Кора Рейли

Опасная невинность

Cora Reilly

Dangerous innocence

© 2014 Cora Reilly

© Шкребо А. перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

У правды есть цена – ее свобода

Пролог

– Меня ждет новое начало. Я уверена. Здесь все мешает мне раскрыть свой потенциал. В Нью-Йорке я могу стать другим человеком. Я найду агента, который поможет мне попасть на страницы журналов и на подиум, – напевным голосом произнесла Имоджен, ее зеленые глаза были устремлены вдаль.

Цвет глаз – единственное, что объединяло нас, двух сестер; если мои волосы были рыжими, то у Имоджен был клубничный блонд, хотя с шестнадцати лет она красилась в более холодный цвет, ненавидя легкий оттенок рыжины. Цвет моих волос же вовсе не уходил в клубничный оттенок – они выглядели ярко-рыжими вне зависимости от освещения.

Имоджен оперлась острыми локтями на перила моста, мечтая о славном будущем вдали от родного города и нашей семьи. Вдали от всего, что, казалось бы, сдерживало и тяготило ее. Вскоре Дублин и река Лиффи исчезнут и станут лишь далеким воспоминанием.

– Я буду скучать по тебе, – прошептала я. Несмотря на наши разногласия, Имоджен всегда была важной частью моей жизни.

Шум воды под мостом Полпенни звучал как печальный плач, но я любила свой родной город. Любила даже визг чемоданных колесиков, доносившийся от нетерпеливых туристов, тащивших багаж по мощеным улицам в надежде, что смогут открыть для себя всю красоту Дублина за выходные. Любила даже вонь от рвоты и мочи в Темпл-Баре воскресным утром.

Хотя, может, и нет.

Имоджен ничего не сказала. Я не была уверена, не расслышала ли она меня или ей просто было трудно сказать что-то в ответ. Она отдалилась, и мне стало сложнее понимать ее. Она давно мечтала уехать, и теперь у нее наконец появились деньги: удачный шантаж биологического отца Финна – если бы он не заплатил, она могла рассказать его жене, что от него забеременела шестнадцатилетняя девушка.

– Разве ты не хочешь подождать до третьего дня рождения Финна? Осталось всего четыре недели, – заметила я.

Имоджен ссутулилась, ее тонкие пальцы вцепились в перила.

– Я не могу. Я уже забронировала рейс. Вы с мамой позаботитесь о нем. Он даже не поймет, что меня нет. Через год или два он вообще забудет о моем существовании.

Мое сердце сжалось от ее слов. Мне хотелось защитить Имоджен, сказать, что она и не могла позаботиться о Финне в ее юном возрасте, – она родила его через три месяца после своего семнадцатого дня рождения, – что начало жизни Финна было достаточно трудным, ведь он родился на восемь недель раньше срока. Но те же самые причины никогда не мешали мне заботиться о нем. Также как молодость не помешала маме заботиться о нас; она родила Имоджен через две недели после своего шестнадцатилетия, а затем меня – двенадцать месяцев спустя.

– Я не смогу стать знаменитой, если не уеду в Нью-Йорк, – вздохнула Имоджен, приняв на секунду виноватый вид. – Я становлюсь старше. В двадцать лет у меня еще есть шанс сделать карьеру модели, но я не могу продолжать ждать.

Она снялась в нескольких рекламных роликах для небольших брендов и приняла участие в ряде показов в торговых центрах Дублина, но после этого ее модельная карьера не зашла дальше селфи на странице в социальных сетях.

– Я знаю.

– Ты веришь в меня, да? И в то, что я смогу стать знаменитой моделью?

– Разумеется, – подтвердила я.

Это была не совсем ложь. Я верила в Имоджен. Она была красивой, высокой и стройной, с острыми скулами. Я верила в ее модельный потенциал и даже восхищалась ее драйвом. Однако я беспокоилась, что она быстро выгорит, если задуманное не будет даваться ей легко или пойдет не так, как она планировала. Боялась, что она поддастся соблазнам, погнавшись за быстрой славой в обмен на что-то опасное.

– Просто будь осторожна, – прошептала я.

От улыбки в уголках глаз Имоджен появилось несколько морщинок.

– Ты говоришь прямо как мама. Вы обе предпочитаете избегать любых рисков и живете в своем удобном пузыре, не меняя место, в котором живете, место, в котором работаете, встречаясь с одними и теми же скучными парнями. Но я хочу большего. У меня есть мечты.

Я проигнорировала подтрунивание Имоджен над Патриком. У меня тоже были мечты. Но в хлопотах вокруг Финна, дома, работы и Патрика я редко осмеливалась задумываться о подобных вещах и перестала делиться мыслями с кем-то еще.

– Просто будь осторожна, – повторила я.

– Я сделаю все возможное, чтобы получить то, что хочу, Эйслинн.

Мое беспокойство после этих слов лишь усилилось.

Глава 1

Эйслинн

«Номер, по которому вы звоните, больше не обслуживается». Гудок. «Нет подключения к этому номеру». Гудок.

Я наконец сбросила вызов и положила телефон на колени. Казалось, я пыталась дозвониться до Имоджен уже в сотый раз за последние два месяца. И безрезультатно. Как и прежде.

Первые пару недель я не слишком беспокоилась. Имоджен была непредсказуемой и иногда забывала обо всем, кроме себя, но спустя некоторое время она всегда звонила или писала. Я была зла, когда она даже не поздравила Финна с днем рождения; маме и мне удалось отвлечь его большим шоколадным тортом, подарками и посещением зоопарка. Но два месяца без каких-либо новостей – перебор даже для моей сестры. Что-то произошло, и интуиция подсказывала, что вряд ли можно было надеяться на лучшее.

Я выглянула в небольшое окно нашей квартиры, которая располагалась прямо над баром-рестораном «Купеческая арка», где мама работала официанткой последние пять лет. Раньше заведение принадлежало ей, но долги моего отца, тянувшиеся из прошлого, наконец догнали нас, и она была вынуждена отказаться от этой собственности. Долги – это все, что осталось от ее мечты. Нам повезло, что Шон, новый владелец, был душкой и буквально сох по маме.

Последняя попытка дозвониться до Имоджен только подтвердила правильность принятого мной несколько недель назад решения, когда мое беспокойство за сестру переросло в страх.

В дверь позвонили, и я закрыла свой древний ноутбук. Шон подарил маме этот компьютер, когда купил себе новый «Макбук» год назад. Если бы не он, мы бы до сих пор пользовались нашим компьютером десятилетней давности.

Я планировала посмотреть новый ролик одного из моих любимых шеф-поваров на случай, если Патрик снова проигнорирует меня в этот вечер. Я встала из-за кухонного стола и посмотрела на переулок внизу, где уже собралось полно тусовщиков.

Патрик пришел как всегда поздно. Большую часть времени мы просто смотрели телевизор вместе, потому что мне приходилось оставаться с Финном, а у Патрика как правило были проблемы с деньгами. На нем были мешковатые джинсы, из-под которых выглядывала резинка боксеров, но мне пришлось промолчать, прикусив язык. Он знает, что я не переношу этот прикид, но его друзья ходят именно так, поэтому он копирует их. Хотя выглядит из-за этого моложе своих девятнадцати лет. Исправить это не помогала даже его попытка отрастить бороду, которая до сих пор привела только к пятнам светлого пуха на его щеках, подбородке и над верхней губой.

Он выглядел напряженным, почти виноватым, когда вошел внутрь после быстрого поцелуя. Я почувствовала, как от него пахнет пивом, что, вероятно, и было причиной его опоздания. Он шлепнулся на диван и молча включил телевизор.

Я села рядом с ним.

– Мы можем поговорить?

– Конечно, – кивнул он. Его голос прозвучал достаточно резко. Он не отвлекался от просмотра телевизора.

Я вздохнула.

– Я до сих пор не могу дозвониться до Имоджен, поэтому мне придется перейти к своему плану.

Он растерянно посмотрел на меня.

– Какому плану?

– К тому, о котором я твержу тебе последние две недели, – пробормотала я. – Отправиться в Нью-Йорк на ее поиски.

Он кивнул, но я была уверена, что он не слушал меня, когда я впервые заговорила об этом. Его внимание оставалось прикованным к экрану.

– Может пройти несколько недель, прежде чем я вернусь, – сказала я извиняющимся тоном. Приближалась наша первая годовщина, и я чувствовала себя виноватой за то, что была вынуждена пропустить ее.

Патрик почесал голову и смущенно посмотрел на меня:

– Может быть, нам будет полезно провести какое-то время порознь. – Мои брови поднялись вверх. Мы встречались меньше года, а ему уже требовалось личное пространство? Он посмотрел вниз на свои кроссовки. – Я хотел рассказать тебе еще в прошлый раз, но не знал как. Помнишь, я встречался с парнями в прошлую пятницу?

Я кивнула, припоминая нашу встречу на следующий день: от него тянуло перегаром, и он был все еще сильно пьян.

– Я спутался с другой женщиной. Что-то вроде того.

– Что?

– Я был пьян, и она начала ко мне приставать. Я почти ничего не помню.

– Что значит «cпутался»? – Я пыталась говорить тише, потому что Финн спал в соседней комнате.

– Я переспал с ней.

За чувством вины я уловила искорку гордости в его голосе и заметила воодушевление, блеснувшее в его карих глазах. Мне стало не по себе. Получается, мы с Патриком проводили время вместе и даже целовались сразу после того, как он мне изменил! Я помню, как заставила его принять душ, чтобы он протрезвел и смыл с себя невозможную вонь, от которой меня чуть не вывернуло.

Я едва стояла на ногах.

– Ты должен был сразу рассказать мне обо всем!

– Я не хотел тебя расстраивать.

– Нет, ты надеялся, что сможешь переспать и со мной! – прорычала я. В тот день Патрик пытался уговорить меня заняться с ним сексом, но я не могла согласиться, видя, насколько он пьян. Я чувствовала себя потерянной после отъезда Имоджен и хотела утешения. Мысль о том, что я поверила в способность Патрика дать мне его, разозлила меня еще больше.

– Может быть, это и к лучшему, знаешь? Я разговаривал с парнями. Мы вместе уже одиннадцать месяцев, и ты заставляла меня ждать все это время. Но у меня есть потребности. Я чувствую себя одиноким.

– Чувствовал, – поправила я, сглатывая ком в горле. – Чувствовал себя одиноким. Не забывай о девушке, с которой ты переспал. – Надо сказать, что раньше мы говорили с Патриком о моем желании подождать, и он тогда сделал вид, что понял мои доводы.

Мой взгляд скользнул в коридор: мне хотелось, чтобы Финн выбежал из комнаты и прервал этот разговор. Слезы проступали все сильнее. Я не могла поверить, что чуть не отдала свою девственность такому засранцу, как Патрик.

– Да, чувствовал, – согласился Патрик, в его голосе снова появилась нотка воодушевления. – Парни сказали, что это естественно – хотеть расправить крылья как мужчина, понимаешь? Это все из-за тестостерона.

Я с трудом сдерживалась. Где был твой тестостерон в тот раз, когда мне приходилось снимать паука с потолка, потому что он тебе не нравился? Или когда ты позволил туристам из Глазго хлопнуть меня по заднице, не говоря ни слова, потому что их было слишком много, чтобы ты смог дать отпор?

– Тогда я полагаю, на этом все, – отрезала я, удивившись бесстрастности своего голоса.

Глаза Патрика расширились от волнения. Он попытался меня обнять, но я увернулась. Я не хотела его прикосновений.

– Эйслинн, я все еще забочусь о тебе и не хочу расставаться. Я просто думаю, что мне нужен небольшой перерыв. Так я смогу выпустить пар, немного пожить, не причиняя тебе вреда, ладно? А потом, когда мы снова будем вместе, я буду достаточно спокоен, чтобы подождать еще немного. Просто это займет немного больше времени, понимаешь?

Я уставилась на него. Он это серьезно? Неужели он действительно думал, что я вернусь к нему и пересплю с ним?

– Может быть, я тоже расправлю крылья во время этого перерыва.

Патрик рассмеялся.

– Я знаю, что ты не из тех девушек, которые спят с первым встречным. Ты хочешь дождаться правильного момента с правильным парнем. – Его голос звучал так, будто он все еще верил, что является тем самым «правильным» парнем.

– Значит, ты собираешься спать со всеми девушками, которые захотят тебя во время нашего перерыва, а я в это время должна искать свою сестру и думать о нашем воссоединении?

– Я тоже буду скучать по тебе, но это ради нашего будущего.

Мой сарказм был выше его понимания. Не то чтобы я никогда не задумывалась о сексе, но опыт мамы и Имоджен заставлял меня отвергать эти мысли. Я знала все о контрацепции, но в моем представлении секс имел плохие последствия. Я никогда не мечтала переспать с Патриком, но иногда фантазировала о случайных знаменитостях или героях любовных романов. Секс не был для меня достаточно важен, чтобы думать о нем постоянно, а не время от времени, а поцелуи и прикосновения Патрика были не настолько приятны, чтобы побудить меня отказаться от моего плана подождать хотя бы год, прежде чем отдаться мужчине.

Я планировала переспать с Патриком перед отлетом в Нью-Йорк, но это стало бы скорее необходимостью, чем желанием моего тела. Я почти почувствовала облегчение от того, что Патрик изменил и избавил меня от нашей сексуальной связи, которая, без сомнений, принесла бы только разочарование. Теперь он может разочаровывать других девушек сколько угодно, мне все равно.

Несмотря на утешительные мысли, в ту ночь я заснула с тяжелым сердцем и заплаканными глазами.

Глава 2

Эйслинн

Я сидела за нашим маленьким кухонным столом в темноте, только свет с улицы пробивался в окно. Что-то подсказывало мне, что у Имоджен огромные проблемы.

Моя сестра склонна выбирать не тех мужчин. Мама всегда говорила, что это была одна из немногих вещей, которые она унаследовала от нее. Учитывая то, в чем вчера признался Патрик, часть этого «наследства» досталась и мне.

Дверь заскрипела, когда мама пришла домой с работы рано утром. От нее пахло пролитым пивом и дымом. Она застыла, заметив меня за столом.

– Почему ты встала? Что – то не так с Финном?

Я покачал головой.

– Он спит. Уже давно.

Мама положила на стол кучу монет и счетов. Как обычно, клиенты, в основном мужчины, давали ей щедрые чаевые. В свои тридцать шесть мама выглядела так, будто она тоже могла ходить по подиумам мира. Женщины тоже давали ей немаленькие суммы на чай, потому что мама была жизнерадостной. Ее громкий смех звучал заразительно и заставлял их забыть, насколько она красива.

Она села напротив меня, нахмурившись.

– Что с тобой, Эйслинн? Я знаю этот взгляд.

– Мне нужно отправиться на поиски Имоджен. Я должна знать, что с ней все в порядке.

Мама качнула головой, собирая в хвост каштановые волосы, которые она красила, сколько я себя помню, потому что ей, как и Имоджен, не нравился клубничный блонд.

– Эйслинн…

Мы и раньше неоднократно заводили этот разговор. Мама не хотела, чтобы я уезжала.

– Не пытайся отговорить меня от этого, мама. Разве ты не беспокоишься об Имоджен?

Мама вздохнула, глядя на свои руки. Ее ногти были поломаны, и она начала ковырять их по краям, стирая еще больше лака.

– Конечно беспокоюсь, но еще больше я боюсь узнать правду.

– Значит, у тебя тоже плохое предчувствие?

– А как иначе? Ты знаешь Имоджен. Она очень похожа на меня в ее возрасте, всегда выбирает не тех парней.

Я кивнула. У Имоджен был плохой вкус на мужчин. Женатые. Намного старше ее. Чаще всего преступники или неудачники.

– Ты ни с кем не встречалась с тех пор, как я подросла и стала что-то понимать, поэтому я не могу судить о твоих вкусах, когда речь идет об отношениях.

Мама лишь отмахнулась.

– Мне никто не нужен. От мужчин одни неприятности.

Я закатила глаза, но в каком-то смысле я ее понимала. До Патрика я сторонилась мужчин по той же самой причине. Раньше я не была уверена, унаследовала ли от мамы сомнительные романтические предпочтения, но теперь, конечно, знала, что это так.

В любом случае, у меня не оставалось сил на кого-то еще. Работа, Финн и домашние дела занимали большую часть моего времени. Не говоря уже о том, что я все еще каждый день искала возможность успеть улучшить свои кулинарные навыки в надежде однажды открыть собственный ресторан.

– У меня достаточно денег, чтобы купить билет в Нью-Йорк и оплатить несколько ночей в дешевом хостеле.

Она замешкалась.

– А что насчет Патрика? Что он говорит о твоем отъезде?

Я еще не рассказала маме о нашем разрыве. Она была измотана, когда пришла домой прошлой ночью, и я не хотела сваливать на нее свои проблемы.

Должно быть, меня выдало выражение лица. Глаза мамы расширились:

– В чем дело? Что он натворил?

Мама никогда не была в восторге от Патрика. К тому же ее недоверие к мужчинам в целом заставило ее предположить, что он сделал что-то плохое, и на этот раз она была права.

– Он изменил мне, – промолвила я.

Мамины губы превратились в тонкую линию от гнева. Думаю, она хотела сказать что-то очень скверное, но она была из тех людей, которые предпочитали либо говорить хорошее, либо молчать.

– Ты рассталась с ним?

Я пожала плечами.

– Ага. Ну, вроде. Он попросил меня подумать о моей поездке в Штаты как о перерыве в наших отношениях и дать нам еще один шанс, когда я вернусь.

– Вот это да! Только не говори мне, что ты согласилась на эту чушь. У мужчин это расшифровывается как желание обманывать, не обманывая.

– Я не согласилась. Я ничего не сказала. Я попросила его уйти.

– Не давай ему других шансов. Обманул раз – обманет и два.

– Я знаю, мама.

Мой папа неоднократно изменял, и мама была вынуждена прощать его из раза в раз, пока, наконец, не перестала идти ему навстречу. А потом он ушел. С тех пор я его не видела. Это было четырнадцать лет назад.

– Я не хочу думать о нем сейчас. Все, на чем я хочу сосредоточиться – это поиски Имоджен.

Мама быстро кивнула.

– Тебе может понадобиться несколько дней, чтобы найти сестру, к тому же необходимо будет купить обратный билет. Ты знаешь, что сейчас я не могу дать тебе денег, учитывая ужасные проценты по кредиту и затраты на иппотерапию Финна.

Мы платили за лечение Финна, включавшее верховую езду как часть терапии, из своего собственного кармана; государственное медицинское обслуживание не покрывало такие траты. Даже с учетом того, что мы не были уверены, поможет ли этот метод справиться с его спазмами, лошади делали Финна счастливее и уменьшали заикание, так что эти деньги были потрачены с пользой.

– Я найду работу в Нью-Йорке. Им тоже нужны официантки, верно?

– Тогда тебе понадобится рабочая виза, Эйслинн, а она стоит дорого.

Я прикусила губу. Об этом я не подумала.

– Уверена, есть работодатели, которые не обращают внимание на визы.

Мама покачала головой.

– Ты не из тех девушек, кто доставляет хлопоты. И не стоит начинать. Не иди по незаконному пути. Это ни к чему хорошему не приведет.

– Мама, мне нужно знать, что случилось с Имоджен. Я не могу просто притворяться, что все в порядке.

– Может быть, она хотела разорвать все связи с нами и с Ирландией.

– Может быть, – задумчиво произнесла я.

Я хотела быть уверена в том, что Имоджен не сделает ничего подобного, но она была трусихой. Она бежала от всего, что причиняло ей страдания.

– Если она не хочет видеть нас в своей жизни, то я оставлю ее в покое и попытаюсь двигаться дальше. Но в любом случае мне нужно знать правду.

Однако я не была уверена, получится ли у меня хоть что-то. У нас с Имоджен было не так много общего, но я любила ее. Не говоря уже о том, что я не хотела, чтобы Финн рос без родной матери, даже если растили его по большей части мы с мамой.

Раньше, когда мама практически ночевала на работе, чтобы заплатить арендную плату, Имоджен и я прижимались друг к другу в кровати, защищаясь от темноты. Именно такой поддержки и ждешь от сестры.

Мама отвела взгляд, ее губы сжались в узкую линию.

– Ты помнишь Гулливера?

– Дядю Гулливера? – переспросила я. Он был лишь далеким воспоминанием. Высокий, рыжий, с волосами того же оттенка, что и у меня. Мне было пять или шесть лет, когда он в последний раз посещал нас. Он и мама громко ругались, и больше я никогда его не видела.

– Да, – прошептала мама. Когда она подняла голову и встретила мой взгляд, в ее зеленых глазах промелькнула тревога.

– Он тоже в Нью-Йорке, возглавляет там ирландский приход.

– Точно, он священник, – вспомнила я, а затем остановилась. – Имоджен могла пойти к нему?

Мама сглотнула.

– Мы с Гулливером не общаемся. Он считает, что я страшная грешница.

– Может, ты хотя бы попробуешь связаться с ним ради Имоджен?

Мама сжала губы, очевидно, ей не понравился мой возмущенный тон.

– Ну конечно, я уже попробовала. Ради моих девочек и Финна я готова на все. – Она громко сглотнула. – Наш разговор был коротким, но он сказал мне, что Имоджен приходила к нему. – Мама сложила руки на груди.

– Это хорошо, ведь так? – Если дядя Гулливер помог ей, с ней все должно быть в порядке. Как у священника, у него, вероятно, были нужные связи, чтобы убедиться в том, что у Имоджен не возникло проблем. – Она спала в его доме?

– Нет, – отрезала мама. А затем более мягким тоном добавила: – И это не очень хорошо, Эйслинн. Совсем не хорошо.

Я ждала, пока она скажет больше и закончит мысль. Но мама была избирательна, раскрывая факты прошлого.

Она встала и потянула руку к заднему карману, как будто хотела достать пачку сигарет, но она перестала курить более двух лет назад. Я начала сильно нервничать.

– Гулливер является духовником в клане Девани.

Мой рот открылся от удивления.

– Что?

Мама покачала головой.

– Я не планировала посвящать тебя в эту тему. Но если ты поедешь в Нью-Йорк, ты не можешь идти вслепую. Ты должна держаться подальше от Гулливера.

– Дядя Гулливер связан с ирландской мафией?

Все в Дублине знали имя Девани. Их клан управлял преступным миром в городе. По правде говоря, их влияние во всей Ирландии тоже было огромным. Как-то раз я видела одного из их сборщиков долгов в «Купеческой арке» во время одной из моих смен. Девани собирали деньги для «защиты», причем в основном от них же самих.

– Я не знала, что представители клана есть и в Нью-Йорке.

Было видно, что маме стало еще более неловко, из-за чего мое любопытство разыгралось сильнее. Мы всегда держались подальше от Девани и всех, кто был с ними связан. Наша жизнь была простой, и мы старались избегать неприятностей. Да и сами Девани не проявляли к нам особого интереса.

– Лоркан Девани, второй сын старшего Девани, управляет делами клана там, – сказала мама, и я задумалась, откуда она вообще могла об этом знать. Должно быть, она заметила, как вопросы крутятся у меня в голове.

– Твой дядя упоминал об этом. – Она говорила быстро, ее голос звучал выше, чем обычно.

Мои глаза сузились от возникших подозрений.

– Думаешь, Имоджен оказалась связана с мафией из-за него? – спросила я встревоженно.

Мама пожала плечами:

– Ты знаешь Имоджен.

– И?..

– Она не настолько безрассудна… Верно? Но если бы они подвесили морковку перед лицом Имоджен, она попыталась бы откусить половину.

Мама замолчала.

Я встала и пошла на кухню. Доски пола скрипели под каждым шагом. Снаружи кто-то кричал что-то неразборчивое.

– Но если это так, тем важнее найти ее. Может быть, ей нужна помощь из-за навалившихся неприятностей.

– Или, возможно, она затянет в эти неприятности и тебя, Эйслинн.

Эта ситуация изменила положение дел и заставила меня примерить на себя роль лидера, чего не случалось со мной раньше. Надежда вновь затеплилась во мне, хотя новости о мафии были, скорее, плохими.

– Поклянись, что ты не поедешь к своему дяде. Прошу тебя.

– Мама.

Она подошла ко мне и взяла за руки.

– Ты должна поклясться.

– Я не могу. Если дядя Гулливер знает, где Имоджен, то мне придется поговорить с ним.

Мама сильнее сжала мою руку.

– Не связывайся с кланом Девани, даже если поиски Имоджен заведут тебя прямо к ним.

– Мам, не драматизируй. Я уверена, что с Имоджен не случилось ничего страшного и к мафии она не имеет никакого отношения. – Я задумчиво сжала губы. – Может быть, дядя Гулливер знает место, где я смогу получить место без рабочей визы.

Глаза мамы расширились от волнения.

– Нет.

– Мама…

Она развернулась и ушла. Мои брови поднялись вверх от удивления. Мама не привыкла убегать от разговора. Я пошла на звуки копошения в ее комнате. Когда я заглянула туда, она вытаскивала деревянный сундук из глубины своего шкафа.

– Что ты делаешь? – смущенно спросила я.

Сундук с ржавым замком был покрыт пылью. Его явно не трогали очень долгое время. Пальцы мамы дрожали, когда она его открывала. Внутри были пачки писем. Откинув их в сторону, она извлекла паспорт и протянула его мне. Я подошла ближе и поняла, что это был паспорт США. Я хмуро посмотрела на него.

– Возьми это, – прошептала мама.

Я взяла его из ее рук и открыла. Мои глаза расширились, когда я прочитала имя человека, которому принадлежал паспорт:

«Эйслинн Киллин».

Я смотрела на маму.

– Это подделка?

– Нет. – В глазах мамы стояло отчаяние.

Я покачала головой:

– Я не понимаю. Я… – Я сглотнула. – Я думала, что я ирландка.

– Так и есть. Но также ты гражданка Америки.

– Как… Это невозможно…

Мама опустилась на мягкую кровать и похлопала по месту рядом с ней. Я плюхнулась туда, мое сердце дико билось в груди.

– Ты помнишь, я рассказывала вам, что мои родители умерли, когда я была еще подростком? – Я кивнула. Мама редко говорила о своих родителях, но упоминала об их смерти один или два раза. – Это правда, что Гулливер заботился обо мне с четырнадцати лет. Некоторое время он работал в ирландском приходе в Нью-Йорке, и когда я была вынуждена перебраться к нему, это означало переезд в другой город.

Дядя был на двенадцать лет старше мамы. Я знала, что какое-то время он заботился о ней, но не подозревала, что она жила с ним в Штатах. Что еще она скрывала от меня?

– Я была не совсем откровенна, когда рассказывала о своих родителях. Мы плохо ладили, поэтому я приняла решение переехать к брату. А они надеялись, что он устроит мое будущее.

– Твои родители живы?

Мама ненадолго закрыла глаза.

– Я не знаю. Я оборвала все контакты с ними и Гулливером больше десяти лет назад.

Я был ошеломлена. Я не могла поверить, что мама солгала о чем-то настолько важном. Она прятала от меня бабушку и дедушку!

– Твой дядя всегда был связан с мафией. Когда он переехал в Штаты, он сразу же начал сотрудничать с представителями местной ирландской мафии, став их духовником. – Мама сделала паузу, казалось, ей стало совсем неловко. – Вы с сестрой родились, когда я еще жила в Штатах. Я вернулась в Ирландию, только когда тебе было десять месяцев.

Я моргнула.

– Пожалуйста, не говори мне, что мой отец был членом ирландской мафии.

Мама усмехнулась.

– Он был обычным бандитом, который мечтал стать ее частью. – Мама сделала паузу, и я поняла, что она снова что-то от меня скрывает. – Но благодаря связям твоего дяди я время от времени вступала в контакт с людьми из клана Девани, и поверь мне, ты не захочешь с ними связываться. Не проси у них денег или помощи. Что бы ни говорил твой дядя, держись от них подальше. Это может показаться самым быстрым и простым способом найти твою сестру, но поверь мне, единственный правильный вариант – найти другой путь, пусть он и займет больше времени.

Я кивнула, но не столько потому, что намеревалась дать маме обещание, которое она ждала от меня, а скорее для того, чтобы показать, что я слушаю. У меня не было намерения просить помощи у каких-то сомнительных личностей, но если Девани были единственным способом добраться до Имоджен…

Имя клана было печально известно в Дублине. И мамино настойчивое требование никогда не приближаться ни к кому из их людей теперь казалось еще более обоснованным. Меня не особо удивило, что этот клан имел власть и в Нью-Йорке.

– Ты поссорилась с дядей Гулливером, потому что он работал на мафиози?

Мама хихикнула.

– Общаясь с этими монстрами, твой дядя каждый день прощает непростительное, но он не смог принять то, что я забеременела вне брака.

Я слышала эту историю раньше. Мамино отношение к дяде только ухудшалось, пока мы изо всех сил пытались удержаться на плаву в Дублине. Он не был богат, но имел гораздо больше денег, чем мы и большинство священников, что теперь легко объяснялось его связью с мафией.

Эти откровения ничуть не уменьшили мое беспокойство. Если бы кто-то пообещал Имоджен быстрый путь к славе, даже если бы это были Девани, она бы не упустила такой возможности.

Река Лиффи текла у меня под ногами, пока я стояла на мосту Полпенни. Лиффи была неотъемлемой частью моей жизни, чем-то, что никогда не менялось. Всякий раз, когда я приходила сюда, я смотрела на водную рябь, чтобы унять терзавшее меня беспокойство.

В своем родном городе я любила абсолютно все: от мощеных улиц до звуков ирландской народной музыки, доносившихся из пабов. Мне будет этого не хватать… даже шумных туристов, даже запаха рвоты и пролитого пива в каждом укромном уголке района Темпл-Бар.

Закрыв глаза, я сделала еще один глубокий вдох. В отличие от Имоджен я никогда не хотела покидать наш родной город, по крайней мере не более чем на короткий отпуск, но она хотела увидеть мир, всегда находилась в поисках чего-то большего и лучшего. Теперь я следовала за ней в огромный город, который ничем меня не привлекал. И все ради того, чтобы спасти ее от участи, от которой, возможно, она даже не хотела спасаться.

Большую часть имеющихся денег, заработанных за последние два года, я собрала, обслуживая столики в «Купеческой арке», так что теперь мне хватало на билет в Штаты. На обратный придется наскрести из того, что останется. Если я быстро не найду работу, у меня не будет ни копейки на гостиницу или хостел.

Если дядя Гулливер не поможет мне, есть вероятность, что я останусь на улице. Маме это может не нравиться, но попросить помощи у него – это лучший вариант для меня, независимо от того, связан дядя с мафией или нет.

Наконец вечером перед самым отъездом чемодан был собран. Я так долго откладывала это, наивно надеясь, что Имоджен позвонит или, возможно, даже появится на пороге нашего дома, но, конечно, этого не произошло.

Мой самолет вылетал утром, поэтому мне нужно было успеть закончить все дела.

Дверь скрипнула. Я обернулась и увидела, как белокурая макушка Финна показывается в проеме. Он с тревогой посмотрел на чемодан.

– Эй, как дела? Хочешь, я поставлю для тебя еще одну серию «Свинки Пеппы»?

Мама ушла на работу два часа назад, и у меня не было другого выбора, кроме как усадить Финна перед телевизором, чтобы иметь возможность сделать все запланированное. Он слегка покачал головой и продолжил смотреть на мой чемодан, беспорядочно заваленный вещами. Я все еще намеревалась аккуратно сложить их и рассортировать, но, скорее всего, в конечном итоге я просто закрою чемодан, чтобы завершить сборы как можно скорее.

– Т-т-т-т-т-т-ты вернешься к-к-к н-н-н-н-нам? – прошептал Финн. То, что он заикался в моем присутствии, показывало, насколько его беспокоило происходящее.

Я притянула его к себе.

– Конечно я вернусь. Почему ты сомневаешься?

– Имоджен у-у-у-ушла, а моему п-п-п-п-п-папе я никогда не был нужен.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– О, Финн. Имоджен застряла в Нью-Йорке, и ей нужна моя помощь, чтобы вернуться к тебе, поэтому я уезжаю, и ты знаешь, что я не протяну долго без моего маленького жучка-обнимашки. – Я очень крепко обняла его и поцеловала в щеку. – Я буду часто звонить тебе, ладно? А еще я обязательно вернусь обратно с Имоджен.

Я очень надеялась, что это правда. Мне не нравилось лгать Финну, даже если я делала это для его же утешения. Я не была уверена, хочет ли Имоджен, чтобы ее нашли. А даже если хочет, то думает ли она о возвращении в Дублин? Она никогда не считала себя матерью, и хотя она пыталась проводить время с Финном, она всегда была для него скорее сестрой. Почувствует ли она хоть что-то, если я скажу, что он скучает по ней? Вероятно, ей легче не поверить мне, чтобы иметь возможность оправдать себя.

Иногда это меня очень злило, но потом я вспоминала, какой счастливой выглядела Имоджен перед своим отъездом в Нью-Йорк.

– Ты поможешь мне разобраться с этой кучей носков? Самой мне не справиться.

Финн отстранился, провел рукавами по лицу и кивнул. Он любил помогать мне по хозяйству, и этот способ отлично работал, когда мне нужно было отвлечь его внимание, если он грустил или был расстроен. Высунув язык от усердия, он сосредоточенно начал складывать носки и колготки в один угол чемодана. Слезы обжигали мне глаза. Это было лишь кратковременное расставание, но мне все равно было необъяснимо грустно.

Глава 3

Эйслинн

Мое сердцебиение участилось, когда самолет приземлился в аэропорту Джона Кеннеди. Я впервые уезжала так далеко от дома. Все было незнакомым, даже запах. Я сообщила таксисту адрес дяди Гулливера, удивившись тому, как была украшена приборная панель автомобиля. Она напоминала храм из болливудского фильма. Таксисты в Дублине иногда использовали украшения, но такого, как здесь, я никогда не видела. Я не могла не задаться вопросом, не прилетит ли какая-то часть декора в меня, если мы попадем в аварию.

Когда я наконец отвела взгляд от красочных изображений индуистских божеств, у меня перехватило дыхание от огромных размеров города. Небоскребы возвышались над нами, закрывая голубое небо и отбрасывая тени на тротуары. Такси остановилось прямо перед старой церковью, которая сильно выделялась на фоне бесконечно высоких зданий.

Я заплатила водителю, не обращая внимания на его смущенный взгляд, когда я дала ему только доллар на чай, и вышла, повесив рюкзак на плечо. В темноте церковь выглядела мрачной, почти зловещей, однако фасад из коричневого камня и каменная дорожка, отполированная тысячами шагов, как ничто иное в этом мегаполисе напоминали мне мой родной город.

Пройдя через ворота, я обошла здание в поисках чего-то похожего на вход. Серия гудков, за которыми последовали крики, заставила меня подпрыгнуть. Да уж, Дублин не был тихим городом, но шум Нью-Йорка стал настоящей атакой на мою нервную систему.

Я нашла небольшой дом рядом с церковью, на двери был колокольчик и табличка: Гулливер Киллин. Почему-то мне было очень непривычно видеть это имя. Мы были семьей, но я так давно не общалась с дядей. Примет ли он меня или попросит уйти?

Я позвонила в колокольчик. После непродолжительного шуршания за дверью она наконец открылась. Мне потребовалось одно мгновение, чтобы узнать своего дядю. За многие годы, прошедшие с тех пор, как я видела его в последний раз, он прибавил около двадцати фунтов[1], его волосы поредели, но цвет их оставался таким же огненно-рыжим, как у меня. Он нахмурил брови, а затем его глаза расширились.

– Эйслинн?

Я кивнула и неловко улыбнулась.

– Это я.

Я никогда с ним не ссорилась. Даже если мама злилась на него, а он на нее, это не обязательно означало, что мы не сможем поладить.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он; меня не отвергли, но и внутрь пока не пригласили.

На нем были белая футболка, черные классические брюки и удобные тапочки на ногах.

– Разве не может племянница навестить своего дядюшку?

Он покачал головой.

– Ложь – это грех, Эйслинн. Тебе не следует забывать об этом, даже если твоя мать живет во грехе.

Внутри меня поднялся гнев.

– Мама всю жизнь много работала и сумела одна вырастить двоих детей.

– Ей бы не пришлось этого делать, если бы она осталась верной нашим убеждениям и дождалась свадьбы.

Мне было трудно с ним согласиться. Но он был единственным знакомым мне человеком в Нью-Йорке. Было уже поздно, и я не хотела бродить по городу в поисках дешевого места для ночлега.

– Вы могли бы помочь ей.

– Она не хотела, чтобы я помогал, вдобавок она сама сбежала отсюда.

Я вздохнула.

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать маму.

– Тогда зачем?

– Ради Имоджен, – устало молвила я, у меня совершенно не было сил на болтовню. – Она исчезла три месяца назад, через несколько недель после приезда в Нью-Йорк.

Гулливер покачал головой и вздохнул.

– Я подозревал, что так произойдет.

Ветер усилился, и я вздрогнула.

– Могу я остановиться у вас на несколько ночей, пока ищу ее?

Было видно, что дядя Гулливер в смятении. Он просканировал меня взглядом с ног до головы. Я не совсем понимала, что он пытается высмотреть. Я ожидала, что он будет более гостеприимным, несмотря на его разногласия с мамой. Может быть, я была слишком наивна.

– Твоя сестра очень похожа на мать. Я не удивлен, что она попала в беду.

Я выжидающе смотрела на него.

– Могу я остаться?

Гулливер наконец отступил назад и открыл дверь. Я вошла в узкий коридор, дощатый пол скрипел под ногами. Дом был небольшим, в нем были две спальни, уютная кухня и небольшая гостиная. Гулливер привел меня во вторую спальню, которая также служила библиотекой. Каждая стена, за исключением закутка с кроватью, была от пола до потолка увешена книжными полками из темного дерева. Большая часть книг была о религии или истории церкви, и в комнате нельзя было не почувствовать стойкий запах старой бумаги и пыли.

– Ты можешь остаться здесь, если это не принесет неприятностей в мой дом.

Разве мои проблемы – большая неприятность, чем его связь с мафией?

– Конечно нет. Как только я найду Имоджен, я вернусь в Дублин, и дом снова окажется полностью в вашем распоряжении.

– Может быть, Имоджен не хочет, чтобы ее нашли. Она бежала от ответственности и от своих грехов, но грех всегда найдет тебя, как бы ты ни пряталась.

Я бросила свой рюкзак на кровать.

– Я не знаю, какие грехи вы имеете в виду. Я надеюсь, речь не о Финне, потому что его нельзя считать таковым.

Гулливер внимательно посмотрел на меня.

– Твоя сестра пошла по стопам матери, забеременев в шестнадцать. Как вижу, тебе удалось избежать этой участи. Я надеюсь, что ты ждешь брака.

Я стиснула зубы, сдерживая свой протест. Что, если бы у меня тоже был ребенок дома в Дублине? Как будто он мог увидеть грех на лице человека. Так нелепо. Тем не менее дядя Гулливер был священником, а мне с детства прививали уважение к представителям церкви. Он, вероятно, танцевал бы от радости, признайся я, что все еще была девственницей.

– Я не лучше, чем мама или Имоджен, потому что их нельзя считать плохими только из-за секса до брака или рождения ребенка в молодом возрасте.

Слово «секс» очевидно заставило дядю почувствовать себя неловко, и он отвел глаза.

– Ты, должно быть, голодна. Проходи на кухню. У меня остался тыквенный суп.

В животе действительно было пусто, поэтому я молча последовала за ним. Как только я села на деревянную скамейку и оказалась напротив дымящейся миски с супом, я продолжила объяснять свою позицию:

– Вы не должны осуждать маму и Имоджен. Они никому не причинили вреда. Благодаря им появилась новая жизнь, и они действовали из любви.

– Скорее, похоти, – поправил дядя Гулливер, опустившись на скамейку напротив меня с «Гиннессом» в руке. Он сделал глоток и откинулся назад, все еще наблюдая за мной, как будто пытался разглядеть грех где-то в глубине меня.

– Могу я тоже выпить «Гиннесса»? – спросила я, кивая на банку.

– В этой стране разрешено пить только после двадцати одного.

Я закатила глаза.

– Я пью пиво с шестнадцати лет, дядя. Я не опьянею от банки «Гиннесса».

– Пока ты находишься под крышей моего дома, ты соблюдаешь мои правила, Эйслинн. Если ты не собираешься этого делать, то можешь искать другое место для ночлега.

– А каковы в таком случае правила?

– Никаких мужчин, никакого алкоголя, никаких вечеринок.

– Хорошо, – кивнула я. Для вечеринок не было времени, а после того, как Патрик разбил мне сердце, я не особо интересовалась мужчинами. А выпитый между делом после работы «Гиннесс» едва ли считался алкоголем. – Я посвящу все свое время поискам Имоджен.

Я задумчиво сузила глаза, засунув в рот еще одну ложку супа-пюре. Он не был приправлен, кусочек белого хлеба прилип к моему небу. Щепотка соли, возможно, мускатный орех и корица, а также немного уксусной кислоты – и ужасный хлеб, отправленный в мусорное ведро – поправили бы положение. Если бы у меня было больше времени, я бы испекла бездрожжевой хлеб.

– Имоджен приходила к вам, когда приехала сюда?

– Она появилась на пороге, как и ты, но выглядела так, будто собиралась работать на улице.

– Она модель, – резко произнесла я. – Значит, она была здесь, но не осталась у вас?

Имоджен никогда не упоминала о том, что общалась с дядей, поэтому я просто предположила, что она не пыталась увидеться с ним. Несколько наших телефонных разговоров в первые дни после того, как она приехала в Штаты, были очень короткими, и мне не хватало информации.

– Я не принял ее. Было заметно, что она уж попала в дурную компанию.

– Какую еще компанию?

Гулливер встал и начал мыть кастрюлю из-под супа.

– До меня лишь доходили слухи, что она ищет спонсоров для воплощения в жизнь своих детских мечтаний.

– У нее есть потенциал. Все всегда говорили ей, что она может стать успешной моделью. – Гулливер никак не отреагировал, как будто мой аргумент даже не заслуживал ответа. – Где она искала спонсоров?

– Тебе лучше не следовать по ее стопам. То, с чем ты можешь столкнуться, не для слабонервных.

– Что это значит? – Я встала и отнесла миску к раковине. – Если вы хоть что-нибудь знаете, вы должны рассказать мне. Пожалуйста, дядя. Мы все-таки семья. Помогите мне найти мою сестру.

Он взял у меня тарелку и вымыл ее со стоическим спокойствием, что вогнало меня в ступор. Я знала, что он испытывает меня и в особенности мое терпение, поэтому взяла себя в руки и ждала, когда он скажет мне все что сможет, пусть даже на своих условиях.

– Твоя сестра, как и ожидалось, выбрала легкий путь. Вместо того, чтобы зарабатывать деньги честно, она решила отправиться искать их в Содоме.

– Содоме? Серьезно? – Мне едва удалось сдержать ухмылку. Неужели он действительно собрался отсылаться к Библии каждый раз, когда говорит об Имоджен?

Дядя Гулливер покачал головой.

– Это название места, куда ездила Имоджен.

Я никогда раньше не слышала о нем.

– Это в Нью-Йорке?

– Так некоторые люди называют поселение недалеко отсюда. Город греха, куда бы я никогда не отправился по своей воле. Я слышал, твоя сестра искала там удачу в «Роковой петле». Это место для заблудших душ.

– Заблудших душ, посещающих ваши богослужения? – язвительно спросила я. Учитывая, что он жил в старейшем ирландском районе Нью-Йорка, которым правил второй по старшинству сын клана Девани, я сомневалась, что он перестал быть духовником ирландской мафии. Мне бы хотелось, чтобы мама была более откровенной в своих рассказах. Мне не нравилось работать вслепую.

Выражение лица Гулливера стало настороженным.

– Многие люди посещают службы. Тебе тоже следует это делать. Это пойдет на пользу. Твоя мать слишком часто избегала церкви.

– Я схожу в церковь завтра, хорошо? – Я надеялась завоевать его благосклонность. У дяди Гулливера были связи, которые действительно могли помочь мне в поисках. – Ирландцы до сих пор вам во всем исповедуются, не так ли?

Если бы кто-то из них был причастен к исчезновению Имоджен, то этот человек признался бы дяде. При мысли об этом по моему телу пробежал леденящий холод. Мама ожидала худшего, но у меня все еще была надежда.

– Я дал клятву и не нарушу ее.

– Клятву перед Богом или перед Девани?

Выражение его лица стало жестче.

– Моя жизнь посвящена Богу.

– Тогда помогите мне. Скажите, признавался ли вам кто-нибудь из мафии в чем-нибудь, связанном с Имоджен?

– Я связан своей клятвой, Эйслинн. Некоторые вещи важнее земных дел.

– Даже важнее семьи?

– Даже ее! – отрезал он. – Тебе пора идти спать. Богослужение начинается в девять.

Он встал, завершая наш разговор. Я поднялась со скамейки и поплелась в свою комнату. Сев на кровать, я позвонила маме, и если бы деньги не были проблемой, я бы позвонила ей еще раз, просто чтобы услышать ее голос и почувствовать себя ближе к дому. Даже спустя час после того, как я легла на мягкий матрас, я все еще не спала. Большую часть полета я дремала, поэтому приземление в Нью-Йорке и пребывание здесь с дядей Гулливером теперь казалось мне чем-то сюрреалистичным. Вроде сна, из которого я очень хотела вырваться прежде, чем он превратится в кошмар.

Дядя Гулливер разбудил меня очень рано, чтобы мы могли подготовиться к богослужению. Я надела единственный подходящий наряд, который взяла с собой: белое летнее платье с пуговицами спереди. Оно доходило мне до колен, а рукава спускались до локтей – достаточно целомудренно для церкви. По словам мамы, это делало меня похожей на примерную ученицу католической школы. Еще я взяла с собой белый кардиган, но сегодня должно было быть тепло, как и всегда в сентябре.

Церковь была еще пуста, когда дядя провел меня внутрь за двадцать минут до начала службы. Он скрылся в передней части, готовясь к началу. Я задрожала от холода. День обещал быть жарким, около 32 градусов по Цельсию, но тепло снаружи еще не проникло внутрь нефа.

Я решила сесть на одну из последних скамеек, главным образом для того, чтобы иметь хороший обзор на всех прихожан. Опустившись на холодную скамью, я сложила руки на коленях. Я ходила в церковь каждое воскресенье, всегда одна, потому что ни мама, ни Имоджен не верили в Бога. Во время службы бушующий поток внутри меня успокаивался. Я находила большое утешение в мысли, что за мной кто-то присматривает, особенно в те моменты, когда я оставалась дома одна, пока мама была на работе, а Имоджен в очередной раз куда-нибудь сбегала.

Вскоре стали прибывать первые прихожане, крестясь при входе и приветственно кивая в мою сторону. Как я и ожидала, там было удивительно много широкоплечих мужчин со шрамами и татуировками, видневшимися из-под красивых классических рубашек. Проходя мимо, они оглядывали меня с головы до ног, и взгляды их никак не подходили для церкви. Либо они были откровенно враждебны (чужаков явно не приветствовали), либо смотрели с вожделением. Я игнорировала внимание к себе и притворялась, что сосредоточена на Библии, лежащей у меня на коленях, пока что-то в атмосфере не изменилось. Это было сложно описать словами, мне оставалось только наблюдать.

Дядя Гулливер по-прежнему приветствовал каждого посетителя, но его поведение изменилось – он стал чересчур покорным. До этого момента он приглашал всех войти, но теперь возвышающийся над ним человек заставил моего дядю вести себя как гость в его собственной церкви, как будто ему вообще следовало просить разрешения, чтобы находиться здесь.

Я узнала этого человека по фотографиям из газет.

Лоркан Девани говорил с дядей с доброжелательной улыбкой, хотя его темные глаза продолжали смотреть настороженно. Он был высоким широкоплечим мужчиной, который выглядел внушительно в деловом костюме, но будь он одет по-спортивному, никто не посмел бы выказать меньшее уважение. Его смуглое лицо гармонировало с темно-каштановыми волосами. Щетина на подбородке и щеках только добавляла ему очарования. Некоторые люди думали, что ирландская кровь означала наличие рыжих волос и веснушек, но ирландцы выглядели по-разному, и многие темноволосые люди имели кельтские корни, далеко уходящие в века.

Если я правильно помнила истории, которые рассказывали в «Купеческой арке», совсем недавно Девани исполнилось тридцать, и в пабе в Бронксе была большая вечеринка по случаю его дня рождения.

Его взгляд сканировал скамьи, и я быстро опустила голову, сосредоточившись на Библии. Я могла только надеяться, что его внимание обойдет меня стороной. Если он заметит мою заинтересованность, это лишь вызовет подозрения. Но если бы Имоджен действительно искала спонсоров, то ирландская мафия и, в частности, глава их клана были теми, с кем она, скорее всего, попыталась бы сблизиться. Строгие принципы дяди Гулливера в отношении признаний, которые он слышал, только усилили мои подозрения.

После службы я осталась сидеть на своем месте и видела, как Лоркан Девани исчез в исповедальне. Я с трудом сдержала смех. Он действительно думал, что признание меняло что-то к лучшему? Можно было надеяться, что продажа индульгенций была давно забытой практикой в католической церкви, но разве можно было не засомневаться в этом, когда дядя Гулливер настолько склонил голову перед мафией?

Я встала и как можно незаметнее направилась ближе к исповедальне. Она была сделана из сосны и окрашена в темно-красный цвет, каждая из ведущих внутрь дверей была увенчана небольшим козырьком. Лоркан исчез за дверью с правой стороны. За левой же дверью было место для другого кающегося, но в очереди на исповедь больше никого не было. Возможно, существовало неписаное правило, согласно которому никому не разрешалось исповедоваться в тот день, когда это делал Лоркан. Место дяди было посередине. Может быть, это была хорошая аналогия для его позиции в жизни в целом: он оказался между двух стульев. К сожалению, дверь исповедальни распахнулась прежде, чем я смогла подойти достаточно близко, чтобы подслушать беседу, и Лоркан успел выйти. Мой дядя также покинул исповедальню, и оба мужчины уставились на меня – Гулливер с порицанием, а Лоркан – с сильным любопытством, он буквально сканировал мое лицо. Не отрывая от меня глаз, низким голосом он спросил:

– Твоя племянница, преподобный?

– Да, пожалуйста, познакомьтесь. Эйслинн Киллин. – Он жестом пригласил меня подойти ближе, и я неохотно приблизилась к двум мужчинам, запуганная пронзительным взглядом властного мужчины.

– Похожа на твою сестру в молодости.

Лоркан знал мою маму? Я направила на дядю вопросительный взгляд, но он проигнорировал меня.

– Она унаследовала внешность, но, к счастью, не характер и не греховные наклонности.

Мне было смешно. Дядя Гулливер совсем не знал меня.

Лоркан кивнул.

– Приятно познакомиться, мисс Киллин.

Его протяжное произношение вызвало мурашки – не совсем неприятные – по моему позвоночнику. Он протянул мне большую, сильную руку, покрытую шрамами. Я колебалась несколько секунд, и его рот дернулся от эмоции, которую мне было трудно расшифровать. Мне пришлось отвести глаза от его слишком внимательного взгляда.

В тот момент, когда моя ладонь коснулась его, мой пульс ускорился, и меня бросило в дрожь, что крайне удивило меня. Я быстро отступила и слегка улыбнулась.

– Можно просто Эйслинн.

По его губам казалось, что он хочет улыбнуться, но этого не произошло.

– Значит, Эйслинн.

Гулливер смотрел на нас как ястреб. Может быть, он не одобрял мое общение с членами мафии точно так же, как и мама.

– Лоркан, нам нужно уйти в пять, если мы хотим успеть к первой встрече в Содоме, – сказал человек, похожий на гориллу, с сильным керрийским акцентом. У него были коротко стриженные светлые волосы и мускулистая фигура. Я бы дала ему лет пятьдесят.

Лоркан кивнул и отступил назад, что позволило мне дышать немного свободнее. Его присутствие вызывало давящее чувство в моей грудной клетке.

– Вы видели мою сестру? – выпалила я, прежде чем у него появилась возможность уйти.

Игнорируя разъяренное выражение лица дяди Гулливера, я продолжала смотреть только на Лоркана. Он ненадолго сузил глаза и повернулся к дяде с резкой улыбкой, которая отнюдь не была дружелюбной.

– Кажется, Киллины вернулись, чтобы снова создать проблемы в Нью-Йорке, так?

Дядя нервно засмеялся, его рука сжимала ручку деревянной двери.

– Вовсе нет, Лоркан. Моя племянница здесь, чтобы получить моральное руководство и восстановить семейные связи, ничего более.

– Конечно, – протянул Лоркан и ушел, продолжая бросать в мою сторону испытующие взгляды. Мне пришлось бороться с желанием опустить голову.

В тот момент, когда мы с дядей Гулливером остались одни, он схватил меня за руку.

– Ты с ума сошла?

– Я всего лишь спросила об Имоджен. Это ведь не преступление, верно?

Он покачал головой, его лицо становилось все более красным.

– Не преступление, но глупость. Теперь Лоркан знает, что ты ищешь свою сестру.

– Я не сказала, что ищу ее. Если он решил, что я ее ищу, это означает, что он знает о ее исчезновении.

Дядя Гулливер сжал губы.

– Не пытайся проникнуть в темный мир Лоркана, Эйслинн, послушай меня.

– Я лишь хочу найти Имоджен. Вот и все. – Я пожала плечами. – Возможно, я должна поехать сегодня в Содом, если Лоркан будет там.

– Содом – это не место, где можно гулять просто так. Даже если твоя сестра оказалась там, ты не должна следовать ее плохому примеру. Ничего хорошего не происходит с тем, кто переступил границу Содома. Это нечестивое место, Эйслинн. Только заблудшие души бродят там.

– Я полагаю, вы знаете большую часть из них. Там ведь работают и многие ирландцы, верно?

Дядя огляделся, убеждаясь, что мы остались одни в церкви.

– Ирландцы, но не только они.

– Могла ли Имоджен отправиться туда, чтобы найти спонсора?

Он фыркнул.

– Люди едут туда, чтобы найти наркотики, деньги и оружие.

– Может быть, Имоджен отправилась туда, чтобы достать деньги для своих фотосессий. В конце концов, модельное портфолио стоит дорого.

Дядя Гулливер ничего не сказал – это могло означать только то, что я была на правильном пути.

– Не ходи в Содом, Эйслинн. Даже мои молитвы не защитят тебя там.

– Спасибо, дядя, но я могу позаботиться о себе.

Глава 4

Эйслинн

В тот же день около полудня я села на автобус до Содома. Предстояло ехать до последней остановки. Чем ближе мы подбирались к конечной точке маршрута, тем меньше людей оставалось в автобусе, что было объяснимо, учитывая, что Содом был концом всех надежд. К предпоследней остановке там остались только я и две девушки, одетые в блестящие мини-платья с идеальным, но чересчур ярким макияжем. Они говорили приглушенными голосами и иногда бросали в мою сторону любопытные взгляды.

– Последняя остановка – Содом! – пролаял водитель автобуса, припарковавшись возле серой бетонной остановки, разрисованной граффити. Он открыл окно и закурил.

Вид из покрытых грязью автобусных окон был не очень привлекательным из-за переполненных мусорных баков и потрескавшихся тротуаров, усеянных отходами и собачьими фекалиями. Еще хуже, чем расписанные граффити дома и закрытые картоном витрины, выглядели люди, ползущие вдоль тротуара. Выражение «заблудшие души» был более чем уместным. С глазами, как у привидений, и тревогой на лицах они смотрелись здесь очень органично.

– Выметайся или покупай обратный билет! – крикнул водитель автобуса, поскольку я все еще сидела, сгорбившись на своем месте, после того как две девушки вышли.

Я встала, схватила свой кошелек и покинула автобус. У меня было твердое намерение купить обратный билет чуть позже – я не была привязана к этому городу навсегда, но мне предстояла важная миссия. От прохладного ветра снаружи мои волосы и подол платья разлетались в разные стороны. Учитывая, что улицы Содома казались дорогами в ад, я была удивлена, что здесь не так уж и жарко. Я сразу же пожалела о том, что надела свое белое летнее платье, и не только из-за падения температуры. Люди смотрели на меня, как будто я была инопланетянкой.

– Я ищу «Роковую петлю», – со вздохом сказала я.

– Вы уверены? – переспросила девушка с черными волосами, поднимая с насмешкой одну бровь.

Я даже не обиделась. Мне не стоило направляться в эпицентр криминальной жизни в белом церковном платье и карамельного цвета балетках из искусственной замши.

– Может быть, это игра в невинную девственницу. Вероятно, приносит много денег, если публика подходящая, – высказалась ее подруга.

Я моргнула, потеряв нить их разговора.

– Я могу пойти с вами?

– Конечно, – кивнула темноволосая девушка.

Вскоре мы прибыли в район со складскими помещениями, которые казались настолько древними, что было удивительно, как они еще не развалились. Мужчины, проходящие мимо, окликали меня, провожая своими надменными, похотливыми взглядами, а многие женщины выглядели еще более безнадежными, чем я могла себе представить.

Мои спутницы шли рядом и оживленно болтали о том, как подцепить спонсора.

– Что значит «спонсор»? – в конце концов спросила я.

Витрины светились красными и оранжевыми цветами, через них были видны полуголые женщины, сидящие за барными стойками и продающие единственное, что у них было – их тела. Это напомнило мне об изображениях Квартала красных фонарей в Амстердаме. Я никогда не покидала Ирландию до поездки в Нью-Йорк, поэтому мои знания о других городах были подчерпнуты из телепередач и интернета.

Девушки обменялись еще одним взглядом, который дал понять, что они думали, что я глупа как пробка.

– Кто-то, кто предоставляет тебе хороший уровень жизни в обмен на секс или сопровождение.

– Понятно, – сказала я. – Я не ищу спонсора. И у меня мало времени.

– Если ты предоставляешь услуги только на почасовой основе, то должна отправиться туда. – Они указали на самую страшную постройку из зданий «Роковой петли». – А мы идем в ночной клуб, где богатые мужчины ищут себе компанию.

Я пошла в направлении, которое они указали. Там было огромное здание, которое раньше служило скотобойней, если верить наполовину стершейся надписи. Я сглотнула, но прежде, чем я успела переспросить девушек, они ушли на своих острых шпильках.

Когда я подошла к бойне, то заметила прислонившегося к фасаду здания пожилого мужчину. Я остановилась рядом с ним.

– Я ищу место, где я могла бы получить деньги.

Я отказывалась верить, что Имоджен могла прийти сюда, чтобы заработать.

– «Сучий двор» здесь, – проворчал он, указывая на бойню. – Я моргнула, уверенная, что неправильно расслышала его, но он скривил почти беззубый рот в наглой ухмылке. – Могу еще чем-нибудь помочь, сладкая?

Я яростно покачала головой и попятилась. Глубоко вздохнув, я направилась к широким стальным двойным дверям, которые служили входом в упомянутый «Сучий двор».

Двери охранял огромный мужчина с зачесанными назад светлыми волосами. Его взгляд скользнул по мне.

– Какие услуги ты предлагаешь?

– Никакие. Я здесь, чтобы получить информацию.

– Если ты ничего не продаешь, то ты не можешь войти. Либо ты здесь по деловому вопросу, либо можешь уносить эту хорошенькую задницу куда-нибудь еще.

Я стиснула зубы.

– Хорошо, значит, я здесь по делу. – Я ведь могу просто притвориться: заломить цену и не соглашаться на меньшее, верно?

– Тогда вперед.

Он открыл одну из дверей, и я вошла внутрь. Это было огромное здание со стальными колоннами и потолком высотой в несколько этажей. Стены и пол были каменными. Ближе к стенам с потолка свисали крюки. Я предположила, что когда-то их использовали для обескровливания туш животных. В самом конце я увидел сцену, перед которой стояли круглые столы. За ними сидели мужчины, и даже если бы я не была в «Роковой петле», то поняла бы, что это члены мафии и бандиты. Выглядели они подозрительно.

Вокруг меня собралась толпа женщин, ожидающих, пока двое мужчин напишут их имена на айпаде. Большинство из них были одеты очень сексуально, некоторые удивили меня школьной формой или латексными костюмами. Одна из них была даже одета в костюм кошки с ошейником.

Когда подошла моя очередь назвать свое имя одному из парней, я все еще была невероятно ошеломлена окружением, поэтому так и не решила, какое вымышленное имя использовать для регистрации.

– Меня зовут…

– Никаких имен, – усмехнулся усатый парень.

– Хорошо.

– Одна ночь или больше?

– Угу… одна, – выдавила я. Я не собиралась снова возвращаться в «Роковую петлю», поэтому доступа на одну ночь было достаточно. Придется ли мне платить за вход?

– Лучше работать в роли девственницы, верно?

Я ничего не сказала. На сцену поднялся артист и запел «The Best» Тины Тернер. Все больше и больше мужчин занимали места за столиками рядом со сценой.

– Особые способности или таланты?

Я моргнула, совершенно ошеломленная вопросом.

– Что так долго? – выкрикнула женщина из конца очереди.

– Эм, ну, я могу держать шесть пинт эля и крутить колесо одновременно! – выпалила я.

Взгляд парня сказал мне, что это было не совсем то, чего он ожидал. Позади меня послышалось хихиканье. Я покраснела, осознав свою ошибку и то, о чем меня на самом деле спрашивали. Я пыталась придумать что-нибудь, что соблазнило бы мужчину, но в голове было пусто. Я никогда не была любительницей приключений.

– Ирландская девица, чистая, как первый снег, – усмехнулся мужчина. – Это повысит ставки.

Он толкнул меня вперед.

– Что? Я не… – Я сделала паузу. – Ставки? У меня фиксированная цена. – Как минимум пятьдесят миллионов долларов, чтобы никто не купил меня, мое тело. Очевидно, в этом месте женщины продавали только одну вещь. Действительно, «Сучий двор».

Но этот мужчина проигнорировал меня, а другой схватил мою руку и потащил к очереди из женщин, ожидающих, чтобы их вывели на сцену, как только там закончится выступление. С поклоном и взмахом руки артист удалился, и начался первый аукцион. Стартовая цена за ночь с женщиной составляла двадцать долларов.

– Эй, – я пыталась высвободиться из хватки мужчины, – у меня фиксированная цена.

– Женщины не определяют свою цену. Это делают участники аукциона. – Он подтолкнул меня в конец очереди.

– Это недоразумение. Я здесь не для того, чтобы выставлять себя на аукцион. Мне нужно идти.

Мужчина преградил мне путь.

– Ты уже пришла. Теперь тебя продадут с аукциона. Единственный способ уйти – это дождаться, когда покупатель закончит с тобой… Или когда выяснится, что тебя никто не купит.

Я пыталась с ним спорить, но он вел меня вперед, пока мы не подошли к сцене. Он грубо толкнул меня, и я споткнулась на лестнице. Мое сердце бешено колотилось. Взгляд заскользил по собравшимся гостям, и вся смелость тут же испарилась. Мужчины, смотревшие на меня, выглядели как преступники, как будто их перевезли сюда прямо из Синг-Синга[2], или как там называлась худшая тюрьма в Штатах. Большинство из них были покрыты татуировками и шрамами с ног до головы и смотрели холодными любопытными глазами. Они хотели сожрать меня, поглотить и причинить мне боль, а может даже убить, судя по выражениям лиц некоторых из них. Работая официанткой в туристическом районе Дублина, я иногда чувствовала себя как свежий кусок мяса и получала пару хлопков по заднице, но это нельзя было сравнить с настоящим ужасом, который я испытала, став потенциальной жертвой.

Мой пульс резко ускорился. Я порылась в сумочке в поисках телефона, но обнаружила, что его нет. Усатый парень, должно быть, забрал его во время обыска. Меня бросило в пот.

Я отвернулась ото всех, внезапно охваченная страхом. Я не могла этого сделать. Мне придется придумать другой способ найти Имоджен. Может быть, дядя Гулливер найдет в глубине своей души желание помочь мне.

Крупный парень широко улыбнулся, но не позволил мне уйти со сцены.

– Без шансов, куколка. Ты подписала контракт. Никакого побега.

– Какой контракт? – Я замерла, мое дыхание прервалось. – Подождите…

– Никаких «подождите». Топай на сцену или я отнесу тебя туда. У нас даже есть цепи, если потребуется.

Я отшатнулась назад, подальше от него, и оказалась в центре внимания. Тяжело сглотнув и пытаясь скрыть панику, я встретилась с десятками голодных мужских взглядов.

– Выставлена на торги: застенчивая рыжая прямиком из Дублина. – Загорелся еще один луч света, на мгновение ослепивший меня.

– Начальная ставка: двадцать долларов до восхода солнца.

До восхода солнца? Двадцать долларов? В горле пересохло, а паника распустила крылья, которые начали остервенело трепетать в моем животе. Я молилась, чтобы никто не захотел меня. Что я могла сделать, чтобы дать им отпор? Мой разум был переполнен огромным количеством мыслей. Может быть, вызвать рвоту? В любом случае я была близка к этому.

– Сюда, – позвал мужчина с резким акцентом, определенно восточноевропейским.

Мое сердце замерло. Я отчаянно искала в толпе говорящего, но из-за прожекторов его было трудно разглядеть. Я могла уловить лишь нечеткие формы, особенно в задней части здания.

– Двадцать пять! – прокричал американец.

Наконец свет слегка приглушили, и мои глаза снова смогли сосредоточиться на толпе. Однако это не принесло большого утешения, поскольку я снова столкнулась с ухмыляющимися взглядами десятков мужчин.

– Тридцать!

– Пятьдесят!

Ставки росли, достигнув трехзначной суммы, когда мое внимание привлек ирландский акцент.

– Двести, – произнес глубокий властный голос.

Я сразу узнала этот голос. Я сомневалась, что когда-нибудь смогу его забыть. Его обладателю не нужно было говорить громче, чтобы привлечь мое внимание или внимание ведущего аукцион. Мой взгляд выхватил его в толпе, будто меня магнитом тянуло к нему. Лоркан Девани стоял за последним рядом стульев и наблюдал за мной. Рядом с ним за столом сидела группа мужчин; только один стул был свободен, вероятно, его.

Зная репутацию Девани, я не хотела, чтобы он меня купил. Но я также не хотела, чтобы он меня не купил. Остальные мужчины были не лучшим вариантом, и если я правильно поняла загадочные слова дяди Гулливера, Лоркан был человеком, который знал об Имоджен больше других.

Больше всего мне хотелось бежать, но повсюду была охрана, следившая за тем, чтобы женщины не ушли, не будучи проданными с аукциона.

Я оказалась в ловушке, и моей единственной возможной надеждой был Лоркан Девани. Я молила Бога, чтобы его связь с моим дядей заставила его пожалеть меня. К сожалению, он не был похож на человека, который умеет испытывает жалость. Выражение его лица было холодным и расчетливым, когда он делал ставку.

Торги длились целую вечность, и я мечтала о чуде: чтобы появился Гулливер и спас меня. Многие из головорезов носили кресты на шее или наносили их на кожу в виде татуировок. Они были богобоязненными. Это должно было что-то значить. Верно?

По мере того как ставки все росли и росли, мне казалось, что я становлюсь все меньше и меньше. Наконец аукционист ударил по столу молотком, представлявшим собой фигурку обнаженной, нагнувшейся женщины.

– Сегодня вечером наша юная ирландка отправится к мистеру Лоркану Девани!

Мысли спутались, дыхание участилось. Лоркан Девани купил ночь со мной за несколько тысяч долларов.

Я надеялась, что моим покупателем станет именно он, ведь другие варианты были не лучше, но теперь, когда я посмотрела на этого высокого, задумчивого мужчину, кровь в моих жилах заледенела. Что я натворила? Он должен ожидать чего-то взамен за такие большие деньги, и даже если это не так, задолжать такому человеку, как он, было ужасной идеей.

Господи, помоги мне.

Лоркан

Устав от разговоров и демонстрации отчаявшихся женщин, продающих себя тому, кто предложит самую высокую цену, я был готов уйти. Многие из экспонатов едва ли стоили минимальной цены в двадцать долларов, и жалкий вид тех, кто был слишком потрепан, чтобы платить двадцатку, действовал мне на нервы. Я никогда не платил за секс раньше, не стану и теперь.

Мой моральный компас, конечно, и без того сбоил, но мысль о том, что в моей постели будет женщина, которая не хочет, чтобы я ее трахал, была отвратительна. В конце концов, у меня была гордость.

Я кивнул своим деловым партнерам, не зная, почему они отдали предпочтение этому месту. Эти грязные заведения, казалось, особенно нравились добрым католикам и женатым старикам из Ирландской республиканской армии[3].

– А далее у нас ночь с настоящей ирландской девственницей.

Краем глаза я заметил ее огненно-рыжие волосы. Я повернулся к сцене, и меня охватило странное чувство дежавю. Эйслинн Киллин, спотыкаясь, направилась к центру сцены с большими, круглыми от страха глазами; одетая по-прежнему в платье, в котором была сегодня в церкви, она прижимала к груди потертую кожаную сумочку.

Симус проследил за моим взглядом. На его лице промелькнуло узнавание:

– Лоркан, это племянница Гулливера, не так ли?

Я кивнул, но мое внимание было сосредоточено исключительно на испуганной рыжей девушке на сцене.

– Думаю, я все-таки останусь выпить еще.

Он усмехнулся.

– У священника случится сердечный приступ, когда он узнает.

Меня не волновали ни чувства Гулливера, ни его здоровье.

Но меня определенно волновал этот аукцион. Было очевидно, что Эйслинн Киллин загнана в тупик. Я не верил, что она знала, во что ввязывается, когда вошла в это здание.

Девушка привлекла мое внимание в тот момент, когда я заметил ее, сидящую на скамье в белом платье, выглядевшую как покорная католичка, если не считать преувеличенной внимательности на ее лице и любопытствующего огня в глазах.

Глаза у нее были как листья клевера, как бесконечные травянистые долины Керри[4]. Кожа бледная, как пена на бушующих волнах, разбивающихся о суровые скалы Кента. А волосы рыжие, как закат над Дублином. От нее даже пахло домом – соленым ветром, дующим с океана, свежескошенной травой и чем-то очень родным. Прикосновение к ее руке этим утром пробудило во мне тоску, которую я долгое время подавлял, тоску по красоте моей родной страны и компании дерзкой ирландки.

В Эйслинн было все, чего мне не хватало вдали от Ирландии, и даже больше. Я хотел ее. Ее невинность. Ее тело. Ее улыбку. Все.

Сегодня вечером неожиданно представился шанс. Я, конечно, мог бы попросить у Гулливера ее руки и сердца в обмен на давно забытый долг, который ему нужно было отдать, но повторять историю я не собирался. Нет, это был гораздо лучший способ заполучить мисс Киллин.

Я опустился на стул, который недавно освободил. Старые злобные дураки подняли бокалы, произнося тост. Вскоре в торги вступили еще несколько человек, в результате чего ставка выросла до трехзначной суммы.

И впервые за свои тридцать лет я принял участие в аукционе в «Сучьем дворе».

Взгляд Эйслинн вспыхнул от узнавания, когда она услышала мой голос, и вскоре эти зеленые глаза наконец остановились на мне. Они были наполнены мощной смесью чувств – надежды и трепета.

Когда прозвучал удар молотка и я купил Эйслинн на ночь, на ее лице отразились те же эмоции.

Она не была уверена, был я ее спасителем или предвестником конца.

Я тоже.

Глава 5

Эйслинн

Работник «Сучьего двора» в полной тишине повел меня к комнате в задней части аукционного дома. Внутри было все что нужно хорошему борделю: круглая кровать, секс-качели, зеркала от пола до потолка напротив кровати и широкое кожаное кресло; там были душевая кабина и стена, полная крючков, на которых держались кожаные плети, кнуты, наручники и многое другое.

Мой рот открылся, когда я поняла, в какое затруднительное положение попала. Но еще не все было потеряно. Могло быть намного хуже, если бы меня купил кто-то другой, а не Лоркан Девани. Верно?

Глубокий голос Лоркана послышался в дверях, где он обменялся парой слов с другим парнем. Я обернулась на звук, не желая стоять спиной к такому человеку, как Лоркан Девани. Возможно, дядя Гулливер для него не совсем чужой человек, но я сомневалась, что это его остановит.

Мои опасения подтвердились, когда Лоркан вошел и закрыл дверь. Его взгляд был нетерпеливым… и голодным.

– Мисс Киллин, я не ожидал увидеть вас снова так быстро, тем более в таком грязном месте. Я не уверен, что это можно назвать приятным сюрпризом.

Он сверкнул своими белыми зубами.

– Это недоразумение, – твердо произнесла я, пытаясь скрыть страх.

– Неужели?

Лоркан подошел ближе, скорее, подкрался, его темные глаза не отрывались от меня. Он держал руки в карманах, что должно было, видимо, продемонстрировать расслабленность, но его тело было заметно напряжено.

Я заставила себя улыбнуться. Когда Лоркан подошел ближе, узел в моем животе затянулся. Он был невероятно высоким и широкоплечим, с таким телосложением нелегко подобрать деловой костюм по фигуре, но выглядел он эффектно. Хотя на нем не было галстука. Из-под ворота расстегнутой на две пуговицы белой рубашки виднелась грудь, покрытая аккуратно подстриженными волосами.

– Я пришла сюда в надежде найти информацию о моей сестре Имоджен. Боюсь, она могла оказаться здесь в поисках денег.

– Так ты тоже решила себя продать?

– Нет! – воскликнула я. – Я не знала, что меня выставят на аукцион. Вышибала сказал мне, что я могу войти в здание только в том случае, если я пришла «по деловому вопросу».

Его рот дернулся в насмешливой улыбке.

– В «Роковой петле» мы соблюдаем договоренности. Обещанное всегда выполняется.

Я едва могла дышать от паники, когда он приближался ко мне, как лев, загоняющий свою добычу.

– Где именно в Ирландии ты жила? Я помню, как Гулливер однажды упомянул Дублин, – поинтересовался он, позволяя своему акценту проявиться.

– Именно. Дублин.

– А конкретнее?

– Район Темпл-Бар, «Купеческая арка», прямо напротив моста Полпенни.

– Похоже, девственница-католичка – отличный денежный образ. Все эти люди были готовы заплатить достаточно за то, чтобы заполучить первую ночь с тобой. Глупая ролевая игра, если хочешь знать мое мнение. Ведь подобная девушка не оказалась бы в таком месте, как Содом, и тем более не стала бы продавать свое тело. И почему вообще кому-то хочется заплатить деньги за того, у кого нет опыта?

Он остановился прямо передо мной, пронзив взглядом. Если он хотел заставить меня чувствовать себя идиоткой, то он преуспел. До меня доносился его аромат: сандаловое дерево, возможно, с нотками льна и корицы.

Я тяжело сглотнула. Мне хотелось разрыдаться. Я не могла справиться с его энергетикой. Он вызывал желание сжаться перед его мощной аурой, но будь я проклята, если хотя бы не попытаюсь скрыть это.

– Вас никто не заставлял покупать меня. И если я не то, что вы ожидали, вы можете отменить сделку, – произнесла я тихим голосом, надеясь, что он согласится. Я не могла вернуть ему три тысячи долларов, которые он заплатил за меня.

Его улыбка стала шире, и на мгновение он начал выглядеть как озорной мальчишка, если не считать взгляда. Тот был проницательным и настороженным, лишенными любого намека на юмор. Глаза были не такими черными, какими казались на расстоянии: темный оттенок по краям к центру переходил в красивый зеленый.

Я была в абсолютном ужасе от него, но в то же время невольно поддавалась влиянию его низкого, глубокого голоса и мужественного аромата. Мне хотелось наклониться ближе и прижаться носом к его шее.

– Значит ли это, что ты солгала, когда пришла в «Роковую петлю»? Твое предложение – мошенничество? – В его голосе прозвучала угроза.

– Нет… Как я уже сказала, это было недоразумение. Я не лгунья.

– Значит, за свои деньги я получу то, что ты предложила? – Он поймал мой взгляд и сдернул бретельку платья. Мучительно медленно провел ладонью по обнаженному плечу. Теперь я не могла отказаться от сделки. Я бы никогда не покинула Содом невредимой, если бы Лоркан Девани подал жалобу. В этом месте, похоже, не были терпимы к тем, кто нарушал правила.

Его щетина задела мое плечо, когда он наклонился ближе. Моя кожа покрылась мурашками. Когда он приблизился к моей шее и шумно выдохнул, я прикусила нижнюю губу.

– Значит, поиски сестры привели тебя сюда?

Быстрая смена темы сбила меня с толку, чего, думаю, он и добивался.

– Да. Уверена, я бы нашла здесь кого-то, кто обладает нужной информацией.

– Возможно, я смогу что-нибудь для тебя узнать.

– Было бы крайне любезно с вашей стороны.

У меня перехватило дыхание, когда он высунул язык, чтобы попробовать мою кожу на вкус. Его близость и прикосновения не давали мне ясно мыслить. Те несколько редких поцелуев в шею от Патрика напоминали приветствия от слюнявого французского бульдога соседей. Но губы Лоркана на моей коже… вызвали покалывание в теле, которое разрушило страх.

– Я мог бы помочь тебе, – пробормотал Лоркан, – но я деловой человек, и у всего есть своя цена.

– Я не собираюсь работать на вас или продавать свое тело.

– Технически я уже владею твоим телом. По крайней мере, на сегодня, до восхода солнца. У меня достаточно времени, чтобы исследовать каждый его дюйм.

Я сглотнула.

– Может быть, мой дядя сможет вернуть деньги, которые вы на меня потратили.

Лоркан усмехнулся.

– Твой дядя тратит все свои деньги на дорогие сигары и виски или проигрывает их в покер, Эйслинн. Он уже должен мне, и я не хочу увеличивать его счет. – Он слегка отстранился и устремил на меня устрашающий взгляд. – Я заплатил за каждый дюйм твоего тела, Эйслинн. Или ты хочешь остаться мне должна?

Лоркан впился в меня взглядом, лишая самоконтроля. Часть меня хотела, чтобы он воспользовался мной, быть может, чтобы отомстить Патрику, а может, по худшим причинам. Я не могла ясно мыслить, когда он был так близко.

– Разве не будет неловко, если вам придется рассказать об этом моему дяде? – спросила я.

Выражение его лица стало жестче.

– Если это твоя попытка меня шантажировать, то тебе следует пересмотреть свой подход.

– Нет! Я просто подумала…

Но, конечно, это была моя жалкая попытка использовать его уважение к церкви и священнику, чтобы выбраться из этой ситуации. По крайней мере, я не угрожала ему полицией. Это было бы самоубийством. Я слышала достаточно историй о Девани, работая за барной стойкой в «Купеческой арке».

– Итак, какой из двух вариантов предпочтешь, Эйслинн? Ты дашь мне то, за что я заплатил, или ты будешь у меня в долгу? Но одно предупреждение… мои процентные ставки ужасно несправедливы.

Я презрительно сверкнула глазами, пропуская мимо ушей его снисходительные слова. Наши лица были в опасной близости друг от друга, так что я могла разглядеть светло-зеленые крапинки в его глазах цвета лесной зелени и маленькую ямочку на подбородке, покрытом щетиной. Обычно меня привлекали только ровесники, но сейчас, находясь наедине со взрослым мужчиной, я чувствовала не только ужас.

– Я не останусь в долгу. Если вы настаиваете на выполнении этой сделки, берите то, что ваше по праву. – Во рту у меня пересохло, когда эти слова сорвались с губ. Мама всегда следила за тем, чтобы я держалась подальше от ирландской мафии, но даже я знала, что задолжать им было катастрофической ошибкой.

Лоркан погладил лямку на другом моем плече, а указательным пальцем провел по шее. Я была рада, что носила лифчик, пока его рука не начала прикасаться к груди. Он провел пальцем по моему соску, напрягшемуся от прикосновения. Я подавила вздох. Мое тело дрожало от переживаний и, к моему крайнему шоку… возбуждения.

Он отстранился.

– Как насчет того, чтобы показать мне то, за что я заплатил?

– Вы хотите, чтобы я разделась?

Он ухмыльнулся. Происходящее все еще казалось сном. Я не была уверена, что все происходит наяву.

– Именно. – Сглотнув, я развернулась. – Нет, – сказал он. – Я хочу видеть твое лицо, когда ты раздеваешься.

Я смело посмотрела на него, хотя мои щеки пылали. Он опустился на стул, вытянув руки на подлокотниках и уверенно раздвинув ноги. Болезненное любопытство охватило меня, когда мой взгляд упал на его промежность.

Задрав подбородок, я хотела показать, что ему не запугать меня, даже если вся власть и находилась в его руках. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась верхней пуговицы платья и расстегнула ее. Я сосредоточилась на них, а не на мужчине, пристально наблюдающем за мной. К моему удивлению, я получала удовольствие, зная, что он следит за каждым движением с восторженным вниманием.

Если бы Патрик когда-нибудь попросил меня раздеться, я бы отказалась. Пристальный взгляд Лоркана был большим афродизиаком, чем все, что делал Патрик. Со мной что-то очевидно было не так, и если я когда-нибудь вырвусь из «Роковой петли», мне потребуется время, чтобы найти ответ на вопрос, что именно.

– Смотри на меня, когда раздеваешься, – приказал он, и я не смогла противиться его командному тону.

Я подняла глаза вверх, пока они не пересеклись с его проницательным взглядом. Во рту у меня пересохло, когда его пальцы расстегнули оставшиеся пуговицы летнего платья, обнажая простое белое нижнее белье. Я не надевала ничего сексуального, ведь не подозревала, что в конечном итоге продам свое тело в «Роковой петле». В моем гардеробе не было чего-то хоть отдаленно эротичного, и уж конечно я не обзавелась комплектами белья, подходящими к случаю. У меня никогда не было причин покупать что-то особенное. Мы с Патриком всегда развлекались в темноте.

Я скинула платье с плеч, и оно растеклось у моих ног. Губы Лоркана дернулись, когда он взглянул на меня в одних лифчике и трусиках.

– Очень практично, – заметил он.

От его снисходительного тона мои щеки покраснели, но гнев начал привычным образом закипать в глубине моего живота. Я редко выходила из себя, но когда это случалось, это не приводило ни к чему хорошему.

– Почему бы тебе не избавиться от всего этого? – На самом деле это был не вопрос.

Мое сердце бешено колотилось, когда я потянулась за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Дрожащим пальцам потребовалось три попытки, прежде чем им это удалось. Несмотря на мое желание опустить глаза, я смотрела прямо на Лоркана, пока лифчик соскальзывал с моих рук и обнажал грудь. Ни один мускул его лица не дрогнул, как будто ему было безразлично, что я раздеваюсь перед ним. Вероятно, он видел сотни обнаженных женщин, возможно, даже обнаженную Имоджен. Эта мысль придала мне сил. Я была здесь, чтобы узнать, что случилось с моей сестрой, и вернуть ее домой. Если у Лоркана есть нужная мне информация, я обязана вытрясти ее, но если выяснится, что он причастен к исчезновению Имоджен… Тогда я заставлю его заплатить.

По коже пробежали мурашки, а соски затвердели. Взгляд Лоркана переместился на мою грудь, и, несмотря на холод, исходивший от кондиционера, мне внезапно стало очень жарко.

– Продолжай. – Его глубокий голос ворвался в мои мысли.

Небольшая дрожь пробежала по моей спине, когда я зацепилась пальцами за пояс трусиков. Отчаянным рывком я сбросила их с ног. Когда последняя капля скромности улетучилась, я почувствовала смесь облегчения и трепета.

– Давненько у меня не было женщины, которая не следит за собой, – размышлял он, разглядывая рыжий треугольник между моих ног.

Я покраснела.

– Я подстригаю там, – выпалила я.

Тень ухмылки скользнула по его лицу.

– О, я понимаю, Эйслинн, но все равно ты выглядишь более… натурально, чем любая другая женщина, которую я видел за последнее время.

Он пытался меня расстроить, и, к сожалению, ему это удалось. Бледность моей тонкой кожи совсем не помогала скрыть смущение и гнев. Я слишком быстро краснела, некоторым казалось это милым, но я от всей души ненавидела такие реакции своего организма.

– Подойди ближе.

Я сделала несколько шагов к нему.

– Ближе.

Еще несколько шагов.

– Ближе.

Мои обнаженные голени прижались к его брюкам.

– Я заплатил за ночь развлечений. Как насчет того, чтобы начать развлекать меня прямо сейчас? Мне становится скучно. – Он откинулся назад, указывая на свое тело. – Я весь твой.

– Как будто до этого тебе было мало развлечений, – прошипела я, выходя из себя.

Ему нравилось ставить меня в неловкое положение. Я не знала, что именно сделала, чтобы заслужить такое, или, может быть, это было в его природе – играть с людьми. Вероятно, последний вариант был правильным.

– Если ты имеешь в виду эту комичную версию стриптиза, могу тебя заверить, что это было крайне утомительно.

Я стиснула зубы.

– Ты меня мучаешь.

– Ты думаешь, это я тебя мучаю? – В его голосе послышалась угроза.

– Конечно. Тебе нравится ставить меня в неловкое положение и заставлять делать то, чего я не хочу.

Он вскочил на ноги, заставив меня сделать шаг назад, и навис надо мной с устрашающим выражением лица.

– Ты продала продукт, а я, смею напомнить, купил его по очень высокой цене. Если у тебя не было намерения предоставлять товар, то тебе вообще не следовало его предлагать. Там, откуда я родом, долги чтят. И ты должна позволить мне провести эту ночь с тобой.

Он был прав. Я продала свое тело, и теперь он ожидал, что я предоставлю его ему. Не имело значения, что я была слишком наивна, чтобы понять суть дела: по крайней мере, в его глазах это было так.

– Тогда возьми то, что я должна тебе! – прорычала я. – И я не буду тебе обязана.

Он обхватил мою шею, мягче, чем я ожидала, и наклонился так, что наши глаза оказались на одному уровне. Мои ресницы нервно затрепетали. Он втянул мою нижнюю губу в свой рот, прежде чем провести языком по контуру моих губ.

– Сладкие, как я себе и представлял. Ох, Эйслинн, ты зашла слишком далеко.

Он произнес мое имя так, будто знал обо мне больше, чем следовало. Его улыбка была мрачной, глаза торжествовали. Он опустился в кресло, и его ухмыляющееся лицо оказалось на том же уровне, что и самая интимная моя часть.

– Какие у тебя планы на эту ночь? Что может стоить три тысячи долларов? – спросил он.

– Я не говорила, что стою столько. Ты и другие мужчины решили, что это так.

Он наклонил голову.

– Значит, я заплатил за тебя слишком много?

– Полагаю, это зависит от точки зрения, – надменно проговорила я.

Его взгляд переместился от моей обнаженной груди к верхней точке бедер. Он ухмыльнулся одним уголком губ.

– Точка зрения многообещающая, хоть и не стоит трех тысяч.

– Тогда делай то что должен, чтобы окупить свои траты. Тебе предстоит вернуть себе каждый цент. Я не останусь должницей.

Глава 6

Эйслинн

Как далеко может зайти Лоркан и позволю ли я ему это? Есть ли у меня вообще выбор?

Лоркан коснулся моего бедра, и я почувствовала на своей коже холод от его золотого кольца с фамильным гербом. Он плавно повел ладонью по моему бедру снизу вверх, а затем его большой палец переместился к ребрам. Его зоркие глаза следили за тем, какое влияние эти простые прикосновения оказывали на мое тело. Оно было в огне, соски затвердели почти до боли. И что было еще хуже, но, к счастью, сокрыто от него, – тепло сосредотачивалось у меня между ног, а кровь прилила к области половых губ, вызывая пульсацию, чего прикосновения Лоркана Девани не должны были провоцировать.

– Женщины влюбляются в меня по разным причинам. Они не ведут себя так, как будто им скучно. Им всегда хочется моих прикосновений и близости со мной.

– Даже тем женщинам, которых ты покупаешь на аукционе?

– Это случается не так часто, как ты, вероятно, думаешь.

Воодушевление в его голосе по-настоящему оттолкнуло меня, но было трудно сосредоточиться на чем-то, кроме его поглаживаний.

– Я продала свое тело, а не свой разум. Так возьми то, что ты купил, но не жди, что я буду наслаждаться процессом. Это не входит в стоимость.

– Я искусен в том, чтобы получать то, что хочу, Эйслинн. Я не один из тех мальчиков, с которыми ты целовалась на мосту Полпенни после ночи в обшарпанном пабе за углом.

От его ехидных комментариев во мне вспыхнул гнев, но я не стала их опровергать. Я не хотела рассказывать ему о себе больше, в особенности о том, что я не изображала из себя девственницу.

Он положил на мои бедра и вторую руку, и вскоре заскользил по моим бокам горячими ладонями. Уверена, мысленно он рисовал карту чувствительных точек моего тела, отмечая каждое его движение. Я хотела скрыть свои чувства, но не только мое тело было обнажено. Мозолистые ладони переместились к моей пояснице, а затем опустились, пока он наконец не обхватил своими большими руками мою задницу.

Мое дыхание неожиданно замерло.

– Ты все еще настаиваешь на том, что просто отдаешь долг? – В груди у меня загрохотало от тембра его голоса. – Скажи, если хочешь, чтобы я остановился.

Он провоцировал меня на то, чтобы я прервала его, показала свое истинное лицо и признала поражение. Но я не стану этого делать.

Наклонившись вперед, он ущипнул зубами кожу над моей бедренной костью, прежде чем успокоить ее языком. В нижней части моего тела стало покалывать, а половые губы казались почти невыносимо набухшими и разогретыми. Его глаза были прикованы к моим, а щекой он нежно коснулся нижней части моего живота.

– Или ты хочешь, чтобы я взял с тебя больше? – Я сглотнула. Мой разум и мое тело никак не могли найти согласия, даже частично. – Возможно, тебе даже нравится это, Эйслинн.

Я сузила глаза. Снова схватив меня за бедра, он встал и повернул меня к зеркалу, в которое я старалась не смотреть. Я был воспитана так, чтобы стесняться своей наготы, и, естественно, не воспринимала свою сексуальность, но Лоркан, казалось, решил избавить меня от смущения.

Он нежно укусил меня в шею, заставив подскочить от удивления. Лоркан возвышался надо мной, не оставляя в покое мои бедра, а затем его руки принялись медленно скользить вниз. Он развел большие пальцы так, что они коснулись верхней части моего холмика. Тело закололо, и в половых губах собралось еще больше крови, отчего они выглядели опухшими и возбужденными, а клитор нетерпеливо выглядывал.

С мрачной улыбкой Лоркан сосредоточился на самых интимных участках моего тела. Он продолжал поглаживать нежную кожу внутренней поверхности бедер.

– Желание – любопытная вещь, – пробормотал он. Затем вновь сел в кресло позади меня, исчезнув из поля зрения. – Садись ко мне на колени, Эйслинн, – приказал он.

Тон его голоса подсказал мне, что приказ не подлежит обсуждению, поэтому я без колебаний опустилась на его мускулистые бедра. Я стиснула колени и присела на самый край его ног, отчетливо осознавая, что между нами осталась только ткань его штанов.

Он улыбнулся мне в зеркало, но улыбка не выглядела дружелюбной. Волоски на моей шее встали дыбом, но в то же время тело отреагировало волной возбуждения на близость с Лорканом и ощущение чего-то опасного, что сулило выражение его лица. Я не понимала, как это остановить. Я была заложницей своих реакций на Лоркана Девани.

– Раздвинь бедра! – прорычал он, сопровождая команду легким укусом в плечо. Я раздвинула ноги на несколько дюймов, чтобы моя самая интимная часть все еще была скрыта от глаз.

– Эйслинн, я привык к тому, что моим приказам следуют, но должен признать, что, возможно, не совсем ясно выразился. Нужно ли мне повторить? – Я сглотнула. – Я хочу, чтобы ты закинула ноги мне на колени.

Несмотря на мое смущение, я оседлала его так, чтобы мои ступни свисали по обе стороны от его бедер.

– Видишь? Это было не так уж сложно, правда? – пробормотал он, решив помочь мне. Делая это, он раздвигал мои бедра все шире и шире, пока я полностью не обнажилась. Я съежилась при виде того, какой предстала перед ним. Моя киска опухла и покраснела, клитор тоже, а кожа блестела от следов возбуждения.

– Ммм, – прогремел его голос рядом с моим плечом; его щетина щекотала мою кожу. – Какой вид.

Он рисовал языком маленькие круги на моей руке, заставляя думать, в каких еще местах я жаждала бы таких же прикосновений. Медленными движениями из стороны в сторону его рука снова погладила внутреннюю часть моего бедра. Он наклонился вперед, пристально глядя на меня, и обхватил губами мочку моего уха, начав нежно ее посасывать. Мое тело пульсировало, отчаянно желая прикосновений, о которых я бы никогда не осмелилась просить. Но мое желание было ясно как день. Тело умоляло о разрядке. Я не признавала эту распутную сторону себя и чувствовала себя преданной собственной плотью. С Патриком контроль давался легко. Ожидание казалось естественным.

Лоркан положил большие руки мне на колени и провел ладонями по внутренней стороне моих бедер. Я стиснула зубы, пытаясь сдержать стон. Я не понимала, что со мной не так. Его руки достигли верхней части ног, а большие пальцы скользнули в промежность, едва касаясь моих половых губ. Мне хотелось оттолкнуть его, сомкнуть колени, встать и уйти.

С таким же пылом я хотела остаться сидеть на его мускулистых ногах, почувствовать его мозолистые ладони на моем теле и его пальцы внутри меня. Я была рада, что он не мог прочитать мои мысли, но то, как я смотрела на его пальцы, поглаживающие мои изгибы, должно быть, выдавало меня.

Лоркан усмехнулся.

– Когда хочешь того, чего нельзя… это разочаровывает, не так ли?

– Я не знаю, о чем ты говоришь…

Он поглаживал меня по внутренней стороне бедер, лишая возможности говорить и дышать. Его большие пальцы слегка касались преддверия моего влагалища, но действие этих прикосновений было очень сильным. Отчетливо видеть в зеркале свое возбуждение было издевательством. Лоркан Девани хотел, чтобы я желала его и вела себя безрассудно, и он этого добился. Я попыталась вспомнить о своих отношениях с Патриком, надеясь, что чувство вины ослабит страсть, но, прокручивая его слова о том, как важно получать удовольствие от жизни, я не могла не пожелать того же себе. Конечно, было смешно при этом думать, что я могла бы наслаждаться общением с Девани.

Его большой палец сделал круговое движение по моему клитору, и я ахнула, удивленная и встревоженная. Он сжал его большим и указательным пальцами, доводя мое возбуждение в этой области до пиковой точки.

Наши глаза встретились, и Лоркан с радостью и триумфом смотрел на меня, продолжая легкое поглаживание у изгиба между лобком и верхней частью бедер.

– Прекращай эту игру и бери то, что хотел, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Я не хотела, чтобы он доставлял мне удовольствие. Я хотела, чтобы он получил ровно то что должно и мы бы разошлись. Просто трахнул меня. Это стало бы дерьмовым первым опытом, о котором я, вероятно, сожалела бы всю свою жизнь, видя ночные кошмары в течение многих лет, но обычный секс был бы лучше, чем то, что происходило сейчас, – как я с ужасом наблюдала реакции своего тела на прикосновения этого мужчины.

– А что я хотел? – размышлял он, когда его пальцы нащупали мои складочки, раздвинув их.

Я подавила стон, когда он скользнул рукой между моими опухшими половыми губами и погладил меня там. Кончик его пальца коснулся моего клитора, почти заставляя меня плакать от желания. Присутствие Лоркана невозможно было игнорировать, а атмосфера сексуальной опасности, казалось, вызвала короткое замыкание в моем мозгу. Он еще раз дотронулся до меня большим пальцем, а затем убрал его.

– Чего ты хочешь, милая Эйслинн? – Лоркан что-то промычал рядом с моим ухом, прежде чем нежно втянуть мою мочку в рот. Его пальцы все ближе подбирались к отверстию, продолжая совершать круговые движения. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Видя, как его палец дразнит, я не могла думать ни о чем другом, но Лоркан ничего не предпринимал. Вместо этого он снова поднялся выше и начал надавливать на мой клитор подушечкой большого пальца. Легкое прикосновение, казалось, разожгло вожделение, которое долгое время подавлялось. Нижняя часть моего тела сжалась, но я боролась с разрядкой. Мне не хотелось испытывать оргазм от прикосновений Лоркана, не так быстро. Вообще никогда. До сегодняшнего дня я доходила до пика только с помощью собственных рук и долгих уговоров. Лоркан, должно быть, почувствовал мое сопротивление. Его вторая рука поднялась и сжала мой сосок, в то же время его большой палец сильно прижался к моему клитору. Я едва сдерживалась. Моя киска пульсировала, а пальцы вцепились в подлокотник, когда я пыталась скрыть реакцию своего тела. Я была на грани оргазма и прикусила язык, пытаясь обуздать свое тело. Но все уже зашло слишком далеко, и я жаждала большего.

Лоркан усмехнулся.

– Вот упрямая. Так не годится. К восходу солнца ты устанешь от многочисленных оргазмов, а эта простынь пропитается твоими соками.

Он указал на кровать.

У меня не было возможности возразить ему. Он схватил меня за горло, наклонил мою голову в сторону и пристально посмотрел на меня.

– Не могу дождаться, когда услышу свое имя, пока ты будешь кончать.

Отпустив горло, он вернул ладонь на мою киску, а затем начал водить указательным и средним пальцами в форме буквы «V» вдоль изгиба, каждый раз касаясь моего клитора.

Несмотря на то, что я все сильнее прикусывала губы, удовольствие продолжало расти. Я проигрывала битву, но не могла признать поражение.

Его большие пальцы, блестящие от моего возбуждения, вновь скользнули по моей набухшей киске. Его большой и указательный пальцы трогали и почти болезненно щипали мой сосок, что только усиливало вожделение.

Я наблюдала, как по моему телу начинали пробегать легкие судороги оргазма, которые я никак не могла подавить. Мой рот широко раскрылся, и из моего горла вырвался крик.

Жар нахлынул на меня, тело обмякло, достигнув наивысшего напряжения. Оргазм длился всего несколько секунд, но воспоминания о нем останутся со мной навсегда. Лоркан замедлил движение пальцев, затем вытащил их из моей разгоряченной плоти и потер ими внутреннюю часть моего бедра.

– Поднимайся и встань на колени на кровати! – резко приказал он. Я уставилась на него на мгновение, моя похоть угасла, и страх охватил мое тело. – Продолжай, – приказал он.

Я встала на ноги, которые дрожали не только от высвобождения, но и ситуации в целом. Я остановилась перед кроватью. Мое тело ощетинилось при мысли о том, чтобы встать на колени и обнажиться, даже если всего несколько минут назад я сделала бы это добровольно. Но эта поза казалась еще хуже.

– Я жду.

Бросив на него через плечо сердитый взгляд, я забралась на кровать и отбросила все свои мысли, оперевшись на ладони и подняв бедра.

Лоркан цокнул языком.

– Прекрасно.

Затем я услышала, как он расстегивает ремень и молнию. Приближался тот самый момент. Лоркан Девани должен был оседлать меня, как лошадь.

Глава 7

Лоркан

Я не собирался покупать Эйслинн Киллин на аукционе; я сделал это только для того, чтобы защитить ее от Сергея и прочих извращенцев, которые там были.

И все же, когда я ступил в комнату, где Эйслинн ждала меня, как олененок, выбежавший на трассу и замерший в свете фар, наружу прорвалось первобытное желание. Я бы, возможно, смог держать себя под контролем и доставить Эйслинн прямо к порогу ее дяди, если бы не видел следы воодушевления и даже желания в ее глазах. Эйслинн, возможно, не была готова признать это, но ее тянуло ко мне. Ее тело жаждало ощущения опасности и крепких мужских объятий. И я хотел дать ей это.

Теперь, когда я смотрел на ее упругую попку, рыжие лобковые волосы, выглядывающие из промежутка между ее молочными бедрами, у меня текут слюнки при мысли о том, чтобы попробовать ее на вкус и погрузить в нее свой член. Три тысячи – невысокая цена для такой девушки, как Эйслинн. Я бы заплатил в десять раз, даже в сто раз больше, лишь бы она стала моей.

От эрекции швы на моем дорогом костюме натянулись до предела, готовые лопнуть. Я расстегнул пряжку и молнию, заметив возбужденное состояние Эйслинн. Мне хотелось трахнуть ее прямо сейчас, но я никогда не получал удовольствия за деньги и не стал бы – особенно с такой, как она. Это не означало, что я закончил. Отнюдь нет. Не только потому, что она привлекла мое внимание, но и потому, что она была Киллин.

Я сильно сжал член, шипя сквозь зубы, но пытаясь сосредоточиться. Я получу удовлетворение, которого так жажду, но точно не сегодняшней ночью. Я встал и направился к девушке. Зрелище было слишком заманчивым. Я погладил ее ягодицы, но мог думать только о том, каково было бы погрузиться в нее.

– Думаю, мне бы хотелось запереть тебя у себя, – пробормотал я.

– Я не домашнее животное, которое можно удержать в четырех стенах. Я никому не принадлежу.

– До конца ночи ты по-прежнему принадлежишь мне, моя милая Эйслинн.

Девушка была напряжена больше, чем раньше, и ничего не ответила. Я мог сказать, что она все еще была возбуждена, но эта эмоция больше не была доминирующей. Я вернулся в кресло, пытаясь изо всех сил сохранить самообладание.

– Потрогай себя, Эйслинн. Я хочу посмотреть.

На мгновение она напряглась еще больше, но затем расслабилась, когда ее рука появилась между ее ног. Некоторое время она гладила себя, и у меня потекли слюнки при мысли о ее вкусе. Мой член стал еще тверже. Я проигнорировал свою потребность. Эйслинн скоро станет моей, и тогда я возьму все, что мне причитается. Ее киску, ее задницу и ее рот. И она будет кричать, требуя большего.

Наконец Эйслинн изящно ввела в себя один палец. Было очевидно, что она нечасто прикасается к своему интимному месту, особенно ради чьего-то удовольствия. После нескольких неторопливых толчков она добавила второй палец и продолжила в том же медленном темпе.

Перестав контролировать себя, я достал член из боксеров и начал дрочить, не сводя глаз с Эйслинн и ее ловких пальцев. Вскоре мое дыхание стало глубже и быстрее, а пальцы Эйслинн, в свою очередь, ускорились, смазка стекала по ее запястью. Маленькой рыжей девочке нравилось, когда за ней наблюдали, и она знала, что я получаю экстаз от этого зрелища.

Когда спина Эйслинн прогнулась от оргазма, я почувствовал, что сам близок к пику. Я едва не совершил большую ошибку и сразу же проклял себя за поразительное отсутствие самоконтроля. Эйслинн опустила руку, и напряжение снова пробежало по ее телу.

Возможно, она осознала, насколько чудовищно глупым был ее приезд в «Роковую петлю» и появление в «Сучьем дворе» в частности. Но я не собирался относиться к ней снисходительно. Лучше сразу разбить ее розовые очки. Я взял бумажник и отсчитал три тысячи долларов. Я бросил пачку купюр на кровать рядом с головой Эйслинн. Она вздрогнула, как будто я дал ей пощечину.

Большинство людей страдали не только от уязвленной гордости, совершив ошибку в Содоме. Она могла считать, что ей повезло.

– Двадцать процентов принадлежат аукционисту, но я добавил, чтобы ты получила полные три тысячи за предоставленное тобой развлечение.

Она напряглась, кончики ее ушей покраснели.

Милая Эйслинн, это место для больших мальчиков. Не вступай в игру, если не собираешься вести ее жестко.

– Позволь попрощаться с тобой, Эйслинн.

Бросив последний долгий взгляд на ее красивую спину и бедра, на ее рыжую гриву, разметавшуюся по всей кровати и закрывающую ее лицо от моего взгляда, я вышел из комнаты.

Это не было настоящим прощанием. Сегодня мне предложили немного попробовать Эйслинн, но я хотел поглотить ее целиком.

Эйслинн

Я приехала в «Роковую петлю», чтобы получить ответы, но получила только кучу новых вопросов и массу стыдных воспоминаний.

Я не двигалась, хрипло дыша в простынь. Я не могла поверить, что мастурбировала прямо на глазах у Лоркана Девани. И я, конечно, не могла поверить, что мне это понравилось настолько, что я смогла кончить и заставить получить удовольствие его. Возможно, кондиционер в этом здании распространяет феромоны повсюду. Возможно, я не виновата в том, что так легко потеряла контроль над своим телом. Возможно…

Что-то приземлилось рядом с моим лицом. Проморгавшись, сквозь пряди волос я увидела пачку денег. Мой живот скрутило от отвращения, когда я поняла, что Лоркан только что заплатил мне за «услуги», как обычной шлюхе.

– Двадцать процентов принадлежат аукционисту, но я добавил, чтобы ты получила полные три тысячи за предоставленное тобой развлечение.

Мои пальцы сжимали простыни. Он действительно дал мне чаевые, высокомерный мудак? Слезы гнева и смущения жгли глаза, но я прикусила язык, чтобы сдержать эмоции и неприятное чувство унижения под контролем.

– Позволь попрощаться с тобой, Эйслинн.

Послышались звуки его шагов, а потом щелкнула дверь. Я подождала еще пару мгновений, прежде чем приподнялась и села на кровати. Мой взгляд упал на пачку наличных. Я взяла их в руки и швырнула в сторону двери. Купюры фонтаном разлетелись по комнате.

Я встала с кровати и собрала свою одежду. Несмотря на то, что я хотела принять душ, желание покинуть это место было сильнее. Я оделась, расчесала волосы и схватила сумочку. Еще раз взглянула на купюры, разбросанные по полу. Ничего нельзя было исправить, а эти деньги могли бы обеспечить мне и Имоджен обратный билет в Дублин. Подавив свою гордость, я собрала все до цента. Прежде чем покинуть комнату, я колебалась, стоя в коридоре, не зная, что делать дальше. Могу ли я просто уйти? Лоркан сказал охранникам, что я выполнила свою часть сделки?

Новая волна унижения обожгла мои внутренности огнем. Размахивая сумочкой, я пошла по коридору. Я держала голову высоко несмотря на то, что на самом деле хотела забиться в угол.

Путь позора. Я всегда смеялась над такими вещами. Во время своих пробежек в воскресенье утром в районе Темпл-Бара я иногда замечала потрепанную женщину, идущую домой со стыдом и сожалением после проведенной с кем-то ночи. Я всегда считала, что люди должны признавать свои ошибки и учиться на них.

Теперь мне самой предстояло пройти этой позорной дорожкой. Я пыталась откинуть мысли из прошлого. Признать ошибки было намного сложнее, чем я могла подумать, особенно если учесть, что «ошибкой» был Лоркан Девани. Несмотря на свое первоначальное намерение, я не хотела оставлять деньги – я не могла, если хотела продолжать смотреть на себя в зеркало без отвращения. То, что произошло между нами, было не за деньги. Они бы могли мне понадобиться, и, вероятно, значительно облегчили бы мне жизнь и поиски Имоджен, но моя гордость запретила мне использовать полученное от Лоркана.

Ощущение жара между ногами при каждом шаге казалось издевательством, напоминая о каждой грязной детали ночи. Всего три часа, и все же я знала, какое влияние они окажут на мою жизнь в дальнейшем.

Узнала ли я что-то, чего не знала раньше?

Лоркан Девани заставил меня потерять контроль. Мое тело вспыхнуло рядом с ним как спичка. Но местонахождение Имоджен так и осталось для меня загадкой. Лоркан мог бы помочь мне, потому что либо он был замешан в этом, либо знал нужных людей для получения информации. В любом случае, я не была уверена, что смогу переступить через себя и встретиться с ним снова, чтобы раздобыть информацию. Может, и к лучшему, что я держалась в стороне от ирландской мафии. Должен быть другой способ найти Имоджен.

Я включила свой телефон и сразу же заметила сообщение от Патрика. «Я скучаю по тебе. Когда ты вернешься, я буду готов к следующему шагу. Этот перерыв был нам необходим. Люблю тебя».

Я рассмеялась, а потом притихла, когда меня накрыло чувство вины. Но быстро вспыхнувший гнев тут же уничтожил его. У меня не было причин чувствовать себя виноватой. Патрик, вероятно, не пропускал ни одной юбки, максимально используя наш перерыв, поэтому «ему не придется снова обманывать». И что он имел в виду под «следующим шагом»? Он действительно думал, что я пересплю с ним, когда вернусь? Потеряю с ним девственность?

Учитывая, что я почти потеряла ее не с кем иным, как с Лорканом Девани, мне нужно было пересмотреть свои взгляды на секс. Может быть, я должна просто отречься от мужчин, как это сделала мама, а потом уйти в женский монастырь. До монастыря мама, правда, не дошла.

По прошествии времени я не могла поверить, что на самом деле с согласием кивнула, когда Патрик предложил перерыв в отношениях вместо расставания. Я была слишком ошеломлена и, как обычно, слишком добра.

Слишком добра. Я усмехнулась. Этой ночью во мне не было никакой доброты. Патрик не ожидал, что я тоже способна выпустить пар, как это сделал он. Я была слишком мила, слишком обходительна. Часть меня хотела рассказать ему о ночи с Лорканом, но из-за вновь нахлынувшего стыда я быстро отказалась от этой идеи.

– Мисс Киллин? – обратился ко мне мужской голос.

Я подпрыгнула, не ожидая, что кто-то мог находиться так близко. Когда я подняла голову, высокий мужчина с рыжими волосами медного оттенка и карими глазами, один из людей Лоркана, стоял прямо передо мной. Меня обдало жаром, я задавалась вопросом, что мог знать этот парень.

– Я Симус. Правая рука Лоркана. Он попросил меня вернуть вас к вашему дяде.

Я быстро покачала головой из стороны в сторону, мои глаза округлились от удивления.

– Эээ, нет, спасибо. Я доеду на автобусе.

Симус улыбнулся, как будто я сказала какую-то глупость.

– К сожалению, это не вариант. Лоркан настаивает на том, чтобы я лично довез вас.

Я моргнула.

– Я не обязана следовать приказам мистера Девани, поэтому доеду на автобусе.

Симус преградил мне путь, его улыбка стала тверже, взгляд напористей.

– Вскоре вы поймете, что приказам Лоркана лучше следовать. И он напомнил мне, что он все еще отвечает за вас до восхода солнца, так что это часть вашего долга.

Я не могла в это поверить. Коротко кивнув, я последовала за Симусом к большому грузовику, стоящему на парковке за скотобойней. Я залезла на заднее сиденье и посмотрела в окно. Время от времени я чувствовала на себе любопытный взгляд сопровождающего. Я могла только представить, что он думал обо мне. И я не могла винить его. Я была виновницей этого хаоса.

– Могли ли бы вы припарковаться здесь? Я не хочу будить дядю. – Симус весело посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но в итоге действительно припарковался в нескольких домах от церкви. Я вышла, не сказав ни слова. Благодарить его казалось смешным, учитывая, что я не просила меня подвозить.

Я захлопнула дверь и поспешила вниз по улице, желая поскорее попасть домой. Я выругалась про себя, когда увидел свет из окна. Дядя Гулливер еще не спал. Я взглянула на свой мобильный. Было около четырех утра. Может быть, он только что встал и я могла притвориться, что была на утренней прогулке?

Я почти рассмеялась от этой идеи.

Мне не представилась возможность самой открыть дверь. Она распахнулась в тот момент, когда ключ коснулся замка. Дядя посмотрел на меня с неодобрением:

– Где ты была?

– Я говорила, что собираюсь в Содом, чтобы узнать больше об Имоджен, – спокойно проговорила я, надеясь, что мое лицо не выдаст слишком много пикантных подробностей о моей поездке в «Роковую петлю».

– Я ждал тебя всю ночь. Почему тебя так долго не было?

От подозрения и осуждения в его голосе меня бросило в краску: надеюсь, тусклое освещение в коридоре скрыло смущение от острых глаз дяди Гулливера.

– Я осмотрелась и поговорила кое с кем.

– Надеюсь, не с плохими людьми. Ты узнала что-нибудь полезное?

– Пока нет, – призналась я. – Но я планирую продолжить расспросы, и в конце концов у кого-нибудь найдется информация.

– Ты не представляешь, какие неприятности можешь навлечь на себя, если привлечешь внимание не тех людей.

Слишком поздно для этого совета…

Я могла только надеяться, что Лоркан ничего не расскажет дяде. Было бы прекрасно, если бы он вообще забыл о нашей ночи. Но я знала, что в моем случае этого не случится.

Глава 8

Лоркан

Симус оторвался от кофе, когда я вошел на кухню нашего склада в гавани. Важная партия оружия возвращалась в Ирландию, и сегодня прибывал грузовой контейнер, полный наркотиков. Дел было много, но мои мысли были заняты другим – особой с огненно-рыжими волосами.

Я тоже налил себе кофе. После всего лишь двух часов сна эта чашка определенно будет не последней за день.

– Судно прибудет вовремя? – спросил я.

– Похоже на то.

Я кивнул и взглянул на часы. Семь. Груз ожидается не раньше одиннадцати утра, возможно, и позже. У меня оставалось еще немного времени. Симус и мои люди обо всем позаботятся, пока я нанесу визит Гулливеру.

– Мне снова нужно уйти.

Симус поставил кружку и прищурился.

– Из-за девушки?

– Ты тратишь слишком много времени на мои личные дела.

– Только тогда, когда твои «личные дела» превращаются в персональную вендетту, из-за которой мы с тобой попадем в беду.

– У меня не будет проблем, как и у тебя.

– Киллины доставляют одни неприятности, Лоркан. Если ты скучаешь по дому, найди что-нибудь еще, что напомнит тебе о нем.

– Хватит! – прорычал я.

Десять лет назад Симус покинул нашу родину, чтобы поехать со мной в Нью-Йорк. Он скучал по Ирландии так же сильно, как я, а может быть и больше, но из преданности мне он остался в Штатах. Мы с ним были друзьями сколько я себя помню, во многих отношениях мы были так же близки, как братья, хотя учитывая, из каких семей мы происходили, даже ближе. Я похлопал его по плечу:

– Не волнуйся. Я справлюсь с Киллин. – Я допил остатки кофе. – Позвони мне, если возникнут проблемы с доставкой. Я обязательно вернусь вовремя, чтобы быть на выгрузке.

Симус неодобрительно кивнул мне. Я проигнорировал его и вышел из кухни. На складе все еще было пустынно. Ребята, без сомнения, приедут к выгрузке без опозданий, но вчера вечером я был не единственным, кто поздно лег спать. Олли праздновал рождение своего третьего сына, и моя команда уже была пьяна вдрызг, когда я покинул их незадолго до полуночи. У меня была встреча, поэтому я не смог сразу к ним присоединиться, хотя, если быть честным, мой вечер оказался гораздо более интересным, чем я ожидал.

Я сел в свой старый «Ленд Ровер Дефендер» и направился к дому Гулливера. Не сомневаюсь, что он согласится на мое предложение – он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что мои предложения – это приказы, просто под очень хорошей маскировкой. Тем более мать Эйслинн была далеко, и у меня было ощущение, что девчонка слишком горда, чтобы просить ее о помощи.

Одна только мысль о ее реакции вызвала у меня улыбку. Она действительно стоит того, чтобы в будущем взвалить на себя решение необъятного количества проблем.

Как и ожидалось, на кухне Гулливера уже горел свет. Я постучал в окно. Гулливер стоял у плиты и ждал, пока закипит вода в чайнике. Он повернулся с укоризненным выражением лица, которое сменилось шоком, когда он заметил меня. Он подошел к окну и открыл его.

– Лоркан. Что-нибудь случилось? Эйслинн причинила какие-то неудобства?

Уголок моего рта приподнялся. Она стала причиной многих вещей, главным образом в моих грязных мыслях и в моих штанах, но все это не касалось Гулливера.

– Как насчет того, чтобы впустить меня? Мы могли бы обсудить причину моего появления.

Гулливер кивнул. Беспокойство омрачило его лицо.

– Конечно-конечно.

Чайник издал оглушительный визг. Гулливер подпрыгнул и вскрикнул, сжимая рукой крест на шее.

– Какой ты нервный в это прекрасное утро, – протянул я, кивнув в сторону входной двери, и направился прямо к ней.

Это будет весело.

Эйслинн

На следующее утро, когда я побрела на кухню, мое состояние напоминало сильное похмелье, хотя причины для него не было. Отвертевшись от дяди Гулливера, я упала в кровать в 4:30 и заснула как убитая. Моя встреча с Лорканом Девани, очевидно, оказалась слишком тяжелой для моего разума и моего тела.

Я ожидала, что мне будут сниться кошмары, но ничего подобного не произошло, что заставило меня беспокоиться о собственном здравомыслии. Если ночь с таким человеком, как Лоркан, не оказала на меня никакого негативного влияния, возможно, у меня расстройство психики. Без денег на терапию я никогда не узнаю наверняка.

Я застыла в дверях кухни. Сначала я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, а затем покраснела, когда темные удивленные глаза Лоркана и злой взгляд дяди оказались направлены на меня. Я быстро запахнула халат, хотя под ним было достаточно одежды. Собственно, на мне были спортивные штаны и старая футболка с изображением группы «Дюран Дюран», доставшейся от мамы, но по какой-то причине мне нужен был еще один барьер между мной и пристальным вниманием двух мужчин, в особенности Лоркана.

Мои глаза метались между ними.

– Что он здесь делает? – выпалила я.

Дядя Гулливер будто едва удерживался от того, чтобы осенить себя крестным знаменем и упасть на колени перед Лорканом, прося прощения за мою грубость. В случае с кем-то другим я бы корила себя за то, что повела себя так резко: мама учила меня быть вежливой, но Лоркан обойдется без учтивости с моей стороны. Смущение от прошлой ночи было все еще слишком велико, и хотя отчасти в случившемся была моя вина, я считала, что в остальном ответственность лежала на Лоркане.

– Вчера ты была более общительной, – протянул Лоркан.

Может, это было только мое воображение, но последнее слово прозвучало чересчур грязно. Мои щеки пылали от нахлынувшего жара. Воспоминания о том, как он швырял в меня деньги, только усугубляли мое состояние.

– Эйслинн не жаворонок. Не обращай на нее внимания. В целом она хорошая девочка, – пробормотал дядя.

Не понимаю, заметил ли он намек в словах Лоркана. Мой дядя, очевидно, тоже умел врать, учитывая, что он не знал меня достаточно хорошо, чтобы сказать, что я не жаворонок.

– Действительно, хорошая девочка, – сказал Лоркан, его улыбка превратилась в волчий оскал.

Если бы мое лицо уже не пылало, меня бы бросило в краску сейчас. Прочистив горло, я спросила:

– Мне уйти?

– Нет, есть дело, которое нам нужно обсудить, – сказал дядя. После вчерашнего вечера у меня не было намерения снова связываться с Лорканом. Если бы это не вызвало вопросов у дяди, я бы бросила деньги прямо перед ним.

– Хорошо. Что за дело?

Губы Лоркана дернулись от осторожности в моем тоне. Очевидно, он находил удовольствие, видя мою неловкость. Мало кто вызывал у меня раздражение, но Лоркан Девани, несмотря на то, что я знала его очень недолго, попал в топ моего списка.

– У семей Киллин и Девани есть общая история.

Мой взгляд переметнулся в сторону дяди. Его голос прозвучал печально и с упреком, как будто я лично несла ответственность за то, что произошло между нашими семьями.

– Даже нечто большее, – сказал Лоркан. – И они могли бы быть гораздо ближе, если бы не непостоянство твоей матери.

Я нахмурилась.

– При чем здесь моя мать?

Лоркан улыбнулся, но дядя Гулливер выглядел так, словно вот-вот свихнется.

– Почему бы тебе не просветить свою племянницу, Гулливер?

– Твоя мать была помолвлена с дядей Лоркана. Ирландское сообщество очень благосклонно отнеслось к этой связи, учитывая их родословные.

Мама не общалась со своей многочисленной родней, за исключением причудливой тетушки из Белфаста. Она никогда не объясняла, почему оборвала связь, но мы с Имоджен всегда предполагали, что это как-то связано с тем, что мы родились вне брака, когда мама была еще подростком.

– Мама была помолвлена с Девани?

Дядя предупреждающе посмотрел на меня.

– Все верно, – сказал Лоркан. На его правой щеке появилась ямочка, а уголок рта приподнялся.

– Но она предпочла забеременеть от одного из наших солдат, надеясь, что это заставит моего дядю разорвать помолвку.

– Однако Девани настояли на браке. Твоя мать сбежала, и когда мы в конце концов ее нашли, оказалось, что она не только родила твою сестру Имоджен, но и была беременна тобой. Это было слишком. Саймон был в ярости, и твоя мать сбежала обратно в Дублин.

– Хорошо, – медленно сказала я. – Но я до сих пор не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете.

– С тех пор ваша семья в долгу перед нами. Мы великодушно позволили твоей матери обрести новую жизнь в Дублине, несмотря на позор, который она навлекла на моего дядю. Мы знали, что наступит момент, когда ваша семья сможет компенсировать нарушение договоренностей.

У меня начали возникать очень плохие предчувствия по этому поводу.

– Лоркан сообщил мне, что он и его семья приняли решение о компенсации, которая им необходима для погашения нашего долга.

– Это как-то связано с Имоджен?

– Не совсем, – сказал Лоркан с хищной улыбкой.

Я взглянула на дядю Гулливера. Он прочистил горло.

– Лоркан согласился принять твою руку и жениться.

Я моргнула, а затем рассмеялась. Ни дядя, ни Лоркан не добавили больше никаких разъяснений, и постепенно мой смех утих.

– Ты ведь шутишь, правда? – спросила я.

– Вовсе нет, – сказал Лоркан.

Выражение лица дяди было умоляющим.

– Это очень великодушное предложение.

– Неправда. Это моя жизнь. У меня нет абсолютно никакого намерения выходить замуж прямо сейчас и уж точно не…

У меня не было возможности закончить, потому что дядя Гулливер вскочил со скамейки, схватил меня за локоть и потащил в коридор, пробормотав извинения в сторону Лоркана. Он закрыл кухонную дверь и яростно посмотрел на меня.

– Я просил тебя не привлекать внимание определенных людей. Но ты не послушалась.

– Вы познакомили меня с ним в церкви!

– Но это не единственный раз, когда ты виделась с ним, верно?

Я покраснела, беспокоясь о том, что Лоркан успел рассказать. Я все еще пыталась выбросить из своей головы сцены прошлой ночи.

– Мы встретились в Содоме.

– Ну конечно, и двух встреч было, по всей видимости, достаточно для того, чтобы Лоркан решил, что ты идеально подходишь на роль жены.

– Я не выйду за него замуж, – пробормотала я.

Мое тело, возможно, не отвергало контакт с Лорканом, но я не хотела быть связанной с таким человеком, как он. Мама сделала правильный выбор, когда сбежала, даже если теперь это выходит мне боком.

– Ты действительно думаешь, что это все еще твое решение?

– Конечно! Я должна сказать «да», чтобы брак был действительным.

– В наших кругах благословения священника достаточно. Нет необходимости в церемонии.

Я моргнула.

– Но обе стороны должны дать согласие.

– Ты скажешь «да», Эйслинн, не так ли? – протянул Лоркан.

И я, и дядя подпрыгнули. Мы не заметили, как Лоркан открыл дверь и остановился в проеме. Его плечи были настолько широкими, что почти касались дверной рамы, особенно когда он скрестил руки и заставил свои бицепсы напрячься.

– Позволь мне обменяться парой слов с твоей племянницей, – сказал Лоркан мягко.

Я не повелась на этот тон ни на секунду. В его глазах совершенно не было доброты. Я не была уверена в том, как много он услышал, но это явно разозлило его. Его голос снова вызвал у меня холодок по всей спине. Я не могла объяснить, почему мое тело так сильно реагировало на этого человека. Я никогда не чувствовала раньше такое притяжение к кому-либо еще.

– Конечно, – пробормотал дядя, разворачиваясь и бросая еще один предупреждающий взгляд в мою сторону, после чего он исчез в своем кабинете.

– Ты рассказал моему дяде об аукционе?

Возможно, из-за этого он так хотел избавиться от меня.

– Я не вдавался в детали нашей встречи, просто сказал ему, что постарался удостовериться, что у тебя не будет неприятностей.

– Ты купил меня на аукционе.

– И удостоверился, что ты не вляпаешься в неприятности.

Я не могла ему поверить.

– Ты расскажешь моему дяде, что произошло на самом деле?

– Я скажу твоему дяде все, что посчитаю нужным. Он подчиняется мне, а не наоборот.

– То есть он узнает об аукционе.

– Скорее всего, да, но то, что произошло между нами, останется нашей сладкой тайной, договорились?

– Что это за игра? – прорычала я.

Улыбка Лоркана стала напряженной.

– Я не играю. У меня нет времени на игры.

– Тогда почему ты хочешь жениться на мне? В этом нет смысла. Ты злишься, потому что не получил того, что хотел прошлой ночью?

Он подошел ближе, но я стояла неподвижно, несмотря на резкое учащение сердцебиения от сокращения расстояния между нами.

– Я получил все, что хотел, – пробормотал он, его взгляд задержался на моих губах. – И получил даже то, о чем не подозревал.

– Если ты хочешь получить свои деньги назад, нет проблем. В любом случае они мне не нужны. Это никогда не было первоочередной целью для меня. Я могу принести их, они в комнате.

Лоркан схватил меня за предплечье, не дав уйти.

– Мне не нужны деньги. У меня их достаточно. Мне нужна ты.

– Зачем? Ты хочешь переспать со мной?

Он засмеялся.

– Если бы я хотел просто переспать с тобой, милая Эйслинн, то я бы сделал это и поставил точку. Но нет. Мой отец ищет для меня невесту уже довольно продолжительное время, но ни одна из женщин, которых он предлагал, не произвела такого впечатления, как ты. Видишь ли, мне тридцать, так что пришло время связать себя узами брака с хорошей ирландкой.

Я стиснула зубы, услышав насмешку в его голосе.

– Меня нельзя назвать «хорошей».

– О, Эйслинн, вот в этом вынужден не согласиться с тобой. У меня есть ощущение, что ты очень хорошая девочка.

Мои щеки покраснели от жара. Как он мог сделать так, чтобы эти слова прозвучали так грязно?

– Тебе не следует рассчитывать на то, что я выйду за тебя замуж, – отрезала я.

– Твоя мать оскорбила мою семью, сбежав. Это не маленький проступок. Не говоря уже о том, что незадолго до своего исчезновения ваш отец украл значительную сумму денег. С тех пор твоя мать в долгу перед нами. Она изо всех сил каждый месяц пытается справиться с нашими процентными ставками. Будет очень жаль, ей не удастся выплатить долг.

Мама была в долгу перед Девани? Это объясняло тот факт, что она никогда не могла свести концы с концами.

– Мой отец оставил нас. Если он и украл деньги, то это не наша вина. Насколько я могу судить, вам следует преследовать и наказывать его.

– Бедняга уже не сможет понести наказание. По нашим правилам, это стало вашей проблемой. Мы долго ждали, пока наш долг будет полностью погашен. Мы не дадим больше отсрочек твоей матери. Пришло время расплаты. Не буду говорить, сколько процентов накопилось к настоящему дню. Боюсь, тебе придется провести много ночей в «Роковой петле», чтобы выплатить их.

– Я же говорила тебе, что это недоразумение. У меня нет абсолютно никакого намерения продавать свое тело даже для того, чтобы избавиться от вашего клана.

Мой разум гудел от слов Лоркана о моем отце. Означали ли они, что он умер? Его убили? Я не знала этого человека и едва могла его вспомнить. Я никогда не мечтала о счастливом воссоединении отца и дочери, поскольку была реалисткой, но почему-то отсутствие возможности задать ему несколько вопросов или высказать какие-то свои мысли беспокоило меня.

Лоркан цокнул языком и убрал прядь волос с моего лица одной из своих больших мозолистых рук.

– Мой отец стар и хочет получить успокоение, прежде чем он встретит Создателя.

– Поэтому Имоджен исчезла?

Странная улыбка заиграла на его губах.

– Я мог бы собрать информацию о твоей сестре в качестве свадебного подарка.

Я смотрела на него, качая головой. Не понимаю, что за игру он ведет. Единственное, в чем я уверена, так это в том, что игра опасна.

Лоркан схватил меня за руку и поцеловал кончики пальцев. Потом он потянул меня к себе, и я уткнулась в его сильную грудь. Мое тело прижалось к нему, прежде чем разум взял верх, и я отступила.

– Можешь пока не принимать решения. У тебя есть время до вечера. Я буду ждать тебя с Гулливером в порту к семи, чтобы услышать ответ на свое предложение.

Мне не нужно было время на размышления до сегодняшнего вечера, но я знала, что лучше не обижать Лоркана Девани, отказавшись от предложенной паузы. Я не хотела выходить за него замуж. Я не хотела менять свою жизнь, а брак с таким человеком положил бы конец всем моим мечтам. Хотя нельзя сказать, что я добилась какого-то прогресса на пути к открытию собственного ресторана. Мои накопления от работы в баре всегда приходилось тратить на неожиданные счета, которые мама не могла оплатить. Теперь я поняла, почему.

Вскоре после ухода Лоркана дядя Гулливер снова набросился на меня. Я рассказала ему о предстоящей встрече, и краска схлынула с его лица.

– В порту?

– Да, – сказала я.

– Ты должна согласиться на его предложение руки и сердца.

Я была поражена.

– Ты серьезно? Мне девятнадцать. Я не готова выходить замуж, тем более за бандита. Я всегда старалась избегать неприятностей. Я не выйду за него.

– Если ты хотела избежать неприятностей, тебе не следовало идти по пятам за Имоджен по ее безбожному пути и уж тем более появляться в «Роковой петле». Но теперь уже поздно.

– Нет, не поздно. Я просто скажу «нет».

– Нельзя отказывать такому человеку, как Лоркан Девани. Разве ты не понимаешь?

– Что он может сделать?

– Девани знают, где живет твоя мать. Они знают, где живу я.

Дядя Гулливер следовал своим собственным планам, но они явно шли в разрез с моими.

– Так ты беспокоишься о себе.

– У меня больше шансов остаться в живых. Девани тесно сотрудничают с ИРА, а они никогда не потерпят убийства священников, но ты и твоя мать не защищены таким образом.

– Ты просто пытаешься меня напугать. Почему тебя так волнует, выйду ли я замуж за Девани или нет?

– Тебе должно быть страшно, Эйслинн. Если это пока не так, как твой дядя я обязан изменить твое отношение к происходящему.

Глава 9

Лоркан

После Симуса Тимоти был одним из самых близких мне людей и, увидев меня, направился навстречу. Он слегка хромал на левую ногу из-за ножевого ранения, которое получил от китайского контрабандиста несколько лет назад, когда конкуренты пытались захватить часть наших складов для своего бизнеса по торговле наркотиками и людьми. Для окружающих хромота была едва заметна, но я знал Тимоти всю свою жизнь. Ему было около пятидесяти, и после нападения его характер стал еще более стоическим, хотя он и до этого не любил делиться переживаниями с другими людьми.

– Лоркан, ты пришел.

– Пришел, – ответил я ему, вылезая из своего «Ленд Ровера».

По плотно сжатым губам Тимоти и глубоким морщинам у него на лбу я понял, что что-то пошло не так.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался я, следуя за ним мимо склада и нескольких контейнеров, в которых, как я надеялся, хранилась партия лучшего порошка, который только можно было купить на старом Шелковом пути. Бизнес, хоть и нелегальный, по-прежнему процветал.

– Один из работников склада пытался нас обворовать, – объяснил Тимоти, когда мы вошли на наш главный склад.

Несколько моих ребят осматривали новые контейнеры, а Симус пристально смотрел на незнакомого мне мужчину средних лет. Территория гавани была обширной, и рабочие постоянно менялись. Большинство из них, даже новички, знали, что от наших грузов следует держаться подальше. Симус кивнул мне.

– Я не знал, захочешь ли ты разобраться с ним самостоятельно. Ты не ответил на звонок.

– Я был занят. – Симус тихо вздохнул, снова выразив свое неодобрение. – Теперь я здесь, – угрожающе заметил я.

Этот засранец всегда находил способ заставить меня почувствовать себя гребаным школьником, которому нужен выговор. Вот в чем проблема работы с друзьями. Возможно, мне стоит отказаться от такого удовольствия.

Докер посмотрел на меня, как щенок, выпрашивающий угощение. Если он надеялся на сочувствие, то ему предстоит разочарование. Учитывая его разбитую губу и опухший глаз, Симус или кто бы то ни был еще, поймавший этого придурка с поличным, уже дал ему в общих чертах понять, что ждет его впереди.

– Где Роди?

– Вон там. – Симус с лукавой усмешкой указал на мой любимый железный прут, который путешествовал со мной последние десять лет и отправил в последний путь многих предателей, воров и прочих людей, которые меня ужасно раздражали. Я поднес два пальца ко рту и резко свистнул, привлекая внимание Ноллейга и Риордана, наших новичков из Ирландии. Риордан криво улыбнулся мне.

– Принеси мне Роди.

Он огляделся, пытаясь понять, кого из парней я имею в виду.

– Не самая яркая свеча на торте, да? – Симус сухо рассмеялся.

Я покачал головой. Благодаря встрече с Эйслинн у меня было исключительно хорошее настроение, поэтому я лишь приподнял бровь и не стал читать парню нотации. Тимоти подошел к двум мальчикам, которые выглядели так, будто были готовы бежать.

– Вы набрали их из церковного хора? Почему эти двое похожи на новорожденных ягнят?

– Они могут дать в морду, не волнуйся. Им всего лишь по семнадцать. Впервые вдали от дома. Им нужно еще подрасти, к тому же они трепещут перед знаменитым Лорканом Девани.

Тимоти дал обоим подзатыльники и схватил мой железный прут.

Ноллейг усмехнулся.

– Роди. Классное имя.

Я бросил в сторону двух мальчиков такой взгляд, после которого оба побежали обратно внутрь контейнера.

– Мы тоже когда-то были такими? – спросил Симус.

– Вовсе нет, – пробормотал Тимоти, протягивая мне Роди.

Рабочий, стоявший у моих ног, в ужасе уставился на меня.

– Скоро твой черед, – сказал я ему.

– Чего ты ждешь, Лоркан?

– Мы ожидаем гостей в семь. Я хочу, чтобы они увидели таланты Роди.

Тимоти переводил взгляд то на меня, то на Симуса, а затем, похоже, решил, что не хочет вмешиваться, и направился к месту, куда вилочный погрузчик привез контейнер поменьше.

– Дай угадаю, это девчонка из семейства Киллин?

– И Гулливер. Мне кажется, ему нужно напомнить, кто тут главный.

Симус посмотрел на меня.

– То, что ты собираешься сделать, очень расстроит твоего отца.

– Это моя работа, Симус. Но я добиваюсь справедливости для нашего клана.

– Только не говори мне, что ты…

– Собираюсь жениться на Киллин, следуя семейным традициям, только в этот раз она не сбежит.

– Как ты заставил ее согласиться? Ты шантажировал ее? Или ты пообещал ей что-то в обмен?

– Она еще не согласилась, но я уверен, что это произойдет сегодня вечером.

Симус хихикнул. Он пнул докера своим ботинком со стальным носом.

– Не лучший день, чтобы потерять расположение Лоркана.

Я взглянул на одну из стальных цепей, которые мы использовали, чтобы расположить ящики внутри контейнеров.

– Сегодня очередь Роди может и не наступить. Я бы хотел устроить небольшое шоу для моей будущей жены.

Эйслинн

Поскольку у дяди Гулливера не было машины, мы взяли такси и прибыли в порт около четверти седьмого. Когда мы вышли, холодный ветерок пронесся над Гудзоном, запах судового топлива и воды витал в воздухе. Но я скучала по знакомому аромату реки Лиффи. Дублинская гавань не была местом, где я чувствовала себя комфортно, но здесь, среди небоскребов и под воздействием нервной энергии мегаполиса, мне хотелось исчезнуть. Джунгли из грузовых контейнеров бросали на нас свои тени. Я потерла руки. Было холоднее, чем ожидалось. Мне стоило захватить с собой куртку, но я и так слишком долго выбирала, что надеть для этого случая. Какой наряд говорил «нет, спасибо»? Какая одежда могла заставить Лоркана пересмотреть свое решение на мой счет?

Я выбрала длинную юбку с цветочным принтом, белую майку и кардиган, который запихнула под пояс юбки. Я хорошо чувствовала себя в этой одежде, мне было комфортно, и, учитывая, что Лоркан сделал бы все возможное, чтобы вывести меня из себя, чувство уверенности было крайне важно. Я буду придерживаться своего плана.

Дядя Гулливер привел меня к складу в самом конце порта. Он выглядел все более напряженным по мере нашего приближения к двум мужчинам, стоящим на страже перед широкой стальной дверью. Оба держали в руках пулеметы, на них были татуировки в виде клевера, кельтских крестов и цитат на гэльском языке.

Они кивнули Гулливеру и едва взглянули на меня, прежде чем открыть дверь.

На складе было невообразимо холодно. Внутри толпились люди, которые носили деревянные ящики или перекладывали набитые белым порошком сумки. Я быстро отвернулась. Я не хотела об этом знать. Я хотела нормальной, скучной жизни, и, отыскав Имоджен, я планировала вернуться именно к этому: к привычному существованию в Дублине, только уже без Патрика.

К сожалению, Лоркан, похоже, имел твердое намерение помешать этому. Я все еще надеялась, что он просто играет со мной, пытаясь наказать меня этой глупой шуткой. Мы с дядей обогнули несколько деревянных ящиков, поставленных друг на друга.

И вот появился он. Впервые на нем не было костюма.

Казалось, Лоркан Девани был зверем в человеческим облике, и сегодня его вид еще больше подчеркивал это. Любое другое определение было бы неполным. Он был высокого роста, почти два метра, с темно-каштановыми волосами и бакенбардами, а также с грубой, пробивающейся на щеках и подбородке щетиной. У него был зоркий взгляд охотничьей собаки. Однажды я видела стаю псов этой породы во время охоты на лис в сельской местности Ирландии. Они жаждали крови, преследуя только одну цель: загнать и убить жертву. Лоркан был одет в белую майку, обнажающую мускулистые руки и темные волосы на груди.

В руках он держал массивную стальную цепь. Она волочилась по земле рядом с его потертыми коричневыми ботинками. Каждый звук, издаваемый ее звеньями, вызывал у меня еще больше мурашек по коже. Мои ладони вспотели.

Он не удосужился посмотреть в мою сторону, но я знала, что он заметил мое появление. Лоркан не был человеком, который терял из виду то, что происходило вокруг него. Это шоу было устроено для меня. Я не сомневалась в этом.

Он остановился перед человеком, которого удерживали двое других мужчин; в одном из них я узнала Симуса, моего вчерашнего водителя. Вторым был крепкий мужчина средних лет с бритой головой – парень-горилла из церкви. Они отпустили пленника, и он сложил руки. Я не была уверена, молился ли он Богу или умолял о чем-то Лоркана Девани. В любом случае ожидаемого эффекта это не произвело. Мои глаза расширились от шока, когда Лоркан взмахнул стальной цепью и ударил ею мужчину. Тот вскрикнул, когда цепь ударила его по колену, пронзительный вопль мало чем отличался от визгливого тявканья лисы, которую разрывала на части стая.

Я сделала шаг назад, но дядя схватил меня за плечи, удерживая на месте.

– Смотри внимательно, Эйслинн. Возможно, теперь ты понимаешь, с чем столкнулась и почему тебе нужно сказать «да» Лоркану Девани. Я молюсь за заблудшую душу перед нами, как я молился за тебя с тех пор, как ты появилась на пороге моего дома.

Желчь поднималась к моему горлу, пока Лоркан снова и снова обрушивал цепь на свою жертву. Вскоре его майка была забрызгана кровью, частички плоти кусками разлетались повсюду, часть их прилипла к цепи. Горячие слезы текли по моим щекам, и я боролась с самой сильной тошнотой в своей жизни. Я впилась ногтями в ладони, пытаясь остановить рвоту. Это все из-за меня? Неужели он выбрал жертву, чтобы устроить шоу, которое меня напугает? Даже не выходя замуж за Лоркана Девани, я уже испачкала свои руки в крови.

Спустя время, которое казалось вечностью, Лоркан оторвался от обездвиженного мужчины, и его взгляд остановился на нас. Я хотела бежать, но монстр передо мной не позволил бы мне этого сделать. Я нужна была Лоркану по какой-то нелепой причине, и единственной целью этого шоу было запугать меня, чтобы я сказала «да».

Лоркан сказал что-то своим людям, прежде чем двинуться к нам, стальная цепь в его руке волочилась по грубым камням, оставляя за собой кровавый след. Звон металла вызвал у меня дрожь. Не было и дюйма кожи на поверхности моего тела, который не покрылся бы мурашками. На полпути к нам Лоркан бесцеремонно отбросил цепь, но не удосужился стереть со своего тела последствия кровавой бойни.

Я боялась, что Лоркан потребует поцеловать его, но, к счастью, он остановился на расстоянии. Он кивнул моему дяде и подарил мне улыбку, которая выглядела как угроза. Она не скрывала хищника, прятавшегося за грубой привлекательностью.

– Я рад, что вы смогли прийти, – протянул он. Как будто это было приятным приглашением, и у меня был какой-то выбор. – Ты уже приняла решение насчет моего предложения?

Я сглотнула. Я не хотела принимать решения из чувства страха, но дело было не только в моей собственной безопасности. Девани без труда нашел бы маму и причинил ей боль. И я даже не была уверена, что Имоджен не оказалась в руках их клана. Финн нуждался в моей маме больше, чем когда-либо, с учетом моего отъезда в Нью-Йорк, а Имоджен, возможно, исчезла навсегда.

Лоркан Девани был моим единственным проводником к Имоджен. Как только я найду ее, я смогу придумать, как сбежать с мамой, Финном и сестрой, спрятавшись от Девани. Где-то должно быть место, с которым у мафии нет контактов.

Я боролась с чувством отвращения. Под взглядом дяди Гулливера я чувствовала себя как в кабинете рентгенолога.

– Эйслинн, молчание тебе не идет, – сказал Лоркан, сверкнув белыми зубами. На них не было крови, хотя я бы не удивилась, если бы он позже полакомился своей жертвой.

– Я говорю да… на твое предложение.

Последнее слово оставило горький привкус на моем языке, и мне показалось, будто я только что шагнула из окна. Замужество не входило в мои планы на ближайшие пару лет даже до того, как я узнала об измене Патрика. Я всегда знала, что он слишком незрел для брака, хотя и я никогда не была влюблена в него настолько, чтобы представлять с ним свое «долго и счастливо», но это я поняла только после его признания. Лоркан был далеко не незрелым, но брак с ним станет для меня испытанием, о тяжести которого я даже не хотела сейчас думать.

Ответная улыбка Лоркана была торжествующей и властной, а когда его взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на моих бедрах так, будто он все еще мог видеть их раздвинутыми, как прошлой ночью, меня пронзила волна жара.

– Это заслуживает тоста, – сказал Лоркан, а затем еще громче добавил: – У нас есть повод для праздника. Эйслинн Киллин согласилась стать моей женой.

Вой и хлопки эхом разнеслись по складу, заставляя почувствовать, как холодок пробегает у меня по спине. Симус подошел с бутылкой ирландского виски «Тилинг» и набором стопок. Он вручил мне одну, а затем раздал их Лоркану и мужчинам, собравшимся вокруг нас. Никого из них, похоже, не беспокоил тот факт, что мы праздновали нашу помолвку вскоре после того, как Лоркан жестоко избил кого-то до смерти. Для них это было обычным делом.

Симус щедро наполнил рюмки, и хотя я не любила крепкие спиртные напитки, я выпила виски одним глотком, прежде чем Лоркан даже поднял свою стопку для того, чтобы произнести тост. Несколько мужчин захихикали.

– У девчонки сильная жажда! – крикнул кто-то.

Я выдавила натянутую улыбку, подыгрывая, насколько это позволял делать мой бурлящий кишечник. Поскольку я планировала собирать информацию сама, а не просто ждать любезных новостей Лоркана об Имоджен, расположение его людей сыграло бы мне на руку.

Симус снова наполнил мою рюмку, но на этот раз я ждала, пока Лоркан поднимет свою.

– За мою пылкую ирландскую невесту Эйслинн Киллин. Пусть наша связь принесет удачу нашим семьям.

Я не могла точно распознать эмоции в его голосе, но в какой-то момент я подумала, что, возможно, не все причины, по которым Лоркан хотел жениться на мне, были плохими.

Все опустошили свои рюмки, и я тоже, хотя горло все еще неистово горело от первой стопки. Глаза слезились, а тело покраснело от жара, когда алкоголь попал в мой организм.

Лоркан наблюдал за мной с легким удивлением. Один за другим люди Лоркана ушли, предоставив нам возможность уединиться. Мужчина подошел очень близко, так близко, что я почувствовала на нем металлический запах крови.

– Тебе следует начать искать платье. Я не собираюсь ждать. Я не дам тебе время на то, чтобы убежать.

– Я не сбегу, – твердо сказала я, что даже не было ложью. По крайней мере, так будет, пока я не смогу убедиться, что Имоджен в безопасности.

– Как разумно с твоей стороны, – сказал он, его темные глаза пристально смотрели на меня, и на мгновение я забыла обо всем вокруг.

К счастью, запах крови был настолько сильным, что вернул меня в реальность, напомнив о беспощадной натуре моего будущего мужа.

Каких-то пару минут назад я настороженно относилась к Лоркану, быть может, даже немного боялась его, но после только что разыгранного представления я была просто в ужасе от того, что снова останусь с ним наедине. Я не могла представить, чтобы у него были намерения стать достойным мужем. На обратном пути к дому (Лоркан не позволил нам взять такси) мой дядя самым мягким голосом сказал:

– Ты сделала единственно возможный выбор, Эйслинн.

– Если есть только один выбор, то это уже не выбор.

Глава 10

Лоркан

Когда на телефоне высветился знакомый ирландский номер, я был вынужден подавить усмешку. Старик. Конечно, он уже узнал. Мои люди были верны мне, но многие из них также хранили верность моему отцу. Кто-то из них, очевидно, взял на себя смелость сообщить ему о предстоящей свадьбе. Вряд ли у него была другая причина для звонка, особенно учитывая время.

– Отец, – сказал я. – Поместье, должно быть, горит, раз ты позвонил.

– Я бы вызвал пожарную команду, если бы горело поместье, или Балор сделал бы это. Ведь он не покидал нашу страну, – прогремел он.

Балор был не единственным, кто не уехал, но было бессмысленно напоминать об этом отцу. Его старший сын, его преемник, всегда был и будет величайшей гордостью моего отца.

Я не стал говорил о том, что кто-то должен руководить бизнесом здесь, в Америке, и именно по этой причине я покинул дом. Сомневаюсь, что папа сильно скучал по мне, если вообще скучал, так что моя жизнь за Атлантическим океаном не должна была портить ему настроение.

– В течение нескольких лет я представлял тебе женщин, ирландок, красивых и с прекрасной родословной, и ничего, а теперь я слышу, что ты обручился, даже не посоветовавшись со мной по поводу своей будущей жены.

Тяжелая нотка разочарования в его голосе не была чем-то новым для меня и уже почти не производила впечатления. Дни, когда я жаждал одобрения отца, давно прошли.

– Мне придется делить постель и всю свою жизнь с этой женщиной, так что ты должен радоваться, что я вообще кого-то нашел.

– Меня больше волнует причина твоего выбора, – протянул он. Счастье не входило в круг интересов отца. – Фамилия Киллин оставляет во рту горький привкус. Ты уверен, что сможешь контролировать эту девушку?

– У меня нет абсолютно никаких сомнений.

– Так же думал мой брат с нашей матерью, и посмотри, к чему это привело. Киллин и Девани… Я могу уверить тебя, что это грозит неприятностями.

– Папа, пожалуйста, хватит предрассудков. Ты знаешь, я не верю в это…

Чушь.

На протяжении многих лет у нас с отцом было много разногласий, но я бы не стал проявлять к нему неуважение.

– Независимо от моего отношения к твоему браку с Киллин… Что за безумное решение – жениться уже через две недели? И к тому же в Америке!

– Учитывая, насколько непостоянны женщины этой семейки, я предпочитаю сыграть свадьбу как можно раньше, пап. Я уверен, ты понимаешь.

– Я понимаю, что ты все еще ведешь себя как неуравновешенный подросток, несмотря на свой возраст. С некоторыми решениями не следует спешить, и свадьба – одно из них. Если бы твоя мать была жива…

Тяжелая грусть в голосе отца вызвала у меня тоску, но я подавил это чувство. Мама умерла пять лет назад. Было время для траура и печали, но оно прошло.

– Но это не так, – тихо сказал я.

– Это не так, – согласился папа, и между нами повисла густая тишина. Через пару минут он откашлялся. – Вам придется снова праздновать свою свадьбу в Ирландии, в нашем поместье, как это делали все Девани в роду. Это традиция, и ты не будешь тем, кто ее нарушит.

– Не буду, папа, – пробормотал я. Ему всегда удавалось заставить меня почувствовать себя пятилетним ребенком. – Но на планирование уйдут многие месяцы. У меня нет на это времени. Как насчет того, чтобы попросить кого-нибудь из моих кузенов или теток взяться за дело?

Они смогут выбрать дату следующим летом.

– Ты уверен, что к тому времени эта девушка все еще будет твоей женой?

– Если нет, то мы не потратим зря деньги на большую свадьбу. – Я мог представить себе смущенный взгляд папы.

– Нехорошо так шутить о священных узах брака, сынок. Совсем не хорошо. Сходи к Гулливеру и узнай, что можно сделать для искупления этого греха.

– Папа, шутки о браке меньше всего меня беспокоят, когда я сижу на исповеди.

– Ты не знаешь, как Бог судит твои грехи.

– Я почти уверен, что убийство для него важнее, чем очернение брака.

– Так и будешь вести себя как дерзкий мальчишка?

– До моего последнего дня, папа. До моего последнего дня.

– До моего, сын, до моего.

Он отключился, и я усмехнулся.

Теперь пришло время сообщить счастливой невесте о дате нашей свадьбы. Эйслинн была умной девушкой, поэтому, возможно, она подозревала, что я не захочу ждать несколько месяцев, чтобы связать себя узами брака, но я был совершенно уверен, что она не планировала выйти за меня замуж в течение ближайших двух недель.

Я взял телефон и позвонил ей. Когда она не взяла трубку после шестого гудка, я начал беспокоиться, что она уже решила последовать примеру своей матери и сбежала. Возможно, моя сегодняшняя завуалированная угроза не сработала. Неужели она действительно заставит меня преследовать ее? Потому что именно так я бы поступил. Эйслинн стала бы моей женой, даже если бы мне пришлось тащить ее к алтарю.

– Какой же ты навязчивый, – ответила Эйслинн на звонок после восьмого гудка.

Я ухмыльнулся. Дерзкая женщина. Будет весело показать ей, кто здесь главный.

– Есть причина, по которой ты звонишь так поздно, или ты просто хочешь убедиться, что я не сбежала?

– Я знаю, что ты не сбежишь. Ты слишком умна для такого безрассудства.

Она ничего не сказала на это.

– Чего ты хочешь, Лоркан? Мне нужно позвонить матери и сообщить ей хорошие новости.

По телефону она была гораздо язвительнее, чем в личном разговоре. Возможно, так ей было легче забыть о том, кто я на самом деле. Может быть, мне стоит еще немного напугать ее во время нашей следующей встречи, просто чтобы убедиться, что она не станет сбежавшей невестой.

– Хочу сообщить тебе о дате нашей свадьбы. Я подумал, что, возможно, тебе будет полезно узнать о предстоящей церемонии, чтобы ускорить покупку свадебного платья и всего того, что нужно женщине перед вступлением в брак.

– Разве это не может подождать? Свадьба ведь не завтра. – Наступила пауза. – Верно? – Нотки беспокойства в ее голосе заставили меня ухмыльнуться.

– Даже с моими связями организация приличной свадьбы здесь займет две недели.

Эйслинн нервно рассмеялась.

– Две недели? Ты ведь шутишь, правда?

– Совсем нет, милая Эйслинн.

Она недоверчиво вздохнула.

– Тебе не терпится заявить о своих правах, не так ли?

– О, я заявлю о своих правах, не волнуйся. Я буду заявлять о них снова и снова. Пальцами, языком и членом. Твой рот, твоя киска, все твое тело скоро станут моими, милая Эйслинн. Я хочу, чтобы ты поласкала себя сегодня вечером, как делала это вчера. Я хочу, чтобы ты помнила, как мои руки трогали тебя, как твой клитор набух от желания, как он пульсировал, когда мои пальцы давали ему то, что было нужно.

Она бросила трубку, но не успела скрыть взволнованного вздоха. Я откинулся назад, вспоминая, как она трогала свою киску ловкими пальцами, и представлял, как она делает то же самое сейчас. Будь я проклят, но мне не терпелось заявить свои права на нее.

Эйслинн

Я тяжело дышала, сжимая в руке телефон. Когда позвонил Лоркан, я наконец набралась смелости рассказать обо всем маме, но теперь я была слишком взволнована и, к своему огорчению, слишком заведена, чтобы позвонить ей.

От грязных слов Лоркана в моей голове словно щелкнул переключатель, и теперь мое тело стало разгоряченным и возбужденным. Меня пугало то, что он имел такую власть надо мной, особенно потому, что влияние будет только расти после того, как мы поженимся. Он хотел играть со мной, как с марионеткой, и, видимо, мое тело было готово к тому, чтобы его дергали за ниточки.

Я приняла холодный душ, несмотря на неодобрительный крик дяди Гулливера о том, что купание дважды в день – роскошь, которую он не может себе позволить. Если бы он знал, почему я пытаюсь остыть, он бы всем сердцем поддержал мое решение.

Был поздний вечер, далеко за полночь, когда я взяла телефон, чтобы позвонить матери. Я потратила последние деньги на покупку телефонной карточки, чтобы иметь возможность позвонить за границу и сообщить маме новости раньше, чем это сделает дядя Гулливер. Даже при том, что они не разговаривали, у меня было ощущение, что она могла бы позвонить ему, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, и дядя, вероятно, не стал бы скрывать важные новости.

Когда я закончила рассказывать маме о своей свадьбе с Лорканом Девани, умолчав подробности о причинах моего согласия, на другом конце провода воцарилось молчание.

– Эйслинн, ты не знаешь, во что ввязываешься. Не разрушай свою жизнь из-за того, что Имоджен разрушила свою. Я не готова потерять вас обеих.

– Это касается не только Имоджен, – сказала я, а затем съежилась, потому что не хотела расстраивать маму.

– Тебя шантажировали, потому что я сбежала. Мне следовало догадаться, что так может произойти. Это не похоже на Девани – упускать кого-то из виду. Я всегда задавалась вопросом, почему они никогда не принуждали меня платить. Теперь я знаю. Но, Эйслинн, пожалуйста, не делай этого только из-за меня. Я могу спрятаться. Я знаю, как они мыслят.

– Мама, как ты собираешься прятаться вместе с Финном? Ему нужна медицинская помощь, на это требуются деньги. Клан Девани моментально поймает тебя, и тогда нам придется страдать еще больше. Я смогу справиться со всем. Позволь мне найти Имоджен, и тогда мы решим, что делать. Я уверена, мы что-нибудь придумаем.

– Эйслинн, – тихо сказала мама. – Не разрушай свою жизнь.

– Я справлюсь, – твердо сказала я, имея в виду Лоркана.

Возможно, он был садистом-социопатом – и это было очень вероятно, учитывая то, что я видела сегодня, но он, очевидно, заинтересован во мне. Это может дать мне определенное преимущество. Мне просто нужно было найти Имоджен прежде, чем Лоркан потеряет ко мне интерес.

На следующее утро дядя объявил, что днем он проведет для меня с Лорканом предварительную беседу в церкви. Я знала, что такие беседы были призваны убедить в важности брака и взаимной ответственности пары, что в нашем случае было совершенно ненужным. Наш брак не основывался на каких-либо моральных соображениях, и мой дядя это знал. Заставлять меня проходить через этот разговор было излишне, но, возможно, за этим стоял Лоркан. Ему явно нравилось меня испытывать, несмотря на то, что официально я еще не стала его женой.

– Лоркан просил меня передать тебе, что, по его мнению, тебе следует купить пару платьев, особенно для церкви.

Я стиснула зубы. У меня все еще были деньги от ночи в «Роковой петле», но мысль о том, чтобы использовать их для покупки чего-нибудь для себя, вызывала у меня тошноту. Возможно, Лоркан хотел именно этого – напомнить мне об унизительном начале нашей связи. Как будто я нуждалась в напоминании.

– Я думаю, что Лоркан прав. Тебе стоит купить несколько платьев, чтобы произвести хорошее впечатление в нашей общине. Вскоре к тебе как к жене Лоркана начнут обращаться за советами.

Я кивнула, собираясь с духом.

– Есть ли поблизости хороший бутик?

Дядя Гулливер бросил на меня непонимающий взгляд, и, пробормотав: «Ладно, неважно», я извинилась и ушла, захватив сумочку и немного денег. Возможно, я могла бы использовать этот выход в город как шанс немного поспрашивать об Имоджен. Должны были быть люди, которые видели ее. Она была высокой, эффектной и умела привлекать к себе внимание, хотя и не всегда в хорошем смысле.

Пока я бродила по ирландской общине, меня поприветствовали несколько человек, которых я никогда не встречала. Быть может, всем уже разослали письма с моей фотографией и объявлением о свадьбе? Вполне можно ожидать такую выходку от Лоркана.

Я неловко кивнула в ответ и пошла быстрее, пока мой взгляд не привлек магазин подержанных вещей, и я проскользнула внутрь. За прилавком стояла женщина лет двадцати с небольшим, и при виде меня ее улыбка стала напряженной.

– Это все подделки. Я уверена, вы бы предпочли выбрать что-нибудь другое.

Я приподняла глаза. Магазин выглядел элегантно, а выставленные на витрине платья и юбки как раз приходились мне по душе. Не говоря уже о том, что Имоджен, учитывая ее безденежье, могла прийти сюда за недорогой одеждой, чтобы ее заметили.

– Мне нравится то, что я вижу, спасибо, – сказала я.

Женщина продолжала наблюдать за мной, и постепенно я начала задаваться вопросом, не потому ли она меня так опасается, что я будущая миссис Девани. Или, может быть, она думала, что я похожа на человека, который попытается взять что-то, не заплатив. Сегодня на мне была не самая красивая одежда. От этого мои щеки вспыхнули. Я также не уделила особого внимания волосам. Вероятно, они напоминали дикую гриву.

– Не переживайте, я не воришка, – сказала я, когда больше не могла выносить внимание женщины.

Ее коричневые брови медленно приподнялись, а лицо в форме сердца вытянулось.

– Если «Пятилистный клевер» примет это как часть платы за защиту, берите то, что хотите, я отдам за бесценок.

– Значит, вы знаете, кто я.

Это заставило меня чувствовать себя лучше, чем в случае, если бы она считала, что я воровка. Она странно улыбнулась.

– Узнала из информационного бюллетеня ирландской общины сегодня утром. Обычно я его не читаю, но сегодня застряла в метро.

Мои щеки пылали. Информационный бюллетень? Серьезно?

Я покачала головой, и мне захотелось выйти из магазина, но затем я внутренне пнула себя и вытащила из сумочки фотографию Имоджен.

– Вы знаете ее?

Женщина покосилась на фотографию, а затем ее взгляд метнулся ко мне.

– Она ваша сестра?

– Как вы это узнали?

– Из-за сходства. Но она преподносит свою красоту на серебряном блюде, а вы делаете это небрежно.

Я моргнула, не уверенная, был ли это комплимент.

– Так вы ее видели?

– Вы интересуетесь от имени «Пятилистного клевера»?

– Изменит ли мой ответ ваш?

Она наклонила голову и долго смотрела на меня. Затем она пожала плечами.

– Не совсем. Просто пообещайте, что у меня не будет проблем.

– У вас их не будет. – Я сказала это так, как будто мое слово имело какое-то влияние на Лоркана или его банду, хотя это было неправдой.

– Она была здесь однажды, но сказала мне, что больше не вернется, если найдет работу модели или богатого человека, который будет оплачивать для нее новую дизайнерскую одежду.

Я поморщилась. Получается, Имоджен действительно искала спонсора, и Содом, как я узнала из первых уст, был подходящим для этого местом.

– Поскольку она не вернулась, я предполагаю, что причина во втором варианте.

– Почему не в первом? – резко спросила я, поскольку мне не понравилось, как женщина повесила на Имоджен ярлык, даже если он был подходящим.

Она развела руками.

– Это Нью-Йорк. Улицы заполнены красивыми девушками, пытающимися добиться успеха. Некоторые красивее твоей сестры, некоторые более беспощадны, а у некоторых больше контактов.

Я кивнула, потому что именно это я и говорила Имоджен, но она была полна надежд и собственных убеждений. Я восхищалась ею за это, за ее абсолютную веру в себя, но не за ее бескомпромиссность в достижении цели. Я вздохнула.

– Спасибо.

Я ушла, ничего не купив. Почему-то после нашего разговора казалось странным делать там покупки. Я зашла в другой бутик, не шикарный, но с более новыми и определенно более дорогими вещами, чем те, которые я обычно покупала. Имоджен тоже бывала здесь, но как и в первом магазине, ее не видели здесь уже несколько недель.

Приобретя два платья, юбку и блузку, я продолжила свой путь по окрестностям. В этом районе было полно ирландских пабов: большинство из них представляло собой ловушки для туристов по аналогии с Темпл-Баром в Дублине, но некоторые были настолько привлекательными, что мне хотелось зайти внутрь и выпить пинту пива; магазины с ирландскими названиями также притягивали внимание. Многое напоминало мне о доме, но здесь все было иначе. Запах был другой, более городской, хотя Дублин сам по себе тоже был большим городом. Плюс ко всему в Нью-Йорке царила атмосфера хаоса, люди просто проходили мимо друг друга, тогда как в Дублине они часто болтали и выпивали вместе.

Я не знала, сколько времени мне понадобится, чтобы найти сестру, но как только я это сделаю, я вернусь в Дублин. Ничто меня не остановит, даже Лоркан и навязанный мне брак.

Глава 11

Лоркан

Я прибыл в церковь за пять минут до назначенного времени. Мои родители привили мне уважение к церкви и ее служителям, и хотя Гулливер мне не слишком нравился, старые привычки перебарывались с трудом. После тяжелого дня в порту я помчался домой, наспех принял душ и переоделся в костюм с пиджаком, но без галстука.

Эйслинн вышла из дома своего дяди и замерла, заметив меня, ожидающего ее перед дверями церкви.

– Ты здесь.

Я приподнял бровь.

– Меня попросили приехать для обсуждения нашего бракосочетания, если я не ошибаюсь.

Взволнованная, она кивнула и разгладила платье. Оно было нежно-лиловым, с пуговицами по всей передней части и широким поясом вокруг ее тонкой талии. К нему она надела белые туфли на небольшом каблуке. Она выглядела как хорошая ирландская католичка, и телефонный звонок домой этим утром показал, что она действительно такая. Один из наших людей встретился там с Патриком для деликатного разговора об Эйслинн: от нее буквально веяло невинностью, несмотря на компрометирующую ситуацию в «Роковой петле», и его слова подтвердили мои догадки. Это должно было сделать нашу брачную ночь еще более интересной.

Я протянул ей ладонь.

– Идем внутрь.

Она поколебалась, прежде чем осторожно принять мою руку.

Я подавил ухмылку и повел ее в церковь. Гулливер стоял в передней части и готовил все к вечерней службе. Он повернулся и сложил руки на животе, ожидая, пока мы приблизимся к нему.

– Менее чем через две недели кто-то другой проведет тебя по этому проходу ко мне.

Пальцы Эйслинн на моей руке сжались.

– Я не знаю, кто мог бы это сделать.

– Мы разберемся.

– Лоркан, Эйслинн, я рад, что вы смогли прийти. Я всегда настаиваю на таком разговоре перед бракосочетанием. Это дает мне возможность увидеть искренность намерений будущих супругов.

Он сделал паузу.

Мое влечение к Эйслинн было искренним, как и мой интерес к ней. Но мы все знали, что сегодня он не станет свидетелем наших взаимных чувств, хотя католическая церковь требовала не столько любви, сколько преданности.

Я чувствовал, как раздражение волнами накатывает на Эйслинн. Ей не хотелось предстоящей церемонии, поэтому я ждал этого момента еще больше.

Мы последовали за Гулливером в кабинет, заставленный книгами. Он сел в широкое кресло, а нам пришлось сесть напротив него на узкий диван. Я сделал так, чтобы наши ноги соприкоснулись, наслаждаясь легкой дрожью Эйслинн и мурашками, пробегающими по ее коже.

– Чего ты ждешь от брака? – спросил Гулливер после почти десятиминутного монолога относительно формальных сторон нашего союза.

Он это серьезно?

Я пришел сюда не для того, чтобы делиться личным.

– Дамы вперед, – сказал я.

– Я ожидаю честности, верности, доверия… – Эйслинн осеклась.

Я не ожидал, что она ответит, и уж тем более честно. Когда стало очевидно, что она не будет продолжать, Гулливер обратился ко мне:

– Я согласен.

Гулливер знал, что лучше не давить на меня, и Эйслинн поморщилась, будто не верила ни единому моему слову.

Гулливер взял Библию и прочел несколько отрывков, в которых говорилось о браке и его важности.

– Почему бы вам не прийти на мою вечернюю службу? Таким образом, наше сообщество сможет увидеть вас двоих вместе. Это покажет всю серьезность ваших намерений.

Эйслинн поерзала на диване, в ее глазах появилось сомнение.

– Это хорошая идея, Гулливер, – одобрил я, взяв руку Эйслинн и поднеся ее к губам, чтобы поцеловать кончики пальцев.

Ее ответная улыбка выглядела натянуто.

Новость о свадьбе распространилась со скоростью лесного пожара не только среди моих людей, но и в ирландском сообществе в целом, вскоре разлетевшись и в преступном мире.

Эйслинн хотела пораньше найти место в церкви, чтобы избежать лишнего внимания, но это было последнее, о чем я думал.

– Мы подождем, чтобы явиться торжественно, – сказал я ей и взял ее за руку, чтобы удержать на месте.

У нас оставалось всего три минуты, когда я наконец втащил Эйслинн в церковь через боковой вход. Приглушенный ропот на мгновение затих, но тут же усилился. Я провел Эйслинн во второй ряд, где обычно сидел, и поприветствовал пару своих людей. Большинство из них посещали только воскресные службы, но некоторым требовалась больше поддержки свыше для решения наших повседневных дел.

Я опустился на скамью, и у Эйслинн не было другого выбора, кроме как сесть рядом со мной, поскольку я все еще держал ее за руку. Единственным человеком в нашем ряду была пожилая женщина, но она сидела на другом конце. Обычно люди держались подальше от моей скамейки, но не потому, что я не позволял им сидеть рядом.

Прихожане замолчали, когда Гулливер начал службу. Эйслинн попыталась высвободить руку из моей хватки, но вместо этого я положил наши сцепленные руки ей на колени и с восторженным вниманием наблюдал за проповедью Гулливера.

В конце концов она сдалась и сосредоточилась на словах дяди. Убедившись, что она полностью отвлеклась, я просунул два пальца в щель между пуговицами ее платья. Она напряглась, когда кончики моих пальцев коснулись ее холмика, скользя ниже, пока резкий вздох Эйслинн не подсказал мне, что я нашел нужное место. Она попыталась оттолкнуть мою руку, но я помешал этой попытке, подавив усмешку, когда ее ногти впились в мою руку. Я усилил давление на ее сладкую «кнопку». Эйслинн положила свою вторую руку поверх моей, нервно оглядываясь по сторонам. Никто не мог видеть, где были мои пальцы. Кроме того, люди были слишком сосредоточены на Гулливере. Она попыталась скрестить ноги, но таким образом прижала мои пальцы к киске, еще больше усилив давление. Она наклонилась ближе:

– Что ты делаешь?

Эйслинн кинула на меня уничтожающий взгляд, а затем нагнулась вперед, выпрямляя спину. Я видел упрямый блеск в ее глазах и решительно сжатые губы. Она пыталась бороться с этим – со мной и с хаосом, который я пробуждал в ее теле. Вскоре ее трусики стали влажными, и ее борьба оказалась напрасной. Я усилил давление и пошевелил пальцами, хотя они были плотно прижаты к ее бугорку. Ее зубы впились в нижнюю губу, и румянец перешел на шею и грудь. Ее ногти еще глубже впились в мою руку, а затем я почувствовал небольшие спазмы ее киски под своими пальцами, когда она судорожно выдыхала. Ее глаза по-прежнему были сосредоточены на фасаде церкви, на лице была маска интереса. Для остальных прихожан это выглядело так, как будто Эйслинн послушно слушала проповедь Гулливера, но я знал, что ее мысли были далеко, поскольку она изо всех сил пыталась скрыть свой оргазм. Я прекратил движения пальцами, ухмыльнувшись от скопившейся на них влаге.

Я держал пальцы возле ее киски, купаясь в своем триумфе и наслаждаясь ее жаром и возбуждением. Эйслинн полностью меня проигнорировала. Она все еще думала, что сможет выиграть эту игру. Думала, что сможет держать все под контролем в нашем браке, возможно, даже использовать меня в своих целях, чтобы найти сестру, но я был на десять лет старше и планировал сам поиграть с ней.

Эйслинн

Я не могла поверить в то, что только что сделал Лоркан. Я надеялась не проводить с ним слишком много времени до дня нашей свадьбы и в глубине души хотела чудесным образом найти Имоджен еще до церемонии, чтобы мы могли убежать и мне бы не пришлось говорить «да».

Мои щеки пылали, как и все мое тело. Я остро осознала, что мои трусики прилипли к моей все еще пульсирующей плоти. Лоркан едва пошевелил пальцами, но напряжение и чувство неловкости усилили воздействие от его легкого прикосновения. Все случилось посреди церкви во время службы. Я испытывала боль и чувство вины, думая об этом. Я бы прямо сейчас ушла, если бы это не привлекло слишком много внимания ко мне, к нам. Я хотела быть как можно дальше от Лоркана.

Его пальцы все еще были прижаты к моим интимным местам, и я по-прежнему чувствовала покалывание. Все еще ощущала возбуждение в теле. Была на пороге очередного оргазма. Я не понимала, как мое тело могло так легко поддаваться грубому обаянию Лоркана. Я ни секунды не сомневалась, что оно сжалось бы, если бы Патрик попробовал что-нибудь сделать со мной на публике.

Лоркан наконец высвободил пальцы из моего платья, когда нам пришлось вставать. Я бы вздохнула с облегчением, если бы в мою голову не пришла новая тревожная мысль: а что, если на моем тонком льняном платье остались следы того, что мы сделали? Я бы умерла от унижения, если бы люди позади нас увидели мокрое пятно. Возможно, они подумают, что я обмочилась, и я, честно говоря, предпочла бы этот вариант правде.

Лоркан и я встали и прошли вдоль скамьи. Вскоре вокруг нас собрались люди, чтобы поздравить с предстоящей свадьбой. Я продолжала улыбаться. Все это было для Имоджен. Это не было концом моей истории. Это была всего лишь короткая вспышка на моем жизненном пути.

Тело Лоркана напряглось, и мой интерес усилился, когда к нам подошел худощавый мужчина с морковно-оранжевыми волосами.

– Поздравляю клан Девани с заключением многообещающего союза. И поздравляю вас, мисс Киллин. Я Десмонд.

Мои брови поднялись вверх. В его тоне чувствовалась странная фамильярность, как будто он знал обо мне и моей семье больше, чем я.

– Моей жене не обязательно знать, как тебя зовут. И почему бы тебе не поискать нравственные ориентиры в своем полицейском участке? – резко спросил Лоркан.

– Мне нравится иногда возвращаться к корням.

Он кивнул на прощание, прежде чем уйти.

– Предатель.

– Крыса.

Я с любопытством оглянулась на людей, которые бормотали между собой ругательства.

– Он был частью ирландской общины до того, как стал офицером полиции?

– Именно. – Лоркан пристально посмотрел на меня. – Поиски твоей сестры не приведут в полицию, Эйслинн. Если тебе нужна информация, ты должна спрашивать меня, и никого больше. Я ясно выражаюсь?

Несомненно, это была угроза, и, должна признаться, я боялась Лоркана. Во время нашего сексуального контакта я почти забыла, кто он такой. Но теперь, когда я смотрела в его безжалостные холодные глаза, мне стало кристально ясно, каким человеком он был. Он обхватил мою шею, что с точки зрения постороннего могло бы показаться проявлением любви, но его хватка была слишком крепкой и хотя не причиняла боль, но как бы намекала, что боль может появиться в любой момент.

– Я ясно выражаюсь, Эйслинн?

– Да, – выдавила я. – Никакой полиции.

Он кивнул и отпустил меня. В этот момент вышел дядя Гулливер, и Лоркан взглянул на часы.

– У меня дела в порту.

Дядя кивнул. Лоркан повернулся ко мне:

– Я дам жене Симуса твой номер. Она поможет тебе с покупкой свадебного платья. – Он наклонился и целомудренно поцеловал мою щеку. По всему моему телу пробежали мурашки. – А пока я прощаюсь с тобой, милая Эйслинн.

Он отступил назад и повернулся ко мне широкой спиной. Я смотрела, как он уходит, мои руки сжались в кулаки.

– Все в порядке? – спросил дядя Гулливер нерешительно, как будто не был уверен, что так уж хочет узнать ответ.

– Все отлично.

Что, если полицейские знали об Имоджен? Вдруг мама позвонила из Ирландии и сообщила о ее пропаже? Видимо, они не слишком беспокоились. Наверное, они думали, что Имоджен просто наслаждается свободой в большом городе.

За шесть дней до свадьбы Лоркан отправил меня за свадебным платьем вместе с женой Симуса, Мэйв, невысокой фигуристой девушкой на пару лет старше меня с громким смехом, непослушными локонами медового цвета и большими карими глазами. Она поприветствовала меня крепкими объятиями, застав врасплох, учитывая, что мы встретились впервые.

– Привет, Эйслинн, я так рада помочь тебе с выбором платья.

Несмотря на то, что я ирландка, мне пришлось внимательно слушать, чтобы понять ее сильный акцент, который говорил о том, что она родом из каких-то окрестностей Донегола[5]. Я почти избавилась от акцента, когда начала работать в баре, или, по крайней мере, научилась маскировать его настолько, чтобы туристы находили его забавным, но при этом могли меня понимать. Но жена Симуса поразила меня яркой выраженностью ирландского говора, поэтому я позволила проявиться и своему.

– Я бы хотела, чтобы свадьба была не с Девани, – сказала я с улыбкой.

Она цокнула языком.

– Ты сказала «да», девочка.

– Как ты думаешь, Лоркан принял бы мой отказ?

Она слегка пожала плечами.

– Симус всегда хорошо отзывался о Лоркане, и то, что я знала о нем до сих пор, нельзя назвать неприятным.

– Тогда я полагаю, что при тебе он не избивал никого до смерти железной цепью.

Мэйв покачала головой, ее губы сжались, но больше она никак не отреагировала. Возможно, Симус делился с ней кровавыми подробностями дел клана. Я не осмелилась спросить, поженились ли они по любви. Мне не хотелось бередить возможные раны.

– Надеюсь, я не сказала лишнего. Ты ведь знаешь, чем занимается Симус, верно?

Она засмеялась.

– Знаю, как не знать. Я уже потеряла счет случаям, когда он приходил домой весь в крови или раненный. Если бы я знала, что меня ждет, я бы прошла несколько курсов оказания первой помощи.

Я пыталась представить, какой будет моя жизнь с Лорканом. До сих пор мой разум отказывался заглядывать дальше дня нашей свадьбы. Я ни за что не могла представить себя медсестрой для Лоркана, если он будет возвращаться домой с травмами. Я не могла представить, что буду делить жизнь, квартиру или кровать с Лорканом. Точка. Без сомнения, меня будет затягивать его темная сторона, но я буду изо всех сил стараться не позволять ей изменить меня.

– Идем? – Мэйв взглянула на часы.

Я шла за ней по улице, оглядываясь, чтобы узнать, не преследует ли кто-нибудь нас.

– За нами что, следят?

Мэйв посмотрела через плечо и, нахмурившись, посмотрела на меня.

– Симус не следит за каждым моим шагом. Может, Лоркан думает, что за тобой нужно приглядывать, чтобы ты не сбежала. Ты собираешься сбежать?

– Нет. Я здесь не просто так.

Она кивнула, любопытство отразилось в ее добрых глазах, но она не показала этого. Может быть, по моему лицу она поняла, что я не хочу говорить об этом сейчас. Она взяла меня за руку.

– Даже если ты не в восторге от свадьбы, это не значит, что ты не можешь радоваться платью. В прошлом году, когда моя младшая сестренка выходила замуж, я не смогла сходить с ней за платьем, так что мне нужно прожить это с тобой, Эйслинн.

Несмотря на веселый голос, я слышала нотку печали.

– Ты приехала в Нью-Йорк ради Симуса?

– Да. Когда он попросил моей руки, я знала, что мне придется переехать в Америку. Симус не вернется в Ирландию, пока Лоркан в Нью-Йорке.

– Мы на месте, – сказала Мэйв, когда мы подошли к небольшому магазину с витриной из матового стекла, скрывающей то, что было внутри.

Выцветшая вывеска над дверью гласила: «Швейная мастерская и прачечная Талуллы».

Я приподняла бровь. У меня изначально не было больших ожиданий, но это было совсем не то, что я себе представляла, когда думала о покупке свадебного платья.

Мэйв похлопала меня по руке.

– Поверь мне, Талулла – волшебница в работе со швейной машинкой и в особенности с иглой для вышивания.

Мэйв открыла мне дверь. Крошечный колокольчик над дверью возвестил о нашем прибытии. Зайдя внутрь, я почувствовала запах моющего средства. Магазин был небольшим, и стены за прилавком были увешаны постиранными вещами, ожидающими, чтобы их забрали.

Внутри никого не было.

– Таль! – воскликнула Мэйв, заставив меня подпрыгнуть. Она была невысокого роста, но, видимо, ее широкая грудная клетка могла резонировать. – Таль!

Мне пришлось подавить смешок. Впервые за несколько дней мне захотелось рассмеяться. Мэйв с застенчивой улыбкой взглянула на меня.

– Мне приходилось присматривать за своими четырьмя младшими братьями и сестрами. Именно тогда я научилась кричать.

Вешалки для одежды, занятые брюками и составленные в плотный ряд, вдруг раздвинулись, и из-под прилавка выскользнула высокая женщина, наверное, всего на пару лет старше меня, с черными волосами и карими глазами. Из-за темных волос мы называли людей такого типажа «черными ирландцами».

– Зачем ты подняла такой шум?

Она неодобрительно посмотрела на Мэйв, прежде чем ее взгляд остановился на мне. Выражение ее лица оставалось безразличным.

– Я здесь с важным клиентом.

– Все клиенты одинаково важны, – поправила Талулла, чем сразу мне понравилась, несмотря на ее грубое обаяние. Я не ожидала встретить в Нью-Йорке так много ирландок моего возраста, но ирландская община в этой части города была дружной и напоминала мне дом, что немного смягчало мою тоску по родным краям.

– Ой, лучше молчи. – Мэйв схватила меня за руку и потащила за стойку. – Сомневаюсь, что ты говорила то же самое, когда вчера Лоркан мерил свой костюм.

– Лоркан был здесь?

– Конечно, – произнесла Талулла гордо. – Идите за мной.

Она отодвинула вешалки в сторону, открывая узкую дверь. Когда мы вошли за ней в комнату, я не могла не улыбнуться. Вот это уже больше походило на место, где я могла бы купить себе свадебное платье. Полки, заставленные рулонами ткани, выстроились вдоль стен слева и справа. Стол со швейной машинкой был втиснут в один из задних углов, а другой стол с эскизами стоял у стены по соседству. Низкий подиум и высокое зеркало в центре зала ожидали того, кто нуждался в примерке.

– У меня есть четыре базовых дизайна свадебных платьев, которые можно адаптировать по вашему вкусу и подогнать по фигуре. Посмотрите. Они там.

Я последовала за ее указательным пальцем к стойке с четырьмя белыми платьями.

– Не забывай, что у тебя должна быть возможность танцевать, – добавила Мэйв. – Как-то я совершила ошибку, выбрав тяжелую ткань, из-за чего залезать на столы было очень сложно.

– Мы собираемся танцевать на столах? – удивилась я. Меня никогда не приглашали на свадьбу, и те немногие свадебные торжества, свидетелем которых я стала в «Купеческой арке», были далеко не шумными.

– В конечном итоге к этому всегда приходят. На прошлой свадьбе жених упал со стола и сломал руку.

Я обменялась взглядом с Талуллой, которая пожала плечами.

– У меня есть пара более легких тканей. Если вы хотите развлечься, то я бы не рекомендовала длинную фату.

Кивнув, я стала рассматривать платья. Хотя эта свадьба ничего для меня не значила, меня внезапно охватила печаль из-за того, что ни мамы, ни Имоджен здесь не было.

Мэйв коснулась моего плеча.

– Тебе грустно, что твоей матери нет здесь?

– Как ты догадалась?

– Я бы на твоем месте чувствовала себя так.

– Все нормально. В Дублине ей безопаснее, и она все равно не одобряет этот брак.

Это было огромным преуменьшением. Я была почти уверена, что единственное, что мешало маме прилететь и вытащить меня из-под алтаря – это отсутствие денег и нежелание оставлять Финна одного. Я достала шелковое платье А-силуэта с длинными рукавами-колокольчиками и глубоким V-образным вырезом. Оно было украшено белой вышивкой, но мне хотелось это поправить.

– Можете ли вы расшить рукава, вырез и подол ирландскими цветами и листьями клевера?

Глаза Талуллы загорелись.

– Конечно. Мне придется работать день и ночь, чтобы сделать это вовремя.

– О, я бы не хотела загружать вас лишней работой.

– Ерунда, – сказала она с улыбкой. – Это твой особенный день, и мне нравится эта идея. Будет красиво. Не волнуйся, все будет сделано вовремя. А теперь надень это платье, чтобы я могла снять с тебя мерки и приступить к работе. Я обязана поддерживать свою репутацию.

Через час мы с Мэйв вышли из магазина и отправились на обед. Талулла был слишком занята, чтобы присоединиться к нам.

– Соскучилась по ирландской еде?

Обычно я предпочитала пробовать местную еду, но в этот момент я чувствовала себя немного потерянной и тосковала по дому, поэтому не возражала против знакомых блюд.

– Здесь есть хорошие рестораны с ирландской кухней?

Мэйв пожала плечами.

– Есть несколько достойных мест, но ни одно из них не является выдающимся. Я бы могла приготовить что-то для тебя, но я сама не обладаю кулинарным талантом. Я думаю, Симус ест мою стряпню только потому, что любит меня.

– Не волнуйся. Все в порядке. Я всю жизнь прожила в Дублине. Там тоже во многих местах туристам предлагают ужасную ирландскую еду, так что я все это видела.

Мэйв повела нас в паб, где предлагались разнообразные ирландские блюда. Мы расположились за деревенским деревянным столом, местами слегка липким.

– Два «Гиннесса»! – крикнула Мэйв, когда владелец недостаточно быстро подошел к барной стойке.

Я ухмыльнулась. Мне нравился такой типаж людей. Я не могла не задаться вопросом, как она связалась с таким человеком, как Симус. Владелец слишком громко поставил перед нами два стакана «Гиннесса», пролив немного жидкости. Это помогло понять, почему мой рукав прилип к столу. И дело не в том, что хозяин был груб. Его руки дрожали. Он положил перед нами меню и вернулся на бар.

– Он знает, что мы связаны с мафией? – Странно, что теперь я включала себя в это понятие.

Мэйв подняла бокал, сделала большой глоток и кивнула.

– Конечно. Это небольшое сообщество. Сплетни распространяются быстро. А что?

– Просто его так сильно трясло.

Мэйв рассмеялась.

– У старого Доналла болезнь Паркинсона. Он нас не боится.

Я покраснела и сделала глоток «Гиннесса».

– Как люди в обществе относятся к банде «Пятилистного клевера»?

– Они уважают их. Многие думают, что они защищают наше добро и следят за тем, чтобы китайцы не захватили нашу территорию. Но отчасти дело в страхе. Но все знают, что делать, чтобы не попасть в беду, так что все в порядке.

– Ты знаешь Десмонда?

– Он полицейский, а это значит, что из-за него могут быть проблемы, Эйслинн. Держись от него подальше. Если хочешь, сохранить брак, тебе следует попытаться завоевать доверие Лоркана.

Я не хотела сохранять этот брак, и единственная причина, по которой я рассматривала возможность завоевания доверия Лоркана, заключалась в том, чтобы узнать подробности об Имоджен. Я не была уверена, что он действительно что-то знал, но у Лоркана были свои люди в «Роковой петле», а Имоджен была выделяющейся из толпы ирландской девушкой. Я была уверена, что кто-то мог поделиться с ним информацией.

– Я приехала в Нью-Йорк, чтобы найти свою сестру, а не остаться здесь навсегда, и тут на моем пути встретился Лоркан.

– Надеюсь, она скоро отыщется. Лоркан – находчивый человек. Он может помочь тебе.

Я была уверена, что он мог бы мне помочь, если бы он этого хотел и если бы это отвечало его интересам. Но что, если Лоркан каким-то образом сам замешан в этом? Он был частью преступного мира, который поглотил Имоджен.

Если смогу завоевать доверие Лоркана, это, возможно, приблизит меня к Имоджен, но, может быть, Десмонд тоже пригодится. Мне просто нужно было действовать тайно.

Глава 12

Лоркан

Я просил Симуса не переусердствовать с мальчишником. До свадьбы оставалось всего два дня, и я хотел, чтобы мы не перестарались с алкоголем, мне не хотелось полностью отключаться.

Я сидел за своим захламленным столом в маленьком офисе на нашем складе в порту, когда вошли улыбающиеся Симус и Тимоти, что предвещало неприятности. Откинувшись назад, я сузил глаза.

– Я тебя предупредил. Если ты планируешь одеть меня в костюм Бората или гамаши[6] с торчащей голой задницей, я брошу тебя на дно контейнера с щебнем.

Симус обменялся взглядом с Тимоти.

– Я же говорил, что он так скажет.

– Я не шучу.

– Мы знаем, – грубо сказал Тимоти. – Но сегодняшние планы – не наша ответственность.

– Разве нет? – спросил я с сомнением.

Мой взгляд скользнул к высокой фигуре с темно-русыми волосами, появившейся позади моих друзей.

– Ну что ты так долго?

Меня охватило удивление.

– Аран.

Аран был на два года младше меня, ближе всех ко мне по возрасту из братьев. Он не был крупным, смахивал скорее на десятиборца, чем на боксера, а его глаза были голубыми, как у нашего отца. У нас было немного общих черт в физическом плане, но наши нравы были схожи.

– Лоркан, – молвил Аран с широкой улыбкой. Я встал, обогнул стол и обнял брата, хлопая его по плечу. Мы не виделись около года. Я отстранился.

– Что случилось с твоим детским личиком? – Я рассматривал щетину на его подбородке и щеках.

Я никогда не видел его небритым.

Аран провел рукой по лицу.

– Я предпочитаю неряшливый вид, как у тебя.

– Ты один? – спросил я, глядя через застекленное отверстие в двери, но коридор был пуст.

– Все ждут тебя снаружи.

Я сузил глаза.

– Не переусердствуйте. Мне все равно, традиция это или нет.

– Заткнись и иди, – пробормотал Аран.

Я послал Тимоти и Симусу еще один предупреждающий взгляд. Было невозможно угрожать моему брату, но эти двое должны знать, что лучше не ставить меня в неловкую ситуацию. Аран не должен был создать проблем, но меня беспокоило возможное участие близнецов. Если они были здесь, то ситуация могла бы обостриться.

Я последовал за Тимоти, Симусом и Араном через склад, а затем вышел на улицу к ожидающему лимузину «Хаммер».

– Идете ва-банк с американским образом жизни?

Аран пожал плечами.

– Это не моя идея.

– Конечно же, нет.

Дверь лимузина распахнулась, и наш младший брат, близнец номер два и главная причина, по которой Кейден и Каллахан были известны среди наших людей как «динамит» – они представляли собой столь же взрывную комбинацию, высунул свою белокурую голову. Он сверкнул улыбкой, которой гордился бы его дантист, показав свои идеальные жемчужно-белые зубы.

– А вот и звезда шоу.

– Никакого шоу, никакой неловкой херни, Кейден, или, обещаю, я надеру тебе задницу, как будто тебе все еще пять.

– В ментальном плане так и есть, – прокомментировал Каллахан, появившись рядом со своим близнецом в дверце машины.

Его волосы имели более насыщенный рыжий оттенок, и это, пожалуй, единственное, что на первый взгляд отличало близнецов друг от друга.

– Ты ненамного лучше.

– Я думал, ты будешь менее сварливым, учитывая, как редко собирается наша семья! – Кейден спрыгнул и подошел ко мне. Он захватил меня в объятия, и я почувствовал запах алкоголя.

– Я вижу, ты уже начал развлекаться без меня.

– Один шот, чтобы проверить качество, – улыбнулся Каллахан, прежде чем тоже обнял меня.

– Говоря о воссоединении семьи, его не будет, пока Балора здесь нет.

Кейден поднял брови и наклонил голову.

Я замер и взглянул на Арана.

– Балора здесь нет, верно?

– Он здесь, – протянул Балор откуда-то из машины, затем более громким голосом добавил: – Мы платим почасово, так как насчет того, чтобы перестать терять время?

С усмешкой я забрался в лимузин. Он был огромным, с заполненным баром справа и удобными кожаными сиденьями. Пол был покрыт темно-зеленым ковром, и бар тоже светился жутковатым зеленым светом. По всей машине кружились зеленые световые точки.

Балор в темном костюме, пальто и будапештерах[7] сидел в углу со свойственным ему равнодушным выражением лица.

– Ты здесь, – сказал я, все еще находясь в шоке.

Мой брат редко покидал Ирландию и свое поместье, за исключением тех случаев, когда этого требовали дела.

– Считай это моим свадебным подарком. Полеты стоят огромных денег.

– Прошу тебя, Балор, ты купаешься в чертовых деньгах, хватит ныть, – проговорил Аран.

– Ты же не прячешь отца где-нибудь в торте, верно?

Балор покачал головой, когда наконец перестал сердиться на Арана.

– Ты знаешь о неприязни отца к Америке. Он поздравит тебя, когда ты проведешь церемонию в нашем поместье, как это принято.

– Конечно.

Краткая вспышка разочарования сбила меня с толку, но мне пришлось загасить ее. Мои братья вместе с Симусом и Тимоти заняли свои места, и мы выпили бутылку «Килкенни».

Быстрый осмотр холодильника показал, что он до краев забит ирландским пивом, в баре также имелся ирландский виски. Каллахан возился со звуковой панелью, и вскоре лимузин сотрясся от громкого звука.

– Сними пальто, Балор. Ты сводишь меня с ума, выглядишь как чертова реклама Burberry.

Балор бросил на Арана слегка раздраженный взгляд, как это делает горилла, терпящая надоедливые выходки своего отпрыска. Он снял пальто и положил его рядом с собой на сиденье.

Лимузин тронулся, и после еще нескольких кружек пива и виски даже Балор немного расслабился. Кейден открыл люк на крыше и выкрикивал ругательства в адрес всех, мимо кого мы проезжали.

– Я вижу нашу первую остановку! – крикнул он, и вскоре мы припарковались. Я задавался вопросом, был ли я таким в двадцать два года. Я не мог вспомнить.

– Откройте дверь, – велел Кейден, снова засунув голову в машину.

Каллахан открыл дверь и сделал приветственный жест женщине с длинными каштановыми волосами и загорелой кожей.

– Входите!

Женщина в костюме медсестры забралась внутрь. Она проскользнула ко мне и начала танцевать, прижавшись грудью к моему лицу. Пятнадцать минут спустя она была полностью обнажена (хотя шапочка медсестры все еще держалась на ее волосах), и трясла голой задницей на коленях Кейдена, пока он пронзал ее своим членом.

– Она все еще может быть твоей, – произнес он с усмешкой.

Я отмахнулся от него.

– Наслаждайся.

Мне никогда не нравилась идея секса за деньги, что было забавно, учитывая то, как Эйслинн попала в мои когти.

– Это безвкусно ровно настолько, насколько я и ожидал от мальчишника в Нью-Йорке, – сказал Балор, стараясь не смотреть на порно-шоу.

Каллахан включил музыку погромче, чтобы заглушить стоны стриптизерши. По тому, как она хлопала ресницами перед Кейденом, я даже не был уверен, были ли ее стоны фальшивыми. Его обаяние всегда привлекало девушек.

Я пожал плечами и сделал еще один глоток пива.

– Помнится, раньше ты участвовал во многих наших безвкусных вечеринках, Балор, даже если сейчас ты ведешь себя как чинный старик.

Лимузин подъехал к очередной остановке, и когда Каллахан открыл дверь, внутрь протиснулись еще две девушки с бутылками джин-тоника. Кусочки лайма висели на тонких веревочках на талии и груди.

Не знаю, когда мы вернулись на склад, но когда я пришел в себя, мы все сидели, развалившись на сиденьях лимузина. В машине стоял храп, пахло пролитым алкоголем. Я был без рубашки, но в штанах, в отличие от Кейдена, который был совершенно голым. Стриптизерша записала свой личный номер у него на предплечье. Я покачал головой. В этот момент Кейден открыл глаза и проследил за моим взглядом.

– С тобой могло бы быть так же, если бы ты был немного более открытым.

– Я собираюсь жениться. Мне не нужен ее номер.

– Если передумаешь, дай мне знать. Я все равно ей не перезвоню.

Конечно, он бы не стал этого делать. Но меня не интересовали другие женщины.

Я хотел Эйслинн, и скоро она будет моей.

Когда я вошел на склад, Балор сидел за моим столом и потягивал из кружки.

– Кофе у тебя – дерьмо.

Я тоже налил себе чашку и опустился на неудобный стул перед столом, так как мой старший брат даже не попытался освободить мое кресло.

– Он здесь для того, чтобы отпугивать гостей.

– Это работает, – заметил Балор своим обычным серьезным тоном. Он всегда был таким. Даже мальчиком он был голосом разума в нашей компании. Балор взглянул на часы. – Мне следует вернуться в свой гостиничный номер. У меня запланирована встреча в Zoom по поводу одного препарата с одним из наших знакомых.

Я покачал головой.

– Ты смешиваешь работу с моей свадьбой.

– Ты женишься не сегодня.

Я положил ноги в ботинках на стол. Лицо Балора исказилось от неодобрения, но он ничего не сказал. Поначалу, когда он приезжал в Штаты, он всегда играл роль босса, пока я не сказал ему, чтобы он отвалил, потому что это была моя чертова территория. Я знал, что он действовал от имени отца. Я должен был доказать свою полноценность, чтобы мне доверили представлять наш клан по эту сторону Атлантики.

– Я думал об этом браке, – сказал Балор. Я отпил кофе, ожидая, пока он выскажется. – Я не понимаю, зачем еще жениться на Киллин, если не ради того, чтобы рассердить отца.

– Почему мое решение наконец жениться рассердило его? Она ирландка, так что его худший кошмар о том, что я женюсь на американке, не сбудется.

Папе нравились деньги, которые можно было заработать в Штатах, но он хотел, чтобы в нашей семье была только ирландская кровь. Именно поэтому Балор отказался от своей первой и единственной любви более десяти лет назад. Именно поэтому мой старший брат до сих пор не был женат, и отец уговаривал вступить в брак меня, чтобы хотя бы один из нас мог продолжить род Девани.

– Ты выбрал не просто ирландку. Ты выбрал Киллин. Нас связывает история. Будет очень плохо, если мы позволим еще одной девице из этой семейки сбежать и заставить нас потерять лицо.

– Я могу контролировать Эйслинн.

Балор кивнул.

– И все же я не понимаю, почему она.

Симус сказал то же самое. Я тоже не знал почему. Все, что я смог придумать, это:

– Она напоминает мне Ирландию.

Эйслинн

Когда Лоркан и дядя Гулливер говорили о свадьбе, я ожидала, что планирование займет месяцы, а возможно, даже годы, учитывая, что я выходила замуж за Девани. Я не ожидала, что меня выдадут замуж уже через две недели и исключительно в окружении людей Лоркана вместе с их женами или подружками. Я всегда хотела, чтобы семья была на моей свадьбе, но я не могла заставить себя отнестись серьезно к предстоящему фарсу. У этого брака был срок годности, по крайней мере для меня. Как только я найду Имоджен, я вернусь в Ирландию, а Лоркан обязательно найдет новую женщину для своих издевательств.

Мэйв довольно кивнула, прикрепив еще один белый цветок к моим волосам.

– Это платье ошеломительно, как и ты!

С покрасневшими щеками и слезами на глазах она выглядела более взволнованной сегодня, чем я. Два дня назад она даже пригласила меня к себе, чтобы мы посмотрели кино и напились. Это была наша версия девичника. Я была невероятно благодарна ей за поддержку.

Должна признать, мне очень понравилось свадебное платье. Вышитые на нем ирландские цветы и листья клевера выглядели сказочно. Единственное, чего видеть мне не хотелось, – маленький пятилистный клевер. Я задавалась вопросом, велел ли Лоркан добавить его как знак обладания.

– Ты нервничаешь? – спросила Мэйв.

Удивительно, но пока я не чувствовала волнения. Все казалось слишком сюрреалистичным, напоминая кошмарный сон, от которого я скоро проснусь. Я не видела Лоркана с момента нашей встречи в церкви. Может быть, именно поэтому мое беспокойство было не очень сильным. Я покачала головой.

Мэйв сжала мое плечо.

– Я уверена, все изменится, как только ты увидишь Лоркана. Он выглядит очень элегантно в свадебном наряде, но я не должна много болтать.

Было мило, что Мэйв думала, будто я окажусь в восторге от вида Лоркана. Я не сомневалась в том, что мое беспокойство усилится, как только я его увижу. После его угроз в церкви я определенно переживала из-за того, что останусь с ним наедине.

Прозвучал стук в дверь гостиничного номера, который был забронирован для моей подготовки к церемонии. Мэйв бросилась открывать. Мы были всего в нескольких кварталах от церкви, и в гостинице было около двадцати номеров. В маленькой комнате из мебели были только две кровати – этого было более чем достаточно, чтобы надеть платье.

– Мистер Девани, – произнесла Мэйв, полная уважения.

– Миссис О'Лири, – послышался глубокий мужской голос.

Он не был достаточно взрослым, чтобы принадлежать отцу Лоркана, и когда высокий мужчина с телосложением, похожим на Лоркана, прошел мимо Мэйв, я понял, что это, должно быть, один из его братьев, предположительно самый старший. Нынешний глава клана Девани в Ирландии.

Со спины я, возможно, могла бы перепутать этого человека с Лорканом, хотя волосы у него были короче. Их глаза и выражение лица сильно отличались. Этот человек казался замкнутым, сдержанным и почти невозмутимым. При этом Лоркан излучал хаотическую энергию дикого зверя в клетке.

– Я Балор Девани, старший брат Лоркана, и я поведу тебя к алтарю.

– Я Эйслинн Киллин, – глупо сказала я, как будто он не знал, кто я такая. Я была слишком ошеломлена его присутствием.

– Могу обращаться к тебе просто Эйслинн?

– Конечно. – Я посмотрела на Мэйв, которая выглядела немного потерянной.

– Ты готова идти?

– Уже? – Я покраснела от того, как жалко прозвучал этот вопрос. Но неужели хоть кто-то верил в искренность этого брака? Любой, у кого есть мозг, должен был понять, что Лоркан заставляет меня выйти за него.

Выражение лица Балора оставалось безразличным.

– Нам нужно пять минут, чтобы добраться до церкви, церемония начинается через десять.

Я полностью потеряла счет времени.

– Я пойду вперед. Симус, вероятно, ожидает меня.

Я кивнула, пытаясь показать Мэйв, что все хорошо. С поддерживающей улыбкой она вышла из комнаты. Балор указал на дверь, и я быстро прошла мимо него. Черный лимузин ждал перед зданием.

Балор сидел спереди с водителем, что меня устраивало. Его присутствие выбивало меня из колеи. Когда машина наконец остановилась, мой сердечный ритм ускорился. Время пришло. Я собиралась стать Девани. Чтобы сдержать нарастающую панику, мне пришлось напомнить себе, что это временно. Имоджен, ты в большом долгу передо мной.

Дверь открылась, и Балор протянул мне руку. Я позволила ему помочь мне выйти из машины и провести в вестибюль церкви. Заиграла кельтская арфа, за ней вступила иллианская волынка. Мое сердце наполнилось теплом от знакомых звуков родного края, и я испытала странные эмоции. Я всегда хотела, чтобы моя свадьба сопровождалась традиционной музыкой, мягкими тягами арфы и резкими звонами трубы. То, что Лоркан выбрал национальную музыку, сделало меня чуть более терпимой к нему.

Двери церкви распахнулись, и я задрожала от низкой температуры внутри огромного нефа. Половина скамеек была заполнена гостями, в основном знакомыми Лоркана и их семьями. В конце длинного прохода я заметила дядю Гулливера со спокойным выражением лица. Действительно ли он был доволен этим браком?

Мой взгляд скользнул в сторону, останавливаясь на внушительной фигуре Лоркана. Я была удивлена и в какой-то степени рада, когда увидела его свадебный наряд. Он выбрал традиционный килт, пиджак фасона «Бриан Бору», белую рубашку с галстуком-бабочкой, гольфы в тон к килту, спорран[8] с пятилистным клевером и броги. Лоркан выглядел исключительно хорошо в этом наряде. Некоторые люди думали, что мужчины не могут выглядеть мужественно в «юбке». Но Лоркан со своими мускулистыми икрами и внушительной фигурой доказал, что это далеко не так.

Рядом с ним стояли его шаферы – я подозревала, что это были его братья, хотя в случае с Балором это было неочевидно, их сходство с Лорканом было едва уловимым. Все парни были высокими и здоровыми, но их волосы были светлее, чем у Лоркана, как и аура.

Балор начал двигаться по проходу к алтарю, и у меня не было выбора, кроме как следовать за ним. Все лица в церкви обратились ко мне. Многие из них выражали подозрительность: глаза сужены, губы сжаты, лбы напряжены. Я еще не завоевала их доверие. Может, я и ирландка, но я была незваным гостем в их общине, да и моя фамилия, вероятно, тоже не играла мне на руку. Единственным дружелюбным лицом было лицо Мэйв. Она сияла, глядя в мою сторону, как гордая мать, и я не могла не улыбнуться ей в ответ. Ее позитивную энергию невозможно было оставить незамеченной.

К тому моменту, как мы подошли к алтарю, мои щеки пылали от внимания всех присутствующих. Я определенно не была готова к браку, определенно не готова к происходящему, к Лоркану и всему, что было с ним связано. Это было сделкой с ограниченным сроком действия, по крайней мере, для меня, но этот факт не уменьшал давления.

Дядя кивнул мне, что, вероятно, было попыткой приободрить меня, а затем обратился к одному из братьев Девани, стоявшего ближе всего к нам:

– Аран, ты завяжешь узел?

Мои брови взлетели вверх, когда высокий блондин шагнул вперед с веревкой в руках.

Лоркан наклонился ко мне с ухмылкой:

– Связывание рук – это кельтская традиция, Эйслинн. Не стоит делать такое шокированное лицо. Прибереги это для того момента, когда я привяжу тебя к кровати.

Он тихо хохотнул над моим выражением лица, а потом выпрямился во весь рост. У меня не было возможности пойти на попятную, потому что Аран стоял перед нами с самым серьезным выражением лица. Как и остальные братья, он был одет в традиционный ирландский костюм.

– Возьмитесь за руки, – приказал он с намеком на нетерпение в голосе.

Лоркан взял обе мои руки в свои, и Аран начал обматывать веревку вокруг наших запястий до тех пор, пока мы не оказались вплотную друг к другу. Вероятно, это была метафора того, каким будет мой брак с боссом клана.

Когда Аран отступил назад, дядя Гулливер занял его место и начал декламировать стихи из Священного Писания. Тепло, исходящее от тела Лоркана, было невообразимым и усиливало мое разгоряченное состояние. Хотя я пыталась сосредоточиться на словах дяди, мой разум ускользал к образам того, что могло ожидать меня сегодня вечером в спальне. Ведь Лоркан не мог серьезно говорить о том, чтобы привязать меня к спинке кровати. Не в нашу первую брачную ночь… верно?

Лоркан согнул пальцы, заставив меня поморщиться от дополнительного давления. Я подняла глаза, но внимание Лоркана было сосредоточено на пространстве перед ним. Дядя Гулливер с нетерпением ждал моего согласия на клятвы, которые он только что прочитал вслух.

Я взглянула на Лоркана. Темно-зеленый цвет его куртки гармонировал с глазами, а на подтяжках, выглядывавших из-под нее, были изображены подковы и листья клевера в знак удачи. Он выглядел расслабленным, даже умиротворенным.

Мне бы хотелось сказать то же самое о себе. Мое сердце не успокаивалось с тех пор, как я вошла в церковь. Казалось, что тело находится в режиме полета. Я не могла поверить, что это происходит со мной. Ничто из случившегося за эти две недели не было похоже на реальность.

И теперь, стоя рядом со своим будущим мужем, в великолепном расшитом вручную платье до пола и с цветочной гирляндой в волосах, я еще меньше верила происходящему. В детстве мы с Имоджен время от времени по очереди надевали мамино свадебное платье – дешевый кусок ткани из белого полиэстера, с которым она не могла расстаться, несмотря на измену папы. Тогда мы любовались на себя в зеркало, иногда даже разыгрывали свадебные церемонии. И это казалось более реальным, чем та церемония, которая проводилась прямо сейчас.

– Да, – сказала я четко и уверенно.

Слова подействовали так, будто щелкнули выключателем, и я наконец осознала реальность и чудовищность ситуации. Это была настоящая свадьба. Даже если я сбегу, мне придется искать способ оборвать концы. Но если я скроюсь под новой личностью, что может быть моим единственным способом спастись от мужа, мне больше не придется беспокоиться о разводе.

– Вы можете поцеловать невесту.

Лоркан притянул меня к себе за наши все еще связанные руки, и я посмотрела на него. Он был чертовски красив и дьявольски жесток. Его губы нашли мои, мягкие и непорочные, фальшивое бракосочетание состоялось. Несмотря на все произошедшее после аукциона, это был наш первый поцелуй, свидетельство нашей извращенной связи. От Лоркана приятно пахло чем-то древесным, свежим и травяным. Я не могла не задаться вопросом, каким будет его настоящий поцелуй.

Звуки аплодисментов заполнили церковь, и братья Лоркана начали звонить в маленькие колокольчики, чтобы отогнать злых духов, пока дядя Гулливер развязывал веревку. Связь, которую символизировали наши клятвы, была крепче любой веревки, поэтому ее можно было разорвать. Балор шагнул вперед с зеленой подушечкой в руках. На ней красовались два кольца из белого золота с гравировкой в виде кельтских узоров и с изумрудными камнями.

Обменявшись кольцами, мы быстро приняли поздравления, а затем отправились в ирландский паб на празднование. Представляя свою свадьбу, я никогда не думала о великолепном застолье, но идея с пабом для такого случая меня определенно не воодушевляла.

Когда все гости собрались, оба зала паба оказались забиты. Воздух наполнился ароматом мясных блюд. Столы были украшены настоящими подковами и золотыми листьями клевера, а на каждой тарелке стоял небольшой деревенский колокольчик. В центре каждого стола расположилась цветочная композиция: мох, маргаритки, гипсофилы и белые свечи ручной работы в стеклянных бутылках.

– Тебе нравится? – спросила Мэйв, сев, к моему удивлению, рядом со мной.

– Да, это прекрасно. Твоих рук дело?

Она кивнула. Лоркан тоже опустился рядом со мной по другую руку и снова схватил мою ладонь, только ненадолго отпустив для разговора с владельцем паба. Уровень шума был запредельным, это не было приглушенным шепотом, который ожидаешь за ужином на свадьбе.

Симус сел рядом с Мэйв, остальную часть стола заняли братья Лоркана, а также мужчина средних лет и его жена, которых я видела ранее в церкви. Еда и напитки были по-деревенски вкусными и простыми.

Несмотря ни на что, я наслаждалась вкусом Ирландии, особенно «Гиннессом» и пирогом «Стейк и эль». Из разговоров я вскоре узнала, что некоторые из гостей были двоюродными или троюродными братьями либо племянниками Лоркана, при этом люди из его ближайшего окружения продолжали жить в Ирландии.

Мне было интересно, что отец Лоркана думает о браке. Он отсутствовал, потому что не одобрял наш союз? Или, может быть, таким образом он решил помучить меня в рамках наказания для нашей семьи. Мне бы хотелось, чтобы дядя не помогал Лоркану в таких вещах, но он подчинялся церкви и мафии, а не действовал как член нашей семьи.

Была примерно середина ужина, когда Аран повернулся ко мне.

– Что заставило тебя сказать «да» моему брату?

Я покосилась на Лоркана, задаваясь вопросом, насмехался ли его брат надо мной или Лоркан действительно выдумал какую-то нелепую историю любви, которой мой рассказ не должен противоречить.

– Передо мной непросто устоять, – сказал Лоркан, откинувшись на спинку стула так, что его грудные мышцы напряглись под белой рубашкой. Он бросил куртку на спинку сиденья после закуски из ветчины и горохового супа, который подавался с хрустящим бездрожжевым хлебом.

– С тобой вообще непросто, скажу я тебе, – с иронией заметил Аран.

Балор мало что говорил, а когда все же нарушал молчание, то делал это приглушенным голосом и только для того, чтобы обсудить деловые вопросы с Симусом и Тимоти.

Вскоре вечеринка стала более шумной. Мужчины раздевались по пояс, танцевали с бутылками спиртного в руках и подпевали ирландским песням, от которых в моем сердце усиливалась тоска по дому.

– Мы должны присоединиться к веселью. – Лоркан протянул руку.

На нем по-прежнему была рубашка с подтяжками, но верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая темные волосы на груди и древний крест, который почти заставил меня отвести глаза. Я с трудом улыбнулась, играя свою роль. Как только мы вышли на танцпол, все собрались вокруг нас, принявшись топать ногами и хлопать в ладоши.

Я позволила музыке захватить меня и двигалась инстинктивно. Лоркан танцевал на удивление хорошо для такого высокого и мускулистого человека. Подобно охотнику, устремившему взгляд на добычу, Лоркан не отрывал глаз от моего тела, пока я танцевала.

– На столы! – крикнул кто-то, и Лоркан помог мне подняться на длинный стол, а затем сам вскочил на него. Стол вибрировал под нашими ногами, пока мы прыгали и кружились под ускоряющиеся ритмы. Вскоре к нам присоединилось еще больше людей, в том числе Мэйв и Симус. Симус притянул Мэйв к себе для страстного поцелуя и сжал ее ягодицы. После этого лицо Мэйв пылало. Она игриво шлепнула мужа.

– Не могу позволить им затмить всех, – усмехнулся Лоркан, схватив меня за шею и дернув к себе.

Его губы обрушились на мои и помешали моему вздоху, который вскоре превратился в сдавленный стон, когда его язык мастерски завел меня, пока его рука мяла мою задницу. Голова кружилась, когда я отвечала на поцелуй, пытаясь соответствовать пылу Лоркана и испытывая при этом нехватку воздуха вместе с непрекращающейся пульсацией между ног. У меня никогда не было такого поцелуя, ни с Патриком, ни с моей первой любовью до Патрика. Когда Лоркан отпустил меня, я покачнулась, запыхавшаяся и дезориентированная. Приветствия и аплодисменты толпы вокруг нас вернули меня в настоящее.

– Нужно помочь Лоркану снять рубашку! – крикнул Симус, и вскоре его поддержали еще несколько человек. К этому моменту Лоркан был единственным мужчиной, который все еще оставался в рубашке. Он остановился и протянул руки с выжидающей улыбкой. К счастью, я все еще контролировала свои руки, когда начала расстегивать на нем пуговицы. Музыка в этот момент избавила меня от нервозности. Когда последняя пуговица была расстегнута, я спустила с Лоркана подтяжки и помогла ему снять рубашку. Это был первый раз, когда я увидела грудь Лоркана, и мне бы хотелось, чтобы это не оказало на меня никакого воздействия. Но Лоркан был мужчиной-медведем – мускулистым, сильным и с таким количеством волос на груди, что мне захотелось провести по ним пальцами. От этой мысли мне стало жарко, и Лоркан как будто смог уследить за ходом моих мыслей, он ухмыльнулся, снова надел подтяжки и протянул руку для нового танца.

Мое желание близости с мужем было очевидным. Но это не помогало мне меньше нервничать по поводу сегодняшней ночи. Мой первый раз с Лорканом не будет медленным и деликатным занятием любовью, которое я представляла себе в прошлом. Будет грязно, жарко и, вероятно, очень больно.

Глава 13

Эйслинн

Было уже за полночь, когда мы с Лорканом наконец ушли. Для нашего первого раза в качестве супругов он снял самую большую комнату над пабом. У меня тряслись ноги, пока мы поднимались по лестнице. Я старалась сосредоточиться на позитиве: на том, какие невероятные чувства я испытывала от прикосновений Лоркана? и на том, насколько сильными были мои оргазмы. После аукциона эти воспоминания беспокоили меня каждую ночь. Сегодня я, вероятно, испытаю еще один, если повезет, прежде чем Лоркан трахнет меня. Не обманывай себя, Эйслинн, вряд ли будет как-то по-другому…

Моя бравада исчезла, когда Лоркан закрыл за нами дверь. Мы оказались в комнате, оформленной в готическом стиле – много мебели темного дерева и фиолетовые атласные шторы над массивной кроватью с балдахином. Платяной шкаф, возвышающийся почти до потолка, напоминал старые исповедальные кабинки и придавал комнате зловещий вид.

Скорее всего, я бы не выбрала такую комнату для первой брачной ночи. Она больше подходила для какого-то мрачного ритуала. Хотя вполне приемлемый вариант, если все-таки ставить знак равно между мрачным ритуалом и первой брачной ночью с Лорканом Девани.

Лоркан направился к широкому креслу, которое, казалось, было перевезено сюда прямиком из ирландского загородного поместья, а затем взял пульт, чтобы включить электрический камин.

– Я предпочитаю настоящий огонь, – сказала я, потому что больше мне нечего было сказать.

– Я тоже, – ответил Лоркан тихим голосом.

Он все еще был без рубашки и сидел, расставив ноги, глядя на меня. Мне было интересно, что было у него под килтом, но я наверняка скоро узнаю. Мое тело отреагировало на вид его широкой груди предательским теплом внутри, но мозг тут же любезно подкинул воспоминания кровавой сцены на складе.

– Мне нужно освежиться, – пробормотала я и поспешила к двери ванной. Прежде чем я успела войти внутрь и спрятаться, Лоркан заговорил:

– Я уверен, что ты в любом случае хороша на вкус.

У меня пересохло во рту, когда я прислонилась к двери, пытаясь осознать его слова. Я умылась, а затем после некоторого раздумья взяла мочалку и освежила зону между ног. Я не знала, что Лоркан приготовил для меня сегодня вечером, но если я правильно поняла намек, он собирался использовать свой язык не только для поцелуев, поэтому привести себя в порядок не помешает. Лоркан купил для меня белую ночную рубашку, и она висела на крючке на стене. Я надела ее, удивившись благопристойности его выбора, и судорожно вздохнула. Мысль о том, чтобы быть с Лорканом этой ночью, не вызвала во мне того страха, который я ожидала. Несмотря на то жестокое представление, которое он устроил, и зная, что он без проблем избавится и от меня в случае необходимости, мне было все-таки скорее любопытно, чем страшно. Мое тело так реагировало на прикосновения Лоркана, что мне хотелось большего, хотя я осознавала, что это неправильно.

Не убьет же он меня сегодня ночью. Наверное.

Однако положение дел не менялось: он все еще один из подозреваемых в исчезновении моей сестры. Тем более, если вдруг несколько месяцев назад он также заставил Имоджен выйти за него, поиграл с ней несколько ночей, а потом сделал так, что она бесследно пропала, – никто не расскажет мне об этом.

Возможно, даже дядя Гулливер был замешан. Он думал, что мама грешница и Имоджен тоже, а после аукциона – если кто-то рассказал ему – он, должно быть, увидел грешницу и во мне.

Мне нужно было перестать гонять в голове мрачные мысли, иначе всю ночь я буду в ужасном состоянии, а я этого не хотела. И не хотела, чтобы Лоркан знал, что из-за него я в равной степени напугана и возбуждена. Более того, мне хотелось насладиться своим первым разом, несмотря на то, кем был мой муж. Патрик, вероятно, хорошо проводил время, и мне тоже этого хотелось.

Когда я вышла из ванной, Лоркан был в постели, и на нем было гораздо меньше одежды… если меня не обманывали глаза. Тонкая простыня была накинута на его бедра, обнажая темные волосы между пупком и лобковой частью. У него был восхитительный пресс с шестью кубиками, широкие плечи и сильные руки. Волосы на его груди были подстрижены, и в целом он выглядел очень мужественно, что вызвало новую волну тепла по моему телу.

– Подойди ближе, – грубо приказал Лоркан, даже не дав мне времени справиться с шоком и возбуждением.

Каждая клеточка моего тела призывала меня бежать, но я не была трусихой и не собиралась отступать, не найдя Имоджен либо того человека, который был ответственен за ее исчезновение. Но после выяснения правды я сбегу так быстро, как только позволят мне мои маленькие ножки, и спрячусь со своей семьей в самом дальнем уголке мира, где даже Девани не смогут нас найти.

Я едва справилась с нервным напряжением, когда приблизилась к своему пугающему мужу. Он прислонился к изголовью кровати, его одежда была небрежно разбросана по полу. Тонкое одеяло не оставляло абсолютно никакого пространства для воображения. Форма шокирующе большого пениса была вполне четкой. И он еще даже не встал, только лежал на левом бедре.

Я видела Патрика голым пару раз, но до Лоркана ему было далеко. Мне приходилось также видеть раньше мужчин в плавках и даже писающих на улицах парней, поэтому я имела представление о нормальном размере пениса, хотя их органы выглядели комично маленькими по сравнению с тем, что Лоркан Девани прятал под одеялом.

В своей белой ночной рубашке я чувствовала себя невинным агнцем, которого вот-вот принесут в жертву. Лоркан наблюдал за мной, как охотник, пока я приближалась к кровати. Мои колени ударились о матрас, и я остановилась. Мое сердце билось так быстро – я была уверена, что Лоркан это слышит. Внезапно мысль о том, что Имоджен могла быть в таком же положении не так давно, а затем исчезла, не сказав ни слова, пронеслась в моей голове, как действующая на нервы мантра.

Он сел и скользнул к краю кровати, в результате чего простыня спала еще ниже, обнажив его лобковую кость, покрытую подстриженными темными волосами, и основание толстого члена, который медленно наливался кровью. Я инстинктивно сделала шаг назад и прокляла себя за это. Лоркан наклонил голову.

– Ты как маленькая птичка, готовая упорхнуть, – прогремел его голос.

Я не могла отделаться от вида крови на его руках и лице. Он раздвинул ноги и поставил ступни по обе стороны от меня, заключив меня в ловушку своими массивными бедрами. Только край одеяла теперь прикрывал его член. Его голова оказалась на уровне моей груди. Было странно смотреть сверху вниз на такого человека, как он. Хотя у него, кажется, не было никаких проблем с тем, чтобы смотреть на меня снизу вверх. Лоркан не страдал от нехватки уверенности в себе.

– Ты боишься меня, Эйслинн?

То, как он произносил мое имя, растягивая гласные, до сих пор вызывало у меня мурашки по коже.

– Есть тот, кто тебя не боится, Лоркан?

– Ммм, – промычал он, схватив подол моей ночной рубашки и стянув ее через голову.

Несмотря на то, что тревога охватила меня, я подняла руки, чтобы облегчить ему задачу. Я согласилась на это. Я не могла рисковать расположением Лоркана, если хотела, чтобы мой план сработал. Это было ради Имоджен, ради истины и даже ради мамы.

– Твой дядя заверил меня, что Божья воля состоит в том, чтобы супруги консумировали брак в первую брачную ночь. Об этом должен позаботиться муж.

Дядя такой мерзавец… Почему его волновало, переспим ли мы с Лорканом?

– Ты такая же религиозная, как твой дядя? – спросил он.

– Я верю в Бога, – сказала я.

– Значит, ты согласна, что мой долг перед Богом заявить права на тебя сегодня ночью?

Я стиснула зубы, когда на меня обрушилась волна гнева. Человечество слишком часто использовало предполагаемую волю Бога для достижения своих собственных желаний.

– Сделай мне одолжение и не притворяйся, что делаешь это, подчиняясь божественной воле, когда мы оба знаем, что ты ни во что не веришь и следуешь только собственным желаниям.

Лоркан мрачно улыбнулся.

– Не говори мне, во что я верю, Эйслинн. Хотя ты права. Я буду трахать тебя всю ночь, потому что мой член хотел твою сладкую киску с того момента, как я тебя увидел. После того, как я заставил тебя кончить, желание только усилилось, и будет только лучше, если я последую совету священника, ты так не думаешь?

Он схватил меня за бедра, пресекая все мои попытки отступить, и я испуганно вздохнула. Лоркан Девани хотел напугать меня, потому что я осмелилась пререкаться с ним, и к сожалению, ему это удалось. Он отодвинул мои трусики. Его глаза скользили по полоске рыжих волос на моем лобке, и несмотря ни на что похоть в его темно-зеленых глазах заставила меня сжаться. Я видела, как под тонкой тканью его член наливается кровью, увеличиваясь из внушительного до пугающе большого размера.

Он был подобен животному. Неприрученный, опасный и дикий. Подумать только, во что я ввязалась? Тем не менее возбуждение прорезалось из пучины страха, как игривый калан[9] выглядывает среди волн в бурлящем океане. Мое тело жаждало большего.

– Для нашей церкви брак недействителен, пока мы его не консумируем. Так что если ты этого не хочешь, мы можем все отменить. Я не стану тебя останавливать.

Я посмотрела на Лоркана. Он заставлял меня отступить, убежать от него. Думаю, он бы хотел разыграть этот сценарий, просто чтобы погнаться за мной и продлить игру. Но я не собиралась отступать, даже если это означало, что мне придется позволить Лоркану Девани пронзить меня своим огромным членом. Я постараюсь получить удовольствие, по крайней мере сейчас, а позже, скорее всего, потрачу много времени, чтобы как-то это пережить… Лоркан – монстр и, без сомнения, с удовольствием причинит мне боль.

– Я согласилась на этот брак, – твердо сказала я, – чтобы спасти свою семью.

Я не хотела, чтобы он думал, что я действительно выбрала его.

– Это хорошо, Эйслинн. Я собираюсь насладиться сегодняшним вечером. – Он без предупреждения наклонился вперед и втянул мой сосок в рот, одновременно сжимая мои бедра своими большими руками. – И я знаю, что тебе это понравится не меньше.

От пульсации между ног, от ощущения его горячего рта на моей груди, к моему большому разочарованию, изо рта вырвался стон.

Лоркан одобрительно пробормотал что-то, уткнувшись мне в грудь, продолжая работать над моим затвердевшим соском умелым языком и массировать руками. Его щетина время от времени царапалась, и это возбуждающе контрастировало с мягкими прикосновениями его языка. Он медленно облизывал и посасывал обе груди, как будто пожирал восхитительное лакомство, пока мои пальцы не вцепились в его широкие плечи, ноги не стали ватными, а тело не начало пульсировать от желания. Глаза Лоркана были прикованы к моим, подмечая каждую реакцию на его прикосновения.

Если бы я когда-либо представляла себе брачную ночь с кем-то вроде Лоркана, я бы никогда не подумала, что почувствую этот огонь в своем теле. Отвращение, страх и презрение – возможно, то, что я должна была ощутить, и я была готова именно к этому, но никак не к тому, что кровь прильет к моей чувствительной плоти, а между ног станет очень влажно.

Я никогда не думала, что чьи-то руки и рот на моей груди могут приблизить меня к оргазму, но Лоркан точно знал, как играть с моими сосками, чтобы доставить мне максимальное удовольствие.

Лоркан имел власть над моим телом, и я была слишком опьянена этим ощущением, чтобы бороться с ним. Он внезапно встал, возвышаясь надо мной во всем своем ужасающем величии. Он обхватил мое горло, наклонил голову назад, так что я встретилась с ним взглядом, прежде чем его рот опустился на мой, и его язык взял меня в плен. Щетина царапала мой подбородок и губы, и это возбуждало меня еще больше. Я тяжело вздохнула через нос, подчиняясь поцелую Лоркана. Его хватка на горле только усилила мое желание, хотя в этом не было ничего романтического.

Лоркан убрал руку с моей шеи, схватил меня за бедра, поднял с пола и бросил на кровать. Удар выдавил воздух из моих легких, иначе я бы вскрикнула от удивления. Он накрыл меня своим телом и грубо поцеловал, прежде чем схватить мой сосок ртом. Он медленно втянул в рот большую часть моей груди, посасывая и облизывая ее. Его темные глаза не отрывались от моего лица. Его рука массировала мою другую грудь, сжимая сосок между указательным и большим пальцами, дергая и скручивая.

Это не было похоже на неумелые и неловкие действия Патрика, которые заставляли мои мысли ускользать в сторону более интересных вещей. Лоркан держал мое тело и разум в плену своими уверенными прикосновениями, и оно отвечало ему потоком возбуждения, которое полностью ошеломило меня. Лоркан спустился ниже и схватил мои трусики зубами, сверкнув ими, как бешеная собака, прежде чем злобно сдернул белье. Прозрачная ткань порвалась, и он выплюнул ее, а его рот скривился от голодного рычания. Он опустил голову, раздвинул мои ноги еще шире и провел языком от влагалища до клитора.

Я вскрикнула от неожиданно пронзившего тело удовольствия. Его глаза были прикрыты, и он рассматривал мою киску с заметным желанием. Он снова лизнул меня таким же образом, уверенно лаская чувствительную плоть. Не делая пауз, он накинулся на мою киску, как зверь, отчего я потеряла дар речи, если не считать ошеломленных стонов и потрясенных вздохов, вырывавшихся из моих губ. Я была его едой, которую он хотел смаковать. И он это делал. Он поднял мои ноги так, что мои колени почти коснулись плеч, обнажая меня еще больше. Меня охватило смущение от такой позы, но прикосновения Лоркана и его язык полностью лишали способности хоть как-то анализировать ситуацию. Он вылизал мою кожу от задницы до клитора, а затем прильнул сильнее к моему отверстию и начал трахать меня языком, пока его большой палец играл с моей самой чувствительной точкой, совершенно шокируя и опьяняя меня.

Я едва успела осмыслить происходящее, уловить хотя бы самую краткую ясную мысль. Возбуждение покинуло меня, мышцы ног свело судорогой, а тело сжалось.

Я кончила с резким криком, мышцы моих бедер задрожали под крепкими пальцами Лоркана, удерживающими их на месте. Моя левая нога опустилась на мускулистое плечо Лоркана. Мое влагалище пульсировало вокруг языка Лоркана так, как я не могла себе представить. Лоркан зарычал, заставив меня подумать, что я действительно была со зверем. Он продолжал проникать в меня языком, но в более медленном темпе, что продлило мой оргазм, пока я не почувствовала, что мое удовольствие снова нарастает. Его движения стали почти игривыми и нежными, когда он водил по мне языком.

Он отстранился и с удовлетворением посмотрел на мою киску. Я чувствовала, как большая часть моей смазки вытекает из меня и стекает по ягодицам, пропитывая одеяло под ними.

Я разрывалась между смущением и удивлением от того, насколько я возбуждена. Я не знала, что мое тело может так реагировать. Когда мы с Патриком дурачились, я думала, что смогу однажды испытать оргазм, особенно если вспомню какие-нибудь приятные фантазии, но, оглядываясь назад, я понимала, что это было глупостью. Я всегда оставалась сухой и была убеждена, что мне понадобится искусственная смазка, если у нас когда-нибудь будет настоящий секс.

Но Лоркану удалось сделать меня мокрой. Еще как.

Лоркан снова опустил голову и накрыл губами складки в моей промежности, нежно посасывая их. От этого ощущения перед моими глазами затанцевали звезды. Новый поток смазки вытек наружу, и Лоркан быстро нырнул языком внутрь, чтобы собрать его.

– У тебя восхитительный вкус, Эйслинн. Скоро ты будешь так же зависима от моих ласк, как я от твоего вкуса.

Я не сомневалась в этом. Опытный, мягкий язык Лоркана вызывал привыкание.

В подтверждение своих слов он сделал несколько долгих движений языком между моих ног, после чего я вздрогнула от удовольствия. Язык Лоркана казался волшебным. Мое тело покалывало, и каждое нервное окончание внизу живота, казалось, искрило, как оголенный провод. Лоркан ухмыльнулся и отстранился, любуясь моим клитором. Он был налит кровью и блестел от моей смазки. Лоркан обхватил его губами и пососал. Почти в бреду от нахлынувшей страсти, я схватила мужа за волосы. Я наблюдала за ним, одинаково смущенная и очарованная. Он улыбнулся, глядя на то, как я раскрылась. Я выдохнула, чувствуя подступающий оргазм. Мой клитор начал пульсировать, а затем на меня обрушилась еще одна волна удовольствия, вызвав при этом новую волну возбуждения.

Лоркан приподнялся на коленях, все еще держа одну мою ногу так, что бедра оставались широко раздвинутыми. Он с ухмылкой засунул средний палец в рот, а затем опустил его на мою киску. Он одним быстрым толчком втолкнул его в меня. Ощущения сильно отличались от тех, которые я испытывала от языка: более твердые, холодные, но не неприятные. Он как будто приковал меня к кровати своим взглядом, добавляя второй палец. Мое тело сжалось вокруг него, наслаждаясь новым ощущением.

– Смотри, – приказал Лоркан, и я опустила взгляд на его блестящие пальцы, скользнувшие в мою киску.

Его мизинец и указательный палец гладили чувствительную кожу, пока он трахал меня средним и безымянным пальцами. Он набрал скорость, углубляясь, время от времени его ладонь шлепала меня по клитору, вызывая молниеносное удовольствие.

– Этот бесполезный мальчишка Патрик когда-нибудь так трогал тебя, милая Эйслинн?

Мои глаза в тревоге расширились, тело сразу напряглось, отчего мышцы сжались вокруг пальцев Лоркана, тем самым усилив удовольствие.

– Как? – задыхаясь, спросила я. Лоркан ухмыльнулся и наклонился, чтобы коснуться моего клитора, заставив меня на мгновение потерять концентрацию. – Откуда ты знаешь о Патрике?

Лоркан поднял голову, его подбородок блестел из-за моей смазки.

– Я умею искать информацию.

Он дразнил меня кончиком языка, используя только легкие прикосновения, и его пальцы тоже замедлились, но, казалось, вошли еще глубже, достигая точки, на которой я задохнулась от стона.

Я пыталась понять, как он получил сведения о моей жизни в Дублине. Дядя Гулливер не знал о моем бывшем парне… Если только мама не упомянула о нем во время одного из немногочисленных телефонных звонков, что казалось крайне маловероятным.

– Я слышал, он ничего в тебя не вводил, милая Эйслинн. Ни свои грязные пальцы, ни свой крошечный член.

Меня охватила паника от того, как много он знал.

– Что ты сделал, чтобы узнать это?

Я попыталась подняться, но он опустил голову, прижавшись плечами к задней части моих бедер и посасывая мой клитор губами. Его пальцы снова ускорились.

– Лоркан! – Я хотела потребовать объяснений, но прозвучало это скорее как отчаянная просьба о чем-то большем.

Пока его пальцы стремительно пронзали меня, а его язык кружил по моему клитору, я чувствовала, что не могу контролировать уплывающее сознание.

– Лоркан, скажи мне, – полухныкала я, полностью находясь в его власти.

Он проигнорировал мою просьбу и продолжил свои движения пальцами. Звуки, которые он издавал, были грязными, звериными и заставляли меня чувствовать себя самой сексуальной женщиной на земле. Это было безумием. Почти поклонением. Мое тело напряглось так сильно, что я боялась, что у меня начнет сводить ноги. Но вместо судорог я снова кончила. Так, что моя спина выгнулась, и только лопатки все еще прижимались к кровати. Пальцы на ногах сжались. Я вскрикнула, не в силах сдержать порыв, охваченная сильным удовольствием, которое доставили мне язык и пальцы Лоркана.

Потребовалось много времени, чтобы прийти в норму и восстановить способность формулировать связные предложения. Лоркан остался лежать у меня между ног, его щетинистая щека лежала на внутренней стороне моего бедра. Он смотрел на свои мокрые от смазки пальцы.

– Что ты сделал? – прохрипела я.

– Я попросил одного из людей моего отца поговорить с Патриком. Он нашел этого мальчика в постели с бабой из Лимерика, празднующей свой девичник в Темпл-Баре. Сам изменщик, так еще и сделал изменницей девушку накануне свадьбы.

– Ты не убил его, верно?

Тот факт, что мне пришлось задать этот вопрос, показал, насколько сюрреалистичной стала моя жизнь. Лоркан медленно вошел в меня тремя пальцами, заставив меня поморщиться. Его глаза впились в мои.

– Все еще любишь Патрика?

– Нет, – ответила я, задыхаясь от движений пальцев Лоркана.

Ощущение было ошеломляющим и затрудняло формулировку моих мыслей.

– Он обманщик. Но это не значит, что я хочу, чтобы он пострадал.

– Я знаю многих женщин, которые хотели бы увидеть, как их бывшие расплачиваются за измену и получают по заслугам от кого-нибудь из моих людей.

– Ты причинил ему боль? – закричала я.

Лоркан сгибал пальцы внутри меня и вновь стал посасывать мой клитор. Я вцепилась ногтями в его плечо.

– Перестань отвлекать меня.

– Обошлось без насилия. Бедный мальчик и так напрудил в штаны, поняв, что перед ним был один из бойцов Девани. – Он почти игриво подтолкнул мой клитор своим языком. – И я не отвлекаю тебя. Я готовлю тебя к моему члену, потому что я больше не могу ждать.

Глава 14

Эйслинн

Лоркан поднялся на ноги, а потом перевернул меня на живот.

– Подними свою сладкую попку.

Я сделала то, о чем просил Лоркан, и он засунул подушку мне под бедра.

– Что за прекрасное зрелище.

Я взглянула на него через плечо и сразу же пожалела, что сделала это. Лоркан стоял позади меня, совершенно голый и со стоящим членом. Он улыбнулся, видя мой испуганный взгляд, и залез на кровать, стоя на коленях позади меня. Он слегка раздвинул мне ноги и приподнял задницу еще выше.

Я все еще была влажной, все еще была возбуждена, но я знала, что дальше мне вряд ли будет комфортно. Член Лоркана был огромным.

Его пальцы снова скользнули в меня, сначала два, а затем три, и я выдохнула от ощущения заполненности и растянутости. Казалось, что это уже было слишком.

Я не могла говорить и просто дышала через нос. Давление было настолько сильным, что глаза горели от подступивших слез. Мне не хватало воздуха.

– Эта поза дает тебе шанс отвернуться и представить, что это кто-то другой берет твою киску в первый раз. Какой-то милый, хороший и добрый мальчик.

Я закрыла глаза, но мне не хотелось никого другого. Лоркан Девани, несмотря на свою чудовищность, распалил мое тело. Но я была уверена, что через мгновение моя ненависть к нему усилится стократ и никакие предыдущие заслуги не изменят этого.

– Надеюсь, ты готова, потому что я собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас.

Его грудь прижалась к моей спине, он оперся на предплечья по обе стороны от меня и ввел член еще глубже, чем пальцы, хотя это казалось невозможным.

Я вздрогнула и закрыла глаза. Может, Лоркан надеялся, что я попрошу его быть нежным или, может быть, вовсе захочу остановиться, но я бы не доставила ему удовольствия сделать мне одолжение и получить власть надо мной. Я могу выдержать все, что он приготовил для меня.

Я чувствовала его дыхание на своей шее, когда он выходил из меня мучительно медленно, только чтобы снова вернуться в мое тело. Его движения были неторопливыми и жесткими, он входил в меня так глубоко, что я почувствовала странную связь с Лорканом. И тут же искренне возненавидела себя всем сердцем. Кровать покачивалась под напором Лоркана, он двигался все быстрее, и вскоре боль притупилась, но я была еще далека от оргазма.

– Посмотри на меня! – прорычал он.

– Я думала, что эта поза позволит мне представить, что я с кем-то другим, – отрезала я.

Лоркан обхватил рукой мое горло, а его губы прижимались к моему уху.

– Посмотри на меня, Эйслинн.

Я повернула шею, и наши с Лорканом глаза встретились. Он увеличивал темп, в то время как его рука оставалась на моем горле, а выражение лица было сосредоточенным, но иногда искажалось от страсти.

– Твоя киска так хорошо подходит моему члену, – прохрипел Лоркан. – Такая хорошая девочка.

Мой разум взбунтовался против такой похвалы, но тело было в восторге.

– Это потрясающе, – сказал Лоркан, закрывая глаза от нескрываемого удовольствия.

Боль усилилась, когда он кончил внутри меня. Его лицо прижималось к моим волосам. Затем он укусил меня за шею, заставляя меня задыхаться и еще крепче сжимать его изнутри.

– Ммм, – протянул он как будто сонным от удовольствия голосом. Он лежал на мне, но я не чувствовала давления от его веса, так как он опирался на свои руки и ноги. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, пока он тяжело дышал мне в шею.

За сильной болью я почувствовала едва уловимое желание большего. Его пальцы погладили мое горло.

– Ты молодец.

Наконец он отдалился от меня и выдохнул. Я вздрогнула, наполовину сожалея, а наполовину наслаждаясь внезапной пустотой.

Лоркан стянул с себя презерватив, ставший розоватым из-за моей крови, и выбросил его в корзину в углу комнаты, после чего вернулся ко мне. Его грудь блестела от пота. Глаза Лоркана блуждали по моему телу.

Я даже не пыталась пошевелиться. Я чувствовала себя слишком измотанной, душевно и физически. Не говоря ни слова, Лоркан снова забрался на кровать, схватил мои бедра и раздвинул их в стороны. Я наблюдала за ним краем глаза, гадая, что еще он приготовил для меня. Может, еще один раунд? Мое тело не было готово к тому, что меня снова возьмут, но я не сказала ни слова.

Лоркан

Сердце бешено колотилось в груди, а тело трепетало от предчувствия одного из самых сильных оргазмов в моей жизни. Отчасти это было связано с тем, что я не был с женщиной почти полгода, но в остальном все дело было в Эйслинн. Даже сейчас, видя ее бледную задницу на подушке, ее спину и щеки, покрасневшие от нашего секса, я чувствовал, как кровь снова приливает к моему члену. Мое вожделение было настолько сильным, что я, вероятно, мог бы осилить несколько раундов без перерыва.

Я обхватил ее попку, массируя гладкие полушария, прежде чем раздвинуть их. Признаки того, что я хотел ее, все еще были очевидны. Эйслинн попыталась сомкнуть ноги, но я остановил ее.

– Разве я сказал, что мы закончили?

– Мы консумировали наш брак, – сказала она.

– Дело не только в формальной консумации. Дело в желании.

– Твоем или моем?

Ее голос был наполовину заглушен подушкой, в которую она зарылась лицом. Я массировал ее задницу. Эйслинн Девани. Моя жена.

Потребуется время, чтобы привыкнуть к этому. У меня всегда было определенное представление о браке и о том, как я встречу свою жену. Эйслинн ворвалась в мою жизнь. Ничто в нашей связи не соответствовало моим ожиданиям – пока что. Но я мог подать пример, ведя себя как внимательный муж, даже если у моего члена были другие планы. Я с поцелуем прижался к ее интимному месту. Это должен был быть успокаивающий поцелуй, своего рода прощание на ночь, чтобы ее сладкая киска могла оправиться от нападения моего члена и быть готовой снова принять его утром. Но у моего языка были другие планы, и мне пришлось пойти на то, чтобы еще раз попробовать Эйслинн на вкус. Она задыхалась в подушку, когда я лизал ее щель, но не протестовала. Большим пальцем я начал теребить ее клитор, а языком успокаивать раздраженную плоть. Вскоре она расслабилась. Я не спешил и устроился поудобнее, упершись предплечьями в матрас. Эйслинн застонала, когда кончик моего языка стал дразнить ее. Я едва сдерживал желание распечатать и ее сладкую попку. В конце концов, боль была забыта, и Эйслинн снова поддавалась навстречу моему языку, практически насаживаясь на него своей киской, пока я поглаживал ее клитор.

– Ближе, – пробормотал я, и как по команде Эйслинн прижалась киской к моему лицу, вскрикнув, когда стенки ее влагалища сжались вокруг моего языка.

Я отстранился, вытер лицо и ухмыльнулся. Эйслинн перевернулась на спину, все ее тело раскраснелось, а рыжие пряди прилипли к потному лицу.

Ее грудь вздымалась, а сама она выглядела просто восхитительно.

– Как насчет ванны?

Эйслинн проследила за моим взглядом, направленным на ванну с гнутыми ножками.

– Выглядит так, будто ты вынес ее из средневекового подземелья.

– Если бы это было так, она была бы наполнена кипятком или расплавленным свинцом. Я, конечно, люблю погорячее, но не настолько.

Я подошел к ванне и включил краны. После нескольких поворотов сочетание двух потоков воды создало приемлемую температуру. Я чувствовал на себе взгляд Эйслинн. Ей нравилось то, что она видела. Сама она не испытывала ко мне симпатии, но ее тело расслаблялось рядом с мной.

Я обернулся к ней, ее взгляд скользнул по моему телу к привставшему члену.

– Пора в ванну, – сказал я.

Она придвинулась к краю кровати, ее лицо исказилось от чувства дискомфорта, что заставило меня почувствовать, что я для нее первый и единственный, и еще больше возбудился. Она схватила одеяло, чтобы накрыться, но потом, похоже, передумала и подошла ко мне.

Я выключил воду, наслаждаясь видом Эйслинн. Она зашевелилась, на ее лице промелькнул намек на нервозность. То, что она все еще нервничала из-за своей наготы после того, какой великолепный вид открылся мне сегодня, было поразительно. Ее киска была абсолютно идеальной, как и все остальное. Я все еще чувствовал на языке терпкую сладость ее выделений, и это было лучше, чем самый лучший виски. Я еще раз проверил воду кончиками пальцев, после чего взял Эйслинн за талию и затащил в ванну. Она вцепилась в мои плечи с удивленным вскриком. Потом я сам забрался в ванну и лег. Места было немного, но мы могли бы поместиться там вдвоем, если бы Эйслинн прижалась ко мне.

– Все еще стесняешься? Мои пальцы, язык и член были внутри тебя не так давно, и ты пролила свои сладкие соки мне в рот. Милая Эйслинн, ты можешь подвинуться ближе.

Ее губы были сжаты, но она опустилась в воду, не сказав ни слова, и разместилась у противоположного бортика ванной. Из-за нехватки места у нее не осталось выбора, кроме как поставить ноги на мои бедра.

Я взял одну ногу, ухмыляясь от внезапного напряжения Эйслинн, и начал массировать ее стопу. У Эйслинн были стройные, изящные ноги, а ногти на них были окрашены в пыльно-розовый цвет. Вскоре она расслабилась под моими прикосновениями, но смотрела на меня с легким любопытством и настороженностью. Не зря. Я редко действовал без плана, но в этот раз мне просто захотелось сделать ей массаж. Мне нравилось прикасаться к ее нежной коже, нравилось видеть, что это делает с ее телом, нравилось, какой покладистой и послушной моей воле она становится от нескольких прикосновений.

Эйслинн хотела быть дикой кошкой, но начала мурлыкать, как только я ее погладил. Она облизнула губы, и я обратил внимание на ее лицо. По нему разлился румянец. Я покачал головой. Милая Эйслинн.

– Мне нравится осознавать, что я лишил тебя невинности и что только мой член побывал в твоей сладкой киске.

Она отвела взгляд, сведя брови, и выдернула ногу из моей руки.

– Ты все еще чувствуешь это? – пробормотал я, желая подтолкнуть ее к разговору.

– Что именно?

– Как мой член растягивает тебя. Держу пари, ты все еще чувствуешь.

Она сглотнула и сузила глаза.

– Что это для тебя? Как ты смотришь на наш брак? Для тебя это шутка?

– Для меня это брак.

– Значит, ты собираешься холить и лелеять меня, уважать меня, заботиться обо мне и сохранять верность?

Последняя фраза была произнесена с сарказмом.

Ярость бурлила в моих жилах. Она думала, что знает меня.

– Может быть, я преступник и плохой человек, но я верный. Я никогда не изменял женщинам, с которыми был вместе. Старый добрый мальчик Патрик не может сказать того же, не так ли, милая Эйслинн?

Она ничего не сказала в защиту Патрика, потому что знала, что он этого не заслуживает. Тупой урод. Одна мысль о том, что такой неудачник, как он, когда-нибудь наложит лапы на Эйслинн, вызывала у меня желание содрать с него кожу живьем.

– Не могу поверить, что такой человек, как ты, никогда не изменял. Это был бы всего лишь один из мелких проступков в твоем, несомненно, длинном списке смертных грехов.

Грешником я действительно был. Никаких вопросов.

– Ты мне не веришь? – спросил я с кривой улыбкой.

– Ты – тот мужчина, у которого, должно быть, не было проблем с тем, чтобы получить от женщины желаемое в любое время.

– Это так, но если я выбираю женщину, то она становится единственной, с кем я хочу быть.

Пока мне не удалось переубедить Эйслинн. Но я ценил брак. Я ценил семью. То, что я стал убийцей, этого не изменило. Она скоро это поймет. Мой отец был жестоким убийцей, безжалостным предводителем мафиозного клана, но также он был истово верующим католиком и любящим мужем моей матери.

– То, что я грешу, не означает, что я повинен вообще во всех грехах.

Взгляд Эйслинн упал на мой старый нательный крест, который лежал на тумбочке. Я снял его.

– Что он значит для тебя?

Мое сердце сжалось. Эйслинн стала моей женой, но пока не завоевала моего доверия. Крест принадлежал моей бабушке, она подарила его мне на смертном одре.

– То же, что он значит для каждого доброго католика.

Она сузила глаза, уловив неправду. Она была умна. У меня было предчувствие, что она быстро заметит трещины в моей лживой маске, если я не буду осторожен. Отец всегда был абсолютно честен перед матерью. Я стремился к этому, но я был реалистом. Шансы на то, что Эйслинн станет моим доверенным лицом, были близки к нулю. Огромное количество браков держится только на взаимной терпимости, и это уже удача.

– Для многих это плот, удерживающий их на плаву в бурном море. Он дает им ответы на устрашающие вопросы. Дает им цель.

– У меня есть цель, и если я хочу получить ответы на какие-то вопросы, у меня есть способы их получить, – пробурчал я.

Эйслинн пыталась растопить лед между нами, но я не стал бы выкладывать ей все начистоту из-за кольца и совместной ночи. У нее были свои секреты, а у меня – свои. Прежде чем я расскажу о своих скелетах в шкафу, ей самой придется стать откровеннее.

Глава 15

Эйслинн

Сквозь мутную пелену сна донеслось негромкое бормотание, а затем я ощутила ласковое поглаживание на бедре.

– Эйслинн, милая. – Эти слова вызвали какое-то воспоминание, но я пока не могла его уловить. Я перевернулась на спину, мое сознание все еще не было ясным. Теплая ладонь скользнула по моей руке. – Пора просыпаться, Эйслинн.

Я открыла глаза и вздрогнула, увидев рядом с собой двухметровую фигуру Лоркана Девани.

– Ты?

– Я. Твой муж, дорогая.

Реальность начала восприниматься отчетливее. Я подняла руку с кольцом на пальце и безвольно уронила ее на одеяло. Обручальное кольцо было красивым, но не вызывало никаких чувств, кроме презрения. Я огляделась, и в голове пронеслись вчерашние события. Я почти ничего не пила, может быть, бокал или два «Гиннесса», но мозг пытался стереть из памяти эту свадьбу.

Я села, завернувшись в простыню. После нашей близости это могло показаться нелепым, но я чувствовала себя лучше, когда между мной и Лорканом была эта преграда. Мой взгляд метнулся к ванне, и я вспомнила наш разговор о верности. Я как-то не учла, что Лоркан может действительно быть верен мне и что он может бережно хранить наши брачные узы.

Эта грань его личности мне нравилась, что, в свою очередь, почти заставило меня жалеть о том, что он раскрылся. Я предпочла бы не видеть в нем ни одного положительного качества. Я надеялась только на то, что он окажется обманщиком.

Теперь, когда свадьба состоялась, понимание, что я так и не продвинулась в поисках Имоджен, захватило меня с головой. За последние две недели я почти не собрала информации. С кем бы я ни разговаривала, их ответы не приносили никакой пользы.

– Ты мог бы помочь мне с поисками Имоджен сегодня? – спросила я.

Я свесила ноги с кровати и повернулась к Лоркану спиной. Его пристальный взгляд нервировал меня и немного возбуждал.

– В наш первый день в качестве супружеской пары?

Я мельком взглянула на него через плечо.

– Ты обещал мне помочь.

Лоркан встал с кровати. Его член стоял, а выражение лица стало жестким.

– И я помогу, но не сегодня. Думаю, сначала тебе нужно доказать мне, что ты серьезно относишься к этому браку.

Я встала на ноги, позволяя покрывалу соскользнуть на пол и обнажить мое тело. Я подошла к ванне, решив, что теплая вода поможет успокоить боль между ног. Лоркан остановился в нескольких шагах от меня, абсолютно обнаженный, с твердым как камень членом. У меня было ощущение, что я знаю, как он хочет проверить мое серьезное отношение к браку. Пока он не хотел раскрывать что-то личное, что стало совершенно ясно прошлой ночью. Даже если по его лицу этого не было отчетливо видно, он явно не доверял мне, как и все остальные ирландцы в этой общине.

– Чего ты хочешь? – надменно спросила я.

Он ухмыльнулся.

– Что ты можешь мне дать? Уверен, не свою безграничную любовь.

Любовь? Наша связь была фальшивой насквозь. Любовь не может расти на отравленной земле.

– Просто скажи мне, чего ты хочешь.

– У меня есть предложение, милая Эйслинн. И у меня есть время, чтобы подождать: целый день, даже недели или месяцы. Спешить некуда.

Но у меня не было столько времени. Возможно, у Имоджен не было столько времени. Что, если Лоркан специально отвлекал меня? Что, если он пытался сбить меня с горячего следа, который с каждой секундой остывал все больше?

– Я могу стать твоей.

– Ты уже моя.

Я стиснула зубы и подошла ближе к Лоркану. Его член, казалось, увеличился, пока мы разговаривали, хотя я не знала, как это возможно.

Слезы гнева застилали мне глаза.

– Перестань играть. Ты все время приказываешь людям. Просто скажи мне, что ты хочешь от меня.

В его глазах вспыхнула ярость. Он преодолел расстояние между нами и сомкнул пальцы на моем горле, наклонив мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Да, я отдаю приказы своим бойцам. Хочешь, чтобы с тобой обращались так же? Мне не составит труда отдать тебе приказ, но будь готова к последствиям, если ты не подчинишься.

Я сглотнула, ошеломленная его гневом. Часть меня хотела согласиться, потому что выполнять приказы было проще, чем принимать собственные решения и жить с ними. Но мама учила меня быть независимой. Почему же я не могла так поступить? Почему я боялась следовать своим инстинктам, находясь рядом с Лорканом?

– Поскольку ты, похоже, не в состоянии принять решение, я приму его за тебя сегодня, и, возможно, завтра ты будешь готова принять всю правду об этом браке.

Можно подумать, Лоркан хотел, чтобы мы сбросили маски. Я сомневалась, что он будет наслаждаться, если я стану честна с ним.

– Встань на колени и отсоси мне, Эйслинн.

Мои глаза расширились.

– Но я никогда не…

Его пальцы на моем горле сжались, и он наклонился ко мне с суровым выражением лица.

– Я не разрешал тебе разговаривать. Встань на свои гребаные колени и соси. Понятно?

Из-за давления на горло я не решалась говорить и просто кивнула. Лоркан отпустил меня, и я опустилась на колени. Лоркан был слишком высоким, поэтому его член оказался у меня над глазами. Он расставил ноги немного шире, пока его эрегированный член не коснулся моих губ.

– Открой рот.

Так я и сделала. Лоркан обхватил член и направил его к моему рту. Он провел головкой по моему языку, и я почувствовала едва уловимый солоноватый привкус предэякулята. Он обхватил мою шею и стал погружаться сильнее, ствол его члена скользил по моему языку, пока кончик не уперся в заднюю стенку горла. Задыхаясь, я попыталась отстраниться, но Лоркан удержал меня на месте.

– Не смей! – рявкнул он.

У меня слезились глаза, когда я подняла на него взгляд. Я не могла дышать через рот, и от этого у меня начинала кружиться голова.

– Дыши через нос.

Я так и сделала.

– Хорошая девочка.

Моя киска сжалась, а щеки покраснели. Губы Лоркана растянулись в надменной улыбке.

– Мы поработаем над этим. Ты будешь пускать меня в свое горло до конца.

Я начала трясти головой, убежденная, что задохнусь, если он пошевелится.

– Слушай меня! – прорычал он. – Открой рот пошире и расслабь челюсти. Не останавливайся.

Он начал медленно двигаться, не сводя глаз с моего лица. Это было необыкновенное ощущение – быть в чьей-то власти, как сейчас. Я не могла подобрать более подходящего слова для этого ощущения, потому что оно было похоже на одержимость. Я выполнила приказ Лоркана без колебаний, не задумываясь. В этот момент я находилась в полной его власти и чувствовала себя удивительно невесомой, как будто с моих плеч сняли груз ответственности. Я расслабилась и позволила себе упасть, сосредоточившись на жаре между ног, голодном взгляде Лоркана и его тяжелом дыхании.

Он ослабил свою хватку на моей шее и отступил назад. Меня охватило смятение и легкий страх, теперь была моя очередь принимать решение, но Лоркан не выглядел человеком, готовым потерять контроль.

– Теперь яйца.

Мой взгляд метнулся ниже, и я, не задумываясь, наклонилась вперед и втянула в рот одно из его яиц. Лоркан провел ладонью по моим волосам, а другой рукой стал поглаживать член. Видя, как Лоркан трогает себя, пока я сосу его яйца, я почувствовала прилив вожделения. Я бы никогда не стала делать ничего подобного без принуждения, слишком смущаясь самой идеи. Даже сейчас, осознавая, как сильно меня заводит процесс, я чувствовала себя подавленно, но поскольку Лоркан избавил меня от необходимости выбирать, что делать, я могла просто насладиться моментом.

Дыхание Лоркана стало неровным, а движения – более резкими.

– Встань на четвереньки и повернись ко мне спиной.

Я отпустила его и упала на колени, а затем повернулась и встала на четвереньки. Мой разум был пуст, словно его запрограммировали на послушание.

– У тебя самые красивые попка и спинка, милая Эйслинн! – прорычал Лоркан и застонал. Что-то стекало по моей спине к ягодицам. Я вздрогнула, и моя киска сжалась, когда я поняла, что Лоркан только что кончил на меня.

Постепенно меня начало одолевать смущение от того, что только что произошло. Оно было таким же сильным, как и после нашей первой встречи в «Роковой петле».

– В следующий раз ты, возможно, захочешь действовать сама, и мне не придется приказывать тебе.

Лоркан опустился на одно колено рядом со мной и начал слегка покусывать шею сзади, проводя кончиками пальцев по позвоночнику, а затем по заднице, пока не опустился к моим складочкам. Я прикусила губу, когда он провел пальцем по моей чувствительной, влажной плоти. Я была вся мокрая. Но до этого момента даже не осознавала, насколько возбудилась, доставляя Лоркану удовольствие. Мое тело не лгало. Лоркан рассмеялся в полный голос.

– Вижу, тебе нравится, когда тебе говорят, что делать. Тебе нравится быть моей хорошей девочкой, не так ли?

Мое лицо горело от стыда, а отрицание так и рвалось с языка, несмотря на очевидное возбуждение тела. Я сглотнула, когда Лоркан провел двумя пальцами по моим складкам.

– Нет. Мне не понравилось.

Лоркан прижался ртом к моему уху.

– Лгунья.

Он схватил меня за бедра и перевернул на спину, прижав мою голову к полу, прежде чем она сама успела упасть. Положив пальцы мне на шею, он заставил меня посмотреть на мои раздвинутые ноги. Он провел двумя пальцами по моей киске и показал, как она блестит.

– Значит, тебе не понравилось, когда я сказал тебе взять мой член?

Я стиснула зубы и с упрямством посмотрела на него. Его улыбка стала жесткой. Он ввел в меня два пальца, заставив нижнюю часть моего живота сжаться. Мне было больно, но в то же время я была так возбуждена, что не хотела его останавливать. Не сводя с меня глаз, он вытащил пальцы, еще больше покрытые моей смазкой. Он раздвинул пальцы, смазка растянулась между ними ниточками паутины. Это зрелище наполнило меня не только смущением, но и страстью. Я не знала, чем околдовал меня Лоркан, чтобы мое тело проявляло такую реакцию.

– Жаль, что ты не можешь признать правду. Я бы лизал тебе до тех пор, пока ты не наполнила бы мой рот своим сладким соком. Но я не стану вознаграждать за ложь.

Он отпустил мою шею и встал. Я быстро поднялась, не желая лежать у ног Лоркана.

– Пойду приму душ, – сказала я, проходя мимо Лоркана, но не глядя на него.

– Думаю, я присоединюсь к тебе в ванной, чтобы убедиться, что ты не трогаешь свою сладкую киску. Мы же хотим, чтобы наказание длилось долго, верно?

Я развернулась, едва не задев его широкую грудь. Одного взгляда на его суровую улыбку хватило, чтобы я проглотила свой нелицеприятный ответ. Он специально давил на мои чувствительные места. Хотя я не была уверена в его конечной цели. Лоркан Девани был опасным человеком. Я не должна была забывать об этом. И я не могла позволить ему отвлечь меня от единственной причины, по которой я в этом городе и замужем за ним: Имоджен.

– Ты собираешься наблюдать за мной весь день? – спросила я напряженным голосом, но не теряя самоконтроля.

– Конечно нет. У меня встреча сегодня поздно вечером. – От его слов напряжение в моих плечах спало. – Но Симус присмотрит за тобой до конца дня.

Усмехнувшись, я залезла под душ и включила самую холодную воду, какую только могла вытерпеть. Я думала, что ярость уменьшит возбуждение, но этого не произошло. Может быть, потому, что наше влечение было построено на чередовании моментов близости и отдаления друг от друга.

Лоркан брился, пока я принимала душ. Затем мы оделись и сели в его машину.

– Мне нужно отправиться на поиски Имоджен. Подготовка к свадьбе помешала моему расследованию. Я не могу допустить, чтобы прошло еще больше времени. Я нужна сестре.

Мне было все равно, что Лоркану не нравится, когда я беспокою его поисками сестры. Он знал, что именно по этой причине я вообще оказалась в Нью-Йорке. Он знал, что это моя единственная цель на данный момент.

Остановившись на светофоре, Лоркан посмотрел на меня со снисходительным блеском в глазах.

– Ты уверена, что это так? Она просила тебя о помощи?

– Нет, и скорее всего потому, что не может этого сделать.

– Или потому, что хочет вырваться на свободу и жить вдали от своих прежних обязанностей.

– Ты ее не знаешь. Она моя сестра. – Я сделала паузу, проглотив гневную вспышку. – Или ты знаешь что-то, о чем не говоришь мне? Ты видел Имоджен? Содом – часть твоей империи. Ты наверняка слышал о появлении ирландской девушки.

– Главное для меня – наш товар, а не продажные девушки.

– Она не продавала свое тело.

– Только ты это сделала?

Я прикусила язык.

– Ты же знаешь, что это было недоразумение.

– Обычно все так и начинается, а потом часто заканчивается сидением за витриной в «Сучьем дворе».

– Полагаю, мне повезло, что ты меня спас.

– Наверное, да.

После того как я заговорила об Имоджен, настроение Лоркана заметно испортилось. Что-то не так. Что, если он не просто что-то знает о ее местонахождении? Что, если он замешан в этом?

Я решила больше не задавать Лоркану вопросов об Имоджен. Сегодня я проведу собственное расследование. Если он пока не хочет мне помогать – или вообще не собирается этого делать – я не буду его слушать. Может, Десмонд и был предателем в глазах сообщества, но я в нем не состояла, и я была предана своей семье, а не ирландской диаспоре в Штатах и тем более не Девани. Мне нужно было найти способ связаться с Десмондом так, чтобы никто об этом не узнал, иначе я стану следующей исчезнувшей девушкой из семьи Киллин.

Лоркан

Когда я открыл дверь двухкомнатной квартиры в Вудлоне, на лице Эйслинн было нескрываемое удивление. Я жил в Бронксе с тех пор, как впервые приехал в Нью-Йорк почти десять лет назад. Здесь жило большинство моих знакомых и членов ирландской общины.

Эйслинн оглядела мою квартиру. В ней были открытая кухня, деревянные полы и белые стены. Из мебели в гостиной стояли только черный кожаный диван, телевизор и журнальный столик. Эйслинн направилась к окну, выходящему на оживленную улицу, но благодаря деревьям на тротуаре было хотя бы немного зелени. Когда я искал квартиру, мне несколько раз предлагали места с видом на Центральный парк. В Вудлоне были роскошные районы, но я решил переехать подальше от тех уголков, где люди были готовы заплатить целое состояние за вид на кусочек зелени, который все равно никогда не сравнится с пышной растительностью Ирландии. Этот район был попроще, и благодаря дешевой аренде многие мои подчиненные тоже жили здесь. У большинства из них были большие семьи в Ирландии, и они предпочитали отправлять деньги домой, а не тратить их на съемное жилье.

Кажется, Эйслинн ожидала увидеть какой-то декадентский интерьер, возможно, какой-нибудь пентхаус с золотыми кранами и огромной террасой на крыше.

– Не совсем то, что ты ожидала?

– Нет, если честно. Это не то место, где должен жить неприлично богатый глава клана.

– Неприлично богатый? Но это не значит, что я должен выбрасывать деньги на ветер. Здесь всего достаточно, и для нас двоих тоже хватит места, если, конечно, ты сможешь отказаться от своей роскошной жизни. Когда у нас появятся маленькие Девани, мы сможем переехать в дом побольше.

На лице Эйслинн промелькнули шок и недоверие, как будто о детях и речи быть не могло. Для нее этот брак был ограниченной по времени сделкой, которую она попытается разорвать, как только получит желаемое. Но я не собирался отпускать ее, и я хотел детей.

Немного успокоившись, Эйслинн насмешливо сказала:

– О какой роскоши ты говоришь? Моя мама работает официанткой, и я тоже. У нас не было выбора, где жить, чтобы сэкономить деньги, у нас их просто не было. Я не против того, чтобы жить здесь.

– Тогда почему такое лицо? – раздраженно пробормотал я.

Я приводил сюда не так много людей, и ее первоначальное неодобрение задело меня. Внезапно сильнее, чем я мог себе представить. Эйслинн была моей женой, но я ей не доверял.

Она подошла к окну на кухне. Открыв его, Эйслинн вышла наружу, на пожарную лестницу, и опустилась, скрестив ноги, на металлическую решетку. Я ждал, внимательно наблюдая за ней.

Наклонив голову, она сказала:

– Это место выглядит так, будто было выбрано в качестве временного. Что-то, что не предназначено для того, чтобы остаться здесь надолго. Как будто ты выбрал его потому, что никогда не собирался оставаться в Нью-Йорке и до сих пор не собираешься этого делать. Вот почему у тебя здесь все еще нет никаких личных мелочей. Как будто ты планируешь вернуться в Ирландию в один прекрасный день.

Я стиснул зубы, ярость бурлила во мне. Я огляделся по сторонам, пытаясь подавить вспышку гнева, которая только подтвердила бы проницательность Эйслинн. Как она смогла так легко меня прочитать? Теперь, когда она озвучила свои наблюдения, я понял, что они не беспочвенны. Здесь у меня никогда не было ощущения дома, да его и не должно было быть. Когда я говорил о доме, я имел в виду Ирландию. Я имел в виду поместье Девани. Я имел в виду Дублин. Я не имел в виду Нью-Йорк. Да, это была моя территория. Здесь жили мои люди. Я сам жил здесь долгое время, но мое сердце было не здесь.

Эйслинн смотрела вдаль, ее рыжие волосы развевались на ветру. Сентябрь здесь редко показывал свою холодную суровую сторону, но сегодня, как будто в качестве прекрасной дани уважения нашей родине, он это сделал. Эйслинн напоминала мне о доме, обо всем, по чему я скучал. Чего я надеялся добиться этим браком? Привезти в Нью-Йорк немного родины? Какая чушь. Эйслинн не хотела нашего брака и не хотела оставаться в Нью-Йорке. Она была здесь с определенной целью.

– Я опаздываю на встречу.

Взрывчатка должна была прибыть на судне из Шанхая. Мы должны проверить качество товара и подготовить его к транспортировке в Дублин. Отец хотел получить свежую информацию о грузе, чтобы сообщить о нем Деклану, главе ИРА.

Я не хотел уезжать от Эйслинн. Я хотел провести следующие несколько недель, вылизывая ее вагину и погружая свой член в ее рот, но дела были на первом месте. Эйслинн пожала плечами.

– Можешь идти. Я не нуждаюсь в сопровождении. Симус может позвонить мне, когда будет готов забрать меня. А я пока немного погуляю по окрестностям.

– Ты не будешь гулять одна, – сказал я, протягивая ей руку.

Она взяла ее и позволила мне помочь ей вернуться в дом.

– Никто не собирается нападать на меня. Я сама могу о себе позаботиться.

– Я в этом не сомневаюсь. Но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за твоего любопытства. Симус проследит, чтобы ты избегала определенных людей и мест.

Эйслинн сузила глаза.

– Ты хочешь помешать мне найти информацию об Имоджен!

– Конечно нет, но я предпочитаю сам вести расследования. Иначе ты будешь ворошить грязь, которая должна оставаться под землей. – Я взял ее за подбородок. – А теперь поцелуй меня на прощание, женушка.

Зеленые глаза Эйслинн вспыхнули от гнева. Я знал, что она попытается возобновить поиски, поэтому мне пришлось пойти ей навстречу, чтобы пресечь возможную самодеятельность.

– Не смотри на меня так. Я скажу Симусу, чтобы он немного помог тебе в расспросах сегодня. Как тебе такой вариант? А завтра я соберу для тебя информацию в «Сучьем дворе».

– Я хочу пойти с тобой. Я знаю, какие вопросы задавать, потому что знаю свою сестру.

Я провел большим пальцем по ее напряженному рту.

– Посмотрим. Может быть, я разрешу тебе пойти со мной.

– А что ты хочешь взамен? Я уже твоя жена.

– Да. Сегодня вечером, когда я вернусь с работы, я хочу, чтобы ты была хорошей девочкой.

– Что ж, если это необходимо…

Ее прекрасное лицо стало выглядеть очень собранным.

Я наклонился и поцеловал ее в губы. Сначала она напряглась, но потом смягчилась и открыла рот. Это было частью ее шоу, но вскоре мой поцелуй подействовал на Эйслинн так, что ответную реакцию невозможно было подделать. Ее дыхание участилось, и сладкий аромат от ее возбуждения, который быстро стал знакомым и определенно моим любимым, начал дразнить мое обоняние. Я отстранился, с ухмылкой глядя на ее лицо, закрытое волосами. Если бы Эйслинн не была так чувствительна к моим прикосновениям, эта игра не была бы и вполовину такой веселой.

– Держи свои руки подальше от нашей киски. Я узнаю, если ты прикоснешься к себе.

Послышался стук.

Эйслинн вскочила и поправила блузку с юбкой, хотя они и не были задраны, но полагаю, она просто чувствовала себя немного не в своей тарелке. То возбуждение, которое она испытала сегодня утром, было нелегко подавить. Ей нужна была разрядка, и мне не терпелось ее дать.

Мое представление о хорошем браке подразумевало не только удовлетворительный секс, но и определенный уровень доверия. Но для его достижения обе стороны должны быть готовы к тому, чтобы позволить себе упасть. Поэтому мне нравилось подталкивать людей к пропасти.

Глава 16

Эйслинн

Если Лоркан думал, что я буду сидеть сложа руки и терять время, пока моя сестра неизвестно где, то он ошибался.

Симус дружелюбно кивнул мне. Вряд ли он искренне рад своим обязанностям няньки. Второй по значимости человек в клане наверняка загружен делами поважнее, чем ходить за мной по пятам, как потерявшийся щенок. Но когда я спросила у него об этом, он лишь мило улыбнулся.

– Я делаю то, что нужно Лоркану, что бы это ни было.

Как только мы вышли на улицу, я осознала, что значит статус жены Лоркана для жителей этой части города. Люди здоровались со мной или бросали любопытные взгляды в мою сторону. Я привыкла к анонимности и всегда наслаждалась свободой, которую она мне давала; никто не обращал внимания ни на хорошее, ни тем более на плохое. Теперь же все следили за каждым моим шагом, любой конфуз мог стать предметом сплетен на следующей неделе, а что еще хуже… все, что я сделаю, в конце концов дойдет до Лоркана. Как тогда я могу расследовать исчезновение Имоджен?

Мне нужно было избавиться от Симуса, чтобы связаться с полицейским. Он, вероятно, мог бы мне помочь, но если до Лоркана дойдет информация о том, что я разговаривала с полицией, последствия для меня будут плачевными. Это было очень рискованно. Если у Лоркана было намерение помочь мне и он просто ждал, чтобы понять, стою ли я таких хлопот, встреча с Десмондом лишит меня шанса использовать его ресурсы.

Голос Симуса прорвался сквозь мои мысли:

– Ты нравишься Мэйв. Она хотела бы проводить с тобой больше времени.

– Мне она тоже нравится. Ей было трудно завести здесь друзей?

Симус сделал паузу, и я остановилась рядом с ним.

– Ее сестры всегда были ее лучшими подругами. Заводить друзей вне семьи – это что-то новое для Мэйв.

– Я сомневаюсь, что ей было бы трудно найти новых друзей. Она веселая и добрая. И, кажется, она очень хорошо ладит с Талуллой, швеей.

– Вам двоим точно не помешает дружеское общение, – сказал Симус, а затем добавил более жестким голосом: – Но я знаю Талуллу. Она не из тех, с кем стоит водить знакомство тебе и Мэйв.

– Она казалась милой.

На самом деле это не так. Она была сдержанной и осторожной, но я все равно чувствовала необходимость защищать ее по непонятной причине.

– Мэйв она тоже нравится. Но Талулла всегда ходит по краю, когда речь идет об установленных кланом правилах.

Приятно слышать. Она была именно тем человеком, который мне нужен.

– Лоркан выбрал ее, чтобы она сшила наши свадебные наряды, вряд ли она так уж плоха.

Симус издал горький смешок.

– Лоркан любит держать своих врагов очень близко. Талулла пока еще не враг, но она – заноза в заднице. Я хочу, чтобы ты знала об этом, если будешь продолжать общаться с ней.

– Мэйв разрешено видеться с Талуллой?

– Да, но ей известно, что нужно быть настороже. Как и тебе. Мэйв, без сомнений, знает, что от нее требуется верность, и может провести границы, когда это необходимо. Мне кажется, твои представления о верности все еще немного туманны.

Я была удивлена. Не ожидала от него такой прямоты, но оценила ее по достоинству.

– Мою преданность нужно заслужить.

– Лоркан в первую очередь ожидает преданности. От всех, кто его окружает, особенно от самых близких ему людей. Расставляйте приоритеты с умом, мисс Киллин.

– Миссис Девани, – поправила я, хотя напоминание о браке с Лорканом вызвало у меня легкую дрожь. – Я бы хотела увидеть Талуллу сейчас. Я предпочитаю принимать решения самостоятельно.

Симус коротко кивнул и повел меня через два квартала к магазину Талуллы. Когда мы вошли, она была занята разговором с пожилой дамой, которая хотела починить старинную шубу. Вещь была изъедена молью и выжжена солнцем. Если бы бедный лис увидел, что стало с его прекрасным блестящим мехом, он бы, наверное, снова умер. Женщина держала на поводке керри-блю-терьера, который предупреждающе порыкивал в нашу сторону.

– Это невежливо, Угги.

Симус склонил голову перед старухой.

Талулла все еще осматривала лисью шубу.

– Я сделаю все, что смогу, но моль почти уничтожила ее. Шуба уже довольно старая.

– Она не должна пережить меня, так что просто сделайте все возможное, чтобы она продержалась еще несколько месяцев или, может быть, год. Тогда-то мое время подойдет к концу.

Талулла отмахнулась от нее, а Симус прищелкнул языком.

– Миссис Бирн, вы нас всех переживете.

– Девяносто – вот когда нужно подводить итоги, – сказала старушка. – С меня довольно. Четыре года без моего Джека. Достаточно.

– А как же старый добрый Угги? Может, попытаетесь дотянуть до ста ради своей собачонки? – спросил Симус с ноткой сарказма.

Миссис Бирн ткнула в него пальцем.

– Язвительность тебе не к лицу, Симус. Я помню, как вы с Лорканом бегали по Кенмэру в своих мокрых подгузниках.

Мои глаза расширились. Интересно. Возможно, миссис Бирн могла бы стать для меня еще одним ценным источником информации: если не для моих поисков, то хотя бы для того, чтобы лучше понять моего мужа.

Я тепло улыбнулась женщине. В ее глазах появился намек на настороженность, прежде чем она вежливо улыбнулась мне. Миссис Бирн – крепкий орешек.

– Новая миссис Девани.

Она произнесла это так, будто я не первая миссис Девани, хотя, возможно, так мне лишь показалось из-за собственных мыслей.

– Приятно познакомиться с вами и с Угги.

Угги одарил меня таким же жестким взглядом, как и его хозяйка.

Миссис Бирн кивнула и коротко пожала мне руку. Она была хорошо расположена к Лоркану и Симусу или, по крайней мере, более лояльна к ним, чем ко мне, совершенно незнакомому человеку.

– Я знала твоих бабушку и дедушку. Хорошие люди. Конечно, они были убиты горем после того, что сделала твоя мать.

Я замерла.

– Они еще живы? – спросила я, не успев сдержать свой первый порыв. Я заметила, как Симус зашевелился рядом. Если ему и не нравилось направление разговора, пока он предпочитал не вмешиваться.

– Они жили по соседству от меня и моего мужа до того, как мы переехали в Дублин, а затем в Америку. – Она покачала головой с грустной улыбкой. – Твой дедушка умер пятнадцать лет назад, а бабушка – три года назад. Рак. Горе разрушило ее здоровье.

Я кивнула. Нетрудно было догадаться, что миссис Бирн была не большой поклонницей моей матери, а значит, и меня недолюбливала тоже. Тем не менее я намеревалась расположить ее к себе и заручиться поддержкой. Она быстро улыбнулась Талулле, а затем еще теплее улыбнулась Симусу, после чего коротко кивнула и вышла из магазина вместе со своей ворчащей собакой.

– Я ей не нравлюсь, – сказала я.

– Она чувствует себя защитницей Лоркана и остальных мальчиков.

Я насмешливо хмыкнула.

– Если кому-то и нужна защита, так это мне. Я замужем за Лорканом Девани. Ты должен знать, что это значит.

– Я знаю, что Лоркан с большим уважением относится к священным узам брака. Быть его женой безопаснее, чем быть кем угодно другим, только если не нарушить доверие, оказанное тебе Лорканом.

Я сомневалась, что Лоркан хоть в чем-то доверяет мне. Он не знал меня. Вряд ли допрос Патрика можно назвать удачной попыткой узнать что-то важное о своей жене.

Талулла, казалось, не интересовалась нашим разговором. Она взяла шубу и прошла в заднюю комнату магазина. Я последовала за ней, и, конечно же, Симус сделал то же самое.

– Не мог бы ты оставить нас наедине?

Симус посмотрел на Талуллу, которая была занята осмотром шубы, как будто мы двое не стоили ее внимания.

– Помни, о чем я говорил.

Он повернулся и зашагал обратно ко входу в магазин.

– Никто не будет заходить в мою лавку, если здесь будет присутствовать клан! – Талулла повысила голос: – Люди подумают, что я не заплатила за защиту!

– Так и есть! – крикнул Симус в ответ. – У тебя есть время до завтра, иначе Йен отберет наличные у твоих клиентов в ближайшие несколько недель.

Талулла вздохнула. Ее взгляд остановился на мне.

– Что ты здесь делаешь? Мне не нужно еще больше Девани в жизни.

– Я не Девани.

– Ты – Девани. На бумаге. И в нашем мире. В Ирландии. Ты не можешь быть и Киллин, и Девани. Лоркан сделал этот выбор за тебя, – прошептала она, а затем добавила громче: – Я занята. Я обещала миссис Бирн, что сделаю работу быстро.

– Почему миссис Бирн переехала в Нью-Йорк? Она ирландка.

– Ее муж работал на Девани с тех пор, как был подростком. Он был одним из лучших фальшивомонетчиков в Ирландии, а может, и во всей Европе. Их сын умер в ту ночь, когда родился Лоркан. Ее муж увидел в этом знак и поклялся, что будет работать на Лоркана, как только тот займется бизнесом, так что они собрали свои вещи и переехали в Нью-Йорк вместе с Лорканом десять лет назад.

– Но ее муж мертв. Она могла бы вернуться в Ирландию.

– Ее муж похоронен здесь. Она не хотела, чтобы его тело пересекало Атлантику, и хочет остаться рядом с его могилой, поэтому и застряла в Нью-Йорке.

Я восхищалась такой глубокой любовью. Я никогда не сталкивалась с подобным. Мама не верила в любовь, как и Имоджен, а я не была уверена, хочу ли я в нее верить.

Талулла вздохнула.

– Что тебе от меня нужно?

Я придвинулась ближе.

– Я уже говорила, что моя сестра пропала. Мне нужно ее найти. Но я не могу начать расспросы, иначе Лоркан узнает об этом. Как ты сказала, я Девани. Люди следят за мной.

Талулла покачала головой.

– Если я начну задавать вопросы о Киллин, слухи об этом дойдут и до Лоркана. Обычно я не лезу не в свое дело. Но если вмешаюсь, твой муж быстро обо всем догадается.

Я прикусила губу. Возможно, она была права.

– Лоркан – твой лучший шанс найти сестру… Если он хочет, чтобы ты ее нашла.

– Что ты имеешь в виду?

Талулла пожала плечами.

– Твоя сестра – Киллин. Когда она приехала сюда, Лоркан должен был узнать об этом.

– Ты думаешь, он замешан в ее исчезновении?

– О, я не позволяю себе строить таких смелых предположений.

– Но люди узнали бы, если бы Лоркан был с моей сестрой?

От мысли, что Лоркан мог быть с Имоджен в физическом смысле, мне стало плохо. Я воочию видела, на что он способен. Может быть, все это было частью его больной игры.

– Полагаю, об этом стало бы известно. Если ты действительно хочешь узнать уличные сплетни, тебе придется спросить миссис Бирн.

– Сомневаюсь, что она мне поможет. Похоже, я ей не понравилась.

– Конечно нет. Ты еще не сделала ничего, чтобы убедить ее в обратном.

– Что я могу сделать?

Талулла некоторое время наблюдала за мной, а затем вздохнула.

– Хорошо. Я помогу тебе. Хотя уже предвижу, чем аукнется мне эта помощь. Миссис Бирн не умеет готовить. Она всегда обедает в ресторане «Плуг», что в конце улицы, но его владелец умер, и теперь там ужасная еда. Сын бывшего владельца совершенно не разбирается в ирландской кухне. Она жаловалась мне на это. Если ты умеешь готовить, принеси ей старое доброе ирландское рагу. Она предпочитает с бараниной. И свежую буханку бездрожжевого хлеба. Это может изменить ситуацию в твою пользу.

Я умела готовить. Дома я обычно предпочитала более экзотические блюда: индийские, тайские или турецкие, но мама и Имоджен часто просили приготовить что-нибудь более традиционное, поэтому я знала, что смогу приготовить очень вкусное рагу.

– Спасибо.

Талулла снова переключила свое внимание на шубу.

– Тебе угрожает опасность? Из-за денег?

– Не волнуйся. Я заплачу, прежде чем они начнут предъявлять претензии.

Это меня не очень успокоило, но я взяла себя в руки и ушла. Я попросила Симуса отвести меня в магазин, где есть ирландские продукты, а затем вернулась домой. Мне хотелось поскорее приступить к приготовлению рагу. На следующий день оно будет вкуснее, а завтра я хотела навестить миссис Бирн. Я была начеку и была обязана добиться успеха.

– Лоркан скоро будет дома.

Я кивнула, нарезая морковь, пастернак и картофель.

– Ты можешь идти, все равно я занята готовкой.

Симус замешкался, но тут на его телефоне высветилось сообщение, и по его выражению лица я поняла, что это была Мэйв.

– Хорошо. Я сообщу Лоркану, что ты осталась одна.

Я закатила глаза и бросила в горячее масло большие куски бараньей шеи, чтобы обжарить их со всех сторон. Я купила огромную кастрюлю, потому что предполагала, что кухня Лоркана не оборудована подходящей посудой, и оказалась права. Я сомневалась, что Лоркан когда-либо пользовался своей кухней, разве что для разогрева в микроволновой печи овсяных хлопьев «Flahavan's», которые я нашла в его шкафу.

Я как раз поставила в духовку хлеб, когда дверь в квартиру распахнулась и на пороге появился Лоркан в брюках-карго, майке-безрукавке и грубых ботинках. Судя по выпуклостям на карманах, Лоркан был хорошо вооружен. Он остановился в дверном проеме, темные брови полезли на лоб.

– Какое зрелище. Жена готовит своему трудолюбивому мужу домашнюю еду. – Лоркан закрыл дверь и направился на кухню. Он подошел ко мне сзади, прижавшись бедрами к моей попе, и наблюдал через плечо, как я помешиваю рагу. – Пахнет вкусно.

– Мясо нужно готовить еще час, чтобы оно стало нежным, и хлеб тоже пока не готов.

Я приготовила достаточно еды, чтобы Лоркан тоже мог наесться. Я не хотела, чтобы он начал меня в чем-то подозревать. И, возможно, полный живот сделает его более сговорчивым.

– Мне полагается приветственный поцелуй? – пробормотал Лоркан, наклонившись к моему уху.

Его низкий голос вместе с тонким запахом пороха и мужского пота затронули ту часть меня, о существовании которой я до Лоркана и не подозревала. Я приподнялась на цыпочки и прижалась к его губам, а затем облокотилась спиной на столешницу. Мой взгляд привлекло то, как его майка обтягивала мускулистую грудь, а потертый кожаный ремень подчеркивал узкие бедра. Я желала тело Лоркана. Он провел пальцем по моему горлу, по вырезу, пока не добрался до первой пуговицы моей свободной блузки. Он расстегнул ее, а затем еще одну и спустил ткань с моего левого плеча, обнажив белый бюстгальтер. Сквозь тонкий хлопок были видны очертания моих сосков, и он зажал один из них между указательным и большим пальцами и начал его подергивать.

– Это рагу для меня?

– Конечно да.

– Симус сказал мне, что вы сегодня встречались с миссис Бирн, а рагу с бараньей шеей – это как раз ее любимое блюдо.

– Ты прав. Я приготовила огромную порцию, чтобы принести немного еды и этой пожилой ирландской леди. Я подумала, что это будет хорошим способом получить одобрение общины.

Лоркан рассмеялся и сжал мой сосок чуть сильнее, заставив меня быстро вдохнуть. Внизу моего живота все сжалось. Я была уже вся мокрая, как будто мышечная память работала и там.

– Хорошая девочка.

Я медленно дышала, пытаясь контролировать реакции своего тела. Но когда я опустила взгляд и увидела огромную выпуклость на брюках Лоркана, желание превратилась в неконтролируемый поток. Та часть меня, которую пробудил Лоркан – дикая, похотливая, хотела встать на колени, достать из штанов его возбужденный член и взять его в рот. Может быть, на этот раз я буду контролировать Лоркана при помощи рук и языка, сделав его заложником его собственных желаний.

Лоркан улыбнулся уголком губ. Он не переставал дразнить мой сосок, расстегивая левой рукой брюки. Ему потребовалось немного времени, чтобы вытащить свой толстый член. Тот оказался между нами, и мое влагалище сжалось от желания, которое я презирала. Я все еще не могла преодолеть свой первоначальный шок от того, насколько большим был его орган.

– Давай же, – низким, мягким голосом сказал Лоркан. Я знала, чего он хочет. И знала, чего хочу я. – Мне снова нужно отдавать тебе приказы? – прорычал он.

Несмотря на возбуждение, которое вызвала у меня перспектива стать похотливой марионеткой Лоркана, я понимала, что нахожусь на краю пропасти, которая задаст тон нашему браку. Хотя мне нравилась идея, чтобы Лоркан все контролировал, ему нужно было знать, что я могу быть ему ровней, что я – та, на кого он может положиться. Я хотела, чтобы он верил в последнее, даже если это было неправдой.

Одной рукой я обхватила основание его члена, а другой задрала его майку.

– Мне нужно, чтобы ты разделся.

Одна темная бровь вопросительно приподнялась, но предвкушающий блеск в его глазах подсказал мне, что я на правильном пути. Это была услуга за услугу.

Лоркан схватился за горловину майки и разорвал ее так, что лоскуты ткани полетели на пол.

Я ошеломленно рассмеялась.

– Я думала, ты не любишь тратить деньги впустую. Разрывать на части свою одежду – это воплощение расточительности.

– Этот ротик занят не тем, чем нужно. Никаких комментариев – только мой член.

Я прижала ладони к его широкой груди и впилась зубами в нижнюю губу. Он был горячим и сильным. Этот мужчина мог быть создан по мотивам моих самых темных фантазий, хотя я никогда не мечтала о кровожадных убийцах с железными цепями.

Я провела пальцами по его груди, шести кубикам и лобковой кости; его шипение, когда я задела ногтями его член, доставляло наслаждение.

Я опустилась на колени, обхватила рукой основание его члена и втянула головку в рот. Я расслабила челюсти, как велел Лоркан, и смогла взять чуть больше половины.

– Быстро и охотно учишься, такое я ценю.

Лоркан держал меня за волосы, пока я устанавливала медленный ритм. Вскоре мое тело переполнила страсть, но я не останавливалась. Я хотела показать Лоркану, что я могу контролировать свое и его тело. Естественно, ему такое не понравилось. Он схватил меня за шею и медленно вытащил свой член из моего рта.

– Пора остановиться.

Он отпустил мое горло и обхватил меня за талию, поднимая с пола и усаживая на столешницу. Небрежным движением смахнул ножи, ложку и разделочную доску на пол.

Таймер для яиц пискнул, и Лоркан швырнул его в стену, заставив замолчать.

– Хлеб, – сказала я, слегка задыхаясь, когда Лоркан встал между моих ног.

Он выключил духовку, не глядя на нее, его глаза были устремлены только на меня.

Толстый кончик его члена раздвинул губы моей киски и сразу же начал дразнить клитор. Я задыхалась, мое тело дрожало от вожделения, но еще и от страха перед тем, что мне придется снова приспосабливаться к его размерам.

– Приподними немного свою симпатичную попку, – приказал он.

Я так и сделала. Лоркан погладил меня по складочкам, чтобы усилить мое возбуждение, а затем протиснулся между них. Кончик его пениса коснулся моего входа. Давление усилилось, и я напряглась еще больше. Вид его огромного члена на фоне моей киски только усилил мое волнение. Большая часть испытываемого мною удовольствия испарилась после воспоминаний о прежней боли.

Лоркан погладил меня по шее.

– Расслабься.

Я хотела, но мое тело сопротивлялось его размерам.

– Ты слишком большой.

Его пальцы сжались на моем горле.

– Твое тело уже приняло меня однажды. Ты сделаешь это снова. В тебя войдет все до дюйма, милая Эйслинн, и ты будешь наслаждаться этим. Маленький член полезен только в первый раз. Затем это пустая трата времени.

Я фыркнула, мои брови поднялись от удивления из-за его проницательного комментария. Его хватка на моем горле слегка ослабла, и он наклонился вперед, его губы впились в мои в медленном поцелуе. Одной рукой он обхватил меня, прижав ладонь к моей попе, и удерживал меня, двигая бедрами, ввел в меня свой член, пока что не полностью.

Я резко выдохнула, но он лишь углубил наш поцелуй. Его рука оставила мое горло и обхватила грудь, щипая, сжимая и поглаживая ее, пока сильное давление между бедер не переросло в пульсацию. Лоркан начал входить и выходить из моей киски, но не загонял член до конца. Он убрал руку от груди и собрал пальцами мою смазку. Потеребил клитор. Вскоре ощущения от его неглубоких толчков и круговых движений большого пальца приблизили меня к разрядке. Мои веки дрогнули, и я начала задыхаться. Лоркан толкнул меня назад так, что я легла на столешницу. Он склонился, его губы захватили мой сосок. Он не переставал дразнить мой клитор, пока я не оказалась на грани оргазма. Тогда, несмотря на мой протест, он остановился и ввел член глубже. Мои губы разомкнулись, тело дрожало от боли и удовольствия.

Его губы коснулись моего уха.

– Приготовься, – предупредил он, ущипнув мой клитор.

Мое тело пронзило судорогами, и Лоркан вошел в меня до упора. Я закричала. На мгновение я была уверена, что потеряю сознание, но затем меня пронзила смесь боли и нарастающего наслаждения. Я снова закричала, зажмурив глаза от ощущения заполненности. Я покачала головой, не уверенная, что выдержу еще секунду, но в то же время отчаянно желая большего. Его головка прижалась к тому месту внутри меня, которое заставило мои пальцы поджаться от удовольствия.

– Милая Эйслинн, не дари мне свои оргазмы так быстро. Мое эго не нуждается в подпитке, – хрипло произнес Лоркан, его губы нежно скользнули по моему горлу, а затем стали посасывать мой сосок.

Он начал двигаться назад и вперед. Мои ноги безвольно свисали с края столешницы. Я наблюдала за Лорканом полуприкрытыми глазами. Он обхватил мои лодыжки, чтобы шире раздвинуть ноги, и мои пятки уперлись в его бицепсы.

Я сузила глаза, готовая к остроумному комментарию, но Лоркан с силой толкнул себя вперед, вгоняя свой член еще глубже. Я вскрикнула, едва не кончив, даже с учетом того, что мое тело испытывало болезненные ощущения от размеров Лоркана.

Мускулистые бедра Лоркана напрягались с каждым толчком. Его член словно разделял меня на две части, но мое тело молило о большем, и Лоркан дал мне это. Он задвигал бедрами быстрее, глубже вгоняя свой член. А потом… Он рухнул на меня сверху с гортанным стоном, кончив прямо внутрь. Мое дыхание участилось, и я обхватила его ногами за талию.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к биению сердца Лоркана, а может, и чувствуя его. Находясь так близко друг к другу, мы уже не заботились о границах своих тел. Я чувствовала себя связанной с Лорканом на глубоком уровне. И еще невесомой и смертельно уставшей. Полусонная, я гладила шею Лоркана.

Лоркан

Дыхание Эйслинн замедлилось, стало неглубоким и мягким. Ее пальцы поглаживали мою шею, вызывая мурашки на коже. Я закрыл глаза, упираясь лбом в столешницу. Мне не хотелось вставать, не хотелось отстраняться от Эйслинн. Быть внутри нее напоминало возвращение домой или воскрешение. Я не был уверен, что именно в Эйслинн опьяняло меня похотью и заставляло неистово требовать большего. Я прижался поцелуем к впадинке у ключицы, но она никак не отреагировала. Ее пальцы свободно лежали на моей шее. Я поднял голову и обнаружил, что она крепко спит подо мной.

Я покачал головой, проводя большим пальцем по ее щеке. Она была настоящей красавицей. Не знаю, делала ли она макияж, но если делала, то неброский. Эйслинн была пылкой и застенчивой, невинной и распутной. Она сводила меня с ума.

Отец был уверен, что она сбежит, как только представится возможность. Я знал, что Эйслинн будет ждать, пока не найдет Имоджен. Я никогда не гонялся за женщинами, но я беспокоился, что из-за Эйслинн придется начать.

Я выпрямился и медленно вышел из нее. Мой член снова оказался окрашенным в розовый цвет. Я приостановился, размышляя, намеренно ли не надел презерватив. Не был уверен. Я хотел детей. Но я хотел, чтобы они росли в хорошей семье. Если мы трахались друг с другом, как озабоченные подростки, это еще не означало, что мы подходим на роль родителей.

Я провел рукой по своим волосам. Для нас еще слишком рано, но вдруг дальше наши отношения просто не зайдут. Я покачал головой, раздосадованный своими грустными мыслями. Я отступил назад и подумал о том, что нельзя позволить Эйслинн спать на столе с раздвинутыми ногами. Когда она проснется, это приведет ее в полный ужас и ярость.

Я решил не обострять ситуацию и поднял Эйслинн на руки. Она прижалась ко мне, когда я нес ее в спальню. Это был первый раз, когда она оказалась в моей постели. Я положил Эйслинн в кровать и посмотрел на нее. Мне очень не нравилась мысль о том, что она попытается убежать от меня.

Я вернулся на кухню. Усталости не было. За долгие годы мое тело привыкло к минимальному количеству сна. Но я умирал от голода. Рагу все еще слегка побулькивало на плите. Я поднял стеклянную крышку и глубоко вздохнул. Глаза закрылись, и меня перенесло в прошлое, на кухню моей бабушки. Тушеное мясо, которое она готовила для меня и моих братьев, пахло именно так. Я открыл глаза, взял ложку из ящика и зачерпнул немного рагу. Я поднес ложку к губам, приготовившись к разочарованию. Еще никому не удалось приготовить такое вкусное рагу, как у моей бабушки. Рагу, которое подавали в нью-йоркских пабах, было позором. Но я все равно ел его. Потому что даже плохое рагу напоминало мне о доме.

Как только я попробовал рагу Эйслинн, мои губы растянулись в ностальгической улыбке. Я съел еще одну ложку, даже не потрудившись открыть глаза. Я обжог язык, но это не имело значения.

От послышавшегося шума мои глаза распахнулись, а рука метнулась к пистолету.

Эйслинн поприветствовала меня взмахами рук. Она была одета в одну из моих футболок.

– Тебе стоит поспать, – пробурчал я, раздраженный тем, что она наблюдает за мной.

– А тебе не стоит есть хорошее рагу прямо из кастрюли. Его нужно смаковать вместе с куском бездрожжевого хлеба.

– Это рагу нельзя назвать хорошим. – Эйслинн покраснела, на ее лице мелькнула обида. Я был удивлен. Я много дразнил и подкалывал ее с тех пор, как мы впервые встретились, но она никогда не выказывала обиду в ответ на мои замечания. – Это как Ирландия на ложке. Просто восхитительно.

Она прикусила нижнюю губу, ее щеки покраснели. Она подошла ко мне, босиком, с растущей улыбкой на лице.

– Сразу видно дурное американское влияние.

Мои брови нахмурились.

– «Просто восхитительно», – повторила она со смешком и легонько подтолкнула меня бедром. – Подвинься и сядь. Я наполню для тебя тарелку.

Я отошел и опустился на барный стул, наблюдая, как Эйслинн накладывает рагу. Затем она наклонилась и достала хлеб. Она отрезала большой кусок и подала его мне вместе с наполненной тарелкой. Я принялся за еду, и каждая съеденная ложка словно приближала меня к дому.

– Сначала я наслаждался тобой на столешнице, а теперь наслаждаюсь твоей едой. Лучше и быть не может, – сказал я с грязным смешком.

– Ты хочешь, чтобы я забеременела? – Я приподнял бровь. – Не смотри на меня так. Ты не использовал презерватив. Я не глупая. Ты осторожный человек. Ты не мог просто забыть о нем. В твоем мире дети – это помеха, и ты бы дважды подумал, прежде чем их заводить.

Я откинулся назад, в животе у меня потеплело от рагу Эйслинн. Возможно, она была права. Я никогда не забывал о презервативах, даже в самые страстные подростковые дни.

– Ты моя жена. Рождение детей – вот для чего нужен брак, верно? Спроси своего дядю, если не веришь мне.

Ее руки сжались в кулаки. Она покачала головой и издала тихий вздох.

– Люди обычно узнают друг друга до того, как женятся. Так они могут понять, стоит ли им заводить детей или нет. Мы не знаем друг друга. Но мы должны это сделать, прежде чем даже начнем думать о том, чтобы завести ребенка!

– Ты действительно хочешь узнать меня получше? – спросил я.

Эйслинн боялась многих особенностей моей личности, и на то были веские причины.

Она бросила на меня недовольный взгляд.

– Ты действительно хочешь иметь детей от женщины, которую не знаешь?

Когда я посылал нашего бойца навестить Патрика, я не заставлял его расспрашивать этого идиота только о сексуальных похождениях Эйслинн. Я хотел узнать все.

– Я знаю факты, которые говорят о том, что ты будешь хорошей матерью. Я знаю, что ты взяла на себя заботу о сыне своей сестры, потому что она не хотела этого делать. Тебе было всего шестнадцать, но ты без колебаний взяла на себя всю ответственность. Ты не пошла в колледж, потому что долги твоей семьи были слишком велики. Вместо этого ты работала официанткой и тратила все до копейки на свою семью. Ты до сих пор заботишься о маленьком Финне, а теперь пытаешься позаботиться и о своей неблагодарной сестре. – Эйслинн молчала. – Ты могла бы быть просто подростком. Тусоваться, ходить в колледж, крутить романы, наслаждаться юностью. Вместо этого ты решила стать для Финна приемной матерью. Стать матерью для того, кто не является твоим биологическим ребенком, в столь юном возрасте и так непросто, а Финн – ребенок с особенностями развития.

Лицо Эйслинн покраснело, глаза расширились от ярости.

– Он такой же нормальный, как мы с тобой. Не говори так! Я однажды надрала задницы трем подросткам, потому что они смеялись над спазмами Финна. И мне все равно, кто ты и на что ты способен, я надеру и твою глупую задницу, если ты будешь его оскорблять.

Она тяжело сглотнула, ее грудь вздымалась. Люди обычно не оскорбляли меня, но я не злился на вспышку Эйслинн – это лишь подтвердило то, что я узнал о ней в ходе своего расследования.

– Можно мне добавки?

Эйслинн снова сглотнула, затем медленно кивнула. Она взяла тарелку, наполнила ее рагу и поставила передо мной.

– Сядь. Мне нужна компания, – грубо сказал я, и она подчинилась.

– Я хорошо знаю свое тело, – спокойно объяснила она. – В ближайшие несколько дней у меня не будет овуляции, так что я вряд ли смогу забеременеть.

– Овуляция. Какое сексуальное слово.

Ее губы сжались.

– Ты напрасно старался.

– О, вот тут ты ошибаешься. Это было очень приятно, к тому же будут и другие случаи, когда ты сможешь забеременеть.

Эйслинн покачала головой.

– Финн не был желанным ребенком. Имоджен пыталась полюбить его, но он всегда чувствовал, что был только средством достижения цели, ее билетом из Дублина, одним из способов шантажировать богатого мужика. Ему придется жить с этим грузом всю жизнь. Я не хочу иметь детей, которые не будут чувствовать себя нужными, потому что мы завели их не по тем причинам.

– И какие же это причины?

– Ты хочешь привязать меня к себе. Моя мать предотвратила брак своей беременностью, а ты пытаешься спасти наш.

Я с горечью рассмеялся.

– Милая Эйслинн, ты уже связана со мной. И наш брак только начался. Если бы ты перестала быть такой упрямой, его не нужно было бы спасать. Мне кажется, ты боишься влюбиться в меня.

Глава 17

Эйслинн

«Мне кажется, ты боишься влюбиться в меня».

Это была правда.

У меня заслезились глаза, но не от этих слов, а от того, как он меня оценил. Слова Лоркана, сказанные вчера вечером, постоянно крутились в моей голове. Я часто сомневалась в себе на протяжении последних лет. Финн не раз видел, как я плачу. Пару раз я выходила из себя и кричала на него, а потом сразу же начинала рыдать. Мне казалось, что я забочусь о нем не лучшим образом. Услышав мнение Лоркана, я немного успокоилась. Может, и нелепо верить суждениям преступника о моем характере, но он был первым человеком, который сказал мне, что я хорошо справляюсь. Мама никогда не говорила мне, что я провалилась, но она и не хвалила меня. Но я не винила ее. Просто у нее было слишком много забот.

Однажды я захочу детей: когда моя жизнь перестанет быть полным хаосом, и когда у меня будет партнер, готовый позаботиться о них тоже. Представлять себе Лоркана в этой роли просто смешно. Может ли преступник быть хорошим отцом? Возможно. Не знаю. Было много людей, которые не были преступниками, но были очень плохими родителями.

Я ворочалась в постели. Лоркан ушел около четырех утра, с того времени я так и не уснула. Да и ночью я почти не спала, но не из-за секса. Просто было странно засыпать рядом с Лорканом. Я никогда не спала ни с кем, кроме Имоджен и Финна. Лоркана как будто нисколько не беспокоило мое присутствие. Он крепко уснул вскоре после того, как мы легли в постель.

В темной комнате вдруг засветился экран моего мобильного. Как только я увидела мамино имя, мелькнувшее на экране, я потянулась за телефоном. После свадьбы я так и не нашла времени позвонить ей. Может, я просто не знаю, что ей сказать.

– Мама?

– Эйслинн! Я вся извелась от беспокойства! Почему ты не позвонила?

– Мама, я вышла замуж всего два дня назад, и у меня много дел из-за Лоркана. – Мое лицо горело. Мой невыспавшийся разум извергал слова, которые я совсем не хотела говорить маме.

– Не смей вести себя как Имоджен. Ты – ответственная. Я не могу потерять и тебя.

– Мама, со мной все в порядке. Я в безопасности. Ты не должна волноваться. Я просто не успела тебе позвонить. Ты только что вернулась с работы?

– Я работала в дневную и вечернюю смены. Я взяла больше смен на случай, если мне придется ехать в Нью-Йорк, чтобы спасти тебя и Имоджен.

Я покачала головой.

– А как же Финн?

– Старушка Шинейд спит на нашем диване, так что ночью он не будет один. Если он проснется, начнет звать тебя или меня и его будет трудно успокоить, она позвонит мне, и я закончу свою смену. Это лучше, чем ничего.

Миссис Шинейд была нашей соседкой. Она была достаточно милой, но все же не являлась членом семьи.

– Мне так жаль Финна. Он и так слишком много потерял за свою короткую жизнь.

– Конечно, поэтому постарайся, чтобы он не потерял тебя, Эйслинн. Будь осторожна.

– Я буду, мама. Обещаю. Я позвоню еще раз во второй половине дня, чтобы поболтать с Финном.

Мы поговорили еще пару минут, но в мамином голосе слышались усталость, страх и беспокойство.

– Обещай не волноваться за меня. Я в порядке. Я справлюсь с Лорканом, мама. Сосредоточься на себе и Финне. Я позабочусь об остальном.

Мама вздохнула.

– Все должно было быть не так.

– Но такова жизнь.

– Действительно.

Мы закончили разговор, и я встала с кровати, не в силах больше лежать. Мне нужно было сделать что-то, что позволило бы мне вернуться в Ирландию, к Финну и маме.

Я быстро приняла душ – мне хотелось смыть ощущение, которое Лоркан оставил между моих ног, но это не помогло. Словно Лоркан впечатался в меня. Я все еще чувствовала его. Вероятно, мне будет больно еще несколько недель, особенно если Лоркан продолжит набрасываться на меня при каждом удобном случае.

Еще не было и восьми часов утра, когда я вышла из квартиры со старой плетеной корзиной, упаковав пластиковый контейнер с рагу и половинку буханки хлеба. Я оставила большую порцию для Лоркана.

На улице было многолюдно: люди шли на работу, а грузовики везли товары в местные магазины и рестораны. Многие кивали мне в знак приветствия.

Телефон пикнул, и я достала его из кармана, удивившись тому, что на экране высветилось имя Лоркана.

«Не сворачивай с пути к Милдред».

Я скрипнула зубами.

«Ты следишь за мной?»

«У меня есть глаза и уши повсюду».

Я огляделась по сторонам, и внезапно дружеские приветствия показались мне враждебными. Я ускорилась, ненавидя ощущение, что за мной наблюдают.

Когда я появилась на пороге дома миссис Бирн, было только 8:30, определенно слишком рано для тушеного мяса, но мне некуда было идти, и я жаждала поговорить с кем-то, кто знал все о местной ирландской общине и о Лоркане.

Я позвонила в колокольчик. Сразу же раздался громкий лай, а затем царапанье и тявканье. Кто-то был не рад гостям.

Миссис Бирн ругала свою собаку, казалось, целых полчаса, прежде чем дверь наконец открылась, и в узком проеме появилась она. Она уставилась на меня.

– Ты?

– Я, – ответила я с приятной улыбкой.

Я надела свое платье «для церкви» и уложила волосы в целомудренную прическу, чтобы покорить миссис Бирн. Я взяла в руки корзину.

– Я приготовила для вас тушеную баранину и бездрожжевой хлеб.

Миссис Бирн распахнула дверь пошире и хрипло и громко выговорила:

– Правда? – Она смотрела на меня так, словно не могла представить, что такая юная особа, как я, знает что-то о кулинарии. – Я думала, такие девушки, как ты, сходят с ума по «равным правам». Никакой готовки, уборки или стирки. Только обеспечение бутиков выручкой, а людей несчастьем.

Я кивнула, как бы соглашаясь. Обычно такие байки рассказывали старые джентльмены, посещавшие «Купеческую арку», так что я был знакома с этим предубеждением.

– Я люблю готовить.

Как и вчера, она была безупречно одета в длинную юбку и блузку, на лице был макияж и даже губная помада.

– Заходи, раз уж решила прийти. Но ты не сможешь остаться надолго. Мне пришлось запереть Угги в спальне, чтобы он не слишком возбуждался. Он еще не принял лекарство для сердца.

Судя по лаю и царапанью, раздававшимся за дверью спальни, он все равно был на взводе. Я последовала за миссис Бирн по узкому коридору, где висели десятки семейных фотографий: миссис Бирн, одна и с мужем, пятеро, если я правильно посчитала, их детей. Мы оказались в уютной кухне с обеденной зоной. Там стоял диван, задрапированный белым вязаным пледом, и маленький очень старый телевизор. Напротив кухни – великолепная комната, где стояла плюшевая цветочная кушетка и лежал пестрый ковер. Наверняка она никогда не пользовалась этой частью дома. Хорошая гостиная, предназначенная для особых гостей и празднеств, которые, вероятно, теперь были редкостью в жизни миссис Бирн. Хотя наверняка Лоркану доводилось сидеть в этой гостиной, когда он приезжал в гости.

Я поставила корзину на деревянный стол, распаковала хлеб и контейнер с рагу. Миссис Бирн не предложила мне сесть на диван, поэтому я неловко стояла возле стола, пока она доставала ложку и нож. Она открыла крышку и принюхалась, поджала губы, а затем погрузила ложку в рагу. Она попробовала только рагу, и ее глаза сузились. По-прежнему не говоря ни слова, она отрезала кусок хлеба и откусила. Ее взгляд остановился на мне. Я заставила себя улыбнуться, ожидая ее вердикта. Я знала, что это вкусно, но миссис Бирн решительно не хотела проникаться ко мне симпатией, так что мне предстояло покорить не только ее вкусовые рецепторы.

– Ты умеешь готовить, – сказала она. – Почему ты все еще стоишь здесь, как будто ты в бегах? Сядь. Не груби.

Я моргнула и быстро села на диван, чувствуя, как пружина впивается в мою левую ягодицу. Миссис Бирн выложила остатки рагу в кастрюлю и стала его подогревать, нарезая хлеб ломтиками.

– Ты уже позавтракала?

– Нет.

– Тогда поедим вместе. – Она указала на меня пальцем. – Хорошее рагу можно есть в любое время.

Я кивнула, не желая спорить.

– Садись за стол, дитя. Ты не можешь есть на диване! Разве тебя не научили хорошим манерам?

Я встала с натянутой улыбкой и проскользнула к столу, где села на неудобный стул. Миссис Бирн поставила передо мной миску с тушеным мясом, а затем села напротив меня, поставив перед собой щедрую порцию. Между нами лежала доска с нарезанным хлебом и стояло керамическое блюдечко с маслом. Мы ели в молчании, и я радовалась, что была занята намазыванием масла на хлеб.

Откусив кусочек, я застонала.

– Что это?

– Домашнее масло. Когда у меня есть время, я езжу на автобусе на ферму за городом, где разводят хороших коров, не ирландских, но хороших. Я делаю свое собственное масло, как учила меня мама.

– Это невероятно. Если у меня когда-нибудь появится возможность открыть свой ресторан, я хочу подавать такое масло в качестве закуски с теплым домашним хлебом. – Я покраснела, увидев любопытство на лице миссис Бирн.

– Ресторан?

Я кивнула и откусила еще кусочек.

– Так, мечтаю по глупости.

Она задумчиво прищурилась.

– Глупый – тот, кто делает глупости.

Я не была уверена, что она имеет в виду, поэтому сосредоточилась на рагу.

– Лоркан – предприимчивый человек. Он мог бы открыть для тебя ресторан.

– Я не хочу полагаться на его деньги и власть.

Она покачала головой и поцокала языком.

– Брак – это единство. Что принадлежит ему, то принадлежит и тебе. То, что принадлежит тебе, принадлежит и ему. Вместе вы сможете сделать то, что невозможно в одиночку.

Может быть, в честном браке, но не в нашем. Если я беру что-то у Лоркана, он ожидает чего-то в ответ. Я была бы в долгу.

– Мы женаты недолго.

– Дело не во времени, а в готовности. Я вижу, что ты не доверяешь Лоркану.

Я сглотнула.

– Я еще не очень хорошо его знаю. Может, вы мне поможете? Вы знаете Лоркана лучше, чем я. Ведь вы наблюдали за ним с самого детства.

– Да, но я не знаю, стоит ли делиться такими вещами.

– Вы же знаете мужчин. Они хотят произвести впечатление, но разговоры о детстве заставляют их чувствовать себя глупо.

Она кивнула. Я знала, что эти слова попадут в точку.

– Лоркан был шумным мальчиком. Он как никто другой мог заставить вены на лбу своего отца вздуться. Но он также был маменькиным сынком. Он любил свою мать. У его родителей был очень хороший брак, как и у нас с Джеком. Я думаю, он стремится к такому же браку, какой наблюдал дома.

Я нахмурилась. Начинать брак с шантажа было неправильным решением.

– Семья – это важно, – мягко сказала я. – Именно поэтому я так сильно переживаю за сестру. Я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Может быть, я действительно смогу эмоционально вложиться в этот брак, но только когда найду ее.

– Я старая, но я не маразматичка. – Я улыбнулась, делая вид, что не понимаю, о чем она говорит. – Ты пытаешься убедить меня влезть в поиски твоей сестры?

Моя улыбка стала овечьей.

– Простите. Я в отчаянии, и я знаю, какие у вас хорошие связи в общине. Имоджен – яркая ирландка. Она привлекла бы к себе внимание, если бы ходила по этим улицам.

– Покажи мне ее фотографию.

Я быстро достала из сумочки кошелек и извлекла последнюю фотографию, на которой Имоджен была запечатлена перед мостом Полпенни на фоне заходящего солнца.

Миссис Бирн долго смотрела на снимок, но у меня было ощущение, что это не только из-за Имоджен.

– Мне никогда не нравился Дублин, – сказала она. – Я предпочитала Килларни и сельскую местность, но теперь я скучаю даже по Дублину.

– Понимаю. Я тоже, даже по Темпл-Бару в воскресное утро.

Она тоскливо улыбнулась.

– Я видела твою сестру однажды, в церкви, но больше она не возвращалась. Ей следовало обратиться за помощью к Лоркану.

– Вы уверены, что она этого не сделала?

Миссис Бирн расправила плечи.

– Надеюсь, ты не предполагаешь, что твой муж причастен к исчезновению твоей сестры.

– Нет, конечно нет. Просто интересно, почему она не связалась с ним, если нашла дорогу в это сообщество. Она не приняла помощь дяди, так что Лоркан был бы следующим логичным выбором.

– Ну, думаю, тебе придется самой спросить об этом сестру, если ты когда-нибудь найдешь ее. – Она взглянула на часы на стене. – Время давать Угги лекарства для сердца.

Я почувствовала, что мне пора идти. Я встала и взяла свою корзину.

– Ничего, если я буду иногда приносить вам домашнюю еду?

– Делай как считаешь нужным, – сказала она, но я видела, что она была довольна.

Я вышла на улицу. Ответы на свои вопросы я не нашла, но верила миссис Бирн. Если она не слышала о встрече Лоркана и Имоджен, значит, мой муж вряд ли причастен к ее исчезновению. Не уверена, что меня это радует, поскольку это означало, что у меня вообще нет никаких зацепок.

По дороге домой мне позвонила Мэйв и спросила, не хочу ли я зайти к ней на чай с печеньем сегодня днем. Я согласилась. Внезапно почувствовав дискомфорт при мысли о возвращении в квартиру Лоркана – все же это была его квартира, а не наша, я решила побольше узнать о районе, где мы жили. Погода стояла прекрасная, солнечная, хотя и было немного прохладнее, чем в предыдущие дни. Но все равно было теплее, чем обычно ранней осенью в Дублине.

Мои шаги замедлились, когда я проходила мимо полицейского участка в Бронксе. Здесь, должно быть, работал Десмонд? Я незаметно огляделась. За мной никто не наблюдал. По крайней мере, так казалось, но я не доверяла Лоркану, а он не доверял мне. Большая часть ирландской общины шпионила для него. Несмотря на желание выяснить, что может знать Десмонд, я ускорила шаг и поспешила пройти мимо здания. После этого я почувствовала себя немного потерянной. Возможно, мне нужно было вернуться в Содом. Там были сокрыты все ответы. Я чувствовала это. Я свернула в сторону Центрального парка и пошла по небольшой крутой тропинке среди зелени. Это был кусочек природы в огромном мегаполисе, который успокаивал меня. В конце концов я присела на скамейку и закрыла глаза, слушая отдаленные звуки детских игр и щебетание птиц.

Остаток утра я провела на скамейке, обдумывая возможные места, которые я еще могла бы посетить, чтобы узнать больше об Имоджен. Первым в списке значилось небольшое модельное агентство, расположенное не так далеко от нашего с Лорканом дома.

Перекусив сэндвичем из закусочной в фургончике и поболтав с владельцем, чтобы выяснить, не знает ли он чего-нибудь, я направилась в агентство. Я замерла, когда в коридоре появилась очередь девушек с портфолио в руках. Вскоре я поняла, что идет кастинг. Передо мной стояло не менее двадцати девушек, и это были только те, кто оказался в поле моего зрения.

У меня было не так много времени. Я попыталась протиснуться мимо ожидающих девушек, но одна из претенденток схватила меня за запястье, впившись в него острыми ногтями. Другая крикнула мне:

– Встань в очередь!

– Я здесь не для того, чтобы стать моделью. Я ищу свою сестру. Я просто хочу задать несколько вопросов.

Девушка, схватившая меня за запястье, усмехнулась.

– Точно. Все так говорят. Вернись в очередь, сучка.

Мои брови взлетели вверх. Я стряхнула ее руку и бросила взгляд на остальных. Все они выглядели так, будто готовы выцарапать мне глаза, если я попробую пролезть мимо них.

– Я не участвую в кастинге.

– Ну конечно, – хмыкнула одна из них.

Я вздохнула и наконец вернулась в конец очереди.

– Сколько времени это займет?

– Весь день.

Я впилась зубами в нижнюю губу. Весь день. Я нащупала телефон. Проглотив свою гордость, я позвонила Лоркану.

– Какой приятный сюрприз, – сказал он.

– Лоркан, мне нужна твоя помощь.

– В чем дело?

В его голосе звучали озабоченность и напряжение, как будто он был готов разнести в щепки все, что стояло на моем пути.

– Мне было скучно, и я пошла в местное модельное агентство, чтобы спросить об Имоджен.

– Я же просил тебя позволить мне разобраться с этим.

– Да, но в этом случае речь идет не о криминальных разборках или расспросах среди ирландской диаспоры, я не делаю ничего особенного. Я справлюсь. Я сойду с ума, если буду все время сидеть дома.

– Если ты можешь справиться, тогда зачем тебе нужна моя помощь?

Снисходительность в его голосе заставила меня пожалеть о том, что я сделала этот звонок, но мне не хотелось торчать здесь часами.

– Здесь длинная очередь из девушек, идущих на кастинг, и я не могу просто пройти мимо.

Я не стала говорить о том, что мне нужен кто-то, кто поможет мне пробраться вперед очереди и, возможно, поговорит с администратором. Лоркан засмеялся.

– А-а-а, тебе нужна силовая поддержка.

Я покраснела.

– Да нет.

– Я подумаю, что можно сделать.

Он отключился. Я прикусила нижнюю губу, надеясь, что не совершила ошибку.

Девушка передо мной закатила глаза, а затем перекинула волосы через плечо, ударив меня ими по лицу. Я сделала шаг назад и прислонилась к стене. Я смирилась с тем, что мне придется провести несколько скучных часов, если только Лоркан не пришлет мне кого-нибудь. Я не была уверена, что он это сделает. Может быть, он решит преподать мне урок таким образом.

– Ух ты. Они и мужчин-моделей нанимают?

– Он мог бы сыграть новую, более сексуальную версию Росомахи, – пробормотала другая девушка.

Прислонившись спиной к стене, я задремала, до смерти заскучав и устав от стервозных взглядов окружающих. Мои губы разошлись от удивления, когда Лоркан поднялся по ступенькам на первую лестничную площадку, где я ждала свою очередь. Весь в поту, он был одет в заляпанные маслом брюки и оливково-зеленую кофту, подчеркивающую его мускулы. Тяжелые ботинки со стальными носками дополняли его наряд; в таком виде он мог бы сыграть роль злодея в любом фильме.

Заметив нескромные взгляды окружающих меня девушек, я почувствовала нотку ревности, которая застала меня врасплох. Лоркан сказал, что мне не придется его делить с кем-то еще, и теперь я поняла, что определенно не хочу этого делать.

Глава 18

Эйслинн

Лоркан остановился рядом со мной и наклонился для очень долгого и очень грязного поцелуя. Когда он наконец отстранился, мои щеки пылали от жара. Теперь все внимание было приковано к нам. Мне пришлось подавить самодовольную улыбку при виде ошеломленных лиц девушек.

– Я здесь, чтобы помочь. А теперь давай поторапливаться. У меня есть дела. – Лоркан взял меня за руку и протащил мимо стоящих передо мной девушек.

– Эй!

– Даже если ты ее менеджер, это не дает тебе права проходить без очереди!

Лоркан сурово улыбнулся девушкам.

– Совет: котята не должны выпускать когти, когда играют с тигром.

Они переглянулись, и он потянул меня дальше по лестнице к двери в приемную, которая также была заполнена ожидающими девушками. Женщина за стойкой регистрации поднялась на ноги и тут же покачала головой.

– Вам сюда нельзя!

– Вы здесь явно новенькая, так что я прощу вас за некомпетентность.

Лоркан протиснулся вместе со мной мимо очереди и перегнулся через стойку.

– Позовите Грега. Скажите ему, что он должен поговорить с моей женой.

Женщина все еще качала головой, совершенно потрясенная.

– Грег занят, и если вы сейчас же не уйдете, я вызову полицию.

Лоркан усмехнулся. Женщина потянулась к телефону на столе, но Лоркан ударил ножом по экрану, разнеся его в щепки.

– Грег может позаниматься всякой фигней и позже. Скажи ему, что Лоркан здесь. Он найдет время. Сейчас же.

Мое лицо горело от стыда, но я держала голову высоко, как будто привыкла к подобному. Я пришла сюда не для того, чтобы играть в добрые игры. Я пришла сюда, чтобы получить желаемое, и если для этого для этого нужно было использовать очень эффективную тактику запугивания от Лоркана, то так тому и быть. Потом я просто признаюсь во всем дяде Гулливеру и попрошу его отпустить мне грехи. Это срабатывало для Девани на протяжении многих лет, а значит, должно сработать и для меня.

Женщина застыла на месте. Дверь в коридоре открылась, и из нее вышел мужчина с причудливо уложенными волосами, в розовом пиджаке и в кроссовках, усыпанных чем-то, напоминающим осколки стекла. Волосы у него были темно-синие, но бледный оттенок кожи и веснушки говорили о том, что он ирландец. Я поняла это без единого слова из его уст.

– Грег, – сказал Лоркан.

Глаза Грега комично расширились. Он посмотрел на секретаршу, прочистил горло и сказал:

– Все в порядке, Маша. Я разберусь с этим.

Грег махнул Лоркану и мне в сторону комнаты, приказав остальным членам своей команды выйти наружу. Он просканировал меня, слегка нахмурившись.

– Я сделаю все возможное, чтобы ты был счастлив, Лоркан, но мне нужны очень высокие девушки для моего предстоящего шоу.

Я рассмеялась.

– Я не хочу быть моделью.

Грег посмотрел на нас с Лорканом.

– Я заплатил то, что должен был. Ты знаешь, что остальная часть будет после этого шоу. Оно будет успешным. Критикам нравится моя новая коллекция, и у меня много контрактов с новыми моделями. Они потрясающие.

– Грег – владелец этого агентства и одновременно начинающий модельер. Лиса, охраняющая курятник.

– И этим девушкам даже не обязательно спать со мной, чтобы стать успешными.

– Огромное упущение, как по мне.

Мне показалось, что они дразнят друг друга. Грег определенно относился к Лоркану с большим уважением, даже страхом, но было и что-то большее… Как будто они давно знали друг друга.

– Чем я могу тебе помочь, если ты здесь не для того, чтобы сделать эту девушку моделью?

– Эта девушка – моя жена, и я хотел бы оставить ее сексуальное тело при себе.

Грег кивнул, а я сильно покраснела.

Лоркан жестом предложил мне высказаться. Я прочистила горло, удивленная тому, что он позволил мне вести разговор. В связи с присутствием Лоркана я не была уверена, что наша беседа будет успешной. Люди всегда выбирали ответы с умом, чтобы не обидеть Лоркана и его банду.

Я достала из сумочки фотографию Имоджен и протянула Грегу.

– Это моя сестра, Имоджен. Она приехала в Нью-Йорк около двух месяцев назад, чтобы работать моделью. По параметрам она именно та, кого вы хотели бы видеть в качестве подиумной модели.

Грег сузил глаза в раздумье.

– Я вижу сотни девушек каждый месяц, но, кажется, я ее помню. Она пришла без предварительной записи. У нее не было хорошего портфолио. Мой ассистент сказал ей, чтобы она сделала новые фотографии у одного из фотографов, с которым мы работаем, и вернулась с качественными снимками.

– Но это же дорого, верно? У Имоджен не было денег.

Грег пожал плечами.

– У большинства девушек, которые приезжают в Нью-Йорк, чтобы стать моделями, нет денег. Они много работают. Некоторые находят спонсоров. Есть много пожилых мужчин, которым нравится, когда красивая молодая женщина находится рядом с ними и в их постели в обмен на деньги.

Я сглотнула.

– Как в эскорте?

Грег взглянул на Лоркана, который ответил:

– В Содоме есть эскорт-агентства, но девушки могут встречаться со спонсорами и без посредников – в «Роковой петле». Больше риска, больше денег.

– Имоджен возвращалась к вам? С новыми фотографиями? С новым портфолио?

Грег поджал губы.

– Дайте-ка подумать. У меня на столе огромная куча новых заявок. Из-за предстоящего шоу и кастинга у меня еще не было возможности их просмотреть. Но если ваша сестра действительно хочет работать у меня, она должна быть здесь.

Я последовала за Грегом к его столу. На изящной стеклянной мебели было навалено не менее пятидесяти папок. Грег просмотрел их, а затем вытащил одну.

– Вот.

Он открыл ее и показал мне фотографии Имоджен. Здесь были портретные снимки, снимки в бикини и нижнем белье, пляжные фотографии и несколько черно-белых снимков. Они были потрясающими. Она была потрясающей. Эти кадры не были сделаны во время пребывания Имоджен в Ирландии. Должно быть, фотограф снимал ее здесь.

– Она выбрала Лоуренса в качестве фотографа. Хороший, но дорогой выбор. Я бы пригласил ее на примерку с новым портфолио. Если найдете ее, передайте, что я не против сотрудничества.

– Вы помните, когда она принесла это портфолио?

Грег поднял трубку.

– Джо, ты мог бы подойти?

Через стеклянную дверь вошел бородатый мужчина с накладными ресницами и в очень ярком спортивном костюме от Версаче. Он кивнул Лоркану, а затем остановился рядом с Грегом.

– Ты помнишь, когда привезли это портфолио?

– А где оно лежало?

Грег выдохнул.

– Где-то здесь.

– Тогда, может быть, две или три недели назад?

То есть примерно в то время, когда я приехала в Нью-Йорк. Значит, она была здесь. Я подавила нервный смех. Может, она была в порядке. Может, она просто так увлеклась своей модельной карьерой, что совсем забыла о нас. Мне стало больно. Не хотелось верить в это, но лучше так, чем любой вариант, при котором Имоджен оказывалась мертва.

– Вы можете дать нам адрес фотографа? – спросила я.

– Лоуренс связан с Сергеем, – сказал Грег.

Лоркан кивнул.

– Дайте нам адрес.

Грег записал его и передал Лоркану, который засунул его в карман брюк. Затем Лоркан вытащил меня за дверь.

– Спасибо! – крикнула я.

Лоркан повел меня к своей машине. Я забралась внутрь, окрыленная полученной информацией.

– Мне нужно поговорить с Лоуренсом.

– Не сегодня, – сказал Лоркан, отъезжая от обочины.

– У меня есть свежая зацепка. Я должна проверить ее.

– У меня нет времени сопровождать тебя сегодня. Мы можем сделать это завтра.

– Я могу пойти сама. Лоуренс – фотограф, а не бандит.

– Почему ты думаешь, что он не может быть и тем, и другим?

Я поджала губы.

– Он ведь француз, верно?

Лоркан приподнял темную бровь.

– Французские бандиты тоже существуют.

Я хмыкнула.

– Грег что-то говорил о каком-то Сергее.

– Да, и именно поэтому ты не пойдешь к Лоуренсу без меня. Он не под моей защитой. Он связан с русскими.

– С мафией?

– Нет, с государственным балетом, – язвительно пробормотал Лоркан.

Его настроение испортилось после того, как Грег упомянул Сергея. Я сглотнула.

– Если он связан с русской мафией, значит, моя сестра тоже могла попасть к ним?

Лоркан пожал плечами.

– Лоуренс стоит дорого, как сказал Грег. Если кому-то нужны легкие деньги, то некоторые русские бизнесмены – хороший выбор.

– Тогда это не может ждать. Мы должны поговорить с ним сегодня!

Лоркан остановил машину.

– Нет. И это мое последнее слово. Тебе придется повиноваться мне, Эйслинн. Может, твоя сестра и была настолько глупа, что раздвинула ноги перед русским бандитом, но я не хочу, чтобы ты приближалась к их братве. Я сам разберусь с ними. Это не детская игра. У нас есть правила. У нас есть свои территории. Мы не любим, когда любопытные девчонки лезут в наши дела.

Я стиснула зубы, но поняла, что давить на Лоркана бесполезно. Он не позволит мне пойти к Лоуренсу одной. Если бы у меня был хотя бы его адрес, может быть, мне удалось бы улизнуть.

– Хорошо, – тихо сказала я и наклонилась, чтобы поцеловать его. Удивление промелькнуло на лице Лоркана, когда я прижалась к его губам, а моя рука погладила мышцы на его груди.

Лоркан зарычал и перехватил мою руку, которая пыталась достать бумажку из его кармана. Его хватка была крепкой, а в глазах читалось предостережение.

– Осторожно. Не заходи слишком далеко.

Он отпустил меня и кивнул в сторону дома справа. В дверях стояла Мэйв.

– Пора пить чай.

Я вылезла из машины и направилась к Мэйв. Лоркан подождал, пока я дойду до нее, и только потом отъехал. Мэйв взяла меня за руку и потянула внутрь, в свою маленькую, но уютную гостиную. Они с Симусом жили в двухкомнатном таунхаусе с миниатюрным садом. Я присела на кожаный диван.

– Ты в порядке?

Покачав головой, я взяла чашку чая, которую предложила Мэйв. Он был обжигающе горячим, поэтому я немного подула на него.

– Я нашла информацию о своей сестре, но след ведет к русской мафии.

Мы знали только что моя сестра позволила фотографу, который пользовался покровительством русских, сделать портфолио для нее. Но это не обязательно означало, что она сама завязала такие знакомства. Но кто платил за фотографии? Я не была экспертом, но могла поспорить, что фотографии для портфолио стоили несколько тысяч долларов.

– Ты знаешь Лоуренса?

– Нет. Судя по имени, у него французские корни.

Я достала телефон и загуглила фотографов с именем Лоуренс. Я нашла двух человек с таким именем в Нью-Йорке, но только один находился недалеко от Бронкса. Он был полукровкой: кожа цвета кофе с молоком, а глаза немного экзотические, миндалевидные, с азиатским разрезом, точно не знаю, но он был очень красив. Его студия находилась примерно в тридцати минутах езды отсюда, если ехать на такси.

У меня не было кредитной карты, поэтому я не могла воспользоваться приложением. Но было немного наличных после случая в Содоме, так что я могла заказать машину.

– Я не могу позволить тебе уехать, – сказала Мэйв со смущенной улыбкой. – Симус велел мне держать тебя здесь, пока Лоркан не заберет тебя. У нас обеих будут неприятности, если ты уйдешь.

– Проклятье, вот засранец. Он знал, что мне плевать, будут ли у меня неприятности или нет, но с тобой я вынуждена оставаться на месте.

– Мне очень жаль, – прошептала Мэйв, и ее рука переместилась на живот.

– Ты беременна?

Она отдернула руку с блаженной улыбкой.

– Всего десять недель.

– Поздравляю.

– Спасибо. А ты?

– Я не беременна!

– Я хотела сказать – ты пытаешься забеременеть?

– Нет, еще слишком рано.

Мэйв кивнула. После этого она рассказала мне несколько историй о своих младших сестрах и их детских шалостях. Я хохотала, но время от времени мои мысли возвращались к Лоуренсу и к тому, что он знал. Если Лоркан не отведет меня к нему завтра, я пойду одна. Мне было все равно, что это приведет его в ярость. Я была здесь не для того, чтобы сделать его счастливым.

Лоркан заехал за мной около шести.

– Я рад, что ты послушалась меня.

Я никак не отреагировала, только уточнила:

– Значит, завтра мы поедем к Лоуренсу?

Лоркан бросил на меня раздраженный взгляд.

– Только если после этого ты отстанешь от меня. Но я повторюсь: все, что я слышал до сих пор, заставляет меня верить, что твоя сестра не хочет, чтобы ее спасали. Она нашла богатого парня, который платит за все, и решила, что это лучше, чем работать моделью.

Я покачала головой.

– Это была ее мечта. Стать моделью – это все, чего она хотела. Единственная причина, по которой она стала бы встречаться с богатым парнем, – это желание приблизиться к этой цели.

– Она использует мужчин в своих корыстных целях. Похоже, это у вас семейное. – Мои глаза расширились от возмущения. – Не смотри на меня так. Твоя мать соблазнила твоего отца, чтобы он оплодотворил ее и она смогла избежать нежеланного брака. Ты вышла за меня, чтобы я помог найти твою сестру. А твоя сестра использует мужчин ради денег и связей.

Мои щеки горели. Он говорил так, будто это правда. Так ли это? Неужели мы, женщины из рода Киллин, были манипуляторами?

– Ты шантажировал меня, чтобы я вышла за тебя замуж.

– А теперь ты используешь меня, чтобы получить то что хочешь.

– Я сомневаюсь, что ты страдаешь.

– Отнюдь нет.

По дороге домой Лоркан купил для нас гамбургеры и картошку фри, но поесть их горячими сразу по возвращении не получилось. Первое, что сделал Лоркан, – прижал меня к зеркалу в прихожей. Он стянул мои трусики и стал настойчиво ласкать меня пальцами. Я прильнула к стеклу, мое лицо исказилось от вожделения, а кожа покраснела от удовольствия и смущения.

Лоркан всунул в меня два пальца и яростно трахал меня ими. Я смотрела, как они впиваются в меня, а потом его горячее дыхание обдало мои ягодицы, и его язык скользнул по моему заднему проходу.

Я задыхалась, а позже застонала в полный голос, когда его язык вошел внутрь, а пальцы продолжали трахать меня. Я закрыла глаза, чтобы не видеть свое отражение, и погрузилась в ощущения от прикосновений Лоркана, от его искусного языка, а вскоре и в комбинацию боли и наслаждения, прорвавшуюся во мне, когда он меня трахал.

Мы ели холодную еду на диване, когда раздался звонок телефона. Это был наш домашний номер. Я подняла трубку.

– Мама?

– Эйслинн? – послышался тоненький голосок Финна.

– Финн! Мама с тобой?

– Нет. Наша соседка готовит для меня обед. Но я хотел поговорить с тобой. Я скучаю по тебе.

Он плохо выговаривал слова, но я поняла, что он сказал.

– Я тоже по тебе скучаю, Финн. Я скоро вернусь.

Я чувствовала на себе взгляд Лоркана. Я не могла вернуться в Дублин, пока мы с Лорканом были женаты. Предполагалось, что я останусь здесь. Хотя я не собиралась оставаться женой Лоркана надолго. Но Лоркан этого не знал. А может, и знал.

– Я так по тебе скучаю, – прошептал Финн. – Можно мне приехать в гости?

– Это будет долгое путешествие, Финн. Не думаю, что мама сможет надолго оставить работу. Мы скоро увидимся. Я обещаю.

Он рассказал мне о своем последнем сеансе конной терапии, а затем наша соседка взяла трубку и прервала звонок. Я закрыла глаза, чувствуя тоску по дому и вину за то, что оставила Финна.

– Почему бы тебе не привезти Финна сюда? Мы сможем все организовать. Подыскать новую квартиру с детской будет не так сложно.

Я удивленно уставилась на Лоркана. Неужели он говорил серьезно?

– Дом Финна – в Ирландии. Он должен остаться с мамой, а мама не покинет Ирландию.

– Твоя мама, похоже, занята тем, что зарабатывает на жизнь. Но тебе не нужно работать. У тебя будет время заботиться о племяннике, и здесь ему будет доступно лучшее лечение. Деньги – не проблема. Он еще молод. Нью-Йорк может стать его домом.

Был ли Лоркан действительно так добр? Или это был его способ удержать меня в Нью-Йорке? Чтобы я осталась с ним?

– Нью-Йорк стал домом для тебя?

– Нет, но мне было двадцать, когда я приехал сюда. Мои корни в Кенмэре, в Ирландии. Твой племянник еще маленький. Его не связывает с Ирландией огромное количество воспоминаний.

Я всерьез задумалась о его предложении. Я скучала по Финну. Лоркан прав. Мама, вероятно, работала сверхурочно, чтобы компенсировать отсутствие моего дохода. Финну нравилась наша соседка, но она не являлась членом семьи и была уже в возрасте. Я хотела, чтобы Финн был в безопасности. Но безопасно ли ему оставаться в Дублине? Все, кто был связан с бандой «Пятилистного клевера», уже знали о моем браке с Лорканом. Это означало, что люди будут следить и за мамой с Финном. Я не была уверена, что Балор позаботится о них как следует. Если бы Финн был здесь, я могла бы защитить его, и почему-то я не думала, что Лоркан представляет для него опасность.

Все зависело от того, сколько времени займут мои поиски Имоджен. Недели? Месяцы? И если я найду Имоджен, смогу ли я сразу же вернуться? Скорее всего, нет. Так что может пройти еще больше времени. Недели или месяцы. А что, если я буду вынуждена провести целый год без Финна? Он самый близкий мне человек… Неужели я действительно могу привезти сюда Финна?

– Ты должна слетать за ним. Если здесь ничего не получится, он сможет вернуться в Дублин. Никакого вреда это не нанесет. Мне плевать, если понадобится несколько тысяч долларов на авиабилеты. Даже твоя мать может вернуться сюда, мне все равно.

Я кивнула.

– Я поговорю с ней и с Финном.

Глава 19

Эйслинн

Лоркан отказался взять меня с собой на встречу с Лоуренсом. Он утверждал, что это ради моей безопасности, но меня мучали подозрения. Может, так ему просто удобнее будет поделиться со мной только безобидной частью информации. Я ненавидела, когда меня оставляли на обочине, тем более, когда речь шла о моей сестре. Ведь Лоркану, по большому счету, было на нее плевать.

Предоставленная сама себе, я решила, что пришло время сходить за продуктами. Когда я поняла, что не смогу самостоятельно донести четыре тяжелых пакета, я вызвала такси. У меня не было водительских прав. В Дублине они мне никогда не были нужны, да и денег на обучение не хватало. Учитывая сумасшедшие нью-йоркские пробки, это было, наверное, даже к лучшему.

Вернувшись домой, я занялась готовкой. Благодаря рассылке ирландского прихода, за которой я теперь следила, я узнала о том, что в это воскресенье после мессы общими усилиями будет организована трапеза. Дядя Гулливер не разговаривал со мной со дня свадьбы. Я не могла сказать, связано ли это с тем, что я была ему безразлична, или же его замучила совесть и он не мог больше интересоваться тем, как складывается моя жизнь. Я была уверена, что Лоркан захочет посетить воскресную службу и даже останется на обед. Ему нужно было участвовать в жизни общины, и я намеревалась добиться расположения людей с помощью еды. Традиционная ирландская кухня не была моей сильной стороной, потому что я любила экспериментировать с блюдами. Но для этого обеда я хотела придерживаться классических рецептов, хотя даже в таких без практики обойтись нельзя, поэтому я составила список блюд для предварительной дегустации. Сначала я приготовила яблочный пирог и заварной крем к нему. Затем я занялась овсяным хлебом. И в последнюю очередь я приступила к приготовлению двух основных блюд: дублинского коддла[10] по рецепту, который я никогда раньше не использовала, – с беконом, сосисками, луком и картофелем, а также пирога с горохом и говяжьим фаршем.

Примерно к обеду я закончила со всеми приготовлениями и собрала часть блюд в корзину. Затем я направилась к миссис Бирн. После того как я, к ее огромному удивлению и искренней благодарности, занесла ей контейнеры, я направилась в магазин Талуллы. При виде меня ее лицо напряглось.

– Я пришла с миром, – сказала я.

Я поставила корзину на прилавок и достала свою стряпню. Талулла наблюдала за мной, приподняв брови. Сегодня ее темные волосы были убраны в пучок.

– Традиционная ирландская еда. Я готовлюсь к воскресному обеду.

После минутного колебания она принялась за пирог, щедро политый заварным кремом.

– Это лучше, чем все, что подают в здешних пабах. Вкусно, очень вкусно.

Я улыбнулась.

– Теперь ты можешь сосредоточиться на работе и не заботиться о своем обеде и ужине.

Помахав рукой, я ушла. Чем больше людей окажется на моей стороне, тем легче мне будет. Последней моей остановкой был дом Мэйв. К тому времени у меня уже болели ноги и затекли руки от долгого ношения корзины, но восторг Мэйв, когда она увидела меня перед своей дверью, помог примириться с физической болью.

– Ты должна поесть со мной. Симус не вернется до позднего вечера. Они с Лорканом собирались наведаться к фотографу, к которому ходила твоя сестра, а потом у них встреча в «Роковой петле».

– Правда?

Очевидно, Симус всегда информировал Мэйв о важных событиях. А вот Лоркан все еще оставался закрытой книгой.

Я помогла Мэйв накрыть на стол и освободить оставшуюся часть корзины.

– Ух ты, – вздохнула она. – Я бы с удовольствием начала со сладкого, но буду держать себя в руках.

Я хихикнула.

– Делай что хочешь. Я не против.

Она засмотрелась на яблочный пирог, а затем покачала головой с решительной улыбкой.

– Сначала пирог с мясом, потом десерт.

Мы уселись за стол, и я рассказала ей о Финне и предложении Лоркана привезти его в Нью-Йорк.

– Это замечательная идея! Я с удовольствием помогу вам позаботиться о нем. Я люблю детей, и у меня есть опыт. Я практически вырастила своих сестер.

– Я все еще до конца не уверена. Он станет частью мира Лоркана. Это совсем не то, чего я бы ему желала.

– Я уверена, что Лоркан не будет настаивать, чтобы Финн стал частью клана, особенно учитывая его… – Мэйв посмотрела на меня с неуверенностью в глазах. Я кивнула. Я понимала, что она имеет в виду, и хотя я не желала Финну стать частью клана «Пятилистного клевера», мне не хотелось, чтобы его особенности стали первоочередной преградой для этого.

– Ему всего три.

– Да.

В глубине души я хотела, чтобы Финн был здесь. Мама была занята работой, и Финн в основном был предоставлен сам себе. Мама любила его, но я знала, что из-за долгов она должна работать сверхурочно. Так было всегда. Мы с Имоджен были друг у друга, а у Финна не было никого.

– Я позвоню маме сегодня вечером.

Мэйв коснулась моей руки.

– Я помогу тебе чем смогу. Я искала чем бы заняться. Мне до безумия скучно.

Я усмехнулась и показала на ее живот. Беременность Мэйв еще не была очевидна, потому что у нее и так были достаточно пышные формы, да и времени прошло еще не так много.

– Скоро ты будешь занята.

– Еще только через шесть месяцев! Раньше я уже растила двоих сразу.

Я почувствовала себя лучше, когда вышла от Мэйв и направилась домой. Снова прошла мимо полицейского участка, пытаясь взглядом отыскать зарешеченные окна, за которыми, возможно, скрывался Десмонд. Но я не замедлила шаг.

Когда я вернулась домой, было уже шесть часов, и я взяла телефон, пока моя смелость не улетучилась.

Мама не брала трубку. В Дублине уже был полдень. Я убрала всю приготовленную еду в холодильник. Если Лоркан не вернется к ужину, мне не следует оставлять ее при комнатной температуре. Я усмехнулась. Я была настоящей женой, готовила и грела постель мужа.

Зазвонил телефон, и я тут же взяла трубку.

– Эйслинн, как ты?

Я едва слышала маму за шумом голосов и звоном посуды. Скорее всего, она была в пабе. Я думала, сегодня у нее ночная смена.

– Ты на работе?

– Да, я нужна Шону, а мне не помешают дополнительные деньги.

Мне не нужно было спрашивать, кто будет присматривать за Финном весь день.

– Мама, я думаю, будет лучше, если Финн переедет в Нью-Йорк.

Молчание.

– Прости?

– У меня есть время, чтобы позаботиться о нем. А Лоркан оплатит все расходы. Это облегчит тебе жизнь.

– Эйслинн, возможно, ты пока не поняла этого, но быть частью жизни Девани нелегко и небезопасно.

– Я знаю, мама. Это не навсегда. Ты же знаешь. Только до тех пор, пока я не смогу вернуться. Но Финну нужен кто-то, кто его любит. Я не знаю, когда вернусь. А до тех пор он не может оставаться брошенным.

– Я делаю все, что в моих силах, Эйслинн. Я не знаю, что еще можно сделать. Может, мне стоит выйти замуж за Шона?

Она горько рассмеялась.

– Что?

– Не обращай внимания. Без тебя мне тоже тяжело. – Она вздохнула. – Хорошо. Я пришлю к тебе Финна.

Меня охватило удивление. Должно быть, дела идут совсем плохо, раз мама так легко сдалась. Она явно не все мне рассказала. Когда я вернусь, я разберусь и с этим, но сейчас мне нужно было позаботиться об Имоджен, а вскоре и о Финне. Решаем проблемы по мере поступления.

– Ты можешь посмотреть рейсы?

– Финну нужен паспорт.

– Я поговорю с Лорканом, хорошо? Мы разберемся с этим, мама. Береги себя. Пожалуйста.

– Эйфа! – выкрикнул кто-то мамино имя на заднем плане.

– Я должна идти.

Она повесила трубку. Я выдохнула. Финн приедет в Нью-Йорк, чтобы остаться со мной. Я закрыла глаза и улыбнулась.

Я уже приготовилась ко сну, когда Лоркан вернулся домой около десяти вечера, и, к моему удивлению, он был одет в костюм – как обычно, без галстука.

– Если ты голоден, в холодильнике есть пирог с мясом и дублинский коддл, а еще я приготовила яблочный пирог, если тебе захочется чего-нибудь сладкого.

Лоркан двинулся к кровати. Он выглядел изможденным, а его щетина медленно превращалась в бороду. Я еще не видела, чтобы он брился.

– Я голоден. И я хочу чего-нибудь сладкого.

Через тридцать минут мы оба, задыхаясь, лежали на спине, наши тела блестели от пота. На этот раз Лоркан быстро справился с задачей. Вероятно, из-за его усталости это был наш самый непродолжительный секс, но такой же яркий. После быстрого, но мощного оргазма от его языка Лоркан подарил мне еще один в позе собаки при помощи своего члена. На этот раз он использовал презерватив. Я была особенно внимательна.

– Я поговорила с мамой, – сказала я, когда наконец снова смогла говорить. – Она согласилась отправить Финна в Нью-Йорк.

Лоркан перевернулся на бок и подпер голову ладонью.

– Хорошее решение. – Он осмотрел мое лицо. – Выглядишь счастливой.

– Да. Я скучаю по нему, – призналась я.

Он кивнул.

– Сколько денег понадобится на перелет?

– Не знаю. Я заплатила около семисот пятидесяти. Но я не знаю, как организовать полет для трехлетнего ребенка. Возможно, придется доплачивать. Кто-то должен будет позаботиться о нем до и во время полета. – Я вздохнула, огорченная и встревоженная мыслью о том, что Финн будет делать это в одиночку.

– Через месяц ко мне должны прилететь два новобранца для клана. Я поговорю с Балором и скажу, что они нужны мне раньше. Твой племянник может полететь с ними.

– Правда? – Я сделала паузу. – У них ведь не пугающий вид, да?

Лоркан усмехнулся и убрал прядь волос с моего лица.

– Не такой пугающий, как у меня, а ты хорошо со мной справляешься. Финн – твой родственник, с ним все будет в порядке.

Я рассмеялась.

– Еще кое-что. У Финна пока нет паспорта. Потребуется несколько недель, чтобы его получить. Я ждала свой чуть больше трех недель. Он нужен, чтобы забронировать билет и получить разрешение через ESTA[11].

– Я займусь этим. Я попрошу кого-нибудь сделать ему паспорт. Твоей маме нужно только прислать фотографию.

Я кивнула. Значит, Финн будет путешествовать с поддельным паспортом. Учитывая, что я совсем не хотела участвовать в делах Лоркана, я понимала, что все больше и больше полагаюсь на их методы. Думаю, у меня появился еще один пункт в списке для исповеди в это воскресенье.

– Разве тебе не интересно, что рассказал мне Лоуренс?

Мои глаза расширились. Погрузившись в мысли о Финне, я совсем забыла о фотографе. И наша с Лорканом близость тоже сбила меня с толку. Возможно, Лоркан на это и рассчитывал – вымотать меня, чтобы я не создавала проблем. Боль между ног превратилась в постоянную, которая, как мне казалось, никогда не пройдет.

– Расскажи мне!

– А как же «пожалуйста»? – От ухмылки Лоркана у меня по спине пробежала дрожь, но я поборола свою реакцию.

– Пожалуйста, – выдавила я из себя.

– Как и ожидалось, твоя сестра не сама заплатила четыре тысячи долларов за фотосессию.

– Четыре тысячи?

– Он хороший фотограф, я полагаю.

– Кто тогда заплатил? Русский бизнесмен?

– Лоуренс был не особо многословен в ответах. Но да, это был русский бизнесмен. Нетрудно догадаться, учитывая, что Лоуренс с ними связан.

– Ты выяснил, кто именно это был? Насколько я помню, ты избиваешь людей, если они не говорят тебе то, что ты хочешь знать.

Я не могла поверить в то, что сказала, но жизнь с Лорканом делает свое дело. Лоркан мрачно усмехнулся.

– Ах, милая Эйслинн. – Он провел большим пальцем по моим губам. – Твоя невинность исчезает слишком быстро.

– Теряешь интерес?

– Вовсе нет, вовсе нет.

Я сглотнула, заметив вожделение в его глазах.

– Так ты больше ничего не узнал?

– Как я уже сказал, Лоуренс находится под защитой «Братвы». Нью-Йорк не весь мой. У «Братвы» и «Пятилистного клевера» есть своего рода соглашение. Мы не вмешиваемся в дела друг друга и не лезем на чужие территории. Нам хватает и проблем с китайцами, зачем создавать лишние. Поэтому, даже если у меня есть много способов вытянуть из кого-то информацию, я не всегда их использую. Лоуренс принадлежит Сергею, а не мне.

Я прикусила нижнюю губу.

– Но мы должны выяснить, кто этот человек. Имоджен может оказаться в его ловушке.

– И я узнаю, кто он. Не волнуйся. Мы с Симусом были в Содоме на встрече с парнем, который сейчас руководит производством контрафакта. Мы собираемся сотрудничать, и я поговорил с несколькими знакомыми русскими. Но опять же, они не дадут никакой информации без одобрения Сергея. Мы встретимся с ним за обедом на следующей неделе.

– На следующей неделе? Так много всего может произойти за это время. Нам нужно узнать больше. Если бы кто-то похитил меня, ты бы тоже сидел и ждал обеда с русским криминальным боссом?

– Если бы русская мафия похитила тебя, все соглашения отправились бы к черту, и я бы занялся тем, что люблю больше всего… использовал бы свой железный прут, чтобы сломать как можно больше из двухсот шести костей в человеческом теле и узнать, где ты. Я бы убивал и мучил, пока ты не вернулась бы в мою постель. Но Имоджен – не ты, и ее, скорее всего, не похищали. Несмотря на свою молчаливость, Лоуренс упомянул, какие теплые на вид отношения были у русского с твоей сестрой. Она трахается с ним за деньги, и, возможно, сейчас солнце поджаривает ее задницу, пока она сосет его член где-нибудь на Карибах. Твоя сестра – не хорошая девочка. Она – змея. Не нужно ее защищать.

Мне не хотелось в это верить, но Имоджен – это Имоджен. Какой бы она ни была, мне нужно знать правду. Я бы сильно обиделась, узнав, что сестра не отвечает на мои звонки, потому что спит с русским гангстером ради денег и возможной карьеры.

Глава 20

Эйслинн

Меня расстроила неторопливость Лоркана. Его не смущало недельное ожидание. В отличие от меня. Но обращаться к русским самостоятельно казалось мне очень плохой идеей.

Я долго гуляла по Центральному парку, что уже вошло в привычку за короткое время моего пребывания в Нью-Йорке и помогало проветрить голову.

Когда я пробиралась по узкой тропинке через высаженные плотными рядами деревья в парке, позади меня раздался хруст сломанной ветки. Я оглянулась, но никого не увидела. Я прибавила шагу, как вдруг чья-то рука зажала мне рот, и меня оттащили от тропинки. Я пыталась сопротивляться, дезориентированная, пока не повернулась и не обнаружила перед собой лицо Десмонда. На нем не было полицейской формы.

– Я всегда в гражданском. Это облегчает некоторые расследования. – Десмонд опустил руку. – Не стоит кричать.

– Не буду, – сказала я, все еще задыхаясь от страха.

– Я не займу много времени. У вашего мужа повсюду шпионы, а мне не нужна мишень на спине, как и вам.

– А разве вы уже не в списке их мишеней из-за своей работы?

– Я еще не вел никаких расследований против «Пятилистного клевера».

Я сузила глаза.

– Что вам от меня нужно?

– Давайте сразу перейдем к делу. Мы оба знаем, что вы не любите Лоркана. Этот брак смешон. Единственная причина, по которой вы еще не сбежали подальше от мужа, – это ваша сестра.

Мои глаза расширились.

– Моя мама звонила в полицию. Они ничего не знают.

Десмонд рассмеялся, его взгляд блуждал по сторонам. На меня он почти не смотрел, все время контролируя, чтобы никого не было рядом.

– Если вы действительно хотите найти свою сестру, нет смысла надеяться на Лоркана. – Со стороны Десмонда вновь раздался смешок. – Ваша сестра пыталась обмануть вашего мужа, и ему это не понравилось.

– Зачем вы мне это рассказываете? Если вы знаете, что Лоркан причинил вред моей сестре, то почему не арестовываете его?

– Потому что мои боссы хотят получить всех бойцов «Пятилистного клевера» на блюдечке с голубой каемочкой. Им плевать на одну морально-нравственно дезориентированную девчонку.

Я скрипнула зубами.

– Вы хотите, чтобы я собирала информацию? Была вашим кротом?

– Я не знаю, сколько информации вы сможете собрать и будет ли она вообще полезной, но если вы не желаете закончить так же, как ваша сестра, и хотите иметь хоть какой-то шанс найти ее живой, то вы должны помочь мне чем сможете.

Я отступила назад, ближе к тропинке.

– Я не могу просто поверить вам на слово. Мне нужны доказательства того, что Лоркан встречался с Имоджен, что он замешан в этом.

Десмонд натянуто улыбнулся.

– Вы можете продолжать ждать, если хотите. Это ведь не у меня счет идет на дни.

Я повернулась и убежала. Десмонд мне не нравился. Он был жутким и странным, но он был полицейским, а Лоркан – преступником. Кто-то из них лгал, но я не знала, как выяснить, кто именно.

Несмотря на мое первоначальное разочарование из-за недельного ожидания новой информации, дни пролетели как один миг. Я была занята организацией поездки и бронированием билетов на самолет для Финна, а также телефонными переговорами с одним из мужчин, которые будут его сопровождать, чтобы убедиться, что тот знает о потребностях Финна, и готовила еду для посиделок. Я избегала прогулок по парку и старалась не думать о словах Десмонда. У меня было плохое предчувствие на его счет. Он казался слишком настойчивым, словно был готов на все, чтобы добиться своего.

Я не доверяла ни Лоркану, ни Десмонду. И не могла составить никакого приличного плана действий, по крайней мере до встречи Лоркана с Сергеем или до того момента, пока Десмонд не предъявит мне доказательства. Я очень надеялась, что последнего не случится, потому что это было бы плохо для Имоджен, плохо для меня, плохо для Финна и даже для мамы. Кошмар.

Лоркан казался веселым, неся две корзины, наполненные едой, в маленькую кухоньку в боковой комнате церкви.

– Ты пытаешься покорить их вкусной едой. Очень умно. – Он притянул меня к себе и поцеловал. Как и следовало ожидать, в этот момент в комнату вошла пожилая женщина из прихода. Мои щеки вспыхнули от стыда, и я пробормотала извинения, но она лишь подмигнула Лоркану.

– Ты – воплощение зла, – прошептала я в его сторону, когда мы уходили.

От его взгляда у меня голова шла кругом. Было немного стыдно являться в церковь с Лорканом в качестве супруга. Мы связали себя узами брака перед Богом, но это замужество не было настоящим. Лоркан коснулся моей поясницы, подталкивая, и я поняла, что остановилась сразу, как переступила порог, не желая выставлять наш фиктивный брак на всеобщее обозрение.

Но Лоркан хотел, чтобы нас видели, и мы прошли прямиком к первым рядам, чтобы сесть. Шепот и любопытные взгляды преследовали нас всю дорогу. Симус и его жена вскоре заняли свои места рядом с нами.

Дядя Гулливер одобрительно кивнул мне. Похоже, после Лоркана он больше всех радовался этому браку. Мой муж определенно находил огромное удовлетворение, физическое и душевное, в том, что я была привязана к нему.

Я вполуха слушала бредни дяди и была рада, когда месса закончилась. В прошлом мне нравились эти моменты самоанализа, но сейчас я чувствовала себя обманщицей.

– Пора исповедаться, – пробормотал Лоркан мне на ухо.

Я закатила глаза.

– Отпущение грехов не сработает, если ты намерен продолжать грешить. Бесплатного билета в рай не существует, даже если священник у тебя на зарплате.

Лоркан пожал плечами.

– Когда-нибудь я перестану грешить. А до тех пор еженедельная исповедь будет поправлять положение дел.

– Уверена, что так не бывает, – настаивала я.

Лоркан крепко держал меня за руку, ведя к исповедальне. Дядя Гулливер все еще был занят беседой с группой пожилых дам. Мы были первыми, кто подошел к исповедальне. Очевидно, люди знали, что сначала настанет очередь Лоркана, и не хотели находиться рядом, когда он будет рассказывать о своих грехах. Должна признать, что в прошлом я редко исповедовалась, но не потому, что никогда не грешила, а потому, что мне было неловко говорить об этом.

– Похоже, мой дядя все еще занят. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы отказаться от исповеди сегодня.

Я хотела как можно скорее покинуть церковь. На трапезе будет легче. Люди будут болтать о еде, а не о грехах.

Лоркан усмехнулся, как обычно наслаждаясь моим замешательством.

– Боюсь, я не могу этого сделать. Тем более нам обоим нужно раскаяться в своих грехах.

Он притянул меня к себе в исповедальню и прижался губами к моему уху.

– Ты использовала меня, чтобы получить нужную тебе информацию, милая Эйслинн. Использовала наш брак как средство для получения желаемого. Ты не чтишь священные узы.

Использовала его? Он трахал меня каждую ночь как животное! И мы оба получали от этого удовольствие. Он точно не страдал. А я никогда не хотела этого брака. Словно прочитав мои мысли, он тихонько рассмеялся мне на ухо.

– Гнев – это тоже грех.

– Ты будешь говорить со мной о гневе? – возмущенно прошептала я. – В отличие от тебя я не избиваю людей стальными цепями.

– Это вид терапии. Возможно, тебе стоит попробовать. – Его циничная шутка почти заставила меня рассмеяться, несмотря на ужасную правду этих слов. – На этой неделе я поговорил о твоей сестре с несколькими давнишними русскими приятелями…

Мои глаза расширились. Почему он ничего не рассказал об этом раньше?

– Что ты узнал?

Я на мгновение забыла, что он был одним из моих главных подозреваемых в исчезновении сестры: в основном из-за отсутствия других зацепок, а также потому, что Десмонд посеял в моем сознании семя сомнения.

– Услуга за услугу, милая Эйслинн.

Он втянул в рот мочку моего уха и слегка прикусил ее, а его ладонь обхватила мою грудь и сжала ее.

– Сначала ты отсосешь мне, а потом получишь ответы на свои вопросы.

– Я не буду делать этого в церкви!

– Жаль. Уверен, ты сможешь собрать информацию самостоятельно.

Он сдвинулся с места, чтобы покинуть исповедальню. Я схватила его за руку.

– Нет.

Лоркан снова закрыл кабинку и с ухмылкой посмотрел на меня.

– Тебе нужна информация, а я хочу кончить тебе в рот прямо здесь и прямо сейчас.

Я ненадолго закрыла глаза, пытаясь забыть, где мы находимся. Это просто кабинка, как миллионы других… как примерочная…

– Ты молишься?

Я открыла глаза и опустилась на колени, прежде чем успела передумать. В тусклом свете я увидела, как Лоркан извлекает свой огромный член из тонких брюк. От этого зрелища у меня чуть не потекло изо рта. Что со мной не так? Я никогда не была такой. Мы были в церкви, но я жаждала члена Лоркана.

– Соси, – приказал он.

Я бросила на него недоверчивый взгляд.

– Ты не чувствуешь ни малейшей вины? Мы же в церкви.

И все же я наклонилась вперед и взяла его пенис в рот. От него пахло мылом, как будто Лоркан помылся прямо перед мессой, потому что знал, что сразу после нее его член будет у меня во рту. Я обвела языком головку и пососала ее, пока моя рука сжимала его яйца.

– Глубже.

Лоркан обхватил мой затылок и медленно вводил свой член, пока я могла его принять, не закашливаясь. Я начинала входить в раж, и Лоркан тоже, судя по его негромкому дыханию. Лоркан остановился, позволяя мне найти медленный ритм, пока его член был так глубоко у меня во рту.

– Хорошо, Эйслинн. Ты великолепна.

Я хмыкнула, нижняя часть моего живота сжалась от его похвалы.

Послышались шаги, скрипнула дверь… дверь в кабинку по другую сторону исповедальни. Я напряглась и отстранилась, но Лоркан наклонился ко мне.

– Если ты остановишься раньше, чем я прикажу тебе, я не дам тебе никакой информации.

– Это богохульство, – пробормотала я.

– Неужели ты думаешь, что у Бога нет проблем посерьезнее, чем его творения, занимающиеся любовью в исповедальне?

– Я здесь, чтобы выслушать твои грехи, – сказал Гулливер.

Я покачала головой, мои губы так и остались на кончике члена Лоркана.

– Святой отец, я согрешил, – пробурчал Лоркан, обхватывая мою голову и просовывая член глубже. Он провел пальцами по моим волосам, подталкивая меня взять в рот больше. Его головка прижалась к задней стенке моего горла, и я едва поборола рвотный рефлекс, боясь издать хоть звук. Мои глаза слезились, когда он брал мой рот глубокими, медленными толчками.

– Сын мой, я пришел принять твою исповедь, – повторил дядя Гулливер.

Я закрыла глаза, пока член Лоркана гладил меня по языку и давил на заднюю стенку горла.

– Пару дней назад я сбросил одного человека в Гудзон с камнем, привязанным к его ногам.

Мои глаза распахнулись и устремились на Лоркана. Он тоже наблюдал за мной, на его лице играла ухмылка, когда он брал мой рот, признаваясь в каких-то преступлениях. Он продолжал говорить, рассказывая все новые и новые пугающие истории спокойным, не терпящим возражений голосом, а я продолжала сосать его член. К моему ужасу, вскоре между ног у меня стало влажно. Несмотря на его кошмарные слова, мое тело, как всегда, отзывалось на Лоркана.

Возможно, я была таким же чудовищем, как и мой муж.

– Святой отец, – сказал Лоркан измученным голосом, но вибрация в его тоне не была вызвана сдерживаемыми эмоциями.

Его яйца пульсировали под моими пальцами, а затем он толкнулся в меня. Я с трудом сглотнула, когда его член глубоко погрузился в мой рот. Лоркан немного отстранился, но только чтобы установить более медленный ритм, все еще содрогаясь от интенсивного оргазма. Я не отклонила голову, продолжая посасывать его. Я намокала от возбуждения, но вместе с тем плакала. Не могу поверить, что я делаю это и что Лоркан делает это со мной.

Я хранила себя до брака. Но пусть и не специально, я отдалась не тому мужчине и не по тем причинам. И что хуже всего, я получала удовольствие. Лоркан застыл на месте, его глаза были закрыты, а грудь вздымалась. Когда он снова открыл глаза, в них был тот же голод, что и раньше, и мое тело взорвалось от нахлынувшей страсти.

– Мне нужно время, чтобы подумать о своих грехах. Дайте мне минутку, – проворчал Лоркан, не решаясь солгать священнику.

Я не знала, почему это до сих пор удивляло меня.

– Конечно, сын мой.

Я чуть не закатила глаза от благожелательного тона дяди Гулливера, который был готов подчиниться любому приказу Лоркана.

Лоркан гладил меня по волосам, словно я была ласковой кошечкой. Я откинулась назад и выпустила член изо рта и с отвращением вытерлась, злясь на мужа, на свое тело, на ситуацию, в которую меня загнала Имоджен. Я вскочила на ноги, поправила одежду и волосы и вышла из исповедальни, пока Лоркан не заставил меня сделать еще что-нибудь. Куда уж хуже?! Ему остается только трахнуть меня прямо на алтаре…

Пожилые дамы бросали на меня любопытные взгляды, когда я выходила из исповедальни. Я была рада, что дядя Гулливер меня не видел, хотя какая-нибудь старушка наверняка могла рассказать ему об этом.

Мне нужно было время подумать, даже если мои собственные мысли часто пугали меня в последнее время. Я должна смириться с происходящим, должна придумать, как это остановить. Из-за Лоркана я с трудом узнавала себя. Неужели эта распутная девчонка всегда была частью меня? Неужели она спала и ждала, когда какой-нибудь грешник ее разбудит? Я подавила смех.

Я поспешила в крипту и опустилась на колени на холодный пол за каменным саркофагом. Я все еще чувствовала вкус Лоркана. Может быть, он хотел показать мне, как легко втянуть меня в грех. Может, он надеялся, что мне станет легче от его греховных поступков. Но заниматься сексом в церкви и утопить человека в реке – это совершенно разные степени тяжести греха.

Верно?

Я не знала, что на это ответит дядя Гулливер. Возможно, его бы больше ужаснуло мое признание, чем признание Лоркана. Вскоре отдаленный гул прихожан затих. Вероятно, они удалились во двор, где будет проходить трапеза. Я встала, ноги затекли от холода, и я отважилась вернуться в неф.

Там было пусто, если не считать старика, выходящего из исповедальни. Не зная, зачем и в чем я могу исповедоваться, я направилась к будке и вошла внутрь.

– Я готов выслушать твои грехи, – сказал дядя Гулливер.

Я всегда был честна в исповедальне, никогда не скрывала свои грехи. До сегодняшнего дня.

– Я вышла замуж за убийцу, – сказала я вместо перечисления всех тех грехов, в которых должна была признаться.

Наступила пауза. Дядя, должно быть, узнал мой голос, и мое признание, вероятно, тоже было довольно очевидной подсказкой.

– Любить – не грех, а узы брака являются священными, дитя.

– Даже если любовь и брак – ложь?

– Брак не может быть ложью, если он согласован с Богом, а любовь порой строится годами.

Любовь. Между мной и Лорканом никогда не будет любви. Похоть? О, да. Много похоти. Но разве похоть не является грехом?

– Брак – это нелегко. Он и не должен быть легким. Он требует жертв. Бог испытывает нас и в этом. Не подведите.

Я покачала головой. Неужели Бог хотел этого брака? Или дядя Гулливер беспокоился о том, что у него могут возникнуть проблемы с Лорканом? Я подумывала рассказать ему о разговоре с Десмондом. Но фактически это не было грехом. Или я воспринимала этот разговор так потому, что я делала это за спиной Лоркана? Ведь это могло привести к тому, что я предам собственного мужа. Я не знала, какие правила действуют в этом случае. Предполагаю, что дядя перепишет Библию в соответствии с желаниями Лоркана.

– Лоркан искал тебя. Ты не должна заставлять своего мужа волноваться.

Слова дяди Гулливера оторвали меня от размышлений. Казалось, ему не терпелось выгнать меня из исповедальни. Возможно, он беспокоился о том, чтобы я не сболтнула при нем лишнего.

– Да, конечно, – сказала я. – Спасибо, что выслушали.

Симус ждал у кабинки, чтобы проводить меня во двор, где кто-то уже поставил на стол мою еду. Лоркан стоял рядом и болтал с группой мужчин, которые копались в моем пастушьем пироге. Я подошла к ним с натянутой улыбкой. Вскоре перед столом столпилось еще больше людей, которые ели мою еду и хвалили ее. Казалось, никто не обратил внимания на неловкий эпизод в исповедальне. Лоркан, конечно же, продолжал бросать на меня едва скрытые недвусмысленные взгляды, от которых моя шея покрывалась румянцем, а кровь пульсировала от ярости.

– Вам следует открыть ресторан, моя дорогая, – сказала одна из пожилых дам.

– Следует, – согласился Лоркан.

– На самом деле я всегда мечтала открыть ресторан с традиционными ирландскими блюдами в современных интерпретациях. – Я покраснела, когда Лоркан с любопытством посмотрел на меня. Я всегда чувствовала себя глупо, когда говорила об этом.

– Пабу «Плуг» нужен новый владелец. Нам не помешает хорошая домашняя еда по рецептам с родины. Последний пастуший пирог, который я ела, был просто позором, – сказала другая пожилая женщина.

– Посмотрим, что можно сделать, – сказал Лоркан.

Я задумалась, серьезно ли он говорит. Действительно ли он поможет мне открыть ресторан?

Хотя разве я могла рассчитывать на это?

Я рассматривала возможность сотрудничества с полицией, думала о том, чтобы предать мужа и сбежать от него как можно скорее. У меня не было будущего в Нью-Йорке, по крайне мере, уж точно не в качестве владелицы ресторана, обеспеченного поддержкой «благотворительного фонда» Лоркана.

Я была рада, когда вечеринка закончилась.

Как только мы сели в машину Лоркана и поехали домой, я немного расслабилась, но отдых был недолгим.

– Ты убежала раньше, чем я закончил с тобой. – Я бросила на него растерянный взгляд, не в силах уследить за ходом его мыслей. – В исповедальне.

Его ухмылка заставила мой пульс снова участиться, но уже не так яростно.

– Ты заставил меня отсосать тебе на глазах у моего дяди!

– Он этого не видел, даже не понял, что произошло, Эйслинн.

– Но я знаю, что я сделала. Как я должна после этого смотреть ему в глаза?

– Немного практики, и ты привыкнешь грешить. – Я скрестила руки и посмотрела в окно. – Твоя киска все еще мокрая?

Я впилась зубами в нижнюю губу, насмехаясь.

– Я не собираюсь трахаться с тобой сейчас. Я на тебя злюсь.

– Эмоциональный секс – самый лучший.

У нас с Лорканом не было отношений в традиционном смысле слова. Мы трахались как животные. Мне хотелось бы притвориться, что я не получаю от этого удовольствия, но мое тело пылало от вожделения, как только я видела своего мужа. Несмотря на мои слова в машине, мы все равно оказались в постели.

Я немного ненавидела себя за это. В то же время я испытывала нездоровое удовлетворение, когда думала о Патрике, который, вероятно, получал меньше удовольствия, чем я.

– Если ты действительно хочешь открыть ресторан, я тебя поддержу. Думаю, тебе будет полезно иметь какую-то цель в жизни и выходить из дома не только для того, чтобы заниматься шпионажем. А когда ты найдешь свою сестру и поймешь, что она не нуждается в спасении, тебе будет чем себя занять.

Я легла на бок. Лоркан тоже повернулся, и мы оказались лицом к лицу. Очень близко друг к другу. Я покраснела от неожиданной близости. Хотя мы уже несколько раз видели друг друга обнаженными и это редко смущало меня, такие интимные моменты, не носящие сексуального характера, казались чем-то новым. Ведь, по сути, мы с Лорканом были чужими.

– Почему тебя это волнует? Разве ты не предпочитаешь, чтобы я проводила все дни дома, убирала, готовила и ждала тебя?

Лоркан легонько постучал по моему лбу.

– Тому, что там внутри, нужен вызов, что-то, чем можно было бы заняться, иначе ты просто попадешь в беду, милая Эйслинн.

Я хмыкнула.

– Я не искала неприятности двадцать четыре часа в сутки до того, как ты появился в моей жизни.

– Это не я выставил себя на аукцион в «Сучьем дворе».

– Ты когда-нибудь перестанешь мне об этом напоминать?

– Не думаю. – Он рассмеялся, и я тоже не удержалась. – Я хочу, чтобы у тебя была своя жизнь. У меня есть клан, и я очень занят. У тебя тоже должно быть что-то.

– Скоро Финн будет здесь. У меня не будет времени целыми днями работать в ресторане и тем более разрабатывать концепцию, меню и все остальное, что необходимо для создания успешного бизнеса.

– Верно. Но если ты решишь оставить его здесь, то со временем он пойдет в детский сад или ясли. Это даст тебе время, и никто не будет возражать, если ты будешь брать его в ресторан. У тебя будет персонал. Ты будешь боссом. Никто не будет указывать тебе, когда работать.

Неужели Лоркан и вправду думал о том, чтобы Финн жил с нами неопределенное время? Мне казалось, что когда Лоркан представлял себе сына, это был кто-то, кто пойдет по его стопам, кто-то, у кого не будет заикания или спазмов. Возможно, ему нравилась сама идея иметь ребенка под своей крышей, но я была уверена, что вскоре он устанет от ответственности.

– Конечно, но это будет мой ресторан, моя зона ответственности. Я не могу просто приходить туда на пару часов в день. Я хочу готовить и быть рядом. – Я вздохнула.

То, что я вообще обсуждала будущее, казалось сюрреалистичным, но в то же время будоражило душу. Ресторан всегда был очень далекой мечтой. С Лорканом она могла стать реальностью, но я не хотела полагаться на его власть и деньги.

Я покачала головой.

– Может быть, когда-нибудь. Но не сейчас. Не раньше, чем я налажу жизнь здесь с Финном и узнаю, что случилось с Имоджен.

– Ты не хочешь полагаться на меня, – с ноткой горечи произнес Лоркан.

– Я хочу добиваться своих целей самостоятельно.

– Брак устроен не так. Может быть, однажды ты позволишь себе действительно считать нас семьей.

Я ничего не сказала. Лоркан всегда делал вид, что он искренен в желании построить со мной отношения, но я в это не верила. Возможно, как и в случае с детьми, ему нравилась общая идея, и в его голове сложился идеализированный образ брака из того, что он наблюдал у своих родителей.

– Наш брак основан на шантаже.

– Это не значит, что он не может развиваться в правильном направлении.

– Я до сих пор не понимаю, почему ты вообще захотел на мне жениться. Уверена, у тебя было много возможностей жениться на любой другой ирландке.

Лоркан провел пальцем по моей руке и бедру.

– Ты понравилась мне с первого взгляда.

– Значит, это было исключительно физическое влечение.

– Секс важен, влечение тоже, но было еще кое-что. Мне понравилось, что ты скромная девчонка из маленького городка, но при этом не забитая тихоня. С намеком на дерзость. Я знал, что ты из тех девушек, которые выпьют со мной «Гиннесс» после сытного обеда, которым не чужда тяжелая работа.

Я возмущенно рассмеялась.

– Я из Дублина.

– Да, но в глубине души ты не девушка из большого города. Тебе нравятся тихие уголки, темные переулки. Тебе нравится паб по соседству и жизнь в окружении близких людей.

– Ты понял все это по одному взгляду на меня в церкви?

– Если честно, то по нескольким взглядам, но да. Я умею считывать людей, но у меня такое чувство, что ты все еще хранишь несколько секретов.

– А разве не все так делают? Как насчет тебя?

– Мы все храним тайны. Кто-то защищает других, кто-то – себя.

Глава 21

Эйслинн

Во время своей ежедневной прогулки по окрестностям я прошла мимо паба, которому нужен был новый хозяин. Окна были затонированы, поэтому, заглянув в них, я мало что смогла разобрать. Я со смехом покачала головой.

Финн должен был прибыть в Нью-Йорк вечером, а у Лоркана сегодня планировалась встреча с русскими. Но в последнюю минуту планы изменились – Лоркану пришлось уехать еще вчера после полудня, чтобы встретиться с Сергеем в другом месте, якобы по деловым причинам. Конечно, он не стал бы использовать эту встречу только для того, чтобы поговорить об Имоджен. Моя сестра не была для него важна. Поэтому у меня были другие заботы, кроме ресторана.

Я снова направилась в Центральный парк. Кто-то шел за мной. Я чувствовала спиной взгляд кого-то постороннего, ощущая себя, как в фильме ужасов про призраков. Я бросила еще один взгляд через плечо. Внезапно на меня упала тень, заставив меня вскрикнуть от страха и шока. Я попятилась назад, готовая бежать, но наткнулась на еще одну высокую фигуру.

– Полиция Нью-Йорка, миссис Девани. Нет причин для паники.

Моему перепуганному мозгу потребовалось мгновение, чтобы осознать, что сказал стоящий передо мной мужчина.

– ПОЛИЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА? – повторила я, сбитая с толку.

Это был не Десмонд.

– Полиция, – раздался позади меня знакомый голос.

– Я поняла.

Я оглянулась на них. На обоих были джинсовые куртки и кроссовки. Мужчина, который стоял передо мной и выглядел так, будто был родом из Мексики или Пуэрто-Рико, потянулся к заднему карману и достал полицейский значок, который вручил затем мне.

– Такой можно купить за пятьдесят баксов в Содоме, и качество будет получше, – надменно сказала я, потому что мне не понравилось, как они загнали меня в угол.

У меня никогда не было проблем с полицией. Только однажды я сталкивалась с полицейским, когда посетитель в «Купеческой арке» перебрал с алкоголем и стал вести себя неадекватно. Но Десмонд и его коллега заставили меня почувствовать себя загнанной в угол. Они обращались со мной так, словно я тоже была преступницей – может быть, потому, что я была замужем за преступником.

– Это оригинал, миссис Девани. Если вы нам не верите, мы можем отвезти вас в полицейское управление, чтобы побеседовать.

– О чем побеседовать?

Десмонд поднял руки.

– Послушайте, возможно, мы не совсем верно начали. Мы здесь, чтобы помочь вам в обмен на информацию.

– Вы уже сказали мне, что считаете Лоркана ответственным за исчезновение моей сестры.

– И вы решили нам не верить, – сказал Десмонд.

Он кивнул своему коллеге, который достал две фотографии. Они были сделаны ночью и выглядели слегка размытыми, но было совершенно очевидно, кто на них изображен. Имоджен и Лоркан. Фотографии были сделаны через окно. На одной из них Имоджен в белом нижнем белье и Лоркан, прислоняющий ее спиной к круглому столу, за которым стояла гладкая скамья, обитая белой кожей. Где была сделана эта фотография? Точно не в квартире Лоркана. На следующем снимке Лоркан покидает комнату, а у ног Имоджен на столе валяется пачка денег. Я тяжело сглотнула, вспомнив, как он расплатился со мной после нашей ночи в Содоме.

– Когда вы их сделали? – спросила я безэмоционально.

Десмонд и его коллега обменялись взглядами.

– Около трех с половиной недель назад. Незадолго до вашего появления.

– Где?

– Как вы думаете, где? – спросил Десмонд, заставив меня почувствовать себя глупым ребенком.

– В Содоме.

Все это имело смысл: деньги, полуголая Имоджен. Вероятно, это была та часть Содома, которую я не видела: та, где девушки искали спонсоров, а не выставляли себя на аукцион.

Я знала, на что способна Имоджен ради денег, и чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Мой желудок взбунтовался, а зрение помутнело.

– Вы в порядке? – Десмонд потянулся ко мне, но я отступила назад.

Я прочистила горло.

– В порядке.

– Вы уверены?

– Что произошло после того, как была сделана эта фотография?

– Наш информатор не смог сделать больше фотографий, это было небезопасно. Но ваша сестра и муж переместились в одну из приватных комнат, чтобы продолжить встречу. Мы не знаем, была ли это единственная их встреча, вполне вероятно, что нет.

Мне хотелось знать, чем все закончилось. Почему он не попросил руки Имоджен, если они начали так же, как и мы? А может, он так и сделал, а ей просто нужны были его деньги, чтобы оплатить фотографа, но не муж. Имоджен никогда не интересовал брак. Она всегда говорила, что выйдет замуж только в том случае, если встретит девяностолетнего миллиардера без наследников, который не будет настаивать на брачном контракте. У Лоркана были деньги, но умирать он не планировал еще очень долго.

– Вы не знаете, где сейчас моя сестра?

– Мы считаем, что ей пришлось бежать из Нью-Йорка, потому что она взяла у Лоркана много денег, но не дала ему того, что он хотел в ответ.

– Возможно, она заключила сделку, чтобы получить больше денег, пообещала выйти за него замуж, а потом сбежала.

– Значит, вы не знаете, поймал ли ее Лоркан?

– Лоркан – находчивый человек. Даже если бы вашей сестре удалось выманить у него несколько тысяч долларов, далеко она бы не ушла. Фальшивые документы, новая внешность… Это дорого, и я полагаю, она не привыкла бегать от мафии.

Я кивнула.

Все более привлекательной казалась идея просто сесть на ближайший самолет до Дублина, захватив с собой Финна.

– Это не значит, что ваша сестра мертва. Мы считаем, что Лоркан мог продать ее русским. Они занимаются секс-рабынями. Клан благодаря своим связям с католической церковью воздерживается от услуг секс-работниц, но это не мешает им иногда размывать границы.

– Что вам от меня нужно?

– Информация о Лоркане, о клане, об их встречах с русской мафией. Похоже, они ищут нового партнера. Мы хотели бы быть в курсе всех дел.

– Лоркан не часто делится со мной информацией о своих делах.

– Заставьте его доверять вам, будьте более доступной. Дайте ему все, что он хочет, и вы поможете нам арестовать клан и спасти вашу сестру.

Это будет не так просто. Не могу поверить, что позволила Финну приехать в Нью-Йорк. Но безопасно ли для него в Дублине? Пока Лоркан и его клан на свободе, никто из моей семьи не защищен.

– Сделаю что смогу.

Я знала, что это огромный риск. Если Лоркан узнает, я буду обречена.

– В идеале мы бы надели на вас прослушку, но, учитывая ваши близкие отношения с Лорканом, это слишком рискованно.

– Никакой прослушки.

Мне стало противно, когда я подумала о том, что мне придется носить микрофон на теле.

Десмонд открыл небольшую коробку с тремя очень маленькими устройствами.

– Это жучки. Вы можете положить их под кровать, в машину Лоркана и в его кабинет.

– А если он использует детекторы?

– Ведите себя как обычно, и у него не будет причин обыскивать собственный дом и машину. Так что будьте осторожны. Если получится спрятать один из жучков в его офисе в порту, информация будет невероятно ценна. Именно там он обсуждает дела со своей командой.

Я сунула коробку в сумочку.

– Не только ваша сестра в опасности, – сказал Десмонд. – Наши контакты сообщили нам, что ваша мать находится в списке жертв клана Девани.

– Этого не может быть, – сказала я. – Они никогда не беспокоили ее, пока она жила в Дублине.

По крайней мере, я так думала, но на самом деле не была уверена. Мама не особо распространялась о своих проблемах. Знала ли она, что ей угрожает опасность? Могло ли это быть причиной, по которой она хотела, чтобы Финн приехал в Нью-Йорк?

– Это потому, что они совсем забыли о ней. Ваша мать затаилась, но потом в Нью-Йорке появилась ваша сестра и оскорбила другого Девани. Теперь и вы здесь. Некоторые стали настаивать, что пора потребовать компенсацию за позорное дело прошлых лет.

Я задумалась, правда ли это. Но я не могла ни у кого спросить. Я не доверяла дяде Гулливеру. Даже Бог стоял у него на втором месте после криминальных союзников. А мама никогда бы не сказала мне правду. Она пыталась разобраться во всем сама. Придется доверять своим инстинктам, но даже они сейчас подавали мне неоднозначные сигналы.

– Мы можем защитить вас и вашу мать. Мы можем включить вас в программу защиты свидетелей, как только получим ваши показания.

Если, конечно, я когда-нибудь зайду так далеко. Я кивнула, потому что в этот момент я больше ничего не могла сделать.

– Мне нужно идти, – сказала я, взглянув на часы. Мне нужно было забрать Финна в девять часов. Оставалось два часа.

– Мы постараемся встретиться с вами на следующей неделе. В том же месте. Мы сами вас найдем.

Я вернулась на дорожку и поспешила выйти из парка, отчаянно желая попасть домой и избавиться от жучков. Пока они находились в моей сумочке, я чувствовала себя в непосредственной опасности. Как только я вошла в квартиру, я прикрепила одного жука к нижней стороне стола, а другого – к спинке изголовья кровати в спальне. Я покраснела при мысли о том, что полиция будет слушать… Хотя после того, как я увидела Лоркана с Имоджен, мысль о том, чтобы переспать с ним, вызывала у меня тошноту. Но как я могла избежать близости, не вызвав у него подозрений? Может быть, я могла бы свалить все на Финна, хотя бы на несколько дней, но Лоркан, скорее всего, не стал бы долго терпеть такое оправдание. Я проделала ножом дырочку в одном из тампонов и засунула внутрь последний жучок. Буду держать его в сумочке в таком виде, пока не окажусь в машине Лоркана и не смогу положить его под сиденье. Не уверена, что когда-нибудь окажусь в офисе Лоркана, так что пока мне хватит и жучков в квартире. Насколько я помню, Лоркан никогда не говорил ни о чем компрометирующем дома. По какой-то причине я была рада, что у меня не было возможности спрятать прослушку в его офисе в порту. Это было опасное место, которое он, вероятно, часто обыскивал и где он мог выдать какие-то секреты, за которые его могли посадить в тюрьму.

Я все еще не была на сто процентов уверена, что полиция рассказала мне всю правду, а до тех пор я не хотела бы нести ответственность за немедленный арест Лоркана.

Двое высоких мужчин шли по обе стороны от Финна, один из них катил чемодан с человеком-пауком. Финн засиял, когда заметил меня. Он совсем не выглядел испуганным. Он побежал ко мне, хотя левая сторона туловища сегодня доставляла ему некоторые неудобства. Я бросилась к нему и поймала его в объятия, крепко прижав к груди и подняв с земли.

– Я так скучала по тебе, Финн.

Я несколько раз поцеловала его в щеку, пока он не зажмурился, а потом наконец отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Я так скучала по нему, по его милому голосу, по тому, как он выглядел, когда спал со своей пустышкой, и даже по его липким пальцам, когда он прикасался ко мне сразу после того, как съел тост с джемом.

– Я тоже по тебе скучал, – сказал он, все еще широко улыбаясь.

– Как долетели?

– К-к-круто! – Он был так взволнован, что его заикание стало гораздо заметнее, но мне не составило труда его понять.

– Потрясающе. Вы летели бизнес-классом?

– Да, – сказал мужчина помоложе.

– Благодаря этому маленькому парню Лоркан и нас приобщил к роскоши бизнес-класса. Мы всегда будем в долгу перед вами, сэр Финн. – Финн и мужчина обменялись ухмылками. Мужчина кивнул мне:

– Я Салливан, а это мой старший брат Мерфи. – Он указал на полноватого, но мускулистого бородатого мужчину позади себя. – Мы здесь, чтобы помогать вашему мужу расширять бизнес.

– Приятно познакомиться.

Мы направились к выходу. Финн вцепился в меня, как обезьянка, и мне пришлось нести его. К счастью, он был маленьким, и я без труда справилась с этим.

– У меня нет машины. Я приехала на такси, – объяснила я, когда мы проходили через раздвижные двери.

Мэйв предложила отвезти меня, но сегодня я не чувствовала себя открытой к дружескому общению. Разговор с полицейским слишком сильно меня потряс.

– Симус едет за нами, – сказал Салливан.

Я нахмурилась:

– Симус уехал по делам с Лорканом.

– Он вон там.

Я проследила за указательным пальцем Салливана в сторону «Кадиллака». Симус прислонился к нему, разговаривая не с кем иным, как с Лорканом. Я мгновенно побледнела. Лоркан должен был вернуться только завтра. Я думала, что до этого времени у меня будет время собраться с силами и сыграть свою роль. Сейчас я была совершенно не готова. Я чувствовала себя как олененок на трассе, когда шла к нему. Лоркан поднял голову и заметил меня. Выражение его лица потеплело, но когда он встретил мой взгляд, сразу нахмурился. Возьми себя в руки, Эйслинн. Ты должна играть свою роль. Лоркан коротко поприветствовал Мерфи и Салливана, а затем остановился передо мной. Финн посмотрел на Лоркана, а затем уткнулся мне в плечо. Он всегда стеснялся незнакомцев, особенно мужчин, а Лоркан был очень внушительным мужчиной.

– Не надо стесняться, Финн. У меня в ящике полно игрушек для тебя. Надеюсь, тебе что-нибудь понравится. Я не был уверен, что именно выбрать.

Финн слегка выглянул из-за моего плеча, на его лице отразилось любопытство, но он все равно прижался ко мне и зевнул.

Лоркан открыл заднюю дверь, и мои глаза расширились, когда я увидела новое детское кресло.

– Я попросил Симуса купить его пару дней назад. Я ничего не понимаю в детских креслах.

Я усадила Финна в него, но он схватил меня за руку и не отпустил.

– Я сяду с тобой сзади, хорошо? Мне нужно только пристегнуть тебя.

Он отпустил мою руку, но внимательно следил за мной, пока я закрывала дверь и перебиралась на другую сторону. Лоркан ждал рядом с водительским сиденьем.

– Ты, кажется, была не рада видеть меня.

Сердце заколотилось в моей груди.

– Я просто удивилась.

– Это не было похоже на удивление.

Думай, Эйслинн, думай. Я бросила взгляд на Финна, который внимательно наблюдал за происходящим из машины.

– Ты беспокоишься о нем?

– Да, – быстро ответила я. – Многие люди относятся к нему так, будто он не такой, как все. Они не знают, как вести себя с ним из-за его спазмов и заикания. Ты не кажешься мне терпеливым человеком, а забота о Финне требует терпения. Я с тревогой ждала вашей первой встречи.

Лоркан притянул меня к себе, и я напряглась.

– Только не при нем, – прошептала я, надеясь, что Лоркан купится на это.

Он усмехнулся.

– Успокойся. Я просто обнимаю тебя. Уверен, он не будет возражать. А теперь о твоих опасениях, что у меня будет другое отношение к нему. Он такой же мальчик, как и все остальные. Я не буду относиться к нему по-особенному, разве что только, возможно, буду баловать его.

– Почему? – спросила я.

Я не хотела, чтобы Лоркан был щедрым, не после увиденных мною сегодня фотографий. Что происходило? Во что он играет? Я ничего не понимала, но в глубине души чувствовала, что здесь Финн будет в безопасности.

– Потому что он важен для тебя, а наш брак важен для меня.

Он отпустил меня и сел в машину. Он не говорил, что важна я, а упомянул только брак. Может быть, поэтому я ему поверила.

Я скользнула на заднее сиденье и взяла Финна за руку. Мы были в дороге уже пятнадцать минут, когда я вспомнила о жучке, спрятанном в моем тампоне. Возможно, сейчас самое время куда-то его спрятать? Я хотела избавиться от него как можно скорее. В прошлом Финн использовал мои тампоны в качестве поплавков в туалете или ванной, и я представляла, что это может повториться, и Лоркан найдет жучка в воде. Я достала тампон из сумочки. Финн отвлекся на горизонт, а Лоркан ругался на пробки и бил рукой по клаксону. Финн за свою жизнь наслушался достаточно ругательств, поэтому я уже не старалась скрывать от него плохие слова. Мама, например, никогда себя не сдерживала.

Жучок был вставлен в тампон очень основательно, и вытащить его обратно оказалось непростой задачей. В конце концов Финн заметил.

– На тебе п-проклятие? – спросил он, заикаясь чуть меньше, чем в аэропорту.

Я замерла с тампоном в руках. Жучок выглядывал снизу.

Лоркан посмотрел через плечо на тампон, потом на Финна.

– Проклятие?

– Т-т-т-та-ак-к-к-к-к Нана г-г-г-го-овори-и-и-и-т-т-т-т, когда ей н-н-н-н-нужны тампоны.

Я напряглась во время ответа Финна. Он говорил очень долго, чувствуя внимание Лоркана, но мой муж не перебивал его. Многие люди заканчивали предложения Финна, даже если не были уверены в том, что он собирается сказать. Он редко не соглашался со сказанным, но такое общение всегда разбивало мне сердце.

– Это что-то вроде проклятия, я полагаю.

Может быть, я смогу притвориться, что у меня начались месячные? Они должны были начаться только через несколько дней, но Лоркан об этом не знал.

Когда Финн и Лоркан потеряли интерес, я продолжила возиться с тампоном и наконец смогла извлечь жучок. Я кашлянула и выронила его.

– Ой.

Я наклонилась вперед, чтобы поднять его, и прикрепила жучок к нижней части сиденья Лоркана, после чего села ровно с тампоном в руке.

– Надеюсь, ты не станешь пользоваться им после того, как он упал на пол, – усмехнулся Лоркан.

Я покраснела и чуть было не сказала, что его член тоже не был стерильным, когда проникал в меня, но, учитывая присутствие Финна, я сдержалась. Мне нужно было быть на стороне Лоркана. Я должна была продолжать действовать, более того – заставить его доверять мне. Мне нужно было собрать информацию, чтобы полиция могла посадить Лоркана за решетку. Я могла только молиться, чтобы меня и мою семью как можно скорее включили в программу защиты свидетелей. Если бы я была ответственна за то, что отправила Девани в тюрьму, остальные члены клана устроили бы на нас охоту.

Глава 22

За день до этого

Лоркан

Мы с Симусом летели в Майами. Забронировали самый ранний рейс, когда получили информацию от Сергея. Он был прежде всего бизнесменом, и вести дела со мной было важнее, чем скрывать что-либо.

– Почему ты не сказал Эйслинн?

– Сейчас еще не время. Мы не знаем, что увидим. Я бы хотел узнать подробности, прежде чем рассказывать что-то Эйслинн. Она вся на эмоциях.

– Это ее сестра. Какой еще она может быть! Ты бы тоже был эмоциях, если бы исчез один из твоих братьев.

– Если бы кто-то из моих братьев исчез, я бы знал, что он либо мертв, либо находится в серьезной опасности. Сестре Эйслинн нужны только деньги и член. Она не в опасности.

– Ее спонсор – из русской мафии, не самый лучший источник денег.

Я не считал проблемы сестры Эйслинн своими, но все же Имоджен влияла на нашу жизнь. Эйслинн не успокоится, пока не узнает, что случилось. Из того, что я узнал о женщине, которую описывал Гулливер, и из бесчисленных рассказов людей, побывавших в «Роковой петле», было ясно, что произошло. Она была пиявкой и сейчас пользовалась деньгами богатого мудака в обмен на то, что сосала его член.

Сразу после приземления мы взяли такси до пристани. Сергей дал мне номер причала, где я мог найти яхту, на которой сейчас жила Имоджен. Максим, владелец этой яхты, знал о нашем визите. Солнце уже садилось за океан, когда мы направились по причалу к яхте «АЛЕНА», названной в честь его жены. Я криво улыбнулся.

– Как ты думаешь, Имоджен знает о его жене?

– Думаю, ей плевать.

– А может, он рассказал ей душещипательную историю о том, что он вдовец?

Я бросил на Симуса недоверчивый взгляд.

– Как будто в этом есть необходимость. Ей нужны его деньги, а не сердце – если оно у него еще не атрофировалось за ненадобностью.

Два телохранителя стояли в конце причала, преграждая путь к «АЛЕНЕ». Это была одна из средних по стоимости яхт, но, зная цены на аренду в этом месте, Максим все равно был очень богат.

– Никакого насилия?

– Сегодня никакого насилия. Мы здесь как друзья Сергея. Мы должны вести себя соответственно.

– Друзья, – выплюнул Симус.

Я усмехнулся. Позади двух телохранителей появился очень высокий светловолосый мужчина лет пятидесяти. Он был подтянут, одет полностью в белое – вплоть до белых сланцев, и было видно, что его лицо перенесло несколько пластических операций, но в целом не самый плохой выбор со стороны Имоджен, по крайней мере с физической точки зрения. Я бы и на километр не подошел ко многим спонсорам в Содоме.

– Сергей предупредил меня о вашем визите.

Двое телохранителей отошли в сторону.

– Проходите на борт. Друзья Сергея – мои друзья.

Он сделал приветственный жест, но я не повелся на показное радушие. Симус присмотрит за двумя охранниками, пока я буду говорить с Максимом, а потом и с Имоджен.

Я пожал руку Максиму и натянуто улыбнулся ему.

– Сергей объяснил вам, ради чего запланирована эта встреча?

– Из-за Имоджен. Он сказал, что вы интересуетесь ею.

Его глаза стали змеиными. Он не защищал ее – может быть, слегка опекал, но в основном его интересовала возможная сделка.

– Она сестра моей жены. Имоджен уже несколько месяцев не связывается с семьей, из-за чего моя жена сильно беспокоится. Она подумала, что с ней могло что-то случиться.

Максим усмехнулся.

– Она тратит мои деньги – не думаю, что это повод для беспокойства.

Я кивнул.

– Полагаю, вы не собираетесь бросать жену ради нее?

Он снова хмыкнул и провел рукой по волосам.

– Моя жена верна мне. Она тоже тратит мои деньги, но, по крайней мере, не доставляет проблем. Имоджен не из тех девушек, на которых женятся, а из тех, которых… – Он усмехнулся и пошевелил бровями. – Вы понимаете.

– Делают любовницами. – Я провел рукой по лицу, не в настроении ходить вокруг да около.

Он кивнул.

– Она меня развлекает, так что я намерен оставить ее на некоторое время. – Затем его взгляд метнулся к чему-то позади меня. Я повернулся и увидел Имоджен в зоне отдыха внутри яхты. – Сергей сказал, что я могу доверять вам, поэтому я оставлю вас наедине. Я не возражаю против вашего общения, но предпочел бы присматривать краем глаза.

– Я не буду ее трогать. Я женат на ее сестре и верен ей.

Максим исчез на верхней палубе, а я спустился на несколько ступенек ниже. Сестра Имоджен красила ногти, но остановилась, заметив меня. Одетая лишь в очень откровенное белое бикини, она поднялась на ноги. Она наклонила голову и улыбнулась.

– Я вас помню.

– Правда?

Она кивнула.

– Я видела несколько статей в интернете. Вы – Лоркан Девани. Вы – муж моей сестры.

Значит, она знала, что Эйслинн была в Нью-Йорке.

– И ты не подумала о том, чтобы позвонить сестре и сказать, что с тобой все в порядке, или поздравить ее?

Я подошел к ней ближе, раздраженный ее безразличным отношением.

– Кажется, у нее неплохо устроилась жизнь. Никогда бы не подумала, что она станет авантюристкой, но я рада, что она наконец-то вытащила голову из песка.

Она действительно так глупа или просто прикидывается?

– Твоя сестра приехала в Нью-Йорк, потому что волновалась за тебя. Она думала, что что-то случилось, особенно когда узнала, что ты ищешь спонсоров в «Роковой петле».

Имоджен рассмеялась, но как-то неуверенно. Она настороженно наблюдала за мной. Может быть, она наконец заметила, что я злюсь, а чары ее тела абсолютно на мне не работают. В «Роковой петле» было много таких женщин, как она, охотящихся за спонсорами. Я всегда держался от них подальше.

– Она всегда беспокоится по пустякам.

Я вышел из себя и подошел ближе, прижав ее к столу.

– Тогда ты должна была позвонить ей и сказать, что с тобой все в порядке.

– Эйслинн бы мне не поверила. Она обязательно захотела бы поговорить лично, заставила бы меня чувствовать себя виноватой…

– За то, что ты оставила сына?

Она покраснела.

– Вы имеете в виду Финна?

– Есть другие дети, которых ты бросила ради своих эгоистичных целей?

– У меня есть свои причины. Финну я не нужна. У него есть мама и Эйслинн.

Я скрипнул зубами.

– Он в Нью-Йорке, со мной и с Эйслинн. Когда ты вернешься туда, ты сможешь увидеть его.

– Я не вернусь. На несколько недель мы с Максимом отправимся в путешествие на Карибы, а после он познакомит меня с продюсером в Лос-Анджелесе. Нью-Йорк в прошлом.

– На твоем месте я бы не слишком доверял Максиму. На этой яхте стоит имя его жены, а не твое и не многочисленных любовниц, которые были до тебя. Ты для него – просто временное развлечение.

Она улыбнулась с напускной уверенностью.

– Я сама разберусь со своими отношениями с Максимом.

Я достал из кармана пачку денег.

– Три тысячи долларов на случай, если тебе понадобятся деньги, чтобы вернуться в Нью-Йорк или уехать от Максима. На всякий случай.

– Максим очень щедр.

Тем не менее она засунула мои деньги в сумку «Louis Vuitton», лежащую на скамейке, обитой кожей.

– Не говорите Эйслинн, что вы нашли меня. Это только усугубит ситуацию. Она все равно захочет уберечь меня от жизни, которую я выбрала, и будет давить на совесть и семейные узы. Я не могу этого допустить. Мне нужно сосредоточиться на себе. Это мой шанс.

Мои губы скривились в презрении. Я развернулся и направился в сторону палубы. Максим облокотился на поручень над моей головой.

– Все улажено?

– Да. Наслаждайтесь путешествием, – пробормотал я, салютуя.

Затем я сошел с корабля, но ощущение неустойчивой почвы под ногами все не исчезало. Я не любил лодки и яхты и никогда не полюблю. Симус догнал меня, пока я заказывал Uber.

– Безрезультатно?

– Она намерена пользоваться Максимом, пока не найдет кого-то побогаче и повлиятельнее.

– Он бросит ее прежде, чем это случится. В «Роковой петле» полно отчаянных и очень красивых девушек.

– Я знаю и полагаю, что она тоже это знает. Она думает, что умна, и, возможно, так оно и есть, но точно не в той мере, как ей кажется.

– Эйслинн захочет с ней поговорить.

– Возможно, – сказал я.

Даже если бы Эйслинн доверяла мне, а она не доверяла, она бы захотела поговорить с сестрой лично, как только я расскажу ей правду. Она верила, что ее сестра – хороший человек. Но она ошибалась.

– Я не буду рассказывать ей все. Ей от этого не станет легче. Это только усугубит ее состояние.

Подъехала машина, и мы сели в нее. Водитель осмотрел нас с явным беспокойством, но все равно поехал.

– Она так просто не забудет сестру. Она будет продолжать искать и бояться худшего, а может даже заподозрит тебя.

– Она расспрашивала многих людей. Никто не видел меня с Имоджен. Зачем подозревать меня, если нет никаких зацепок? Она будет занята Финном несколько недель, и, возможно, к тому времени Имоджен приползет обратно в Нью-Йорк с поджатым хвостом, потому что Максим найдет себе новую соску.

Симус наблюдал за мной с поднятыми бровями.

– В какой-то момент тебе придется ей рассказать, понимаешь? Правда выйдет наружу. Так всегда бывает.

– Какой смысл делать это сейчас?

– У нее будет разбито сердце, но неопределенность может быть не менее страшной.

– Ты ошибся в своем призвании. Ты должен занять место Гулливера и взывать к совести людей. У тебя это получается лучше, чем у него.

– Его не волнует совесть людей. Он хочет, чтобы они следовали велениям Бога. В этом есть разница.

– Ты действуешь мне на нервы. Я не стану говорить ей всю правду об Имоджен, и точка. Пока что между нами все хорошо.

Симус пожал плечами.

– Может, ты просто боишься, что она сбежит, как только поиски Имоджен перестанут связывать ее с Нью-Йорком.

– Остановись уже, – предупредил я. – Если бы я хотел, чтобы мой мозг препарировали, я бы пошел к психиатру.

– Я говорю не о твоем мозге.

Я вытащил пистолет и приставил его к яйцам Симуса.

– Ладно, Симус. Ты мой лучший друг, не спорю, и мне будет очень грустно, если мне придется смотреть, как ты истекаешь кровью у моих ног, но ты должен знать, когда пора закрыть свой гребаный рот. У Мэйв будет разбито сердце, если ты потеряешь свой член.

Водитель, казалось, был готов съехать с дороги и убежать.

Симус взмахнул руками.

– Я просто беспокоюсь, друг мой. Нет нужды в насилии. И тебя разозлил мой рот, а не яйца, так что, пожалуйста, ударь меня по лицу.

– Вот ты ублюдок. Твой рот мне нужен, чтобы вести дела, а вот яйца абсолютно бесполезны.

– Мой голос будет неприятно высоким, если ты меня кастрируешь.

– Заткнись.

Я засунул пистолет обратно в кобуру. Мне не нравилось думать о том, что Симус может быть прав, что Эйслинн сбежит, если узнает, что ее сестра не нуждается в спасении, и еще меньше мне нравилось, насколько серьезно меня это беспокоит. Наш брак все еще был далек от моего идеала, но мне нравилась Эйслинн, ее дерзость, ее заботливость – даже если она еще не показывала ее мне – и ее беспечная невинность. Если бы она сбежала, я бы, наверное, выследил ее и поймал, но это превратило бы наш брак в нечто еще менее похожее на то, к чему я стремился.

После того как я встретил Эйслинн и Финна в аэропорту, мы вместе поехали домой. Эйслинн не отходила от Финна ни на шаг. Она отнесла мальчика вверх по лестнице. Видя, какой хорошей матерью она стала неродному ребенку, я еще больше начинал ценить свою жену, особенно учитывая, что даже капли этой любви для Финна не нашлось у его биологической матери, в чем я убедился вчера в Майами.

Эйслинн наконец отпустила Финна, когда я отпер дверь квартиры и пропустил их внутрь. Мальчик был крошечным. У меня было несколько племянников и племянниц: больше, чем я мог сосчитать (у меня было тридцать два двоюродных брата, и все они плодились как кролики), и некоторые были его возраста, но определенно выше и выносливее.

Финн не отпускал руку Эйслинн, пока она показывала ему квартиру. Я чувствовал, что она все равно не оставила бы его. Ощущение, что в последние дни у нее активировался особый «режим защитника». Она была похожа на медведицу и готова была откусить мне голову, если бы я сделал хоть одно неверное движение в сторону мальчика.

Я занес три сумки с игрушками в гостевую спальню. Эйслинн купила постельное белье с изображением человека-паука, который нравится Финну. Когда она вошла в маленькую комнату вместе с мальчиком, он сразу же подтащил ее к кровати и потрогал белье.

– Если ты любишь человека-паука, тебе понравится и это, – сказал я, ставя пакеты в центре комнаты. – Финн с любопытством посмотрел на них, но не подошел. – Давай, – подбодрил я его.

Он посмотрел на Эйслинн в поисках одобрения и, когда она кивнула, потянул ее к сумкам. Вскоре все, что я для него купил, было аккуратно разложено на полу. Больше всего ему понравились фигурка человека-паука и самолет на радиоуправлении. Некоторое время я наблюдал за ними с Эйслинн: она выглядела счастливой, когда рядом был мальчик, как будто часть ее души, без которой она не могла чувствовать себя целой, наконец вернулась к ней. Бросив на них последний взгляд, я вернулся в гостиную и пошел проверять холодильник. Я усмехнулся, заметив контейнер, наполненный чем-то похожим на тушеное мясо.

Я открыл его и понюхал. На этот раз говядина. Начинаю привыкать к стряпне Эйслинн. Она напомнила мне о детстве, об Ирландии, о времени, когда я беспокоился только о том, удастся ли мне разыграть Балора и остаться невредимым. Такое случалось редко. Балор всегда был слишком осторожен. Позже, когда к розыгрышам присоединились близнецы, я мог свалить на них многие свои коварные затеи, но в итоге и это не помогало.

Усмехнувшись воспоминаниям, я взял кастрюлю и высыпал в нее тушеное мясо. Эйслинн должна открыть ресторан. Я был бы ее главным клиентом, а многие из моих парней, которые так же, как и я, скучали по родине, проводили бы там свои обеденные перерывы. Раздался смех Финна, за которым вскоре последовал смех Эйслинн. С тех пор как я переехал в Нью-Йорк, я жил один. До этого я либо жил с семьей в поместье, либо делил квартиру с Балором, а затем с Араном в Дублине. Мне не было одиноко. У меня была компания – мои люди, друзья, такие как Тимоти и Симус, мои братья, когда они приезжали, и на короткое время женщины. Я всегда знал, что хочу жениться и иметь детей. На протяжении десятилетий мужчины нашего клана успевали быть отцами и главарями банд, были жестокой рукой в бизнесе и строгой, но справедливой рукой в семье.

Но в последние несколько лет после многочисленных неудачных попыток отца сватать меня всякий раз, когда я ступал на ирландскую землю, я начал сомневаться, что когда-нибудь почувствую истинное желание жениться. Эйслинн застала меня врасплох. Я принимал много необдуманных решений в своей жизни и часто был вспыльчив, но с годами исправился. Или мне так казалось.

Появление Эйслинн в моем доме никогда не казалось мне вторжением в личное пространство. Даже если она сопротивлялась мне как могла, я наслаждался ее присутствием и не только из-за великолепного секса.

Мне нравилось приходить домой к женщине, даже если она редко улыбалась мне. У меня было ощущение, что я тоже не буду возражать против присутствия Финна. Хотя мне не хотелось становиться его отцом. У мальчика уже в юном возрасте был психологический багаж из-за ужасных родителей, и я сомневался, что он с готовностью примет меня. Но я буду защищать его, как защищал бы своих племянников и племянниц.

Симус часто говорил мне о том, что пришла пора остепениться. Он уже давно положил глаз на Мэйв, так что их брак был делом решенным, и теперь он стал тем самым раздражающим типом, который хотел, чтобы все вокруг него были счастливы.

Я всегда был слишком занят, мои мысли неизменно крутились вокруг нашего бизнеса в Нью-Йорке в последнее десятилетие. Ирландские кланы занимались бизнесом в Нью-Йорке и на Восточном побережье с XIX века, но из-за ирландско-итальянских мафиозных войн 1970-х годов большинство кланов прекратили свою деятельность в этой части света и вернулись на родину либо предприняли попытку жить нормальной жизнью. Наша семья никогда полностью не покидала Нью-Йорк, но наш бизнес пострадал от войны. К счастью, многие итальянские семьи перебрались на Западное побережье или работали в других криминальных сферах – недвижимость или азартные игры. Нас это не интересовало. Мы занимались тем, что у нас получалось лучше всего: рэкетом, торговлей оружием и заказными убийствами.

На плите кипело рагу.

– Если не помешать и не убавить температуру, оно подгорит, – сказала Эйслинн, входя в комнату.

Я сделал так, как она сказала.

– Вот почему я всегда пользуюсь микроволновкой.

– Это кощунство – разогревать домашнее рагу в микроволновке.

– В прошлом мы были склонны к кощунственным поступкам, – сказал я с ухмылкой.

Лицо Эйслинн покраснело, и она оглянулась на Финна. Но мальчик был занят тем, что пытался управлять самолетом с помощью пульта дистанционного управления.

– Только не при Финне.

– Сомневаюсь, что он поймет намек.

– Он умный.

– Я не говорю, что это не так, – сказал я, заметив ее защитную позицию.

Я не знал, чему она была свидетелем в прошлом, но было ясно, что она привыкла вставать на защиту Финна. Я положил ложку и придвинулся к ней, обняв ее за талию, несмотря на ее напряжение.

– Просто намеки на секс вряд ли поймет даже самый умный трехлетка. – Она сопротивлялась, когда я попытался притянуть ее для поцелуя. Я усмехнулся. – Думаю, Финн переживет пару поцелуев.

Я поцеловал ее в лоб и отстранился.

– Финн, ужин готов! – позвала Эйслинн.

Она была явно напряжена, как будто боялась, что я наброшусь на нее. Я вырос в ирландской католической семье в сельской местности. Я знал, что такое смирение и как сдерживать свои грязные желания. По крайней мере, до тех пор, пока мы не останемся наедине.

В комнату вошел Финн с фигуркой человека-паука в руках. Он дернул Эйслинн за штанину. Она потрепала его по волосам.

– Ч-ч-ч-ч-что в-в-в-вы едите?

Его заикание усиливалось в моем присутствии, и я с трудом разбирал слова. Эйслинн была знакома с его речью, и я, вероятно, тоже скоро привыкну к ней и перестану что-либо замечать.

– Знаменитое рагу Эйслинн, – сказал я, подмигнув ему.

Он застенчиво улыбнулся и спрятался за Эйслинн. Мы уселись за стол, каждый со своей тарелкой.

Финн вскоре начал рассказывать о каждой секунде своего путешествия, выковыривая из рагу кусочки картофеля и моркови. Эйслинн покачала головой и с любовью улыбнулась Финну. У меня в груди все сжалось при виде этого. Хм. Может, Симус был прав.

– Ты задал очень высокую планку, позволив ему лететь бизнес-классом в свой первый рейс.

– Я же говорил, что буду его баловать.

Финн смотрел на нас с Эйслинн, покусывая нижнюю губу. Он не был похож ни на Эйслинн, ни на ее сестру. Мальчик явно унаследовал внешность отца: светло-каштановые волосы и бледно-голубые глаза плюс множество веснушек.

Финн отложил ложку, выудив овощи из рагу.

– Если ты хочешь вырасти большим и сильным, тебе нужно есть мясо, – сказал я, кивнув в сторону говяжьих кубиков в его миске.

В тот момент, когда эти слова вырвались из моего рта, я был готов к тому, что кто-то с девичьей фамилией Киллин надерет мою глупую задницу. Это были те же слова, которыми меня пичкали родители, бабушка и дедушка, когда пытались заставить меня есть овощи. Финн опустил глаза и заерзал на стуле.

– Я н-н-н-н-н-н… – Он поднял глаза на Эйслинн в поисках помощи.

– Он не очень любит мясо, так что ему не обязательно его есть, – сказала она мне, но продолжала смотреть на Финна.

– Ты сыт?

Финн кивнул.

– Хорошо, но тебе придется остаться за столом, пока мы не закончим.

Большинство мальчиков в моей семье были маленькими нарушителями спокойствия. Финн был застенчивым ребенком.

После ужина Финн вернулся в свою комнату, чтобы поиграть еще немного, хотя выглядел он очень уставшим.

Эйслинн убирала со стола, но я видел, что ей есть что сказать. Признаться, я был удивлен, что она до сих пор не расспросила меня о встрече с Сергеем. Даже если она не знала о моей поездке в Майами, она думала, что Сергей передал мне информацию о ее сестре. Может быть, она хотела дождаться, пока Финн уснет, чтобы он не услышал лишнего. Конечно, бедному ребенку было очень тяжело оказаться брошенным матерью, тем более что отец тоже всю жизнь отсутствовал.

– Хочешь мне что-то сказать? – спросил я, становясь позади нее.

Она повернулась, прижалась спиной к столешнице, а я обхватил ее руками.

– Пожалуйста, не заставляй Финна есть, если он не хочет.

– Это просто дурная привычка, я часто слышал эту фразу в детстве.

Она сглотнула, поддавшись эмоциям. При мне она редко плакала, а если ее глаза и наполнялись слезами, то обычно от злости.

– В прошлом у Финна были проблемы с органами чувств. Некоторые текстуры вызывают у него рвотный рефлекс. Потребовалось много времени, чтобы в целом приучить его к твердой пище. Я не хочу, чтобы ему стало хуже. Он движется в своем собственном темпе, и это нормально.

У меня было столько шуток про рвотные рефлексы, но даже я не был настолько бесчувственным болваном, чтобы их озвучивать.

– Ты – босс, когда дело касается Финна. – Эйслинн подняла бровь. – И ты моя хорошая девочка, когда дело касается вопросов, которые имеют значение для меня.

Она хмыкнула, и я украдкой поцеловал ее, пробравшись языком в рот, прежде чем она успела оттолкнуть меня. Во время поцелуя она на мгновение расслабилась, а затем оторвала свои губы от моих.

– Разве тебе не интересно узнать о моей встрече с Сергеем?

Она бросила взгляд в сторону комнаты Финна.

– Позже.

Я не спешил лгать ей. Возможно, сказать ей правду было бы правильным решением, но это только усложнило бы всем нам жизнь. Имоджен явно было плевать на свою семью. Оставалось надеяться, что когда-нибудь и Эйслинн перестанет так трепетно относиться к сестре.

Глава 23

Лоркан

Я отслеживал местонахождение кораблей, которые должны прибыть завтра. Иногда мы распределяли крупные партии на разные грузовые суда, чтобы снизить риск потерять все, если таможенная служба заприметит один контейнер.

Эйслинн подготовила Финна ко сну и легла рядом с ним, чтобы он легче заснул в новой обстановке. Это было больше часа назад, и я уже потерял надежду увидеть ее снова сегодня вечером, когда дверь наконец открылась. Она, наверное, предпочла бы спать в одной постели с Финном, а не со мной, но как мне показалось, желание получить информацию о сестре победило ее сомнения.

Она зевнула, когда вошла, уже одетая в белый хлопковый халат с кружевной отделкой по вырезу и подолу. Она выглядела желанной. Я положил ноутбук на тумбочку. О делах в этот момент я думал в последнюю очередь.

Эйслинн замерла в центре комнаты, как олень, привлекший внимание охотника – меня. Последний раз такое выражение лица было у нее в нашу первую брачную ночь.

Она осторожно приблизилась ко мне, и я потерял всякое терпение. Я обхватил ее за бедра и повалил на кровать. Она испустила испуганный вздох.

– Лоркан! Финн в соседней комнате.

– И он останется в этой комнате надолго. Хотя мне нравится заниматься с тобой любовью в разных местах, я не намерен отказываться от секса в нашей спальне из-за ребенка по соседству. Если все будет так, как я хочу, то однажды под нашей крышей появится еще много детей.

Эйслинн встретила мой взгляд.

– Много? Много – это сколько?

– Мне нравилось расти с четырьмя братьями.

– Я не собираюсь рожать пять раз.

Я погладил ее по шее, но она не смягчилась.

– Тебе придется родить всего трижды, если ты забеременеешь двойней пару раз.

Я ухмыльнулся еще до того, как услышал ответ Эйслинн, зная, что снова нажимаю на ее «кнопки».

– Или я просто попробую забеременеть пятерняшками. Тогда мне хватит и одной беременности, – пробормотала она.

Я прикусил мочку ее уха.

– Я хочу больше, чем одного, но максимум пять. Столько, чтобы можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все. Окончательное решение за тобой. Полагаю, мы почувствуем, когда перейдем черту.

Эйслинн молчала. Я поцеловал ее шею, затем ключицу, а моя рука скользнула по ее груди. Ее сосок уперся в мою ладонь.

– Очень странно слышать, как ты говоришь о детях, словно ты обычный парень и муж.

– Если не принимать во внимание мою работу, я нормальный парень.

Она фыркнула.

– Ты убиваешь людей. Ты говоришь людям, что делать, и ты шантажом заставил меня выйти за тебя замуж. Что в этом нормального?

– Думаю, мои семейные ценности нормальны, если не считать шантажа с целью заставить тебя выйти замуж, конечно.

– Конечно.

Я сдвинул бретельку вниз, обнажив ее красивый сосок. Он был нежно-розоватого цвета, маленький и твердый, венчающий идеальную молочно-белую грудь. Я не мог устоять. Я опустил голову и втянул его в рот. Эйслинн схватила меня за затылок.

– Лоркан, я действительно думаю, что нам не стоит этого делать.

– Хммм…

Я пососал ее сосок.

– Ты собирался рассказать мне о своей встрече и о том, что ты узнал об Имоджен.

Я погладил ее по животу, затем провел рукой по бедрам и пощупал ее складки через ткань.

– Это может подождать.

Я ввел средний палец внутрь, зная, что ее хлопковые трусики и ночная рубашка создадут дополнительное трение. Эйслинн сжала ноги вместе.

– Лоркан, – прохрипела она. – Я ждала целую неделю. Я не буду ждать еще час, прежде чем узнать то, что мне нужно.

– Всего час, м? Даже обидно.

Эйслинн выглядела так, словно была высечена из мрамора, поэтому я поднял голову с ее груди.

– Сергей сказал мне, что твоя сестра встретила русского бизнесмена, с которым он работает уже много лет, и сейчас она путешествует со своим спонсором по Карибам.

– Но он предоставил тебе доказательства? Он может лгать. Она может быть секс-рабыней или оказаться мертва! Откуда ты знаешь, что он говорит правду? Все кажется слишком простым. Если бы Имоджен была счастлива и здорова, она бы отвечала на мои звонки.

– Может, у нее больше нет старого телефона. Ее папик мог купить ей новый телефон с американской сим-картой. Судя по тому, что ты рассказывала мне о своей сестре, она очень эгоцентрична, так что, возможно, Имоджен даже не понимает, что ты о ней беспокоишься.

Эйслинн молчала. На ее лице отразилась эмоция, которую мне было трудно понять. И все же я не считал, что улучшу ее настроение, если расскажу ей о встрече с сестрой. Скорее всего, она будет умолять меня полететь с ней во Флориду, чтобы убедить эту эгоистичную стерву поехать с нами в Нью-Йорк. Через два дня Имоджен будет греть свою жадную задницу на Карибах, и ничего из того, что могла бы сделать милая Эйслинн, не изменит этого.

– Послушай, Сергей хочет наладить наши деловые начинания. Если бы он солгал мне, то это задало бы неверный тон. Говоря об Имоджен, он выглядел ничуть не обеспокоенным.

Я скользнул рукой по телу Эйслинн и приподнял ее ночную рубашку, а затем отодвинул полоску трусиков с ее киски. Это зрелище заводило меня каждый раз. Я провел большим пальцем между ее складочек, но она не была сильно возбуждена. На моем пальце остался лишь едва заметный намек на ее смазку. Я легонько прикусил внутреннюю сторону ее бедра.

– Перестань так волноваться. Я попросил Сергея сообщить мне, как только Имоджен вернется в Штаты, и тогда ты сможешь с ней поговорить. Теперь, когда Сергей знает, что у меня есть личный интерес в том, что касается твоей сестры, он позаботится о том, чтобы она вернулась живой.

Я поцеловал складку у самого верха бедра, а затем перешел к половым губам. Большим пальцем я еще сильнее отодвинул ее трусики в сторону и поцеловал их, а затем и впадинку, скрывающую ее узкий проход.

– Лоркан… – запротестовала она.

Я раздвинул губки ее киски и провел языком по отверстию внутри, почувствовав, как оно сжимается от моего прикосновения, и мой член полностью отвердел в ответ.

Я приподнялся и стянул трусики с ее ног, бросив их на пол, но оставил на ней ночную рубашку. Мне нравилось, как сексуально и невинно она в ней выглядит. Скоро вся невинность пропадет, когда она выльет свои соки мне в рот со сладострастными криками и отчаянными стонами. Эйслинн неподвижно лежала передо мной, глядя на меня полузакрытыми глазами, словно смирившись со своей участью. Взяв ее за бедра, я перевернул ее на живот. Я поцеловал ее ягодицы, а затем раздвинул их.

– Лоркан…

– Эйслинн, – предупредил я, крепко сжав ее попку. – Я не хочу, чтобы ты что-то говорила, если только это не просьба пососать мой член.

Она хмыкнула, и я провел языком по ее копчику, следуя по гладкой коже к ее узкой дырочке. Эйслинн еще больше напряглась и выдохнула. Я дразнил ее языком, обводя тугое отверстие медленными движениями, чтобы оно стало влажным и красивым, а затем просунул язык внутрь. Она вздохнула, и я продолжил облизывать ее изнутри. Вскоре ее запах стал пьянящим. Я провел большим пальцем по ее складкам, раздвинул их, и на меня хлынули ее соки. Я сомкнул губы над влагалищем и легонько пососал. Эйслинн зарылась лицом в подушку.

– Тебе это нравится, моя сладкая девочка, – промурлыкал я, затем прижал язык к ее сопротивляющемуся отверстию, пока не проскользнул внутрь.

Я установил медленный ритм языком, одновременно вводя в ее киску средний палец. Вскоре Эйслинн уже корчилась, пытаясь сдержать стоны. Я перевернул ее на спину, прижал ее ноги к своему телу и нырнул к ее складкам. Мои губы едва успели сомкнуться вокруг ее клитора, как она выгнулась дугой, прижав к лицу подушку, и по ее телу пробежала сильная дрожь. Я улыбнулся, глядя на ее киску. Но моему члену нужно было почувствовать ее тугие стенки. Я встал перед ней на колени, обхватил ее бедра и вошел в нее одним глубоким толчком. Из меня вырвался тихий стон, и Эйслинн сильно шлепнула меня по груди.

– Ш-ш-ш.

Я тихо рассмеялся, но получил от нее лишь испепеляющий взгляд. Тем не менее после этого я старался вести себя тихо. Чтобы наказать ее за тот шлепок, я двигался очень медленно и полностью игнорировал ее клитор. Она упрямо смотрела на меня, но страсть в ее глазах говорила о многом.

– Извинись.

– Нет.

Я ускорился, затем снова замедлился.

– Эйслинн, тебе придется лечь в постель без очередного оргазма.

– У меня уже был один.

– Как будто тебе этого достаточно.

Она покраснела. Конечно, ей этого не хватило.

– Мне жаль, – сказала она раздраженно.

Я приподнял бровь.

– Это ложь. Я тоже умею врать, ты знаешь об этом?

– О, я прекрасно об этом знаю.

Мне стало интересно, в какой лжи она меня обвиняет. Вероятно, я как-то скрыл от нее правду, и речь не только об Имоджен. Я предполагал, что Эйслинн это уловила. А может, она просто в целом считала меня лжецом.

– Ладно, забудем об этом. Тебе повезло, что сегодня я хочу трахнуть тебя жестко и быстро. – Я отодвинулся, готовый со всей силы войти в нее, когда раздался стук.

– Эйслинн?

Я перевернулся на спину рядом с Эйслинн, пока она поправляла ночную рубашку и накрывалась одеялом. Перед тем как Финн вошел в комнату, я перевернулся на живот, потому что даже одеяло не могло скрыть мою эрекцию. Я застонал, когда боль пронзила мой член от того, что я лег на него. Мне показалось, что я его сломал. Я притворился спящим и даже иногда похрапывал. Матрас сдвинулся, когда Эйслинн встала.

– Хочешь, я спою тебе колыбельную?

Ответа не последовало, но я решил, что Финн как-то показал свое согласие, потому что Эйслинн погасила свет, закрыла дверь, и вскоре я услышал тихое пение из соседней комнаты. Это был вкус полноценной семьи. Я знал, что мы с братьями были ужасными проказниками по мнению родителей и Балора. Теперь я понимал, почему Балор всегда так сильно злился. Финн даже не пытался испортить что-то специально.

Как и ожидалось, Эйслинн не вернулась в постель в ту ночь, и я остался с полными яйцами. На следующее утро мне пришлось уехать рано, так что у меня не было возможности исправить ситуацию.

Пока я ехал в машине к причалу, Сергей позвонил мне, чтобы узнать о моей встрече с Максимом, хотя я знал, что он уже в курсе деталей. Он снова заверил меня, что хоть Максим и бабник, он не представляет опасности для Имоджен. Лично мне было все равно, сбросит ли он ее однажды в океан или нет, но ради Эйслинн я должен был убедиться, что эта самовлюбленная сучка останется невредимой.

В целом я остался доволен разговором и сбросил вызов. Через несколько дней мы с Сергеем встретимся за ужином, чтобы обсудить способы наводнить рынок дешевыми подделками из Юго-Восточной Азии и при этом предоставить нашим клиентам только самое лучшее. Это был наш первый совместный проект подобного масштаба, который обещал наполнить наши кошельки деньгами, но из этого также следовало, что нам придется какое-то время стараться ладить друг с другом.

Симус уже ждал перед складом, наблюдая за тем, как несколько младших членов нашей банды разгружают контейнер.

– Как дела? – спросил он.

Я бросил на него предостерегающий взгляд. Я надеялся, что появление Финна в моей маленькой семье не станет для него новым поводом засунуть нос в мои личные дела. Из-за того, что его жена беременна, он чувствует себя еще более компетентным, чтобы советовать другим, как достичь наивысшего блаженства. Чушь собачья. Он был одним из моих лучших киллеров. Хладнокровный, эффективный и безжалостный тогда, когда ему поручали убийство, но иногда он мог вести себя как дурак.

– Мои яйца размером с Дублин, потому что ребенок не мог спать один.

Симус по-отечески рассмеялся.

– Именно так это работает.

– Посмотрим на тебя, как только Мэйв родит малыша.

Я быстро рассказал ему о своем разговоре с Сергеем, пока у него не нашлось для меня более умных комментариев.

– Что ты сказал Эйслинн? – спросил он, как только я закончил говорить.

– Я сказал ей, что ее сестра путешествует по Карибам. Это максимально близко к правде, так что хватит меня доставать.

Симус пожал плечами, и мы вместе направились внутрь склада. Сегодня я должен был позвонить Балору и отцу, чтобы проинформировать их о состоянии дел с Сергеем. Мы отправляли им партию оружия, которую они должны были оставить у себя; кроме того, мы собирались запускать поставки поддельного оружия. Это будет непростая логистическая задача, но мне не терпелось расширить наш бизнес.

В течение следующих четырех недель мы с Финном постепенно сблизились. Он стал больше разговаривать со мной, и мне стало легче его понимать. Эйслинн по-прежнему держала все под контролем, не выпуская нас из виду, словно боялась, что я обижу ребенка. Но это было даже мило, хотя и жутко раздражало. До того, как Финн стал жить с нами, мы занимались сексом утром и вечером. Теперь я считал себя везунчиком, если нам удавалось потрахаться ночью.

Я подавил свое разочарование, зная, что все наладится, как только Эйслинн войдет в привычный ритм жизни с Финном под нашей крышей. Я еще не сказал ей об этом, но уже начал подыскивать для нас квартиру побольше. Моя квартира никогда не была рассчитана на троих человек, а если Эйслинн когда-нибудь почувствует, что готова к собственным детям, места будет еще меньше.

Я занимался бухгалтерией в своем кабинете, время близилось к обеду, когда Эйслинн позвонила.

– Лоркан, я застряла в пробке. Произошла авария.

– Ты ранена?

– Нет, я в порядке, но я собиралась забрать Финна у Мэйв. Она присматривала за ним пару часов.

– Симус упоминал об этом. Ты хочешь, чтобы я его забрал?

Она заколебалась.

– Да. У Мэйв прием у врача. Она должна уехать через некоторое время.

– Не волнуйся. Я заберу его и буду развлекать, пока ты не вернешься. Но мне придется отвести его в порт.

Она сделала еще одну долгую паузу.

– Хорошо, но, Лоркан… – Она вздохнула. – Финн очень чувствителен.

– Знаю, знаю. Я буду вести себя наилучшим образом, и мои люди тоже. Хватит волноваться.

Я нажал отбой и встал. Я взял ключи и направился к машине. Симуса поблизости не было: у него был заказ – один политик хотел, чтобы исчезла его назойливая любовница. Я сказал Тимоти, куда еду, и отправился в путь. Мэйв не выглядела удивленной, когда открыла дверь. Эйслинн наверняка предупредила ее о моем приезде.

– Привет, Лоркан, как мило, что ты заехал за Финном.

Финн стоял у нее за спиной и кусал нижнюю губу.

– Эй, приятель, как насчет того, чтобы зайти в «Макдоналдс» и подкрепиться? Кажется, сейчас в «Хэппи Мил» есть фигурки супергероев.

Его глаза загорелись, и он шагнул вперед, с готовностью кивнув.

– Ты хорошо с ним ладишь, – прошептала она.

Я прочистил горло.

– Спасибо, что присмотрела за ним. А чем была занята Эйслинн?

Мэйв покраснела.

– О, я не спрашивала. Может, она просто хотела побыть одна.

– Может быть.

А может, она все еще выслеживала свою сестру. Вот упрямая.

– Ты готов? – спросил я Финна, и он кивнул, на его лице была видна решимость, напомнившая мне о выражении лица, которое так часто было у Эйслинн. Вместе мы направились к моей машине, припаркованной у обочины, и я постарался замедлить шаг ради Финна.

Открыв перед ним двери, я спросил:

– Тебе помочь забраться в детское кресло? – Он кивнул, глядя в пол. – Без проблем.

Я поднял его с земли, удивляясь тому, какой он легкий, и осторожно усадил его в детское кресло.

– Думаю, теперь мне нужна твоя помощь, Финн. Я никогда раньше не пристегивал ремни в таких креслах.

Финн усмехнулся и кивнул. Затем он показал мне, как пристегиваются ремни его детского кресла.

– Легко.

– Легко, – согласился и сел за руль. – Готов?

– Да.

Я направился к ближайшему «Макдоналдсу», который был в стороне от нашего пути к порту, но мне было все равно. Финн засиял, когда я протянул ему «Хэппи Мил». Себе я заказал бигмак, и мы ели, пока я пробирался через пробки. Такси выехало прямо передо мной, подрезав меня. Я посигналил.

– Засранец!

– О нет! – воскликнул Финн.

Успокоившись и показав таксисту средний палец, я повернулся к Финну.

– Прости за это. Не говори Эйслинн, что я выругался. – Финн выглядел испуганным, его плечи сгорбились. – В чем дело? Я кричал не на тебя, ты же знаешь, да?

Финн кивнул, затем указал на пол.

– Я уронил несколько чипсов.

– Не волнуйся. Эта машина видела и не такое. Я почищу ее позже.

Финн посмотрел на меня с любопытством, но я был рад, что он не спросил, что я имел в виду. Эйслинн убила бы меня, если бы я рассказал Финну что-нибудь о своих делах.

Когда мы подъехали к порту, я увидел, что машина Симуса тоже была припаркована на месте. Он разговаривал с Тимоти в стороне рядом с деревянными ящиками, которые ждали, когда их перевезут на склад.

Я вышел и помог Финну выбраться из машины. Симус направился в нашу сторону.

– Доброго дня, молодой человек, – сказал он.

Финн держался рядом со мной, и я был рад, что парень тянется ко мне.

– Не мог бы ты позвать кого-нибудь из новичков? Мы попали в неприятную ситуацию на дороге, и кому-то нужно помыть мою машину.

Симус сунул пальцы в рот и присвистнул. Ноллэйг тут же бросился к нам. Я показал на заднее сиденье:

– Мою машину нужно почистить.

Ноллэйг кивнул и тут же принялся за работу. Симус, Финн и я пошли в сторону склада. Несколько моих людей посмотрели на нас, затем на Финна, после чего продолжили работу. Финн засмотрелся на грузовой корабль, стоявший на якоре у ближайшего причала. Он не был из числа гигантов, но все равно впечатлял, особенно маленького мальчика.

– Хочешь подойти поближе? – предложил я.

Он с готовностью кивнул, и мы направились к кораблю. Симус отступил назад, чтобы дать нам возможность побыть наедине. Финн осматривал корабль с открытым ртом, откинув голову назад, чтобы осознать его размер.

Краем глаза я заметил, как Ноллэйг махнул Симусу, чтобы тот подошел, и между ними завязался разговор. Симус выглядел обеспокоенным, что, в свою очередь, обеспокоило меня, особенно когда я увидел их дикую жестикуляцию.

– Финн, мы посмотрим корабль позже, ладно? Мне нужно поговорить с Симусом.

Мы с ним направились обратно к машине, но Симус встретил меня на полпути с напряженным выражением лица.

Он протянул руку. На его ладони лежало небольшое устройство, которое я сразу же узнал. Мои брови нахмурились, пульс участился. Проклятый жучок.

Глава 24

Лоркан

– Вы нашли это в машине? – тихо пробормотал я, полагая, что эта штука все еще передает сигнал. Нам нужен был специалист по технике. Уничтожив жучок, мы только подадим сигнал в полицию, поэтому нужно было действовать с умом.

Симус кивнул. Я показал на стоящую неподалеку машину, положил жучок на заднее сиденье и с громким стуком закрыл дверь. Так полиция подумает, что я закрыл машину, а жучок остался в ней.

– Я поговорю с Ноллэйгом. Мне нужно знать, где именно он его нашел.

Я взглянул на Финна.

– Финн, Симус покажет тебе наш склад, хорошо?

После секундного колебания он кивнул и последовал за Симусом. Я направился к своей машине. Ноллэйг убирался под передними сиденьями.

– Где ты нашел жучок?

Ноллэйг подскочил, ударившись головой о крышу машины. Он покраснел, а затем указал на место под передним сиденьем. Должно быть, кто-то прикрепил его к сиденью, когда сидел сзади. Я сомневался, что это сделал Финн. Но и взрослых, которые ездили со мной в машине было не так много: несколько моих людей, братья и Эйслинн.

– Возьми еще нескольких парней, разберите машину на части. Я хочу убедиться, что там больше нет жучков, – процедил я, пытаясь сдержать ярость. – И отправь несколько человек в мой офис. Ничего не оставляйте без внимания.

Ноллайг бросился прочь и вскоре вернулся с тремя парнями.

– Спрячьте машину на складе. Я не хочу, чтобы все видели, что мы делаем.

Ноллайг сел за руль и направил мою машину в смехотворно медленном и осторожном темпе через двери склада, которые открыли для него другие мужчины. Я последовал за ними и зашел в офис, где Симус показывал Финну модель старого парусника, которую он построил пару лет назад и подарил мне.

На мой телефон пришло сообщение.

«Я в порту. Где ты?»

Эйслинн. После того, что я только что узнал, мне не очень хотелось ее видеть. Я еще ничего не знал о жучке, но Эйслинн была под подозрением.

– Эйслинн приехала. Пойдем. Я отведу тебя к ней.

Финн поспешил туда, где Эйслинн уже вышагивала с обеспокоенным видом.

– Финн! – сказала она, и ее лицо засветилось. Она заключила его в объятия, а затем повернулась ко мне с благодарной улыбкой.

– Спасибо, что позаботился о нем.

– Нам было весело, правда?

– Да! – воскликнул Финн.

Эйслинн наклонила голову, сузив глаза в замешательстве.

– Что-то случилось? Ты выглядишь напряженным.

Я ухмыльнулся.

– Обычное дело. Не стоит того, чтобы говорить об этом сейчас.

Она посмотрела на Финна и кивнула. Удивительно, как хорошо Эйслинн умела считывать мое настроение. Мало кто был настолько искусен.

– Кто-нибудь может отвезти нас домой?

– Я скажу Тимоти, чтобы он отвез вас. У него есть дети, так что, возможно, Финн поместится в детское кресло в его машине.

– А как же твоя машина? – Она огляделась. – Я ее нигде не вижу.

– Двигатель работает нестабильно, поэтому мои люди его осматривают.

– О, – сказала она и улыбнулась. – Как же ты тогда доберешься до дома?

– Я найду способ.

Она подошла ко мне, встала на цыпочки и поцеловала в щеку:

– Еще раз спасибо. Я буду очень хорошей девочкой сегодня вечером, чтобы выразить признательность.

Я заставил себя ухмыльнуться. Я позвал Тимоти, чтобы он отвез их. Затем вернулся на склад.

Мне не хотелось верить, что Эйслинн была в этом замешана.

Симус наблюдал за тем, как парни разбирают мою машину.

– Есть что-нибудь? – спросил я.

Склад представлял собой огромный зал со множеством громких звуков, так что я сомневался, что здесь поставили жучок, а если бы и поставили, то услышать что-либо было бы невозможно. Он отрицательно покачал головой.

– Когда был последний осмотр?

– Около двух месяцев назад. – Симус пожал плечами. – Обычно мы проверяем все наши машины на наличие жучков раз в два месяца. – Симус подошел ко мне ближе. – Вот список тех, кто оказывался в твоей машине за последнее время.

В список Симус включил себя самого, Тимоти, еще пятерых моих людей, которые долгое время работали на мою семью, моих братьев и, наконец, Эйслинн и Финна.

– Ну, тебя и Тимоти можно исключить.

Симус нахмурился.

– Для меня большая честь, что ты мне доверяешь, но не стоит вычеркивать людей из списка так легкомысленно.

– Чего ты хочешь? Встречи с Роди? Ты сможешь выдержать пытку.

– Это был не я.

Я закатил глаза.

– Да, спасибо, что предупредил. Значит, тебя и Тимоти можно вычеркнуть. Не думаю, что это был кто-то из парней. Я знаю их и их семьи. Проклятье.

– Это могли быть и они. Может, полиция заключила с ними сделку. Все может быть.

– Я хочу поговорить с ними сегодня. Собери их.

– Будет сделано.

Он заколебался.

– О твоих братьях тоже не может быть и речи, верно?

– Верно.

– А как насчет Эйслинн? – осторожно спросил Симус.

Я стиснул зубы, пытаясь подавить ярость из-за его предположения, хотя та же мысль приходила и мне в голову.

– Давай разберемся с остальными, прежде чем подозревать мою жену.

Я видел, что Симус не был согласен, но он кивнул.

– Наверняка Десмонд замешан в этом. Он давно следит за мной.

– Возможно. Он затаился, но мы всегда знали, что в конце концов он обратит на нас внимание.

– Нужно пригласить его в гости и порасспрашивать… С пристрастием.

Глаза Симуса расширились:

– Ты же знаешь, что полицейского после пыток нельзя просто выкинуть на улицу.

– Мы и раньше пытали людей, а потом отпускали их. Если они достаточно напуганы, это срабатывает. – Я пожал плечами. – Или мы убьем его. Мне все равно не нравится его тупое лицо.

– Если исчезнет полицейский, на некоторое время нам станет сложнее вести дела, а с нашим новым бизнесом с Сергеем…

Симус выдохнул. Он был прав. Мы не могли оказаться в центре расследования, когда пытались заполнить рынок поддельным оружием. Сергею бы это не понравилось. Но Десмонд, возможно, был единственным человеком, кто мог пролить свет на ситуацию с жучком.

– Если это была Эйслинн, то вполне возможно, что в твоей квартире тоже есть жучки.

– Я проверю сегодня вечером. Сейчас мне нужно, чтобы ты привел людей из списка.

Через три часа я поговорил с каждым мужчиной из списка наедине, глаза в глаза. Не думаю, что кто-то из них способен предать меня. Но в этом и заключалась проблема «кротов». Ими часто оказывались те, кто долго находился рядом с тобой и не вызывал подозрений.

– Я хочу, чтобы вы привели мне Десмонда, – сказал я Тимоти и Симусу, когда мы сидели за столом в маленькой кухоньке склада поздним вечером после того, как обыскали каждый его уголок.

Тимоти резко вздохнул.

– Сегодня вечером? Или ты хочешь сначала обыскать квартиру?

– Не так важно, что покажет мой обыск. Нам в любом случае нужно знать, что слышал Десмонд.

– Ты говорил что-нибудь о сделке с русскими?

– Ни в машине, ни в моей квартире. Я не новичок. Такие вещи решались при личной встрече. Не думаю, что они услышали хоть что-то важное, но нам нужно знать наверняка. Я не хочу оставаться в неведении.

– Тогда мы схватим его и привезем сюда.

– Хорошо. Я пока поеду домой.

Симус последовал за мной к машине, которая ждала меня на улице.

– Я знаю, тебе должно быть тяжело, но, возможно, это была не Эйслинн. Может, кто-то взломал машину, пока она стояла на парковке в аэропорту.

– Не волнуйся, Симус. Я переживу, если это была моя жена.

Уверен, что с таким молодым вдовцом, как я, многие девушки захотят заняться сексом из сочувствия.

Симус кивнул, но беспокойство осталось на его лице. Мне захотелось врезать ему. Мне не нужны были ни его забота, ни жалость.

Я сел в машину и помчался прочь. Я очень надеялся, что это не Эйслинн, но у нее были причины предать меня. Она не хотела выходить за меня замуж, и полицейские могли манипулировать ситуацией с ее сестрой.

Эйслинн и Финн ждали меня за обеденным столом. Эйслинн приготовила мусаку[12], и она была очень вкусной, но мои мысли были заняты. Я пытался найти на лице Эйслинн хоть намек на предательство. Она вела себя напряженно с тех пор, как приехал Финн, и теперь этому можно было найти объяснение. А что, если она была напряжена по другим причинам?

– Лоркан? – Я встретил ее взгляд. Она подняла сервировочную ложку. – Хочешь еще?

Я протянул свою тарелку, Эйслинн положила мне еще порцию баклажанов. Я должен был наслаждаться ее кулинарным мастерством пока мог. Горечь разлилась по всему телу. Эйслинн поджала губы в замешательстве, но, поняв, что я не в настроении разговаривать, продолжила болтать с Финном.

Когда она скрылась в комнате Финна, чтобы почитать ему сказки на ночь, я обвел глазами квартиру. Где бы я спрятал прослушку? Наверное, это был неправильный вопрос. Куда бы спрятал прослушку человек, не знакомый с преступным миром?

Я провел ладонями по нижней стороне стола и быстро нашел бугорок. Я подковырнул его ногтем, жучок отвалился. Такой же, как в моей машине. Я вернул его на место. Пока Десмонд не в наших руках, я не хотел вызывать подозрений у полиции.

Я встал и проверил еще несколько мест на кухне и в гостиной, после чего перешел в спальню. Эйслинн стеснялась заниматься сексом в общественных местах, поэтому, должно быть, ей было непросто установить жучок в нашей спальне, но если она взаимодействовала с полицией, они бы потребовали этого. Я подошел к кровати и провел ладонями по нижней части каркаса. Ничего.

Тогда я проверил изголовье, и, конечно, там оказалось еще одно устройство. Я установил его на место, а затем присел на край кровати. Хотя я не был в этом полностью уверен, но все указывало на то, что «кротом» была Эйслинн. Есть небольшая вероятность, что квартиру и машину взломали сами полицейские. Такое уже случалось с другими.

Дверь открылась, и вошла Эйслинн, одетая в ночную рубашку абрикосового цвета с кружевной отделкой. Она некоторое время рассматривала меня, прежде чем подойти. Я мог бы потребовать от нее ответов сейчас, показать ей жучки и посмотреть на ее реакцию, но, пропади оно пропадом, я не хотел делать этого.

– Тяжелый день, – пробормотал я.

– Из-за Финна?

– Нет. Он хорошо себя вел.

Она кивнула.

– Обычно он спокойный, но всякое бывает.

Она остановилась прямо передо мной и коснулась моих плеч. Мое тело ожило от этого прикосновения. Эйслинн снова околдовывала меня. Я упал на спину и притянул ее к себе. В этот момент мне не хотелось говорить, и не только из-за жучка. Я не хотел думать о будущем. Я хотел насладиться своей женой, возможно, в последний раз.

Я очень сильно надеялся, что она не виновата. Я крепко поцеловал Эйслинн, и она ответила на поцелуй с такой же пылкостью. Я уже достаточно подготовил ее, чтобы она могла принять мой член.

– Оседлай меня, – приказал я.

Она забралась на меня сверху. Это был первый раз, когда мы попробовали такую позу. Глаза Эйслинн встретились с моими, когда она устроилась на мне. Огонь в ее зеленых глазах был направлен прямо на мой член. Она медленно опустилась на него и провела ногтями по моей груди, когда дошла до основания, и я застонал. Ее губы разошлись, Эйслинн издала тихий стон, закатив глаза. Она начала двигаться, ее бедра медленно вращались, но она не поднимала их. Она удерживала меня максимально глубоко. Мне нравилось наблюдать за ней, за страстью на ее лице, за разительным контрастом ее рыжих волос с бледной кожей. Одна прядь прилипла к ее груди, и я отвел ее в сторону, желая увидеть упругий сосок. Эйслинн улыбнулась мне. Она не выглядела насмешливой или самодовольной. Она была искренней и нежной. Почему вдруг она стала смотреть на меня именно так? Я приподнялся и притянул ее к себе для поцелуя. Я старался направлять движения ее бедер своими руками, поддерживать темп. Она с любопытством смотрела на меня. Мне нравилось трахать ее, как это делал бы дикий зверь. Жестко, глубоко и быстро. Но сейчас я хотел другого.

Проснувшись в пять утра, я чувствовал себя, будто с похмелья. Вчера поздно вечером Симус прислал сообщение, что он его нашел. Никогда еще я так не предвкушал пытки, как сегодня. Я боялся правды по разным причинам.

Когда я уходил, Эйслинн еще спала, и я был этому рад.

Десмонд висел на цепях, которые держались на креплении под потолком грузового контейнера в той части порта, которую мы редко использовали. Когда нам приходилось пытать людей, особенно тех, кто представлял большой интерес, мы обязательно меняли место.

– Это большая ошибка, – пробормотал он, когда я вошел внутрь вслед за Симусом.

– Не надо было шпионить за мной.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

Я усмехнулся и схватил Роди. Симус уже поставил его в угол, чтобы произвести впечатление на Десмонда. Он и его коллеги в прошлом нашли не одно сильно избитое тело и знали мой фирменный стиль.

Ярость, которую я не позволил себе выплеснуть вчера вечером на Эйслинн, бурлила во мне сейчас, кипящая и ненасытная.

– Думаю, для начала я познакомлю тебя с Роди, а потом ты решишь, готов ли ты к откровенному разговору.

Прежде чем он успел произнести хоть слово, я ударил стальным прутом по его локтю. Кость не выдержала, и его рука вывернулась под странным углом. Десмонд закричал. Висеть на цепи было не так уж приятно. Я повернулся к нему спиной, пока он продолжал кричать. Симус наблюдал за всем со стоическим спокойствием. Если раньше он не решился бы схватить полицейского, то теперь он без проблем согласился. Я знал, что он всегда на моей стороне. В конце концов крики Десмонда стихли, его хватало только на слабое хныканье, и я снова предстал перед ним. Его кожа была потной и бледной.

– Ну что, теперь ты готов поговорить? – Он вздрогнул. – Мне нужен ответ, – сказал я. – Или ваше знакомство с Роди продолжится.

– Нет, – пробурчал он. – Я все расскажу.

Не без помощи Роди (в итоге все ограничилось разбитой коленной чашечкой и сломанной лодыжкой) Десмонд запел как канарейка, и мои худшие предположения подтвердились.

Эйслинн подбросила жучки в машину и квартиру. Она сделала это, потому что полиция обещала помочь ей найти сестру. Они показали ей наши с Имоджен фотографии. Я мог представить, как могли выглядеть компрометирующие снимки, сделанные под определенным углом, когда я разговаривал с Имоджен в Майами. Эйслинн восприняла это как подтверждение своих худших подозрений и поступила соответствующим образом. Мы могли бы стать хорошей командой.

Но она доверилась не тем людям. И предала меня. Была готова бросить меня на растерзание волкам.

Мы с Симусом вышли из грузового контейнера.

– Как думаешь, он сказал правду? – Я кивнул. У меня не было сомнений. – Что ты собираешься делать?

– Я хочу, чтобы ты привез сюда Эйслинн. Скажи Мэйв, что ей нужно присмотреть за Финном.

– Хорошо, – медленно произнес Симус.

– Хочешь, чтобы я позвал Гулливера?

– Нет.

Симус кивнул, затем повернулся и ушел. Я все еще не был уверен, хочу ли я убить Десмонда или нет.

Он мог бы быть полезен, если бы мы стали его контролировать. С другой стороны, Эйслинн… Я стиснул зубы.

Она выбрала не ту сторону и предрешила свою судьбу.

Глава 25

Эйслинн

Раздался звонок. Поскольку я никого не ждала, я не сразу решилась открыть дверь и, увидев Симуса, почувствовала облегчение. Но оно быстро сменилось растерянностью и беспокойством, когда я увидела его безразличное выражение лица.

– Симус, что-нибудь случилось?

Он натянуто улыбнулся.

– Лоркан хочет тебя видеть. Это срочно.

Я оглянулась на Финна, собиравшего пазл.

– Мэйв присмотрит за ним.

Я кивнула, но что-то было не так. По телу пробежали мурашки. Лоркан тоже вел себя немного странно прошлой ночью. Что, если они заподозрили меня? Но разве Лоркан послал бы Симуса за мной, если бы это было так?

– Позволь мне одеться и объяснить все Финну.

Я прошла в глубь квартиры, но Симус последовал за мной, что только усилило мое беспокойство. Я рассказала Финну об изменении планов, стараясь, чтобы он не видел и не чувствовал моей тревоги. Может, я просто слишком остро реагирую. В первые несколько дней после того, как я установила жучки, я постоянно была на взводе и боялась, что Лоркан их найдет. Пока Симус был занят Финном, я быстро попробовала нащупать жучок под кухонным столом. Он все еще был там, где я его оставила. Если бы Лоркан нашел его, он бы не раздумывая убрал его – и, скорее всего, без промедления попытался бы выяснить, причастна ли я к этому. Но, может быть, он нашел жучок в машине. Я покачала головой.

Я надела ботинки и помогла обуться Финну, после чего мы направились к машине Симуса. Симус начал рассказывать Финну какие-то анекдоты, отчего мне стало намного легче.

Я помахала Мэйв, когда она вышла на улицу, чтобы забрать Финна из машины, а затем мы направились в порт. Симус стал очень тихим, когда мы остались одни. Я внимательно наблюдала за ним, пытаясь понять, в чем дело.

Когда мы подъехали к складу, Лоркана нигде не было видно. Мы с Симусом вышли из машины. Сдерживая желание убежать, я последовала за ним на склад. Лоркан вышел из своего кабинета и направился в нашу сторону.

Я встретила его взгляд, нуждаясь в подтверждении того, что я опасалась напрасно, но жесткость в его глазах только усилила мое беспокойство. Он остановился передо мной и наклонился, чтобы поцеловать в шею.

– Ты действительно думала, что я не узнаю, что ты стукачка, Эйслинн?

Я замерла.

– Я не понимаю, о чем ты. – Слова прозвучали торопливо и визгливо, а не сдержанно и возмущенно, как должно было быть.

Он схватил меня за горло и выпрямился, глядя на меня. Его глаза пылали яростью.

– Не лги мне. Я знаю, что ты работаешь с полицией.

Я сглотнула, охваченная ужасом. Мне не следовало соглашаться на эту сделку. Пока что полиция не помогла мне найти Имоджен.

– Раздевайся. Я хочу убедиться, что мы снимем каждую букашку с твоего тела.

Мои глаза расширились.

– Лоркан…

– Симус, выйди наружу и проследи, чтобы никто не вошел.

Симус кивнул, даже не взглянув в мою сторону, как будто не мог даже смотреть на меня после того, что я сделала, и ушел.

Выражение лица Лоркана заставило меня закрыть рот. Он выглядел по-настоящему пугающим. Он хотел меня убить. Что ж… стандартное наказание для предателей. Он не будет слушать объяснений и вникать в причины, по которым я это сделала.

– На мне нет никаких жучков, – тихо сказала я, понимая, что сейчас не время для провокаций.

– Раздевайся.

Лоркан скрестил руки на груди и стал ждать. С трудом сглотнув, я сняла платье, а затем нижнее белье. Я стояла перед ним совершенно голая, как делала много раз до этого, но в этот раз я чувствовала себя грязной и пристыженной под его холодным взглядом. Лоркан обвел меня взглядом, как в тот первый вечер. Он смотрел на меня сверху вниз, и я едва не сгибалась под его яростью.

– Подними руки.

Я подняла. Он поднял мои волосы, ощупал кожу головы.

– Наклонись вперед и раздвинь ягодицы.

Я моргнула, вспомнив истории о том, как обыскивают заключенных таким же образом. Я наклонилась вперед и раздвинула ягодицы.

– Ты можешь встать.

Я встала и повернулась к нему спиной. Его настороженный взгляд остановился на моей киске.

– Если бы я спрятала там жучок, ты бы сразу его нашел. – Из меня вырвался придушенный истерический смешок. На секунду мне показалось, что он тоже засмеется.

– Можешь снова одеться! – прорычал он, и я быстро натянула на себя одежду.

– Лоркан, я не знаю, что ты думаешь, что знаешь, но…

– Я нашел прослушку и допросил Десмонда. Твои слова ничего не изменят. Не трать время и силы. Симус! – позвал он.

В отчаянии я попыталась дотянуться до его руки. Он отпихнул меня.

– В заднюю комнату и на цепи ее.

Мои глаза расширились, но Лоркан исчез из виду прежде, чем я успела сказать хоть слово. Симус схватил меня за руку, и я рефлекторно вскрикнула.

– Помощи ждать неоткуда, – сказал он без обиняков и потащил меня через боковую дверь в зал поменьше, где с потолка свисали цепи.

У меня скрутило живот.

– Пожалуйста, Симус. Мэйв – моя подруга. Не делай этого.

Симус посмотрел на меня с презрением. Ждать от него жалости не стоило.

– Я же просил тебя не подрывать доверие Лоркана.

– Я и не собиралась. – Он насмешливо хмыкнул. – Он и так никогда мне не доверял.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

Он надел холодные наручники на мои запястья, несмотря на мое сопротивление. Затем он дернул за веревку, прикрепленную к наручникам, и потянул меня за голову так, что мне пришлось встать на цыпочки.

– Может быть, Лоркан сделает это быстро. Я попрошу Гулливера помолиться за твою душу.

– Я не хочу, чтобы он молился за меня! Я хочу жить.

Симус ушел, не сказав больше ни слова. А как же Финн? Холодный страх охватил меня. Но я не могла представить, что Лоркан когда-нибудь причинит Финну боль.

Наручники впивались в кожу, а суставы болели от неудобного положения. Я не знала, как долго провисела в таком положении. Мои пальцы на цыпочках касались холодного пола. Невыплаканные слезы жгли глаза, а по телу пробегали мурашки, когда холод комнаты пробрал меня насквозь.

Послышались шаги, и тяжелая стальная дверь распахнулась, явив моего мужа во всей его красе. Он тащил за собой знакомую цепь, а в другой руке держал черную дубинку, похожую на ту, которой пользуются нью-йоркские полицейские. Он сел на стул напротив меня, раздвинул ноги, и цепь, свисавшая с его руки, легла между ними. Выражение его лица больше не было разъяренным. Оно стало холодным и расчетливым, что напугало меня еще больше.

– Лоркан…

– Даже прикованная цепями как особо опасная преступница ты выглядишь великолепно, милая Эйслинн. Не могу поверить, что это красивое личико работало лживой маской.

– Я не обманывала.

Его глаза вспыхнули от гнева, он поднялся на ноги и направился ко мне. От звона цепи о бетонный пол у меня по коже пробежали мурашки.

– Как бы ты тогда это назвала? Ты сотрудничала с полицией. Ты говорила с ними обо мне и моем клане за моей спиной. По-моему, предательство в чистом виде.

– Они сами обратились ко мне. Я не пыталась выйти с ними на контакт. Они заставили меня поверить, что ты виновен в исчезновении Имоджен, что ты спал с ней до нашей встречи.

– Ревнуешь? – усмехнулся он.

Ревность во мне была, но гораздо меньше, чем отвращения и грусти. Мне казалось, что я тоже могу быть однажды заменена. Теперь все это не имело значения.

– Я никогда не спал с твоей сестрой и не разговаривал с ней до того, как отправился на поиски по твоему поручению.

Я замерла. Он нашел ее?

– Я навестил ее в Майами, когда встречался с Сергеем. Как и ожидалось, она собиралась в путешествие на яхте с богатым русским и плевать хотела на то, что ты ее ищешь.

Я тяжело сглотнула.

– Ты сказал ей, что я ее ищу?

– Говорил, и что ты с ума сходишь от беспокойства, но ей было все равно. Она хотела развлекаться со своим папиком. Я не рассказал тебе об этом, потому что думал, что это причинит тебе боль. Наверное, я был полным идиотом.

– Мне жаль. Если бы я знала, я бы никогда не последовала приказу полиции, но Десмонд сказал, есть вероятность, что ты причастен к исчезновению, а может, и смерти Имоджен и что мне и моей семье нужна защита. Они обещали мне защиту.

– Я – единственная защита, которая тебе нужна! – прорычал он.

Больше нет. Теперь он был опасен. Смогу ли я заставить его простить меня? Я совершила ошибку, очень глупую и серьезную ошибку.

– Тогда я этого не понимала. Но я никогда не рассказывала им ничего важного.

– Так ты и не знала ничего важного. Поэтому они решили использовать тебя и заставили поставить жучки.

– Я бы не сказала им, даже если бы знала. И я не оставила жучков на складе или в твоем офисе. Я могла бы это сделать, если бы захотела.

Почему я этого не сделала? Это был бы логичный выбор. Но я даже не задумывалась об этом. Может, потому что в глубине души я никогда не хотела, чтобы Лоркан попал в тюрьму. Лоркан покачал головой, его пальцы сжались вокруг цепи. Он поднял дубинку, и я вздрогнула, ожидая удара. Вместо этого он провел кончиком дубинки по ложбинке между моими грудями, по груди, пупку и затем по моему бугорку, задев клитор, прежде чем опустить дубинку. Мои губы раскрылись в изумлении и, к моему полному шоку… вожделении. Даже подвешенная на цепи по милости моего жестокого мужа, я жаждала каждой капли удовольствия, которую он был готов мне дать. Его глаза остановились на моих.

– Последние несколько часов я думал о том, что мне с тобой сделать, как наказать тебя за это предательство. Смерть была бы логичным выбором.

Я почувствовала тяжесть в животе, как будто там лежал камень. Но страх смерти был не единственным, что я испытывала. Что меня действительно удивило, так это чувство вины, которое одолело меня, когда я увидела, как разочарован Лоркан. И тут меня охватило новое беспокойство. Финн.

– Пожалуйста, не причиняй вреда Финну. Я прошу тебя. Он невинный мальчик. Он не заслуживает страданий.

– Он пострадает в любом случае. Если ты умрешь, он потеряет еще одного из самых близких людей.

Я тяжело сглотнула. О нет. Милый Финн. Он не заслужил ничего из этого.

– Пожалуйста, не причиняй ему вреда.

Лоркан с отвращением покачал головой.

– Я знаю, что ты не слишком высокого мнения обо мне, что подтверждается твоей готовностью поверить в то, что я стал бы спать с твоей сестрой, но я не такой монстр. Финн в безопасности. Я оплачу его перелет обратно в Дублин, где он снова сможет жить с твоей матерью. – Мои глаза горели от облегчения, но также и от страха за себя. Я никогда не задумывалась о смерти, но теперь, когда она была так близка, я поняла, что не готова к ней. – Но потом я понял, что очень не хочу потерять тебя. – Он поднял дубинку и поднес ее к моим ногам, крепко прижав к моей киске. – В данный момент точно. Но, возможно, вообще никогда.

Он провел дубинкой по моей щели. Низ живота у меня напрягся, а тело окатило жаром изнутри, от чего я отчетливее осознала, как сильно успела замерзнуть.

– Я должен наказать тебя. Без этого никак не обойтись, – пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем ко мне, наблюдая за тем, как дубинка гладит мою щель. Он положил цепь и дубинку на пол, затем поднес стул еще ближе, но не сел. Вместо этого он придвинулся так близко, что тепло его тела словно окутало меня нежным коконом.

Он взялся за вырез моего платья и рванул его, превращая в тряпки. Кусочки ткани упали на пол к моим обнаженным ногам.

– У меня болят руки, – тихо сказала я. – Ты можешь меня отпустить?

Лоркан мрачно улыбнулся.

– Я не отпущу тебя, во всяком случае пока, и скоро у тебя будут болеть не только руки, милая Эйслинн.

Его глаза просканировали меня сверху донизу. Мурашки покрывали каждый дюйм моей кожи, а соски напоминали бархатистые камешки. Я не была возбуждена в полной мере, мои ощущения были немного другими. Страх был слишком заметен, и я не могла представить, что Лоркан сможет довести меня до оргазма в подобной ситуации. Он наклонился и задел зубами мой сосок, а затем провел по нему языком. Потом он отстранился и сильно сжал его между пальцами. Я едва не задохнулась, потрясенная. Он втянул мой сосок в рот, и его жар резко контрастировал с холодом на складе.

– Лоркан, – начала я, но он засосал сосок еще крепче, лишая меня дара речи. Я сглотнула и попыталась снова. – Я не хотела тебя предавать. – Он предупреждающе прикусил мой сосок, но я продолжала говорить: – Я просто хотела найти Имоджен, но ты, очевидно, не намеревался помогать мне.

Его пальцы зацепились за пояс моих трусиков, и он опустился на колени, оказавшись глазами на уровне моей киски. Он медленно спустил трусики вниз, но остановился, когда в поле его зрения попала верхняя часть бугорка. Он протянул руку и раздвинул мои складочки большим и указательным пальцами, обнажив клитор. Я вся сжалась, вспомнив, на что способны пальцы Лоркана. Я была зависима от того, что он заставлял меня чувствовать, от той полной свободы, которую я ощущала во время оргазма.

– Такая маленькая часть тебя, но такая важная, – прошептал Лоркан.

Я не понимала, что Лоркан задумал в отношении меня. Он хотел трахнуть меня еще раз, прежде чем убить? Для этого ему не нужно было доставлять мне удовольствие. Лоркан взял в рот подушечку большого пальца, а затем медленно провел им по моему клитору. Не сводя глаз с моей киски, он снова и снова поглаживал ее по клитору.

Он наклонился вперед и глубоко вздохнул.

– Мне нравится запах твоего возбуждения. Мне будет этого не хватать.

– Лоркан.

Не обращая внимания на мою попытку заговорить снова, он погладил меня подушечкой большого пальца круговыми движениями. Он поднял голову, чтобы посмотреть на мое лицо, когда мое дыхание участилось. Пальцы на ногах поджались, когда ощущения внизу моего живота стали нарастать. Между моими складочками собралась влага. Я была уже близка к оргазму, но прежде, чем я смогла кончить, он отстранился, лишив меня своих прикосновений. Он наблюдал за моим раскрасневшимся лицом, не проявляя ни малейших эмоций. Затем его взгляд скользнул ниже, к моей пульсирующей плоти. Я была так близко к эйфории. Мне все еще казалось, что я взорвусь, даже если сейчас меня коснется легкое перышко. Я не знала, почему мое тело реагирует так охотно. Возможно, так организму было легче. Альтернатива ведь – ужас перед приближающейся смертью. Я не могла поверить, что после всего этого Лоркан оставит меня в живых.

Лоркан снова поднял с земли цепь, мгновенно вырвав меня из приятной истомы. Неужели сейчас начнется настоящая пытка?

Он протащил стальную цепь по полу с леденящим душу лязгом и остановился прямо передо мной. Он поднял руку с цепью и прижал ее к моему телу. Ледяная сталь коснулась моей разгоряченной плоти, скользнула по лобку и груди. Я задыхалась, чувствуя, как по телу бежит холодок. От прохладных касаний соски затвердели еще сильнее, почти до боли, и я поймала себя на желании, чтобы цепь скользила по моей щели, а не только по бугорку. Взгляд Лоркана впился в меня, словно он тоже думал об этом. Он опустил цепь и провел концом между моих ног, поймав его другой рукой. Как я и хотела, он поднял цепочку, пока она не оказалась прижатой к моей киске.

Разрываясь между шоком от леденящего холода и жгучей потребностью, я резко вздохнула.

Лоркан начал водить стальной цепью взад-вперед по моей ноющей киске. Мои губы приоткрылись, я задыхалась. Корчась от боли, я прошептала:

– Лоркан, пожалуйста, освободи меня.

– Нет! – прорычал он, ненадолго усиливая давление цепи, и я застонала, когда она заскользила по моему клитору.

Он продолжал делать это до тех пор, пока мое дыхание не участилось. Я гналась за своим высвобождением, но как раз в тот момент, когда я была почти у цели, Лоркан бесцеремонно бросил цепь. Резкий звук заставил меня вздрогнуть.

– Лоркан, – прошептала я, почти умоляя.

Цепь блестела от смазки. Лоркан прижался к моей груди, и все, чего я хотела – это освободиться от оков и прикоснуться к нему, заставить его также изнемогать от желания, заставить его почти разорваться от того, что он лишен моих касаний. Сердитые и обиженные темно-зеленые глаза Лоркана смотрели на меня, и сердце болезненно заколотилось в груди. Мне не следовало доверять полиции. Они никак не помогли мне продвинуться в поисках Имоджен. Они лишь вбили клин между мной и Лорканом. Странно осознавать, что это имеет для меня значение.

Лоркан крепко поцеловал меня, его язык безжалостно завоевывал мой рот. Ткань его майки терлась о мои соски. Я была уже так разгорячена, что от простого трения из меня вытекало еще больше.

Его пальцы начали играть с моими сосками, покручивая и потягивая их. Я чувствовала каждое прикосновение между ног.

– Как долго ты планируешь издеваться надо мной? – прошептала я ему в губы.

Глаза Лоркана вспыхнули.

– Пока ты не попросишь меня сделать тебе больно, чтобы я позволил тебе кончить.

Глава 26

Эйслинн

– Это смешно.

Я чуть не задохнулась, когда он сильно ущипнул меня за сосок. Его указательный палец опустился ниже, едва касаясь моей кожи. Он дотронулся до самой чувствительной моей точки, и я крепко зажмурилась, но это прикосновение было кратковременным, и он двинулся дальше, все более осторожно раздвигая указательным пальцем мои складочки и поглаживая чувствительную точку внутри.

– Такая мокрая, – пробормотал он. – Но я попробую.

Он опустился на стул так, что его лицо оказалось напротив моей киски. Мое тело напряглось в почти невыносимом предвкушении, когда он наклонился вперед. Его дыхание легким ветерком коснулось моей влажной плоти. Затем его язык продвинулся между губами моей киски и лизнул щель, после чего Лоркан откинулся назад, чтобы понаблюдать за выражением моего измученного похотью лица.

– Ты чуть не кончила, милая Эйслинн. Мне придется быть более осторожным. Ты должна страдать гораздо больше. – Он покачал головой, проводя языком по своей верхней губе. – Твои соки на вкус слаще, чем все, что я когда-либо пробовал. Трудно будет найти другую такую же восхитительную на вкус женщину.

Мое сердце сжималось при мысли о том, что Лоркан может быть с кем-то еще. Разве я не мечтала бросить его совсем недавно? Почему меня беспокоит мысль о том, что он может переспать с другой женщиной?

Он пожал плечами, его мышцы напряглись. Он снова протянул руку и провел средним пальцем по моей щели снизу вверх. Другая его рука поднялась, чтобы потянуть меня за сосок. Я не сводила с него взгляда, пока он снова подводил меня к краю.

Лоркан продолжал нежно дразнить меня пальцем, проводя по моим складочкам и клитору едва ощутимыми прикосновениями, покручивая соски и время от времени пуская в ход язык. Так прошел по крайней мере еще час. Ширинка его штанов впечатляюще бугрилась, но он ни разу не попытался найти облегчение, полностью игнорируя свое возбуждение. Я хотела бы иметь такое самообладание. Меня настолько переполняла потребность, что я была близка к тому, чтобы попросить его сделать мне больно, если он только подарит мне оргазм после этого.

Лоркан наверняка чувствовал, что я близка к срыву. Я не знала, почему он выбрал такую форму пытки, я не ожидала подобного наказания. Зная жестокость своего мужа, я готовилась к чему-то гораздо более болезненному. Я не понимала его мотивов, но мне было все равно. Моя смазка стекала на ладонь Лоркана и на внутреннюю поверхность моих бедер. На складе царила тишина, за исключением звуков моего дыхания и низких, сосредоточенных вздохов Лоркана, когда он вводил средний палец в мое отверстие. Мои стенки прижались к его пальцу, требуя большего. Когда он погрузился в меня по самые костяшки, Лоркан перестал двигаться. Я покачивала бедрами, добиваясь дополнительного трения, но Лоркан опустил руку, пока внутри меня не остался только кончик его пальца.

Я отчаянно вздохнула. Как же хочется, чтобы Лоркан просто сделал все, что задумал, завершил начатое. Он слишком долго дразнил меня. Все мое тело было натянуто, как лук перед спуском тетивы.

Лоркан встал и подошел к прислоненной к стене дубинке. Он поднял ее с земли.

– Готова к боли? – Я напряглась, глаза расширились, а сердце бешено колотилось в груди. Лоркан ухмыльнулся. – Еще нет?

Он кивнул и подошел ко мне с дубинкой, ударив концом по своей ладони. Он поднес его к моей груди, а затем опустил ниже, как делал это раньше, но на этот раз он провел кончиком дубинки по моей набухшей плоти и прижал ее к моему отверстию. Я сжалась, желая, чтобы внутри меня что-то было, даже эта дубинка. Внимательно следя за моим лицом, он ввел кончик дубинки в мое отверстие. Я задыхалась от ощущения прохладного материала внутри моего разгоряченного канала. Я привыкла к толстому стволу Лоркана, поэтому быстро адаптировалось к тому, что оружие растягивало мое отверстие. Лоркан лишь дразнил меня кончиком, вводя его на дюйм, а затем снова вытаскивая. Я сжимала палку, пытаясь сдержать удовольствие, которое она приносила, хотя это было ничто по сравнению с членом Лоркана. Он очень нежно трахал меня одним лишь кончиком, пока я не начала двигаться вперед-назад, пытаясь загнать дубинку поглубже, но цепи, на которых я висела, не позволяли этого сделать. Лоркан стоически смотрел на меня, вытаскивая дубинку, несмотря на мои протесты.

– Открой рот.

Я сделала это без колебаний и позволила Лоркану ввести дубинку мне в рот, пробуя на вкус собственную смазку. Я обвела конец языком, а затем глубоко втянула его в рот, не сводя взгляда с Лоркана, чтобы заставить его вспомнить, как в таком же положении был когда-то его член. Он отдернул дубинку, и я подавила улыбку. Я смогла добраться до его нервов.

– Ты хочешь большего, милая Эйслинн, не так ли? – прорычал он.

Я судорожно кивнула, уже не заботясь о достоинстве. Удовольствие прогнало всепоглощающий страх, который я испытывала с тех пор, как Лоркан приказал мне приехать в порт.

– Я хочу тебя, Лоркан. Твой член, твои пальцы, твой язык, всего тебя.

Слова вырвались наружу, похоронив все намеки на смущение и застенчивость. Лоркан сглотнул, его взгляд стал таким яростным, что я вздрогнула от глубокого желания, которое почти заставило меня кончить без прикосновений.

– Я действительно хочу сделать тебе больно! – прорычал он, и я почувствовала в его голосе потребность в жестокости, увидела, как напряглись его мышцы. – Но в то же время я хочу трахнуть тебя и заставить кончить так сильно, что мое имя станет последней молитвой на твоих губах.

– Это богохульство, – прошептала я, отчаянно желая получить от него больше, чтобы он увидел, что я принадлежу ему.

– Добавь это в список моих грехов. – Он погладил меня по щеке. – Ты хочешь кончить?

– Ты знаешь ответ.

– Ответь мне.

– Да, я хочу кончить.

– Ты примешь боль в обмен на удовольствие?

Я до сих пор не догадывалась, что он приготовил для меня. Я была одновременно напугана и возбуждена. Лоркан расстегнул молнию и освободил свой возбужденный член. Его головка блестела от предсеменной жидкости.

– Я вижу, ты слишком напугана, чтобы ответить, – пробормотал он, обходя вокруг меня, пока не остановился сзади.

Его дыхание обдало мою шею, а его твердый член прижался к моей заднице. Он сдвинулся так, что его кончик оказался между моими ягодицами, медленно раздвигая их, пока не коснулся моего анального отверстия. Я напряглась.

Его горячее дыхание обожгло мое ухо.

– Я сделаю тебе больно. Я трахну тебя. И заставлю тебя кончить. Мне нужны твои слезы вожделения и боли.

Я двинулась бедрами к нему навстречу, загоняя кончик его члена между ягодицами, чтобы он сильнее уперся в мое отверстие. Лоркан схватил меня за горло, его глаза впились в мои. Он провел ладонью по моей киске, собирая мои соки и используя как смазку для своего члена.

– Сначала боль, потом разрядка, милая Эйслинн.

Он смотрел мне в глаза с бурей эмоций, пока его член продолжал проникать в меня. Я напряглась, мои губы разошлись в хрипе от яростной боли и ощущения, что меня растягивают до невозможности. Я зажмурила глаза, не в силах больше терпеть, готовая умолять Лоркана остановиться. Но, не говоря ни слова, он остановился, когда вошел в меня примерно наполовину. Я медленно дышала, пытаясь заставить свое тело расслабиться.

– Когда я узнал, что ты работаешь с полицией, это было похоже на удар ножом в сердце. Как ты думаешь, боль, которую ты испытываешь сейчас, сильнее?

Я сглотнула.

– Нет.

Я знала, что нет ничего больнее, чем когда твое доверие разрушено, а сердце разбито.

– Верно, – прохрипел Лоркан. – Я хочу сделать тебе еще больнее, но в то же время мне неприятно видеть, как ты страдаешь, и я хочу сделать так, чтобы тебе стало лучше. Ты делаешь меня слабым, Эйслинн, и мне это не нравится.

Лоркан обхватил ладонью мою грудь и начал нежно массировать. Затем он опустил ладонь ниже, пока его пальцы не добрались до моего клитора. Он начал стимулировать меня, пока удовольствие не стало нарастать, и я почувствовала, как замедляюсь. Его пальцы задвигались быстрее, а потом он ввел их в мою киску. Сильно надавливал на меня, пока запястье его руки билось о мой клитор, я неслась к разрядке. Я вскрикнула при первых искрах оргазма. Лоркан схватил меня за горло и вошел в меня еще глубже. Уже слишком поздно, я не позволю боли лишить меня оргазма. И я содрогалась от боли и удовольствия, когда Лоркан неглубокими толчками вгонял в меня свой член, а его пальцы продолжали безжалостно трахать меня спереди. Я не была уверена, сколько еще смогу выдержать, но Лоркан не останавливался. Он нежно поглаживал мой клитор указательным пальцем, пока трахал мою задницу примерно на две трети своей длины.

Я дышала неглубоко, чувствуя себя переполненной. Несмотря на болезненную растянутость, то, что Лоркан делал со мной сзади, добавляло интенсивных ощущений к его манипуляциям с моим клитором.

Вскоре я снова начала задыхаться. На этот раз, когда я откинулась назад, я была готова к боли, так как Лоркан полностью овладел мной. Его таз прижался к моим ягодицам, и он застонал. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, и осознание того, что это доставляет ему такое удовольствие, возбуждало меня, несмотря на ситуацию.

Вскоре он начал медленно трахать меня, и у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда он заполнял меня. Его пальцы проскользнули в мою киску, и он начал водить по ней в ритм своим толчкам.

Я повисла на цепях, задыхаясь. Боль и наслаждение сковали мое тело мучительными тисками, из которых невозможно было вырваться. Лоркан входил в меня все глубже, и его пальцы тоже. Я задрожала, чувствуя, как волна наслаждения готовится сокрушить меня.

– Я чувствую, как мой член входит в тебя, – прохрипел Лоркан. – Каждая частичка тебя принадлежит мне.

Я вскрикнула, когда меня накрыл оргазм, и Лоркан тоже не смог удержаться от стона. Его член расширился внутри меня, заставив меня на секунду увидеть звезды. Я содрогнулась, мой клитор запульсировал.

Моя голова откинулась на его плечо, я была совершенно опустошена. На секунду Лоркан зарылся лицом в мои волосы. Странно было находиться так близко к нему, слышать биение его сердца, чувствовать его тепло. Достаточно быстро Лоркан подался назад и вытащил из меня свой член. Я вздрогнула от резкой боли. Лоркан распустил узел, которым цепи удерживались под потолком. Оковы ослабли, и я внезапно оказалась на свободе. Ноги подкосились, и я упала на пол. Меня трясло не только от оргазма, но и от холода и нахлынувших эмоций. Лоркан застегивал штаны, пока я пыталась прийти в себя. Когда я наконец встала, мои ноги дрожали. Я чувствовала, как из меня вытекает сперма Лоркана, и вдруг ощутила пустоту. Лоркан достал бумажник и бросил мне пачку денег. Мои глаза расширились от возмущения и шока. Неужели он платил мне за то, что только что произошло?

– Мы женаты.

– Купи себе билет обратно в Дублин. Не хочу больше видеть тебя в Нью-Йорке. Документы на развод я пришлю. Ты должна их подписать. Считай, что этот трах и твоя жизнь – мой свадебный подарок.

Я не могла поверить в то, что он говорит. Я всегда думала, что мне придется бежать из Нью-Йорка и прятаться от Лоркана, чтобы избежать нашего брака. А теперь он вот так просто отпускает меня на свободу?

Хуже всего было то, что я не хотела, чтобы он бросил меня, как будто я ничего не значила. Я была в замешательстве и не понимала, что чувствую. Последние несколько месяцев поисков Имоджен и адаптации к жестокому миру Лоркана окончательно запутали меня. Это было страшно. Время, проведенное с Финном, все изменило. Я увидела Лоркана с той стороны, о существовании которой даже не подозревала. Мало кто был так нежен с Финном и при этом обращался с ним как с обычным ребенком.

– Ты отсылаешь меня обратно?

– Ты бы предпочла, чтобы я поступил так, как обычно поступают с предателями?

Я ничего не ответила. Я просто хотела найти Имоджен. И мне все еще нужно ее найти.

– Ты не можешь просто выпроводить меня из города.

Лоркан подошел ближе, глаза его пылали яростью.

– Могу, и я это сделаю, и тебе лучше принять это предложение. Тебе невероятно повезло, Эйслинн.

Сейчас было не время спорить с Лорканом. Он был в ярости, и не зря. Я схватила свое платье и быстро надела его, но оно было испорчено. Лоркан подошел к ряду стальных шкафчиков, которые я не замечала раньше, и достал оттуда брюки-карго и клетчатую рубашку.

– Это Ноллейга. Он худой как палка. Должны подойти.

Он швырнул одежду в меня, и я едва успела ее поймать. Мне захотелось зарыдать. Я была совершенно ошеломлена ситуацией.

Когда я оделась, Лоркан взял телефон.

– Забирай ее.

Пять минут спустя – самые долгие пять минут в моей жизни, потому что каждая секунда в присутствии Лоркана, пылающего яростью, заставляла меня чувствовать себя еще более виноватой, – в холл вошел Симус. Если он и был удивлен тем, что я осталась цела, то никак этого не показал. Возможно, Лоркан поделился с ним своими планами. Меня даже не волновало, что на мне не было трусиков и носков. Одежда прикрывала все, что я хотела, и я все еще пребывала в состоянии шока, когда Симус вывел меня на улицу к своей машине. Лоркан повернулся ко мне спиной, как будто не хотел меня видеть. Неужели это было наше прощание? Лоркан был такой важной частью моей жизни последние несколько месяцев…

Я не могла поверить, что прошло всего несколько месяцев. Казалось, что за это короткое время я стала другим человеком.

Симус молчал, пока мы ехали. Неприятную тишину нарушал только низкий гул автомобиля. Вскоре я поняла, что мы едем не в сторону нашей с Лорканом квартиры.

– Куда ты меня везешь?

– К Гулливеру. После того как мы обыскали твои вещи, мы отправили их твоему дяде. Ты останешься у него до завтрашнего утреннего рейса.

– Так скоро? – прошептала я, потрясенная.

– У тебя больше нет никаких дел в Нью-Йорке.

– Но моя сестра…

– Послушай хоть раз мой совет. Вернись в Дублин и забудь все, что здесь произошло. Твоя сестра уже взрослая. Тебе следует поберечь себя. Тебе повезло, что Лоркан не убил тебя.

Я поджала губы. Я не могла вернуться в Дублин в таком состоянии. Без Имоджен. Не поговорив с ней хотя бы раз. И часть меня задавалась вопросом, буду ли я скучать по Лоркану. Это было странно. Я никогда не хотела нашего брака. Я презирала то, что он делал. И все же часть меня до сих пор не могла поверить, что он так просто отказался от меня. Будто я ничего для него не значила. Может, это был просто секс. Но если это так, то почему он пощадил меня?

– А Финна ты тоже привезешь сюда?

– Да. Как только тебя высажу, я поеду домой к Мэйв и заберу его.

– Он не поймет, что происходит.

– Думаю, ты сможешь ему все объяснить.

Как я могла объяснить ему все? Я и сама почти ничего не понимала.

– Пора выходить, – пробормотал Симус.

Выглянув из окна, я увидела на тротуаре дядю, спрятавшегося от сильного дождя под огромным зонтом.

– Утром я заберу вас с Финном и отвезу в аэропорт. Кто-нибудь присмотрит за домом. И не пытайся ничего сделать.

Когда я не вышла сразу, он наклонился и толкнул дверь. Дождь и ветер обрушились на меня. Дядя Гулливер бросился ко мне и практически вытащил меня из машины, а затем потащил к входной двери. Оказавшись внутри, он захлопнул дверь и дважды запер ее на ключ, после чего убрал ключи в карман. Он закрыл зонтик и повернулся ко мне, но быстро отвел взгляд, словно не мог смотреть на меня.

– Как только я увидел тебя на пороге своего дома, я сразу понял, что от тебя будут одни неприятности…

Мне надоело терпеть оскорбления и упреки, и я уставилась на него.

– В вашей жизни и без моего присутствия было полно проблем. Я никогда не хотела, чтобы все это случилось, но мои действия оправданы хотя бы тем, что я хотела помочь сестре. А каковы причины ваших действий?

– Я не обязан объясняться с тобой. Радуйся, что Лоркан не убил тебя. Он не отличается снисходительностью. Тебе повезло.

Я не чувствовал себя счастливицей. Я чувствовала себя потерянной и беспомощной. Проскочив мимо дяди, я направилась к своей старой комнате, где меня ждал чемодан. Мои вещи были комком свалены внутри. Я надела свитер и юбку, а затем отправилась на поиски дяди. Он сидел за кухонным столом, сгорбившись над чашкой чая, выражение его лица было напряженным. Я села напротив него.

– Я не могу сейчас уехать. Мне нужно найти Имоджен. Она во Флориде, так что мне даже не придется оставаться в Нью-Йорке, но я не могу пока вернуться в Дублин. Вы не можете переговорить с Лорканом?

Дядя хлопнул ладонью по столу. Чай расплескался. Он скорчил гримасу, встал и быстро вытер стол салфеткой для посуды.

– Я не стану говорить с Лорканом. И ты тоже не должна. То, что ты жива и здорова, – чудо. Неужели ты не понимаешь? Лоркан не проявляет милосердия, но то, что он позволил тебе жить после твоего предательства, – это милосердие, Эйслинн. Лоркан чтил ваш брак. Он ценил священные узы, даже когда ты этого не делала.

– Я никогда не хотела этих уз.

– Но ты сказала «да».

– Я не хотела предавать Лоркана. Я хотела найти Имоджен, и полиция обещала мне помочь. Это больше, чем Лоркан сделал за все время.

Дядя Гулливер покачал головой. Он поднял палец.

– Ты ничего не знаешь.

Я нахмурилась.

– А вы что-то знаете?

Мне было интересно, подтвердит ли дядя рассказ Лоркана об Имоджен.

– Уверен, он уже рассказал тебе. Лоркан нашел твою сестру несколько недель назад. Во Флориде. Она собиралась отправиться в круиз с русским олигархом, с которым познакомилась в Содоме. Она не захотела откладывать поездку, даже когда Лоркан рассказал ей о тебе.

Я сглотнула. От того, что я услышала это снова, легче не стало. Я хотела защитить Имоджен, сказать, что она не стала бы этого делать, но то, что описал дядя Гулливер, было как раз в ее стиле. Не то чтобы она хотела причинить мне боль, просто она в первую очередь думала о себе и не делала паузы, чтобы подумать о последствиях своих поступков для других людей.

– Почему Лоркан не сказал мне об этом сразу? Со всеми своими секретами он практически вынудил меня связаться с полицией.

Дядя пожал плечами.

– Ты его жена. Разве ты не догадываешься?

– Он хотел привязать меня к себе, к Нью-Йорку. Он знал, что я попытаюсь уехать, как только найду Имоджен.

– У Лоркана есть свои способы удержать тебя там, где он хочет. Может, он хотел защитить тебя.

Я насмешливо хмыкнула. Я все еще не могла прийти в себя от всего, что произошло. Мне нужно было найти способ связаться с Имоджен. Но без названия яхты или имени русского это было невозможно. Дядя наклонился через стол и взял меня за руки.

– Ты должна принять выбор Имоджен и, что еще важнее, уважать решение Лоркана. Он дал тебе шанс вернуться к матери. Подумай о Финне. Немедленно возвращайся в Дублин. Я уже поговорил с твоей матерью и сказал ей, что ты вернешься завтра. Она очень рада, что вы с Финном окажетесь дома.

Я отдернула руки от дяди. Он знал, что я полечу из-за Финна. Я не хотела, чтобы ребенок догадался о том, что происходит. Сейчас в Нью-Йорке все было слишком нестабильно.

– Можете узнать у Лоркана подробности о яхте и олигархе?

Дядя Гулливер поднялся на ноги.

– Как только ты вернешься в Дублин, я посмотрю, что можно сделать. Но, Эйслинн, ты должна понимать, что прошлое нельзя оставить позади. Имя Девани навсегда останется частью твоей истории. Все важные люди в Дублине и в Ирландии в целом знают об этом браке. Ты не сможешь вернуться к той жизни, которая у тебя была, даже если попытаешься.

Только спустя время я поняла, что же он имел в виду.

Глава 27

Эйслинн

Двадцать минут спустя Финн стоял на пороге, держа Симуса за руку. Дядя открыл дверь и преградил мне путь, словно опасаясь, что я могу убежать. А куда мне было бежать, тем более с ребенком?

– Привет, Финн, – сказала я с улыбкой.

Он помахал на прощание Симусу, прежде чем войти. Дядя Гулливер походя погладил его по голове. Финн схватил меня за руку и поднял вопросительный взгляд. Я поняла его замешательство. Сначала я привезла его в Нью-Йорк, а теперь мы возвращаемся в Дублин. Я не была уверена, что именно Симус ему рассказал.

– Отведи его в дом, – сказал дядя отрывисто. – Нам с Симусом нужно кое-что обсудить.

Я кивнула, не имея сил спорить. Я уже собиралась повернуться и уйти, когда Симус сказал:

– Кольцо. Оно тебе больше не понадобится.

Сглотнув, я сняла обручальное кольцо и протянула его Симусу. Затем я потянула Финна в свою комнату.

– Хочешь что-нибудь поесть?

– Мэйв заказала для нас пиццу.

Я улыбнулась, а потом грусть захлестнула меня. У меня даже не было возможности попрощаться с Мэйв.

– Лоркан сказал, что мы с тобой вернемся в Дублин.

Я замерла.

– Ты видел Лоркана?

– Он заходил к Мэйв попрощаться.

– Лоркан сказал, почему мы должны уехать?

– Он сказал, что это сложные взрослые дела, о которых мне не стоит беспокоиться.

– Он прав.

– Это из-за меня?

Я обняла его.

– Нет! Конечно нет. Лоркану очень нравилось, что ты живешь в его квартире. Произошедшее касается только меня и его.

Я была уверена, что это правда. Лоркану нравился Финн. Я была удивлена, увидев в Лоркане эту нежную сторону. То, что он нашел время попрощаться с Финном, несмотря на свою ярость по отношению ко мне, тоже свидетельствовало об этом.

– Он так и сказал.

Я погладила Финна по волосам.

– Мама будет рада нашему возвращению.

Финн кивнул, а затем прошептал:

– Я буду скучать по Лоркану.

Я чувствовала, что тоже буду скучать по нему, даже если это безрассудно. Я не должна скучать по такому человеку, как он.

Когда мы с Финном приземлились в Дублине, я впервые осознала, что, возможно, Лоркан действительно отпустил меня. Мое предательство было слишком серьезным. Я не хотела чувствовать себя виноватой. Неужели я действительно совершила ошибку, заключив соглашение с полицией? Лоркан – преступник. Ему самое место в тюрьме, в этом нет сомнений. Но я не могла избавиться от чувства вины. Возможно, так бывает, когда живешь среди преступников – границы между добром и злом перестают быть четкими. Все перевернулось с ног на голову.

Мама ждала нас в аэропорту Дублина. Мое сердце разрывалось от любви. У мамы были свои недостатки, но она всегда была рядом с нами. Когда Финн бросился к ней, а она подхватила его на руки, мои глаза горели от невыплаканных слез. Несколько человек продолжали таращиться на Финна из-за спазмов. Как всегда… Забрав наш багаж, я присоединилась к ним и крепко обняла маму. Я тут же начала плакать.

– Ты вернулась! – прошептала она, и я обняла их еще крепче.

Мамины руки обхватили нас, она взволнованно вздохнула. Ее глаза были полны слез. Когда я отстранилась, увидела, что в них еще плещется остаточный страх. Финн взял меня и маму за руки и потащил нас из аэропорта к машине Шона. Мама предпочитала делать вид, что не знает, что он в нее влюблен, но все остальные знали.

Мы с Финном сели на заднее сиденье, а мама села за руль. Водила она скверно. Своего автомобиля у нее не было, да и опыт был очень маленьким. Я прижалась к Финну, пока она везла нас через пробки. Когда мы подъехали к «Купеческой арке», я почувствовала странную тоску. Это место по-прежнему казалось мне домом, но в то же время оно было другим. Ничего не изменилось. Ничего, кроме меня. Может быть, через несколько недель я почувствую себя Эйслинн из прошлого. Может быть, тогда Дублин станет тем домом, по которому я так скучала.

Мама вернула ключи от машины Шону, а я понесла Финна вверх по лестнице. Подъем по порожкам все еще доставлял ему немало хлопот, особенно это касалось крутых и неровных ступенек в нашу квартиру. После его последнего падения мы с мамой обычно носили его на руках.

Мы с Финном купили несколько сувениров с изображением Эмпайр-стейт-билдинг и статуи Свободы во время нашей первой экскурсии по городу. Собирались отправить их маме, но теперь могли подарить лично. Когда мы вошли в квартиру, Финн с гордостью вручил ей наши подарки. Затем он надел футболку «Нью-Йорк Джайентс», которую ему подарил Лоркан.

– Как настоящий баскетболист, – сказала она, погладив его по голове.

– Футболист, – поправили мы с Финном.

– Я думала, американцы не любят футбол.

– Речь не про наш футбол. А их. Наш футбол там называется соккером, – сказала я.

Мама покачала головой и села за кухонный стол. Финн начал собирать пазл со статуей Свободы, хотя он предназначался маме и был слишком сложным для мальчика его возраста. Он обожал пазлы и, возможно, позже будет умолять маму или меня помочь ему с этой картиной на тысячу деталей. Мама схватила меня за руку.

– Я была уверена, что больше тебя не увижу.

Я взглянула на Финна, который сосредоточенно разгадывал головоломку, и прошептала:

– Я здесь. Прости, что не привезла с собой Имоджен.

Мама рассмеялась.

– Я и не думала, что ты ее привезешь. Имоджен мечтала о новой жизни. Мы – часть ее прошлого. Она посчитала нужным отпустить нас, чтобы стать другим человеком.

В ее голосе звучало смирение, как будто она давно приняла этот факт. Мне тоже хотелось бы смириться с тем, что Имоджен так легко от нас отвернулась.

– Ты разговаривала с ней?

– Нет. Дядя Гулливер сказал мне, что она нашла богатого… покровителя, который везет ее на Карибы на своей яхте.

Она кивнула, как будто понимала, о чем речь. Но мама не знала, что Имоджен познакомилась с ним в Содоме. Туда мало кто заглядывал из честных людей, а русский миллиардер, перебивающийся молодыми девушками, пока не занят женой, вероятно, тоже не был хорошим парнем, что бы ни говорил Лоркан.

Хотя действительно ли это так? Я была замужем за Лорканом, и он никогда не причинял мне вреда. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда я вспомнила нашу последнюю встречу. Я не могла поверить, что она действительно была последней.

– Как ты?

Я моргнула, глядя на маму.

– Я… в порядке. Я просто думаю. Так много всего произошло.

Мама сжала мою руку.

– Я никогда не желала тебя такой участи. «Пятилистный клевер», Девани и все, что с ними связано… – Она вздохнула. – Как ты думаешь, Лоркан действительно отпустит тебя? Позволит тебе развестись с ним?

– Он так сказал. Я здесь, значит, я ему больше не нужна.

– Это не похоже на Девани – отказываться от того, кто им нужен.

– Девани отказался от тебя.

– Потому что я была беременна от другого мужчины. Я знала, что это единственный способ избавиться от него. Ты беременна?

– Нет, – ответила я с легким смешком.

У меня было чувство, что Лоркан не позволил бы мне покинуть Нью-Йорк живой, если бы я ему изменила. Честно говоря, с тех пор как я впервые встретила Лоркана, я ни разу не представляла себя с другим мужчиной. Его прикосновения поглощали меня настолько, что ни для кого другого не оставалось места.

– Я не беременна. Лоркан узнал, что я согласилась помочь полиции, поэтому и избавился от меня.

Мама замерла.

– О, Эйслинн. Ты очень рисковала. Не могу поверить, что он отпустил тебя, несмотря на твое предательство. Должно быть, он действительно испытывает к тебе чувства.

Я поджала губы.

– Сомневаюсь.

– Иначе зачем бы ему оставлять тебя в живых?

Я задавала себе тот же вопрос, но мысль о том, что Лоркан с его извращенными взглядами на жизнь действительно заботится обо мне, заставляла меня чувствовать себя еще более виноватой за сотрудничество с полицией, чего я точно не должна была делать. Ведь так?

– Я не знаю, – призналась я. – Сейчас я здесь. Это все, что имеет значение.

Мама сжала мою руку.

– Я рада. Но какие у тебя теперь планы?

Да, что я буду делать теперь? Не представляю, что буду с кем-то, кроме Лоркана. Вероятно, мне понадобится гораздо больше времени, чтобы вычеркнуть его из памяти. Пока что это кажется невозможным.

– Как ты думаешь, Шон возьмет меня обратно? Мне нужна работа.

– Не знаю. Ты все еще Девани, Эйслинн. Ты не можешь быть просто официанткой. Сомневаюсь, что клану это понравится. Это может доставить Шону кучу неприятностей. У меня достаточно денег, чтобы продержаться следующие пару месяцев, пока ты не разведешься и не сможешь работать где тебе заблагорассудится.

– Я могу пойти к Девани и попросить разрешения работать. Балор сейчас в их родовом поместье, а Аран в городе. Я могу пойти поговорить с ним.

– Ты говоришь о них так, будто знаешь их. Это правда?

– Нет.

Я встречалась с ними лишь однажды на свадьбе. Время, проведенное с Лорканом, было слишком коротким для того, чтобы я могла влиться в его семью. А после моего предательства, о котором Лоркан, вероятно, уже успел рассказать родным, было бы полным сумасшествием пробовать приблизиться к кому-то из Девани.

Финн провел ночь в моей постели, прижавшись ко мне. Я не могла избавиться от ощущения, что он скучает по Нью-Йорку, особенно по Лоркану. Может быть, потому, что Лоркан был первым отцом в его короткой жизни, а теперь его снова от него оторвали.

Я поцеловала его в лоб, остро ощутив всепоглощающую вину. Мне нравилось, когда его маленькое тело успокаивалось рядом с моим, но я скучала по знакомому жару Лоркана, по его собственническим прикосновениям и по тому, как он наполнял меня огнем.

Как и предполагала мама, Шон не решился взять меня обратно. Он платил Девани деньги за защиту, поэтому приглашать кого-то с такой фамилией на должность официантки было слишком рискованно.

Мама провела день с Финном, хотя ей было нелегко позволить себе взять целый день отгула на работе, но он скучал по ней, а деньги – это далеко не самое главное.

Я шла к мосту Полпенни и слушала раздававшийся из-под него знакомый шум, позволяя взгляду блуждать по родному городу. Я действительно скучала по нему, но также скучала и по Нью-Йорку, по уже ставшему привычным укладу жизни, по Мэйв, Талулле, даже по сварливой миссис Бирн.

И по Лоркану. Я скучала по нему. Может, это была похоть. Может, я просто превращала физическую потребность во что-то большее. В соседнем пабе звучали рождественские песни. Неужели уже начало декабря?..

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Я не поверил Амалю, когда он сказал мне, что ты вернулась в город.

Я открыла глаза и повернула голову в сторону источника звука. Патрик прислонился к перилам на расстоянии вытянутой руки. Он нервно оглядывался по сторонам, словно ожидал, что в любой момент на него могут наброситься. Я почти улыбнулась от этой мысли.

Я осмотрела его с головы до ног. Он был ниже ростом, чем я помнила, и гораздо худее. Его попытка отрастить бороду все еще была жалкой. Прыщи у него на лбу говорили о том, что его нынешняя диета состоит из пиццы, чипсов и пива.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он, пока я молчала. – По-другому, но хорошо.

Я ничего не изменила в своей внешности, но я чувствовала себя иначе, так что было логично, что это отражалось на внешности.

У меня мелькнула мысль о том, чтобы раскрутить Патрика на обмен историями о наших новых сексуальных опытах, чтобы в красках описать ему все свои занимательные упражнения с Лорканом. Но вдруг поняла, что Патрик ничего для меня не значит. Больше нет. Я не стала бы тратить на него и минуты своего времени. Он остался в прошлом. Лоркан со скоростью света изгнал из моей головы все мысли о Патрике.

– Спасибо, – просто сказала я.

– А где твой муж? До меня дошли слухи, что вы с ним расстались.

Ирландская община была тем еще сборищем сплетников. Неужели наш разрыв уже успел попасть в местный вестник? Просто смешно.

– Мы расстались, это верно. Такое случается.

Он потер затылок.

– То есть ты свободна сегодня вечером? Я подумал, что мы могли бы продолжить то, на чем остановились, если только твой муж не будет против.

Мои брови поднялись. Он действительно хотел снова встречаться со мной? Что это значило? Мужское эго требовало вернуть меня?

Я покачала головой.

– Да, я свободна, но я не хочу продолжать то, на чем мы остановились. Я не собираюсь снова встречаться с тобой. Все кончено. У меня больше нет к тебе чувств.

Патрик рассмеялся, словно не мог в это поверить. Наконец он пришел в себя.

– Тебе не потребовалось много времени, чтобы переключиться на другого, а? Ты, наверное, уже через несколько дней раздвинула ноги для Девани.

Я кивнула.

– Вообще-то в нашу первую брачную ночь. Перед ним трудно устоять. – Эта колкость вырвалась из моего рта прежде, чем я успела себя остановить.

Патрик покраснел. Затем он развернулся и ушел. Мама рассказала мне, что пару раз видела его пьяным с одной из моих школьных подруг, которую я не видела с тех пор, как мы закончили школу.

В течение следующих нескольких недель я пыталась найти новую работу, но никто не хотел меня брать. У меня было ощущение, что дело не только в имени. Клан Девани наверняка сообщил всему городу, что вести со мной дела – табу. С каждым днем денег становилось все меньше. Возвращение в Дублин также неизмеримо осложняло мои поиски Имоджен. Несмотря на то, что Лоркан сказал мне, я не могла оставить все как есть. Мне нужно было знать, что произошло на самом деле, но что важнее – я хотела услышать эту правду от Имоджен. Мне нужно было, чтобы она лично сказала мне, что не хочет с нами связываться. Может быть, тогда я действительно смогу смириться с этим. Я несколько раз звонила в компанию, обслуживающую причалы, один раз даже притворилась, что я из ирландской полиции и расследую исчезновение Имоджен, но это не помогло сделать моего собеседника более разговорчивым. Если там что-то и знали, то совершенно не собирались делиться этим со мной. Если бы я была в Майами, я могла бы спросить владельцев других яхт, не знают ли они название этой яхты или имя ее владельца.

Однажды вечером, ровно через три недели после возвращения в Дублин, я попыталась дозвониться до Лоркана. Я даже не знала, зачем. Что тут скажешь? Я должна радоваться, что он готов забыть меня.

В тот вечер я сидела за кухонным столом и смотрела на маленькую пластиковую елку на нашей кухне. Мой день рождения.

Мне двадцать.

У меня не было желания праздновать. Финн спал, а мама работала в ночную смену. Дверь открылась, и мама неожиданно вошла, совершенно измученная, с растрепанными волосами. Теперь, когда мы с Финном вернулись, она работала еще больше, ведь у меня не было денег, чтобы внести свой вклад. Я чувствовала себя ужасно, но старалась делать все что могла.

Она опустилась на сиденье напротив меня и положила передо мной шоколадный кекс с одной свечой.

– С днем рождения.

Улыбаясь, я задула ее.

– Возьми нож. Мы поделим его. Держу пари, ты почти не ела.

Мама разрезала кекс пополам, и некоторое время мы ели в тишине.

Но по тому, как она смотрела на меня, я поняла, что что-то случилось.

– Лоркан приехал в город, чтобы встретить Рождество с семьей. Я подумала, что ты должна об этом знать.

Я тяжело сглотнула. Мне было неприятно, что она узнала о его приезде раньше меня. Мы все еще были женаты. Мне еще не передали документы о разводе. Я не знала, сколько времени это обычно занимает, но полагала, что если Девани хотел бы развестись, то это должно было произойти быстро. Как ни странно, это приносило мне облегчение. Но почему я не хочу избавиться от брака, который мне с самого начала был не нужен?

Лоркан не навещал свою семью последние три года, предпочитая праздновать Рождество со своими напарниками в Нью-Йорке. Почему он вернулся именно сейчас, особенно после нашего разрыва? Стал бы он меня разыскивать? Может быть, его приезд связан с моим днем рождения?

Я не должна была фантазировать об этом, но мысль о том, что мы с Лорканом можем «случайно» столкнуться в каком-нибудь темном переулке и он овладеет мной, заставляла мое тело пылать. Может быть, мне стоит снова попытаться объяснить ему причины, по которым я работала с полицией, хотя я сомневалась, что это изменит его мнение.

– Ты ведь не думаешь о том, чтобы встретиться с ним, верно?

– Я не могу просто приехать в поместье его семьи или в штаб-квартиру клана и попросить о встрече, так что нет.

– Ты должна молиться, чтобы он держался подальше от тебя.

– Я знаю, – сказала я. – Ты слышала какие-нибудь новости от дяди?

– Нет, с тех пор, как вы вернулись.

– Он обещал позвонить нам, когда узнает что-то об Имоджен. Наверняка ее круиз уже закончился, верно?

– Я никогда не путешествовала по Карибам, поэтому не знаю.

Мы обе рассмеялись, а потом снова погрустнели. Ни о каких круизах нам не светило даже думать в ближайшем будущем.

– Как ты думаешь, дядя Гулливер злится больше на меня или на тебя?

Мама задумалась.

– Ты не забеременела вне брака, и вообще-то ты вышла замуж за Девани, так что точно на меня.

– Тогда я позвоню ему.

– Хорошо. Делай как считаешь нужным.

Она провела ладонью по лицу.

– Я обращусь еще в несколько ресторанов с вопросом о работе.

– Когда Лоркан разведется с тобой, все станет проще.

Я кивнула, и мои мысли снова унеслись к моему разгневанному мужу. Может ли он быть сейчас в Дублине? Или пока остался в поместье своей семьи в Кенмаре?

Глава 28

Лоркан

Я не знал, почему решил, что приехать домой на Рождество в этом году – хорошая идея. Может быть, меня поглотила ностальгия. Симус, наверное, заподозрил бы меня в том, что я скучаю по Эйслинн. Он винил ее во всех перепадах моего настроения. Я до сих пор отчетливо помню наш разговор после того, как я отправил Патрику еще одно очень четкое сообщение.

– Балор упомянул, что ты послал одного из своих людей устроить Патрику взбучку после его разговора с Эйслинн, – сказал Симус в качестве приветствия, входя в мой кабинет и присаживаясь на край стола.

Я бросил на него взгляд.

– Здесь есть стул. Какого черта ты не пользуешься мебелью по назначению?

– Это потому, что официально она все еще твоя и ты хочешь прояснить это для других, или потому что у тебя все еще остались к ней чувства и ты ревнуешь ее к любому парню, который делает шаг навстречу?

Я откинулся на спинку кресла. Я должен был догадаться, что Балор позвонит Симусу. Эти двое решили стать бичом моего существования.

– Для того, чтобы чувства остались, нужно, чтобы они вообще хоть когда-то были.

– Ты не сделал ни одного шага к разводу, Лоркан. Может, другие и верят в эту чушь, но я знаю тебя с тех пор, как ты впервые потрогал женскую грудь в забегаловке с фиш-энд-чипс. У тебя были и есть чувства к Эйслинн.

Он был прав. Одна только мысль о том, что другой мужчина может прикоснуться к тому, что принадлежит мне, приводила меня в бешенство. Она должна была быть моей. И все же я выгнал ее. Это было единственное, что я мог сделать в этой дерьмовой ситуации, чтобы не убивать. Хотя следовало поступить именно так. Как со всеми предателями. Неважно, почему Эйслинн сделала то, что сделала. Она связалась с полицией. На этом все. Но мое глупое сердце еще не забыло ее. Невероятно раздражает.

– В конце концов я забуду ее. На свете есть много других женщин.

– Ты не смотрел ни на одну из них с тех пор, как отправил Эйслинн обратно в Ирландию.

– Как насчет того, чтобы не совать свой нос в мои дела?

– Она предала тебя, это была большая ошибка. Но она росла не в нашем мире. И полиция для нее – это добрые парни в форме, защищающие мирных граждан. Может быть, она сможет загладить свою вину и доказать свою преданность. А если она не захочет или не сможет, тогда ты действительно сможешь выбросить ее из своей жизни.

Я часто думал о словах Симуса, и, возможно, именно поэтому я был здесь.

– Брак священен, – начал отец.

Мои братья, отец и я расположились вокруг большого каменного камина с бокалом старого доброго ирландского виски. Приближался канун Рождества, и папина экономка готовила праздничный ужин. Храп трех отцовских ирландских волкодавов наполнял комнату; этот звук всегда ассоциировался у меня с домом. Я скучал по собакам, но в нью-йоркскую квартиру поселишь не любую, тем более сложно представить там ирландского волкодава.

Я откинулся на спинку кресла и опустошил половину бокала. Я знал, что это произойдет. Отец звонил мне пять раз, когда узнал, что я отправил Эйслинн обратно в Дублин.

Балор бросил на меня взгляд поверх своего бокала. Я никому из них не сказал правду об Эйслинн. Только Тимоти и Симус знали подробности, и я намеревался сохранить ее предательский поступок в тайне. Но Балор догадывался, что что-то не так. Только не мог определить, что именно.

Мои отношения с Эйслинн не должны были касаться никого, кроме меня, и она по-прежнему оставалась моей женой. Я бы мог пойти ей навстречу, но если бы только отец и братья узнали о ее сотрудничестве с полицией, они бы это не оставили.

– Я старею, и ни один из моих пяти сыновей не подумал о том, чтобы подарить мне внуков.

Я посмотрел на Арана, но он ничего не ответил. Казалось, он пропускал мимо ушей слова отца.

– Многие браки неудачны. Вот почему процент разводов так высок, – сказал я.

– Развод! – пробормотал отец и с отвращением покачал головой. – В мое время это слово никому не пришло бы в голову.

– Даже тогда люди разводились. Ты не такой уж древний, – пробормотал я. – Эйслинн просто не была для меня подходящей женщиной.

– Может, ты не уделял ей достаточно времени. Хороший брак требует работы, времени и терпения. Ты не дал жене ни того, ни другого, а потом отправил ее обратно, как ненужную вещь. Это позор.

– Уверен, у Лоркана были свои причины, отец, – пробурчал Аран.

Отец пренебрежительно фыркнул.

У меня была очень веская причина для развода.

– Ты не должен подавать на развод, – настаивал он.

– Ты был против моего брака с Киллин.

– Да, но теперь она твоя жена перед лицом Бога, и ты не должен относиться к этому легкомысленно.

Гулливер нес ту же чушь, говорил, что я должен дисциплинировать ее и подчинять своей воле. Конечно, я мог бы легко сломить Эйслинн физически и эмоционально. Но ради чего? Это не поможет мне доверять ей. Мне не нужна была жена, у которой не было бы собственной воли и которая терлась бы у моих ног. Я хотел жену, которая не ударит меня в спину.

И все же я не находил в себе сил начать бракоразводный процесс. Я не мог забыть слова Десмонда о том, что Эйслинн так и не сделала ничего полезного для них, потому что у нее нет доступа к моему офису и складу. Именно в этих местах он хотел установить жучки. Но Эйслинн побывала в моем офисе и на складе после их судьбоносной встречи… И не установила там ни одного жучка и даже солгала полиции. В какой-то степени она защищала меня. Полиция умело играла с ней, играла на ее самом большом страхе: что я причастен к смерти ее сестры. Я все еще злился, что Десмонд не смог сказать мне, кто сообщил их контактному лицу в Майами о моем визите на яхту Максима. Должно быть, проболтался кто-то из русских.

Я очень злился на себя за то, что до сих пор не сдвинулся с мертвой точки. Масла в огонь подливал и тот факт, что Эйслинн находилась всего в двух часах езды от меня. Сегодня у нее был день рождения. Я выбросил ожерелье с кулоном в виде клеверного листа в Гудзон в порыве гнева после того, как прогнал ее. У меня была мысль навестить ее в Дублине, чтобы вновь ощутить ее вкус.

– Отец, в конце концов тебе придется смириться с тем, что все кончено.

Я чувствовал на себе взгляд Балора. Один из его людей следил за Эйслинн и отчитывался мне в конце каждого дня. Балор этого не одобрял. Вероятно, он подозревал, что причиной разрыва было нечто большее, чем ее взбалмошность. Может быть, мне нужно будет навестить ее через день после Рождества. Это точно ошибка, но устоять невозможно.

Когда я направлялся в спальню, на моем пути появился Балор. Догадываюсь, о чем пойдет речь.

– Если хочешь поговорить об Эйслинн, можешь даже не начинать. Отец уже достаточно сказал о святых узах брака для одного вечера.

– Очевидно, ты еще не совсем отказался от этого брака, иначе почему я должен отдавать тебе одного из своих людей для присмотра за Эйслинн.

Я скрипнул зубами. У Балора было достаточно людей. То, что один из них присматривает за Эйслинн, вряд ли можно считать проблемой.

– Пусть мой брак будет моим личным делом. И мы оба знаем, что иногда мужчины держатся за женщин дольше, чем это предписывают законы разума.

Его лицо напряглось, как это происходило всегда, когда кто-то намекал на его первую любовь.

– Мой подчиненный заметил, что кто-то следит за Эйслинн. Он не смог выяснить, кто это был, потому что тот был слишком осторожен, но, похоже, кто-то еще проявляет повышенный интерес к твоей жене.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? Это ведь выяснилось не только что, верно?

– Он заметил это два дня назад, но мы хотели убедиться, что это не случайность. За ней круглосуточно наблюдают, как минимум один из моих бойцов всегда рядом. Нет причин для беспокойства.

Проклятие. Я знал, что Эйслинн снова ввяжется в неприятности. После возвращения в Дублин она не переставала копаться в грязном белье людей, связанных с Имоджен. Ее звонки в офис обслуживающей причал компании не остались незамеченными. Вопрос заключался в том, почему кто-то не хотел, чтобы она глубже залезала в эту грязь. Я знал, что Имоджен была на яхте Максима. Или дело было не только в Имоджен? Что, если кто-то заинтересовался Эйслинн, потому что она была моей женой, но теперь находилась на территории, где мне сложно ее защитить?

– Завтра сочельник. Папа ждет, что ты придешь на ужин. Если ты исчезнешь, он потребует объяснений, и единственное, что он примет в качестве извинения, – это тот факт, что ты уехал в Дублин, чтобы помириться с женой.

– Можешь завтра так ему и сказать, – пробормотал я. – Я уезжаю в Дублин прямо сейчас. Я хочу знать, кто следит за Эйслинн. Это может быть связано с моим новым бизнесом с Сергеем. Я не позволю каким-то непонятным фигурам лезть на мою шахматную доску.

– Конечно, – проворчал Балор. – Все дело в бизнесе.

Я вошел в свою комнату и закрыл дверь перед его носом, прежде чем начать собирать вещи. Я поймаю того, кто идет по следу Эйслинн. Может, люди Балора и не преуспели, но у них не было такой мотивации, как у меня.

Я добрался до «Купеческой арки» около двух часов ночи. Паб был переполнен, и, кажется, до закрытия еще долго. Вероятность того, что мать Эйслинн работает в ночную смену, была высока, поэтому я не стал туда заходить. Вместо этого я отправился в более тихую часть переулка, где наткнулся на парня, которого помнил по Кенмару. Он кивнул мне, ничуть не удивившись. Должно быть, Балор рассказал ему о моем прибытии.

– Что-нибудь случилось сегодня вечером?

Он покачал головой и плотнее натянул на себя пальто. Было холодно, но гнев и беспокойство согревали меня.

– Ничего. Эйслинн вошла в квартиру с мальчиком около четырех часов дня и с тех пор не выходила. Ее мать ушла на работу около пяти.

– Кто-нибудь заходил в дом, кроме Эйслинн и Финна?

– Только старуха, которая тоже живет в этом доме.

– Можешь идти. Я позвоню Балору, когда мне понадобится кто-то, кто меня подменит.

Он кивнул и ушел. Я прислонился к стене, отсюда хорошо просматривалась входная дверь. Из-за «Купеческой арки» в этом месте было много прохожих, но никто не подходил близко, за исключением пьяного парня, который помочился прямо на порог. Мне казалось, что такое случается довольно часто, и я ненавидел тот факт, что Эйслинн и Финн живут в таком месте, где им приходится переступать через чужую мочу.

Но, пожалуй, это не мое дело.

В ту ночь ничего не произошло, и когда утром Эйслинн и Финн вышли из квартиры, чтобы прогуляться до детской площадки, я следовал за ними на расстоянии, чтобы убедиться, что они меня не заметят. Приходилось еще оглядываться по сторонам, чтобы найти второго возможного наблюдателя. Из-за сказанного Балором я снял крошечную однокомнатную квартирку напротив дома Эйслинн, поэтому вечером мог наблюдать за ее дверью из окна.

И вот наступил канун Рождества.

Через кухонное окно я видел, как Эйслинн ужинала с матерью и Финном. Она готовила сама. Последние три часа я только и делал, что смотрел, как она готовит, и практически чувствовал потрясающие запахи жареного мяса. И ел в это время довольно безвкусную тикка масала из закусочной на соседней улице, игнорируя звонки братьев и отца. Это был один из самых грустных рождественских сочельников за последние несколько лет. Симус всегда приглашал меня в гости, поэтому я никогда не праздновал один. Я понимал, что вряд ли у нас с отцом получился бы расслабленный семейный ужин, но даже вечер с ним был бы предпочтительнее, чем одиночество. И хотя я бы никогда в этом не признался, больше всего мне хотелось, чтобы мы с Эйслинн и Финном встретили Рождество вместе.

Когда в квартире Эйслинн погас свет, я рискнул немного вздремнуть. Один из людей Балора должен был сменить меня на несколько часов утром. Мне нужно было выспаться.

После четырехчасового утреннего сна я вновь приступил к своим обязанностям. Мне не пришлось долго ждать, прежде чем Эйслинн покинула свою квартиру. Финн был с ней. Я скучал и по этому малышу тоже. Мои губы растянулись в улыбке, когда я увидел, что он держит в руке. Пульт дистанционного управления. Эйслинн несла Бэтмобиль, который я подарил ему на Рождество. В посылке была записка, так что она точно знала, что это от меня. Я не считал правильным не послать мальчику что-нибудь на Рождество. В его возрасте он уже достаточно натерпелся, и я не хотел, чтобы он думал, что я бросил его. Я следовал за Эйслинн и Финном на большом расстоянии. Но это все равно было рискованно. Эйслинн несколько раз оглядывалась через плечо. Возможно, инстинкты подсказывали ей, что она в опасности.

Они отправились на стоянку через мост Полпенни, чтобы Финн мог испытать свой Бэтмобиль. Я некоторое время наблюдал за ними. Эйслинн сияла, глядя, как Финн наслаждается своим подарком, но иногда выражение ее лица становилось сдержанным, почти тоскливым. Слабо верилось, что она скучает по мне. Она с самого начала была против нашей связи и никогда этого не скрывала.

Поздним вечером Эйслинн снова вышла из квартиры, но на этот раз одна. Уже темнело. Она шла стремительно, явно направляясь в определенное место, а не бездумно прогуливаясь по окрестностям. Я последовал за ней до двери итальянского ресторана. Возможно, она устраивалась на работу. Я прислонился к стене в боковом переулке, откуда был виден вход.

Недостаток сна давал о себе знать, и я чувствовал, что глаза то и дело закрываются. Возможно, тот, кто следил за Эйслинн, потерял интерес.

Я проснулся рывком. Ненадолго меня сморил сон. Едва успел заметить, как Эйслинн сворачивает за угол. Проклятие.

Я оттолкнулся от стены. Улица была оживленной, и в конце концов я просто пересек ее, не обращая внимания на заполошные гудки и визг шин.

Бегущий человек всегда вызывает подозрения. А это последнее, что вам нужно, когда вы преследуете кого-то. Тем не менее мой темп перемещений тоже значительно отличался от темпа нормального пешехода. Когда я завернул за угол, Эйслинн все еще не было видно. В этой части Дублина было множество маленьких переулков, ответвляющихся друг от друга. Раздался крик, затем скрежет металла. Я побежал.

Эйслинн

Я чувствовала себя воодушевленной. Мое собеседование в итальянском ресторане прошло очень хорошо. Они даже пригласили меня поработать в одну из смен на следующей неделе, чтобы понять, подхожу ли я им. Первый намек на прогресс с момента моего переезда в Дублин.

На выходе из ресторана я оглянулась. Мне казалось, что за мной следят. Хотя, возможно, это паранойя. Недаром же я столько времени провела рядом с криминальным авторитетом. Сначала я надеялась, что это Лоркан, но теперь решила, что мой разум просто играет со мной.

Я все еще была разочарована тем, что Лоркан не пытался увидеться со мной. Да, я идиотка. Он не хотел иметь со мной ничего общего.

Позади меня раздался звук шагов. Я еще раз оглянулась через плечо и на мгновение убедилась, что мельком увидела знакомую высокую мускулистую фигуру. Резкий звук заставил меня обернуться, тень на мгновение лишила меня обзора. Я закричала. Высокий мужчина схватил меня и рывком отбросил в сторону, в узкий переулок без уличных фонарей. Но это точно был не Лоркан. От этого человека пахло совсем по-другому. Сигарами и потом. Я пыталась бороться с ним, но он прижал меня к стене. Я ударилась головой о камень и почувствовала адскую боль в затылке.

Свет с главной аллеи отразился в лезвии ножа, и меня пронзил страх. Это был насильник? Заказной убийца? Может, кто-то из Девани? А может, это была форма развода Лоркана?

Мускулистая рука обхватила горло нападавшего и рывком отбросила его назад, подальше от меня. Теперь, когда мои глаза привыкли к тусклому свету, я смогла разглядеть двух борющихся высоких мужчин. Одним из них был Лоркан, и он держал нападавшего в захвате. Мужчина все еще держал свой нож и замахнулся им.

– Лоркан! Нож! – закричала я.

Лоркан среагировал еще до того, как затих мой возглас. Он толкнул мужчину в бок, так что его рука ударилась о стену. Раздался ужасный хруст, и мужчина застонал в агонии. Я застыла у стены. Лоркан крепче сжал горло нападавшего, и тот начал медленно сползать на асфальт. Лоркан, казалось, не реагировал на удары локтем, которые мужчина пытался наносить неповрежденной рукой. Он задыхался и в конце концов обмяк. Лоркан повалил его, и тот неподвижно упал на бок. Лоркан сильно ударил его по ребрам, затем поднял нож. Я приготовилась к тому, что мой муж убьет этого человека, но он просто сложил нож и убрал его в карман.

Лоркан обернулся и просканировал меня взглядом. Затем он подошел. Теперь, когда первый всплеск адреналина прошел, я поняла, как сильно дрожу и что что-то теплое струится по моей шее. Лоркан провел рукой по моей щеке, удивив меня. Я, не задумываясь, отпрянула от его прикосновения. Его брови нахмурились, когда он наклонил мою голову.

– У тебя кровотечение. Возможно, понадобятся швы. Ты нормально видишь, в глазах не плывет? Тебя не тошнит? – Я покачала головой. Сотни вопросов пронеслись в моей голове, но ни один не сорвался с моих губ. – У тебя нет других ран?

Я снова покачала головой. Мой взгляд переместился с Лоркана на неподвижно лежащего на земле мужчину.

– Он?..

Я не думала, что он мертв, но должна была переспросить.

– Нет, пока нет. Мне нужно допросить его, прежде чем он умрет.

Я кивнула. Конечно. Это имело смысл. Может быть. Хотя сейчас уже ничто не имело смысла.

– Я позвоню брату, а потом отведу тебя домой.

– Я не могу пойти домой в таком виде. Мама будет очень волноваться, если я появлюсь с кровью на голове.

– Я отведу тебя к себе и обработаю раны, а потом ты сможешь вернуться к матери, – сказал Лоркан. В его голосе звучали эмоции, которые я не могла расшифровать.

Он отошел от меня на пару шагов, и я чуть было не попросила его вернуться, но вместо этого обхватила себя руками.

– Балор, я поймал парня. Пошли кого-нибудь сюда, чтобы присмотреть за ним, пока у меня не появится время допросить его.

Выражение лица Лоркана еще больше напряглось от слов брата.

– Нет. Эйслинн здесь, со мной. Мне придется отвезти ее домой, так что пришли кого-нибудь.

Лоркан отключился, потом сел рядом с нападавшим и порылся в его карманах. Он нашел сотовый телефон, небольшой пистолет, еще один нож и немного денег. Он проверил шею, руки и икры мужчины. Может быть, на предмет какой-нибудь татуировки, которая выдала бы, кто натравил его на меня.

Не уверена насчет того, кто именно хотел причинить мне вред, а может, и убить, но сейчас меня больше всего занимал не этот вопрос. Почему Лоркан спас меня и почему он знал, что меня нужно спасать?

Я дрожала от холода. Лоркан посмотрел на меня, потом поднялся на ноги и подошел ко мне. Он снял свой черный пуховик и накинул его мне на плечи. Под пуховиком на Лоркане был надет белый шерстяной свитер. За все время, что мы провели в Нью-Йорке, я ни разу не видела на нем ничего подобного. Может быть, он купил его в магазине перед Рождеством. В уютном свитере из овечьей шерсти он выглядел еще более внушительным, но в то же время и более привлекательным.

– Тебе не будет холодно?

– Я в порядке, – проворчал он. – Надень куртку как следует. Ты дрожишь. – Я просунула руки в рукава и застегнула куртку. От нее пахло туалетной водой Лоркана. Конечно, она была слишком велика для меня. – Дай мне посмотреть на твой затылок. Я хочу убедиться, что ты не теряешь слишком много крови.

Я повернулась к нему спиной. Лоркан включил фонарик на телефоне, чтобы проверить мою рану. Я чувствовала только тупую пульсацию, но не боль. Лоркан раздвинул мои волосы, и тогда я вздрогнула.

– Это небольшой порез. Двух лейкопластырей будет достаточно. Но из-за волос лучше наложить швы.

Я обернулась, потому что мне нужно было видеть лицо Лоркана, и он выключил фонарик.

– Почему ты здесь? – прошептала я.

Челюсть Лоркана сжалась, а затем появилась снисходительная улыбка.

– Чтобы спасти твою хорошенькую задницу. Ты бы предпочла, чтобы я этого не делал?

Я покачала головой. Я все еще была слишком потрясена, чтобы злиться.

Раздались шаги, и Лоркан выпрямился, его рука потянулась к пистолету в заднем кармане.

– Лоркан? – позвал мужчина.

Поза Лоркана стала расслабленнее.

– Мы здесь. Все чисто.

В переулок вошли двое мужчин. Они приветственно кивнули Лоркану, а затем мне, прежде чем подхватить мужчину без сознания.

– Балор пришлет тебе подробную информацию о том, куда мы его везем, и ты сможешь присоединиться к нам, когда будешь готов, – сказал мужчина постарше, который до этого позвал Лоркана по имени.

– Хорошо.

Не говоря больше ни слова, мужчины поволокли бессознательного мужчину за руки, оставив меня наедине с Лорканом. При этом никто и глазом не моргнул. Казалось, что люди просто тащат домой пьяного друга – обычное дело.

– Нам придется возвращаться пешком, – сказал Лоркан.

Положив руку мне на поясницу, он вывел меня из переулка. Я последовала за ним, не понимая, куда он меня ведет. Мое замешательство только усилилось, когда мы приблизились к моему дому.

– Лоркан, я не могу пойти домой в таком состоянии.

– Я веду тебя в другое место.

Он не стал уточнять, куда именно, и когда мы свернули к «Купеческой арке», мое замешательство достигло пика. Но он не повел меня к моей двери, а подошел к зданию напротив и отпер дверь. Лоркан пропустил меня в узкий подъезд. Там было темно и пахло мочой.

– Нам на второй этаж.

Я сделала первый шаг, но голова у меня внезапно закружилась. Лоркан вовремя оказался за моей спиной, чтобы поддержать. Я ухватилась за перила и медленно поднялась по лестнице. Если бы я не чувствовала себя дурно, я бы засыпала Лоркана вопросами, но мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы преодолеть чертову лестницу. Лоркан отпер дверь на втором этаже и пригласил меня войти. Это была крошечная однокомнатная квартира со спальным диваном, мини-кухней, столом и складными стульями. Я подошла к узкому окну, из которого хорошо просматривались «Купеческая арка», моя входная дверь и окно нашей кухни.

Лоркан копошился у меня за спиной. Может, он все объяснит? Мне явно не хватало его согревающего присутствия, несмотря на то, что я решительно этому сопротивлялась.

– Сейчас я очищу рану и заклею пластырями. Если они отвалятся, ты можешь обратиться к врачу и наложить швы.

Он убрал мои волосы в сторону, а затем что-то холодное коснулось моего затылка. Я зашипела от жжения.

– Как долго ты живешь в этом месте?

– Пару дней, – ответил Лоркан. Его голос не выдал никаких эмоций. Его пальцы прижали мою рану, затем он сказал: – Готово.

Я тут же повернулась, желая увидеть его лицо, хотя его выражение тоже было сдержанным.

– Тебе не кажется странным, что ты живешь в квартире напротив меня и оказываешься рядом, когда на меня нападают? Что происходит? Это моя жизнь. Я заслуживаю знать, если мне угрожает опасность.

– Конечно, заслуживаешь. Как минимум потому, что сегодня вечером на тебя все-таки напали. Но ты под защитой.

Я покачала головой, не зная, что на это ответить.

– Значит, ты проделал весь путь из Нью-Йорка в Дублин, чтобы защитить меня?

– Я собирался отпраздновать Рождество с семьей. Но полученная недавно информация заставила меня отменить эти планы и понаблюдать за тобой.

Значит, моя интуиция не подвела. Лоркан действительно преследовал меня. Но и нападавший тоже. По коже побежали мурашки.

– Зачем ты приехал? Ты отослал меня. У тебя есть все основания желать мне смерти. Но сегодня ты защитил меня.

– Ты все еще моя жена.

– Ты прогнал меня.

– Это дало некоторым повод думать, что ты больше не под моей защитой. Надеюсь, мои сегодняшние действия показали им их ошибку.

– Кто они? Кто хочет навредить мне?

– Я не узнаю этого, пока не допрошу нападавшего.

– А что с Финном, он в опасности, а мама?

– Я допрошу нападавшего и тогда узнаю больше. Но ни Финн, ни твоя мама, ни ты не в опасности. Даже когда я вернусь в Нью-Йорк, кто-то будет следить за тобой, пока мы не убедимся, что опасность миновала.

– Это из-за Имоджен? Я думала, она в безопасности.

– Эйслинн, я не узнаю, пока не развяжу язык тому засранцу. Но знаешь, некоторые люди просто не любят, когда по отношению к ним проявляют любопытство, а ты была назойливой со своими звонками в офис на причале в Майами. Многие люди, у которых там стоят яхты, избегают внимания.

Я подошла к дивану и опустилась на него. Я закрыла лицо ладонями, потрясенная всем случившимся и тем, что оно открыло.

Дядя Гулливер был прав. Я не могла просто так вернуться к прежней жизни. По многим причинам. Потому что мне не позволят. Потому что я изменилась. Потому что часть меня жаждала вернуться в Нью-Йорк, и жажда усиливалась, когда Лоркан был со мной в одной комнате. Он спас меня сегодня. Хотя так от меня можно было бы легко избавиться, не запачкав руки кровью.

Мне захотелось плакать. Диван заскрипел и прогнулся, затем Лоркан коснулся моей спины.

– Тебе не нужно бояться. Ты все еще Девани, и я позабочусь о том, чтобы все об этом знали.

– А что будет, когда я перестану быть Девани? Люди перестанут желать мне зла?

Лоркан подставил палец под мой подбородок, заставляя поднять лицо.

– Это не имеет значения. Ты моя жена.

Я смотрела ему в глаза, пытаясь понять, что за человек передо мной. Он с легкостью одолел высокого и громоздкого нападавшего и, судя по всему, мог бы убить его. Лоркан тоже должен был прекрасно понимать это. Обидеть меня ему ничего не стоило, но он никогда этого не делал, по большому счету. Даже несмотря на мои ошибки. Не задумываясь, я потянулась к Лоркану, ища его успокаивающих прикосновений.

Глава 29

Лоркан

Глаза Эйслинн закрылись, когда она наклонилась ко мне. Это была плохая идея.

По разным причинам.

Я обхватил ее лицо и прижался губами к ее губам. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз целовал ее. Сколько бы удачных попыток забыть свою жену я ни предпринимал, сейчас все сошло на нет.

Мой язык раздвинул ее губы, и я притянул ее к себе, одной рукой обхватив ее талию и устроив у себя на коленях. Эйслинн подчинилась, ее тело было мягким и податливым.

Мы целовались так очень долго. Все во мне жаждало зайти дальше, и я чувствовал, что Эйслинн тоже этого хочет. Я гладил ее по спине и медленно спускался вниз, пока мои руки не нашли ее попку.

Эйслинн нуждалась в этом. А я?

Я мечтал об этом с тех пор, как отправил ее обратно в Ирландию. Эйслинн лишила меня возможности выбора, когда ее пальцы нашли молнию моих брюк и потянули бегунок вниз, чтобы она могла касаться моего члена через нижнее белье. Я просунул руку под ее юбку и проделал дырку на колготках, затем мои пальцы скользнули под ее трусики. Я подавил стон, почувствовав ее жар и возбуждение. Мы целовались и прижимались друг к другу, Эйслинн по-прежнему лежала у меня на коленях. Наши тела были почти сплетены воедино.

– Мне нужно, чтобы ты была еще ближе, – прошептал я.

Эйслинн отрывисто кивнула и освободила мой член из своей хватки. С моей помощью она приподнялась и направила мой конец в себя. Мы оба выдохнули, когда она медленно опустилась на мой член. Ее влагалище было тугим и горячим, и она не спешила, что делало ощущения еще более интенсивными. Она остановилась, когда мой член вошел в нее примерно на две трети, и начала двигать бедрами. Я наклонил ее голову, чтобы углубить поцелуй, позволяя ей самой определять темп.

Чувствуя, как приближается оргазм, я протянул руку между нами, чтобы коснуться клитора Эйслинн. Она мягко оттолкнула мою руку и покачала головой. Она начала крутить бедрами, двигаясь быстрее, и тогда я позволил себе расслабиться, находясь внутри нее. Прижавшись лицом к моему плечу, она обвила руками мою шею.

Она замерла, и я тоже.

Это ощущение было более интимным, чем все наши предыдущие встречи, и это пугало меня до смерти.

– Ты не кончила, – прохрипел я в конце концов.

– Я не стремилась. Я хотела, чтобы было по-другому.

По-другому.

Я не стал спрашивать, что именно она имела в виду. Я знал, потому что тоже этого хотел.

– Можно я останусь на ночь?

Я кивнул.

Мы растянулись на диване, и вскоре Эйслинн задремала. Я взял ее телефон и отправил сообщение Эйфе от ее имени, сообщив, что проведу ночь в другом месте. Я знал, что Эйслинн не хотела бы тревожить свою мать без необходимости.

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Это ошибка. Ты должна забыть Лоркана. Не позволяй ему заманить тебя обратно».

Я испытал странное чувство облегчения от того, что Эйфа не могла представить, что Эйслинн проведет ночь с кем-то, кроме меня.

Я на мгновение растянулся рядом с Эйслинн и закрыл глаза, вдыхая ее сладкий аромат. Но вскоре моя расслабленность сменилась злостью. Я злился на себя. Не хочу даже представлять, что скажет Симус, если узнает о произошедшем.

Я наслаждался своей женой. Хотя секс ничего не значил. В прошлом я часто трахал женщин, которые были мне безразличны.

Проклятие. Сейчас все было по-другому. Хотя это не имело значения. Через пару дней я вернусь в Нью-Йорк, а Эйслинн останется здесь.

Я завел будильник на мобильном Эйслинн. Утром ее матери нужно было на работу, поэтому Эйслинн должна была позаботиться о Финне.

Бросив последний взгляд на спящую жену, я ушел, отчасти надеясь, что вижу ее в последний раз, но понимая, что, скорее всего, не смогу остаться в стороне.

Когда я прибыл на старый склад недалеко от Дублина, где люди Балора удерживали напавшего на Эйслинн, брат уже ждал меня. Его взгляд, выражавший легкое неодобрение, когда я вошел в обширный зал, заваленный деревянными ящиками, заставил меня насторожиться.

– Где он? – спросил я.

– В подсобке, но сначала я хотел бы поговорить с тобой.

Я остановился рядом с ним, постепенно закипая от того, как он сверлил меня взглядом.

– В чем дело?

– События последних нескольких недель и то, что произошло сегодня, вызвали у меня любопытство. Я навел справки, и, похоже, твоя жена могла коммуницировать с полицией. Вот почему ты отослал ее.

– Тебе нужно научиться не вмешиваться в мои дела. То, что происходит в Нью-Йорке, тебя не касается, и не говори, что это может негативно повлиять на бизнес здесь.

Балор выслушал мою тираду, не дрогнув. Его способность сохранять спокойствие всегда приводила меня в бешенство.

– Твоя жена – это твое дело. Но если она свяжется с полицией здесь, в Ирландии, это может привести к неприятным последствиям.

– Я не хочу, чтобы ты к ней прикасался, Балор.

– Это твое дело. Но если она обладает какими-то ненужными знаниями о наших делах, мы должны быть уверены, что она будет держать язык за зубами. В случае если ты не хочешь иметь с ней ничего общего… – я чувствовал по его голосу, что он ни на секунду не поверил в это, – …мы все равно должны держать ее под контролем. И даже если ты решишь дать своему браку еще один шанс, тебе нужно знать, что с ней происходит.

Я стиснул зубы, но знал, что он прав.

– Что ты предлагаешь?

– Я попрошу Эдди проверить ее. Она будет напугана после нападения и поймет, что все еще в опасности. Он сыграет на ее страхах и попытается предложить ей защиту и шанс избавиться от фамилии Девани.

Эдди был одним из наших знакомых в дублинской полиции. Я коротко кивнул, затем повернулся и направился в подсобку. Не успел я и глазом моргнуть, как снова услышал голос Балора:

– Я так и не использовал свой шанс. Если ты думаешь, что она твоя, не упускай ее. Но только после того, как убедишься, что больше не осталось никаких подводных камней.

Свой шанс на любовь – вот что он имел в виду. Я направился в комнату, где двое мужчин наблюдали за мужиком, напавшим на Эйслинн. Он был привязан к стулу. Его упрямый взгляд говорил о том, что его научили стойко переносить пытки.

Посмотрим, сколько он выдержит. Мне нужна была информация, и я ее получу. Его оказалось очень трудно раскусить, а то, что он рассказал, вряд ли стоит упоминать. Череда нецензурных выражений выдавала в нем русского, но единственная информация, которую он раскрыл о пославших его людях, заключалась в том, что он нашел на пороге своего дома в Лондоне посылку с деньгами и инструкциями – якобы это был его обычный способ получения заказов от клиентов. Я в это не поверил. Может, он и работал так иногда, но у меня было ощущение, что в этот раз все было иначе. Разочаровавшись, я в конце концов убил его ударом ножа в сердце.

Я снова позвонил Сергею. Он ответил сразу же, несмотря на поздний час в Нью-Йорке.

– Лоркан, друг мой, чем обязан столь позднему звонку?

Меня немного раздражала его манера фамильярного общения, но ради приносившего столько денег нового бизнеса можно было и потерпеть. Возможно, «Пятилистный клевер» в конце концов сможет вести дела и без русских, но тогда, вполне вероятно, начнется новый передел территории.

– Я в Дублине на каникулах, и, к сожалению, мне пришлось убить русского киллера, который напал на мою жену.

– Печальные новости. Вы с женой воссоединились?

Мои губы скривились, но я сдержал неприятный комментарий.

– Моя жена находится под защитой «Пятилистного клевера». Каков бы ни был статус наших отношений. А русские убийцы-контрактники обычно связаны с «Братвой».

– Могут быть, но не все.

– Вы позволяете людям отбирать у вас бизнес?

– Нет. Откуда этот убийца? Я могу сказать, что он не был одним из моих людей, и я сомневаюсь, что он был с моей территории.

– Он работал в Лондоне.

– У меня нет прочных связей с тамошним паханом, так что если тебе нужна информация, придется связаться с ним. Но боюсь, это будет сложнее, чем связаться со мной.

– Ты слышал какие-нибудь новости от Максима? Это может быть связано с Имоджен?

– Сомневаюсь. Максим не стал бы нанимать киллера. Может, это была Имоджен, потому что твоя жена не переставала шпионить. – Он что, специально пытался меня разозлить? Он продолжил, прежде чем я успел сказать что-то еще: – Если это был внештатник, возможно, его нанял кто-то, кого ты не принимаешь во внимание. Возможно, один из членов твоей семьи, потому что твоя жена – опасный источник информации, компрометирующей Девани.

– Следи за словами, – процедил я. – У нас с семьей нет секретов, Сергей.

– Конечно. Я искренне надеюсь, что эта ситуация не повлияет на наш бизнес.

– Нет, если мы сами этого не допустим. Мне пора работать.

Я нажал отбой. Плевать, что это грубо. Сергей пытался настроить меня против моей семьи, а я не мог этого позволить.

Когда я вышел, Балор все еще был на складе.

– Ничего? – догадался он, взглянув на мое лицо.

– Так себе. Он русский, киллер, работал в Лондоне. Может быть, внештатный, но я уверен, что у него есть связи с «Братвой». Я не знаю, почему это было организовано и были ли они замешаны.

Балор кивнул.

– Я связался с Эдди. Он разыщет Эйслинн сегодня. Я дам тебе знать, как пройдет встреча. Ты встретишься с ней перед завтрашним вылетом?

Я должен был рассказать Эйслинн, что мне удалось выяснить на допросе, но если увижу ее сегодня снова, уехать будет еще сложнее. Возможно, я даже решу взять ее с собой, а это было бы глупо, как бы ни прошла сегодняшняя проверка Балора. Я должен был держать ситуацию под контролем, а сейчас Эйслинн слишком часто заставляла меня этот контроль терять.

– Отправь одного из своих людей, чтобы он рассказал ей о полученной информации и чтобы она не беспокоилась.

Балор посмотрел на меня.

– Ты можешь взять ее с собой. Просто чтобы защитить.

– Она останется. Мне пора идти.

Хотя это было не так. У меня не было важных планов на сегодня. Но я не хотел больше обсуждать Эйслинн с Балором.

Я отправился в паб на окраине Дублина, где редко бывали туристы и где я точно не встретил бы Эйслинн. Был уже поздний вечер, а Балор так и не позвонил мне.

Я выпил несколько бутылок пива, но все еще чувствовал себя разочаровывающе трезвым.

– Не возражаешь, если я присоединюсь?

Я оглянулся через плечо и увидел Арана. Он кивнул в знак приветствия хозяину паба, вероятно, тому, кто сообщил ему или Балору о моем местонахождении.

Вот что я всегда ненавидел в Дублине. Я не мог даже поссать без того, чтобы об этом не узнала моя семья.

– Если тебя послал Балор, то вряд ли у тебя хорошие новости, – проворчал я. – Надеюсь, отец не знает о происходящем.

– Только Балор и я. – Аран сел на барный стул рядом со мной. – Новости хорошие, я полагаю. Зависит от точки зрения.

– Выкладывай.

Аран показал два пальца хозяину паба, затем снова повернулся ко мне.

– Твоя жена была довольно груба с Эдди. Не хотела иметь с ним ничего общего. Определенно, никакого сотрудничества. Она сказала ему, что он должен держаться подальше. – Я пожал плечами, как будто это не было важной новостью, но, черт, я почувствовал облегчение. – Нет никаких проблем с тем, чтобы вернуть ее в Нью-Йорк, в твой дом.

– Нет. С ней покончено.

Хозяин паба поставил перед нами два бокала с янтарной жидкостью. Мы с Араном чокнулись и сделали по глотку.

– Мы оба знаем, что это не так.

– Разве я когда-нибудь совал свой нос в твои личные дела?

Аран ухмыльнулся.

– Делай что хочешь.

Остаток вечера мы провели, чередуя виски и пиво, пока Аран не забрал меня к себе домой. Я не хотел возвращаться в квартиру напротив «Купеческой арки». Я все еще был пьян, когда рано утром следующего дня садился на самолет.

Симус выждал ровно неделю после моего возвращения в Нью-Йорк. И сегодня наконец завалился в мой кабинет со своим обычным прищуром.

– Только что с нами связался один из контактов в Майами.

Я откинулся на спинку кресла.

– И? Мисс Киллин вернулась из круиза?

– Да, – сказал Симус. – Пару дней назад ее нашла одна проститутка, Имоджен выбросило на берег.

Я медленно встал.

– Она мертва?

Симус покачал головой.

– Нет. Ее реанимировали, но она впала в кому. Кто-то сильно избил ее, прежде чем бросить в океан умирать.

Я хлопнул кулаком по столу.

– Максим. Мне нужно позвонить Сергею, и… Я должен успеть на ближайший рейс в Майами. Я собираюсь задать несколько вопросов и убедиться, что Имоджен под защитой. Тот, кто пытался ее убить, возможно, захочет закончить начатое.

Что за хрень творилась последнее время? Мы с братьями задействовали все свои связи в Лондоне, чтобы собрать информацию, но сведения лишь подтверждали часть того, что сказал нападавший на Эйслинн. Он был внештатным наемником со связями в «Братве». Это наводило на мысли. Теперь еще и Имоджен оказалась почти мертва. Нужно снова позвонить Балору, чтобы он усилил охрану Эйслинн.

– Один из наших людей сейчас с ней.

– Хорошо. Я выберу двух или трех человек, которые будут охранять ее столько, сколько потребуется.

Симус в задумчивости сузил глаза.

– Ты сообщишь Эйслинн?

– Пока нет. Я хочу сначала увидеть все своими глазами.

Симус посмотрел на меня и кивнул. Я знал, что ему есть что сказать, но он ждал подходящего момента, который, надеюсь, никогда не наступит.

Я начал просматривать в интернете информацию о рейсах, а Симус ушел, чтобы подготовить все к моему отъезду.

Через тридцать минут я схватил сумку с вещами на одну смену, которую всегда держал в офисе, и отправился прямо в аэропорт. Мне удалось занять последнее место в самолете, вылетавшем в Майами через три часа. Симус должен был следить за делами в Нью-Йорке.

В машине я позвонил Сергею.

– Лоркан, я слышал об Имоджен.

– И ты не позвонил мне?

– Я узнал об этом час назад. Ты ведь понимаешь, что мне нужно было сделать несколько звонков, прежде чем поговорить с тобой.

– Звонков Максиму?

– И это тоже. Но это не он бросил ее в океан. Ты не должен пытаться убить его. Это ничем вам не поможет. Имоджен, так сказать, перепрыгнула с корабля на корабль. Она нашла другого идиота, который разбрасывался деньгами, пока она обслуживала его член, но, видимо, тот парень оказался менее покладистым, чем Максим.

Можно ли верить Сергею? Максим не был похож на человека, имеющего опыт убийства, но почти каждый способен убить, если мотивация правильная. Возможно, Имоджен пыталась шантажировать его, грозилась рассказать об измене его жене…

– Кто этот человек?

– Максим не знает его, и я тоже. Думаю, бабла у него побольше, чем у Максима. Сомневаюсь, что она ушла от него, потому что якобы нашла свою настоящую любовь.

– Сейчас я отправляюсь в Майами. Думаю, ты понимаешь, что мне придется переговорить с Максимом.

– Он под моей защитой, Лоркан. Ты, конечно, можешь поговорить с ним, но я должен попросить тебя быть вежливым.

– Не беспокойся.

Я повесил трубку. Вежливость не была моей сильной стороной, но Сергей был важным деловым партнером, а Имоджен мне не особенно нравилась. Тем не менее ради Эйслинн я хотел узнать, что произошло. Я не понимал, почему до сих пор чувствовал себя обязанным ей. Эта женщина сводит меня с ума.

Первой моей остановкой в Майами стала больница, куда доставили Имоджен. На стуле у ее палаты, сгорбившись, сидел парень лет девятнадцати. Я не знал его имени. Но он работал на нас. Симус знал его семью, хотя он не был членом «Пятилистного клевера», по крайней мере пока. Он стоял на вахте почти сорок восемь часов, и это было видно.

– Я тебя сменю, – сказал я.

Он рывком поднялся, потянулся к пиджаку, где, как я предполагал, был спрятан пистолет, но через мгновение узнал меня.

– Мистер Девани. Могу ли я сделать что-нибудь еще?

– Поспи немного. Я позвоню тебе утром, чтобы все обсудить.

Двое моих людей летят в Майами ближайшим рейсом и должны быть здесь через два часа. До тех пор я должен продолжать караулить.

Он кивнул и ушел. К этому времени мое появление привлекло внимание, и медсестра направилась в мою сторону. Она настороженно посмотрела на меня.

– Я не знаю, что происходит, но…

– Я забочусь о пациентке.

Она сузила глаза.

– Она в критическом состоянии.

– Может, вы расскажете мне подробности?

Я вытащил пачку денег и сунул ей в карман. Она замерла.

– Меня нельзя купить.

– Держу пари, у вас двое или трое детей, которые скоро пойдут в колледж. Не торопитесь. Я зять Имоджен и забочусь только о ее интересах. Мне нужно знать, что произошло и кто это с ней сделал.

Она сунула руку в карман, видимо, почувствовав, насколько велика пачка денег. Я только что дал ей пятьдесят тысяч. Этих денег не хватит на колледж для ее детей, но для человека с ее зарплатой это была большая сумма.

– Вы прислали молодого человека, который ее охранял?

– Да. Я хочу помешать тому, кто избил ее до полусмерти, и закончить дело.

Она медленно кивнула, все еще обдумывая мое предложение. Наконец она заговорила:

– Ее сильно избили. Некоторые из ее травм могли быть результатом того, что она упала за борт, но большинство было получено в результате ударов и пинков. Полиция уверена, что она проститутка, потому что она была довольно откровенно одета. На ней были туфли на очень высоких каблуках с ремешками вокруг лодыжек и икр и очень короткое платье. Думаю, полиция не хочет заморачиваться над этим делом.

– Были ли у нее другие травмы, кроме побоев? Следы изнасилования или пыток?

Женщина покачала головой. Она не краснела и не колебалась. Медсестра видела много уродливых вещей, и большинство из них даже не были связаны с преступным миром.

– Нет, мы не смогли определить, но она какое-то время пробыла в воде. Это смывает некоторые следы.

Я кивнул. Вода всегда была хорошим способом избавиться от тела, если все делать правильно. В противном случае происходили подобные вещи. Человек, пытавшийся убить Имоджен, либо действовал в состоянии гнева, либо у него просто не было опыта избавления от тела. Я не мог представить, что даже в диком бешенстве забуду самые важные основы избавления от следов преступления.

– Есть ли шанс, что она очнется?

– Трудно сказать. У нее отек мозга, и она некоторое время была без кислорода. Но мы опять же не можем точно сказать, как долго. Вода на этих берегах недостаточно холодная, чтобы замедлить наступление последствий таких травм. Если она очнется, вполне вероятно, что у нее будет поврежден мозг. Когда она будет в более стабильном состоянии, врачи, вероятно, попытаются провести операцию.

После разговора с медсестрой я вошел в палату Имоджен. Я с трудом мог узнать женщину на кровати. Ее лицо выглядело серым и опухшим, на голове была повязка, волосы напоминали пучки соломы. Цвет повязки был трудноразличим из-за следов крови.

Учитывая, как Эйслинн переживала за сестру, это могло бы ее сломить.

Как только прибыли мои люди, чтобы присмотреть за Имоджен, я покинул больницу и поехал на пристань. Яхта Максима снова стояла на якоре у того же причала. На этот раз с ним были три телохранителя. То ли Сергей не доверял моей выдержке, то ли Максим перестраховывался.

Охранники преградили мне путь, когда я дошел до конца причала. Я сурово улыбнулся им. Если бы не Сергей, я бы надрал им задницы. Мои братья всегда считали, что я не умею себя контролировать, но я уже давно не подросток.

Через пару минут на палубе появился Максим. Выражение его лица было напряженным, почти испуганным. Даже если он испортил свое лицо большим количеством пластических операций, он не был глуп. Он знал, что я найду способ убить его, если захочу. Не зря же «Пятилистник» нанимали для сложных заказных убийств.

– Это был не я.

– Ты был последним, кого я видел с Имоджен. Может, она шантажировала тебя?

Он ухватился за поручни своей яхты. Его обручальное кольцо насмешливо сверкнуло на солнце.

– Моя жена знает о моих связях. Пока у нее есть неограниченный доступ к моим деньгам, а я аккуратен, ей все равно. Мы уже давно женаты. Имоджен не могла меня ничем шантажировать.

Я ему поверил. Но, возможно, его сексуальные предпочтения вышли из-под контроля или он буянил после того, как перебрал с выпивкой. Вариантов масса. И каждый объясняет, почему от тела избавились так неаккуратно.

– Что случилось?

– Мы бросили якорь в Сен-Бартсе, где у меня была встреча со старым деловым партнером. Все вышло из-под контроля. Я провел ночь на его вилле с парой проституток. Когда на следующий день я вернулся на яхту, Имоджен рассердилась, потому что моя рубашка была испачкана губной помадой и от меня пахло другими женщинами. – Он усмехнулся. – Неужели она думала, что я буду верен?

– Продолжай, – выдавил я из себя.

Я не мог долго терпеть его.

– Она сказала, что встретила другого человека, который ценит ее больше. Представляешь? Она искала новый член еще до того, как узнала, что я трахал проституток! – Он покачал головой в отвращении. Мне показалось, что он не имеет права осуждать ее, но я не стал прерывать его разглагольствования. – Наверное, она нашла идиота побогаче, который ко всему прочему еще и пообещал ей вечную любовь.

– Ты не знаешь, кто он?

– Я не стал расспрашивать. Честно говоря, в тот момент я был рад, что избавился от нее. На свете есть девушки, готовые на все, и многие из них доставляют гораздо меньше хлопот, чем Имоджен. Она собрала свои вещи и уехала. Больше я ее не видел. Не знаю, села ли она на другую яхту. Это объяснило бы, почему она оказалась на берегу.

Я кивнул, затем повернулся и ушел. У меня было чувство, что, даже пытая его, я не приближусь к разгадке того, что случилось с Имоджен. Максим был не из тех, кто убивает. Рейс в Нью-Йорк отправлялся на следующее утро. В моем распоряжении оставался один вечер, думаю, успею навести еще кое-какие справки.

Разговор с проституткой, которая нашла Имоджен, не пролил никакого света на то, что случилось, а знакомое контактное лицо в полицейском департаменте Майами оставило мне ту же информацию, что была известна и раньше. Возможно, единственным человеком, который действительно знал, что произошло, была сама Имоджен. Она могла назвать имя нападавшего. При этом было маловероятно, что она проснется, а если и проснется, то еще менее вероятно, что вспомнит произошедшее, но я должен был держать охрану у ее комнаты в течение какого-то времени.

Когда я вернулся в Нью-Йорк, я сообщил Симусу о том, что узнал.

– Ты должен рассказать Эйслинн. Может, она найдет способ перевезти сестру обратно в Дублин. Тогда это больше не будет нашей проблемой.

– У Имоджен недостаточно стабильное состояние. И я сомневаюсь, что у нее была медицинская страховка на случай поездок. К тому же мне кажется, что это наша проблема. Сергей и Максим знают, что Имоджен – моя свояченица. Если я не попытаюсь отомстить за нее, как это будет выглядеть?

Если Эйслинн узнает об Имоджен, она снова влезет в неприятности. Конечно же она будет пытаться расследовать это дело.

– Ты на грани развода. – Симус сделал паузу. Выражение его лица говорило о том, что он сказал это только для того, чтобы спровоцировать меня. Этот ублюдок знал, что я и близко не собирался подавать на развод. – Так ведь?

Я проигнорировал его вопрос. Я не был уверен, что хочу обсуждать детали своего эмоционального состояния даже с лучшим другом. Я презирал себя за слабость в отношении Эйслинн.

– Это дело семьи Девани. Конец дискуссии.

Симус вздохнул.

– Хорошо. Но ты должен рассказать ей о случившемся. Это ее сестра.

– Она захочет ухаживать за сестрой. Будет проводить в больнице сутки, надеяться на чудо и в итоге потратит жизнь на глупые надежды.

– Это ее решение, не так ли? Почему тебя это волнует? Она предала тебя. Честно говоря, я думал, что ты избавишься от нее.

Он наклонил голову и с любопытством посмотрел на меня.

– Давай закончим эту болтовню. Я не в настроении слушать твои психологические бредни. Хоть раз вспомни, что я твой босс, а не просто друг.

Симус пожал плечами:

– Я всего лишь фигурка на твоей игровой доске. – Я знал, что он не будет долго молчать. Сложившаяся ситуация его беспокоила. – Послушай, мне все равно, будешь ли ты сердиться, но я должен сказать вот что. Ты, очевидно, все еще заботишься об Эйслинн, об этом говорит твое настойчивое стремление обеспечить ее безопасность. Так почему бы тебе не рассматривать случившееся с Имоджен как повод начать воссоединение? Теперь ты можешь вернуть Эйслинн в Нью-Йорк, не признаваясь в своих чувствах. Ты сохранишь лицо и получишь то что хочешь: ее. Возможно, этот брак заслуживает еще одного шанса. Она сможет доказать свою преданность в течение следующих нескольких месяцев, а может, и лет.

Я оскалился.

– Балор рассказал тебе все, не так ли?

Симус пожал плечами, как будто это было очевидно.

– Подумай об этом.

Я кивнул, не зная, что сказать. Он был прав. Это был легкий способ вернуть Эйслинн в Нью-Йорк, ко мне. Но стоит ли мне рисковать? И показывать свою слабость?

Неделю спустя я организовал медицинский вертолет, чтобы доставить Имоджен в Нью-Йорк. Ее состояние все еще было близко к критическому, но парни заметили, что вокруг больницы шастают какие-то подозрительные личности. Мои ребята пытались поймать одного из них, но это были профессионалы. Они знали, как скрыться, что заставило меня предположить, что они работают на преступную семью или на кого-то с хорошими связями в преступном мире. Я не думал, что это Сергей. Я надеялся, что это не так. Наше начинание с поддельным оружием показывало многообещающие результаты. Но я не мог гарантировать безопасность Имоджен во Флориде. Это была чужая территория. У меня не было там нужных контактов, и я не мог послать туда достаточное количество людей. Единственным местом, где Имоджен не достали бы люди, пытавшиеся избавиться от нее, был Нью-Йорк.

Она пережила транспортировку, но, конечно, то, что она оказалась в Нью-Йорке, доставляло еще больше хлопот Симусу. И я не мог перестать думать о том, что нужно рассказать о произошедшем Эйслинн. Я не мог перестать думать об Эйслинн. И точка. Ведь она действительно могла вернуться. Я был тем, кто прогнал ее, кто не хотел ее больше видеть, но теперь мысль о том, что она снова будет рядом, заставляла мое сердце пульсировать самым раздражающим образом. Наша встреча в Дублине уничтожила мою решимость. Должен ли я позволить Эйслинн вернуться в мою жизнь? Ради чего? Еще нескольких приятных ночей? Я чувствовал, что она будет не против. Она всегда с трудом сопротивлялась моим прикосновениям. От одной мысли о том, какой мокрой она становилась, когда я трогал и облизывал ее, мой член наливался кровью. Проблема заключалась в том, что я хотел не просто трахаться. Я хотел, чтобы наш брак был таким, каким я всегда его себе представлял.

Глава 30

Эйслинн

Через две недели после Рождества я наконец нашла временную работу: в итальянском ресторане нужна была посудомойка и уборщица на кухню. Это была тяжелая работа, и платили мне мало, но я хотела внести свой вклад в оплату нашей квартиры. И мне необходимо было занятие, способное меня отвлечь. С момента нападения я не переставала следить за тем, что происходит вокруг. По крайней мере, теперь охранники, следившие за мной по приказу Лоркана, всегда давали о себе знать, и я понимала, что они рядом. Это помогало справиться с беспокойством.

Признаться, я была разочарована тем, что Лоркан не сдержал своего обещания и не рассказал о допросе. Вместо этого он послал одного из людей Балора. Когда наутро после нападения прозвенел будильник, я вскочила от страха, дезориентированная и запыхавшаяся. Я не сразу поняла, где нахожусь – это была временная квартира Лоркана, которая давала ему возможность за мной присматривать.

В тот день я работала на автопилоте, потому что должна была функционировать ради Финна.

Я жаждала присутствия Лоркана. Только с ним я чувствовала себя в безопасности. Его люди были слабым утешением. Наша совместная ночь пробудила во мне тоску, которую я пыталась подавить. Я скучала по Лоркану и надеялась, судя по его действиям, что он тоже скучает по мне. Но он вернулся в Нью-Йорк, не сказав ни слова. Возможно, это действительно означало, что все кончено. Может, он просто хотел переспать напоследок.

Жизнь должна продолжаться. А я должна найти способ вернуться в Дублин не только телом, но и душой.

Я не ответила на внезапный звонок вибрирующего в кармане телефона – руки были заняты работой, а голова – рассеянными мыслями. Когда вызов повторился еще три раза, я поняла, что это важно. Я вытерла руки о фартук.

Как только я взяла трубку, кто-то сказал:

– Ваша сестра в больнице в Нью-Йорке.

– Что?

Я едва понимала, что говорит этот человек. Голос был приглушенным, поэтому я не могла сказать, кто это был. Я подумала, что это может быть мужчина, но это могла быть и женщина, имитирующая мужской голос. Через мгновение до меня дошли слова.

– Моя сестра? Где? Почему? Я не понимаю.

Человек назвал мне адрес и отключился. Я моргнула, совершенно ошеломленная. Моя сестра была в больнице в Нью-Йорке? С каких пор? И почему Лоркан не позвонил мне? Может ли кто-то просто так жестоко шутить?

Слишком много всего произошло в прошлом, чтобы я поверила незнакомому голосу. Это могла быть ловушка тех, кто пытался убить меня, или новые происки полиции. С тех пор как я вышла замуж за Лоркана, появление полицейских на улице уже не вызывало у меня того чувства защищенности, которое я испытывала раньше. Я оказалась на темной стороне.

Отбросив фартук и схватив сумочку, я без единого слова покинула ресторан и побежала домой. Даже если я не доверяла сообщению незнакомца, мне нужно было как можно скорее узнать, что произошло. Все равно я бы потеряла работу через пару недель, когда они поняли бы, кто я такая.

Мамы не было дома, а Финн сидел с нашей соседкой.

Что же мне теперь делать? Мне нужно было выяснить, правда ли то, что я только что услышала. Но кому я могла позвонить? О полиции не могло быть и речи. В больнице, скорее всего, тоже не согласились бы информировать меня по телефону без предъявления документов. Тем более, даже если я позвоню в больницу, слухи могут дойти до Лоркана.

Мэйв. Или дядя Гулливер. Это были мои единственные варианты.

Я выбрала Мэйв. Дядя был предан «Пятилистному клеверу», и он бы рассказал о моем звонке Лоркану.

Мэйв взяла трубку после пятого звонка.

– Мэйв, это я, Эйслинн.

Я не звонила ей с тех пор, как Лоркан отослал меня. Она была замужем за Симусом, и я полагала, что ей запрещено поддерживать со мной связь. Теперь я задумалась, не стоило ли попробовать раньше. Мне нравилось проводить с ней время, и я знала, что мы бы стали лучшими подругами, если бы у нас была возможность лучше узнать друг друга.

Я быстро рассказала ей о только что состоявшемся звонке.

Она помолчала, потом пробормотала.

– Это была не я, если вдруг ты думала об этом.

Я действительно думала, что это могла быть она.

– Ты не знаешь, правда ли это? Симус ведь иногда делится с тобой новостями.

Она коротко вдохнула. Я знала, что прошу о многом. Симус доверял ей, а Мэйв любила его.

– Да.

Из меня вырвался взволнованный вздох.

– Спасибо. Огромное спасибо. Прости, что не позвонила раньше.

Я завершила разговор.

Мне нужны были деньги, чтобы улететь в Нью-Йорк. Срочно. Я бросилась вниз по лестнице в «Купеческую арку», где мама работала в дневную смену.

После некоторых раздумий Шон отказался дать мне деньги. Я не знала, что произошло между ним и мамой, но, похоже, он наконец понял, что у него нет с ней шансов.

Я была в отчаянии и позвонила дяде Гулливеру. У меня не было особой надежды, но я не могла позвонить Лоркану. Не после всего, что произошло.

Дядя ответил почти сразу, и снова слова просто вырвались из меня:

– Мне нужны деньги на перелет.

– Хорошо, но только если ты согласишься снова поговорить со мной о своем браке, – сказал он.

Я сглотнула.

– Лоркан отослал меня. Ты сам сказал, что мне повезло, что он не убил меня.

– У меня было время все переосмыслить.

Может, Лоркан сказал ему что-то на исповеди? Может, Гулливер знает о нашем воссоединении в Дублине? О том, как Лоркан спас меня и при этом позаботился о моей безопасности? Мысли кружились в моей голове, как торнадо. Я старалась не думать о мотивах Лоркана, потому что это только разжигало мою собственную тоску.

– Я поговорю с тобой, пойдет?

– Я дам тебе данные своей кредитной карты. Никакого бизнес-класса.

Я рассмеялась. Я бы и не мечтала об этом. Я была так счастлива, что он согласился мне помочь. Меня осенило. А не дядя ли это звонил? Это казалось маловероятным, но моя жизнь превратилась в череду событий, в которые невозможно поверить.

Через час у меня уже был билет на самолет, я должна была вылететь завтра утром. Я с ужасом ждала прощания с Финном, особенно потому, что не могла сказать ему, почему уезжаю.

Он оказался более понимающим, чем я ожидала.

– Ты помиришься с Лорканом?

Я выдохнула. Он не переставал упоминать имя моего мужа. Парень скучал по нему, и я тоже. Лоркан был грубым и дерзким, но в нашем общении я чувствовала искру, которой мне не хватало в моей жизни до него, и он хорошо относился к Финну.

– Я поговорю с ним, хорошо?

– Хорошо, – прошептал он и прижался ко мне перед сном. – Ты скоро отвезешь меня в Нью-Йорк?

Я слышала его тоску. Я и не подозревала, как сильно ему там нравится.

– Я сделаю все возможное.

И теперь я должна была это сделать, потому что пообещала ему. Я не была уверена, что буду связываться с Лорканом, особенно потому, что злилась на него. Он ни слова не сказал мне об Имоджен, да еще и оставил меня одну в той кровати после нашего воссоединения. Но сейчас было не время беспокоиться об этом. Мне нужно было ехать в Нью-Йорк и увидеться с сестрой.

Из аэропорта я поехала прямо в больницу. Мне удалось проскользнуть мимо регистратуры. Мне не хотелось объяснять, почему я там оказалась. Номер палаты я знала от своего тайного собеседника.

Когда я завернула за угол коридора, где находилась палата, я замерла. Один из людей Лоркана, которого легко было узнать по татуировке в виде пятилистного клевера, выглядывавшего из-под рукава рубашки, сидел на стуле возле двери. Он что-то читал в своем телефоне и пока не замечал меня. Мое сердце заколотилось, и я ускорила шаг, прижимая к груди сумочку. Наконец он поднял глаза, и на его лице отразилось узнавание, а затем неуверенность. Он встал и шагнул к двери.

Ужас поселился в глубине моего живота. У меня было нехорошее предчувствие.

– Миссис Девани, – сказал охранник. – Что вы здесь делаете?

Я сузила глаза.

– Кто за этой дверью?

– Этот человек не представляет интереса.

– Если бы этот человек не представлял интереса, Лоркан не стал бы ставить охранника перед его дверью! – прорычала я. – Пропустите меня.

– Я не могу.

– Как вас зовут?

– Корбин.

– Пропустите меня, Корбин, сделайте это прямо сейчас или позовите моего мужа, потому что я не уйду, пока не увижу, кто находится за этой дверью.

Он позвонил Лоркану. Меньшего я и не ожидала. Люди Лоркана никогда не пошли бы против его прямых приказов, а он, очевидно, приказал Корбину не пускать меня в палату сестры.

– Может, присядете? – Корбин указал на стул, который сам занимал раньше.

Новая волна гнева захлестнула меня, но я подавила ее. Он выполнял приказы, потому что так предписывали суровые правила клана «Пятилистника». Я не собиралась срываться на этом человеке. Но скоро здесь появится тот, на кого я не прочь наброситься, и тогда будет видно, сколько во мне ярости. Я знала, что должна пока сдерживать себя. Лоркан затаил на меня обиду, и его вспыльчивость была опаснее моей.

Десять невыносимых минут спустя Лоркан завернул за угол, широкоплечий и одетый в костюм, как будто я оторвала его от деловой встречи. Его выражение лица было невозможно прочитать. Я сжала руки в кулаки, подавляя желание броситься к нему и ударить. Сердце тоже заколотилось, но я предпочла все это проигнорировать.

Лоркан кивнул Корбину, и тот, взяв трубку, удалился.

– Эйслинн, что ты здесь делаешь? Разве я не ясно выразился, когда отправил тебя домой?

Я нахмурилась.

– Мы оба знаем, почему я здесь. И твои сигналы не так ясны, как ты думаешь. Наша совместная ночь в Дублине вызвала некоторое недопонимание. Ты позволишь мне войти или попытаешься остановить меня, как это сделал Корбин?

Он проигнорировал мое замечание о нашей ночи, даже глазом не моргнув. Либо это не имело для него значения, либо он очень старался, чтобы так казалось. Мне не хватало проницательности, чтобы считать его нынешнее поведение.

– Это нельзя назвать попыткой. Я бы в любом случае остановил тебя, – прошептал он глубоким голосом, от которого у меня по спине всегда пробегала дрожь, особенно когда он говорил о грязных вещах.

– За этой дверью находится Имоджен, не так ли?

Лоркан посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Некоторые двери должны оставаться закрытыми.

Я ткнула пальцем ему в грудь, переполненная гневом и беспокойством. Сдерживать себя дальше казалась невозможным.

– Нет, если за этой дверью моя сестра.

Лоркан испустил долгий вздох, затем шагнул вперед и открыл дверь.

– Я делал это для твоего же блага.

Неужели? Он явно был зол на меня. Я проигнорировала его замечание и шагнула в комнату, в центре которой стояла односпальная кровать, окруженная аппаратами, к которым была подключена бледная фигура. В глубине души я знала, что это Имоджен, но узнавала ее с трудом. Она была тенью той сестры, которую я видела в последний раз. Она была худой, гораздо худее, чем я когда-либо видела, а ведь она перепробовала все диеты на планете в своем стремлении стать моделью. Ее впалые щеки были широко растянуты из-за дыхательной трубки, исчезающей между потрескавшимися губами. Ее светлые волосы были спутаны, а с левой стороны сбриты, и теперь там виделся длинный шрам. Из него выходили трубки, отводящие какую-то жидкость из ее головы. Меня охватила тошнота. На всем ее теле все еще виднелись следы синяков. Я приблизилась к ней, совершенно сбитая с толку тем, что моя амбициозная сестра так безжизненна, что от нее осталась лишь оболочка.

Я схватила ее руку. Несмотря на то, что она выглядела мертвой, рука была теплой. Ее грудь медленно поднималась и опускалась. Я сглотнула, преодолевая комок в горле.

– Что случилось? – прохрипела я. – Ты сказал, что мужчина, с которым она была, не причинит ей вреда, потому что он знал, что ты – зять Имоджен. Ты сказал, что он не склонен к насилию. Но, по всей видимости, это не так.

В моем голосе появились истерические нотки, но я ничего не могла с собой поделать. Последние двадцать четыре часа были слишком тяжелыми. Я совсем не спала.

Краем глаза я заметила, как Лоркан подошел ближе. Часть меня хотела снова послать его, но мне нужны были ответы. И я не хотела оставаться одна. Имоджен не было здесь с нами в привычном смысле.

– Я провел собственное расследование. Ничто не указывает на то, что виновен ее первоначальный спонсор. Похоже, она нашла нового папика с еще большими деньгами в Сент-Бартсе. Она перебралась на его яхту, и это последнее, что мне удалось выяснить. Каким-то образом она оказалась выброшенной на берег в Майами.

Все могло произойти именно так. Имоджен нередко бросала какого-то мужчину ради лучшего варианта.

– Они жестоко избили ее, прежде чем бросить в океан. Ей повезло, что проститутка нашла ее ранним утром. Она собиралась сделать минет одному из мужчин на пляже.

На меня навалилась тоска, когда я представила, как Имоджен безжизненно плавает в океане, выброшенная туда как мусор, как будто она была чем-то, от чего можно избавиться без капли сожаления.

– Твоей сестре повезло, что та шлюха попросту не закрыла на это глаза. Большинство из них хотят избежать неприятностей, а полумертвая женщина обычно становится причиной множества неприятностей. Ее клиент удрал, а она вызвала полицию и «Скорую помощь».

Я с трудом дышала из-за комка в горле.

– Из-за травмы головы ее череп пришлось вскрыть, чтобы снять давление. С тех пор она находится в вегетативном состоянии. Ее зарегистрировали под именем Джейн Доу[13]. Они думали, что она проститутка, которую избил клиент. По счастливой случайности один из моих знакомых в Майами следил за такими случаями. Я предпочитаю быть подготовленным к такого рода инцидентам.

– Когда ты узнал о случившемся?

Я провела большим пальцем по сухой руке Имоджен. Возможно, она чувствовала мое присутствие. Она не умерла, значит, должна быть где-то рядом.

– Около десяти дней назад. Ее нашли за пару дней до того, как мне позвонили.

Я еще раз погладила Имоджен, а затем осторожно положила ее руку на кровать. Я вышла из комнаты, не сказав ни слова. Лоркан последовал за мной и закрыл дверь. Я была близка к тому, чтобы разрыдаться до потери сознания. Как я расскажу об этом маме? Она подозревала самое худшее, и я тоже. Хотя Имоджен не погибла, ее жизнь висела но волоске. И что будет с Финном?

О, Финн. Стоит ли мне вообще что-то говорить ему?

Он перестал спрашивать об Имоджен. Может, мне просто позволить ему жить в неведении?

Лоркан

Я знал, что будет после того, как Эйслинн выйдет из палаты. Я чувствовал, как гнев накатывает на нее волнами.

Как только дверь закрылась, она набросилась на меня:

– Ты не имел права скрывать от меня правду! Имоджен – моя сестра. Ты знал, что я ищу ее уже несколько месяцев, и не удосужился сказать мне, что она находится в больнице прямо за углом от тебя и борется за свою жизнь!

– Имоджен не борется за свою жизнь. Она на пороге смерти. Врачи ясно дали понять, что ее шансы когда-нибудь очнуться невелики. Но даже если она проснется, она уже не будет той Имоджен, которая жила с тобой и твоей мамой в Дублине. Ее искалечили до кровавого месива.

Эйслинн вздрогнула, и ее лицо еще сильнее налилось краской, а глаза вспыхнули от ярости.

– Ты не имел права скрывать это от меня!

– Я хотел уберечь тебя от суровой правды.

Ее зеленые глаза наполнились слезами. Я чуть было не потянулся к ней, но понял, что она просто оттолкнет меня. Мне даже не стоило думать о том, чтобы утешить ее. Когда Корбин позвонил, я был застигнут врасплох, так как близость с Эйслинн вызвала в моем теле и сердце те ощущения, которые я презирал. Я знал, что ничего хорошего от возвращения Эйслинн в Нью-Йорк не будет.

– Мне не нужна защита от правды! Я могу с ней справиться. Это лучше, чем неопределенность.

– Но неопределенность все равно останется, Эйслинн. Теперь ты застрянешь на одном месте, как и твоя сестра, потому что у тебя будет надежда, хотя она и тщетна. Ты отложишь собственную жизнь, чтобы помочь сестре, даже если ее уже не спасти.

– Ты меня не знаешь. Но даже если ты прав и я проведу следующие несколько недель или месяцев у больничной койки сестры, это будет мое решение, а не твое. Ты не должен был принимать это решение за меня.

– Может быть.

– Не говори так, будто тебя это действительно волнует! – прошипела она. – Ты ненавидишь меня за то, что я тебя предала. Разве ты не должен злорадствовать, видя мою боль?

Я натянуто улыбнулся.

– О, я должен, и поверь мне, я в ярости, что не чувствую этого, но ты каким-то образом забралась под мою гребаную кожу, и я не могу тебя оттуда выцарапать. Может, ты забыла, что я отправился в Дублин, чтобы спасти тебя? Если бы я желал тебе боли, то не стал бы этого делать.

Она смотрела на меня со смесью надежды и ужаса. Она сделала шаг назад, но не от страха.

– Я не могу думать об этом сейчас. Я устала, мне грустно, я в отчаянии, мне так страшно. У меня нет сил сейчас иметь дело с тобой, с твоими играми. Да я и не хочу. Мне нужно заботиться об Имоджен. Мне нужно понять, что делать дальше. Мне… – Она замолчала, в ее глазах ярко блестели слезы.

– А как же Финн? А твоя мама? Разве им ты не нужна? Тебе следует вернуться в Дублин. Я позабочусь о том, чтобы Имоджен была защищена и о ней позаботились.

– Они поймут. Я не уеду. Я не могу. Мне плевать, если ты хочешь, чтобы я уехала из этого города. Мне все равно, если ты будешь угрожать мне, пытать меня, насиловать – я останусь, пока Имоджен не будет перевезена в Ирландию.

О, да, я много чего хотел сделать с Эйслинн, но ей бы это понравилось, хотя в моем перечне не было столько жестокостей. И пропади оно все пропадом, я не хотел, чтобы она уезжала. Я хотел, чтобы Эйслинн осталась в Нью-Йорке. Чтобы она осталась в моей квартире, в моей постели. Я не доверял ей, но был готов попробовать спасти этот обреченный брак. Доверие можно построить, причем с обеих сторон. Она отказала ирландской полиции, когда Эдди обратился к ней. Это был первый шаг. Я был готов делать один маленький шаг за другим. Мой отец говорил, что брак – это работа.

Я был таким идиотом, когда дело касалось Эйслинн.

– Она не настолько стабильна, чтобы лететь через океан, Эйслинн. Будь благоразумна. Могут пройти годы, прежде чем она умрет. Здесь у нее первоклассная медицинская помощь. Ее переезд только создаст ненужный риск. К тому же она хотела жить в Нью-Йорке, так что, возможно, тебе стоит просто оставить ее в покое.

– Она хотела жить в Нью-Йорке, чтобы стать знаменитой моделью. Она не хотела быть избитой до полусмерти и бороться за свою жизнь. Не притворяйся, что знаешь, чего она хочет, и не притворяйся, что тебе не все равно. – Эйслинн тяжело сглотнула и встретила мой взгляд. – Ты позволишь мне остаться?

Мое сердце заколотилось, но я скрыл свое волнение.

– Да, но только при одном условии. – Она напряглась. – Я хочу, чтобы ты осталась в моей квартире. Ты все еще моя жена и поэтому должна оставаться со мной.

Она поспешно выдохнула.

– Ты прогнал меня как предательницу. Разве людей не смутит, что ты позволил мне вернуться?

– Лишь очень немногие знают о твоих делах с полицией. Для всех остальных я просто устал от твоих выходок.

Она наклонила голову, словно пытаясь понять мои мотивы. Я опасался, что ей это удастся.

– Хорошо. Если так нужно, я останусь с тобой.

Она быстро отвела взгляд, прежде чем я успел прочитать эмоции в ее глазах.

– Мне нужно позвонить маме. Она должна знать обо всем.

– Они с Финном могут прилететь. Я оплачу перелет и гостиницу, или они могут остаться с нами. Мы же семья.

Она покачала головой, впившись зубами в нижнюю губу.

– Сомневаюсь, что мама считает тебя семьей. Она так боролась за то, чтобы оградить нас от Девани. Мой брак с тобой не стал для нее поводом для радости, поверь мне.

Я натянуто улыбнулся.

– Я не обязан ей нравиться. Я не всем нравлюсь. Но мы – семья, и ничто этого не изменит, милая Эйслинн.

Она с любопытством посмотрела на меня.

– Не думала, что когда-нибудь еще услышу от тебя это обращение.

Я тоже не думал, но Эйслинн обвела меня вокруг пальца.

– Скажи, если мне все-таки нужно будет забронировать билеты на самолет, когда поговоришь с матерью. Я уверен, что Финн хотел бы вернуться в Нью-Йорк.

Мне захотелось поцеловать ее, почувствовать ее тело под своим, но я отбросил эту мысль. Мне нужно было взять себя в руки.

– Корбин присмотрит за тобой. Если я тебе понадоблюсь, достаточно одного звонка.

Я уже повернулся, чтобы уйти, когда снова раздался голос Эйслинн, тихий, но твердый:

– А как насчет тех, кто сделал это с Имоджен? Ты попытаешься их найти?

Я сделал паузу и посмотрел через плечо на жену.

– Я делаю все возможное и не только из-за твоей сестры, так как тот, кто сделал это с Имоджен, может быть связан и с нападением на тебя. Но, боюсь, только Имоджен может пролить свет на личности нападавших.

В глазах Эйслинн мелькнуло сомнение, но в ее голосе оно не отразилось.

– Я хочу, чтобы они понесли наказание за то, что сделали с Имоджен.

– У меня нет привычки работать с правоохранительными органами, – сказал я, хотя знал, что она имела в виду совсем другое. Эйслинн была хорошим человеком, но даже у хорошего человека есть черта, переступив которую он может совершить плохой поступок.

– Я не это имела в виду, Лоркан, – резко прошептала Эйслинн.

Она преодолела расстояние между нами и остановилась прямо передо мной.

– Я хочу, чтобы ты наказал их за то, что они сделали. Я хочу, чтобы они поплатились жизнью.

Я коснулся ее щеки. Она не отстранилась. Я использовал все свои связи, чтобы собрать информацию, но Сент-Бартс был явно вне моей досягаемости. Приходилось полагаться на информацию от Сергея, а она была скудной. Либо из-за того, что он больше ничего не знал, либо потому, что защищал кого-то высокопоставленного. Если я начну пытать людей, находящихся под их защитой, у нас будут большие проблемы с «Братвой».

– Если я когда-нибудь найду виновных, то выберу для них справедливое наказание, раз ты этого хочешь.

Если эти люди были связаны с нападением на Эйслинн, то они удостоятся особого отношения от меня.

– Да.

– Тогда будем надеяться, что Имоджен проснется. Только она может рассказать, что произошло.

Эйслинн кивнула и, отойдя, направилась в больничную палату сестры. Я завернул за угол, где обнаружил Корбина, который явно подслушивал наш разговор. Он выпрямился, готовый к моим приказам.

– Останься и присмотри за ней. Я не хочу, чтобы Эйслинн уходила одна. Я пришлю кого-нибудь за ней.

– Сделаю.

Я вышел из больницы и позвонил Симусу, хотя и знал, что он скажет.

– И?

– Эйслинн вернулась и злится на меня.

– Я же говорил, что так и будет. Ты должен был ей обо всем сказать. Ты отправишь ее обратно в Дублин?

– Пока нет.

– Значит, никогда.

– Если ты скажешь что-то вроде «я же говорил», я надеру тебе задницу.

Я повесил трубку, прежде чем он успел вывалить на меня свое бесценное мнение. Я подхватил парковочный талон с лобового стекла, отшвырнул его в сторону и сел за руль. Пора было ехать в офис к Сергею для личной беседы. Возможно, он будет более сговорчивым, если я лично приду к нему. Наши деловые отношения были на удивление хорошими. У меня было предчувствие, что события с Имоджен могут скоро испортить их. Ради Эйслинн я готов был рискнуть.

Глава 31

Эйслинн

Долгое время я сидела рядом с Имоджен, держа ее за руку, набираясь смелости, чтобы позвонить маме. В Дублине было позднее утро. Даже после тяжелой ночи в баре мама просыпалась, чтобы забрать Финна у нашей соседки и провести с ним время. Мне не хотелось портить ей день, лишать ее надежды и сообщать эти ужасные новости.

Потом я вспомнила, как злилась на Лоркана за то, что он не сказал мне о том, что произошло, и набрала мамин номер. Она заслуживала знать. Имоджен была ее дочерью.

После второго звонка мама взяла трубку, и ее голос звучал торопливо:

– Эйслинн, я выскочила из душа, чтобы ответить на твой звонок. Ты в порядке?

Она постоянно беспокоилась обо мне.

– Я в порядке. Я… – Я сглотнула. – Как Финн?

– Он ужасно скучает по тебе, Эйслинн. Когда ты собираешься вернуться?

Я прочистила горло.

– Мама, Имоджен…

Всхлип сотряс мое тело. Все эмоции, которые я копила в себе, грозили выплеснуться наружу.

На другом конце линии после молчания прозвучал мамин голос:

– Она умерла?

Страх, который я почувствовала в мамином голосе, заставил меня вздрогнуть.

– Нет, – выдавила я.

Мама всхлипнула, потом прочистила горло. Я представила, как она сильно зажмуривает глаза, пытаясь не плакать. В прошлом такое случалось очень часто. Однако за последние несколько лет мама стала жестче относиться к нашей реальности. Иногда я восхищалась тем, какой твердой и решительной она предстает, иногда я обижалась на нее. Теперь я знала, что так лучше. Я была на пути к тому, чтобы стать такой же.

– Но, мама, ей плохо. Совсем плохо. Произошел несчастный случай.

Почему я лгала? Разве я не поссорилась с Лорканом из-за того, что он мне солгал? Но я не могла заставить себя сказать маме, что Имоджен выбрала не того парня, женатого преступника, и что он пытался убить ее, когда она, вполне вероятно, шантажировала его. Зная Имоджен, я вполне могла представить такой сценарий.

– У нее поврежден мозг. Она в коме.

Мама взволнованно вздохнула.

– Ты говорила с врачами? Очнется ли она?

Я лишь мельком общалась с одним из врачей Имоджен, но, как и Лоркан, он не давал надежды на счастливое будущее моей сестры, независимо от того, очнется она или нет.

– Они не знают. Я позабочусь о том, чтобы она получила лучший медицинский уход, и буду разговаривать с ней каждый день, чтобы она знала, что ее любят. Она из Киллин. Она не сдастся без боя.

– Я должна быть там, с тобой, с Имоджен.

Я прикусила губу. Больше всего на свете я хотела, чтобы она была здесь, но я знала, что мама не просто так сбежала из Нью-Йорка. Даже если дядя Лоркана давно мертв, у мамы все равно могут быть враги.

– Если вы хотите прилететь, Лоркан заплатит за вас с Финном. Я говорила с ним. Для него вы – семья.

– Семья, – проворчала она, но тут же замолчала. – Мне не нужна благотворительность, только не от Девани. Я спрошу Шона, может ли он дать мне немного денег.

Я сомневалась, что он даст ей хоть что-нибудь, учитывая его реакцию, когда денег у него попросила я, но, возможно, мама снова обвела его вокруг пальца.

– Ну хорошо. Но перелет Финна оплатим мы. С этим не спорь.

У Шона был успешный бизнес, но он имел слабость к дорогому виски, покеру и раритетным автомобилям, так что даже если бы он решил одолжить маме денег, у него не хватило бы еще и на Финна.

– Мы? Вы с Лорканом снова вместе?

Мамин голос был нейтральным. Я замерла, отрицательно покачав головой, а потом поняла, что мама этого не видит. Да и было ли это правдой? Мы с Лорканом все еще были женаты. Но он выгнал меня… А теперь я снова оказалась здесь и должна была вернуться в нашу квартиру и, возможно, в его постель. Мама никогда не упоминала о ночи, которую я провела с Лорканом, хотя я была уверена, что она знала о том, что произошло.

– Не волнуйся из-за меня, мама. Я со всем разберусь. Скажи мне потом, когда тебя можно ждать в Нью-Йорке.

– Я знаю, что разберешься, просто беспокоюсь из-за того, что тебе это будет многого стоить.

В трубке раздались гудки, и я снова взяла Имоджен за руку. Мамины слова повторялись у меня в голове. Мама использовала симпатию Шона в своих интересах, чтобы занимать у него деньги. Она не давала ему надежды на то, что они могут стать парой, но иногда делала это в случае, если у нас все было очень плохо. Откровенно говоря, мама использовала Шона. Имоджен всегда использовала свою красоту, чтобы добиться желаемого. Редко ее мотивы были благородными. А теперь я использовала Лоркана, причем использовала с того самого момента, как встретила его в Содоме. Использование мужчин, похоже, было особым навыком женщин семьи Киллин.

Лоркан шантажировал меня. Но использовала ли я его сейчас? Я согласилась жить в его квартире. Делала ли я это, чтобы получить то, что хотела? Я хотела остаться в Нью-Йорке. Я хотела найти нападавших на Имоджен. Для этого мне нужна была помощь Лоркана. Я бы не стала снова обращаться в полицию. Во-первых, я не верила, что они смогут мне помочь. И во-вторых, я не хотела снова предавать Лоркана. Даже если он скрыл от меня то, что нашел Имоджен, он обеспечил ее безопасность и уход. Он не обязан был этого делать. Он не знал ее и, возможно, не любил. Он сделал это ради меня. Я потерла лицо. Я устала и была сбита с толку. Я опустила голову на больничную койку Имоджен, пытаясь отключиться от своих мыслей.

Должно быть, вскоре я заснула.

– Миссис Девани? – Дезориентированная, я простонала что-то в ответ. – Миссис Девани?

Я вскинула голову, удивленная тем, что это имя было произнесено. В Дублине я представилась Киллин, но теперь, вернувшись в Нью-Йорк, я снова стала женой Лоркана.

В дверях стоял Корбин.

– Уже семь. Я должен отвезти вас домой.

Домой. То есть в квартиру Лоркана. Я бросила взгляд на сестру, которая лежала так же неподвижно, как и тогда, когда я пришла. Может быть, я надеялась на чудо. Что она проснется, если услышит и почувствует знакомого человека. Я поцеловала ее в лоб, затем встала и вышла вслед за Корбином. Он прихватил мой небольшой чемодан. Когда мы оказались на улице, где жил Лоркан, я почувствовала странную нервозность. Быстро поблагодарив Корбина, я вышла из машины и взяла свой чемодан. Корбин подождал, пока я дойду до входной двери. Навстречу мне, распахнув ее, вышел Лоркан. Он кивнул Корбину, затем взял у меня чемодан, и мы вместе поднялись по лестнице. Мы не разговаривали, и я чувствовала, что напряжение нарастает.

Все выглядело точно так же, как я помнила. Цветок в горшке, который я купила, все еще был жив и стоял на подоконнике в гостиной, что меня удивило. Мне казалось, он должен был высохнуть. Лоркан, должно быть, поливал его.

– Уверен, ты голодна, – сказал Лоркан. Я кивнула. – Это из нового паба за углом. Не очень вкусно. Ничто не сравнится с твоей стряпней.

Лоркан наполнил тушеным мясом две тарелки, и мы принялись за еду. Время от времени я поглядывала на него. На кончике моего языка вертелись слова извинения, но я не могла их произнести. Как только он закончил есть, он откинулся на спинку стула, выглядя при этом мужественным и звероподобным, как я и представляла в своих грязных мечтах. Наша последняя встреча перед моим возвращением в Дублин особенно часто возникала в моих фантазиях. Это было настолько дико, ошеломляюще, больно и захватывающе, что от воспоминаний у меня до сих пор учащался пульс и сжималась нижняя часть живота, хотя я сомневалась, что мне нужно повторение.

– Мама, как и ожидалось, отказалась от денег, но я сказала ей, что за Финна заплатим мы.

Я сомкнула губы, осознав, что снова произнесла «мы».

На лице Лоркана появилась тень улыбки, похожая скорее на ухмылку, но чуть мягче.

– Мы?

– Извини. Конечно, ты. Это твои деньги.

– Но ты сказала «мы».

Так и было, и я не понимала, почему мой разум с легкостью принимал нашу с Лорканом связь. Когда меня отправили обратно в Дублин, я думала – точнее скорее надеялась, что смогу вернуться к прежней жизни и подавить все воспоминания о Нью-Йорке и времени, проведенном с Лорканом. Очевидно, этого не произошло.

Я пожала плечами, как будто это не имело значения, но для такого человека, как Лоркан, небольшие промахи в высказываниях не были пустяком. В его бизнесе он должен был обращать внимание на каждую мелочь, чтобы прочитать своего противника. И то, что я нуждалась в нем после нападения, скорее всего, считывалось без проблем, и многое говорило о том, в каком непростом эмоциональном состоянии я сейчас нахожусь.

Я подавила зевок, но с трудом удерживала глаза открытыми. Это были долгие и эмоционально истощающие сорок восемь часов.

– Ложись спать, – приказал Лоркан.

Я потянулась за своей тарелкой.

– Просто приготовься ко сну. Я разберусь с посудой.

Я слегка улыбнулась.

– Когда ты говоришь «разберусь», ты собираешься просто сгрузить все в раковину, чтобы завтра утром я положила ее в посудомоечную машину?

Он приподнял бровь и указал на столешницу:

– Ты видишь грязную посуду? До встречи с тобой, я вполне управлялся с бытом в течение десяти лет.

– Тогда почему ты не делал этого, пока я была здесь?

Он усмехнулся.

– Наверное, я хотел увидеть твою домашнюю сторону, и было приятно, что обо мне кто-то заботился.

Его слова были искренними, даже если они были сказаны без эмоций.

– То есть тебе нравится, когда тебя обслуживают?

Лоркан отреагировал именно так, как и ожидалось.

– О, мне нравится, когда ты обслуживаешь меня самыми разными способами.

От его взгляда у меня по спине пробежала дрожь, но я не была уверена, что я могу и что я должна позволить физическую близость сейчас. Я быстро встала.

– Иду готовиться ко сну.

Лоркан ничего не сказал, но я почувствовала, как его взгляд проследил за мной до самой спальни. Только сев на кровать, я вдруг поняла, что это наша спальня. А я могла бы пойти в гостевую. Разве это не было рациональнее?

Хотя теперь это не имело значения. Лоркан, наверное, все равно велел бы мне тащить свою задницу в нашу спальню, но то, что я пошла туда без спроса, вероятно, добавило знаков в копилку после неосторожно брошенного «мы». Я достала из чемодана ночную рубашку и пошла в ванную. Лоркан не выбросил ни мою зубную щетку, ни средство для снятия макияжа. Удивительно, но я растрогалась. Как только я растянулась на кровати, и до моего носа донесся знакомый запах стирального порошка и Лоркана, мои глаза закрылись, и я задремала.

Я резко проснулась, захлебываясь от подавленного крика, и схватилась за горло.

Теплая рука коснулась моей щеки.

– Ты в безопасности, – прошептал глубокий голос, знакомый, но в то же время звучащий по-новому из-за своего успокаивающего тона.

Зажегся тусклый свет, и передо мной возникло лицо Лоркана. Он выглядел так, словно я вырвала его из сна. Я сглотнула.

– Мне приснился кошмар.

Лоркан смахнул несколько прядей, прилипших к моему потному лбу.

– О твоей сестре?

Я кивнула.

– Думаю, да, но я была на ее месте. Я была на лодке, и один мужчина начал меня бить. Я пыталась бороться с ним, и тогда он столкнул меня в воду. – Я прочистила горло. – Я не могла дышать и запаниковала. В воде повсюду была кровь.

Я вздрогнула, представив, что, возможно, то же самое переживала Имоджен в свои последние минуты жизни.

Лоркан подошел еще ближе. Как всегда, его запах подействовал на меня не только возбуждающе, но и заставил почувствовать себя защищенной.

– Поверь мне, ничего подобного с тобой не случится. Ты – моя жена. Я буду защищать тебя. После того, что случилось в Дублине, даже больше, чем когда-либо. Никто и никогда больше не причинит тебе вреда.

– Если только ты не застанешь меня с другим мужчиной на яхте, – сказала я в попытке пошутить.

Он усмехнулся, но в его глазах появилось что-то темное.

– Я бы первым делом сбросил его в океан. Но у меня такое чувство, что ты не из тех, кто изменяет. Ты такой же прямолинейный человек, как и я.

Это была правда. Я никогда не понимала, почему люди просто не заканчивают отношения, если не могут быть верными. И даже когда я вернулась в Дублин, несмотря на то, что наш брак распался, я никогда не думала о других мужчинах. Теперь у меня появилось ощущение, что, возможно, все еще не закончилось.

– Я даже не думала ни о ком, кроме тебя, пока была в Дублине. Странно, правда?

Одержимость наполнила глаза Лоркана, когда он прикоснулся к моей шее. Он не притянул меня для поцелуя, но я видела, что он хотел этого.

– Вовсе нет. С тех пор, как ты появилась в моей жизни, я не обращал внимания ни на одну другую женщину.

Возможно, это была плохая идея, и мое тело было слишком измождено, но я хотела быть с Лорканом. Я знала, что он заставит меня забыть обо всем остальном.

– Мне нужно…

Я не успела закончить фразу. Губы Лоркана прижались к моим гораздо нежнее, чем когда-либо. Я коснулась его груди, позволяя его теплу просочиться в меня, чтобы прогнать остатки сна.

Мягкое соприкосновение наших губ всколыхнуло что-то внутри меня, и когда его язык раздвинул мои губы и стал дразнить мой рот, я была готова передать весь контроль Лоркану. Я хотела только чувствовать. Не думать. Ничего не решать. Я хотела быть игрушкой в его руках.

Лоркан сдвинул бретельку вниз, обнажив мою грудь. Его пальцы нашли мой сосок и потянули, сначала осторожно, потом сильнее. Он перекатывал его между большим и указательным пальцами, но наш поцелуй не углублялся.

Тем не менее каждое движение его языка и пальцев вызывало у меня волну жара между ног. Знакомое тепло заполнило низ живота. Лоркан отстранился и стянул с меня ночную рубашку, а затем толкнул обратно на кровать.

– Закрой глаза, – потребовал он.

Мои веки сомкнулись, когда я упала на матрас. На мгновение я испугалась, что темнота пригласит непрошеные образы обратно, но затем жар охватил мой сосок, когда Лоркан втянул его в рот. Потом его палец коснулся другой груди и легонько провел по ареоле. Лоркан крепко поцеловал мою грудь, заставив меня выгнуть спину. Его палец продолжал мягко поглаживать мою грудь с другой стороны. Контраст двух прикосновений был пьянящим, и мои трусики прилипли к влажному центру. Палец Лоркана прошелся по нижней части груди до пупка и тоже обвел его, заставив меня хихикнуть.

– Слабое место, – проурчал Лоркан.

Я не могла вымолвить ни слова, поглощенная ощущением от его пальца, скользящего ниже, по кромке трусиков. Мне так нужны были его прикосновения.

– Лоркан…

– Шшш, милая Эйслинн, ты получишь именно то, что тебе нужно.

Его палец скользнул по моему бугорку, на секунду коснулся клитора, а затем проследовал по влажным трусикам к промежности между моими складочками. Я тихонько застонала, когда он осторожно провел пальцем туда-сюда. Мои трусики были уже полностью мокрыми.

– Прекрасно, – негромко произнес Лоркан.

Он продолжал нежно дразнить меня, почти доводя до грани. Лоркан отпустил мой сосок, и его губы проследовали по тому же пути, что и палец, пока он не приблизил свой рот к моей киске. Он раздвинул мои ноги, чтобы устроиться между ними. Затем его язык проник между моими складочками, пробуя меня на вкус через ткань трусиков. Это было странно эротично, и ощущения оказались более возбуждающими, чем я думала.

– С твоих трусиков капает. Я прекрасно чувствую твой вкус.

Он погрузил язык еще глубже, прижимая ткань к моему отверстию. Я застонала и еще шире раздвинула ноги. Я хотела, чтобы его язык и пальцы были внутри меня, а потом и его член. Я хотела его всего.

Матрас прогнулся, когда Лоркан переместился и сомкнул мои ноги, чтобы спустить трусики вниз. Он прижал мои колени к груди.

– Прекрасно.

Мурашки покрыли мою кожу от его комплиментов. Он поцеловал мои ягодицы, а потом и складочки в преддверии влагалища, затем слегка втянул их в рот и провел между ними языком. Давление моих сомкнутых ног усилило ощущение его языка на моей чувствительной плоти. Из меня потекло еще больше смазки, и язык Лоркана слизнул ее, а затем опустился ниже, к отверстию, в которое Лоркан вторгся, когда наказывал меня. Я сжималась, во мне бурлили похоть и тревога, но его язык приносил только удовольствие. Затем это прекратилось, и нечто более твердое раздвинуло мои складки. Лоркан ввел внутрь один палец. Я задохнулась от того, насколько сильными были ощущения. Он медленно трахал меня рукой. Я застонала, когда Лоркан перестал прикасаться ко мне. Его палец коснулся моего рта, покрыв его моей смазкой.

– Открой его.

Я сделала как он велел и облизала его палец, пробуя себя на вкус и неожиданно возбуждаясь от этого еще больше. Лоркан ослабил хватку на моих ногах, я опустила их и приглашающе раздвинула.

– Хочешь, чтобы я полизал?

Я коротко кивнула.

Он сдвинулся с места, и я почувствовала мягкое влажное прикосновение в области моего клитора. Лоркан поцеловал его. Матрас снова прогнулся, и какое-то время ничего не происходило. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не открыть глаза. Мои губы приоткрылись от удивления, когда я почувствовала, как головка члена Лоркана входит в меня. Я не ожидала этого. Лоркан проводил пенисом по моему клитору, пока я не начала задыхаться, а его конец не стал скользким от моего вожделения. Его член скользнул глубже, и я прикусила нижнюю губу от сильного давления. Он продолжал погружаться в меня, пока не вошел полностью. Я восстановила дыхание, которое пришлось сдерживать какое-то время. После нескольких недель воздержания мне пришлось снова привыкать к его размерам. Ощущения от растяжения были почти болезненными, но в то же время они усиливали удовольствие, заполнявшее все мое тело. Лоркан не прикасался ко мне больше нигде, пока вводил в меня весь свой член.

– Я скучал по этому, – простонал он.

Я не могла ничего сказать, слишком потрясенная ощущением того, что он плотно заполняет меня. Он медленно вышел, затем снова вошел, а потом наступила пауза. Мои глаза распахнулись.

– Закрой глаза, – велел Лоркан, и я без колебаний сделала это. – Встань на колени.

С помощью Лоркана я встала на колени и расположилась над его лицом. Когда его горячее дыхание обдало мою пылающую плоть, я на какое-то время перестала дышать, страстно желая большего, чего бы Лоркан ни приготовил для меня.

– Теперь, когда мой член подготовил эту киску, я могу глубоко трахнуть тебя языком.

И он сделал это. Его руки на моих бедрах направили меня вниз. Его язык вошел в меня и стал гладить по внутренним стенкам. Это было гораздо более нежное проникновение, чем с его членом. Мой путь к оргазму был медленным, почти мучительным, но в то же время это был такой глубокий, успокаивающий, чувственный опыт, который я хотела переживать снова и снова. Вскоре я уже двигалась сама, используя его язык и губы, чтобы удовлетворить все свои потребности. Я нашла ритм, который заставлял язык Лоркана глубоко входить в меня, а его щетина дразнила мой клитор. Я двигалась медленно, позволяя своему удовольствию нарастать, сосредоточившись на том, как язык Лоркана гладит мою чувствительную плоть, как его губы ласкают мои складочки и клитор. Я закричала, когда разрядка накатила на меня бурной волной. Руки Лоркана, лежащие на моей талии, направляли мои движения, пока оргазм накатывал на меня. Я открыла глаза и посмотрела через плечо, чтобы увидеть Лоркана. Его лицо блестело от моей смазки, а язык все еще был внутри меня. В его глазах мелькнула ухмылка, когда они встретились с моими. Он приподнял меня на дюйм, его язык выскользнул наружу, затем Лоркан начал проводит им от моего отверстия к клитору. Я снова вздрогнула.

Глаза Лоркана не отрывались от моих, пока он лизал меня. Вскоре перевозбуждение сменилось тонкой потребностью.

– Наклонись вперед и отсоси мне, пока я выжимаю из тебя еще больше нектара.

Я опустилась на Лоркана так, что его эрекция оказалась прямо перед моим лицом. Я сомкнула губы вокруг его члена, пробуя смешение наших вкусов. Его ладонь ласкала мою спину, а затем подтолкнула мою голову, и я глубже вобрала его в рот. Его язык скользил взад-вперед по моей щели, не обращая внимания на мой клитор. Затем он ввел в меня два пальца, а его язык обвел мой набухший узелок.

Он вошел в мой рот, проникая все глубже и глубже, сильнее и быстрее, как и его пальцы в моей киске. Сперма Лоркана заполнила мой рот, и меня захватил собственный оргазм. Я застонала, обхватив его подергивающийся член. Я глотала как могла, но каждое прикосновение языка Лоркана к моей чувствительной плоти вызывало дрожь в моем теле. Мы с Лорканом оба замерли.

– Продолжай. Тебе нужно снова поднять его. Я хочу подарить тебе следующий оргазм, трахая тебя.

Измученная, я обхватила пальцами его основание, а затем стала сосать его полуэрегированный член.

Лоркан погладил большим пальцем мое отверстие.

– Тебе нужна дополнительная подготовка?

Я быстро покачала головой. Мне нужна была пауза.

Я мрачно усмехнулась и расслабилась, медленно и глубоко посасывая член.

Однако Лоркан не мог долго удерживать свои руки от меня. Его большой палец нежно перебирал мои складочки, не обращая внимания на мой клитор.

– Я не могу сопротивляться тебе.

Его член быстро наполнился кровью, пока не стал таким же твердым, как перед оргазмом. Каждый раз, когда я делала движение головой, на моем языке появлялся солоноватый привкус. Я провела по члену Лоркана языком, внезапно поняв, почему Лоркан всегда был так доволен, когда я оказывалась мокрой. Я ощутила, насколько Лоркан возбужден из-за меня. Мои стоны, моя киска, мое возбуждение – все это заводило его и в свою очередь заводило меня. Лоркан похлопал меня по попке.

– Мне нужно быть внутри тебя. Ложись на спину.

Обессиленная, я скатилась с него без особого изящества. Лоркан забрался на меня сверху, уперся локтями по обе стороны от моего тела и прижался грудью к моей груди. Я обхватила его руками, прижав ладони к его сильной спине. Он укрывал меня своим телом, отчего я чувствовала себя надежно и безопасно. Когда он медленно вошел в меня и его губы в страстном поцелуе нашли мои, все остальное отошло на второй план.

Мы оба дошли до пика, и Лоркан скатился с меня. Он притянул меня к себе и накрыл нас одеялом.

– Теперь спи. Никаких кошмаров.

Я кивнула. Я заснула в объятиях Лоркана, слишком измученная даже для плохих снов.

Когда я проснулась, было уже 8:30, гораздо позже моего обычного времени пробуждения. Я чувствовала себя на удивление хорошо отдохнувшей, несмотря на столь поздний отход ко сну и смену часовых поясов. Мой сон был невероятно глубоким благодаря тому, что Лоркан вымотал меня до предела. Я проверила свой телефон. У меня было два сообщения от мамы, в которых она писала, что ей понадобится пара дней, чтобы собрать деньги – что бы это ни значило, – и она спрашивала, хочу ли я, чтобы Финн летел первым.

Я быстро ответила «нет», потому что в данный момент я не представляла, что могу оставить Имоджен одну. Я должна быть рядом с ней каждый день, и если Финн будет здесь без мамы, у меня не будет времени позаботиться о нем. Я не хочу, чтобы он приехал сюда и вынужден был проводить все время с Мэйв.

Я подумала, нет ли способа сделать так, чтобы мама все же приняла деньги Лоркана. Я отправила ей сообщение, еще раз попросив перестать упрямиться, поскольку ситуация была крайне тяжелой.

В Дублине была ночь, и мама, скорее всего, еще работала или только легла спать, так что ответа в ближайшее время я не ждала. На столе я нашла записку от Лоркана, в которой говорилось, что Симус заберет меня в девять и что я должна позвонить ему в обед, чтобы он мог убедиться, что со мной все в порядке.

При виде его записки я почувствовала тепло внутри. Я не хотела зацикливаться на своих эмоциях или на том, что происходило между нами. Я была рада поддержке Лоркана, независимо от того, что ждет нас в будущем.

Я дремала на стуле рядом с Имоджен, когда мой телефон завибрировал. Прищуриваясь от света, я взглянула на экран. Это была мама. Я сразу же взяла трубку.

– Мам, ты нашла деньги на перелет?

– Нет, – нерешительно ответила мама.

– Мам, пожалуйста… Возьми у нас деньги. Ты нужна Имоджен. Ты нужна мне.

– Хорошо… но я возьму деньги у Лоркана только как официальный заем. С процентами.

– Мама…

– Нет, Эйслинн. Это мое условие.

Я разочарованно покачала головой:

– Хорошо. Я уверена, что Лоркан согласится дать тебе денег в долг.

– С процентами. Как обычно.

Я сдержала свой комментарий. Я смогу поспорить с мамой, когда она будет в Нью-Йорке.

– Ладно, ладно, мам. Только бронируй самый ранний рейс для себя и для Финна, чтобы вы были здесь со мной как можно раньше, пожалуйста.

– Я скоро приеду. Финн не перестает говорить о Нью-Йорке и Лоркане.

Я улыбнулась. Финн будет в восторге от того, что снова увидит Лоркана.

– Ты ведь не скажешь ему, почему ты вынуждена приехать?

– Конечно, нет. Не вижу смысла обременять его правдой.

– Тогда до встречи, мам. Скажи мне, когда забронируешь билет на самолет, хорошо?

– Пока, Эйслинн.

Я повесила трубку и вздохнула. Был час дня, и я должна была позвонить Лоркану. Он ответил после второго гудка.

– Как раз думал, не забыла ли ты обо мне, – с ноткой веселья проговорил он.

– Я заснула, а потом позвонила мама.

– Ты не выспалась из-за меня…

Я улыбнулась.

– Зато это помогло справиться с кошмарами.

– Приятно слышать.

На заднем плане слышался шум гавани, гудки кораблей и звон металла.

– А что с твоей матерью?

Я объяснила ему ситуацию, снова разволновавшись.

Лоркан усмехнулся.

– Она упряма, как и ты.

– Может, я и упрямая, но не неразумная. А у мамы и то и другое. С деньгами и так туго. Если она возьмет у тебя ссуду с такими процентами, как у «Пятилистного клевера», она никогда не сможет ее выплатить.

– Это ее решение. Я не буду заставлять ее принимать меня в семью, и если она предпочитает тарифы «Пятилистного клевера», то она получит желаемое.

Я покачала головой, расстроенная.

– Я поговорю с ней еще раз, когда она будет здесь. Уверена, я смогу ее образумить.

– Делай что считаешь нужным. Я в любом случае поддержу тебя.

– Спасибо, – очень тихо прошептала я.

Я не была уверена, что хоть раз по-настоящему благодарила его за все, что Лоркан делал для меня до этого дня.

Он молчал на другом конце провода, и мне хотелось бы видеть его лицо.

– Так поступают мужья.

Глава 32

Эйслинн

Моя рука затекла от неудобного положения, пока я держала Имоджен за руку, лежа головой на матрасе, пытаясь вздремнуть после обеда. Джетлаг определенно настиг меня. Раздался стук, и я рывком поднялась на ноги. В комнату вошла Мэйв, нерешительно улыбаясь. Ее взгляд метнулся к моей сестре, на мгновение ее глаза расширились от шока, но она быстро взяла себя в руки.

– Прости.

– Не волнуйся. Когда я впервые ее увидела, я тоже была в шоке.

– Ничего, если я войду?

– Конечно.

Мэйв вошла и закрыла дверь. За те четыре недели, что мы не виделись, ее живот вырос, и теперь беременность была заметной. В руке она держала пластиковый контейнер.

– Шоколадные маффины с начинкой из сливочного сыра. Это одна из немногих вещей, которую мне хорошо удается испечь.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

Я подошла к маленькому диванчику у окна, и Мэйв последовала за мной. Она открыла крышку контейнера, и мне в нос сразу же ударил сладкий аромат шоколада. Мэйв протянула мне кекс. Я отделила бумажную обертку и откусила большой кусок. Шоколадная основа была очень сладкой, но в начинке из сливочного сыра почти не было сахара. Идеальное сочетание.

– Я рада, что ты вернулась, хоть и причина этого ужасна, – тихо сказала Мэйв.

– Думаю, я тоже рада, что вернулась. Ирландия всегда будет моим домом, но крошечная частичка моего сердца теперь живет в Нью-Йорке.

– Из-за Лоркана? – спросила Мэйв, наклонив голову и глядя на меня с понимающей улыбкой.

– Между нами все по-прежнему сложно. Еще много над чем предстоит поработать. Я совершила ошибку, он – шантажом заставил меня выйти за него. Еще и не рассказал об Имоджен…

Я пожала плечами. Я взглянула на сестру.

– Но он будет рядом до тех пор, пока Имоджен не проснется.

– Сомневаюсь, что он снова тебя отпустит. – Она понизила голос до заговорщицкого шепота. – Судя по тому, что сказал мне Симус, Лоркан скучал по тебе. Он был зол, очень зол, но брак важен для него. У него был прекрасный пример – его родители. Вот почему он позаботился о том, чтобы ты была в безопасности.

– Его родители женились по любви?

– Они были друг с другом почти всю жизнь и очень любили друг друга, да. Лучше спроси об этом Лоркана. Когда он говорит о своих родителях, ты понимаешь, что в нем есть что-то большее, чем просто способность руководить «Пятилистным клевером».

– Но он преступник.

Убийца, тот, кто мучает людей цепью ради забавы. Хотя пытки, через которые мне пришлось пройти из-за него, были скорее наслаждением, я знала, что другие люди просто не выживают после того, как оказываются перед Лорканом в цепях.

– Да, и это тоже. Симус… – Она приблизила губы к моему уху. – Лучший киллер Лоркана, но он также мужчина, которого я люблю. Я принимаю эту его сторону, потому что люблю его и каждый день молюсь за его душу.

Мэйв потянулась к сумочке.

– Пока не забыла, миссис Бирн просила передать тебе это, когда я встретила ее сегодня утром.

Она протянула мне коробку шоколадных трюфелей.

– Для стальных нервов и потому, что шоколад делает все лучше, – сказала она. – А Талулла передает привет твоей сестре.

Признаться, я была тронута их вниманием. Несмотря на то, что я прожила в Нью-Йорке совсем недолго, мне удалось завязать дружеские отношения, которые я очень ценила. В Дублине жизнь была настолько сосредоточена вокруг Патрика, работы и домашних дел, что я не позволяла себе поддерживать школьные связи или заводить новые. Мэйв решительно кивнула.

– Ладно, больше не буду тебе надоедать.

Я взяла ее за руку.

– Побудь со мной еще немного, если тебе не нужно торопиться…

Ее улыбка стала ярче, и она устроилась поудобнее. Еще некоторое время она отвлекала меня рассказами последних сплетен, хотя я не знала и половины тех людей, кого она упомянула.

Тем не менее я была рада ее обществу. Она помогла мне не зацикливаться на мрачном.

В тот день Лоркан пришел в больницу не так поздно, как всегда. Еще не было и пяти часов, а он обычно работал допоздна, поэтому я удивилась. Он закрыл дверь, подошел ко мне и обхватил мою шею ладонью. Я удовлетворенно вздохнула. Этот жест будто говорил, что я могу отпустить свои страхи и тревоги, весь груз ответственности. Как будто теперь он будет нести его.

– Есть новости? – спросил он, хотя я знала, что он их не ждет. Я покачала головой. – Тогда пойдем. Пойдем домой.

Я сжала руку Имоджен.

– Я вернусь завтра.

Лоркан протянул мне руку. Я встала, принимая ее. Он уверенно повел меня к выходу, и я последовала за ним. Татуировка в виде пятилистного клевера выглядывала из-под рукава его рубашки. Я вспомнила слова Мэйв. Смогу ли я принять эту часть Лоркана? А разве я уже не приняла? Я делила с ним постель и даже позволила Финну жить под одной крышей с нами. Лоркан не был хорошим человеком, но он был верен и придерживался некоторых ценностей, о которых многие обычные люди забыли – например, верность. Он был добр к Финну даже после того, как я его предала.

– Ты такая тихая. Это всегда не к добру, – заметил Лоркан, когда мы некоторое время ехали в тишине.

– В голове столько всего. Я думаю, не нужно ли мне что-нибудь купить до приезда Финна, он будет здесь уже через два дня.

– Можем заехать в магазин. Приготовишь ему что-нибудь вкусное.

Я закатила глаза.

– Какой ты заботливый.

– Мне нравится все, что делают твои ручки.

Опять намеки. Я покраснела от нахлынувшего жара, и мои губы недовольно скривились.

После ужина, для которого я приготовила пирог с творогом (готовка всегда расслабляла меня), мы с Лорканом устроились на диване. Он включил ирландские народные песни. Мягкий голос солистки оказывал на меня почти гипнотическое воздействие. Лоркан обхватил меня руками.

Несмотря на то, что меня одолевал сон, я наконец набралась смелости и спросила:

– Почему ты пустил меня обратно?

Ведь он настоял на том, чтобы я снова жила здесь с ним, и практически возобновил наш брак, как будто ничего не произошло.

Лоркан встретил мой взгляд. Его темно-зеленые глаза все еще завораживали меня. В них была такая напряженность, которая всегда заставляла меня немного дрожать.

– Когда я произносил клятвы в церкви, я делал это осознанно. Некоторые люди произносят их так, будто читают слова, с которыми сталкиваются впервые. Не понимая смысла.

Я не воспринимала этот брак всерьез, потому что никогда не думала, что Лоркан так к нему относится. Если бы я знала, что значат для него эти узы, я бы, наверное, дважды подумала, прежде чем помогать полиции. Впрочем, в итоге я не очень-то им помогла, учитывая, что Лоркан не выдал никакой компрометирующей информации.

– Я была в отчаянии, знаешь ли. Я не думала, что могу доверять тебе, но, несмотря на это, решила не прятать жучка там, где он действительно может навредить тебе.

– Я знаю.

Лоркан легонько потрепал меня по плечу, и я почти мурлыкнула.

– Однако из этого вышло кое-что хорошее. Мы до смерти напугали Десмонда, и теперь он время от времени выдает нам информацию о текущих расследованиях. Сомневаюсь, что я рискнул бы его пытать, если бы не ты.

Десмонд теперь работал на «Пятилистный клевер»? Я даже не хотела знать, что сделал Лоркан, чтобы убедить его это сделать. Я кивнула, решив изменить направление нашего разговора.

– Мэйв сказала, что твои родители – пример для подражания, когда речь заходит о браке.

Лоркан иронично усмехнулся.

– Как хорошо, что ты подружилась с женой моего лучшего друга и она посвящает тебя в детали жизни клана.

– Она ничего особенного не сказала. Но мне стало любопытно.

– Мои родители были женаты тридцать пять лет, пока моя мать не умерла от рака. У них были свои взлеты и падения. Моя мать, как и ты, с трудом принимала работу отца и все время старалась нивелировать последствия его дел. Но они сражались за свой брак и в конце концов стали неразлучной парой. Когда мамина болезнь зашла слишком далеко и ей оставался всего год, он передал бразды правления Балору, чтобы полностью сосредоточиться на уходе за ней. В то время ему было всего пятьдесят четыре. Слишком молодой, чтобы уходить на пенсию.

Признаться, я была удивлена. Для того, чтобы заботиться об умирающем близком человеке, требовалось много терпения, преданности и любви. Я бы не подумала, что Девани способны на такой глубокий уровень связи. Похоже, мне предстояло развеять много собственных заблуждений.

– Ты хочешь, чтобы мы жили так же, как они?

– Все еще хочу. Мой отец до сих пор любит мою мать. Несмотря на множество предложений от женщин, жаждущих иметь властного мужчину рядом, он не вступал ни в какие отношения после ее смерти. И да, это та связь, к которой я стремлюсь.

Я сглотнула. Это казалось высокой планкой. Как по мне, такую связь можно было считать чудом.

– Взгляды моей матери на любовь и брак гораздо менее романтичны. Может быть, поэтому я вижу все это совсем по-другому.

Лоркан усмехнулся.

– Полагаю, именно поэтому ты выбрала Патрика. Хорошо, что я лишил тебя выбора и заставил выйти за меня замуж.

Я хмыкнула. Затем я замолчала, вглядываясь в лицо Лоркана.

– Ты действительно думаешь, что мы можем стать такой парой, как твои родители?

– Я умру раньше тебя, это уж точно, – сказал он с ухмылкой, но потом стал очень серьезным. Он повернулся ко мне и обхватил мою шею. – Мы никогда не узнаем, если не попытаемся. Я не хотел рисковать, потому что боялся потерпеть неудачу, но это полная чушь. Если так думать, то ничего не добьешься ни в жизни, ни в любви. Ты заставила меня захотеть рискнуть.

– Не уверена, что я так же сильно верю в нас, – пробормотала я с легким смешком. Но должна была признать, что слова Лоркана действительно заставили меня захотеть попробовать – и не провалиться. Была ли я сумасшедшей, стремясь к тому, во что до Лоркана даже не верила, да еще и в отношениях с ним? Может быть. – Но сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я тебя предала? Я ненавидела Патрика за то, что он изменил мне. Я никогда не смогу забыть об этом.

Лицо Лоркана напряглось.

– Это не одно и то же. Если бы ты переспала с другим мужчиной, я бы никогда тебя не простил. Для меня это было бы нарушением самого главного принципа брака. То, что ты сделала, по-прежнему плохо, по-прежнему является формой предательства, но я понимаю, как это произошло. Ты не доверяла мне, это было следствием моих действий. Ты была в отчаянии. Ситуация изменилась. Ты начала открываться мне, полагаться на меня. И я начал прощать тебя за то, что ты сделала. Это не значит, что я когда-нибудь забуду обо всем, но в конечном итоге это будет лишь частью нашей истории, тех трудностей, которые нам пришлось преодолеть, чтобы построить прочный фундамент для нашего брака.

Я тяжело сглотнула. Жаль, что этот диалог не состоялся несколько месяцев назад. Я не была уверена, что поверила бы его словам, но, возможно, это изменило бы ситуацию.

– Я больше не предам тебя. После нападения ко мне обратились полицейские в Дублине. Они хотели напугать меня, склонить на свою сторону и обещали безопасность. Я прогнала их.

Лоркан кивнул.

– Я знаю. Это был способ Балора проверить тебя.

Мой рот открылся, и во мне вспыхнул гнев из-за того, что меня так разыграли, но потом я решила, что даже рада этому.

– Справедливо, – сказала я со вздохом.

– Но в будущем мы должны быть честны друг с другом. Ложь ведет к недоверию. А я этого не хочу. Сейчас так много всего происходит, и я хочу быть уверен, что ты на моей стороне.

– Я на твоей стороне. Думаю, мои действия доказывают это.

– Это так.

– И я на твоей стороне, Лоркан, как бы страшно мне ни было это признать.

Лоркан

Я встретил Финна в аэропорту. После того как утром у Имоджен остановилось сердце и потребовалась реанимация, Эйслинн не хотела покидать сестру. Часть меня желала, чтобы Имоджен умерла. Я был жестоким ублюдком, и человеческая смерть была для меня рутиной, но я беспокоился за Эйслинн. Вся ее жизнь теперь крутилась вокруг сестры и больницы. Это было уже нездорово, и конца этому не предвиделось. Может быть, приезд Финна повлияет на нее и заставит вновь заняться собственной жизнью.

На этот раз Финна сопровождал еще один из моих парней, потому что матери Эйслинн требовался новый паспорт. Она прилетит через несколько дней. Учитывая заоблачные цены, я задавался вопросом, как она собирается оплачивать паспорт в дополнение к перелету и процентам, но это была ее проблема. Мое предложение оставалось в силе.

Боец, сопровождавший Финна, приезжал в Ирландию на похороны бабушки. Они с Финном прошли через раздвижные двери аэропорта.

Финн выглядел немного застенчивым. Броуди был не самым общительным человеком. Я благодарно кивнул ему. Как только Финн заметил меня, его лицо засветилось, и он бросился ко мне, едва не споткнувшись из-за спазмов. Я поспешил ему навстречу и подхватил на руки.

– Привет, приятель.

Он огляделся по сторонам.

– Где Эйслинн?

– С ее подругой произошел небольшой несчастный случай, и Эйслинн согласилась отвезти ее в больницу. Мы заберем ее оттуда через несколько часов, хорошо? Ты не против провести этот день со мной?

Эйслинн не хотела, чтобы Финн знал об Имоджен. Она считала, что это будет слишком тяжело для него. Я задумался, так ли это на самом деле. Вероятно, связь Финна с вечно отсутствующей матерью уже давно ослабевала. С другой стороны, мальчик пережил достаточно душевных терзаний из-за нее, так что, возможно, лучше было избавить его от плохих новостей, пока не появится определенность.

– Что мы будем делать? – спросил он с лукавой улыбкой.

Я усмехнулся.

– А есть какие-то интересные предложения?

Он хихикнул. Парень был умным и забавным. Черт, он мне действительно нравился. Я всегда любил детей, даже их несносные выходки, но Финн был особенным. Может, потому что он был частью жизни Эйслинн. Меня даже не волновало, что в его жилах не течет моя кровь. Я бы усыновил его, если бы Эйслинн согласилась.

Я отогнал эту мысль. Эти Киллины действительно странно действовали на меня. Нужно держать себя в руках.

– Как насчет того, чтобы посетить капитанский мостик контейнеровоза и поговорить с капитаном? Уверен, ты сможешь позвонить в корабельный гудок.

Голубые глаза Финна расширились.

– Давай!

– Хорошо, тогда идем.

Я забрал у Броуди чемодан Финна, после чего мы отправились в путь.

Пока мы ехали до порта, Финн оживленно рассказывал о своих приключениях в Дублине: в основном об играх, в которые он играл со своей пожилой соседкой, и о фильмах, которые посмотрел. У матери Эйслинн не было денег и времени, чтобы организовать Финну интересный и разнообразный досуг, но он все равно был счастлив. Несмотря на свое заикание, Финн больше не сдерживался при мне, и я уже прекрасно его понимал. Аран в детстве тоже слегка заикался, но он был большим и сильным и бил всех, кто над ним смеялся. Финн же в основном предпочитал молчать, не имея возможности защититься от насмешек. Возможно, все могло бы измениться, если бы он стал Девани.

Когда мы заехали за Эйслинн после обеда, она была бледна, ее лицо выглядело озабоченным, но она заставила себя улыбнуться Финну. Как только она устроилась с ним на заднем сиденье, он рассказал ей о наших приключениях. Она послала мне благодарную улыбку через зеркало заднего вида.

Когда поздно вечером она присоединилась ко мне в постели, то с измученным вздохом облокотилась на меня.

– Я действительно боялась, что Имоджен сегодня умрет, но она выкарабкалась. Врачи уверены, что теперь все под контролем.

– Теперь, когда Финн здесь, ты не можешь находиться в больнице целыми днями, – твердо сказал я.

– Я знаю.

Она поцеловала мою голую грудь, удивив меня. Я погладил ее по голове.

– Я могу освободить несколько часов и проводить время с Финном по утрам. Но если не смогу, то уверен, что Мэйв не будет против помочь, пока ей еще не слишком тяжело. Тогда ты сможешь приступать к своим обязанностям примерно в обед. Скоро мы подыщем для Финна постоянный детский сад.

Эйслинн подняла глаза.

– Постоянный?

– Теперь, когда мы решили, что ты останешься в Нью-Йорке со мной, я думаю, нам стоит подумать о том, чтобы Финн жил с нами. Мы можем стать семьей.

Я даже подумывал об усыновлении, но нам с Эйслинн еще предстояло решить несколько вопросов, прежде чем пойти на такой шаг.

Глаза Эйслинн расширились.

– А как же Имоджен?

– Ты действительно думаешь, что она была бы против? Ты заботилась о Финне, даже когда она жила с вами.

Эйслинн медленно кивнула, ее взгляд стал мрачным.

– Нет. Она, наверное, отказалась бы от него сразу после рождения, если бы не мы с мамой. Ей было легче, когда мы о нем заботились. Для нее это было слишком тяжело. – Она сглотнула, ее глаза искали мое лицо. – Ты уверен?

– Абсолютно. Мне нравится этот ребенок, и мы сможем обеспечить ему лучшее будущее. Вряд ли такое возможно для него в Дублине рядом с твоей матерью, которой приходится постоянно работать, чтобы выжить.

– Мама не будет рада.

Я бросил на нее сомневающийся взгляд.

– Она знает, что ты как никто другой можешь позаботиться о Финне, и она знает, что мои деньги и власть могут обеспечить Финну будущее, которого у него не будет в Дублине.

– Может быть. Она без колебаний отправила его сюда. – Эйслинн упрямо подняла подбородок. – Но я не хочу, чтобы он участвовал в твоих делах. Финн умный. Я хочу, чтобы он поступил в колледж и занялся чем-то действительно важным в жизни.

Мои брови приподнялись от множества оскорблений, которые Эйслинн умудрилась вложить в свои слова.

– Значит, я тупая скотина без цели в жизни?

Эйслинн подавила смех, ее щеки покраснели.

– Ты не глупый, нет. Но ты гораздо жестче его, и мне бы хотелось, чтобы у Финна была другая цель помимо зарабатывания денег.

– Думаю, парень сам решит, какую цель он хочет преследовать в жизни. Но я точно не буду заставлять его стать частью «Пятилистного клевера». Этот бизнес не для всех. Нужно не сомневаться в том, что делаешь. Я предпочитаю иметь рядом преданных людей, а не тех, кого нужно принуждать работать на меня.

Я притянул Эйслинн к себе и поцеловал. На этот раз она была готова дать шанс нашему браку. Как же хорошо, что мне удалось сдержать свою ярость, когда я узнал о ее сотрудничестве с Десмондом. Возможно, моя сдержанная реакция и стала решающим фактором. Возможно, она впервые увидела, что я не просто бесчувственный головорез. Как любил говорить мой отец, они с матерью работали каждый день ради того, чтобы их супружеская жизнь была прекрасной. Хороший брак не дается легко. Он требует работы, внимания и выдержки. Я был готов. Эйслинн прислонилась головой к моему плечу, и у меня возникло ощущение, что она, может быть, тоже стала более уверенной в отношении нашего будущего. Она поглаживала мою грудь, а ее пальцы играли с крестиком, висящим на золотой цепочке у меня на шее.

– Это принадлежало моей бабушке, – тихо сказал я.

Эйслинн замерла. Ее глаза встретились с моими.

– Вы были близки?

– Очень. Когда я был с ней, я чувствовал себя ее любимым внуком. Но ей удавалось заставить каждого из моих братьев чувствовать себя так же, когда они были рядом. В ней было столько любви, что все мы чувствовали себя особенными даже тогда, когда собирались у нее всей толпой. Я восхищаюсь ее терпением и преданностью. Когда к ней приходили все пятеро мальчишек, наступал беспорядок, но она никогда не теряла терпения.

– Звучит замечательно, – тихо сказала Эйслинн. – Хотела бы я встретиться с ней.

– Ты бы ей понравилась. То, как ты заботишься о Финне, напоминает мне о ней.

– Значит, она дала тебе крест перед смертью?

Как обычно, Эйслинн было неприятно слышать, как я хвалю ее, особенно за то, как хорошо она ладит с Финном.

– Да. На смертном одре. Она была очень набожной. Каждому из моих братьев достался какой-то предмет из ее религиозных сокровищ. Она умерла два года назад.

– Наверное, это ужасно – потерять кого-то из своей семьи. Мы всегда были только втроем с мамой и Имоджен, потом появился Финн… Мне не приходилось видеть смерть любимого человека…

Она тяжело сглотнула. Я погладил ее по голове. Она беспокоилась об Имоджен, и я мог только утешить ее. Ситуация выглядела не лучшим образом.

– Ты мечтала о большой семье?

– Да, особенно на Рождество или во время дня рождения. У некоторых моих школьных друзей были огромные семьи, и их рассказы о пышных свадьбах и веселых семейных посиделках всегда вызывали у меня зависть.

Она рассмеялась, но я понял, что эта тема беспокоила ее в прошлом.

– Моя семья большая и веселая, так что ты получишь свою порцию счастья, да и мы можем создать свою маленькую семью. Через несколько лет у нас будет еще больше детей.

Эйслинн приподнялась и поцеловала меня в губы.

Я приподнял бровь.

– За что?

– Ты сказал «больше детей», как будто Финн тоже наш ребенок.

– Если он живет с нами, значит, так оно и есть, верно?

Эйслинн кивнула и быстро опустила голову, но я успел заметить, как остекленели ее глаза. Несколько минут мы сидели в тишине. Я пытался достать обручальное кольцо Эйслинн. С тех пор, как она вернула мне его после ее предательства, оно всегда лежало у меня в бумажнике, но сегодня утром я достал его и весь день проносил в кармане.

Я не решался снова надеть его на нее, потому что не был уверен, что время уже пришло.

Но я хотел, чтобы она носила его. Чтобы все знали, что она принадлежит мне. Я достал из кармана обручальное кольцо и протянул ей. По какой-то причине мое сердце заколотилось. Ее глаза расширились от удивления. Она посмотрела мне в лицо и протянула руку, не говоря ни слова. Я надел кольцо, затем поцеловал ее пальцы, и сердцу снова стало спокойно.

– Надеюсь, на этот раз навсегда.

Глава 33

Лоркан

Мы с Финном встретили мать Эйслинн в аэропорту через неделю после приезда мальчика в Нью-Йорк. Эта женщина продолжала упрямиться. Она взяла мои деньги, чтобы оплатить перелет, но настаивала, что это всего лишь кредит, который она хочет вернуть с процентами. Учитывая, что она уже задолжала клану деньги, она знала, насколько высоки наши процентные ставки. Может быть, она изменит мнение, когда познакомится со мной.

Финн возбужденно подпрыгивал, пока мы ждали его бабушку в зале аэропорта. Когда она появилась в раздвижных дверях, я сразу же узнал ее. Не только потому, что Эйслинн показала мне фотографию, но и потому, что она была необычайно похожа на Эйслинн и Имоджен, если не считать крашеных каштановых волос. Она была всего на семь лет старше меня, поскольку очень рано родила своих дочерей. Это было немного странно и наверняка заставило бы отца иногда отпускать комментарии, если встреча семей Киллин и Девани когда-нибудь состоится, что маловероятно. Эйфа окинула меня холодным взглядом, когда подошла. С темными волосами, в черной кожаной куртке и выцветших черных джинсах она выглядела как черная овечка в светловолосом роду Киллин, что заставило меня ухмыльнуться. Ее глаза сузились, но потом она перевела взгляд на Финна, который вырвался из моих рук и побежал к ней.

Она бросила свою дорожную сумку, опустилась на корточки и обняла его. Они немного поговорили, а я остался стоять на месте. Вероятно, она расспрашивала Финна обо мне. Я сомневался, что он хотел сказать что-то плохое. Наконец они направились в мою сторону.

– Приветствую, Лоркан, – холодно сказала она.

Если бы она не была членом семьи, на такое неуважение я отреагировал бы по-другому. Но я привык к грубому обаянию женщин из рода Киллин, так что это меня только забавляло.

– Приветствую, Эйфа. Или мне следует называть тебя мамой?

Я не смог удержаться от колкости.

– Эйфа. – Она прочистила горло. – Где Эйслинн?

– В больнице с подругой.

Эйфа кивнула, бросив короткий взгляд на Финна.

– Когда я ее увижу?

– Мы с Финном планируем встретиться с несколькими игроками «Нью-Йорк Джайентс», так что я подброшу тебя в больницу, чтобы ты сразу же ее увидела.

– Прости, бабушка, – сказал Финн с извиняющейся улыбкой.

Эйфа рассмеялась.

– Не волнуйся. Я рада, что тебе весело. Но будь осторожен. Нью-Йорк – большой город.

Она бросила на меня подозрительный взгляд.

– Он уже бывал в Нью-Йорке. Мы с ним справимся с большим городом, правда, приятель? – Я протянул руку ладонью вверх.

– Точно! – Финн хлопнул сверху своей ладонью.

Я заметил, что Эйфа пыталась скрыть свое удивление, но не смогла.

Мы направились к моей машине, и Эйфа пристегнула Финна, не давая сделать этого мне. Не доверяя. Кто, по ее мнению, раньше пристегивал его в автокресле?

Но я не стал ей мешать. Она многое потеряла за последние несколько месяцев. Эйфа закрыла дверь, но сама в машину не села. Вместо этого она повернулась ко мне. Я понимающе улыбнулся. Она собиралась сказать то, что не могла сказать, когда рядом был Финн.

– Я не доверяю тебе. Я не знаю, почему Эйслинн вдруг передумала. Я не могу изменить тот факт, что она твоя жена, но я не считаю нас семьей. Я верну тебе деньги, которые должна, как и любой другой должник. Мне не нужна семейная скидка.

– Тогда я передам это Арану. Он заботится о наших должниках в Ирландии. Уверен, он пришлет одного из наших инкассаторов, чтобы помочь тебе вникнуть в детали делового соглашения.

Конечно, к Эйфе все равно будет особое отношение. Я бы не причинил ей вреда, даже если бы она вела себя как сучка. Но, может быть, кто-нибудь из людей Арана припугнет ее при случае, чтобы она почувствовала себя настоящей должницей. Я был уверен, что, учитывая наши расценки, она не сможет вовремя платить, а Аран не прочь поиграть в эту игру.

Эйслинн

Внутри меня все сжималось, пока я ждала приезда мамы. Она притворялась холодной, но видеть Имоджен в таком состоянии было для нее очень болезненно.

– Мама скоро приедет, – сказала я Имоджен, наверное, в тысячный раз за этот день.

Она никак не реагировала, но, по крайней мере, последние несколько дней ее состояние было стабильным. Кризисных ситуаций больше не было. Может быть, с приездом мамы Имоджен наконец-то поправится.

Дверь открылась, и мама просунула голову внутрь. Наши глаза встретились, и мои сразу же наполнились слезами. Я была на взводе весь день. Мама слабо улыбнулась мне и шагнула внутрь, а затем застыла, увидев Имоджен. Ее лицо совершенно ничего не выражало, и она медленно закрыла дверь, но не подошла ближе.

Она похудела. Джинсы и кожаная куртка болтались на ней. Мама сглотнула, расправила плечи и направилась ко мне. Я встала и почти упала в ее объятия. Я начала всхлипывать, не в силах сдержать себя. Мама погладила меня по спине.

– Все будет хорошо, Эйслинн. Я уже здесь. Мы справимся с этим, как справлялись со всем тем дерьмом, которое вываливалось на нас на протяжении многих лет.

Я отстранилась, кивнула и вытерла слезы. Мама наклонилась к Имоджен и погладила ее по щеке костяшками пальцев.

– У тебя впереди светлое будущее, Имоджен. Я это чувствую. Ты просто должна найти в себе силы.

Она наклонилась и поцеловала Имоджен в висок, и мне пришлось снова протереть глаза. Мама опустилась на стул, который я поставила рядом со своим, и взяла сестру за руку. Мы сидели в тишине. Маме нужно было время, чтобы прийти в себя. Она очень старалась не плакать, судя по тому, как плотно сжимались ее челюсти.

– Это ведь не несчастный случай, правда?

Я покачала головой. Когда мама смотрела мне прямо в глаза, я не могла лгать. Она заслуживала правды, какой бы болезненной та ни была.

– Тебе сказали, кто это с ней сделал?

Я предположила, что она имела в виду сведения от Лоркана, но не была уверена. Ответ был одинаковым в любом случае. Я покачала головой.

– Возможно, кто-то связанный с русской мафией, но Имоджен по собственной прихоти села на яхту этого человека в Карибском море. Трудно получить информацию. Лоркан старается изо всех сил.

– Полагаю, у него есть более эффективные способы сбора информации, чем у полиции.

– Он делает все что может. Я знаю, тебе не нравится, что я снова с ним, но ты бы видела его вместе с Финном. Наш малыш никогда еще не был таким счастливым и беззаботным.

Мама сузила глаза в раздумье.

– Значит, дело в Финне. Ты чувствуешь себя ответственной за то, чтобы дать ему отца? Это не твоя забота, Эйслинн.

– Я знаю, и это не единственная причина, по которой я изменила свое мнение о Лоркане. Но то, что он хорошо относится к Финну, показывает, что он может быть не только плохим парнем, по крайней мере, когда речь идет о семье.

– И что же в нем такого?

Мне нравилось быть рядом с Лорканом. С ним я чувствовала, что не вся ответственность лежит на моих плечах. Я знала, что он меня прикроет. У него было особенное чувство юмора, которое я ценила. Мне нравились его мысли о семье и браке. А секс… он был просто умопомрачительным.

– Если ты просто хочешь уравнять счет после того, как Патрик изменил тебе, то есть и более простые способы найти кого-то для перепиха, Эйслинн.

Мои глаза расширились. Мама никогда не говорила со мной так открыто. Я знала, что она может вести себя грубовато и даже вульгарно, судя по рассказам посетителей «Купеческой арки», но рядом со мной и Имоджен она всегда была очень сдержанной.

– Я с Лорканом не из-за этого.

Я не собиралась обсуждать с мамой свою сексуальную жизнь. От одной этой мысли мне хотелось блевать.

Она вздохнула.

– Ты уже взрослая. Ты должна принимать самостоятельные решения, как бы я ни хотела защитить тебя. Мы все должны учиться на своих ошибках.

– Как и ты? – спросила я, а потом прикусила губу от чувства вины.

Маме все еще было горько из-за прошлого, и эта горечь мешала ей наслаждаться настоящим. Она посмотрела на Имоджен, избегая моего взгляда.

– Я не хотела, чтобы вы с Имоджен каждый год встречали нового «отца». Вот почему я никогда ни с кем не встречалась. Я хотела, чтобы у вас была стабильность.

– Но мы с Имоджен уже достаточно взрослые, чтобы принять твои отношения.

Мама пожала плечами.

– Наверное, я слишком устала.

– То же самое я могу сказать о себе.

Мама фыркнула.

– Ты еще ребенок.

– А ты не старая развалина, так что перестань притворяться ею.

Мама погладила Имоджен по руке.

– Сейчас не время.

Мама пробыла в Нью-Йорке десять дней, но состояние Имоджен ничуть не изменилось, и врачи не давали нам надежды, что в обозримом будущем оно изменится. Маме нужно было оплачивать счета, и она хотела вернуться к работе, поэтому не могла оставаться дольше. Не говоря уже о том, что она хотела как можно меньше находиться рядом с Лорканом, а учитывая, что Финн был его самым большим поклонником, это оказалось очень непросто.

Накануне маминого возвращения в Дублин я навестила ее дома у дяди Гулливера, чтобы поговорить с ней о наших с Лорканом планах оставить Финна в Нью-Йорке на неопределенный срок. Из-за нехватки денег мама решила остаться с братом, несмотря на проблемы в их отношениях. В ее понимании дядя казался меньшим злом по сравнению с Лорканом. Мама долго молчала, крепко сжимая пальцами стакан с «Гиннессом», пока я рассказывала ей о наших планах.

– Ты всегда заменяла Финну мать. Если кто и должен заботиться о нем, так это ты, но я не знаю, как мне относиться к тому факту, что с ним постоянно будет рядом такой человек, как Лоркан Девани.

– Финн любит его, и они прекрасно ладят. Финну нужна семья. Имоджен, наверное, не проснется. – Это был первый раз, когда я призналась себе в этом. Мне не хотелось в это верить, но ради Финна я должна была быть честной. – И я знаю, что она была бы рада.

Мама медленно кивнула.

– Этот мир жесток, особенно для такого ребенка, как Финн, поэтому я полагаю, что, став Девани, он получит реальный шанс на успех.

Защита Девани действительно сделала бы жизнь Финна гораздо легче, но это была не главная причина, по которой я верила в счастливое будущее этой семьи из трех человек. Может быть, однажды мы даже сможем его усыновить. При одной мысли об этом у меня внутри все сжималось. Казалось, я что-то отнимаю у Имоджен.

– Мы будем навещать тебя, и ты тоже сможешь навещать нас, так что мы будем часто видеться. Я знаю, что для тебя вдруг остаться одной – это огромная перемена.

Мама натянуто улыбнулась.

– Я уже взрослая. Я могу справиться с этим. Это не твоя забота – делать меня счастливой, Эйслинн. Это только моя обязанность. Свободное время я с удовольствием использую для работы, и тогда смогу вернуть Лоркану его деньги.

Я закатила глаза.

– Мама, ты не можешь постоянно работать. Тебе нужно хотя бы немного спокойно пожить. Пожалуйста, подумай о том, чтобы принять предложение Лоркана. Это безумие – быть в долгу перед Девани без веских причин.

– У меня есть веская причина.

В этот момент на кухню вошел дядя. После возвращения в Нью-Йорк я видела его только во время служб, но могла сказать, что он одобряет мое желание работать над нашим с Лорканом браком.

– Она упряма, дитя мое. Не стоит с ней спорить.

– Выпей с нами, – сказала мама.

Дядя Гулливер достал из шкафа одну из самых дорогих бутылок скотча и три бокала, после чего устроился за столом. Они с мамой разговаривали о своем детстве, и мне стало легче думать о жизни и о будущем, когда, казалось, все потихоньку пошло в правильном направлении. Я попрощалась с мамой, и дядя проводил меня к такси, подъехавшему к дому.

Прежде чем сесть в машину, я повернулась к нему.

– Это вы звонили мне, когда я была в Дублине?

Он прочистил горло.

– Здесь холодно. Тебе лучше сесть в машину.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

Он коротко кивнул, затем почти затолкал меня в такси и закрыл дверь.

Я не могла помочь Имоджен. Уже ничем. Но в том числе и ради нее я могла позаботиться о Финне. Сделать так, чтобы он ни в чем не нуждался.

Когда я вернулась домой тем вечером, Лоркан уже уложил Финна спать. Он впервые сделал это для меня.

– Как все прошло?

Я был слегка навеселе от выпитых виски и «Гиннесса».

Лоркан приподнял бровь.

– Мы прочитали «Груффало» раз пять. Потом он уснул. А ты явно немного выпила.

Я опустилась на диван рядом с ним.

– Мама согласилась, чтобы Финн остался с нами.

Лоркан просканировал мое лицо.

– Что-то ты не рада этому.

– Я счастлива. Но при этом я жутко волнуюсь. Это означает совершенно другой уровень ответственности.

– Ты отвечала за Финна всю его жизнь. И тебе не придется нести груз ответственности в одиночку. Я буду нести его вместе с тобой.

Я откинулась на спинку дивана с улыбкой.

– Я знаю. Я рада, что за твоей широкой спиной могу чувствовать себя надежно.

Лоркан покачал головой, усмехнувшись:

– Может быть, когда-нибудь мы сможем подумать об усыновлении. – Я замерла. Выражение лица Лоркана стало напряженным. – Разве нет?

– Я думала ровно о том же сегодня, но не уверена, что смогу поступить так с Имоджен.

– Единственный человек, чье мнение важно в данном случае, – это Финн. Но нам не обязательно принимать решение сейчас. – Он поцеловал мою ладонь. – Мой отец звонил несколько дней назад. Он хочет, чтобы мы приехали в наше поместье на его день рождения двадцать шестого февраля.

Это было уже через несколько недель. Смогу ли я оставить Имоджен одну? И хочу ли я вообще знакомиться с Девани-старшим? Братья Лоркана казались нормальными, хотя в них было что-то устрашающее, но Девани-старший – это совсем другой уровень.

– То, что он хочет меня видеть – это хороший или плохой знак?

– Хороший. Ты моя жена. Вполне логично, что ты должна встретиться с моим отцом.

Я сглотнула, внезапно почувствовав себя абсолютно трезвой. Всего через несколько недель я буду под пристальным вниманием всех и каждого – долгожданная невестка. Мы с Лорканом все еще находились в самом начале наших отношений, все еще пытались забыть прошлое и построить совместное будущее. Но мы уже двигались в правильном направлении. По глазам Лоркана я видела, что предстоящее событие для него очень важно. Отец много значил для него.

Жаль, что моя мать не одобряла наш союз. Хорошо получить хотя бы одобрение Девани-старшего.

– А что насчет Финна?

– Мой отец хочет познакомиться и с ним. Я сказал ему, что Финн станет частью нашей жизни. Отец с нетерпением ждет появления в семье первого внука. И я уверен, что Финну понравится в поместье. Правда, там может быть жутковато из-за бесконечных коридоров и комнат. – У меня на глаза навернулись слезы. Неужели Девани действительно приняли бы Финна с распростертыми объятиями? – Заодно сможешь узнать больше о своей семье. Киллины тоже всегда жили в Кенмаре. Твои тетя и дядя, а также несколько кузенов до сих пор живут там.

– Хорошо. Но я очень боюсь встречи с твоим отцом. Это похоже на испытание.

– Скорее всего, ты сразу понравишься моему отцу. В нашей размолвке он винил меня. Уверен, мне еще раз промоют мозги за то, что я тебя прогнал.

Я смущенно улыбнулась. Признаться, я была очень рада, что почти никто не знает правды. Мне хотелось бы повернуть время вспять и поступить по-другому, но, возможно, нам с Лорканом нужна была эта встряска. Кто знает?

Глава 34

Эйслинн

Я едва могла усидеть на месте во время нашей часовой поездки из аэропорта города Корк в поместье Девани под Кенмаром. Финн спал в детском кресле, кажется, поездка сильно его утомила. Моя душа радовалась, когда я наблюдала за проносящейся мимо сельской местностью, но при этом меня переполняла нервозность по поводу встречи с отцом Лоркана.

Лоркан сидел впереди рядом со своим братом Араном, который заехал за нами на «Ленд Ровере», покрытом грязью. Аран дружелюбно поприветствовал меня, не давая понять, что ему что-то известно о печальных событиях прошлого. Возможно, он был готов дать мне шанс, раз Лоркан смог меня простить.

От этого мне стало легче.

– Вот оно, – сказал Лоркан, его голос был полон гордости.

Я посмотрела вперед – среди пышной зелени возвышался увитый плющом особняк с несколькими башенками и невообразимым количеством дымоходов. Солнце освещало его шиферную крышу, лучи отражались от окон, пробиваясь сквозь тучи. Финн приподнялся на своем сиденье и тоже уставился на улицу.

При виде поместья у него открылся рот. Я видела такие большие имения разве что в качестве исторической достопримечательности, но нога туриста определенно никогда не ступала в поместье Девани. Аран выехал на мощеную подъездную дорогу. Он и Лоркан вышли из машины, а мы с Финном остались в каком-то ошеломленном оцепенении. Лоркан открыл мою дверь и протянул руку. Я приняла ее и позволила ему помочь мне выйти.

Я внимательно рассматривала это величественное здание, но… Зачем кому-то понадобилось столько дымоходов? Я пыталась сосчитать их, но в конце концов сбилась.

– Пятьдесят два дымохода и триста шестьдесят пять окон со свинцовыми стеклами, – сказал Лоркан, расстегивая ремешки на детском кресле Финна и помогая ему выбраться из машины.

Я покачала головой.

– Это же замок.

– Мой отец может рассказать тебе об этом имении все до мельчайших подробностей. Если хочешь произвести на него впечатление, спроси, не в стиле ли готического возрождения это здание.

Я тупо уставилась на него.

– Многие считают, что это готика, но оно было построено позже.

Я кивнула, а потом рассмеялась. К моменту встречи с Девани-старшим я точно все забуду. В любом случае я нервничала.

– Это место, где должны жить члены королевской семьи. Лорды или кто-то в этом роде, а не мафиозная семья.

– Никакой королевской крови у нас нет. Наши предки были фермерами, и эта территория была частью участка, который они арендовали у крупного землевладельца. Участок был небольшой, картофеля едва хватало, чтобы прокормить моих предков, а потом в стране разразился Великий голод, и люди умирали повсеместно. Тогда наша семья раскололась. Два брата пытались спасти свои семьи. Один брат рискнул отправиться в Нью-Йорк в надежде на лучшее будущее для себя и своей семьи, но трое из шести его детей не пережили путешествия. Двое из них умерли во время голода. В Нью-Йорке к ним относились как к отбросам, сам он стал железнодорожным рабочим, а его жена – прачкой, но они все равно едва сводили концы с концами… Пока он и несколько его товарищей-ирландцев не объединились в банду. Другой брат отправился в Дублин и после попыток прокормить семью честным трудом тоже стал членом банды, которую вскоре возглавил. Так два брата, не зная друг о друге, были вынуждены выбрать одно и то же занятие, чтобы выжить.

– Неужели? – спросила я.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как будто они были современными Робин Гудами.

– Так и есть. Спроси моего отца или почитай историю нашей семьи. В библиотеке гора книг.

В воздухе витал соленый запах океана. Вдалеке виднелось бурное море. Поместье Девани стояло на берегу залива Кенмар. Береговая линия здесь была не такой суровой, как у скал Мохер.

– Ваше поместье выходит к океану?

– Да, из зимнего сада есть дорожка прямо к скалам.

Я покачала головой и усмехнулась. Я безумно скучала по Ирландии, особенно по Дублину. Но и сельский ирландский пейзаж с пышной зеленью, точечками белых овец и солеными брызгами океана согревал мое сердце.

Входная дверь открылась, и в дверном проеме появился высокий широкоплечий пожилой мужчина с седыми волосами и бородой. Затем три огромные собаки, ирландские волкодавы, рысью спустились по лестнице. Финн сделал шаг к нам с Лорканом и взял нас за руки.

– Они выглядят как волки, а ведут себя как овцы, не волнуйся, – сказал Лоркан, но даже я напряглась, когда огромные собаки бросились к нам.

Они поприветствовали Лоркана, затем обнюхали нас с Финном, виляя хвостами, но при этом проявили сдержанность.

– Уильям, Батлер и Йейтс, – представил Лоркан трех гигантов. Их головы почти достигали моей груди. Но их имена меня позабавили.

– Мой отец любит стихи, – сказал Лоркан и подтолкнул нас с Финном в сторону входной двери.

Я надела новое красивое шерстяное платье и элегантные кожаные сапоги, чтобы произвести хорошее впечатление. Когда-то я не хотела быть частью семьи Девани, но теперь, когда я стала ею уже по собственному желанию, я надеялась всем понравиться. У меня никогда не было большой семьи, но я всегда мечтала о ней. Мы с Финном мечтали о ней. И теперь наша мечта станет реальностью, даже если семья Девани – не совсем образец для подражания.

Лоркан и его отец обнялись очень быстро. Было видно, что им трудно демонстрировать привязанность. Как мило.

– Отец, это моя жена Эйслинн, а это Финн.

Я взяла Девани-старшего за руку и нервно улыбнулась.

– Рад наконец-то познакомиться с тобой, Эйслинн. Жаль, что твой муж не счел нужным представить тебя до вашей свадьбы. – Последнее было сказано с упреком в сторону Лоркана. – Зовите меня Томасом.

Я удивленно моргнула.

– Приятно познакомиться, Томас. Жаль, что вы не смогли присутствовать на нашей свадьбе.

В тот день я была рада, что его не было на фальшивой свадьбе. Но теперь как будто бы немного сожалела, что даже в первый ненастоящий раз мы поженились без присутствия наших семей.

– Моему сыну и тебе следовало пожениться в Ирландии, как и ожидалось.

Я покраснела. Лоркан наклонился и прошептал мне на ухо:

– Теперь, когда он предъявляет тебе обвинения, тебя действительно можно считать частью нашей семьи.

Томас сузил глаза.

– Не слушай, что он говорит. Он был занозой в моей заднице с самого рождения.

Я застенчиво улыбалась, не зная, как реагировать на их постоянные подшучивания.

Томас повернулся к Финну, который прятался за мной:

– Молодой человек, добро пожаловать в семью. Вам нравится стрельба по «тарелочкам»? – Финн нахмурился. – Я покажу тебе позже, – сказал Томас. – Как насчет того, чтобы называть меня дедушкой?

Взглянув на меня и Лоркана, он кивнул.

– Заходите. Мы впустили много холодного воздуха.

Мы вошли в огромный вестибюль. Длинный красочный шелковый ковер придавал комнате уютный вид. На второй этаж вела парадная лестница. Ступени были слегка стерты в центре от многовекового использования. Стены украшали гобелены со сценами охоты, а камин добавлял уюта. Мы перешли в своего рода гостиную, где тоже располагался камин, хотя и большего размера.

– Большой камин в каминной комнате, – подмигнул Лоркан.

– Конечно, – пробормотала я, затаив дыхание.

У Финна открылся рот, когда он огляделся. Один из волкодавов подошел к нему, и Финн осторожно его погладил. Собака была выше ребенка.

– Они не опасны, – заверил меня Лоркан.

– Как ты относишься к шоколадным тортам? – спросил Томас Финна. Малыш кивнул с энтузиазмом. – Мой повар испек его для тебя. Пойдем на кухню.

Я ободряюще улыбнулась Финну, и он взял Томаса за руку. Я прикусила губу, глядя, как они уходят.

– Папа хорошо ладит с детьми.

Финну, похоже, с самого начала понравился этот старик, так же, как и Лоркан.

– Хочешь осмотреть дом?

– Не называй его домом. Это замок, но да, хочу.

Лоркан взял меня за руку и повел обратно в прихожую, а затем наверх.

– Здесь только Аран. Балор, Каллахан и Кейден приедут сегодня чуть позже.

Шелковые ковры во всех комнатах точно были старинными, и, возможно, их делали вручную. Должно быть, они стоили целое состояние. Мои губы приоткрылись от удивления, когда Лоркан провел меня по первому этажу, затем по второму и третьему. Я все не переставала удивляться, пока мы осматривали многочисленные комнаты, лестницы и даже чердак. Никому не нужно столько места, но я была влюблена в эти интерьеры.

Поместью Девани самое место в фильме ужасов. Хичкок наверняка нашел бы вдохновение в каждом уголке этого огромного особняка. Все было идеально.

На склонах, окружающих усадьбу, паслись овцы, а чуть дальше к ним присоединялись лошади.

– Кто заботится об этом доме, если все живут в Дублине?

– В доме, мимо которого мы проезжали, живет смотритель, но хотя бы один из нас всегда находится под этой крышей. Это место никогда не было заброшенным. Отец всегда говорил, что дом должен быть обжитым, чтобы считаться домом.

Я кивнула, вспомнив маленький каменный домик на подъездной дорожке. Томас был прав. Было бы расточительством иметь такое поместье и лишь поддерживать его вместо того, чтобы жить в нем.

Лоркан провел меня в коридор и открыл дверь в чулан. Я подняла брови.

– Тут я застал Балора и его первую любовь за интимным занятием. – Он затащил меня в кладовку и закрыл дверь, погрузив нас в темноту. Я даже не хотела думать о том, что здесь могут обитать пауки. Темнота заставляла меня все больше нервничать.

– Лоркан, что…

Его теплые руки задрали мое платье, и я почувствовала, как он опустился на колени. Он стянул мои трусики вниз.

– Лоркан, а что, если нас кто-нибудь застукает?

Он поцеловал мои складочки и провел языком между ними. Я обхватила его голову и поставила ноги шире, чтобы дать ему лучший доступ, пока его язык с искусной точностью гладил мою чувствительную плоть. Пятнадцать минут спустя мы с Лорканом вышли из чулана, моя кожа раскраснелась от двух оргазмов благодаря языку и пальцам Лоркана. Мое влагалище все еще слегка пульсировало. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к свету, и, увидев Лоркана, я прикусила губу. Его губы блестели, а подбородок и щеки покраснели от активных действий.

– Боже, все догадаются, чем мы тут занимались!

Лоркан взял меня за руку и потянул за собой по коридору.

– Мы пока не пойдем вниз. Нам нужно исследовать еще много кладовых.

В следующем чулане настала очередь моего рта. Когда мы вышли из этой комнаты, я, не глядя на себя в зеркало, поняла, что мои губы распухли и покраснели.

В другой кладовке Лоркан поднял меня на руки, чтобы я обвила ноги вокруг его талии, и трахал меня у стены. К этому моменту я была слишком погружена в испытываемое чувство наслаждения, чтобы беспокоиться о том, слышит ли кто-нибудь, как бьется о стену мое тело в такт глубоким толчкам Лоркана. Я потерялась в его объятиях, в его страстных поцелуях. В темноте мои ощущения стали острее, делая каждый толчок Лоркана еще более интенсивным. Когда мы оба взорвались от эйфории, Лоркан опустился на пол, а я села к нему на колени. Мы провели так много времени, просто слушали неровное дыхание друг друга и наслаждались послевкусием наших занятий любовью.

Я замерла. Это был первый раз, когда я думала о нашем сексе подобным образом. Было ли это чем-то большим, чем просто секс? Сейчас, прямо здесь, в темноте, мне казалось, что да.

– Что случилось? – Лоркан прижался к моей щеке.

– Как назвать то, что теперь происходит между нами?

– Разве ты еще не поняла?

Я покачала головой, в горле появился ком.

– Не похоже, что это просто секс.

Мой голос был едва слышен.

– Нет?

– Это похоже на нечто большее.

Лоркан поцеловал меня в губы и обхватил мою голову. Я была рада этой темноте, так как она облегчала разговор.

– Да.

Мы молчали довольно долго.

– На…

Я сглотнула. Не слишком ли рано?

– На занятие любовью, – пробормотал Лоркан.

Я кивнула. Он не мог этого видеть, но мог чувствовать.

– Я боюсь называть это так, – призналась я.

Последние несколько недель были очень напряженными. Лоркан был рядом со мной, помогал мне с Финном и Имоджен. Мы действительно сработались как пара. Возможно, потому что обстоятельства не позволяли нам следовать за своим эго.

– Я влюбился в тебя давным-давно. Я ничего не боюсь. Даже своих чувств к тебе, милая Эйслинн.

Я задрожала. Наши тела были так близки, а теперь казалось, что и души тоже.

– Я не хотела, чтобы у меня возникли к тебе чувства, но… – Лоркан медленно поцеловал меня. Я крепко обхватила его руками. – Мне кажется, я люблю тебя.

– Думаю, я тоже тебя люблю, – с легкой усмешкой ответил Лоркан.

Наши губы снова соприкоснулись, и мы долго целовались в темноте, забыв обо всем на свете.

Лоркан

Когда мы с Эйслинн встретили Арана по дороге вниз, он подмигнул мне. Вероятно, он понял, чем мы с Эйслинн занимались.

– Пойдем на улицу, подышим свежим воздухом, – сказал я, увлекая Эйслинн в оранжерею, а затем и на верхнюю террасу с видом на сад и океан.

Эйслинн прислонилась ко мне. Мы не разговаривали с тех пор, как покинули темный чулан. Нам еще рано было повторять произнесенные слова при свете дня. В темноте у нас был шанс признаться в том, к чему мы оба не были готовы.

Порывы холодного ветра набросились на нас, но мы им не поддались. Я взглянул на Эйслинн. Ее лицо больше не было раскрасневшимся и потным от наших занятий любовью. Теперь ее щеки и нос были немного румяными от холода.

– Пойдем в дом.

Она слегка кивнула и последовала за мной внутрь, держа за руку.

К этому времени прибыли мои братья, и вскоре мы все расселись вокруг длинного стола. Дойрин, горничная отца, приготовила вкусное угощение: несколько пирогов с мясом и курицей, гороховый суп, домашний хлеб и яблочный пирог. Она подала к столу сидр из яблок, выращенных в своем саду. Было видно, что вкусная еда расслабила Эйслинн, а Финн с любопытством слушал охотничьи рассказы моего отца. Впервые после несчастного случая с Имоджен Эйслинн выглядела по-настоящему спокойной. Возможно, она наконец смирилась с тем, что состояние ее сестры в ближайшее время не изменится, и с тем, что ей при этом предстоит жить дальше.

После ужина мы все расположились в каминном зале. Диванов и кресел хватало на всех. Отец загнал меня в угол, прежде чем я успел сесть рядом с Эйслинн, которая отдыхала на ближайшем к камину диване.

– Тебе с ней придется нелегко.

Я криво улыбнулся.

– Поверь, я знаю. Тебе было легко с мамой?

Отец усмехнулся, в его глазах появилась тоска.

– О нет. Она каждый день бросала вызов моему терпению. Я скучаю по ней. – Я сжал его руку. – Иди к своей жене. Я обещал мальчику еще одну историю о диких кабанах. – Отец опустился рядом с Финном на овечью шкуру перед камином, и все три волкодава растянулись вокруг них. Глаза Финна расширились от того, что сказал отец. Он умел увлекательно рассказывать. И чуточку искажать правду. Именно это сделало его успешным бизнесменом.

Я подошел к Эйслинн, опустился и притянул ее к себе. Балор и Аран обсуждали дела, а близнецы пили из фляг, хотя уже были пьяны.

– Надеюсь, Кейден не станет снова блевать в огонь.

Глаза Эйслинн расширились, затем ее взгляд вернулся к Финну. Мы собирались съездить в Дублин через пару дней, чтобы навестить Эйфу. Финн скучал по ней, но когда мы спросили его, хотел бы он снова жить с ней, он ответил, что хочет жить с нами. Он был счастлив, когда мы рассказали ему, что хотим жить втроем еще очень долго и что при этом он сможет часто видеться с бабушкой. А мой отец тоже был рад, что у нас будет повод чаще возвращаться в Ирландию.

Час спустя Финн лежал, свернувшись калачиком перед камином, и крепко спал, а Йейтс растянулся рядом с ним. Отец уснул в своем любимом кресле и громко похрапывал. Пару минут назад Аран выпроводил Кейдена и Каллахана на улицу, чтобы они проблевались в кустах, с нами остался только Балор. Он смотрел на нас с Эйслинн с нечитаемым выражением лица, потом встал и кивнул мне. Ему тоже придется жениться рано или поздно, но я знал, что его сердце по-прежнему принадлежит женщине, которую он не видел уже десять лет.

Я погладил руку Эйслинн. Она откинула голову назад и одарила меня усталой улыбкой. Я нежно поцеловал ее, а затем прижался щекой к ее голове. Я чувствовал, что готов заснуть, успокаиваемый теплом огня и мягким телом Эйслинн, прижавшейся ко мне. Мы еще не достигли идеала, но уверенно приближались к нему.

Эпилог

Лоркан

Утром, получив от отца вопрос о том, почему его коллекция фотографий не пополняется уже несколько дней, я отправил ему три снимка Эйслинн и Финна, сделанные вчера. В действительности «несколько дней» означали всего лишь один или два дня отсутствия новых фотографий, но, очевидно, в понимании моего старика это было слишком долго. Признаться, я был удивлен, но и очень рад тому, как сильно отец привязался к Финну. Они очень сдружились во время нашего визита пять месяцев назад.

Я припарковал машину перед детским садом, где Финн провел утро, и кивнул в знак приветствия женщинам, среди которых были жены моих бойцов. Но, к слову, некоторые из моих парней забирали детей сами. Берут пример с меня. Финн болтал с несколькими мальчиками своего возраста, когда я появился. Он помахал мне рукой, сияя от радости. Ему нравилось ходить в детский сад, и он завел двух достаточно близких друзей. Остальные, судя по его рассказам, по крайней мере вели себя уважительно. Его фамилия имела вес в этом районе и пока что защищала его, но я знал, что когда-нибудь ему придется сражаться в одиночку. Финн Девани. Мы оформили усыновление месяц назад. Нам с Балором удалось все быстро уладить.

Помахав на прощание своим друзьям, Финн подошел ко мне. Он взял меня за руку.

– Как прошел день, приятель?

Он усмехнулся.

– Сегодня мы посетили собачий приют.

– И теперь ты хочешь собаку.

Он с энтузиазмом кивнул.

– Но у них не было волкодавов.

– Они редко встречаются. Здесь их не увидишь. Им нужна сельская местность, чтобы они могли бегать так быстро, как только позволяют это делать их длинные ноги. – Финн кивнул, выглядя немного подавленным. – Мы вернемся в Ирландию через шесть недель, чтобы сыграть свадьбу. Тогда ты сможешь играть с гончими сколько захочешь.

Финн засиял.

– Я понесу кольца!

– Да, именно так.

Я подавил усмешку от того, как он был рад, что мы с Эйслинн поженимся в Ирландии, в кругу семьи. Финн рассказал недавно, как сильно расстроился, что первая свадьба Эйслинн прошла без него. В этот раз приглашены были практически все. Отец позаботился о том, чтобы созвать половину Кенмара и сдернуть с насиженных мест со всего мира всех представителей клана Девани. Поместье могло лопнуть по швам, но я не стал спорить. Планированием тоже занимался отец, но при деятельном участии моей тети Шивон.

– Ты голоден? – спросил я, направляя машину в сторону «Дерзкой особы».

Я всегда ухмылялся, когда видел надпись над этим пабом. На деревянной вывеске сияли золотые буквы, венчающие рыжие волосы, развевающиеся на ветру.

Я припарковался прямо перед зданием и помог Финну выйти из машины, после чего мы зашли внутрь паба. Раньше здесь воняло старым табачным дымом и прогорклым жиром, но теперь воздух наполнился аппетитным ароматом маслянистого картофеля, сладкой корочки пирога и медленно готовящегося мяса. Мы с Эйслинн с помощью нескольких моих ребят отремонтировали внутреннее помещение, выкрасили стены, полы и мебель в новый светлый цвет. Эйслинн выбрала для пола белый дуб, потому что он напоминал ей дрейфующую древесину; столы и стулья в деревенском стиле тоже были белыми. Это напомнило мне о маленьком магазинчике с фиш-энд-чипс неподалеку от Кенмара, куда я часто заходил в детстве и юности. Новая официантка помахала мне из-за барной стойки, а затем исчезла на кухне, вероятно, чтобы сообщить Эйслинн о нашем приходе. Вскоре появилась Эйслинн с волосами, собранными в пучок, лицом, блестящим от кухонного жара и усердной работы, но при этом счастливым, и, как обычно, в красном фартуке. Салфетки и скатерти тоже были красными. Она сияла, приближаясь к нашему столу. Каждый обед мы всегда выбирали один и тот же столик. Это был единственный свободный столик в ресторане. За два месяца «Дерзкая особа» уже успела стать популярной в ирландской общине и за ее пределами. Эйслинн наклонилась и поцеловала Финна в щеку, а затем и меня в губы.

– Что посоветуешь сегодня? – спросил я, как делал это каждый день.

– Черничный пудинг в слоеном тесте с чатни[14] из ревеня и кресс-салата. Рекомендую также нарезанные вручную чипсы двойной обжарки и восхитительного хека, запеченного в пиве, – ответила Эйслинн, подмигнув.

Финн почти всегда заказывал рыбу с картошкой, так что последнее блюдо было обязательным.

– Тогда я возьму блюда дня и яйцо по-шотландски с дополнительным маринованным луком.

Эйслинн прикусила губу и радостно кивнула, а затем развернулась и исчезла на кухне. Вскоре благодаря новой официантке передо мной появился сидр, а перед Финном – домашний холодный чай с ревенем.

Эйслинн присоединилась к нам за обедом через двадцать минут. Она ела только суп из корнеплодов.

– Как обычно нахваталась на кухне? – спросил я.

Эйслинн всегда пробовала то, что готовила. Это означало, что она редко хотела есть во время обеда, но все равно стремилась присоединиться к нам.

– И очень устала, – сказала она с улыбкой. – Но новая повариха хорошо готовит и охотно учится. Она нам очень помогает и будет готова взять на себя готовку через неделю или две.

До сих пор Эйслинн справлялась с приготовлением блюд в одиночку. Утром она отводила Финна в детский сад, затем отправлялась в ресторан и готовила как сумасшедшая несколько часов, пока мы с Финном не приходили на обед. Потом она обычно работала еще несколько часов, пока Финн общался с ней или смотрел свои любимые передачи, и закрывала ресторан около трех часов дня, пропуская вечернюю смену. Не то чтобы мы нуждались в деньгах, но наличие вечернего обслуживания было необходимо, чтобы исполнить мечту Эйслинн – превратить «Дерзкую особу» в популярный ирландский гастропаб в этом районе. Если бы она больше делегировала обязанности, все стало бы значительно проще.

Как только с едой было покончено, я взглянул на часы. Все знали, что в обеденный перерыв я отрываюсь на два часа, и я не мог позволить себе большего. Наш оружейный бизнес с русскими шел в гору. Сергей утверждал, что не знает, что случилось с Имоджен, а мои собственные расследования не дали никакой дополнительной информации о том, где она провела пять недель после ухода от Максима и прежде, чем полумертвой оказаться на берегу.

Я встал и поцеловал Эйслинн на прощание, а затем взъерошил волосы Финна. Потом я ушел. После обеда с Эйслинн и Финном я всегда чувствовал себя отдохнувшим. Это была традиция, которая позволяла нам проводить время вместе, не считая короткого ужина перед тем, как Финн ложился спать. Отец, когда мы были младше, тоже часто находил время для обеда, а потом, когда мы учились в школе, обязательно возвращался к ужину. Несмотря на его занятость, мама настаивала на том, чтобы мы проводили время всей семьей. Некоторые люди считали, что нельзя быть одновременно и любящим семьянином, и жестким лидером, но у них просто не было нужного стимула. Я знал, что все станет еще сложнее, когда у нас с Эйслинн появится ребенок. Симус все время был в раздрае из-за их маленького сына. Из-за недосыпа он даже не берет сейчас сложные заказы.

Вернувшись на склад, я обнаружил Симуса в моем кресле: грудью он лежал на столе, устроив голову на руках, и громко храпел. Я взял со стола свой ноутбук и вышел. Завтра должна была прибыть еще одна партия оружия, и нашему клану и русским нужно было убедиться, что мы сможем обеспечить его дистрибуцию.

Я как раз закончил разговор с Сергеем, когда позвонила Эйслинн. По первому же ее слову я понял, что что-то случилось.

– Лоркан, – сказала она, ее голос дрожал. Судя по фоновому шуму, она была в машине. – Я могу завести Финна к тебе?

– Конечно. Что случилось?

– Я расскажу тебе позже.

Она повесила трубку. Я пытался контролировать себя и не сходить с ума от беспокойства. Если бы ей угрожала опасность, она бы так и сказала. Через десять минут она подъехала к складу, ее щеки раскраснелись. Она выскочила из машины и бросилась ко мне, оставив Финна в детском кресле.

– Что случилось? – спросил я, когда она столкнулась со мной.

– Имоджен очнулась. Мне позвонили двадцать минут назад. Мне нужно ее увидеть, но я не хочу, чтобы Финн ехал со мной. Пока я не узнаю подробности о ее состоянии.

Я взглянул на Финна. Его голова была опущена, лицо выглядело сосредоточенным. Вероятно, он играл во что-тот на телефоне Эйслинн. Мы рассказали ему об Имоджен около месяца назад, когда он снова спросил о ней. Он воспринял новость довольно спокойно, возможно, потому, что ее нынешнее состояние ничего для него не изменило. Она по-прежнему не была заботливой матерью, как, впрочем, и всегда, а у него были мы. Мы были его семьей. Ничто этого не изменит, даже проснувшаяся Имоджен.

– Я отведу его в парк. Я возьму выходной, но на неделе буду сильно занят. Если ничего не получится, придется просить о помощи Мэйв.

– Ей нелегко с новорожденным. Миссис Бирн могла бы нас выручить, Финн любит ее.

Я взял Финна на руки, и Эйслинн поспешила прочь после короткого поцелуя.

Финн посмотрел на меня сверху вниз.

– С ней все в порядке?

– Да. Мэйв нужна ее помощь с ребенком, вот и все. Мы весело проведем время в парке. Как насчет того, чтобы покататься на лодке?

– Да!

– Только давай быстро разбудим старого доброго Симуса, чтобы он мог заняться делами, пока нас не будет.

Финн с энтузиазмом кивнул и улыбнулся. Мы с ним были хорошей командой.

Эйслинн вернулась домой поздно, уже после ужина, и мы с Финном успели съесть по сэндвичу «Рубен» в лучшем фудтраке города. Когда она вошла в квартиру, Финн уже спал. Я сидел на диване, перечитывая опись груза, который мы получили, когда Эйслинн опустилась на диван рядом со мной и, не говоря ни слова, положила голову мне на плечо. Она взволнованно вздохнула. Я прикоснулся к ее голове и позволил ей плакать, ожидая, когда она будет готова поговорить со мной.

– Она очнулась. Врачи вынули дыхательную трубку, но она не может говорить. Медицинский персонал утверждает, что она чувствует себя на удивление хорошо. Но я могу сказать, что она меня не помнит. Я сидела у ее кровати, она смотрела на меня, но явно не знала, почему я здесь. Я была для нее чужой. Врачи сказали, что я не должна перегружать ее информацией. Многих людей с травмами мозга и амнезией фрустрирует, если родственники пытаются заставить их что-то вспомнить, поэтому я не должна спешить. Она спала почти все время после того, как открыла глаза. – Она посмотрела на меня. – Я не могу представить, как можно забыть тебя, Финна или маму. Это кажется совершенно ужасным. Надеюсь, она скоро все вспомнит.

– Я тоже не могу представить, что забуду тебя или Финна. Теперь вы неотъемлемая часть моей жизни.

Эйслинн сжала мое бедро.

– Надеюсь, наша с Имоджен связь достаточно сильна, чтобы помочь ей восстановиться, напомнить ей о том, кто она и кто ее семья.

Я погладил ее по руке.

– Не думай, что вся ответственность лежит на твоих плечах. Я уверен, что на амнезию Имоджен влияет множество факторов. И, возможно, ее мозг использует потерю памяти, чтобы защитить ее от прошлого. Я помогу тебе чем смогу, но думаю, тебе придется принять во внимание, что Имоджен, возможно, уже никогда не будет той сестрой, которую ты знала.

– Это так. Врачи говорят, что ее черепно-мозговая травма способствует развитию амнезии, но иногда другие части мозга берут на себя задачи поврежденных участков.

– А как же Финн? Хочешь рассказать ему обо всем?

У меня были свои мысли на этот счет, но мы с Эйслинн вместе заботились о Финне, и я все равно всегда оставлял последнее слово за ней. Мне было странно позволять другим решать, но в данном случае это казалось правильным.

Эйслинн вздохнула.

– Я думала об этом с тех пор, как мне позвонили сегодня, но я разрываюсь. Да, это его мать, но он слишком мал, чтобы понять, что происходит. Если он узнает, что она проснулась, он захочет ее увидеть, а если она его не вспомнит…

– У него будет разбито сердце, – сказал я. – Хочешь знать мое мнение?

– Конечно. Мы с тобой вместе заботимся о Финне, так что, думаю, нам стоит решать вместе.

Проклятие, я попытался скрыть, как много это для меня значит. Я превращался в сопляка.

– Я бы пока ничего не говорил ему. Давай немного подождем. Не только потому, что это причинит боль Финну, но и потому, что осознание Имоджен того факта, что она не помнит собственного сына, может расстроить ее саму.

– Ты прав. В жизни Финна сейчас все хорошо. Мы расскажем ему, когда состояние Имоджен станет более стабильным.

Эйфа приехала в Нью-Йорк спустя неделю. На этот раз она приняла полет в качестве подарка, хотя все еще настаивала на возврате оставшейся части денег, которые она задолжала «Пятилистному клеверу».

Финн думал, что она приехала повидаться с ним и помочь Эйслинн с последними свадебными приготовлениями, что было правдой, но в основном она проводила время в больнице, когда Финн был в детском саду, чтобы Эйслинн могла продолжать работать в своем ресторане. Мы были вежливы друг с другом, и у меня было ощущение, что она постепенно оттаивает в отношении меня.

Однажды вечером, примерно через десять дней после того, как Имоджен очнулась, мы с Эйслинн сидели на диване. Теперь у нее стало еще меньше времени, поскольку она стала дольше находиться в больнице. Она была измотана.

– Может, отменим свадьбу? Перенесем на следующий год, когда будет поспокойнее, – сказал я. Хотя мой отец был бы в ярости и выклевал бы мне мозг. Его умение вызывать в сыновьях чувство вины было из ряда вон выходящим. Все уже было готово.

Состояние Имоджен немного улучшилось: она уже могла бодрствовать более продолжительное время, реагировала, когда с ней разговаривали, с помощью глаз и мимики, и издавала базовые звуки, но говорить пока не могла и не узнавала ни Эйфу, ни Эйслинн.

Эйслинн подняла глаза и покачала головой.

– Нет. Я знаю, что ты с нетерпением ждал закрепления наших уз в Ирландии. И я не хочу обидеть твоего отца.

Я кивнул. Это был не тот ответ, на который я рассчитывал.

– А как насчет тебя? Я хочу, чтобы ты наслаждалась этим днем. Тебе наверняка не понравилась наша первая свадьба, и я не хочу, чтобы беспокойство испортило тебе ее и во второй раз.

Она слегка улыбнулась.

– Мне не понравилась наша прошлая свадьба, хотя танцы были хорошими. – Она коснулась моей щеки. – Я хочу эту свадьбу. Я не хочу ее откладывать. Нет никакой гарантии, что Имоджен станет лучше в следующем году. Жизнь должна продолжаться для нас и для Финна. И я не позволю, чтобы что-то испортило наш особенный день.

Я поцеловал ее. Жизнь постоянно испытывала нас, но до сих пор мы преодолевали препятствия вместе.

Эйслинн

Ирландская погода подарила нам солнце, тепло и легкий ветерок в день нашей свадьбы в конце августа. Мы решили провести торжество на открытом воздухе, но персонал был готов перенести все в помещение, если начнется дождь. На пышной лужайке с видом на океан прямо перед поместьем Девани был установлен десяток огромных шатров для ужина и танцев.

Все были одеты празднично, словно собрались на скачки; на женщинах были коктейльные платья, вычурные шляпки и другие головные уборы, а мужчины были одеты в смокинги или килты.

Пастор, который обвенчал большинство Девани в последние сорок лет, произнес наши клятвы прямо на скалах, а вокруг нас собрались все гости. Я знала меньше десяти процентов из них, но это не имело значения. Я была счастлива, что присутствовали Финн, мама, Мэйв и ее семья, миссис Бирн, дядя Гулливер, а также члены моей семьи из Кенмара.

Я не позволяла себе грустить из-за отсутствия Имоджен. Я рассказала ей о свадьбе во время одного из своих последних визитов. Она все еще была не в состоянии проделать столь долгий путь, и я сомневалась, что она чувствовала бы себя комфортно в окружении стольких незнакомых людей, включая меня. Она по-прежнему ничего не помнила, но справлялась с этим на удивление хорошо. Лоркан приставил к ней постоянного телохранителя, чтобы она не встречала слишком много новых лиц, которые еще больше сбивали бы ее с толку.

Лицо Лоркана озарилось, когда он увидел меня в свадебном платье, идущую к нему по проходу рядом с Финном. Рука Финна казалась потной, а может, это была моя рука. Мы оба нервничали, когда на нас смотрело столько глаз.

– Сосредоточься на Лоркане и океане, – пробормотала я себе под нос, чтобы унять его и свою нервозность.

Я выбрала такое же свадебное платье, как и в прошлый раз, но с более пышной нижней юбкой и вышивкой. И на этот раз надела фату, как это было принято в семье Девани.

Когда я подошла к Лоркану, он взял мою руку из руки Финна, который тоже сиял. Лоркан похлопал его по плечу, и от гордости Финн вытянулся дюймов на десять. Позже он вручил нам кольца, и мы с Лорканом обменялись клятвами. На этот раз я чувствовала, что говорю от всего сердца и пропускаю через себя каждое слово.

За последние несколько месяцев Лоркан доказал свою преданность и любовь. Он был рядом со мной и стал таким партнером, о котором я не могла и мечтать. Когда мы поцеловались, над нашими головами с ликующими криками пролетела стая чаек. Одна из них опустилась на гостью и сорвала с ее волос особенно блестящую и вычурную шляпку. Женщина закричала и попыталась схватить шляпу, но птица оказалась проворнее и улетела в небо.

Я рассмеялась, не в силах сдержать эмоции при виде этой нелепой сцены. Каллахан и Кейден достали пистолеты и прицелились в чайку, но промахнулись. Мои глаза расширились, а Лоркан пожал плечами.

– Они уже слишком пьяны, чтобы попасть в цель.

Я не была уверена, что хочу видеть, как в день моей свадьбы на гостей валятся трупы чаек, хотя сцена была слишком впечатляющей, чтобы ее пропустить.

После очередной серии выстрелов птица бросила шляпу и улетела.

К сожалению, крик птицы и общее волнение привели в действие волкодавов, и они бросились к падающей шляпе, решив, что это добыча. Добравшись до нее, они в считаные секунды разорвали ее на части.

Женщина схватилась за сердце от потрясения, но Томас быстро подошел к ней и заговорил. Вскоре она уже смеялась. Он быстро подмигнул мне и Лоркану, после чего его лицо превратилось в привычную контролируемую маску.

– Я бы назвал это хорошим началом свадебного торжества. Дальше будет еще веселее. Это традиция семьи Девани.

Я прикусила губу в счастливой улыбке и прислонилась к Лоркану, наблюдая, как Финн потянул маму к собакам. Люди начали поздравлять и обнимать нас, пока мы спускались к шатру, где проходил фуршет с игристым сидром. В моей маленькой белой сумочке с вышивкой, подходящей к платью, лежал телефон, который начал вибрировать. Я заглянула внутрь и увидела, что это сообщение от Имоджен, поздравляющей нас. Я знала, что она, должно быть, попросила своего телохранителя или медсестру написать его, и была невероятно тронута. Лоркан сжал мою руку и поцеловал в висок.

Мы с Лорканом приняли от официантов бокалы с сидром. Впервые за долгое время я чувствовала себя совершенно спокойно. Я сияла, глядя на Лоркана, когда мы оба подняли бокалы. В глазах Лоркана отразилось то же удовлетворение, что и у меня. Финн появился в первых рядах гостей со стаканом яблочного сока, и Лоркан подозвал его. Он бросился к нам и встал рядом, когда мы наконец-то выпили наш первый бокал в качестве супружеской пары.

Большинство гостей выпили сидр одним глубоким глотком. Затем нас оглушили аплодисменты и свист. Финн возбужденно подпрыгивал. Я не могла перестать улыбаться.

Я знала, что жизнь будет постоянно подбрасывать нам испытания, но Лоркан, Финн и я справимся с ними вместе.

Об авторе

Кора – автор бестселлеров USA Today: серий книг о мафии «Рожденные в крови», «Хроники Каморры» и многих других книг, в большинстве из которых фигурируют опасные, но сексуальные парни. Кора любит мужчин, похожих на мартини, ведь они такие же грязные и крепкие.

Кора живет в Германии с маленькой дочерью и милой, но безумной бородатой колли, а также с милым, но безбашенным мужчиной под боком. Когда она не проводит свои дни за написанием любовных романов, она планирует очередное путешествие или готовит невероятно острые блюда по рецептам со всего мира.

Примечания

1

Около 10 кг.

2

Синг-Синг – тюрьма строжайшего режима в городе Оссининг, штат Нью-Йорк. В ней содержатся более 1700 опасных преступников.

3

Ирландская республиканская армия – ирландская военизированная группировка, целью которой является достижение полной самостоятельности Северной Ирландии от Великобритании. Официально военные действия не ведутся с 2005 года. Далее по тексту – ИРА.

4

Кольцо Керри – один из самых известных живописных туристических маршрутов в Ирландии, проходящий по полуострову Айверах на территории графства Керри, протяженностью в 166 км.

5

Донегол – крошечное поселение на северо-западе Ирландии, входящее в одноименное графство. Население – около 2500 человек.

6

Гамаши – вязаные или сшитые из плотного толстого материала голенища со штрипками, закрывающие щиколотки.

7

Будапештеры – традиционная для венгерской обувной школы модель туфель, названная в честь Будапешта. Отличается грубоватыми очертаниями и громоздкими колодками.

8

Спорран – поясная сумка-кошель, чаще всего кожаная, носимая на поясе, на ремне килта или на отдельном узком ремешке или цепочке.

9

Калан – хищное морское млекопитающее, вместе с выдрами входит в семейство куньих.

10

Коддл – традиционное ирландское блюдо, основными ингредиентами которого являются свиные сосиски, тонко нарезанный бекон, картофель и лук.

11

Электронная система разрешения на путешествие (ESTA) – это автоматическая система, которая помогает установить, имеет ли человек право поехать в США по программе безвизового режима. Человек, желающий поехать в США без визы, должен сначала ходатайствовать о разрешении на путешествие (ESTA) в Интернете.

12

Мусака – традиционное блюдо на Балканах и Ближнем Востоке, представляющее собой запеченные слоями баклажаны, баранину и помидоры.

13

Джейн Доу – имя собственное, использующееся в США и Великобритании, когда настоящее имя человека не установлено или намеренно скрывается. Такие имена часто могут использоваться для обозначения трупа, личность которого не может быть определена. Мужской вариант – Джон Доу.

14

Чатни – большая группа традиционных острых индийских соусов, оттеняющих вкус основного блюда.

Content

Кора Рейли
Опасная невинность

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

Об авторе

Примечания