заболевания, я отвечаю вопросом на вопрос, опираясь на функцию органа, который барахлит.

• Плоскостопие – в какой сфере и зачем тебе нужно больше опоры?

• Кисты в груди – кого или что нужно взрастить, прокормить?

• Дерматит – от кого хочется отгородиться или чье внимание привлечь?

И только сам человек знает ответ на вопрос, даже если не всегда может сразу понять, о чем речь, или вспомнить запускающее событие.

К тому же знание физиологии и патофизиологии позволяет мне смотреть чуть глубже: например, я понимаю, что головная боль может быть непосредственно связана с застоем желчи. Значит, мои вопросы будут сразу метить в несколько органов.

• Мигрень – какой вопрос ты не можешь решить? Почему ты думаешь, что ты глупее других? Почему не позволяешь себе проявлять агрессию?

Симптом, который непосредственно ощущает человек, при определении психосоматической причины гораздо важнее, чем, к примеру, показатели анализов, хотя и они важны, даже если человек ничего не чувствует относительно выбивающихся из нормы показателей.

Симптом – это решение проблемы человека со стороны тела и психики. Возьмем, к примеру, анемию. Самые наглядные симптомы дефицита железа – слабость, вялость, апатия и желание прилечь. Чтобы найти то, что запустило развитие анемии, следует ответить на вопрос: в чем эти симптомы нам помогают? Почему тело предпочитает весь день лежать? Что такого оно делать не хочет?

То есть, скорее всего, есть сфера жизни, какая-то деятельность, развитием которой нужно заняться, но я по какой-то причине не хочу. И тело под управлением психики любезно предоставляет мне уважительную причину: милая, какие еще дела, тебе бы голову от подушки оторвать так, чтобы она не кружилась и мушки перед глазами не мельтешили!

Но что, если симптома как такового нет, зато анализы как бы намекают? Продолжим нашу историю с анемией. Допустим, что она у нас латентная, то есть самочувствие годное, энергии достаточно. Но в бланке анализа крови видим: гемоглобин на нижней границе нормы, а вот ферритин, то есть депо железа, понижен. И предположим, такая бессимптомная клиническая картина наблюдается много лет.

В таком случае мы снова идем через символизм органов, часто, но не всегда формирующийся на их основных функциях. Кровь переносит кислород и питательные вещества, собирает отходы жизнедеятельности, позволяет иммунным клеткам циркулировать по всему организму и, таким образом, обеспечивает защиту.

Отталкиваясь от этих функций, задаем вопросы: кого или что я должен обеспечивать еще лучше? Кого или что мне нужно защищать? Где или кому я отдаю больше энергии, чем получаю в ответ?

Помним: ответы не всегда отражают реальное положение дел, зато всегда показывают наши ощущения. Пример: я в достаточной степени обеспечиваю ребенка необходимым, но по какой-то причине глубоко внутри испытываю чувство вины перед ним, и мне кажется, что как мать я делаю недостаточно.

В нашем бессознательном кровь – это символ родства. Она объединяет нас с членами семьи, неслучайно самое близкое родство называется «кровным». Данный символ настолько глубоко укоренился в подсознании, что психика ориентируется на него при необходимости решать соответствующие конфликты без нашего активного сознательного участия.

Поэтому при наличии проблем с членами семьи, например, если я не принимаю кого-то как родню или кто-то не принимает меня, кровь может отреагировать изменением химического состава. При этом в действительности родня, с которой у меня взаимная неприязнь, может быть не кровной, а, допустим, мужа.

На секундочку усложним картину и вспомним, что функций в организме у того же железа много. Оно входит не только в состав гемоглобина, разносящего по клеткам кислород. Не менее важно, к примеру, его участие в работе щитовидной железы или детоксикации организма в составе цитохромов печени. О большинстве функций среднестатистический человек, далекий от медицины, даже не догадывается. А между тем любая из функций может стать ключом к разгадке истинной причины нашей анемии. Обалдеть не встать, да?

Именно поэтому теория – это прекрасно, но каждый случай анемии может отыграться по-разному. Сверяться со списками симптомов и их психосоматических причин имеет смысл для общей ориентации, но не более.

Если вы сверились и не нашли у себя похожего конфликта, это не значит, что у вашего заболевания нет психосоматической подоплеки. Она есть всегда, но не всегда может быть очевидна.

Внушения

Еще один важный фактор, влияющий на возникновение телесных симптомов со стороны психики, – внушения. Так как фундамент работы внушений обычно закладывается в психику в детстве, мы подробно разберем этот механизм в главе о детской психосоматике «Почему болеют дети». Но по причине того, что внушения довольно часто продолжают влиять на нас вплоть до старости, пока мы их не отловим и не обезвредим, считаю нужным обсудить тему не только в контексте детей.

Эта глава носит практический характер, поэтому предлагаю прямо сейчас сделать небольшое упражнение. Сосредоточьтесь, вспомните и выпишите все, что родители или другие значимые взрослые (бабушки, дедушки, учителя) часто говорили в детстве по поводу здоровья, болезней, самочувствия. Чтобы активировать память, подкину парочку часто встречающихся вариантов.

• Надень шапку, а то простынешь.

• Не пей из холодильника: заболит горло.

• Надень носки, только соплей не хватало.

• Не сиди на холодном: застудишь почки.

• Закрой форточку: продует.

Сколько у вас попаданий? И какие еще смогли вспомнить?

А теперь сопоставьте эти до боли знакомые фразы с вашей жизнью. Спорим, все то, что вы внесли в персональный список, срабатывает, и вы каждый раз простужаетесь без шапки или носков, после холодного напитка начинает першить в горле, а на сквозняке регулярно «продувает»?

И спорим, у вас есть знакомые, на которых эта лабуда не действует? Вот просто, как сейчас принято говорить, от слова "совсем". Они пьют молоко прямо из холодильника и гоняют в мороз без шапки – и каким-то чудом умудряются не простывать. Может, их с детства приучали к закалке?

Возможно. Но главное не в этом, а в том, что в детстве их психика, столь подверженная любым внушениям, не получила этих «знаний» и у нее нет необходимости им соответствовать.

Вот так все просто: ребенок, взрослея, впитывает любую информацию от родителей или других причастных к его воспитанию взрослых как шаблон, который обеспечит ему выживание.

Стратегии родителей перенимаются детьми как жизненно необходимые, ведь пропагандирующие их взрослые пользовались этими знаниями и выжили. Значит, это инструмент рабочий и нужно брать его на вооружение.

Все, что на регулярной основе говорит значимый взрослый, становится для ребенка программой, обязательной к исполнению, и он строит свою жизнь в соответствии с ней.

Более того, для ребенка важно подтвердить правоту родителей, особенно – мамы. В детстве родители для ребенка – гаранты стабильности и безопасности, чье мнение и слова приравнивается к истине в последней инстанции. Если мама вдруг окажется неправа, на какие критерии в этом мире мне опираться? Неправота мамы автоматически означает, что мой мир рушится.

Чтобы мир не рухнул, ребенок собственным телом стремится исполнить все истинные мамины желания и отзеркалить все убеждения. И с возрастом эти вошедшие в привычку реакции и стратегии никуда не деваются, продолжая стабильно влиять на здоровье, пока мы не обратим на них внимание, не вытащим их из глубин подсознания на белый свет и не осознаем, что сами можем выбирать свои истины.

Субмарина номер 2: Германская Новая Медицина

До сих пор мы имели дело лишь с основными положениями Германской новой медицины, а именно – с конфликтом и его фазами, с отделами мозга, видами тканей и их реакцией в разных фазах конфликта.

Сейчас мы должны ввести еще несколько понятий, чтобы наша вторая субмарина могла продолжать погружение.

Специальные биологические программы

Мы уже обсудили, что «болезнь» запускается стрессовым событием и протекает в две фазы: активную бессимптомную фазу острого стресса и фазу восстановления, которую мы привыкли воспринимать как болезнь.

С точки зрения ГНМ обе фазы есть не что иное, как специальная биологическая программа, которая автоматически, то есть без активного участия человека, запускается в момент острого конфликтного шока, чтобы адаптировать организм к конфликту и выжить. СБП всегда работает синхронно на трех уровнях: мозг, психика, тело.

Из главы «Что такое болезнь на самом деле» мы узнали, что биологический смысл любой СБП – усилить функции затронутого органа, чтобы выжить самому, или ослабить одну хилую особь, чтобы облегчить существование всей стаи и повысить шансы на продолжение рода.

Важно упомянуть: не любое стрессовое событие запустит СБП. Стресса в жизни много, но болеем мы, к счастью, не каждый раз после того, как понервничали. СБП запускается, если конфликтный шок отвечает одномоментно трем условиям. Оно должно быть

• неожиданным – его ничто не предвещало;

• драматичным – оно производит действительно шоковый эффект;

• изолированным – мы ощущаем себя один на один с этим событием: либо о нем нельзя никому рассказать, либо нам кажется, что такая катастрофа могла случиться только с нами и больше ни с кем.

В этих трех условиях кроется ключ к профилактике и исцелению любого заболевания.

Чтобы не «заболеть» на фоне только что случившегося стресса, нужно сделать так, чтобы какое-то из условий перестало выполняться.

В моменте проще всего снять изолированность – поговорить о случившемся с кем-то и в идеале услышать от собеседника «ой, у меня сто раз так было». Но даже просто поделиться и обсудить будет достаточно.

Снять драматичность чуть сложнее и требует определенного уровня прокачки психики. Драматичность устраняется, если мы снижаем в собственных глазах важность случившегося: понимаем, для чего нам это, вычленяем из события хорошее и искренне благодарим всех причастных. Согласитесь, не каждому под силу найти радость и пользу в тех фекалиях, которые иногда подсовывает жизнь. Этот вариант для продвинутых пользователей своей психики. Компетентный психолог также может помочь найти крупицу золота в куче навоза.

Снять неожиданность – тоже не бином Ньютона, но для этого нужно овладеть механизмом регресса, а еще лучше обратиться за помощью к тому, кто уже им овладел. Как работает регресс, поговорим в главе «Как понять свою болезнь без справочника».

Если СБП запустилась давно и сейчас благодаря ей у нас в наличии есть какое-то хроническое заболевание, то, ретроспективно снимая одно из трех условий, мы забираем у психики необходимость поддерживать работу СБП и тем самым запускаем процесс выздоровления. Подробности вы также найдете в главе, упомянутой выше.

Треки

В момент стрессового события, которое запускает СПБ, психика до мельчайших подробностей запоминает все детали происходящего.

• Продукты питания, которые человек ел, когда его настигло шокирующее известие о смерти любимой бабушки.

• Запах духов, которыми пахло от мужа, когда он сообщил о желании развода.

• Погода: холод, жара, ветер, сквозняк и т.д.

• Телесные ощущения: мокрые волосы, холодные ноги, голод или жажда.

• Пыльца определенных растений, пыль.

• Животные, которые присутствовали рядом.

• Звуки, цвета, голоса.

Эти детали психика заносит в черный список под названием «Внимание, опасная ситуация».

Когда через некоторое время мы снова встречаемся с треком из черного списка, вдыхаем те самые духи или чувствуем влажность волос, недосушенных после посещения бассейна, подсознание вспоминает первичный конфликт и снова запускает соответствующую СБП. То есть треки вызывают рецидив – повторное проживание первой конфликтной ситуации, которую психика запомнила как опасную. Через трек самая безобидная ситуация может вызвать повторный запуск СБП. Сейчас многие любят употреблять слово «триггер», то есть что-то, что провоцирует во мне определенные реакции. В целом понятия «трек» и «триггер» можно использовать синонимично.

Проще всего наблюдать автономную работу трека по запуску симптома в аллергических реакциях, которые, к слову, быстрее других поддаются психосоматическим проработкам и отступают буквально за одну-две сессии при условии, что аллергик готов с ними расстаться.

Конфликты разных видов тканей

Мы помним, что человеческое тело состоит из трех разных видов тканей и каждая реагирует по-своему.

В момент шокового события в отделе мозга, отвечающем за определенный вид ткани и определенную зону, возникает так называемый очаг Хамера – изменения, которые на компьютерной томограмме головного мозга (КТ-снимке) видны в форме кольцевой структуры. Чем больше по силе и длительности конфликт, тем больше размер очага.

Анализируя место, форму и размер очага Хамера на КТ-снимке и помня, что СБП всегда работает синхронно на уровне мозга, психики и органа, можно сделать достаточно точный вывод, какой орган поражен, а также о силе, продолжительности и фазе конфликта.

Упомянутый выше основатель Германской новой медицины доктор Рик Хамер составил внушительный манускрипт, где на основании анализа большого количества данных своих пациентов объединил сведения об очагах, соответствующих конфликтах и реакциях органов и тканей согласно СБП.

На русском языке выпущен замечательный по наглядности справочник «Психические истоки заболеваний» австрийского популяризатора ГНМ врача-натуропата Бьерна Айбля. В нем подробно изложено большинство возможных симптомов и диагнозов: в какой части мозга виден ОХ, какая СБП включается, какая ткань задействована и какой конфликт следует искать. Также на каждый симптом приведены примеры из врачебной практики автора. Желающим поглубже изучить подход ГНМ рекомендую обратиться к этому справочнику.

В практическом плане полезно осознавать, какие органы относятся к каким видам тканей и какие конфликты могут за ними стоять, чтобы в поисках причин заболеваний своих, близких или клиентов/пациентов можно было отталкиваться от вполне определенного пула конфликтов.

Нарабатывая такого рода насмотренность, мы с каждым разом все четче понимаем взаимосвязи тканей, органов и конфликтов в определенной фазе. Это дает нам возможность лучше ориентироваться в каждом конкретном симптоме.

В задачи этой книги не входит описать все возможные симптомы в точки зрения ГНМ, тем более доктор Хамер в своих трудах уже это сделал. Но схематично перечислить здесь органы и конфликты каждого из видов я считаю необходимым для полноты картины.

Органы и конфликты энтодермы

Органы пищеварения: ротовая полость, слизистая щитовидной и паращитовидной желез, пищевод, желудок, тонкий и толстый кишечник, прямая кишка, паренхима печени, поджелудочная железа; среднее ухо, собирательные трубочки почек, легочные альвеолы, бокаловидные клетки бронхов, слизистая матки, фаллопиевы трубы, простата, слизистая мочевого пузыря.

• Конфликт «куска» – не могу получить, переварить, усвоить желаемый кусок; не могу избавиться от ненужного куска.

• Страх быстрой смерти – не могу получить кусок воздуха.

• Экзистенциальные конфликты, «конфликт беженца», брошенности, госпитализации – конфликт угрозы существования.

• Конфликт размножения.

Пример: бронхит (воспаление бронхов).

Ситуация: муж регулярно изменяет жене с разными женщинами. Она никогда не уверена, что у него на данный момент нет любовницы, и постоянно находится в ожидании предательства. Исцеление начинается, когда она разводится с мужем и знакомится с другим мужчиной, который ее любит. У нее появляется кашель, врач диагностирует бронхит.

Конфликт: страх внезапной потери свой территории (мужа).

Органы и конфликты старой мезодермы

Внешние и внутренние кожные покровы: дерма, плевра, брюшина, перикард, оболочки нервов, большой сальник; молочные, сальные и потовые железы.

• Конфликт нападения.

• Конфликт грязи, обезображенности.

• Конфликт раздора в гнезде.

• Конфликт беспокойства о ком-то.

Пример: акне (воспаление сальных или потовых желез)

Ситуация: подросток переживает, что его не принимают в компанию, он связывает это со своей внешностью – «я непривлекателен, я не нравлюсь другим, они меня отвергают»

Конфликт: обезображенности

Органы и конфликты новой мезодермы

Весь опорно-двигательный аппарат (кости, зубы (дентин), хрящи, сухожилия и связки, мышцы), лимфатические узлы и сосуды, кровеносные сосуды, миокард, жировая ткань, кора надпочечников, паренхима почек, селезенка, яички и яичники

• Конфликты самооценки и самообесценивания: я чего-то не могу, меня упрекнули или унизили, что-то вышло не так, как я задумывал, неуверенность в собственных силах.

Пример: остеопороз (распад клеток костной ткани)

Ситуация: человек выходит на пенсию, дети выросли и живут отдельно своей жизнью. Пенсионера все чаще посещают мысли: «Я теперь старая развалина, никому не нужен и ни на что не гожусь»

Конфликт: самооценки и самообесценивания

Органы и конфликты эктодермы

Органы чувств, зубная эмаль, эпидермис, гладкий эпителий слизистых, например, коронарных артерий и вен, бронхов и гортани, бета-клетки поджелудочной железы (островки Лангерганса).

• Сексуальные конфликты

• Конфликты идентичности

• Территориальные конфликты

• Конфликты разделения (с кем-то или чем-то)

Пример: нейродермит (воспаление эпидермиса)

Ситуация: в фирме существует обычай здороваться за руку. Новый сотрудник, не особо обременяющий себя личной гигиеной, вызывает у коллеги отвращение. Всякий раз ему приходится делать усилие, чтобы подать руку грязнуле. Когда мужчина меняет место работы, у него начинается исцеление (кожная сыпь). Страдает тыльная сторона ладони правой руки – место, подверженное нежелательному контакту.

Конфликт: разделения (нежелательный контакт)

Эта схема работает безупречно, но для человека без медицинского образования она достаточно сложна в применении. Трудность подхода ГНМ для практического применения в том, что многие органы состоят из разных видов тканей и, чтобы безошибочно пользоваться данным инструментом, нужно отличное знание анатомии и точное знание, какая часть органа и какая ткань вовлечена в заболевание.

Например, почка состоит из следующего:

• энтодермы – собирательные трубочки, соответствует конфликту беженца;

• новой мезодермы – паренхима почки, соответствует конфликту, связанному с жидкостью;

• эктодермы – почечная лоханка, соответствует конфликту маркировки территории.

Читатель, который хочет «для себя» разобраться, как работает психосоматика, может пользоваться этой информацией, только если знает обо всех тонкостях собственного заболевания.

Какую же практическую пользу можно выудить в результате погружения нашей второй субмарины? Подытожим.

Понимание, что любая болезнь – это специальная биологическая программа, нацеленная на выживание, снимает драматичность с факта болезни. Согласитесь, болеть и лечиться, то есть поддерживать тело на пути к исцелению, становится сразу в разы приятнее, если знаешь, что именно делает тело и для чего. Остается понять свой конфликт, чтобы проработать его, и постараться больше в него не попадать.

Понимание конфликтов, фаз их протекания и реакций разных видов тканей лично мне дает базовую уверенность, что все идет своим чередом, как Солнце каждый день встает и садится, чтобы потом снова встать, как весна каждый раз приходит на смену зиме. Это помогает хотя бы немного осознать свое место в мире, что, в свою очередь, снижает уровень невротизма и тревожности. А базовое состояние спокойствия, как вы помните, противостоит стрессу и тем самым способствует укреплению здоровья.

Встреча двух субмарин на глубине

Признаюсь честно: идея встречи двух подводных лодок, двух теоретических подходов на глубине их практического применения не была продумана мной заранее, до того, как я написала текст этой главы целиком. Для меня эта метафора – творчество чистой воды, и процесс погружения был абсолютно спонтанным. Я наблюдала за ним вместе с вами немного со стороны, как автор детектива, который ведет повествование, не зная, кто из его героев в конце истории окажется убийцей.

И сейчас настал тот самый момент, когда обе наши субмарины должны встретиться на глубине. Я в предвкушении, надеюсь, как и вы.

Первая лодка, раскрывающая процессы психосоматики через символизм органов и симптомов, опускается на уровень вопросов, при помощи которых мы можем докопаться до практической сути. Как мое восприятие реальности формирует мою болезнь и в чем эта болезнь мне помогает? И если сделать шаг назад: что формирует мое восприятие реальности? Могу ли я на это повлиять и если да, то как?

Вторая лодка погружается через физиологическую трактовку процессов в головном мозге и в затронутых органах, инициированных психологическими конфликтами, то есть, проще говоря, нашими переживаниями. Эта лодка, гордо несущая знамя Германской новой медицины, дает максимально приземленное объяснение связи психики и тела, выводит символизм первой лодки из необъясняемого эзотерического поля и ставит его на научные рельсы. По этим рельсам мы можем беспрепятственно двигаться к сути любого симптома, беспокоящего нас на практике.

В итоге мы знаем, как это работает в целом, как конфликты соотносятся с симптомами на уровне конкретных органов, как это соотношение можно объяснить с точки зрения эволюции человечества и как при помощи относительно простых житейских вопросов проникнуть в самую суть вещей. Дайте пять, друзья! Наше погружение, запланированное в рамках этой главы, прошло успешно.

Переходим к еще одному важному слою психосоматической истории – к вопросу: а что, если мы болеем, потому что при помощи симптомов получаем что-то важное для себя, что не можем получить иначе?

Глава 7

Для чего ты болеешь?

Тело всегда стремится к лучшей жизни

Все, о чем мы говорили в предыдущих главах, вело к пониманию, что любой симптом, любая «болезнь» – это способ помощи, поддержки или компенсации перенесенного или переносимого стресса.

Болезнь – это инструмент для восстановления здоровья, а если смотреть глубже – для исполнения желаний. Любой конфликт, который приводит к возникновению симптомов, является следствием, что мы не получаем желаемое либо не можем избавиться от нежелательного. То есть, когда наше желание получения чего-либо или избавления от чего-либо не исполняется, тело при помощи симптомов стремится исправить это досадное положение.

Тело не волшебник и не может наколдовать мне, к примеру, миллион долларов на банковском счете или благосклонность начальника, который в действительности видит во мне кандидата на увольнение. Зато оно может помочь справиться с неприятной ситуацией доступным ему способом – испортить зрение, чтобы я могла «не видеть» того, чего видеть не хочется, или повысить уровень кислотности желудка, чтобы я могла «переварить» несправедливую историю с отсутствием миллиона на счете.

«Хороша помощь!» – скажете вы. Мало того что желание по факту не исполнилось, так еще и к самочувствию благодаря этой помощи вопросики. И вместо того чтобы идти исполнять желание, я гоняю по врачам и трачу уйму времени, сил и денег на лечение.

Ну а чего вы хотите, друзья? Тело не искусственный интеллект последней модели: оно работает на древних механизмах, возникших во времена, когда не смотреть на проблему было весьма разумным решением этой проблемы, а исполнение желания в стиле «проблемы нет, если я ее не вижу», вполне прокатывало.

Помимо нашего восприятия различных жизненных ситуаций через биологические функции тела и разрешения конфликтных историй путем восстановления тканей до изначального состояния, есть еще один важный фактор, влияющий на наше здоровье через исполнение наших желаний. Устраивайтесь поудобнее: речь пойдет о таких неоднозначных вторичных выгодах.

Вторичные выгоды

Что вообще такое вторичные выгоды и чем они отличаются от первичных?

Первичные выгоды мы осознаем и делаем что-то намеренно, чтобы их получить, то есть совершаем ряд действий, например, открываем бизнес, чтобы получить прибыль – нашу первичную выгоду от ведения бизнеса.

Вторичные выгоды вторичны потому, что чаще всего вопрос, какая нам польза от некоего дела, ставит нас в тупик. Мы просто не отдаем себе отчет в том, что это дело может иметь какие-то преимущества, хотя они есть. Их просто нужно хорошенько поискать.

Иногда мы не хотим признавать эти преимущества, потому что они, например, социально неодобряемы, но продолжаем ими пользоваться, скрывая выгоду даже от себя самих. При этом окружающим они могут быть очевидны: пенсия от государства по инвалидности, сочувствие и помощь родственников и друзей, повод лежать и ничего не делать.

В случае с болезнями вторичные выгоды можно найти довольно часто. По моему мнению, любая хворь, которую мы хотим исцелить, в первую очередь должна быть проинспектирована на предмет вторичных выгод, ведь ни одно лечение у врача и ни одна проработка конфликтов у психолога не даст результата, пока человек получает от болезни что-то важное или полезное для себя.

А так как вторичные выгоды чаще всего спрятаны от сознания самого пациента, ребус становится практически неразрешимым, если мы упустим этот аспект из виду.

Самое сложное в деле вторичных выгод именно их неосознавание. В остальном все достаточно просто.

Тело не хочет довести нас до истощения. Оно наш друг, причем лучший. Оно хочет жить, и жить хорошо, так, как нам на самом деле хочется.

И адаптационная концепция стрессовых реакций, и законы ГНМ, да и простой здравый смысл подсказывают: тело всегда стремится к выживанию и лучшей жизни. Оно старается нас защитить и исполнить истинные желания. Самый простой пример: если я не хочу работать, то могу заболеть и не работать.

На этом месте стоит задаться вопросом: какие желания истинные?

Те, что идут изнутри, а не навязаны извне родителями, социумом или еще кем-то. Если мы немного поразмыслим над нашими желаниями, то поймем: многое из того, что мы хотим, мы на самом деле не хотим. Просто мы привыкли думать, что это хорошо, выгодно, социально приемлемо, и мы будем «хорошими женами, мамами, детьми», «крутыми», «успешными», если у нас это будет.

Давайте рассмотрим простой пример.

Сколько женщин «хотят» выйти на работу после декрета? На самом деле кто-то и правда хочет. Другим же важно доказать себе, мужу, подругам, что они не просто домашние курицы, что они значимы в социальном плане, или они хотят быть финансово независимыми, но и тут не факт, что это истинное желание. Возможно, за ним кроется убеждение: женщина должна быть ко всему готовой. А ей на самом деле в кайф заниматься домом и детьми, и назад в офис совсем не хочется – cидеть дома с детьми и есть ее истинное желание. Она заболевает сама или заболевает ребенок, чтобы дорога в офис была закрыта.

Наносные желания формируются под влиянием внушений, то есть информации от значимых людей, авторитетов, которыми в детстве являлись для нас родители. Во взрослом возрасте в роли авторитета выступает общество, в котором мы живем. СМИ, соцсети – главные каналы распространения информации, откуда мы черпаем наши установки.

Вот пример, на котором видно и выгоду заболевания, и установку из детства.

Родители всегда говорили сыну, что мальчики не плачут. Он вырастает с убеждением, что открытое проявление эмоций – чисто женское занятие, а настоящий мужик – кремень, держит все в себе. Его внушенное желание – в любой ситуации быть «мужественным», держать покер-фейс, что бы ни случилось.

А какое желание у него может быть истинным? Все мы люди – иногда всем хочется отпустить контроль и поплакать, мужчинам в том числе. Однако наносное желание не позволяет нашему герою пойти на поводу у желания истинного, что создает напряжение в теле. Это напряжение может проявиться по-разному, например, как хронический гайморит, который позволит мужчине сморкаться и пускать слезу, не рискуя репутацией «сильного мужика». Выгода тела – выпустить эмоции и снять напряжение.

Болезнь всегда выгодна нам в той или иной степени, потому что отражает именно истинные желания.

В этом смысле болезнь полезно использовать как ориентир, чтобы понять, точно ли я этого хочу, точно ли исполнение желания сделает меня более счастливым, удовлетворенным, приблизит туда, куда мне хочется попасть.

Еще один пример из личной практики. У одной доверительницы папа страдал алкоголизмом, в детстве ей часто было за него стыдно. Она выросла с убеждением, что нужно обязательно быть «хорошей мамой», а не таким родителем, «как папа». Параллельно на это наложилось убеждение, что «просто так», по праву рождения, быть хорошей мамой не получится – надо обязательно совершать какие-то подвиги, чтобы всем показать и доказать, какая она хорошая. Обычная мама обычного ребенка? Нет, этого мало. Чтобы удовлетворить ее запрос на подвиги, ребенок начал постоянно болеть. Мама, которая героически спасает ребенка, не спит ночами, все силы кладет на поиски вариантов лечения и их реализацию, – это уже тянет на подвиг, не так ли?

Тут возникает вопрос: как с этим быть?

Найти свою выгоду – первый шаг к исцелению

Логичный ответ: понять, какие именно желания скрываются за нашим симптомом, подумать, как получить это иначе, и научиться получать это другими способами. Например

• Где еще я могу почувствовать свою важность и значимость, если не в лечении ребенка?

• Как я могу заработать те деньги, которые сейчас государство мне выплачивает в виде пенсионного пособия?

Отчетливое понимание вторичных выгод от болезни – первый шаг на пути к исцелению. Рекомендую этим не пренебрегать. Лишь после того, как мы их нашли или смогли полностью исключить, можно переходить к более ювелирной работе – раскопкам индивидуального запускающего конфликта.

Мы займемся этим в следующей главе, где речь пойдет о самостоятельной работе и выборе помогающего специалиста.

Глава 8

Тело помнит все: как понять свою болезнь без справочника

В предыдущих главах мы обсудили, по какому принципу устроены справочники психосоматики и в чем может быть трудность их использования на практике. Пользоваться справочниками имеет смысл, если хочется раскопать причины интересующих нас симптомов теоретической лопатой.

Но можно пойти практическим путем, который в любом случае окажется более верным, если знать, как его проложить. Именно этими знаниями я хочу поделиться с вами в этой главе. Пристегнитесь, сейчас мы будем нырять в самую суть вашего личного симптома.

Один из ведущих постулатов психосоматики – тело помнит все. Что это значит и почему это так важно?

Симптом всегда остается в теле

Любое более или менее значимое для нас событие запечатлевается в теле в виде ощущения. Когда мы говорим о симптоме, который беспокоит нас долгосрочно в виде хронического заболевания или в моменте острым процессом, то можем быть уверены: тело хранит память о моменте, когда этот симптом зародился. О том самом запускающем конфликте.

Это может вас удивить, но память может быть закодирована не только в чувствовании самого симптома: скажем, именно головная боль при мигрени или покалывания в правом подреберье при хроническом холецистите. В процессе поиска того самого события тело способно отозваться различными ощущениями, локализованными где угодно в теле.

Это могут быть образы, которые мы, если постараемся, сможем воспринять всеми органами чувств: через цвет, консистенцию, температуру и даже звук или запах. Наша первоочередная задача заключается в том, чтобы такой образ найти.

Психика хранит его в теле с момента запускающего конфликта до полного разрешения, и, потянув за него как за ниточку, можно размотать весь клубочек и найти то самое травмирующее событие, с которым нам и нужно работать.

Воссоздаем образ

Сделать это будет достаточно просто тем, кто в ладу со своими ощущениями и с чувственной сферой, и чуть менее просто тем, кто привык доверять логике и анализу. Но к какому бы лагерю вы ни принадлежали, вы точно справитесь.

Расположитесь поудобнее, прикройте глаза, сделайте пару глубоких вдохов через нос и выдох через приоткрытый рот. Пройдитесь фокусом внимания по всему телу, почувствуйте, как оно наполняется теплом от кончиков пальцев ног до макушки. Побудьте в этом некоторое время, подышите. И начинайте ощущать свой симптом.

Вспомните, как чувствуете в теле гастрит, мигрень или полип в матке? Где именно находится это ощущение и что с вами делает? Например, давит, распирает, колет или еще что-то. Почувствуйте и визуализируйте все подробности, какие только придут в голову. Лучше всего, если это будет какой-то конкретный образ – вещь или живое существо, качества которых сможете назвать.

Этот образ вы можете ощущать совсем не в том месте, которое на самом деле болит, такое тоже бывает. Например, у вас мигрень, но вы находите какой-то тяжелый холодный камень в районе солнечного сплетения.

Не бойтесь совершить ошибку: ее просто не может быть. Воображение не способно подкинуть вам чужой симптом: все, что приходит вам на ум, правильно.

И вот вы сформировали образ: например, вы работаете с конъюнктивитом и, сосредоточившись на нем, чувствуете в районе глаза маленькое горячее злое солнышко, красное, с зелеными мерцающими лучиками, которые потрескивают, как пульсирующие электрические разряды.

Этот образ – наш главный действующий персонаж. Он приведет нас к цели.

Техника регресса

Регресс – одна из самых простых и эффективных техник в работе с поиском запускающего события. Некоторая сложность заключается в том, что проводить его лучше с помощником, хотя теоретически ее можно сделать и самостоятельно.

Итак, есть образ. Например, злое красно-зеленое электрическое солнышко в районе глаза при симптомах конъюнктивита. Теперь наша задача – сфокусироваться на максимальном ощущении образа, даже если это неприятно.

Теперь помощник начинает отсчитывать возраст от нашего фактического возраста в полных годах вниз, шаг может быть любым. Год, два года, пять лет – не важно.

Тебе сейчас 35 лет, 30 лет, 25 лет и так далее вплоть до времени в утробе матери. Фокусируясь на симптоме, важно не начать ничего вспоминать и анализировать раньше времени, было ли уже тогда заболевание или нет? Мы держим внимание именно на симптоме, больше в процессе отсчета ничего не требуется.

Работать с помощником при этом гораздо удобнее, иначе придется держать во внимании не только симптом, но и счет, а это уже расфокус. В случае если некого попросить посчитать, можно помочь себе, записав счет собственным голосом на диктофон.

Вы увидите: пока помощник или ваш голос отсчитывает возраст по годам вниз, ощущения в теле будут меняться. Симптом может усиливаться или уменьшаться, преобразовываться или мигрировать в другие области тела. При преобразовании и миграции отслеживаем: для меня это все еще про то же или нет?

Кому-то данная история уже сейчас покажется сложной, но, поверьте, это вопрос тренировки.

При обратном отсчете мы должны найти возраст, в котором вспомнить, почувствовать, вообразить симптом не получается. Да, такой момент настанет, если симптом чисто наш, а не унаследованный от родителей. В том возрасте, где симптом пропал или где он, по ощущениям, начинает зарождаться, стоит искать запускающий конфликт.

Теперь нам потребуется память и анализ. Очень часто воспоминание о «том самом событии», «тех самых словах», «том самом человеке» приходят сами. Иногда, если ничего не приходит, мы просто воссоздаем жизнь тех лет: вот тебе 8 лет. Вспомни: где и с кем ты живешь? Какие отношения у тебя с близкими? Какие у них отношения между собой? Что тебя беспокоит там больше всего?

При поиске ответов на подобные вопросы ситуации всплывают сами по себе, и можно обнаружить то, что мы ищем: причину заболевания. Если догадка верна, вы ощутите своеобразный отклик тела, импульс – да, вот оно! Это могут быть мурашки, слезы или просто ясное понимание: мы попали в цель.

Если ощущение симптома не пропадает даже в утробе матери, следует спросить: это твое или мамино? И чаще всего оказывается, что история мамина. Кстати, в возрасте примерно до 7 лет мы можем найти в себе истории родителей, то есть конфликт будет не наш, а их.

Как получается, что ребенок берет на себя переживание мамы или папы и из него организовывает себе болезнь, мы обсудим в главе о детской психосоматике «Почему болеют дети». Сейчас просто примем это как данность и посмотрим, что делать дальше.

Работа с запускающим конфликтом в регрессе

Вы помните, что конфликт переходит с уровня психики на уровень тела, только если соблюдены одновременно три условия: неожиданность, драматичность, изолированность. Если одно их них не выполняется, психика справится со стрессовым событием без помощи тела, не запуская специальную биологическую программу.

В предыдущих главах мы коротко обсудили, как не допустить запуск СБП, например, поговорить о случившемся с кем-то, изменить восприятие с ужасного на приемлемое.

Сейчас самое время разобраться, как быть, если СБП уже запустилась и нас, например, беспокоит хроническая или часто возвращающаяся хворь.

Итак, мы нашли образ в теле, ощущение симптома, и он привел нас к стрессовому событию, которое запустило СБП. Что делать?

Будем снимать одно из трех условий запуска СБП в прошлом.

Преимущество работы в регрессе в том, что так можно отменить действие одного из трех условий или даже всех трех.

Вообразите, что вы из текущего момента в настоящем со своим опытом, пониманием происходящего, со своими ресурсами оказываетесь в моменте незадолго до того, как случится то самое травмирующее событие. За полчаса, за час, за день. Там вы встречаете того себя, который еще не в курсе, что с ним сейчас произойдет.

Скажите самому себе примерно следующее: «Привет! Я – это ты, только из будущего. Сейчас с тобой произойдет вот что… Я знаю, тебе будет больно, но также знаю, что это безопасно и приведет тебя в будущем к… Я тебя люблю, я всегда за тебя, я тебя поддержу».

Опишите событие, которое должно случиться, во всех подробностях, и расскажите себе все будущие преимущества случившегося. Расскажите, какими вы стали и что приобрели благодаря этому.

Подобное предупреждение снимает с шокового события внезапность. Это можно сделать только в регрессе.

Далее поменяйтесь ролями с собой из прошлого и почувствуйте, как вам, когда ваше будущее «я» предупреждает вас о надвигающейся неприятности, говорит, что все разрешится благополучно, и обещает поддерживать вас в процессе. Если вы все сделали правильно, то ощутите спокойствие и доверие к ситуации. Возможно, даже сможете почувствовать благодарность, что все складывается именно так.

Поздравляю, вы только что сняли драматичность со своего переживания.

И теперь, рука об руку с будущим, знающим, поддерживающим вас «я» и со знанием того, что происходит и для чего, мысленно входите в шоковую ситуацию и проживаете ее. Чем полнее сможете ее воссоздать в воображении, тем лучше. Дышите, проживайте, позволяйте событиям происходить, принимайте все как есть. Дайте себе достаточно времени побыть в этом. Вы можете испытывать любые эмоции, сохраняя глубоко внутри себя уверенность и спокойствие.

Когда будете готовы, начинайте двигаться вперед по линии своей жизни. Прошло 2 года, 5 лет, 10 лет. И вот вы снова в здесь и сейчас, сделайте глубокий вдох носом и выдох ртом. Открывайте глаза.

Верните фокус внимания снова в симптом. Можете ли вы воссоздать образ, с которого начали работу?

Чаще всего уже здесь этот образ исчезает. Мы просто не можем вспомнить его телом.

Если же еще что-то осталось, следует снова через регресс вернуться в моменты между запускающим событием и настоящим, где происходило что-то похожее, и поработать по схеме выше. Предупредить себя, понять, для чего это нужно, прожить еще раз и вернуться в настоящее.

Раскрывая эту луковичку слой за слоем, мы приходим к освобождению воображения и ощущений в теле от образа симптома. Его нет.

Привносим эволюцию в прогресс

Основная работа закончена, остался небольшой шаг для закрепления результата на уровне психики.

Так же, как через регресс мы ходили в прошлое, теперь нужно сходить в будущее. Достаточно представить, что мы живем жизнь дальше без симптома. Прошел год, 5, 10, 50 лет. Как вам, если все эти годы симптома с вами больше нет?

Кто-то из вас подумает: что за дурацкий вопрос? Конечно, мне хорошо без симптома, я же хочу от него избавиться, он мне неприятен! Да, но…

Живя с ним много лет, вы к нему привыкли. И с одной стороны, сейчас это чувствуется как минимум непривычно, будто рядом нет старого знакомого. Кому-то уже одно это доставит дискомфорт.

Если это ваш случай, рассмотрите хорошенько данный дискомфорт. Решите для себя, каким еще способом можно, не возвращая симптом, устранить его? Ответственность за ваш комфорт лежит только на вас. Подумайте, примите решение и отныне действуйте в соответствии с ним.

Это и есть эволюция ваших мыслей, действий, стратегий. Вы разрабатываете и вносите новые прогрессивные шаблоны в собственную жизнь, благодаря которым становитесь здоровее, богаче и счастливее.

Упражнение прогресса укажет и на вторичные выгоды. Если они есть, работаем с ними так, как описано в главе «Зачем ты болеешь?».

Если в процессе упражнения вы почувствовали только легкость и радость, свободу от симптома, отлично! Все, что остается, жить дальше, реагируя по-новому на старые триггеры, которые снова будут встречаться на вашем пути. Сразу спойлер: это самое сложное.

Зачем нужен помогающий специалист

Мы познакомились с самостоятельной схемой работы с симптомом в регрессе. Должна предупредить: у вас будет большой соблазн проработать все возможные симптомы именно так, без помощи кого бы то ни было. Но давайте я расскажу, почему лучше оставить самостоятельную работу на крайний случай и, если есть возможность, обратиться за помощью к специалисту.

Как мы уже сказали, работать самостоятельно как минимум неудобно. Приведу простую аналогию: когда у стоматолога болит зуб, он не лечит сам себе кариес, хотя обладает достаточными знаниями, умениями и инструментами. Он обращается за помощью к коллеге.

Думаю, в крайнем случае, если в его зоне доступа не окажется ни одного коллеги, а боль будет острой, он вынужден будет, используя зеркало, провести работу самостоятельно и до определенной степени сможет себе помочь.

Истории известен случай советского хирурга Леонида Рогозова, который, находясь в арктической экспедиции, сам себе удалил аппендикс.

Выбор у врача был невелик: оставить все как есть и скончаться от перитонита или рискнуть и провести операцию самому. Он выбрал второе как меньшее из двух зол. Но всем понятно: операция прошла бы эффективнее, если бы ее провел другой хирург, а Рогозину досталась бы только роль пациента.

И вот мы нашли вторую причину, по которой работу со своей психикой лучше доверить помогающему специалисту: это более эффективно.

Да, нам не придется самим сверлить дырки в своих же зубах или вскрывать себе брюшную полость скальпелем, и поэтому может показаться, будто работа эта менее сложная. Возможно, так и есть. Однако менее сложная – не значит простая.

Эффективность работы с психикой в описанных выше техниках зависит не только от того, насколько нам удобно самим себе посчитать годы жизни или записать для этой цели свой голос на диктофон. Основная сложность в другом.

Наша психика – сложно устроенный механизм, его главная цель – обеспечить организму выживание. Любой дискомфорт, в том числе неприятные переживания и эмоции, такие как страх, гнев или вина, в определенной степени подсознательно приравниваются к угрозе существованию.

Поэтому мы так не любим их испытывать и неосознанно стремимся как можно скорее забыть о неприятностях и успокоиться или переключиться на так называемые положительные эмоции. Для этого мы используем разные инструменты: от еды, алкоголя и курения до медитативных или дыхательных техник. Но суть одна: мы пытаемся перейти из неприятной эмоции в приятную.

Еда, алкоголь, прогулка и другие способы быстрой самопомощи, безусловно, помогают в моменте. Фокус внимания смещается, и через какое-то время мы начинаем чувствовать себя лучше.

Мы сейчас не говорим о том, что быстрыми инструментами только заглушаем боль, но не проживаем ее, а загоняем куда-то вглубь себя. И оттуда она продолжает влиять на наше состояние и всплывает на поверхность сознания при любом удобном случае.

Мы говорим о том, что у психики есть инструменты и механизмы защиты, которые работают примерно так же и с той же целью: забыть, не трогать, не позволять нам испытывать дискомфорт.

Механизмы защиты работают автоматически, искусно стирая из памяти то, что причиняет боль. Их действие посильнее алкогольного опьянения или выброса быстрого дофамина от просмотра любимого сериала. В зависимости от степени травматичности неприятного события психика способна спрятать память о нем на долгие годы.

Даже при работе с психологом эти механизмы будут стараться не пустить нас в самое болезненное. Включится юмор, сопротивление, рационализация, бесчувствие – все что угодно, лишь бы не почувствовать снова то, что, по мнению психики, угрожает нашему существованию.

Преимущество работы со специалистом в том, что он понимает и распознает защитные механизмы и владеет инструментарием, чтобы, во-первых, их отключить или обойти и, во-вторых, сделать это максимально бережно, чтобы доверитель не получил новую травму на старой почве.

Если же мы самостоятельно пускаемся в это погружение, то лишаемся этих преимуществ. Погрузиться достаточно глубоко не удастся, есть риск найти осколки, которые психика давным-давно замела под ковер, и пораниться об них, не имея под рукой ни нашатыря, ни пластыря.

И конечно, опытный специалист владеет не одной техникой, а целым набором и сможет к каждому доверителю и каждому случаю подобрать наиболее подходящие и эффективные методы работы.

Надеюсь, я смогла донести до вас важность делегирования работы со своими симптомами специально обученным людям. По крайней мере, когда дело касается взрослого человека. Работа с детьми имеет свои особенности.

Хорошая новость в том, что каждая мама при желании способна овладеть основными техниками работы со своим ребенком и при необходимости исцелить его. Продолжаем погружение – нас ждет глава о детской психосоматике.

Глава 9

Почему болеют дети

Четыре столпа детского здоровья

У меня достаточно большой опыт работы с мамами по запросам детских заболеваний, и много кейсов исцеления ребенка через работу исключительно с маминой психикой. Эта глава объемная и многослойная, с одной стороны, а с другой, она основывается на моей личной практике. Согласитесь, отличная комбинация.

Для начала хочу показать, из каких кусочков собирается пазл детского здоровья, а по факту – пазл спокойной и радостной жизни мамы и семьи. Эти вещи неразрывно связаны. Предупреждаю: нырять снова придется довольно глубоко.

Всего в этом пазле четыре больших кусочка.

1. Мама как центр детской вселенной.

2. Семья как среда обитания мамы и ребенка.

3. Вторичные выгоды мамы и самого ребенка.

4. Установки и убеждения, которые работают автоматически.

Ребенок, растущий в семье, всегда является отражением мамы и всей семейной системы. При этом от рождения до трех лет он находится в поле мамы и «зеркалит» в основном ее состояния. После трех через него можно увидеть состояние семьи в целом.

Все болезни детей – это нерешенные проблемы и задачи родителей, а также стратегии, которые в ребенка заложили родители.

Как и почему это происходит?

Мама как центр детской вселенной

Хочешь узнать, как на самом деле чувствует себя женщина? Внимательно посмотри на ее ребенка. До трех лет – это непосредственное отражение мамы, ее состояний, проблем и внутреннего мира.

Что это за теснейшая связь между матерью и младенцем?

Физиологическая связь

Все начинается очень физиологично: вряд ли кому-то придет в голову отрицать связь матери и ребенка в ее утробе через плаценту, пуповину и все, что по ней течет. Малыш во время беременности с кровотоком получает не только все вещества, поступающие в маму, но и разделяет все эмоции и состояния, ведь гормоны и нейромедиаторы также разносятся кровеносной системой.

После рождения пуповина заменяется двумя мощными потоками – грудно-молочным и энергетическим. Ни у кого не вызывает удивления, что с грудным молоком, как совсем недавно с кровотоком, в ребенка вливаются все мамины вещества, а через гормоны – ее настроение.

Энергетический поток не так просто поддается логическому объяснению, однако любая мама, да и вообще всякий человек, наблюдавший взаимодействие мамы с малышом, видел это своими глазами: если мама спокойна, ребенок также спокоен. Если мама волнуется – ребенок будет беспокойный и капризный.

Эта энергетическая связь сохраняется и после завершения грудного вскармливания плюс-минус на первый десяток лет жизни ребенка.

Сильнее и нагляднее всего данный феномен проявляется до трехлетнего возраста – того самого возраста, когда ребенок проходит кризис становления личности и начинает понимать, что он – не часть мамы, а сам по себе, «свой собственный». Вы же замечали собственническое отношение ребенка к материнской груди? Все потому, что он в первые месяцы, а возможно, и годы жизни не отделяет грудь и в целом маму от себя.

Конечно, такая энергетическая связь существует и у детей на искусственном вскармливании, просто наличием гормонов и прочих веществ в мамином молоке эту связь можно объяснить даже скептикам, не верящим в то, что нельзя пощупать или измерить.

Образно говоря, ребенок слушает маму через сердце, а не через голову. Его нельзя обмануть, он экстрасенсорно ее считывает.

Мама улыбается, но внутри эмоциональная «буря» – ребенок считает «бурю» и вдобавок получит диссонанс, который впоследствии может привести его к неумению слышать и понимать собственные эмоции. Ведь внешние проявления мамы: ее улыбка и желание показать, что у нее все хорошо, – не соответствуют тому, как она чувствует себя на самом деле. То, что ребенок видит, не соответствует тому, что он ощущает рядом с ней.

Но вернемся к физиологии, чтобы до конца разобраться в этой связке «мама – ребенок» на научно-доказательном уровне.

Гормональная история

В головном мозге беременной женщины происходят значительные структурные изменения, которые сохраняются несколько лет после родов. Количество серого вещества уменьшается, женщины отмечают забывчивость и эмоциональность. Ученые думают, что это помогает женщине лучше чувствовать и понимать ребенка и до, и после родов.

Основные гормоны беременности и материнства – эстроген, прогестерон, окситоцин и пролактин.

За беременность в организме женщины производится больше эстрогенов, чем за всю жизнь. Прогестерон отвечает за вынашивание, он же повинен в том, что женщину больше, чем обычно, тянет на сладкое. Полученная таким образом дополнительная энергия откладывается в жировой запас, чтобы в любом случае, даже если наступят голодные времена, обеспечить будущему ребенку его молоко.

В процессе родов окситоцин, адреналин и норадреналин отвечают за изгнание малыша из матки, а эндорфины работают как обезболивающее.

После родов мать сполна получает окситоцина и пролактина. Пролактин стимулирует производство молока и подавляет действие эстрогенов и прогестерона: самка человека из сексуальной Женщины превращается в асексуальную Мамочку. Окситоцин играет в эту же игру: стоит молодой матери посмотреть на свое дитятко, и она обливается нежностью и молоком.

Все эти гормональные подвижки не только работают по прямому назначению: выработать молоко, настроить маму на ребенка, снизить ее сексуальное желание, отложить жир, – но и обладают различными побочными эффектами. Послеродовая депрессия – один из простых примеров. Да и в целом гормональный круговорот делает молодую мать существом не всегда предсказуемым и адекватным.

Однако современная жизнь устроена так, что женщина, недавно ставшая матерью, не уединяется с ребенком на определенное время, как это происходит у животных и племен, близких к природным ритмам. Современная женщина в современном обществе, помимо новоиспеченного материнства, сохраняет ряд задач по дому, а иногда и в карьере. Вынужденный подгон биологических ритмов под социальные имеет ряд неприятных последствий.

Например, мамы часто недосыпают. Одним не дает покоя ночное грудное вскармливание, другим – желание пожить для себя, пока ребенок спит. Недосып влечет дефицит мелатонина, а за ним по цепочке дефицит серотонина, апатию, депрессию, хроническую усталость. Круговорот гормонов затягивает маму, рикошетом отдавая по ребенку через молоко и тот самый загадочный энергетический канал.

Психологическая связь

Наше тело всегда за нас, и все болезни – это способ компенсировать какой-то дисбаланс. Тело ребенка до определенного возраста как бы остается частью тела мамы и перенимает ее конфликты. Мама для ребенка – весь мир и гарантия выживания, поэтому, если ее что-то беспокоит, ребенок на уровне инстинктов старается помочь.

Особую роль играют мамины страхи и ожидания, которые касаются непосредственно ребенка. Чем он младше, тем больше фокус внимания мамы сосредоточен на нем. Когда она переживает за малыша, прочие проблемы часто отходят на второй план. Для ребенка такой объем внимания, направленный непосредственно на него, становится обязательной программой.

При этом страхи – такая же сконцентрированная энергия, как и желания или ожидания. Психика ребенка не отличает, с плюсом энергия или с минусом. Поэтому, если мама боится, что у ребенка от сладкого будет диатез, а от прививки – аутизм, ему не остается ничего другого, как исполнить мамины ожидания.

Также в возрасте до трех лет ребенок воспринимает окружающий мир «через маму»: если она постоянно тревожится, то и ребенок вырастает с ощущением, что мир небезопасен. Ребенок видит мир через призму матери. Ее базовые состояния – это фильтр для ребенка.

Детские психологи выделяют несколько базовых фильтров восприятия мира. Ознакомившись с ними, вы, скорее всего, сможете вспомнить знакомых представительниц того или иного варианта. И конечно, несложно оценить, какой из вариантов наиболее желателен для становления здоровой психики ребенка и психически устойчивого индивида в будущем.

Базовые варианты материнских фильтров восприятия мира

Достаточно довольная мать – позволяет себе получать удовольствие от жизни. Легкая, спонтанная. Детям с ней легко, у них формируется хорошая стрессоустойчивость. Они понимают: можно ссориться и при этом любить друг друга – одно другому не противоречит. Такой фильтр закладывает базовую установку: «все, что происходит, нормально и имеет право на существование».

Депрессивная мать, «мертвая» мать – уходит из контакта с ребенком, ее будто бы нет. Роль матери может активизировать у нее собственные проблемы из детства. Рядом с ней ребенок не может сформировать доверие к миру. Он хочет «оживить» «мертвую» мать доступными ему методами, например, часто болеть или орать. Если не получается, формируется выученная беспомощность. Ребенок учится улавливать малейшие оттенки эмоций, считывать настроение через мимику, движения тела, оттенки голоса.

Несчастная мать – часто находится в состоянии страдания, например, постоянно болеет. Дети видят, что им нельзя огорчать такую маму, она и так страдает. Ребенок не может принести ей свою проблему, он понимает, что должен справляться сам. Ни мама, ни окружающий мир его не поддержат.

Беспокойная мать – постоянно находится в тревоге и тем самым учит ребенка волноваться, всегда быть настороже. «Не ходи – упадешь», «не ешь мороженое – заболеешь». Ребенок считывает ее тревожность собственным телом. Мир для него становится опасен: лишние движения лучше не совершать, инициативу не проявлять. Выгоднее замереть и не двигаться, не проявляться.

Враждебная мать – мама «с шипами». Со всеми ругается, ведет себя агрессивно по поводу и без. Мир воспринимается как что-то опасное, нужно постоянно быть готовым дать отпор. Благодаря этому у ребенка формируется непреходящее внутреннее напряжение и готовность к борьбе.

Если вы внимательно читали предыдущие главы, то легко сможете представить, каким образом каждый из материнских фильтров влияет на здоровье ребенка.

Помимо этих фильтров, детские психологи говорят о конкретных чертах характера мамы, которые чаще всего приводят к проблемам со здоровьем у ребенка:

• авторитарная;

• вездесущая;

• тревожная;

• навязчивая;

• требовательная;

• не позволяет ребенку отделиться;

• непринятие собственного тела или опыт;

• негативные отношения с собственной матерью.

Еще один вариант детской психосоматики, которую я не могу не упомянуть при обсуждении мамы, – болезнь ребенка в контексте маминого конфликта. Вариант не самый простой, для продвинутых пользователей психосоматики, но я думаю, с каждой страницей этой книги вы постепенно приближаетесь к этому уровню.

О чем это? У мамы есть психологический конфликт, и, согласно принципам ГНМ, ее тело должно, переходя из фазы активного стресса в фазу восстановления, продемонстрировать симптомы болезни. Но этого не происходит, потому что ребенок берет решение проблемы на себя. Мы уже знаем причину: ребенок всегда пытается «защитить» маму или семью, чтобы выжить самому. При этом, если он перешел из дошкольного возраста в младший школьный, у него вполне могут быть и свои конфликты! Но и они нередко являются отражением маминых.

Самый простой пример: у ребенка 9 лет развивается конъюнктивит. Он рассказывает, что в школе конфликтует с одноклассником, который не позволил ему списать задание на контрольной работе. «Не смог увидеть то, что нужно было» – воспалилась слизистая века. Это личный конфликт, протекающий по всем правилам ГНМ.

А что одновременно с этим или чуть раньше происходило у его мамы? Она находит у себя похожую ситуацию: ее знакомые создали закрытый чат и обсуждали там что-то, в то время как ее туда не добавили. Узнав о существовании чата, она испытала обиду на подруг и досаду, что не узнала какую-то информацию раньше, «не смогла увидеть то, что нужно было». Ситуация со списыванием у ребенка возникла в этом мамином поле как отражение ее проблемы.

Теперь, когда мы сложили картинку взаимодействия ребенка и мамы в контексте детского здоровья, пришло время встроить ее в картинку побольше. А именно – в семейную систему.

Семейная система и ее стабилизаторы

Чем старше становится ребенок, тем меньше в нем «отражается» мама и больше – вся семейная система целиком, со всеми ее неполадками.

Давайте разберем основные принципы семейных систем, посмотрим, какое место в них занимают дети и как это может отражаться на их здоровье.

Любая семья – это система, состоящая из отдельных звеньев, живой организм, развивающийся по своим законам и имеющий собственные правила. Один из основных законов семейной системы – закон гомеостаза.

Он гласит: всякая семья стремится к стабильности. Ее нарушение всегда болезненно для всех членов семьи, даже если события, нарушающие стабильность, радостные: рождение ребенка или распад мучительного брака.

Закон гомеостаза обладает огромной силой, и, чтобы стабильность семьи не нарушилась, включаются различные стабилизаторы: то, что поддерживает целостность семьи, не дает ей распасться. В роли стабилизаторов естественным образом выступают общие дела и хозяйство, бюджет, распределение ролей, наличие общих детей. Такие стабилизаторы называют «функциональными».

Также они бывают дисфункциональными. Сюда относятся измены, нарушения правил, хронические болезни, девиантное поведение любого из членов семьи. Достаточно часто именно болезни ребенка, нарушения в поведении и развитии становятся самым мощным стабилизирующим семью фактором. Если ребенок болеет или как-то «не так» себя ведет, родителям некогда ругаться или разводиться.

Частые конфликты между родителями неумолимо ведут к разводу. Восьмилетняя дочь внезапно заболевает гриппом. Пока у ребенка высокая температура, мама с папой прекращают ссориться, мобилизуются и концентрируют силы на выздоровлении дочери. Как только ребенок выздоравливает, ссоры и скандалы возобновляются.

Девочка, которая больше всего хочет, чтобы папа и мама остались вместе, снова заболевает. Конечно, это происходит неосознанно. Если цикл повторится пару раз, можно говорить, что ребенок стал дисфункциональным стабилизатором семейной системы. Риск, что на смену частым ОРВИ придет более серьезное заболевание, достаточно велик. Такую цену платит ребенок за сохранение семьи.

Аналогичная ситуация может возникнуть, если родители не ругаются, но холодно общаются, не замечают друг друга. Во время болезни ребенка они сплачиваются вокруг его самочувствия и общаются теплее, чем обычно.

Многое в протекании болезни ребенка зависит от того, как родители реагируют на факт болезни. Вот самые частые варианты родительской реакции.

Принятие – единственный адекватный вариант. Родители наблюдают, изучают, доверяют ребенку и поддерживают его. Выздоровление при этом сценарии идет достаточно быстро.

Паническое бессилие – родители в испуге; ребенок, глядя на них, тоже. В этом состоянии взрослые не могут оказывать необходимую поддержку. Если мама скована страхом, ребенок рядом с ней будет долго выздоравливать.

Вытеснение – родители ведут себя так, будто ничего не происходит. Болезни нет, лечения и поддержки тоже. Ребенок считывает ситуацию как «твои симптомы никому не нужны». Формируется та самая выученная беспомощность, когда во взрослом возрасте ты не можешь принимать решения, веришь, что от тебя ничего не зависит, и плывешь по течению.

Уход в болезнь – вся семья погружается в болезнь, которая становится смыслом жизни. Если болезнь структурирует и скрепляет семью, выздоровление не может наступить быстро.

В целом можно подвести итог: ребенок болеет, потому что через его болезнь решается какой-то важный для всей семьи вопрос.

В каких семьях дети болеют чаще?

В психологии есть понятие «функциональной семьи» и «дисфункциональной семьи». Риски, что ребенок будет чаще и дольше болеть, гораздо выше в дисфункциональных. Функциональные же способствуют тому, что ребенок учится проходить стрессовые периоды спокойнее, без излишнего нагнетания эмоций, без драматизации происходящего.

Если я не зря писала, а вы читали предыдущие главы этой книги, вам уже ясно, почему функциональная семья закладывает фундамент здоровья ребенка, причем не только психического, но и физического.

Рассмотрим признаки обоих типов семей.

Признаки функциональной семьи

• Проблемы признаются и решаются.

• Свободы поощряются, жестких рамок нет.

• Есть 5–7 твердых правил, в остальном можно выбирать.

• Каждый член семьи имеет уникальную ценность, различия между членами семьи высоко ценятся.

• Члены семьи признают и умеют сами удовлетворять свои потребности.

• Родители делают то, что говорят. Слова не расходятся с делами.

• Ролевые функции добровольно выбираются, а не навязываются.

• Соблюдаются законы семейной иерархии: родители – взрослые, а дети – маленькие, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

• В семье есть место развлечениям.

• Ошибки прощаются, на них учатся.

Признаки дисфункциональной семьи

• Отрицание конфликтов, закрывание глаз на проблемы.

• Закрытая система: «к нам никто не приходит, мы ни к кому не ходим».

• Замороженность, фиксированность правил и ролей.

• Абсолютизирование воли и контроля: кто-то один всегда прав.

• Чувства позволено проявлять только тому, кто главный.

• Высказывать эмоции небезопасно: может последовать наказание.

• Конфликтность во взаимоотношениях, насилие в семье.

• Сор из избы не выносится.

• Недиференцированность, «слепленность» эмоций всех членов семьи: если отец в гневе, всем плохо.

• Созависимость эмоций членов семьи.

• Человек не отделяется от его поведения.

• Склонность к поляризации чувств и суждений. Добро и зло, черное и белое без допущения промежуточных вариантов.

Нашли свою семью в списке? Если она скорее в первой категории, я вас искренне поздравляю. Если нет, вы знаете, над чем работать, и с этим тоже можно поздравить.

Эту главу мы начали со слов: «ребенок, растущий в семье, всегда является отражением мамы и всей семейной системы». Теперь для вас, дорогие читатели, это не просто фраза. Вы точно знаете, что за ней стоит, и готовы в этом контексте еще разок взглянуть на проблему вторичных выгод, которые мы обсуждали в главе «Для чего ты болеешь?».

Вторичные выгоды детской психосоматики

Так как мы эту проблему уже в целом обсудили, остается слегка докрутить контекст именно под заболевания детей.

Мы обсудили влияние маминых состояний и состояний семьи на здоровье ребенка. Мамины желания, осознанные или неосознаваемые, равно как и задачи, стоящие перед семьей, можно смело отнести в раздел вторичных выгод от детских болезней.

Маме не хочется идти в гости к свекрови из-за конфликта? Ребенок считывает ее нежелание и заболевает. Это вторичная выгода мамы.

Родители на грани развода, и только регулярные бронхиты маленького сына удерживают их от расставания? Это вторичная выгода семейной системы.

В каждой детской болезни, особенно той, которая носит тяжелый или затяжной характер, мы найдем что-то из этой серии. Если перечитать эту главу с самого начала, можно обнаружить большое количество разных примеров, даже если о них не говорилось прямо.

• Беспокойная мама – ребенок своими болезнями подтверждает ее правоту в том, что постоянно нужно тревожиться и быть начеку.

• Родители не хотят общаться с кем-то (собственные родители, друзья детей, и т.д.) по какой угодно причине – ребенок заболевает, чтобы был повод отменить встречу или не назначать ее.

• Бабушка кормит ребенка конфетами, а у мамы свое представление о здоровом питании – у ребенка развивается диатез или аллергия, чтобы подтвердить мамину правоту.

Главный инструмент мамы, которая хочет понять вторичную выгоду от болезни ребенка, – это честный ответ на вопрос: «Что изменится в моей/нашей жизни, если он перестанет болеть?»

Выгода от заболевания может быть не только мамина или семейная, но и самого ребенка. Чем старше он становится, тем чаще будет проявляться его личная выгода.

Рано или поздно дети открывают для себя сценарий «болеть прикольно» как способ взаимодействия с родителями, а потом и с прочими представителями внешнего мира. Они научаются в прямом смысле использовать болезнь для получения внимания, проявления любви родителей.

В наших руках не дать им привыкнуть, не дать укорениться установке «болеть прикольно, больному все можно и не нужно нести ответственность».

Как это сделать? Достаточно просто: больному ребенку уделять не больше внимания, чем обычно, не трястись над ним. Конечно, любить и заботиться нужно, но ровно так же, как и когда он здоров. И главное: обязателен постельный режим без гаджетов!

Так и говорим: «Если болеешь, тебе нужно много спать или хотя бы лежать, чтобы организм тратил силы только на выздоровление. А гаджеты забирают ценную энергию, поэтому мультики и игры только когда поправишься». И это чистая правда.

Вы удивитесь, насколько быстрее ребенок начнет выздоравливать и носиться как угорелый в режиме, когда гаджеты запрещены.

Внушения и убеждения

Эту тему мы уже обсудили в главе «Что такое болезнь на самом деле», поэтому здесь просто отметим: внушения, сделанные значимыми взрослыми, особенно родителями, становятся для ребенка программами, обязательными к исполнению. Поэтому внимательно проанализируйте личные установки и слова, которые говорите ребенку, особенно если произносите их на автомате из раза в раз.

Полезно понять, откуда взялись ваши автоматические обороты в речи, у кого вы их унаследовали. Например, осознать, что автоматом произносимое «Пока не съешь – из-за стола не выйдешь» – это атавизм времен голодных военных лет, пришедший к нам от поколения бабушек. Тогда никто не понимал, когда будет доступен следующий прием пищи. Сейчас, в эпоху пищевого изобилия, нет необходимости наедаться до отвала в прок. Поняв это, куда проще доверить ребенку самому учиться контролировать свои процессы голода и насыщения, тем более только таким образом он может выработать здоровые пищевые привычки.

Как опытный детектив отследите все ваши «надень шапку, а то заболеешь менингитом», «не лазь по деревьям – упадешь»; подумайте, действительно ли они соответствуют реальности, и искорените из речи то, что может на долгие годы повлиять на здоровье ваших детей. И конечно, следует тщательно выбирать новые слова и обороты в разговоре с детьми.

Подведем краткий промежуточный итог по детской главе. Мы разобрали четыре столпа детского здоровья: маму, семью, вторичные выгоды и установки, при этом от двух первых факторов зависит буквально все.

Сейчас предлагаю разобраться с основными родительскими программами, по которым идут те или иные физиологические нарушения здоровья ребенка, то есть, выполняя их, дети заболевают.

Глава 10

Почему болеют дети: фазы программирования и родительские программы

Почему болеют дети

Каждый из нас не стоит на месте, а постоянно меняется. Наши тело и психика находятся в перманентном движении. У детей этот процесс, что называется, «налицо». Развитие ребенка – поэтапная история, где на каждом этапе формируется что-то, чем человек потом будет пользоваться всю жизнь.

Ранние этапы при этом особенно важны: фундамент закладывается именно там. Поэтому, прежде чем мы погрузимся в родительские программы, стоит разобраться, где и когда эти программы имеют наибольший шанс встроиться в психику ребенка.

Фазы программирования

Так называемые фазы программирования – это важнейшие этапы для формирования будущего состояния здоровья ребенка. Сюда относятся

• год до беременности;

• зачатие;

• беременность;

• роды;

• год после рождения.

Год до беременности

Считается, что уже за год до зачатия формируется то самое поле, в котором будет расти ребенок. Какие факторы здесь влияют? Ответы на следующие вопросы дадут вам интуитивное понимание, благополучно ли сложился данный период для ребенка или нет.

• Как складываются отношения между будущими родителями и их ближайшим окружением?

• С каким настроем, в какой атмосфере они проживают этот год?

• Какие проблемы приходится решать?

• Какие шаги для этого они предпринимают?

• Закрыты ли базовые физиологические потребности, потребности в безопасности и комфорте?

• Готовятся ли к зачатию специально или заняты совсем другими делами?

• Если готовятся, то делают это в доверии и принятии или, наоборот, болезненно и напряженно фокусируются на факте зачатия, занимаясь не любовью, а оплодотворением по календарю?

• С какой мотивацией подходят к зачатию? Из любви друг к другу, чтобы удержать партнера, из-за диагноза или потому, что «часики тикают» и мама настаивает на внуках, из желания испытать родительские чувства? Перинатальные психологи насчитали 24 мотива зачатия, из них только один конструктивный.

• Физическое и психическое состояние здоровья мамы и папы

Особая роль при ответе на эти вопросы отводится, конечно, маме. Но ведь ее состояние зависит в том числе и от отношений с другими людьми, поэтому окружение нельзя не учитывать.

Зачатие

• В какой обстановке, атмосфере оно происходит?

• Является ли зачатие итогом акта любви, насилия или рутины?

• С каким настроением, состоянием здоровья обоих партнеров проходит?

• Естественное или эко?

Беременность

Здесь даже скептики, отрицающие влияние на «тонком плане», будут вынуждены согласиться с влиянием состояния мамы во время беременности на здоровье малыша. Мы подробно обсуждали эту тему, поэтому просто повторим: с кровотоком ребенок получает не только питательные вещества, но и гормоны матери, а значит, все ее состояния. Под ними мы понимаем как физиологические, так и эмоциональные, психологические процессы.

Основная задача беременной – не оставаться 24 часа в сутки в благости, поскольку это невозможно. Основная задача – не застревать в своих кризисах, проживать их и выходить из них. Таким образом, проблема разрешается, а программа не откладывается в психику ребенка как нерешенная. А еще он параллельно с мамой учится справляться с трудностями конкретного характера.

Самое главное в период беременности:

• принятие женщиной своего состояния и изменений, происходящих с ее телом и с ее жизнью, принятие пола ребенка;

• контакт с ребенком;

• контакт с партнером;

• доверие своему телу, ребенку и миру.

Если эти факторы присутствуют, можно сказать, что для ребенка фаза программирования беременности протекает благополучно. Иначе он получает программы враждебности мира и напряжения.

Роды

Многие знакомы или хотя бы слышали выражение «родовые травмы», поэтому не стоит долго объяснять, почему характер протекания родов непосредственным образом влияет на здоровье ребенка. Решающими вопросами здесь являются следующие.

• Появился ли ребенок на свет путем КС или ЕР? Получает ли всю нужную ему микробиоту родовых путей или нет? Должен ли прикладывать усилия для того, чтобы покинуть матку или нет?

• Применялись ли обезболивающие? Важно понимать: тело женщины в процессе родов получает обезболивание естественным образом путем работы определенных нейромедиаторов, таких как окситоцин. Они облегчают процесс не только женщине, но и ребенку. Если же роженица получает обезболивающие препараты извне, ее мозг не выделяет достаточную дозу этих веществ и ребенок недополучает свою порцию, то есть страдает больше, чем мог бы.

Однако здоровье ребенка формируется в процессе родов не только физиологически. Его психика и характер также получают мощный отпечаток, который впоследствии со своей стороны закладывает базу для здоровья.

Интересна в этом смысле концепция чешско-американского психиатра Станислава Грофа. Она объясняет формирование характера, психики и здоровья человека в процессе беременности и родов и имеет соответствующее название – перинатальные матрицы Грофа.

Гроф выделяет 4 основные фазы развития малыша от зачатия до встречи с мамой и трактует их протекание следующим образом.

Первая фаза / рай, беспечное время в животике. Ничего не надо делать, все дается просто так.

Если она протекала без осложнений, если мама ждала ребенка и заранее настраивалась его любить, если ее ничего сильно не беспокоило, человек научается доверять миру. Ничто не мешает ему расти расслабленным и счастливым.

Если же беременность была в любом отношении непростая, закладываются программы подозрительности, повышенной бдительности, контроля и повышенного напряжения. «Этому миру доверять нельзя», «ничего не дается просто так» – вот врожденные, подсознательные установки такого человека.

Вторая фаза / изгнание из рая. Начинается с периодом схваток и длится до полного раскрытия шейки матки. Сокращения матки начинают выталкивать ребенка. Это неожиданно, больно и непонятно, когда и чем закончится. Выхода пока нет, кислорода мало. Малыш находится в состоянии безвыходности.

Если не происходит искусственной стимуляции родовой деятельности, если мама сохраняет спокойствие, старается дышать, то у человека формируется установка: когда не можешь изменить ситуацию, приспособься и жди. Здесь закладываются основы стрессоустойчивости и умения проживать трудности.

Если все наоборот, формируется базовое ощущение беспомощности, ведущее к безответственности. Ведь так или иначе «я не могу ничего контролировать».

Третья фаза / потуги. Здесь можно и нужно проявить ту мощную энергию, которая накопилась за время схваток.

Это период, когда нужно собрать волю и силы для финального прорыва. При благоприятном протекании формируется умение достигать свои цели.

Если же происходит застревание ребенка в родовых путях и (или) применяются инструменты помощи, такие как щипцы, – вся жизнь будет восприниматься человеком как борьба. Также к негативным последствиям неблагоприятного протекания третьей фазы Гроф относит суицидальные наклонности.

Четвертая фаза/Рождение. Борьба окончена, наступает долгожданный отдых и при благоприятном сценарии – встреча с мамой как награда за труды. Человек научается принимать награду за усилия, усваивает программы «труд вознаграждается», «за усилием следует отдых».

При неблагоприятном сценарии, например, когда ребенка сразу забирает медперсонал и он разлучается мамой, развиваются установки «усилия не обязательно будут вознаграждены», «труд – не гарантия, что за ним последует отдых».

Дети, рожденные путем КС, пропускают вторую и третью фазы и, соответственно, все умения и программы, которые в них закладываются. Но в течение первого года жизни можно скомпенсировать этот пропуск большим количеством телесного контакта «кожа к коже», достаточно продолжительным грудным вскармливанием, усиленной заботой и вниманием со стороны мамы.

Также, когда ребенок немного подрастет, компенсировать отсутствие второй и третьей фазы рождения можно путем игр в формате проползания по узким туннелям. Для этого даже необязательно иметь особое оборудование: как вариант можно предложить ребенку проползать через скатанный в рулон гимнастический мат или коврик для йоги. При этом его задача – выбраться из узкого тесного пространства. Детям совершенно необязательно объяснять, в чем смысл игры: она и без объяснений нравится подавляющему большинству детей.

Год после рождения

Последний период программирования психики и здоровья ребенка.

Его благоприятное протекание включает в себя

• ребенок не разлучается с мамой больше, чем на пару часов до 6 месяцев, в первый месяц разлука не должна длиться долее 40 минут;

• ребенка много носят на руках;

• ребенка кормят грудью.

Как видите, в первый год жизни ему нужно совсем немного: только время, внимание и любовь мамы.

Неонатологи утверждают: то, что в данный конкретный момент развивается, то и подвержено риску, если что-то идет не так. У детей от 0 до 2 лет развивается ствол головного мозга, отвечающий за физическое, соматическое развитие ребенка. Если период первого года жизни протекает неблагоприятно, интеллект не пострадает. Зато пострадают пищеварение, дыхание и прочие системы организма.

Еще одна интересная концепция раннего развития: первые 9 месяцев жизни отражают 9 месяцев беременности. Если на этом этапе у ребенка в организме возникают какие-то функциональные нарушения, можно попробовать провести параллели с теми событиями, которые происходили с мамой на конкретном месяце беременности.

Это основное, что следует знать о фазах программирования. Переходим к родительским программам, способным привести к детским заболеваниям.

Родительские программы

Я предлагаю рассмотреть 9 основных программ. Их может быть больше, но на базе этих достаточно легко понять принцип формирования и последствия. Когда родители понимают, какая программа работает в их отношениях с ребенком, появляется возможность ее скорректировать.

Сами программы могут отразиться на здоровье как в детстве, так и в более старшем возрасте.

Программа 1. Не живи

Предпосылки: нежеланная беременность как со стороны самой матери, так и ее переживания по поводу нежелания ребенка партнером, родителями или другими близкими людьми.

Фразы: «глаза б мои тебя не видели», «зачем мне такой ребенок».

Последствия: частые травмы, мысли или даже попытки суицида, тяжелые, неизлечимые с точки зрения доказательной медицины болезни.

Как исправить: давать понять, что любите ребенка от всего сердца любым, просто за то, что он есть. Поддерживать, что бы ни случилось, почаще обнимать и хвалить просто так.

Программа 2. Не будь здоровым

Предпосылки: внимание ребенку уделяется только тогда, когда он болен. Постоянные конфликты родителей, которые затихают на время болезни. Внушения, что ребенок болен, особенно в присутствии посторонних.

Фразы: «ты же болеешь», «он у нас слабенький».

Последствия: выученная стратегия реагировать на любые сложные ситуации болезнями, уходить от ответственности при помощи своих болезней.

Как исправить: во время болезни уделять ребенку не больше внимания, чем когда он здоров. Стараться не выяснять отношения в родительской паре, особенно на повышенных тонах, при ребенке. Взращивать в себе умение видеть ребенка здоровым в любых обстоятельствах.

Программа 3. Не будь собой

Предпосылки: нежеланный пол ребенка, подгон своего ребенка под общие критерии оценки детского развития, сравнение с другими якобы для его мотивации.

Фразы: «вот был бы ты девочкой», «Саша давно умеет кататься на велосипеде, а ты еще нет».

Последствия: непринятие себя, своего тела, стремление к пластической хирургии.

Как исправить: присмотреться к ребенку такому, какой он есть, замечать его особенности, найти в них что-то уникальное и достойное восхищения. Говорить ребенку об этом.

Программа 4. Не будь ребенком, не радуйся, не веселись

Предпосылки: родители сами предпочитают оставаться в детской позиции, им сложно брать ответственность за своих детей. Трудное детство родителей, когда приходилось решать серьезные проблемы выживания. Отсюда установка: детство – это опасный, сложный период, из которого нужно побыстрее выбираться.

Фразы: «большие мальчики не плачут», «ты уже взрослая, а все еще…».

Последствия: гиперответственность, серьезность, излишняя строгость к себе и к окружающим. Отсутствие легкого, спонтанного отношения к жизни. Сердечно-сосудистые заболевания, могут быть также врожденными. Заболевания, связанные с излишним напряжением: ЖКТ, нервная система, мышечные спазмы и зажимы.

Как исправить: в детстве ребенок должен удовлетворять потребности в игре и в исследовании, это время развития эмоционального интеллекта и спонтанности. Обеспечьте его возможностями для этого.

Программа 5. Не расти, не взрослей, не покидай меня

Предпосылки: поздний, последний или единственный ребенок в семье, подсознательное стремление родителей оставаться молодыми или нужными как можно дольше, возможная утрата смысла жизни, когда ребенок вырастет, если других смыслов нет.

Фразы: «ты еще маленький», «куда тебе, вырасти сначала», «не торопись, всему свое время», «вырастешь – узнаешь».

Последствия: инфантильность, наивность, зависимость от чужого мнения, уход от ответственности. Задержка роста и развития, дефицит веса.

Как исправить: почаще повторяйте фразу: «мне нравится наблюдать, как ты становишься взрослей и познаешь этот мир», постепенно в нее поверит не только ребенок, но и вы сами. Старайтесь не жить ради детей, найдите занятие, которое доставляло бы как минимум такую же радость, как и родительство.

Программа 6. Не делай (ничего), нельзя

Предпосылки: родители пытаются сделать ребенка удобным, например, во избежание потенциальных травм не позволяют играть на улице, разрешая вместо этого много времени проводить в гаджетах. Родители тревожатся за него, транслируя опасность буквально каждого шага, запрещают и то, что действительно опасно (перебегать оживленную трассу), и то, с чем ребенок вполне может справиться (забраться на горку и скатиться с нее).

Фразы: «нельзя, это опасно», «не лезь, упадешь», «не ходи, там опасно».

Последствия: любое действие воспринимается как потенциальная угроза. Чем чаще ребенок слышит «нельзя», тем более пассивным он будет в сознательном возрасте. Это люди, которых все время что-то останавливает от активных действий. Они могут долго хотеть чего-либо, но не предпринимать никаких шагов по достижению желаемого. Гипотиреоз, анемия, проблемы с опорно-двигательным аппаратом и соединительной тканью.

Как исправить: давать ребенку проявлять инициативу. Подумать, действительно ли ваше «нельзя» – это отражение реальной опасности или просто рамки для сбережения вашего удобства и спокойствия.

Программа 7. Не желай

Предпосылки: родители сами выросли в семье, где постоянно приходилось на всем экономить, жить в стесненных обстоятельствах.

Фразы: «что за глупое желание», «ты же знаешь, у нас нет денег», «на фига тебе это», «закатай губу».

Последствия: проблемы с постановками целей, непонимание своих желаний, неспособность тратить деньги на себя и получать удовольствие от жизни. Неумение хотеть, а значит, неумение достигать. Конфликты самообесценивания приводят к проблемам с кожей, слизистыми, зубной эмалью, нервной системой.

Как исправить: исполнять детям маленькие желания, большие приурочивать к праздникам или; если желание совсем не вписывается в семейные рамки, пообещать, что он сам себе это исполнит, когда вырастет.

Программа 8. Не думай

Предпосылки: авторитарная семья, где родители берут на себя право рассуждать и решать все за детей.

Фразы: «будешь думать, когда подрастешь», «мал еще думать», «тебя никто не спрашивает», «мама лучше знает», «закрой рот».

Последствия: человек не ищет решения, а ждет, пока все само разрешится. Интеллектуальное самообесценивание. Неумение отстаивать собственную точку зрения, инфантилизм. Мигрени, заболевания желчного пузыря.

Как исправить: сознательно развивать в себе умение выслушивать, слышать и уважать точку зрения ребенка с самого раннего возраста. По возможности учитывать его мнение, например, выбор одежды, еды, кружков и активностей.

Программа 9. Не чувствуй

Предпосылки: родители привыкли подавлять эмоции по отношению друг к другу, или в их детстве так было принято. Под семейное табу обычно попадает определенный набор чувств: какие-то допускается проявлять, какие-то предписывается замещать. Здесь же стремление полностью контролировать телесные ощущения и потребности ребенка, недоверие к его собственным механизмам регуляции потребностей: голод, тепло, усталость и т.д.

Фразы: «что ты ревешь, как девчонка», «доедай все, что на тарелке», «не доешь – не получишь десерт», «тебе же холодно, оденься».

Последствия: мальчики, которые не сопереживают и не плачут, – сердечно-сосудистые заболевания, зажимы в теле и их последствия; девочки – неумение отстоять свое мнение, отсутствие внутренней опоры – проблемы с кожей, зубами, опорно-двигательным аппаратом. Неспособность дифференцировать свои ощущения и эмоции, потребности тела. Неумение говорить «нет», неврозы.

Как исправить: стараться жить моментом, быть здесь и сейчас, проживать эмоции, сопереживать и плакать вместе с ребенком, радоваться, позволять злиться себе и ребенку, объяснять ему, что любые эмоции – это нормально. Не запрещать гнев, попытаться найти причину и устранить ее. Научить ребенка давать место любым эмоциям и экологично проживать их.

Каждый случай каждого отдельного ребенка нужно рассматривать в контексте всех тех частей пазла, который мы все это время складываем: мама, семья и их выгоды и установки, этапы развития и возможное формирование программ. Этот ювелирный процесс требует насмотренности и внимательного подхода, но в итоге оно того стоит.

Ведь здоровые дети – это, возможно, самое ценное, что у нас есть.

Частые детские запросы и как их «читать»

Я очень надеюсь, что к этому абзацу вы настолько освоили механизмы психосоматики, что могли бы составить следующий раздел книги сами. Но я сделаю это для вас, а вы потренируетесь и проверите себя.

Предлагаю читать дальше так: прочитать запрос, закрыть объяснение и подумать, какая там могла бы быть причина. И только потом прочитать объяснение. Поехали.

Часто болеющий ребенок

Он будто говорит: «Родители, ваше внимание нужнее мне, чем вашей ссоре». Здесь ищем вторичные выгоды мамы или всей семьи, в меньшей степени – самого ребенка.

Уши, отиты

Маме хочется заткнуть уши и не слышать того, что происходит вокруг. Или она услышала что-то, что не должна или не хотела. Или, наоборот, очень хочет что-то услышать, но информация никак не приходит.

Расстройства речи, заикание

Программа «Не говори». Может возникнуть в ситуации, когда в семье есть какой-то секрет, о котором нельзя говорить. Или у мамы была ситуация, когда она сказала то, что не должна была, и пожалела об этом.

Зубы

Мама не умеет или не хочет давать отпор, «огрызаться», отхватить свой «кусок». Хочет, но боится проявлять себя.

Кожа, аллергии, дерматиты и прочие раздражения

Про раздражение мамы на какую-то ситуацию, которая продолжает ее бесить. Она страдает, терпит, но ни словом, ни делом не пытается исправить обстоятельства и свое отношение к ним. Кожа и слизистые ребенка раздражаются.

Верхние дыхательные пути

Ситуация, обстановка, атмосфера невыносима, «дурно пахнет». В случае аденоидов мама переживает, что ребенок находится в опасной обстановке (например, больничный воздух в роддоме вреден).

Нижние дыхательные пути

Страх быстрой смерти. Мама пережила сильный испуг за себя или за ребенка.

Щитовидная железа

Мама не в ладах со временем, боится что-то не успеть, или, наоборот, очень много задач, ей хотелось бы замедлиться и отдохнуть, но не может себе этого позволить.

Сердечно-сосудистые заболевания

Сильное напряжение, неумение выражать эмоции.

ЖКТ

Мама «не переваривает» неприятную ситуацию или человека. Также проблемы с ЖКТ – про общую мамину витальность, способность принимать энергию жизни.

Желчный пузырь

Мама подавляет злость.

Запор

Мама держит что-то внутри себя, не может отпустить ситуацию или человека. Возможно, акт дефекации расценивается самими родителями как нечто грязное. Неприятные, пугающие ситуации, связанные с горшком, не только дома, но и в детском саду.

Сахарный диабет

Мама чувствует необходимость постоянно «держать оборону», оказывать сопротивление конкретным людям или обстоятельствам, но не делает этого внешне, все эмоции остаются внутри.

Почки

Мама не чувствует себя в безопасности.

Цистит

Нарушение маминых границ, при этом она не умеет или не хочет их отстаивать.

Женские половые органы

Мама переживает относительно своей роли матери, жены, любовницы.

Мужские половые органы

Вопросы, связанные с продолжением рода.

Энурез

Проблемы базовой безопасности. Ребенок как бы метит мамину территорию, когда ее границы нарушают (см. «Цистит»). Также часто последствие сильного напряжения, которое испытывает сам ребенок в течение дня. Он может позволить себе полностью расслабиться только во сне.

Энкопрез

Чаще всего ребенок не обращает внимания на потребность организма опустошить кишечник, например, потому, что играть интереснее, чем идти на горшок. Так может происходить в том числе и потому, что в семье есть программа «Не чувствуй» (см. блок «Родительские установки»), когда ребенок под влиянием родителей, которые все за него решают, перестает понимать потребности собственного тела.

Опорно-двигательный аппарат, сколиоз

У мамы недостаточно внутренней опоры на себя, она постоянно считается с чужим мнением, жертвуя своими интересам.

ДЦП

Программа «Не двигайся». Нужно искать ситуацию на первых этапах программирования (до зачатия, беременность), где благополучный, безопасный исход ситуации зависел от маминых движений. Необходимо было замереть или, наоборот, бежать, но мама замерла.

Расстройства аутичного спектра

Про страхи и небезопасность находиться в теле. Душа ребенка выбирает выйти из тела и жить в своем мире. В беременность, в процессе родов или после с мамой случилось что-то, что дало ребенку понять: это место опасно.

Онкология

Сложное заболевание, причина никогда не бывает одна. Зависит от пораженного органа.

Важно понимать: чем сложнее заболевание, чем глубже и дальше по времени его причина, тем больше усилий и времени может потребоваться на улучшение состояния или исцеление; тем больше слоев болезни нужно вскрыть: и программирование, и выгоды, и запускающий конфликт.

В следующей главе я дам вам целый чемоданчик с практическими инструментами для работы с мамой и ребенком. В этом чемоданчике каждая мама сможет найти подходящие методы работы для себя и своих детей.

Глава 11

Как стать мамой, чьи дети растут здоровыми

Задача ребенка – беречь родителей, потому что без родителя он не выживет. Поэтому ребенок может не рассказывать о своих трудностях и брать на себя решение проблем родителей через болезнь.

Как мы уже выяснили, причины психосоматических заболеваний, в том числе у детей, – это многослойная история.

Верхний слой – актуальный конфликт самого ребенка или мамы, глубже – слой истории с семейной системой и ролью ребенка как ее стабилизатора. Еще один, более глубокий слой, – программирование ребенка на этапах во время зачатия и беременности, незадолго, примерно год, до них и около года после рождения. Все события, которые происходят в первую очередь с мамой в эти периоды, закладывают фундамент для развития психики ребенка.

Самый глубокий слой – это программы семейной системы на генетическом уровне, те, которые мы перенимаем у старших поколений и продолжаем передавать их детям, пока не осознаем их неактуальность и не проработаем.

Соответственно, для исцеления каждого заболевания нужно проработать причины каждого уровня, и чем серьезнее заболевание, чем оно более длительное, тем глубже в плане поколений мы должны копать.

В этом блоке представлены инструменты, чтобы самостоятельно проработать каждое заболевание с двух ракурсов: поддержка ребенка и проработка маминых конфликтов, здесь же работа с семейной ситуацией. То есть, разберем, с одной стороны, ребенка и с другой – среду, на которую он реагирует.

Родовые программы и сценарии семейной системы кому-то могут приоткрыться прямо в результате проработки маминого конфликта, но бывает, что докопаться до сути в этих контекстах может быть сложно самому и эффективнее поработать со специалистом.

Начнем с того, что важнее, а именно – с мамы и семьи.

Первично здесь – найти мамин конфликт, который ребенок отражает своим здоровьем, или мамин контекст, в котором протекает личный конфликт ребенка, если он старше 5–7 лет.

Техники для мам

Как найти мамин конфликт

Его поиск в контексте болезни ребенка не сильно отличается от поиска своих причин через технику регресса, которую мы освоили в главе «Как понять свою болезнь без справочника».

Техника работы: почувствуй симптом ребенка на себе, найди эмоцию, которая за ней стоит, и ситуацию, которая ее породила. Поменяй отношение на нейтральное или благодарность. Как это делать?

Устроиться в удобной позе. Сделать несколько глубоких дыхательных циклов. Представить, что вы – это ваш ребенок. Почувствовать его симптом. Почувствовать, какая эмоция за ним стоит. Найти у себя, где эта эмоция появилась впервые. Прожить ту ситуацию еще раз, с осознанием, что все закончится благополучно. Поблагодарить ситуацию или задействованных там людей за урок или опыт.

Если ребенок маленький и его нездоровье не несет в себе его собственных смыслов, только мамины, дальше работаем по схеме регресса как для самого себя – это первоочередная задача. Параллельно с этим можно помочь ребенку дополнительными техниками, которые будут описаны ниже: сказкотерапия, нашептывания и т.д.

Начиная со школьного возраста ребенка маме следует помнить: вплоть до старшего подросткового возраста он несамостоятельный, и его выживание зависит от родителей. Поэтому сознательно или неосознанно он делает все возможное, чтобы защитить родителей, подстраивает свое поведение под их состояния и ситуации. Один из инструментов защиты – замалчивание собственных проблем, чтобы не расстраивать маму и папу.

Самый рабочий инструмент для решения такой задачи – внимательное наблюдение за ребенком. Осанка, походка, выражение лица – все это может рассказать вам больше, чем он сам при помощи слов, тем более если ему не захочется рассказывать. Если вы видите подавленное настроение после школы, поговорите с ним, дайте понять, что вы рядом и в любом случае окажете поддержку. Тогда есть шанс, что ребенок расскажет, что именно его беспокоит.

В работе с ребенком постарше я рекомендую сначала выяснить, какой конфликт его беспокоит, а потом найти в своем поле что-то похожее.

Вы же помните, мы говорили, что собственные конфликты ребенка часто возникают как отражение маминых проблем.

Если вы нашли в своей жизни похожую по контексту ситуацию, примите относительно нее какое-то решение, которое снимет ваше напряжение. Понятно, что открытое общение с ребенком облегчает задачу. И тут может возникнуть вопрос: как сделать так, чтобы ребенок не замалчивал свои конфликты?

Как общаться с ребенком

Важнейший инструмент для профилактики психосоматических заболеваний у ребенка – последовательное выстраивание вертикальных отношений с ним. Именно так родители могут рассчитывать на искренность ребенка.

Какие отношения являются горизонтальными, а какие – вертикальными?

Горизонтальные – это отношения между партнерами, равными по статусу, например, между друзьями или супругами. Здесь никто не несет ни за кого ответственность, каждый отвечает только за себя, поэтому один вполне может за что-то обидеться на другого.

Вертикальные отношения – это здоровая иерархия «ребенок – родитель», где нет места обидам, зато есть границы поведения, правила и четкие причинно-следственные связи. На практике это значит: «Если не сделал уроки, не будешь играть в планшет. Но я люблю тебя любым и всегда буду защищать тебя от внешнего мира, даже если ты не сделал уроки или поругался с учителем».

Мама, которая обиделась на ребенка за якобы недостойное поведение и не разговаривает с ним, скатывается в горизонтальные отношения, где ребенок не чувствует себя в безопасности. Игнорирование со стороны родителя равносильно посланию «тебя не существует», и в будущем он будет иметь сложности с проявлением себя и своих талантов.

С детьми любого возраста, вплоть до подросткового, родителям нужно помнить: дети мыслят не словами, а образами. Способность логически думать, достраивать идею, воспринимать дополнительные смыслы слов развивается постепенно. Чем младше ребенок, тем буквальнее он воспринимает сказанное и, соответственно, тем осторожнее родителям следует относиться к своим словам.

Есть еще кое-что, чего лучше избегать в речи: подробное описание заболевания ребенка в разговоре с ним. Постоянно рассказывая физиологические подробности его холецистита или аллергического процесса, вы формируете в психике образ. Если при этом следом вы не обрисовываете в таких же подробностях процесс исцеления, образ болезни «отпечатывается» в сознании ребенка и начинает работать как внушение, как программа. И по этой программе он будет продолжать болеть, даже когда вырастет.

Однако можно использовать образы как инструмент исцеления. Один из вариантов – арт-терапия. Таким образом, мы плавно перетекаем в блок по методам работы непосредственно с самим ребенком.

Техники для работы с ребенком

Арт-терапия

Попросите ребенка нарисовать то, что у него болит. После того как он закончит, попросите трансформировать рисунок так, чтобы изображенный на нем орган исцелялся. Финальный рисунок можно повесить дома на видном месте. Так сила воображения будет постоянно запускать процессы восстановления. Этот метод работает даже у взрослых, что уж говорить про детей с их невероятно сильным образным мышлением!

Трансляция здоровья

Один из самых важных шагов и задача номер один для мамы и для всей семьи – видеть перед собой здорового ребенка, общаться с ним, радоваться ему как здоровому, какой бы непростой на самом деле ни была болезнь. Тем самым родители или другие значимые взрослые транслируют ребенку метасообщение: «С тобой все в порядке! Тебя любят, ты в безопасности».

Метасообщения – это невербальные сообщения, которые посылает тело, голос, мимика. Они воспринимаются подсознанием собеседника и поэтому оказывают куда более сильное влияние, действуя как уже известные вам внушения.

Нашептывания

Время перехода от сна к бодрствованию и наоборот – это время особой активности нашего бессознательного, когда внушения работают особенно эффективно, минуя контроль сознания. Поэтому первые 10–15 минут сразу после того, как ребенок заснул, то есть в первую фазу сна, нашептать что-то вроде:

Мама любит тебя! Ты в безопасности! Мама взрослая, большая и сама решит свои задачи. Тебе не нужно помогать. Ты маленький, тебе нужно только расти.

Подобную практику следует повторять несколько, минимум семь, дней подряд в первые 10–15 минут сна ребенка.

Переходный предмет

Мама наделяет какой-то предмет одежды или игрушку своей любовью и теплотой и передает его ребенку. Он пользуется предметом и «исцеляется».

Сказкотерапия

Сказки – это особо любимый мною метод, поэтому остановлюсь на нем поподробнее.

Особенности детского восприятия реальности делают сказкотерапию практически идеальным способом взаимодействия с ребенком, как в контексте общего воспитания, так и в контексте поддержки организма при заболеваниях или исцеления от них.

Заболевания можно условно разделить на три группы, и для каждой есть свой подход в создании терапевтической сказки.

• Заболевания, которые не несут органических поражений, – энурез, энкопрез. Здесь работаем с причиной: например, снимаем напряжение.

• Заболевания, которые уже привели к органическим поражениям органов и тканей, – аллергии, астма. Здесь работаем со следствием.

• Заболевания тяжелого генеза – онкология, сахарный диабет. Задача сказки здесь – дать ребенку ресурс.

Сказка удовлетворяет трем естественным психологическим потребностям ребенка любого возраста.

• Потребность в автономности: герой сказки принимает решения, делает выборы, проходит испытания сам.

• Потребность в знаниях и опыте: герой по ходу сказки оказывается способным преодолевать различные препятствия.

• Потребность в активности: герой сказки всегда находится в действии.

Сказки в качестве терапии можно использовать начиная с 3 лет: в этом возрасте дети начинают понимать, что существует сказочная реальность, которая отличается от реальности существующей.

Создание терапевтической сказки – процесс творческий и довольно простой, но нужно учитывать некоторые правила.

Возраст

• 3–5 лет: дети легко идентифицируют себя с животными, перевоплощаются в них, копируют язык и манеру поведения. Поэтому героями терапевтической сказки должны быть животные.

• С 5-7 лет ребенок ассоциирует себя преимущественно с человеческими персонажами, такими как принцы, принцессы, солдаты. В историях про людей обычно заключен рассказ о том, как человек познает мир. Но в этих же историях есть место волшебству, поэтому, кроме людей, там должны быть и волшебные персонажи. Также в этом возрасте можно использовать формулу «ребенок (мальчик/девочка), похожий на тебя».

• Для подростков интересны бытовые сказки и сказки-притчи, где фигурируют мудрецы.

Правила терапевтических сказок

• Отсутствие дидактики, нравоучений.

• Образность языка, метафоры.

• Победа добра над злом.

• Наличие тайны и волшебства.

• Краткость сказки и краткость предложений.

• Важна каждая фраза.

• Отсутствие лишних сюжетных линий и героев.

• Включенность всех сенсорных каналов (увидеть, услышать, почувствовать).

• Важно учитывать особенности ребенка, его темперамент, увлечения.

Когда дети слушают сказку, они буквально «проваливаются в нее», следуют за героем во все его приключения и эмоции. Поэтому очень удобно и эффективно вплетать метафорические внушения, которые будут воздействовать на подсознание.

Сюжет должен быть созвучен проблеме, но не зеркалить ее напрямую, чтобы ребенок не воспринял его как нравоучение, иначе может возникнуть сопротивление. С одной стороны, сюжет должен вызывать сопереживание, с другой – отвлекать сознание от его реальной проблемы.

Внушения вплетаются в повествование как часть истории и не должны выделяться как что-то чужеродное.

Рассказывая сказку, следует постепенно замедлять темп речи и понижать голос: так ребенок сильнее погружается в сказочный терапевтический транс, а подсознание может получать предназначенные ему послания.

Схема построения сюжета

• Жили-были – начало сказки, встреча с героями согласно возрасту ребенка.

• И вдруг/однажды – герой сталкивается с проблемой, конфликтом, который похож на конфликт ребенка.

• Из-за этого – показано, в чем решение проблемы и как это делают герои сказки.

• Кульминация – герой справляется с трудностями.

• Развязка – должна быть позитивной: герой обрел новые навыки и справился с проблемой.

• Мораль – герой извлекает урок из своих действий, и его жизнь радикально меняется.

Примеры метафор для конкретных проблем

• энурез – что-то капает, протекает, нужно закрутить, заделать (кран, крыша).

• запоры – что-то тяжелое, что нужно опорожнить (мешок с камнями).

• заикание – кто-то поет прекрасную песенку.

Варианты преодоления препятствий

• Использование волшебных предметов и помощников, талисманов.

• Совет мудреца.

• Поразить противника силой – особенно в работе с неуверенным, робким ребенком.

• Использование хитрости, умение обернуть ситуацию в шутку, когда смекалка сильнее физической силы.

Эффект от рассказанной сказки можно углубить, если:

• нарисовать героев;

• проиграть сказку в мини-сценке или с задействованием игрушек;

• обсудить с ребенком сюжет:

○ Почему герой так поступил?

○ Как бы ты поступил на его месте?

Как стать той самой мамой, чьи дети растут здоровыми?

Когда мамы понимают, насколько сильно здоровье или нездоровье их детей зависит от них, они могут попасть в ловушку чувства вины, причем вина может проявиться в две противоположные стороны.

С одной стороны, можно провалиться в ощущение собственной вины и посыпать голову пеплом.

• Тут мы должны осознать: само чувство вины достаточно деструктивно и не несет никакой ценности.

Чтобы справиться, достаточно обернуть вину в выгоду: «Раз это все из-за меня, значит, в моих руках все изменить!» Так можно почувствовать собственную силу справиться со сложившейся ситуацией и начать действовать. И у вас после прочтения двух последних глав есть все для этого, независимо от того, в каком состоянии здоровья сейчас ваши дети.

Если ребенок «болеет», вы идете по схеме, описанной выше: сначала работаете с собой, находите, какой ваш конфликт транслирует ребенок своим телом, и исправляете то, что можете. После или параллельно с этим применяете инструменты по работе с самим ребенком, те, которые вам понравились или которые больше ему подойдут.

Еще раз: я ни в коем случае не призываю вас отказываться от медицинской помощи! Я призываю вас комбинировать, по крайней мере, пока не набьете руку в работе с психосоматическими инструментами. Особенно хорошо эффект будет заметен, если до этого вы не получали желаемых устойчивых результатов от традиционной медицины.

Однако профилактировать всегда легче, чем исправлять, и вы можете начать работу, даже если ребенок, к счастью, ничем не болеет. Внимательные читатели, изучив предыдущие главы, уже догадались, что будет способствовать дальнейшему здоровью ребенка. Но я еще раз обобщу для тех, кто немного отвлекся.

Самое главное: маме не следует создавать для ребенка необходимость болеть. Как она создает ее? Когда не идет за своими желаниями, не берет на себя ответственность за удовлетворение своих потребностей и страдает от того, что желания снова не совпали с возможностями.

Мама в позиции взрослого человека прежде всего выбирает себя и обеспечивает ту жизнь, которую ей хочется жить. Или идет в этом направлении. Это и про здоровый эгоизм, и про то, что без здоровой, спокойной, довольной мамы не будет здоровой, довольной, спокойной семьи. Разве это только про эгоизм?

На втором месте после себя у женщины должен стоять ее мужчина, если он есть. Не дети. В атмосфере любящих друг друга мамы и папы, когда не нужно никого мирить или вставать на чью-то сторону, дети чувствуют себя в безопасности, а это именно то, что им нужно в первую очередь для здорового роста и развития.

Здесь хочется ответить на часто задаваемый мне вопрос: «Роль мамы понятна, от нее зависит чуть ли не все. Но неужели папа, бабушка и другие близкие взрослые совсем не влияют на здоровье ребенка?»

Я скажу так: если в числе взрослых, рядом с которыми растет ребенок, есть мама, влияние других можно оценить как косвенное. Мамины настроения и состояния, безусловно, связаны с близкими людьми, поэтому, влияя на маму, они через нее влияют и на ребенка.

Допустим, у папы проблемы на работе, и он активно обсуждает это с мамой. Каждая женщина отреагирует по-своему: кто-то спокойно, кто-то тревогой или еще как-то. И ребенок отреагирует на мамину реакцию.

Или свекровь, живущая с семьей сына, позволяет себе рыться в личных вещах невестки, нарушая тем самым ее границы, а мама терпит, не предпринимая никаких попыток изменить эту неприятную для нее ситуацию. У ребенка развивается цистит как реакция на мамино желание защитить свою территорию от вторжений, пометив ее. Так кто стал причиной детского цистита: мама или бабушка?

Если ребенок растет без мамы и его воспитывает папа или бабушка, тогда они по факту берут на себя мамину функцию, и да, в таком случае ребенок своим телом отражает состояния папы или бабушки – самого близкого взрослого, которого подсознательно воспринимает как маму.

Посмотрим еще на репродуктивную физиологию. Сперматозоиды, которые несут генетическую информацию будущему ребенку, формируются в организме мужчины примерно 2–3 месяца. При этом они подвержены стрессу, который повреждает их направо и налево. Выживают и встречаются с яйцеклеткой только самые стойкие. Неужели папина энергетика и все его конфликты не передаются будущему ребенку при зачатии?

Передаются, и на практике бывают случаи, когда человек через технику регресса приходит к папиным травмирующим историям. Однако состояние маминой яйцеклетки, которая зародилась, еще когда бабушка была беременна мамой, умноженное на мамино состояние в течение девяти месяцев беременности и первого года жизни ребенка по силе перекрывают или сглаживают возможную стрессовую папину энергетику, в зависимости от ее личного восприятия происходящего с папой.

Наше погружение в детскую психосоматику получилось примерно таким же подробным, как и в общие психосоматические принципы, и, надеюсь, мамы среди нас взяли себе эти знания на вооружение.

Осталось разобрать вопросы, затронутые абзацем выше: откуда берутся наследственные, генетические болезни и можем ли мы что-то с ними сделать? Переходим к последней главе нашей книги.

Глава 12

«Наследственные» болезни

Память поколений

К 11–14-й неделе внутриутробного развития плода у него уже сформированы почти все значимые органы, включая половые. Это означает, что яйцеклетка, которой вы когда-то были, зародилась в яичниках вашей мамы, когда ваша бабушка была на третьем месяце беременности. Это физиологический факт, не имеющий ничего общего с эзотерикой. И уже одного его должно быть достаточно, чтобы понять, почему нам, людям, живущим в эпоху изобилия, сложно выкидывать хлеб или недоедать то, что остается на тарелке, когда мы уже наелись.

Наши бабушки были беременны нашими мамами по большей части в послевоенные десятилетия, когда голод, возможно, уже не представлял собой реальную угрозу для жизни, но воспоминания о событиях были еще слишком свежи. Программы выживания в условиях нехватки пищи были встроены в нас именно тогда, и сегодня мы до сих пор с ними живем.

А что еще происходило с бабушками тогда? Какие обстоятельства их окружали? Какие конфликты им приходилось решать? Все это передалось нам в прямом смысле по наследству.

Что мы наследуем на самом деле?

Теперь отвлечемся немного от физиологии яйцеклеток. Из предыдущих глав мы усвоили, насколько велика значимость внушений и убеждений для поддержания здоровья или для возникновения проблем с ним.

Их мы чаще всего получаем от родителей так же по наследству. Когда вы говорите ребенку: «надень шапку – простынешь», вспомните – откуда у вас это сакральное знание? Скорее всего, ровно то же вы слышали от мамы и повторяете на автомате, не ставя истинность информации под сомнение. А как вы думаете, откуда это знание взялось у нее?

Правильно, от ее мамы. Да, возможно, тот, кто в вашем роду стал первым его носителем, получил какой-то соответствующий опыт, когда за выходом из дома зимой без шапки последовала простуда. Но «после» не значит «вследствие». Вы теперь знаете, что простуда могла возникнуть, например, по причине перенапряжения, когда человеку нужен был повод для отдыха. Однако мозг связал простуду с шапкой – и семейная легенда начала свое влияние на здоровье последующих поколений.

Помимо установок и убеждений, от семьи мы наследуем образ жизни и способы реагирования на определенные ситуации. Например, если родители активно занимаются спортом, это становится нормой и для детей, которые, вырастая, также имеют привычку к физической культуре. Психологические реакции и модели поведения, например, замалчивание недовольства или, наоборот, агрессивное решение любого конфликта, прививаются в родительском доме. И даже если нам не нравилось, как вели себя родители в каких-то обстоятельствах, мы частенько можем ловить себя на словах и поступках, где говорим или действуем как мама или как папа. А эти слова и поступки буквально выскакивают из нас на автомате, и мы не понимаем толком, почему реагируем именно так.

Но если вы читаете эти слова, то понимаете почему.

Вы понимаете также, что конкретные стратегии и модели поведения и мироощущения, такие как вышеупомянутое замалчивание недовольства, ведут к определенным заболеваниям. И вот мы уже имеем наследственность, когда, живя тем же образом, что и родители, болеем теми же заболеваниями. Дело тут не в генах.

Существует даже раздел генетики, который изучает влияние нашего поведения и окружающей среды на работу генов. Он называется «эпигенетика». Наши гены – это клавиши, на которые можно нажать по-разному или не нажать вовсе.

Возьмем, к примеру, сахарный диабет второго типа, предрасположенность к которому передается генетически. Малоподвижный образ жизни и гиподинамия, большое количество простых углеводов и неправильных жиров, а также наследственность – официально признанные факторы, повышающие вероятность «заболеть» сахарным диабетом второго типа. Но здесь есть два варианта развития событий.

Допустим, у меня та самая плохая наследственность и сахарным диабетом болен кто-то из родителей и кто-то из его родителей, то есть сахарный диабет уже проявлен в двух поколениях до меня.

Я могу сказать: «Окей, у меня все равно предрасположенность, я ничего не могу с этим поделать. Когда врачи поставят мне диагноз преддиабета, я буду следовать их предписаниям. А пока буду наслаждаться всем, что может предложить мне жизнь, например, сладким и алкоголем, как в целом и принято в моей семье. У нас все сладкоежки».

А могу решить по-другому. Зачем ждать плохих анализов и предупреждающего диагноза от врача, если можно действовать профилактически, тем более что образ жизни, пищевые предпочтения и уровень физической активности – это лишь привычки, которые можно наработать, даже если мне не привили с детства их здоровые варианты. Таким образом, я буду физиологически держать генетические риски под контролем.

Но эта книга о психосоматике, скажете вы, при чем тут ЗОЖ? Все верно, с точки зрения психосоматики мы видим аналогичную схему.

Психосоматика сахарного диабета – это отражение сопротивления, внутренней борьбы с кем-то или чем-то. Человек чувствует опасность или неприязнь, которые постоянно находятся рядом с ним. В ответ на это тело реагирует постоянной боевой готовностью, чтобы в любой момент оказать сопротивление.

Вспомним первую главу: для бегства или борьбы нужен повышенный сахар в крови. Но человек, внутренне постоянно кому-то или чему-то сопротивляясь, внешне никаких мер сопротивления не оказывает. Сахар, выброшенный в кровь ради потенциальной драки или бегства, оказывается не у дел. А так как человек продолжает испытывать страх, гнев или отвращение, телу ничего не остается, как постоянно выбрасывать в кровь новые порции сахара. Их, как вы понимаете, ждет та же участь – болтаться в крови без дела и повреждать клетки тканей и органов.

Теперь мы должны вспомнить: всем жизненным стратегиям мы научаемся в родительской семье. Кроме того, чаще всего в той или иной степени повторяем родительские сценарии, пока не обнаружим это и сознательно не пойдем другим путем.

Получается, если кто-то из моих родителей страдал сахарным диабетом, в его жизни было нечто, чему хотелось сопротивляться, однако он продолжал просто терпеть. Например, нелюбимая работа или неподходящий супруг. С большой долей вероятности в определенный момент жизни я обнаружу себя в схожих обстоятельствах. И у меня снова будет два пути: помните какие? Продолжать терпеть, как научили самые важные в моей жизни учителя – родители, или сходить к психологу и научиться жить по-другому.

И я могу, заранее зная о плохой наследственности, сознательно избегать или быстро выходить из сценариев, когда терплю в своей жизни что-то и годами ничего не меняю.

Так что же мы в итоге наследуем?

Гены и записанные на них предрасположенности, но, что не менее, а то и более важно, образ жизни, сценарии и привычки во всех смыслах слова. Получается, наследственность в привычном нам значении становится не более чем оправданием к неосознанной жизни, за которую человек отказывается брать ответственность.

Эпилог

Теперь, когда вам понятны все механизмы и процессы, которые запускают в наших телах неприятные болезненные симптомы, вернемся в начало книги – и заодно в мое детство.

Прошло два года после того, как мы поняли, что с моим ЖКТ что-то не так.

Мне 7 лет, я лежу на больничной кушетке на правом боку. Несколько минут назад я, еле справляясь с рвотными рефлексами, вынуждена была проглотить тонкую и гибкую, но отвратительно длинную трубку – зонд, который теперь ведет из моего рта прямиком в пробирку на низком столике рядом с кушеткой. Я безучастно наблюдаю за трубкой, в которой ничего не происходит.

Медсестра говорит: «Подумай о какой-нибудь вкусной еде, тогда желчь отделится быстрее, мы вытащим из тебя зонд и поедешь домой».

Я пытаюсь воссоздать в голове образ пельменей, но с трубкой, которую мне впихнули до самого желчного, сделать это, мягко говоря, непросто. Закрываю глаза и начинаю завидовать детям, которые рядом со мной сдают желудочный сок. В отличие от зондирования желчного, желудочное длится всего полчаса, мне же придется пролежать на кушетке часа три.

Начиная с 6 лет до позднего подросткового возраста я проходила такие обследования пару раз в год и выучила эту кухню вдоль и поперек.

Я научилась отвлекать себя интересными мыслями на три часа в ожидании желчи. Научилась искусно убирать язык и формировать гортань так, чтобы «добрая» медсестра не поцарапала мне глотку шлангом в полтора сантиметра в диаметре с лампочкой на конце. Научилась воспринимать конфеты как игрушки, благодаря чему новогодний мешок со сладостями я растягивала до следующего прихода Деда Мороза. Научилась не завидовать другим членам семьи, которым можно питаться жареной картошкой, тогда как мне все готовили на пару.

Сейчас я благодарна тому периоду: он заложил в меня фундамент здорового питания и стойкость, благодаря которым сегодня у меня, в отличие от родного брата, нет ни лишнего веса, ни проблем с пищеварением и ни намека на сахарный диабет, который, вообще-то, «наследственно» присутствует в нашей семье.

Вы теперь знаете, что такое наследственность, почему болеют дети, как интерпретировать заболевания желудочно-кишечного тракта и, в частности, желчного пузыря. Есть у вас догадки, как можно было бы сложить пазл моей истории болезни с точки зрения психосоматики?

Даю вам время подумать. Если готовы, можете сверить свое решение с моей версией ниже.

Сделаем это по-быстрому, не углубляясь в подробности специальных биологических программ.

Мы знаем, что ЖКТ служит для переваривания пищи. Любой воспалительный процесс связан с тем, что человеку нужно что-то «переварить». В моем случае задействован желчный, который сигнализирует о подавленной агрессии: меня что-то не устраивает, но я не хочу или не могу показать это в открытую и при этом никак не пытаюсь изменить то, что мне не нравится. И меня постоянно тошнит от этой ситуации.

Болезнь хроническая: это говорит о том, что ситуация зависла и выхода человек не находит, снова и снова проживая один и тот же конфликт.

Ребенок до 7 лет – это зеркало маминых состояний, поэтому все сказанное абзацем выше относилось в первую очередь к моей маме.

Отношения родителей всегда были сложными, мама говорила о себе и папе так: «Мы как два паука в банке». Метафора, которая до сих пор вызывает у меня ощущения страха и отвращения. Кстати, именно эта связка эмоций – страх и отвращение – часто становится причиной сахарного диабета, который передается у нас в семье по папиной линии. Какое «совпадение»! Но мы сейчас не о нем.

Несколько лет назад я спросила маму: как она чувствовала себя в семье? Часто ли злилась, но открыто не проявляла злость? Было ли что-то, что хронически не могла «переварить»?

Ее ответ был так же прост, как и закономерен. «Конечно, меня многое не устраивало, и я злилась. Но как я могла это показать? Я же должна быть хорошей мамой и женой, подумать о себе я просто не могла себе позволить».

Простой ответ – сложнейшие внутренние конфликты – годы медицинского лечения хронической детской болезни.

Кстати, мои желудочно-кишечные проблемы практически полностью сошли на нет, когда я выросла и перестала жить с родителями. Хроническая болезнь «чудесным» образом исцелилась.

Теперь вы, дорогие читатели, погрузившись вместе со мной в психосоматические глубины, знаете, что за этим стоит и как это работает. И очень надеюсь, что вы будете применять новые знания на практике, чтобы здоровых детей и взрослых в нашем мире стало больше.

Content

Анастасия Ведева
Обратная сторона психосоматики. Почему мы болеем и как это изменить

Пролог

Глава 1 Как это работает – связь эмоций, гормонов и клеток

Психосоматика – это эзотерика. Или нет?

Физиология психосоматики

Глава 2 Все болезни от стресса?

Что такое стресс?

Физиология психосоматического символизма

Глава 3 Виды стресса

Стресс и переживание стресса. В чем преимущество крысы перед человеком?

Стресс острый и хронический

Болезни острые и хронические

Стресс биологический и социальный

Глава 4 Ткани и конфликты. Что на что реагирует и почему?

Виды тканей и их антропологическое развитие

Отделы мозга

Конфликт

Глава 5 Что такое болезнь на самом деле?

Почему мы не болеем во время стрессовых событий

Лечиться или восстанавливаться?

Жизнь в обществе опасна для здоровья

Глава 6 Теория и практика психосоматики. В чем разница?

Субмарина номер 1: Справочники психосоматики и метафоры тела

Субмарина номер 2: Германская Новая Медицина

Встреча двух субмарин на глубине

Глава 7 Для чего ты болеешь?

Тело всегда стремится к лучшей жизни

Вторичные выгоды

Найти свою выгоду – первый шаг к исцелению

Глава 8 Тело помнит все: как понять свою болезнь без справочника

Симптом всегда остается в теле

Техника регресса

Зачем нужен помогающий специалист

Глава 9 Почему болеют дети

Четыре столпа детского здоровья

Вторичные выгоды детской психосоматики

Внушения и убеждения

Глава 10 Почему болеют дети: фазы программирования и родительские программы

Почему болеют дети

Родительские программы

Частые детские запросы и как их «читать»

Глава 11 Как стать мамой, чьи дети растут здоровыми

Техники для мам

Техники для работы с ребенком

Как стать той самой мамой, чьи дети растут здоровыми?

Глава 12 «Наследственные» болезни

Память поколений

Что мы наследуем на самом деле?

Эпилог