Аманда Вин

Твоё сердце – лёд

© Вин А., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Скоро выходить на лед. Бросаю последний взгляд в зеркало. Яркий макияж, костюм весь переливается – я похожа на звезду, упавшую с неба.

Уверена на все сто процентов: сегодня я стану чемпионкой и получу то, к чему шла всю свою жизнь.

Никакого страха, лишней паники. Только полная убеждённость: я все могу, сегодня я лучше всех.

Улыбаюсь своему отражению и выхожу из раздевалки. Иду по длинному коридору. Ещё никогда ни перед одними соревнованиями у меня не было такого боевого настроя. Я всегда тряслась даже перед финальными тренировками. А сейчас я в Санкт-Петербурге, на чемпионате по фигурному катанию, и такое удивительное спокойствие! Подумать только…

Усмехаюсь. Не узнаю себя прежнюю. Я всегда раньше готовилась к поражению… Делала все возможное для победы, но морально была готова проиграть. Так легче.

Но сегодня все по-другому. В голове все ещё голос Максима: «Ты лучше всех, моя чемпионка!» Мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю прошедшую ночь… Я нарушила спортивный режим и вообще, наверное, сошла с ума. Но странно, внутри только прилив сил, как будто наши отношения с Максом – деталь, которой раньше не хватало, чтобы дотянуться до звёзд.

Подхожу к тренеру, слушаю последние рекомендации. На трибунах полно народу…

Я знаю, что он здесь, смотрит, но даже не пытаюсь искать его глазами. Знания, что он будет смотреть, уже достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее.

Волшебное все-таки чувство – любовь. Раньше я была уверена, что для счастья мне нужно стать олимпийской чемпионкой – и вот тогда да, буду счастливой. А сейчас… сейчас я в этом уже не уверена. Мне кажется, я уже счастлива. А медаль, которую получу – когда-нибудь, – лишь приложение к счастью, но не замена ему.

Раньше я не могла поверить, что со мной может такое случиться – влюбиться… В восемнадцать! На пике своей формы и карьеры. В жизни спортсменки, которая мечтает об олимпийском золоте, нет места любви. Ведь некогда: тренировки, режим. А парни отвлекают…

Я вспоминаю, как Макс вчера пошутил, что поцелуи всю ночь напролёт перед соревнованиями – это легальный допинг и что я непременно должна его попробовать.

Пожалуй, я готова с ним согласиться, но пытаюсь об этом не думать. И так всю разминку живот скручивало от ночных воспоминаний. До сих пор не знаю, правильно ли я вчера поступила… Но, слава богу, эти мысли не помешали мне сделать совершенный тройной аксель во время разминки – как будто и правда под допингом. Но моя кровь чиста… Просто переполнена гормонами любви.

* * *

До выхода на лёд считаные минуты. Чувствую себя уже чемпионкой. Представляю, как попаду в сборную, буду готовиться к самым желанным соревнованиям – Олимпийским играм.

Снимаю щитки с коньков и уже готовлюсь выйти на лёд, как ко мне подходит моя вечная соперница Милана, наклоняется и шепчет на ухо. Быстро-быстро, но я успеваю разобрать слова:

– Ты думаешь, у тебя с Максом все по-настоящему, Шишкина? Думаешь, он тебя любит?

– О чем ты? Откуда ты его знаешь? – резко поворачиваюсь, хотя времени нет. Скоро заиграет музыка.

Милана скалит белые зубы.

– Дура! Макс – мой брат. И я его попросила сыграть с тобой в любовь… чтобы ты провалилась сегодня! Он поэтому тебе всю ночь спать не давал… Тебе не место в сборной! Ты тупая провинциалка, выскочка! Максу было противно тебя соблазнять… Он сделал это ради меня. Но это того стоило! Теперь ты проиграешь.

Я беспомощно хлопаю глазами. Не могу ничего ответить. Милана, тяжело дыша, добивает:

– Ты же поняла, что его «любовь» – только для того, чтобы ты сегодня потерпела поражение?

Еле шевелю губами:

– Ты врешь.

– Я предполагала такой ответ.

Милана достаёт телефон и показывает мне фотографии. На первой она и Макс весело смотрят в камеру, улыбаются. А вторая – это та, что мы с ним сделали в Питере…

Девушка смеётся. Начинает играть музыка из моей программы. Милана хватает меня за шиворот и выталкивает на лёд, как котёнка. Бросает: «Удачно тебе проиграть». И я едва не падаю…

Глава 1

Катя

Некоторое время до

Впервые перед взвешиванием меня не бьет нервная дрожь. Я знаю, что четко придерживалась всех рекомендаций, ни разу не съела запрещённую еду.

Вообще я сама себе нравлюсь в последнее время. Собранная, на тренировках выкладываюсь в полную силу. Без падений и травм. Так и нужно готовиться к чемпионату.

Подходит моя очередь. Я становлюсь на весы.

– Молодец, Шишкина, даже немного меньше нормы, – хвалит меня Кира Викторовна.

Киваю, иду готовиться к индивидуальному занятию. Сталкиваюсь взглядом с Миланой. Смотрит насупившись, как будто съесть хочет…

Я привыкла, конечно, что в фигурном катании каждый сам за себя, но такую явную ненависть встречаю впервые. Стараюсь не обращать внимания, хотя бывает трудно.

Под руководством лучшего тренера страны я занимаюсь второй год. Зиновьева Кира Викторовна, из-под опеки которой выходят одни чемпионки, заметила меня на соревнованиях в Сочи и пригласила в свою команду.

Все были удивлены. Обычно она никогда так не делает и тренирует только тех, кого берет с самого детства. А меня взяла в таком возрасте. В семнадцать! Когда некоторые тренеры уже списывают фигуристок со счетов.

За этот год я показывала потрясающие результаты. Стала почти лучшей, поэтому и нажила себе врагов. Я часто слышала, как девочки шепчутся за моей спиной, что мне восемнадцать, куда лезу, если нужно уже завершать карьеру. В чем-то я их понимаю. Им-то всем по четырнадцать-пятнадцать в основном, и они в восемнадцать уже не смогут выдавать такие прыжки, какие сейчас делаю я. Упорства не хватит.

Единственная девочка, с которой я хорошо общаюсь, это Амелия. Она тоже старше других, ей семнадцать. Она добрая, отличается от остальных. Это удивительно, она родом не из провинции, у неё полная семья (в отличие от меня), говорят, она очень богатая наследница. В общем, у нас мало общего, кроме возраста, но мы с ней подружились. Наверное, потому что она занимается фигурным катанием больше для развлечения… поэтому не относится ко мне как к врагу.

После тренировки Амелия подбегает ко мне с широкой улыбкой и с телефоном в руках.

– Он ответил! Ответил!

– Кто? – не понимаю я.

– Я тебе сейчас все расскажу, быстрее переодевайся.

Пока я переодеваюсь, подруга успевает рассказать мне, что ее так взволновало. Ей давно нравится Булат Прохоров. Он хоккеист. Наши тренировки редко пересекаются, но Амелия каким-то образом успела в него бесповоротно влюбиться. Теперь, когда она на него смотрит, непременно слюни пускает. Я только удивляюсь: откуда у нее время и силы, чтобы влюбляться? У меня на такие глупости времени нет.

Она верещит:

– Я вчера ради прикола скачала приложение для знакомств. Просто реклама выскочила. «Mambа» называется. Листала-листала анкеты, и что ты думаешь? Мне приходит сообщение! Я по фотке сразу поняла, что это он! Булат, представляешь! – подруга прыгает от радости.

– Да? И как же это возможно? Ты уверена?

– Уверена! Его фотографии! Сама не знаю, как такое возможно! Это судьба! Я только зарегистрировалась, а он мне уже написал.

– Что написал-то?

– «Ты фигурным катанием занимаешься? Как тебя зовут?»

– А как он узнал про фигурное катание?

– Я на аватарку поставила свою фотку, где я спиной стою, коньки видны… А именем не своим назвалась, страшно… Мы всю ночь переписывались!

Всю дорогу до выхода Амелия рассказывала про их переписку. В конеце концов мы пришли к выводу, что, возможно, ее анкету ему подкинули потому, что они в тот момент оба находились в Ледовом дворце – анкеты подбираются по местоположению.

– Поэтому никакая это не судьба. И зря ты ему своё настоящее имя не сказала. Нехорошо это. Ну, какая из тебя Аня? – смеюсь я.

Подруга фыркает:

– Какая ты скучная, Катя! А я вот верю в судьбу! – она кокетливо надувает губы и заправляет свои белокурые волосы за ухо.

Я ничего не говорю вслух, лишь улыбаюсь. Интересно, как отреагирует на такое ее строгий отец? Я знаю, что он после шести ее никуда не отпускает… А тут ночная переписка с мальчиком.

Мы прощаемся, когда выходим из Ледового дворца: нам в разные стороны, к тому же ее ждёт машина с водителем, а меня метро. Всю дорогу думаю о подруге. Находит время на переписки. Тратит драгоценный сон на общение. Зачем? Лучше бы она просто подошла к Булату и во всем призналась. А так ерунда какая-то.

Глава 2

Катя

Мама встречает меня усталой улыбкой, снова сидит за тетрадками.

– Как тренировка?

– Хорошо.

– Молодец, доченька.

Я прохожу на кухню, где меня ждёт сбалансированный для спортсменки ужин. Гречка, овощи.

Мне повезло с мамой: она, в отличие от многих других родителей, понимает, почему мне нужно усиленно следить за питанием. Прыгать тройной аксель для меня важнее, чем вкусно есть.

Мама прошла со мной через огонь и воду. Это именно она подарила мне мечту, когда в три года отвела на фигурное катание. Работала на трёх работах, чтобы иметь возможность оплачивать мои соревнования, спортивный инвентарь… И вот год назад, не задумываясь, переехала со мной в Москву. Здесь нам стало как-то сразу легче жить. Хоть квартира и съемная, я получаю стипендию как спортсменка – Кира Викторовна постаралась.

А мама вернулась к своей основной деятельности – работает учительницей начальных классов. Когда мы жили в провинции, ей пришлось уйти из школы из-за маленькой зарплаты. А в Москве учителя неплохо зарабатывают. Мама раньше такую сумму и на трёх работах не получала.

В общем, голодные годы остались в прошлом. Теперь нужно выиграть чемпионат, поехать на Олимпиаду. Достичь высот, к которым всю жизнь стремилась. Самой себе доказать, что все это было не зря.

После ужина иду в свою комнату (тоже непозволительная роскошь ранее – своя комната) и беру в руки учебник английского.

Кое-как школу я закончила в прошлом году, но в институт поступить не смогла: не было времени готовиться к экзаменам. Английский учу для себя – пригодится, когда поеду на международные соревнования. Кира Викторовна говорит, что если я выиграю чемпионат Европы, то в следующем году могу быть зачислена в институт спорта без экзаменов.

Буквы расплываются, английские слова никак не идут в голову. Я ложусь на кровать. Чувствую напряжение в мышцах. Надо как-то отвлечься, расслабиться. Вспоминаю, как Катя увлечённо рассказывала мне о своём приложении. А почему бы и мне не посмотреть ради интереса, что там делают? Беру телефон в руки и скачиваю «Mamba».

В графе «имя» пишу настоящее – Катя.

Возраст немного прибавляю, а фотографию тоже прикрепляю настоящую – правда, без коньков, с выпускного, в длинном платье.

Не успеваю толком подумать, зачем я все это делаю, нажимаю кнопку… Анкета зарегистрирована.

Мне предлагают посмотреть на других. Пролистываю, всем ставлю минусы. Взрослые какие-то, неинтересные. И как Амелия нашла тут Булата?

Не то чтобы мне никто не нравился… Просто я толком не понимаю, как может понравиться картинка в интернете? Надо бы поговорить, узнать друг друга… В голове так и звучит голос подруги: «Шишкина, какая ты скучная». Она часто любит так говорить. Скучная. Да, очень даже. Она права. Для меня главное – спорт.

Закрываю приложение, беру с полки любимую книгу «Гордость и предубеждение». Моя тайная страсть – любовные романы прошлого.

Я никогда не влюблялась. Да, могу признаться себе в этом. Просто не было на этого времени и сил. Поэтому ищу ответ в книгах: что это такое? Каково?

Удивительным образом современные романы не приходятся мне по вкусу, а вот история любви мистера Дарси и Элизабет трогает душу. Переступить через гордость, через свой характер, чтобы быть вместе… это сильно.

Я тоже полна предубеждений насчёт противоположного пола. Все они лгуны и бабники… А хорошие только такими притворяются. Не знаю, что способно разубедить меня в моих мыслях. Или кто…

Не верю, что я поменяю свои взгляды когда-нибудь. Одна история с моим отцом чего стоит… Мама тогда работала секретарем в небольшой фирме, в которую приехал начальник из Москвы. У них случился роман, а потом он сказал, что женат и уехал обратно. Вот так появилась я. И он даже не знает о моем существовании.

Сейчас мы живем с мамой в столице. Гипотетически я могу с ним встретиться. Но в такие совпадения я тоже не верю. Вряд ли он вообще помнит о краткосрочном романе с моей мамой. Сама я его искать точно не буду.

Откладываю книгу в сторону, выключаю светильник и ложусь спать. На телефон приходит сообщение – в «Mamba» кто-то написал.

Открываю. Всего два слова.

От некоего «Макса М., 23 года».

Открываю его анкету. У него есть фотография. Серьёзный взгляд, спортивная фигура. Русые волосы и глаза какие-то холодные, синие…

Я пишу ответ.

Почему-то его сообщение вызывает улыбку, хотя такой бред… Я не отвечаю. Выключаю телефон и ложусь спать. Режим очень важен для любого спортсмена, нарушать я его не могу. Даже ради плохого мальчика из интернета.

Глава 3

Макс

Сижу в своей комнате, никого не трогаю. Дверь открывается, Милана забегает ко мне почти вприпрыжку.

– Макс, помнишь, я тебя прикрыла от отца, помнишь? Когда сказала, что это не ты поцарапал его машину.

– И что?

– Пришло время вернуть должок.

– Что ты натворила? Тебе можно не париться, у нас в семье ругать могут только меня, – отмахиваюсь.

– Я ничего не натворила! Ты должен зарегистрироваться на сайте знакомств!

– Что за бред?

– Вот, смотри!

Она протягивает мне телефон. Фотография брюнетки в красном платье. Волосы в кудрях, черты лица яркие. В принципе, ничего такая.

– Кто это?

– Ты не представляешь, как мне повезло! Это знак свыше! – начинает тараторить Милана. – Подруга взяла телефон брата, чтобы позвонить, а там это приложение, и она увидела страницу этой выскочки Кати! Вот повезло!

– Не понимаю ничего…

Милана плюхается на диван.

– Катя тренируется вместе со мной, считает себя лучше всех. А ей восемнадцать! Она уже расходный материал! Понимаешь?

– Я здесь при чём? – спрашиваю устало.

– Ты должен соблазнить ее! На, регистрируйся и пиши ей!

– С ума сошла, не буду я никого соблазнять, – отворачиваюсь от сестры.

– Макс, пожалуйста, я хочу выиграть чемпионат! Тебе что, трудно? Ты каждую неделю с новой девушкой, ну пусть побудет она один раз… Я для тебя все-все сделаю!

– Ну так вперёд! Я не могу врубиться, что ты от меня хочешь! Это самая бредовая твоя идея из всех возможных.

Милана округляет глаза, как будто я идиот какой.

– Эта Катя – жуткая задротка. У неё только фигурное катание в голове и ничего больше. Она, наверное, ни разу в жизни и на свидания не ходила… Ты ее соблазнишь, вскружишь ей голову, она забудет о соревнованиях! И проиграет мне!

Я молчу. Сестра продолжает:

– Если я выиграю соревнования… Призовой фонд больше миллиона! Я дам тебе половину! Знаю, что тебе нужно на новую машину, а отец тебе не дает! Пожалуйста!

Я ещё раз смотрю на фотографию в телефоне. Ни разу не встречалась с парнем? Это то есть что, девственница, получается?

Недавно у меня состоялся интересный диалог с пацанами, обсуждали девушек, которых удалось лишить девственности. Я тактично молчал: мне такие не попадались. А другие хвастались: мороки много, но зато особенный кайф «рвать и заходить, когда очень узко».

В таких красках рассказывали, черт их возьми, что самому захотелось попробовать.

Я тогда ещё подумал: где я возьму совершеннолетнюю девственницу? Ну вот где?

А тут Милана сама мне суёт ее в руки… Да ещё и денежный приз обещает в конце. Это мой шанс.

– Ладно, попробую, но не обещаю, – говорю сестре строго.

Она прыгает от радости. Бросается на шею:

– Спасибо, брат, ты самый лучший. Ты же знаешь?

– Знаю.

Я регистрируюсь в этом странном приложении. Пишу ей сообщение. Жду.

Отвечает, что ложится спать.

Смешно. Милана точно не ошиблась насчёт ее девственности. Девочек, которые ложатся спать в восемь вечера, явно никто по ночам не трахает.

Катя не отвечает.

Вместо этого я ещё раз приближаю ее фотографию и смотрю на довольно роскошную для фигуристки грудь, очерченные бедра.

Вкусная девочка. Неужели никто не попробовал?

А мне уже захотелось стянуть с неё платье…

Значит, помешанная на спорте?

Ну, ничего, я покажу ей и другие радости жизни.

* * *

Но Катя оказывается крепким орешком. Я загружаю свою самую лучшую фотку, где у меня взгляд альфа-самца. Вообще, всем девочкам обычно это фото нравится. Они смотрят и сразу плывут.

Но Катя не отвечает на мое сообщение ни утром, ни в обед, ни днём.

Точно помешанная на спорте, как моя сестра. Но у сестры в жизни и других интересов полно. А эта… Тренируется, что ли, с утра до вечера?

Приложение упорно мне подсовывает других девиц, всем я ставлю минус. У меня таких в телефоне целая пачка… Да даже ещё лучше есть.

Никогда бы не стал регистрироваться в подобном месте. Не могу общаться с картинкой.

Мне обязательно нужно оценить обстановку, фигуру, ситуацию. А в переписке как оценишь?

Один фиг, если бы меня эта Катя в реале так игнорировала, я бы ее быстро к стенке прижал…

А тут полный штиль. Но я настырно пишу и спрашиваю: «Как дела?» Чего не сделаешь ради сестры.

В 19:00 наконец отвечает.

Добавляю через секунду, а то ещё раскусит:

Молчит.

Перегнул палку?

На самом деле, это я пишу искренне: я готов смотреть вечно хоккей, футбол… И на фигуристок. На последних – чисто из-за эстетического удовольствия.

Тьфу. Оборот какой дурацкий, никогда так не говорю в жизни. Надеюсь, все это не зря, и Милана будет мне благодарна до конца своих дней.

Глава 4

Катя

На уроке хореографии Оксана Владимировна, как всегда, не дает нам спуску. Мы оттачиваем каждое движение по тысяче раз.

– Молодец, Катя, идеально! – получаю я неожиданную похвалу под конец занятия.

Амелия поворачивает ко мне голову, чтобы улыбнуться. Я улыбаюсь ей в ответ и ловлю на себе ещё одну пару глаз. Милана смотрит, плотно сжав губы. Судя по всему, злится.

Я лишь вздыхаю про себя. Неужели ей правда кажется, что я главная ее соперница? Честно говоря, у неё страдает техника, тройной получается через раз. Даже если бы я не выступала на предстоящих соревнованиях, она вряд ли заняла бы там первое место.

Но Милана вцепилась именно в меня… Не знаю, чем я ей так не нравлюсь. Тем, что меня хвалят тренеры? Или тем, что я из обычной семьи, а ее отец часто выступает спонсором, но лучшая при этом я? Не знаю… Но как надоело постоянно чувствовать это напряжение.

Как только вхожу в раздевалку, слышу звук входящего сообщения, доносящийся из моего шкафчика. И зачем я скачала это дурацкое приложение… Наверное, снова пишет тот странный парень.

Слишком самоуверенный и наглый. Я ему тысячу раз объясняла, что времени у меня нет.

В раздевалку вбегает Амелия, спрашивает:

– Впереди праздничные выходные, что будешь делать?

– Всего один день. Дома посижу.

Амелия морщится.

– Пойдём со мной на хоккей, у них будет товарищеский матч.

Амелия говорит тихо. Я вижу, как за ее спиной появляется Милана – она делает вид, что идёт к своему шкафчику, а сама явно прислушивается к нашему разговору. Потом замечает, как я внимательно на неё смотрю, и выпрямляется:

– Шишкина? Чего ты на меня пялишься?

– Вообще-то это ты подошла к нам.

– Как же ты меня бесишь! – шипит она и проходит мимо, задевая мое плечо.

– Хватит к ней цепляться! – кричит Амелия ей в спину, но та делает вид, что не слышит.

Подруга хочет ещё что-то сказать, но я ее останавливаю:

– Не надо, забудь.

– Так ты пойдёшь со мной на хоккей?

– Где будет игра?

– В Центральном ледовом дворце.

– Ладно, пойдём на твой хоккей.

Амелия прыгает от радости и улыбается. Нетрудно догадаться, почему подруга хочет пойти именно туда. Булат будет играть, и она хочет лишний раз на него полюбоваться.

Когда мы выходим, я спрашиваю у подруги:

– Как ваша переписка?

– Хорошо, он отвечает мне. Но знаешь, что меня беспокоит…

– Что?

– Встретиться не предлагает.

– А что, если бы предложил, ты бы пошла с ним на свидание? – удивляюсь я.

– Конечно! – Амелия рьяно кивает.

– Как бы ты нашла на это время?

– Кать… Ну ты серьезно? Для любви всегда можно время найти. Я и тебе советую сходить на свидание. Между прочим, это помогает для результатов – иногда отвлекаться от спорта. Я где-то читала.

Я улыбаюсь. Нет, на самом деле, Амелия – удивительная. Она все успевает. И влюбиться, и заниматься спортом, и учиться в лучшем лицее города – она в одиннадцатом классе. При этом ещё читает и смотрит сериалы. Как будто это у меня всего двадцать четыре часа в сутках, а у неё все семьдесят…

* * *

Вечером приходит очередное сообщение от моего «поклонника». Беру телефон в руки и первый раз задумываюсь: а почему я до сих пор не удалила приложение?

Сама не знаю, неужели мне нравится получать сообщения от этого парня, которого я даже никогда не видела?

Прежде чем прочитать, что он там написал, я ещё раз открываю его фотографию и приближаю. Красивый – наверное, девушки за ним табунами вьются. Выглядит на двадцать пять… Широкие плечи, сильные мышцы видны даже сквозь майку. Зачем он пишет именно мне? Неужели я правда ему чем-то приглянулась?

Или это ненастоящая фотка? Вдруг на самом деле он прыщавый очкарик, который пытается заарканить хоть какую-нибудь девицу?

Бр-р-р-р. Аж мурашки по коже, как представлю.

Я захожу в сообщения и читаю:

Принцесса… Меня так с детского сада никто не называл.

Я задумываюсь на секунду. От всех его сообщений веет такой уверенностью в себе – вряд ли он прыщавый очкарик. Иногда мне правда интересно с ним встретиться, чтобы узнать: ну неужели он так хорош, как о себе пишет? Или это просто огромное, раздутое эго?

И тем не менее я пишу предсказуемый ответ:

Я выключаю телефон. Сердце быстро стучит. Блин, я почти согласилась. Но вовремя подумала: а зачем мне все это нужно? Вдруг он ненормальный? Будет меня преследовать так, как сейчас мне написывает?

Нет, не надо мне всего этого.

Мне нужно сосредоточиться на предстоящих соревнованиях в Санкт-Петербурге. Чемпионат России по фигурному катанию, который я обязательно должна выиграть…

Глава 5

Макс

Я почти швыряю телефон об стену, когда в комнату залетает Милана.

– Я знаю, где она будет завтра! – произносит она громко.

– Мне это неинтересно. Я отказываюсь. Она просто непробиваемая! Понимаешь? Стеклянная какая-то…

– Но Макс! Ты же обещал мне!

– Передумал. Не хочу с ней возиться… Да и вообще не уверен, что тебе это поможет. Она робот, который думает только о спорте. У тебя нет шансов победить такую.

– Ну вот спасибо! – сестра надувает губы. – Тогда я прямо сейчас все расскажу папе о твоей машине!

– Да валяй… Я, вообще-то, от чистого сердца хотел помочь.

– Вот и помоги! Доведи дело до конца! Мироновы ведь никогда не сдаются.

Я усмехаюсь. Наслушалась детских сказок… Так нам в детстве говорил отец. А сам развёлся с матерью ни с того ни с сего год назад. Теперь она в кругосветном путешествии, а мы вынуждены жить с ним.

Я давно бы съехал, но хочу разобраться, что могло случиться между ними. Вдруг мама вернётся и все объяснит…

Ещё я боюсь, что, как только уйду из дома, отец притащит сюда какую-нибудь шваль. Например, молодую секретаршу со своей работы. Я знаю, что и раньше у отца бывали интрижки, об этом знала и мать, развелись они явно не из-за этого…

Отвлекаюсь от своих мыслей, поднимаю взгляд на сестру.

Милана стоит, скрестив руки на груди, и морщит лоб. Молчит, о чем-то напряжённо думает. Хорошая она девочка, тоже переживает о разводе родителей и по маме скучает, но вида не подаёт. Избалованная немного, но в нашей семье других не бывает.

– То есть ты не против, если я расскажу папе, что твоя новая машина снова в ремонте и ты опять попал в аварию?! – предпринимает она очередную попытку.

Пододвигаясь к ней на кресле, внимательно смотрю на сестру.

– Ты, мелкая, не оборзела ли?

Милана быстро меняет свою тактику, начинает хлопать ресницами, складывает руки в ладони, как будто молится:

– Ну пожалуйста, пожалуйста! Я уверена, что если она в тебя влюбится, точно обо всем забудет. А мне очень нужно выиграть соревнования. Вдруг мама посмотрит по телевизору и вернётся, все будет по-прежнему!

«Эх», – вздыхаю про себя. Наивная глупышка. Я уже не верю, что все будет по-прежнему. Просто узнать бы причину, почему все так испортилось.

Я молчу, хочу дать сестре понять, что я не пересмотрю своё решение. Но Милана бьет по больному:

– Неужели ты настолько в себе не уверен? Думаешь, что эту девчонку соблазнить не сможешь? Макс, я не узнаю тебя! Ты перед друзьями хвалился, что тебе любая даст!

– Это было в школе.

– Что-то изменилось с поступлением в универ?

– Мне теперь не нужна любая.

Милана закатывает глаза.

– Значит, правда боишься, что откажет тебе! Я по глазам вижу!

У меня начинают дёргаться мышцы лица. Милана доведёт меня когда-нибудь и серьезно получит! Почему я ей так много позволяю?

Раздраженно спрашиваю:

– Ладно. Где она завтра будет?

– Она идёт на хоккей, в Центральный ледовый дворец.

Поднимаю брови вверх. Да, точно, писала про хоккей. Довольно необычный выбор. Милана продолжает:

– Я тебе и билеты уже достала! У тебя все получится!

Обнимает меня, говорит «спасибо»… Как будто я уже уложил ее соперницу в постель.

Ладно.

Попытка не пытка. Ещё один раз попробовать можно.

Если Милана привяжется, то не отстанет, будет просить до самого последнего… И мне сейчас действительно не нужно, чтобы отец узнал, что я снова поцарапал тачку.

* * *

Катя

Амелия восторженно хлопает, выкрикивает название команды – «Короли арены» – и глаз не сводит с одного игрока под номером «7».

– Какой же он красавчик! Невероятный просто. Посмотри на него: какие широкие плечи, даже в шлеме видно, что он хорош собой, – постоянно повторяет она между делом.

Я молча слушаю.

Мне неинтересно следить за игрой, за тем, как они молниеносно швыряют шайбу туда-сюда – ее даже не видно. Меня это не впечатляет, слишком суровая игра. Один парень уже успел получить травму… да уж.

Коньки созданы, по моему мнению, совсем для другого. Для танца на льду. Смотреть, как эти парни рассекают с клюшкой, совсем не грациозно, мне почти физически неприятно.

Я пытаюсь заразиться Амелиным восторгом, но ничего не получается.

В перерыве подруга поворачивается ко мне и увлечённо начинает рассказывать:

– Ты не поверишь, что я узнала! Оказывается, Булат раньше занимался фигурным катанием!

– С трудом в это верится, – говорю честно.

Фигуристы все стройные, не очень высокие. А этот парень… Сразу видно, какой он здоровяк.

– Я тоже удивилась! Он даже соревнования какие-то выигрывал, а потом его отец вроде как возмутился, что это не для мальчика, и перевёл его на хоккей.

Я морщусь:

– А ему самому хотелось заниматься хоккеем?

– Да непонятно… Он как-то ушёл от ответа. Перевёл тему.

Я вздыхаю. С тех пор как Амелия зарегистрировалась на сайте знакомств и нашла там Булата, все ее разговоры сводятся к одному – как она с ним замечательно переписывается.

– Слушай, у меня голова разболелась, ты не против, если я пойду домой?

Амелия хмурит лоб, но быстро смахивает с себя неприятные эмоции:

– Ладно… Как хочешь. Иди, если нужно. Я ещё посмотрю.

– Прости, правда настроения нет, нервное напряжение какое-то…

Амелия кивает. Я встаю и иду к выходу, но неожиданно около двери дорогу мне преграждает высокий парень… Широкие плечи, мышцы, как будто тоже играет в хоккей. Поднимаю глаза, чтобы посмотреть на его лицо, и замираю. Это же тот самый парень с сайта! Ожившая фотография стоит передо мной. Максим щурится. Что он здесь делает? Как меня нашёл?

Глава 6

Катя

– Узнала? – улыбается, но его глаза остаются холодными…

Честно говоря, я теряюсь, не знаю, что делать. Говорю первое, что приходит в голову:

– Слушай… э, Максим, кажется? Ты что, сталкер? Дай пройти.

– Я у тебя то же самое хотел спросить. Меня друг пригласил на игру, а ты что тут делаешь? Хоккей – вроде развлечение не для девчонок.

Я подхожу ближе, но дверь открыть не могу, не пропускает. От его тела я чувствую какой-то древесный аромат. Делаю шаг назад. Внутри странное чувство: он врет. Как он мог здесь оказаться?

А потом сама вспоминаю, что говорила про хоккей. Наверное, он поискал в интернете и сложил два и два.

– Мне правда надо домой, – делаю я ещё одну попытку.

Мне не нравится мой голос: я как будто его умоляю. Но что поделать: у меня маленький опыт общения с парнями – точнее, почти нулевой, – поэтому я всегда робею в обществе противоположного пола.

Максим убирает руку, и я выхожу из зала, облегченно выдыхая. Однако он следует за мной.

– Меня подруга пригласила, – зачем-то говорю я.

– Видишь? Я же говорю, судьба, что мы здесь встретились!

Он снова перегораживает мне дорогу и заставляет посмотреть в его лицо. Улыбается, но от счастья не светится.

Я забираю куртку из гардероба.

– Никакая это не судьба, ты просто запомнил, что я написала про хоккей. И зачем-то нашел меня.

– Не зачем-то, а с вполне определенной целью, – отвечает он низким голосом и выхватывает мою куртку. Я и глазом моргнуть не успеваю, как он помогает мне ее надеть. Затем же происходит неожиданное: он достаёт мою шапку из кармана и надевает мне на голову, поправляет волосы.

Я в шоке.

Максим в эту минуту выглядит как актёр из романтического фильма. У него кожаная куртка, современная стрижка. И вообще… какой-то он весь идеальный.

Такой идеальный, что я не могу поверить своим глазам.

Одно дело – смотреть на его фотографию в сети и думать: вряд ли это он настоящий, наверное, нашёл фотку в интернете. И совсем другое – как сейчас, видеть его вживую и понимать: он действительно очень хорош собой. Именно такие парни сводят девушек с ума… Обычно у таких нет отбоя от поклонниц и влюблённый табун постоянно ходит сзади. Поэтому я недоуменно смотрю на него некоторое время, и с моих губ срывается вопрос:

– Не понимаю, зачем ты зарегистрировался на сайте знакомств.

Он ухмыляется, и это тоже у него получается очень обворожительно, как кадр из рекламы. Максим обнажает идеальные зубы… Его голубые глаза смотрят на меня с прищуром.

– Ты понравилась, вот и зарегистрировался.

– Что? – удивляюсь.

– Мой друг… постоянно сидит в таких приложениях. Случайно увидел твою фотографию у него в телефоне и решил зарегистрироваться. Все ради тебя.

Щёки против воли загораются румянцем.

– Думаешь, я поверю? – спрашиваю, а сама улыбаюсь как дурочка.

Блин! Не знаю, как себя вести. Никто никогда не делал мне комплиментов и не говорил в глаза такие вещи.

Мы вместе выходим из Ледового дворца. Он хочет взять меня за руку, но я сую её в карман.

Он улыбается (чувствую это даже затылком), говорит, смеясь:

– У тебя просто нет выбора, Катя.

От того, как он произнёс мое имя, у меня по спине почему-то бегут мурашки.

– Мне пора домой, – поворачиваюсь и объявляю ему, а сама стараюсь на него не смотреть. Лучше под ноги или в сторону… Меня пугает этот странный парень. Ему бы с моделями встречаться, а не проводить время со мной.

Нет, я, конечно, тоже хороша собой, но отнюдь не такая девочка, которая может понравиться с первого взгляда. Ну не такая я…

– Чего ты постоянно бежишь от меня, боишься? А если я твоя судьба? – вздыхает мой спутник.

Я поднимаю на него взгляд. Максим смотрит серьезно. А ещё делает шаг ко мне и поправляет мою шапку, затем опускает ладонь, и его рука дотрагивается до моей шеи, и меня как будто током бьет. Я отступаю.

– Какая судьба, шутишь?

– А как это ещё можно назвать? Ты пришла сюда с подругой, я с другом. Встретились. Судьба, значит?

Снова буравит меня взглядом. Знаю: он врет, что пришёл сюда случайно, – но сказать ничего не могу, как будто язык проглотила.

Я не понимаю, зачем он все время говорит про судьбу. Шутит так?

– И что ты предлагаешь?

– Пойдём в кино. – Максим протягивает мне руку. Как будто это так просто – взять за руку парня, которого первый раз в жизни видишь.

– Я не кусаюсь… Пока что, – добавляет он.

И в этот момент он снова выглядит неотразимым, каким-то манящим и притягательным… как будто из моей другой жизни, где я обычная девчонка: бегаю на свидания к парням и радуюсь молодости. Вот так я это ощущаю.

Шёпотом произношу:

– Хорошо, но только сегодня.

Я даю ему свою руку, он сразу же властно обхватывает ее, меня даже трясти начинает. Но стараюсь выглядеть спокойной, иначе он подумает, что я ненормальная.

Хотя я правда ненормальная! Как я могла дать уговорить себя на кино?

Мы идём медленным шагом. Ладонь у него теплая.

По дороге мы встречаем бабушку, которая продаёт тюльпаны в честь праздника – со скидкой, по сто рублей.

Максим подходит к ней и отдаёт большую купюру. Я даже глаза округляю. Забирает несколько букетов, общая стоимость которых заметно меньше… и протягивает все это мне.

Бабуля горячо нас благодарит, желает здоровья, счастья и любви побольше. Я не могу перестать улыбаться от этого его поступка… Честно говоря, этот парень нравится мне все больше. Я-то подумала, что он мажор какой – судя по его виду, – но раз он бабушкам помогает, значит, не потерян для этого мира.

– А ты говорил, что плохой парень, помнишь? – спрашиваю я у него.

– Так и есть, – отвечает он серьезно.

«Ну, это вряд ли», – думаю про себя я.

Максим сильнее сжимает мою руку.

Ко мне внезапно приходит новое осознание: никто из парней меня за руку ещё никогда не держал…

Все так странно и нехарактерно для моей жизни, что в какой-то момент мне начинает казаться, что я сплю.

Но это не сон.

Чувствую, как сердце быстро гоняет кровь по телу.

Начинаю уговаривать себя.

Катя, это простое свидание, ничего такого… Один раз, а потом ты его больше не увидишь.

Не будь дурой! Не влюбляйся в него, пожалуйста.

Глава 7

Катя

Когда Максим поворачивается к кассе, чтобы купить нам билеты на фильм «про фигуристку» – как он это называет, – я широко улыбаюсь.

Сама не знаю толком, чему тут радоваться. Но чувство такое, что я наконец поставила галочку напротив одного из пунктов своих тайных желаний – «Побывать на настоящем свидании с парнем».

Когда Максим поворачивается ко мне с двумя купленными билетами, я пытаюсь скрыть свои эмоции – не улыбаюсь как дурочка, – но, наверное, получается плохо.

– Будешь попкорн? – спрашивает он.

Я лишь киваю.

Пока он покупает, я отхожу, сажусь на диванчик. Достаю телефон и пишу маме сообщение, что пошла в кино… с подружкой.

Конечно, я не могу ей написать про из ниоткуда взявшегося парня. Она тоже будет в шоке, как и я, и начнёт задавать лишние вопросы. Ни к чему ей волноваться. Тем более, возможно, мы никогда с Максимом больше не увидимся после сегодняшнего дня.

Выключаю телефон, убираю в карман. Замечаю, что у меня даже руки подрагивают. Блин. Да что ж такое?

Пытаюсь успокоиться. Не могу. Смотрю на широкую спину Максима и только хуже становится. Все это для меня слишком необычно. Наверное, я глупая… Я как-то давно для себя решила, что я спортсменка, мне не нужно то, что есть у других девчонок. Но, если честно, иногда, глядя на своих одноклассниц, которые вечерами вместо тренировок бегали на свидания, задумываюсь: а каково жить по-другому?

И вот сегодня я как будто попала в другую реальность.

Максим садится рядом с огромным попкорном и ухмыляется. По всем его манерам и поведению, по тому, как он себя держит, – видно, что таких свиданий у него было очень много. И он, конечно, в отличие от меня, совершенно спокоен и хладнокровен.

А меня трясёт от волнения. Потому что я впервые пришла в кино с парнем.

Глупо, очень глупо так реагировать… Это всего лишь поход в кино. А я веду себя так, как будто он меня к себе домой пригласил.

Я же почти чемпионка! Делаю невероятно сложные прыжки на льду… а тут поплыла из-за какого-то случайного свидания? Кому рассказать – засмеют.

Но как бы долго я себя ни уговаривала, так и есть. Я отчего-то поплыла!

Наш зал открывают, мы с Максимом встаём одновременно, подходим к молодой девушке, которая рвёт протянутые ей билеты и успевает тем временем поулыбаться ему. Мне кажется, она даже немного смущается.

Может, тогда дело не во мне? А в моем спутнике, который умеет моментально очаровывать девушек?

– Последний ряд, место девять и десять, приятного просмотра, – говорит она Максиму сахарным голосом, как будто меня здесь нет.

– Спасибо, – отвечает Максим и, приобнимая меня за талию, проталкивает в зал.

На мне белый свитер и джинсы, и почему-то сейчас мне неуютно в такой повседневной одежде. Надо было надеть что-нибудь красивое… Но кто же знал, что поход на хоккей закончится неожиданной встречей?

Мы доходим до последнего ряда, и я в нерешительности останавливаюсь. Здесь не обычные отдельные кресла, а сдвоенный диванчик, специально для пар… которые захотят пообниматься.

Когда он покупал билеты, я даже не посмотрела, что он берет. Неужели других мест не было? Оглядываюсь на зал и вижу: да, очень много занято, но свободных мест полно.

– Ты идёшь? – Максим касается моей руки, я вздрагиваю.

Прохожу к своему месту и сажусь, Максим опускается рядом и сразу вытягивает свою руку. Создаётся впечатление, что он пытается меня обнять.

Я скрещиваю руки и пытаюсь отсесть как можно дальше. Мне сразу становится жарко, хочется снять свитер. Душно. А ведь фильм ещё даже не начался.

Видимо, Максим чувствует мое напряжение и убирает руку.

Выключается свет, мы смотрим рекламу, затем начинается фильм. Третья часть фильма «Лёд». Я смотрела только первую, но сюжет все равно понятный.

Да какой тут сюжет… я сижу как на замедленной бомбе. В груди непонятные химические реакции происходят.

«Успокойся, Катя, успокойся, успокойся», – говорю я себе, складывая руки в замок.

И в этот момент Максим кладёт свою ладонь на мою… забирает руку себе. У меня как будто переключатель внутри щёлкает. Я становлюсь спокойной, даже сосредотачиваюсь на сюжете.

В момент, когда главная героиня катается на льду, Максим наклоняется ко мне и тихо спрашивает:

– Ты катаешься так же?

Сначала я хочу сказать «да», а потом вдруг понимаю: откуда он знает про фигурное катание? Я же не говорила ему… Или говорила? Не могу вспомнить. Вроде нет.

– Откуда ты знаешь? – громко спрашиваю я.

Максим несколько минут никак не реагирует, мне начинает казаться, что он просто не расслышал.

Но спустя время он отвечает:

– Забил твою фотку в интернете, и мне выпали твои спортивные достижения.

– Не знала, что так можно…

Не успеваю договорить – Максим резко наклоняется и впивается в мои губы…

Крадет мой первый в жизни поцелуй.

Глава 8

Макс

Только когда мои губы соприкасаются с ее губами, я понимаю, что, вообще-то, про фигурное катание она писала сама. Зря я запаниковал, что меня раскроют.

Я целую медленно, даже язык не использую, невинный поцелуй, но Катя дрожит и почти не шевелится… Однако нет, это не равнодушие: я чувствую, какой жар исходит от ее тела.

Я первый отстраняюсь, выпрямляюсь и как ни в чем не бывало продолжаю смотреть фильм, но краем глаза все равно замечаю, как Катя пытается прийти в себя. Тяжело дышит, трогает щеки, десять раз поправляет складки на джинсах.

Блядь, если честно, хочется встать и уйти отсюда.

Я и раньше вообще-то спорил на девчонок, только с пацанами… Но это были короткие дистанции: быстро достать номер, переспать, увести у лоха. Все получалось легко и просто, по щелчку пальцев. Достаточно было пары встреч.

Я думал, что с Катей будет так же легко. Ошибся.

Кошусь на неё незаметно. Делает вид, что увлечённо смотрит фильм. Но даже при приглушенном свете я вижу, как все ещё горят ее глаза.

Я добился желаемого эффекта, уже можно сказать, что «миссия выполнена», но ни фига мне это не нравится. Чувство, будто отобрал конфетку у ребёнка.

А продолжать надо. Отступать больше некуда… Уложу ее в постель, как обещал сестре.

До конца фильма я сижу и думаю: ну что в ней такого, что меня тормозит? Никогда ведь раньше не задумывался. И не таких получалось уложить…

И пусть потом ей будет плохо. Мне-то что?

Катя громко вздыхает и складывает ногу на ногу.

В этот момент я понимаю, чего я боюсь.

До этого девушки знали, на что шли. Знали, какая у меня репутация, никто потом не бегал за мной, не умолял вернуться, не унижался… Я боюсь, что Катя будет выжимать из меня все соки.

Бери ответственность на себя. Ты же лишил меня девственности.

И прочий бред.

Вот черт. Никого ещё не лишил невинности, а столько проблем уже возникло! Может, ну ее?

Пользуясь моей задумчивостью, Катя освобождает свою руку из моей и кладёт к себе на колени.

Фильм заканчивается, включают свет. Смотрю на девушку и с удивлением понимаю, что ее настроение сильно изменилось. Напряженная, серьёзная… Чего это с ней?

Доходим до гардеробной. Она первая берёт свою куртку и так шустро надевает, что я не успеваю ей помочь. Говорит первая, не давая мне возможности вставить слово:

– Мне пора домой, провожать не надо.

Разворачивается и уходит… У меня чуть челюсть не падает.

Беру куртку у гардеробщицы и лечу за ней.

– Постой, Кать! Что случилось-то?

– Ничего, мне просто надо домой. – Она даже не смотрит на меня, отвечая.

– Мы ещё увидимся?

– Вряд ли, у меня много дел. – В этот момент она поднимает на меня охренительные карие глаза.

Завороженно смотрю в них, пытаюсь разгадать тайну смены ее настроения.

Катя не дожидается моего ответа, снова разворачивается и быстрым шагом уходит от меня. Все дальше и дальше.

Я отмираю и снова иду за ней. Черт.

Я ошибся. Такая, как она, точно за мной бегать не будет. Опасаться нужно другого: как бы я сам так низко не опустился, чтобы бегать за ней… Как сейчас.

Но сейчас я играю для дела. Главное – не заиграться. Не забыться и вовремя себя остановить.

– Кать, постой, ну что случилось-то? Я тебя чем-то обидел?

Не отвечает, идёт прямо напролом.

Доходит до остановки и запрыгивает в переполненный автобус, я чудом успеваю забежать.

Мы стоим близко друг к другу, держимся за поручни.

Конечно, я знаю, в чем дело. Поторопился ее целовать, моя вина: мозги отказали, думал, что меня вычислили… Идиот.

Едем молча. Да в таком переполненном транспорте толком и не поговорить. Я смотрю в окно, на улице начинается дождь… Не помню, когда в последний раз ездил на общественном транспорте. Наверное, в совсем далеком детстве, когда папа ещё не стал важной государственной шишкой, а был обычным бизнесменом. Не знаю, зачем вспомнилось.

Катя выходит, я иду за ней. Дождь в этом районе Москвы не капает.

– Катя, поговори со мной, – прошу я как идиот. – Это из-за поцелуя?

– Нет, – отвечает она, а затем резко останавливается. Поворачивается ко мне. Смотрит как-то по-злому.

– Чего ты за мной ходишь? Что тебе нужно?

– Полегче… а… – Я даже руки поднимаю. – Ты… ты нужна, вроде.

– Ищи другую… Я занята… спортом!

Заходит в подъезд без какого-либо «пока, спасибо за свидание».

Сжимаю кулаки, охота что-нибудь разбить.

Вот сучка! Нос, значит, решила воротить. Спорт для неё важен… Милана права на все сто процентов. Задротка. Я щелкаю пальцами, как будто разминаюсь перед боем.

Теперь я точно не отступлю.

Проучу эту наглую девчонку! И жалеть ни о чем не буду!

Глава 9

Катя

С самого утра мой телефон разрывается. Он пиликает, когда я просыпаюсь, когда чищу зубы, когда иду на тренировку.

Нет сомнений, кто мне пишет. Максим. Этот странный парень. Не понимаю, откуда он взялся и чего от меня хочет.

Когда я думаю о нем, мне почему-то становится до слез обидно. Сумбурные чувства, мне не нравятся.

Когда он вчера меня поцеловал, я почувствовала, что это поворотный момент. Как будто кто-то нажал на газ и затормозить невозможно. А машина несётся прямо к отвесному обрыву.

Конечно, я испугалась. Слишком сильно стучало сердце, и его губы – как будто давно забытая привычка, которую я неожиданно вспомнила. Что-то нереальное, из другого мира.

Мне не нравится, что в моих планах на ближайшие годы этого не было. И в моей сегодняшней жизни места этому точно нет.

Не люблю непредсказуемость, хочу все просчитывать. У меня все расписано по минутам. Я знаю, в каком месяце какие будут соревнования, я знаю, что должна делать.

Я не хочу быть как Елена Вяльбе, которая из-за любви отказалась от своих первых Олимпийских игр. На игры она, конечно, потом ещё поехала… Но какой ценой. Не хочу.

Максим уже мне мешает! Я всю тренировку не могу сосредоточиться. Прыгаю и неправильно приземляюсь. Кира Викторовна впервые за долгое время повышает на меня голос:

– Шишкина, соберись! Ты ногу сломать хочешь? Что за приземление?

Я пытаюсь… пытаюсь собраться. А мыслями все равно во вчерашнем дне.

В детстве у меня был любимый мультик – «Принцесса Лебедь». Мне сейчас почему-то вспоминается одна фраза из него: «Он не то, чем кажется». Вот так и про Максима можно сказать. Он как будто не тот, за кого себя выдаёт. И все равно мне нравится. Я с ужасом это в себе признаю. Нравится! А мы виделись один раз.

После тренировки мы идём в столовую.

– Ответить не собираешься? Тебе там написывает кто-то. – Амелия заглядывает в мой телефон, когда мне приходит очередное сообщение, и округляет глаза.

– Ты тоже зарегистрировалась в этом приложении! Ну? Кто он? Расскажи!

– Никто, – бурчу я.

– Пишет и пишет… Значит, уже кто-то! Нравится тебе?

– Не нравится.

Амелия грустно вздыхает, морщит лоб, затем спрашивает:

– Почему тогда звук не выключишь?

Неожиданно мои глаза быстро наполняются слезами.

Черт, черт, черт.

Амелия пугается и берет меня за руку:

– Кать, ты чего?

Я смахиваю слёзы. И все рассказываю подруге.

Как появился этот странный парень вчера, как мы ходили в кино, а потом я сбежала.

Мне становится лучше, когда замолкаю. И я даже беру телефон в руки и первый раз за день читаю сообщения, которые пришли от Максима.

– Ты улыбаешься. – Неожиданный голос Амелии вытаскивает меня из телефона.

– Что?

– Ты улыбаешься, читая сообщения от него… Встреться с ним ещё раз.

– Не хочу.

– Зря.

– Почему зря? Ты вот с Булатом тоже не встречаешься.

Амелия опускает голову вниз.

– Что поделать, если не приглашает? Самой пригласить?

Блин, наступила на больную мозоль. Подруга, называется. Лучше бы промолчала…

* * *

Макс

Черт! Ни одного ответа! Как так? Как идиот написываю целый день, проверяю телефон каждые две минуты. Ни одного ответа!

Ни одна! Ни одна девчонка так со мной не поступала.

Блядь. Я ее уже почти ненавижу.

Вечером в мою комнату без стука заходит Милана. Кажется, это стало традицией.

Как-то загадочно улыбается, подходит ко мне, кладёт руку на плечо.

– Молодец, Макс! Ты молодец! Уже начало действовать!

– Ты о чем?

– Катя сегодня всю тренировку каталась, как корова! – моя сестра сияет неподдельным счастьем.

Я смахиваю ее руку. Почему-то становится неприятно.

– Я здесь не при чем.

– Конечно, это ты! Она ещё и в столовой подружке плакалась. Наверное, втрескалась в тебя по уши, теперь думает, что делать.

Я прищуриваюсь, размышляю. Я мог правда вызвать такую реакцию? Плакала? Ну это уж чересчур.

– Она мне не отвечает, – говорю я сестре. – Значит, дело в другом. Может, в семье что случилось.

В эту самую минуту на мой телефон приходит сообщение. Мы оба поворачиваем голову, смотрим на экран телефона. Видим имя «Катя». Милана в восхищении потирает руки:

– Я же говорила!

– Ладно, все, иди. – Я встаю и выгоняю ее из комнаты.

– Эй, ты чего? Я хочу посмотреть!

– Быстро выходи. Без тебя разберусь, мелкая!

Закрываю дверь на замок. Подношу экран к глазам. Смахиваю, чтобы прочитать сообщение.

Почему-то не хочу, чтобы кто-нибудь ещё кроме меня видел то, что она мне написала.

Глава 10

Катя

Делаю глубокий вдох, сажусь на кровать, беру телефон в руки и набираю сообщение.

Стираю. Пишу заново:

Снова стираю. Эх, как же я легко сдаюсь! Может, надо было не отвечать ему неделю…? Но он ничего такого не сделал. Сейчас я понимаю, что разозлилась на пустом месте. Просто потому что для меня все это неожиданно и не вовремя. Но Максим же не виноват!

Если я ему не отвечу, буду думать об этом все время… Так и буду кататься на льду и думать только о нем. Надо исправить ситуацию, сделать так, как велит мне сердце. Я пишу честно:

Ответ приходит очень быстро. Макс отвечает:

Я расплываюсь в широкой улыбке. Амелия права: он заставляет меня улыбаться, значит, в этом что-то есть.

Я смотрю своё расписание и пишу:

Его быстрый ответ:

Я ложусь в кровать с телефоном в руках. Не хочется его выключать, хотя пора спать. Спрашиваю:

И так начинается моя первая в жизни долгая ночная переписка.

Макс

Пишу «Спокойной ночи» и чуть не приписываю слово «любимая». Останавливаю себя и пишу «чемпионка».

Блин, надо себя сдерживать. Так точно спалюсь, а она только начала мне доверять.

Смотрю на часы – показывают полпервого ночи – и усмехаюсь. Вот это мы заболтались. Правильная девочка Катя ложилась спать в восемь вечера, пока не познакомилась с плохим мальчиком Максимом.

Поднимаю одеяло и поправляю набухший в трусах член. Скоро Катя познакомится с ним.

Кстати, неплохо было бы подумать про это знакомство. Где все будет происходить? Снять гостиницу? Пригласить к себе домой – не вариант, увидит фотку с Миланой или какую-нибудь ее вещь. И все – пиши пропало.

Может, снять квартиру?

Эх, все в груди зудит, как хочется попробовать. Конечно, запара, что раньше у неё ничего не было, наверняка будет просить остановиться и говорить, что больно.

Но какой же кайф все равно, наверное, быть первым. Входить туда, где еще никого не было. Первый раз запоминается навсегда. По себе знаю…

До сих пор помню поездку во Францию к другу. Он снимал квартиру, а по соседству с ним жили две русские девушки. Вот с одной из них и случился мой первый раз. Хотя я думаю, что она этого не поняла, я ни единой эмоцией не выдал, что мне все в новинку. Давно это было. Я даже не помню, как ее зовут, но зато до сих пор отчетливо вижу ее упругую грудь в своих руках. Помню серёжку в пупке, которую целовал.

Вот так и Катя запомнит, какого размера у меня, и всю жизнь будет вспоминать, сравнивать с другими не в их пользу…

Открываю интернет, чтобы найти какое-нибудь видео, как лучше лишить девушку девственности, в будущем пригодится, да и сейчас разрядка необходима… но вдруг слышу, как хлопает входная дверь. Тяжёлые шаги отца, а затем звонкий женский голос.

Настроение сразу падает. И не только оно…

Встаю и подхожу к двери. Кого отец привёл в наш дом в такое время?

Сквозь щель вижу какую-то блондинку. Кулаки непроизвольно сжимаются.

Хоть я и знаю, что они с матерью развелись, но такое все равно видеть не могу – противно. Будет спать с ней в спальне, где была мама? Он совсем с ума сошел?

Открываю дверь и спускаюсь вниз.

Голоса сразу затихают.

– Максим, ты чего не спишь? – отец смотрит на меня сурово, но голосом старается не подавать вида.

Я молчу.

Девица разворачивается ко мне, я поднимаю брови вверх.

Папа радостно ей рассказывает:

– Это мой старший сын, Максим.

У меня в голове больно крутятся мысли. Не зря сегодня вспоминал первый раз.

Девушка, чью грудь я хорошо помню, а лицо забыл, в эту самую минуту стоит передо мной. Да, это точно она!

– Как тебя зовут? – рявкаю я.

Отец возмущается:

– Максим, что за грубый тон? Как ты себя ведёшь? Иди наверх, не мешай нам!

– Меня зовут Адель, ты что, забыл? – наконец прорезывается ее тонкий голос.

Отец, успевший схватить меня за майку, сейчас опускает руку.

– Вы что, знакомы?

– Да, виделись во Франции, – смущённо говорит девушка, хлопая длинными ресницами.

Меня прямо тошнит от этой ситуации. Отцу почти пятьдесят. Ей от силы двадцать девять.

Но противно не только из-за этого – ещё и из-за того, что сейчас она стоит и корчит из себя Мону Лизу. Эта распущенная девушка, которая по первому зову готова снять трусы.

Кому она сейчас хочет понравиться? Неужели серьезно взялась за моего отца? Может, даже моей мачехой стать хочет?

– Мы не просто виделись. Мы с ней трахались, – говорю я и сразу разворачиваюсь, чтобы уйти в свою комнату. Но всё же успеваю посмотреть, как Адель выдаёт себя тем, что прячет глаза. А отец, весь красный, смотрит на неё.

Должного эффекта я добился, секс у них сегодня не состоится.

Ложусь спать, уснуть долго не получается.

Вот черт. Все воспоминания о моем первом разе сегодня испортились. Теперь и вспоминать не хочется ее грудь… После меня ее, наверное, кто только не лапал.

Если с Катей понравится, буду спать с одними девственницами. С такими, как Катя, выше вероятность того, что они потом не придут к тебе домой в качестве твоей новой «мамочки».

Фу. Думать про это все ещё тошно.

Включаю первое попавшееся порно про девственницу и запускаю руку под одеяло.

Жди меня, Катя, я сейчас так натренируюсь, тебе мало не покажется.

Но вместо того чтобы смотреть видео, я почему-то закрываю глаза и представляю, как на следующем нашем свидании, послезавтра, запущу руку в ее трусики. Доведу ее до первого оргазма пальцами…

Когда кончаю, понимаю, что идея ведь хорошая! Надо попробовать… Буду ее готовить к прекрасному заранее!

Глава 11

Катя

На свидание Максим приходит с огромным букетом роз и коробкой конфет с ликёром. Это меня сразу настораживает.

– Спасибо, конечно, но не надо было, – смущённо говорю я, и все же беру его подарки.

Букет такой большой, что мне неудобно его в руках держать.

– Занесёшь домой? – спрашивает он меня, подмигивая.

Я киваю. Захожу в подъезд, иду к нашей квартире… Сейчас мамы дома нет, но скоро она придёт с работы и, конечно, заметит этот букет. Что мне ей говорить?

Эх, ладно, потом об этом подумаю.

Распихиваю цветы по разным вазам – их так много, что в одной они не помещаются.

Спускаюсь к Максиму. Радостно спрашиваю:

– Куда пойдём?

– Поедем, я на машине. – Максим достаёт ключи и крутит их на пальце.

Того, что он приехал на машине, я не видела. Вышла, когда он уже стоял у подъезда.

Мы подходим к его машине. Не разбираюсь совершенно, но про это «чудо техники» сразу понимаю: она у него спортивная. Вытянутый перед, низкая посадка, желтый яркий цвет.

Максим открывает мне дверь – вверх, а не как в обычной машине. Сажусь, сглатываю. Пытаюсь унять волнение в груди. Снова это чувство, что я не на своём месте и зря вообще сюда пришла.

Он заводит машину, быстро едет. Сижу на переднем сиденье и оглядываюсь по сторонам.

– Смотришь так, как будто только на автобусах каталась.

– Так и есть… Редко езжу на машинах, только если на такси куда-нибудь срочно.

Максим цокает языком и усмехается:

– Ну ты даёшь. Двадцать первый век на дворе!

– Что смешного? Ну, я же не на лошади езжу. – Я улыбаюсь, а сама сжимаю пальцы от волнения, они больно впиваются в кожу.

Я нервничаю. Отчетливо теперь вижу, что мы с ним из разных миров.

– Ты не слишком быстро едешь? – спрашиваю я, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей.

– Не переживай, красавица, со мной ты в безопасности.

От его «красавица» мурашки по спине бегут.

– А куда мы едем?

– В клуб.

– В клуб? В такое время?

Хоть Максим и не смотрит сейчас в мою сторону, готова поспорить, на его лице появилось странное выражение. Из разряда: «сама виновата, напросилась».

Ещё больше становится не по себе. Глубоко дышу, чтобы восстановить дыхание. Чего я, собственно, боюсь? Здесь нечего бояться. Все будет хорошо.

– Ты, наверное, не была ни разу в клубе, – подаёт голос Максим.

Я быстро отвечаю:

– Была и много раз, – говорю ему назло. Мне определённо не нравится, как Максим себя сегодня ведёт.

На прошлом свидании он был простым, спокойным. А сейчас как будто пытается притворяться крутым. Хочет меня впечатлить? Но зачем? Я, кажется, и так дала понять, что он мне симпатичен. Да и такими вещами меня не удивить…

Машина останавливается напротив модного чёрного здания. Мы выходим из авто и проходим вглубь. Народу немного, зато все, кто нас видит, здороваются с Максимом, машут ему рукой. И девушки, и парни. В какой-то момент Максим берет меня за руку, чтобы я не отставала.

Громкая музыка меня дезориентирует.

Вообще он прав: я никогда не была в таких местах, да и как-то не хочется.

Максим заводит меня в VIP-комнату. Я осматриваюсь. В комнате находится несколько кожаных диванов, телевизор на стене (я так понимаю, что это караоке), накрыт небольшой стол с едой. Музыка здесь играет не так шумно, как в зале. Максим закрывает за собой дверь на ключ. Смотрит на меня, улыбаясь.

– Ну, вот, добро пожаловать на наше второе свидание, – паясничает он.

– Зачем на ключ закрывать?

– Чтобы никто нам не мешал.

Я скрещиваю руки на груди, говорю громко:

– Зря ты меня сюда привёз… Не нравятся мне такие места, лучше бы просто погуляли.

Максим подходит ко мне вплотную. Я как будто становлюсь ниже ростом: он давит на меня сверху своей массивной фигурой. Потом берет и сжимает мои запястья:

– Катя, это мужчина должен выбирать место свидания, а девушка может просто наслаждаться его выбором.

Он толкает меня так, что я пячусь назад. Мы доходим до дивана, и он сажает меня. Садится рядом, приобнимает.

– Расслабься. Отличный вечер будет. Поужинаем. Ты споёшь мне в караоке.

– Я не пою, – громко говорю я, чтобы дать понять, что мне все ещё не нравится происходящее.

Максим достаёт алкоголь из-под стола. В этот миг я решительно встаю и высказываю ему все, что о нем думаю:

– Я не буду с тобой пить. И ты, наверное, решил, что у нас что-то будет, раз дверь закрыл? Так вот я тебя разочарую.

– Катя, успокойся… – Он встаёт и нежно прикасается к моей руке. – Официанты замучают ходить туда-сюда, предлагая закуски, я поэтому закрыл дверь. Хотел спокойно с тобой поужинать, а потом мы уедем отсюда, у меня ещё есть для тебя сюрприз.

Глава 12

Катя

Максим смотрит так, как будто я его глубоко оскорбила. Я вздыхаю и сажусь на место. Мы начинаем ужинать.

– Ты, оказывается, со взрывным характером, – говорит он тихо.

– Только если меня разозлить, – признаюсь я.

Максим улыбается. Едва заметно прикасается к моей талии, шепчет:

– Не волнуйся. Я же говорил, что терпеливый. Не укушу. Раньше времени…

От его бархатного тона по спине бегут мурашки и совершенно пропадает аппетит, хотя еда вкусная.

С этого момента обстановка становится не такой напряженной, какой была до этого. Мы начинаем просто разговаривать, почти так же, как и в нашей переписке. О его университете, о моем фигурном катании.

После ужина Максим предлагает мне спеть в караоке. Я отказываюсь со смехом:

– Ты не переживешь эту песню.

– Хорошо, я понял, ты либо делаешь все идеально, либо никак, так, типа?

– А сам-то спеть не хочешь?

Максим поднимает бровь вверх, размышляя.

– Если выполнишь любое мое желание потом, спою.

– Ладно, договорились, – смеюсь я.

– Выбирай песню.

Я просматриваю список, а сама думаю: о каком желании идёт речь? Может, зря я ляпнула про то, что согласна?

– Ну, выбрала? – торопит он меня.

Я тыкаю пальцем в небо, то есть в первую попавшуюся строчку. Максим внимательно смотрит, хмыкает:

– Интересный выбор.

Включает песню без единой эмоции.

Когда он начинает петь, я заливаюсь краской.

Особенно сильно я краснею на словах:

Я хочу быть с тобой.

Я буду с тобой.

Да уж… Подумает ещё, что специально выбрала с такими словами. Потому что на что-то намекаю. Но Максим поёт спокойно, постепенно я расслабляюсь. Слишком эмоционально на все реагирую.

Прислушиваюсь к его голосу. Я не профессионал, конечно, но мне нравится, как он поёт. У него грубый мужской голос, но ноты он тянет отлично и звучит хорошо. Я бы спела намного хуже.

– Понравилось? – спрашивает он, когда песня заканчивается. Я показываю палец вверх.

Максим открывает дверь, и мы выходим. Снова все на него таращатся. Судя по всему, он тут частый гость, и это мне очень не нравится. Знала бы мама, где я сегодня была, она навсегда запретила бы мне с ним общаться.

Конечно, мне уже есть восемнадцать, и я могу сама решать… Но в чем-то я с мамой согласна. Есть в Максиме что-то, что меня настораживает. Он похож на бабника. На человека, который не хочет серьёзных отношений. Не то чтобы я их хочу, но я против того, чтобы быть игрушкой на одну ночь. Нет, это мне точно не нужно.

Но в то же время что-то в Максиме меня притягивает. Манит он своей харизмой и мужским обаянием. Вот даже про спортивный режим с ним забыла.

Мы снова садимся в его машину.

– Уже поздно. Мне нужно домой, – говорю я.

И как подтверждение моих слов, на мой телефон поступает входящий звонок. На экране высвечивается «Мама».

Максим накрывает мой телефон ладонью.

– У меня есть ещё один сюрприз. Скажи, что задержишься.

Я беру трубку:

– Мам, я гуляю. Не волнуйся.

– С кем ты гуляешь? Что это за букеты у нас дома?

– Со знакомым, я потом расскажу, хорошо?

– Когда дома будешь? – мама пыхтит в трубку, но ответить я не успеваю: Максим вырывает телефон и подносит к своему уху.

– Здравствуйте. – Он отстраняется и шёпотом спрашивает у меня: – Как маму по имени-отчеству?

– Виктория Геннадьевна, – отвечаю я одними губами, потому что до жути боюсь: что он ей говорить собирается?

– Виктория Геннадьевна, здравствуйте, – бойко начинает Максим, – ваша дочь гуляет со мной, я ее парень, мы встречаемся, через два часа я ее привезу домой в целости и сохранности. Обещаю. Я хотел свозить ее в автокинотеатр. Надеюсь, вы не против?

Мама что-то отвечает, но я не могу разобрать что.

Максим абсолютно в себе уверен. Сидит в расслабленной позе. Кивает. На автомате думаю: и скольких девчонок он так отпрашивал у родителей? Профессионал…

– Меня зовут Максим. Фамилия – Миронов. Да, второе свидание… Хорошо, спасибо.

Он нажимает «отбой» и протягивает мне телефон.

– Что она сказала?

– Можно. Поехали. Мама разрешила погулять, – улыбается он.

Убираю телефон в сумку. Не могу поверить, что мама даже спорить с ним не стала. Удивительно.

Мы приезжаем на парковку. Напротив нас – огромный экран, где уже начинается какой-то фильм.

Максим настраивает радио, и мы прямо в машине начинаем слышать голос с экрана.

– Ничего себе, – удивляюсь я.

– Я тебя ещё и не таким удивлю. – Максим подмигивает мне.

Я смущаюсь. Это выглядит романтично. Обстановка такая, как будто мы сидим вдвоём и смотрим фильм, – не так, как в кинотеатре.

Все машины потушили фары, и их как будто здесь нет. Только он и я. Фильм снова про любовь. И я лишь удивляюсь, на какие жертвы идёт Максим ради меня. Снова смотрит фильмы для девчонок. Я улыбаюсь от этой мысли. Может, я в нем ошиблась? Не такой уж он и бабник. Может, он настоящий романтик и искренне в меня влюбился? Сердце начинает стучать быстрее…

В этот момент его рука опускается на мою руку. Начинает поглаживать ее. Я не могу дышать от волнения. Это так приятно.

А затем – он наклоняется к моему сиденью и целует меня. Нам обоим становится не до фильма.

У него горячие губы. Приятный вкус.

Внутри меня разгорается страсть. Максим нетерпеливо обхватывает мои губы своими, его язык ищет мой и быстро находит… Парень медленно и нежно изучает меня. Поцелуй, в отличие от первого раза, более развязный и взрослый. Но мне теперь не хочется убежать… Я отвечаю ему, пытаюсь успеть за ним. Тяжело дышу. Перестаю чувствовать своё тело и понимать, где нахожусь.

Это восхитительно приятно! Не хочется, чтобы он останавливался. Хочу, чтобы он целовал, целовал и целовал всегда…

Прихожу в себя только тогда, когда чувствую, как его рука расстёгивает мои джинсы и ныряет внутрь, оттягивая тонкую ткань трусиков.

Я разрываю наш поцелуй и пытаюсь оттолкнуть его.

– Что ты делаешь? – шепчу я испуганно.

Глава 13

Катя

Он меня не слышит. Его палец уже раздвигает мои складки, дотрагивается до клитора. А я все никак не могу его отпихнуть.

Мои глаза расширяются. Я пытаюсь убрать его руку.

– Максим, прекрати сейчас же! – говорю я громко, но в лёгких не хватает воздуха. От того, что он делает, у меня перехватывает дыхание.

– Всего лишь хочу сделать тебе приятно, расслабься, пожалуйста, – произносит он как ни в чем не бывало. Спокойным голосом! Его ничуть не смущает эта ситуация. Для него это совершенно нормально?

– Я не хочу! – пытаюсь возразить я.

Я собираю все свои силы и пытаюсь вытащить его руку. Он лишь сильнее прижимает меня к креслу и снова накрывает мой рот поцелуем. Его бесстыдные пальцы начинают двигаться быстрее. Вверх-вниз по половым губам, затем снова по клитору… Он прерывается, чтобы сообщить мне полушёпотом:

– Это и есть мое желание. Хочу увидеть твой оргазм.

Нагло смотрит мне в глаза, без тени смущения. А его пальцы делают такие движения, что я закрываю глаза, не в силах все это прекратить…

Выгибаюсь в спине. Сдаюсь. Я попала в ловушку. Внизу живота все горит, колет. Его пальцы быстро скользят: я очень мокрая.

Он знает, где и как нужно трогать, определено знает… Даже я не знала этого про свое тело до сегодняшнего дня.

Мои опасения оправдались. Он все-таки бабник… и самый порочный парень, которого я когда-либо встречала. Может быть, он только для этого и познакомился?

Но сейчас меня это не волнует.

Я выключаю свой разум, отпускаю логику на волю. Остаётся необузданная ужасная похоть, которой я ни разу в жизни не поддавалась. Она бросает меня в огонь, который обжигает и в то же время ласкает.

Я открываю рот и разрываюсь громкими стонами. Не ожидала такого от себя и своего тела. Что это?.. Оргазм?

Максим аккуратно вынимает свою руку, застёгивает мои джинсы. А потом целует меня в губы и говорит:

– Спасибо.

Я тяжело дышу, а когда прихожу в себя, отталкиваю его со всей силы.

– Иди к черту!

Пытаюсь открыть дверь, все заблокировано. Но я продолжаю дергать ручку.

– Я так понимаю, фильм досматривать мы не будем?

Игнорирую его. Максим берет меня за руку, пытается повернуть к себе.

– Катя, успокойся, ничего страшного не случилось… Мы же с тобой встречаемся?

Поворачиваюсь и смотрю в его бесстыжее лицо. Глаза обжигает от подступающих слез.

– Я просила остановиться!

– Но тебе же было приятно…

– Ты говорил, что терпеливый.

– Ты обещала мне желание.

– Выпусти меня из машины! – я очень резко повышаю голос.

Лицо Максима меняется, как будто каменеет. Он заводит машину и уезжает с парковки. Я отворачиваюсь, скрещиваю руки и смотрю в окно.

Какой наглый! Думает, может делать все, что захочет…

Машина останавливается напротив моего подъезда, но Максим не спешит разблокировать двери.

– Кать, давай поговорим как взрослые люди. Снова будешь на меня обижаться… Так?

Я молчу.

Максим взрывается:

– Да черт побери! Тебе же все понравилось, испытала первый оргазм! Радоваться должна!

Поворачиваюсь. Внимательно смотрю на него.

– Радоваться? Да ты совсем офигел! Думаешь, оргазм – это самое важное? Для меня важнее, когда тебя слышат! И не торопят события…

– Для парней это капец как важно, – с серьёзным видом отвечает Максим. Кажется, он вообще не понял, что я сказала.

– Открой мне дверь. Я пойду домой.

Максим не слышит – или не понимает. Наклоняется к моим губам, шепчет:

– Что поделать, если у меня от тебя сносит крышу?

Вот снова это чувство… Мне одновременно хочется и прикоснуться к нему, и оттолкнуть его.

Максим пользуется моим замешательством. Берет мои ладони в свои руки, прижимает к себе.

– Я больше не буду ничего делать без твоего разрешения, обещаю. Буду ждать столько, сколько потребуется.

У него такой взгляд… Как у кота из мультика «Шрек». Против воли начинаю улыбаться.

– Чего ты будешь ждать? – спрашиваю я.

Максим зависает на долю секунды, но быстро берет себя в руки:

– Ну… Когда ты решишь перейти к взрослым отношениям. – Он проводит пальцем по моей щеке, я вздрагиваю.

Я все ещё злюсь на него, но смущаюсь от его жеста, опускаю голову вниз. Максим берет меня за подбородок и поднимает его. Целует. Очень нежно и трепетно. Медленно, водит языком так, как будто им можно поранить. Я снова растворяюсь в его поцелуе и не могу поверить… и этот парень полчаса назад бесцеремонно залез туда, куда не следовало!

Я отстраняюсь, мы прощаемся. Выхожу из машины, поднимаюсь к себе домой.

Резко останавливаюсь на лестничной площадке перед своей квартирой.

Стоп, а как Максим узнал, что я девственница и что это первый мой оргазм? Просто догадался по моей реакции и по моему поведению? Ну так реакция нормальная для второго свидания.

Не знаю, почему меня не удивило это раньше. Ведь мы очень мало знакомы, чтобы он делал такие выводы обо мне.

Глава 14

Катя

– Что это был за мальчик?

Мама встречает меня прямо у порога. Лицо у неё хмурое. Так и знала, что ее милый разговор по телефону с Максимом был неискренним.

– Просто парень, недавно познакомились. – Я пожимаю плечами и краснею.

Мне почему-то кажется, что мама может догадаться о том, чем мы с ним занимались в машине. Но это же невозможно!

Мама смотрит оценивающе.

– Ты не забыла о том, что тебе нужно готовиться к соревнованиям?

– Мам, о чем ты говоришь? Не забыла, конечно.

– Хорошо. Ужинать будешь?

– Ты же знаешь: поздно. Нельзя.

– Ладно, иди спать, – говорит она приказным тоном.

Я иду в свою комнату, но мама останавливает меня неожиданным вопросом, от которого я ещё больше краснею:

– Ты же знаешь про контрацепцию? Не надо тебе рассказывать?

Медленно поворачиваюсь и смотрю на неё. От шока открываю рот. К чему она сейчас это спрашивает? Она думает, что я переспала с ним, хотя мы едва знакомы? Да блин! Я же не похожа на сумасшедшую!

Видимо, мама читает мои мысли по лицу, потому что начинает оправдываться:

– Я на всякий случай сказала! Я не думаю, что ты… Но предупредить надо все-таки… Сейчас ранние беременности – не редкость… не хочется, чтобы ты, как я в своё время, отказалась от всего. – Мама смахивает упавшую слезу.

Мне становится неловко. Мы никогда не обсуждали такие вещи, и обычно мама – очень сдержанный человек. Что сегодня произошло?

– Ладно, я пойду спать, – говорю я тихо.

Мама подходит ко мне, крепко обнимает, произносит:

– Спокойной ночи, доченька.

Я иду в свою комнату, размышляя о странном мамином поведении, но тут она меня ещё больше ошарашивает. Заходит в комнату, скромно садится на край кровати, задаёт вопрос:

– Где вы с ним познакомились?

– На сайте знакомств… Случайно.

– Он тебе нравится?

Я смущаюсь: не привыкла разговаривать с мамой о мальчиках.

Не успеваю я ответить, как мама сообщает:

– Кать… Я хотела тебе сказать, что я познакомилась с одним мужчиной. Мы сегодня с ним тоже были на свидании.

Я округляю глаза.

Мама улыбается, смущённо на меня смотрит.

Ну блин! Что за день… Так не похоже на нее. Она никогда не ходила на свидания, и никаких мужчин в ее жизни я не видела, даже думать об этом перестала. Для меня мама и отношения – как две несовместимые вещи. Когда немного отхожу, спрашиваю:

– И кто он? Я его знаю?

– Нет, не знаешь. Я вас познакомлю, если будет что-то серьёзное. Просто захотелось поделиться. Ты меня тоже с Максимом знакомь, если почувствуешь, что он тот самый, хорошо?

Я киваю, улыбаясь.

Мама выходит, я кладу голову на подушку. «Тот самый» – до чего странное выражение, какие глупости. Может, нет «того самого» человека. Есть тот, которого ты выбираешь… До сегодняшнего дня я думала, что Максим может оказаться для меня особенным человеком, но после его выходки уже в этом не уверена.

Мне кажется, он манипулирует моими чувствами. Лучше бы мне с ним больше не видеться.

Но черт. Я не смогу удержаться! И когда он напишет мне в следующий раз, уверена: побегу на свидание.

* * *

Макс

Не успеваю зайти в дом, Милана бросается ко мне, как собачка, расставляя руки в стороны:

– Ну как? Ты же с Катей был? Как все прошло?

– Нормально, – холодно отвечаю я и отодвигаю сестру в сторону.

Обсуждать с Миланой личную жизнь я не привык и не собираюсь начинать… Знаю, она думает, что я выполняю ее просьбу. Все ради неё.

Пусть думает, как ей хочется.

В действительности дело обстоит совсем не так. Катя – хорошенькая. Поэтому у меня появился свой интерес.

На сто процентов уверен: если бы соперница Миланы оказалась страшилой, я бы и пальцем не пошевелил.

Хотя, наверное, страшных фигуристок не бывает… В этот момент я неожиданно думаю о том, что у Кати ведь наверняка потрясающая растяжка! Можно развести ноги в разные стороны и делать все, что захочется. В горле становится сухо.

Открываю холодильник и достаю графин с холодной водой. Пью прямо из горла.

– Ну, расскажи хоть что-нибудь! Мне же интересно! – Милана складывает ладони, надувает губы, умоляет.

Я лишь усмехаюсь. Что говорить?

Рассказывать, как Катя неумело целуется, но меня это только заводит? Нет, такого я говорить точно не буду.

И уж тем более не расскажу сестре о том, чем мы с Катей занимались в машине.

Я поднимаюсь наверх в свою комнату. Милана следует за мной хвостом.

– Хватит! Не ходи за мной. – Я резко разворачиваюсь.

– Макс! Я же обижусь! Скажи хоть что-нибудь!

– Что?

– Что ты о ней думаешь?

Милана смотрит, округлив глаза. Я знаю, какой ответ она от меня ждёт, и я выдаю ей его, лишь бы она от меня отстала:

– Ничего особенного. Простая серая мышка.

Сестра улыбается и наконец уходит в свою комнату.

Первым делом иду в душ, и там начинаю погружаться в приятные воспоминания.

Я вёл себя сегодня более чем прилично. Даже не проник пальцем внутрь, но Катя так затрепетала, как будто я ее невинности лишил… Теперь у меня и сомнений не осталось в том, что она девственница.

Обхватываю рукой каменный стояк, закрываю глаза и вспоминаю все до малейших подробностей. Особенно ее тихий протяжный стон в самом конце.

Мне тоже в тот момент было приятно – приятно его услышать.

Выхожу из душа почти удовлетворённый. Не знаю, сколько ещё продержусь в «ручном» режиме, но почему-то действовать по старой схеме – звонить девчонкам на одну ночь – сейчас мне совсем не хочется.

Не знаю… может, случай с Адель повлиял, а может, Катя так зацепила. Пока не уложу ее в койку, на других стоять не будет.

Глава 15

Катя

После тренировки по хореографии мы с Амелией идём в общий зал: нам обещали показать костюмы для выступления на чемпионате, они уже готовы. Надо примерить.

Когда заходим, видим, как девчонки в восхищении рассматривают свою одежду, любуются, вытянув руки с вешалкой.

Я беру тот костюм, на котором крупными буквами написано «Екатерина Шишкина».

Платье обтягивающее, юбка короткая, почти прозрачная. Восхитительно красиво. Купальник блестит, сияет. Сверху – серебристым цветом, снизу – синим.

У Амелии красное платье, тоже красивое, но моя одежда для чемпионата кажется мне самой лучшей. Я даже трогать ее боюсь.

В голове так и слышу голос диктора: «На льду Екатерина Шишкина, давайте посмотрим ее выступление».

Сердце начинает стучать быстрее. Как же хочется занять первое место!

Мы идём в раздевалку, меряем костюмы. Мой сидит на мне идеально. Я возвращаю его на место.

– Сегодня у тебя будет свидание с Максимом? – тихо спрашивает подруга.

Я смущаюсь, но отвечаю:

– Будет.

Мы с ним встречаемся почти каждый день. Даже если я очень поздно заканчиваю, Максим просто довозит меня до дома, и мы с ним сидим в машине, целуемся. Иногда пять минут, иногда полчаса.

Пока я размышляю, в коридоре меня ловит за локоть Кира Викторовна.

– Катя, забыла сказать. Сегодня у меня освободилось время. Давай проведём ещё одно индивидуальное, переодевайся, я жду тебя на льду. Отработаем прыжки до идеала.

Я киваю.

Откуда ни возьмись к нам подлетает Милана. Она громко возмущается:

– Это несправедливо! У неё и так больше всех индивидуальных занятий. Почему она? Вы забыли, что у вас есть другие спортсменки? Такая несправедливость! Я, может, тоже могу первое место занять, вы об этом не думали?

Кажется, весь спортивный комплекс замирает от ужаса. Никто никогда не смеет перечить Кире Викторовне. Ее все боятся и знают, что она иногда выгоняет из команды за меньшее… А тут такая дерзость.

– Миронова, здесь я решаю, кому и сколько тренироваться, – спокойно отвечает Кира Викторовна, затем хладнокровно разворачивается и направляется в противоположную от нас сторону.

У меня в голове что-то щёлкает… Милана Миронова. Вспоминаю слова Максима, когда он разговаривал по телефону с моей мамой. Он сказал, что его фамилия Миронов? Надо спросить сегодня… Однофамильцы? Или мне показалось и на самом деле у него другая фамилия?

– Ты все равно проиграешь. – Милана проходит мимо меня и задевает мое плечо.

– Вот засранка! – возмущается Амелия.

Затем подруга поворачивается ко мне и смотрит с сочувствием:

– Но Кира Викторовна тоже хороша. Устроить дополнительное занятие без предупреждения! Так нельзя. У нас сегодня и так выше крыши тренировок было… Ты устала! А если травму получишь?

Я останавливаю ее жестом.

– Все нормально, Амелия! Правда.

– А как же свидание?

– Подождёт. Он знает, как для меня важен спорт.

Я лезу за телефоном, пишу Максу (недавно он попросил меня называть его только так, и никаких «Максимов» – я послушно выполняю), что наше свидание отменяется.

Ответ приходит почти мгновенно, как будто он сидел с телефоном в руках и ждал моей смс-ки.

Я улыбаюсь, но пишу категоричное:

– Нельзя так загружать людей тренировками! – Я слышу голос Амелии и выныриваю из социальных сетей.

Точно! Кира Викторовна ведь ждёт меня.

Говорю подруге:

– Чемпионат по фигурному катанию все ближе. Тренировок становится в два раза больше. Это справедливо.

Амелия надевает тонкую шапку. Я решаю спросить, пока она не ушла:

– А как у вас дела с Булатом?

Подруга неожиданно начинает улыбаться.

– Встретиться он все ещё не предложил… Но ты знаешь, он сказал мне, что догадывается, кто я такая! Говорит, что замечал меня на тренировках.

– Ты посылала ему свою фотку?

– Нет… Он просто говорит, что знает! Может, я тоже ему нравилась всегда? Как думаешь?

Амелия так искренне улыбается – как ребёнок, – что я тоже начинаю улыбаться в ответ, отвечая:

– Может быть.

Мы прощаемся с подругой, и я иду на лёд.

Сначала просто раскатываюсь. Некстати вспоминаю, что Максим за мной все-таки приедет… думаю о том, как мы будем целоваться. Мурашки по коже бегут. Даже когда я просто это представляю, мне приятно.

Сердце быстро стучит. Желание целоваться с ним сравнимо с желанием победить на чемпионате. Не знаю, почему так. Ведь это совсем разные вещи.

Но я уже так привыкла к нему. Больше он себе не позволял лишнего после того раза, и теперь я полностью в нем уверена.

Пытаюсь сделать тройной лутц, который я обычно исполняю идеально, и сразу шлепаюсь на лёд.

Быстро поднимаюсь. Копчик болит. Кира Викторовна смотрит, но ничего не говорит.

Надо выбросить Макса из головы! Он мне мешает!

Собираюсь с духом и сосредотачиваюсь на программе. До конца тренировки катаюсь без падений.

Когда подъезжаю к бортику, Кира Викторовна сухо выдаёт замечания, а в конце добавляет:

– Ты каталась без души. Если так откатаешь в Санкт-Петербурге, можешь не надеяться на первое место.

Я киваю. Тренер неожиданно спрашивает:

– Что с тобой? Дома какие-то проблемы?

Отрицательно качаю головой:

– Нет, нет, все хорошо.

– Не узнаю тебя в последнее время. Раньше ты была более сосредоточенная, а сейчас постоянно о чем-то думаешь. Катя! Спортсмена не должно ничего отвлекать. Иногда приходится выбирать спорт и чем-то жертвовать, ты меня понимаешь?

Глава 16

Катя

Я молчу.

Кира Викторовна уходит. Я сажусь на трибуну и долго смотрю на свои коньки. Плакать хочется.

Почему так? Почему в жизни, чтобы получить результат, нужно быть сосредоточенным целиком и полностью только на одном? А если я хочу и с Максимом продолжать встречаться, и стать чемпионкой? Разве это невозможно? Почему это так сильно меня отвлекает, что даже Кира Викторовна заметила…

Блин. Я ведь и сама знаю, что невозможно. Ни у одной из олимпийских чемпионок по фигурному катанию – насколько мне известно – не было личной жизни, пока они шли к медалям…

Иду в раздевалку, медленно переодеваюсь. Когда выхожу из Ледового дворца, сразу замечаю машину Макса в отдалении. Обычно я бегу к нему сломя голову, а сейчас еле иду.

Может, Кира Викторовна просто видела нас вместе? Поэтому так сказала…

Сажусь в машину. Макс встречает меня раздражённым тоном:

– Наконец-то тебя отпустили! Я уже заждался! Почему так долго?

– А что ты хотел? Я готовлюсь к соревнованиям, – неожиданно грубо отвечаю я.

Макс замолкает, заводит машину, и мы едем.

Когда машина останавливается перед моим домом, он спрашивает у меня:

– Не думала, что в жизни есть и другие радости? Тренировки могут подождать! А я вот по тебе скучаю…

Смотрю на него – и злюсь. Хочется выйти из машины или зарядить ему пощёчину. Все из-за него! Из-за него мой боевой настрой полетел к черту… Но я сижу на месте, потому что точно знаю: если так сделаю, будет ещё хуже. Я не смогу ни одного прыжка сделать… Буду грустить и думать о Максиме.

– Я тебя люблю, – неожиданно произносит Макс.

Его синие глаза смотрят на меня в упор.

Злость мгновенно отпускает мое тело. Я начинаю дрожать. Его слова как будто растопили мою душу. Я тихо отвечаю, по лицу течёт одинокая слеза:

– Прости, скоро соревнования… Вот я и нервничаю.

Максим хватает меня за подбородок и целует. Становится тепло во всем теле, хорошо, сладко.

Я тоже его люблю, но боюсь пока в этом признаться. Мало времени прошло. Всего месяц. Не верится, что можно полюбить за такое короткое время… Но вот ведь я его полюбила!

Мы еле отрываемся друг от друга, и Максим спрашивает низким, как будто охрипшим голосом:

– Можно я поеду с тобой в Питер?

– Как это?

– Сниму номер, буду жить рядом. Потом буду сидеть на стадионе и поддерживать тебя.

Эта мысль меня радует. Мне кажется, что если он будет смотреть на меня, то я непременно выиграю.

– Хорошо, – шепчу я.

И мы снова начинаем целоваться.

Я выхожу из машины через полчаса и только тут вспоминаю о своём вопросе. Наклоняюсь к окну около водительского места, чтобы спросить:

– Кстати, Макс, а какая у тебя фамилия?

Он как будто откашливается, а затем отвечает:

– Филатов. А что?

– Да? Мне казалось… – Я машу рукой. – Ладно, неважно! Пока!

– Спокойной ночи, моя чемпионка! – ухмыляется Макс, хотя я много раз просила его так меня не называть. Мне только предстоит стать чемпионкой, если все получится. Скрещиваю пальцы в кармане ветровки и думаю про себя: вот бы все получилось!

* * *

Макс

Желаю ей спокойной ночи и быстро даю по газам. Машина несётся по ночному городу на нереальной скорости. Обожаю этот адреналин. Наплевать мне сейчас на штрафы и на правила дорожного движения.

Но долго ехать в таком темпе не получается: попадаю в пробку, приходится стоять и ждать, когда она рассосётся.

В голову лезут разные мысли.

Черт! И зачем я ляпнул, что люблю ее? Совершенно не планировал это делать… Более того, ни одной девчонке не говорил такое. Даже тем, которые мне не один раз давали.

А Катя ещё ни одного раза не дала.

Долго меня мурыжит. Поэтому ляпнул ей о любви? Кто меня за язык тянул? Теперь, получается, я ей пообещал как будто что-то…

Это все из-за Миланы. Поторапливает меня. Вчера выдвинула идею насчёт Санкт-Петербурга, сказала, что постарается сделать так, чтобы наши номера были соседними… Ага, думает, я горю желанием сделать сестру чемпионкой.

Плевать мне на этот чемпионат. Хотя… после того, как я узнал Катю, почему-то мне кажется, что она его выиграет, несмотря ни на что. Тренируется каждый день как не в себя. Не знаю, откуда у нее силы берутся: худая, почти ничего не ест, когда я предлагаю. Милана тоже, конечно, тренируется, но все выходные отлеживается в постели…

Пробка рассасывается, я снова жму по газам. Уверен, сестра спустя время успокоится. Поймёт, что у меня своя игра. Я хочу получить то, за чем гоняюсь последний месяц.

Когда я подъезжаю к дому, замечаю знакомую машину. Сердце заходится в радостном стуке. Мама вернулась? Неужели?

Бегу домой, дверь открывает Милана. Говорит полушёпотом:

– Мама вернулась! Представляешь? Они там с папой сидят, разговаривают… может, помирятся?

– Класс.

Я пытаюсь подняться наверх, но сестра меня останавливает:

– Ты должен сделать что-нибудь с Катей. Почему она все время ведёт себя так…

– Хватит, Милана! Не сейчас!

Поднимаюсь на второй этаж, подхожу к кабинету, где слышны голоса родителей. Чтобы невольно не подслушивать, намеренно сразу толкаю дверь. Мама оборачивается и идёт ко мне навстречу. Мы обнимаемся.

Кайф. Наконец, в России, дома. Я так переживал, что в чужой стране с ней может что-то случиться.

В кабинет заходит Милана и стремится нас разнять:

– Я тоже хочу обниматься с мамой.

Треплю сестру по волосам. Какой она ещё ребёнок… Сейчас я чувствую себя виноватым за свои недавние мысли. Сестра поймёт!

Да ничего она не поймёт… Не хочу быть с ней в контрах.

Ладно, сделаю все возможное, чтобы Катя проиграла чемпионат. Ей даже полезно будет, а то она слишком на этом зациклена. Мне самому надоели ее тренировки.

Глава 17

Катя

Сегодня воскресенье – в Ледовом дворце, кроме меня и Киры Викторовны, сейчас никого нет.

До чемпионата совсем мало времени. У нас снова была индивидуальная тренировка. Сегодня я не отвлекалась и старалась вкладывать душу в каждый прыжок, даже добилась скупой похвалы от тренера… А на душе все равно неспокойно.

Кира Викторовна явно делает ставку на меня из всех девочек. Но – и как бы мне ни была неприятна Милана, я соглашаюсь с ней – я могу не оправдать надежд.

Я могу не оправдать надежд. И это премиальное отношение – как-то неправильно, что ли… Не привыкла я к такому. Я, конечно, тоже хочу победы, но чем ближе соревнования, тем сильнее нервничаю.

– Катя, до завтра. – В раздевалку заглядывает Кира Викторовна. – Не забудь закрыть и отдать ключи. Скоро начнётся тренировка хоккеистов.

Я смущённо киваю и прощаюсь с тренером. Знала бы Амелия, какая сегодня тренировка тут у нас проходит, наверное, пулей полетела бы тренироваться, даже при том, что Кира Викторовна ее не приглашала.

Выхожу из здания, вспоминая свою подругу, и улыбаюсь, а затем врезаюсь в широкую грудь какого-то парня.

Поднимаю глаза – это же тот самый! Как там его?

– Булат, да? – зачем-то говорю я вслух.

– Я так и знал, что это ты… Может, перейдём к реальному общению? – он улыбается и подмигивает мне.

Я морщусь. Совершенно не понимаю, о чем он… А потом до меня, наконец, доходит, что он перепутал меня с Амелией! Она рассказывала, что он знает, кто она такая. Надо ему объяснить, что это не я!

Не успеваю. Булата хватают за плечи и разворачивают.

Вижу лицо Максима, перекошенное от злости. Кулаки сжаты, челюсть сомкнута, дышит, как бык.

– Почему ты обнимаешь мою девушку? Жить надоело?

– Девушку? – смеётся Булат. – А может, она и моя девушка…

Не успеваю и слова вставить, как Макс бьет его по лицу. Булат тут же отвечает. Парни, оба широкоплечие и массивные, начинают драку.

– Перестаньте! – кричу я и трясусь от испуга.

Слава богу, к нам подбегают другие хоккеисты и разнимают их.

– Булат, ты меня с кем-то перепутал, – отрезаю я строго, но сама замечаю, как голос дрожит. – Я с тобой сегодня первый раз в жизни разговаривала.

Булат ничего не отвечает, но смотрит на меня как-то странно. Потом он поднимает свои вещи с пола и проходит мимо.

– Что это было? Почему он назвал тебя своей девушкой? – раздраженно спрашивает меня Максим, когда мы немного отходим.

– Он меня перепутал с другой.

Я отвечаю безразлично, но на самом деле внутри меня горечь: что будет, когда Амелия об этом узнает? Почему Булат подумал, что я с ним переписываюсь?

Черт!

Неужели это я ему нравилась, а не Амелия? И что теперь будет, когда она узнает?

Макс хватает меня за плечи, разворачивает к себе лицом:

– Ты что-то скрываешь от меня! Давай рассказывай! Я не потерплю ложь…

– Мне больно!

Макс ослабляет хватку:

– Прости, я подумал, ты обманываешь меня.

– Нет. Я сейчас тебе все объясню.

Я рассказываю ему про приложение и мою подругу, а также про ее переписку с этим Булатом. Макс поднимает брови:

– И с чего он взял, что это ты?

Я пожимаю плечами:

– Сама не знаю. Мне это не нравится.

Макс нежно берет меня за руку:

– Уверен, она поймёт, просто ты обворожительно красивая.

Меня не радует его комплимент.

– Ты не видел Амелию, она ещё красивее меня! Яркая блондинка!

Макс прижимает меня к себе за талию:

– Я предпочитаю брюнеток… Точнее только одну брюнетку. – Он наклоняется и целует меня прямо посреди улицы.

Чувствую, как ниже пояса у него начинает напрягаться… и спешу отстраниться. В последнее время он часто стал демонстрировать мне свое желание. Когда мы целуемся в машине, он даже пытается положить мою руку на свой пах.

Я понимаю, на что он намекает, и меня это пугает.

– У тебя ведь сегодня свободный день? – спрашивает Макс, когда мы садимся к нему в машину.

– Да.

– И мы можем сходить на свидание?

– Ну да…

– Поедем ко мне домой? – слова из Максима вырываются с какой-то вибрацией.

Он лишь внимательно на меня смотрит, но я снова начинаю трястись от его намерений.

– Нет, давай лучше погуляем.

Парень вздыхает:

– Да мы с тобой уже все обходили. В кино были, в кафе, на концерте!

– На катке не были.

Глаза Макса округляются, а затем он начинает смеяться:

– Серьезно? Ты хочешь покататься? Тебе тренировок мало?

– То просто тренировка, а я хочу покататься с тобой, держась за руку, – горячо отвечаю я и думаю в этот момент: Макс до сих пор не понимает, как же я люблю лёд. Да я готова на нем жить!

Он заводит машину:

– Ладно, поехали на каток. Где у нас закрытый?

Я подсказываю ему адрес – мы туда ходили с Амелией. При мысли о подруге сердце неприятно колет. Надеюсь, мы с ней не поссоримся из-за сегодняшнего недоразумения…

Глава 18

Макс

Держу Катю за руку, и мы с ней делаем десятый круг по катку.

Чертовски скучно. Развлечение для дошкольников. Эх, не так я хотел проводить это время! Совсем не так.

Я ведь квартиру снял, все приготовил… даже лепестки роз по полу разбросал.

Внутри все горит от нетерпения и нереализованных планов. Не понимаю, чего она ждёт! Мы с ней знакомы уже месяц! В любви признался – ну, можно было бы уже и перевести наши отношения в горизонтальную плоскость!

Я уже скоро сдерживаться не смогу, наброшусь на неё как голодный волк.

Катя выпускает мою руку. Едет вперёд и, пока никого нет на одной стороне, делает прыжок, несколько раз перекручивается и приземляется на одну ногу.

Кажется, все на катке замирают в восхищении. И я в том числе. Никогда не видел такое вблизи… Даже сестра ни разу не демонстрировала свои элементы в обычной жизни. Говорила все время, что запрещено, можно получить травму.

Катя подъезжает ко мне, улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

– Понравилось? – спрашивает она.

– Понравилось. – Я замечаю, что у меня очень быстро стучит сердце.

– А разве тренер вам разрешает такое делать?

– Нет. Но мне захотелось тебе показать.

Целую Катю в лоб и беру за руку:

– Поехали, спортсменка, я проголодался.

Везу Катю в свое любимое кафе. Не самое известное место в городе, зато здесь можно тихо посидеть и очень вкусно поесть.

Заказываю себе и первое, и второе, и третье, и только потом замечаю, как Катя понуро смотрит в меню. Блин, опять забыл, что она должна соблюдать свой чертов режим питания.

– И одного раза прям нарушить нельзя?

– Нельзя. Особенно сейчас. Ничего страшного, ты ешь, я сок попью, – говорит она, улыбаясь.

– Откуда у тебя только силы берутся делать такие прыжки и ничего не есть?

– Я ем.

– Ну тогда поешь. Чего тебе там можно? Хотя бы салат закажи. – Я прямо злюсь. Не нравятся мне эти правила… Капец. Говорят, спорт для здоровья полезен. Но сейчас мне кажется, что он для здоровья опасен. С таким-то питанием!

– Хорошо, салат я съем, – примирительно соглашается Катя.

Едим молча. Я все время смотрю на неё. Думаю. Если бы она и правда была моей девушкой… ну, если бы я решил обзавестись долгосрочными отношениями, наверное, я бы не разрешил ей заниматься таким спортом.

Точнее, не хотел бы, чтобы моя девушка занималась фигурным катанием. Травмоопасно, времени для жизни нет, ещё и хоккеисты на тренировках любуются!

И если в будущем вдруг у нас с Катей что-то закрутится… ей придётся выбирать: я или спорт. И что-то мне подсказывает, что я проиграю в этой схватке. И мне это совсем не нравится. Сижу и злюсь сам на себя.

– О чем думаешь? – спрашивает она в машине, когда я везу ее домой.

– О нас, – честно говорю я.

– И что ты там думаешь?

Не тороплюсь отвечать. Сначала останавливаю машину напротив ее дома, затем глушу мотор, поворачиваюсь к ней. Некоторое время смотрю выжидающе.

– Я тебе, Катя, в любви признался. А как ты ко мне относишься? Ты ведь так и не сказала.

Катя начинает мелко дрожать. Тяжело дышит, взгляд отводит.

– Ты мне очень нравишься, – шепчет она спустя время.

Наклоняюсь к ее губам, прижимаю к спинке кресла.

– И все? – спрашиваю я.

Вдыхаю ее сладкий запах. Крышесносно! Чувствую, как вздымается ее грудь. Не могу удержаться, кладу на неё руку и сжимаю. Маленький размер, но что-то мне подсказывает, что она ужасно соблазнительная…

Целую в губы, толкаюсь языком в рот.

Катя не сопротивляется – ей нравится. Меня это воодушевляет. Я пытаюсь расстегнуть ее джинсы.

– Не надо, – строго останавливает она.

– Почему? Я уже делал это пальцами. Теперь я хочу поцеловать тебя там. Давай пересядем на заднее сиденье?

– Нет.

– Тебе же понравится.

– Нет, мне не понравится… Я не собираюсь перед тобой раздеваться, – холодно констатирует Катя, и я даже теряюсь… Что тут ответить? Не собирается она раздеваться! Капец. Как будто я парень с улицы… и это не со мной она месяц в машине сосется.

Отстраняюсь от неё, сажусь на своё сиденье.

– У нас так не получится ничего, – отвечаю я ей.

– Тебе только это и нужно? – быстро спрашивает Катя и скрещивает на груди руки.

Усмехаюсь. Любимая фраза всех девчонок… А ещё правда жизни.

– Да, нужно! И что здесь такого? Это не отменяет моих чувств. Наоборот, все взаимосвязано. Я тебя люблю – значит, я тебя хочу.

Смотрю на неё. Тяжело дышу. Блядь, вырвалось. Не собирался я ведь больше говорить этих слов. Она как будто специально меня заставляет.

Катя некоторое время думает о чем-то, а затем тихо произносит:

– Хорошо… Давай попробуем в Санкт-Петербурге после чемпионата. Если я выиграю.

– Хм. Что за странные требования?

– Сейчас я должна думать только о спорте! А потом… я смогу. Ну, в общем, ты же в одной гостинице со мной будешь жить. Я… готова попробовать.

Катя опускает голову вниз, как будто признаётся в самых страшных грехах.

Улыбаюсь. И снова сердце быстро стучит.

– Ладно. Я готов подождать Санкт-Петербурга, – говорю я вслух, а про себя думаю: только окончания соревнований я ждать не буду.

Вдруг она не выиграет и расстроится? Что тогда? Не даст?

Я не хочу так рисковать. Хочу уже развернуть свою конфетку и сполна насладиться тем, что внутри.

Глава 19

Катя

Сердце бешено стучит… Вот я и в Санкт-Петербурге. Сегодня простой прокат, а завтра уже начнутся выступления.

Рядом стоит Амелия с грустным лицом. Она смотрит в телефон и не переодевается.

Трогаю ее за плечо:

– Что там увидела?

– Булат так и не ответил ни на одно мое сообщение. Он мне больше не пишет.

Я молчу, поджав губы. Я так и не решилась рассказать подруге правду. Расскажу потом как-нибудь. Не могу я сделать это прямо перед чемпионатом России!

По результатам этих соревнований сформируется сборная для участия в чемпионате Европы. А у Амелии есть шанс… Не хочу все испортить.

Я пытаюсь улыбнуться:

– Ты же знаешь, он хоккеист. Наверное, у него сейчас тоже соревнования. Вот и не может ответить. – Я вру как могу, а про себя думаю: вот же засранец! Узнал, что это не я, и сразу писать перестал? Да он хоть посмотрел бы на то, что теряет…

– Да нет у него сейчас соревнований! Мог бы хотя бы написать что-нибудь…

– Слушай… давай в эти дни сосредоточимся на соревнованиях, хорошо?

Амелия грустно улыбается и кивает мне.

За ее спиной проходит Милана со своими подружками и гаденько мне улыбается, как будто что-то задумала. Мысленно отмечаю: завтра надо проверить свои коньки перед выступлением… Не люблю думать о людях плохо, но разные случаи бывают. Вот и она может расшатать мне лезвие, чтобы я упала и провалилась…

Мы идём на лед, обкатываемся в новом месте. Осматриваемся. Завтра здесь будет сидеть много народу. Это не должно отвлекать.

Я не замечаю, как проходят два часа. Надя, помощница тренера, подзывает меня:

– Все, Катя, хватит. Иди в гостиницу отдохни. В короткой программе ты завтра выступаешь первая. – Она смущённо улыбается.

Понимаю, какой смысл она вкладывает в это. Первая выступаю. Должна все сделать идеально…

Я послушно иду переодеваться. За короткую программу я волнуюсь меньше, чем за произвольную. Но все равно мандраж есть. Надо набрать как можно больше очков, чтобы был запас… Тогда, даже если произвольную я откатаю неидеально, у меня будет шанс занять первое место.

Переодевшись, я выхожу на улицу и закрываю глаза на секунду от яркого – необычного для Питера – солнца. В голове сразу проносятся мои мечты. Первое место… а дальше – Чемпионат Европы… и самое важное, отчего колени начинают дрожать, – зимние Олимпийские игры*[1]. Цепочка, которую я хочу пройти. И все начинается именно с этих соревнований. Мне нужно выиграть этот чемпионат. Я достойна победы! А дальше буду пахать на международные соревнования… Там достаточно войти в десятку, чтобы взяли на Олимпиаду.

Я врезаюсь в мужскую грудь. И прежде чем я открываю глаза, уже понимаю, что стоит передо мной Максим. Я узнала его запах…

Он мне улыбается:

– Уже приехал? – удивляюсь я.

– Да, уже заселили. Рядом с тобой, – подмигивает он.

– Класс!

– Тебя уже отпустили?

– Да… Сказали отдыхать.

Макс едва заметно вздыхает:

– Значит, по Питеру гулять не будем?

Я думаю долю секунды. Такая погода замечательная, центр красивого города, мой парень… Ну, ничего ведь не случится от простой прогулки? Я не устану.

– Погуляем, – улыбаюсь я.

Максим берет меня за руку, и мы вместе идём по улице, не сворачивая. У него теплая ладонь… Мы болтаем о разных глупостях, и так хорошо внутри, что я вдруг понимаю: все равно, в каком городе и куда идти. Лишь бы с ним…

Мы делаем вроде бы совсем небольшой круг по красивой улице, но когда возвращаемся в гостиницу, на улице уже темно.

Максим провожает меня до двери моей комнаты.

– Ты одна в номере? – спрашивает он.

– Да, обычно по двое живем, но в этот раз расщедрились. – На моём лице появляется улыбка, и я почему-то заливаюсь краской.

Уголки губ Максима тоже ползут вверх:

– Ко мне зайдёшь или к себе пустишь?

– Проходи. – Я открываю дверь пошире.

Максим проходит в мой номер, и у меня перехватывает дыхание. Никогда ещё мы с ним наедине не были в такой обстановке.

– Чай, может? – предлагаю я.

– Давай!

Положив пакетик в кружку, я заливаю его кипятком и ставлю перед Максимом. После того, как он немного отпивает и ставит кружку на стол, спрашивает:

– Помнишь, что ты мне обещала в Питере?

В глазах Максима я вижу недобрые искры.

– Помню… Соревнования длятся два дня. Завтра короткая программа, послезавтра произвольная, – быстро тараторю от волнения.

Он ничего не отвечает, лишь как-то загадочно на меня смотрит.

– Ладно, отдыхай. – Он встаёт и идёт к выходу. – Завтра буду смотреть на тебя, ты должна быть лучше всех, – заверяет он перед прощанием.

Я закрываю дверь и понимаю, что сильно расстроена. Он меня сегодня ни разу не поцеловал!

Как так? На него совсем не похоже…

По телу пробегает дрожь, когда я думаю: может, он сделал это специально? Чтобы я истосковалась по нему и сама прибежала к нему в номер?

Глава 20

Макс

Сажусь на свободное место. Проснулся поздно, чуть не опоздал. Остались места только на задних рядах. А мне и лучше – сидеть, что называется, на галерке. Не хочу, чтобы Катя махала мне ручкой и стреляла в меня глазами. И хотя она вряд ли на самом деле будет так делать, все же мне спокойнее сидеть вдалеке.

Народу много. Некоторые даже с плакатами… Группы поддержки. На одном я замечаю имя Кати. Ни фига, у неё и фанаты есть? Когда успела обзавестись?

Я только один раз был на таких соревнованиях, очень давно – мама заставила пойти поддержать сестру. Помню, что было тоскливо и скучно. Я никак не мог дождаться окончания. Поэтому я и сейчас особого удовольствия от просмотра не жду.

Фигуристки, конечно, красивые, но не настолько, чтобы два часа сидеть и смотреть на них, не отрываясь. Дома, перед телевизором, как-то удобнее.

Голос диктора сообщает о выступлении Екатерины Шишкиной, и я напрягаюсь, как будто только в эту минуту вспоминаю, для чего я здесь.

Катя просто выезжает на середину, а я уже готов аплодировать: так круто она смотрится. Вытягиваю шею вверх, чтобы получше ее рассмотреть.

В этом коротком сияющем купальнике она очень хороша. Волосы собраны в пучок, на лице яркий макияж, но он не портит ее красивые черты.

Она кажется отсюда такой хрупкой и маленькой…

Начинает играть музыка. Катя тут же начинает двигаться, скользит по льду, прыгает, делает разные элементы, как будто не человек…

Да, лёд правда ее родная стихия. Словно она только для того и родилась, чтобы кататься на нём.

Зрители то и дело аплодируют – видимо, это сложные элементы. Я не хлопаю вместе со всеми, сижу, почти не дышу.

Понятно, почему сестра увидела сильную соперницу именно в ней. Милана младше на два года, но даже за это время она ее не догонит. Катя прекрасно катается – уверен, что обыграть такую невозможно. План Миланы с самого начала был провальным.

Выступление закачивается, когда Катя замирает там же, где и начала. Здесь уже я хлопаю вместе со всеми.

Ей кидают мягкие игрушки, и зал не замолкает целую минуту, как будто уже заранее награждает свою победительницу.

У меня появляется странное чувство внутри, никогда такого раньше не испытывал – что-то типа гордости за неё. За то, что я знаю эту девушку.

Хотя нет. Я ее не просто знаю, я вообще скоро стану ее первым мужчиной. И меня от этого факта аж распирает. Я уже получаю удовольствие.

Катя уезжает со льда, и я чувствую тоску. Выходит другая девушка, начинается ее выступление. Мне кажется, все аплодируют очень вяло. Я тоже остаюсь равнодушен.

Катя – настоящая королева, с ней никто не сравнится. Встаю и пробираюсь к выходу. Даже выступление сестры смотреть не буду, чтобы не расстраиваться.

Целый день сижу в номере. Думаю. Хотел все сделать сегодня. Теперь и сам понимаю: пусть выступит сначала, все будет завтра. Успею. Для Кати это очень важно. Не хочу становиться у неё на пути.

Больше не хочу.

В дверь стучатся. Я с радостным трепетом в сердце бегу открывать. Конечно, если Катя захочет сегодня, я ей не откажу… Не смогу.

Но – облом. На пороге с недовольным лицом стоит моя сестра.

Она толкает меня в сторону и проходит в номер.

– Зачем ты пришла?

– Хотела у тебя спросить, собираешься ты что-то делать или нет! Катя по итогам короткой программы занимает первое место. Зачем ты вообще сюда приехал? – она тычет мне в грудь.

– Милана… Успокойся.

Вздыхаю. И произношу свои мысли на одном дыхании:

– Давай ты проиграешь ей в честной борьбе.

– Что? – сестра задыхается от возмущения. – Что ты сказал? Я не ослышалась?

– Это не поможет. Ничего не поможет. Я видел, как она катается.

– Да ты спятил, точно! – с криком выдыхает сестра. – Ничего ещё не потеряно! Завтра самый важный день! Я пока на третьем месте. Если тебе вообще интересно! – сестра отворачивается и начинает тихо реветь, то и дело вытирая рукавом лицо.

Я подхожу к Милане и трогаю её за плечо:

– Конечно, мне интересно, поздравляю тебя…

Сестра резко разворачивается, смотрит на меня как на предателя и стискивает челюсть:

– Мама тоже в Питер приехала… Она придёт на меня завтра посмотреть.

– Она будет рада и третьему месту, ты же знаешь.

Милана в бешенстве машет головой и убирает мои руки:

– Нет! Я должна быть лучшей! Сегодня приглашай Катю к себе и не давай ей спать всю ночь! Ты понял?

Я зажимаю ее рот рукой:

– Ты дура так орать? А если она через стенку все услышит? Что тогда? – до меня вдруг доходит, что мы с Катей в соседних номерах и Милана разговаривает очень громко.

Сестра вырывается:

– Отпусти! Она на собрании с тренером. Ничего она не слышит. Так ты… поможешь мне? Или нет?

– Я не хочу, – отвечаю я честно.

Милана некоторое время смотрит, скривив челюсть, а затем усмехается:

– Хорошо, как хочешь. Тогда я сейчас пойду и расскажу Кате, как вы познакомились, эффект будет тот же… Она не будет спать всю ночь, но уже от слез.

У меня пересыхает в горле:

– Не надо этого делать, Милана! Не будь сукой.

– А ты не будь тряпкой! Обещал – доводи дело до конца!

Вздыхаю и тру переносицу. Надо принять правильное решение. Сам в это вляпался, а как расхлёбывать? Зачем я связался со своей сестрой?..

– Хорошо, – говорю я Милане, – сегодня Катя будет спать у меня. Но взамен я прошу ничего ей не рассказывать… Я сам скажу, что ты моя сестра, как-нибудь потом. Ясно тебе?

– По рукам, – кивает сестра и довольно улыбается.

Меня всего трясёт от злости на эту маленькую пиявку. С детства бесила в ней эта манера всего добиваться. Никогда не отстанет. Больше ни одного обещания в жизни ей не дам!

– А сейчас уходи, – бросаю я ей грозно и первый выхожу на балкон, чтобы немного прийти в себя. Мне срочно необходим свежий воздух.

* * *

Милана

Макс выходит на балкон, и я, чтобы не терять времени, делаю все, как задумала. Устанавливаю скрытую камеру… Выбираю полку с книгами. Там незаметно и лучше всего будет видно кровать… Пусть только попробует меня обмануть!

Перед выходом оглядываюсь и замечаю его телефон. Беру в руки, лезу в галерею. Отлично! Нахожу фотку, сделанную вчера. Какие милые – вы посмотрите на них, обнимаются, и он целует ее в щеку. Пересылаю ее себе на телефон.

Фу. И в кого превратился мой брат? Не надо было его просить… Мне только в семье фанатов этой Катьки не хватало! А теперь есть один. Совсем поплыл и перестал нормально соображать.

Как же бесит! Раньше каждую неделю менял девчонок, а теперь с одной не может справиться.

Почему она так идеально каталась? Почему другим Макс мозги отбивает от любви, они потом за ним бегают как полоумные… А ей не смог!

Выхожу из номера. Даже если снять видео не получится, я просто покажу завтра Кате перед выступлением эту фотографию и все ей расскажу. Уверена, она будет в шоке. И этого будет достаточно для того, чтобы она проиграла…

Глава 21

Катя

Уже поздно. По-хорошему, мне пора спать: завтра важный день, – но я не могу… Максим не написал мне ни строчки после моего выступления, не зашёл ко мне в номер. Мне очень хочется его увидеть… Спросить, все ли у него хорошо.

Встаю, достаю из чемодана своё платье, которое я взяла в Питер для особого случая. Особым случаем я называю то, чего хочет от меня Максим.

Я принимаю душ, надеваю красивое белье. Сама не знаю, зачем все это делаю. Завтра ещё один день соревнований. Самый важный день!

Но я себя чувствую сегодня так необычно. Откатала короткую программу идеально, просто на каком-то адреналине! Никогда так раньше не каталась. Чувствовала себя сверхчеловеком: как будто наперёд знала, что все могу и все у меня получится. Я редко испытываю такие чувства. И в завтрашней победе я уверена почти на все сто процентов…

Мне кажется, в этом есть и заслуга Макса. Любовь дарит мне крылья… Кира Викторовна не права. Настоящие чувства не будут мешать спортивным достижениям. Наоборот!

Поэтому мне хочется увидеть Максима, пережить с ним недавние эмоции заново.

Хочу хоть с кем-нибудь поделиться радостью. Маме я, конечно, позвонила после выступления. Она же в очередной раз сказала: «Как жаль, что я не смогла отпроситься с работы…»

Вот так и получается, что из всех близких людей у меня остаётся только Максим. Я хочу разделить с ним эмоции этого дня. А может быть, и не только это.

Надеваю платье. Тихо выхожу из номера, стучусь в соседнюю дверь. Максим открывает, и в первую секунду я даже теряюсь: лицо у него хмурое, взгляд исподлобья, как будто он ждал не меня, а своего злейшего врага. Это длится только мгновение – его лицо быстро светлеет, появляется искренняя улыбка:

– Катя? – удивляется он.

Внимательно осматривает меня с ног до головы. Мне становится неудобно. Как будто я ему навязываюсь, как будто это не он желал… переступить черту.

– Заходи… – Он открывает дверь шире.

Я прохожу. У Максима работает телевизор, на столе поднос с пивом и чипсами. Он явно меня не ждал и собирался провести вечер в одиночестве.

– Почему ты такой грустный? Что-то случилось? – интересуюсь я.

Он отрицательно качает головой.

– Нет.

– Ты же был на моем выступлении?

– Да, конечно, был, ты была просто великолепна, – быстро отвечает он. Даже не задумываясь.

Я не могу сдержать улыбку: приятно это слышать от него.

В один момент я замечаю, что Максим снова скользит по мне оценивающим взглядом.

– А ты чего пришла? – спрашивает он, и я теряюсь.

Что ему говорить?

Максим подходит ко мне медленно. На его лице появляется саркастическая ухмылка.

– Да ладно… Понял я. Не дурак. Но я думал, что тебе надо выспаться и все такое.

– Да я просто пришла, – пытаюсь оправдаться я.

Больше ничего сказать у меня не получается: Макс накрывает мой рот поцелуем.

Я закрываю глаза от удовольствия. Мы так давно не целовались… Три дня перед сборами в Санкт-Петербург и тут почти два дня. Получается, пять дней. Поэтому поцелуй дурманит голову. Я быстро теряю связь с реальностью.

Максим крепко держит меня за талию, прижимает к себе. Я чувствую его эрекцию, но сегодня меня это не пугает…

Я люблю его. И – чего уж там – хочу его тоже. Может быть, даже не меньше завтрашней золотой медали.

Максим прерывается, сбивчиво дышит:

– Никуда не уходи. Я в душ. Хорошо?

Я киваю: все ещё не пришла в себя после прикосновения его губ и после жаркого сплетения наших языков…

Пока Макс уходит в душ, я сажусь на кровать, на самый край, и жду.

Сердце быстро стучит. Конечно, мне страшно. Не думала, что вообще это произойдёт в мои восемнадцать лет! Я думала, до двадцати пяти буду занята одним спортом и встречу, если повезёт, своего мужа уже после завершения карьеры.

Вот так я думала. А сейчас… А сейчас я и сама не знаю, что творю.

С одной стороны, неправильно. Нарушаю спортивный режим, не сплю, рискую не выспаться…

А с другой стороны, это же любовь! Ну разве это плохо? Как можно не отдаться этому чувству?

Можно было бы подождать до завтра. А смысл? Странный зуд в сердце все равно не дал бы мне заснуть этой ночью.

«Любовь не может ничего испортить», – повторяю я про себя, когда Макс выходит из душа… с одним полотенцем на бёдрах.

Глава 22

Катя

Я смотрю на его обнаженный торс, и мне сразу же становится жарко. Кажется, если сейчас приложить мое лицо ко льду, оно его в мгновение растопит.

Даже сказать ничего не могу. Не подозревала, что у него настолько шикарное тело. Рельефный пресс, накачанные мышцы. Он тоже профессионально спортом занимается?

Макс подходит ко мне. Взяв меня за руку и подняв её, он спрашивает:

– Уверена, что хочешь остаться? У тебя есть последний шанс убежать от меня…

– Уверена, – еле слышно выдавливаю я.

Максим дотрагивается до моей щеки, затем ведёт свою руку вниз – по шее, груди, животу – и резко обхватывает руками талию, прижимает меня к себе и целует.

Его язык хищно толкается мне в рот. У меня нет ни шанса на сопротивление. Я чувствую, какой жар исходит от его обнаженной кожи.

Макс ищет молнию на моем платье, а когда находит ее сзади, начинает медленно тянуть бегунок вниз.

Кожа мигом покрывается мурашками. А живот начинает тянуть какой-то странной ноющей болью.

Я долго выбирала подходящее нижнее белье, заказывала из магазина втайне от мамы. Кружевное, белое, красивое. Скромное, но в то же время сексуальное.

Зря старалась: сейчас понимаю, что Макс смотрит на мой бюстгальтер только долю секунды – и то только для того, чтобы его расстегнуть.

Когда он падает на пол, Максим начинает буквально пожирать глазами мою обнаженную грудь. Я не могу удержаться, закрываюсь.

Он берет меня на руки. Аккуратно поднимает, как будто я могу разбиться. Я наполовину голая. Сердце отбивает удары в груди: тук-тук-тук. Макс бережно кладёт меня на кровать и… смахивает полотенце со своих бёдер.

Я не могу смотреть на его интимные места – так бесстыдно пялиться из нас может только он, – поэтому почти сразу отвожу взгляд в сторону. Но он нежно берет меня за подбородок, поворачивает обратно:

– Нет, Катя, тебе лучше не прятаться, а привыкнуть. Посмотри.

Я всегда попадаюсь на этот крючок, как глупая. Максим, когда что-нибудь от меня хочет, говорит таким притягательным голосом – и ласковым, и властным одновременно. Как ему не подчиниться?

Сглатываю, поворачиваю голову, смотрю. Как он хотел.

Меня сразу пугает внушительный размер и почти идеальный прямой угол…

Страшно становится.

Я смотрю дальше – замечаю несколько хорошо выделяющихся вен…

Неприязни я не испытываю – наоборот, у меня даже возникает желание провести рукой. Он притягательный, если так можно сказать про мужской орган.

– Не представляешь, как я хочу, чтобы ты взяла его в рот, – говорит Максим, и у меня мгновенно пересыхает в горле… А внизу, наоборот, становится влажно.

– Но не сегодня, – добавляет Макс. – Сегодня удовольствие будешь получать только ты.

Максим садится рядом на кровать. Начинает снимать мои колготки и сразу же вместе с ними стягивает трусики… Я начинаю дрожать, как будто от холода. На самом деле – от страха и неизвестности.

Макс быстро ложится на меня сверху. Его горячее тело согревает – но не более того. Я вдруг резко жалею о своём решении: боюсь того, что будет дальше.

– Я хочу уйти, – бормочу я.

Макс сильнее придавливает меня – я как будто заложница под его массивной фигурой. Бежать некуда. Парень шепчет мне на ухо:

– Тс-с-с, успокойся. Я не сделаю тебе больно.

– У меня соревнования, – зачем-то вспоминаю я. Хотя ведь сама к нему пришла… Веду себя как дура. Интересно, так у всех при первом разе или только у меня?

– Ты их выиграешь… Наши поцелуи как легальный допинг, – шепчет он еле слышно и целует мою шею, одновременно с этим начиная гладить мою грудь.

Я растворяюсь в его умелых и нежных прикосновениях…

Зря я волнуюсь и боюсь. Хотя понятно, почему меня бьет мандраж – я сейчас на совершенно незнакомой и неизведанной территории.

Это на льду я королева… А тут балом правит Макс.

Оставляя на моём теле поцелуи один за другим, он спускается вниз и берет в рот сосок на правой груди.

Я выгибаюсь и громко вздыхаю.

Не ожидала, что это может быть так приятно… Он водит языком вокруг, немного прикусывает, всасывает.

Между моих половых губ становится очень жарко. Возникает новое для меня желание – потрогать себя там…

Макс как будто читает мои мысли. Опускается ещё ниже. Раздвигает мои ноги, сгибая их коленях, и начинает целовать в самом сокровенном месте.

У меня все тело пульсирует от необычных ощущений.

Колени подрагивают.

Я к такому не была готова… Его язык и губы ласкают мой клитор. Макс все делает очень нежно. Я извиваюсь. Кажется, что схожу с ума.

Глава 23

Макс

Пока стою на балконе, замечаю, что сестра не торопится уходить… Это странно. Что ей ещё нужно?

Стою спиной, но иногда поворачиваю голову и стараюсь не упускать из виду все, что она делает.

Вижу: она точно что-то кладёт на книжную полку! Дождавшись, когда Милана выйдет из номера, я наконец захожу в комнату, проверяю полку с книгами – и обнаруживаю маленькую, почти незаметную штуковину!

Первое время не понимаю, что это такое. А потом до меня доходит!

Милана… мелкая зараза! Собралась снять меня на скрытую камеру?

Совсем охерела! Я ей порноактер, что ли?

Злой, я выхожу из номера и спускаюсь на этаж ниже, где находится ее номер. Захожу без стука. Она сидит на кровати с какой-то девчонкой.

– Быстро вышла отсюда! – кричу я ее подружке.

Та поспешно выбегает. У Миланы глаза бегают – видно, что тоже боится, – но меня не остановить!

– Ты что творишь? Камеру мне поставила? Совсем ебанулась?

– Успокойся! Макс, успокойся, пожалуйста!

– Дай мне телефон свой!

Милана прижимает свой телефон к груди.

– Она записывает на отдельное устройство, – мямлит сестра, а потом встаёт, копается у себя в сумке и протягивает мне другой телефон, опуская взгляд вниз.

Я включаю его и вижу прямую трансляцию из моей комнаты.

– А если бы я правда ее пригласил, ты бы что, на это смотрела? Интересно, да?

– Нет! Не смотрела бы.

– Если бы ты не была моей сестрой, я тебя просто убил бы!

Тяжело дышу, затем добавляю:

– Все. Если не хочешь, чтобы тебе за это влетело, играем теперь по моим правилам! От Кати отстань и только попробуй ей слово обо мне сказать! Поняла?

Сестра поднимает на меня хмурый взгляд, ничего не отвечает, а я выхожу из ее номера. Поднимаюсь к себе.

Успокаиваюсь только часа через три…

Конечно, я не собирался никого приглашать в таком бешенстве.

Стук в дверь. Думал, Милана пришла извиняться.

А там Катя.

В платье. Никогда не видел ее в платье. Красивая, глаз не отвести.

Не мог не впустить.

Когда она легла передо мной абсолютно голая, я понял, что ещё долго не смогу отпустить ее никуда. Плевать мне на все. Она наконец-то моя, другое меня не интересует. Сама ко мне пришла… Будет за это расплачиваться всю ночь.

Целую ее нежную кожу, спускаюсь вниз.

Как же вкусно она пахнет, а на вкус какая… Никогда не увлекался лизанием девчачьих кисок. А Катину лижу уже, наверное, полчаса и никак не могу остановиться. Сладко течёт и так стонет… Такой кайф внутри испытываю, даже смешно – нравится слизывать ее смазку и слушать, как ей хорошо.

Слишком увлекаюсь, и Катя громко кончает. Не сдерживается. Изгибается. Черт, жаль, что мне не видно всю картину целиком… Хочу посмотреть, как она закатывает глаза и хватается руками за простынь, как будто падает…

В этот момент вспоминаю, что камеру я так и не выключил – она все ещё лежит на книжной полке и все записывает. Это заводит меня ещё больше.

Никогда не снимал секс на камеру. Но с Катей можно будет и пересмотреть… Почему нет? Один разок хотя бы. Вот так – ещё даже не трахнул ее, а уже скучаю и хочу снова увидеть, как всё случилось сегодня.

Приподнимаюсь. Хватит уже медлить. Катя и так нещадно мокрая – пора насадить ее на свой член. Глажу ее вульву головкой, поддразниваю, готовлю к проникновению… Катя хватает ртом воздух. Боится, но ноги не зажимает.

Молодец. Смелая. Мне даже немного жаль ее становится. Каким бы аккуратным я ни был, я все равно сделаю ей больно. Размер у меня немаленький, а в ее лоне даже палец еле помещается. Я пробовал, пока целовал ее там.

Ложусь на неё, целую сладкие губы. Сначала медленно вхожу в неё, а затем одним резким толчком проталкиваюсь глубже. Катя хватается руками за мою спину. Царапает до боли. Но я не буду жаловаться: понимаю, что ей сейчас гораздо неприятнее, чем мне.

Когда захожу в неё до упора, я останавливаюсь, чтобы она привыкла. Убираю волосы с ее лица, глажу ее грудь. Говорю ей:

– Ты лучше всех, моя чемпионка…

Начинаю двигаться.

Сдерживаться очень трудно.

Такая узкая и теплая. Черт, черт, черт. Только бы не сорваться и не кончить прямо в неё. Сейчас жалею, что не надел презерватив… Подумал, что с девственницей можно. Она меня точно ничем не заразит, я тоже чистый…

Но лучше бы на мне был гондон. Так кайфово в ней, что у меня первый раз в жизни проблемы с самоконтролем. Как будто это я девственник.

Катя начинает тяжело дышать. Я целую ее грудь. Как могу, пытаюсь сконцентрироваться на ее ощущениях.

Это ее первый раз, а я как придурок – готов кончить за минуту.

Двигаюсь. Чувствую, она постепенно расслабляется. Просовываю руку между нами, трогаю ее клитор. Жду ее оргазма, просто стискивая зубы.

И когда она начинает протяжно стонать, выдыхаю, достаю изнывающий член… и выплёскиваю сперму на ее живот.

Кайф неимоверный, несмотря на то, что сам работаю рукой…

Когда кровь немного возвращается в мой мозг, достаю салфетку из тумбочки, вытираю каплю крови рядом с ее половыми губами, затем ее живот…

Ложусь рядом, обнимаю, прижимаю к себе.

Усмехаюсь. Пацаны не наврали насчёт девственниц! А может, это мне такая досталась…

– Как тебе твой первый раз? – спрашиваю я.

– Я тебя люблю, – отвечает Катя и, почти сразу закрыв глаза, засыпает у меня на плече.

Глава 24

Катя

Скоро выходить на лед. Бросаю на себя последний взгляд в зеркало. Яркий макияж, костюм весь переливается, похожа на звезду, упавшую с неба.

Уверена на все сто процентов: сегодня я стану чемпионкой и получу то, к чему шла всю свою жизнь.

Никакого страха, лишней паники. Только полная убеждённость: я все могу, сегодня я лучше всех.

Улыбаюсь своему отражению и выхожу из раздевалки. Иду по длинному коридору. Ещё никогда ни перед одними соревнованиями у меня не было такого боевого настроя. Я всегда тряслась даже перед финальными тренировками. А сейчас я в Санкт-Петербурге, на чемпионате по фигурному катанию, сегодня произвольная программа, самый важный день соревнований, а у меня такое удивительное спокойствие! Подумать только…

Ухмыляюсь. Не узнаю себя прежнюю. Я всегда раньше готовилась к поражению… Делала все возможное для победы, но морально была готова проиграть. Так ведь легче – не будешь потом расстраиваться.

Но сегодня все по-другому. В голове все ещё слышен голос Максима: «Ты лучше всех, моя чемпионка!» Мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю прошедшую ночь… Я нарушила спортивный режим, и вообще, наверное, сошла с ума. Но странно, внутри только прилив сил, как будто наши отношения с Максом – недостающая деталь, которой раньше не хватало, чтобы дотянуться до звёзд.

Когда я утром проснулась, он ещё спал, я поцеловала его в плечо, тихо оделась и ушла к себе… Даже это простое воспоминание все внутри у меня будоражит. Я нисколько не жалею о произошедшем. Я все сделала правильно.

Подхожу к тренеру, слушаю последние рекомендации. На трибунах полно народу…

Я знаю, что Макс здесь, смотрит, но даже не пытаюсь искать его глазами. Знания, что он будет смотреть, уже достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее.

Волшебное все-таки чувство – любовь. Раньше я была уверена, что для счастья мне нужно стать олимпийской чемпионкой, вот тогда да, буду счастливой… А сейчас, сейчас я в этом уже не уверена. Мне кажется, я уже счастлива. А медаль, которую получу (когда-нибудь), лишь приложение к счастью, но не замена.

Раньше я не могла поверить, что со мной может такое случиться – влюбиться… В восемнадцать! На пике своей формы и карьеры. В жизни спортсменки, которая мечтает об олимпийском золоте, нет места любви. Ведь некогда – тренировки, режим. А парни отвлекают…

Я вспоминаю, как Макс вчера пошутил, что поцелуи всю ночь напролёт перед соревнованиями – это легальный допинг.

Пожалуй, я готова с ним согласиться. Но пытаюсь об этом сейчас не думать… Итак, всю разминку живот скручивало от воспоминаний о моем самом первом разе. Но это не помешало мне выполнить идеальный тройной аксель.

* * *

До выхода на лёд считаные минуты. Чувствую себя уже чемпионкой. Представляю, как попаду в сборную, буду готовиться к самым желанным соревнованиям – Олимпийским играм.

Снимаю щитки с коньков и уже готова выйти на лёд, как ко мне подходит моя вечная соперница Милана, наклоняется и шепчет на ухо. Быстро-быстро, но я успеваю разобрать слова:

– Ты думаешь у тебя с Максом все по-настоящему, Шишкина? Думаешь, он тебя любит?

– О чем ты? Откуда ты его знаешь? – резко поворачиваюсь, хотя времени нет. Скоро заиграет музыка…

Милана скалит свои белые зубы.

– Дура! Макс – мой брат. И я его попросила сыграть с тобой в любовь… чтобы ты провалилась сегодня! Он поэтому тебе всю ночь спать не давал… Тебе не место в сборной! Ты тупая провинциалка, выскочка! Максу было противно тебя соблазнять… Он сделал это ради меня. Но это того стоило! Теперь ты проиграешь.

Я беспомощно хлопаю глазами. Не могу ничего ответить. Милана, тяжело дыша, добивает:

– Ты же поняла, что его «любовь» только для того, чтобы ты сегодня потерпела поражение?

Еле шевелю губами:

– Ты врешь.

– Я предполагала такой ответ.

Милана достаёт телефон и показывает мне фотографии. На первой она и Макс весело смотрят в камеру, улыбаются… А вторая фотография – это та, что мы с ним сделали позавчера, когда гуляли по Питеру.

Девушка смеётся. Начинает играть музыка из моей программы… Милана берет меня за шиворот и выталкивает на лёд, как котёнка. Бросает: «Удачно тебе проиграть». И я едва не падаю…

Я ловлю на себе взгляд тренера. Кира Викторовна машет рукой, показывает мне кулак. Знаю, что это значит: соберись! В ушах звенит. Я почти не слышу музыку, как собраться?

Начинаю кататься. Опаздываю… Делаю несколько ошибок. Такое чувство, будто я за минуту разучилась кататься. «Все, это конец», – думаю я.

Но потом в голове что-то щёлкает – как будто чувства разом отмирают, – и я перестаю сопротивляться движениям. Тело все делает за меня. Я прыгаю, делаю элементы на автомате, как будто это простая тренировка. Руки и ноги делают то, что помнят, а внутри все обливается слезами. У нас с Максимом все было не по-настоящему? Это все было из-за соревнований… Ради его сестры? Макс меня не любит. И никогда не любил.

Он об этом пожалеет. Я не проиграю сегодня. Милана, эта маленькая избалованная стерва, никогда не обгонит меня.

Я прыгаю… и совершаю тройной аксель без единой помарки.

Я откатываю программу до конца просто идеально, как совершенный робот-человек, принимаю заслуженные аплодисменты, улыбаюсь, как будто ничего не случилось, собираю со льда мягкие игрушки, которые мне набросали зрители. Вижу осуждающий взгляд тренера. Но когда я подъезжаю, она ничего мне не говорит.

Объявляют оценки. У меня первое место на данный момент, баллы высокие, сильные соперники уже выступили… Только Милана осталась. Но я знаю, что она не откатает на такую оценку. Ей меня не обогнать.

Сердце быстро бьется. Даже ошибки в начале выступления не лишили меня медали. Я чемпионка.

Я получила то, о чем мечтала. Но почему я больше не чувствую себя счастливой?

Глава 25

Катя

Я с удовольствием наблюдаю за Миланой. Она вся в слезах, когда меня награждают золотой медалью. Я теперь точно в сборной, а она, скорее всего, в пролёте.

У неё только четвёртое место. И это радует: пусть мы и учимся у лучшего тренера в стране, в сборную попадает максимум три человека.

Провалилась сегодня она, а не я. Ненормальная…На что она вообще рассчитывала? Как можно было придумать такой тупой план! По ее мнению, я должна была раскиснуть от услышанного и вообще не откатать программу?

Я сжимаю кулаки. Я была близка к такому исходу. Мозг у меня отключился… Спасло лишь то, что тело идеально все помнит и может работать даже без моего разума.

Сердце яростно стучит. Ненавижу Милану и ее брата! Не могу поверить… Как это вообще можно было подстроить? Найти меня на сайте знакомств, когда я там случайно зарегистрировалась. Потом приглашать на свидания. Сейчас я вспоминаю и осознаю, что можно было бы и догадаться. Милана как будто всегда подслушивала, когда мы говорили с Амелией о Максе.

После всего я даю интервью, а затем ко мне подходит Амелия, крепко обнимая и поздравляя меня. Настроение у неё тоже плохое, поэтому она не замечает перемен во мне и ни о чем не спрашивает. Подруга заняла седьмое место, но расстраивается она не из-за этого. А из-за того, что Булат ей так ничего и не написал.

После награждения нас везут в отель. До конца дня мы можем отдыхать, можно даже погулять по городу.

– С тобой все хорошо, Катюш? – спрашивает у меня Надя, помощница тренера, когда мы выходим из автобуса.

– Да, все отлично, – бросаю я.

– Странно. Я думала, ты будешь визжать от радости, когда получишь то, что заслужила. Наконец медаль! В начале ты, конечно, сильно разволновалась, но зато потом как взяла себя в руки! И показала, кто тут лучше всех! Умница! Я тобой горжусь.

Я лишь грустно ей улыбаюсь. Нет вообще никаких сил радоваться после того, что я узнала. Я потратила всю энергию на вымученную улыбку на награждении и после… когда давала интервью журналистам.

Но не будешь же объяснять все Наде?

Я захожу в номер и падаю на кровать.

Через минуту стучат, и я открываю, уверенная в том, что это Надя хочет мне ещё что-то сказать.

А там стоит Макс. Руки в карманах, добродушное выражение лица, как будто ничего не случилось. От его серо-голубых глаз мне становится противно и холодно.

Пытаюсь закрыть дверь, но он, подставив ногу, заходит в мой номер. Закрывает дверь на замок. Я пячусь назад:

– Зачем ты сюда пришёл? Я тебя ненавижу! Убирайся!

Макс хватает меня за руку:

– Не надо так со мной разговаривать.

– А как я должна с тобой разговаривать? Милана мне все рассказала…

– И что? Что такого я сделал? Ты же выиграла. В чем проблема?

Я в шоке открываю рот:

– В чем проблема? Ты врал мне! Убирайся. Между нами все кончено.

– Не кончено, – громко чеканит Макс.

– У-би-рай-ся из моего номера и из моей жизни! – кричу я.

– Подожди, не кипиши, малышка, – скалится Макс.

Он смотрит спокойно и внимательно, а мне хочется столько всего выкрикнуть! Как он мог встречаться со мной по чужой указке? Все это было ради того, чтобы я проиграла на соревнованиях? До сих пор не могу поверить. Так притворяться, что любишь, могут только самые настоящие мерзавцы.

– Я заняла первое место, ваш план провалился, что тебе ещё нужно от меня? – шиплю я.

Макс усмехается:

– Это Милане было нужно. Мне всегда было нужно от тебя другое. И я это вчера ночью получил. Спасибо, кстати.

Внутри все стягивается в узел… А у меня ведь была надежда, что он хотя бы извинится.

– Поздравляю! А теперь проваливай! – кричу я.

– Нет уж. Расстанемся мы тогда, когда я скажу!

Макс достаёт телефон из кармана, наклоняется ко мне:

– Молодец, ты теперь чемпионка, но вот что делать? У меня есть очень интересное видео после нашей вчерашней ночки, поэтому если ты хочешь продолжить карьеру спортсменки, тебе лучше меня слушаться.

Все тело начинает дрожать:

– Что ты несёшь? Что твоей сестре ещё нужно? Неужели мало? Какое ещё видео?

Он резко прижимает меня к стене в узком коридоре и закрывает мне рот сильной ладонью:

– Неправильный вопрос, малышка. Мне плевать на ваши с Миланой споры. Мне понравилось… вчера… поэтому ты будешь и дальше делать то, что я захочу.

Мои глаза расширяются от ужаса. Я пытаюсь убрать его руку и открыть рот, чтобы отказаться, но Макс, не дав мне вставить и слова, наклоняется и шепчет:

– Не будешь слушаться, я покажу видео с твоим участием журналистам, и ты можешь забыть о карьере… Олимпийских играх… Что ты там ещё хочешь? Фигуристка не может быть в главной роли порнофильма. А ты на видео настоящая порноактриса. Поверь мне, я десять раз пересмотрел, – улыбается тот, кого я недавно боготворила.

Что с ним случилось? Неужели он всегда был таким мерзавцем? Как я могла не замечать раньше?

Вот же дура, как я могла так ошибиться в нем?

Капают слёзы. Я ненавижу этого предателя, который играл со мной в любовь по приказу своей сестры Миланы… Я думала, что забуду и его, и мой первый раз с ним, весь этот кошмар… А теперь – что мне делать?

Он прислоняется своими холодными губами к моим и жадно целует, хотя я не шевелюсь.

Отстраняется и смотрит циничным взглядом:

– Раздевайся. Чего стоишь? Будем праздновать твою победу.

Я вытираю слёзы. Говорю:

– Покажи видео. Я тебе не верю.

Достаёт телефон из кармана. Включает видео и протягивает мне…

Глава 26

Макс

Просыпаюсь, потягиваюсь, отвожу руку в сторону. Пусто. Открываю глаза, Кати рядом нет.

Ушла… Конечно, у неё ведь соревнования. Но как я мог не услышать, когда она проснулась? Обычно я сплю очень чутко.

Хотел проводить, пожелать удачи. А может быть, даже… устроить прощальный секс на удачу.

Вскакиваю, быстро одеваюсь. Может, ещё успею до начала ее выступления?

Телефон звонит. Высвечивается «Мама» – довольно неожиданно. Потом вспоминаю, как Милана говорила, что мама собирается прийти посмотреть на соревнования. Быстро беру трубку.

– Да, мам? Ты в Питере?

– Да… в Питере.

– Почему голос такой грустный? Что-то случилось?

– Мне нужно с тобой срочно встретиться. Я скину адрес, придёшь?

– Как срочно? У Кати… то есть у Миланы ведь соревнования, она ждёт тебя.

– Я… жду тебя, приходи. Хорошо? Это очень важно.

И бросает трубку. Ничего не понимаю. Странно.

Отказать, конечно, не могу. Надо признать, за последние годы мама вообще ни о чем меня не просила. Пока иду по скинутому адресу, думаю: какой повод? Что могло случиться? Почему такая срочность? Пугает это ее «очень важно».

Жутко злюсь: теперь сто процентов не успею на Катино выступление, а мне хотелось посмотреть. И проконтролировать, чтобы Милана к ней не подходила до выступления. Чтобы не нагадила и ничего не сказала. Внутри нехорошее предчувствие. Что-то случится, что-то будет не так, как хочу. Не люблю такое мерзкое чувство.

Достигаю нужной точки по навигатору – это оказывается кафе. Зайдя внутрь, начинаю искать маму глазами и нахожу за столиком с каким-то мужиком в деловом костюме.

Черт. Только не это.

Если хотела познакомить меня со своим новым хахалем, то это могло подождать. На фига звать меня с утра пораньше?

Раздражённый, я присаживаюсь рядом. Скрещиваю руки на груди. Мама, как будто не замечая моего настроения, говорит:

– Привет, Макс. Спасибо, что пришёл.

– У меня вообще-то дела были… Не могло это подождать? У Миланы выступление, она расстроится, когда поймёт, что ты не пришла, – выпаливаю я на неё все своё раздражение.

– Это я попросил твою маму позвать тебя, – подаёт голос мужик.

Бросаю на него взгляд. Вырядился в дорогой костюм, надел дорогие часы, как клоун, светит своим достатком. Больше похвастаться нечем, как кошельком? Мой отец очень круто зарабатывает, но никогда не показывает это в одежде. Я с ним согласен в том, что это низко.

– Ну, и зачем? – спрашиваю я мужика, нагло глядя ему в глаза.

– Хотел познакомиться со своим сыном, – отвечает он спокойно. Не моргая.

Мои брови ползут вверх.

– Это что, шутка такая? – из меня вырывается непроизвольный смешок, я поворачиваюсь к матери.

Они оба молчат. Лица серьёзные.

– Вот, блядь, не смешно совсем. Хватит!

Ругаюсь матом. Первый раз при матери. Она пугается:

– Максим… Послушай. Прости. Давно тебе нужно было сказать. Ну да, я вышла замуж за твоего отца уже беременная. То есть за Костю. А вот… Валерий – это твой настоящий отец.

Долго смотрю в одну точку, пытаюсь переварить услышанное.

– Я не знал о твоём существовании до недавнего времени, – оправдывается Валерий.

Перевожу на него взгляд. Карие глаза. Щетина на лице. Бред. Никогда не поверю. Ни капли мы с ним не похожи. Мой настоящий отец – тот, которого я знаю. А это бред какой-то. Мать спятила из-за развода. Весь день мне испортила.

Я, решительно отодвинув свой стул, встаю и выхожу из кафе. Нет. Надо выкинуть эту чушь из головы. Мама следом выходит из кафе и хватает меня за локоть:

– Ну, подожди, сынок. Не уходи вот так. Давай поговорим. Я тебе все объясню.

У меня не было никаких вопросов – одна пустота внутри. Но всё же я поворачиваюсь к матери и спрашиваю:

– Вы поэтому с отцом разводитесь?

Она молчит, а я в ужасе от неё отшатываюсь. Разворачиваюсь и иду куда глаза глядят.

Как может за один день все так измениться? Теперь понятно, почему «родной» отец так дерьмово стал ко мне относиться. Я же, оказывается, теперь неродной ему. Ну, здрасте, приехали. Круто, че!

Почему именно сегодня матери нужно было мне об этом рассказать? Зачем? Лучше бы я жил и не знал этого до конца своих дней.

Дохожу до гостиницы. Поднимаюсь в свой номер. Ложусь на кровать. Не знаю, сколько времени проходит перед тем, как в номере оказывается мать. Неужели она шла за мной, а я не заметил?

Говорит лабуду. «Прости, извини, что так вышло». «Твой отец, который тебя воспитал, от тебя не отказывается, он тебя любит, ты не подумай». «Валерий просто хотел с тобой увидеться, он живет в Питере, и ты как раз тут». «Он известный бизнесмен, он меня бросил, я ему не сказала о беременности, вышла замуж за другого, мы решили ничего не говорить тебе». «Разводимся мы не из-за этого с твоим отцом, а я просто устала от его измен».

И много всяких разных слов. Слушал как будто откуда-то со стороны. Никаких сил ответить не было. Да и как будто не хотелось.

Потом пришла Милана. Ревела. Четвёртое место у неё. Вот горе. «Зато тебя родной отец воспитывал», – хотел я крикнуть, но не стал. Промолчал.

В конце она сказала, что Катя теперь все знает. И я даже сначала не понял, о чем она говорит. Что знает?

Потом до меня доперло. Тем лучше. Пусть знает.

Встал и пошёл к ней. Надо бы поздравить с победой.

Надеялся, что хотя бы с ней смогу отвлечься. Да, с ней точно станет лучше.

Но Катя оказалась такой же стервой, как моя мать. Вывалила на меня свою грязь.

Никому верить нельзя. Ни одна женщина недостойна доверия. Моя мать меня обманывала всю мою жизнь… Катя тоже врала, что влюбилась, раз готова так легко от всего отказаться.

Медаль получила, а все равно мне от ворот поворот!

Ну, ничего, она получит свое!

Глава 27

Катя

Макс протягивает мне телефон, беру в руки, смотрю видео.

Да, это я и он. Вчера. Как будто из другой жизни.

– И не пытайся удалить, у меня есть копия, – звучит голос Макса на фоне.

Быстро выключаю телефон, напряжённо дышу. Невозможно на такое смотреть.

Когда немного прихожу в себя, я выкрикиваю со слезами:

– Ты совсем идиот! Зачем ты такое снимал? Ненормальный!

Макс просто стоит и беззвучно смотрит на меня. Ни один мускул у него на лице не дрогнул. Он ещё хуже своей сестры. Гад, гад, гад!

Отворачиваюсь от него. Смахиваю слёзы и пытаюсь отдышаться. Дыхание такое неровное, как будто я тысячу километров пробежала. Что же мне теперь со всем этим делать?

Не хочу. Не хочу, чтобы это видео кто-нибудь посмотрел… И дело даже не в том, что это может грозить моей карьере – а грозить ей может все что угодно. У нас из спорта и за меньшее Кира Викторовна выгоняла… В прошлом году она исключила из команды Карину за простой пост в сети… Она издевалась над соперницей, прошлась некрасиво по ее внешности. Начался хейт той девочки, преданные подписчики Карины кинулись на ее соперницу со всей своей силой… травили, писали гадости, и Кира Викторовна выкинула «недоблогера» из своей команды. Хотя это была сильная девочка в спортивном плане! Я слышала, что Карина потом пошла к другому тренеру, но у неё ничего не получилось.

А откровенное видео в сети… Это же позор на всю жизнь.

Кира Викторовича не простит меня за такой проступок. Точно не простит. Она женщина суровая, со стальным характером. Скажет – сама виновата. Связалась не с тем… А кто я без неё? Без неё эти соревнования в Питере – моя последняя победа. И что мне делать?

– Ну, так что, раздеваться будешь? – спрашивает Максим сзади.

Внутри все горит – а внешне я пытаюсь остаться спокойной. Поворачиваюсь к Максиму, смотрю на него с равнодушием… Как же я его сейчас ненавижу! Очень хочу выгнать из своего номера, но я должна все взвесить… подумать о последствиях. Я должна удалить то видео, избавиться от улик.

– Раздевайся, Катя, – повторяет Макс.

Ласково так, почти как вчера он со мной разговаривал… Вчера я его ещё любила. Точнее, думала, что люблю.

Я же не знала, какой он на самом деле. И что он со мной играет.

В этот момент я принимаю решение. Не буду ничего ломать в одночасье. Он играл со мной. А я поиграю теперь с ним. Притворюсь послушной. Буду выполнять его желания… а потом удалю все его видео. Или найду на парня компромат.

Тут уж я покажу своё настоящее лицо. Но спать я с ним не буду. Ни за что! Он не возьмет меня шантажом.

Делаю шаг вперёд. Не моргая, смотрю на него и подхожу ближе, прикасаюсь к его плечу:

– Максим, я поняла… Но не сегодня. Сегодня я устала. И мне нужно переварить эту информацию. Хорошо?

Целую его в губы, как раньше.

Странно, никакого волнения и стеснения я не испытываю. Вот что значит ненависть! Она отрезвляет мозг.

Макс проводит рукой по моей щеке:

– А я и не знал, что ты можешь быть такой послушной. Мне нравится. Но я не хочу уходить.

Он с вызовом смотрит мне в глаза. В нем как будто тоже что-то изменилось.

Макс берет меня за талию и пытается уложить на постель. Я вырываюсь, встаю и строго говорю:

– Я сказала, что не хочу… сегодня!

Мы молчим, просто смотрим друг на друга. Кажется, он догадывается, что, несмотря на его уловки, это конец.

Но себя я не могу понять. Я как будто наполовину во вчерашнем дне, когда я ещё ничего не знала… и наполовину в сегодняшнем, когда я все знаю и терпеть его не могу.

И тем не менее – как бы я ни старалась – я не испытываю отвращения, когда представляю, что вчерашнее может повториться…

Максим подходит ближе и целует меня. Медленно и нежно.

Я убеждаюсь в своих мыслях. Мозгом я уже успела осознать, что он за человек, а вот тело отказывается это признавать… Как будто помнит его и все ещё хочет.

Максим выходит из моего номера, наконец, даже не сказав «Пока».

Смотрю на его широкую спину и как будто вижу его насквозь: он эгоист, каких поискать. Надо это запомнить и никогда-никогда не поддаваться больше его очарованию. Катя, не забывай, какое он ничтожество, как он тебя использовал и как сейчас наслаждается своей победой – временной победой.

Опомнившись, я кричу:

– Стой! Нужно обсудить условия. Я встречаюсь с тобой… неделю… а ты отдаёшь мне видео и никому их не показываешь, так?

Макс оборачивается, смотрит с вызовом:

– Нет. Ты перепутала, малышка. Мы встречаемся до тех пор, пока мне не надоест. О неделе речи не шло…

Не выдерживаю, проговариваю свои мысли вслух:

– Я уверена, что надоем тебе раньше, ведь ты мне абсолютно безразличен. И даже противен…

Макс резко разворачивается, снова прижимает меня к стене и рычит мне в лицо:

– Вот не надо только врать, Катенька. Я твой вчерашний оргазм очень хорошо ощутил. Столько пульсаций от моего члена… ага, противен. Не рассказывай мне сказки. Хорошо?

Отпускает меня. Выходит, громко хлопнув дверью. Я не успеваю ему сказать, что то было вчера… И больше никогда не повторится.

Я сажусь на кровать и пытаюсь успокоиться.

Наши с ним отношения – это сплошное мучение. Как хочется все прекратить. Но как же видео? На его порядочность я больше не могу надеяться… и рисковать своей карьерой – тоже не могу.

Глава 28

Катя

Я кое-как успокоилась, умылась, привела себя в порядок – и в дверь снова постучали.

Встаю и широким шагом иду открывать. Если это Максим, ему несдобровать – влеплю ему пощёчину и скажу, как я его ненавижу. И пусть проваливает со своим дурацким видео…

Я распахиваю дверь и теряюсь. Вместо Максима на пороге стоит Амелия, скрестив руки, и как-то осуждающе на меня смотрит.

Первая мысль – Макс показал всем видео и теперь все всё про меня знают, осуждают… Но когда глаза Амелии наполняются слезами, я понимаю, что дело в чем-то другом.

– Как ты могла?! – восклицает она и заходит в мой номер, толкая меня за плечо.

Я мигом закрываю дверь и спрашиваю:

– О чем ты говоришь?

– Оказывается, Булату нравишься ты! Ты же знала? И ничего мне не сказала…Как ты могла со мной так поступить? Мы же подруги!

– Откуда ты узнала? – интересуюсь я тихо.

– Он сам мне написал! Объяснил, почему мне не отвечает! Сказал отстать от него, не беспокоить больше… он думал, что я – это ты, – всхлипывает подруга.

– Амелия, послушай! – Я пытаюсь дотронуться до её плеча, но подруга от меня отшатывается, как будто я ее злейший враг.

Приходится подбирать нужные слова:

– Я сама не знала… не понимаю, почему Булат вообще так подумал… Я никогда на него внимания не обращала…Ты же сама знаешь!

– Он говорит иначе! – кричит Амелия. – Говорит, вы постоянно с ним в гляделки играли!

Какие ещё гляделки? Что этот ненормальный хоккеист ей наплел? Я смотрела на него, только когда Амелия мне что-то про него говорила… Неужели эти взгляды Булат расценил как мою заинтересованность? Вот черт!

Гляжу на подругу, и у меня сердце кровью обливается. Только не это! Только не сейчас. И так слишком много на меня свалилось сегодня… Как будто меня кто-то за что-то наказывает. Что же мне делать?

– У нас с ним ничего не было. Я говорю правду, поверь мне, – умоляю я подругу.

Амелия вытирает слёзы, вздыхает:

– Ты могла мне хотя бы сказать! Я себе места не находила, думала, что не так. Булату писала как дура… А ему, оказывается, другая нравится.

У меня заканчивается терпение после её реакции. Сколько она будет сопли на кулак наматывать?

– Да это он дурак! Полный идиот! У него не было ни одной причины думать, что это я. А если ему это так важно… надо было сразу спрашивать фотографию. Все парни – одинаковые эгоисты, думают только о себе, ненавижу их!

Я останавливаюсь, задыхаясь, и понимаю, что сказала лишнего. Последние слова уже явно не про Булата, а про Макса.

Амелия смотрит на меня странно, а потом садится на мою кровать, понурив голову, говорит:

– Может, ты и права. Булат сам виноват. Как он мог считать, что я – это ты?

Я сажусь рядом. Сердце радостно стучит: Амелия больше не обижается на меня! Простила! Обнимаю подругу и спрашиваю:

– Ты ему отправляла свою фотку?

Амелия шмыгает носом:

– Нет, он не просил. Даже не спрашивал, как я выгляжу.

– Вот и дурак! Увидел бы твою фотку, сразу бы забыл обо мне. – Я быстро замолкаю. Снова я сказала лишнего! Да что со мной сегодня такое? Но Амелия смеётся.

Затем встаёт.

– Ладно, прости, Катя, такой день тебе испортила… Ты сегодня чемпионкой стала, а я тут со своими проблемами.

– Да хватит тебе.

– Кстати, а как у вас с Максимом? Виделись же в Питере с ним? Я даже как-то забыла у тебя спросить про него…

Последние дни были такими насыщенными, что я даже не успела рассказать подруге не только про то, что мы виделись, а еще и про то, что он в соседнем номере живет. А я ведь еще планировала их в Питере познакомить. Думала, как классно: близкая подруга и парень теперь будут знать друг друга.

И тем лучше, что ничего не получилось. Не надо ей знать ещё одного придурка. Булата достаточно на ее голову.

– Мы с Максом поссорились, – отвечаю я уклончиво.

– Да? Ого! Из-за чего?

Подруга ждёт подробностей. И было бы, наверное, правильно все рассказать ей. Но я не могу. Стыдно в этом признаться.

Не хочу, чтобы ещё кто-нибудь знал, что к моей «первой любви» приложила руку Милана… Тошно от этого становится. Лучше бы я попала в такую же ситуацию, как Амелия.

У Булата не было никакого злого умысла. Подумаешь – заблуждался, когда переписывался. По какой-то причине думал, что Амелия – другая девушка. Это все поправимо! Они ещё могут встретиться, понравиться друг другу и забыть это недоразумение.

А вот то, что произошло между мной и Максимом, уже никак не исправить. Я ему никогда не смогу поверить. Он предатель.

– Просто он меня обманул. – Я отвожу глаза в сторону.

Макс

Чувствую себя паршиво. На душе кошки скребут. Тянет и тянет. Ноет. Хуже физической боли. Лучше бы я руку сломал, чем так…

Вспоминаю равнодушный взгляд Кати – и ещё хуже становится. Да что ж с ней такое! Раньше смотрела на меня, как влюблённая кошка, вся такая мягкая и послушная. А теперь как волчица, хочет перегрызть мне глотку!

Ничего. Я ее приручу… Заставлю делать все, что мне захочется!

Но стоит признать: прежняя милая Катя мне нравилась больше, если честно.

А кто виноват, что пришлось так поступить? Угрожать этим чертовым видео…

Жизнь как будто специально подставляет мне подножки. Все было хорошо, и вот надо устроить такую подставу! Я не Максим Константинович теперь. Я даже теперь не Миронов. А кто я – фиг знает.

Мать настоящую фамилию так и не сообщила. Надо будет спросить…

Зашибись! Жизнь похуже сериала.

Как я вообще теперь буду с отцом разговаривать? Как жить буду в его доме? Теперь мне у нового папки деньги просить?

Или теперь мне нужно съезжать из своего дома?

Наверное, да, так и сделаю. Съеду. И пофигу на сестру. А ещё пусть теперь отец своих любовниц в дом приводит. Не моя забота же!

Лежу и думаю, как за один день все поменялось. Познакомила меня мать с родным отцом… Зачем? Думала, я от радости заплачу?

Мне хреново. Я теперь как будто самого себя не знаю. Кто я такой?

Если бы не эта чертова ситуация… все хорошо было бы в жизни. Кате я сам бы все рассказал и дурацким видео шантажировать не стал бы. Была бы моей девушкой без вариантов. Не распоясалась и не убегала бы… Гадостей бы не говорила.

Я запутался. Не нашёл лучшего способа, чтобы оставить ее рядом.

Хочу Катю привязать к себе, чтобы всегда поблизости была, чтобы не врала мне. А как это лучше всего было сделать? Она же фигурное катание своё любит больше всего на свете. Вот на этом я и решил сыграть…

Глава 29

Катя

Выйдя из раздевалки, мы идём с Амелией под руку. Мышцы после тренировки приятно гудят. Хорошо потренировалась! Выучили сегодня с хореографом новые связки специально для чемпионата Европы. Мне очень понравилось. Прямо с новой силой в себя поверила: у меня действительно есть все шансы и там занять призовое место!

Но загадывать пока рано – впереди много работы. Мы выходим – на улице уже вечер. Амелия поворачивается и обнимает меня, говоря:

– Не знаю… Если бы не ты, я бы, наверное, уже забросила это фигурное катание.

– Ты чего? Не говори так! При чём здесь я?

– Нравится с тобой тренироваться. У меня амбиций нет, так хоть на других посмотрю… На тех, кто сможет чего-то достичь.

– Да перестань, ты тоже можешь многого достичь! – смеюсь я.

Амелия сначала улыбается, а потом ее лицо вдруг становится сосредоточенным. Она кивает куда-то мне за плечо. Я оборачиваюсь. Там стоит машина Макса. И он рядом с ней.

– Не понимаю, говорила, что вы расстались, а чего он опять тут стоит? Помириться пытается, что ли? – спрашивает подруга.

– Что-то типа того…

Мы прощаемся с Амелией. Она садится в свою машину с водителем, а я движусь в сторону Макса.

К моему наказанию.

Это наша вторая встреча после Питера. Неделю назад он тоже так приехал без предупреждения… Начал меня целовать в машине, расстегивал мне кофту. Если бы я его не остановила, он бы меня – прямо там… Но мне удалось от него отделаться. Я соврала, что у меня месячные. До сих пор помню, как шея горела от его поцелуев, когда я выходила из машины.

Не хочу с ним видеться. Хочу навсегда вычеркнуть из своей жизни, забыть. Но что мне делать? Как быть?

Одно радует – Милана на тренировках не появляется. Говорят, заболела. Тем лучше для меня, хотя бы здесь не напоминает о моем позоре …

Я сажусь в машину Макса с таким страхом, как будто в логово волка захожу. Максим не здоровается, просто заводит машину и куда-то едет.

– Куда ты едешь? – громко спрашиваю я.

– В одно место, где нам никто не помешает. Эти дни у тебя ведь прошли? А, не отвечай – меня это не остановит…

– Я не буду с тобой спать больше! В Питере это было ошибкой… И плевать мне на видео твое, понял? А теперь останови машину!

Макс поворачивает голову в мою сторону, скалится. Я молчу. Ладони потеют: мне страшно, он совершенно не смотрит на дорогу. Максим останавливается напротив какого-то заброшенного здания, кругом кусты. На помощь позвать не получится. Слишком темно уже на улице.

– Пересаживайся на заднее сиденье, – приказывает он мне, включая музыку погромче и блокируя двери.

– Не буду, – зло ухмыляюсь я.

Макс вздыхает.

– Может, хватит? Я думал, что ты все поняла… Мне что, снова видео тебе показать? Хорошо. Хочешь, я прямо сейчас его журналистке отправлю? У меня есть знакомая.

Он берет в руки телефон и что-то там тыкает.

– Не надо, – прошу я в отчаянии.

– Тогда слушайся! Садись на заднее сиденье! – рычит он на меня.

Я пересаживаюсь.

Максим делает то же самое. А затем быстро припечатывается к моим губам. Я и опомниться не успеваю, его руки властно трогают мою грудь. Парень спускается поцелуями вниз по шее.

– Ты просто ужасен! – говорю я, когда рот оказывается свободен.

Макс снова тяжело вздыхает.

– Не порть мне настроение, Катя.

– Я не хочу тебя! Я тебя не хочу… Оставь меня в покое! Найди себе другую, – повторяю я много-много раз.

Хотела выкрикнуть: «Я тебя не люблю», – но отчего-то эти слова сказать не вышло.

– Врать мне не надо. Не хочет она… Если тебе трусики снять, что там увидим?

– Ты просто ужасен! Что, нравится девушек шантажировать? Слабо найти ту, которая сама захочет?

Макс заводится еще больше, сильно злится. Я вижу это по его взгляду.

– А я хотел быть добрым! – огрызается он и расстёгивает ширинку:

– Давай, приступай. Спать со мной не хочешь? Тогда работай ртом.

– Не буду! Перестань себя так вести! Ты же не такой… – Я срываюсь на крик.

Макс хмыкает. Спрашивает:

– И какой же я?

Я молчу. Не знаю, что сказать…

– У нас договор, – произносит Макс спокойно.

– Это не договор! Это ты придумал…

Макс тут же берет телефон в руки, печатает, а затем поворачивает экран ко мне.

Читаю. Там написано большими буквами: «СЕНСАЦИЯ! Откровенное видео с участием фигуристки, занявшей первое место на чемпионате России».

Какая-то группа ВКонтакте… Читаю название: «Все победы России». Знаю такую. Я сама часто туда захожу, читаю новости про спортсменов. Откуда у него доступ к этой группе? Купил админа? Это в его духе.

Конечно, меня мгновенно прошибает холодный пот, а глаза застилаются слезами. Как представлю, что все узнают, посмотрят… Будут обсуждать мое тело…

Но я не собираюсь сдаваться! Смотрю на него с вызовом, восклицая:

– Отправляй! Мне все равно! Меня ты не получишь!

– Катя, ты взрослая девушка. Ты просто спишь со мной и сохраняешь свою репутацию. Это нетрудно. Ведь ты сама мне первый раз дала… Чего теперь строишь из себя недотрогу? М-м-м?

Смотрю на него исподлобья, прикусив губу.

– Я тебя не люблю больше, понимаешь? – выкрикиваю я, а у самой внутри все дрожит.

Телефон из рук Максима падает на пол. Парень сильно меняется в лице, а потом как будто отмирает и просто пересаживается на переднее сиденье.

А я остаюсь сидеть на заднем. Он заводит машину – и я, как будто в салоне такси, еду домой по ночному городу.

Молча смотрю в окно. Почему я с таким трудом произнесла эти слова? А может быть такое, что я его все ещё не разлюбила? От этой мысли становится нехорошо. Такого парня нельзя любить.

Машина останавливается напротив моего дома. Я пытаюсь выйти, но двери все еще заблокированы.

– Ты чего? – спрашиваю я у него.

– Я кое-что решил. Нам, Катя, правда надо расстаться. Трудно с тобой. Не привык я так.

Мое сердце радостно стучит. Неужели? Совесть в нем проснулась?

– Ты… ты удалишь видео? И перестанешь меня мучить? – спрашиваю я с надеждой.

– Удалю, – отрезает он равнодушно, а затем добавляет: – Только я с тобой один гештальт на закрыл.

– Чего?

– Сделаешь мне минет прощальный и расстанемся по-хорошему.

Я возмущённо дышу и сжимаю кулаки. Издевается! Снова! Один секс в голове, и не понимает, что я его больше не хочу! Максим наслаждается моей реакцией и как ни в чем не бывало добивает меня:

– И чтобы с чувством! А не на отвали… Окей? Видео какие-нибудь посмотри, научись.

Выхожу из его машины и сильно хлопаю дверью – так, что вся машина трясётся.

Мерзавец! Ненавижу! Ненавижу…

Глава 30

Катя

Я не видела его две недели после той встречи. Максим как будто пропал. Не пишет, не звонит, не появляется. Я должна радоваться, но я почему-то переживаю.

Нет, я, конечно, видеть его не хочу. Тем более никакой минет не собираюсь ему делать. Но меня беспокоит, что у него в руках все ещё находится мое откровенное видео. Я даже в группу ту про спортсменов каждый день захожу. Боюсь увидеть себя там.

Конечно, это плохо сказывается на тренировках. Вот, например, сегодня иду во Дворец спорта потупив голову, а обычно улыбаюсь, предвкушаю тренировки. А сегодня с самого утра сил никаких нет.

Меня догоняет Амелия и обнимает со спины. Надо сказать, я восхищаюсь подругой: у неё улучшилось настроение в последнее время. Молодец, недолго страдала по Булату. Так и нужно делать. Это я глупая! Каждый день думаю об этом мерзавце. Куда он пропал? Радоваться надо, а я думаю.

– Как у тебя дела, Катя? – интересуется подруга. Внимательно на меня смотрит – наверное, чувствует мою тревогу.

Я пожимаю плечами, стараюсь улыбнуться:

– Да нормально. Что могло измениться? Мы же вчера с тобой виделись.

– Давай куда-нибудь завтра сходим? Выходной же.

– Не знаю даже…

– Ну давай, пожалуйста! Надо развеяться, отпраздновать твою победу в конце концов… Месяц прошёл, а так и не отметили!

– Я подумаю.

Мы подходим к входу и обе резко притормаживаем, как будто сговорившись. Перед зданием стоит Милана. Смотрит на нас грустно, а потом опускает голову…

Вздыхаю про себя: ну, вот от одного Миронова избавилась, а другая заноза из этой семьи появилась. Наказание какое-то!

Мы с подругой пытаемся пройти мимо, но Милана преграждает нам путь, выставляя руку вперёд:

– Подожди! Я хотела бы с тобой поговорить, Катя, – говорит она, глядя мне в глаза невинно, умоляюще – так, будто сейчас расплачется.

– Нам не о чем с тобой разговаривать, – грубо отвечаю я. Не верю я в ее искренность. Опять что-то задумала. Наверняка задумала!

– Я виновата! Прости! – вдруг выкрикивает она.

Я беру удивлённую Амелию за руку, огибаю Милану, и мы заходим внутрь. Меня всю трясёт от злости.

– Вот странная! – шепчет подруга. – Что с ней случилось? Извиняться! Это же не в ее стиле!

– Ага, лучше бы она и дальше болела и никогда здесь не появлялась, – негодую я, и Амелия изумлённо на меня смотрит. Конечно, она же не знает, что между нами случилось. И обычно я людям зла не желаю… а тут вырвалось.

– За что она просила у тебя прощения? – выпытывает подруга.

Я теряюсь – не знаю, что ответить. Правду не могу сказать. Решаю построить мысль так, чтобы представить только полуправду:

– Милана подошла ко мне перед выступлением, наговорила гадостей. Думала, я из-за этого плохо выступлю.

– М-м-м… вот гадина!

– Ага.

– Ну это в ее духе, конечно. А что она тебе сказала конкретно?

– Это неважно. На меня не подействовало.

«Да, это в ее духе», – думаю я про себя.

Меня совершенно не интересует ни Макс, ни его ненормальная сестра, но зачем-то весь день в течение тренировок я слежу за ней. Изучаю ее взглядом. Под глазами у Миланы не характерные для неё темные круги, уголки губ опущены, как будто она сейчас разревётся. А ещё она похудела сильно… Нет, конечно, и раньше она была худой, но сейчас Милана выглядит совсем нездоровой. Это замечает и Кира Викторовна и спрашивает у неё прилюдно, точно ли она выздоровела и почему катается, как раненая лошадь. Говорит, может, стоит вернуться домой…

Это, конечно, жестко, но наш тренер никого не жалеет. Большой спорт не для всех, считает она. И я с ней согласна.

Милана опускает голову, кивает, слушая наставления, отвечает, что все в порядке и она соберётся. Так на неё не похоже… Такая покорная. Да что произошло-то?

Сердце почему-то неприятно колет. Наверняка случилось что-то в их семье. Что-то нехорошее. Не знаю, почему меня это волнует. Мне должно быть абсолютно наплевать. Но ведь волнует!

Вот я дура.

Радоваться должна, что Макс исчез, а моя вечная соперница Милана сломлена.

Домой я возвращаюсь вся в своих мыслях. Прихожу домой – мамы нет. Наверное, на свидании… Вот у кого личная жизнь бьет ключом. Того ухажёра из школы она уже успела бросить, у неё появился новый. Теперь она постоянно где-то пропадает. Но пока нас не знакомит.

Эх. Как бы мою маму не обманули так же, как меня. Я, конечно, хочу, чтобы у неё все было хорошо. Но у меня такой печальный опыт первой любви, что теперь я вообще не верю, что это чувство может приносить людям радость.

Сплошное разочарование какое-то.

Я ложусь на кровать, решив почитать какую-нибудь книгу, чтобы отвлечься, и тут на мой телефон приходит сообщение. Беру сотовый в руки. От Максима.

Читаю с содроганием в сердце:

Перечитываю несколько раз, не могу поверить своим глазам. Удалил видео? Больше не увидимся? Да ещё и от сестры будет защищать? Извинился… Думает, он хороший? В джентльмены заделался?

На эмоциях набираю ответ и быстро отправляю, чтобы не передумать:

После отправки я тут же жалею. Слишком эмоционально. У него сухие факты, а у меня сплошные восклицательные знаки. Он может догадаться, что я все ещё к нему неравнодушна.

Глава 31

Катя

Амелия все-таки уговорила меня пойти с ней развеяться. Согласилась я опрометчиво.

Когда водитель такси останавливается напротив здания клуба, внутри возникают нехорошие предчувствия. Амелия, весело хихикая, расплачивается с таксистом и тычет мне в бок:

– Чего сидишь? Пошли!

– Я думала, мы пойдём в кино или в кафе. Не ожидала, что это клуб.

– Не переживай, одета ты соответствующе. – Амелия окидывает меня придирчивым взглядом.

На мне миди-юбка и блузка, открывающая одно плечо. Действительно, подходит для клуба. Но дело ведь не в этом!

Амелия берет меня за руку:

– Пойдём. Оторвёмся.

– Стой. Я не могу.

– Да не будем мы пить. Просто потанцуем. Пошли.

Я обнимаю себя за плечи. На улице тепло, но меня морозит, как будто от холода. Бормочу почти шепотом:

– Мы в этом клубе были с Максимом на первом свидании.

Амелия сначала округляет глаза, затем хмурится:

– Блин. Дурацкое совпадение. Прости, не знала…

– Может, пойдём в другое место? – предлагаю я с надеждой.

– Ну нет. Макс уже в твоем прошлом! Все равно пойдём! Мне нужно именно в этот клуб!

– Почему?

– Сама скоро поймешь.

Амелия снова тащит меня за руку, и на этот раз у меня нет сил ей сопротивляться. Мы заходим внутрь. Играет громкая музыка. Как и тогда…

Мы пробираемся через танцпол, садимся за свободный столик. Народу очень много, в ушах гул. Я осматриваюсь и только сейчас замечаю странное: многие одеты в одинаковую форму. Присматриваюсь, читаю название: «Короли арены». Да это же хоккейная команда, в которой играет Булат!

Я поворачиваюсь к подруге, несильно дёргаю ее за руку:

– Ну-ка, колись! Зачем ты меня сюда привела? Тут будет Булат? Что ты задумала?

– Да успокойся, Кать. Ничего такого.

Амелия говорит таким нежным тоном, что я убираю свою руку.

– Да, они тут празднуют победу. Ты вот попрощалась со своим прошлым, а я нет. Я хочу кое-что сделать…

– Что?

– Вот сегодня привлеку его внимание, а затем брошу!

Сердце неприятно сжимается – оттого что всё это сильно напоминает мне это нашу ситуацию с Максимом.

– Давай лучше уйдём отсюда. Просто забудь о нем… А если не можешь забыть, познакомься как нормальный человек. Не надо обманывать. Плохо это все кончится. Поверь мне.

– Ты чего такая правильная? Он меня отверг, даже не встретился со мной ни разу! Теперь я его проучу.

– Зря ты так, это нехорошо – обманывать. – Я встаю и беру свою сумку. – Не хочу на это смотреть. Пока!

Амелия поджимает губы и провожает меня печальным взглядом. Догонять не собирается – уже хорошо.

Протискиваюсь между людьми в толпе и, когда уже подхожу к выходу, натыкаюсь глазами на дальний столик в углу. Неслучайно я остановила взгляд именно на этом месте. Я увидела знакомый силуэт.

Там сидит Максим. Он скалится, а у него на коленях трется какая-то девица. Извивается, как кошка. К горлу подступает тошнота. Надо бы идти дальше. А я просто стою и смотрю. Кто-то толкает меня в спину, и я отмираю. Быстро выхожу из клуба.

* * *

– Я видела твоего бывшего в клубе, – говорит Амелия на следующий день. – Извини, что не послушала, привела тебя туда.

– Да ничего, – отмахиваюсь я.

На самом же деле я всю ночь не могла заснуть, только об этом и думала. Вот почему он стёр меня из своей жизни. Потому что нашёл другую. Я хотела сама с ним расстаться. Но не так. Получилось, как будто он меня бросил, а я проиграла… Ненавижу такое чувство.

– Вы поэтому расстались? – спрашивает Амелия.

Я поворачиваюсь к ней, пытаюсь сосредоточиться:

– Не поняла вопроса.

– Вы с Максимом расстались из-за неё? Она увела у тебя парня? Та девушка в клубе. Противная такая… Фу, змея.

– Нет, это не из-за неё. Мы просто расстались, – отвечаю я и громко хлопаю дверцей своего шкафчика. Вслед за этим я интересуюсь:

– А что там у тебя вчера? Отомстила Булату?

Амелия загадочно улыбается:

– Отомстила.

Она, наверное, ждёт, что я сейчас буду ее обо всем расспрашивать. Но нет, у меня совершенно нет на это сил. Не дождётся. Неинтересно.

Выхожу и иду в гимнастический зал. Теперь никаких отношений. Никаких Булатов, Максимов и прочих людей из прошлой жизни. Впереди – спорт, мои достижения.

В масштабах Вселенной никто никогда не узнает о моей неудачной первой любви… А вот если я стану олимпийской чемпионкой, то навсегда могу войти в историю. Только это и важно.

Вопреки моим страхам, расставание с Максимом никак не повлияло на тренировочный процесс. Я катаюсь с таким же чувством и с такой же самоотдачей, как раньше.

Теперь я мечтаю только об одном. Чтобы он смотрел на меня по телевизору и кусал локти из-за того, что потерял такую, как я! Променял на какую-то дурочку из клуба, когда мог встречаться со мной… Пусть он меня обманул, но мог же все исправить! Если бы он сразу извинился, все объяснил… Если бы меня не шантажировал, все могло бы быть по-другому.

Если… Если… К чему теперь об этом думать? История, как известно, не знает сослагательного наклонения.

Глава 32

Катя

Держу телефон в руках, смотрю на имя абонента «Максим». Разом все вспоминается. Как он мне диктовал номер, а я, краснея, записывала, как шутил и просил записать «любимым». Надо его удалить, а я не могу нажать эту чёртову кнопку!

Вздыхаю и сажусь на кровать. Да что ж это такое происходит? Тренируюсь как заведённая. Как известно, спорт помогает избавиться от стресса и изгнать ненужные мысли. Но мне почему-то не помогает!

Чем больше дней в разлуке проходит, тем чаще я начинаю вспоминать все милые моменты с Максом. До того я дура ненормальная, что напрочь уже забыла о том, что он начал встречаться со мной по чужой указке… Я даже нашу последнюю встречу в машине начала в голове прокручивать. А ведь считала, что всю жизнь ненавидеть буду и презирать его.

Да ещё и Милана тише воды ниже травы… Совсем меня не трогает, даже не смотрит в мою сторону. Неужели Макс ее попросил, а она его слушается?

Мама стучит в дверь.

– Заходи, – говорю я тихо и убираю телефон в сторону.

– Ещё не спишь? – улыбается она и присаживается на кровать.

– Нет, пока не сплю.

– Катя, ты только не пугайся, я хочу тебя кое с кем завтра познакомить.

Ну вот, началось… Совсем не хочется знакомиться с ее «парнями». Но делать нечего. У мамы взгляд так и искрится. Значит, все не зря. Все-таки кто-то делает ее счастливой.

Пытаюсь изобразить радость:

– Хорошо. С кем ты там собираешься меня знакомить? Скажи хоть, как его зовут?

– Все узнаешь, не буду говорить заранее.

Приподнимаю брови. К чему такая загадочность? Имя уж можно было сказать.

– Завтра в семь успеешь вернуться с тренировок?

– Думаю, должна успеть.

Мама кивает, целует меня в лоб и выходит из комнаты. Я выключаю свет и ложусь спать. Рано, конечно, но все равно делать нечего.

Мысли ещё лезут в голову, плакать охота. Интересно, когда я добьюсь успеха и славы, будет ли мне хотеться плакать по ночам?

Несильно бью себя кулаком в грудь. Когда уже пройдёт это тупое ноющее чувство? Лучше бы мое сердце было льдом… как у Макса, который сейчас, наверное, развлекается где-то в клубе и совсем обо мне не думает.

* * *

Когда на следующий день я возвращаюсь с тренировки и захожу домой, в нос ударяет множество вкусных запахов, летающих по квартире.

Из кухни доносятся голоса. Раздевшись, я тихо подхожу ближе.

– Как мы ей расскажем? – спрашивает мужской голос.

– Как расскажем? Так прямо и скажем! Как ещё? – Таков мамин ответ.

Чего они там мне рассказать хотят? Становится неловко, что я невольно их подслушиваю. Быстрым шагом я преодолеваю оставшееся расстояние и открываю дверь на кухню:

– Здравствуйте, – произношу я громко.

Мужчина, что сидит рядом с мамой, поворачивается ко мне, одаривает меня внимательным изучающим взглядом.

Я, если честно, приятно удивлена. Мужчина солидный, выглядит хорошо… и видно, что при деньгах. «Может, мы с мамой скоро в особняк переедем», – шучу я про себя.

– Катя, иди переодевайся. И садись за стол. Мы тебя заждались. Время – половина восьмого.

– Тренер задержал. – Я пожимаю плечами.

Я разворачиваюсь, направляюсь в свою комнату и даже затылком чувствую острый интересующийся взгляд. Что ему от меня нужно? Чего он так вылупился? Неприятно даже становится.

Я переодеваюсь и возвращаюсь на кухню. Сажусь в сторонку на самый край. Я напряжена. Жду какого-то подвоха. Видно, что мама нервничает: суетится, накладывает мне салат, то одно, то другое. Хотя знает, что все это мне нельзя есть…

– Давай знакомиться, – обращается ко мне мамин ухажёр. – Меня зовут Константин Дмитриевич.

– Очень приятно, Катя, – отвечаю я вежливо.

Смотрю на маму – у неё вдруг слёзы на глазах появляются.

– Ты чего? Что случилось? – суечусь я.

Она машет рукой на Константина:

– Это твой отец, – всхлипывает она. – Не думала, что когда-нибудь вы вот так познакомитесь.

Я сглатываю и смотрю на маму широкими глазами.

– Не может этого быть, – шепчу я.

– Может, Катя, может, – заверяет меня Константин. Я поворачиваю голову и смотрю на него пронзительно.

Глаза голубые, волосы во многих местах поседели, где-то русые. Ни единого сходства со мной.

Я отрицательно качаю головой:

– Не верю, что вы могли встретиться в Москве спустя столько лет. Это розыгрыш?

– А вот поверь, встретились. И, ты удивишься, благодаря тебе! – хитро улыбается Константин.

– Мне? – удивляюсь я.

Мама садится рядом, обнимает меня за плечи, как будто я могу убежать. Она объясняет:

– На собрании родителей, которое устроил твой тренер перед чемпионатом в Санкт-Петербурге. Там мы встретились, сразу узнали друг друга… Представляешь?

Мне резко становится жарко и нехорошо.

– Катя, если бы я знал, что у меня есть дочь! Да разве я бы отпустил твою маму тогда?

– Какая у вас фамилия? – перебиваю я его.

Они с мамой переглядываются.

– Миронов, – отвечает мужчина.

Мое сердце как будто совершает прыжок и с треском падает на лёд. Да быть такого не может! Да разве… ну, как такое возможно?

– И Милана ваша дочь? – спрашиваю я внезапно охрипшим голосом.

– Да. Вы, наверное, дружите с ней? Она хорошая девочка… – улыбается Константин.

– Нет, мы с ней злейшие враги, – зло бормочу я, а мама толкает меня в бок. Не обращаю внимания, задаю следующий вопрос:

– И Максим тоже ваш сын?

– Да. А его ты откуда знаешь?

Мама зажимает рот рукой. Наверное, она поняла, о ком я говорю.

Я встаю из-за стола и убегаю в свою комнату. Там ложусь на кровать и накрываюсь одеялом с головой, как будто можно укрыться от этого мира. Может, мне все это приснилось? Ну, не должно такого быть в жизни! Не должно! Я что, переспала со сводным братом?

Это шокирует меня больше всего.

Не то, что я сегодня познакомилась с отцом, который не знал о моем существовании.

Не то, что Милана оказалась моей близкой родственницей. То есть сестрой… Эта гадина!

Нет. Шокирует меня больше всего то, что я влюбилась в собственного брата! Как? Почему я так попала!

Может, он в курсе? Поэтому исчез? Поэтому перестал мне писать и звонить…

Глава 33

Катя

– Катя, ну хватит, – слышу я голос мамы из-под подушки. – Давай поговорим, Костя ушёл. Нехорошо так убегать…

Я смахиваю одеяло.

– Нехорошо? – вспыхиваю я. – Да ты с ума сошла меня так с ним знакомить! Могла бы предупредить. Сказала бы, что мой блудный отец наконец нашёлся! – злобно шиплю я.

– Я думала, так лучше будет, – сглатывает мама. – Катя, ещё хотела сказать про Максима… Вот уж правда, неприятная ситуация, что ты именно с ним встречалась, но Костя мне рассказал…

– Не хочу ничего слышать! – кричу я, но сама прислушиваюсь. Кого я обманываю? Вообще-то, мне интересно, что там Константин мог сказать про Максима.

– Он не родной ему сын, так что нестрашно, если вы продолжите встречаться. Вдруг помиритесь, – договаривает мама.

Сердце быстро стучит:

– Как это неродной?

– Костя женился, когда его первая жена была уже беременная от другого.

На душе становится легче, как будто камень падает. Нет, я, вообще, не планирую возобновлять отношения с Максимом, но знать, что я не спала с братом – это хорошо. Это потрясающие новости. Но другая проблема все равно осталась.

Я тяжело вздыхаю.

– Мам, ты же его ненавидела столько лет. Говорила, что он ужасный мужчина. А чаще всего вообще не вспоминала о нем. А теперь что? Ну, почему ты вдруг его простила? Он был женат и закрутил с тобой роман! Я думаю, он плохой человек. Не доверяй ему.

– Люди меняются, Катя.

– Сомневаюсь. Я знаю его дочь Милану, она такая гадина, уверена, что он не лучше. Брось его! Пожалуйста! Не нужен мне никакой отец!

Мама встаёт, на лице у неё шок и удивление.

– Прекрати сейчас же! Что ты такое говоришь? Не узнаю тебя. Ведёшь себя как маленький ребёнок. Людям надо давать второй шанс. Я дала, и у нас все прекрасно в отношениях. Я не прошу тебя его любить и звать отцом, но можно хотя бы относиться к нему с уважением! И в выходные ты поедешь со мной.

– Куда это?

– Знакомиться будем с его семьей.

В шоке качаю головой. Нет. Нет. Только не это.

– Никуда я не поеду! Я терпеть не могу Милану и с Максом видеться не хочу, – срываюсь на крик я.

Мамины черты лица из злых вдруг становятся мягкими, она садится обратно, берет мою руку и сильно сжимает:

– Катя, Костя сделал мне предложение, и я выйду за него замуж… Я уже все решила. Ты должна меня поддержать, ведь только мы есть друг у друга. Мне нужна твоя поддержка. Очень нужна. Поживёшь со мной совсем немного там. Потом снимешь отдельную квартиру.

Я отдёргиваю руку.

– Поживёшь? – мой голос на грани отчаяния. – Ты только что про знакомство говорила! Теперь я жить там должна? Это какое-то издевательство! Ни за что! И никогда. И тебе не советую.

Мама чуть ли не плачет. Встаёт, выключает свет и выходит из комнаты. Мне становится жаль ее, сердце сжимается от тревоги. Это первая наша серьезная ссора за всю мою жизнь. Но она просит о невозможном! Я не могу и не хочу появиться в доме Максима и Миланы…

Черт. Да если бы это был кто-нибудь другой. Кто угодно… Пожалуй, тогда я бы смогла смириться с маминым замужеством, но сегодня я узнала столько шокирующей информации – мне кажется, я не смогу с этим справиться…

Видимо, мое тело думает так же. Всю ночь мне снятся отвратительные сны, как будто я фильмов ужасов пересмотрела. А наутро я просыпаюсь с высокой температурой. Чувствую это сразу, как только голову от подушки отрываю…

– Мам! – зову я. – Принеси градусник. Кажется, я заболела.

Мама забегает ко мне в комнату с испуганным видом. Трогает лоб.

– И без градусника ясно – температура шпарит. Может, врача вызвать?

– Какого врача? Дай мне жаропонижающее, и я пойду на тренировку.

– С ума сошла! Да у тебя, наверное, под сорок!

– Я пойду! Все равно! Я не могу пропускать занятия.

– Катя, не глупи. Я сама позвоню твоему тренеру и все объясню.

Я пытаюсь встать с кровати. И почти сразу понимаю: мама права. В таком состоянии никакой тренировки у меня не получится. Слёзы от обиды на глаза наворачиваются. Я с пятого класса не болела! И что теперь произошло со мной?

– Катя, ложись, тренеру позвонила, она сказала восстанавливаться, – возвращается мама из коридора.

– И она не ругалась?

– Нет, конечно, она что, не человек?

– Она ненавидит, когда болеют.

Мама укладывает меня обратно.

– Если будешь меня слушаться, то быстро восстановишься… Это, наверное, от стресса. Прости. Я не подумала вчера, какой это для тебя удар. Ещё и тот мальчик, с которым ты встречалась… чуть твоим братом не оказался, ужасное совпадение, но кто бы знал, что все так выйдет! – мама как будто сглатывает слёзы.

Она приносит мне лекарства, ставит рядом с тумбочкой. Дает выпить одно и уходит на работу. А я остаюсь наедине со своими тяжелыми мыслями…

Глава 34

Катя

Я в первый раз за долгое время остаюсь дома одна. Лежу и смотрю в потолок. Сплю, потом снова просыпаюсь и снова смотрю в потолок. Под вечер мне становится лучше. Я встаю, иду на кухню и съедаю «запрещённую» еду – бутерброд с колбасой. Если учитывать, что я весь день ничего не ела, это не должно сразу отразиться на моем весе. Но угрызения совести я чувствую. Не надо было есть, я дала себе слабину! Лучше бы банан съела или салат! Полезнее было бы.

Беру телефон и возвращаюсь в постель. У меня много пропущенных звонков и сообщений от Амелии. Подруга переживает, спрашивает, что случилось. Строчу ей ответ, объясняю, что заболела.

Откладываю телефон в сторону и опять смотрю в потолок. Странно, но теперь произошедшее вчера мне уже не кажется таким ужасным. Все выстраивается в логичную цепочку. Милана, может, не просто так всегда ко мне цеплялась? Может, каким-то шестым чувством поняла, что у нас с ней есть общая кровь… и не смогла простить, что я лучше. Потом вот и брата своего привлекла…

А теперь ее отец (который, оказывается, и мой!) собирается жениться на моей матери. Да уж, ситуация – хуже не придумаешь.

Никогда не смогу поверить, что мы с Миланой родственники…

Мама возвращается с работы, разогревает мне ужин. Много раз спрашивает про мое самочувствие – видно, что волнуется. Я с улыбкой смотрю на неё. Мама – это святое для меня. Она всегда будет на моей стороне… Ну, хочет она выйти замуж за Константина, хочет второй раз наступить на те же грабли – я почему-то уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет, – ну неужели я оставлю ее одну? Брошу ее на произвол судьбы?

Нет, я спортсменка, а спортсменки так легко не сдаются.

– Мам, я пойду с тобой в гости. Ну, на это дурацкое знакомство…

– Спасибо, родная! – мама сияет от радости, и мне тоже становится лучше.

Ничего страшного не случится. Так думаю я.

Макс

Милана заходит в мою комнату – как всегда, без стука. Черт, надоела.

Кричит:

– Макс! Что это? Куда ты чемодан собираешь? Ты же обещал!

– У нас был уговор на месяц. Теперь в этом доме станет тесно, папа притащит свою новую жену…

– Ага, значит, я тоже могу опять начать доставать Катю? Уговор был – ты живёшь здесь, я не трогаю ее, так?

– Милана, перестань.

– Хорошо, перестану. Возьми меня с собой.

– Не могу! Ты в своём уме? Я тебе не нянька!

– Все вы предатели! Мама улетела в Италию заниматься карьерой, папа женится, ты теперь уезжаешь, а мне что делать? – глаза Миланы мгновенно наполняются слезами.

Блядь, хотел, называется, по-тихому из дома свалить!

Подхожу к сестре, обнимаю её. И за что мне это наказание? Такое чувство, что ребёнка на шею повесили. Почему родители не могут за неё отвечать? Я никому ничего не должен. А приходится нести ответственность. Даже свалить из дома нормально не могу.

– Милана, ты знаешь, я теперь отцу неродной. Я ему только мешаюсь!

– Неправда! Он же сказал, что так не считает. Я слышала ваш разговор!

Отстраняюсь и смотрю на мелкую заразу. Подслушивала?

– Что ты слышала? – спрашиваю я строго.

– Что он все равно считает тебя своим сыном. И что наследства лишать не будет! Зря ты ему наплёл, что тебя новый отец всем обеспечивает, это же неправда! Это было ужасно – так сказать папе.

– Не надо! Было! Подслушивать!

– Пожалуйста, Макс. Не оставляй меня одну в этом доме… хотя бы до моего восемнадцатилетия, потом я тоже смогу уехать.

– Чего ты боишься? Почему не хочешь остаться?

– Его новой жены… Я не смогу с ней без тебя справиться, я убегу!

Хмыкаю и толкаю чемодан к стене:

– Ладно, пока останусь.

– Пойдёшь со мной на ужин? Пойдёшь ведь?

– Пойду.

Милана вешается мне на шею, чуть не душит. Я снова не могу ответить на вопрос: почему позволяю сестре вить из меня верёвки?

К назначенному времени мы с Миланой спускаемся в столовую, готовые полтора часа играть примерную семью. Нет, на самом деле мне на его новую пассию даже посмотреть интересно: с чего это отец собрался жениться? Я думал, после моей мамы он ненавидит брак и выбирает свободные отношения. Не верю, что он изменился. Наверное, просто какая-то малолетка вскружила ему голову и теперь хочет подобраться к его деньгам. Если так… то я выведу ее на чистую воду, покажу отцу ее истинное лицо.

Садимся за стол. В дверь звонят, и отец, счастливый, идёт открывать дверь, хотя у нас для этого есть домработница. Встреча ещё не началась, а мне уже неистово хочется закатить глаза и свалить.

Милана сидит, как бедная родственница, опустив глаза вниз. В последнее время она часто выглядит так, как будто ее побили… Неудивительно, что я потакаю ее желаниям. Удивительно, что наши родители не замечают перемен в сестре.

Но да, им же некогда: одна отдыхает в Италии, другой надумал жениться.

В гостиную заходит женщина, и я тут же удивляюсь: на вид она ровесница моего отца… Я почему-то был уверен, что это будет малолетка. А следом за ней появляется… Катя.

Мы с сестрой переглядываемся, у нас обоих глаза из орбит лезут – мы как будто беззвучно спрашиваем друг друга: «Это все по-настоящему происходит или нам только кажется?»

Я, резко отодвинув стул, встаю:

– Что ты здесь делаешь?

– Вот, познакомьтесь, это Катя… Она дочка Веры и… ну, на самом деле, она и моя дочь тоже, – говорит отец.

У меня челюсть отвисает, а Катя гордо вскидывает подбородок. Она ничуть не удивлена. Спокойно садится за стул рядом со своей мамой. Чувствует себя как дома.

Охренеть не встать.

Как интересно получается.

Глава 35

Катя

Макс и Милана смотрят на меня, вытаращив глаза, а я на удивление спокойна.

Но это длится недолго. Этот Константин – язык не поворачивается назвать его отцом – с ходу объявляет, что я его дочь… Вот тут и мне становится очень неудобно. Ладони потеют, жар прилипает к щекам.

Макс стремительно отодвигает стул:

– Это что, шутка такая? – на лице у него гнев, как будто только что кто-то нанёс ему личное оскорбление. – Она моя бывшая!

– Сожалею, кто знал, что так полу…

– Да это ты специально делаешь мне назло, признайся! – перебивает отца Максим, делает паузу, а затем поворачивается ко мне:

– Что стоишь как статуя, может, объяснишься?

Я не могу произнести ни слова… чувствую озноб, хотя минуту назад мне было тепло.

– Это не шутка, это действительно так, – спокойно отвечает Константин за меня.

– Ты! Ты зачем сюда пришла?! – это Максим снова кричит мне, но я совсем не понимаю его раздражения. В его голосе я слышу что-то похожее на отчаяние, как будто я разрушила его важные планы…

– Успокойся, перестань так разговаривать с гостьей! Катя – теперь часть нашей семьи! – шипит на него отец.

Раздается громкий истерический смех, и мы все, как по команде повернув головы, смотрим в одну сторону. Милана смеётся, никак не может остановиться. Хлопает ладонями по столу.

От ее смеха только мороз по коже… Жуткое зрелище.

– Что с тобой? – Константин подходит к своей дочери.

Он расстроен.

Наверное, не такого эффекта он ожидал после того, как объявил, что у него появилась ещё одна дочь. Да, честно говоря, такой странной реакции даже я не ждала.

Максим подходит к Милане и выводит ее из-за стола под локоть, заключая:

– У неё истерика. Мы уйдём. Ужинайте без нас.

Он держит ее за плечи, они проходят мимо нас.

Я первый раз вижу их вместе, вижу их взаимодействие… И дураку понятно: у них тёплые отношения друг с другом.

Отвожу взгляд в сторону, чтобы не смотреть им в спину, – сердце неприятно сжимается. Теперь мне ясно, почему он пошёл у нее на поводу для моего соблазнения. На все готов ради младшей сестрёнки… Я кручу головой, как будто отмахиваюсь от непрошеных мыслей. Вот черт: ведь не собиралась вспоминать сегодня его обман!

– Извините, я не понимаю такой реакции. – Константин разводит руки в стороны и поворачивается к нам. – Я сейчас за ними схожу, все исправлю.

– Не надо, – останавливает его моя мама. – Это нормально, им просто нужно время, чтобы привыкнуть, а потом все будет хорошо.

Я закатываю глаза: уж не по мне ли она судит? Одно дело я, которая решила поддержать маму, – и совсем другое Милана и ее мажор-братик, которые никого не ценят.

Мы садимся за стол, перед нами ставят уйму тарелок очень вкусной и красиво сервированной еды. Сидим как в дорогом ресторане. Мама и Константин улыбаются друг другу.

– У вас каждый день такие ужины? – удивляется мама.

– Нет, я попросил повара приготовить что-нибудь необычное для особых гостей, – объясняет Константин и переводит взгляд на меня: – Если бы ты знала, Катя, как я рад, что вас нашёл!

– Вы не особо-то нас искали, – бурчу я, и мама толкает меня коленкой под столом.

– На самом деле искал… – вздыхает хозяин этого большого дома.

Ага, ага. Так я ему и поверила.

Ужинаем молча. Еда вкусная, но не лезет в рот. Чувствую себя отвратительно в этом дорогущем доме, по-другому и не скажешь. Вот как, значит, Максим обедает, завтракает и ужинает.

Встаю, спрашиваю, где тут туалет. Домработница радостно изъявляет желание меня проводить.

Мы идём по коридору, поворачиваем направо. Тут как будто из-под лестницы выскакивает Макс и, преграждая нам путь, говорит:

– Дальше я сам провожу нашу гостью, иди, Света.

Домработница кивает и разворачивается, чтобы уйти. Я борюсь с желанием схватить ее за руку, остановить. Сама себя одёргиваю. Глупости какие… Не боюсь я его. Да, нестандартная ситуация, но не бандита же я встретила в подворотне, а всего лишь бывшего парня.

Скрещиваю руки, спрашиваю:

– Давно тут караулишь?

– Давно ты знаешь? – отвечает он вопросом на вопрос. Я приподнимаю бровь.

– Знаю о чем?

Макс хмыкает:

– Поверить не могу, как интересно получается: мой отец мне неродной, зато, оказывается, родной тебе… Не поверю, пока не получу доказательства… Что-то здесь нечисто. Сделаешь тест ДНК.

– Размечтался! – бросаю я.

Макс делает несколько шагов вперёд и припечатывает меня к стене. Я толкаю его в грудь, чтобы отошёл:

– Я сама этому не рада! Никакого теста делать не нужно… Я этого человека никогда своим отцом считать не буду. Когда мама с ним разведётся, мы обе его забудем.

Максим начинает почти искренне улыбаться.

– Ещё пожениться не успели, а уже «когда разведутся» у тебя. Как интересно. Я тебя, Катя, вообще не знаю, оказывается.

Вскидываю подбородок вверх:

– Так и есть. Как и я тебя…

Некоторое время мы молчим, а затем он спрашивает:

– Может, расскажешь, как так получилось, что ты его дочь?

Мне вдруг становится невыносимо тесно, хоть Максим и сделал два шага назад… Я вдруг подумала, что, если бы не эта встреча наших родителей, мы бы тут не разговаривали. Мы бы вообще больше не увиделись. Но больше всего меня огорчает то, что я расстроена от осознания этого факта.

Сама не пойму, почему расстраиваюсь.

– Не хочу тебе ничего рассказывать, у отца потом спросишь. Где туалет? Проводишь или нет?

Парень хмыкает и показывает рукой:

– Вон туда.

Я разворачиваюсь, собираясь уже уйти в нужном направлении, как Максим произносит:

– Смотри, как быстро адаптируешься, ведёшь себя уже как дома… Что, сестренка, скоро жить вместе будем?

Меня всю передёргивает от его «сестренка». Хочу прошипеть ему, что «любимая сестричка» у него уже есть.

– Ещё увидимся! Пока, – бросает он мне в спину.

Голос такой веселый. Смешно ему, значит! Я не знаю, что ответить на эти слова, поэтому просто следую до туалета, не оборачиваясь.

В туалете первым делом бросаю взгляд на себя в зеркало: щеки горят нездоровым румянцем. Как мне не хочется здесь жить… в этом ужасном доме, видеться с ними со всеми.

Может, свадьба мамы все же не состоится и мне не придётся проходить через весь этот ад?

Я давно не ребёнок, но в голове возникают ужасные пакостливые мысли: может, сделать так, чтобы свадьба не состоялась?

Глава 36

Катя

Визажист сильно задерживается. Мама расстроена.

– Ну что ж, все равно гостей почти не будет на свадьбе, накрашусь сама, – вздыхает она и берет косметичку в руки.

– Хочешь, я тебе помогу? – спрашиваю я.

– А ты разве, Катя, краситься умеешь?

– Мам, ну, конечно.

– Давай.

Беру основу под макияж, затем наношу тональный крем. Крашу глаза. Мама замечает:

– Как хорошо получается. Я и забыла, что у тебя есть опыт… В обычной жизни ты не красишься. А перед выступлениями всегда.

– Да, перед выступлением положено.

В этот момент как раз появляется мамин визажист и доделывает за меня всю оставшуюся работу. Кажется, она недовольна тем, что я успела сделать, но молчит. Потому что сама опоздала.

Я с грустью осматриваю квартиру с коробками. Мою комнату… Я привыкла к этому месту, пусть это и простая съемная квартира. Она мне нравилась.

Одна я здесь не останусь. Без мамы это место будет казаться пустым.

После того как визажист уходит, мама смотрит в зеркало, поправляет причёску. На ней обычный костюм белого цвета, далёкий от свадебного платья, но все равно сразу видно, что она невеста.

– Мам, не хочется портить тебе такой день, но…

– Что такое?

– Знаешь, я поговорила с Амелией, у них квартира пустует, я могу пожить там.

Мама хмурится.

– Я думала, до чемпионата Европы ты поживёшь со мной…

– Прости.

– Катя, ну, это всего два месяца! Зачем тебе жить одной на съемной квартире? Я буду переживать.

– Я за тебя тоже буду переживать… Но я уже большая. Не хочу. Я только тебе конфликты буду создавать. С Миланой и Максимом.

Мама машет на меня рукой и чуть не пускает слезу, обнимает меня и хлопает по спине. Она не сказала мне «ладно», но я чувствую: мама приняла мое решение.

До этого момента я чувствовала сильную злость: почему я должна жить с ними в этом доме! Она выходит замуж, а не я… Продумала аргументы, прокручивала в уме наш разговор и в итоге дотянула до самой свадьбы и маминого переезда!

И вот сейчас, когда я наконец поговорила с ней, чувствую себя виноватой. Да, всего несколько месяцев до чемпионата. Можно было бы пожить рядом с мамой этот период.

Когда за нами подъезжает машина, мы выходим на улицу. Сегодня обычный вторник, я отпросилась с тренировки на свадьбу мамы… вместе с Миланой, которая отпрашивалась на свадьбу отца. Теперь все знают, что мы с ней типа сводные сестры. Хорошо, что ещё не успели узнать о том, что мы родные по отцу.

Милана все ещё притворяется милой овечкой, не замечает меня на тренировках. Ни слова мне не говорит. Может, она сдалась после проигрыша? Поняла, что соперничать со мной бесполезно?

А может, это всего лишь кажущееся затишье перед бурей?

Макса я тоже почти не видела. Сегодня, наверное, встретимся на свадьбе, а потом, я надеюсь, снова не будем пересекаться…

Садимся в машину, едем в ЗАГС. Когда подъезжаем, я вижу их всех из окна.

Константина в парадном костюме с бабочкой, – он улыбается широко и неестественно.

Милану в красном платье – как у меня, для красивых фотографий.

И Максима… в своём репертуаре. В джинсах и белой рубашке, которая сильно обтягивает его фигуру, как будто она ему мала.

Спрашивается, не мог надеть свой размер, что ли?

По телу пробегают мурашки. Оно внезапно вспоминает, что я совсем недавно с этим человеком была близка.

Отвожу взгляд в сторону. Выхожу из машины и стараюсь думать о чем угодно. Лишь бы не о том, что сегодня весь день проведу с теми, кто мне ненавистен.

Мы подходим к ЗАГСу. Макс окидывает меня скучающим взглядом, никто друг с другом не здоровается, кроме мамы и ее счастливого жениха. Заходим внутрь, идем печальной троицей позади родителей. Как это все нелепо… Но ладно, хотя бы они молчат и не цепляются ко мне – уже хорошо.

После ЗАГСА мы все вместе едем праздновать. Я думала, это будет в каком-нибудь шикарном дорогом ресторане, но приезжаем мы в итоге… к тому самому злополучному клубу, в котором мы один раз ужинали с Максимом и где потом я его видела с другой девушкой. Внутри, за накрытыми прямо на танцполе столами, нас поджидают гости… узнаю несколько маминых подружек. Всего народу немного, как будто человек тридцать. Официантов, по ощущениям, намного больше.

Пока я решаю, где мне лучше сесть, рядом со мной появляется Макс и спрашивает:

– Удивлена, почему именно это место?

– Нет.

– Это клуб моего отца, точнее будет сказать твоего… Да?

– Нет!

Я пытаюсь отойти в сторону, но Макс больно хватает меня за запястье.

– Мне кажется, вы с мамой какие-то мошенницы, я выведу вас на чистую воду. Сейчас ты поедешь со мной.

Глава 37

Катя

– Никуда я с тобой не поеду! – я почти кричу, но Макс продолжает сильно сжимать мою руку.

– Поедем. Сделаем тест ДНК!

– Ты спятил… Я уже говорила, что мне ничего не нужно.

– Так не бывает. Ты не могла появиться случайно. Я в это не верю.

Хочу тоже ответить что-то едкое. Например, что я тоже не верила, что он брат моей вечной соперницы… Хотя… все же это было подстроено и к данной ситуации в качестве сравнения совсем не подходит.

Сзади раздается голос Константина:

– Отпусти ее, что ты делаешь, Максим?

Максим продолжает держать меня за запястье, но хватку чуть ослабляет.

– У нас тут свой разговор. Не мешай. Иди праздновать.

Константин морщится. В зале играет музыка, но я уверена, что сейчас все гости нас слышат и смотрят только на нас.

Константин подходит к нам и сам разрывает наши руки. В этот момент я первый раз испытываю по отношению к этому мужчине что-то похожее на приятную эмоцию. Появился вовремя и избавил меня от «сводного братца».

– Я слышал, что ты говорил ей про ДНК-тест. – Константин говорит тихо, почти наклонившись к уху Максима, но мне все хорошо слышно, так как я стою рядом. – Я уже сделал этот тест, она моя дочь.

– В смысле сделал? – мы с Максимом почти хором удивляемся.

– Брал твою расчёску, потом вернул твоей матери, – объясняет он, как будто это пустяк.

– Ее проверял, а меня нет? – спрашивает Максим с вызовом.

– Давай не сейчас, а? Мы это уже обсуждали. Ты для меня родной сын. Несмотря на то, что по крови это не так. Я тебя воспитал и отказываться от тебя не собираюсь.

Я вижу, как лицо Максима каменеет. Глаза как будто становятся стеклянными. Константин уходит к гостям, а Макс ещё несколько минут остаётся так стоять. Мне впервые в голову приходит мысль: может, парень не просто так пропал? У него были причины… ему было нелегко. Он узнал, что человек, который его все это время воспитывал, – неродной отец.

У меня ситуация наоборот. Меня это нисколько не трогает. Но у всех разное восприятие реальности. Ему почему-то трудно.

Подхожу к нему ближе, успокаиваю его:

– Мне ничего не нужно от твоего отца. Это правда.

Макс бросает на меня изучающий взгляд.

– Не будь такой гордой, бери по полной, раз попала в такую семью.

– Да много чести.

Максим усмехается.

Мы некоторое время просто стоим рядом и молчим. Если бы кто-то не знал о нашем прошлом, то подумал бы, что между нами был обычный дружеский разговор.

Гости рассаживаются по столам, и мы с Максимом тоже расходимся, садимся за разные столы, но напротив друг друга. Постоянно переглядываемся. Не знаю, куда все подевалось, но в этот момент я как будто вернулась в прошлое. Он мне кажется тем Максимом, с которым я раньше встречалась, когда ещё не знала, чей он брат.

* * *

Макс

Постоянно хочется на нее смотреть. Но когда смотрю, не могу поверить, что все это правда.

Меня всего трясёт от злости. Почему она здесь? Мозолит мне глаза.

У меня почти получилось ее забыть! Почти вытравил ее из своей головы, и вот снова она передо мной. Это чей-то дьявольский план против меня! По-другому не могу сказать.

Я как будто в ловушке. Раньше она была мышкой, которая должна была попасть в мышеловку, а теперь мышка, кажется, я. Катя – мой капкан. И меня тянет в него прыгнуть по собственной воле.

Какой же я идиот. Надо было раньше все обрывать. Я к ней привязался за то время, пока притворялся. Захотел «нормальных» отношений, хотя все это не для меня. Да и ей это не нужно. У неё спорт, мечты… Вон. Всего сама хочет добиться.

Я давно понял, что надо все ломать, – по тому, как меня тянуло к ней, когда я даже ещё не спал с ней! А после Питера… несмотря на то, что я узнал, меня начало знобить от воспоминаний о той ночи.

Я не хотел отпускать её любой ценой. На все был готов. Даже привязать веревкой к батарее.

А потом вдруг остановился и понял, что болен. Понял по тому, какую дичь я творил. Угрожал, набрасывался, хотел взять силой. Все это было похоже на помешательство. Мне становилось хуже день ото дня.

И я решил лечить «болезнь» старым проверенным способом – вырвать её с корнем и больше никогда не видеть. У меня своих проблем выше крыши. Ещё одна под названием «Катя» мне была ни к чему. Я больше всего на свете хотел ее забыть.

И вот. Несмотря на все мои старания… она сидит сейчас передо мной. И все пошло по одному месту: другие девчонки, гулянки, гонки.

Снова только ее лицо перед глазами, тело, к которому прикасался. Я даже запах ее чувствую! И я снова не могу назвать это иначе, как помешательством.

Хочется прямо сейчас достать то видео (я так и не смог удалить его, хоть и не пересматриваю – слава богу). Снова угрожать, чтоб была со мной. Хочется запереть ее в туалете… Хочется ее – одним словом.

Наливаю алкоголь и выпиваю залпом. Не закусываю.

Порвать бы ее чертовы колготки, задрать юбку и сделать все по-взрослому. Так, как никогда ещё не делал с ней. Я ее все время жалел… Старался быть нежным.

Хочу сделать с ней все то, что я собирался, но не успел.

Я еле держу себя в руках.

Нет. Надо валить со свадьбы. Становиться снова полуидиотом я не собираюсь. А рядом с ней по-другому не получается.

Слышал, что она не собирается жить в доме моего отца. Значит, надо перетерпеть только этот вечер. И я снова стану свободным.

Наливаю себе коньяк и под недовольный взгляд папиной сестры выпиваю его до дна. Горечь распространяется по грудной клетке. Но мне становится легче. Правда, ненадолго. Я снова сталкиваюсь с Катиным взглядом. Во мне просыпаются дикие желания.

Глава 38

Катя

Свадьба в самом разгаре, а у меня все тело ломит почему-то. Как будто оно спрашивает меня: какого черта, Катя, ты сидишь здесь, а не тренируешься?

Я и сама не знаю. С другой стороны, я смотрю на маму – она счастлива. Вижу, как улыбается, и на душе хорошо. Да и Константин… Пусть он и не станет мне никогда настоящим отцом – я не хочу, – но всё же мне приятно узнать, что мой папа… ну, как бы это сказать, не под забором валяется.

А ещё он воспитывал парня, в которого я влюбилась. Вот от этого реально мурашки по коже!

В этот момент я сталкиваюсь взглядом с Максимом. Он резко отодвигает стул и направляется быстрым размашистым шагом ко мне. Я смотрю по сторонам. Не могу сообразить, что мне делать. Встать и бежать – хочется очень, но будет выглядеть странно.

Блин, да что же я так себя веду при нем?

Макс подходит ко мне и протягивает руку, предлагая:

– Пойдём танцевать.

Прислушиваюсь – правда, играет медленная музыка. Принюхиваюсь – и понимаю, что от него разит алкоголем!

– Не хочу, я не танцую!

– Со мной танцуешь!

Парень берет меня за руку и тащит в центр зала. Я сопротивляюсь, крича:

– Отпусти, ты пьян!

Все гости – на своей волне. Никто не обращает на нас внимания, да ещё и приглушённый свет в зале сделали. В общем, не ждать мне спасения. Макс одним движением прижимает меня к себе, так что мне становится нечем дышать. Его руки почти сразу спускаются ниже моей талии – на ягодицы. А ещё он дышит как паровоз… и да, конечно, я чувствую его эрекцию. Вот блин.

– Отпусти меня. – Я все еще пытаюсь вырваться. В его руках я чувствую себя пушинкой.

– Один танец станцевать не можешь?

– Танцуй с той, с которой по клубам ходишь! – шиплю я ему на ухо.

– А ты откуда знаешь? Следила за мной?

– Случайно увидела!

– Ревнуешь? – улыбается он, а затем наклоняется и утыкается в мои волосы.

– Нет!

– Давай с тобой… заключим договор. Будем спать друг с другом, ну, типа, по дружбе, и все. А? – его язык начинает конкретно заплетаться, зато он ослабляет хватку. Я отвечаю: «Нет!» – и бегу в туалет.

Оборачиваюсь – он так и стоит посередине танцпола, за мной бежать не собирается. А ещё у него голова странно опущена. Хочет, чтобы я поверила, будто он расстроен? Не дождётся.

Предложить мне простой секс после всего, что было! Это гениально. Так нахально может вести себя только Макс.

Захожу в туалет и сразу слышу два женских голоса. Останавливаюсь, потому что произносят мое имя:

– Кто такая эта Катя? Жить с тобой теперь будет?

– Не спрашивай про неё.

Конечно, я сразу понимаю, что это говорит Милана, и беседует она вместе со своей подружкой.

– Я вытравлю ее мать из нашего дома! Никто не смеет занимать место моей матери! Они с отцом ещё помирятся, я верю в это, – шипит Милана.

Ее подружка весело хихикает:

– Как ты это собираешься сделать? Ты что?

– У меня есть методы… Я на все готова. Вот, например, сейчас она пьет шампанское со снотворным, ну, а дома… я ещё что-нибудь придумаю.

Зажимаю рот рукой. На самом деле мне хочется зайти и настучать Милане по голове. Вправить ей мозги. Однако после услышанного я разворачиваюсь и бегу к столу, за которым сидит моя мама.

Подбегаю к ней и вижу наполненный бокал шампанского рядом с ее тарелкой.

– Мама! Ты пила это? – быстро спрашиваю я, забирая его.

– Нет, лишь попробовала. Оно немного горчит, мне не понравилось. А почему ты спрашиваешь?

– Милана подходила к твоему столу?

– Не знаю, а что?

В этот момент к нам поворачивается Константин. Я в отчаянии кричу:

– Ваша дочь подсыпала моей маме снотворное.

– Катя, не говори глупостей! Дай сюда. – Он тянется за бокалом, нюхает содержимое.

– Обычное шампанское, – пожимает он плечами.

– Хорошо, тогда пейте! – настаиваю я в ответ.

– Он не может, у него таблетки, – возражает за него мама.

Хорошо. Значит, мне никто не верит. Выхватив бокал, я иду к туалету, откуда Милана с подружкой как раз выходят. Я размахиваюсь и выливаю шампанское сестре Макса на лицо. Попадает и на ее подружку. Они обе кричат:

– Что ты сделала?!

– Я слышала про снотворное!

Милана смотрит на меня волком, косметика на её глазах потекла:

– Я тебя уничтожу! И твою мать из дома выпру, вот увидишь!

Она возвращается в туалет – видимо, для того, чтобы умыться. А я стою на одном месте как вкопанная. Стараюсь восстановить дыхание, судорожно думаю.

Выбора у меня нет. Придётся жить в этом сумасшедшем доме! Константин не верит, что его дети не ангелочки… Кто-то должен защищать мою мать. И кто, если не я?

Глава 39

Катя

Когда тренировка заканчивается, я подхожу к Амелии и протягиваю ей ключи:

– Прости, в итоге я поеду жить к маме.

– Ты чего, шутишь? Вы с Миланой и в одном доме? Это самоубийство.

Пожимаю плечами:

– Так вышло. Заберёшь ключи?

– Оставь себе. В любой момент можешь переехать!

– А твои родители ничего не скажут?

– Нет, конечно. – После этих слов Амелия загадочно замолкает. Мнётся, как будто хочет чем-то поделиться. Я первая ее спрашиваю:

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Да… Я узнала кое-что про Булата.

– Какого Булата? – спрашиваю я. Так много событий произошло за последнее время, что я даже забыла про какого-то Булата. Но прежде чем Амелия успевает ответить, я вспоминаю, о ком идёт речь.

– Хоккеист этот, что ли? По переписке?

– Да. Он. В общем, они устраивают шоу.

– Какое шоу?

– «Короли арены», как название команды. Будут, как фигуристы, кататься, и все это будет по телевизору транслироваться… Ну а лучшая пара получит приз.

– Интересно, только зачем им это надо? Они же хоккеисты… Умеют на льду стоять, но не кататься же!

– В этом и дело… Будут учиться. Смешное шоу. Для увеличения числа фанатов и поклонников хоккея. Они прославят свою команду!

– Говоришь так, как будто ты до сих пор их фанатка… И зачем ты мне все это рассказала?

– Я хочу попробовать.

– Что попробовать? – я приподнимаю бровь.

– Хочу попробовать стать его парой. В смысле для фигурного катания. Понимаешь?

– Зачем? Ты же говорила, что хочешь его забыть!

– Он же до сих пор не знает, кто я… Понимаешь? Не знает, что переписывался со мной.

– Дай угадаю: отомстить хочешь?

Амелия опускает голову. Я громко произношу:

– Если хочешь мой совет, то нет. Не стоит этого делать.

Амелия скрещивает руки:

– Ой, как будто ты мои советы слушаешь. Я говорю тебе: не стоит ехать в дом Миланы, ну, что? Послушаешь меня? Твоя мама вышла замуж, сделала свой выбор! Ты не обязана ее защищать. Ну, выпьет она снотворное один раз, ничего с ней не случится! Не убьёт же ее Милана!

– Я так не могу. И это совсем другое! Речь о моей маме… А у тебя Булат, который… В общем, не надо из-за парня. Да и когда ты собираешься в этом участвовать? Думаешь, Кира Викторовна разрешит?

– А почему бы и нет? Я все равно не еду на чемпионат.

Машу рукой:

– Делай, как хочешь.

Подруга примирительно приобнимает меня за плечо, и мы вместе выходим из ледового дворца.

Амелия садится в свою машину, я же вызываю такси, беру чемодан и еду после тренировки в свой «новый дом». Чувствую себя так, будто скоро прыгну с обрыва и полечу вниз…

Подхожу к дому и чувствую приятные запахи. Открываю дверь, захожу в коридор. Неужели мама что-то приготовила? Да она с ума сошла так стараться, у них же повар есть!

Мама выходит в коридор, при виде меня весело улыбаясь:

– Ты пришла, Катя! Как я рада! Проходи, скоро ужинать будем. А зачем чемодан тащила? Я же сказала, что потом его помогу забрать. – Затем она радостно шепчет мне на ухо: – Пойдём, покажу твою комнату, она шикарна.

Пока мы поднимаемся по лестнице, в конце пути появляются эти двое – Милана и Макс. Стоят, скрестив руки. Оба явно мне не рады.

– Спускайтесь, я ужин приготовила, – весело щебечет моя мама.

– Зачем? У нас есть для этого Лариса! Я вашу еду есть не буду, у меня все должно быть рассчитано по калориям!

Мама как будто не замечает ее грубый тон, вежливо отвечает:

– Лариса отпросилась пораньше… У неё сын заболел. Я знаю, что фигуристкам нельзя плотно ужинать, поэтому я приготовила и диетическое блюдо, Кате я его постоянно делаю, не волнуйся.

Милана фыркает, а Максим с каменным видом подходит ко мне и забирает мой чемодан из рук:

– Помогу, – бурчит он.

Мама показывает мне комнату, говорит располагаться, а сама спускается вниз.

Честно говоря, хотела бы я возненавидеть это место с первого взгляда, но спальня оказывается приятная, с белым шкафом, большим окном и подоконником, на котором можно сидеть. За окном – лес.

Макс стоит и как будто не собирается выходить из комнаты:

– Все-таки решила переехать? – спрашивает он.

– Как видишь.

– Я так понимаю, это из-за Миланы? – он ухмыляется.

– Чего смешного?

– Ты ее плохо знаешь. Зря ты поверила, что она подсыпала снотворное твоей маме. Она просто хотела попонтоваться перед подружкой.

– Ага, конечно, так я тебе и поверила.

– Своими руками Милана ничего не может делать. Вот даже чтобы тебя обыграть, меня попросила помочь…

Повисает неловкая пауза.

– Ну, и зачем ты мне все это говоришь?

– Да так… Пришло вдруг в голову, что я ни разу за это не извинился – за то, что обманывал тебя, – он хмуро смотрит на меня.

– Хочешь извиниться? Вперёд.

– Нет, не буду я извиняться.

Я хмыкаю: что и следовало ожидать. Но Макс серьезно продолжает:

– Иначе мы с тобой не познакомились бы!

– Вообще-то, познакомились бы. Вот так… – Я обвожу комнату руками. – Как сводные брат и сестра.

Уголки губ Максима ползут вверх:

– А ты права. Я реально тебя в любом случае встретил бы! Судьба?

– Рад этому? – удивляюсь я.

– Ещё как.

Теперь моя очередь улыбаться:

– Странный ты какой-то, Максим.

– Макс. Называй меня так. Забыла?

Мы молчим. А потом слышим голос мамы с первого этажа – она зовёт нас на ужин, и мы вместе спускаемся плечо к плечу. Странно, но мне это доставляет необычное удовольствие.

Макс тихо спрашивает:

– Хочешь, я тебя защищать от Миланы буду?

– Ну, нет, спасибо, я сама могу.

– Почему так быстро отказываешь?

– Знаю, что ты попросишь взамен. Дай угадаю? Переспать с тобой?

Максим хмыкает: видимо, я угадала.

Затем парень берет меня за руку и со словами: «Ты ещё руки не помыла» – утаскивает меня под лестницу и прижимает к той самой стене, как и в день нашего «знакомства» как родственников.

Большим пальцем он проводит по моим губам, наклоняется, как будто хочет поцеловать. Тело предательски пронзает судорогой.

Максим же резко отстраняется:

– Нет, Катя, ты ошиблась. Я больше не буду ни шантажировать, ни пытаться брать тебя силой. Сама придёшь ко мне и попросишь. Как тогда в Питере. Вот увидишь.

После этих слов он уходит, оставляя меня одну в темном углу.

Не знаю, что за странные у нас отношения. И что с ним происходит – да и со мной тоже. Он то пламя, то лед… И то я его ненавижу, то… вот как сейчас… вроде он кажется неплохим.

Я ведь готова была его поцеловать сейчас. Снова. Как раньше.

Глава 40

Катя

Все оказалось не так, как я думала. Живу в новом доме уже неделю. Да, и я схожу с ума! Но вовсе не из-за Миланы. Она не строит никаких козней ни мне, ни маме. Тот, кто сводит меня с ума, – это Максим.

Он смотрит на меня, как кот на сметану. Вежливо помогает моей маме… В общем, он ведёт себя так, как тогда, когда пытался мне понравиться! Вот только сейчас это не игра!

Я стараюсь проводить дома как можно меньше времени. Вот и сегодня я выхожу из дворца около девяти вечера – решила остаться одна в спортзале и потренироваться вместо ужина. Кажется, в последнее время купальник на мне стал сидеть плотнее, чем раньше.

Выхожу из женской душевой и сталкиваюсь с одним, судя по форме, хоккеистом. Он весь потный, а я только что приняла душ – в общем, мне хочется как можно быстрее отойти от него подальше. Но он не даёт мне пройти.

– Здесь женский душ, а мужской с другой стороны, – строго говорю я.

– Я знаю… Не видел тебя раньше. Что ты здесь делаешь?

– Я фигуристка.

– А почему ты тогда все еще здесь? Тренировка фигуристок давно закончена…

Вздыхаю и прошу:

– Дай пройти.

Он отходит в сторону, и я буквально бегу к своей раздевалке, но парень следует за мной:

– Слушай! А ты слышала про наше шоу?

– Нет, не слышала.

– Приходи на кастинг! Я бы такую фигуристку сразу принял к себе в пару… да и не только в пару, – шепчет этот ненормальный, как будто его никто не слышит.

Я захожу в раздевалку и наконец выдыхаю: наконец-то от него отвязалась. Однако когда выхожу, снова вижу незнакомца. Только уже переодетого в нормальную одежду… судя по всему, он даже в душ успел сбегать.

Я громко вздыхаю:

– Зачем ты здесь! Что тебе нужно?

– Тебя жду. На улице темно. С ума сошла ходить одна по такой темноте? Дай хоть до метро провожу.

– Не надо. Я не буду участвовать в твоём шоу.

Я огибаю парня и направлюсь к выходу, но он все равно следует за мной по пятам. Протягивает мне руку:

– Меня, кстати, Рома зовут.

Я молчу.

– Да ладно, не будь букой, представься!

– Не хочу.

– Ну, тебе трудно?

– Катя, – вздыхаю я. – А ты, Роман, отстань.

– Не могу, Катенька. Очень трудно отвязаться от такой красивой девушки. Ты мне еще сниться будешь, – неудачно шутит этот Роман – как раз в тот момент, когда мы выходим на улицу.

Мы с ним оба замираем, когда сталкиваемся с Максимом – он преграждает нам дорогу. Блин. Кажется, он слышал наши последние фразы. Лицо у него каменное, кулаки сжаты, губы в прямой линии… Я сразу вспоминаю, как он подрался тогда с Булатом из-за меня. Я не хочу повторения, поэтому сразу встаю между ними и холодно говорю Роме:

– Тебе пора домой…

– Ты его знаешь? – Рома смотрит недоверчиво.

– Это я тебя едва знаю пять минут! Его-то уж побольше… – нетерпеливо отвечаю я. Я боюсь, что Максим сорвётся и сейчас врежет ему из-за какой-то глупости.

Рома кивает и уходит. Я поворачиваюсь к Максу:

– Чего ты здесь делаешь?

– Тебя жду.

– Зачем?

– Хотел домой проводить. Темно.

– Мама попросила?

– Нет, я сам.

Мы идём к его машине – и это заставляет меня вспомнить о тех тревожных моментах, которые были в наших отношениях.

Мы садимся в машину, и я не выдерживаю, задаю вопрос:

– Не понимаю, зачем ты тогда бил Булата? Если это все было для тебя шуткой… Ради победы Миланы.

Макс хмурит брови, смотрит на меня так, как будто на его плечах лежит невидимый груз:

– Я никогда такого не говорил. Что все между нами было шуткой. Нет, все было по-настоящему.

Открываю рот – и закрываю. Снова открываю. И снова беззвучно закрываю. Не могу вспомнить: неужели он правда не говорил такого? Но ведь и не опровергал никогда.

– Зачем ты тогда… ну, не объяснил мне все в Питере? Зачем начал меня шантажировать! Ты все испортил! И после всего тоже вел себя как идиот… Ты врешь, – делаю я вывод.

Максим заводит машину, и мы едем домой. Я, думая, что он больше ничего не скажет, отворачиваюсь к окну, смотрю на вечернюю Москву. Тут слышу его голос:

– Согласен, был идиотом. Я тогда узнал, что мне врали половину жизни. Немного сорвало крышу. Потерял себя. Да, все испортил. Я всегда был склонен к саморазрушению… Да, не сразу понял, что это было. Думал, что легко смогу тебя забыть.

– Не надо врать. Твои «новые чувства» возникли лишь потому, что мы теперь в одном доме живем. Вот съеду – и снова их не будет, – неожиданно слишком эмоционально подытоживаю я.

Макс усмехается:

– Сомневаюсь. Я бы и без родителей нашёл тебя.

– И что бы ты сделал?

– Вот то же самое, что сейчас делаю.

Хмурюсь, не понимая, о чем он говорит, но решаю не уточнять.

Мы подъезжаем к дому. Я пытаюсь выйти из машины, но дверь оказывается заблокирована. Я поворачиваюсь к Максу, и он в один миг обхватывает меня двумя руками чуть ниже плеч:

– Помнишь, как мы тут подолгу целовались в машине? А что было на заднем сиденье? Давай все вернём… Ни с кем у меня такого не было, Катя! Я видео сегодня пересмотрел и окончательно понял, что… вот, что с тобой было, – у меня так больше ни с кем никогда не будет… Ну, я вроде как… люблю тебя. На самом деле. Осознал, – признается он, запинаясь и явно волнуясь, как будто ему пятнадцать лет.

– Ты не удалил то видео! – восклицаю я.

Макс морщится и отпускает руки:

– Ты серьезно? Это единственное, что ты услышала? Я тебе душу вывернул! А ты про свое видео… За карьеру волнуешься? Все с ней будет норм…

– Ты обещал удалить!

– Не смог. Сорри.

– Удаляй сейчас!

Макс берет телефон в руки:

– Хорошо, удалю… Начнёшь заново со мной встречаться? – спрашивает он.

Я скрещиваю руки:

– Ты обещал не шантажировать.

– С тобой по-другому не выходит… Ладно. Один поцелуй в машине. Договорились?

Задумываюсь на секунду.

– Ладно, согласна.

Макс при мне удаляет то самое видео. Я прошу удалить ещё и из корзины. Он делает это.

– У тебя точно больше никаких копий не осталось?

– Точно, – заверяет меня он и уже тянется к моим губам. Но я останавливаю его рукой:

– Зачем ты вообще тогда его снимал, если говоришь… что правда в меня влюбился. Не понимаю.

– Это Милана. Она поставила камеру в номере, я не знал… А потом ты пришла, я не успел ее убрать. Но я отнял у неё телефон, на который все транслировалось.

В замешательстве я задумываюсь о том дне, а Максим тем временем припадает к моим губам. Не теряя времени, он сразу проталкивает свой язык внутрь… Он даже тихо стонет мне в рот, как будто мечтал об этом долгое время.

Я поворачиваю голову набок, вспоминая, что под этим углом целоваться приятнее всего. Мои губы и язык очень быстро начинают действовать против моей воли… Мозг отключается. Становится хорошо. Вот так бывало с ним раньше во время поцелуев. Первый раз в голову приходит мысль: может, с ним у нас вовсе не конец… а только начало чего-то нового? Но разве мы можем после всего пойти дальше?

Глава 41

Катя

Макс отстраняется первый, прерывая наш поцелуй.

– Ну, что, Катя? Дашь мне ещё один шанс?

Беру свой рюкзак и дёргаю ручку двери:

– Прости, я пока не готова… – бормочу я, а у самой все щёки горят от простого поцелуя.

Максим отводит взгляд в сторону – видно, что он расстроен… Нехотя он снимает двери с блокировки.

Но что я могу поделать? Он сам виноват в том, что у нас не слишком благополучное прошлое.

Выхожу из машины. Макс быстро догоняет меня, и мы вместе заходим в дом.

В доме очень тихо, у меня сразу бегут мурашки от нехорошего предчувствия.

Появляется плачущая мама. Она вытирает платком слёзы с лица, глаза у неё красные.

Быстро разуваюсь и подбегаю к ней:

– Что случилось?

– Да так, – уклоняется она и снова начинает реветь.

Со второго этажа спускается Константин – и Милана с торжествующим видом. Ну, понятно, кто все устроил.

Я злюсь. Ужасно злюсь. Я ещё не знаю, что произошло, но, конечно, я уже на сто процентов уверена, кто в этом виноват.

Я выхожу вперёд и уже собираюсь крикнуть на Милану, спросить, что она за монстр такой, но вперёд меня выходит Максим, отодвигая меня за свою спину:

– Что произошло? – пытается выяснить он у отца.

– Она украла украшения нашей матери! – выкрикивает Милана.

– Не надо так… Всего лишь взяла без разрешения, – добавляет Константин тихо, поворачиваясь к своей дочери.

– Моя мама ничего не… – Выступаю я вперёд, но Максим снова не даёт мне договорить, задвигая обратно за свою спину.

– Речь о колье? – грозно спрашивает он.

Константин и Милана кивают, а моя мама отворачивается.

Максим продолжает:

– Это же ты сама отдала Виктории Геннадьевне то колье, сказала, что это подарок на свадьбу, я сам видел.

Дальше происходит немая сцена. Милана выпучивает глаза и ошарашенно смотрит на Максима. Константин же краснеет и поворачивается к своей дочери:

– Это правда? Милана, ты же сказала мне совсем другое. Ты наврала? Зачем?

Константин подходит к моей маме и извиняется за свою дочь… Мама говорит: «Ничего страшного, это недоразумение». А я видеть его не могу! Подхожу ближе. Выкрикиваю:

– Как вы могли поверить, что моя мать воровка? Может, вы поспешили со свадьбой, раз так плохо знаете друг друга? Она никогда бы не взяла чужое, как и я. А вот ваша дочь… горазда на выдумки.

Мама опускает глаза в пол.

Константин продолжает извиняться и даже уводит маму на второй этаж…

Мы остаёмся втроём.

Бросаю взгляд на Милану. У неё все лицо в слезах. Но мне, конечно, ничуть ее не жаль. Она цедит сквозь зубы:

– Как ты мог так со мной поступить? Ты предатель! Почему ты выбираешь ее? Ты же мой брат!

– Милана. Я говорил тебе не делать глупостей…

– Из-за неё? – она тычет в меня указательным пальцем. – Она этого не стоит… Она же забудет тебя, уедет на свои соревнования. Ей никто не нужен!

– Замолчи! – повышает голос Макс.

Милана обращается ко мне:

– Скажи ему! Что он тебе не нужен. Скажи! Я же знаю тебя. Тебя даже обман не остановил от первого места! Ты машина… Моего брата обманывать не надо, он правда в тебя влюбился. – Она вытирает рукавом слёзы с лица, разворачивается и убегает на второй этаж.

Мне становится неловко. Я, стараясь не смотреть на Максима, беру сумку и поднимаюсь к себе в комнату. Боковым зрением вижу, что Макс остаётся стоять на первом этаже.

Я дожидаюсь, когда мама выйдет из своей комнаты, и затаскиваю ее к себе в спальню:

– Мне нужно с тобой поговорить, мам. – Я закрываю дверь.

Она молчит, просто глядя в стену.

Сглатываю и начинаю полушёпотом – чтобы никто не подслушал:

– Тебе ни о чем не говорит сегодняшняя ситуация? Константин не встал на твою сторону!

– Он просто не так все понял.

– Мама! Это плохая семья. Я чувствую, что рано или поздно ты все равно с ним разведешься. Не лучше ли сейчас?

Мама мгновенно покрывается красными пятнами:

– Катя… как ты можешь так говорить? Он твой отец! Лучше бы попыталась с ним сблизиться… а ты лишь хочешь нашего развода. И про Максима ты наговариваешь! Посмотри, какой хороший мальчик… Милана просто тяжело переживает развод родителей, это пройдёт.

Я качаю головой. Во рту у меня горечь от ее влюблённости. Мне в два раза меньше лет, но я и то… больше разбираюсь в любви.

– Людям надо давать второй шанс, – заключает мама, когда выходит из моей комнаты.

Я закрываю за ней дверь и возражаю:

– Я так не считаю.

Но она уже не слышит… Далеко отошла.

Смотрю на часы. Время уже десять, мне завтра рано вставать – я собираюсь ложиться спать. Однако тут раздается стук в мою дверь.

Дверь у меня без замка, но никто не входит… Встаю и открываю. За дверью стоит Максим, широко улыбаясь.

Я закрываю руками свою майку, ведь она наверняка просвечивает, и видно, что я без бюстгальтера.

– Что ты… Зачем пришёл?

– Впустишь?

– Нет, конечно. Я спать собираюсь.

Максим отодвигает меня и заходит внутрь. Только сейчас замечаю, что у него в руках что-то типа коврика… Он стелет его на полу, берет одну мою подушку и ложится.

– Я буду спать здесь.

– Спятил? Убирайся!

– Поласковее, пожалуйста. Я тебя защищать пришёл.

– От кого?

– Милана собирается прийти ночью и отрезать тебе волосы…

Я морщусь:

– Что за бред такой? Я чутко сплю, у неё ничего бы не вышло!

– Завтра сделаю тебе замок, а пока посплю здесь, – отвечает Максим и закрывает глаза – притворяется, что спит.

Делать нечего. Вдруг он это не придумал? Я выключаю ночник, ложусь на кровать, накрываюсь одеялом… Поворачиваюсь к Максиму спиной.

Мне стоит опасаться его больше Миланы, но, может, я слишком сильно устала… мгновенно засыпаю.

Глава 42

Катя

Поворачиваюсь на другой бок под утро, открываю глаза, когда в лицо ударяет свет… и вскрикиваю от неожиданности. Передо мной лежит Максим. Я совершенно не понимаю, как он оказался рядом. На моей кровати! Узкой кровати!

Толкаю его со всей силы, и он падает на пол.

– Эй, ты чего творишь? – он встает, сонный, и трёт свою спину – видно, что ушибся.

– Я творю? Это ты что делаешь? Как ты оказался рядом со мной?

– Ничего не помнишь?

– Что я должна помнить…

– Ну ты и спишь! Тебя танком не разбудить. Если бы не я, волос у тебя точно не было бы…

– Хватит врать! Я чутко сплю, никто не приходил…

– Ага… Чутко. Милана споткнулась об меня, я ее обматерил и вывел из комнаты. А потом лёг к тебе.

– С какой радости?

Максим самодовольно улыбается:

– Было холодно, и я подумал, что заслужил награду за твое спасение.

Так, все, ладно. Мне это надоело. Я встаю, накидываю халат и толкаю Максима к выходу. Он упирается, но я не сдаюсь.

– Тебе пора.

– Кать, перестань быть такой неблагодарной, – возмущается «сводный братец».

Наконец, оставляю его за дверью. Он не стучит. Слышу шаги – фух, вроде ушел к себе. Я переодеваюсь и ныряю в ванную. Там долго умываюсь. Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь ответить на вопрос: врет Максим или говорит правду? Спасал ли действительно меня от Миланы?

Хотя нет, это не столь важно. Вопрос неправильный. Правильный вопрос другой: чего он пытается добиться таким поведением? Он стал ко мне лучше относиться, ласковее. Но зачем? Есть ли тут какая-то причина? Как ее узнать?

Дожили, конечно. После случившегося в Питере я больше не могу верить, что кто-то будет делать что-то без задней мысли. Наверное, у меня травма, и я больше не доверяю парням.

Но на долю секунды я позволяю себе помечтать: Максим осознал, какое сокровище в моем лице он потерял и теперь пытается все вернуть… В сердце зажигается тёплый огонёк надежды.

Но уже в следующую секунду я кручу головой, отгоняя ненужные мысли. Нет, быть такого не может. Такое часто случается в глупых романтических фильмах, а в жизни всегда есть подвох. Всегда!

Я одеваюсь, быстро завтракаю и выхожу из дома даже раньше, чем нужно. Я думала, все спят. И Максим в том числе. Но он стоит около своей машины – по всей видимости, ждёт меня.

– Это уже слишком, – вздыхаю я.

А он открывает передо мной дверь. Так галантно выглядит, что у меня почему-то живот сводит. Ладно, хочет быть мне полезным – пусть будет. Тащиться на метро ужасно неохота, я сажусь.

Максим сам меня пристегивает. Тут уж я не выдерживаю и закатываю глаза:

– Ну, хватит уже.

– Что? – он искренне удивляется.

– Притворяться! Ты же не такой на самом деле.

Максим заводит машину:

– Ты не знаешь, каким я могу быть, – говорит он, а спустя время добавляет: – Да я и сам, честно говоря, не знаю.

– Я знаю, какой ты. Ты плохой парень, который закрывает девушку в машине и делает все, что хочет.

Максим сильнее сжимает руль, пальцы у него на руках бледнеют:

– Я помню, что тебе все понравилось, но вижу, что все равно злишься… Готов всю жизнь извиняться, любым способом. – Он поворачивается и игриво поднимает брови.

У меня бегут мурашки по спине. Не знаю, как он это делает. Вроде ничего пошлого не сказал, но я все равно догадалась, какой подтекст он вложил в свои слова. Как именно он намерен «стараться».

На секунду я теряю контроль над своим разумом – вспоминаю, как он властно разводил мои ноги в стороны, держал меня за колени и целовал там.

И это выглядело так, как будто он руководит ситуацией… как будто это не он – мне, а я – ему…

А я ему так и не сделала. Черт, почему я сейчас об этом думаю? Все! Хватит.

– О чем думаешь? – спрашивает у меня Макс.

– Ни о чем не думаю, – быстро отвечаю я.

– Да уж, конечно. Вся покраснела и напряглась. Видимо, о чем-то запретном.

– Перестань! Нет!

Отворачиваюсь от него к окну и скрещиваю руки. В следующий раз, когда он предложит, ни за что не поеду с ним. Никуда с ним не поеду.

Не замечаю, как проходит время, и Максим останавливается напротив ледового дворца. И снова двери в машине заблокированы.

– Куда спешишь? Я знаю, что тренировка только через час начнётся. Время есть. Милана вот только сейчас, наверное, вызывает такси…

Тяжело дышу. Точно. Мы могли бы ещё подкинуть Милану, а поехали вдвоём.

– Что на этот раз ты хочешь мне сказать? – грублю я.

Максим кладёт свою руку мне на коленку. Я убираю его руку.

– Знаешь, почему на свадьбе родителей я предложил тебе простой секс?

– Потому что ты животное? – саркастически спрашиваю я.

Максим сглатывает, как будто не замечает моего оскорбления:

– Не поэтому. Я хотел бы с тобой настоящих отношений. Но тебе же это не нужно, ты их избегаешь… А трахаться иногда всем хочется. Вот я и предложил.

– Молодец, какой умный!

– Но я с тобой только по любви могу, – продолжает он, как будто не слышит моих едких замечаний, – но если тебе захочется без обязательств, тоже не откажу, Катя.

– Хватит уже, а? Дверь открой, Ромео!

Максим слушается.

Я быстрым шагом иду к дворцу, чувствуя, как внутри живота все стягивается в толстый узел… Как мне не нравится мое тело. Первый раз в жизни не нравится!

Оно отзывается на все похабные предложения этого придурка! Не может он без любви, ага… так я и поверила. Я бы сказала, все наоборот. Это я в него влюбилась. А он просто не наигрался. Хочет ещё поиграть…

Глава 43

Катя

У меня новая программа для чемпионата. Она требует от меня предельной концентрации. А я ошибаюсь, падаю… Думаю совсем о другом! Кира Викторовна кричит на меня, просит собраться.

Я пытаюсь. Делаю все по инструкции. Как мы учили с хореографом. Но знаю, что со стороны сейчас, наверное, выглядит так, как будто я вообще музыки не слышу. Не получается. Подъезжаю к трибунам.

– Что с тобой такое? Катя! Чемпионат на носу, а тебя сегодня как будто подменили, – делает замечание тренер.

– Извините, можно мне пять минут? Перерыв?

Кира Викторовна смотрит с осуждением, но кивает:

– Ладно, иди.

Я, честно, не знаю, что со мной происходит, только догадываюсь…

Все тело зудит, так и хочется закрыться наедине с собой и трогать себя, фантазировать! Или встать под ледяной душ. Не знаю, что лучше. Но что-то надо делать!

Выбираю второй вариант, потому что с первым я вообще не знакома, не было раньше со мной такого… не знаю, как это делается. Никогда я не мастурбировала и себя не трогала… да мне кажется, ничего и не получится. Вот если бы Максим был рядом! Черт.

Захожу в душевую, быстро снимаю купальник, ополаскиваюсь холодной водой… Вроде действует. Я глубоко дышу. Это Максим во всем виноват. Он все! Он постоянно выводит меня из себя! Когда ему вздумается… И мое тело реагирует. Может, потому что на физическом уровне я все помню? Его прикосновения, ласку. Разве такое забудешь? Не буду отрицать: мне было с ним хорошо. Даже тогда, в машине, когда я не хотела сначала… Даже тогда, после соревнований, когда он шантажировал меня.

Моему телу с ним хорошо. И плевать, что разумом я его ненавижу.

Я вытираюсь полотенцем и одеваюсь. Интересно, в будущем, если я встречу кого-нибудь и выйду замуж, неужели я буду все ещё вспоминать своего первого «ненастоящего» парня?

А что, если буду? Что, если только с ним и возможен этот взрыв эмоций, а с другими мне не будет так хорошо? Может такое случиться?

Ну, вот я снова думаю не о том. Не о соревнованиях. Возвращаюсь на лед – сейчас катается Милана. Возможно, она вообще не поедет на чемпионат, но она так старается… Сильно старается. Мне даже немного стыдно становится. Знала бы она, о чем я думаю…О ее брате. Наверное, порадовалась бы. Этого ведь она и хотела, когда нас «знакомила».

Кира Викторовна приглашает меня на лёд, и я обкатываю свою программу лучше, но все равно не идеально…

Настроение ужасное. Даже пожаловаться некому. Вот что за день?

Амелии на тренировке нет, она поехала на кастинг. Глупая дурочка, Кира Викторовна сказала, что ее затея ужасна и она может выгнать ее из школы, а Амелия все равно поехала. Значит, она все ещё любит Булата?

Да, какие же мы, женщины, дуры.

Когда я одеваюсь после тренировки, в раздевалку заглядывает Милана.

– За мной приехал отец. Он ждёт тебя тоже.

– Спасибо, я сама доберусь.

Милана закатывает глаза:

– Не глупи, а! Все равно в одну сторону ехать! Мы тебя ждем! Быстрее.

Она уходит. Я неприлично долго собираюсь, надеясь, что они уедут без меня, но, когда я выхожу из дворца спорта, машина все ещё ждёт меня.

Блин. Я сажусь. Константин улыбается.

– Скоро важные соревнования, так, Катя?

– Так.

– Думаю, ты добьёшься успехов… Удивительно, как у вас с сестрой совпали интересы!

– Она мне не сестра. – Милана отворачивается к окну.

– Конечно, сестра, кто же ещё? И мне удивительно, девочки, что вы все ещё не лучшие подружки. У вас же так много общего!

Кажется, мы обе с Миланой фыркаем, но про себя.

Когда машина останавливается около дома, мы с Миланой выходим, а Константин задерживается, хочет что-то сказать водителю.

Я останавливаю Милану, схватив за руку:

– Ты чего? – она удивлена.

– Скажи, ты сегодня ночью заходила ко мне в комнату?

– Что за бред? Зачем мне это? – Милана щурится.

Я отпускаю ее запястье:

– Да так…

Милана уходит. Значит, Максим наврал. И судя по всему, они сейчас в не очень хороших отношениях. Значит, он ведет себя так не по ее указке.

Как только я захожу в дом, мама встречает меня улыбкой и крепким объятием.

– Катя, я сегодня ездила по магазинам, кое-что тебе купила, оставила на стуле.

Я киваю, поднимаюсь наверх. А там Максим около моей двери… приделывает замок.

– Вау, какой молодец. Только вот Милана сказала, что она сегодня не приходила. Значит, замок мне не нужен?

Максим продолжает сверлить. Бурчит:

– Замок все равно пригодится.

– Только если от тебя защищаться.

Макс снова игнорирует мои слова. Я, скрещивая руки, сажусь на кровать и начинаю пялиться на его широкую спину, почти прозрачную майку, через которую просвечивает сильное спортивное тело.

Ох, вспоминаю то, что не нужно вспоминать. Его мужской орган. А ещё утренние слова: «Всем надо иногда потрахаться». Это про меня сейчас…

Вот черт. Он меня сломал!

Я одновременно и злюсь на него… и хочу его.

– Ну, все готово. – Макс встает, довольно улыбаясь.

– Закрой дверь. – приказываю я еле слышно: голос отчего-то сел.

Максим бросает на меня пронзительный взгляд, а затем медленно закрывает дверь.

Я молчу. Не знаю, как сказать. Как выразить то, что я собираюсь ему предложить…

– Ты что-то хотела? – спрашивает Макс.

Я киваю.

– Ты говорил про секс без обязательств… Нет, нет. Не хочу с этим… эм-м-м, но… Блин. Не знаю, как сказать.

Я думала, он посмеется надо мной. Над тем, как я краснею. А он продолжает стоять и внимательно меня слушать.

Это безумие. Я быстро даю отступную:

– Забудь.

Он быстро подходит ко мне, просит:

– Нет, продолжай, что ты хотела мне предложить?

– Это неправильно.

– Кто знает, что правильно, а что нет? Если тебе этого хочется, значит это хорошее желание. Скажи, чего тебе хочется?

Макс специально понижает голос, а ещё трогает мои волосы, чтобы я окончательно потеряла контроль.

Глава 44

Катя

Делаю вдох. Выдох. Ну, ладно. Может, ничего такого? Может, я об этом не пожалею?

– Хочу, чтобы ты помогал мне… ну, снимать напряжение. Я не умею мастурбировать. А кажется, мне это нужно… блин. Хочу, чтобы ты там меня целовал. И все. Без секса.

На лице у Макса появляется лучезарная улыбка:

– Так и знал, что тебе это нравилось. Я был прав.

– Забудь. Я передумала.

Макс подходит ко мне ещё ближе, шепчет:

– Нет, на самом деле идея отличная. Мне тоже не помешает. Только это тоже секс. Просто по-другому называется. Оральный. Не знала?

Не успеваю ответить.

Он толкает меня на кровать. И расстёгивает ширинку моих джинсов.

Я пугаюсь:

– Не сейчас же… не здесь…

– Да ладно. Самое время. Я закрыл комнату. Только у меня вопрос. Ты же мне потом сделаешь то же самое? Ну, минет…

Он приспускает мои джинсы, проводит рукой по кружевным трусикам, еле заметно прикасается к половым губам, не трогая самое чувствительное место, а я уже вся горю от предвкушения.

Хочу поскорее испытать оргазм, чтобы это все закончилось. Напряжение, мысли, фантазии… хотя бы на время.

Макс приводит меня в чувство:

– Катя. Так что ты сделаешь для меня?

– То же самое, – отвечаю я тихо.

Максим отстраняется. Расстёгивает свою ширинку.

– Тогда ты первая. Я тебе не доверяю… Кончишь и откажешься. Знаю я тебя.

– Нет… Я…

Не успеваю ответить. Он уже достаёт член из боксеров. Эрегированный. Налитый кровью. Я отчего-то ещё больше начинаю дрожать. Я думала, в своём воображении я преувеличивала его размер, успела забыть… но нет, он реально большой. Мне раньше не казалось…

Отрицательно качаю головой:

– Не поместится. Не получится. Я не умею.

Максим усмехается, подходит ближе.

– Делай как сможешь. У меня секса я не помню сколько не было… кончу, наверное, от простого поцелуя.

Он подходит ещё ближе. Так, что его достоинство оказывается напротив моего лица…

Секса давно не было? Мне кажется, он врет. Не так давно я видела его с другой девушкой в клубе… Хотя для Максима, может, это большой срок.

Он стоит передо мной. Ждёт. Я сижу на кровати, хлопаю глазами, как испуганная бабочка.

Ладно. Я решительно обхватываю его руками. Затем наклоняюсь и беру в рот головку.

Максим откидывает голову назад, как будто только этого и ждал всю жизнь…

Он не поместится и наполовину в моем рту… Я просто беру в рот верхнюю часть, насколько могу, а основание трогаю рукой… Спускаюсь рукой к его мошонке.

Максим издаёт слишком громкие звуки. Видимо, он не врал, что любое мое действие доставит ему удовольствие… Так и есть. Мои действия хаотичны и неумелы, а ему так нравится, как будто я профессиональная эскортница.

Стоит признать… мне нравится. Я смотрю, как ему хорошо, и начинаю заводиться сама. Чувствую, как в трусиках все становится мокро.

Максим гладит мои волосы, я ускоряюсь и сама не замечаю, как мне брызгает в горло его жидкость…

Так быстро кончил? Ого. Не думала, что можно так быстро.

Я не знаю, что делать… секунду думаю и проглатываю. Слышала, что вроде можно. Кто-то говорил, что полезно. Я лишь надеюсь, что от этого я не потолстею.

Поднимаю взгляд. Максим смотрит с восхищением.

Затем он резко кладёт меня на кровать. Быстро стягивает с меня мои джинсы и трусики. Властно располагается между моих ног.

Он целует мой клитор. Я беру подушку, накрываю голову и кричу в неё.

А мне только и хочется, что кричать… от распирающего удовольствия. Боже. Как я этого хотела. Как это приятно. Да, чертовски приятно…

Убираю подушку и смотрю на Максима, который водит языком по самым моим чувствительным местам… Я вижу, что и ему это доставляет удовольствие… Он как будто наслаждается моей реакцией.

Я стараюсь не стонать. Но тело говорит за меня: из моего лона выделяется очень много смазки, она течёт буквально струйкой… Максим размазывает ее пальцами по малым губам… а мой клитор постоянно находится в его горячих губах.

Выгибаюсь в спине и хочу свести колени, но он держит, не даёт мне прервать удовольствие. Затем его рука перемещается вверх и сжимает мою грудь сквозь майку и бюстгальтер…

О, то, что нужно. То, чего не хватало мне, – последняя капля.

– Да… а-а-ах.

Я кончаю так, что пальцы ног сводит судорогой…

Семь секунд недосягаемого неземного удовольствия. А затем резкое расслабление и желанный покой.

Когда прихожу в себя, я даже говорю ему: «Спасибо».

Максим встает, одевается.

– Чтоб ты знала, я только тебя там лизал, больше никого… Ты в каком-то роде тоже моя первая.

У меня нет сил ему ответить. Не верю ему. Невозможно.

Максим добавляет:

– Зови в любой момент. И если захочешь с проникновением – тем более зови. – Он подмигивает мне и уходит.

Глава 45

Катя

Через неделю

Город засыпает, просыпается Катя. И топает в комнату к Максиму…

Мы договорились с ним чередоваться. Один день я к нему, один день он ко мне. Сегодня вот моя очередь.

Сначала я думала не ходить… Устала после тренировки. Не нужен мне сегодня никакой секс. А потом легла в постель и стало холодно. Вспомнила, как он меня обнимает, как утром будит, чтобы я успела добежать до своей комнаты…

И вот я бегу уже к нему, как преступница. Не успеваю нырнуть за его дверь, как он прижимает меня к стене, яростно припадает к моим губам. Поцелуй сразу же пробуждает во мне все тайные желания…

Макс быстро снимает мой халат и отправляет в постель. Сначала он делает мне массаж.

Максим проводит рукой от самых пяток до попы, растирает кожу, а я улыбаюсь, лёжа на животе, и вспоминаю, с чего все началось.

После того, как я сорвалась в своей комнате, твёрдо решила, что больше между нами ничего не будет. И сообщила Максиму об этом на следующий день. Он покивал головой, а потом предложил:

– У тебя, наверное, мышцы после тренировок болят. Хочешь, я тебе сделаю простой массаж?

Я замерла от неожиданности. Я же была готова с ним ругаться! А тут массаж…

Вообще-то у нас есть профессиональный массажист в комплексе, и я даже иногда к нему попадаю. Однако стоило мне только представить, что меня будет приятно массажировать именно Максим, не смогла отказаться.

Максим так приятно водил руками, еще и масло для массажа где-то раздобыл. А главное – были одни нежные поглаживания и никакого приставания! Его пальцы так трепетно водили по моим ягодицам, затем по животу… надо ли говорить, что я не смогла сдержаться? И закончилось все… тем самым проникновением – о котором Максим пошутил накануне.

Вот и сейчас массаж становится все горячее и горячее. Максим поворачивает меня на спину. Размазывает масло по моей груди, внутренней поверхности бедра…

– Нравится массаж? Мышцы больше не болят? – спрашивает он.

У меня же от его голоса все сводит внутри.

– Нравится. Ты делаешь как настоящий массажист, как Игорь.

Руки Максима замирают на месте:

– Какой ещё Игорь?

– Это массажист у нас в спортивной школе.

– Не ходи больше к нему.

– Почему? Он, конечно, не такой массаж мне делает… Но тоже полезно.

– Я сказал не ходи! – Максим аж встает.

Показываю ему рукой быть тише.

– С ума сошёл? Кто-нибудь проснётся.

– Не хочу, чтобы какой-то мужик тебя трогал.

Я тоже начинаю вскипать:

– Кажется, ты забыл, что у нас все без обязательств?

– Вот и иди в свою комнату.

Он открывает дверь. Я встаю, накидываю халат. Смотрю некоторое время на него разочарованно, затем выхожу… бегу по коридору – надеюсь, нас никто не слышал.

Что с ним такое?

Опять непонятная ревность.

Я думала, такие отношения устраивали в первую очередь его. Он же несерьезный, ветреный парень…

Ложусь в свою холодную постель. Долго не могу заснуть. Там, где Максим меня гладил совсем недавно, кожа жжется. Мы не закончили…

Не так мы должны были закончить.

Но все-таки я засыпаю спустя время и первый раз за неделю сплю в одиночестве.

Я забыла завести будильник – обычно ведь Максим меня будил, – поэтому я просыпаюсь позже. Опаздываю. Вызываю такси и все время прошу таксиста поторопиться.

Залетаю в раздевалку, переодеваюсь, бегу в тренажёрный зал. Надя лишь кивает мне: она никогда не ругается. Тем более я опоздала первый раз за долгое время.

Я уже выдыхаю, а потом замечаю сидящую на стуле Киру Викторовну. Она так странно на меня смотрит. И Милана бросает на меня долгий взгляд… Хороша. Живем в одном доме, а она меня даже не разбудила.

Хотя о чем я говорю? Я тоже всегда ухожу без неё. Мы редко видимся, потому что дом огромный. Только это и спасает нас от конфликтов.

После тренировки Кира Викторовна отводит меня в сторону:

– Жду тебя в своём кабинете через пять минут.

Я паникую. Почему у неё такой официальный тон? Что вообще случилось?

Милана проходит мимо меня и снова странно смотрит. Я догоняю ее и хватаю за руку, спрашивая:

– Что ты сделала?

Она фыркает и поднимает подбородок:

– Ничего!

– Не верю…

Я сжимаю ее руку – она же ее выдёргивает, глядя на меня свысока. Признаётся:

– Ты сама виновата! Я видела, как ты вчера выходила из комнаты брата… Сделала несколько фотографий. Это неспортивное поведение, Екатерина, если ты не знала.

– Вот ты гадина! Это тебя не касается! Стукачка.

Милана улыбается:

– Сама виновата! Ещё раз повторяю.

Милана уходит, а я кричу ей в спину:

– Таланта нет, так всего добиваешься другими методами, да?

Я вижу, как ее плечи дергаются, но она не оборачивается – уходит дальше, на следующую тренировку, а я меняю направление и направляюсь в кабинет Киры Викторовны.

Глава 46

Катя

Иду в кабинет тренера, пытаясь быть сильной. Я знаю ее нравы… Вспоминаю девочек, которых она выгоняла за пост в социальных сетях… А я! У меня все хуже. Не знаю, чем все закончится. Не буду врать, мне страшно. Открываю дверь. Она ужасно скрипит – прямо как все у меня внутри.

– Садись, Катя, – строго мне приказывает Кира Викторовна и показывает на стул рядом с собой.

Я сажусь.

– Я хочу все объяснить. – Я решаю начать первой.

– Нет! – машет она рукой. – Говорить буду я, а ты слушай. Ясно?

Я киваю. Что ещё остаётся?

– Я долгое время не могла понять, что с тобой происходит. То тренируешься, как будто на адреналине, то катаешься безжизненно и как будто без цели. Теперь ясно! Любовь, значит, у нас случилась, так?

– Нет, никакая не любовь…

– Не перебивай! И не ври… Слушай, что я тебе скажу. Так дело не пойдёт. Либо ты едешь на чемпионат и занимаешь там первое место, либо выбираешь свою любовь, и тогда я не буду тебя тренировать. Уходишь прямо сегодня… Есть третий вариант – можешь поискать себе другого тренера накануне чемпионата. Но скажу так: мало кто сможет тебя взять.

Мои глаза расширяются от ужаса:

– Нет-нет, я не хочу другого тренера!

– Тогда делай, как я тебе скажу. – Кира Викторовна говорит спокойно, скрещивает руки и смотрит в упор:

– Пойми, Катя. Все спортсмены, завоевавшие медаль, что-то ставили на кон… Надо чем-то жертвовать! Никаких отношений сейчас быть не должно. Я думала, ты это и сама понимаешь.

Тяжело дышу, не зная, что сказать.

Тренер продолжает меня отчитывать:

– Пойми, я пожила побольше твоего. Знаешь, сколько я видела случаев, когда любовь ломала спортсменов? Это нарушение всего! Дисциплины, режима, настроя. Это неприемлемо. Выиграешь золото на Олимпиаде – делай потом что хочешь… Если любит тебя, подождёт. Но сейчас… никаких свиданий и тем более ночных похождений! Если бы это была не ты, а какая-нибудь другая девочка, я бы ее тут же выгнала! А тебе даю второй шанс. – Она повышает на меня голос, хотя я молча ее слушаю, вжавшись в стул.

Я киваю и сдерживаю свои слёзы. Почему-то обидно, что меня так отчитывают, ведь я ничего плохого не сделала… Каждый день тренируюсь, все отдаю своей мечте. Подумаешь – иногда я провожу время с Максимом.

– Сегодня ты переедешь ко мне домой. Я живу здесь недалеко. Ты должна быть все время у меня на глазах до чемпионата. Иначе все мои усилия насмарку, а я терпеть не могу, когда то, что я вкладываю, уходит в пустоту!

– Я буду вас стеснять… Давайте я просто сниму квартиру.

Тренер наклоняется ко мне:

– Катя, это не предложение, это приказ. Сегодня вечером жду тебя у себя с чемоданом по этому адресу. – Она протягивает мне листок бумаги.

После этого Кира Викторовна встает и направляется к выходу из кабинета, на полпути оборачиваясь:

– Не заставляй меня жалеть, Катя, что я взяла тебя в столь зрелом возрасте, поверила в тебя! Не рушь наши совместные усилия! Никаких мальчиков, поняла меня?

– Да, я поняла.

Всю тренировку я не могу собраться с мыслями… Ноги как каменные, мышцы гудят. Даю лишний повод Милане позлорадствовать надо мной, а ещё как будто подтверждаю слова Киры Викторовны.

Эх. Мой тренер всегда была для меня самым лучшим наставником, я ей восхищалась! Да, она жёсткая и не щедрая на похвалу, но она мне нравилась. А теперь я первый раз в жизни чувствую, что она как будто против меня. Ей плевать на мои чувства: она лишь хочет, чтобы я заняла первое место. Это огорчает.

Я еду домой на такси. Поднимаюсь и просто собираю чемодан. Кира Викторовна меня уже ждёт. Она дала мне ключ от своей квартиры.

Первый в комнату заходит Максим, с удивлением пялясь на мой чемодан:

– Что происходит? Куда ты собралась? Это из-за вчерашнего?

Его голос меня завораживает так, что плакать охота. Я в обиде на него! Может, если бы он меня не выгнал, ничего бы не случилось.

– Да! Из-за вчерашнего. Милана увидела и сфотографировала нас! Показала моему тренеру.

Макс сжимает кулаки:

– Я ей покажу.

Он уже готов выйти из комнаты, но я его останавливаю:

– Не надо. Может, это и правильно.

– Что?

– Макс, ты сам говорил, что это несерьёзно.

– Я такого не говорил! Ты вообще меня слушала?

Я начинаю кричать:

– Да пойми ты! У меня скоро соревнования! Все равно это все должно прекратиться…

У Максима такое лицо, как будто я только что вылила на него ведро помоев… Он морщится и не может поверить в то, что я это говорю. Я и сама не верю. Но другого выхода нет. Кира Викторовна мне все ясно дала понять. И разве я могу сейчас от всего отказаться? Тем более ради парня, который один раз меня уже предал.

Фигурное катание – это вся моя жизнь. А отношения с ним забудутся. Это все было несерьёзно. Подумаешь, первая влюблённость и первый сексуальный опыт… Такое случается со всеми и чаще всего – не на всю жизнь. Я это все забуду…

– Я всегда это знал. Ты никогда не поставишь нас на первое место, – произносит Максим ледяным тоном.

– А разве есть это мы? – спрашиваю я, а у самой все внутри дрожит. Зачем сама себя мучаю? Черт, сейчас зареву! Не смогу сдержаться.

– Если бы ты хотела, могло бы быть, – отрезает он и выходит из комнаты.

Я закрываю дверь и начинаю реветь. Кажется, это конец.

Вытерев слёзы спустя время, кладу оставшуюся одежду в чемодан. Ничего. Как мне было больно в Питере после того, что я узнала! Но я же это пережила. И даже выиграла соревнования.

Вот и сейчас переживу. И тоже выиграю чемпионат. А Максиму просто вернулся бумеранг за то, что он тогда сделал… Я его бросаю в этот раз.

Спускаюсь вниз, объясняю все маме. Она, конечно, расстроена, но реагирует не так, как Максим. Просто обнимает меня и просит приезжать в гости.

Приезжаю в квартиру Киры Викторовны уже поздно вечером. Она провожает меня в свою гостевую комнату.

Хоть у неё и двухкомнатная квартира, но всё же здесь очень уютно.

Я сажусь на подоконник, выглядываю в окно – открывается вид на пустынный парк – и снова чуть не реву.

Почему жизнь такая несправедливая штука? Разве я не могу быть счастлива и в любви, и в спорте? Почему у Киры Викторовны такие жесткие условия? Есть спортсмены, которые встречаются друг с другом, поддерживают… У нас такого в коллективе нет. Я точно знаю, что ни у кого из девчонок нет времени на отношения. Первый раз в жизни я задумываюсь: может, не просто так от нашего тренера уходят девочки в другой центр?

Или Кира Викторовна права? Чтобы получить золотую медаль на чемпионате, надо что-то поставить на кон?

Глава 47

Катя

Завтра я первый раз поеду за границу. В Италию, город Милан.

Честно говоря, мне не терпится… Я все время думаю о предстоящих соревнованиях, и мои тревоги о Максиме и наших «неправильных отношениях» отступают на второй план.

С Кирой Викторовной оказалось жить не так уж и плохо, я все время нахожусь в тонусе. На тренировках и у неё дома некогда расслабиться. Живу по четкому режиму. Тренировка, перекус, тренировка, небольшой отдых, тренировка, перекус, отбой…

Сегодня впервые за долгое время привычный режим немного рушится.

Вечер, темно, я жду маму у ледового дворца с замиранием сердца. Я знаю, что она расстроена, ведь я не появляюсь в «ее доме». А мне не хочется видеть ее расстроенной. И в то же время я должна с ней увидеться перед поездкой в Европу!

Мама подходит с двумя большими пакетами, я подлетаю к ней, обнимаю.

Мама начинает сразу с претензии:

– Катя, почему ты вчера не приехала? Мы же договаривались!

– Прости, я собирала чемодан.

Мама вздыхает и передаёт мне пакеты:

– Это полезный перекус, тебе можно. Я смотрю, ты похудела… Да?

Пожимаю плечами:

– Может, всего на килограмм.

– Куда тебе ещё? Голова не кружится?

– Нет, все отлично, наоборот, чувствую больше сил.

Мама грустно улыбается, обнимает меня.

– Как там дома дела? – тихо спрашиваю я.

– А Милана тебе разве не рассказывает? – удивляется мама.

Я стараюсь не закатить глаза и пожимаю плечами:

– Мы не разговаривали. Тем более, она расстроена. Ее не взяли в итоге на чемпионат, – говорю я, надеясь, что мама не слышит злорадства в моем голосе.

– Ах, да. Точно.

– Так что там у вас дома? – снова спрашиваю я и понимаю, что мне больше всего хочется услышать о Максиме.

– Ну, какие у нас новости? Скоро мы с твоим папой поедем в отпуск, – мама улыбается, затем машет рукой: – Не переживай, всю прямую трансляцию с чемпионата, конечно, мы будем смотреть в прямом эфире.

С губ срывается:

– А Максим?

Внутри даже все дрожит, я произнесла его имя вслух. Мама удивляется:

– Я тебе разве не говорила?

– О чем?

– Он съехал сразу после твоего отъезда. Теперь снимает квартиру, чем-то собирается заниматься, вроде какой-то мастерской… Еще в путешествие собрался.

– О. – Я вздыхаю.

Если честно, в сердце сильно колет. Он не рассказывал мне о своих планах. И грустно, что наши пути так резко разошлись… А мы ведь могли бы до сих пор поддерживать общение. Я злюсь на него. Он такой категоричный, ему либо все, либо ничего… Была бы я ему дорога, он бы мне написал! Пожелал бы удачи. А от него ни слова…

Я целую маму на прощание, она крепко меня обнимает и говорит тихо:

– Катя, даже если ты ничего не займёшь, знай, что ты лучшая!

– С чего вдруг ты так говоришь, мам? – я отстраняюсь и всматриваюсь в ее лицо. На неё это не похоже, раньше она всегда настраивала меня на первое место, а когда я его не занимала, всегда говорила, что надо больше тренироваться.

А сейчас мама какая-то расстроенная, у нее чуть слёзы на глазах не наворачиваются:

– Да знаешь, Катя, я поняла, что хотела сделать из тебя знаменитость, тебе, конечно, нравилось фигурное катание… Но это я тебе всегда вдалбливала: ты должна быть самой первой, самой лучшей. Боюсь, я навязала тебе свои мечты. Хотела через тебя почувствовать свою значимость… Хотела, чтоб родной отец узнал о тебе и гордился. А Костя и так гордится, но не потому, что ты спортсменка, а потому, что выросла хорошей.

Мне неприятно слышать такие слова, тем более про «Костю»! Я почти злюсь:

– Мам, да перестань говорить глупости! Тем более накануне чемпионата! Это я хотела стать чемпионкой, ты тут ни при чем. А Костя твой совсем мне не отец! Забыла ты, как его ненавидела…

Теперь злится мама, вижу это по ее лицу, но она ничего мне не говорит, просто желает удачи.

Мы ещё раз обнимаемся и прощаемся. Я иду домой к Кире Викторовне.

Голова немного кружится и хочется есть… Кира Викторовна кормит меня такой же едой, к какой я и привыкла: но под ее пристальным взглядом никогда не доедаю, остаюсь слишком уж голодной.

В этот день первый раз перед сном я беру телефон в руки и захожу на страничку Максима, очень хочется хоть одним глазком подглядеть, чем он там занимается…

Оказывается, мама сказала мне немного неверную информацию, он занимается ремонтом машин в автомастерской… выкладывает машины, себя в грязной одежде. Выглядит довольным и счастливым, моя рука так и тянется поставить лайк его фоткам. Я ее, конечно, останавливаю.

Захожу на другой пост, где он пишет, что копит денег на кругосветное путешествие. Читаю комментарии (сплошь от девушек):

Выключаю телефон с раздражением. Глупые! Они вообще ничего не понимают в жизни. Пока есть силы и молодость, нужно добиваться успеха, как я! А не гулять и прожигать жизнь на какие-то путешествия…

* * *

С того дня у меня появляется очень вредная привычка – каждый день заходить в соцсети Максима. И исподтишка следить за его жизнью.

Глава 48

Катя / Макс

Я выхожу из раздевалки, меня сразу окружают журналисты:

– Пару слов… всего лишь пару слов… Пожалуйста.

– Как вы справляетесь с негативными комментариями в интернете? – этот вопрос отпечатывается в моем сознании, потому что я с ними никак не справляюсь…

Следом за мной идёт Кира Викторовна, она выводит меня из этой толпы, громко всем говорит:

– Без комментариев.

Как же она вовремя, я уже собиралась разреветься от беспомощности…

– Не обращай на них внимания, Катя, иди отдыхай, – говорит мне тренер.

Киваю и направляюсь в свой номер. Руки трясутся, хотя я сегодня всего лишь размялась.

Не думала, что давление будет настолько сильным… Ещё ни разу в жизни я не была на таких соревнованиях. Я все время нахожусь под прицелом. Я хорошо откатала короткую программу. У меня второй результат, впереди меня японская фигуристка. И я была бы безумно этому рада… Но проблема в том, что позади меня, на третьем месте, действующая олимпийская чемпионка Орлова Вера. Из-за неё и начался хейт.

Многие считают, что ее засудили, что я катаюсь хуже, а иду впереди…

Сама олимпийская чемпионка подливает масло в огонь, пишет в своих социальных сетях, что никогда меня не видела… Столько лет выступает, а меня не знает. Фанаты ее поддерживают.

У неё много фанатов, Вера выступает с четырнадцати лет.

Усугубляет все и тот факт, что два года назад Орлова ушла от Киры Викторовны к другому тренеру, хотя золото на Олимпиаде получила благодаря ей…

Кира Викторовна говорит мне не думать об этом. А я не могу.

Захожу в номер, закрываю дверь. Все. Можно не притворяться, что все хорошо. У меня сразу начинают капать слезы. Я набираю ванную, чтобы расслабиться.

Пока льется вода, захожу в интернет, хотя только вчера обещала себе этого не делать. Я читаю страницу Орловой… Под всеми ее фотографиями кто-то обязательно упоминает меня.

Я никогда не плачу из-за незнакомых людей, а сейчас не могу сдержаться. Слезы начинают течь с новой силой. Вот за что они меня так не любят? Они же меня не знают! Почему, по их мнению, я недостойна победы, а их любимая фигуристка достойна? Все потому, что мне восемнадцать лет?

Первый раз в жизни не хочется завтра выходить на лёд. Кажется, меня разорвут на части в случае, если я обгоню Орлову и в произвольной программе.

Я погружаюсь в ванную и немного успокаиваюсь. Затем вытираюсь, иду в постель. Но перед сном снова беру телефон в руки. На этот раз, чтобы зайти в группу Максима и почитать его заметки. Он недавно отправился в велопутешествие по России, завёл свой канал и снимает красивые места на камеру.

Меня успокаивают его фотографии и заметки. Деревни, поля, где нет цивилизации и людей. Никаких проблем и забот…

Интересно, а он думает обо мне? Скорее всего, нет. У него нет на это времени.

Звонит телефон. Я сначала хочу сбросить, потом смотрю на имя входящего – «Амелия» – и отвечаю на звонок.

– Катя, никого не слушай! Ты лучшая! – кричит она в трубку.

У меня снова начинают течь слезы, но на этот раз вместе со смехом. Я смеюсь оттого, что Амелия так просто, одним предложением, взяла и подняла мне настроение.

После того, как мой приступ смеха заканчивается, подруга делится своими новостями:

– Я прошла отбор на шоу! Я буду в паре вместе с Булатом!

– Поздравляю тебя, желаю удачи.

– А я тебе! Порви там всех завтра! Пусть большая часть страны будет болеть за эту Орлову, знай, что люди, которые тебя любят, болеют за тебя… А это иногда намного важнее!

Я киваю, хоть Амелия этого и не видит.

* * *

Макс

Проехать тысячу километров, быть вдали от цивилизации и мира. Чтобы что?

Чтобы зайти в первый попавшийся придорожный магазин и наткнуться на трансляцию чемпионата по фигурному катанию. Аккурат перед выходом на лёд Екатерины Шишкиной.

Если это не судьба, то что?

Пять минут назад я хотел подключиться по сети, но не нашел интернета.

Продавец, видя, как я хмурюсь, смотря в экран, берет пульт и готовится переключить.

– Не надо, я хочу посмотреть, – останавливаю я его.

– Перед этим выступала Орлова, с этой не сравнится, – машет он мне в ответ рукой, но кладёт пульт на место и отходит в сторону.

– Не знаю никакой Орловой, эта лучше, – зачем-то говорю я, продавец уже отвернулся и вряд ли меня слышит.

Я пялюсь в маленький экран. Заходит Захар, мой друг, спрашивает, почему так долго, я цыкаю на него, прошу заткнуться. Сам беру пульт и делаю погромче.

Катя начинает кататься. Музыка то тихая, то громкая… И Катя такая же. В одну секунду прыгает и делает тройной прыжок – понятия не имею, как он там правильно называется. А в следующую минуту спокойно едет, как будто невесомая…

Ее движения уверенные, а черты лица расслабленные. Как можно так кататься? Даже я чувствую ее энергию через экран. Ощущения такие, как будто она злится на весь мир и пытается что-то доказать…

Даже комментаторы замолчали в немом ожидании. Захар шутит:

– Не знал, что ты увлекаешься фигурным катанием. Но может, уже поедем? До гостиницы 10 километров. А скоро стемнеет.

Я смотрю и не дышу. Не слышу ничего вокруг. До самого ее последнего движения. Потом комментатор кричит: «Молодец», «Вот взяла и доказала». Я только в этот момент беру товар и разворачиваюсь к выходу.

Не знаю, что она там кому доказала… Но с тем, что молодец, согласен. Не зря пожертвовала своей обычной жизнью. На льду Катя реально великолепна. Ее место там, рядом с медалями, славой, шумихой.

И я до сих пор не знаю, как мне с этим смириться. Даже в этой глуши, никому не известной заброшенной деревне она меня нашла. Куда еще мне нужно уехать? На край Земли? Кажется, это не поможет. Ее нигде не забудешь.

Глава 49

Катя

Когда музыка заканчивается, я подъезжаю к своему тренеру, обнимаю её и плачу. Не зря я зашла в интернет прямо перед выступлением и прочитала плохие комментарии про себя, они меня разозлили, я решила доказать всему миру, что лучше Веры Орловой. А ещё меня грела мысль, что где-то там, далеко, на меня смотрит Максим. Я представила, что он мной гордится.

Кира Викторовна хлопает меня по спине и тоже плачет, говорит:

– Молодец, Катя, не зря я в тебя верила.

Мы садимся на диван, ждём результаты, задрав головы. И когда объявляют мою оценку «188», я понимаю, что обошла не только японскую спортсменку, но и Веру Орлову. Все они уже выступили передо мной, сделали несколько незначительных ошибок. Я же откатала почти идеально.

Я смотрю на турнирную таблицу – как моё имя двигается на первое место – и сердце замирает от этого момента. Шишкина Екатерина – теперь чемпионка Европы по фигурному катанию, несмотря ни на что. Несмотря на критику в интернете, несмотря на то что мне уже есть восемнадцать лет, а другие соперницы моложе и легче. Я сделала это, и я сегодня собой горжусь.

Единственное, что немного омрачает мою победу – это тот факт, что я не могу разделить свою радость с Максимом. Я могу лишь представить в своем воображении, как он обнял бы меня, как сказал бы, что я молодец. Мне действительно этого не хватает.

Мы идём с Кирой Викторовной в раздевалку, мой тренер продолжает широко улыбаться, я никогда не видела её такой счастливой. На половине пути она останавливается, берет меня за плечи, разворачивает к себе и говорит:

– Катя, спасибо тебе за эту победу. В последнее время у меня была череда неудач, я перестала верить в себя как в тренера, даже хотела уволиться.

Я слушаю это с большим удивлением. Кира Викторовна всегда такая собранная и уверенная в себе, что я и подумать не могла, что у неё могут возникать такие мысли. Тренер продолжает:

– Когда Орлова ушла, я думала, у меня никогда не будет больше такой талантливой ученицы, ты моё спасение, не зря я в тебя поверила. Но не расслабляйся, впереди у нас Олимпийские игры. Займёшь там призовое место и будешь одной из немногочисленных фигуристок, которая собрала все важные титулы за такой короткий срок.

Я переодеваюсь, потом иду на награждение. Я стою выше всех, на первом месте. На втором – японская фигуристка, на третьем – Вера Орлова.

Все награждение я чувствую на себе её взгляд, думаю о том, что на меня скоро посыплется новый хейт от её подписчиков. Но после награждения происходит неожиданное – Вера сама подходит ко мне и поздравляет с победой:

– Не ожидала, но надо признать: ты молодец, встретимся на Олимпийских играх.

После слов она сразу же отходит от меня, а я остаюсь стоять на месте, думаю о том, что это было: дружеский жест или предупреждение обиженной соперницы?

Я возвращаюсь в свой номер, беру телефон в руки, он разрывается от входящих сообщений и звонков. Сто пятьдесят пропущенных вызовов, сто сообщений. Кажется, меня решили поздравить даже те люди, с которыми я не общалась с детского сада. Первым делом я перезваниваю маме, мы вместе и смеемся, и плачем из-за того, что наша общая мечта с ней осуществилась. Затем я звоню Амелии, подруга искренне меня поздравляет:

– Я так за тебя рада, Катя. Ты столько тренировалась, никто никогда столько не тренируется! Я знала, что ты должна была занять первое место. Но ты мне скажи: что дальше?

– В каком смысле?

– Ну, не планируешь завершить карьеру, ты же добилась того, чего хотела?

– Шутишь? А как же Олимпийские игры?

Амелия лишь вздыхает, и мы прощаемся, а я ещё долго думаю, о чем хотела сказать моя подруга. Завершить карьеру после такого взлёта? Нет. Впереди у меня ещё много работы. Я не могу уйти из спорта на пике. Я должна добиться новых высот.

* * *

Как только возвращаюсь в Россию, тут же начинаются прежние тренировки. Что меня радует: хейт от подписчиков Орловой закончился, зато подписчики в моих социальных сетях растут теперь как на дрожжах, хотя я совсем их не веду, загружаю туда одну фотографию раз в полгода.

Я по-прежнему живу у Киры Викторовны, но в последнее время меня это совсем не напрягает, после моей победы мы с ней здорово сблизились, я ее как будто перестала бояться, а она как будто ослабила по отношению ко мне жесткую хватку.

Сегодня воскресенье, Кира Викторовна уехала в гости к своей подруге, а я сижу дома, читаю книгу.

В дверь громко стучат, я не знаю, что делать. Обычно к ней никто не приходит…

Подхожу к двери на цыпочках. Смотрю в глазок. Там стоит молодой, незнакомый мне парень. Я приоткрываю дверь. Он не смотрит на меня, спрашивает, опустив голову:

– Мам, почему так долго?

Я понимаю, кто стоит передо мной. Это Иван, сын моего тренера. Когда-то он тоже был фигуристом, но потом решил стать художником. Я никогда его не видела прежде, но много слышала о нём от других девчонок, которые тренируются у Киры Викторовны.

Ваня наконец поднимает на меня глаза, удивлённо смотрит:

– А ты кто?

Не успеваю ответить, он сам отвечает на свой вопрос:

– А-а, понял, ты та самая новая звезда, первое место в Милане, да? Екатерина?

Я киваю:

– Да, я Катя, временно живу здесь. Кира Викторовна скоро должна прийти.

– Пустишь в дом?

Я открываю дверь:

– Проходи.

Мы идём на кухню, я завариваю чай. Мы пьем его в тишине. Ваня как-то странно на меня смотрит. Он совсем не похож на Киру Викторовну. Наверное, пошел в своего отца… Я слышала, Кира Викторовна развелась с мужем, когда их сыну было всего полгода.

Неожиданно Ваня начинает говорить:

– Дай угадаю, почему ты здесь живёшь. Моя мать запретила тебе встречаться с парнями? Так? Хочет тебя контролировать?

Я округляю глаза, не знаю, что ответить, спустя время мямлю еле слышно:

– Нет, вовсе не так.

– Ага, давай проверим: пойдём сегодня в кино? Слабо?

Не знаю, зачем он это делает. Зачем провоцирует меня? Я вижу его первый раз жизни. Какое кино?

– Я же говорил, она запретила тебе встречаться с парнями, я был прав, – самодовольно объявляет Иван.

– Пойдём, – соглашаюсь я, сама не понимая, на что подписываюсь.

Глава 50

Катя / Макс

Мы выходим во двор, Иван останавливается напротив желтой спортивной машины. Мне уже это все не нравится, но отступать некуда… Чувствую, что поступаю как-то неправильно, но откуда это чувство, понять не могу, отгоняю мысли и сажусь на переднее сидение.

Ваня все время улыбается, заводит машину, выезжает на дорогу, едет достаточно медленно для такой машины…

– Ты не предупредил свою маму, что придёшь? – спрашиваю я у него.

– Не, я никогда не предупреждаю.

– Почему?

Ваня пожимает плечами:

– Иначе ей некогда. А так – есть шанс застать дома.

Я немного успокаиваюсь, внимательно рассматривая сына Киры Викторовны. Взлохмаченные волосы, как у подростка, худощавое телосложение и частая улыбка на губах – ну, не вызывает он ощущения опасности, к тому же я знаю его мать. Что может случиться? Ничего!

Просто я схожу с ним в кино. Могу я немного развеяться или нет?

И сама отвечаю на свой вопрос: конечно, могу, я как раз собиралась сегодня выбраться из дома, даже позвонила Амелии, но она оказалась занята в своём шоу.

– Какие фильмы любишь? – спрашивает Иван, когда мы подъезжаем к кинотеатру. – Наверное, исключительно про спортсменов? Я угадал?

– Мне кажется или я слышу в твоём голосе сарказм? – передразниваю его я.

Он лишь хмыкает. Мы выходим из машины, и меня посещает какой-то иррациональный страх: вдруг я сейчас столкнусь здесь с Максимом? И он неправильно все поймёт, а мне не хочется, чтобы он думал, что я с кем-то начала встречаться, тем более это неправда. Но затем я вспоминаю, что он далеко, все ещё в своём путешествии… Вроде не должен быть в Москве.

Ваня выбирает фильм, мы идём на какую-то детективную комедию. По мне, странное сочетание – детектив и комедия, но фильм в итоге оказывается прикольным.

Мы сидим, едим попкорн. Точнее, больше ест Ваня, я лишь беру пару раз.

Неизбежно я снова вспоминаю о Максиме, как он тоже водил меня в кино… Как я сидела рядом с ним и таяла от умиления, я тогда была такой влюблённой дурочкой. И кажется, так давно все это было… и все прошло?

Смотрю мельком на Ваню, сейчас совсем другое, я даже сравнивать их не буду. Как тогда я боялась лишний раз смотреть на Максима, чтобы не волноваться… Думала о нем постоянно… а сейчас меня ничего не трогает, Иван – всего лишь случайный попутчик на сегодняшний день.

Не знаю, как так получается: смотрим мы веселый фильм, а в итоге оказывается, что выхожу я из кинотеатра с грустным настроением. Иван предлагает немного прогуляться, я киваю.

Мы долго идём и молчим. Это естественно, мы только сегодня познакомились, совершенно друг друга не знаем. О чем нам говорить?

И все-таки я решаюсь прервать молчание, интересуюсь:

– Слышала от Киры Викторовны, что ты ушел из спорта. Не жалеешь сейчас?

– Жалею только об одном, – усмехается Иван, отвечая, – что не сделал этого раньше… Был у мамы на побегушках, делал все, что она говорит, – Иван все ещё продолжает улыбаться, но теперь улыбка получается как будто грустной.

И Ваню внезапно пробивает на откровенность:

– Ты знаешь, что мама из-за меня перестала тренировать пацанов и стала брать только девчонок?

– Нет, не знала… Я думала, так было всегда.

– Нет, не всегда.

– И все-таки почему ты решил, что это не твое призвание?

Ваня сначала смеётся, затем тяжело вздыхает:

– Был у меня друг Артём. Он и сейчас есть… только мы с ним больше не общаемся. Он перед соревнованиями никак не мог закончить тренировку, я ждал его. А он все катался и прыгал, а потом сломал себе спину.

– О-о… И что теперь?

– Он теперь не ходит, – говорит Иван, повернувшись ко мне.

И я все понимаю по его глазам. Он не смог пережить травму друга… Не смог вернуться в спорт, где бывают такие трагические случайности.

Конечно, я слышала такие истории и раньше, но никогда не была их свидетелем, максимум, который у нас случается на тренировках – растяжение, вывих, проблемы со спиной и связками… Это все требует восстановления, и тоже все нежелательно, но не катастрофа. К тому же, от травм не застрахован никто… В любом спорте можно получить серьёзную травму, если не соблюдать правила.

Поэтому история друга Вани меня не шокирует. Я считаю, что он сам виноват. Тренировался после тренировки, выше нормы, без наблюдения тренера…

Ваня бросает:

– Ладно, давай отвезу тебя домой.

– Давай…

– Но сначала я хочу сделать селфи с действующей чемпионкой Европы! – улыбается он.

Я, честно говоря, не очень люблю фотографироваться с малознакомыми людьми, но не возражаю. Ваня делает селфи.

И мы едем домой.

* * *

Максим

Листаю ленту в социальной сети. Друзья, незнакомые люди, одна безликая картинка сменяется другой… Скукота. И тут бац – палец отрывается от экрана, а сердце перестаёт пропускать удары. Сначала я вижу мою Катю и только потом замечаю рядом с ней какого-то парня. Он обнимает ее за плечо.

Читаю подпись к фотографии: «Ходил в кино с чемпионкой Европы». Перехожу на страницу того, кто выложил фото… Капец. Это даже не ее страница! Как мне тогда попалась эта фотография?

Сначала во мне поднимается раздражение, но с космической скоростью оно переходит в злость и дальше по наклонной.

Я выключаю телефон и тяжело дышу. Зачем вообще зашёл в этот интернет? А с другой стороны, как бы я тогда узнал? А узнать мне это было нужно. Горькая правда всегда лучше сладкой лжи.

Значит, вот так. Я все время о ней думаю, а она ходит в кино с другими парнями между соревнованиями. Я в кои-то веки нахожусь в Москве, у меня даже была безумная мысль встретиться с ней. А теперь все.

Я сажусь, закрываю голову руками и не знаю, как избавиться от этого гнетущего чувства внутри.

Блядь, да эта Катя вообще не вспоминает обо мне! На других парней время находит. А я, идиот, продолжаю вспоминать. Только на меня у неё никогда не было времени.

Ясно. Теперь я все понял. Отныне я буду поступать так же.

Глава 51

Катя / Макс

– Ох, Катя, не знаю, как это работает, но, кажется, мне снова нравится Булат! Он такой весёлый, так хорошо ко мне относится. Ты бы видела…

– Значит, ты передумала ему мстить? – спрашиваю я, пытаясь сдержать свой смех.

– Нет, я всё равно ему расскажу, что это я та самая девушка, с которой он переписывался, скажу это прям перед нашим выступлением, перед тем как выйти на лёд в прямом эфире.

– Ты жестокая, Амелия. А если он не сможет кататься после этого?

– Ну вот и посмотрим на его реакцию.

Мы с подругой смеемся, после чего Амелия снова начинает рассказывать про шоу, про невероятные костюмы, про других хоккеистов и девушек, про то, что их будет транслировать очень популярный канал.

Я слушаю это уже, наверное, десятый раз, поэтому отвлекаюсь на планшет, листаю социальные сети, быстро вожу пальцем снизу вверх. В конце концов решаю просто зайти на свою «любимую» страницу – то есть к Максиму, я уверена, что увижу там новые красивые пейзажи. Но нет, у него там такая фотография последняя, что я просто открываю рот, когда ее вижу.

Амелия кричит мне в трубку:

– Катя, Катя, ты куда пропала? Чего молчишь?

Я еле слышно отвечаю:

– Я тебе попозже перезвоню, прости.

Бросаю трубку и смотрю на фотографию в планшете, то приближаю ее, то отдаляю, как будто она может исчезнуть и это все окажется неправдой.

На фотографии Максим обнимается с какой-то блондинкой, она целует его в щеку. Подписи никакой нет. Ну и без подписи всё ясно. Он начал встречаться с другой девушкой. Он меня забыл. А может, и никогда не помнил.

Я отписываюсь от его страницы. Хотя это глупо, он увидит и все поймёт, что мне плохо и грустно. Ну и пусть.

Я смотрю на часы: мне пора собираться на тренировку, а то Кира Викторовна будет ругаться.

Я встаю, безжизненно закидываю вещи в сумку, медленно одеваюсь и в итоге опаздываю.

В тренажерном зале я вижу Милану, но она почему-то без формы. Когда тренер-хореограф заходит в зал, Милана гордо объявляет:

– Я пришла с вами попрощаться.

По залу проносится гогот:

– Почему? Что случилось?

Милана пожимает плечами:

– Ничего особенного не случилось, просто я поеду учиться на следующий год в Лондон, хочу поступить на фэшн-бизнес, да и вообще, поняла: не моё это, не хочу больше.

Кто-то спрашивает:

– Кира Викторовна в курсе?

Милана сухо кивает, девочки желают ей удачи, а я так и остаюсь стоять вдалеке, не говоря ей ни слова. На душе становится очень паршиво. Чего они так все взволновались? Даже меня с первым местом намного спокойнее поздравляли.

Когда Милана выходит, я отпрашиваюсь у тренера и догоняю ее в коридоре, хватаю за плечо, разворачиваю к себе, кричу:

– Тогда зачем все это было? Если ты собиралась так легко сдаться, зачем ты ставила мне палки в колеса, зачем познакомила меня со своим братом?

Милана грустно улыбается:

– Тогда мне это нужно было, ну если что не так, прости, сестра. Желаю тебе удачи в большом спорте. У тебя хорошо получается, лучше, чем у меня.

Сначала Милана собирается уйти, а потом вдруг разворачивается и говорит:

– Не понимаю, почему ты до сих пор держишь на меня обиду, если бы ты хотела, у вас бы с Максимом было всё хорошо, насколько я знаю, ты не захотела с ним встречаться. А он о тебе до сих пор думает.

Я усмехаюсь:

– Ты издеваешься? Ты серьезно? Это же ты нажаловалась тогда Кире Викторовне!

– Ну и что? Ты всегда делаешь то, что говорит тебе тренер?

Мне хочется ответить Милане нецензурно, но я стою и молчу, и она просто уходит. Я возвращаюсь в зал, тренируюсь, стараюсь не думать о её словах. Нужно искоренить в себе надежду. Сколько можно себя мучить? Ну не получается у нас. Наша история с Максимом началась по чужой воле. Она не может хорошо закончиться. Он нашел себе другую, ну вот и пусть с ней встречается, а я поеду на Олимпийские игры, займу там первое место.

После всех занятий подхожу к кабинету Киры Викторовны, она попросила подождать, чтобы пойти вместе домой. Неожиданно сталкиваюсь там с Иваном, хотя никогда раньше его здесь не видела.

– Привет, – говорит он мне.

– Привет, – отвечаю я ему.

– Вы знакомы? – удивляется Кира Викторовна.

– Мы познакомились с Катей на днях, когда я заезжал к тебе, мам.

– Да? – удивляется Кира Викторовна, – почему мне не сказали? А я-то думаю, зачем ты пришёл ко мне в центр сегодня. Оказывается, это из-за Кати? Ну, пойдёмте тогда домой вместе, попьем чай, расскажешь нам с Катей, как там у тебя дела в твоей галерее.

Перспектива попить чай в интересной компании после тренировки мне нравится. Ну вот только я совершенно не понимаю реакцию Киры Викторовны. Она запретила мне общаться со всеми парнями, а к её сыну как будто это не относится?

Хотя да, странные у меня мысли в голове. Возможно, у Ивана вообще есть девушка, и она об этом знает, поэтому не волнуется,

Мы вместе выходим из Ледового дворца, поворачиваем направо. Спиной я чувствую на себе обжигающий взгляд, но когда оборачиваюсь, никого не вижу.

Макс

Вижу, как Катя отписывается от моей страницы. В первую минуту чувствую радость: ей не все равно. Затем уже горечь. Ну что за детский сад? Нельзя просто спросить, зачем я пользуюсь такими дурацкими методами? Я даже забыл, как зовут ту девушку, с которой я вчера сфотографировался. А она теперь будет думать, что всё серьёзно.

Беру машину и еду к Катиному ледовому дворцу. Я знаю: примерно в это время у неё заканчивается тренировки. Паркуюсь и жду, когда она выйдет, я ещё не знаю, что буду делать. Подойду поговорить или останусь сидеть в машине, просто посмотрю, как она выходит и идёт в сторону дома своего тренера?

Никогда не был быстро отходчивым человеком, но Катин поход в кино я уже почти забыл. Да пусть ходит с кем хочет, лишь бы ни с кем не встречалась. Я почему-то уверен: как со мной, у нее все равно больше ни с кем не будет. Я-то знаю, у меня опыта побольше, поэтому понимаю: то, что было между нами, ни на что не похоже.

Катя выходит из ледового дворца не одна. Бью рукой руль, в очередной раз убеждаясь, что я идиот. Тот же самый ухажёр из кино, а рядом её тренер, которая запретила встречаться со мной. Может, Катя вообще наврала?

С ним встречаться можно, а со мной нет?

Глава 52

Катя

Мне не верится, вот и наступили мои Олимпийские игры.

Сегодня у меня простая разминка, чтобы привыкнуть ко льду, но я нервничаю, как будто через пять минут выходить на настоящее выступление.

Но я неспроста так переживаю. Чувствую, что это кульминация всей моей спортивной карьеры. Нервы на пределе, хотя я думала, что после чемпионата Европы ко всему готова и меня ничто не способно напугать. Закалилась ведь. И хейтеров преодолела, и давление от зрителей…

Но нет, здесь меня страшно штормит. Я понимаю, что если провалю эти игры, то на следующие я просто могу уже не поехать. Мне восемнадцать лет, а там, за моей спиной, подрастают новые звезды, которым всего четырнадцать, уже через год они обгонят меня, и я останусь не у дел.

Поэтому мне нужно собраться, показать все, на что я способна. Главное – напоминать себе, что второго шанса не будет..

И вот я катаюсь, повторяю элементы моего выступления, слушаю замечания тренера… А в голове у меня звучит на автомате: «Только один шанс, только одна попытка».

Кира Викторовна тоже переживает, я хорошо обкатываю свою программу, но она всё равно повышает на меня голос и кричит:

– Шишкина! Соберись.

Называет меня по фамилии – значит, я не ошиблась, она тоже на нервах. Я понимаю из-за чего. Вера Орлова – ее последняя олимпийской чемпионка, которая ушла от неё почти сразу после Олимпиады. Честно, не знаю, какой именно у них произошёл конфликт, но считаю это неправильным: уходить от тренера, благодаря которому ты добилась таких высот.

Теперь ставка на меня.

Кира Викторовна говорит:

– Кать, я отойду ненадолго, попробуй тройной аксель, потом прокат, как в последнем круге. Поняла?

Я киваю, она продолжает:

– Сделай сама, я скоро вернусь.

Без пристального взгляда тренера мне становится легче…

Я разгоняюсь, прыгаю вверх, на высоте понимаю, что теряю равновесие и… не доделываю прыжок до конца, приземляюсь не на ту ногу, она подворачивается. Я падаю…

Из меня вырывается:

– Ай, черт.

Я хватаюсь за лодыжку, чувствую резкую боль сбоку стопы.

Первым делом оборачиваюсь: переживаю, что это всё увидела Кира Викторовна.

И я не ошиблась. Увидела. Она уже летит ко мне, чёрт, не успела уйти, кричит:

– Катя, Катя, ну, что же ты делаешь! Падать в такой момент!

Следующий вопрос со злостью в голосе:

– Как твоя нога?

– Все нормально, – вру я.

Кира Викторовна снимает коньки, и мы вместе с ней видим посиневшую кожу.

К нам подходит врач, говорит на иностранном, я от страха ничего не понимаю. Только смотрю на Киру Викторовну… Она сжимает губы, кричит врачу:

– Не надо, у нас есть свой врач, это ерунда!

Затем уже мне:

– Вставай! Пойдём. Тебя посмотрит наш врач.

Я встаю и пытаюсь идти нормально. В зале, кроме нас, есть другие фигуристки… Все они смотрят на меня с любопытством.

Наш врач делает мне сильную заморозку, говорит, что перелома нет, только растяжение.

– Сделай что-нибудь! – кричит ему Кира Викторовна. – Завтра она должна выйти на лёд, ничего не чувствовать…

– Что сделаешь? Боль все равно будет. Могу завтра сделать обезболивающий укол… Но ты сама смотри: знаешь, какое время, могут придраться.

– Укол разрешён? – уже более спокойно спрашивает Кира Викторовна.

– Пока да. Лыжники его колют.

– Отлично. Тогда сделаем.

– Место слишком чувствительное, это будет не стопроцентное…

Тренер снова начинает кричать:

– Ты здесь врач! Тогда что-нибудь придумай: заморозь ей ногу, надень повязку. Не знаю, что еще… но она завтра должна кататься как обычно!

– Всё будет хорошо! – наконец я вмешиваюсь в их разговор.

Кира Викторовна смотрит на меня с грустью, ничего не отвечает, просто уходит.

Я кое-как дохожу до номера. Пока иду, иногда мне кажется, что боль несильная, а иногда так поверну ногу, что вскрикиваю: «Чёрт!».

Я ещё не верю, не понимаю, что наделала…

Так глупо упасть перед самым ответственным выступлением! Ну почему я такая дура?

Я видела, как тренировалась Вера Орлова, она собранная, хладнокровная, как робот. Программа у нее не такая сложная, как у меня, но если я завтра не выполню свои сложные прыжки, она легко меня обгонит.

Чёрт, чем я вообще думаю? С такой ногой мне бы хоть призовое место занять… За первое я уже не поборюсь.

Я ложусь на кровать и начинаю плакать, мысли накатывают и доводят меня чуть ли не до депрессии. Затем встаю и решаю, что нужно что-то с этим делать. Я звоню маме, она меня успокаивает, говорит, что я и так многого добилась, как будто больше не должна бороться… На эмоциях бросаю трубку, разговор с мамой мне не помог.

Я звоню Амелии, хотя знаю, что в этот день у неё шоу.

И точно – она мне не отвечает, наверное, занята.

Кому мне ещё позвонить? А больше некому.

Я могла бы позвонить Максиму, но что он мне сказал бы? Он вообще никогда не понимал моего стремления добиться каких-то результатов в спорте, и сейчас бы не понял, почему я переживаю…

Нет, звонить ему точно не буду, решаю лечь спать пораньше.

Ещё раз мажу лодыжку кремом, который мне дал врач. Перед сном я молюсь всем богам, чтобы моя нога завтра чудесным образом прошла. Хотя в глубине души понимаю, что это невозможно, растяжение не проходит за один день. Наоборот, на второй день оно начинает болеть сильнее…

Глава 53

Катя

Утром я первым делом встаю и смотрю на стопу. Блин, сразу чувствую, что болит, а еще появился большой синяк сбоку.

Я встаю. Наступать на ногу не больно, но чуть поворачиваю вправо или влево – и резкая боль

Ничего! Успокаиваю саму себя: сделаю заморозку, укол, затем зафиксирую повязкой и смогу откатать программу на «отлично»!

Всего лишь пять минут на льду надо потерпеть, я справлюсь! А потом можно сидеть и горевать о своей ноге до следующей программы.

Я чищу зубы и немного радуюсь: встала сегодня с очень решительным настроем. Спала плохо, потому что много думала, поэтому и не надеялась на боевой дух с утра. Хорошо, что мои опасения не оправдались. Проснулась сегодня с четким понимаем того, что я хочу.

Недавно давала интервью одному журналу, там я сказала журналисту, что медаль для меня не главное, что я хочу хорошо откатать свою программу, показать все, на что я способна. Пока лежала ночью и думала об этом, поняла, что наврала.

Я вру сама себе. Меня не устроит ни бронза, ни серебро, я хочу золото! Олимпийское золото! Вот если я его получу, тогда да, я достигну вершины, и всё! Я больше не буду волноваться, что все мое фигурное катание, все мои тренировки на износ, травмы… что это все было зря.

Как я упахивалась на них, все это не должно быть напрасно, поэтому мне нужно золото…

Никакая нога мне не помешает! Это ерунда! Я же ее не сломала.

С таким настроем я иду разминаться, скоро начнется короткая программа девушек.

Вера выступает первая, но я решила, что не буду смотреть, иначе ее оценки не дадут мне сосредоточиться, я хочу думать только о своем выступлении.

Пока я разминаюсь, ловлю себя на мысли, что нога почти не болит. Отлично, значит, мой настрой работает: когда выйду на лёд перед зрителями, тоже не должна ничего почувствовать. Я даже начинаю размышлять: не отказаться ли мне от укола?

Но когда я делаю прыжок и приземляюсь, меня догоняет резкая боль. Я не могу сдержаться и морщусь, но не падаю и катаюсь дальше. Мою гримасу замечает Кира Викторовна, она мне сегодня ещё ни слова не сказала… Она подзывает меня, мы вместе идем к врачу, он мне делает обезболивающий укол.

На обратном пути из кабинета врача Кира Викторовна загоняет меня в тренерскую, в которой сейчас никого нет.

Она неожиданно хватает меня за мочку уха, очень больно тянет ее вниз, как будто хочет оторвать.

Я расширяю глаза от удивления. Кира Викторовна могла повысить голос, шлёпнуть по попе, но такое… странное физическое насилие раньше не применяла. От шока я даже слово не могу произнести, кажется, она мне сейчас ухо оторвёт.

Наконец, я спрашиваю:

– Что вы делаете?

– Ты должна занять первое место, ты меня поняла? Ты поняла? То, что ты вчера упала, тебя не спасёт от моего гнева! Если ты не займёшь первое место… я не знаю, что сделаю!

Кира Викторовна отпускает моё ухо и уходит.

Я стою просто в шоке. Первый раз вижу ее такой… А еще мне первый раз в жизни приходит в голову мысль, что взрослые тоже не справляются… никогда бы не подумала, что у такого заслуженного тренера может сорвать крышу от волнения перед соревнованиями! Что уж говорить обо мне?

Вспоминаю тот вечер, когда мы пили чай вместе с её сыном Иваном, все закончилось не очень хорошо. За столом речь зашла о фигурном катании, Кира Викторовна начала обвинять Ивана в том, что он бросил спорт, он стал огрызаться и говорить, что она совсем помешанная, изуродовала многие жизни своим большим спортом. Он ещё бросил в конце перед тем, как уйти: «Катю хоть не калечь, оставь её в покое со своими медалями».

Я тогда подумала: обычная семейная ссора, а сейчас мне уже так не кажется: Иван был прав, а я не замечала…

Как может тренер говорить мне такое про первое место? Она знает, что я повредила ногу. Одно дело, когда я хочу получить золото, совсем другое, когда тренер говорит, что я не могу получить ничего другого, кроме золота…

Кира Викторовна испортила мне все настроение, я больше не чувствую в себе желание победить…

Она только хуже сделала, сбила весь мой чемпионский настрой!

Я бью себя по мышцам, когда сижу перед выступлением, пытаюсь собраться. Вот-вот начнётся моя короткая программа. Я судорожно размышляю: о чем мне подумать, чтобы легче каталось? И почему-то мой мозг решает, что мне надо думать о Максиме. Я представляю, как он сейчас сидит перед телевизором, возможно, со своей девушкой, смотрит прямой эфир. Ради него я должна собраться, нельзя показывать, что я слабая, что у меня болит нога, что я не достойна…

С такими мыслями я выхожу на лёд. Начинаю кататься и чувствую боль в ноге каждую секунду, но не теряю над собой контроль: прыгаю, приземляюсь, кружусь, еду… всё как по инструкции, всё как надо.

Совершаю маленькие незначительные помарки, но в конце боль становится слишком сильной. Почему укол не помогает?

Я делаю слишком большую паузу перед прыжком, но в итоге последний аксель получается идеальным…

В целом я остаюсь довольна прокатом.

Теперь можно посмотреть турнирную таблицу.

Пока у меня третье место, Вера Орлова впереди, не очень потрясающий результат, но ещё ничего не потеряно. Произвольная программа – моя самая сильная часть.

Я иду в туалет, умываюсь, там сталкиваюсь с Верой Орловой.

Она спрашивает:

– Как твой прокат?

– Неплохо, – сухо отвечаю я.

– А ты боец, Катя. Не ожидала.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне сказали, что ты получила травму.

– Кто сказал?

– Неважно. Но вот тебе совет на будущее: всегда проверяй, все ли шурупы хорошо закручены на твоих коньках. – Вера противно улыбается и уходит.

Сердце быстро стучит. Что она имеет в виду?

Я выбегаю из туалета, забывая о боли в ноге, бегу в зал, где мы разминаемся, беру свои коньки, в которых была вчера, я всегда в них тренируюсь, они не для выступления. Внимательно осматриваю лезвие на левом, вижу, что нет одного болтика. Лезвие устойчиво, но я понимаю, что при прыжке оно могло немного сместиться в сторону… Чёрт, значит, я упала вчера не просто так!

Вера это подстроила? Ужас, зачем она мне об этом сказала?

Надо жаловаться, но кто мне поверит, доказательств нет, только её слова, которые больше никто не слышал.

Глава 54

Макс

Я сегодня не планировал никуда выходить. Сделал запас еды, хотел смотреть телевизор, знаю, что там транслируют Олимпиаду. Сам не понимаю, зачем хочу посмотреть, но чувствую, что надо.

Прошлое выступление Кати я пропустил. И мне после этого было так херово на душе. Лучше бы я включил телевизор и посмотрел, какая она там молодец, говорят, идёт на призовые места.

В этот раз я решил смотреть. Сверяюсь с расписанием, начнётся через десять минут. Я только сажусь перед телевизором – неожиданно звонок в дверь.

Понятия не имею, кто это может быть. Но делать нечего: встаю, иду открывать, а на пороге Милана, моя сестра, которая ещё ни разу не была у меня здесь, на съемной квартире.

– Я думал, ты в Лондоне, – удивляюсь я.

– Прилетела ненадолго, пустишь?

– Ну, вообще-то я сегодня хотел побыть один.

– Ты совсем обалдел? Так давно сестру не видел! – кричит сестра и после паузы добавляет:

– Да знаю я, что ты собираешься смотреть фигурное катание, давай посмотрим вместе, я поэтому и пришла.

Милана проходит, толкая меня в плечо, разувается и уверенной походкой идёт в зал, как будто не первый раз в моей квартире.

Ладно, делать нечего, будем смотреть вместе.

Ставлю на стол чипсы, предлагаю газировку, Милана отказывается. Со спортом она завязала, а вот пищевые привычки «не есть всякую дрянь» остались. Но, может, это к лучшему. А я вот собираюсь немножко потравиться сегодня. Мне надо, чтобы быть в тонусе.

Я сажусь на диван именно в тот момент, когда начинает говорить диктор:

– Сегодня произвольная программа у девушек, после которой мы узнаем, кто же стал у нас олимпийским чемпионом. Напомню, что по итогам короткой программы две наши соотечественницы могут стать олимпийскими чемпионками:

Вера Орлова пока на втором месте, а Екатерина Шишкина на третьем.

– Мы надеемся, что сегодня все пройдёт хорошо, девочки покажут все свои способности и получат призовые места. Мы, конечно, будем надеяться на первое место и золотую медаль, но пока загадывать не будем, посмотрим, как пройдут выступления.

Мельком я смотрю на Милану, она так сосредоточенно слушает. Реально пришла смотреть ко мне фигурное катание? Интересно, о чем она сейчас думает: о своей спортивной карьере, которую бросила, или действительно переживает за Катю?

Милана ловит мой заинтересованный взгляд.

– Не понимаешь, почему я смотрю? – спрашивает она.

Отрицательно качаю головой:

– Нет, не понимаю, на самом деле.

Милана пожимает плечами:

– Хочешь верь, хочешь нет, но я в последнее время стала её фанатом.

Мне смешно:

– От ненависти до любви один шаг? – спрашиваю я с сарказмом.

– Да, она меня жутко бесила, а теперь я думаю про нее: «крутая». Поехать на Олимпийские игры – для меня уже это было бы победой, а она займёт призовое место, я в этом уверена, мне почему-то даже кажется, что Шишкина получит золото.

– Ого, вот это перемены.

– Люди могут менять свое мнение! – почти кричит Милана.

– И что, даже завидовать ей не будешь?

– Может, буду немножко, – улыбается она.

– Такие перемены… Это все потому, что она твоя сестра?

– Нет, не поэтому! Это из-за тебя. Потому что ты мой брат.

– И это ещё почему? Не втягивай меня сюда!

– Макс, я знаю, что она тебе нравится до сих пор. И я думаю, может быть, она когда-то станет моей золовкой или как там это называется? Снохой? Блин, чёрт, не разбираюсь в этих терминах.

Я ржу, но у самого сердце быстро стучит:

– Глупости не говори, где она, где я, не видишь разве: мы в разных странах сейчас находимся!

– Сейчас да. Но поверь моему опыту, её карьера скоро завершится. Она, конечно, крутая, но после восемнадцати лет катаются единицы.

Мы с сестрой замолкаем, потому что на лед выходит первая фигуристка.

Хоть она и не из России, мы внимательно на неё смотрим, следим за оценками.

Затем вторая, третья, четвёртая. У меня все в глазах сливается.

Пятой выступает Вера Орлова.

Неплохо катается, но я надеюсь, Катю она не обгонит. Катя должна обогнать! Катя ведь лучшая.

Потом выступает японская фигуристка, которая сейчас на первом месте, она несколько раз сильно падает, мы сестрой оба торжествуем.

Если Катя не упадёт… Все будет отлично!

И вот, наконец, выходит та, которую мы ждём. Катя.

Когда начинает играть музыка, кажется, мы с сестрой перестаем дышать, смотрим, не моргая, в телевизор, следим за каждым ее движением.

И за выражением лица…

Я замечаю, что Катя как-то странно все время морщится, как будто что-то её беспокоит.

Я озвучиваю мысли вслух, но Милана молчит, меня не слышит.

Ну, в общем-то, Катя не падает ни разу, но впечатление от её проката совсем другое, не такое, как обычно. Как будто она с напряжением каким-то каталась, обычно она выглядит невесомой пушинкой.

Я не разбираюсь во всяких этих движениях, баллах, техниках, но сразу понимаю, что первого места у неё не будет.

Оглашение результатов подтверждает мои слова.

Милана громко восклицает:

– Чёрт, только второе место. Я была уверена, что она займёт первое!

– Если она останется на втором, это великолепный результат. – Я злюсь, как будто разговариваю с Катей, а не с сестрой.

– Ты ничего в этом не понимаешь! – Милана злится в ответ.

Я хочу ещё поспорить, но потом смотрю на экран телевизора, Катя закрывает лицо руками. Она расстроена. Понимаю, что сестра права…

Оценка её не устроила.

И меня пробирает злость.

Вот уж эта Орлова, могла бы не ехать на Олимпиаду, олимпийская медаль у неё уже есть, могла бы уступить другой…

Милана уходит, а я все смотрю награждение, на котором у Кати заплаканные глаза, а ещё замечаю, что она как-то странно наступает на одну ногу.

Значит, получила травму. Из-за этого проиграла? Вот суки, даже не сказали в эфире, что она каталась с больной ногой. Ее бы тренера саму заставить покататься так… Это жесть, а не спорт. Никогда раньше не задумывался, насколько он беспощадный к человеку!

Кате через многое пришлось пройти…

И зачем это всё? Взваливает такой груз на свои хрупкие плечи, мне так жаль становится, что она не обычная девчонка из моей жизни. Я бы одним махом решил все её проблемы в «обычной» жизни.

Но как ей помочь там, на этом пьедестале спортивных достижений? Среди акул… я понятия не имею. Никак не поможешь.

Я как будто мысленно веду с Катей диалог.

Серебро, Олимпийские игры, кто может о таком мечтать? Да еще и с травмой занять такое высокое место! Этому надо радоваться, а ты, глупая девчонка, чем-то расстроена!

Под безумным порывом я беру телефон в руки и набираю её номер.

Длинные гудки.

Мне никто не отвечает.

Глава 55

Катя

Сижу в своем номере, ничего не ем, только плачу. Не знала, даже никогда не думала, что попаду на Олимпиаду, и мне будет так плохо. И что, если займу второе место, я буду недовольна. Когда появились у меня такие амбиции, когда все началось? Почему я не могу радоваться второму месту?

Хотя ясно почему. Кира Викторовна вот тоже не рада. Вчера после награждения она кричала на меня вместо поздравлений, а ещё сказала, что это не моя медаль, а её. И что я ничего не стою.

Это тоже для меня потрясение: никогда не думала, что услышу такие слова от своего тренера.

Мой телефон разрывается, скоро, наверное, сядет от входящих сообщений и вызовов. Я знаю, что все хотят меня поздравить, сказать, какая я молодец, а я не хочу слушать, потому что сама про себя всего этого не могу сказать. Поэтому решила не брать телефон в руки. Так будет легче.

Но легче не становится. Думала вчера, что посижу немножко в номере, отдохну, приду в себя, и у меня все нормализуется.

Но нет. Хуже всего то, что мои слёзы по поводу второго места попали в прямой эфир. Теперь вся страна будет думать, что я неуравновешенная истеричка, даже никому в голову не придёт, что на самом деле у меня была травма. Хотя какая разница? Я спортсменка, и травма совсем меня не оправдывает.

Сегодня вечером должны быть показательные выступления. Мне совсем не хочется на них идти. И такое чувство, будто вообще на лёд никогда не захочется.

Вот это завершение карьеры, называется.

Если бы я заняла первое место, все было бы по-другому.

Я закрываю глаза и представляю, как бы радовалась, как бы отвечала бы всем на звонки и улыбалась, чувствовала бы себя лучше всех, ведь у меня есть этому подтверждение: золотая медаль.

Но лучше меня оказалась Орлова, которую я уже один раз обходила на чемпионате. Почему здесь у меня не хватило сил? Ну почему так всё несправедливо в жизни?

Я беру телефон в руки, смахиваю все пропущенные, просто не смотрю на них и пишу сообщение Кире Викторовне;

Отправляю. Я уверена, что тренер согласится, ведь какая ей разница, это уже не соревнования, а всего лишь выступления для фанатов. У меня нет фанатов после второго места, я уверена, что они все разбежались.

Скорее всего, пишут в интернете, что я неудачница, не дотянула, не смогла, не сумела.

Быстрее, выше, сильнее – это не про меня.

Снова утыкаюсь в подушку и плачу, всё лицо горит, слез у меня больше нет, а плохое настроение не проходит.

Я даже не знаю, что буду делать дальше в этой жизни. После такого конфликта, который произошёл у нас с Кирой Викторовной здесь, на Олимпиаде, вряд ли я с ней смогу работать. А уходить, как Орлова, к другому тренеру тоже не хочу.

Ничего я не хочу больше.

Звук входящего сообщения, я проверяю телефон: Кира Викторовна мне ответила:

Я вздыхаю: как же я устала от её критики. Мой тренер – сущее зло, а я раньше этого не видела, бывало, даже боготворила её.

Делать нечего, я одеваюсь и иду на стадион, разминаюсь перед показательными выступлениями.

Сталкиваюсь с Верой, она вся светится от счастья. По отношению к ней я как-то злости не чувствую. Я сама виновата: проиграла, уступила ей.

Во время разминки я чувствую, что нога стала болеть ещё сильнее.

Я совсем забыла о ноге. Не мазала мазью, не надела повязку и тем более не сходила к врачу, не сделала обезболивающий укол.

А потом думаю: ладно. Мне всё равно. Это же не Олимпиада: ну, упаду один раз на показательных выступлениях, кому какая разница?

Я выступаю сразу после Веры.

Выхожу на лёд, машу рукой в камеру, улыбаюсь. Мне аплодируют, они рады, а я нет.

Они об этом не догадаются.

Начинаю кататься. Первый прыжок, второй, боль в ноге усиливается. Кажется, ещё чуть-чуть, и я не выдержу, остановлюсь и уеду прочь, а ведь останавливаться нельзя. Не хочу нового скандала с Кирой Викторовной.

Я проезжаю дальше, делаю последний круг, пропускаю несколько сложных элементов, чтобы облегчить боль в ноге, и делаю последний прыжок.

Приземляюсь я не на ногу, а на спину. Сама не знаю, как так получилось. Я никогда не падала на спину…

Музыка сразу прекращается, а я все лежу и смотрю на крышу стадиона.

Ко мне подбегают люди. Не сразу понимаю – врачи. Они кладут меня на носилки, спрашивают у меня что-то. А я как будто в каком-то долгом сне, не понимаю, что происходит.

Только когда меня уже везут в больницу, я осознаю, что не чувствую никакой боли в ноге, у меня вообще ничего не болит, это меня пугает. Я не чувствую своих ног, как будто у меня их нет.

Глава 56

Катя

Через несколько недель

На прошлой неделе меня доставили в Москву. Честно говоря, мне больше нравилось в Пекине.

Во-первых, там как будто другая атмосфера в больнице, никто мне не сочувствует, все ходят с одинаковыми лицами. А тут все угрюмые. Смотрят на меня и морщат лоб, некоторые медсестры так и вздыхают: «Эх, как же так! Второе место, и упасть на показательных выступлениях». Я делаю вид, что не слышу, но меня они жутко бесят!

Есть ещё одна причина, почему мне не нравится возвращение на родину: здесь все мои знакомые, друзья, и они без конца ко мне ходят! Как будто считают нужным ко мне прийти, иначе что-то случится.

А меня тошнит. Хочется прогнать их всех, но я так не могу. Будет слишком жестоко… Хотя должна ли я об этом сейчас думать?

Вот моя мама постоянно рядом со мной. Но она ещё и в Пекин прилетела. Там она постоянно плакала, а тут старается «держать лицо». Это все из-за московского чудо-врача, который пообещал мне, что после операции смогу чуть ли не на лёд снова встать… Ага.

Я про себя усмехнулась. Кому нужен этот лёд теперь?

Вот такой парадокс. На Олимпиаде для меня это была целая трагедия – второе место, и жизнь подкинула мне проблему «посерьезней». Теперь единственный вопрос в голове – смогу ли я снова начать ходить… Я стараюсь поменьше об этом думать. Утешаю себя тем, что ни один врач не сказал категоричное «нет». Обычно они ведь говорят?

Вздыхаю и сто первый раз за день думаю: я такая неудачница. Какая же я неудачница…

Начинаются приёмные часы. Первая ко мне приходит Амелия.

Она улыбается, но я вижу в глазах у неё страх и слёзы. Знаю, что она переживает за меня и не может это скрыть, как бы ни пыталась.

Подруга садится рядом и начинает рассказывать своим веселым голосом:

– Ты представляешь, мои родители с ума сошли, мама собралась родить мне брата…

Она долго говорит разную чепуху про свою семью, и я делаю вид, что мне интересно. В конце концов, она доходит до Булата.

Амелия сказала ему накануне выступления о том, что они переписывались, он был сильно поражён. Был уверен, что переписывался с какой-то серой мышью. Теперь они встречаются, и он каждый день просит у неё прощения. А шоу они не выиграли, конечно… Но ничуть не расстроились.

– Булат меня пригласил на концерт! Достал билеты моей любимой группы!

Я пытаюсь улыбнуться и сказать Амелии: «Ты уже говорила». Но я молчу. Не хочу ничего говорить. Как будто мне надо беречь силы.

Амелия уходит.

Приходит мой «папа», спрашивает, как дела, а затем начинает больше беседовать с мамой, чем со мной. И я ему благодарна. Не хочу ни с кем общаться… Кажется, Константин это чувствует.

А потом неожиданная встреча. Ко мне в палату заходит Ваня, сын тренера.

Вслух говорю:

– Я же просила никого не пропускать, кроме Амелии.

Ваня лишь пожимает плечами и садится рядом.

Я уже знаю, что ко мне пытался пройти Максим, но я категорически сказала, что не хочу его видеть. Зачем мне его дурацкое сочувствие? Нет, только не сейчас, не в таком состоянии. В общем, не хочу его видеть…

Я смотрю во все глаза на Ваню и не понимаю, что он здесь забыл.

– Как ты прошел? – ещё раз спрашиваю я.

Он молчит и смотрит на меня. Не скажу, что грустно, но и не улыбается, как обычно. Наконец, говорит:

– Ты извини, но я знал, что этим все закончится.

– Если ты пришёл читать мне нотации, то лучше уходи! – злюсь я.

После травмы прошло всего две недели, но кажется, что характер у меня за это время сильно поменялся. Раньше я боялась грубить людям, теперь мне всё равно, как-то по фигу, что обо мне подумают. Говорю в лицо все, что не нравится.

Я сейчас не в таком состоянии, чтобы думать ещё и о чужих чувствах.

– Я вовсе не пришёл тебе читать нотации, просто хотел спросить о моей маме.

– А что о ней спрашивать?

– Она к тебе приходит?

– Пока мы были за границей, она часто бывала…

– Потому что там все на камеру, – перебивает меня Иван.

После паузы добавляет:

– Она уже делала так один раз.

– О чем ты говоришь?

– Помнишь, я рассказывал тебе о друге, который получил серьезную травму. Она один раз пришла к нему в больницу, и всё, заменила его другим, забыла о его существовании.

– Зачем ты сейчас мне все это рассказываешь? Открою тебе секрет, я была бы вообще не в восторге от ее общества. Не нужна она мне тут. И ты тоже!

– Катя! Очень грубо! – восклицает моя мама.

Я машу на неё рукой.

– Я пришёл тебе это сказать, чтобы… чтобы ты после того, как восстановишься, не возвращалась в спорт, а я верю, что ты восстановишься! Даже сейчас смотрю на тебя, ты намного лучше выглядишь, чем мой друг тогда… после травмы.

– Вот уж спасибо.

– Нет, я серьёзно. Ему никакой операции не собирались делать, а тебе вот собираются. Вся страна о тебе говорит… Когда узнали, что ты каталась с переломом, Орлова, наверное, пожалела, что выиграла… Тебя называют народной чемпионкой. Так что крепись! Но не думай никогда возвращаться в этот спорт. Он калечит и ничего не дает. Обещай!

– Знаешь, как-нибудь без тебя разберусь! – снова грублю я.

Конечно, все, что говорит Ваня, – это правда. Но я по-другому к этому отношусь. Все меня жалеют, а жалость – ужасное чувство.

– Катя, это невежливо! – снова подаёт голос моя мама, хотя до этого делала вид, что не слушает нас, а разговаривает со своим мужем.

– Мам, ты сегодня можешь ехать домой! Я хочу побыть одна! – отвечаю ей.

Мама с Костей встают и выходят в коридор. Знаю, что все равно она не уедет… Погуляет вокруг больницы и вернётся ко мне.

Ваня тоже встает, мнётся.

И именно в этот момент в палату заходит Максим, пялится на меня своими холодными глазами.

А ещё он бросает на Ваню такой взгляд… смотрит, как волк на свою добычу.

Я начинаю кричать:

– Что сегодня за день такой? Это не больница, а проходной двор, я же просила никого не пускать! Оба уходите отсюда! Немедленно!

Глава 57

Катя / Макс

Иван спокойно идёт к двери, а Макс хватает его за плечи и припечатывает к стене.

О боже, только таких сцен мне сейчас не хватало!

Иван как будто понимает, в чем дело, и сам все улаживает: спокойно бьёт ладонью по плечу Максима. Говорит ему:

– Давай выйдем, Катя же просила. Хорошо?

Макс как будто оттаивает и бросает на меня последний взгляд, полный холода, а ещё кладёт на ближайший стул розы, которые были у него, оказывается, все это время в руках, и они уходят с Иваном из моей палаты.

Раньше я бы гадала: о чем они там сейчас будут говорить, что случилось? Что он подумает? А сейчас я так спокойна, что сама удивляюсь своей холодности. Неужели мне абсолютно всё равно? Как будто никакого больше мира для меня не существует…

Мне хочется, чтобы снова все было хорошо с моим здоровьем. Но я боюсь об этом думать, не хочу допускать никакой мысли о будущем, поэтому у меня такое состояние, похожее на депрессию. Мысли стучат в голове громким воем, а я их отгоняю, они опять стучат, а я опять гоню их прочь, и так по кругу.

Макс

Это просто какая-то жесть, по-другому не скажешь.

Как только я увидел новость про травму Кати, я взял билет в Пекин, летел первым ближайшим рейсом на какой-то развалюхе, а не самолете. Мне казалось, он не долетит. Его ужасно трясло от турбулентности.

Как же хорошо, что я хоть прямой эфир не смотрел: до сих пор боюсь, думаю, что не выдержу такой картины.

В Пекине меня ждало первое разочарование. Меня просто взяли и задержали в аэропорту за моё «странное поведение», подумали, что я какой-то ненормальный тип. Я признаю, что вёл себя более чем странно. Был без вещей и весь на нервах. Но как же я бесился, что они не могут меня выпустить из аэропорта к Кате… А когда они меня выпустили, было уже поздно.

Я узнал, что Катю успели перевезти в Москву. Оказывается, ту новость о травме спины я узнал с большим опозданием. Пришлось экстренно брать обратный билет и снова переживать томительный перелёт.

В самолёте у меня было время подумать. Но я не хотел ни о чем думать, хотел просто увидеть её, думал, что слова сами придут… слова поддержки, правильные слова, ну что там обычно говорят в таких ситуациях? Понятия не имею.

Просто хотел увидеть, хотел быть рядом.

Понял, что должен… нет, не просто должен – мне это необходимо, и ей тоже необходимо, я как-то это внезапно понял! Мы нужны друг другу.

Такие глупые мы с ней: играли в детские игры, как будто срывали лепестки и гадали «любит, не любит», «ждать, не ждать». А надо было просто быть рядом, наплевав на всё, и любить, мне смириться с ее этим большим спортом, от которого она не могла отказаться, а ей – с моим ужасным характером. Со всем смириться и получить в итоге главное – возможность находиться рядом с любимым человеком.

В Москве меня поджидали новые «сюрпризы». Меня не хотели пускать в больницу, не знаю по чьему именно приказу. Но судя по тому, как отец отводил глаза, я понял, что так просила Катя. Пришлось применять связи матери… И вот после всего – что я вижу, когда наконец прорываюсь в больницу?

Того тупого хлюпика, с которым она ходила в кино!

Как же руки горят, так и чешутся набить ему морду.

Выходим с ним в коридор – я уверен, что сейчас дам волю своей ненависти. Просто потому что мне уже нужно куда-то вынести злость, которая накопилась за все это время.

Сжимаю кулак, а он говорит:

– Мы с Катей хорошие знакомые. Если ты не знаешь, я сын её тренера. Пытался отговорить Катю от спортивной карьеры. Вот и все.

– Хорошие знакомые в кино не ходят!

Этот упырь усмехается:

– Первая и почти последняя наша встреча. Ещё чай пили один раз. Да болтали немного о спорте. Я так понимаю, ты ее парень? Так вот я пойду лучше, иди к ней…

Разворачивается и уходит.

И опять я понимаю, что вёл себя как идиот. Ревновал к нему и, наверное, это всё равно что к столбу ревновать, как я раньше не догадался?

Я захожу в палату. Катя тут же кричит:

– Я же сказала, что не хочу никого видеть!

Подхожу к Катиной койке, сажусь рядом. Говорю:

– Даже не пытайся никуда меня прогнать. Буду приходить сюда каждый день и сидеть столько, сколько захочется. И никто мне не запретит, поняла?

Катя скрещивает руки и усмехается:

– Время посещения – всего два часа. Ты, как всегда, думаешь, что тебе принадлежит весь мир!

– Я договорился с медсестрой, мне будут разрешать сидеть здесь весь день, может быть, я ещё и ночевать останусь.

– И зачем такие жертвы? Твоя девушка не заскучает?

– Какая девушка? – вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать.

Потом понимаю, о чем идёт речь, и не могу сдержаться, говорю:

– Да не было никогда никакой девушки, только фотография, которой я хотел разозлить тебя.

– Так я и поверила!

– Счёт 1–1, у тебя была фотка с тем смазливым… Вы ещё и в кино ходили, это даже 2–1!

Вижу, что Катя едва заметно улыбается. Значит, наш разговор идет в правильном направлении?

Глава 58

Катя / Макс

Я быстро прячу не пойми откуда появившуюся улыбку.

– Нормальный Иван! Ничего не смазливый. А мне вот уже не хочется с тобой разговаривать, уходи отсюда! – говорю я ему строго.

– Прогоняй меня сколько хочешь, я никуда не уйду, – отвечает Макс нагло.

У меня в этот момент как будто дежавю: именно так я его пыталась отталкивать, когда мы с ним только что познакомились. Он мне всегда отвечал:

– Я не отступлю, я тебя добьюсь.

Тогда это было неправдой, да и сейчас я ему не особо верю.

– Почему ты меня прогоняешь? – спрашивает Максим с какой-то обидой в голосе.

– Серьезно не понимаешь? – вздыхаю я.

– Не понимаю, – отвечает он.

– Тебе нравится смотреть, как мне плохо?

– А тебе плохо?

– Да! Не видно? Я вообще-то встать не могу…

Последние слова даются мне очень непросто. Я первый раз озвучиваю это вслух. Я не могу встать! Такое просто действие, данное от природы… А я теперь хуже ребёнка!

Но Макс спокойно мне отвечает:

– Твой врач говорит, что после операции все будет отлично.

– Ты разговаривал с моим врачом? – удивляюсь я.

– Да.

– Он врет! Операция мало кому помогала…

– Плохой у тебя настрой. Не поможет операция, поможет программа восстановления.

– Какая ещё программа восстановления?

– В Германии есть отличная, показать?

Я открываю рот от удивления. Он серьезно? Решил снова со мной поиграть? Только на этот раз он в роли доброго мальчика?

– Макс, ты сам в это не веришь, и я не верю. Если один раз не почувствовал ноги, то это уже навсегда!

Макс

Я остаюсь спокойным: знал, что так будет почему-то. Обычно Катя всегда сильная и стойкая, а тут раскисла, но её можно понять, ситуация аховая.

– Знаешь, Катя. Я в тебя верю. При любом раскладе…

Она молчит, я продолжаю:

– Я тут почитал статьи в интернете, ты удивишься, сколько невероятных историй произошло…

– Да неинтересно мне! – кричит она, а сама слушает и смотрит во все глаза.

– Катя, знаешь, что я тебе скажу? Мне вот совершенно всё равно, что там дальше будет. В одном я уверен: я буду рядом с тобой. Потому что тебя люблю и больше никуда не отпущу.

Глаза у Кати наполняются слезами, я придвигаюсь к ней поближе и беру ее за руку, она причитает:

– Ты сам не понимаешь, что ты говоришь! Не знала, что в тебе так много сострадания. Хочешь пожалеть бедную девочку, в очередной раз сыграть со мной в любовь?

Я вытираю ее слёзы:

– Сейчас из нас двоих играешь только ты! Ты ведь сама знаешь, что я не играю и никогда не играл. Может быть, я вообще сразу влюбился в тебя, как Милана показала мне твою фотографию. Уверен, если бы на твоем месте была другая, я никогда бы не пошёл никого соблазнять. Когда увидел тебя вживую, понял, что не ошибся.

Я говорю хаотично, с длинными паузами, но Катя внимательно слушает. У меня так хорошо на душе. Вот она здесь рядом, я держу ее за руку, и мы разговариваем!

– Какой ты всё-таки, Максим! Зачем мне сейчас твои запоздалые сказки? Сказал бы мне все это тогда… – Катя теперь по-настоящему плачет. – А сейчас зачем? Зато тогда ты не мог произнести ни одного слова в своё оправдание…

– Давай просто будем смотреть в будущее… Мне не хочется вспоминать прошлое. Признаю: был идиотом. И, кажется, я ведь уже извинялся за это… Тебе и память отшибло? О какой жалости речь, если я тебя люблю! Это я должен обижаться, что ты укатила от меня так далеко…

Катя снова начинает улыбаться, а я решаю, что момент подходящий, и делаю то, что задумывал.

Катя

Максим достаёт какую-то коробку из заднего кармана джинсов, протягивает мне и открывает. А там кольцо сияет. Кажется, оно ослепляет. Или это слёзы?

– Ты выйдешь за меня замуж? – спрашивает он.

Я хочу закричать: «Да»!

Но вместо этого ругаюсь:

– Ты совсем, что ли, идиот? Мы с тобой никогда толком не встречались! А теперь ты меня замуж зовёшь, да ещё после травмы…

Отвечает так, будто заранее знал мою реакцию:

– Мы с тобой встречались, любили друг друга, и оба давно поняли, что жить друг без друга не можем, но зачем-то продолжали совершать ошибки… Я больше так не хочу, а ты?

Я качаю головой, я снова хочу накричать на него, но меня останавливает его взгляд… То, как он смотрит на меня. Будто ничего не изменилось. Мама, Амелия, тренер, журналисты… все мне сочувствуют и отводят взгляд. А Максим смотрит так, как и раньше. Как на любимую девушку.

Тут я понимаю, что он говорит правду.

Киваю, слёзы текут, но я выдавливаю свой последний вопрос:

– Ты сумасшедший. А если завтра выяснится, что я никогда не смогу ходить и всю жизнь проведу на инвалидном кресле, что тогда?

– Ничего это не изменит. Я всё равно буду тебя всегда любить. Придётся – буду и на руках носить.

Макс

Я видел, что она готова сдаться! Вот-вот.

Но Катя внезапно снова надевает на себя маску, отталкивает мою коробку с кольцом.

– Нет, это всё не для меня. Я ещё встану на ноги и поеду на Олимпийские игры. Мне нужно ещё занять первое место, а все это… замужество, любовь – это мне не нужно.

Я знал, конечно, что будет сложно, но не знал, что настолько. Ещё минуту назад она говорила про кресло, а теперь снова на Олимпиаду собралась?

Я лишь криво улыбаюсь. Ладно, попробую сделать предложение чуть позже. Ничего страшного, я знал, что она не согласится с первого раза.

Глава 59

Катя

Максим приходит ко мне каждый день.

Сколько раз я его прогоняла, сколько раз я говорила ему всякие гадости, кричала на него, просила охрану – ничего, всё бесполезно. Мама моя на его стороне. Максим всем говорит, не скрывая, что любит меня.

Конечно, все в ответ думают: какой благородный, молодец! Не бросил девушку в трудную минуту, ещё и жениться собирается.

А я ему не верю, меня такая злость пробирает. Может, у меня депрессия сменилась злостью. Мне даже теперь очень хочется поскорее поправиться, чтобы хотя бы прогнать самостоятельно этого Максима подальше.

Думал, сделает мне предложение, и я сразу соглашусь? Типа, больше никто мне никогда его не сделает? И надо соглашаться на первого встречного? Так он подумал?

Так я злюсь на него почти все дни.

Но сегодня все по-другому.

Завтра у меня операция.

И я внезапно понимаю, что перед операцией мне очень страшно, а единственный человек, с которым я могу поделиться своими мыслями, – это Максим.

Сегодня он приходит рано, и я не начинаю его прогонять, как обычно.

Когда мама уходит из палаты, Максим подвозит ко мне еду и хочет начать меня кормить с ложечки.

– Руки у меня работают хорошо, – злюсь я, как всегда, на него. – К тому же мне есть нельзя. Перед операцией.

– Блин, а я так хотел за тобой поухаживать.

– Тебе разве это нравится?

– Что?

– Нянчиться со мной. Лучше бы гулял…

– С тобой погуляем, хочешь? Прямо сейчас.

– У меня завтра операция. Я не могу.

Тут я ему признаюсь:

– Мне страшно, кажется, что операция не поможет.

Максим берет меня за руку и крепко сжимает мою ладонь, как будто пытается поделиться своей уверенностью.

– Слушай, это действительно хороший врач. Но мы уже говорили с отцом: если не помогут тут, мы уже нашли классный центр реабилитации в Германии, поедем туда, все будет хорошо, Кать.

Я улыбаюсь, мне становится лучше. Перевожу тему разговора:

– Слышала, ты начал работать с отцом, ну то есть моим… твоим отцом, не знаю, как правильно сказать.

Мы оба смеемся, затем Максим отвечает:

– Да, я начал работать на серьезной работе. Я же собираюсь жениться в скором времени, и мне нужно откладывать деньги на свадьбу. Где ещё их такие заработаешь, кроме работы моего отца?

Максим подмигивает мне.

Я сначала хочу съязвить про его свадьбу и спросить, где невеста.

Но передумываю и спрашиваю:

– Когда ты там работаешь, ты же все время тут сидишь?

– Дистанционно подписываю документы. Пользуюсь тем, что родился в богатой семье. Мажор, ты же знаешь. – Макс скрещивает руки, вальяжно откидывается на стуле. Я снова смеюсь.

Он один может меня рассмешить после всего, что случилось. Не знаю, как у него это получается, но я рядом с ним забываю обо всех тревогах. И что бы я делала, если бы у меня не было каждый день такого антидепрессанта?

– Спасибо, – говорю я Максиму впервые за долгое время.

А он наклоняется и целует меня.

Вот теперь я точно чувствую себя живой…

* * *

Операция проходит хорошо. Я начинаю чувствовать боль в ногах, чувствительность как будто постепенно возвращается. Странно, я совсем не верила в эту операцию, но врач оказался прав. Я рада, что в итоге самые страшные диагнозы не оправдались.

Я не расслабляюсь. Это только начало пути, я все ещё не могу стоять на ногах и ходить, просто их чувствую. Теперь мне нужна хорошая реабилитация, чтобы восстановить чувствительность и укрепить мышцы позвоночника. Для этой цели мы едем в Германию, в ту самую клинику, которую мне нашел Максим.

Максим каждый день проводит со мной. Я так привыкла, что он рядом. Только так я чувствую, что все будет хорошо. Он всегда по-олимпийски спокоен, мне это передается. Даже рядом с мамой я себя так не чувствую…

В какой-то момент Максим лучше меня начинает разбираться, какие лекарства нужно пить, какие нет, какие мази нужны, процедуры… Когда я «тренируюсь» ходить с врачом, он сидит рядом. Он рядом, даже когда мне делают капельницу.

Все в Германии думают, что мы с ним женаты.

Через три месяца восстановления у меня получается сделать первые самостоятельные шаги и даже без сильной боли. В этот момент я понимаю, что моя прежняя нормальная жизнь близка. Хотя была ли она когда-нибудь нормальной? В ней всегда было много тренировок, мало развлечений и любви…

Теперь все будет по-другому. Я так решила. Конечно, впереди еще много работы и, скорее всего, проблемы со спиной у меня – на всю жизнь. И про «большой спорт» уже точно известно – мне туда нельзя возвращаться.

Меня это совершенно не расстраивает.

Хотя Максим думает, что я собираюсь вернуться. Я продолжаю его так злить.

Каждый день говорю ему, что я ещё получу олимпийское золото и что без этого не смогу жить. Вижу, как его глаза становятся при этом грустными. Сама не знаю, зачем я так с ним поступаю. Откуда во мне столько злости? Характер испортился в этих вечных больницах, срываюсь на самом близком человеке. А может, я просто хочу посмотреть на его реакцию: если любит, значит, примет любой мой выбор?

Сегодня я вижу, как Максим радуется вместе со мной моим успехам: я прошла длинную дистанцию без поддержки. Он меня сразу обнимает и целует. А еще мы первый раз занимаемся любовью за все это время. В его квартире, которую он снимает в Германии. Она находится на втором этаже, и он несет меня весь путь на руках…

На самом деле он и раньше пытался ко мне приставать… Но я его всегда отталкивала, говорила, что он совсем ненормальный, раз думает о таком со мной! А сегодня все случилось. Он был очень нежным и внимательным, но с другой стороны, он еле сдерживался… Я прямо чувствовала, как долго он ждал и терпел и сколько в нем нерастраченной любви.

После я почувствовала себя так хорошо. Такой наполненной… что сразу же пожалела, что отказывала ему раньше. Это вылечило бы побыстрее всякой реабилитации.

Максим крепко меня обнимает, я поворачиваюсь и смотрю в родные глаза, говорю то, что давно должна была ему сказать:

– Это неправда про спорт. Не хочу туда больше возвращаться, мне все это не нужно стало. Тошно. Столько сил вложено… Не жалею, просто считаю, что всего добилась и больше не хочу. Может быть, правда, я получила травму, потому что ненавидела лёд в тот день… и он так мне отплатил. Спорт не прощает ошибок.

– Виноват только твой тренер, но никак не ты. И зря ты до сих пор не рассказала про нее журналистам, – злится Максим и еще сильнее обнимает меня, как будто я могу от него убежать сейчас.

– Да, тренер тоже виноват, заставила меня выступать, когда можно было сидеть в номере. Жутко все это, не хочется вспоминать…

– Найдём тебе другую профессию по душе, – успокаивает Макс, я слышу в его голосе радость.

– А твоё предложение ещё в силе? – спрашиваю я. Хотя знаю, что в силе, он ведь делал его уже пять раз…

Максим улыбается, наклоняется и снова целует меня, говорит:

– Так и знал, что ты согласишься, моя самая любимая чемпионка.

Эпилог

Начинаю нормально ходить примерно через год после травмы. Врачи уверяют меня, что это просто невероятная и потрясающая тенденция. Некоторые из них даже начинают заикаться про спорт. Естественно, я их останавливаю – говорю, что свою спортивную карьеру я завершила, теперь учусь на адаптивной физкультуре. Буду помогать восстанавливаться и другим людям…

Я понимаю, как мне повезло. И прежде всего не из-за операции и хорошей реабилитации, а потому что со мной был рядом любимый человек. Кажется, с Максимом я адаптировалась бы к любому образу жизни.

Пока не могла ходить, я привыкла к креслу и к тому, что он меня носит на руках… В общем-то, я даже в таком состоянии рядом с ним чувствовала себя нормальным человеком.

Всё равно прекрасно, что моя травма оказалась не настолько губительна для моего здоровья и я смогла в итоге восстановиться для обычной жизни.

Но зато она навсегда отвела меня от большого спорта.

Мы с Максимом поженились, как только вернулись из Германии. Родители, как ни странно, были очень счастливы за нас, ни слова не сказали про то, что мы вроде как сводные брат и сестра. По этому поводу вообще не было никаких разговоров.

Даже Милана странным образом со мной сблизилась: мило разговаривала, улыбалась на нашей свадьбе, шутила про то, что нас познакомила… Я, конечно, не очень ей доверяю, но сейчас у нас неплохие отношения, если учитывать все, что было в прошлом.

Хотя с Максимом в прошлом тоже много чего было. А вот посмотреть на нас сейчас: два влюбленных голубка, которые все время ходят парой и друг без друга не могут прожить ни минуты. Он сдувает с меня пылинки, а я просто схожу с ума от него… Каждый день говорю, что я люблю его, и он мне отвечает взаимностью.

Максим как-то незаметно из ветреного парня превратился в делового бизнесмена. Когда мы поженились, он взял большую квартиру в ипотеку. А ещё сказал мне не волноваться по поводу того, что я до сих пор учусь в институте и не работаю. Говорит, что я могу сидеть дома и воспитывать детей.

Да, как ни странно, именно он первый заговорил о детях. Когда мы еще были в Германии. Он все ходил и спрашивал у врачей, смогу ли я забеременеть. Все врачи ему говорили одно и то же: мои репродуктивные органы никак не пострадали, и, конечно, я смогу выносить и родить. Меня это тогда жутко бесило, я думала, он шутит. И только сейчас поняла, что он тогда был серьезен. Не успели мы пожениться, как он начал требовать родить ему сына и дочь.

Я попросила его подождать, пока хотя бы получу профессию. Он согласился.

Учась в институте, я увлеклась нутрициологией. Закончила курсы и почти сразу начала давать консультации по питанию, правильному похудению и полноценному рациону. Максим надо мной смеется, хоть и поддерживает мои увлечения. Я с ним согласна: это немного смешно. Я почти всю жизнь питалась неполноценно, а теперь консультирую людей, как питаться нормально.

Я очень сильно отошла от своих предыдущих увлечений. Фигурное катание осталось где-то в прошлом после моей травмы, я теперь занимаюсь только оздоровительными упражнениями.

Но я ни о чем не жалею. Даже сейчас смотрю на все это со стороны и понимаю, что все к лучшему. А если бы я не получила такую травму, если бы я продолжила заниматься фигурным катанием, так и гналась бы за этим первым местом? Какой же дурой я была бы… если бы потеряла навсегда Максима.

Моя травма нас сблизила и заставила подумать о том, что важно.

Иногда я захожу в социальную сеть и листаю разные фотографии своих коллег-фигуристов, Веры Орловой… совершенно ничего не чувствую и закрываю.

Недавно увидела, что у Орловой была операция на ступни ног. Видимо, тоже последствия какой-то травмы. В очередной раз убеждаюсь, что Иван был прав про большой спорт.

У меня до сих пор есть некоторые проблемы. Хоть травма спины никак не повлияла на мои женские органы, у нас с Максимом долго не получалось зачать ребёнка, когда я наконец решилась. Мой цикл всегда был нерегулярным из-за спорта. Месячные могли идти раз в полгода.

Я почему-то считала это нормой, и даже не задумывалась, что проблема в сильных физических нагрузках, стрессе и недоеданиях…

Я очень много врачей обошла, чтобы восстановить организм. Максим, как всегда, во всём меня поддерживал, и в итоге я смогла забеременеть на пятую годовщину нашей свадьбы.

И снова поняла, что все произошло в нужное время, потому что одновременно со мной забеременела и моя лучшая подруга Амелия.

После того как она начала встречаться с Булатом, у них всё очень бурно закрутилось. Поженились раньше нас с Максимом, а вот ребёнка решили завести только сейчас.

И у меня, и у Амелии родились дочки. Я назвала дочь Софией, Амелия – Катей.

Как она сказала, в честь одной олимпийской чемпионки, которой она восхищается.

Я лишь посмеялась. Я горжусь своими результатами, но как хорошо, что теперь моя жизнь не ограничивается только спортивными достижениями. Сейчас она намного глубже.

Крепкая семья.

Работа.

Увлечения.

В последнее время я люблю рисовать картины, раньше мне вечно не хватало ни на что времени, пока тренировалась с утра до ночи. Теперь я понемногу наверстываю.

После рисования я начала печь торты.

Максим всегда смеётся над моим новыми увлечениями, а мне так спокойно на душе: повезло, что он хорошо зарабатывает, позволяя дурачиться и проживать всю ту жизнь, которую я не прожила до спорта.

Примечания

1

Примечание: автор знает, что сейчас для российских спортсменов закрыты международные соревнования, но в данном романе будем считать, что это не так.

Content

Аманда Вин
Твоё сердце – лёд

Пролог

Глава 1 Катя

Глава 2 Катя

Глава 3 Макс

Глава 4 Катя

Глава 5 Макс

Глава 6 Катя

Глава 7 Катя

Глава 8 Макс

Глава 9 Катя

Глава 10 Катя

Глава 11 Катя

Глава 12 Катя

Глава 13 Катя

Глава 14 Катя

Глава 15 Катя

Глава 16 Катя

Глава 17 Катя

Глава 18 Макс

Глава 19 Катя

Глава 20 Макс

Глава 21 Катя

Глава 22 Катя

Глава 23 Макс

Глава 24 Катя

Глава 25 Катя

Глава 26 Макс

Глава 27 Катя

Глава 28 Катя

Глава 29 Катя

Глава 30 Катя

Глава 31 Катя

Глава 32 Катя

Глава 33 Катя

Глава 34 Катя

Глава 35 Катя

Глава 36 Катя

Глава 37 Катя

Глава 38 Катя

Глава 39 Катя

Глава 40 Катя

Глава 41 Катя

Глава 42 Катя

Глава 43 Катя

Глава 44 Катя

Глава 45 Катя

Глава 46 Катя

Глава 47 Катя

Глава 48 Катя / Макс

Глава 49 Катя

Глава 50 Катя / Макс

Глава 51 Катя / Макс

Глава 52 Катя

Глава 53 Катя

Глава 54 Макс

Глава 55 Катя

Глава 56 Катя

Глава 57 Катя / Макс

Глава 58 Катя / Макс

Глава 59 Катя

Эпилог

Примечания