Кора Рейли

Погубленная добродетелью

Cora Reilly

BY VIRTUE I FALL: PART THREE (“BOOK #3”)

© Copyright © 2022 Cora Reilly

© Белякова А., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Сантино

Я – верный солдат.

Быть силовиком чикагского Синдиката – предмет особой гордости. Мне нравилось ломать кости, и работа позволяла это делать, что являлось приятным бонусом. У меня хорошо получалось. И я наслаждался процессом.

Однако мне не так сильно нравилось слушать бессмысленную болтовню девочки-подростка. К сожалению, благодаря моему безжалостному характеру дон попросил меня стать личным телохранителем дочери.

Я и представить не мог, что придется играть роль секьюрити – а-ля няни – для его наследницы.

– Ты не можешь отказаться, – возразил мой отец.

Его глаза расширились от тревоги, когда я сказал, что подумаю над словами дона.

– Мы разные, пап. У меня не хватит терпения болтаться вокруг избалованной девчонки мафиози, слушать ее бесконечное нытье и то, как она треплется с друзьями. Я – солдат, а не нянька.

– Ты не можешь сказать «нет» дону. Для тебя – огромная честь получить такое предложение.

Я помотал головой:

– Я хочу убивать. Ломать кости. Хочу уничтожить наших врагов.

– Тебе следует пересмотреть решение, – умоляюще вымолвил папа. – Если дон попросил тебя стать телохранителем для его дочери, есть лишь один приемлемый ответ, Сантино, и это – «да».

У меня не было абсолютно никакого намерения передумывать и говорить «да», что бы ни заявлял отец. Мы с Артуро – хорошая команда. Годами вкалывали вместе в качестве силовиков – и нам не надоедало. Зачем отказываться от крутой работы ради той, которую я, несомненно, буду презирать?

Неважно, что сказал Данте, я буду стоять на своем. Я – силовик.

– Почему бы тебе не прийти ко мне домой, чтобы сообщить о своем решении? – сказал Данте во время нашего короткого разговора по телефону. – В пять вечера.

Он дал отбой прежде, чем я успел сообщить ответ. Вздохнув, я смирился с чертовски неловкой встречей с доном. Данте легко умел заставить людей делать то, чего хотел, с помощью искусной хитрости.

Нажав на кнопку дверного звонка, я оглянулся на черный «Камаро» шестьдесят девятого года выпуска, надеясь, что быстро вернусь к нему и помчусь по улицам Чикаго. Всем своим существом я ненавидел подобного рода светские приглашения и обычно избегал их.

Дверь открыл не Данте и не горничная. Передо мной, вежливо и утонченно улыбаясь, стояла Валентина Кавалларо. Она была высокой, с длинными каштановыми волосами и зелеными глазами, которые загоняли вас в ловушку, как кошка мышку. То, что она заставила меня чувствовать себя маленьким пушистым зверьком, еще больше вынудило меня настороженно отнестись к работе в их доме.

Я кивнул и вежливо улыбнулся в ответ.

– Ваш муж попросил меня приехать.

– О, я знаю, – закивала она. – Я подумала, что было бы замечательно сразу познакомить тебя с нашей дочерью. Зачем ждать, верно?

Я прочистил горло, собираясь сказать, почему я сюда пришел, но позади Валентины появился Данте, положив руку ей на плечо.

– Сантино, – проронил он, коротко кивнув.

– Я рада, что у Анны будет способный телохранитель, – заметила Валентина, не теряя ни секунды. И одарила меня улыбкой женщины, которая умеет искусно добиваться своего, теперь-то я прекрасно понял, почему.

– Дело в том… – начал я, когда Валентина пригласила меня войти.

Данте и его жена внимательно смотрели на меня.

– Да? – спросила Валентина.

Фразы отца крутились в голове, как надоедливые мухи, от которых невозможно отмахнуться. Находясь в особняке Кавалларо и глядя на выжидающие лица, я понял, что вообще не смогу отказать. По крайней мере, пока.

Наверное, я мог бы поработать телохранителем год или два, прежде чем попросить Данте вернуть меня к выполнению прежних задач: пыткам людей с целью выудить нужную информацию.

– Обычно дети меня терпеть не могут, – сказал я, что на самом деле было неправдой. Дети тянулись ко мне, как мухи к навозу, но я не обладал достаточным терпением, чтобы выносить их присутствие.

– О, не переживай, – рассмеялась Валентина. – Анна может поладить со всеми. Она очень общительная и чуткая девочка.

Ну разумеется. Почему все родители считали, что их дети – божий дар для человечества? Талантливые и хорошо воспитанные альтруисты, когда на деле большинство из них являлись капризными, избалованными созданиями с эгоистичными наклонностями и склонностью к честности, граничащей с жестокостью.

– Я уверен, что так и есть.

Раздались шаги, и на самом верху лестницы мелькнула прядь каштановых волос. Анна Кавалларо резво спускалась по лестнице, конский хвост раздражающе подпрыгивал в такт шагам. И в качестве вишенки на торте она была одета в клетчатый костюм, в котором даже женщина пятидесяти лет почувствовала бы себя старше, чем она есть на самом деле.

Она одарила меня улыбкой. Глаза ее блестели от восторга.

Анна протянула мне руку, пристально глядя на меня:

– Приятно познакомиться.

Я выдавил улыбку, которая, казалось, стянула мышцы лица.

– Взаимно, – процедил я сквозь стиснутые зубы. Я лгал, но, судя по выражению ее глаз, она ничего не поняла.

Данте прожигал меня взглядом. Однако он не выглядел недовольным отсутствием у меня восторга от встречи с его дочерью. Он знал, что я смогу защитить ее, даже не испытывая к Анне симпатию.

Я отпустил маленькую ручку Анны в ту же секунду, как того требовали нормы приличия. Еще один пункт, который я чертовски ненавидел: необходимость вести себя прилично во время светских встреч.

Теперь, когда мне предстоит проводить целые дни с дочерью Данте, безудержные ругательства и вспышки ярости надо оставить в прошлом.

– Будет весело, – подытожила Анна.

Может, она думала, что я стану ее другом или личным приятелем по играм. Тогда девочку ждал неприятный сюрприз. Я должен защищать ее. Этим наши взаимодействия и ограничатся.

– Ты будешь оберегать меня ценой собственной жизни? – спросила она, с любопытством склонив голову набок. Взгляд голубых глаз пытался поставить меня в тупик, она будто невольно проверяла, насколько я искренен.

И впервые за сегодняшний день я не соврал.

– Я буду защищать тебя до последнего вздоха.

Или до тех пор, пока дон не проявит милосердие и не избавит меня от страданий.

Анна

Когда я впервые встретила Сантино, то чуть не умерла от волнения. Раньше я видела его лишь мельком, но даже тогда от одного взгляда на красивое лицо высокого парня все во мне трепетало.

И я была в восторге, узнав, что он станет охранять меня. Казалось, с ним будет весело проводить время, поскольку он вроде бы не являлся строгим приверженцем правил. Я думала, мы хорошо поладим.

Вскоре я поняла, что ошиблась.

Поначалу Сантино еще пытался скрывать недовольство из-за необходимости приглядывать за мной, но очень быстро все стало очевидно. Он не любил детей, да и вообще людей. Ему не нравилось, когда я с ним разговаривала. Или когда чересчур громко смеялась. Или дышала рядом с ним.

Он едва ли терпел мое присутствие.

Я почти уверена, что только чувство долга удерживало Сантино от ярости. Он мог бы запросто задушить Леонаса или меня.

Я была зла. По-настоящему. Меня воспитывали так, чтобы я всегда вела себя максимально вежливо и думала, прежде чем действовать. Папа с мамой – уравновешенны и умели контролировать эмоции на публике. И я стремилась стать такой же, как они.

Сантино сидел в домике для телохранителей вместе со своим отцом и маминым телохранителем – Тафтом. Я сглотнула, когда вошла в комнату, но попыталась скрыть волнение.

– Могу я поговорить с Сантино? – спросила я твердым голосом. И почувствовала гордость за то, как уверенно и по-взрослому выразилась.

Люди всегда твердили, что я старая душа, заточенная в тело двенадцатилетней девочки. Однако это не мешало им обращаться со мной как с ребенком.

Губы Тафта дернулись в ухмылке, и он встал.

– Конечно.

Отец Сантино бросил на сына взгляд, который я не смогла разгадать, и тоже поднялся на ноги. Коротко улыбнувшись мне, оба мужчины вышли. Сантино откинулся на спинку стула, приподняв бровь, словно тем самым хотел унизить меня. По выражению его лица я научилась определять то, что он не мог сказать вслух.

Я не могла больше выносить подобного отношения.

– Если ты сильно меня ненавидишь, почему согласился стать телохранителем? – Самообладание и уверенность исчезли. Я лепетала, как обиженный подросток, и ничего не могла поделать.

Сантино испустил многозначительный вздох, и я практически слышала ход его мыслей: «Началось…»

– С чего ты решила, что я тебя ненавижу?

– Но тебя раздражает все, что я делаю или говорю.

Он не возражал и не отрицал, что жутко меня задело. Я и понятия не имела, почему мне важно его одобрение. Он же обычный телохранитель.

Сантино наклонился вперед, непринужденно облокотившись локтями о бедра.

– Ты ничего не знаешь о ненависти, раз думаешь, что я ненавижу тебя. Потому что ты вовсе не раздражаешь меня.

– Но я тебе не нравлюсь.

– Ты и не обязана. Я должен всего-навсего защищать тебя.

Я сжала губы, чувствуя предательское жжение в глазах.

– Ты не должен защищать тех, кто тебе не нравится. Тебе следовало сказать моему отцу «нет», раз ты терпеть не можешь работу.

– Ты не можешь отказаться, когда дон просит тебя охранять его отпрыска.

Люди редко говорят мне правду, я слышу от них приятные и льстивые комплименты. Сантино никогда не задумывался о моих чувствах, что меня привлекало и одновременно вызывало отвращение, ведь я хотела, чтобы он был добр ко мне. Чтобы я тоже была ему по душе.

Я зашагала прочь, не прибавив ни слова. Мне не хотелось разрыдаться перед Сантино. Вероятно, слезы разозлили бы его и поставили меня в неловкое положение. Нет уж, с меня хватит.

Сзади послышалась тяжелая поступь.

– Анна, подожди.

Но я не замедлила шаг, продолжая идти по туннелю, соединяющему наш дом с постом охраны. Сантино догнал меня в подвальном помещении, схватив за плечо.

Остановившись, я уставилась на рослого парня.

– Кстати, если ты беспокоишься, что я буду плохо выполнять работу, потому что не целую землю, по которой ты ходишь, то не стоит. Я серьезно отношусь к задаче. Я буду защищать тебя ценой собственной жизни, хоть ты и бесишь меня.

– Звучит утешительно, – ответила я в язвительной манере, с которой разговаривала исключительно с Леонасом. Если Сантино не утруждается вести себя вежливо, то и я не буду.

Сперва его незаинтересованность во мне и нежелание вести беседу беспокоили меня, но в конце концов я поняла, как спровоцировать Сантино на какую-нибудь реакцию. Любую реакцию.

Моим любимым занятием стало раздражать Сантино до тех пор, пока он не признал факт моего существования.

Глава 2

Анна

Сидя на траве, я водила карандашом по бумаге. Послеполуденное солнце грело спину. Потребовалась куча времени, чтобы уговорить Сантино взять меня на природу, дабы я могла нарисовать хоть что-то, помимо интерьера нашего дома и заднего двора.

К счастью, он отвез меня в парк недалеко от особняка, но теперь вел себя так, словно меня нет.

Я бросила на него очередной косой взгляд. Он стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, и осматривал территорию. Любой, у кого есть капля здравого смысла, понял бы, что он – мой телохранитель

Я чертила карандашом по бумаге, стараясь передать острую линию подбородка Сантино и зловещий хмурый облик.

Уже долгое время я предпочитала рисовать только Сантино, о чем он, конечно же, не подозревал.

Оставалось лишь представить, что бы он сказал, если бы узнал, что все вылазки в различные места не имели смысла, поскольку я рисовала лишь его. Иногда я брала на себя смелость и изображала Сантино в одежде прошлых веков, давая волю творческому потенциалу. Сегодня я выбрала для телохранителя ковбойские сапоги и шляпу.

Взгляд Сантино остановился на мне, и, как обычно, резкий блеск в его глазах вызвал у меня дрожь во всем теле. По спине пробежались мурашки. Никто другой не заставлял меня испытывать подобное. Уж точно не мальчишки-ровесники, которые ведут себя по-ребячески.

Все вокруг хотели угодить мне. Я легко могла привлечь людей на свою сторону, но социальные навыки были бесполезны против упрямства Сантино. Он решил возненавидеть работу и, следовательно, меня, и не позволял себе принять другую точку зрения.

Но я не глупа. Я знала, что нелепо влюбляться в Сантино по многим причинам, главной из которых являлось то, что между нами десять лет разницы. Но я иногда мечтала о том, что будет, когда я стану старше.

Снова сосредотачиваюсь на рисунке, заштриховывая парней-ковбоев. Погруженная в свои мысли, я слишком поздно поняла, как на меня упала тень. Вскинув голову, увидела, что Сантино пристально смотрит на меня и рисунок.

– Тебе не следовало малевать меня, – прорычал он, вырывая бумагу из блокнота.

– У тебя ярко выраженная челюсть. Она привлекает внимание, – оправдывалась я.

Было ясно, что Сантино считал, что я сошла с ума.

– И какого черта ты выставила меня ковбоем?

Я пожала плечами:

– Мне надоело изображать тебя в джинсах, рубашке и кожаной куртке все время.

Сантино покачал головой, что-то пробормотав себе под нос, и разорвал рисунок на части.

– Эй! – закричала я, вскакивая и пытаясь выхватить у него из рук клочки бумаги.

Бесполезно. Сантино попросту загородил меня и спокойно скомкал обрывки в крошечный шарик.

– Не рисуй меня, Анна. Я очень сильно разозлюсь, если мне придется отчитываться перед доном, потому что он нашел провокативные рисунки в твоей комнате.

– И чем это отличается от твоего обычного настроения? – надменно спросила я. – Ты практически Сердитый кот[1] в обличье мафиози.

Сантино смерил меня взглядом, но я привыкла к упрямому выражению лица и храбро смотрела в ответ.

– Сейчас мы вернемся домой, и ты отдашь мне все похожие рисунки, поняла?

– Поняла.

* * *

Мы действительно возвратились в особняк, и Сантино сразу же последовал в мою комнату. И с грозным видом наблюдал, как я открываю верхний ящик стола, в котором хранила большинство рисунков Сантино. Затем вручила ему около двух дюжин произведений.

Он просматривал их, время от времени качая головой, а при взгляде на один даже вскинул брови. Я предположила, что это рисунок, на котором он изображен в халате Людовика Четырнадцатого.

Сантино поднял на меня глаза и прищурился.

– Это не все.

Я сделала невинное лицо.

Он указал на набросок на самом верху стопки.

– Он не так хорошо и подробно прорисован, как тот, что я видел сегодня. А значит, с тех пор ты улучшила навыки, а поскольку ты маленькая отличница, будешь хранить лучшие работы отдельно, чтобы любоваться ими.

Я покраснела и на секунду метнула взгляд в сторону прикроватной тумбочки. Сантино враскоряку подошел к ней и попытался открыть ящик, но тот оказался заперт. Мне не хотелось, чтобы Леонас получил материалы для шантажа. Сантино пошарил под кроватью, а затем ухмыльнулся.

У меня отвисла челюсть, когда он вытащил ключик, который я скотчем приклеила к каркасу кровати, и открыл ящик.

– Тут личное, – прошипела я, но он уже схватил стопку из пятнадцати листков.

На верхнем рисунке Сантино держался за руки со взрослой версией меня. Я воспользовалась мобильным приложением, чтобы состарить себя, а затем нарисовала рядом с Сантино.

Я очень надеялась, что он не узнает меня. Однако пристальный взгляд, которым он одарил меня, разрушил надежду.

– Что тут?

Я сглотнула и пожала плечами.

– Я знаю, что это якобы ты, Анна. Тебя трудно не узнать, не говоря уже о костюме «Шанель», который никто младше семидесяти не стал бы носить.

– Носить «Шанель» всегда в моде, независимо от возраста, – возмутилась я.

– Ты больше никогда меня не нарисуешь, поняла? Последнее предупреждение. – Он вышел, не дожидаясь ответа.

Мои щеки горели от смущения, и я была на грани того, чтобы разрыдаться, когда кое-что поняла: «Сантино уделил достаточно внимания моим рисункам, чтобы заметить разницу в улучшении навыка рисования за последние несколько месяцев».

Ухмылка расплылась по моему лицу.

– Анна? – позвала мама, просунув голову в приоткрытую дверь, которую Сантино не захлопнул до конца. – Можем мы поговорить?

Я уловила напряженную улыбку мамы. У нее были такие же полные губы, как и у меня, но теперь они сложились в жесткую линию. Неужели Сантино донес на меня? Я даже и не думала об этом.

– Что-то случилось?

– О нет, солнышко, – проворковала мама. Она вошла в комнату и опустилась на мягкую банкетку у окна.

Я устроилась рядом, гадая, в чем дело.

– Поскольку твой тринадцатый день рождения совсем скоро, мы с отцом подумали, что пора побеседовать с тобой о будущем.

Ничего неожиданного. Все хотели узнать, кому обещана дочка дона.

– И?

– Последние несколько месяцев мы размышляли над твоей возможной парой. Но не хотели торопить события, в особенности потому, что выбрали для тебя неожиданного кандидата.

До меня доходили слухи о том, что меня собираются выдать замуж за члена Корсиканского союза, чтобы укрепить силы Синдиката, но я знала папу. Он ни за что не позволил бы мне стать частью другой мафиозной семьи, поскольку был слишком обеспокоен моей безопасностью. И отец ни за что не позволил бы мне покинуть Чикаго, даже если бы это в разы сократило количество возможных претендентов.

Да и сын младшего босса не захочет оставить родной город ради меня.

– Ты ведь знаешь Клиффорда Кларка?

Мои губы сложились в букву О. Я совсем не думала о Кларке, когда кто-либо заговаривал о браке.

– Мы играем вместе в теннис. – «Вместе» в данном случае не вполне подходящее слово.

Мы никогда по-настоящему не играли в паре или друг против друга. Однако посещали теннисный клуб, а тренер иногда тасовал учеников для отработки определенных навыков. Несколько раз мы с Клиффордом оказывались в одной группе, но, кроме быстрого «привет», мы никогда, ни разу, по-настоящему не общались. Вокруг него в качестве свиты вилась компания друзей.

– Твой папа работает с его отцом. Сотрудничество важно для Синдиката, и мы стараемся создать более прочную связь между семьями. Наличие родственных отношений с политической элитой может дать преимущество.

Я пыталась вспомнить нашу последнюю встречу. Это случилось несколько месяцев назад. Он и еще несколько мальчиков сидели на трибуне, пока мы с Луизой играли в теннис. Клиффорд – высокий блондин, и в некотором роде даже красивый. Будь мои волосы светлыми, все люди, мечтающие о «золотой парочке»[2], были бы счастливы. Я хихикнула, заставив маму озадаченно посмотреть на меня.

– Я просто подумала, что он идеально подошел бы, чтобы удовлетворить капризы тех, кто мечтает о «золотой парочке». Но Леонасу, вероятно, пришлось бы занять мое место.

– Слухи о «золотой парочке» никогда не прекратятся.

Я знала, что именно поэтому многие хотели, чтобы папа женился не на маме, а на ком-то другом.

Мама накрыла ладонью мою руку.

– Ты отреагировала намного лучше, чем я ожидала.

Я вскинула бровь.

– Я удивлена, но не понимаю, почему должна волноваться. Все вступают в брак по договоренности. – Я поджала губы, задаваясь вопросом, почему мама беспокоилась. – Или ты считаешь, что мне не место в Синдикате, если я выйду замуж за постороннего?

– Милая, ты всегда будешь частью Синдиката. Твой брак с кем-то вроде Клиффорда, чью семью высоко ценят, помог бы клану. Его семейство очень влиятельно, а если его отец станет сенатором, ситуация только улучшится.

Я кивнула. Синдикат стал бы неприкосновенен, будь у нас поддержка семьи политика. Я знала, что папа печется о нашей безопасности и хочет укрепить Синдикат. Почему бы не помочь ему?

– И у тебя было бы больше свободы в браке с человеком, не принадлежащим нашему клану. Ты могла бы изучать искусство, возможно, даже работать в этой сфере. Наши мужчины не особо либеральные.

– Вы с папой уже дали согласие?

– Нет, – ответила мама. – Сначала я хотела посекретничать с тобой.

Я прикусила губу. Странно думать о браке с тем, кого я едва знала, или в принципе думать о замужестве. Всякий раз, когда в моей голове мелькала подобная мысль, я откидывала ее. Все это казалось далеким делом будущего.

Теперь же я столкнулась с реальностью.

– Могу я пообщаться с ним завтра во время тренировки? Я хочу составить представление о нем.

– Конечно! Правда, он ни о чем не подозревает. Родители не хотят ничего ему сообщать, пока ситуация не станет более конкретной.

– Я ничего не скажу ему. Но найду предлог поболтать.

– Ты умная девочка. Я уверена, он ничего не заподозрит. – Мама поцеловала меня в висок. – Расскажи потом, как все прошло, ладно?

* * *

Луиза выглядела более взволнованной, чем я, словно именно ей предстояло выйти замуж за Клиффорда. После того как мы переоделись в белые теннисные юбки и одинаковые футболки, направились к крытым теннисным кортам.

Мой пристальный взгляд скользил по просторному залу, пока я не заметила Клиффорда на предпоследнем корте, играющего против одного из его друзей – мальчика азиатского происхождения, имени которого я не знала.

Корт рядом был пуст, поэтому я повела Луизу туда.

– Перестань пялиться на них, как будто тебе есть что скрывать, – пробормотала я, когда мы зашли на корт.

У Луизы нет ни единой жилки обманщицы. Она слишком правильная. Мы были как добрый и злой полицейский.

Она покраснела.

– Я не могу ничего поделать!

– Сосредоточься, – сказала я и бросила ей теннисный мяч, прежде чем занять позицию по другую сторону сетки.

Лишь низкий барьер отделял наш корт от соседнего, где Клиффорд и другой мальчик сошлись в жарком поединке.

Некоторое время мы с Луизой перебрасывались мячом, прежде чем я отправила его в сторону Клиффорда.

Я подбежала к заграждению. Клиффорд с хмурым видом подобрал мяч.

– Эй, смотри, куда бьешь! Ты сорвала нам игру.

Он кинул мячик, даже не потрудившись подойти. Я поджала губы. Как грубо. Он был таким, каким я его помнила: высокий и худощавый, со светлыми волнистыми волосами.

Его грубость задела меня. Я повернулась к Луизе, теперь без настроения.

Та пожала плечами. Я уже не предприняла попытки установить с ним контакт, да и вклиниться в разговор не получилось бы. Они слишком сосредоточились на игре. Позже в смузи-баре я снова попытала счастья и устроилась на стуле за стойкой рядом с Клиффордом и его другом.

От их диалога о лякроссе[3] я чуть не уснула. Вскоре к ним присоединились еще двое мальчишек. Я никогда не обращала внимания на Клиффорда Кларка, и теперь понимала почему. У нас нет схожих интересов или общего круга общения. Он был одет в поло, как типичный ученик дорогой частной школы и любимчик учителей. Биография таких парней всегда кристально чиста, как и теннисная форма.

Я знала, что у родителей Клиффорда имелись свои секреты, однако не такие темные, как у моей семьи. Мы происходили из разных миров.

Клиффорд и его друзья думали, что они – опасные хулиганы. Но я знала, как они выглядят на самом деле. Не уверена, что сумею когда-нибудь полюбить кого-то вроде него, не говоря уже об уважении.

Вчера мама спросила, могу ли я представить, что однажды выйду замуж за Клиффорда. Я всегда знала, что у меня будет брак по договоренности. Для дочери дона иного варианта не существовало. Однако прямо сейчас я не могла воспринимать Клиффорда иначе.

Четверо парней переместились за столик в столовой теннисного клуба, выбрав сэндвичи, картошку фри и газировку. По крайней мере, в этом отношении они не были такими же напыщенными, какими выглядели.

Если бы Клиффорд заказал боул с ягодами асаи[4] или сашими из тунца, я бы подвела черту.

В дверях появился Сантино, явно уставший ждать.

– Почему так долго? Нельзя взять этот дурацкий зеленый сок навынос?

Я закатила глаза.

– Нам нужно отдохнуть после тренировки. Дай нам еще несколько минут.

Сантино взгромоздился на свободный барный стул.

Девушка, работающая за стойкой, немедленно подошла к нему, кокетливо отбросив волосы назад.

– Что я могу для вас сделать? Может, имбирный шот? Весьма пикантный на вкус и придаст немного бодрости.

Выражение лица Сантино едва не заставило меня расхохотаться.

Сантино бодрило совсем другое, в особенности – ножи и пистолеты.

– Черный кофе, как можно крепче.

Она улыбнулась почти укоризненно.

– Слишком много кофеина вредно для здоровья.

Я знала, о чем он думал: «Взбесишь меня еще раз и…»

Луиза толкнула меня локтем, отвлекая мое внимание от Сантино и возвращая к столу с моим возможно будущим мужем.

Я прислушивалась к разговору Сантино с девушкой, параллельно незаметно наблюдая с Луизой за Клиффордом.

– Нет, спасибо, – отрезал Сантино, когда девушка продолжала настаивать на полезных свойствах очередного напитка.

Она перестала предлагать Сантино сок и, наконец, поняла намек.

– Он довольно милый, – проронила Луиза, критично оглядывая Клиффорда.

Он выглядел неплохо. Однако был слишком хорошеньким для парня. Я пожала плечами:

– Он мальчик. Богатый мальчик.

– А ты богатая девочка, – прокомментировал Сантино.

Я подскочила, мои щеки запылали. Меня охватило возмущение, когда я оглянулась на Сантино, который подкрался к нам. Да, он находился рядом, но я не думала, что он будет подслушивать наш разговор.

– Она – дочь дона, – растерянно улыбнулась Луиза.

– Спасибо, что предупредила, – протянул Сантино. Он окинул глазами бар, покачал головой и что-то пробормотал себе под нос. – Сколько времени еще ты собираешься преследовать этих мальчишек? У меня не хватит терпения на неловкую подростковую влюбленность. – Он не потрудился понизить голос.

Клиффорд и его приятели бросали на нас косые взгляды, а затем парень азиатской наружности толкнул его локтем, и все захихикали.

Я хмуро посмотрела на Сантино.

– Класс, теперь он думает, что я в него влюблена. – Спрыгнув с барного стула, я направилась к выходу, возле которого была припаркована машина, Луиза последовала за мной.

Сантино побрел за нами со скучающим видом.

– А разве это не так?

Я уперла руки в бока.

– Конечно, нет. Мама и папа собираются выдать меня замуж за Клиффорда Кларка – светловолосого парня. Он – сын политика.

Сантино взглянул на меня и зевнул.

– Я уверен, у них есть серьезные причины, – сказал это он таким тоном, словно ему все равно на то, что я выйду замуж.

Я прикусила губу и замолчала. Сантино легко мог заставить меня чувствовать себя глупым маленьким ребенком, даже не оскорбляя. Его взгляд говорил больше, чем тысяча слов.

Как странно: хотя сегодняшнее грубое поведение Клиффорда вызвало у меня желание держаться от него подальше, грубость Сантино только усилила мое стремление быть рядом с ним.

* * *

Когда в тот же вечер мама зашла в мою комнату, чтобы поговорить о Клиффорде, я не рассказала ей о своих сомнениях. Я знала, насколько будущий брачный союз важен для Синдиката, и мне хотелось внести посильный вклад.

– Наша сделка пока что не будет достоянием общественности. И из того, что я поняла: Кларки повременят сообщать обо всем Клиффорду. Родители хотят подождать, когда он подрастет и сможет понять причины их решения.

Я кивнула. Для людей за пределами мафиозного мира браки по договоренности являлись редкостью. Мать и отец парня, вероятно, боялись, что он не справится с ситуацией или случайно проболтается. Должна признать, я только порадовалась подобному раскладу. Таким образом, в ближайшее время мне не придется снова пытаться поговорить с ним.

Но я очень гордилась тем, что мои родители понимали: я достаточно сильна духом, чтобы совладать с предписанным мне будущим.

И я хочу, чтобы они продолжали гордиться мной, даже если это означало смириться с Клиффордом.

Глава 3

Сантино

Пять лет.

Пять гребаных лет.

Сегодня – годовщина того дня, когда я стал телохранителем Анны Кавалларо. И, казалось, для этой даты она сделала особую пометку в своем личном дневнике, поскольку делала все, чтобы выводить меня из себя.

Не то чтобы она не творила такой беспредел в любой другой день в году, но сегодня Анна приложила максимум усилий.

Я видел ее самодовольную мордашку в зеркале заднего вида. Стиснув зубы, сосредоточившись на длинной подъездной дорожке, ведущей к домику Кавалларо у озера.

Я скучал по «Камаро»: по неудобным сиденьям и едва уловимым вибрациям и гудению двигателя. Но на работе мне приходилось водить лимузин «Мерседес», чтобы Анна и Леонас чувствовали себя в безопасности и комфорте. Их избалованным задницам не хотелось подпрыгивать на ухабистой дороге.

– Не знаешь, есть ли у кого-нибудь из охранников сигареты? – спросил Леонас.

– Вроде один из телохранителей Софии курит, – ответила Анна, бросив взгляд на меня.

Иногда мне хотелось схватить девчонку, перекинуть через ноги и хорошенько отлупить.

– Если я застану кого-нибудь из вас с сигаретой во рту, отшлепаю обоих своим гребаным ремнем.

– Извращенец, – сказала Анна, и на секунду я засомневался, правильно ли я ее расслышал.

Она действительно так выразилась?

Я нажал ногой по педалям с большей силой, чем необходимо, резко затормозив еще до парковочных мест для автомобилей.

Анна и Леонас упали вперед. Последний ударился своей тупой башкой о пассажирское сиденье, поскольку проигнорировал мой приказ пристегнуться.

– Что за черт? – проворчал Леонас.

Не сказав ни слова, я вышел из машины, прежде чем сделал бы то, о чем Данте заставил бы меня пожалеть.

Машины Сэмюэля, брата Софии, и Карло, ее личного телохранителя, уже были припаркованы у домика. Сэмюэль был племянником Данте и интровертом, поэтому я не беспокоился, что он будет действовать мне на нервы.

Анна выбралась из «Мерседеса» следом, приподняв бровь. Она глядела на меня, одновременно разглаживая свой нелепый клетчатый костюмчик «Шанель».

– А ты, похоже, на взводе, Сынок[5].

Я одарил ее дерзкой улыбкой, проглотив едкий ответ.

– Иди внутрь. – Кивнул на дверь деревянного домика, который, к слову сказать, был довольно просторным. – И неси багаж сама. – Я направился к крыльцу, не дожидаясь их и не вслушиваясь в спор по поводу поклажи.

Через полминуты я переступил порог дома. Из гостиной понеслись низкие мужские голоса: в комнате были Сэмюэль и Карло.

– Сантино! – крикнул Сэмюэль, коротко кивнув. – Напряженный день? – Он вглядывался в мое лицо.

– Ты даже не представляешь.

Анна и Леонас тоже зашли в гостиную.

Леонас тащил оба чемодана. Я взял лишь сумку.

– Привет, Сэмюэль. – Анна с лучезарной улыбкой обняла кузена. Затем дружелюбно улыбнулась Карло и пожала ему руку. Стоило отдать ей должное, она умела быть приветливой. Маленькая мисс Совершенство.

На лестнице прогрохотали чьи-то шаги. Я предположил, что сюда спускается София – закадычная подруга Анны и сестра Сэмюэля.

Она ворвалась в комнату, и я по-настоящему испугался. На ней было крохотное белое бикини, демонстрирующее все женственные округлости и изгибы. Сколько ей вообще лет?

Семнадцать. Мать вашу. Я всегда забывал, что и Анне скоро исполнится семнадцать. А я по-прежнему видел в ней надоедливого ребенка.

Пять гребаных лет, и конца-края не видно. Пока ее не выдадут замуж, я должен оставаться ее телохранителем. Я очень надеялся, что Клиффи наймет охранников, как только эти двое свяжут себя брачными узами.

– Чудесное бикини. Хороший выбор, – сказала Анна, высвобождаясь из объятий Софии.

Леонас кивнул и с самодовольной ухмылкой откинулся на диван.

– Точно. А ты горячая штучка.

– Заткнись! – прорычал я, хотя маленький тупарь говорил правду.

Сэмюэль шагнул к Леонасу и врезал ему по затылку.

– Следи за языком. Ты еще не дон, поэтому мы можем надрать твою тощую задницу. Вот тогда твои яйца сморщатся до размера изюминки.

– Как будто они сейчас больше этого, – пробормотала Анна, одарив Леонаса очередной сияющей улыбкой.

Как будто она уже видела чьи-то яйца.

– Мне плевать, если вы двое будете издеваться друг над другом. Меня волнует только то, чтобы вы вернулись в Чикаго более-менее живыми и не действовали на мои гребаные нервы.

– Другие наши телохранители не используют слово «гребаный», поскольку оно не нравится нашей матери, – заявил Леонас.

Я был близок к тому, чтобы взорваться.

– Подай официальное прошение – и мы посмотрим, насколько мне плевать. – Я повернулся к Сэмюэлю и Карло: – Я буду у охранников. Я доверяю вам их жизни.

* * *

Я не возвращался в дом до ужина, который прошел на удивление приятно, ведь Анна была занята разговором с Эммой и Софией и не думала о том, как вывести меня из себя.

Я присоединился к ним и позже, когда все расселись вокруг костра. Я не верил, что другие охранники хорошо справятся с кучкой подростков. К сожалению, Анна сидела напротив меня, а ее взгляд сулил неприятности.

– Хочу искупаться, – выпалил Леонас с усмешкой, которую я слишком хорошо знал.

Мальчик оказался копией Данте, но его способность создавать проблемы была далека от уравновешенного поведения отца. Когда я согласился стать телохранителем Анны, не принял во внимание, что мне придется заботиться и о надоедливом братце этой девчонки.

Сэмюэль покосился на меня, прежде чем повернулся к Леонасу.

– Звучит неплохо. Надеюсь, озерный монстр сожрет тебя.

Анна с вызовом посмотрела на меня.

– Мы могли бы искупаться нагишом.

Я чуть было не сказал: «Давай». У нее, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы она увидела всех нас нагими своими целомудренными глазами, да и я до сих пор избегал видеть Анну в каком бы то ни было раздетом виде и хотел, чтобы так и оставалось. Я допил пиво.

– Одежда останется на вас, и вы не будете себя вести как ссорящиеся малыши.

– Я не ребенок, Сынок, – пробормотала Анна.

Я пожалел, что отец назвал меня Cынком в ее присутствии. Она никогда не перестанет доставать меня ненавистным прозвищем.

Леонас вскочил и разделся до боксеров.

– Я готов. А вы продолжайте болтать. – Он побежал по дорожке и прыгнул с мостков «бомбочкой» в черную воду.

Сэмюэль присоединился к нему.

Анна наблюдала за мной с дерзкой улыбкой. Она не сводила с меня глаз, когда встала и начала расстегивать летнее платье. Я откинулся назад, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она хотела добиться от меня какой-то реакции. Если она думала, что маленький стриптиз вызовет у меня восторг, то ошибалась.

Анна расстегнула последнюю пуговицу, позволяя платью медленно соскользнуть с плеч. Я лишь молча уставился на нее. Я не подросток, который краснел бы и хихикал, увидев девчонку в нижнем белье. Конечно, она уже выглядела как женщина, причем красивая женщина, но требовалось нечто большее, чтобы добиться от меня ответной реакции.

В ее глазах вспыхнул гнев из-за моего равнодушия, Анна направилась к мосткам и нырнула в воду.

Я покачал головой, встал и вытащил рубашку из джинсов.

– Я попрошу о гребаном повышении зарплаты, когда вернусь в Чикаго.

Эмма хихикнула, словно подумала, что это чертова шутка. Неужели я выглядел так, будто, мать вашу, шутил?

Игнорируя ее и Данило, я зашагал к озеру, вслушиваясь в смех Анны и Леонаса.

А потом я прыгнул в воду.

Мне нужно было остыть по многим причинам, и я искренне обрадовался тишине, хотя бы и под водой. Я вынырнул через минуту, и, к сожалению, до меня сразу же донесся громкий визг. Я плыл на спине, стараясь не спускать глаз с двух нарушителей спокойствия.

Но момент покоя был недолгим: Анна подплыла ко мне.

– Ты когда-нибудь развлекаешься? – спросила Анна, поравнявшись со мной.

– Да, когда не работаю.

Анна принялась плавать рядом, не показывая слишком обнаженных участков тела.

Я воздел глаза к небу.

– То есть когда ты не находишься рядом со мной.

Я ничего не ответил.

Она подплыла еще ближе, наши руки соприкоснулись, и я сорвался.

– Я не твой друг, Анна, а телохранитель. И я могу вести себя профессионально, чтобы спасать твою гребаную жизнь. По крайней мере, должен.

Выражение лица Анны стало холодным, но она не успела ответить, услышав вопль Софии. Я резко выпрямился, осматриваясь и хватая Анну за запястье. Она на секунду замерла и поплыла за мной.

Разумеется, Софию напугали водоросли, которые обвились вокруг ее ноги.

Анна улыбнулась мне. В кои-то веки не провоцируя.

– Ты схватил меня, чтобы защитить.

– Это моя работа.

Она кивнула, снова одарив меня странной улыбкой. Мне полегчало, когда она уплыла к Софии, чтобы поговорить о своем, девчачьем.

У меня пропало настроение плескаться, поэтому я поплыл к лестнице. В этот момент София выбралась из воды и побрела к дому, оставив Анну одну у помоста.

– Тебе надо в постель. Не хочу заботиться о тебе, когда ты простудишься, – выдал я.

Анна закатила глаза.

– Я и собиралась пойти в дом. – Она схватилась за лестницу.

– Я впереди, – рявкнул я. Мне не хотелось видеть ее задницу перед глазами, пока она вылезала.

Нахмурившись, Анна отпустила поручень и отплыла, пропуская меня. Очутившись на помосте, я обернулся.

Анна многозначительно усмехнулась.

– Мне понравилось то, что я увидела.

– Давай. Живо. – Я указал на Леонаса. – И ты тоже.

Леонас заворчал, но поплыл к нам.

Анна ухватилась за поручни и выбралась из воды. По ее коже побежали мурашки. Было чертовски холодно. Я сразу направился к костру, где мы оставили полотенца, и взял три.

Затем ринулся обратно к Анне, которая продолжала мерзнуть, швырнул на землю пару полотенец, развернул третье и протянул.

Анна позволила мне накинуть полотенце ей на плечи и одарила нежным взглядом.

– Спасибо, Сантино.

Я быстро убрал руки и кивнул, отступая. Жаль, отец научил меня быть джентльменом. Хотя бо́льшую часть времени я вел себя иначе. Анна не двигалась, продолжая смотреть на меня, кутаясь в полотенце.

Я оторвал от нее взгляд, взял оставшиеся полотенца и накинул одно на голову Леонаса.

– Эй! – запротестовал он. – Почему бы тебе не растереть меня теплым полотенцем?

– Я никого не растирал, прекрати нести чушь, – прорычал я.

Леонас прошествовал мимо, фыркая и вытирая волосы.

Анна наконец отправилась вслед за ним. Я последовал за ней, не забывая ни на миг о работе. Когда она резко остановилась и оглянулась, я не успел замедлить шаг и врезался в нее.

К счастью, она была в полотенце.

– Знаешь, Сантино, – сказала она сладким голосом, глядя на меня из-под веера длинных ресниц. – Папа не убьет тебя, если ты вытрешь меня. – Она прижала ладони к моей обнаженной груди. – Но он убьет тебя за все остальное, чем мы вскоре займемся.

Какого хрена? Я схватил ее за запястья и опустил, затем попятился. Это игра, в которую мы не будем играть. Ставки чертовски высоки.

– Мы ничем не будем заниматься, Анна. И если ты еще раз прикоснешься ко мне таким образом, то пожалеешь.

Она выдержала мой пристальный взгляд, ее улыбка стала даже шире, а потом она развернулась и продефилировала к дому.

– Вашу мать! – взвыл я. – К черту работу. К черту все!

– Что случилось? – спросил Сэмюэль.

Я хмуро посмотрел на него. Он – кузен Анны, племянник Данте и определенно не являлся тем человеком, которому я мог бы довериться.

Возник щекотливый вопрос, и на свете было всего два человека, с которыми я мог обсудить подобные ситуации. Артуро и отец. Увы, их советы значительно отличались друг от друга.

* * *

Я встретился с Артуро, как только мы вернулись в Чикаго.

Как обычно, совет Артуро оказался крайне неприемлемым, поэтому я решил поговорить с кем-то менее безумным – тем, чьи моральные устои соответствовали границам нормы.

Отец удивился, когда я пришел к нему. В принципе, мы виделись лишь на работе или семейных торжествах.

С тех пор как папа начал жить один, он никогда не приглашал меня или мою сестру на ужин или чай.

– Я подумываю об отставке?

– С должности телохранителя? – встревожился отец.

– Ну а чего же еще?

– Сантино, – начал папа строгим голосом, которым разговаривал со мной в детстве.

– Анна провоцирует меня. И, похоже, флиртует.

Глаза отца расширились от шока, но затем он недоверчиво улыбнулся.

– Анна хорошая девочка, сынок. Она не стала бы заигрывать с мужчиной до замужества.

– Она всех одурачила.

Папа снова покачал головой:

– Может, ты неправильно истолковал ее поведение. У нее нет опыта общения с мужчинами, поэтому она, вероятно, не понимает, как себя вести.

Я бросил на него пристальный взгляд.

– Поверь, она прекрасно понимает, что делает.

Неподдельное беспокойство отразилось на его лице.

– Ты ведь не поддаешься на ее попытки завязать дружбу, верно?

Он продолжает говорить «попытки завязать дружбу», словно я все выдумал. Черт, Анна хороша. Она и вправду нас одурачила. Девушка играла со мной ради развлечения. Черт.

– Конечно, нет, пап. Ты же меня знаешь.

Он одарил меня «ох, умоляю тебя» взглядом.

– В прошлом ты принимал весьма неудачные решения относительно сексуальных партнерш.

Спасибо за доверие…

– Да, иногда я трахаюсь с замужними женщинами. Но между ними и Анной есть две большие разницы. Они – не мои подопечные. И, кроме того, совершеннолетние. Важный фактор.

– Честно говоря, не думал. Из-за твоей дружбы с Артуро я волновался, что ты забудешь правила, которым я тебя учил.

– Артуро любит убивать и пытать, что не имеет ничего общего с моими сексуальными предпочтениями. – Говорить о сексе с отцом – чертовски странно.

У каждого, в том числе и у него, могли возникнуть – или уже возникли – определенного рода проблемы, но я определенно не собирался подливать масла в огонь. С другой стороны, почти ничто на планете не могло смутить меня.

– Будь осторожен, ладно? Если ты потеряешь терпение, сразу же найдутся доказательства.

Я едва не расхохотался. Доказательства? Папа действительно думал, что я смахиваю на собаку во время течки.

– Не переживай. Я способен себя контролировать. Между нами никогда не будет тесного физического контакта.

Глава 4

Анна

Я все еще мучилась от похмелья после вечеринки в честь моего семнадцатилетия, устроенного накануне. Леонас подарил мне фляжку с водкой, которая придавала бодрый настрой во время прелюбодейного празднования.

К сожалению, сегодня меня и семью пригласили к Кларкам на ужин. Родители Клиффорда наконец-то рассказали сыну о нашем потенциальном браке, и теперь мы должны были официально встретиться. Мы не общались с тех пор, как много лет назад Сантино поставил меня в неловкое положение перед парнем.

К тому же я не видела необходимости сближаться с ним. Рано или поздно нам пришлось бы поговорить, но мне хотелось делать вид, что будущее остается загадкой.

В одном я уверена точно: я пребываю не в том состоянии, чтобы присутствовать на столь официальном мероприятии, но, как и всегда, социальные обязательства – превыше личных предпочтений. Я никогда не ныла. Мама и папа тоже не выказывали недовольства. И я знала – они заинтересованы в ужине с Кларками, как и я.

Дом Кларков представлял собой великолепный особняк, в который они недавно переехали.

Мистер Кларк, вероятно, заявлял во всеуслышание, что дом приобретен на семейные деньги жены или его зарплату сенатора, которая позволяла владеть шикарной недвижимостью на Золотом побережье Чикаго. У меня имелись подозрения относительно недавнего увеличения его ликвидных средств. Если и есть что-то, чего у Синдиката предостаточно, так это деньги. Я действительно надеялась, что папе не пришлось подкупать Кларков, чтобы те согласились женить Клиффорда на мне.

Это было бы отвратительно.

Едва Леонас нажал на кнопку дверного звонка, нам открыла горничная в светло-серой униформе и повела в огромную гостиную с мягким ковром и роскошными белыми диванами. Семейство Кларк ожидало нас у настоящего камина: они разоделись так, словно собирались отправиться в оперу.

Миссис Кларк была в элегантном платье в пол фиолетового цвета, а ее супруг – в темном костюме-тройке. Клиффорд стоял, выпрямившись, рядом с отцом. Он был на несколько сантиметров выше своего старика, в схожем костюме. Да и внешне напоминал мистера Кларка. Лишь непослушные темно-русые локоны придавали ему вид мальчика-серфингиста, а не политика.

Вишенкой на торте стали сестры-близняшки Клиффорда. Кто-то заставил их надеть одинаковые белые коктейльные платьица и вплел белые банты в две косички по бокам, словно им пять, а не двенадцать. Обе улыбались, как жуткие куклы-убийцы.

Не могу сказать, что хоть кто-то из Кларков обладал привлекательной улыбкой.

Леонас обменялся со мной взглядом и пробормотал:

– Откуда сбежали эти куклы-убийцы?

Я чуть не хихикнула, но сумела сохранить невозмутимое выражение лица. Порой меня выбивало из колеи то, насколько одинаково мы мыслили.

– Хорошо, что Беа осталась дома. Она бы расплакалась в ту же секунду, как увидела их жуткие улыбочки, – продолжил Леонас, не обращая внимания на предостерегающий взгляд мамы.

Я толкнула его локтем.

– Ш-ш!..

Клиффорд не сводил с меня глаз, пока я пожимала руки его родителям и обменивалась фальшивыми любезностями. Он выглядел почти… смущенным. Не мог поверить, что я – его будущая жена? Мне было интересно, не поссорился ли он с предками.

Он не связан теми же правилами, что и люди в моем мире, что же мешало ему отказаться жениться на мне?

Мистер Кларк указал на отпрыска и доброжелательно улыбнулся:

– Мой сын – Клиффорд.

– Мы знаем друг друга по теннису, – буркнул тот будничным тоном.

Я кивнула и протянула руку, хотя мне было неловко приветствовать жениха рукопожатием.

Затем мы все уселись за стол. Атмосфера была напряженной. Сестры Клиффорда явно опасались меня, наверное, боялись, что мы можем вытащить оружие и запросто перестрелять семейство.

Несмотря на то что мы с Клиффордом сидели друг напротив друга, мы практически не разговаривали. За исключением: «Не мог бы ты передать мне тарелку?» И вдобавок избегали зрительного контакта. Мама пыталась поймать мой взгляд и вопросительно посматривала на меня.

Я улыбалась ей и сосредоточивалась на еде. Наконец дело дошло до десерта.

Когда горничная подкатила к столу тележку с дижестивами[6], я решилась:

– Дом выглядит как дворец. – Я надеялась, что жених поймет намек.

– Хочешь, я устрою тебе экскурсию? – спросил Клиффорд с обворожительной улыбкой, удосужившись взглянуть на меня.

Возникло ощущение, что ему хотелось сбежать отсюда. Думаю, он устал от завуалированных фразочек своих родителей так же, как и я.

– Да, конечно. – Я покосилась на папу: тот коротко кивнул.

Быстро встав из-за стола, я бросила на Леонаса неприязненный взгляд, чтобы он и не думал присоединиться к нам. Мне хотелось перекинуться парой слов с Клиффордом наедине, а не позволять брату совать нос в дела, которые его не касались.

Клиффорд сделал приглашающий жест по направлению к двери. Я вышла в холл, чувствуя неимоверное облегчение. Каждый шаг уводил меня все дальше от четы Кларков и их дочерей-близняшек. Мне повезло – это был один из немногих случаев, когда мне позволили побыть с кем-либо без родителей или Сантино.

Что тоже было приятно.

– Ты действительно хочешь осмотреть дом? – спросил Клиффорд в тот момент, когда за нами закрылась дверь.

Я помотала головой:

– Вообще-то, нет. Мне хотелось сбежать, я не слишком горю желанием возвращаться в ближайшее время.

– И я. Как насчет того, чтобы пойти ко мне? Нас никто не побеспокоит.

– Давай.

Клиффорд по-прежнему ослепительно улыбался, показывая мне дорогу.

– У стен есть уши.

Я удивленно посмотрела на него.

– В прошлом у нас были некоторые проблемы с персоналом.

Я кивнула и последовала за Клиффордом в коридор, который вел в другое крыло.

– Родители отдали в мое распоряжение домик у бассейна.

Мы вошли в пристройку. В главной комнате размещался диван, плазма с плоским экраном, кухонный гарнитур и бильярдный стол. Из окон открывался прекрасный вид на бассейн и сад. Слева от меня находилась дверь, за которой, как я подозревала, размещалась спальня. И я порадовалась, что Клиффорд не пригласил меня туда, чтобы избежать неловкой ситуации.

Клиффорд прислонился к бильярдному столу и перестал улыбаться.

– Тебе давно известно о сговоре насчет нас? – Его тон не был недружелюбным, однако я уловила нотку обвинения.

– Мне почти исполнилось тринадцать. Помнишь день, когда я наблюдала за тобой исподтишка, а твои друзья захихикали? Как раз за день до этого меня и просветили.

– Мои друзья думали, что ты влюблена в меня. – Он усмехнулся и с любопытством оглядел меня. – Не тот случай, верно?

Я расхохоталась.

– Определенно, не тот. И если ты думаешь, что наши родители решили свести нас, надеясь на взаимные чувства, то ошибаешься. Наш союз основан исключительно с прагматической целью. Главное здесь – тактические соображения, а не эмоции.

– Вероятно, это должно утешить? – Клиффорд вновь усмехнулся, на его лице отразилось замешательство. Бедный парень.

– Ты вел себя грубо по отношению ко мне в тот день.

– Правда? Наверное, перегнул палку, если ты ничего не забыла спустя столько времени.

– У меня память как у слона, особенно когда это касается людей, которые грубят мне.

Клиффорд потер затылок. Ему все еще было некомфортно со мной, однако постепенно он начинал расслабляться.

– Ты разозлился. Ведь я прервала ваш сет.

– Ах да! У меня развит дух соперничества. Прости. Я ненавижу проигрывать, поэтому могу вести себя чересчур грубо, когда кто-то мешает мне сконцентрироваться на состязании.

– Спасибо, что сообщил.

– Делаешь заметки, которые пригодятся в брачной жизни?

– Несомненно.

Клиффорд покачал головой:

– Как странно. Никто из моих друзей еще не помолвлен и даже о таком не думает.

– А у меня все по-иному. В моем мире принято быть кому-то обещанным в раннем детстве или в подростковом возрасте.

– Знаю. – В тоне слышался намек на неодобрение.

Мне сразу захотелось высказаться в защиту наших традиций, но я сдержалась. Незачем ссориться сегодня.

– Но мы еще официально не помолвлены. Нужно организовать вечеринку и сделать официальное заявление.

– Отец хочет подождать, пока нам обоим не исполнится восемнадцать, – заметил Клиффорд.

Папа упоминал об этом. Кстати, у нас не принято долго ждать, особенно когда одна из сторон имела такое же влияние, как и моя семья.

– Они делают вид, что мы – несчастные влюбленные, изнывающие от страсти. Вероятно, подобная уловка заставит сомневающихся поверить в нашу пару, – продолжил Клиффорд. – Неужели кто-то может отказаться от всего ради истинной любви? – Губы парня скривились.

– Ты не веришь в истинную любовь?

– Я верю только в то, что вижу.

– Твои родители не любят друг друга?

Клиффорд одарил меня очередной обезоруживающей улыбкой.

– А твои?

Я улыбнулась в ответ и оглядела комнату. Мои родители определенно любили друг друга. Но делиться семейными секретами или чем-то личным меня не тянуло. Хотя я не уверена, что когда-либо смогу доверять Клиффорду настолько, чтобы в принципе разглашать важные тайны.

– Неплохое место, чтобы устраивать вечеринки и приглашать девушек. Здесь нет чужих глаз.

– Ревнуешь? – Клиффорд склонил голову, рассматривая меня.

Я хмыкнула.

– Ни капельки.

Это правда. Я не чувствовала, что Клиффорд – мой, у меня отсутствовало желание заявить на парня свои права. Может, оно появится, когда мы поженимся.

А ревность во мне вызвал один-единственный человек: Сантино.

Парень кивнул, но не перестал пялиться. Полагаю, он хотел разгадать меня. Ему потребовались бы на это годы, позволь я ему.

– Ты девственница?

Я не могла поверить, что он отважился на такой вопрос.

– Что? – В наших кругах было оскорблением спрашивать девушку о чем-то подобном и намекать, что она, возможно, не девственница.

– Мне любопытно. В любом случае это не мое дело.

– Не твое? – переспросила я, неторопливо шагнув к парню. – Разве ты не должен охранять меня до нашей первой брачной ночи, дабы меня никто не запятнал?

– Черт, нет, конечно! – обескураженно воскликнул Клиффорд. – Зачем ждать до свадьбы? – Он еще раз оглядел меня, задержав взгляд на моих длинных ногах.

Сегодня я выбрала наряд, который смоделировала сама и позволила нашей горничной – и по совместительству талантливой швее – сшить его для меня. На мне был симпатичный приталенный блейзер с ниспадающими рукавами-паутинками, шелковый пояс, завязанный бантом, и широкие шорты в тон, которые напоминали юбку. Поэтому мои стройные ноги казались еще длиннее, а высокие белые каблуки довершали элегантный образ.

– Значит, ты хочешь попробовать товар заранее.

– Поверь, я хочу попробовать множество товаров, не только твой.

Я вскинула брови.

– Даже не собираешься притворяться верным?

Клиффорд посерьезнел.

– Послушай, Анна, я в курсе, что ты из консервативной семьи, но у меня нет намерений останавливаться на определенной девушке. И я не собираюсь соблюдать целибат до брака. Насколько мне известно, у нас есть предварительный свод правил, но настоящий контракт вступит в силу в день свадьбы. С сегодняшнего дня ты можешь хранить мне верность, если пожелаешь, но до тех пор мы не пара, и я буду спать со всеми подряд.

Я не ожидала, что Клиффорд будет настолько прямолинеен. Мне понравилась его честность – в отличие от того, что он предложил. Даже если я не ревновала, это не означало, что меня не будут раздражать постоянные похождения мужа с кем попало!

Наверное, он понял, что я в ярости, потому что выпалил:

– Но и ты вольна делать то же самое.

Мои губы приоткрылись от изумления.

– Ты хочешь, чтобы я спала с другими мужчинами?

Он засмеялся.

– Я бы не стал так выражаться, но да, мне плевать, чем ты будешь заниматься до свадьбы, пока ты ведешь себя сдержанно и держишься на расстоянии от папарацци. Желтая пресса нам ни к чему. Не хочу давать матери еще один повод глотать транквилизаторы пачками.

Несомненно, он пожалел о сказанном в ту же секунду, когда слова слетели с его уст. Злоупотребление таблетками определенно было секретом, который стоило приберечь на будущее.

– Ты правда не будешь чувствовать себя обманутым, если я не окажусь девственницей в нашу брачную ночь? – спросила я.

Меня не вдохновляла его мотивация. Может, он пытался заманить меня в ловушку и подвергнуть испытаниям мою добродетель. Или он хотел ослабить мою бдительность, соврав, что его мать принимала таблетки.

Клиффорд покачал головой и скривился:

– Отвечу откровенно. Меня обрадует, если ты не будешь девственницей. Мне не нравится лишать девчонок невинности. Я не в восторге от кровавых игр. Никакого секса во время месячных и никаких девиц, что, по сути, одно и то же.

Я расхохоталась. Пошарила в кармане шорт, который был предусмотрительно спрятан в элегантных складках, в поисках сигареты.

– Можно? Или предпочтешь, чтобы я вышла на улицу?

На лице Клиффорда отразился шок.

– Ты куришь?

Я пожала плечами:

– Иногда. В основном когда нервничаю.

– Я заставляю тебя нервничать?

– Ты застал меня врасплох. Я думала, ты будешь другим.

– Все так думают, – загадочно проронил он и указал на мою сигарету. – Кури. – Парень достал пачку из ящика стола и тоже задымил. А после затяжки добавил: – Я, кстати, не девственник.

– Я не спрашивала, – фыркнула я. – Но спасибо за информацию. – Мне даже не было любопытно, с кем он ее лишился – и когда. Однако внезапно захотелось спросить Сантино о его первом разе.

Было трудно представить его неуклюжим девственником.

Клиффорд пристально посмотрел на меня.

– И если ты девственница, то повеселись немного. Главное, не брось меня у алтаря. Скандал в самом начале политической карьеры не приносит ничего хорошего.

– Амбициозный.

– Безусловно.

Я кивнула.

– Вот и хорошо. Мне нужен мужчина, который знает, чего хочет.

– Я точно знаю. Однажды я стану президентом – меня волнует лишь это.

Я постаралась вообразить себя рядом с Клиффордом через несколько лет.

Жена действующего политика. Жизнь, полная обязанностей, но лишенная свободы. Но такова была бы моя судьба в любом браке.

* * *

Рождественская вечеринка была в самом разгаре. Музыка грохотала. Какой-то пресловутый джаз, под который люди старше тридцати раскачивались взад-вперед, словно отплясывали под диско.

По неизвестной мне причине все считали джаз идеальной музыкой для вечеринок. Сегодня я присутствовала на пятой, а ведь еще только начало декабря, и я не могла больше выносить этот хаос.

Мероприятие устроил Альферас – один из капитанов папы, который занимался поставками всяких запрещенных веществ в Канаду. Я попала в числе тех немногих, кому еще не исполнилось восемнадцать: ни Софию, ни Луизу не пригласили. Я – дочь дона, поэтому всегда должна посещать светские мероприятия, какими бы скучными они ни были.

Все девушки, которые завидовали мне из-за того, что я тусовалась круглый год, никогда не испытывали ничего подобного. Им не доводилось слушать нелепые и пошлые шутки или дергаться под отвратительную музыку.

Вероятно, я сочла бы музыку приятной, будучи пьяной, как многие взрослые. Я осмотрелась по сторонам. Родители разговаривали с маминой лучшей подругой Бибианой и ее мужем Дарио во внутреннем дворике. Сантино куда-то исчез примерно пятнадцать минут назад, а значит, он не мог меня остановить. Я овладела искусством тайком добавлять алкоголь в напитки на прошлых рождественских вечеринках. Казалось смешным соблюдать законы о распитии алкоголя, когда обычные законы ничего не значили в мире мафии.

Ни за что на свете я не стала бы ждать четыре года, чтобы продегустировать вино или что-то покрепче.

Я потянулась к чаше с пуншем и быстро наполнила свой бокал, прежде чем кто-либо успел что-то заметить. Потягивая напиток, взглядом просканировала гостей. Спустя несколько минут я заскучала – я была со всеми знакома, а новых сплетен на горизонте не предвиделось, – поэтому решила найти Сантино.

Поддразнивание Сантино приносило мне больше радости, чем происходящее. Его легко вывести из себя. Порой я была уверена, что ему нравились мои подколы столь же сильно, как и мне.

В других случаях я беспокоилась о своей безопасности.

Сделав глоток пунша, выскользнула из гостиной. Сантино – мастер смешиваться с толпой, кроме того, здесь была целая толпа народа и очень шумно.

Сперва я прогуливалась по первому этажу, попивая пунш, после чего, следуя внутреннему чутью, направилась в заднюю часть дома. Сантино, вероятно, нуждался в тишине. Светские беседы всегда делали его агрессивным, ему наверняка нужно побыть наедине с собой. И мне ни в малейшей степени не было стыдно за то, что я испытывала желание потревожить его.

Он выглядел невероятно сексуально в гневе.

Из-за тяжелой дубовой двери раздались странные звуки. В прошлом году мне устроили экскурсию по дому Альфераса, и я знала, что за ней располагалась библиотека.

Проскользнув внутрь так тихо, как только можно, я осторожно прикрыла дверь.

Я любила читать, поэтому воспользовалась моментом полюбоваться множеством книг, стоящих на полках, хоть их количество и разнилось с собранием в моем доме. Складывалось впечатление, что хозяева здесь редко бывали.

В наших кругах принято иметь библиотеку ради статуса, а вовсе не из любви к литературе.

Внезапно чей-то хрип привлек мое внимание, и я на цыпочках прокралась дальше по комнате.

У меня отвисла челюсть, когда я увидела голову Сантино, виднеющуюся из-за стеллажа. Пальцы Сантино были сомкнуты вокруг шеи миссис Альферас – жены папиного капитана. Она приоткрыла губы, а ее лицо покраснело.

Я смогла рассмотреть предплечье и руку Сантино, остальное было скрыто за нижней полкой.

Миссис Альферас стояла на коленях, опираясь на руки.

Он что, сошел с ума? Я бросилась вперед и замерла, мои глаза округлились.

– О, черт. Что за трах…

В прямом смысле слова. Сантино не пытался убить миссис Альферас голыми руками, по крайней мере, не в ближайшем будущем.

Они оба обнажены ниже пояса, и Сантино трахал ее с таким видом, словно все же хотел убить. Своим членом.

Жар охватил мое тело. Взгляд метнулся от их обнаженной нижней части тел к руке Сантино, сжимающей ее горло. Все это длилось секунду, но ощущалось как самая неловкая вечность в истории.

Миссис Альферас издала сдавленный возглас, ее глаза комично расширились. Кричать из-за того, что кто-то застукал тебя за изменой, когда муж находился буквально в соседней комнате, – не самый умный поступок, если честно.

Сантино убрал руку с ее горла и поднялся на ноги. Разумеется, я уставилась на его эрекцию. И, черт возьми, черт возьми, удивилась, что он не угробил миссис Альферас, учитывая, как сильно он вреза́лся в нее. Он и правда мог убить ее членом. Из моего рта вырвался совершенно неуместный смешок, но я не могла ничего с собой поделать.

Пошатываясь, Сантино направился ко мне, и, учитывая разъяренное выражение его лица и сложившуюся ситуацию, мне, пожалуй, следовало сбежать с места происшествия, но я не успела. Он схватил меня за предплечье, пытаясь другой рукой спрятать возбужденный член в штаны, что не очень-то получалось.

Часть меня беспокоилась, что Сантино может нанести серьезный ущерб своему половому органу. И я с удивлением продолжала наблюдать за происходящим. Даже сделала глоток пунша.

Ярость Сантино возросла.

– Перестань пялиться! – прорычал он.

– Я могла бы помочь тебе, – выпалила я, прежде чем успела обдумать сказанное. Я не это имела в виду. Несмотря на подколы, у меня никогда не хватало смелости открыто флиртовать с Сантино. Наверное, потому, что таким образом я могла выдать себя и, скорей всего, разозлила бы его еще сильнее.

Хватка Сантино была стальной.

– Даже не думай шутить, малышка. Меня не убьют из-за того, что твой отец неверно истолкует твои слова. И, уж конечно, не пристрелят за надоедливую возню с чопорной девственницей.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами. Он что, дерзит мне?

Я уже привыкла к его грубости, но сейчас она вышла на новый уровень.

– Ты убиваешь всех женщин, с которыми трахаешься, или только замужних, дабы скрыть улики? – прошипела я.

– Она захотела, чтобы я схватил ее за шею. Некоторые женщины кончают, когда им становится трудно дышать. Тебе не понять. – Ему наконец удалось застегнуть ширинку, но в штанах до сих пор виднелась выпуклость.

– Если она кому-нибудь расскажет – мне конец, – захныкала миссис Альферас, заправляя шелковую блузку в юбку.

Я мысленно пожелала ей удачи справиться со складками. Оставалось надеяться, что у нее есть незаменимая горничная, которая помогла бы ей разгладить их.

– Заставь ее замолчать.

Сантино бросил на миссис Альферас испепеляющий взгляд.

– Возвращайся на вечеринку.

Пошатываясь, миссис Альферас подошла ближе.

– Ты должен заставить ее замолчать. Если она кому-нибудь разболтает…

– Заткнись и дай мне самому разобраться.

К счастью, она послушалась и отчалила из библиотеки.

– Надеюсь, она не подразумевала, что ты должен убить меня, – саркастически заявила я.

– Ты не можешь никому рассказать, – рявкнул он низким голосом.

– Что ты сделаешь, чтобы заставить меня заткнуться?

Он закатил глаза.

– Перестань вести себя как капризный ребенок. Ты в курсе, какие могут быть последствия, если об этом станет известно.

– Секс с женой капитана вызвал бы настоящий скандал. Отцу пришлось бы действовать без промедлений.

Сантино склонил голову набок, сощурившись.

– Я буду молчать, – пробормотала я.

Он удовлетворенно кивнул. И переместил взгляд на мой бокал.

– Что пьешь?

– Тебя не касается. У тебя – свои секреты, у меня – свои, верно?

Мужчина сделал шаг назад, ухмыльнувшись.

– Не переусердствуй, ладно?

Я проигнорировала предупреждение. Сейчас чаша весов склонилась в мою пользу, даже если ему это не нравилось.

Нахмурившись, я дотронулась до шеи, пытаясь понять, почему кому-то приносило удовольствие не иметь возможности сделать вдох. Сантино проследил за моим жестом и покачал головой. Он выглядел взбешенным.

– Я понятия не имею, почему ты злишься, – добавила я, вскипая. – Ты добился того, что мне будут сниться кошмары месяцами, возможно, даже годами. Спасибо, что осквернил мои девственные глаза. – Честно говоря, полагаю, я испытала бы несколько оргазмов, представляя, как Сантино делает со мной то, что творил с миссис Альферас.

Сантино заглянул мне в глаза.

– Не воспринимай увиденное как пример. Так бывает не всегда. У тебя может происходить совсем по-другому. – Его голос прозвучал мягче, почти утешающе.

Это было настолько ново для меня, что я еще больше встревожилась.

– Анна? – пробормотал Сантино, касаясь моего плеча.

Я прыснула со смеху. Ничего не могла с собой поделать. Сантино беспокоился о моем психическом состоянии после извращенного шоу с миссис Альферас, что вызвало у меня приступ гомерического хохота.

Сантино отдернул руку, скривившись. О, кто-то снова чем-то недоволен.

Внезапно скрипнула дверь, заставив его оставить грубость, которую он собирался сказать, при себе.

До нас донесся чей-то возглас. Сантино схватил меня за руку и поволок к стеллажу с книгами. Потребовалось мгновение, чтобы распознать голос Дарио, который, похоже, разговаривал с кем-то по телефону.

Я сердито посмотрела на Сантино.

– Тебе не кажется, что, не затащи ты меня сюда, это выглядело бы менее подозрительно? Теперь мы ведем себя так, будто что-то скрываем.

Мама точно заподозрила бы неладное, если бы обнаружила нас, а если бы нас застукал Дарио, он бы, конечно, все рассказал папе.

Сантино испепеляющим взглядом заставил меня замолчать. Мы стояли близко друг другу в ожидании, когда Дарио закончит разговор. Наши плечи слегка соприкоснулись, и жар Сантино обжег меня сквозь шелковую ткань моей одежды.

Наверно, я бы получила от ситуации больше удовольствия, если бы не запах женских духов, исходящий от Сантино.

Я наклонилась вперед, пробормотав:

– Тебе, пожалуй, стоит смыть вонь миссис Альферас, прежде чем вернуться к гостям.

– Спасибо за заботу. Мне не впервой.

– То есть, получается, уводить чужих супруг становится твоей привычкой?

– У них шаткие отношения, они бы в любом случае изменяли.

Я закатила глаза.

– Весомый аргумент.

– Может, ты еще не поняла, но это тебя не касается, Анна. Лучше убедись, что Клиффи держит руки при себе. Тебе не надо волноваться обо мне.

Что это должно означать? Мы с Клиффордом разговаривали лишь дважды после семейного ужина, когда он узнал о нашем браке, причем оба раза во время тренировки по теннису. И до сих пор Клиффорд не проявлял ко мне особого интереса. Он сосредоточен на школе, колледже и будущей политической карьере, а я же занята учебой, модой и… Сантино.

Глава 5

Сантино

– У тебя есть что-нибудь на нее? – спросил Артуро с легким интересом.

Человеческие взаимоотношения ничего не значили для него, именно поэтому мне нравилось проводить с ним время. Я мог озвучить любую чушь, что приходила в голову, не боясь оскорбить его.

– Ничего особенного, если только ты не имеешь в виду, что иногда она очень любит приложиться к бутылке. В разумных дозах. Сомневаюсь, что этого достаточно.

– Она поймала тебя.

Вот именно. С тех пор как месяц назад застукала меня с миссис Альферас, она не переставала напоминать мне о новом козыре. И несколько дней назад воспользовалась им для шантажа, чтобы я отвез ее и лучшую подругу Софию на вечеринку по случаю дня рождения Данило. Я знал, что у этих двоих есть кое-что еще на уме… помимо того, чтобы трясти задницами в такт музыке.

Но козырь был в руках Анны, и она это прекрасно понимала.

* * *

Как и следовало ожидать, вечеринка превратилась в грандиозное шоу, которое закончилось тем, что София расплакалась из-за поступка жениха – Данило, а Анна запаниковала из-за состояния подруги. Я сильно разозлился, поскольку это было лишь вопросом времени: кто-нибудь должен был проболтаться Данте о случившемся.

Да и мой папа давно кое-что заподозрил. В общем, моя карьера шла коту под хвост, и все благодаря маленькой мисс Совершенство.

После вечеринки я потащил Анну в ее комнату в загородном домике семьи Кавалларо, где мы остановились.

– Сиди здесь и не делай сегодня никаких глупостей. Мне надоело с тобой возиться.

Анна скрестила руки на груди.

– Может, тебе лучше побыть со мной: убедишься, что я хорошо себя веду.

– Нет, спасибо. Мне хватает драмы в жизни. Уверен, Данило согласился бы со мной.

Ее взгляд полыхнул яростью. Она шагнула ко мне, одетая в наряд куклы-убийцы Чаки, который выбрала для костюмированной вечеринки.

– Может, драма тебе бы понравилась.

Я приподнял бровь. Если Анна думала, что сможет соблазнить меня в подобном прикиде, то, вероятно, она пьяна еще сильнее, чем я думал. Хотя я терпеть не мог, что она употребляет алкоголь.

– Вряд ли ты можешь предложить мне то, что мне понравится.

Теперь она по-настоящему разозлилась, отчего стала еще больше смахивать на куклу-убийцу, чем на соблазнительницу.

– Мы оба знаем, что это неправда.

Мне не хотелось рассматривать варианты, которыми она располагала. Ни сегодня вечером, ни когда-либо еще.

– Тебе нужно поспать, Анна.

Я развернулся, но Анна схватила меня за руку. Стиснул зубы. Она испытывала мое терпение.

– Ты не против нарушать правила. Почему бы тебе не нарушить их со мной?

Я уставился на нее сверху вниз.

– Ты меня не привлекаешь, Анна. Я не позволю твоему отцу сдирать кожу с моих яиц ради небрежных и неопытных ласк девственницы.

– Кто сказал, что я девственница?

Я рассмеялся. У девушки на лбу было написано слово «девственница», когда она прыгала вокруг меня.

– Я охранял тебя на протяжении многих лет. Ты ни разу не оставалась наедине с парнем одна.

– Нет! Я была наедине с Клиффордом во время семейного ужина. – Она водила кончиками пальцев по моей груди, пока я не опустил ее руку. – И он мог бы тебе многое рассказать… обо мне.

Я уже размышлял о том, чтобы отплатить Анне ее же монетой и бросить на кровать. Может, сейчас она и дурачилась, но превратилась бы в маленькую скромную девственницу как раз в тот самый миг, когда очутилась бы вместе со мной в постели.

Ни за что на свете Клиффорд не осмелился бы приблизиться к ней, когда Данте находился поблизости. Анна – отличная лгунья, но ее история звучала слишком нелепо.

Сделал глубокий вдох, сопротивляясь порыву.

– Вот мое последнее предупреждение: если ты не прекратишь идиотский абсурд, я уволюсь.

Ее губы приоткрылись.

– Ты этого не сделаешь!

Я наклонился.

– Проверим? Я годами ждал возможности уволиться.

– Если ты уволишься, я выложу всем, что ты трахал миссис Альферас.

Я не выдержал и выплюнул ей в лицо:

– Желаешь, чтобы твой отец убил меня, Анна? Я прав? Уверен, если ты его вежливо попросишь, он окажет услугу доченьке, даже не втоптав в грязь миссис Альферас или меня.

– Я не хочу твоей смерти, Сантино, – тихо и серьезно проронила она, а я обратил внимание на то, что ее наряд куклы Чаки выглядел в этом контексте еще более неуместным. – Я просто хочу, чтобы ты перестал относиться ко мне как к раздражающей обузе.

– Тогда перестань вести себя подобным образом, – пробормотал я и закрыл дверь перед ее носом. Сделал очередной глубокий вдох.

В конце концов Анна должна сдаться.

Анна

С момента рождественской вечеринки в моем сознании всплывали нежелательные картины того, как Сантино трахает миссис Альферас.

И, вместо того чтобы выкинуть эти мысли из головы, мне безумно захотелось испытать на себе животную сторону Сантино. С уверенностью можно сказать одно: он был страстным любовником и у него напрочь отсутствовал контроль.

Оставалось только вообразить, каков он в постели. Слова Клиффорда о том, что я могу делать что угодно с девственностью, лишь усилило желание испытать удовольствие до свадьбы. Раз Клиффорд дал мне зеленый свет, что меня сдерживает?

Разумеется, мне придется действовать осторожно, и не только из-за Клиффорда. Сомневаюсь, что родители будут счастливы, если слухи о моем неподобающем поведении разлетятся по Чикаго.

Но имелись две основные проблемы, помешавшие мне реализовать план: постоянная слежка за моей семьей… и Сантино, не позволяющий мне оставаться наедине с парнями.

А еще мое необоснованное желание заняться сексом с Сантино.

Повторяю, у меня не получалось выбросить его из головы.

И выбрать его было бы разумно. Ведь у него нет моральных устоев, учитывая рисковую связь с миссис Альферас. Вдобавок он единственный посторонний мужчина, с которым я проводила наедине каждый день. Мы могли бы пошалить, и никто бы ничего не узнал.

Это оптимальный вариант. К тому же я не могла влюбиться в кого-то и заняться с ним сексом. Брак с Клиффордом усложнил бы наши отношения. Не говоря уже о том, что у меня нет времени на парня.

Я уделяла каждую свободную минуту школе и личным проектам. Поэтому о чем-то большем, чем банальная интрижка, не могло быть и речи.

* * *

Несколько месяцев спустя, когда Клиффорд пригласил меня на вечеринку в честь окончания учебного года, я увидела в этом реальный шанс. Раз Сантино отказывался видеть во мне женщину, значит, надо довольствоваться кем-то другим, а кто мог быть лучше, чем будущий муж?

Поскольку мама отчаянно хотела, чтобы я общалась с ним и, возможно, даже влюбилась в жениха, папа неохотно разрешил мне посетить мероприятие. Конечно, он настоял на сопровождении Сантино.

Тот сразу же оставил меня одну и отыскал место в углу, прихватив пиво и телефон, давая понять, чтобы его никто не беспокоил. И у него это получилось. Однако, будучи невероятно сексуальным (да и выглядел он на несколько лет старше присутствующих), Сантино, разумеется, моментально привлек к себе внимание девушек. Впрочем, он не обращал внимания на их попытки пофлиртовать, как и не обращал внимания и на мои… все эти месяцы.

Я направилась к Клиффорду, который разговаривал с темнокожей красавицей. Как я и говорила ранее, я не ревновала. В любом случае никто не знал о нашей скорой помолвке.

Когда Клиффорд заметил меня, он извинился перед собеседницей и двинулся мне навстречу. Можно с легкостью сказать, что он уже напился, и не только потому, что обнял меня за плечо. Хотя прежде он ни разу не прикасался ко мне так откровенно.

– Рад, что ты пришла.

– Я тоже, – ответила я.

Выражение лица Сантино помрачнело при взгляде на Клиффорда, но вскоре телохранитель исчез из моего поля зрения. Гости прибывали, кроме того, Клиффорд повел меня в соседнюю комнату, но и там нам не удалось уединиться. Особняк был практически набит битком.

– Не могу поверить, что родители позволяют тебе устраивать такие грандиозные тусовки.

– Они отдыхают во Флориде. Им плевать на то, что я делаю, пока персонал следит за тем, чтобы все блестело от чистоты перед их возвращением. – Он повел меня к своему домику у бассейна – единственному месту, где было тихо.

Оказавшись в домике, мы с Клиффордом подошли к бильярдному столу.

Парень прислонился к нему.

– И? Ты последовала моему совету?

– Совету?

– Немного поразвлечься?

Я фыркнула.

– Нелегко развлекаться, будучи мной. Телохранитель убежден, что веселья не существует. Видел его кислую физиономию? А все потому, что ему пришлось приехать вместе со мной на вечеринку.

– Разве ты не можешь сказать ему, чтобы он время от времени предоставлял тебе личное пространство? Когда я хочу побыть с девушкой, то прошу секьюрити удалиться.

– В этом смысле Сантино меня игнорирует, он выполняет лишь приказы папы и мамы. И, уж поверь, они не скажут ему оставлять меня наедине с парнями.

Клиффорд покачал головой и засмеялся:

– Как старомодно. Ты же понимаешь, как неловко получится, если наш поцелуй в день свадьбы будет твоим первым.

– Свадьбу ждать еще пару лет.

– Надеюсь, больше, чем пару.

Не хотелось рушить его мечты, но я сомневалась, что родители будут тянуть время до моего тридцатилетия, а уж тогда мы с Клиффордом заключим брачный союз. В нашем мире подобное невозможно.

– Почему ты думаешь, что в ближайшие несколько лет у тебя появится шанс остаться наедине с парнями?

– Ничего… просто поцелуй меня сейчас, если тебе так будет комфортней, – пробормотала я.

Клиффорд обдумал мои слова, и на его лице появилась улыбка, застигшая меня врасплох.

– Почему бы и нет?

Я промолчала. Если Сантино не хотел меня целовать, я могла набраться опыта у будущего мужа. Никто не мог ничего возразить против этого, верно?

Клиффорд оттолкнулся от стола и выпрямился. Непослушные пряди волос упали ему на глаза, и он с новой очаровательной улыбкой откинул их назад и слегка наклонился ко мне.

Клиффорд напоминал типичного соседа-красавчика. Сантино же был сексуальным, разъяренным зверем.

– Готова? – спросил Клиффорд, еще больше наклонившись. Усмехнувшись, он приподнял мой подбородок.

Я кивнула, хотя живот свело от нервов. Губы Клиффорда прижались к моим. Они были мягкими, нежными, а его глаза искали мои, чтобы увидеть, в порядке ли я. Весьма мило и заботливо, но совсем не то, к чему я стремилась. Он углубил поцелуй и придвинулся ближе, прижав ладонь к моей щеке.

Я попыталась ответить на поцелуй. Вот мое будущее. Закрыла глаза и поддалась Клиффорду, стараясь расслабиться и не потеряться в мыслях.

Дверь со скрипом открылась. Мы с Клиффордом оба повернулись на звук. Сантино маячил в дверях – с убийственным видом. Затем прокрался дальше в комнату.

Клиффорд немедленно отступил от меня, встревоженный.

Сантино схватил его за воротник, оторвал от меня и толкнул к двери. Клиффорд приземлился на пол.

– В чем твоя проблема, чувак? Здесь не Дикий Запад.

Сантино усмехнулся. Один из телохранителей Клиффорда ввалился в комнату, держа в руке пистолет.

Когда его взгляд остановился на Клиффорде, Сантино и мне, он опустил руку. Не сводя глаз с Сантино, помог парню подняться на ноги.

– Звали? – спросил телохранитель.

Клиффорд робко улыбнулся мне. Я вскинула брови. Он вытащил какой-то гаджет с красной мигающей кнопкой и нажал на нее.

Кнопка перестала мигать.

– Родители велели мне никогда не расставаться с этой штукой.

– Из-за нашего соглашения?

– Из-за угрозы моей жизни, – ответил Клиффорд.

Я кивнула. Признаюсь, мне стало отвратно: ведь жених позвал на помощь именно в тот момент, когда Сантино схватил его.

А Сантино даже не нанес ему телесных повреждений. Вероятно, мои стандарты завышены, потому что я выросла среди мужчин, которые хорошо знакомы с насилием и слишком горды, чтобы звать на помощь.

Сантино взял меня за плечо и потащил наружу, но телохранитель преградил нам путь.

– Ты не можешь уйти. Ты напал на сына сенатора. Об инциденте необходимо сообщить.

Сантино отпустил меня и шагнул к мужчине, ударившись об него грудью и глядя фирменным убийственным взглядом.

Секьюрити напоминал гору бугрящихся мышц, зато Сантино был выше, однако даже мне стало не по себе.

– Это – между семьями. Никакой полиции. И никаких чертовых официальных отчетов, понял?

Мужчина захохотал.

– Думаешь, гангстерские повадки запугают меня? Мне плевать, чего ты хочешь, Аль Капоне.

Сантино одарил его улыбкой, от которой веяло опасностью. Он без предупреждения вмазал секьюрити кулаком по лицу с такой силой, что мужчина пошатнулся и с громким стуком приземлился на пол.

Сантино ударил его еще несколько раз для верности. Телохранитель уже не шевелился.

Я застыла. Клиффорд выглядел донельзя ошарашенным. Похоже, его могло стошнить в любой момент.

– Проблема решена, – кратко заявил Сантино. – Сегодня он не сообщит в полицию.

– Он умер? – выдавил Клиффорд.

Сантино посмотрел на него с жалостью и подошел поближе. Клиффорд попятился.

Сантино явно наслаждался страхом Клиффорда, судя по довольному блеску в глазах.

– И ты держишь свои руки и язык – и особенно свой член – при себе до брачной ночи, ясно?

Клиффорд поспешно кивнул.

– Сантино! – запротестовала я, но он сграбастал меня за плечо и поволок прочь.

Когда мы поспешно шли к автомобилю, гости, собравшиеся во дворе, смотрели на нас, разинув рты.

Сантино практически затолкал меня в машину, обогнул капот и, не прибавив ни слова, сел за руль.

Я проскользнула на пассажирское сиденье.

– Твое место сзади, – пробормотал Сантино и завел двигатель.

– Сегодня мне хочется ехать впереди.

Он надавил на газ. Меня прижало к сиденью, когда он резко повернул на дорогу, не давая возможности пристегнуть ремень.

Я вглядывалась в его профиль. Единственное, чего не хватало, – это дыма, поднимавшегося из ушей, настолько Сантино выглядел разозленным. Но я сдержала усмешку.

Он нахмурился:

– Не будь чертовски самодовольной.

– Ты разозлился, потому что я поцеловала Клиффорда.

– Я защитил тебя. Если твой отец узнает, что ты лобызалась с Клиффи в мою смену, он будет недоволен. И неважно, что он твой жених.

Я закатила глаза.

– Ты защитил меня от Клиффорда?

На лице Сантино промелькнул намек на веселье.

– Он представляет опасность для твоей добродетели.

– Когда ты морализируешь, все звучит уж очень странно. Ты наименее добродетельный человек, которого я знаю. Ты трахнул замужнюю женщину.

– А вот это не твое дело. Тебе стоит беспокоиться о своей достоинствах, а не о моих.

– Клиффорда не волнуют ни моя невинность, ни наши правила. Он сказал, что ему все равно, буду ли я с другими парнями до свадьбы.

Сантино с отвращением покачал головой:

– Чертов идиот.

– Почему?

Сантино затормозил на красный свет и повернулся ко мне:

– Если бы ты была обещана мне, я бы позаботился о том, чтобы ни один парень в мире не приблизился к тебе ближе чем на километр.

– Поэтому ты напал на Клиффорда? Значит, ревновал?

– По-твоему, я должен ревновать? Анна, ты – моя подопечная. Моя работа – защищать тебя.

– Ты мог бы первым меня поцеловать, но не пожелал.

Сантино нажал на газ.

– Я – твой телохранитель, а ты еще несовершеннолетняя.

– Через несколько месяцев стану ей, Сынок. Не будь чопорным, как папа.

– Какого черта мы все это обсуждаем? Я не намерен тебя целовать. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Ты – моя работа, Анна. – Сантино говорил одно, а его глаза – совершенно другое.

Последние несколько месяцев я раскалывала каменный фасад кирпичик за кирпичиком. И я использую шанс, прежде чем Сантино восстановит свои стены.

– Тебе следует быть осторожнее с Клиффи. Его отец – подлец. Даже если твой жених всегда выглядит милым и сентиментальным идиотом, это может быть лишь игра. Яблоко от яблони недалеко падает. Он говорит, что ему плевать на наши правила и традиции? Но имей в виду, он может использовать их против тебя. Если он начнет хвастаться тем, что поцеловал тебя, до наших людей рано или поздно долетят слухи. Тебя будут судить по нашим устоям, а не по устоям Клиффи.

– Он слишком боится тебя, чтобы упомянуть о поцелуе.

Сантино ухмыльнулся.

Я покачала головой. Украдкой улыбнулась и чуть наклонилась к Сантино. Он послал мне предупреждающий взгляд и заметно напрягся. Стоило признать, меня задел его язык жестов.

Сантино никогда не уклонялся от опасности или боли, но мой флирт заставлял его нервничать.

– Кстати, Сантино, я хотела, чтобы это был ты. Я представляла тебя. И видеть, что ты защищаешь мою добродетель, как кровожадный, сумасшедший рыцарь в сияющих доспехах, было самым сексуальным зрелищем в моей жизни.

Сантино вздохнул и крепче сжал руль. Я откинулась на спинку сиденья и ухмыльнулась.

– Не воображай меня, когда целуешь Клиффи. То, что он считает поцелуями, является оскорблением для любого, у кого есть яйца. Выражение твоего лица такое же, как у моей бабули, когда я чмокаю ее в щеку. У женщины, которую целует мужчина, с которым она связана, – другой взгляд.

– Если считаешь, что у тебя получится лучше, чем у Клиффорда, то докажи. И я сделаю вывод. Обещаю, буду честна.

Сантино сухо процедил:

– Мне не нужно ничего доказывать.

– Ладно. – Я пожала плечами и посмотрела в окно.

Сантино что-то глухо проворчал. Я надеялась, что смогу спровоцировать его физический контакт.

Поцелуй с Клиффордом пробудил во мне… желание. Он был приятным, и, готова поспорить, у многих девушек первый поцелуй был хуже. Однако это совсем не то, чего я хотела. Я мечтала о фейерверках, бабочках, сеющих хаос в животе, и бешеном стуке сердца. Но ничего подобного не ощутила.

Поцелуй с Сантино точно не будет ни приятным, ни нежным. И я жаждала его.

Даже у железной воли моего телохранителя должны быть пределы, и если кто и мог ее сломить, то только я.

Глава 6

Сантино

Анна практически взлетела вверх по лестнице по пути в свою комнату, вероятно, чтобы поболтать с лучшими подружками о скучной детали поцелуя.

Мой пульс участился, когда я вспомнил тот момент, когда наткнулся на парочку. Видеть, как губы Клиффорда слились с губами Анны…

Я жаждал убить сосунка самым жестоким способом. И уже подумывал о том, как позвоню Артуро и проведу выходные за расчленением Клиффи. Он не достоин ее.

Мужчина должен оберегать свою женщину. Клиффи не способен защитить Анну даже от маленького ребенка.

Я сказал Анне, что беспокоился о ее добродетели… что было полуправдой. Мне хотелось защитить ее добродетель от Клиффи и всех остальных парней, чтобы потом сокрушить ее. Проклятье.

За последние месяцы все покатилось под откос. Разум не мог перестать видеть в Анне расцветающую женщину.

И она – чертовски великолепная и соблазнительная женщина – умела правильно показать свои достоинства.

И знала себе цену, черт подери.

Я – ходячий труп.

– Сантино, – резкий голос Данте вырвал меня из неуместных размышлений о его дочери.

Я повернулся к дону. Данте стоял перед дверью кабинета в конце коридора, мрачный взгляд мужчины наводил на мысль, что он кое-что заподозрил.

И, уж конечно, такое выражение лица Данте никогда не сулило ничего хорошего.

Я направился к нему и посмотрел на дона в упор.

– Я бы хотел поговорить с тобой наедине, – отчеканил Данте.

– Без проблем. – Я вошел в кабинет, сел напротив стола и намеревался подождать, когда Данте устроится в кресле.

Однако он продолжал стоять и теперь нависал надо мной.

– Мне звонил сенатор Кларк.

– Клиффорд – мелкий стукач.

Данте прищурился.

– Тогда, полагаю, мне не лгали, когда доложили, что ты избил одного из телохранителей Клиффорда и угрожал мальчику.

– Мальчик засунул язык в рот Анны. Ему повезло, что я его не отрезал.

Дон был шокирован. Глаза Данте вспыхнули гневом, но вскоре его лицо вновь превратилось в бесстрастную маску.

Он посмотрел в окно, вероятно, пытаясь взять себя в руки. Оставалось только гадать, как на него подействовала бы новость, что Клиффи обхватил Анну своими лапами.

– Анна и Клиффорд обещаны друг другу.

– Что не дает ему права прикасаться к ней.

– Безусловно.

– Эти люди не разделяют наши ценности. У них нет чести. Он может посягнуть на добродетель Анны, а затем отказаться жениться на ней. – Черт, я опять вернулся к теме добродетели, как будто имел хоть малейшее понятие об этом.

Анна права. Мне чуждо понятие добродетели.

– Я разберусь с Кларками, а ты держи себя в узде – особенно рядом с мальчиком. Не хочу разбираться с Максимо Кларком. Он просил меня наказать тебя за проступок и снять с должности телохранителя Анны.

Если бы Кларк был мафиози, то мог бы попросить Данте убрать меня с должности телохранителя. Но, с другой стороны, – Анна станет частью его семьи.

– И ты согласился?

– Нет. Он не понимает наших правил, а я не позволю ему устанавливать новые.

Я кивнул. Многие люди в Синдикате уже обеспокоены тем, что союз с Кларками ослабит наши традиции и в конечном итоге принесет нам больше рисков, чем пользы.

Кроме того, меня волновало то, что Анна заслуживала лучшего.

Данте буравил меня взглядом, его глаза практически просвечивали меня, как рентгеновские лучи.

– Я хочу убедиться, что ты защищаешь Анну по правильным причинам.

Я ступал на опасную тропу.

– Я защищаю ее из-за клятвы. Я всегда служил тебе и Синдикату, и это не изменится.

Данте кивнул, но я не был уверен, что окончательно убедил его.

Проклятье. Если бы он просек, что Анна заигрывает со мной, а у меня возникло хотя бы малейшее желание сдаться, он бы использовал мои яйца как рождественское украшение.

Я встал, когда стало ясно, что разговор окончен. Покинув кабинет, я направился наверх. Мне надо побеседовать с Анной. Ей нужно использовать свои великолепные навыки лжи на отце. Я не умру по такой глупой причине.

Я постучал в дверь. Сейчас я предупрежу Анну – в первый и в последний раз. Я закончил играть по-хорошему.

Анна растянулась на кровати, лежа на животе. Она трепалась с Луизой по мессенджеру.

Последнее, что я услышал, было:

– Ты бы видела выражение его глаз.

Если она начнет мечтательно говорить о глазах Клиффи, меня стошнит.

Я ринулся к ней, выхватил телефон из ее рук и выключил.

– Эй! – воскликнула Анна, вставая на колени и пытаясь отобрать телефон.

Я засунул его в задний карман.

Анна бросилась вперед и вцепилась в мой ремень, чтобы подтащить ближе и дотянуться до телефона. Я не ожидал, что она настолько напористая. Мне казалось, она будет испытывать угрызения совести, прикасаясь ко мне вот так.

Очевидно, я ошибался. Ее лицо очутилось прямо напротив моей промежности, пока она пыталась залезть в задний карман моих штанов.

Я взял ее за плечи, оттолкнув на расстояние вытянутой руки.

Она глядела на меня с застенчивой улыбкой.

– Тебе просто следовало бы вежливо попросить, чтобы я потрогала твою задницу, Сынок.

Я сделал шаг назад, прищурившись.

– Именно из-за подобной глупости меня и убьют.

Она вскинула брови.

– Твой отец подозревает, что за моим нападением на Клиффи стоит нечто посерьезнее, чем просто чувство долга.

Анна вскочила на ноги.

– Он что-то заподозрил?

Я преодолел расстояние между нами и прорычал:

– Это не гребаная игра, Анна. Но, имей в виду, меня не убьют из-за твоих выкрутасов.

– Если тебя и убьют, – надменно заметила она, – то лишь по той причине, что ты не сумел устоять передо мной. Это твоя проблема, а не моя.

Точно. Мне надо себя контролировать. Но рядом с Анной? Возле нее я терял самообладание. А она хорошо меня знала и нажимала на все мои кнопки… а мне это действительно нравилось.

– Проблемы уже нет.

– Как скажешь.

– И ты перестанешь меня провоцировать. И держись подальше от Клиффи.

Анна подошла еще ближе, и ее аромат, напоминающий весну, океан и проклятый солнечный свет, ударил мне в ноздри.

– Почему ты сердишься, Сантино? – спросила она с понимающей улыбкой. Она была слишком умна, чрезвычайно хитра и чертовски красива.

Анна

Я поспешила вверх по лестнице и связалась с Луизой по мессенджеру, как только добралась до спальни.

Растянувшись на животе, рассказала ей о поцелуе, желая оставить самое лучшее и вкусное напоследок.

– Ну и как? – с любопытством спросила Луиза. Наверняка подруга сидела за пианино. Она не проводила ни дня без музыки.

Какое-то время я пыталась быть такой же, но Луиза не просто любила музыку, она жила ею, а я – нет.

Зато я постоянно рисовала, особенно людей и одежду. В моем случае музыка была способом настроиться на что-либо или сосредоточиться.

– Приятно.

Луиза состроила страдальческое лицо.

– Не похоже, что тебе понравилось.

– Еще как понравилось. По ощущениям напоминало увеселительную поездку на одном из тех водных аттракционов в тематическом парке, который мы однажды посещали.

– Тебе было скучно. После водных аттракционов ты каталась только на самых сумасшедших американских горках.

Я ухмыльнулась, вспомнив тот день. Сантино жутко злился, поскольку ему приходилось кататься со мной каждый раз. Но несколько раз я уловила восторг в его глазах. Он просто скрывал от меня свои эмоции: ведь уже тогда он привязался ко мне.

– Поцелуй неплох. Как и Клиффорд. Думаю, он и впрямь хорошо целуется.

Луиза молча смотрела на меня. Затем вздохнула.

– Я знаю тебя, Анна. Хорошо – совсем не то, что ты ищешь.

Я прыснула со смеху.

– Сантино нас поймал.

Луиза скорчила понимающую гримасу, дескать, все подстроила именно я.

– И?..

Я закусила губу, в животе запорхали бабочки.

– Ну… – Луиза задумалась и продолжала: – А сейчас у тебя мечтательное выражение лица, но ты уже не говоришь о поцелуе с Клиффордом.

Сантино отмахнулся от нее. Речь шла не о поцелуе или Клиффорде.

– Сантино рассвирепел. На мгновение я подумала, что он убьет Клиффорда. Он схватил его за воротник и стащил с меня.

– Он лежал на тебе?

– Хм… Он наклонился ко мне, но дело не в этом. Сантино проявил заботу.

– Ты уверена, что он не просто выполнял приказы твоего отца?

Я помотала головой, не в силах сдержать улыбку и волнение.

– Ты бы видела выражение его глаз.

Сантино ворвался в мою комнату как сумасшедший.

Мордашка Луизы на экране телефона исказилась от страха. Нормальная реакция на убийственный взгляд Сантино. Однако меня переполняло желание к нему. Сердце забилось быстрее, и бабочки вновь замельтешили в животе.

Вот та самая реакция, которую я жаждала.

* * *

– Почему ты сердишься, Сантино? – спросила я.

Мы с Сантино стояли близко, достаточно близко друг к другу. Я вдыхала запах его лосьона после бритья – знакомый аромат, о котором я часто грезила с тех пор, как впервые почувствовала его много лет назад.

В карих глазах Сантино плескался гнев, но это было еще не все.

Сантино выглядел так, словно разрывался между желанием поцеловать меня и убить. Мне, как и любому здравомыслящему человеку, следовало опасаться его ярости, но желание кипело в венах.

Страх был слабее потока желания, которое я испытывала, когда видела разъяренного Сантино. Он напоминал зверя в клетке: дикого, хищного, необузданного.

Он был тем безумным аттракционом, в котором я нуждалась до замужества и политической карьеры Клиффорда. Брак заключит меня в клетку, жизнь превратится в череду обязанностей и приятных поцелуев. Сантино вожделел меня. Может, он не осмеливался себе признаться и, уж конечно, показать, но я видела это по его глазам.

Через несколько месяцев я достигну совершеннолетия, и в глубине души я понимала, что тогда все рамки нарушатся. И Сантино, в конце концов, сдастся. Это только вопрос времени и моей настойчивости.

Я понизила голос до соблазнительного шепота:

– Думаю, мне известна причина. Ты злишься на себя за то, что хочешь меня. Но больше всего тебя бесит то, что Клиффорд поцеловал меня первым.

Сантино мог взорваться в любой момент.

– Ты… – хрипло начал он. – Черт бы тебя подрал. – Он схватил меня за шею и притянул к себе.

Наши губы слились в поцелуе. Воздух покинул мои легкие. Поцелуй был ошеломляющим. Похожий на безумные американские горки… с переплетением языков и покусываниями.

Сантино потребовал, чтобы я позволила ему взять верх в поистине диком поцелуе, и я поддалась ему, потому что знала – оно того стоило.

Его глаза сверкали. Он пытался сопротивляться. Но уже не мог. Его хватка на моей шее усилилась, он углубил поцелуй и стал более настойчивым. Сантино прижался всем своим телом к моему, заставив меня попятиться к кровати.

Мысли улетучились, а желудок скрутило от нервов и волнения.

Внезапно Сантино отпустил меня, и я едва не упала на постель.

Я хватала ртом воздух, когда он перестал держать меня в плену своих губ.

Мужчина впился в меня взглядом: глаза полуприкрыты и продолжали гореть яростью, губы приоткрыты, он шумно дышал.

– Это просто поцелуй.

– Нет! – Я вскочила. – Нет! Не просто поцелуй.

Сантино прищурился.

– Необузданная ярость, обернутая в поцелуй. Настоящее откровение.

Сантино помотал головой:

– Если тебе понравился гневней поцелуй, то понравится и гневный секс. – Он замолчал, на лице промелькнуло сожаление. Но он не мог взять свои слова обратно.

– Наверняка, – прошептала я. Услышав, что Сантино впервые употребил это слово в прямом смысле, я почувствовала дрожь возбуждения.

Он отступил назад, стиснув челюсти.

– Подобное никогда не повторится. Хотя мне вообще не следовало тебя целовать.

– Но ты хотел и безумно сожалеешь о том, что мой первый поцелуй достался не тебе. Ты не захотел целовать меня тогда, поэтому Клиффорд тебя опередил.

Сантино глубоко вздохнул.

– Он твой будущий муж.

– Клиффорду плевать, чем я занимаюсь до свадьбы.

– Меня не волнует, что позволяет себе Клиффи. Я – солдат Синдиката и соблюдаю правила.

Я фыркнула.

– Скажи это мистеру Альферасу.

Он трахнул жену капитана и теперь разглагольствует о правилах?

– Не имеет значения. Я не буду игрушкой до твоей свадьбы с Клиффордом.

– Почему? Раньше ты был игрушкой замужних женщин, но не можешь быть моей? – Мне не по душе это слово, но Сантино начал первым. – Клиффорд развлекается перед свадьбой, почему бы и мне не повеселиться?

Сантино покачал головой, теперь на его лице не отражалось ни единой эмоции.

– Убедись, что твой отец не будет думать о нас. Заставь его поверить, что ты хорошая девочка, а я твой послушный телохранитель.

– Полагаю, я была более убедительна до того, как ты поцеловал меня.

– Твои навыки вранья – выше среднего. У тебя получится, – пробормотал он, повернулся на каблуках и ушел, но прежде… бросил мой телефон на пол.

Я издала яростный крик. И посмотрела в потолок, слушая свой учащающийся пульс и колотящееся сердце, чувствуя влажность между ног и жар в животе. Если лишь один поцелуй с Сантино сотворил со мной такое, то я понимала, почему миссис Альферас рисковала репутацией ради секса с ним.

У моей свободы есть срок годности. Что бы я ни хотела испытать, мне нужно поторопиться сделать задуманное до свадьбы с Клиффордом. Мне необходимо проникнуться духом авантюры, пока имелась реальная возможность. Мне не предначертано встретить любовь жизни. Однако хотелось испытать страсть и азарт, опасность и безудержную радость. Собрать множество воспоминаний, прежде чем будущее настигнет меня.

Глава 7

Анна

Сидя в своей комнате, я экспериментировала в рисовании разных образов вечернего платья. Меня всегда успокаивало ощущение того, как карандаш царапает бумагу. Поцелуй с Сантино возбудил меня.

Мне хотелось большего. А еще – отплатить Сантино за то, что он вел себя как придурок, что противоречило моему желанию… а может, и нет.

Я скомкала бумагу. Было трудно сосредоточиться на рисовании.

– Анна!

Я застонала.

– Анна! – Поступь атакующего носорога прогремела в коридоре, а затем и по направлению к моей комнате. – Анна!

Я вздохнула.

Дверь распахнулась, на пороге стоял Леонас.

– Что?

Он ухмыльнулся и прислонился к дверному косяку, размахивая каким-то конвертом.

Я прищурилась.

– Что это?

Он с торжествующей улыбкой пожал плечами.

Я продолжила лишь пристально смотреть. Если бы я показала Леонасу собственную заинтересованность, он бы принялся за свои подколы с новой силой.

После вчерашней ссоры с Сантино мне было не до игр.

– Письмо из Франции.

Я оживилась.

– Институт моды.

Вскочила со стула и бросилась к Леонасу.

– Отдай!

Улыбка Леонаса стала шире. Парень поднял конверт над головой, держа его в вытянутой руке.

Я изо всех сил пыталась выхватить конверт, но Леонас был выше и сильнее.

Прошли те времена, когда я могла надрать его тощий зад.

– Леонас! – прошипела я.

– Я хочу кое-что взамен.

Я прекратила бороться с ним и скрестила руки на груди.

– Я хочу пойти на вечеринку[7] по случаю восемнадцатилетия Клиффорда.

– Папа запретил тебе посещать любые вечеринки, поскольку ты совсем отбился от рук.

– Он даже не будет в курсе, ведь ты проведешь меня на тусовку тайком.

– Сантино и Клиффорд узнают тебя, болван. Поэтому лишь вопрос времени, когда папу просветят на твой счет.

– Ах-ах! – захихикал Леонас и шутливо погрозил мне пальцем, который мне сразу же захотелось откусить. – Но ведь Сынок и Клиффи пляшут под твою дудку, сестренка.

Я ненадолго задумалась.

– Ладно.

– Рикардо и ЭрДжея, ну то есть Рокко, – тоже.

– Ни за что! – процедила я, бросившись на Леонаса в попытке наконец вырвать письмо из его рук. Ударила парня кулаком в солнечное сплетение, но он лишь засмеялся.

Повалил меня на пол и уселся сверху.

– Слезай! Я согласна. Проведу вас – трех дураков – на вечеринку, но не отправлюсь ко дну вместе с тобой, если тебя спалят. И я не хочу, чтобы вы ходили за мной по пятам, как потерявшиеся щенки.

– Ты не поверишь, сестренка, но мы можем развлечься и без твоей помощи.

Как будто я не знала. Эта троица доставляла мне кучу проблем.

– Проваливай.

Леонас вскочил на ноги и бросил письмо мне на живот. Я тут же села и разорвала конверт трясущимися руками, а после – быстро прочитала, а затем – еще раз, желая убедиться, что все поняла правильно.

Мой французский хорош, даже очень, но я чересчур нервничала, чтобы доверять своему мозгу.

– Скажи, что здесь написано, – попросила я, протягивая письмо Леонасу. Мои пальцы до сих пор дрожали.

Леонас выгнул бровь, взял письмо и застонал.

– Французский, серьезно?

– Читай!

Он пробежался глазами по тексту, и на его лице отразилось удивление.

Мое сердце колотилось.

– В общем, ты зачислена на факультет дизайна и моды по программе бакалавриата.

Я взвыла от волнения и вскочила на ноги, обнимая Леонаса. Он посмотрел на меня обеспокоенным взглядом, словно думал, что я схожу с ума.

– Хочешь изучать моду в Париже?

– Да это моя мечта на протяжении многих лет! – Я никому не рассказывала о подаче документов, даже Луизе и Софии.

Я чувствовала себя неуверенно, что осмелилась мечтать об изучении моды в Париже. И теперь, когда моя мечта могла стать реальностью, возник новый страх: что, если мне не разрешат полететь во Францию?

Леонас вернул мне письмо.

– Папа в принципе не согласится, Анна. Он бы не позволил тебе переехать в соседний город, не говоря уже о стране на другом континенте.

Я сглотнула. Леонас прав. Он озвучил мои опасения. Поступление в институт было лишь началом битвы. Самое трудное ждало впереди: убедить отца отпустить меня. Именно поэтому я не сообщала родителям о своих планах подать заявку на участие в программе. Но поскольку меня приняли, шансы убедить маму и папу выросли в геометрической прогрессии.

Они не отнимут у меня мечту. При необходимости я даже надавлю на чувство вины.

– Я умею убеждать.

– Но не настолько. Долгое время тебе не разрешали ходить в школу, помнишь: родители хотели быть уверены, что тебе не грозит опасность. А ты считаешь, что папа пойдет тебе навстречу?

– Война с Каморрой пока что пребывает в состоянии летаргии. Ничего существенно важного не произошло с тех пор, как Серафину похитили.

– Скажи это папе, а не мне. – Тон его дал понять: брат не верил, что у меня получится.

Я развернулась на пятках и направилась вниз, но не в сторону кабинета папы: отца, вероятно, даже не было в особняке, – а к маме.

В основном она работала дома, чтобы проводить с нами максимум времени, особенно с Беа, которая все еще нуждалась в ней больше, чем мы с Леонасом.

Если я собиралась убедить папу, то сначала нужно заняться мамой.

Я постучала и принялась ждать, крепко сжимая письмо в руке. На письме отпечатался контур пальцев. Я не могла вспомнить, когда в последний раз у меня так потели руки.

– Входите! – крикнула мама.

Я приоткрыла дверь и застенчиво улыбнулась:

– Есть время поговорить?

Мама сидела за белоснежным столом с одной диагональной ножкой. Он был шедевром дизайна. Мы с мамой вместе его выбрали.

Она тепло улыбнулась: всегда находила для меня минутку, как бы занята ни была. Я скучала по разговорам с ней.

Подошла к ней и протянула письмо. Она взяла его, слегка нахмурившись, и начала читать. После медленно опустила на стол и потрясенно посмотрела на меня.

– Ты подала заявление в Парижский институт моды?

– Это не просто институт моды, мам, а почти наилучшая школ дизайна одежды в мире.

– А в школу Чикагского института искусств ты подавала заявление?

– Да. – Это учебное заведение имело отличную репутацию. Я могла бы изучать дизайн одежды на родине. Но Чикаго – не Париж или Нью-Йорк.

Мама кивнула и снова взглянула на письмо, как будто до сих пор не могла поверить в реальность происходящего.

– Париж. – Она покачала головой. – Анна.

– Мам! – взмолилась я, хватая ее за руку. – Ты знаешь, как сильно я люблю рисовать, как горю творчеством, как сильно хочу заниматься дизайном моды, и Париж – лучшее место моих устремлений! – Я указала на платье, в котором была: – Я сшила наряд сама.

Платье гаммообразного зеленого цвета со скрытыми карманами на юбке, куда можно положить телефон или вообще все необходимое.

– Конечно, но Париж далеко, и это не короткая летняя программа, а трехлетний бакалавриат.

– Мне вовсе не обязательно учиться три года. Я могла бы начать обучение, а если вы с папой сочтете, что мне пора возвращаться в Чикаго, я прилечу сюда. Но подумай вот о чем: время, проведенное за границей, особенно во Франции, произведет впечатление на всех заносчивых друзей Кларков.

Мама понимающе улыбнулась.

– Попробуй позже сказать это отцу, может, сработает.

Я опустилась перед мамой на пол и положила голову ей на колени, как делала в детстве.

– Я знаю свои обязанности. Выйду замуж за Клиффорда, чтобы Синдикат и семья стали еще сильнее. Мое будущее – быть женой политика. Но до этого момента я хочу оставаться собой, хотя бы ненадолго. Клиффорду наплевать. Он ничуть не похож на наших мужчин. Я воплощу мечту в жизнь, прежде чем стать той, кем Синдикат хочет меня видеть.

Мама погладила меня по волосам и вздохнула.

– Я хочу, чтобы ты была собой не несколько лет, а всегда. Вероятно, тебе все же повезет с Клиффордом.

– Мама, он не должен быть осведомлен о тайнах нашего мира, поэтому мне придется скрывать правду. Иногда.

– Ты всегда была очень мудрой, Анна.

Я закрыла глаза, наслаждаясь массажем головы от мамы.

– Париж прекрасен, – прошептала мама. Они с папой отмечали недавнюю годовщину свадьбы именно в столице Франции.

– Вот бы увидеть его своими глазами!

Руки мамы замерли.

– Защищать тебя – наш главный приоритет.

– Поэтому я не подала документы в Технологический институт моды в Нью-Йорке. Но Париж далек от мировых конфликтов. Я не скажу людям, кто я. Притворюсь обычной студенткой. Сольюсь с толпой. И буду в безопасности.

– Я даю тебе свое благословение, дорогая. Мы разберемся, как защитить тебя. – Мама засмеялась. – Но я понятия не имею, как нам убедить твоего отца.

* * *

Мама вошла в кабинет первой. Если кто и мог мягко надавить на папу, то именно она.

Я расхаживала по коридору. Мне хотелось подслушать, но я отвергла детское желание. В любом случае голоса за дверью были слишком тихими. Родители никогда не говорили на повышенных тонах.

Казалось, минула целая вечность, когда дверь открылась, и мама жестом пригласила меня в кабинет.

Выражение ее лица свидетельствовало о том, что спор еще не завершен.

Папа стоял напротив окна, заложив руки за спину. Я одарила его улыбкой, полной надежды.

Он вздохнул:

– Ты знаешь, насколько опасен наш мир.

– Но Париж не является чьей-либо территорией. Да, он находится далеко, но это преимущество.

Папа натянуто улыбнулся.

– Я вижу ситуацию иначе. Конфликты между кланами не заканчиваются на государственных границах.

– Каморра не отправит никого во Францию, чтобы похитить меня. Семья все же соблюдает границы, если речь идет о похищении женщин.

Лицо папы напряглось, как всегда, когда упоминался самый мрачный день Синдиката. Я сомневалась, что он когда-нибудь справится с этим.

– А ты не думал, что я буду путешествовать по миру, когда выйду замуж за Клиффорда? У его семьи есть дома для отдыха в Европе.

– Тогда тебя будут охранять секьюрити Кларка.

– Я могу полететь в Париж вместе с Сантино. Он печется обо мне уже много лет и точно сможет защитить и в Париже.

Отец нахмурил брови. К моему удивлению, именно мама выглядела более обеспокоенной моим предложением. Мне определенно следовало вести себя осторожней.

Узнай мама, что я страстно желаю Сантино, она бы не только запретила мне учиться в Париже, но и убила бы моего телохранителя голыми руками.

– Три года – немалый срок, Анна.

– Я стану наведываться в Чикаго на праздники, дни рождения и важные официальные мероприятия, вы тоже можете гостить у меня.

– Мы говорим о десятичасовом перелете, а не о короткой поездке на машине, – пробурчал папа.

Я подошла к нему, состроив щенячий взгляд.

Отец был холоден как лед, но мой взгляд способен его растопить.

– Мне совершенно не обязательно учиться три года, но я бы хотела попробовать, хотя бы на некоторое время. Кстати, я не попадаю в неприятности, пап. Ты можешь доверять мне. Я буду примерно себя вести. Просто дай мне почувствовать свободу.

Папа коснулся моей щеки:

– Я защищу тебя любой ценой.

– Знаю, но я буду в безопасности.

– Даже если я позволю тебе уехать в Париж, ты не сможешь начать осенью. Мы условились устроить помолвку сразу после твоего дня рождения. Обучение к тому моменту уже начнется.

Я закусила губу. Помолвка… я постоянно о ней забывала. Оставалось всего три месяца.

– Ради нее я вернусь в Чикаго из Парижа.

Папа помотал головой:

– Многие важные мероприятия потребуют твоего присутствия и после помолвки. Ты можешь начать обучение весной.

– Хорошо, – тихо ответила я, стараясь не выглядеть разочарованной. Однако я утешала себя тем, что частично одержала победу, ведь папа соизволил выслушать меня и более-менее принял тот факт, что я буду в Париже. – Но меня приняли на осенний семестр. Не представляю, позволят ли мне начать позже.

– Я разберусь. У нас есть несколько серьезных контактов во Франции. Уверен, мы что-нибудь придумаем. В любом случае три месяца слишком мало, чтобы найти тебе подходящую квартиру в Париже. Нужно тщательно все спланировать, поэтому весна более вероятна.

– Значит, я смогу отправиться во Францию после твоего дня рождения? – спросила я, пытаясь поставить папу в тупик.

Он вскинул светлую бровь. Отец видел меня насквозь.

– Я поговорю с Сантино. Если он посчитает, что сумеет обеспечить твою безопасность в Париже, я, пожалуй, рассмотрю вариант отпустить тебя в феврале… до следующего лета. После мне придется пересмотреть свое изначальное решение.

Я привстала на цыпочки, обвила его шею руками и поцеловала в щеку, которая, как обычно, была безупречно выбрита.

Я никогда не видела отца с отросшей щетиной.

– Огромное спасибо, пап!

– Я еще не сказал «да».

Я усмехнулась и выскочила из кабинета. Когда я оказалась в коридоре, меня наполнила решимость. Сантино, разумеется, не скажет папе, что гарантирует мою неприкосновенность в Париже.

И не потому, что сомневался в своих силах, а потому, что не захотел бы меня сопровождать. Он держал дистанцию после нашего поцелуя, случившегося несколько дней назад.

Мне нужно встретиться с ним еще до того, как он увидится с папой. Я направилась к домику охраны, но Сантино уже шагал мне навстречу, вероятно, направляясь в особняк.

Я схватила его за руку. Он с презрением посмотрел на мои пальцы.

– Что ты делаешь?

– Ты должен сказать моему отцу, что стопроцентно защитишь меня в Париже и готов к поездке.

В его глазах отразилось замешательство.

– О чем ты?..

Я в спешке объяснила ситуацию. На пустую болтовню не было времени.

– Мне нужны подробности, – протянул он. – Ты хочешь, чтобы я поехал во Францию и защищал тебя двадцать четыре на семь? Целых три чертовых года?

– Наверное, только до следующего лета. Шесть месяцев максимум. Папа не разрешит мне оставаться за границей дольше.

Сантино посмотрел на меня так, будто я бредила.

– Франция. Нянчиться с тобой круглые сутки напролет. Большое и жирное «нет».

– Ты должен сказать «да».

– Нет.

Он стряхнул мою руку и направился прочь. Я поспешила за ним и поймала уже в коридоре по дороге в папин кабинет.

– Хочешь, чтобы отец узнал о миссис Альферас и о нашем поцелуе?

В глазах Сантино вспыхнуло недоверие, а затем ярость.

– Пытаешься шантажировать?

– Мне бы не пришлось прибегать к шантажу, если бы тебя заботили мои чувства.

– Я защищаю твое тело, а не чувства.

– Может, тебе стоит защищать и то, и другое.

Он напряг челюсть, демонстрируя злость.

– Значит, ты не настучишь на меня, если я скажу твоему отцу, что с радостью позабочусь о твоей заднице в Париже?

– И что ты как мой телохранитель максимально уверен насчет моей безопасности.

Если бы взглядом можно было убить, я бы превратилась в пепел. Мне и раньше удавалось разъярить Сантино, но вряд ли когда-либо я видела его настолько злым.

Сантино, не прибавив ни слова, направился к кабинету отца и постучал, прежде чем я успела выпалить что-либо еще.

Поэтому я ринулась прочь, чтобы папа меня не засек. Теперь оставалось надеяться, что Сантино выполнит мою просьбу. Любой здравомыслящий человек солгал бы, чтобы спасти свою жизнь.

Но Сантино иногда вел себя как слабоумный.

Глава 8

Анна

Я ждала в своей комнате, охваченная тревогой. Мне не хотелось врываться в кабинет отца. Еще не время.

Но чем дольше длилось ожидание, тем труднее становилось сидеть сложа руки.

Раздался стук, и я практически подлетела к двери, резко открыв ее.

Мама стояла в коридоре.

– Можно?..

Ее лицо было непроницаемым, и у меня ухнуло сердце. Пожалуй, я могла бы расплакаться, если бы родители отказались отправлять меня в Париж.

Неужели я упускала единственный шанс воплотить в жизнь свои мечты, пока брак не разрушит их?

Я отступила в сторону.

– Конечно.

Мама вошла и опустилась на диван. Я села рядом.

– И? – спросила я, не в силах сдерживаться.

– У твоего отца был долгий разговор с Сантино.

Я кивнула, готовая взорваться.

– Сантино дал гарантию того, что в Париже тебе ничего не будет угрожать. Мы с отцом позволим тебе начать изучать дизайн одежды…

Я вскрикнула и обвила руками шею мамы. Она засмеялась и похлопала меня по плечу.

– Дай мне закончить, – настаивала она, пытаясь дышать в моих крепких объятиях.

Я отстранилась, мои щеки покраснели.

– Мы разрешаем тебе начать обучение, но дальнейшее зависит от общей ситуации и твоего поведения. Если мы в какой-то момент почувствуем, что твоя жизнь находится в опасности, ты сразу же вернешься в Чикаго.

– Конечно, мам. Я буду вести себя прилежно.

Мама посмотрела мне в глаза.

– Отец верит в способности Сантино. Он прекрасно выполняет работу как солдат. – Она замолчала. – Однако не знаю, нравится ли мне мысль о том, что ты останешься с ним наедине в Париже.

Я сглотнула и состроила удивленное лицо.

– Почему? Он охранял меня столько лет!

– Да-да, – кивнула она. – Я твоя мать, но еще и женщина, и у меня есть глаза.

Я изо всех сил старалась выглядеть непонимающей.

Выражение лица мамы ясно дало понять: сейчас не стоит даже играть в такие игры.

– Подобный взгляд действует на мужчин, но не на матерей.

– Почему?

– Отцы хотят верить, что их дочери являются воплощением невинности, поэтому они предпочтут признавать иное в последнюю очередь. Да и то – нехотя.

– Я не собираюсь делать ничего плохого, мам. Я хочу немного пожить, разве мне нельзя?

– Если спросить большинство мужчин в нашем мире, то ты вольна поступать как душе угодно. Если спросить меня… не сложно, Анна.

Я шагала по тонкому льду, рассказывая маме о потаенных желаниях, но она – самый понимающий человек на планете. И, несмотря на традиционные устои нашего мира, была феминисткой и боролась за равные права для женщин и мужчин.

– Я не прочь поразвлечься, прежде чем мне придется стать женой Клиффорда.

– Клиффорд весело проводит время. Подозреваю, что он не будет сдерживаться на студенческих вечеринках, которые ждут его в ближайшие несколько лет.

– Определенно нет, – подтвердила я и поведала маме о странном разговоре, который состоялся у меня с женихом несколько дней назад.

Она коснулась моей руки.

– Уверена, что Клиффорд весьма предусмотрителен. Я не против, чтобы ты развлекалась, но при условии, что ты пользуешься защитой. Благодаря браку с Клиффордом у тебя будет больше свобод, чем у многих женщин… – Она задумалась. – Однако свобода выбора не означает, что мы должны хвататься за любые доступные варианты. Надо всегда оставаться разумными.

Я сообразила, что она намекает на Сантино, но решила затаиться. Случайная фраза может рассекретить больше информации, чем хотелось бы. Мама была начеку, а я грезила о Париже. Я не лишу себя этой возможности только потому, что она думала о моем влечении по отношению к Сантино.

– Но, Анна, пообещай мне держаться подальше от Сантино. Таково мое условие. Если у меня возникнет ощущение, что между вами что-то намечается, первым же рейсом ты прилетишь обратно в Чикаго, а у него появится новая работа.

– Мама, тебе и правда не о чем беспокоиться. Сантино не испытывает ко мне ни малейшего интереса. Он едва ли терпит меня и очень серьезно относится к своим обязанностям.

Взгляд мамы буквально просканировал меня.

– У тебя железная воля, ты любишь добиваться своего, дорогая. И то, и другое может быть преимуществом, но может доставить и неприятности. Я должна быть уверена, что ты соблюдаешь дистанцию с Сантино. Фамильярное отношение негативно отразится на репутации твоего отца, если человек, которого он выбрал для тебя в качестве телохранителя, проявит неуважение к дону и неподобающее поведение к тебе.

Ох. Мама знала, на что надавить.

– Дело в Сантино… или вы с папой хотите, чтобы я осталась девственницей до замужества?

– Речь идет исключительно о Сантино. Он несет за тебя ответственность, он гораздо старше и опытнее. Тебе следует выбрать ровесника, если намереваешься насладиться временной свободой.

Опытность Сантино являлась одной из причин, почему я находила его сексуальным. Складывалось ощущение, что Сантино знает, как доставить женщине удовольствие. Миссис Альферас, вероятно, не стала бы рисковать разгневать мужа ради вялого любовника.

Естественно, я ни о чем не упомянула.

– Папа старше тебя на двенадцать лет.

– Наша ситуация – иная, Анна. Я успела развестись и была взрослой женщиной. А Сантино охраняет тебя много лет, что ставит тебя в невыгодное положение.

Стало ясно, насколько предвзятой была мама.

– Тебе исполнилось двадцать три, когда ты вышла за папу. И даже сейчас ты не можешь получать выгоду в полной мере, ведь вся власть принадлежит мужу-дону. Кроме того, отец видел тебя на светских мероприятиях, когда ты была моложе. И ты призналась однажды, что твой первый брак был ненастоящим. Честно говоря, мы находимся в одинаковом положении. Зато я не замужем за Сантино, поэтому он не имеет права мне указывать.

– Раньше с тобой было легче спорить.

Я ухмыльнулась.

Мама посерьезнела.

– Повторяю, Анна, у меня есть условие. Я не хочу, чтобы между вами с Сантино что-то было. Вот и все. Развлекайся, но не с ним.

– Не волнуйся, мам. Он терпеть меня не может, а я заинтересована в знакомстве с симпатичным артистичным парижанином. Мне нет никакого дела до Сантино. Допускаю, я была капельку влюблена в него, когда мне было двенадцать или тринадцать, но я уже давно не маленькая девочка.

Похоже, мама не до конца поверила мне, однако она все равно кивнула.

Сантино

Когда я вошел в кабинет Данте, сердце бешено колотилось. Я не мог вспомнить, когда в последний раз был настолько зол. Анна загнала меня в угол, и у меня оставался лишь один вариант выбраться из западни: признаться Данте в интрижке с миссис Альферас и сообщить о поцелуе с Анной.

Первое могло привести к неодобрению и предупреждению со стороны дона. Однако последнее могло стоить мне всего, и не только. Папа вкалывал всю жизнь и теперь пользовался большим уважением.

Даже если он не имел никакого отношения к моим поступкам, его бы наверняка втоптали в грязь вместе со мной.

– Сантино, – сказал Данте, коротко кивнув. Он, как обычно, стоял перед окном, заложив руки за спину, однако сейчас на его лице застыло выражение беспокойства. Несмотря на почтенный возраст, он источал силу, и его авторитет с годами уж точно не поубавился.

Дон был в числе тех немногих людей, которых я по-настоящему уважал. И мне не хотелось лгать ему по многим причинам.

– Я попросил тебя прийти сюда, потому что мне нужно твое честное мнение по одному вопросу.

– Ясно. Папа всегда говорит, что надо быть предельно честным, поэтому трудностей не возникнет, – ответил я бодрым голосом, учитывая, что ярость до сих пор бурлила в венах.

Данте полностью развернулся ко мне. Я сразу же приложил максимум усилий, чтобы держать лицо под контролем.

– Анну приняли в Парижский институт моды. Мне нужно решить, могу ли я позволить ей поехать туда.

– Париж? – повторил я с изумлением, словно это было для меня новостью. – Полагаю, вы говорите не о Париже, что в штате Техас.

Данте сухо рассмеялся.

– К сожалению, мечта Анны – провести год во Франции. Или больше.

Неужели она действительно ожидала, что я задержусь во Франции на столь долгий срок?

Я ни за что не стал бы учить французский только ради того, чтобы Анна могла уплетать багет, посматривая на Эйфелеву башню. Я не мог поверить, что позволил Анне шантажировать меня. Зачем я поцеловал ее?

Что, черт возьми, на меня нашло?

– Париж находится далеко от Чикаго.

– Точно. Ты много лет охраняешь Анну, и я доверяю твоим суждениям. Мне надо быть уверенным, что дочери не будет грозить опасность в Париже. Поэтому потребуется как минимум твое присутствие рядом.

Я глубоко вздохнул.

– Для Анны в Париже, вероятно, безопасней, чем в Чикаго, учитывая, что Каморра и Семья тоже находятся далеко. Если мы позаботимся о том, чтобы о присутствии Анны в Париже не было широко известно, и сделаем так, чтобы она жила в столице Франции как обыкновенная студентка, сомневаюсь, что ей будет что-либо угрожать в принципе.

– Ты должен забыть о своих привычках на время учебы Анны в Париже. У тебя будет возможность вернуться в Чикаго, но лишь тогда, когда Анне будет необходимо посещать светские мероприятия. А последнее будет происходить часто, поэтому тебе в любом случае придется рисковать жизнью ради нее.

«Привычки?» – едва не переспросил я.

С тех пор как я стал телохранителем Анны, работал почти каждый день. И это не просто чертова работа с девяти до пяти.

Скорее, с семи утра до десяти вечера. Я должен всегда ошиваться поблизости, когда она, к примеру, намеревалась куда-нибудь пойти. Я был у нее на побегушках.

В общем, единственное тяжелое испытание, которое ждало меня в Париже, заключалось в том, что у меня не будет возможности выбираться куда-то по ночам. А еще я должен спать с открытыми глазами, дабы убедиться, что Анна не прокралась в мою кровать.

– У меня нет ни жены, ни девушки, сестра теперь живет отдельно. И я уверен, что увижусь с отцом всякий раз, когда вы с Валентиной прилетите в гости или когда мы с Анной посетим Штаты.

– Тебе придется жить во лжи. Наверное, целесообразно притворяться, что ты ее брат, и объяснить, почему вы неразлучны.

Брат? Конечно, Данте не хотел, чтобы мы притворялись парой, что, пожалуй, и к лучшему.

Пересеку границы и вновь окажусь перед Данте, а самое главное – вновь настроить себя на то, что Анна – под запретом.

– У тебя не будет свободного времени, даже ночью, – невозмутимо продолжил Данте, словно слышал мои безумные мысли.

Я кивнул.

– Бесспорно. Будет непросто. – Я прочистил горло. – Я именно так и поступлю. Я сумею обеспечить безопасность Анны, но после Парижа хотел бы оставить должность телохранителя и вернуться к работе с Артуро. Я скучаю по заданиям.

Брови Данте сдвинулись. Я понятия не имел, хороший это знак или плохой.

Несмотря на то что я знал дона десять лет, он являлся загадкой.

Наконец он склонил голову.

– Даю тебе слово, что ты станешь головорезом, Сантино.

Черт возьми, да!

Мне не терпелось похвастаться перед Анной, но, разумеется, не в ближайшее время.

– Незачем пока вводить Анну в курс дела. Не надо ей думать, что я не стану работать должным образом, поскольку мысли будут витать в другом месте.

Да и маленькая дьяволица найдет способ убедить Данте оставить меня телохранителем или шантажировать, чтобы я не бросал ее на произвол судьбы. После Парижа с меня будет более чем достаточно.

Ситуация между мной и Анной была жаркой, а Париж сулил мне нешуточные риски.

– Я сказал Анне, что ей следует ориентироваться на февраль. Сперва нужно дождаться ее помолвки и организовать несколько важных общественных мероприятий, а затем она начнет обучение.

– Согласятся ли Кларки, чтобы она отправилась во Францию?

– У них совершенно иные правила, поэтому я должен перейти ко второму пункту.

Я затаил дыхание. Однако, вероятно, мне уже было известно, к чему все идет, а, помимо прочего, отчасти это было связано со мной напрямую.

– Благодаря связи с Клиффордом у Анны больше свободы, чем у многих девушек в нашем мире. Несомненно, Клиффорд говорил ей об этом. Он не кажется мне человеком, которого волнует, чем невеста занимается до замужества и, пожалуй, даже после заключения брака, – неодобрительно заметил Данте.

Я удивился. Они с Валентиной согласились на союз с Кларками, но по мне это смахивает на сделку с дьяволом. Порой жизненно необходимо, но не очень-то хочется. Данте не нравился Максимо Кларк, как и его жена.

– Ни их законы, ни наши правила не гарантируют безоговорочную верность, – подал голос я. У меня было изрядное количество романов с замужними женщинами, которые искали утешения в объятиях другого мужчины после десятилетий измен и страданий в молчании. Может, именно поэтому я не верил ни в брак, ни в любовь.

Родители любили друг друга: смерть мамы чуть не убила папу.

Любовь в любом случае приносила боль.

– В нашем мире любой мужчина знает, что лучше не прикасаться к Анне.

– Правда. – В основном они бы наделали в штаны от страха перед Данте. – Но Анна сильная. Уверен, она в мгновение ока обведет Клиффорда вокруг пальца. – Эти слова могли стоить мне жизни.

Анна – настоящая заноза в заднице и почти каждый день доводила меня до белого каления, но она была и принцессой мафии, гордой и умной, не говоря уже о ее великолепии. Она заслуживала кого-то получше, чем Клиффорд. Хотя бы такого мужчину, который знал бы ей цену, действительно понимал, кем она являлась и какой груз несла на своих плечах.

Клиффорд погружен в проблемы родителей и как одержимый планирует будущую карьеру. Он и не врубился, какой бриллиант ему достался.

– Я поднимаю вопрос не просто так, у меня есть веская причина. Я хочу, чтобы Анна наслаждалась Парижем и даже иногда посещала вечеринки вместе с тобой, однако мне все равно нужно, чтобы ты глаз с нее не спускал. Дочь должна соблюдать наши правила. Ты головой отвечаешь за ее безопасность.

– Я предполагаю, вы подразумеваете мальчиков, которые начнут виться вокруг нее.

– Если Клиффорд или его родители разорвут помолвку – а они не связаны нашими клятвами, поэтому я не исключаю подобного расклада, – но мне надо убедиться, что Анна не столкнется с досадным скандалом, если вступит в брак с одним из наших мужчин. В этом отношении мир остается старомодным, и наши с Валентиной усилия привести к переменам не увенчались успехом, по крайней мере, в этом отношении.

– Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы Анна держалась подальше от мальчишек. – Я бы с удовольствием отрезал член любому парню, который захотел бы положить на нее лапы. Я старался не зацикливаться на том, почему это доставляло мне чертов восторг.

– Я ценю твою прямоту, – проронил Данте и медленно подошел ко мне.

Вот и наступил черед предупреждения, которое я услышу с минуты на минуту.

– Как отец я стараюсь не обращать внимания на определенные события, но не могу закрыть глаза на тот факт, что Анна – красивая юная женщина, которая скоро достигнет совершеннолетия, а у тебя нет серьезных отношений. Жизнь в тесном пространстве может заставить Анну или тебя забыть о границах дозволенного.

Я усмехнулся, словно это – что-то нереальное.

– Поверьте, ни Анна, ни я не пересечем границ. Ваша дочь очень целеустремленная и покорная. Она сосредоточится на учебе, а если решит заискивать перед мальчиком, это будет какой-нибудь француз, увлекающийся рисованием и оперой. Но даже если бы девушка вдруг и заинтересовалась мной, признаюсь, я ни в малейшей степени не испытываю к ней ровным счетом ничего. Меня всегда тянуло к женщинам постарше. – Я не лгал. Мои временные подружки были старше, так уж повелось.

Однажды Артуро в шутку назвал меня магнитом для зрелых леди. Я не знал, что такого особенного в Анне заводило меня. Но этого, черт возьми, недостаточно, чтобы заставить меня лечь с ней в постель. Я бы лучше нашел опытную француженку, которая составила бы мне компанию.

– Когда я начал здесь работать, отец беспокоился о том, что я буду заглядываться на вашу жену, а не на Анну, – бездумно брякнул я. Однажды я получу пулю в лоб из-за моего члена или рта.

Глаза Данте сверкнули, он приподнял бровь.

– Что, конечно, обнадеживает, – прошептал он.

Я решил держать рот на замке, пока не выплеснул еще более глупую чушь. Данте умел контролировать себя, даже будучи доном, что прямо сейчас спасло мне жизнь.

– Вряд ли мне стоит повторять тебе, что будет, если до меня дойдут слухи о твоем неподобающем поведении по отношению к Анне или моей жене в Париже или в любом другом месте.

– Я – ваш солдат, дон. Нет нужды сообщать мне какие-либо подробности. А зная причудливость Артуро, можно предположить, что он наверняка придумает что-то изощренное для моих пыток.

– Уверен, я разберусь с тобой лично.

Усмехнувшись, я кивнул:

– Пусть для меня и было бы честью умереть от ваших рук, обещаю, до этого не дойдет.

Глава 9

Анна

Сегодня Клиффорду исполнилось восемнадцать. Уже наступил август, а значит, оставалось всего два месяца до нашей помолвки и шесть – до моего временного переезда в Париж.

У меня уже имелся список мероприятий, на которых мне следовало присутствовать. Придется прилететь в Чикаго, чтобы выполнить свои обязанности, но меня по-прежнему будоражила лишь учеба во Франции.

Как и обещала, я протащила Леонаса, Рокко и Рикардо на тусовку Клиффорда. Жених не возражал. Он закатил вечеринку, на которой собралось свыше двухсот гостей, поэтому никто не заметил трех тупоголовых подростков.

Сантино сделал вид, что ему все равно. Он почти не сказал мне ни слова с тех пор, как несколько недель назад я заставила его помочь мне с Парижем.

Когда я выразила ему признательность, он посмотрел на меня убийственным взглядом и прорычал:

– Не благодари.

С тех пор мы особо не общались.

Слова мамы постоянно крутились в моей голове. Точнее, предупреждение. Вот почему я уважала стремление Сантино сохранять дистанцию.

Было тяжело нарушить обещание, данное маме, поэтому я поклялась хотя бы попытаться держаться подальше от Сантино. Конечно, это усилило ночные фантазии о нем. Но ведь тут нет ничего плохого, верно?

Верно.

Я была полна решимости получить максимум удовольствия от вечеринки, не желая тратить ни единой минуты на мысли о Сантино. Он стал моим табу.

Под запретом.

Сначала мы забрали Луизу. Я ухмыльнулась, когда она села на заднее сиденье рядом со мной и Леонасом. Она никогда раньше не посещала вечеринки в моей компании, поэтому я ей искренне обрадовалась.

Луиза могла бы вразумить меня на случай, если я забуду о том, что в моей жизни есть пределы…

Луиза, как всегда, смутилась, поприветствовав Сантино. Она – пай-девочка во всех отношениях, и я любила ее за это. Когда она узнала о нашем поцелуе, ей стало еще труднее разговаривать с Сантино, хотя он пугал ее и раньше.

– Я нервничаю. Моя первая настоящая вечеринка…

Я ободряюще улыбнулась.

– Все в порядке. Просто веселись.

Она кивнула, сжимая сумочку так, словно это спасательный круг.

Сантино направился в особняк Скудери. Рикардо и Рокко все еще жили здесь с матерью после смерти отца. Они уже поджидали нас и с широченными улыбками помчались вниз по лестнице. Конечно, им не пришлось сбегать из дома, как Леонасу.

Мать парней тратила слишком много психических сил, чтобы преодолеть личную травму, поэтому не особо заботилась о сыновьях.

На заднем сиденье для них не было места, и когда они попытались устроиться впереди, Сантино гаркнул на них. В итоге у них не было другого выбора, кроме как скрючиться напротив нас.

Рикардо ухмыльнулся и переглянулся с братом, когда тот из-за нехватки места прижался к моим ногам.

– Тебе лучше приубавить свой пыл, – пробормотал Леонас.

– Точно, – ответила я. – Или он узнает, насколько острые у меня каблуки.

Рикардо еще раз обменялся взглядам с Рокко, но мальчишки не успели ничего ответить, поскольку Сантино нажал на газ.

Если он думал, что сумасшедшее вождение испортит мой настрой перед вечеринкой, то сильно ошибался.

Мы с Луизой бросили мальчиков, едва прибыли в особняк Кларков, за исключением, конечно, нашей няни Сантино.

Мы сразу же взяли напитки и направились на танцпол. Луиза нерешительно пригубила белое вино.

– Не торопись, – сказала я. Мне не хотелось, чтобы ей стало плохо из-за большого количества алкоголя.

Никогда раньше не видела, чтобы Луиза пила. Я достала телефон.

– Время для селфи! Хочу послать Софии несколько фотографий, чтобы вдохновить.

Ее брак с Данило приносил трудности, и мне было грустно, что она не могла к нам присоединиться. Теперь она жила в Индианаполисе. Мы нечасто виделись, особенно после ее свадьбы.

Мы с Луизой скорчили смешные рожицы на камеру, и я отправила Софии пять самых забавных фотографий.

Какое счастье, что я еще не скоро выйду замуж. Наверное, мне стоило поблагодарить Клиффорда.

– Круто, что и ты не замужем, – заметила я Луизе.

Та поморщилась и пожала плечами:

– Я не прочь, но мама ужасно дотошна, когда дело касается потенциальных женихов.

Неудивительно, учитывая ее предысторию с первым мужем и жестоким насилием. Я не решилась озвучить свою мысль. Луиза никогда не рассказывала о биологическом отце.

– Но ты выйдешь! И могла бы выбрать мужа сама. Сомневаюсь, что твоя мама сказала бы «нет», если бы ты влюбилась или испытывала бы к кому-нибудь страсть.

Луиза покраснела при упоминании о страсти. Я засмеялась и подтолкнула ее.

– Ты в самом деле будешь краснеть как девственница в первую брачную ночь. Какая же ты милашка! Твой муж будет в восторге.

Луиза подтолкнула меня в ответ и совсем смутилась.

– Ты с кем-нибудь знакома?

Я помотала головой. Я почти никого не знала. Вот и хорошо. Таким образом, я могла расслабиться и не беспокоиться о неловких ситуациях сегодняшнего вечера, которые могли бы вызвать сплетни и дойти до моих родителей или еще кого-нибудь из нашего круга.

Когда Сантино оказался в моих руках, жизнь значительно улучшилась. Даже его возросшая раздражительность из-за моего маленького шантажа стоила этого.

– Где Сантино? Разве он не должен наблюдать за нами? – занервничала Луиза и принялась озираться.

Сантино согласился присмотреть за нами обоими сегодня вечером, чтобы мы не привлекали чересчур много внимания, появись Луиза с личным телохранителем. С моей стороны потребовалась толика убеждения, чтобы мама подруги согласилась.

Взрослые всегда считали меня хорошей девочкой, поэтому давали то, что я хотела, даже чрезмерно опекающая Бибиана.

Я обвела взглядом танцпол, а затем и бар во внутреннем дворике. Гости находились на улице, наслаждаясь теплой летней ночью. Я нигде не видела Сантино. Леонас и двое его приятелей болтали с какими-то девушками.

Меня охватило подозрение. Луиза права: Сантино куда-то отлучился. Хотя я сомневалась, что кто-то станет вламываться в дом сенатора, чтобы добраться до меня. Где он? Либо он спрятался в дальнем углу, чтобы побыть в тишине и покое, либо… он не осмелился бы… в основном гости были моими сверстниками, кроме нескольких на пару лет старше.

Если бы Сантино трахнул девушку примерно моего возраста, я бы превратила его жизнь в ад.

«Табу», – напомнила я себе, но сердце проигнорировало разум.

Я жестом показала Леонасу, что пойду в ванную комнату, и он постучал по наручным часам. Я закатила глаза. Жест означал, что брат отправится на мои поиски, если я не вернусь через пять минут.

Всякий раз, когда бразды телохранителя переходили к Леонасу, он становился властным и умным парнем.

На вечеринке собрались избалованные богатенькие детки, которые разрыдались бы оттого, что кусок жевательной резинки приклеился к подошве их обуви.

В моем мире вы можете попросить родного брата дать вам нож, чтобы ее соскрести, а он потом использует это лезвие, чтобы навредить тому, кто бросил вам жвачку под ноги.

Я могла справиться с любым парнем, который осмелится приблизиться ко мне. Я бы мгновенно заставила источать слезы в причудливую чашу с белым вином.

– Я поищу Сантино, – сказала я Луизе. – Ты со мной?

Луиза помотала головой:

– Я бы предпочла не ввязываться в вашу ссору.

– Кто сказал, что мы повздорим?

Она посмотрела на меня:

– Серьезно?

Я ухмыльнулась:

– Мы взрывоопасная комбинация. – И оглянулась. – Может, тебе стоит пойти к Леонасу? Мне будет спокойнее, если ты не останешься здесь одна.

Луиза засмеялась.

– Я застенчивая и не столь общительная, как ты, но я в порядке, Анна.

Я не двинулась с места.

Она вздохнула с легкой улыбкой.

– Хорошо. Уже бегу к твоему брату.

– Я скоро. – Я помахала Леонасу и, показав ему на Луизу, отправилась по своим делам.

Глядя на то, сколько людей танцевало во дворе и у бассейна, я засомневалась, что Клиффорд пригласил двести человек. Пожалуй, их гораздо больше.

Мама убила бы меня, если бы я пригласила столько народа на вечеринку.

Я взглянула на домик у бассейна, погруженный во тьму. Клиффорд достаточно умен, чтобы не пускать людей в холостяцкое логово. И это идеальное укрытие для Сантино, чтобы расслабиться или заняться чем-то еще…

Я поспешила к стеклянной двери. Ставни оказались закрыты, поэтому я не могла заглянуть внутрь.

Повернула ручку, и дверь тотчас распахнулась. Почему Клиффорд не запер дом?

Или Сантино взломал замок? Надо бы проверить. Как только я переступила порог, услышала хихиканье. Придурок.

Неужели он действительно выбрал девушку для секса? В следующий раз, когда заявит мне, что я еще молода, то выскажу Сантино свое мнение. Как будто несколько месяцев имели какое-то значение!

Раздался еще один смешок. Как странно и… неправильно. И я не могла определить почему.

Я последовала к двери, за которой, как я подозревала, находилась спальня. К этому моменту шум превратился в приглушенные стоны и вздохи, смешанные с благоговейным: «О боже».

Я толкнула дверь, пытаясь вести себя тихо.

Первое, что увидела, было лицо миссис Кларк. Она закрыла глаза и приоткрыла губы. Ее тело вспотело, груди покачивались, а платье сползло к талии. Красные стринги обхватывали лодыжки, пока она стояла на коленях на кровати Клиффорда.

Подол платья был туго натянут на бедрах, а сзади к ней пристроился не кто иной, как Сантино.

Она состроила такое лицо, словно на нее снизошло откровение, и вновь запела: «О боже, о боже», – как будто в любой момент могла вознестись к вратам рая.

Либо Кларк-старший был худшим любовником на свете, либо у Сантино и впрямь волшебный член.

Сантино был наполовину раздет: рубашка расстегнута, а штаны слегка приспущены, пока он с бешеной скоростью врезался в миссис Кларк.

Приняв спонтанное решение, я схватила телефон и сделала фотографию, а потом быстро сунула его обратно в сумочку.

Когда сделала шаг назад, половицы заскрипели. Глаза Сантино обратились ко мне, но он не остановился, однако сделал движение рукой, намекающее, что мне надо исчезнуть.

Он сделал это назло. Наказывал, что я заставила его согласиться на Париж. А может, даже из-за нашего поцелуя. Он в ярости.

Но я тоже.

Мои губы скривились, и я повернулась на каблуках. Мне все равно. Он мог трахать маму Клиффорда до тех пор, пока у нее не отвалятся накладные ресницы и не выпадут контактные линзы. Возможно, она взяла бы Сантино с собой к вратам ада, потому что Бог точно не ответил бы на ее нелепое пение.

Я рассердилась. Пребывала в бешенстве.

Но что хуже.

Намного хуже.

Мне было больно. Я ревновала.

И это разозлило меня еще сильнее. Я хотела, чтобы Сантино причинял мне боль. Я желала, чтобы он меня трахнул. Вот и все. А эмоциям следовало любезно пойти к черту и оставить меня в покое.

В моей жизни и без того куча сложностей, зачем усложнять ситуацию влюбленностью к Сантино.

Я не могла поверить, что он решил перепихнуться с миссис Кларк. Конечно, то был его способ отплатить мне.

В эту игру могли играть двое.

Если он решил вести себя как урод, то и я покажу ему, какой стервой могу быть. Я оглядела территорию у бассейна в поисках Клиффорда и заметила лишь макушку его головы. Он страстно целовался с незнакомой мне брюнеткой.

Я медленно выдохнула. Я кипела изнутри. Парень, которым я должна быть одержима, и парень, которым я на самом деле одержима… оба пребывали в компании других женщин.

Я огляделась в поисках приятелей брата, его приятелей или Луизы. Но заметила только Рокко, стоящего у французских дверей, ведущих в особняк. Похоже, он перебрал с алкоголем. Значит, мой брат и, вероятно, Рикардо слонялись где-то снаружи и точно во что-то ввязались.

И если удача обошла меня стороной, то у меня будут проблемы.

Луиза куда-то пропала. Сегодня явно не мой день. Я снова оглядела толпу и двинулась к Рокко, отчаянно надеясь, что сейчас появится подруга и не позволит втянуть себя в махинации моего брата. Мне нужен воодушевляющий разговор или кто-то, кто отговорил бы меня от совершения очередной глупости.

Луиза могла помочь и с тем, и с другим, но с последним у нее получалось наилучшим образом.

– Не создавай мне проблем, – предостерегающе сказала я, когда подошла к Рокко.

– Ты выглядишь так, будто сама их создаешь, – прокомментировал он с любопытством, наклонив голову и сканируя меня взглядом, который всегда заставлял поверить: мальчишка явно знает больше, чем можно предположить. Иногда Рокко меня пугал.

– Ничего подобного, но мне необходим кто-то, с кем можно поцеловаться.

Глаза Рокко расширились.

Попался.

Он лукаво улыбнулся. Я скривила губы.

– Не ты, придурок, – пробормотала я. Хотелось отплатить Сантино той же монетой, а не заставлять его жалеть меня за то, что я поцеловала четырнадцатилетнего подростка.

К тому же мне требовался эффектный поцелуй, от которого бы тоже захотелось славить небеса. Возможно, миссис Кларк притворялась. В таком случае она гениальная актриса.

– Ты и остальные братья Гавс[8] – вы избегаете неприятностей, ясно? Я не буду с вами возиться! – гаркнула я.

– Тупое прозвище.

Я бросила на мальчишку взгляд, который давал понять: если Рокко снова огрызнется, у него обязательно будут проблемы с большой буквы. Потом я продолжила поиски Луизы.

В итоге я обнаружила ее в холле. Она сжимала бокал и неловко улыбалась двум парням, которые подбивали к ней клинья.

В отличие от меня, парни не узнавали в ней принцессу мафии, поэтому осмелились подойти к Луизе. Она напоминала Бэмби в человеческом облике: огромные карие глаза, длинные ресницы и шелковистые каштановые волосы. Конечно, от нее пахло невинностью, что, вероятно, еще больше привлекало парней.

Я ринулась к Луизе, и на ее лице сразу же отразилось облегчение. Брата я нигде не заметила, но решила пока не думать об этом. Позже я надеру ему задницу за то, что он бросил Луизу.

– Анна! – выдохнула подруга с благодарной улыбкой, как будто я ее спасла от неминуемой гибели.

Мальчишки смерили меня взглядами, после чего на лице первого парня промелькнула догадка, а затем настороженность.

– Моя подруга – Анна, – представила меня Луиза.

Я наклонилась и прошептала ей на ухо, решив, что мои шансы с парнем, который меня еще не узнал, выше:

– Я хочу склеить того, что справа. Или ты уже сказала: «Чур он мой»?

Я задала риторический вопрос. Луиза была полна решимости дождаться свадьбы, чтобы испытать первый поцелуй.

– Он француз, – выпалила она.

Вот и объяснение тому, почему он не представлял, кто я такая.

Я одарила его очаровательной улыбкой.

– Ты из Франции? – спросила я по-французски.

Улыбка стала шире.

– Да, из Парижа. Я здесь, чтобы улучшить английский.

– Какое совпадение. Я ищу человека, который поможет мне улучшить французский.

Поцелуй…

Парень улыбнулся, как будто прочитал мои мысли. Его звали Мори́с. Я рассказала ухажеру о будущей поездке в Париж. Мы погрузились в разговор. Он часто касался моей руки, потом его глаза метнулись к моим губам. В общем, все шло в правильном направлении.

– Как насчет того, чтобы выйти ненадолго на улицу? Мне нужен свежий воздух. – И я опять наклонилась к Луизе: – Если увидишь Сантино, передай ему, что не можешь меня найти.

Она покачала головой и предупреждающе посмотрела на меня:

– Не делай глупости.

– Не буду, – ответила я с усмешкой.

Мы с Морисом вышли на задний двор особняка. На улице было тепло, и я чувствовала жар, проникающий сквозь подошвы моей обуви, когда мы пересекали дорогую мраморную плитку, окружающую бассейн. Музыка была оглушающей. Я удивилась, что никто из соседей еще не вызвал полицию. Либо их подкупили, либо связь Кларка с Синдикатом имела свои последствия.

Морис повел меня в укромную часть огромной территории, рядом с прудом, окруженным несколькими высокими деревьями. На берегу пруда стояла скамейка.

Мы с Морисом устроились на ней, соприкоснувшись ногами. Еще немного поболтали, но я уже сообразила, что парень думал о другом. Его взгляд был практически прикован к моим губам.

Краем глаза заметила, как Сантино вышел на крыльцо. Я не была уверена, что он увидит нас, ведь эта часть заднего двора оказалась не столь ярко освещена, как остальная.

Но он нас найдет. В конце концов, его работа – защищать дочь дона.

Я захлопала ресницами, уставившись на Мориса, и закусила нижнюю губу. Он не нуждался в повторном приглашении. Одной рукой парень обнял мою спину, а другой обхватил голову и поцеловал.

Он не мешкал, как Клиффорд, поцелуй был гораздо приятнее. Конечно, он не мог сравниться с поцелуем Сантино. Но мне понравилось. Здорово отплатить Сантино тем же.

Морис скользнул ладонью по моей спине, задержавшись на пояснице. Наш поцелуй стал глубже. Мое тело не ожило так, как с Сантино, однако я верила, что через некоторое время это случится.

Внезапно Морис отстранился. Потребовалось время, чтобы понять причину. Поцелуй Мориса фактически заставил меня забыть обо всем.

Но Морис был уже сброшен на землю, а Сантино навис над ним.

Парень выругался по-французски, поднялся на ноги и бросился на Сантино. Мои глаза расширились. Плохая идея.

Через минуту Сантино снова положил Мориса на землю – лицом вниз.

Колено Сантино вдавилось в спину парня, и выражение его лица говорило о том, что он хотел сломать бедняге позвоночник.

– Сантино, – начала я. – Морис не знает, кто я.

Улыбка Сантино источала такой холод, что у меня по коже пробежали мурашки.

– Может, тебе следует намекать парням, что они рискуют своей жизнью, прикасаясь к тебе и уж тем более целуя.

– Отвали! – прорычал Морис по-английски.

Сантино вдавил колено сильнее в спину, Морис застонал от боли.

– Ты ее парень?

– Телохранитель, – быстро ответила я и шагнула к ним. Я схватила Сантино за плечо, чувствуя, как его мышцы напрягаются под подушечками пальцем. – Сантино.

Мужчина выпрямился и наконец отпустил Мориса, который тотчас вскочил и предусмотрительно отошел в сторону.

– Телохранитель? Ты знаменита?

Сантино усмехнулся.

– Она принцесса мафии, держись подальше от нее, если только не хочешь, чтобы я сломал тебе позвоночник.

Морис, похоже, решил, что Сантино шутит, но взглянул на мое виноватое лицо, и его глаза округлились.

Он покачал головой, выплеснув череду французских ругательств, самым мягким из которых было:

– Вы, американцы, совершенно чокнутые. – И ушел, не прибавив ни слова.

Сантино взял меня за руку и поволок прочь, но не на вечеринку, а к подъездной дорожке.

– Что ты делаешь? Еще даже не полночь! Я не поздравила Клиффорда!

– Если ты думаешь, что я останусь на вечеринке еще на секунду, чтобы посмотреть, как ты предлагаешь Клиффорду себя в качестве подарка на день рождения, то ошибаешься. Если ты считаешь, что общение с похотливыми мальчиками-подростками – способ меня разозлить, то ты меня не знаешь.

– По твоим критериям, мне, вероятно, нужно соблазнить Кларка-старшего. Я никогда не паду так низко, как ты, Сантино.

– Подожди немного. Учитывая твое поведение за последние несколько недель, я бы сказал, что ты на правильном пути.

– Ты хочешь, чтобы я была пай-девочкой? Тогда перестань вести себя как придурок.

Мы подошли к машине. Луиза уже сидела в салоне.

Сантино наклонился ко мне, в его глазах пылала ярость.

– Кто тебе такое ляпнул? По-твоему, я хочу, чтобы ты была хорошей девочкой?

Ох! Черт возьми.

– Тебе нужно, чтобы я была примерной девочкой при других парнях. – Я сграбастала его за рубашку. – Но в глубине души ты мечтаешь о том, чтобы я была плохой только для тебя.

Сантино перехватил мою руку, которой я сжимала его рубашку, и стряхнул с себя.

– Я не играю в твои игры, Анна. Да и тебе лучше перестать. В следующий раз, когда я увижу тебя с другим парнем, я переломаю ему кости, кем бы он ни был, даже Кларком-старшим.

– Я перестану целовать парней, если ты перестанешь трахать женщин.

Он мрачно рассмеялся:

– Это не переговоры.

– Значит, ты считаешь, что сможешь трахнуть миссис Кларк, а я просто буду сидеть сложа руки и смотреть как пай-девочка.

– Мы – никто друг другу, Анна. И тебя, черт возьми, не касается, с кем я сплю.

– Касается, если ты заводишь интрижки во время работы.

– Садись в машину, сейчас же. Дискуссия окончена. Я продолжу трахать миссис Кларк и любую другую женщину, которую захочу, а ты держи ноги сомкнутыми, пока Клиффи не решит жениться и не лишит тебя девственности. – Он захлопнул дверь прямо перед моим носом и запер ее на замок.

Я в ярости вскинула средний палец.

Мужчина ухмыльнулся и направился обратно к дому.

Луиза уставилась на меня круглыми от шока глазами.

– Ух ты. Вы двое в конечном счете убьете друг друга. Может, тебе стоит взять с собой в Париж еще одного телохранителя?

– Нет. Но я не отпущу его так легко. Сантино думает, что может мной командовать. Я знаю, что он хочет меня. И не сдамся, пока не заставлю его проглотить свои слова.

– У меня очень плохое предчувствие по этому поводу. Что ты намерена предпринять?

– Сантино полагает, что разбирается в моих играх, но я еще даже не начинала. Все ставки сделаны на Париж.

– Я ужасно переживаю за тебя, Анна. У тебя ведь есть чувства к нему. Что, если ты пострадаешь?

– У меня теперь нет чувств к Сантино. Но он меня привлекает. Я закручу с ним роман в Париже. Он как зуд. Мне просто нужно его расчесать.

– Мой зуд всегда усиливается, когда я начинаю чесаться, обычно я не могу остановиться, пока не поцарапаю себя до крови.

Я покачала головой:

– Я держу ситуацию под контролем, не волнуйся.

Глава 10

Сантино

Я не мог вспомнить, когда в последний раз был так зол. Анна вела опасную игру, и, к сожалению, я продолжал идти у нее на поводу как дурак.

Я отправился на поиски Леонаса. Наконец я нашел парня – в одной из гостевых спален с темноволосой девушкой, стоящей на коленях и делающей ему минет.

В комнате пахло какой-то дрянью, и, судя по отупелому выражению лица девушки и тошнотворной ухмылке Леонаса, они оба накурились.

Дети Кавалларо станут моей погибелью. Рано или поздно я убью одного из них.

– Верни свой член на место, – прорычал я.

Однако маленькое шоу даже вызвало у меня улыбку, поскольку его член находился именно там, где ему и место.

Я достал телефон и сфотографировал:

– Пришлю твоей маме. Может, она сможет достучаться до твоего обкуренного и возбужденного разума.

Леонас отшатнулся от девушки и попытался броситься ко мне.

– Черт, чувак! Не надо шутить.

– Я выгляжу так, будто шучу? Мне надоело, что вы с Анной действуете мне на нервы. Меня не волнует, если ты трахнешь половину Чикаго, но воздерживайся в мою смену.

Я засунул телефон в задний карман.

– Ты отправил фото? – обеспокоенно спросил Леонас, натягивая штаны. По крайней мере, придурок уважал мать и явно не хотел, чтобы та увидела скандальную фотографию.

Учитывая, как сильно он любил провоцировать отца, парень, вероятно, не отреагировал бы так же, если бы я пригрозил отправить снимок Данте.

Что ж, в этом-то и суть: вы любите своих детей и не можете пытать их, чтобы достучаться до отпрысков. Отец несколько раз бил меня, но я не был размазней, поэтому желаемого эффекта наказания не принесли.

Данте столкнулся с похожей же проблемой с Леонасом. Мальчик был крепким орешком и вдобавок волевым – тяжелая комбинация.

Я схватил его за воротник, вытолкнул в коридор и процедил:

– Пока нет, но я сохраню фото на случай, если ты доставишь мне неприятности в будущем. – И я пошел прочь.

Он поплелся за мной.

– Ты шантажируешь меня.

Я взглянул на него, пока мы спускались по лестнице и проходили мимо… все более и более пьяневших подростков.

– Шантаж – любимая валюта тебя и твоей сестры, – сказал я, оказавшись на подъездной дорожке и радуясь тому, что очутился вдали от гульбища и миссис Кларк.

Можно утверждать, что она – как раз из когорты одиноких, навязчивых женщин. Достаточно лишь единожды заняться с такой особой сексом, и она думает, что между вами существует глубокая связь.

– Тебе вовсе не обязательно срывать раздражение на мне и моей сестре. Мне плевать, если вы трахаетесь, но не доставайте меня.

Анна пристально посмотрела на меня с заднего сиденья. Женщины обычно оставляли меня равнодушным. Они никогда не доводили меня до приступов ярости по той простой причине, что мне плевать на них. Но Анна?

Черт побери. Она была моим чертовым бензином.

– Живо в машину, а то я отправлю фото. И хватит нести чушь, – приказал я, прежде чем обогнул машину, сел за руль и завел двигатель.

– А как насчет Рикардо и ЭрДжея? – спросил Леонас, плюхнувшись на сиденье рядом с сестрой.

– Они не мои подопечные, а если кто-то спросит, я их не видел. Я даже не знал, что ты был на вечеринке.

– Урод, – пробормотал Леонас.

– Он знает, и ему нравится им быть, – добавила Анна, глядя на меня.

Я нажал на газ. Мне нужно держаться от Анны подальше. Находиться рядом с ней становилось опасно.

Я сунул руку в карман и нашел салфетку, на которой Долора Кларк записала номер ее второго мобильного.

Я опустил окно и выбросил улику наружу.

– Что это? – высокомерно спросила Анна.

– Трусики Долоры.

Анна посмотрела на меня с отвращением, а глаза ее подруги Луизы стали такими огромными, что я испугался: похоже, они вот-вот выскочат из орбит.

– Они были красные, прими к сведению.

Откуда она узнала, какие трусики носила Долора? Эта девушка была моим проклятием. Она отравляла мое существование.

– Долора Кларк? – спросил Леонас. – Ты трахнул миссис Кларк?

Я промолчал.

Леонас присвистнул, затем выражение его лица стало расчетливым.

– Как насчет того, чтобы удалить фотографию, и я никому не скажу, что ты разлучник?

– Конечно, устроим скандал в семье, которая должна принести новую славу Синдикату, – пробормотал я.

– Нам не нужны чужаки, чтобы прославить Синдикат, – выдавил Леонас.

Не надо нравоучений, малыш.

– Как только ты станешь доном, сможешь помочь сестре избавиться от Клиффи. Я уверен, к тому времени она устанет от скучных выходок мужа.

Я припарковался перед особняком и жестом показал Леонасу исчезнуть.

– Не попадись никому на глаза. От тебя воняет, словно ты жил на ферме по выращиванию сорняков и прочей дряни.

Леонас вышел из автомобиля и прокрался вокруг дома. Папа увидит его с помощью камер, но я разберусь со своим стариком.

Я выбрался из машины. Анна и Луиза не шелохнулись.

Я отвернулся. Не хотелось вновь позволять ей злить меня. Если она собиралась переночевать на улице или в салоне автомобиля, это – ее проблема.

Я направился к домику охраны. Моя работа выполнена, девчонки сами найдут дорогу.

Внезапно передо мной появилась Анна, и я чуть не сбил ее. Она прильнула ко мне и сжала мою задницу, застигнув меня врасплох.

– Какого черта? – Я сделал шаг назад, сердце заколотилось в груди.

Осознавала ли она вообще, сколько камер наблюдения могли это зафиксировать? Папа убил бы меня.

Она закатила глаза.

– Я хотела пожелать тебе спокойной ночи. – Ее улыбка не сулила ничего хорошего.

– Ступай домой.

Она помахала мне и побрела к Луизе, которая ждала ее на крыльце и выглядела ошеломленной.

Почему я не мог присматривать за такой девушкой, как она?

Стиснув зубы, переступил порог домика для охранников. Разумеется, отец устроился напротив мониторов.

К счастью, он сосредоточился на том мониторе, который транслировал, как Леонас залезает в окно второго этажа.

– Полагаю, ты не знаешь, где мальчик провел вечер? – заявил папа в качестве приветствия.

Я пожал плечами:

– Проблемы – его второе имя.

Папа внимательно посмотрел на меня:

– Ты рано. Разве вечеринка не должна была продлиться дольше? У малыша Кларка – день рождения.

– Анна и Луиза предпочли поехать домой. Вечеринка была нудной.

Папа прищурился.

– Причина в том, что Леонас пробрался на нее?

Я кивнул и потянулся за телефоном, который лежал в заднем кармане. Но его там не оказалось. Вместо него я нащупал шелковистую ткань. Вытащил ее и уставился на темно-зеленые стринги. Я сразу понял, чье это белье. Вашу мать. Папа выхватил стринги и нахмурился.

– Что это?

– Я знаю, что ты давно одинок, но несложно узнать женское нижнее белье. – Мое сердце выпрыгивало из груди. Проклятье.

Папа поднялся на ноги, на его лице не было и намека на веселье.

– Сынок, кому принадлежат чертовы трусики? – Он бросил стринги на стол и указал на крошечную этикетку с надписью «Fleur du Mal»[9], я поднял брови, а отец добавил: – Белье этого бренда покупают Валентина и ее дочь.

Я фыркнул.

– Хочу ли я вообще знать, почему ты в курсе? Но не говори мне, что тебе настолько одиноко, что ты воруешь нижнее белье?

Папа ударил меня по голове. Я выше и сильнее, но он был единственным, кому разрешалось это делать.

– Я работаю телохранителем Кавалларо на протяжении многих лет и обращал внимание на содержимое их сумок и магазины, в которые они ходят. – Папа схватил меня за рубашку. – Как нижнее белье Анны попало в твой карман, сынок? – Он выглядел так, словно хотел избить меня.

Старик умел заставлять меня чувствовать себя мальчиком, а не мужчиной двадцати восьми лет.

– Это может быть белье Валентины.

Папа тряс меня, оторвав пуговицу от моей рубашки.

– Не смешно. – Он отпустил меня и провел рукой по волосам. – Я старался хорошо тебя воспитать, но без твоей матери у меня ничего не получилось.

– У тебя все получилось, пап. Тебе пришлось растить двоих детей после потери жены и работать телохранителем.

Папа обеспокоенно взглянул на меня:

– Я не могу потерять тебя, сынок.

– Ты и не потеряешь.

Папа обхватил мое лицо, словно я был малышом.

– Я люблю тебя, сынок, и есть лишь одна причина, по которой я готов отринуть свое служение дону: если на кону будет стоять твоя жизнь, я убью Данте.

– Папа, – пробормотал я, убрав его руки. – Хватит драматизировать. Никого не убьют. Я не трогал Анну.

– Скажи Данте, что ты не можешь сопровождать девушку в Париж.

Я поморщился:

– К сожалению, я не могу.

Папа закрыл глаза и опустился на стул.

– У тебя новые сложности, да?

Я коснулся его плеча.

– Не волнуйся. Я держу все под контролем.

Папа прищурился: явное свидетельство того, что он сомневается.

– У тебя ночная смена?

– До пяти, затем приступит Тафт.

– Хорошо. Мне надо, чтобы ты закрыл глаза на то, как я забираюсь в окно Анны. У нее есть кое-что, что мне нужно.

Папа пристально на меня посмотрел. Я не стал ничего объяснять, чтобы не ухудшить и так паршивую ситуацию. Я вышел в ночь и направился к особняку, пригнувшись, когда крался мимо кабинета Данте.

В тот момент, когда увидел окно Анны, ярость вспыхнула вновь. Я не мог поверить, что она украла телефон и засунула свои чертовы трусики мне в карман.

Я воспользовался стулом, чтобы дотянуться до перил балкона. Увы, я все перепутал: это была комната Леонаса, поэтому пришлось неловко перелезать к следующему окну.

К счастью, оно оказалось открыто. Анна всегда проветривала спальню перед сном. Я прыгнул на подоконник.

Луиза вскрикнула, натянув одеяло до подбородка. Я выгнул бровь. Она была в ночной рубашке, а не обнаженная. Ни к чему такая суматоха.

Анна обернулась, она была напряжена, но сразу же расслабилась, заметив меня. На ее лице появилась хитрая улыбка. Не та реакция, которую я хотел. Конечно, она не собиралась скрывать какую-либо часть своего скудно прикрытого тела. Она была в шелковых шортах с кружевом и майке с глубоким вырезом.

Девушка направилась ко мне, и я пожалел, что не дождался утра: следовало именно тогда забрать у нее телефон.

Она прислонилась к стене возле окна. От прохладного воздуха обрисовались ее соски, и я отвел взгляд.

– Не думала, что ты романтик, который лезет в окно своей возлюбленной, – сказала она с торжествующей улыбкой.

– Где он? – зарычал я, вскакивая в комнату.

Луиза крепко сжимала одеяло.

– Иди в ванную. У нас личный разговор. – Я не мог выдержать выражение удивления и смущения на ее лице. Очередное напоминание, насколько неуместными стали наши с Анной взаимоотношения.

Луиза взглянула на Анну, которая кивнула, но не отвела от меня глаз, словно я был диким животным, желающим напасть на нее. Анна часто заставляла меня чувствовать себя таким, что мне совсем не нравилось.

Опомнившись, Луиза поспешила в ванную, как будто я намеревался растерзать ее. Если я кого и собирался растерзать, так это Анну.

– Где он? – Я посмотрел на Анну.

– Где – что?

Я медленно выдохнул через нос, стараясь игнорировать блеск голубых глаз Анны, который выводил меня из себя.

С каждым разом все больше.

– Мой чертов телефон, Анна. Не строй из себя глупышку. Тебе не идет.

– Кто-то сегодня особенно сварлив, – промурлыкала она, проскользнув мимо меня и касаясь рукой, без сомнения, нарочно, а после присела на край кровати. – Разве дорогая Долора не помогла тебе снять накопившееся напряжение?

Я не хотел находиться в комнате с Анной, пока она сидела на кровати практически полуголая. Я обрадовался звуку льющейся воды в ванной, напомнившему мне о присутствии Луизы.

Сегодня я чувствовал себя расстроенным. И дело было в Анне.

В последнее время у меня появилась уйма проблем, Анна их только множила, и она это знала. Она могла унюхать любые эмоции, как чертова ищейка. Папа прав. Мне следует сказать Данте, что я не могу сопровождать его дочь в Париж. Но у меня возникло предчувствие, что после сегодняшнего происшествия девчонка действительно настучит на меня, и часть меня хотела, образно говоря, держать ее на мушке.

Последнее беспокоило меня гораздо больше, чем то, что я разозлю Данте, если Анна поведает ему о моих приключениях с замужними женщинами.

Я протянул руку.

– Отдай телефон… или я обыщу каждый сантиметр комнаты, но не буду аккуратен.

Анна закатила глаза и сменила позу: перевернулась на живот, демонстрируя мне упругую задницу и длинные стройные ноги от ушей, несмотря на ее миниатюрность.

Она сунула руку под подушку, перекатилась на спину и показала мне телефон.

– Встань и отдай.

– Возьми сам, если он тебе нужен. – Почему каждое слово из ее уст звучало пошло?

Наверное, мой чертов разум подшучивал надо мной.

Мне нужно пресечь безумие. Я шагнул к ней, глядя сверху вниз на нее, растянувшуюся на кровати. Ее губы скривились в застенчивой улыбке. Я потянулся за телефоном, но ее пальцы разжались, и Анна уронила сотовый себе за голову.

Теперь мне было не достать телефон.

С меня хватит. Я опустился на одно колено на кровать и наклонился над ней, чтобы достать чертов сотовый.

В тот момент, когда я навис над ней, она пробормотала:

– Я могу и привыкнуть к твоему виду надо мной вот так.

Я прищурился и на мгновение замер, а затем прижался ртом к ее уху.

– Ты не смогла бы справиться со мной, Анна. Вот почему я выбираю замужних женщин постарше, а не неуклюжих, чувствительных девственниц вроде тебя.

Когда Анна вздрогнула, я понял, что попал в цель. Выпрямился и сунул телефон в карман.

Анна холодно посмотрела на меня.

– Я удалила фотографию с Леонасом, если будешь искать.

– Могу поспорить: ты сначала загрузила ее на свой телефон, поскольку любишь шантажировать других.

Она села, и выражение ее ледяных глаз не соответствовало милой улыбке.

Анна лукаво улыбнулась.

– Я вполне счастлива, пока могу шантажировать тебя.

Глава 11

Анна

Холодное.

Именно так можно описать мое общение с Сантино в последующие недели.

Я злилась.

Но Сантино злился еще больше.

Никто из нас не собирался отступать. Как и всегда.

Вот почему мы не обменялись ни единым словом, кроме официальных любезностей во время моей помолвки с Клиффордом в начале октября.

Мне крупно повезло: я была занята подготовкой к помолвке, празднованию восемнадцатилетия и переезду в Париж. В итоге я почти не думала о том, чтобы провоцировать Сантино. И если мне хотелось привести его в ярость, у меня всегда имелась возможность рассказать мужчине о фотографии – его и дорогой Долоры, – которую я сделала.

Мы праздновали помолвку у нас дома. В гостиной и во дворе до сих пор стояли высокие столы для фуршета со вчерашнего празднования моего восемнадцатилетия. Хотя «вечеринка» было неподходящим термином для мероприятия, которое организовали родители. Это был вечер, на котором от меня требовалось вежливо улыбаться и вести светскую беседу. Определенно, не то радостное волнение, на которое я надеялась.

Я пообещала устроить себе настоящую вечеринку, как только буду в Париже, вдали от посторонних глаз. Сантино мог дуться сколько угодно, а я прекрасно проведу время во Франции.

По случаю помолвки я облачилась в белое коктейльное платье, пытаясь сыграть добрую принцессу мафии, какой все хотели меня видеть. Сантино никак не отреагировал на мой выбор. Обычно он бы все ехидно прокомментировал, но сейчас он был слишком профессиональным.

На его лице застыла маска бдительности, которая ни в малейшей степени не треснула, когда миссис Кларк вошла в гостиную под руку с мужем. Зато у меня жар подкатил к горлу. Интересно, в курсе ли она, что я застукала ее с Сантино?

Я почти уверена, что Клиффорд не знал о внебрачных связях матери, и у меня не было намерения просвещать жениха.

Подобное выставило бы Синдикат в плохом свете. Я предана не Клиффорду, а семье, и сомневалась, что такой расклад когда-либо изменится. Жених был средством для достижения цели, как и я – для него.

Моя семья приветствовала Кларков под бдительным взором гостей. Мы пригласили людей из политической элиты и некоторых представителей важных семей Синдиката. Разумеется, прессу тоже: Кларк-старший настоял на присутствии журналистов.

Вся его жизнь проходила перед камерами.

Клиффорд одарил меня напряженной улыбкой. В узком костюме он выглядел как настоящий щеголь. И даже подстригся, лишив себя длинных волос.

– Ты сменил прическу, – пробормотала я.

– Отец посчитал, что так я буду выглядеть лучше, в особенности когда нас будут снимать.

Я кивнула, хотя мысленно не согласилась. Мой взгляд скользнул к миссис Кларк, которая продолжала смотреть на Сантино. Если она продолжит в том же духе, кто-нибудь в конце концов поймет, что между ними что-то происходит. Я очень надеялась, что сегодня Сантино хватит порядочности держать лапы при себе. Если бы он осмелился трахнуть ее на моей помолвке, мне не пришлось бы рассказывать папе о сексуальных похождениях Сантино, я бы собственноручно его убила.

Ярость закипела внутри.

Я думала, что уже справилась с гневом, но, увидев миссис Кларк, поняла, что моя ревность ярко пылает. Это отрезвило. Я отвела взгляд и жестом пригласила Клиффорда к камину. Папа и мистер Кларк выступили перед гостями и пожали друг другу руки.

Потом отец обратился к собравшимся, официально объявляя о моей помолвке с Клиффордом.

София поймала мой взгляд через комнату. Она стояла рядом с мужем Данило. Казалось, они преодолели некоторые трудности, возникшие еще в самом начале их брака. До моего дня рождения я не видела ее почти два месяца. И, похоже, ей хотелось поговорить вживую. Болтать по телефону было рискованно, поэтому я все еще не поделилась с ней подробностями наших с Сантино отношений.

Журналисты сделали несколько фотографий с нашими семьями, причем мы Клиффордом держались за руки и улыбались, а после гости сгрудились вокруг нас, чтобы поздравить.

В глазах многих, в первую очередь политических гостей, плясало любопытство, в то время как на лицах мафиози и членов их семей сохранялась настороженность. Я знала, что брак с Клиффордом являлся спорной темой в Синдикате, но я доверяла мнению родителей относительно этой связи.

Вскоре мне стало невыносимо обмениваться рукопожатиями и вести светские беседы, хотя я привыкла к подобному.

Клиффорд смерил меня усталым взглядом.

– Журналисты, должно быть, уже сделали миллиард наших фотографий.

– Уверена, они выберут наименее привлекательные. Чтобы придумать оригинальную историю, – проворчала я себе под нос.

Отношения с прессой балансировали между любовью и ненавистью. Я еще не забыла, как репортеры высмеяли один из нарядов, который я сшила несколько месяцев назад и надела на благотворительное мероприятие: струящийся оверсайз-пиджак, почти доходящий до колен, широкий пояс, короткие шорты и кружевной бралетт. Образ дополняли клетчатые гольфы, которые я сочетала с нелепо высокими каблуками.

Мной овладело огромное удовлетворение, когда после уничижительной статьи девушки не только из нашего круга, но и светские львицы Чикаго начали носить подобные прикиды на вечеринки и общественные мероприятия.

Клиффорд откашлялся, услышав мою ругань в адрес прессы. Наступила напряженная пауза. Слишком много людей наблюдали за нами, анализировали выражение лиц, пытались прочитать слова по нашим губам. Клиффорд – сын политика, поэтому ему, вероятно, не следовало шутить над прессой.

– Красивая история любви тоже продается.

Я пожала плечами. Наверняка. Тем не менее я не верила, что нам удастся убедить их, что наша история напрямую связана с взаимной любовью. В голове крутилось чересчур много мыслей, и я сомневалась, что кто-нибудь увидит, как между мной и Клиффордом пролетают искры.

Мой взгляд остановился на Сантино. Он наблюдал за происходящим со скучающим видом.

Те, кто думал, что только у девушек может быть стервозная мордашка, никогда не видели Сантино. О его недовольной физиономии ходили легенды.

– Я привыкла к вниманию, но сегодня чувствую себя животным в зоопарке, – прошептала я.

Клиффорд кивнул и улыбнулся, как будто я сказала что-то приятное. Он знал, как вести эту игру. Я одарила его ответной улыбкой, взмолившись, чтобы она выглядела искренней.

– Как насчет того, чтобы найти приватное место?

– С удовольствием, – сразу же выпалила я, нуждаясь в передышке.

Клиффорд слегка коснулся моего плеча и повел к двери. Я заметила, что Сантино буравит нас взглядом. Он стоял позади моих родителей и болтал с одним из телохранителей Кларка, которого еще пока не избил.

Мы вышли в холл, где наткнулись на гостей, которые общались между собой. Мы улыбнулись им, и я кивнула в сторону коридора.

Мы с Клиффордом направились на кухню, где, конечно же, было полно персонала. Но в помещении имелся выход в сад, где обычно отдыхали сотрудники во время перерывов. Сейчас, в самый загруженный момент вечеринки, никого из прислуги не было на улице, поэтому у нас появился момент уединиться, как только дверь за нами захлопнулась.

Мы расположились на стульях.

– Итак, теперь мы помолвлены, – недоверчиво проронил Клиффорд.

– Ага.

Клиффорд вытащил из кармана брюк две сигареты и предложил мне одну, но я резко помотала головой. Даже если персонал занят, кто-нибудь может проверить нас, а мне не хотелось, чтобы они увидели, как я курю. Это известие, несомненно, дошло бы до ушей родителей в рекордно короткие сроки, и тогда у меня были бы крупные неприятности.

Клиффорд понимающе улыбнулся:

– Продолжаем притворяться. – Он глубоко затянулся.

– Дай и мне сделать затяжку, – сказала я.

Он протянул мне сигарету, и я задымила, прежде чем вернуть обратно.

– Все, наверное, думают, что сейчас мы обмениваемся слюной по-другому.

– А ты бы хотел?

Клиффорд задумался и отрицательно покачал головой.

– В прошлый раз мне сильно досталось! – засмеялся он.

– Сантино уже не посмеет так себя вести, особенно на нашей помолвке.

– Но я ведь кое с кем встречаюсь, поэтому не могу тебя поцеловать.

Мои брови взлетели вверх:

– Ты встречаешься с кем-то.

Переспать – это одно, но отношения? Таким образом, и правда мог возникнуть риск, что Клиффорд вступит в брак, испытывая симпатию к кому-то еще. И это ни к чему хорошему не приведет.

– Не встречаюсь. Мы – друзья с привилегиями и согласились хранить верность друг другу.

Я поджала губы. Мой опыт был скромным, но он описал это как настоящие отношения, хоть и не навешивал на роман ярлык. Роза под другим названием все равно остается розой, правда?

– Значит, вы чудесно общаетесь, занимаетесь сексом и не изменяете друг другу… в моем мире такое поведение называется отношениями.

– Кто-то в твоем мире вообще верен партнеру?

Я прищурилась.

– Повторяю, мы оба не хотим отношений.

– Знает ли она обо мне? Завтра известие о помолвке будет во всех новостях.

– Она в курсе.

– Ты ведь не рассказал ей о сделке? – К тому же все держалось в секрете.

– Нет, я объяснил, что у нас свободные отношения: мы понимаем, что слишком молоды, чтобы полностью отдаваться друг другу, однако безумно влюблены и собираемся пожениться.

Я фыркнула – ничего не могла с собой поделать.

– Полагаю, нам не стоит готовиться к неприятным последствиям и ты не будешь убит горем после свадьбы, желая быть со своей подругой с привилегиями.

– У нас с тобой схожая ситуация. Только у тебя телохранитель с привилегиями.

Я напряглась.

– Между мной и Сантино ничего нет.

По лицу Клиффорда было ясно: он мне не поверил.

– Я не вру. Мы не спим, и я точно не влюблена в него.

Технически ни то, ни другое не являлось ложью. Мое увлечение Сантино всегда перекрывалось желанием убить.

– Допускаю. Но я помню, как он посмотрел на тебя, когда застал нас за поцелуем, и сегодня, когда мы объявили о помолвке. Он хочет тебя.

Я помотала головой.

– Возможно, он не признается себе, поскольку ты под запретом, но, Анна, имей в виду, он хочет тебя, и ты ему не откажешь.

Я пожала плечами:

– Ты говорил, что я могу развлекаться.

– Да. Но убедись, что развлечение не перерастет во что-то большее.

– Не волнуйся.

* * *

Когда гости разошлись, я наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Какой долгий день! Я не понимала, что испытывала после помолвки с Клиффордом. Вероятно, уверенность перед будущим, однако сегодняшний разговор с Клиффордом не развеял остатки тревоги.

Нас связывал долг, а не чувства. У него есть девушка, с которой ему нравилось проводить время, в итоге мне оставалось молиться, что он не привяжется эмоционально и не отменит наш брак или не вступит в него, сгорая от любви по отношению к другой.

Я старалась не размышлять о том, что в глубине моей души поселилась надежда. Вдруг Клиффорд в какой-то момент разорвет договор? Но тогда не надо ждать ничего хорошего для Синдиката.

Я надела пижаму, но в сон меня не тянуло. Поэтому я выскользнула из комнаты, уповая на то, что не встречусь с родителями.

Мама определенно хотела бы поговорить со мной после помолвки. Если бы вечер не затянулся допоздна, она бы наверняка отвела меня в сторонку. Она, конечно, желала убедиться, что я в полном порядке.

Но я не в состоянии лгать так убедительно, как того требовал разговор с мамой о Клиффорде.

Я поспешила в комнату Леонаса. Постучала и принялась нетерпеливо топтаться на месте.

– Кто там?

– Я, – прошипела, нервно оглядывая коридор.

Снизу раздавались голоса. Мама и папа до сих пор обсуждали помолвку.

– Входи!

Я прошмыгнула внутрь и закрыла дверь.

Леонас сидел на подоконнике, свесив ноги наружу, с сигаретой во рту. Он бросил взгляд через плечо. На нем была классическая рубашка и строгие брюки, однако галстук и пиджак валялись на полу.

– Окажись я папой, у тебя возникли бы проблемы, – процедила я и ринулась к нему.

– Папа всегда стучит. Ты единственная, кто игнорирует правила приличия. – Он сделал очередную затяжку.

– Но сейчас я постучала, – пробормотала я.

Теперь, когда Леонас стал старше, я кое-чему научилась. Не хотелось застукать брата за непристойными занятиями, которые я никогда не смогла бы стереть из памяти.

Я забралась на подоконник, хотя мне и не особо нравилась возможность выпасть из окна и разбиться насмерть.

– Тебе нельзя курить. – Я ухмыльнулась.

Леонас выпустил дым мне в лицо. Я закашлялась.

– Хочешь посоревноваться в том, у кого больше проблем с папой?

– На данный момент у меня нет проблем. Папа думает, что у меня все прекрасно. – Я протянула руку. – Дай сигарету.

Брат нащупал пачку в заднем кармане, пытаясь удержать равновесие, а затем протянул сигарету мне с раздражающе понимающей улыбкой.

– Ну да, тебе лучше удается скрывать проблемы.

Я засунула сигарету в рот.

– Если честно, в большинстве случаев ты даже не пытаешься вести себя как хороший сын.

Леонас пожал плечами:

– Все равно папа строг ко мне, а не к тебе.

– Дело в том, что ты парень, – сказала я, держа сигарету в зубах.

– Сантино ненавидит, когда ты дымишь.

– Знаю, но его сейчас здесь нет, – парировала я. – А теперь заткнись и дай зажигалку.

Он поджег мою сигарету.

– Придурок. – Я мило улыбнулась, глубоко затянулась и вновь закашлялась.

Леонас покачал головой:

– Ты просто любишь доводить его до белого каления.

– А половина из того, что вытворяешь ты, делается для того, чтобы разозлить папу. – Я положила голову брату на плечо. – Позволь и мне поразвлечься. – Я еще раз затянулась и протянула сигарету Леонасу, который сразу же засунул в рот и ее.

Он выглядел безумно смешно. Только безмозглые фанатки, влюбленные в него, сочтут причуды парня крутыми.

– Мне без разницы. Развлекайся сколько душе угодно. Хотя мама и папа, вероятно, воспримут это иначе.

– Я не скажу, а ты будешь держать рот на замке.

– Заметано, сестренка.

Я ухмыльнулась, вытащила свою сигарету у Леонаса изо рта и затянулась. Мне никогда не нравилось курить. Леонас прав, вначале я делала это, чтобы побесить Сантино.

Теперь курение превратилось в глупую привычку: я дымила всякий раз, когда волновалась.

– Ты понимаешь, что папа выследит Сантино, если узнает, что между вами что-то происходит.

– Замолчи. О чем ты говоришь? Между нами ничего нет.

– Ага. Я спрошу у тебя через несколько месяцев.

– Не лезь в мою личную жизнь.

– У тебя ее нет.

Я впилась в него взглядом.

– Я намерена кое-что изменить.

– Удачи.

Я приподняла бровь.

– Как брат, именно ты должен сказать мне держаться от мужчин подальше. Ты не очень хорошо справляешься с конкретной задачей, учитывая, что ты собираешься заделаться чрезмерно опекающим мафиози.

– Не волнуйся, я защищу тебя от настоящей опасности, но твою девственную плеву я оберегать не стану, сестренка.

Я поморщилась.

– Сделай одолжение и никогда больше не произноси это слово.

– Я веселюсь, почему бы и тебе не повеселиться? Клиффорд явно не собирается оставаться монахом до свадьбы.

– Между прочим, люди в Синдикате воспринимают все иначе. Разразится скандал, если они узнают, что я отдалась не только мужу.

– Тогда я обязательно закачу максимально грандиозный скандал, чтобы отвлечь их от твоей персоны.

Я засмеялась.

– Уверена, у тебя получится.

* * *

Последующие недели и месяцы пролетели в мгновение ока, но я успела осознать это лишь после того, когда посетила в январе два важных светских мероприятия: дни рождения папы и Данило. Реальность застала меня врасплох, когда за сутки до отъезда в Париж я собрала чемоданы. Момент настал. Завтра я покину Чикаго и семью на несколько месяцев, а возможно, и на годы.

Если все пойдет по плану, то на целых три.

Желудок свело, так сильно я нервничала.

Я никогда еще не разлучалась с семьей надолго. Выходные в нашем домике у озера завершились. Внезапно мне стало страшно. Я привыкла к дружной обстановке и возможности с кем-то поговорить. В будущем мы ограничимся звонками, что означало: я должна быть начеку – ведь может произойти всякое, кроме того, никогда не знаешь, кто может подслушать. Я сглотнула.

Конечно, был Сантино… но мы сейчас практически не общались. Я намеревалась кардинально изменить ситуацию в Париже, но не была уверена, что наши отношения когда-нибудь достигнут того уровня, когда мне станет комфортно делиться с Сантино интимными переживаниями.

Раздался тихий стук.

– Входите! – крикнула я, однако постучали снова.

Я встала и направилась к двери. Открыв ее, увидела малышку Беа. В руках она держала любимую мягкую игрушку – розовую свинку по имени Пеппа.

Мы посмотрели с ней слишком много серий мультфильма, поэтому Пеппа тоже была мне по душе.

– Можно?.. – спросила Беа с милой улыбкой.

Я распахнула дверь.

– Конечно.

Беа застенчиво вошла на цыпочках, настороженно рассматривая мой багаж. Она закусила нижнюю губу, еще крепче прижимая к себе Пеппу.

– Ты в порядке? – спросила я, опускаясь на корточки перед младшей сестренкой.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я буду сильно скучать.

Слезы выступили у меня на глазах. Я обняла Беа. Когда я планировала полететь в Париж, то не подумала о чувствах сестры. Ей всего пять. На ее месте я бы жутко скучала.

Я отстранилась и убрала ее светлые пряди с глаз.

– Я часто буду возвращаться в Чикаго и гостить у вас. Думаю, ты сможешь навестить меня в Париже. Мы поднимемся на Эйфелеву башню и выпьем горячего шоколада в одном из модных кафе недалеко от Монмартра.

– Что такое Монмартр?

– Живописный холм почти в центре Парижа. Тебе понравится.

Беа кивнула и протянула Пеппу:

– Держи.

Я опешила.

– Это для меня?

– Чтобы ты не забывала обо мне в Париже.

– Но Пеппа – твоя любимая игрушка.

Сестренка снова кивнула: она выглядела совсем серьезной.

– Я хочу, чтобы ты взяла ее и помнила обо мне.

– Беа, я никогда тебя не забуду. Я буду часто звонить и присылать тебе красивую одежду, чтобы мы надевали одинаковые наряды, хоть и будем находиться на разных континентах.

Она лучезарно улыбнулась:

– Ты прилетишь на мой день рождения?

– Прилечу еще раньше. Мне нужно присутствовать на многих мероприятиях, ты часто будешь меня видеть.

– Ладно, – сказала она, и ее голос звучал чуть мягче. – Можем ли мы посмотреть «Свинку Пеппу»?

Просмотр мультфильма вместе?

Было почти семь тридцать, Беа пора спать, но я все равно согласилась. Мы уселись на кровати, и сестра прижалась ко мне. Я включила серию «Свинки Пеппы» на айпаде.

Мы уже ознакомились со всеми сериями: вряд ли существовал хоть один эпизод, который мы не посмотрели бы дважды. Через несколько минут в комнату заглянула мама, вероятно, желая увести Беа в постель.

Но сестренка уже заснула.

Мамины глаза блестели от слез.

– Не будь такой эмоциональной, – прошептала я.

Она виновато улыбнулась и бесшумно села на край кровати.

– Я отнесу малышку в ее комнату.

– Пусть спит здесь.

Минуло столько времени с тех пор, как сестренка ночевала в моей постели!

Главным образом потому, что Беа постоянно ворочалась, и я не могла выспаться, пока она пиналась и брыкалась. Но сегодня мне хотелось прижать ее к себе. Мама кивнула, поцеловала меня и Беа в лоб и ушла.

Я с трудом сдерживала слезы. Никогда бы не подумала, что буду столь взволнована, оставляя Чикаго и свою семью. Не потому, что не любила их или мне не нравилось жить с ними, а потому, что я с нетерпением ждала возможности испытать новые ощущения.

И одной в Париже мне было бы сложно. Но рядом будет Сантино. Хотя, если он собирался сохранять мрачное настроение, новый опыт намеревался стать печальным.

Глава 12

Сантино

Накануне вылета в Париж папа пришел ко мне домой, чтобы попрощаться. Он с профессиональным видом наблюдал, как я собираю чемодан.

– Тебе известно, что я думаю по этому поводу. Мое мнение не изменилось, – сказал отец, пока я пытался засунуть очередные штаны в уже набитый чемодан.

Мы, конечно, летели бизнес-классом, поэтому я мог взять три чемодана, но было лень паковать уйму вещей, потому решил втиснуть максимальное количество одежды в один.

– Ты редко меняешь свое мнение, пап. Но я придерживаюсь того же. Не хочу лететь туда. Плохая идея, но, как я говорил и раньше, у меня нет выбора.

– Выбор есть всегда.

Я вздохнул. Штаны не влезали.

– Да. Но порой выбор стоит только между чумой и холерой.

– Я мог бы полететь вместо тебя. Валентина и Данте доверяют мне. Они позволят мне присмотреть за Анной.

Анна сделает все, что в ее силах, но предотвратит подобный расклад. Она хотела, чтобы я жил вместе с ней в Париже. Как обычно бывает с Анной, она найдет способ добиться своего.

– Ты нужен Фредерике здесь, пап. Нужно убедиться, что она не забывает жить.

– Она занята и даже не станет меня слушать. Ей восемнадцать, и я не могу вмешиваться в ее судьбу.

– Ты мог бы найти ей достойного мужа и проигнорировать ее выбор.

Папа покачал головой:

– Ни один священник не согласится провести церемонию.

Я опустился на кровать и позволил себе в последний раз оглядеть квартиру. Я приобрел ее в прошлом году из своих сбережений. Гордился, что у меня есть жилье, которое я купил на кровно заработанные деньги.

Папа предлагал подкинуть немного средств, чтобы я купил дом, но мне хотелось накопить самому. Теперь я покидал родные стены, чтобы присматривать за Анной двадцать четыре на семь. У меня никогда не возникало желания путешествовать по миру и отказаться от давних привычек. Чикаго – мой дом. Я вырос на этих улицах, знал почти каждый уголок, даже задворки.

Мне чертовски нравилось каждое утро посещать одну кофейню, где я знал всю семейную историю бариста. И я любил бывать в своем любимом ресторане и иметь возможность заказывать еду, не заглядывая в меню, потому что вызубрил его наизусть.

Анна была другой. Ей хотелось испытать что-то новое, она мечтала странствовать по миру.

И сейчас она тащила меня за собой. Ей плевать на мои чувства. Для нее это просто-напросто игра. Ее не тревожило, что я рискую, играя в ее игры. Конечно, отчасти тут была и моя чертова вина. Поцелуй, который мы разделили, определенно послал ей неверный сигнал.

Она станет еще более решительно нажимать на мои кнопки, а Париж являлся идеальным местом для осуществления ее цели.

Я поклялся более не попадаться в ловушку. В целом у меня имелось достаточно самообладания. За последние несколько месяцев я, образно говоря, укрепил стены, вел себя с Анной настолько профессионально, насколько возможно. Высвобождал всю сдерживаемую энергию в спортзале или с одной из одиноких жен, которые хотели почувствовать член.

Анна уважала новые границы, которые я установил, что могло означать только одно: она ждала лучшего момента для нападения. Но я точно знал, когда она нападет на меня.

Все произойдет в Париже, проклятом городе любви. Какая чушь.

* * *

На следующий день, в обед, мы с отцом поехали в особняк Кавалларо на его машине. Рейс был запланирован на вечер, поэтому у нас еще оставалось время.

Когда мы вошли в дом, в холле стояло три чемодана. Анна, вероятно, до сих пор собирала вещи в своей комнате.

Но, к моему удивлению, я обнаружил Анну в гостиной – с ее младшей сестрой Беа, сидящей у нее на коленях.

– А где остальное? – спросил я, когда мы направились в холл. – Мы с отцом сейчас будем загружать багаж в машину.

– Это все, – ответила Анна. – У мамы один чемодан, а у меня – два.

– Два? Ты уверена, что взяла достаточно одежды?

Анна мило улыбнулась.

– Париж – город моды. Зачем брать то, что я могу купить или сшить?

Данте вышел из кабинета и направился ко мне.

– Мы попрощаемся здесь. Не хочу привлекать слишком много внимания к вашей поездке в Париж.

– Разумно.

Я взглянул на часы.

– Нам следует выезжать примерно через пятнадцать минут, чтобы точно не опоздать.

Мы с папой отнесли чемоданы к автомобилю, а когда вернулись, Кавалларо уже прощались. Валентина держала Беатрис на руках, которая крепко прижималась к матери. Анна заключила отца в объятия и даже плакала.

Несмотря на то что я проработал на Кавалларо много лет, не мог вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы Анна утирала слезы. В этом отношении она похожа на отца.

Я вышел наружу, чтобы не мешать, но краем глаза продолжал наблюдать за Анной. Теперь она обнимала брата. Эти двое часто ссорились, но можно сказать, что они были близки.

Я смотрел, как искренне плачет Анна, и ощутил укол вины: ведь я большую часть времени вел себя с ней как урод, но то был единственный способ держать ее в узде.

Однако мне уже не хотелось видеть уязвимую сторону Анны. Черт. Будет еще сложнее оттолкнуть ее.

Папа не смотрел на меня неодобрительно: в его взгляде читалось сильное беспокойство.

– Все будет хорошо.

Он кивнул, но не поверил.

Честно говоря, я тоже.

Анна

Когда январским вечером мы сели в самолет до Парижа, мне хотелось танцевать от радости. До последнего момента я боялась, что папа передумает и не позволит мне учиться во Франции.

Тоска и печаль исчезли с души, едва шасси оторвались от взлетной полосы.

Мама сопровождала нас и собиралась остаться на неделю, чтобы помочь мне обустроиться и убедиться, что мне ничего не угрожает. Конечно, я знала: она хотела удостовериться, что мы с Сантино не сблизимся.

Поэтому холодная война между мной и Сантино была явным преимуществом. Никто не заподозрит, что между нами что-то может быть.

Когда я вошла в квартиру, которую снял папа, сердце слегка подпрыгнуло. Она находилась недалеко от садов Трокадеро. Здесь имелся балкончик с железными перилами и цветочными горшками, с которого частично открывался вид на Эйфелеву башню. Пространство заполняли круглый металлический стол и два очень неудобных стула одинакового цвета.

Мне не терпелось позавтракать на балконе.

Это была квартира с двумя спальнями, высокими потолками и старыми деревянными полами. Интерьер представлял собой смесь нескольких старинных предметов в стиле модерн и современной французской мебели «Роше Бубуа».

Я была на седьмом небе от счастья.

Крепко обняла маму, совершенно потрясенная.

– Она идеальна!

– Мы с твоим отцом выбрали ее вместе.

– Как бы хотелось, чтобы папа сейчас был рядом.

– Мы скоро приедем к тебе в гости, Анна.

Что случится через несколько месяцев. Я закусила губу.

– Надеюсь, не произошло ничего серьезного, что вынудило папу остаться в Чикаго.

Отец был принципиальным и не оставлял своих людей решать проблемы в одиночку, если случилось что-то серьезное. Но он никогда не пропускал ни одного семейного праздника: ни дня рождения, ни Рождества, ни Пасхи. И я надеялась, что и этот раз не станет исключением.

Я взглянула через плечо на Сантино, который бездельничал на ярком диване.

С кислой миной он выглядел неуместно на красно-оранжево-желтой обивке. Сантино положил руки на спинку дивана «Роше Бубуа» и раздвинул ноги: типичный плохиш.

Мужчина взглянул на меня, выражение его лица было бесстрастным.

– Можешь выбрать комнату, – сказала я.

Он молча поднялся на ноги и осмотрел обе спальни. Даже его холодная отстраненность источала сексуальность.

Мама коснулась моего плеча, и я встретилась с ней взглядом.

– Я волнуюсь. Ты будешь совсем одна в Париже.

– У меня есть Сантино.

Мама поджала губы.

– Со взрослым мужчиной под одной крышей…

– Мам, теперь ты говоришь как бабуля.

Родительница отца была старомодной, и мама становилась такой же.

– Я беспокоюсь за тебя.

– Я справлюсь. Раньше я уже оставалась наедине с Сантино, и он послушный ворчун. Тебе правда не надо переживать, что я погружусь в развлечения с головой. Поверь мне, телохранитель обломает мне любое удовольствие.

Мама довольно засмеялась.

– Твоему отцу это явно понравится.

– Уверена, он разговаривал с Сантино перед отлетом из Чикаго.

– Конечно.

Я покачала головой.

Сантино вышел из спальни, что находилась слева и ближе к входной двери.

– Я выбрал.

Я направилась в соседнюю спальню. Из окна не открывался вид на Эйфелеву башню, как в гостиной. Но можно было любоваться фасадом дома через дорогу. В итоге мне комната понравилась именно за уют.

И вдруг меня осенило:

– Где ванная?

– В старых зданиях Европы ванные – нечастое явление. Есть только душевая кабина.

Сантино будет в бешенстве. Да и меня не особо привлекала идея разделять с ним общую душевую. У нас с Сантино – не тот уровень отношений, когда мне хотелось бы, чтобы он знал все об особенностях моего организма.

Однако душевая предоставляла множество возможностей для «случайных» проявлений наготы.

От мысли застать Сантино стоящего под струями воды я ощутила истому, а по телу пробежалась приятная дрожь.

Мы с мамой разделили мою двуспальную кровать на ту неделю, которую она собиралась провести в Париже. У меня оставалось еще три недели до начала первых вводных курсов, что было идеально, чтобы акклиматизироваться и привыкнуть к разговорному французскому. Я немного его подзабыла.

Я наслаждалась днями, проведенными с мамой. С тех пор как родилась Беа, нам редко удавалось побыть вдвоем, поэтому совместный шопинг на Елисейских Полях и осмотр достопримечательностей Парижа оказались прекрасной возможностью. Сантино ходил за нами по пятам, предоставив пространство, но внимательно следил за нами. И я очень ценила моменты, которые подарили мне ощущение «нормальности».

Я даже чувствовала себя свободнее, чем в Чикаго. В Париже нас никто не знал, а Сантино так осторожно наблюдал, что никто бы и не предположил, что нас охраняют.

В наш последний вечер перед возвращением мамы в Чикаго мы устроились на кровати и, прислонившись к изголовью, долго разговаривали.

Я положила голову маме на плечо, впитывая родной успокаивающий аромат.

– Ты когда-нибудь скучала по тем дням, когда была моложе и еще не стала женой дона? Всеобщее внимание всегда приковано к тебе.

Мама ответила не сразу.

– Еще до того как я вышла замуж за твоего отца, меня осуждали. Люди сплетничали обо мне, а все дело было в той давней истории: ведь я была замужем. Но, разумеется, фамилия Кавалларо накладывает определенные обязательства. Думаю, поддержка твоего папы помогла мне выдержать критику окружающих. Я понимала, что он мне помогает, а наедине с ним могла быть собой, не боясь никаких осуждений. Семья дала мне, если так можно выразиться, подушку безопасности, на которую я могу упасть.

Я кивнула, размышляя о нашей семье именно в таком ключе.

– Надеюсь, Клиффорд меня поддержит.

Мама взяла меня за руку.

– Конечно, как только узнает тебя получше. Он поймет, какая ты замечательная, иначе быть не может.

Я засмеялась.

– По-моему, ты предвзята.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Анна. Мы с отцом выбрали Клиффорда, поскольку считаем, что он даст тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь.

– Если бы я была обещана мафиози, то не смогла бы учиться в Париже. Вы сделали правильный выбор.

Как ни странно, помолвка с Клиффордом дала мне больше свободы, чем я когда-либо предполагала. О подобном я даже не смела мечтать.

Что бы ни случилось после того, как я выйду замуж за Клиффорда… с этим я разберусь. Позже.

Сантино

У меня не получалось уснуть, поэтому, несмотря на холод, я устроился на балконе.

Завтра Валентина улетит домой и оставит меня наедине с Анной. Последние несколько дней в Париже – и даже несколько недель до поездки – Анна держала дистанцию и была вежлива. Я не доверял ее внезапной сдержанности.

Когда Валентина уедет, Анна пойдет в атаку. Я практически чуял ее рвение дергать меня за веревочки.

Половицы заскрипели под тихими шагами. Я удивился, когда Валентина устроилась на стуле – дрожащая, хоть и закутанная в толстое шерстяное одеяло.

– Ты тоже не можешь уснуть, – прошептала она, но я не упустил скрытого напряжения. Она пришла с определенной целью. – Прежде чем я завтра вернусь домой, я бы хотела поговорить.

Я откинулся назад с высокомерной улыбкой.

– Ваш муж предупредил меня перед поездкой в Париж.

– Не сомневаюсь, однако я уверена, что Данте, как и большинство отцов, не замечает мелких деталей, которые не ускользают от матерей.

Я промолчал. Вряд ли Анна рассказала матери о своем чрезмерном флирте или шантаже. Анна слишком умна, она, конечно, доверяла Валентине, но не стала бы рисковать учебой в Париже.

– Постепенно разница в десять лет станет неощутимой. Анна совершеннолетняя. Что определенно изменит ситуацию не только в ее сознании, но и в твоем

– Возраст не является главным сдерживающим фактором в нашем мире. Анна – дочь моего дона, вот что главное.

– Возможно. Но ты находишься далеко от дома, и Анна понимает, что это ее шанс на свободу. А ты для нее – самый легкий вариант.

Ох. Недалеко от истины. Анна хотела развлечься и не потерять репутацию хорошей девочки. Со мной ей не придется беспокоиться о том, что слухи разлетятся по миру.

Я бы отгрыз себе член, прежде чем распространить новость о том, что трахаю Анну.

– Должен сказать, я удивлен вашей заинтересованностью в том, чтобы Анна знала меру в Париже. Я думал, вы одна из самых ярых сторонниц, чтобы девушкам разрешалось не хранить девственность до свадьбы.

– Ты неправильно понял. Я беспокоюсь за безопасность Анны. Я не против, если она встретит ровесника и займется тем же самым, что и Клиффорд, но при этом ей не будет ничего угрожать. Но я не хочу, чтобы между вами что-то наметилось. Я в курсе, что Анна была влюблена в тебя в детстве. Я не представляю, каково текущее положение дел, дочь научилась маскировать свои эмоции, но так или иначе ты для нее – безопасный и легкий вариант. И мне совсем не хочется, чтобы ты заигрывал с ней.

Значит, какой-то случайный француз достаточно хорош? А я нет? Какого черта?

Словно прочитав мои мысли, Валентина невозмутимо продолжила:

– Любой парень, которого она встретит здесь, будет забыт, когда она прилетит в Чикаго, но ты останешься рядом, что может обернуться катастрофой. Пообещай мне, что не притронешься к Анне. Кроме того, ты дашь мне знать, если она попытается что-нибудь предпринять, чтобы я успела либо послать ей нового телохранителя, либо вернуть ее домой.

Я вздохнул.

– Обещаю.

Анна – не единственная опытная лгунья, потому что в глубине души я знал, что не позвоню Валентине, что бы ни случилось.

* * *

Валентина исчезла в зоне досмотра, а Анна повернулась ко мне с безмятежной улыбкой, которая вызвала у меня тревогу:

– Не пытайся ничего сделать, иначе я позвоню твоему отцу, даже если это будет стоить мне потери работы.

Она продолжала улыбаться невинной улыбкой, которая не могла ввести меня в заблуждение.

– Никак не возьму в толк, о чем ты?

Черт возьми, она не сдастся. Проблемы – ее второе имя. Когда она устроилась на пассажирском сиденье в арендованной машине, я ожидал, что она попытается что-нибудь сотворить по дороге домой, но Анна лишь созерцательно глядела в окно, чем удивила.

Возможно, она наконец смирилась с тем, что у нас ничего не получится. Меня немного смущало то, что я не ощущал восторга, который должен был бы быть.

– Нам надо подумать о том, чтобы вернуть машину и арендовать скутер. Мы бы не застревали в пробке, – сказала она, когда мы почти час ползли по парижским улицам.

Я проследил за ее взглядом и увидел скутер мятного цвета. Парень, управлявший этой штуковиной, был в шлеме и узких брюках, подчеркивающих длинные стройные ноги, которым позавидовали бы многие девушки.

– Я недостаточно метросексуален для скутера.

Анна закатила глаза.

– Мужественность не зависит от марки машины. Скутер – практичный выбор.

– И что в нем интересного?

– Ты поразишься тому, сколько удовольствия можно получить, делая что-то неожиданное.

Глава 13

Анна

Часть меня грустила, когда мама уехала из Парижа через семь дней после нашего прибытия, но ей нужно было обратно в Чикаго.

Но другая часть хотела познакомиться с городом поближе и побыть наедине с Сантино.

Он, вероятно, предпочел бы, чтобы мама осталась. Он знал, что границы размоются, едва мы будем одни, поэтому волновался. И не зря. Мужчина терял контроль, и я старалась прорваться сквозь его психологическую преграду.

Но сначала мне хотелось насладиться Парижем на своих условиях, по-настоящему впитать городскую атмосферу. Впервые в жизни я была далеко от дома и родителей, без клейма дочери дона на плечах. Сантино в курсе моих недостатков. Он определенно не ожидал, что я буду вести себя как пай-девочка, какой все меня хотели видеть, – но он знал, что ничего подобного не предвидится. Я умела быть хорошей, но порой хотелось стать плохой, наслаждаться жизнью больше, чем следовало бы, и делать запретные вещи.

Конечно, Сантино был в списке желаний, но сперва я ждала настоящей встречи с Парижем.

– Давай сегодня куда-нибудь выберемся. Роскошный ужин, затем выпьем в клубе. Я хочу отпраздновать, – вымолвила я, как только мы вошли в квартиру.

На лице Сантино не отразилось ни единой эмоции. Если бы он осознавал, насколько сексуальным выглядит с мрачным лицом, то, вероятно, старался бы чаще улыбаться в моем присутствии.

– Да ладно тебе, – усмехнулась я. – Ты вел себя прекрасно, пока мама была здесь, поэтому не говори, что тебе не понравилось гулять.

– Ты кое-что упускаешь. Мне надо за тобой присматривать.

Я закатила глаза.

– Мы весело проведем время.

Сантино вздохнул, но кивнул. Если честно, я приготовилась к яростному сопротивлению с его стороны. Либо он был рад появиться со мной на публике, либо ему действительно нужен был перерыв. Независимо от причины, меня охватила эйфория.

Поднялась на цыпочки и обвила руками шею Сантино.

– Спасибо! Обещаю, я буду вести себя хорошо! – Было приятно находиться так близко к нему, кроме того, он не сразу попытался меня оттолкнуть.

Когда он напрягся, я отстранилась.

* * *

Несколько часов спустя я вышла из ванной, готовая потусить. На мне были черные шорты и короткий облегающий черный пиджак с крупными золотыми пуговицами, что делало его похожим на военно-морскую форму. Белый топ-бандо с узкими рукавами оставлял плечи открытыми. Чтобы образ стал идеальным, я надела симпатичную шляпку, которая дополняла образ морячки. Золотые шпильки в тон пуговицам оказались вишенкой на торте.

Сантино вскинул брови, когда заметил меня.

– Когда отплываем?

Я покрутилась, чтобы показать ему наряд, зная, что моя попка в этих шортах выглядит эффектно.

– Я не из тех, кто следует тренду. Я сама создаю его. Подборка образа для меня больше, чем просто выбор одежды. Хочу, чтобы мой внешний облик заявлял о себе. Некий способ выразить себя.

– И нарядом ты пытаешься выразить свою заинтересованность в том, чтобы познакомиться с моряком и жить в лодке? – Сантино встал. Он тоже прихорошился. Черные брюки чинос выше щиколоток создавали приятный контраст с белыми кроссовками. К счастью, он надел укороченные носки, как и любой человек, разбирающийся в моде. Простая белая рубашка облегала мускулистую грудь, а пиджак делал образ идеальным.

– Ты ругаешься, как моряк, – сказала я, пожав плечами. – Возможно, мой прикид – скрытое послание для тебя.

Сантино проигнорировал комментарий, но я знала, что некоторое время он будет крутиться у мужчины в голове. Мы направились в ресторанчик возле церкви Сакре-Кёр на вершине Монмартра, и едва сели за стол, я на мгновение забеспокоилась, что нам не о чем говорить и возникнет неловкое молчание, но Сантино кивнул на парня, который надел облегающие брюки чинос и сандалии с золотистой мягкой подкладкой и носками в тон.

Мне сразу же вспомнились туфли и носки с осеннего показа дома «Баленсиага».

– Объясни мне это.

– Что ж, – задумчиво проронила я, делая глоток шампанского. – Смело.

– Он носит сандалии с носками зимой. Как такое может быть модно?

– Мода всегда пытается нарушить правила, по крайней мере, если хочет быть прогрессивной. Конечно, не все долговечно. Но кто-то однажды сказал, что ты сожалеешь только о том, чего не сделал, и я полагаю, фраза относится и к моде. Как дизайнер ты не хочешь создавать то, что создавали до тебя. Ты мечтаешь стать новатором и удивлять публику. С годами тебе становится все сложнее и сложнее, особенно учитывая быстротечность веяний.

– Если что-то работает даже спустя годы, зачем менять стиль? Почему бы не воссоздать заново старые модные тенденции? Зачем придумывать что-то новое, совершенно безумное?

– Вот чем я буду заниматься, Сантино. Я вдохну новую жизнь в старые тенденции и попытаюсь создать нечто оригинальное и даже уникальное из подержанных вещей. По крайней мере, надеюсь, у меня получится, поскольку не знаю, чего ожидать.

– Ты всегда делаешь по-своему, Анна. Сомневаюсь, что какой-нибудь французский профессор, специализирующийся на моде, будет способен тебя остановить. И, судя по твоим нарядам, ты умеешь работать с вещами, которые были в употреблении.

– Спасибо! – Меня поразила его вежливость. – Многие думают, что я чокнутая, потому что я люблю захаживать в магазины секонд-хенд: ведь я могу позволить себе самые дорогие вещи.

– Можешь, но тогда будешь похожа на всех типичных богатых девиц. Тебе удается выделиться.

Я с улыбкой отставила бокал в сторону.

– Нам удалось поговорить и не поссориться?

– Не привыкай. Уверен, вскоре мы найдем из-за чего поспорить.

– Должна признать, мне нравится и жарко дискутировать, и мирно общаться.

Сантино пристально посмотрел на меня, но у меня не получалось прочитать выражение его лица, что заставило меня необоснованно занервничать.

Затем подошел официант с закусками, прервав странный момент тишины.

Трапезничали мы тоже молча, но это не было неловкое молчание, когда ты хватаешься за любую тему для разговора и каждый звон столовых приборов болезненно отзывается эхом.

Было просто уютно и приятно: мы оба наслаждались вкусной едой и порой обменивались многозначительными взглядами, когда замечали завсегдатаев или туристов, заходивших в ресторанчик в экстравагантной одежде. Кстати, они тоже посматривали на нас. В такие моменты Сантино выразительно приподнимал бровь – и этот жест говорил больше тысячи слов. Я же в ответ привычно закатывала глаза.

После ужина мы направились в бар, на нижнем этаже которого располагался клуб. Никогда бы не подумала, что Сантино присоединится ко мне на танцполе.

На протяжении долгих лет он избегал подобных увеселений, но теперь последовал за мной в центр зала, где ритм овладел толпой, заставив десятки людей дрыгаться под музыку.

– Мне казалось, что танцы не входили в твои должностные инструкции! – крикнула я Сантино на ухо.

Я озвучила его коронную фразу, которую он обычно отчеканивал, когда я просила Сантино что-либо сделать. «Это не входит в мои должностные обязанности…»

Он наклонился и ответил, постаравшись своим голосом перекрыть грохочущую музыку:

– Сегодня – исключение! Не привыкай. – Его губы на мгновение коснулись моего уха, и я вздрогнула от трепетного ощущения.

Наши глаза встретились. Мы стояли близко друг к другу, слишком близко для правил нашего мира, но действие давних правил сейчас было приостановлено.

Я задалась вопросом, осознавал ли это Сантино. Сегодня он может быть тем, кем захочет, и не ограничиваться ролью моего телохранителя. Он выпрямился, увеличивая расстояние между нами. Отошел, но не слишком далеко.

Я пожала плечами и позволила себе расслабиться, растворившись в музыке. Смежила веки, наслаждаясь краткими минутами. Я редко делаю это. Танцы на светских мероприятиях в наших кругах являются шоу для окружающих. Меня постоянно осуждали, хотя я и соблюдала приличия, но здесь, среди толпы туристов и парижан, жаждущих веселья, мне не нужно было устраивать шоу или притворяться.

Я могла быть свободной.

Кто-то врезался в меня, после чего Сантино предупреждающе зарычал, а затем я почувствовала сильную, теплую руку на затылке. Не нужно даже открывать глаза, чтобы понять, что меня схватил Сантино.

Я ощущала его присутствие. Однако не смогла удержаться и с любопытством взглянула на него. Он танцевал рядом. Будучи высоким и сильным, Сантино защищал меня от всех вокруг, причем не только мускулистым телом, но и предупреждающим выражением лица. Меня охватил восторг. Наши глаза вновь встретились, и я улыбнулась. У меня не было цели спровоцировать или подразнить, мне лишь захотелось выразить Сантино искреннюю признательность за шанс, который он мне дал, даже если для этого потребовалось крохотное принуждение.

Возможно, у меня разыгралось воображение, но мне показалось, что он в ответ слегка погладил меня по спине, хотя его лицо оставалось каменным.

Музыка изменилась, стала медленнее, а танцпол полностью заполнился людьми.

В итоге мне пришлось прижаться к Сантино почти вплотную. Он опять провел рукой по моей спине. От прикосновения по-прежнему веяло защитой. Я почувствовала себя на седьмом небе и откинулась назад, прижимаясь спиной к животу Сантино, а головой – к его груди.

– Анна, – пробурчал Сантино.

– Позволь мне насладиться. Танец скоро закончится.

Сантино слегка сжал мое бедро. Я не знала, было ли то предупреждением или согласием, но он не отступил. Мы покачивались под плавный ритм, прильнув друг к другу, и я чувствовала его сердцебиение. Его жар обжигал меня, а свежий аромат лосьона после бритья опьянял. Я могла бы остаться в этом моменте навсегда, но музыка снова стала быстрой, и мы отпрянули в разные стороны.

Вскоре мы вернулись в бар, чтобы выпить. Сантино согласился на что-нибудь безалкогольное, поскольку был на работе, а я выбрала коктейль.

Я уже чувствовала, как алкоголь действовал на меня, усиливая ощущение необузданной свободы.

Когда мы приехали домой поздней ночью, я была навеселе, а Сантино, как и всегда, отличался максимальной бдительностью. Но складывалось ощущение, что между нами что-то изменилось. Может, дело в том, что Сантино относился ко мне как к нормальной женщине, а не как к капризному и надоедливому ребенку. Он выглядел расслабленно, да и мне было комфортно, словно я находилась в узком кругу родных и близких. Рядом с Сантино я чувствовала себя как дома, поскольку знала, что могу доверять ему и быть собой.

Но, конечно, я не относилась к нему как к брату. Мои чувства к Сантино были совсем иного рода.

Сантино вошел в квартиру и сразу же устроился на диване со стаканом перно[10], ведь он выполнил свои прямые обязанности телохранителя. Я слонялась по гостиной, не желая готовиться ко сну. Я понимала, что все, вероятно, вернется на круги своя: мы начнем ссориться, Сантино будет держать дистанцию, а я попытаюсь прорваться через нее, поддразнивая и провоцируя.

– Можно и мне? – спросила я, указывая на молочно-белый напиток.

Сантино встал и налил мне стаканчик перно, а затем добавил воды. Очевидно, у меня имелся единственный вариант насладиться напитком.

Я устроилась на диване, взяла стакан и понюхала содержимое. Никогда прежде не пробовала перно, и когда в нос ударила сильная нота аниса, я посчитала это за уникальный опыт.

Сантино одарил меня высокомерной улыбкой:

– Крепкий алкоголь.

– Сойдет. Непростой напиток для непростого человека. – Я сделала глоток и вздрогнула от сильной ноты лакрицы и алкоголя, который обжег язык. Мне понадобится как минимум галлон воды, чтобы разбавить вкус. – Хм. – Я глубоко вздохнула и подавила очередной приступ дрожи.

– Поэтому нам лучше не быть вместе, – сказал Сантино.

Я удивленно приподняла бровь.

– Я не люблю перно.

– Ну и что? Со мной тоже сложно, как и с этим напитком.

– Я знаю тебя и могу с тобой справиться.

Сантино сделал глоток, с подозрением наблюдая за мной. Я поднесла стакан к губам, пытаясь доказать свою точку зрения, что, конечно же, привело к новой волне дрожи, когда алкоголь ударил по вкусовым рецепторам.

Сантино отобрал у меня стакан.

– Нужно точно знать, когда стоит закончить, а когда лучше вообще не начинать.

– Ты не слышал о термине «дело вкуса»? И вообще, мог бы давно привыкнуть к жизненным рискам.

Сантино усмехнулся, покачал головой и пробормотал:

– Бог послал мне тебя в наказание, Анна.

– Зато я чертовски хорошо провожу время.

Он посмеялся и допил свой перно, а затем осушил мой стакан.

– Ложись спать.

В любой другой день я бы сделала неуместный комментарий, но сегодняшний вечер оказался особенным.

Я не желала портить замечательную атмосферу, поэтому изогнулась и чмокнула Сантино в щеку, прежде чем встать.

– Сладких снов, Сантино.

Я чувствовала, как он смотрит на меня, пока направлялась в общую ванную комнату, чтобы подготовиться ко сну. Сделала глубокий вдох, пытаясь подавить волну одиночества и тоски, которую ощущала. Хотелось прижаться к Сантино и говорить с ним целую ночь напролет. Было столь странно желать этого, но сегодня я чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо прежде. Меня всегда сильно тянуло к нему физически, но теперь добавилась еще одна причина – эмоциональная, – что смущало. Я не понимала, хочу ли я, чтобы новое чувство было длительным или быстротечным.

Последнее, вероятно, являлось разумным выбором, учитывая все обстоятельства. Эмоции не приведут ни к чему хорошему. Особенно когда они представляли угрозу для будущего, которое ждало меня впереди.

* * *

Сантино уже бодрствовал, когда я вышла из спальни около девяти утра. Лишь синяки под глазами и еще более сварливое выражение лица, чем обычно, говорили о долгой ночи и большом количестве алкоголя. Было интересно, сколько еще перно он выпил после того, как я легла спать.

– Я голодная! – простонала я, опускаясь на жесткий кухонный стул напротив Сантино.

– Ага, удачи. Мы вчера забыли затариться продуктами.

Я поморщилась. Перед отъездом мама напомнила нам о походе в супермаркет, о чем я, конечно же, сразу забыла.

Мне никогда раньше не приходилось заниматься продуктовым шопингом в одиночестве.

– И что теперь делать? – взвыла я.

Сантино ухмыльнулся:

– Мы могли бы вместе прогуляться до ближайшего магазина.

– Думаю, к этому моменту я упаду в обморок. Мне нужно срочно поесть.

– Ты – королева драмы.

Я нахмурилась.

– Как насчет того, чтобы отправиться в какое-нибудь крошечное кафе, от которых ты просто в восторге? Круассан и горячий шоколад избавят от похмелья.

Я одарила его довольной улыбкой.

– Согласна. Отличный план. Дай мне немножко времени, чтобы одеться. – Я облачилась в милое платьице, свободный кашемировый свитер, гетры крупной вязки и замшевые ботинки и заплела волосы, прежде чем надеть берет.

Когда я вышла, Сантино взглянул на часы.

– Тридцать минут? Я думал, ты изнываешь от голода.

– Мы направляемся в парижское кафе. Я не могу пойти туда в спортивных штанах.

Сантино поднялся на ноги.

Несмотря на его ворчание, я не упустила удовлетворение в глазах мужчины, когда он оглядел меня. Я выглядела аппетитно, даже если он и не признался в этом вслух.

Мы шагали бок о бок по улице, зимнее солнце целовало наши лица. Иногда наши руки соприкасались, что было чудесно.

– Думаю, нам очень хорошо вместе. Наверняка окружающие считают нас симпатичной парой. – Эта мысль не покидала меня целую ночь.

Сантино кинул на меня усталый взгляд.

– Они ошибаются.

Вероятно, его отдых завершился. Он вновь вернулся в режим телохранителя.

Я указала на маленькое кафе на углу. Я заранее прочитала статьи с рекомендациями известных блогеров о местах для завтрака в Париже и быстро поняла, что мы у цели.

Когда мы вошли, официант коротко кивнул нам и поприветствовал по-французски, а затем спросил, есть ли у нас бронь. Его слова были адресованы Сантино, который тупо смотрел на парня… и помалкивал.

Я ответила. Не хватало еще, чтобы Сантино успел попросить его использовать английский, тем самым лишив нас шанса позавтракать здесь. Лицо официанта просветлело, когда я бегло заговорила с ним по-французски, и, похоже, именно поэтому нам улыбнулась удача.

Кто-то отменил бронирование, и нас посадили за круглый столик возле окна с видом на оживленную улочку.

Я устроилась на стуле. Сантино, обладая более крупным телосложением, утыкался коленями в нижнюю часть стола.

– Эти места созданы для детей?

– Не все настолько высокие, как ты. Если ты не будешь сидеть как типичный мужик, то сумеешь уместиться.

Сантино бросил на меня раздраженный взгляд и перевернул меню, возможно, ища английскую версию, которой там не имелось. Он вздохнул.

Сантино пытался придраться ко всему, поскольку ему все же не хотелось находиться в Париже. Если бы ему нравилось в столице Франции, он бы радовался любым культурным различиям.

– Тебе стоит подумать об изучении французского языка. Он расширяет кругозор, что, по моему мнению, только хорошо.

– Не хочу, – глухо рявкнул Сантино. – И, кстати, у меня нет свободного времени.

– Французы не любят изъясняться по-английски. Они покажут себя с лучшей стороны, если ты хотя бы попытаешься говорить на их родном языке.

К нам подошла официантка и слабо улыбнулась. Я заказала американо и омлет и собиралась спросить Сантино, чего он хочет, когда девушка повернулась к нему, не обращая на меня внимания. Он откинулся на спинку стула, демонстрируя мускулистую грудь.

Затем одарил официантку улыбкой, которая наводила на мысль, что Сантино не терпится поделиться с девчонкой своими грязными секретами.

Вся эта сцена немедленно вызвала у меня желание пырнуть кого-нибудь вилкой, например, глупо кивающую официантку.

– Вы американец?

– Итальянского происхождения, – ответил Сантино, осклабившись, и я почувствовала, как во мне закипает гнев. – Что вы можете порекомендовать из меню?

Девчонка слишком долго охала и ахала, прежде чем прочитала Сантино все позиции, несмотря на то что другие клиенты ждали, чтобы их обслужила именно она. А потом и глазом не моргнув приступила к принятию заказа Сантино, продолжая общаться с ним на английском языке.

Меня же девушка игнорировала.

– Ты заказал половину меню. Ты пригласил кого-то, о ком я не знаю?

– Я умираю с голоду.

– То, что официантка пыталась таким образом подкатить к тебе, вовсе не означает, что тебе не следует выучить хотя бы базовые французские слова. Неуважительно не разбираться в азах языка той страны, в которой ты живешь.

– Не я выбирал жить во Франции, правда?

– Это не меняет того факта, что ты сейчас в Париже.

– Я хорошо отношусь к местным жителям, что может подтвердить официантка, зато ты бросала на нее гневные взгляды.

Я сжала губы, чтобы не огрызнуться или не выругаться. Мне нужно выпить кофе, прежде чем я смогу вступить в словесную перепалку с Сантино.

Официантка вскоре вернулась с нашими напитками и частью заказа Сантино, но не с моим омлетом.

Я сделала большой глоток кофе и оглянулась на кухню, надеясь, что скоро принесут еду. Живот уже сердито урчал. Я всегда бывала голодна, если накануне перебирала со спиртным: вот одна из веских причин, почему я пыталась ограничить потребление алкоголя.

Сантино протянул мне корзину с круассанами: обычными и с шоколадом.

– Возьми. Они очень вкусные. – И он откусил кусок классического круассана, обмакнув его в малиновое варенье.

– Мне нужно думать о фигуре.

Парижанки были стройными и уделяли много внимания своему телу, а я не сомневалась, что с девушками, изучавшими дизайн одежды, дела обстоят еще круче.

Сантино закатил глаза.

– У тебя отличная фигура. Съешь круассан.

Теперь я закатила глаза.

– Уверена, омлет скоро будет готов.

Сантино оторвал кусок от своего круассана и ткнул им прямо мне в лицо.

– Давай, побудь пай-девочкой хотя бы сейчас.

Неужели он действительно только что сказал: «Побудь пай-девочкой»?

Я одновременно была раздражена и взволнована. Вместо резкого ответа я наклонилась и схватила кусок, коснувшись губами пальцев Сантино.

Его глаза встретились с моими. Вероятно, он был удивлен моими действиями так же, как и я. Маслянистый вкус круассана наполнил рот. Я откинулась на спинку стула, слизывая с губ крошки.

Сантино не сводил с меня глаз.

Сила его взгляда приобрела новое качество. И если раньше подобный эффект был напрямую связан с чистой яростью, то сейчас в глазах Сантино явно читалось нечто другое.

Глава 14

Сантино

Мои пальцы задрожали. Нет. Все тело задрожало, когда дочь босса коснулась моих пальцев своими дерзко улыбающимися губами.

Прошлой ночью Анна мне снилась. Не в первый раз, но это определенно был самый яркий и пошлый сон.

Хотелось надеяться, что это разовая ошибка и результат изрядного количества перно, но, учитывая мой резко участившийся пульс при взгляде на Анну, я уже не питал особой надежды.

Я глотнул кофе. Мне нужно переключить внимание в другое русло и, желательно – на иных женщин. Анна – моя работа, а вовсе не доступная девушка. Мне надо вбивать последнее утверждение себе в голову до тех пор, пока последняя клеточка моего тела не поймет это.

– Выражение твоего лица весьма напряженное. Что стряслось? Не нравится круассан? – Анна обескуражила меня дразнящей улыбкой.

Я не понимал почему, но со вчерашнего вечера я даже не мог толком сопротивляться. Вероятно, неувязка скоро пройдет.

Кроме того, если на что я и мог рассчитывать, так это на талант Анны выводить меня из себя.

– Просто пытаюсь осознать тот факт, что какое-то время буду жить во Франции.

– Есть места гораздо хуже для жизни, чем Париж.

Стоило признать, что до сих пор Париж меня приятно удивлял, однако я бы предпочел вернуться в Чикаго.

– Как насчет того, чтобы сделать задуманное именно сегодня? – предложила Анна, удивив меня. – Но сперва я переоденусь.

К сожалению, мои мысли тотчас обратились к разнузданной сцене из моего сна.

Вот этого сегодня точно не произойдет.

Или в любой другой день.

Я не особо изучал Париж. В конце концов, я не отпуске, но имелось одно место, которое привлекло мое внимание после прочтения статьи о городе.

– Катакомбы.

* * *

Посетить катакомбы в холодный зимний день и идти домой под снегопадом, вероятно, было не лучшим выбором.

Анна дрожала, когда мы ввалились в квартиру.

– Признайся, ты хотела, чтобы я замерзла до смерти, чтобы ты мог улететь в Чикаго.

– Если ты умрешь в мою смену, мне лучше вообще не появляться в Чикаго. Твой отец сделал бы мои последние дни на земле не особо приятными.

– Папа – справедливый дон.

Я лукаво улыбнулся. Возможно, Анна забыла, что я был его силовиком в течение многих лет. Да, Данте справедлив, что не делало его менее жестоким и безжалостным, чем любого другого дона.

Данте судил людей по своим стандартам морали и справедливости.

– Вряд ли Данте поступит со мной как дон со своими солдатами, если дело будет касаться именно тебя.

– В таком случае тебе лучше позаботиться о том, чтобы я согрелась, – заявила Анна, снимая мокрую куртку.

Блузка Анны стала прозрачной и плотно облегала тело девушки. Кружевной бюстгальтер дразнил меня сквозь легкую ткань.

– Прими горячий душ, – отрезал я.

Я редко когда замерзал, но сейчас и я с нетерпением жаждал принять теплый душ.

Анна прислонилась к двери ванной, снежинки таяли на ее волосах.

– Мы могли бы принять душ вместе. – Она закусила губу. – Или ты мог бы начать с того, что согрел бы мои губы своими.

Неужели она забыла, что именно ее поцелуй привел меня сюда? И самое ужасное было то, что я не мог перестать думать об этом.

– Зачем мне снова тебя целовать? Чтобы ты могла меня шантажировать?

Я сбросил влажную обувь.

Она вздохнула, скрестив руки на груди.

– Прости. Мне не следовало использовать наш поцелуй против тебя, клянусь, я больше никогда так не поступлю. Париж чрезвычайно важен для меня.

– Явно больше, чем моя безопасность и чувства.

– Неужели у тебя есть чувства? Ты хорошо их скрываешь.

Я бросил на нее взгляд, ни капли не забавляясь. И я уж точно не стал бы делиться переживаниями с Анной, хотя за последние несколько недель они заполнили меня целиком.

– Я бы ничего не сказала папе, даже если ты не сделаешь того, чего я хочу.

– Я должен поверить твоим словам?

Анна выглядела искренне обиженной, но я не собирался легко ее отпускать. Никто раньше меня не провоцировал. Только она.

– Я еще ни разу никого не выдавала, когда дело касалось чего-то серьезного. Даже Леонаса, когда брат меня злит.

– Думаю, я никогда не узнаю, как все обстоит в действительности. Теперь я в Париже, а твое желание исполнилось.

Она отвела взгляд.

– Ну и не верь. – Она исчезла в ванной, и по какой-то причине я почувствовал легкую вину, но, наверное, Анна тоже. Эта девушка снова запудрила мой мозг!

Я пошел в спальню, снял уличную одежду и переоделся в спортивные штаны.

Раздался визг. Я выбежал из комнаты, по дороге схватил пистолет и помчался в ванную не раздумывая. Анна стояла перед душевой кабиной, мокрая и абсолютно нагая.

Я замер, мой разум на мгновение перестал соображать.

Я опустил руку, в которой сжимал пистолет.

– Что случилось? – Мой голос стал хриплым.

Взгляд Анны остановился на моей обнаженной груди, однако девушка и не удосужилась прикрыться. Мне следовало отвернуться, но я просто не мог.

От Анны захватывало дух. Мое воображение, даже самые смелые мечты не воздали ей должного. Мурашки покрыли все ее тело. Соски у нее были твердые и пыльно-розовые, грудь идеально круглая. Капли воды стекали по животу, застревая в прекрасном пупке, за исключением нескольких капелек, которые скользили ниже, к подстриженному треугольнику темных волос.

Я заставил себя поднять взгляд, только чтобы встретить застенчивую улыбку Анны.

– Нравится то, что ты видишь?

Нравится? Я чертовски загипнотизирован.

– Почему ты кричала?

– Вода внезапно стала ледяной.

Я прищурился, шагнув вперед. Схватил полотенце и протянул его Анне.

Ей все же надо прикрыться, поскольку мне необходимо сосредоточиться на чем-то, кроме ее плоти.

– Держи.

Она взяла полотенце, выгнув бровь, но продолжила держать его в руке, вместо того чтобы обернуть вокруг туловища.

Стиснув зубы, я заглянул в душевую кабину и повертел краны.

– Вода теплая.

Анна потрогала струю пальцами. Я старался не обращать внимания на то, насколько близко находилось ее обнаженное тело к моему, как хорошо она пахла и как сильно мне хотелось протянуть руку и притянуть ее к себе.

Ее губы образовали букву О. Анна была довольна и вновь смущенно улыбнулась.

– Клянусь, она была холодной.

– Я велел тебе прекратить глупые игры.

– Я не играю ни в какие игры, Сантино. Ты бесишься из принципа, потому что не хочешь здесь находиться.

Чертовски верно. Я попятился, нуждаясь в большем расстоянии между ее дразнящим обнаженным телом и мной.

Ситуация выходила из-под контроля. Я практически чувствовал это. Ненавидел тот факт, что Анна имела власть надо мной, но не мог ничего поделать. Да и не хотел, если честно. Но…

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что я не намерен оставлять позади всю свою жизнь, семью и друзей? Ради тебя?

Анна

Сантино выглядел разъяренным. Я сглотнула. Я и правда его не спрашивала.

Сантино, который был подобен тени, стал моей реальностью.

Я с трудом могла вспомнить время, когда он не являлся моим телохранителем… и не собиралась размышлять о будущем, когда он перестанет им быть.

– Ты прав, – тихо сказала я. – И если тебя тяготит пребывание в Париже и защита дочери дона, тогда я попрошу папу дать мне другого телохранителя.

Сантино пренебрежительно отмахнулся:

– Мне не по нутру терпеть долгий полет. Не говоря уже о том, что ни один секьюрити не выдержит перепады твоего настроения.

Мои глаза округлились.

– Ох, извини, что тебе приходится терпеть… перепады моего настроения. Сомневаюсь, что кто-то справился бы с ними хуже, чем ты.

– Я лишь делаю свою работу. Я – единственный человек, который не пытается с тобой заговорить, чтобы завоевать расположение Данте.

– Жаль, – пробормотала я. Он оказался одним из немногих людей, с которыми я была бы не прочь поболтать.

Сантино снова покачал головой:

– Прими душ и ложись спать. И если ты еще раз закричишь, я не прибегу. – Он повернулся, демонстрируя сильную спину и идеальную задницу в низко посаженных спортивных штанах. Сантино захлопнул дверь с большей силой, чем необходимо.

С легкой улыбкой я вернулась в душевую кабину. Я не солгала, когда сказала, что вода была холодной, но теперь она стала приятно теплой.

Я откинулась на плитку и закрыла глаза, чтобы воспроизвести выражение благоговения, которое появилось на лице Сантино, когда он увидел меня обнаженной. Все внутри сжалось при мысли о том, как близко он стоял и как хорошо от него пахло. А его яростное выражение лица?

Я скользнула своим пальцем между ног и нащупала свой и без того пульсирующий клитор. Один сердитый взгляд Сантино возбудил меня сильнее, чем поцелуй Мориса или Клиффорда. Я медленно гладила себя, жалея, что еще не нашла времени распаковать игрушки. Но даже без оных мне не потребовалось много времени, чтобы достичь оргазма.

Что только заставило меня вожделеть большего.

Когда я вышла из ванной комнаты, Сантино сидел на диване и смотрел новости, уставившись в маленький телевизор. Мужчина уже надел футболку. На мне была моя любимая шелковая сорочка рубинового цвета и шорты в тон.

Сантино мельком взглянул в мою сторону, прежде чем снова сосредоточился на экране.

Я скользнула к Сантино и присела на подлокотник дивана.

– Что тебе надо?

Я вглядывалась в его лицо: твердая линия челюсти, настороженный блеск в глазах.

– Ни за что бы не подумала, что ты – трус.

Он напрягся.

– Я не трус, малышка[11].

Мое сердце заколотилось, когда он назвал меня мило по-французски. Он не вкладывал в словечко какой-то особый смысл, но мне все равно понравилось слышать это из его уст.

Я пожала плечами:

– Ты меня боишься.

Сантино снисходительно улыбнулся.

– Да. Боишься, потому что хочешь.

– С каких пор ты стала экспертом в определении желаний мужчины?

Меня бесило, насколько резким он мог быть, как легко мог отмахнуться от меня после увиденного в ванной.

– Во время поцелуев с Морисом и Клиффордом я видела их желание. Кстати, Клиффорд отлично целуется. – Я в принципе не лгала. Я предположила, что Клиффорд хорошо целуется, учитывая его успех у девушек, да и сама удосужилась попробовать… Конечно, я не слишком заинтересована в женихе, но последнее вовсе не означает, что он плох.

Ярость сверкнула в глазах Сантино. Он мог говорить что угодно, но ему претила мысль о том, что я целовала других парней.

– Ты не хочешь меня трахнуть, но начинаешь злиться, когда я говорю о поцелуях с мужчинами.

– Клиффи – не мужчина, он мальчик. Когда ты побываешь с настоящим мужчиной, то почувствуешь разницу.

– Ты забываешь о Морисе.

Сантино усмехнулся:

– И он не мужчина.

– А кто сказал, что я не была с кем-то еще, кроме Клиффорда и Мориса? – спросила я в отчаянии. – А Клиффорду плевать на наши традиции. Он и не надеется, что я буду ждать до свадьбы.

Лицо Сантино стало каменным.

– Ему повезло. – Затем его губы тронула ехидная улыбка: – Ты можешь делать все, что хочешь, но я больше не буду тебя целовать. Я усвоил урок.

Мне хотелось закричать от разочарования. Почему он настолько упрям?

Я решила попробовать иной – честный – подход.

– Я такая же послушная, как и ты, Сантино, но я хочу глотнуть свободы до того, как стану женой политика. Если Клиффорд развлекается, почему мне нельзя?

Сантино молча покосился на меня.

Я мечтала узнать, что происходит у него в голове.

– Ты бы предпочел, чтобы я развлекалась с кем-то другим?

– Твой отец просил меня защищать тебя, что я и делаю.

Я фыркнула:

– От секса.

Теперь Сантино таращился в телевизор.

Я встала, пожала плечами:

– Тогда я просто обойдусь без твоей помощи, как и в душе. – Повернулась, не дожидаясь его ответа, и направилась в свою комнату, не удосужившись закрыть дверь.

– Ты в курсе, где меня найти, если наберешься смелости.

Спустя секунду я услышала шаги, затем Сантино схватил меня за плечи и развернул лицом к себе.

Он сердито прищурился.

– Чего ты на самом деле хочешь, Анна? Чтобы я потерял контроль? Разум? Работу? Жизнь?

Голос Сантино был резким и низким, разжигая огонь в моем животе.

Он являлся самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. Которого когда-либо желала.

– Я хочу, чтобы ты потерял контроль.

Сантино зарычал и оттолкнул меня, сделав два шага назад. Не прибавив ни слова, он вылетел из моей комнаты и захлопнул дверь.

Я закусила губу и закрыла глаза, слушая бешеное биение сердца. Золотая клетка доставляла мне мало удовольствия и еще меньше острых ощущений. Но провокации по отношению к Сантино… они всегда вдыхали в меня жизнь.

Глава 15

Анна

Следующие несколько дней я предоставила Сантино немного пространства и сосредоточилась на личном графике. Вот-вот должны были начаться первые вводные курсы, и мне хотелось убедиться, что у меня есть все необходимое. Еще я записалась на дополнительные курсы шитья. За несколько месяцев до переезда в Париж я уже брала уроки шитья у горничной, но мои навыки до сих пор были далеки от совершенства. Я знала: нужно работать усерднее, если я хочу понять, как создается одежда. Разве можно быть хорошим дизайнером, даже не умея самостоятельно кроить?

Сантино проводил время в своей комнате, а я оставалась в соседней спальне.

Но в итоге мы отправились пешком в секонд-хенд, где всем желающим продавали и швейные машинки.

– Моя мама шила, – сказал Сантино, когда мы купили старую модель машинки, которая явно требовала много ручной работы.

Меня охватило удивление. Он редко упоминал о семье, а если и говорил, то исключительно об отце. Я не знала, что ответить, совершенно застигнутая врасплох. Я думала, он будет хранить молчание еще несколько дней, чтобы наказать меня за провоцирующее поведение. Я же раздразнила его.

– Полезный навык.

Сантино лишь кивнул, между нами воцарилась тишина, пока он нес тяжелую машинку до дома. Когда мы стояли на тротуаре, ожидая, когда загорится зеленый свет светофора, к нам подошла группа монахинь.

Я отступила назад с легкой улыбкой. Сантино пропустил монахинь с враждебным выражением лица, как будто они лично его обидели.

– У тебя проблемы? – спросила я, когда мы наконец пересекли улицу.

Тротуары оказались невероятно узкими, поэтому мы были вынуждены шагать рука об руку, что меня, конечно, устраивало.

Итак, Сантино шел рядом со мной, мы находились в Париже, городе моей мечты.

Это все меньше и меньше походило на рабочие отношения.

– У меня нет проблем с монашками, – небрежно ответил он.

Кого он пытался обмануть? Я знала его много лет и видела его в худших и лучших проявлениях, хотя в основном в худших.

Разумеется, он лгал.

Поэтому я состроила постную гримасу и заявила:

– Точно. Ты приударил за монахиней, а она отказалась от твоих ухаживаний?

Я даже представила себе подобную ситуацию. Сантино – из тех парней, которые осмелятся на такое просто ради развлечения.

Он с отвращением скривил губы.

– Зачем мне приставать к монахине?

– Острые ощущения от охоты и желания вкусить запретный плод? А может, из злости? Или даже от скуки?

– С тех пор как ты появилась в моей жизни, я забыл о скуке.

Я одарила его дерзкой ухмылкой:

– Спасибо.

– Это не комплимент.

– А звучало как комплимент. Мне понравилось.

Сантино покачал головой, но я видела, что он борется с улыбкой. Мне очень хотелось, чтобы он чаще улыбался. Весь день светило солнце, почти чувствовалась весна. Странно, учитывая то, насколько холодно было несколько дней назад. Нынешняя погода не переставала меня радовать и удивлять.

– Давай отправимся в парк и понежимся на солнышке.

Сантино кивнул, и мы вместе направились к лужайке у подножия Эйфелевой башни. К моему изумлению, мы были не единственными людьми.

Несколько человек расстелили пледы и покрывала и сели на траву, пили вино и болтали.

– Давай сделаем то же самое.

– У нас нет пледа.

Я указала на уличного торговца, который продавал все: крошечные банальные копии Эйфелевой башни, поддельные часы «Картье» и яркие зонтики, покрывала с логотипом «Луи Виттон» и прочую ерунду.

Сантино подошел к мужчине и торговался почти десять минут, пока мы не получили покрывало за половину цены и еще зонтик бесплатно.

А затем расселись на том самом покрывале. Земля была еще холодной, не нагретой солнцем, но я не возражала. Мне хотелось наслаждаться солнцем, даже если моя задница отмерзнет.

– Могло быть и хуже, – пробормотала я. – Большинство людей готовы убить за такую работу в Париже.

Сантино опустился рядом со мной.

– Сегодня – один из лучших рабочих дней.

Усмехнувшись, откинулась на лопатки, любуясь видом возвышающейся над нами Эйфелевой башни, из-за которой выглядывало солнце.

Однако история с монахинями не покидала меня. Сантино что-то скрывал. Я чувствовала.

Перевернувшись на живот, приподнялась на локтях и оперлась подбородком на бедро Сантино.

– Что ты делаешь? – спросил он тихим, напряженным голосом. Сантино выпрямился, готовый вскочить на ноги, и я почувствовала, как мышцы его бедра напряглись под моим подбородком.

– Холод. Я лишь пытаюсь устроиться поудобнее. И не буду насиловать тебя посреди парка.

Сантино не улыбнулся, зато я не смогла сдержать дьявольскую ухмылку. Мне нравилось, когда я могла его напугать. Тысячу раз я заставляла Сантино беспокоиться.

Он прищурился.

– Ты же понимаешь, что папарацци были бы в восторге, сфотографируй они нас в таком виде. Снимки попали бы в заголовки газет.

– Никто не знает, где мы, и папа предотвратит это.

– Возможно. А потом поджарит мои яйца на барбекю.

Я удовлетворенно вздохнула и подвинулась так, что моя щека прижалась к бедру Сантино. Мой пульс участился. Я находилась так близко к мужчине и к той его части, с которой намеревалась очень скоро познакомиться поближе.

– Анна.

Низкий предостерегающий глубокий голос Сантино вызвал у меня приятную дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

Я смежила веки.

– Можешь почесать мне спину? Я не прочь вздремнуть.

– Анна.

Я приоткрыла один глаз.

– Как насчет этого: ты расскажешь мне историю с монахинями, а я сяду и буду вести себя как хорошая девочка?

Сантино размышлял почти минуту, а после вздохнул.

– Ладно. Но сначала прими нормальное положение.

– Нет, ты первый. Ты откажешься рассказывать, едва я приподниму голову.

Он усмехнулся.

– Порой я и понятия не имею, что творится у тебя в голове.

– Это называется творческий хаос.

– Моя сестра послушница в монастыре.

Я села, приоткрыв губы.

– Серьезно?

– Ага. Она стала ей в июле прошлого года.

– Ух ты! Но почему? – я ошеломленно усмехнулась. – Она надеется, что сможет искупить твои грехи?

Сантино посмотрел на отдыхающих вокруг людей. Он был очень серьезен.

Я сразу же опомнилась и взяла себя в руки.

– Не мои грехи.

Я коснулась его руки, лежавшей на покрывале.

– Сантино?

Его глаза нашли мои, а мое сердце сжалось. Захотелось обнять Сантино, поцеловать, обвить руки вокруг его шеи.

– Полагаю, ошибочное чувство вины, – тихо проронил он.

Я ломала голову над семейной историей Бьянки. Мама Сантино умерла, когда я была очень маленькой. Я не представляла почему и никогда не спрашивала.

Но я ничего не знала о его сестре. Я даже не уверена, встречала ли я ее когда-нибудь.

– Что случилось? Это как-то связано с твоей матерью?

Тело Сантино напряглось. Я ожидала, что он отстранится и скажет что-нибудь пренебрежительное. Сантино не проявлял эмоций. По крайней мере, глубоких.

– Моя мать умерла, когда рожала Фредерику. Мне было одиннадцать.

Я даже не знала, что Фредерика близка мне по возрасту, всего на год младше.

– Мне очень жаль.

Сантино кивнул.

– Фредерика винит себя. Правда, отрицает это, но догадаться несложно. У матери случилась остановка сердца. Ей не диагностировали порок сердца. Остановка могла случиться в любое другое время, но, поскольку кончина произошла во время родов, Фредерика винила себя.

– Бедный твой отец, а ты был маленьким мальчиком. Как вам, наверное, было тяжело.

Я задавалась вопросом, есть ли у Сантино нечто вроде эдипова комплекса[12] из-за того, что он так рано потерял мать и поэтому всегда выбирал замужних женщин постарше.

– Но тут нет ее вины. Твой отец когда-нибудь винил ее?

– Нет, – твердо ответил Сантино. – Папа обращался с ней как с принцессой.

– Но он всегда продолжал работать на моих родителей, как ему удавалось справляться с двумя детьми?

– Одна из его сестер помогала нам, и когда Фредерика подросла, я заботился о ней, когда папа отсутствовал. Позже, когда я начал работать на Синдикат, о нас в основном заботилась моя тетя.

Я глубоко вздохнула и соединила свои пальцы с Сантино, хотя и боялась, что он отстранится.

– Я очень сожалею о твоей утрате. И еще ужасно жаль, что из-за этого страдает твоя сестра. Вероятно, ее выбор поможет ей осознать, что это не ее вина.

– Она не живет. Лишь существует. Она должна наслаждаться жизнью, а не просить прощения за то, в чем не виновата.

Я кивнула. Теперь мы молча сидели рядом друг с другом, не разнимая рук. Я бы прижалась головой к плечу Сантино, если бы не боялась его спугнуть.

Но меня вполне устраивало то, что я держала его за руку. На большее я и не надеялась. Чувство спокойствия и удовлетворения, которое я испытывала, находясь рядом с Сантино в столь невинной обстановке, дало понять, что мое сердце все еще тянулось к нему, когда разум хотел лишь небольшую интрижку.

В итоге Сантино отстранился и выпрямился, выражение его лица снова стало жестким.

Момент уединения закончился.

– Пора домой.

Сантино не проронил ни слова, пока мы шагали по темнеющим улицам. После захода солнца становилось все холоднее.

Мой телефон зазвонил, и я взглянула на экран. От удивления мои глаза округлились.

Привет, Анна, это я – Морис. Я вернулся в Париж, а твой брат сказал мне, что ты тоже здесь. Почему бы нам не пересечься? Мне не понравилось, как закончилась наша последняя встреча.

– От кого сообщение? – спросил Сантино.

– Морис, – ответила я, прежде чем успела обдумать сказанное.

– Скажи ему «нет». Чего бы он ни хотел, ответ только один.

Я нахмурилась, услышав командный тон.

– Может, он хочет поболтать: ты же напал на него в прошлый раз.

– Ему лучше сделать так, чтобы я более не нападал на него.

– Мне разрешено видеться с парнями. Ты слышал, что говорила мама.

– Сомневаюсь, что твой отец участвовал в этом решении.

– В чем твоя проблема, Сантино? Ты вроде бы не хочешь меня, но также не хочешь, чтобы я встречалась с парнями.

– Я не мальчик, Анна. Малыш Морис, похоже, не будет возражать против того, чтобы отведать твой лакомый кусочек, даже если торт обещан кому-то еще, а я, черт возьми, не собираюсь пробовать. Я хочу съесть торт целиком.

– Чушь!

– Ты не встретишься с Морисом. Конец.

Я посмотрела на Сантино, но он проигнорировал меня и распахнул входную дверь нашего дома, придерживая швейную машинку другой рукой.

Дорогу нам преградила соседка: замужняя женщина лет сорока с хвостиком, с двумя детьми и мужем, работавшим на нефтяной вышке. Как и многие французские мамочки, она выглядела молодо: безупречно одетая, со стройной фигурой и кокетливой улыбкой. Ничто не выдавало в ней замужнюю даму.

С тех пор как мы переехали, она нацелилась на Сантино, и он сразу же представил меня как сестру, что только подогрело ее интерес.

– Сантино, – проворковала она с сильным акцентом. – Мне нужна твоя помощь.

И мы оба знали, в чем конкретно. Ее явно возбуждал тот факт, что муж будет отсутствовать шесть месяцев. Сантино, не упустив ни секунды, прислонился к стене и одарил соседку пошлой улыбкой.

Меня охватила ревность.

Складывалось впечатление, что он пытался свести на нет наш разговор по душам совершенно бессмысленным флиртом. Мне претило и то, что он предпочел бы трахнуть какую-нибудь французскую штучку, но не дать нам шанс.

Он мог возразить, что я скоро выйду замуж.

Однако у нас могло бы получиться нечто особенное. Пусть и не навсегда. Это было лучше, чем ничего, правда? Даже если я и подразумевала под чем-то особенным или сногсшибательным просто секс.

– Сможешь заглянуть ко мне позже и помочь с окном?

– Конечно, – ответил Сантино. Судя по тону его голоса и выражению глаз, я поняла, что она привлекает его сексуально. – Просто дай мне отвести младшую сестренку вместе с ее швейной машинкой в квартиру.

Я поднялась на следующий этаж и вошла в квартиру.

Сантино последовал за мной.

– Если ты думаешь, что я лягу спать, пока ты будешь обрабатывать миссис Французскую штучку, то ты чокнулся.

– Французская штучка?

Я бросила на него косой взгляд.

– Уже поздно. Даже моя работа в какой-то момент заканчивается. Я уложу тебя и тогда волен делать то, что хочу.

– Хорошо, – согласилась я, улыбаясь. Бросилась в свою комнату и захлопнула дверь, не обращая внимания на то, насколько по-детски выглядела. После нашего момента единения в парке флирт Сантино с этой женщиной причинил мне нешуточную боль.

Я написала Морису, как только осталась одна в комнате.

У тебя есть время встретиться со мной сейчас?

Конечно. Как насчет набережной Сены? Потом дам координаты.

Заметано. Буду через тридцать минут.

Схватив ночную рубашку, я выскочила из комнаты. Сантино прислонился к кухонной стойке и пил эспрессо, возможно, желая подзарядиться энергией для удовлетворения француженки. Он наблюдал за мной, пока я направлялась в ванную, чтобы «готовиться ко сну». Я включила воду, но вместо того чтобы приступить к ночным делам, освежила макияж, дабы выглядеть презентабельно во время встречи с Морисом.

Если Сантино собрался весело провести время с француженкой, то я проведу остаток ночи с Морисом.

Я устала ждать, пока Сантино сдастся. Я не знала, как долго пробуду в Париже, но не сомневалась, что у моей свободы есть срок годности, и до тех пор я буду использовать ее по максимуму – с помощью Сантино или без него.

Я услышала, как открылась и захлопнулась входная дверь, а затем звук замка. Не могла поверить в его смелость.

Возможно, он и обещал папе держать меня подальше от всех развлечений, но я не позволяла запирать себя. Я подождала еще немного, прежде чем приоткрыть дверь ванной и выглянуть наружу. Сантино определенно ушел.

Наверное, он думал, что такая преграда остановит меня. С таким братом, как Леонас, взлом замков являлся легкой задачей.

Вооружившись шпилькой, я принялась за работу. После трехминутной возни замок поддался. Я осторожно высунула голову и прислушалась. Все голоса стихли. Отлично, значит, Сантино уже вошел в квартиру Французской штучки.

Я практически промчалась мимо ее двери, спускаясь вниз. Только бы не оказаться пойманной. И мне безумно не хотелось случайно подслушать, как они занимаются сексом.

Я не понимала, почему мысль о том, чтобы услышать их, вызывала такую боль, ведь я уже видела, как Сантино трахал миссис Альферас и миссис Кларк. Может быть, именно потому, что я чувствовала – за последние несколько недель мы стали гораздо ближе, чем раньше. А сегодняшний день вообще выдался особенным.

Я взяла такси до собора Нотр-Дам и заплатила наличными на случай, если Сантино отследит мою кредитку. Я сразу узнала Мориса. Он прислонился к каменной стене на набережной Сены. На нем были темные брюки чинос и белая футболка, а в руке он держал бутылку вина.

Я улыбнулась и поцеловала парня, как принято здесь, тремя поцелуями.

«Faire la bise»[13], как это называют французы.

– Выглядишь прекрасно, – сказал Морис.

– Спасибо.

Морис оглянулся с иронической улыбкой.

– Где телохранитель?

– Занят одинокой замужней француженкой.

Морис ухмыльнулся во весь рот.

– Тогда он будет занят какое-то время, да?

Я громко засмеялась: было бы действительно странно, если бы я вела себя раздраженно.

По-моему, это прозвучало ужасно фальшиво, но Морис ничего не заметил.

– Мы развлечемся на славу, – заметил он, поднимая бутылку вионье – одного из моих любимых вин. – Я на это рассчитываю.

Глава 16

Сантино

Я постучал в дверь квартиры Вероники. Она открыла, состроив удивленное лицо и прикрывая халатом нагое тело. Женщина имела прекрасные формы, от которых мало кто мог устоять, но во мне не пробудилось никакой ответной реакции.

– Ох, я не ожидала тебя так скоро. Я только из душа.

– Мне вернуться позже? – спросил я, заранее зная ответ.

Она схватила меня за плечо, пренебрежительно хихикнув.

– О нет. Не говори глупости.

Я прошел внутрь. Квартира была меньше, чем наша с Анной, но казалась солидной. Муж Вероники, вероятно, хорошо зарабатывал на нефтяной вышке, пока одинокая женушка искала компанию таких мужчин, как я.

– Заходи, – говорила она, провожая меня на кухню. – Может, взглянешь и на мой стол? Он шатается.

Я кивнул и опустился на корточки, чтобы осмотреть предмет мебели. Вероника расположилась рядом, халат медленно расстегнулся, обнажая длинные ноги и давая намек на бритую киску.

Я взглянул на Веронику. На ее лице отразилось явное желание. Ей хотелось провести ночь жаркого секса, и она знала, что я могу ей обеспечить многочасовое наслаждение.

Проблема заключалась в том, что мои мысли были в другом месте. Я не мог перестать думать об Анне, о нашем разговоре и о том, как у меня учащался пульс всякий раз, когда она флиртовала со мной.

Анна тоже хотела, чтобы я доставил ей удовольствие. Я не возражал против мимолетной интрижки, но мне не нравилась подобная идея в отношении Анны.

Вероника коснулась моего плеча.

– Сантино?

Я еще раз взглянул на ее киску. Я мог провести ночь, трахая одинокую возбужденную женщину, или вернуться наверх. Вот такой выбор.

За что?..

Я уже понимал, чего хочу. Анну. Определенно. В этом и заключалась проблема.

Я вскочил на ноги.

– Стол в порядке. Давай проверю окно. – Я ринулся к окну, которое было заклинено. И у меня не нашлось идей, как его починить.

– Бокал вина?

Я помотал головой:

– Мне пора. – Не дожидаясь ответа, выскочил из квартиры и поспешил вверх по лестнице. Мысли об Анне отбивали у меня все желания.

Попытался открыть дверь, но она не была заперта. Распахнув ее, ворвался внутрь. Анны в ванной не оказалось. Обнаружил лишь ее ночную сорочку, брошенную на край раковины.

Я проверил ее спальню, хотя прекрасно понимал, что Анны там, разумеется, нет. Однако увидел ее телефон. Вероятно, она подозревала, что мы установили в него трекер.

Осознавала ли она вообще, насколько опасно убегать без возможности связаться со мной?

– Черт! – взревел я, вновь кинувшись вниз по лестнице и постучав в дверь Вероники.

Мгновение спустя она открыла. Женщина выглядела растерянной.

– Мне нужен скутер. Моя сестра сбежала, мне надо ее найти.

Вероника сняла ключ с крючка на стене.

– Давай я позвоню в полицию?

– Нет, – отрезал я, схватив ключ от чертового мотороллера и поспешив вниз по лестнице.

Поездка на машине заняла бы больше времени, поэтому, даже если я ненавидел идиотскую штуковину желтого цвета, она собиралась сослужить мне верную службу, поскольку мне хотелось найти Анну как можно быстрее.

Я петлял по пробкам, сожалея, что не проверил сообщение Анны. Куда такой французский Казанова, как Морис, повел бы девушку? Наверное, в уютный уголок, где он мог бы облапать ее.

Черт, а что, если с ней что-нибудь случится? Я себя никогда не прощу!

Сначала я направился к Эйфелевой башне. Слишком много людей собралось на траве под стальной конструкцией: они пили вино и болтали, несмотря на холод. Анны нигде не было видно. Я запрыгнул обратно на скутер и помчался прочь. Одним из самых романтических мест в ночное время стала территория вокруг собора Парижской Богоматери, особенно набережная Сены.

Когда я слез с мотороллера по прибытии в нужное место, то последовал своей интуиции. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти местечко, где собралось множество пар – оттуда открывался шикарный вид на церковь и Сену.

Однако Анну я не нашел. Я прочесывал участок еще час, пока не сдался и не направился в сторону Монмартра. Но и там ее не оказалось. Начала нарастать паника.

Если я не найду Анну до утра, придется позвонить Данте, чтобы он мог организовать помощь. Я не мог слишком долго ждать – было рискованно. Если ее похитили, то каждый час имел значение.

А о звонке в полицию не могло быть и речи.

В четыре утра я вернулся в квартиру. Рубашка прилипла к потному телу, а в венах пульсировал адреналин.

Я припарковал скутер на улице и застыл, когда увидел Анну перед зданием. Ключей у нее не было, поэтому ей, конечно же, пришлось ждать на улице. Я подбежал к ней, разрываясь между подавляющей яростью и облегчением.

Губы Анны выглядели опухшими, словно она провела ночь, приклеившись ко рту Мориса или того хуже… Одна только мысль об этом заставила кровь закипеть от ревности и ярости.

– Тебе повезло, что я должен защищать тебя, иначе я бы тебя убил! – рявкнул я, схватил ее за руку, открыл дверь и потащил наверх.

К моему удивлению, Анна без особого протеста последовала за мной.

Я отпустил ее, как только мы оказались в квартире, подальше от любопытных глаз.

– Где ты, черт возьми, пропадала?

– У тебя плохое настроение. Разве француженка тебя не развеселила? Полагаю, она подарила тебе скутер в качестве благодарности.

– Где, черт возьми, ты шлялась? – Я наклонился к ее лицу, готовый взорваться. Сразу почувствовал запах алкоголя в дыхании. – Ты пьяна?

Она ухмыльнулась.

– Может быть. Вроде мы выпили две бутылки очень вкусного вина.

Я стиснул зубы.

– Ты встречалась с Морисом?

– Да. Почему ты один должен веселиться?

Я был готов найти ублюдка и отрубить ему голову.

– Чем ты занималась? – Я даже не понимал, почему спрашиваю.

Губы Анны опухли, волосы растрепались, а блузка была застегнута неправильно. Даже идиот мог бы догадаться, чем она занималась с Морисом. Возможно, мне следовало этого ожидать. Анне восемнадцать лет, и она наконец почувствовала вкус свободы. Она пыталась соблазнить меня неделями – черт побери, месяцами, – и в итоге нашла другого, кто утолил ее желания.

Сожаление ощущалось горечью во рту. Почему я не принял ее предложение? Почему я должен был вести себя благородно, хотя не хотелось?

Анна ухмыльнулась.

– Париж – город любви, догадайся, чем я занималась!

Я кивнул, сдерживая ярость настолько сильно, насколько мог, хотя практически зарычал. Анна не моя, никогда не была и никогда не будет, но моему сердцу не было все равно. Я ревновал.

– Надеюсь, это стоило того, чтобы разозлить меня. Теперь я точно не спущу с тебя глаз ни на секунду.

– Правда?

Я ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на нее. Мне было больно: ведь прямое доказательство того, что она делала с Морисом, яро заявляло о себе. Я ни с кем не встречался уже больше месяца, поскольку Анна проникла в мою голову и не собиралась уходить.

Анна пожала плечами:

– Ладно. – Она начала расстегивать рубашку.

– Что ты делаешь?

– Если ты не собираешься спускать с меня глаз, значит, я могу спокойно раздеться.

Она продолжала свои игры? Я решил не реагировать.

Анна стянула блузку, обнажив один из тех кружевных бюстгальтеров, которые я видел в ванной. Затем расстегнула молнию сзади на юбке, и предмет одежды упал на пол.

Она стояла передо мной в одном нижнем белье. У меня захватывало дух. Но я не намеревался доставлять ей удовольствие, оглядывая каждый сантиметр ее тела здесь и сейчас.

Я запомнил каждый миллиметр ее тела, когда видел практически обнаженной в Чикаго.

– Я в ванную, – сказала она, поворачиваясь и предоставляя мне обзор на круглую попку. Она наклонилась вперед, чтобы поднять юбку. Стринги между ягодицами дразнили меня и едва прикрывали киску.

Я мог бы заполучить ее, если бы не пытался быть благородным придурком. Морис лапал удивительную задницу Анны, а я оттолкнул Веронику.

Наверно, мне стоило спуститься к Веронике. Соседка наверняка позволила бы мне трахнуть ее, даже после того, как я отказал. А я мог бы избавиться от гнева и выкинуть Анну из головы.

Девушка зашла в ванную и оставила дверь открытой. Я не последовал за ней, но продолжал наблюдать.

Анна расстегнула лифчик, демонстрируя великолепные груди: каждая бы идеально уместилась в моих руках, чтобы я мог их хорошенько помять. Несмотря на стройную фигуру, Анна обладала внушительным бюстом.

Наконец она сняла стринги и бросила их в корзину для белья. Мысль о том, что Морис видел ее обнаженной, действовала на нервы.

Я развернулся и направился в спальню. Анна всегда принадлежала Клиффорду, а не мне, поэтому была под запретом. До настоящего момента меня подобный расклад ничуть не беспокоил: ведь она долгое время была почти моей, хоть я и знал, что ситуация изменится.

К сожалению, лишь сейчас я понял, что делиться ею с кем-то оказалось чертовски тяжело.

Я снял одежду и лег. Прислушивался к шуму воды, испытывая еще более глубокое чувство сожаления.

Я желал Анну. Хотел ее до сих пор. Почему я все еще сдерживался?

Глава 17

Сантино

Я приподнял бровь. Анна склонилась к дверному косяку. Она была в чем-то вроде классической рубашки, подпоясанной широким кожаным ремнем, который подчеркивал узкую талию девушки. На ней не было ни туфель, ни колготок, а верхние пуговицы – расстегнуты.

В руке она держала коробку из-под обуви.

– Мне нужны батарейки.

Я встал из-за кухонного стола, за которым печатал сообщение, а потом стирал…

Последний час я писал заявление об отставке Данте. Но дело застопорилось.

Я уже потерял счет заявлениям об увольнении. Я набирал текст и снова его стирал.

С той ночи, когда Анна сбежала с Морисом, прошло уже две недели, но я часто подумывал об уходе. Сейчас же я осознавал, что мне следует поторопиться, но не мог заставить себя нажать на «Отправить».

Итак, пару недель я боролся с собой. Не мог перестать думать об Анне, о ее теле, застенчивой улыбке. О том, как позволил Морису завладеть ею. Я почувствовал запах его лосьона после бритья на ней в следующий раз, когда забрал после занятий в Парижском институте моды. Вероятно, парень пробрался к ней, чтобы перепихнуться в кабинке туалета.

Анна ничего не отрицала, а я пытался сдержать необоснованную ревность и ярость.

– Сантино? – Анна подошла ко мне, и я, разумеется, напрягся.

И закрыл ноутбук. Узнай она, что я хочу уволиться, нашла бы способ заставить меня остаться, и у меня складывалось ощущение, что я бы с радостью позволил ей это сделать.

– Не бойся. Я буду хорошей, – сказала она с дразнящей улыбкой, которая подталкивала меня к краю.

– Ты невыносима.

– Большинство людей находят меня очаровательной.

– Ты не показываешь им свою истинную сущность.

– Зато ты – один из немногих людей, рядом с которыми я могу быть сама собой. Ты мне уже нравишься не так сильно. Да и у меня не получилось привлечь твое внимание.

Если бы она только знала…

– Зачем тебе батарейки? – спросил я, вставая и открывая один из кухонных ящиков, откуда достал набор батареек.

Анна показала на коробку из-под обуви. Мои брови взлетели вверх, а член слегка дернулся. Внутри коробки лежали три секс-игрушки.

Одна смахивала на красную компьютерную мышь с присоской.

– Поверь мне, рот может сделать это гораздо лучше, – заметил я.

Она взяла красную игрушку.

– Да, но у меня нет под рукой рта, придется использовать его, чтобы немного развлечься.

– Хм… у Мориса есть рот, но тебе все равно нужна идиотская штука, чтобы получить удовольствие.

Она проигнорировала ехидный комментарий, включила игрушку и дотронулась до присоски.

– Есть разные уровни интенсивности. И я могу взять его в ванну или в душ. Поскольку, каким бы талантливым ни был рот Мориса, он не умеет дышать под водой, в отличие от малыша на батарейках.

Я был совершенно уверен, что с радостью бы утонул, лишь бы попробовать маленький сладкий клитор Анны.

В коробке из-под обуви лежали еще две игрушки. Фаллоимитатор – белый, гладкий и слегка изогнутый. И другой – с присоской.

– Они все хорошие.

– Думаю, ты не особо беспокоишься о том, что Клиффи разозлится, если не сможет лишить тебя девственности своим членом, учитывая, что Морис и твои секс-игрушки оказались первыми.

Она снова улыбнулась, ее ничуть не смутили мои слова. Одна лишь мысль о том, что Морис был тем парнем, который две недели назад лишил ее девственности, доводила меня до ручки. Безумно хотелось из принципа найти парня и убить его.

Анна ткнула пальчиком в первую игрушку. Лампочка замигала красным, а затем прекратила работать.

– Мне нужны батарейки.

– Почему бы тебе не позвонить Морису и не попросить его стать заменой игрушки?

– Но ты убьешь его, едва он появится на пороге.

Я оскалился в ухмылке:

– Кто знает.

Анна пожала плечами:

– Не хочу рисковать. Но если ты обеспокоен умениями моего малыша на батарейках, почему бы тебе не занять его место и не показать мне, насколько ты талантлив? – Она не дождалась моего ответа, схватила пару батареек и коробку и направилась обратно в комнату.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок, размышляя, стоит ли мне последовать за Анной и подарить ей лучший куннилингус в ее жизни. Ведь после него она никогда больше не станет хвалить чертову игрушку или Мориса. Сделав глубокий вдох, вспоминал вчерашнее обеспокоенное письмо отца и предостерегающие слова Данте и Валентины. Я схватил ноутбук и направился к себе, чтобы ненароком не увидеть Анну обнаженной.

Я собирался написать отцу, когда гул из спальни Анны заставил меня со стоном отложить ноутбук.

Ее кровать находилась прямо у стены, к которой приставлена моя койка. Гудение стало громче, вскоре стоны Анны смешались с предательскими звуками ее секс-устройства. Мне было интересно, чем она воспользовалась. Мелкая присоска не издавала такого шума, значит, в руке девушки определенно был фаллоимитатор.

Образ Анны, вставляющей вибратор в свою киску, заставил кровь прилить к члену.

Чистейшая пытка. Я понятия не имел, почему сдерживался. Наши взаимоотношения с Анной давно прошли черту рабочих. С таким же успехом я мог бы трахнуть ее сладкую киску, запретив ее язвительному язычку провоцировать меня.

Анна хотела меня. Она жаждала заняться сексом без риска привязаться к кому-то. Я – подходящий человек. Или был им.

Ситуация с Анной усложнялась, но почему я должен отказывать себе в сексе с женщиной, которую желал, только потому, что испытывал непонятные чувства? В любом случае сейчас мое состояние вызывало у меня сильнейшее раздражение.

* * *

Словно почувствовав, что моя решимость ускользает, Анна продолжала доводить меня до исступления. Она собиралась убить меня, а я был готов стать ее жертвой.

Черт, мы находились за тысячи километров от дома, от моего дона. Я трахал замужних женщин, пока их мужья спали в соседних комнатах, и наслаждался острыми ощущениями, но с Анной все по-другому. В основном из-за Данте.

Было послеобеденное время, когда Анна вышла из ванной в мужской рубашке. Трудно сказать, надела ли она что-нибудь под нее, и эта мысль сводила меня с ума.

Стало любопытно, купила ли она рубашку в мужском отделе магазина секонд-хенд… или Морис сделал ей подарок во время очередной встречи в институте.

Я уже не чувствовал запаха Мориса и пытался внушить себе, что она не видится с парнем. Я старался как можно больше присматривать за Анной, но не мог присутствовать на ее лекциях и практических занятиях.

К тому же Анна использовала любую возможность, чтобы от меня избавиться.

– Это рубашка Мориса?

Я – мазохист. Я даже не хотел знать ответ. Анна оглядела себя и пожала плечами:

– А если – да?

– Тебе следует быть осторожней. Морис знает, кто ты. Он может испортить твою репутацию.

– Сомневаюсь, что тебя беспокоит моя репутация, Сынок. Может, прекратишь чертов фарс и признаешь, что хочешь меня трахнуть и сожалеешь, что Морис заполучил меня первым? – Она всегда била точно в цель и прибегала к ненавистному прозвищу, чтобы разозлить меня.

– Мне жаль, если ты сокрушаешься о своей нерешительности, но я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока ты занимаешься сексом с нашими замужними соседками.

Мне в самом деле хотелось трахнуть кого-нибудь из соседок, но Анна держала меня в дразнящей железной хватке.

Она одарила меня милой улыбкой.

– Могу поспорить, ты бы хотел повернуть время вспять. Но еще не поздно, Сынок. Ты можешь получить меня сейчас. Сегодня вечером я свободна. У Мориса другие планы. Мы не единственные друг у друга, понимаешь? – Она наклонилась, чтобы поднять заколку, которую «случайно» уронила, из-за чего ее рубашка задралась, обнажая округлые ягодицы и крошечные красные стринги.

Черт возьми, я увидел на них темное пятно. Она возбудилась. Из-за того, что раздразнила меня. Мои ноздри раздулись от ярости и желания.

Во мне что-то щелкнуло. Я слишком долго контролировал себя, позволил Морису попробовать на вкус то, чего вожделел много месяцев. Я устал сдерживаться, вести себя благородно, хотя совсем не был таким. Я подошел к ней, схватил за руку и прижал к кухонному столу.

Ее глаза встретились с моими, и в них сверкнуло понимание. Она станет моей погибелью. Однажды я умру из-за Анны Кавалларо. Она открыла рот, но мне надоели ее провокации. Схватив ее за талию, усадил на стол. Я упал на колени, разорвал ее микроскопические стринги и зарылся головой между ее ног. Провел языком от ее упругой задницы до набухшего клитора, пробуя сладкое возбуждение на вкус. Она вскрикнула так, будто уже была близка к оргазму. Но я собирался ее немного помучить.

Просунув язык в тугую киску, начал двигать им, чувствуя, как ее мышцы сокращаются. На вкус она походила на чистый грех. Всосал одну гладкую половую губу, наслаждаясь задыхающимся стоном Анны и тем, как дрогнуло ее тело. Она ухватилась пальцами за край стола, округлив глаза от удивления.

Я ухмыльнулся в ее возбужденную плоть. Она запустила пальцы в мои волосы и резко потянула их, пока я любовался влажной киской. Ее комок нервов налился кровью, отчаянно нуждаясь в разрядке. Я вдохнул ее пьянящий аромат, запоминая его. Мой член в боксерах стал твердым, как камень, готовый взорваться из-за наших приватных игр.

Анна сжала руку в моих волосах, подтолкнув к своей киске. Я принял ее приглашение, но схватил ее за руку, оторвав от моей головы.

На этот раз не Анна контролировала ситуацию.

Я погрузил язык еще глубже в киску. Анна снова вскрикнула, шире раздвинув ноги и сжав пальцы ног. Я трахал ее языком, пока массировал ягодицы руками. Ее задница дразнила меня, раскинувшись перед моими глазами.

Когда я снова погрузил язык глубоко в нее, то втолкнул кончик большого пальца в ее тугую задницу. Эта первобытная часть меня хотела сначала заявить права на попку Анны. Даже если Морис забрал все остальное, он не выглядел как мужчина, который знает, что делать с женскими ягодицами.

– Сантино! – крикнула она. Ее попка сопротивлялась вторжению, в то время как киска просила большего.

Я снова и снова проводил языком по ее щели, в то время как мой большой палец продолжал кружить по другой дырочке. Лицо Анны покраснело, а обычно безупречные волосы растрепались. Мне хотелось вечно пробовать ее. Завтра, вероятно, на ее коже появится раздражение от моей щетины, и я знал, что мне понравится это зрелище. Я прижался еще ближе, скользнув языком по ее входу, прежде чем провести кончиком вверх.

Она раскинула ноги еще шире, отдаваясь моменту и впервые передав мне контроль.

– Хорошая девочка, – пробормотал я в ее киску.

Она издала звук протеста, но я обвел языком ее клитор, заставив замолчать.

А затем обхватил губами ее опухший комок нервов и пососал. Оргазм пронзил тело Анны, отчего она чуть не спрыгнула со стола. Ее киска пульсировала у моего рта, когда она кончила. Анна раскачивалась и стонала так громко, что соседи напротив, вероятно, тоже все слышали.

Я жадно слизнул ее соки, пребывая в бреду от реакции ее плоти. Черт, она была взрывной штучкой. Наблюдая за ней, я медленно вытащил большой палец из тугой попки, желая заменить его членом.

Анна одарила меня победоносной улыбкой, как будто получила именно то, что хотела. Эта женщина была проблемой, настоящей проблемой.

Я вскочил на ноги и склонился над ней.

– Ты уже несколько недель показывала мне свою упругую попку, почему бы тебе не наклониться и не позволить моему члену завладеть твоей тугой задницей?

Она резко вскинула брови. Было сложно прочитать ее эмоции. Я определенно застал Анну врасплох. Что? Неужели она думала, что я не буду говорить грязные слова ее высочеству? Мы пересекли черту, когда она впервые прошлась передо мной полуголая.

Черт, я хотел ее поцеловать. Но знал, что не остановлюсь, если поцелую губы, растянувшиеся в ухмылке. Анна уже обвела меня вокруг пальца, и я надеялся, что она никогда об этом не узнает.

– Тебе придется довольствоваться моим ртом, – сказала она с раззадоривающей улыбкой.

Гнев захлестнул меня. Конечно, она еще хотела оговорить условия наших гребаных сессий. Держать все под контролем. Изводить меня.

– Тогда я трахну его так же, как трахнул бы твою задницу, – прорычал я.

– Он весь твой. – Уголок ее губ дернулся. Она вспотела, между ее грудей разлился румянец. Внутренняя поверхность ее бедер покраснела от моей щетины, а киска призывно блестела.

Рано или поздно я сойду с ума.

Анна спрыгнула со стола, усмехаясь. Следы ее возбуждения блестели на деревянной поверхности.

Я поднял брови, глядя на нее.

– Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Мне нужен твой рот.

– Ты так долго ждал этого момента, Сантино, потерпи еще. Не притворяйся. Теперь, когда ты вкусил меня, будешь тосковать по мне еще больше.

Она права. Я свихнулся, если бы она снова приблизилась к какому-нибудь парню, потому что я хотел всю ее для себя. Одного лишь осознания того, что кто-то вроде Клиффи и проклятого ублюдка Мориса завладел какой-то частью Анны, было достаточно, чтобы довести меня до исступления.

Мне хотелось шаг за шагом заставлять ее забыть о других мужчинах.

Анна подошла ко мне, глядя с застенчивой улыбкой.

– Хочешь, чтобы я встала на колени?

– Хочу, чтобы ты легла на спину.

Она на миг растерялась. Я схватил ее за талию и отнес к дивану, где бросил. Она соблазнительно вытянулась, положив голову на подлокотник.

Я сердито посмотрел на нее и расстегнул молнию на джинсах. Мне оказалось трудно высвободить член, потому что он был чертовски тверд. Ухватившись за спинку дивана над головой Анны, наклонился, член свисал над ее лицом.

В ее глазах мелькнуло удивление, когда она поняла, чего я хочу.

– Не готова к тому, чтобы тебя трахнули в рот?

Выражение ее лица стало насмешливым.

– Я не девственница, помнишь? Ты не первый, кто претендует на мой рот.

Она откинула голову, вытянув грациозную шею и смело взглянув на меня сквозь длинные ресницы.

– Бери то, что хочешь.

Я хотел все, но лучше буду довольствоваться малым, чем не получу ничего. Я слегка согнул колени и направил член к все еще ухмыляющемуся рту Анны. Кончик коснулся ее губ, покрыв их предэякулятом, прежде чем раздвинул. Моя хватка усилилась, когда член скользнул глубже в ее рот. Анна уставилась на меня, но я не смог прочитать ее эмоции.

– Готова?

Она улыбнулась моему члену.

Я начал входить и выходить из ее рта, еще больше наклоняясь над ней.

Вскоре мои толчки ускорились, я начал входить в нее глубже. Анна тяжело дышала через нос, сглатывая слюну.

Она впилась пальцами в диван, пытаясь удержаться, и брала меня в рот.

– Держу пари, что Морис никогда этого не делал. Слишком правильный, чтобы трахаться как надо, да? – проревел я.

Анна отстранилась, слюна потекла по ее подбородку.

– Заткнись, Сынок, и продолжай трахать меня в рот.

– Ты готова принять меня глубже?

– Более чем, – прорычала она, в ее глазах горел вызов и гнев.

Анна

В последние дни мы с Сантино максимально давили друг на друга. С тех пор как я вернулась домой после ночи с Морисом.

Возможно, Сантино пытался приглушить ярость и ревность, узнав о нас с Морисом, однако все было написано у него на лице. Это дало мне толчок, особенно потому, что я всегда завидовала миссис Альферас, миссис Кларк и Французской штучке.

Как приятно хоть раз поменять позиции.

В конце концов я довела его до исступления. И подтвердила свои предположения, немного солгав… или же умолчав о правде.

Клитор до сих пор пульсировал. Он был опухшим и влажным. Я никогда не думала, что смогу ощутить такой мощный оргазм. Я с трудом верила, что Сантино заставил меня кончить. Хотя недавний опыт ни в малейшей степени не воздал ему должного. Сантино поглотил меня, заставил почувствовать сексуальной и обожаемой. Я едва удержалась от того, чтобы взывать к небесам, последовав примеру миссис Кларк.

Выражение лица Сантино было суровым, когда он проник своим членом в мой рот. Я видела только напряженную линию челюсти, когда он наклонился надо мной.

Было странно, что моя голова запрокинута назад, чтобы Сантино мог трахать меня в рот.

Дело не в том, что мне это не нравилось или не понравилось бы при других обстоятельствах, просто напряжение между нами сейчас было нездоровым, поэтому казалось, что он меня наказывает. Возможно, моя игра постепенно давала свои плоды, и я возненавидела ее.

Сантино наклонил голову так, чтобы встретиться со мной взглядом, и я быстро ухмыльнулась. Он ухмыльнулся в ответ и ускорился. Затем вытянул руку, коснувшись пальцами моего клитора, который тут же ожил.

Сантино дразнил мои складки, затем вставил в меня палец и начал сильно и быстро входить, прижимаясь тыльной стороной ладони к клитору.

Я широко раздвинула ноги и закрыла глаза, полностью отдавшись моменту, позволяя удовольствию вести меня и не давая сбивающим с толку чувствам к Сантино мешать наслаждению.

Мне было трудно дышать вокруг его длины. Горло заболело от резких толчков. Иногда я давилась, но хватала его за бедра, чтобы удержаться. Мне не хотелось признаваться Сантино, что трудно вынести это. Но я не собиралась отступать.

Звуки шлепков ладони Сантино по моей киске смешивались с тяжелым дыханием и удушающим чавканьем.

Сантино добавил второй палец, заставив меня слегка поморщиться. К счастью, мужчина ничего не заметил, и вскоре волна удовольствия прогнала приступ боли.

Мои мышцы крепко сжались вокруг пальцев Сантино. Я раскрыла рот шире для стона удовольствия, но член Сантино заглушил его. Он начал входить в меня еще глубже, издавая гортанный рык.

Что-то хлынуло в горло и растеклось по языку, когда Сантино судорожно скользил взад и вперед. Я моментально сглотнула, когда жидкости стало слишком много.

Сантино замедлил темп, замер и вытащил член. Я натянуто улыбнулась, мой рот заполнился его спермой. Легкая боль пронзила чувствительное место между ног, когда Сантино убрал пальцы.

Встав, сплюнула сперму в стакан с перно, стоявший на столе, а потом проковыляла в ванную и закрыла за собой дверь.

Слезы защипали глаза, что было абсолютно глупо, потому что я наконец-то получила то, что хотела. Я посмотрела на себя в зеркало. Губы – красные и опухшие, тушь размазалась, волосы в полном беспорядке. Между ног пульсировало. Клитор был чувствительным, соски – твердыми, а плоть продолжала испытывать оргазм.

Я прислонилась к двери, мое тело жаждало то, чего Сантино, вероятно, никогда мне не даст. То, чего мне следовало желать от Клиффорда.

Мне хотелось, чтобы Сантино обнял меня и не отпускал, пока я спала. Мне хотелось того, у чего был срок годности. Возможно, было бы лучше, если бы случившееся вообще никогда не произошло. Сегодняшнее останется в секрете, а будущие развлечения окажутся лишь приятным дополнением. Эмоции будут только мешать и усложнять ситуацию.

Я выпрямилась, испустив решительный вздох. Схватила полотенце, чтобы вытереться, и замерла, когда ткань стала светло-розовой.

Я съежилась, закрыла глаза и сжала губы, чтобы не испустить яростный крик. Оставалось только надеяться, что Сантино не заметит. Не хотелось, чтобы он высмеивал меня за то, что я – неуклюжая девственница.

Я сделала все возможное, чтобы убедить его в обратном. Если бы все зависело от Мориса, я бы, конечно, не была девственницей. В ту ночь мы много целовались, ласкали друг друга через одежду, но я не могла заставить себя сделать нечто большее.

Он хотел меня, но у меня не получалось выбросить Сантино из головы. Как бы я ни пыталась себя обмануть, именно Сантино был тем мужчиной, которого я по-настоящему хотела прямо сейчас.

Глава 18

Сантино

Я тяжело дышал, склонив голову вперед. Яйца пульсировали от оргазма. Все было… черт. Безумно. Я никогда не забуду, как трахнул рот Анны. Это вовсе не то, чего я хотел, далеко не то, но я не мог позволить себе большее.

Не я оказался ее первым, и мне пришлось смириться.

Я открыл глаза. Анна находилась в ванной. Видимо, разозлилась по какой-то невиданной причине. Я уставился на дверь. Почувствовал непреодолимое желание пойти к Анне. Я хотел, чтобы она очутилась рядом.

А насчет других женщин… я всегда намеревался улизнуть побыстрее, лучше сразу после секса.

Но я желал Анну. Меня тянуло к ней не только на физическом уровне. Идиот! Анна видела во мне игрушку, отличный способ развлечься, пока ей не придется вступить в брак с Клиффи. Я – удобный выбор. Всегда рядом, а в качестве дополнительного бонуса она могла меня шантажировать. И уж точно, я, черт возьми, был лучшим любовником, чем Морис.

Покачав головой, отвел взгляд от двери. Я не побегу за Анной, как бы сильно мне ни хотелось видеть ее поблизости. Я не стану превращаться в дурака, напрочь лишенного мозгов. Необходимо провести черту.

Я потянулся за салфеткой, чтобы вытереть пальцы и член, и заметил, что белый цвет сменился розовым. Я уставился на пальцы, взгляд вновь метнулся к двери ванной.

– Черт! – простонал я.

Анна провела меня, заставила поверить в свой маленький фарс.

Вашу мать. Я так сильно трахал ее пальцами, что лишил девственности.

Провел рукой по волосам. Мне следовало что-то сказать. Я направился к ванной.

– Анна? – позвал. Проклятье. Я не просто трахнул ее пальцами.

Я еще поимел ее в рот.

Мне приготовлена дорога в ад. Не то чтобы это было чем-то удивительным, но сегодня я навсегда закрепил за собой уютное местечко в преисподней.

Анна не отреагировала.

– Анна, нужно поговорить! – Я подтянул штаны и застегнул их, но не удосужился заправить рубашку. – Анна, ну же.

Дверь открылась: на пороге стояла Анна в ночной сорочке.

Анна была без макияжа, и, если я не ошибаюсь, ее глаза слегка покраснели. Мое сердце пропустило удар.

Я смотрел на нее, пытаясь что-то сказать. Анна часто играла со мной, но я знал, что ее нынешние слезы не были фальшивыми.

Я ломал голову, пытаясь сказать что-нибудь ласковое, возможно, извиниться, несмотря на то что Анна хотела того же, практически подтолкнув меня к сексу. Однако чувствовал – я сделал что-то не так.

Я прочистил горло, стараясь говорить как можно мягче, что было трудно. Нежность не входила в список моих сильных качеств.

– Нам надо…

Анна проскользнула мимо.

– Я не в настроении разговаривать. Ты дал мне то, что я хотела, а теперь мне пора спать. – Она скрылась в своей комнате, захлопнув дверь, прежде чем я успел выдавить хотя бы слово.

Несколько минут я вообще не двигался. Часть меня хотела ринуться за ней, но что мне следовало сказать?

Пожалуй, будет лучше, если я никуда не пойду. Я тоже злился. Бесился, что она притворилась не девственницей. Знай я, что она не занималась сексом с Морисом, наверное, сумел бы сохранить свой скудный контроль.

Черт, кого я обманывал? Рано или поздно я бы сдался.

Я решил подождать до утра, чтобы снова попытаться поговорить с Анной. Нам обоим необходима передышка, чтобы привести мысли в порядок.

Конечно, в ту ночь я не уснул. Думал лишь о том, что Анна лежит в постели и, вероятно, плачет. Мне хотелось защитить ее. С годами мой долг превратился в глубокую привязанность.

Я стремился оберегать ее, даже если бо́льшую часть времени ей удавалось заставить меня хотеть ее убить.

* * *

Похоже, я задремал, но вскоре услышал шарканье в коридоре. Мой взгляд метнулся к двери, которая открылась через секунду. В дверях появилась Анна. Она прислонилась к косяку и посмотрела на меня.

Свет с улицы позволил мне разглядеть чуть больше, чем просто очертания стройного тела.

– Не получается уснуть, – сказала она. Голос был спокоен и тих.

Я сел, одеяло собралось на талии.

– У меня то же самое.

Между нами воцарилась тишина.

– Хочешь поговорить?

Анна кивнула и вошла. Села на кровать, и я машинально приподнял одеяло.

Она выглядела так, будто ее нужно утешить, и мне хотелось быть тем, кто это сделает. Трудно бороться с подобным желанием. Пусть она будет рядом, даже если злится.

Лицо Анны озарила улыбка. Она не была провокационной или вызывающей, от нее веяло нежностью, и мой пульс участился, чего никогда прежде не происходило из-за женщины.

Анна забралась под одеяло и села, прислонившись спиной к изголовью кровати. Посмотрела на меня. Она не проронила ни слова, лишь наблюдала. Мне хотелось наклониться и поцеловать ее.

То, что она оказалась в моей постели, могло привести к весьма печальным последствиям.

– Тебе следовало сказать правду, а не притворяться опытной.

– По-твоему, у меня нет опыта? – надменно спросила она.

Я включил лампу на тумбочке, желая увидеть выражение ее лица.

– Прекрати, Анна. На моих пальцах была кровь.

Она отвернулась, легкий румянец залил ее шею. Анна редко избегала зрительного контакта. Она всегда выдерживала мой взгляд, как бы я ни был зол. Я восхищался ее отвагой. Она сильная, умная и даже хитрая, поэтому я забыл, что она еще и чувствительная девушка.

С годами она научилась скрывать эту свою сторону. И я – одна из причин, почему она так поступала.

Анна пожала плечами, как будто это не имело значения.

– Я никогда не была с Клиффордом, Морисом или кем-нибудь еще. Я никогда не заходила так далеко, как с тобой вчера. Всегда мечтала, чтобы ты меня поцеловал, прикоснулся ко мне… – Она снова пожала плечами. – И получила желаемое.

Я замер.

– Теперь ты знаешь, – добавила она.

– Черт побери, Анна! – рявкнул я, сосредоточившись на своем гневе. Признание Анны посеяло хаос в моей душе. – Ты должна была предупредить меня.

– Произошедшее ничего не изменит.

– Оно изменит все.

– Нет. Не придавай тому, что случилось, большого значения. В Париже я собираюсь развлекаться и наслаждаться жизнью, а ты идеальный вариант. Правда.

– Это не какой-то пустяк. Между нами ничего не было и не будет. – Черт подери, но мне хотелось забыть свои обязанности и обязательства перед Анной… и прислушаться к своему телу. И сердцу.

– А как же «просто секс»? Так ты обычно называешь случившееся ранее.

– Если я лишил тебя девственности, это уже нечто большее, чем просто секс. И каждый последующий за ним раз – тоже.

Неужели я только что предложил заняться с ней сексом? Мне надо попросить Анну уйти и постараться вернуть прежнюю дистанцию. Но когда нам в последний раз удавалось соблюдать ее?

– Будет больше одного раза? – спросила Анна, наклоняясь ко мне. Она пахла жасмином и… мной.

Моя судьба была решена. Меня захлестнули собственничество и желание.

– Не будет ничего, – солгал я, хотя моя плоть возликовала, когда я представил, что Анна станет моей, хотя бы на время. Ни одна другая женщина никогда не заставляла меня испытывать столько сильнейших эмоций. Жизнь с Анной напоминала американские горки. С ней я не скучал по работе в качестве головореза.

– Как-то неубедительно, – возразила она.

– Потому что так и есть, – признался я.

– В таком случае можешь еще раз трахнуть соседку-француженку, если я тебе не понравилась.

Что, черт возьми, она несет?

– Меня не волнует то, что у тебя нет опыта. Кстати, мне понравилось, но позволь прояснить кое-что: я не трахал Веронику или кого-либо еще с тех пор, как мы приехали в Париж.

– Почему? – спросила Анна.

Я прищурился.

– Не притворяйся дурочкой, Анна. Ты слишком умна.

– Но почему? – повторила она твердо.

– Из-за тебя, черт возьми. Ты не выходишь у меня из головы. Я никогда в жизни никого не хотел так, как тебя.

– Неплохо звучит, – прошептала она, улыбаясь, и наклонилась ближе.

Анна посмотрела на меня, и мой взгляд задержался на ее губах. На губах, доставивших мне удовольствие накануне.

Увидев ее сейчас, без макияжа и мило улыбающуюся, я не мог вообразить, как трахаю ее рот, но знал, что есть другая Анна. Я хотел их обоих: пай-девочку Анну и непослушную Анну.

– Я хочу. Хочу нас. Прямо сейчас. Повторяю, я не обязана оставаться девственницей.

– Уверен, твои родители с тобой бы не согласились. – Как будто что-то имело значение.

Произошедшего между нами было достаточно, чтобы Данте убил меня. Я сомневался, что он сделает различие между тем, трахаю ли я рот Анны или ее киску. В общем, я ходячий труп.

Не в силах сопротивляться, я провел ладонью по руке и спине Анны. Она моментально прижалась ко мне, положив руку мне на грудь.

– Мы взрослые люди. Если хотим поразвлечься, то никого другого это не должно касаться. Не веди себя благородно, Сантино.

– Я далеко не благородный, – ответил я, ухмыляясь.

Неужели она действительно считает меня таким? После всего, что произошло несколько часов назад?

– Но мы оба не ведем себя как ответственные взрослые, когда находимся рядом друг с другом. Мне нужно хотя бы притвориться, что я играю по правилам. Но ты теряешь инстинкт самосохранения.

Черт. Я трахал ее рот и засунул большой палец в ее задницу, а после лишил девственности. У меня есть билет первого класса в ад.

Анна поджала губы.

– Что это должно значить?

– Ты продолжаешь вести себя, будто у тебя есть опыт в отношениях, лишь бы доказать свою точку зрения.

Она ничего не ответила. Мне хотелось знать, что она на самом деле думает о случившемся.

Анна приблизила губы к моему лицу.

– Я не сказала тебе, но у меня имелась веская причина. Я знала, что ты вновь начнешь вести себя как мой телохранитель. Ты бы не потерял контроль, если бы желание защитить взяло вверх.

Я покачал головой. Она обвела меня вокруг мизинца.

– Я в порядке, правда.

– Ты плакала. – Мне до сих пор было больно думать о ее слезах.

Анна закатила глаза.

– Все из-за наших постоянных ссор… и еще я предположила, что ты наказываешь меня за то, что я встречалась с Морисом.

– Но ты притворилась, что якобы переспала с Морисом… хотя и не в этом дело. Если честно, мне претила мысль, что вы так или иначе вместе, поэтому я столь яростно трахнул тебя. Мне просто надоели бесконечные провокации, но сильнее всего я злился на себя за неспособность сохранять хладнокровие и сопротивляться.

– Хорошо, – тихо сказала она.

– Как-то не могу поверить, что совсем недавно был твой первый раз. – «Кто-то трахнул твой рот».

Анна очаровательно улыбнулась, и я не мог произнести ни слова, не говоря уже о том, чтобы предпринять какие-то действия.

Анна опустилась, положив подбородок мне на грудь, на ее губах заиграла дразнящая улыбка.

– Мой первый оральный секс?

Непослушная Анна вернулась, и, черт возьми, я успел соскучиться по ней.

– Первый раз, когда ты попробовала член на вкус и ощутила пальцы в своей киске и попке.

– Раньше в моей киске уже были пальцы. – Она коснулась верхней губы кончиком языка, явно наслаждаясь реакцией на моем лице. Вот же лиса. – Правда, мои. Но твои немного лучше.

– Немного?

Она пожала плечами, приподнялась на локтях. Ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Я хочу поспать с тобой.

Я знал, что теперь мы вряд ли уснем. Но я сдался. Мне хотелось большего.

Я обхватил ее лицо и притянул ближе, пока наши губы не соприкоснулись. Анна поддалась мне, расслабив тело. Ее мягкие изгибы контрастировали с моими твердыми мышцами. Это ощущение я запомню навсегда.

– Если останешься, то узнаешь, что произойдет.

– Что? – прошептала она и провела рукой к поясу моих штанов. Затем дотронулась до моего члена, натягивающего ткань.

Я снова поцеловал ее.

– Я сделаю тебя своей. Ты не уснешь.

– Я не собираюсь. Я хочу тебя.

Я перевернул ее на спину, устроившись между ее ног и поцеловав сильнее.

Что бы ни случилось сегодня, я смогу пожалеть об этом завтра.

Однажды я уже терял контроль. Я вожделел Анну. И жаждал заполучить ее первым. Мечтал опередить Клиффорда.

Черт, я просто хотел ее.

Анна обвила ногами мою талию и прижала киску к моему члену через нашу одежду. Она принялась снимать с меня спортивные штаны, и я позволил ей это сделать, приподняв бедра и встав на колени.

На мне не было боксеров, поэтому член вырвался на свободу. Анна обхватила его пальцами и уверенно погладила. Потом потянулась к своим шелковым шортикам и стащила их, а после прижалась ко мне. Я опустился, увидев настойчивость на лице Анны.

Она потянулась к моему члену и направила его к своему входу. Казалось, она стремилась сделать все быстро. Боялась, что я передумаю? Никто на планете не заставил бы меня изменить свое мнение. Головка моего члена скользнула по складкам Анны. Я подавил стон – насколько приятным был краткий контакт.

– К чему такая спешка? – пробормотал я, прикасаясь губами к ее ключице и шее. Не то чтобы мне не хотелось заняться с ней сексом, но у нее появилась кровь лишь от моих двух пальцем, поэтому я сомневался, что засовывать в нее член без особой подготовки было мудрым выбором. – У нас впереди целая ночь.

– Зачем тратить ночь на мой первый раз, если мы можем постоянно заниматься сексом? – сказала она со своей фирменной дразнящей улыбкой.

Я провел рукой между нашими телами, поглаживая ее чувствительную плоть, большим пальцем рисуя маленькие круги на ее клиторе. Анна нетерпеливо поцеловала меня.

– Я готова. Я хочу тебя. Не сдерживайся только потому, что думаешь, что это необходимо. Относись ко мне так же, как к любой другой женщине.

Но она не была похожа ни на одну женщину в мире.

Я поцеловал ее и исполнил ее требование, перекинув ногу Анны через свою талию и устроившись между ее бедер, отчего головка члена прижалась к ее входу.

Я понимал, что ей будет больно, но… если Анна чего-то хочет, то не остановится, пока не получит желаемого.

Я повел бедрами, толкаясь в нее. Анна вздрогнула, впиваясь ногтями в мои руки. Выражение ее лица исказилось, а тело напряглось. Стенки влагалища крепко сжались вокруг моего члена, что доставляло мне смесь сильного удовольствия и легкого дискомфорта.

– Я же говорил.

Она нахмурилась.

– Не умничай. – Она выдохнула и покачала головой. – Хорошо, ты прав, но я думала, что будет не так больно, ведь твои пальцы уже проделали основную работу.

Я ухмыльнулся:

– Мой член пошире двух пальцев.

– Ага.

Она уже не могла притворяться. Оно и к лучшему. Анна по-прежнему хотела доказать свою точку зрения, продемонстрировать, что она – женщина. Но теперь настала моя очередь: я – тот мужчина, который позаботится о том, чтобы девушка, с которой он был, наслаждалась сексом. Поэтому медленно вышел из нее.

– Конечно, тебе нравится, чтобы все было по-твоему, но позволь мне контролировать ситуацию, подчинись мне. И никаких аргументов. Хоть раз в жизни сделай, как я говорю.

– Да, сэр, – засмеялась Анна.

Я тоже усмехнулся и приподнялся на локтях. Помог Анне сесть, стянул ее сорочку через голову, обнажая красивую грудь. Опустил взгляд, поймав сосок губами.

Анна вздохнула, обхватив рукой мою голову, пока я поклонялся ее плоти. Ее кожа была гладкой и пахла чудесно. Я не мог насытиться ею. Стонами, реакцией тела. Я лизнул второй сосок, уделяя ему то же внимание, что и первому.

Мой член мучительно терся об одеяло, оплакивая потерю тепла Анны, но, черт возьми, я сдержу слово и подарю ей чудесный опыт. Я провел рукой по ее животу, по коричневому треугольнику волос, ведущему к киске. Складки были скользкими от возбуждения, причем гораздо сильнее прежнего. Я раздвинул ее ноги, чтобы иметь лучший доступ. Провел губами по клитору и начал медленно дразнить ее языком, чтобы она прочувствовала каждое движение. Глаза Анны наполнились желанием, когда она встретилась со мной взглядом. Щеки покраснели, она вспотела от нашей близости. Я провел пальцем по ее чувствительному входу, и она склонила голову, изнывая от прикосновений.

Я продолжал дразнить ее, поглаживая и раскрывая складки.

Наконец, скользнул в нее средним пальцем, продолжив массировать клитор. Она схватила меня за руки, ее дыхание стало более затрудненным. Я входил в нее медленно, наслаждаясь моментом. Поскольку вчера ничего подобного не было. Я снова приблизил рот к ее твердому соску, лаская его губами и языком, ускоряя движения пальцев. Анна начала двигать бедрами в ответ, отчаянно желая кончить.

Я добавил второй палец и ненадолго замедлился, пока мышцы влагалища не расслабились. Анна была близка к оргазму, ее тело напряглось, и затем она кончила. Я прижал большой палец к ее клитору, но продолжал двигать другими. Анна выгнулась, закрыв глаза, и вскрикнула.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на нее, но не замедлил темп, легко входя и выходя. Я остановился лишь в ту секунду, когда Анна затихла, и осторожно вытащил пальцы. Крови не было. Я ухмыльнулся и опустился на нее сверху. Провел носом по ее щеке и вновь втянул ее запах. Теперь она пахла чем-то сладким, опьяняющим и еще больше походила на меня.

Почти моя.

Мы с Анной целовались несколько минут, переплетя ноги и прижавшись потными телами друг к другу.

Мой член располагался между бедрами Анны: кончик скользил по ее клитору, когда я двигал бедрами.

Она тихо застонала.

– Попробуй еще раз.

Я усмехнулся ее нетерпению и заметил:

– Пока рано. Поверь, не стоит спешить. Я хочу, чтобы твое тело отчаянно нуждалось в большем и было готово принять меня целиком.

– Я готова, – упрямо пробормотала она.

– Что я тебе говорил?

– Быть хорошей девочкой и подчиняться?

Я со стоном закрыл глаза.

– Что мне с тобой делать?

– Трахнуть.

Я усмехнулся и начал спускаться по ее телу, пока не оказался между ее раздвинутыми ногами.

– Скоро, но сперва… – Я поцеловал опухшие половые губы, коснулся ее клитора кончиком языка. – Уделю внимание ему.

Я ощутил легкую соленость, лаская языком распухший клитор, – он был слегка красным и пульсировал. Я прижался щекой к внутренней стороне ее бедра, пристроившись поудобней, прежде чем начать лизать ее киску. Анна все еще была чувствительна после оргазма, поэтому я не торопился. Сейчас я проявил нежность. Я наслаждался ею, как своим последним пиршеством, и был вознагражден стонами и изрядным возбуждением.

Вскоре даже я не мог сдерживаться, слишком отчаянно желая наконец оказаться в ней.

Вновь нависнув над ней, потянулся за презервативом и раскатал его по члену, после чего опустился на Анну.

– Была ли я достаточно послушна, чтобы меня наградили? – спросила Анна.

– Более чем, – тихо ответил я и грубо добавил: – Я хочу настоящую тебя. Никакого притворства, никаких игр. Будь собой, когда я в тебе. Дай мне увидеть настоящую Анну.

Она сглотнула, но максимально расслабилась. Я наклонился для очередного поцелуя и толкнул бедрами, скользя в нее. Она ощущалась идеально, и, несмотря на то что была мокрой, ее плоть с готовностью приветствовала меня.

Когда Анна напряглась, я замедлился, позволяя ей адаптироваться.

Когда я полностью вошел в нее, мы уставились друг на друга, наше дыхание было затруднено. Это казалось правильным настолько, что было сложно выразить словами.

Анна не сводила с меня глаз, когда я начал двигаться, держа все под контролем. Однако вскоре я ускорил темп, позволяя стонам Анны руководить моими движениями. Несколько прядей прилипли к ее потному лбу, и она хваталась за мои бицепсы каждый раз, когда я толкался в нее.

Анна приподняла бедра навстречу моим толчкам. Ее стоны звучали для моих ушей как музыка. Вскоре я начал терять контроль, и, несмотря на вскрики Анны и ее желание, было очевидно, что она не кончит, поэтому я расслабился, позволив себе сосредоточиться на ощущении стенок вокруг члена.

Когда я кончил, ее хватка усилилась, и я прижался носом к ее шее, поддаваясь волне удовольствия. Анна провела пальцами по моим волосам, царапая ногтями кожу головы, вызывая приятную дрожь в моем теле, хотя мой член все еще дергался внутри нее. Это было… невероятно.

Мы вместе наслаждались последними отголосками оргазма. Анна изобразила счастливую улыбку, выдохнув с облегчением, отчего я хмыкнул.

– Теперь ты довольна? – спросил я.

Она нахально кивнула. И если раньше обычно презирал ее ужимки, то теперь находил все в ней неотразимым.

– Хорошо, – прохрипел я. Ведь я действительно не мог расстаться с Анной.

Глава 19

Анна

Сантино поднялся и сел на корточки. На презервативе виднелась кровь, и я почувствовала себя неловко. По какой-то причине я ощущала стыд перед Сантино.

Он снял презерватив и встал. Не сказав ни слова, покинул комнату. Я услышала звук открывающегося и снова закрывающегося мусорного ведра. Я не знала, что делать. Стоило ли мне встать и пойти в свою комнату?

У нас был секс, но означало ли это, что мне можно спать в его постели? Или у нас не тот уровень близости?

С другой стороны, мы занимались сексом. Можем ли мы быть еще ближе друг к другу? На физическом уровне – нет, но на эмоциональном – определенно. А вот этого мы с Сантино не хотели… или не могли рисковать. Эмоции захватывали меня, но я не сомневалась, что Сантино не нуждается в сердечной привязанности, что доказано его прошлыми приключениями с замужними женщинами.

Когда Сантино вернулся с бутылкой воды, я по-прежнему сидела на краю кровати, разрываясь между тем, чтобы уйти или остаться.

Сантино нахмурился.

– Уже сбегаешь?

Я не могла прочитать эмоции на его лице, что только усиливало мою неуверенность. Я ненавидела подобное ощущение. Поэтому пожала плечами.

Сантино опустился рядом. Не притрагиваясь, протянул бутылку.

– Тебе надо подкрепиться.

– Зачем? У тебя запланированы спортивные мероприятия, о которых я не знаю? – пошутила я, но выхватила у него бутылку и сделала большой глоток.

Сантино фыркнул:

– Да, у меня были запланированы еще мероприятия на ночь. – Теперь выражение его лица не оставляло места для догадок. Сантино был возбужден и готов к следующему раунду.

Мое тело болело, и я проклинала это. Я поставила бутылку на пол и задумалась. Может, притвориться, что я не чувствую себя побитой ниже талии?

Но в итоге я помотала головой. Мне необходимо прислушиваться к своему телу, даже если последнее означало, что я должна вернуться в свою комнату и забыть о близости с Сантино.

В любом случае оно к лучшему.

– Вряд ли я готова к новому поединку. Мне требуется отдых. – Я почувствовала, как щеки залились краской. Меня злило, что тело предательски ныло.

Я опять пожала плечами, как будто ничего не имело значения. И поднялась на ноги.

– Что ты делаешь? – спросил Сантино, сдвинув брови.

– Я решила… – Щеки запылали еще сильнее. Хотелось взреветь от разочарования. Я указала на дверь: – Я могу вернуться утром, когда мне станет лучше.

Выражение лица Сантино говорило, что я точно свихнулась.

– Я тебя не отпущу. Ты проведешь ночь в моей постели.

– Неужели? – удивилась я, радуясь, что сумела скрыть облегчение. – Ты всегда спишь со своими пассиями, даже если им не хочется секса?

Сантино продолжал хмуриться и отодвинулся, предоставив мне подушку.

– С тобой все иначе. А теперь давай обратно в постель.

«Что ты имеешь в виду?» – мысленно спросила я, молча забралась в кровать и свернулась калачиком на боку, настороженно наблюдая за Сантино. Он притянул меня к себе, и я сразу же прижалась к нему.

Я не понимала, что происходит и как долго все продлится, но мне нравилось ощущать Сантино рядом. Он провел ладонью по моей спине, застигнув врасплох.

Он был плохим парнем, но сейчас вел себя по-другому. Не то чтобы меня не привлекала его вредная сторона, но… заботливая версия тоже была хороша.

– Это потому, что ты забрал мою девственность?

– Звучит ужасно. Словно мне предоставили доступ в ВИП-клуб.

– В элитный клуб, Сантино, – заявила я. – Пока что ты единственный гость.

– И так оно и останется, – прорычал Сантино, полностью ошеломив меня.

– А? – Я наклонила голову.

Сантино сжал губы, мускулы на его шее напряглись.

– Я не буду тебя делить. Если пожелаешь быть с другими… что ж, значит, ты приняла решение, но тогда я уйду. Я не собираюсь стоять и смотреть.

Я сглотнула.

– Сантино, – прошептала я. Неужели он забыл о Клиффорде? Или посчитал, что я отменю помолвку лишь потому, что переспала с ним? Я не могла, даже если часть меня думала о таком варианте.

– Я не говорю о помолвке. Я знаю, что через несколько лет ты выйдешь замуж. Но сейчас ты с ним не связана. И пока ты свободна, я хочу, чтобы ты была моей.

Я моргнула.

– То есть мы станем эксклюзивными? – Меня пугало то, как бешено грохотало сердце от его предложения, как бабочки танцевали в животе.

– Эксклюзивными, – со смехом повторил Сантино. – Может, я старомоден, но раньше это называлось быть верными.

– Я думала, что верность – это когда люди находятся в настоящих отношениях и любят друг друга, а не то, что происходит между нами.

– Грязный секс, – произнес Сантино со странной интонацией.

Я вздохнула, и между нами воцарилась тишина. Я прочистила горло.

– Но я тоже хочу быть твоей «эксклюзивной». Если я только твоя, то и ты должен быть моим.

– Я твой, – тихо сказал он.

Я заставила себя улыбнуться. Не могла понять, почему наш разговор вдруг стал настолько напряженным.

– Ты будешь моей грязной тайной.

– Поверь мне, Анна, я прекрасно осознаю все риски нашей связи. У меня нет намерения умереть от рук твоего отца или стать причиной скандала, который нанесет ущерб Синдикату. Наша связь будет ограничиваться спальней.

Меня и это почему-то не устроило. То, что я желала, и то, что могла получить, кардинально отличалось.

Сантино откашлялся.

– Как ты себя чувствуешь?

На мгновение я была уверена, что он имеет в виду эмоции, и не смогла бы честно ответить на вопрос, но затем он погладил меня по животу.

– Нормально. Скоро буду готова к грязным делам.

Наверное, вскоре я задремала, потому что, когда я проснулась, небо за окном уже посерело. Сантино по-прежнему обнимал меня. Я прислушалась к его дыханию и сообразила, что он не спит.

– Проснулась?

– А ты?

– Сна ни в одном глазу.

– Ждешь, когда буду готова ко второму раунду? – дразнила я. В объятиях Сантино я чувствовала себя как дома, что немного пугало.

– Причем с нетерпением.

Я засмеялась и оторвала голову от груди Сантино. Наши лица оказались столь близко, что я еще четче разглядела выражение его лица. Он не улыбался, но его черты были мягче, чем обычно.

– Разве ты не волнуешься, что у меня могут возникнуть чувства, если мы будем обниматься целую ночь напролет? – Я попыталась прервать момент нежности, беспокоясь, что мне это слишком понравится.

Сантино слегка шлепнул меня по заднице, заставив подпрыгнуть. Сонливость исчезла в мгновение ока.

Я подняла брови.

– Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя тоже болел рот.

Я показала ему язык.

– Может, тебе нужно опять разозлиться, например, как вчера.

Сантино нахмурился. Ой, кто-то не в настроении. Как мило, что он беспокоился обо мне.

– Анна. Не напоминай.

Я провела по его торсу наманикюренным пальцем.

Быстро улыбнулась:

– А ты не говори, что чувствуешь себя виноватым, когда выяснил, что я оказалась девственницей.

Сантино уставился в потолок.

– Мне следовало сразу понять. Я знаю тебя много лет. Но ты вела себя так, будто успела набраться опыта.

– И произвела на тебя впечатление.

Сантино посмотрел на меня своими карими глазами.

– У тебя получилось. – Он сделал паузу. – Но для первого раза это было слишком.

Я закусила губу.

– Ага. Я такого не ожидала. – Я нервно хихикнула и тут же прокляла свой дурацкий смешок. – Особенно твой большой палец в моей заднице.

Он хмыкнул.

– Тебя это устраивает?

Я наклонилась к нему и прошептала:

– А что, если я скажу «нет»?

Сантино выглядел абсолютно бесстрастным.

– Ты бы извинился за то, что трахнул меня в рот?

– Ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда ты так говоришь.

– Ага.

Сантино зарычал, схватил меня за бедра и перевернул на спину. Устроился между моих ног и поднял мои руки над головой, крепко обхватив пальцами запястья. Его бедра прижались ко мне, отчего головка его члена вошла в меня. Я перестала дышать, ноющая плоть заболела от нового вторжения.

Сантино остановился, прикосновения стали мягче.

– Не останавливайся, – прошептала я.

Он покачал головой, продолжая посмеиваться. Сантино не убрал член, но и не двигался дальше. Его большой палец погладил мою точку пульса, а затем он схватил мой сосок зубами. Я напряглась и застонала, когда его язык обвел мой сморщенный комок.

Губы и язык Сантино долго ласкали мою грудь, и в комнате раздавалось только наше учащенное дыхание. Вскоре он протянул руку между нами и начал водить кончиком взад и вперед по моему входу и клитору. Я задыхалась от маленьких разрядов удовольствия, которые прошивали мою плоть из-за давления на чувствительный бугорок.

Я стала скользкой от возбуждения и жаждала большего. Сантино оторвал взгляд от моей груди.

– Хочешь еще?

– Да, – ответила я.

Улыбка Сантино стала шире, излучая голод и чувство собственничества.

Он резко перевернул меня и себя, заставив меня вскрикнуть от удивления, когда я внезапно оказалась сверху, оседлав его бедра. Член уперся в мою киску, а головка настойчиво впивалась в живот. Его яйца терлись о мою киску: до странности эротичное ощущение.

Я выпрямилась, положив ладони на пресс Сантино, и посмотрела на него сверху вниз.

– Готова прокатиться? – спросил Сантино с пошлой ухмылкой.

Мой чувствительный центр сжался. Превозмогая нервозность, я приподняла бедра с ответной ухмылкой, пока кончик Сантино не очутился между моими складками.

Сантино относился ко мне так, словно я – центр его мира, будто он никого так не желал, как меня, что придавало мне уверенности. Я стала опускаться очень медленно.

Когда головка оказалась во мне, я на мгновение напряглась от ощущения полноты и боли.

Сантино смочил большой палец и принялся тереть мой клитор, хотя я была достаточно возбуждена. Однако я наслаждалась видом сильной руки Сантино, доставляющей мне удовольствие. Сквозь полуприкрытые веки я видела, как он нежно меня поглаживает.

Соски были болезненно твердыми от похоти, и я, опустив кисть, начала их дергать. Сантино издал тихий стон, который лишь подстегнул меня.

Я дергала и вертела соски, одновременно вращая бедрами и опускаясь до тех пор, пока член Сантино не оказался внутри меня. Я замерла, когда стенки влагалища сомкнулись вокруг него. Высунула язык, чтобы облизать пересохшие губы.

Сантино тяжело дышал, его корпус напрягся, а лицо исказилось от желания. Он начал быстрее тереть мой клитор большим пальцем, отчего я снова сжалась.

– Отпусти ситуацию, – сказал Сантино.

Я не была уверена, что он имел в виду, но решила сосредоточиться на ощущениях его члена и большого пальца, кружащего вокруг моего клитора.

Я продолжала дергать себя за соски и не двигала бедрами, позволив стенкам сокращаться вокруг длины Сантино, а затем клитор запульсировал, и это ощущение разлилось по всему телу. Я вскрикнула, почти болезненно стискивая соски, когда кончила.

– Вот так! – прогремел Сантино, лаская мой клитор, пока удовольствие охватывало мою плоть.

Я уронила руки, а потом оперлась ему на грудь, судорожно дыша, как после родео.

Сантино обхватил мою задницу:

– Теперь ты готова оседлать меня.

Я была более чем готова, конечно, если организм позволит. Я чувствовала себя чрезмерно возбужденной и могла кончить снова. Меня переполняло опьяняющее чувство, которым я не могла насытиться.

Прижимая руки к его груди, я начала неторопливо приподнимать бедра, позволяя члену Сантино почти полностью выскользнуть из меня, прежде чем опуститься обратно. Вскоре я ускорила темп и вращала бедрами, пока лицо Сантино не стало еще более похотливым.

– Мне нравится контролировать тебя, – выдохнула я, сжимаясь вокруг него и заставляя издать грубый стон.

Сантино посмотрел на меня, сдавливая пальцами мои ягодицы.

Я наклонилась, чтобы поймать его губы для поцелуя. Сантино сразу же обнял мою голову, без колебаний углубляя поцелуй.

Мне понравилось, как таз Сантино терся о мой клитор в этом положении.

Ощущения стали ярче и интенсивнее. Мы с Сантино долго смотрели друг на друга, пока я неспешно двигала бедрами.

– Ты говорил, что каждый последующий раз будет жестче, – отрывисто прошептала я. – Пока ты не держишь слово.

Глаза Сантино вспыхнули вызовом, он дерзко усмехнулся.

– Не беспокойся, я дам тебе все, что захочешь.

Мне хотелось большего, гораздо большего, но я не могла это получить.

Неожиданно Сантино схватил меня за бедра и начал делать резкие и глубокие движения вверх, которые эхом отдавались по моему телу. Было больно и в то же время невероятно приятно.

Я стиснула его предплечья, пытаясь удержаться, пока он врезался в меня снова и снова. Грудные мышцы и пресс Сантино напряглись от усилий, выражение лица стало суровым и страстным.

– Скажи мне, если это слишком для тебя, – процедил он.

Я кивнула, но промолчала, потому что жесткий секс и безумная сторона Сантино не представляли опасности для моего сердца.

Мне хотелось защитить хрупкую часть себя больше, а не ноющую от боли киску.

Через несколько минут Сантино кончил, и я следом за ним. Задыхаясь, рухнула ему на грудь. Его сердце бешено билось под моей головой, и мой ритм соответствовал его.

Сантино скользнул руками по моим бедрам и погладил мою спину, и я позволила себе насладиться нежным ощущением, прежде чем выпрямиться. На улице светало.

Я взглянула на часы на тумбочке Сантино.

– Мне нужно подготовиться к занятиям.

Сантино кивнул.

Я слезла с него. Он снял презерватив.

– Хочешь, я его выкину? Мне все равно в ванную.

– Я брошу его в мусорное ведро на кухне.

Я кивнула, схватила с пола одежду и направилась в ванную. Очутившись в душе, позволила теплой воде массировать мое воспаленное тело. Душу терзали эмоции. Я пребывала в восторге от того, что произошло, но в то же время задавалась вопросом, что будет дальше. Секс без привязанности. Обязательство со сроком годности. Моногамия или верность?

Повторяю, мне хотелось большего с Сантино, но я знала – порой большее стоит немалую цену.

Глава 20

Сантино

Когда я печатал ежедневное электронное письмо Данте и Валентине на следующее утро после того, как переспал с Анной, то все еще не верил в произошедшее.

У нас был секс. Дважды.

Я лишил Анну девственности и попросил быть «эксклюзивными» друг у друга, как она выразилась. Я понятия не имел, что на меня нашло. Меня никогда не волновало, с кем спят женщины, с которыми я трахаюсь. Естественно, они были замужем. Но Анна? Подозрение, что она может быть с кем-то еще, приводило меня в лютую ярость по отношению к поганому счастливчику.

А одна только мысль о том, что однажды она будет принадлежать Клиффи, вызывала у меня желание убить ублюдка прямо сейчас.

Часть меня подумывала признаться во всем Данте. Не потому, что я пытался быть благородным и рассказать правду дону. Я просто надеялся, что он отменит помолвку Анны с Клиффордом.

Конечно, чувство самосохранения и разумность заставили меня лгать. Когда через несколько лет Анна выйдет замуж за Клиффорда, мы с ней, вероятно, уже потеряем взаимный интерес. Рисковать ее репутацией и своей жизнью исключительно потому, что я теперь одержим ею, было идиотизмом.

Я, как обычно, ждал ее в машине перед зданием Парижского института моды, но, когда она села на пассажирское сидение, атмосфера накалилась. Обычно она говорила что-то провокационное, и я отвечал в своей манере, но Анна лишь напряженно улыбнулась, а я не смог придумать нечто остроумное.

Черт, я впервые вел себя как идиот рядом с женщиной, с которой трахался.

Я завел машину, радуясь звуку двигателя. Во время поездки мы не разговаривали. Поднявшись в квартиру, я приготовил крепкий кофе.

Анна откашлялась.

– Мне не нравится. Я хочу, чтобы все вернулось в прежнее русло, в те дни, когда мы еще не занялись сексом.

На мгновение я решил, что ей нужно возобновление чисто деловых отношений, и определенно не был сторонником этого.

Анна закатила глаза. Я предположил, что выражение моего лица выдало мои чувства.

– Наши поддразнивания и подшучивания. Не хочу, чтобы между нами возникла неловкость лишь потому, что мы регулярно занимаемся сексом.

– Регулярно занимаемся сексом?

– Ну… я надеюсь, так и будет. Разве нет?

Я притянул ее к себе.

– А нужно ли спрашивать?

Она просияла.

– Значит, все улажено? Мы ведем себя как прежде, но с дополнительным бонусом в виде регулярного секса?

– Меня устраивает, – заявил я, скользнул рукой под ее юбку, а потом прямо в трусики. И начал кружить вокруг ее киски. – Может, нам следует дать определение слову «регулярный», – пробормотал я, наслаждаясь ощущением того, как Анна становится скользкой от моих пальцев.

– Ежедневно, – выдохнула она.

– Ежедневно, – согласился я, прежде чем усадить ее на стол, чтобы облегчить доступ к киске.

После секса на кухне мы поужинали, а затем решили провести второй раунд в постели.

Было почти девять часов, когда мы просто лежали рядом, оба потные и изнуренные после особенно долгого и напряженного соития, когда я брал Анну по-собачьи.

Анна зевнула.

– Устала?

– Я плохо спала прошлой ночью, помнишь?

– Я надеялся, сегодня вечером будет то же самое?

Анна засмеялась и покачала головой:

– Новый раунд я не выдержу. Я устала, а завтра мне надо быть в форме. Мы получаем задание на первый семестр. Конструирование одежды, понимаешь? Это будет составлять треть нашей оценки.

– Ладно, я здесь, если передумаешь, – сказал я, скрестив руки за головой.

Выражение мордашки Анны изменилось, но я не знал почему. Она села и скользнула на край матраса.

– Что ты делаешь?

Она фыркнула, будто ответ очевиден:

– Иду спать.

Я промолчал. Предположил, она останется на ночь, а теперь чувствовал… разочарование.

– Неловко спать в кровати одному, верно? – вдруг добавила она.

– Вероятно.

– А как было с другими женщинами?

Мне не особенно нравилось говорить с Анной о других женщинах. Особенно с учетом того, что Анна поймала меня с поличным.

– Они делили постель с мужьями, поэтому эта тема никогда не поднималась.

Анна пожала плечами:

– У меня пока нет мужа, теоретически мы могли бы делить постель, если хочешь.

– А чего хочешь ты?

Никто из нас не собирался делать первый шаг.

– Меня устроит любой расклад.

– Меня тоже.

Анна решительно кивнула и встала.

– Наверное, я все же отправляюсь к себе. Думаю, так проще, да и мы не зайдем слишком далеко, точно?

– Точно.

Она схватила с пола халат и шагнула к двери.

– Стой! – прорычал я, чертовски устав от наших игр.

Она повернулась, вскинув брови:

– Что?

– Вернись в постель.

– Почему?

– Вернись. Черт. Возьми. Обратно. В. Постель.

Анна вновь закатила глаза, но поспешила ко мне, нырнув под одеяло.

– Все в порядке. Не нужно горячиться.

Я протянул руку, и Анна прижалась ко мне.

– Наверное, нам следует придумать дополнительные правила для нашего романа. – Мне совсем не нравилось называть это романом, но я не имел ни малейшего понятия, какой термин лучше использовать в нашем случае.

У нас нет отношений. Нельзя вступить в оные, заранее зная, когда они закончатся. Да и мне не нравилось состоять с кем-то в отношениях.

– Какие правила? – спросила Анна тихим голосом, вибрации которого я почувствовал везде.

Даже если слова причинят боль, я должен их сказать.

– Что мы никогда не забудем. Ты принадлежишь Клиффорду. Не мне.

– Не забуду, не волнуйся, – прошептала Анна. – Но я могу быть твоей столько ночей, сколько пожелаешь, пока не выйду замуж.

– Не только ночей, Анна. Если ты станешь моей, то мы будем заниматься сексом в любое время суток.

Она предупреждающе посмотрела на меня.

– Сантино, я сегодня уже не смогу. Откуда ты берешь столько энергии? Ты на десять лет старше. Все мужчины такие?

– Дело во мне. Я вечный двигатель в человеческом обличье.

– Можно не быть настолько тщеславным? – Она покачала головой и хлопнула меня по груди.

– Могу попробовать.

– Мы договорились о ежедневном сексе, а не почасовом.

– Неужто я не оставил незабываемое впечатление?

Анна прищурилась. Лукавое выражение ее лица с каждым днем забавляло меня все больше и больше.

– Знай, что это неправда, но не жди, что я потешу твое эго.

Я пожал плечами:

– У меня крутая девушка.

Анна ничего не ответила, и я сообразил, как прозвучала моя фраза.

– Все закончится, когда мы прилетим в Чикаго, – опять зашептала она. – И неважно – когда именно. Мы не можем прятаться за спиной семьи. Зато все по-другому, пока мы далеко от них.

– Да, – согласился я. – Твой отец убьет меня.

– Значит, мы оба согласны, что это может продолжаться, только пока мы в Париже?

– Абсолютно. – Я не упомянул, что уйду с поста телохранителя, когда закончится ее учеба. Когда я просил Данте об услуге, у меня имелись иные причины, но теперь я порадовался, что у меня будет возможность увеличить дистанцию между Анной и мной, когда мы вернемся в Чикаго.

Анна прикусила нижнюю губу так, что мой член дернулся. Я выгнул бровь.

Она прильнула ко мне:

– Полагаю, я могла бы выйти на ринг и схлестнуться с тобой в очередном раунде, если ты бы сделал то же самое, что и в первый раз, когда мы шалили.

– А можно более конкретно?

Вряд ли Анна намекала на оральный секс, поскольку ее реакция ясно дала понять: ей не понравилось. Поэтому с тех пор я уже не позволял себе лишнего в этом вопросе.

Анна погладила мою грудь, затем спустилась ниже, ее ногти дразнили выступы моего пресса и внутреннюю поверхность бедер.

– Было невероятно сексуально, когда ты нависал надо мной и трахал мой рот в доминирующей и злостной манере.

Кровь прилила к члену, когда в сознании пронеслись образы первой ночи.

– Не говори ничего подобного.

– Почему?

– В голове возникает множество идей, к которым ты не готова.

– Я более чем готова. Повторяю. Тогда мне понравилось.

– Но после ты исчезла в ванной, чтобы поплакать.

– Неправда.

– Твои глаза были красными и опухшими. Поэтому я не собираюсь повторять ничего подобного, малышка.

Анна выглядела удивленной. Впервые я сказал «малышка» не для того, чтобы разозлить ее.

Я тоже услышал разницу.

– Мне по душе, когда ты называешь меня малышкой, ты вкладываешь в это особенный смысл.

Верно. Я всегда так делал, даже если скрывал за насмешкой… шуткой, сарказмом. В прошлом Анна легко выводила меня из себя, она и теперь продолжает, но со временем я понял, что мне даже нравятся ее подколы.

– Я серьезно. Мне было приятно. Но я убежал в ванную: мне хотелось большего, чем просто секс из ненависти.

– Я никогда не займусь с тобой сексом из ненависти, ты в курсе.

Наши взгляды встретились, что внезапно показалось мне слишком интимным. Я бы не вынес столько, сколько вынес бы любой другой. Я безмерно заботился об Анне, что являлось главной проблемой моего существования. Добавлять сюда секс крайне рискованно. Я никогда не влюблялся в женщину, с которой спал, но у меня возникло чувство, что Анна может многое изменить, а мне не следует подвергать себя опасности.

Быть с ней до ее замужества – нормально, но влюбиться в нее… вот что станет фатальным.

Анна прищурилась.

– И я никогда не займусь с тобой сексом из ненависти. Ты мне нравишься, Сантино. Ты привносишь в мою жизнь необходимые краски.

Я усмехнулся.

– Аналогично, малышка. Точь-в-точь.

– Как насчет повторения первой озорной ночи?

Я глухо зарычал и притянул ее к себе для поцелуя.

– Разве я способен тебе отказать?

Анна

Теперь, когда мы с Сантино установили определенные правила, я чувствовала себя превосходно. Конечно, никто лучше меня не знал, что одно дело – иметь правила, а другое – следовать им.

Однако я могла пойти на риск, поскольку мне было слишком хорошо с Сантино, чтобы отказываться от всего, что у меня появилось. И не только в физическом смысле, хотя секс оказался потрясающим.

У меня появляются мурашки и приятное покалывание между ног, когда я думаю о нашей сексуальной жизни в последние несколько недель. Когда Морис попытался связаться со мной, я сбросила вызов. Мне хотелось быть только с Сантино. Я не видела себя с кем-то другим.

Март заканчивался, погода была солнечной и теплой целую неделю, что позволило нам гулять по городу, когда я не была занята учебой.

Мы с Сантино миновали несколько компаний, расположившихся на траве, как раз неподалеку от Эйфелевой башни. Почти все отдыхающие здесь были туристами или студентами по обмену.

В основном парижане избегали района вокруг пресловутой столичной достопримечательности.

Мне же не надоедало тут гулять, но даже я часто предпочитала более укромные места города.

Я держала в руке телефон и во всем искала вдохновение. Я редко фотографировала архитектурные памятники, поскольку сделала кучу снимков в первые дни приезда сюда, и теперь искала оригинальное в обычном.

Мое внимание привлек шорох. Я сразу начала фотографировать. Один из городских голубей клевал остатки какой-то еды, но внезапно прямо из куста резко выпрыгнула крыса и напала, отобрав кусок съестного у озадаченной птицы, а затем бросилась обратно в укрытие.

Я оторвала палец от экрана телефона, но сохраняла бдительность на случай, если произойдет очередная странность.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать: Сантино наблюдает за мной.

– Другие люди снимают на видео Эйфелеву башню, а ты – крысу, дерущуюся с голубем из-за куска багета, – пробурчал Сантино, но, несмотря на сварливое выражение лица мужчины, я поняла, что он искреннее изумлен.

– Зато такие снимки могут попасть в самые просматриваемые фото в соцсетях – в отличие от другой ерунды.

Сантино прищурился.

– Неужели ты используешь какую-нибудь бесполезную социальную платформу, где полуобнаженные девчонки-подростки танцуют под дерьмовый рэп? – Он пожал плечами и хмыкнул. – Хотя тебе подходит.

– Знаешь, Сынок, соцсети основаны на алгоритмах. А если тебе предлагают полуобнаженных девушек, то это многое о тебе говорит.

– Я сообщу твоему дорогому братцу. Я просматривал его аккаунты, когда в последний раз конфисковал его телефон.

– Конечно, – сказала я, подавляя улыбку.

Наше подшучивание тоже возродило меня к жизни. Несмотря на наш частый – очень частый – секс, мы все равно безжалостно дразнили друг друга.

– У меня самая великолепная девушка, которая каждое утро и вечер светит попкой в отчаянной попытке меня соблазнить, мне не нужны соцсети.

– Поправка, это не попытка, если она имеет успех.

Ответная хитрая усмешка Сантино согрела меня сильнее, чем лучший горячий шоколад в Париже.

Я толкнула его локтем и объявила:

– Я умираю с голоду. Покорми меня.

Сантино кинул на меня крайне пошлый взгляд, который заставил меня пожелать оказаться в менее публичном месте.

– Вчера я кормил тебя ужином.

Я хлопнула его по руке, мои щеки покраснели, а желание разлилось в животе, когда я вспомнила, как он брал меня в рот вчера.

Однако я притворилась, что ничего не поняла, и продолжала как ни в чем не бывало:

– Думаю, я в настроении для отличного утиного паштета и салата.

– Не то, на что настроен я. – Но Сантино все же повел меня к маленькому парижскому ресторанчику со старыми стеклянными витринами, украшенными савойской капустой и фарфоровым цикорием.

Заведение уже стало нашим любимым. Владелец был немного экстравагантным, но говорил по-английски, что радовало Сантино, и здесь подавали вкуснейший утиный паштет с домашними корнишонами и деревенским хлебом. Мы устроились за столиком возле выхода и могли наслаждаться уличными сценками.

– Два бокала шампанского, – сказал Сантино и поднял брови, глядя на официанта. – Если вы его не выпили.

В прошлый раз мы обедали в ресторанчике, хозяин которого вместе с персоналом выпил весь алкоголь во время просмотра футбольного матча, поэтому у них не оказалось ни капли шампанского.

С застенчивой улыбкой официант принес нам заказанный напиток.

– Мы что-то празднуем? – спросила я, поднимая бокал.

– Прекрасную жизнь.

– И то, что ты наконец-то лишил меня девственности? – прошептала я смущенно.

– Несколько недель назад, если быть точнее.

Я надулась:

– Полагаю, это давно не новость.

Сантино парировал:

– Я предпочитаю отпраздновать событие, подарив тебе три оргазма утром.

– Приветствую такое.

Мы чокнулись, и я пригубила шампанского.

Затем мне в голову пришла мысль, от которой я едва не подавилась, с трудом сдержав смех.

– Я почти уверена, папа не будет пылать энтузиазмом, если в твои расходы мы включим шампанское, чтобы доставить мне оргазмы.

Сантино мгновенно помрачнел.

– Я плачу за нас из моих собственных денег. Вот что делает настоящий мужчина, когда приглашает женщину.

– Я обожаю, когда ты ведешь себя как негодник, но и в роли джентльмена ты неплох.

Сантино что-то проворчал и сделал глоток. Он не любил шампанское и сделал это только потому, что я ненавидела выпивать в одиночестве.

– Кстати, – проговорила я, когда мы расправились с едой. – Я возбуждена с того момента, когда мы покинули лужайку у Эйфелевой башни.

– Крыса возбудила тебя? – сухо спросил Сантино, но похотливый блеск в его глазах не остался незамеченным.

– О да! Особенно если они лакомятся картошкой фри. Кстати, это была именно картошка, а не кусок багета.

– Тебе нравится всегда быть правой.

– Не всегда, – поправила я. – Но да, ты угадал.

Сантино махнул хозяину рукой, чтобы оплатить счет, но вместо того чтобы поторопиться и подарить мне оргазм, он болтал с мужчиной так, будто ему больше было нечего делать.

Я стиснула зубы. Сантино явно наказывал меня за постоянные поддразнивания в прошлом.

Когда мы ушли, я позволила своему взгляду блуждать по каждому хотя бы наполовину привлекательному парню.

– Может, мне лучше выбрать одного из них, чтобы утолить желание. Они не станут тратить время на разговоры.

Сантино хищно улыбнулся:

– Боюсь, это уже не вариант.

Его чувство собственничества заставило меня желать Сантино еще сильнее.

Однако мне хотелось склонить чашу весов в свою пользу, поэтому, когда мы вернулись в квартиру, я прошла прямо в свою комнату и заперлась, а затем взяла любимый фаллоимитатор, лежащий в прикроватной тумбочке, и включила секс-игрушку.

Сантино ударил кулаком в дверь:

– Открой.

– Давай попозже. Мне хочется поразвлечься.

– Я снесу дверь!

Я шагнула к кровати, растянулась на покрывале, а затем стянула мокрые трусики.

Я дразнила свои складки вибрирующим кончиком фаллоимитатора, тихо постанывая.

– Анна, у тебя есть еще три секунды, прежде чем я вышибу дверь.

Я с улыбкой прикусила губу и увеличила вибрацию, прежде чем вставить головку вибратора в киску. Теперь я громко стонала.

Раздался треск, дверь распахнулась и с грохотом стукнулась о стену. Деревянные щепки и штукатурка посыпались на пол.

Я ойкнула от удивления и села, широко раскрыв глаза.

Сантино прервал меня:

– Я тебя предупреждал. – Его взгляд метнулся к игрушке, которую я даже не вытащила. – Черт, – процедил он.

Я снова легла на спину.

– Посмотрим, как ты объяснишь это нашему домовладельцу.

– Ты действительно думаешь, что мне не плевать на него, когда я вижу, как ты трахаешь твою сладкую киску вибратором?

Я пожала плечами и медленно засунула фаллоимитатор глубже. Сантино смотрел на меня потемневшими от голода глазами. Он расстегнул штаны и вытащил член, который жаждал присоединиться к процессу.

У меня потекли слюнки, когда я увидела его, но продолжила доставлять себе удовольствие секс-игрушкой, словно мне надоело чувствовать Сантино внутри себя.

Когда он принялся себя гладить, я сдалась.

Я отбросила вибратор. Сантино не понадобилось второе приглашение. Он с ухмылкой бросился к кровати и схватил меня за лодыжки, потом потянул к самому краю и мгновенно погрузился в меня. Я вскрикнула и почти сразу кончила.

Я не знала, как долго мы терялись друг в друге, но внезапно нас прервал звонок во входную дверь, что случалось совсем не часто.

Я была немного сбита с толку, особенно когда позвонили снова. Сантино выскользнул из меня. У него был настороженный взгляд. Мужчина схватил пистолет и поспешил прочь из спальни.

Через некоторое время Сантино вернулся, но выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Я сразу села, опасаясь худшего.

Если родители приехали сюда сейчас, мы оба обречены. В моей спальне, вероятно, пахло сексом, и мой взлохмаченный вид особо не помогал.

– Кто там? – спросила я, вставая, подбирая трусики с пола и поправляя платье.

– Твой жених.

Глава 21

Анна

Я замерла.

– Клиффорд?

– У тебя есть еще один жених, о котором я не знаю? – съязвил Сантино, который выглядел разъяренным.

– Что он здесь делает?

– Спроси его. Я еще не открыл.

Я сглотнула. Я не могла отослать Клиффорда, не поговорив с ним. Что, если он сказал моим родителям, что не может жениться?

Может, притвориться, что меня нет дома?

– Впусти Клиффорда и поговори с ним, пока я пытаюсь привести себя в презентабельный вид.

– Конечно, – выдавил Сантино.

Прежде чем я успела добавить что-нибудь еще, он ушел. Я проскользнула в ванную, быстро умылась и надушилась, чтобы скрыть запах Сантино. Мои волосы до сих пор не были такими прямыми, как мне хотелось, но я ничего не могла поделать, зато теперь я не выглядела так, будто занималась сексом с телохранителем.

Сделав глубокий вдох, я покинула ванную комнату. Сантино и Клиффорд находились в гостиной.

Клиффорд неуклюже топтался возле дивана, словно сомневался, что в квартире безопасно. Это было понятно, учитывая суровую физиономию Сантино. Он прислонился к кухонному уголку и взирал на моего жениха своим фирменным убийственным взглядом, скрестив руки на груди.

Я натянуто улыбнулась, совершенно ошеломленная появлением Клиффорда. Я думала, что мы не увидимся, пока я не вернусь в Чикаго на следующее светское мероприятие. Сердце стучало как безумное. Однако на сей раз по совершенно иной причине, чем пятнадцать минут назад.

Оставалось только надеяться, Клиффорд не поймет, что между нами с Сантино что-то есть. Если он проболтается своим родителям и они побеседуют с моими… Учеба в Париже закончится, а у Сантино будут серьезные проблемы.

– Привет, – поздоровалась я, подходя к Клиффорду. Мы обнялись, и я почувствовала неловкость, особенно потому, что Сантино наблюдал за нами. – Ты приехал, – сказала я без надобности.

– Хотел тебя удивить.

– О да. Я удивлена, – ответила я, нервно смеясь.

Я указала на балкон:

– Почему бы нам не посидеть снаружи? Погода неплохая.

Клиффорд взглянул на Сантино и кивнул.

– Согласен. Хорошая идея.

Как и Клиффорду, мне хотелось уйти от Сантино, который выглядел готовым пристрелить моего жениха. Вдобавок я ощутила странную вину перед Сантино.

Как будто я изменяла ему, разговаривая с Клиффордом, хотя должно быть как раз наоборот.

– Ты не выглядишь счастливой. Я помешал? – спросил Клиффорд, взглянув на Сантино, когда мы опустились на стулья.

Поскольку уже темнело и был только март, температура значительно упала после нашей дневной прогулки с Сантино. Я вздрогнула, но не двинулась с места.

Я скорее замерзну насмерть, чем вынесу напряжение, витающее в воздухе между Сантино и Клиффордом.

– Конечно, нет. Я просто очень занята учебой, вот и все. – Ложь. Большинство курсов до сих пор были вводными, поскольку весенний семестр только начинался.

Клиффорд одарил меня мальчишеской улыбкой. Возможно, дело в том, что я провела много времени с Сантино, но жених казался слишком молодым.

– Поэтому я и приехал лишь на выходные. Подумал, что сделать такой сюрприз невесте – замечательное начало для будущего брака.

Что ж… для брака по любви – наверняка, но это явно не наш случай. Мужчина, в которого я практически влюбилась, не сводил с нас глаз, продолжая пристально наблюдать, а я знала, что он никогда не станет моим мужем.

А еще я боялась, что парень, которого мне следовало полюбить, никогда не завладеет моим сердцем, как уже сделал Сантино.

Да, пока то была не любовь, потому что я до сих пор не позволяла себе полюбить Сантино… но мое сердце определенно билось именно по Сантино, что было нездо́рово, учитывая четко спланированное будущее.

Клиффорд пожал плечами:

– Полагаю, я ошибался. Не волнуйся. Я найду чем заняться до вылета в понедельник.

Он действительно прилетел на выходные из Штатов, чтобы навестить меня? Как мило с его стороны. Боже. Я почувствовала себя виноватой за то, что я не веду себя как настоящая невеста.

– Я думала, ты встречаешься с кем-то. Разве не странно, что ты прилетел ко мне?

Хотя, возможно, она и не возражала. В конце концов, они не встречались по-настоящему, кроме того, она знала о нашей помолвке. Весьма странная ситуация, но…

– Мы порвали. Все стало с ног на голову, особенно после помолвки. Я боялся, что она влюбится. Ревнивая женщина – опасная женщина.

Мой взгляд метнулся к Сантино. С ним мне не нужно беспокоиться о том, что слухи разлетятся по всему миру. Этот мужчина привык оставаться в тени, однако Сантино никогда не нравилось, когда ему напоминали о его профессиональных качествах. Он перестал следить за нами и теперь готовил эспрессо, но я знала: он прекрасно осведомлен о том, что происходит снаружи, и пребывал в бешенстве.

Мне по нраву краткие моменты дикой ревности, но не сегодня.

– Если хочешь, можем пообедать завтра. Ведь ты прилетел сюда ради меня.

– Свидание из жалости? – пошутил Клиффорд.

Но он прав. Я на секунду пожалела его.

– Нет, – солгала я. – Где ты остановился? Давай я приеду, чтобы мы пообедали в ресторане гостиницы?

– У меня номер в отеле «Четыре сезона».

Ну разумеется.

– Встретимся в лобби в двенадцать?

Мне хотелось поскорее вытащить Клиффорда из квартиры. Атмосфера, царившая тут, просто доконала меня.

Он кивнул и встал с понимающим блеском в глазах.

– Ладно. Там и встретимся.

На самом деле мне не хотелось проводить с ним даже час, поскольку я была в курсе, как разъярится Сантино.

Я проводила Клиффорда до двери.

Он поцеловал меня в щеку.

– Надеюсь, твой телохранитель не составит нам компанию.

Я нарочито громко рассмеялась.

– Не волнуйся, я велю ему подождать в машине.

Заперев дверь, я вздохнула с облегчением.

– Ты велишь мне подождать в машине? Я что, собака, которой ты можешь отдавать приказы?

Я хмыкнула.

– Мне нужно было что-то сказать. Нам нельзя рисковать. А если Клиффорд что-то заподозрит?

Сантино кивнул, сжав челюсть. Он был не только зол. Он выглядел расстроенным и ревновал. Мне не хотелось оказаться на его месте. Я, наверное, сошла бы с ума, если бы Сантино был обещан женщине и встретился с ней за обедом, а я не представляла, как поступить.

– Я думал, ему плевать, трахаешься ли ты с другими мужчинами.

Мне не понравилось, как грубо прозвучала фраза.

– Мы с тобой давно знаем друг друга. Клиффорд поймет, что это больше, чем просто секс.

– Это?

Я подошла к Сантино и коснулась его груди. Он ни на каплю не расслабился.

– Ну же, не веди себя так. Ты же понимал, причем еще до того, как мы начали спать друг с другом, что мы с Клиффордом должны будем пожениться. Ни для кого не являлось секретом, что наши семьи давно сговорились между собой. Я думала, ты предпочитаешь секс без обязательств.

Сантино промолчал.

Я застенчиво закусила губу и опустилась перед ним на колени.

– Позволь мне загладить вину.

Он нахмурился:

– Ты действительно думаешь, что минет и секс исправят ситуацию? Я не думаю только членом.

Мое сердце сжалось. Сантино значил для меня гораздо больше, но не мог стать бо́льшим.

– Тебе прекрасно известно, что Клиффорд – мой жених. Я не могу отослать его, я вынуждена пообщаться с ним некоторое время. Он же пересек Атлантику, чтобы повидаться со мной.

Сантино схватил меня за руки и поднял на ноги.

– Мне нужно поспать. – Не прибавив ни слова, он направился в свою спальню.

В последние несколько недель мы проводили вместе каждую ночь, но я чувствовала, что сегодня Сантино не пригласит меня в свою постель, поэтому пошла в соседнюю спальню.

Возможно, то были лишь отголоски воспоминаний, но я до сих пор чувствовала запах секса.

Я упала на кровать, чувствуя себя разбитой. Мы с Сантино только-только начали познавать друг друга физически, и наши, если так можно сказать, отношения уже изменились.

Сантино превратился в собственника, а я определенно чувствовала эмоциональную привязанность к нему.

Когда ситуация станет еще хуже? Через несколько месяцев? Или через год?

Сможем ли мы продолжать рисковать?

* * *

Обед с Клиффордом прошел приятно и на удивление без происшествий. Если парень и заметил, что я была взвинчена в момент нашей первой встречи, то держал свои мысли при себе. Чему я была несказанно рада. Очень не хотелось обсуждать с женихом сложности, связанные с Сантино.

К счастью, у Клиффорда был двоюродный брат, который учился в Сорбонне, и жених планировал провести с кузеном остаток дня. Узнав, что парню есть кого еще навестить в городе, я ощутила, как гора упала с плеч. Теперь я вовсе не обязана проводить с ним время.

Все складывалось хорошо, да и, помимо прочего, я думала только о Сантино.

Он почти не разговаривал со мной утром, обращаясь со мной так же, как и раньше.

Это беспокоило меня, а еще заставило погрузиться в размышления. Что будет, если нам придется вернуться к исключительно профессиональным отношениям?

По дороге домой я повернулась к нему:

– Что происходит, Сантино? Мы должны веселиться. Если ты сердишься из-за рандеву с Клиффордом, то, поверь, нам с тобой будет очень тяжело. Ты в курсе, я не могу его игнорировать. Кстати, я не целую его и не делаю ничего провокационного.

– Знаю, – выдавил Сантино.

– Но почему ты враждебен ко мне?

– Я зол.

Я комично расширила глаза. Он думал, я не заметила?

Сантино вздохнул, костяшки его пальцев на руле побелели.

– Разумеется, тебе надо с ним разговаривать, ведь он твой жених и твое будущее. Но, имей в виду, больше всего я злюсь на себя: я и не думал, что факт наличия жениха меня настолько сильно беспокоит. Но мне действительно не хочется делить тебя с кем-то.

– Теперь не делишь.

– Это пока.

– Не совсем, – тихо сказала я. – Когда я выйду замуж, мы не сможем… быть вместе. – Я поняла, что не хочу все прекращать по возвращении в Чикаго.

– Звучит неутешительно, – пробормотал Сантино.

Я закрыла глаза и прислонилась головой к окну. Возможно, было бы лучше, если бы мы оборвали все сейчас.

– Я постараюсь взять себя в руки, ладно? Тяжело, конечно, но я попытаюсь игнорировать существование Клиффи.

Я открыла глаза и слегка улыбнулась.

– Хорошо, потому что я не собираюсь отказываться от того, что у нас есть.

Но ничего не помогало. К сожалению, наши отношения оставались натянутыми в течение нескольких дней после встречи с Клиффордом. Мне хотелось, чтобы все вернулось на круги своя.

Я скучала по подшучиваниям и раскованному сексу. В последний раз наши диалоги были до тошнотворного вежливыми.

Я потопталась у двери комнаты Сантино, пока он отжимался.

– Сынок, я бы никогда не назвала тебя нюней или нытиком, который позволяет эмоциям разрушить отличную сексуальную жизнь. – Я подавила усмешку, увидев выражение лица Сантино.

Он поднялся на ноги, штаны свисали низко на бедрах, а пот соблазнительно блестел на обнаженном торсе.

– Ты только что назвала меня нюней?

Я пожала плечами с дразнящей улыбкой. Мне было хорошо и безопасно.

Сантино подошел ко мне, и я развернулась, но даже не успела убежать: он обхватил меня за талию и сильно шлепнул по заднице. Я ахнула, а он сграбастал меня в охапку и отнес к кровати, где усадил к себе на колени.

Затем вновь шлепнул меня по заднице – посильнее. Я вздрогнула, метнув шокированный взгляд на Сантино.

Сантино стянул с меня трусики, и я застонала, откинув голову, когда он скользнул в меня двумя пальцами. Как обычно, наши прежние соития уже хорошо подготовили меня – мои мышцы с радостью приветствовали его.

– Знай я, что это тебя заткнет, давно бы уже трахнул пальцами у себя на коленях.

Я полностью расслабилась, повиснув на его ногах, пока он погружал в меня длинные пальцы. А другой рукой массировал мои ягодицы.

Я дышала через нос, закрыв глаза.

– Ты никогда больше не назовешь меня нюней.

Я промычала свое согласие.

Да я бы согласилась на что угодно, пока Сантино доставлял удовольствие при помощи пальцев.

Горячее дыхание Сантино коснулось моей кожи, и он вновь слегка шлепнул меня по заднице, отчего я застонала громче.

– Ты можешь быть такой хорошей девочкой, когда возбуждена. Я запомню.

– А то, что я позволяю тебе трахать меня пальцами, когда я помолвлена с другим мужчиной, делает меня хорошей девочкой?

Сантино опять шлепнул меня по заднице – сильнее.

Я дернулась, а затем вскрикнула, когда он ущипнул меня за клитор, и почти кончила.

– Ты сейчас только моя. Я хочу, чтобы ты все запомнила.

Я слабо кивнула, склонив голову набок, когда пальцы Сантино двигались мучительно медленно, приятно поглаживая мои внутренние стенки. Он входил так глубоко, что костяшки пальцев прижались к моему клитору.

– А теперь я хочу, чтобы ты кончила как хорошая девочка.

Я бы закатила глаза, если бы Сантино не начал входить в меня с такой скоростью, что я схватилась за его ноги, а пальцы на моих ступнях впились в пол, поскольку разум полностью затуманился.

– О боже, – выдохнула я. – Боже. – Я не была уверена, что смогу выдержать больше.

Тело напряглось до максимума, клитор опух и болел, отчаянно нуждаясь в освобождении.

Сантино еще раз шлепнул ладонью по моей заднице, полностью погрузившись в меня, отчего его костяшки вновь коснулись моего клитора.

Я закричала, кончая, с сильной дрожью. Последовательность непонятных слов на французском и итальянском сорвалась с моих губ, когда я прижалась лицом к икре Сантино и почувствовала, как влага стекает по моим бедрам.

Меня охватило смятение, но я была слишком ошеломлена и измотана, чтобы как-то отреагировать.

Сантино мурлыкал, как лев, поглаживая мою задницу, и по-прежнему скользил пальцами во мне.

Он наклонился и поцеловал мою левую, затем правую ягодицу, прежде чем вытащить пальцы и поцеловать мою чувствительную плоть. Я застонала. Его язык скользнул по верхней части моих бедер.

Я подняла голову, уверенная, что мои волосы напоминают птичье гнездо.

– Не думала, что мне понравится, когда ты шлепаешь меня, как непослушную школьницу.

Сантино посмотрел на мою задницу. Он выглядел совершенно довольным собой.

– Твоему телу точно нравится. Ты течешь как хорошая девочка.

Мои щеки покраснели. По какой-то причине это казалось чем-то необычным. Мы никогда не делали такого раньше.

– Поверь мне, заставить девушку сквиртовать – знак чести, который каждый мужчина носит с гордостью, – сказал Сантино, как обычно, читая мои мысли.

Лежать на его ногах становилось все более неудобно из-за того, что его эрекция настойчиво впилась мне в живот.

Его улыбка стала шире, практически превратившись в волчью.

– Посмотрим, смогу ли я заработать очередной значок.

Сантино схватил меня за бедра и швырнул на кровать. Я застонала, тело было ватным.

– Нет покоя для грешников, малышка, сейчас я тебя отшлепаю по-настоящему.

Сантино расположил меня так, что я растянулась на кровати, повернувшись лицом к деревянным прутьям изголовья.

– Лучше держись крепче. Иначе будет тяжело.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать усмешку. Сантино слегка приподнял мою задницу и присел на корточки позади. Я собиралась прокомментировать позу, но он резко вошел в меня. Обхватив руками мои бедра, начал врезаться в меня. Я вытянула руки, обхватив пальцами прутья кровати.

– О черт, – выдохнула я в подушку.

С каждым толчком Сантино входил в меня все глубже, заполняя до краев. От ощущений перед глазами вспыхивали звезды. Звуки шлепков его бедер по моим ягодицам смешивались с нашими общими стонами. Кровать тряслась, ударяясь о стену снова и снова. Оставалось надеяться, что соседи не вызовут полицию.

Я кончила с криком, вцепившись пальцами в решетку, а зубами впилась в подушку. Мощный оргазм пронзил мою плоть. Сантино не замедлил темп. Он яростно трахал меня. Я никогда по-настоящему не понимала термин, но теперь поняла.

И становилась зависимой от жесткого секса.

Он наклонился.

– Наслаждайся каждой секундой. Однажды воспоминание об этом будет единственным, что поможет тебе пережить скучные перепихи, которые Клиффи считает сексом.

– Ублюдок, – выдавила я, пытаясь оттолкнуться, но Сантино удержал меня за живот.

– Верно, – прорычал Сантино, жадно целуя меня.

Я ответила на поцелуй с той же страстью.

Я потеряла счет времени, но физическая боль, когда мы с Сантино оба кончили, подсказала – мы, возможно, установили новый личный рекорд.

Я перевернулась на спину, пот стекал по груди. Я была измотана.

Мое тело буквально гудело и рокотало от удовольствия, которое, казалось, не собиралось покидать мою плоть. Я смежила веки, купаясь в потрясающем ощущении.

Я слышала Сантино и влажный звук падения презерватива в мусорное ведро. Медленно мои глаза открылись.

Сантино стоял рядом с кроватью и наблюдал за мной.

Я лениво улыбнулась.

– Мне нравится твоя форма наказания.

– Рад, что доставил тебе удовольствие.

Он не вернулся в постель, отчего я невольно задумалась, а не хочет ли он, чтобы я пошла в свою комнату. С момента приезда Клиффорда мы еще ни разу не спали ночью вместе, и я соскучилась.

– Ты не приляжешь? Мне хочется заснуть рядом с тобой. – Меня не волновало, что я могла показаться слабой в его глазах.

Сантино ревновал, поэтому, должно быть, тоже испытывал ко мне нечто большее, чем похоть.

– Думаешь, хорошая идея?

Определенно, нет.

Ничто в принципе не предвещало нам ничего хорошего.

– Мне все равно.

Сантино хитро усмехнулся. Однако вытянулся рядом и притянул меня к себе.

– Однажды я о многом пожалею, но, как ты выразилась, мне все равно.

Глава 22

Сантино

То был первый раз, когда я столкнулся с семьей Анны после того, как у нас начался роман… или как там еще можно назвать происходящее между нами. Сейчас трудно сказать.

Так или иначе, но роман не продлится долго, а если нам с Анной не удастся скрыть от семьи непрофессиональные отношения, те будут прекращены еще до вступления дочери дона в священные узы брака с Клиффи – моей жестокой смертью от рук Валентины и Данте.

Я уверен, что они оба присоединятся к расчленению – ведь это особый случай.

– Ты выглядишь напряженным, – сказала Анна, пока мы стояли в зале ожидания аэропорта.

Я вскинул бровь. Даже если Анне нравилось притворяться, ее чрезмерное желание прибраться в квартире в последнюю неделю свидетельствовало о том, что она жутко беспокоится по поводу визита своей семьи в Париж.

За последние сутки она как минимум дважды протерла все поверхности, где мы занимались сексом.

– Разве может быть иначе? Почему бы и тебе не понервничать? Ты понимаешь, что мы оба предавали семью в течение пяти месяцев?

Анна закончила первый семестр, мы должны были лететь обратно в Чикаго на лето, но Кавалларо решили провести неделю в Париже, чтобы отпраздновать день рождения Валентины.

– Предательство – сильное слово для обозначения наших отношений.

– Как бы ты это назвала? Мы оба дали твоим родителям слово, что между нами никогда ничего не будет.

– Они не узнают. Мы договорились, что не будем заниматься сексом, пока они здесь.

Было бы легче притвориться, что мы не спим вместе, если бы мы соблюдали физическую дистанцию, но последнее крайне сложно. Мы с Анной почти не расставались, а ее учеба – не в счет.

Теперь же мы должны воздерживаться друг от друга длительное время, поскольку даже после визита Кавалларо в Париж нам придется провести несколько недель в Чикаго, прежде чем мы вдвоем вернемся в Париж.

Данте, Леонас, Беатрис и Валентина в сопровождении моего отца вошли в зал ожидания аэропорта Шарль-де-Голль.

Пока Анна мчалась к родным, я направился к отцу, чтобы поприветствовать старика.

Мы обнялись, а затем он отстранился и внимательно посмотрел на меня.

– Все хорошо?

– Конечно, – ответил я. О романе с Анной никто не подозревал, даже Артуро и уж тем более папа. Хотя, вероятно, у него имелись кое-какие сомнения в моей праведности.

Я был не в курсе, поделилась ли Анна с кем-нибудь из своих подруг. Говорить о чем-то подобном по телефону было слишком опасно, поэтому я решил, что она не стала рисковать. Конечно, я понимал, что она раскроет все подробности романа Софии и Луизе, как только встретится с ними лично.

Данте приблизился ко мне и пожал руку. На лице дона не было ни намека на гнев или враждебность. Вот и славно.

Нам просто придется продолжать в том же духе.

– Должен сказать, я очень доволен твоей работой. Ежедневные отчеты были весьма информативными.

И в основном выдуманной чушью. Я был вынужден утаить добрую половину подробностей, которыми мы с Анной занимались.

– Я рад.

Следующей подошла Валентина: она выглядела приветливой и уж точно ничего не подозревающей. Наверное, я ее убедил в прошлый раз.

– Приятно видеть Анну счастливой. Спасибо, что обеспечил нашей дочери безопасность, она наслаждается тем, что может осуществлять свои мечты.

– Это честь для меня, – поблагодарил я.

– Почему бы тебе и твоему отцу не присоединиться к нам сегодня вечером? Данте забронировал столик в мишленовском ресторане парижского отеля, и я уверена, что метрдотель сумеет найти место еще для двух гостей.

– Я бы предпочел сегодня вечером тихо, по-семейному, поужинать с сыном, если вы не возражаете, – вежливо проговорил папа.

Вероятно, он хотел расспросить меня во всех подробностях о моей профессиональной жизни и досконально выяснить любые детали последних месяцев, но я в принципе не возражал. Я хотел ограничить общение с Анной, пока мы были рядом с ее семьей.

– Конечно, – сразу согласилась Валентина.

Мы сели в две машины, потому что одной не хватило, и направились в отель «Четыре сезона», где Данте и его семья проведут неделю, прежде чем мы все полетим обратно в Чикаго.

Анна сидела в автомобиле с матерью, Беа и моим отцом, а Леонас, Данте и я ехали в другой машине.

– Я скучал по тому, как докучал тебе, – сказал Леонас с лукавой ухмылкой.

Парню почти шестнадцать, но он до сих пор такой же бесячий, каким я его запомнил.

– Леонас, – рявкнул Данте. – Сантино – телохранитель Анны, к нему следует относиться с соответствующим уважением.

– Как будто Анна всегда относится к нему с уважением.

Данте вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами, желая дать Леонасу пощечину.

– Как у подростка, у нее бывали трудные моменты, но теперь Анна повзрослела. Не могу жаловаться.

В моей голове всплыл образ Анны, разбудившей меня утром невероятно приятным минетом, но я быстро отогнал соблазнительную картинку.

Леонас покачал головой и снисходительно посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Мелкий ублюдок знал слишком много.

Мы с папой выбрали уютный ресторанчик в нескольких минутах ходьбы от отеля «Четыре сезона» на случай возникновения чрезвычайной ситуации. Но семья дона надежно защищена. Даже если Леонас вел себя как надоедливый подросток, он был метким стрелком и умел обращаться с ножом. Однако было странно выпускать Анну из поля зрения впервые за шесть месяцев. Мы провели много времени вместе и не привыкли к разлуке.

– Как дела между вами и Анной? – спросил папа, едва мы сели за стол.

– Хорошо.

– Насколько хорошо?

– Ты прилетел в Париж, чтобы меня допросить, или все же потому, что решил проведать?

– По обеим причинам.

Я посмотрел на него с сомнением. К счастью, к нам подошла официантка с карточками меню. Я взял одну, быстро проговорив: «Мерси», – прежде чем просмотреть выбор вин.

– Ты даже не взглянул на нее.

Я поднял голову.

– Прости?

– Ты не взглянул на официантку.

– Неправда. И я поблагодарил.

Папа кивнул в сторону женщины, которая сейчас обслуживала соседний стол.

– Посмотри на нее. Она привлекательна. Сын, которого я помню, осмотрел бы ее с ног до головы.

Я не мог удержаться от смеха.

– Я все еще тот сын. Ты говоришь так, будто я прыгал на каждую женщину, встретившуюся мне по пути. Могу заверить, что это не так. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы снова окунуться в атмосферу свиданий, если моя личная жизнь настолько тебя волнует.

– Не надо шутить.

– Пап, если ты беспокоишься за меня, перестань видеть то, чего нет. Ты будешь выглядеть подозрительно, что, в свою очередь, вызовет подозрения у Кавалларо и создаст мне серьезные проблемы.

Папа вздохнул. Я похлопал своего старика по плечу.

– Перестань переживать. Создай свою личную жизнь. Все в порядке.

Дело не в том, что я не осознавал опасности, в которой находился. Если Анна проболтается, я – труп.

Но Анна умная. Я доверил ей сохранить нашу тайну. Не только из-за меня, но и потому, что она, конечно же, хотела избежать негативной реакции.

Анна

Сантино нервничал из-за визита моей семьи даже больше, чем я. Возможно, он беспокоился о том, что я проболтаюсь, но я с раннего возраста научилась держать лицо на публике. Теперь я использовала талант только тогда, когда находилась в кругу родной семьи. Это не означало, что я не чувствовала себя виноватой.

Мне было стыдно, особенно когда я смотрела маме и папе в глаза. Но у меня не имелось другого выбора, если я хотела остаться в Париже и защитить Сантино.

Вероятно, съедающее чувство вины и стало причиной радости, когда наш отдых в Париже закончился и мы все вылетели в Чикаго. Было странно вернуться домой, ведь многое изменилось. Последние несколько месяцев в Париже я ощущала только свободу, отчего начала воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. В Чикаго была уйма ограничений, и я понимала, что ту свободу, которой я упивалась, отберут у меня через несколько лет.

Наши отношения с Сантино обречены.

Спустя пару дней после прибытия в Чикаго я наведалась к папе в кабинет.

Я обнаружила там маму. Родители стояли у окна и, похоже, о чем-то спорили.

– Я бы хотел обсудить с тобой твое будущее, – спокойным голосом сказал папа.

Я надеялась, что мне позволят вернуться в Париж на второй семестр. Родители никогда не говорили о том, что мое обучение должно резко закончиться, но слова отца заставили меня усомниться в стабильности моей ситуации. Я пришла в ужас. Мне не хотелось оставаться в Чикаго… пока. Я мечтала пожить на воле, провести максимум времени с Сантино. Мы почти не виделись уже две недели. У нас не было ни единого поцелуя, не говоря о чем-то большем.

Мое тело жаждало его близости.

– Ладно, – нерешительно ответила я. – Я думала, мы с Сантино полетим в Париж после дня рождения Беа в августе.

Родители переглянулись, а я начала впадать в панику.

Мама направилась ко мне и коснулась моего плеча.

– Ты хочешь в Париж?

Я энергично кивнула.

– Конечно. А почему не должна? Я люблю город, мне нравится изучать моду. Это моя мечта.

Мама погладила меня по щеке.

– Сперва у нас с твоим отцом были опасения, но должны признать, ты доказала, что мы ошибались.

– Но, – вклинился папа, – люди начинают задаваться вопросом, где ты находишься.

– Они в курсе, что я учусь за границей. Разве они не понимают, что мы должны держать это в секрете из соображений безопасности?

– Еще как понимают. – Мама покачала головой. – Полагаю, их беспокоит как раз то, что ты выпала из их поля зрения.

Я ценила мамину честность. Она ненавидела то, насколько осуждающими были некоторые люди в нашем мире. Она подверглась их жесткой критике, когда вышла замуж за папу.

– Если люди не знают правды, они придумывают свою версию, – добавил папа.

Я закатила глаза.

– Какие слухи они сейчас распространяют?

– То, что ты забеременела от Клиффорда. Дескать, вот в чем заключается причина, по которой вы помолвлены. По второй версии… ты забеременела от другого. И сбежала с кем-то.

– Но я здесь. Если бы я удрала, меня бы не было в Чикаго, верно?

– Именно поэтому нам нужно следить за тем, чтобы ты продолжала посещать общественные мероприятия. Кроме того, мы бы хотели, чтобы ты осталась до начала семестра.

– Ясно. – Итак, срок пребывания в Чикаго увеличивается еще на две недели. Однако все не так уж плохо. Конечно, в таком случае нам с Сантино надо держаться друг от друга на расстоянии еще два месяца… ох, я наверняка взорвусь. – Уже назначена дата моей свадьбы?

Мама и папа снова переглянулись.

– Кларки готовы подождать, но мы должны убедиться, что не обидим консерваторов Синдиката. Мы с твоей мамой думаем, что было бы целесообразно устроить свадьбу летом, после того как ты закончишь обучение.

– Ой! – Я сглотнула. В целом это произойдет через три года, что на самом деле было не так скоро, но в то же время раньше, чем мне бы хотелось. – Отличный план. Родители Клиффорда согласны?

– Да. Клиффорд к тому времени тоже закончит учебу в бакалавриате и поступит на юридический факультет, поэтому Кларки полностью все одобрили.

Я едва не рассмеялась. Можем ли мы с Клиффордом что-нибудь решить самостоятельно?

Мама сжала мое плечо.

– Тебя устраивает такой расклад?

– Разумеется.

Три года.

Времени предостаточно, чтобы насладиться собой, свободой, Сантино.

Я покинула кабинет и сразу же написала Сантино, чтобы сообщить ему, когда мы вернемся в Париж, но упустила часть про свадьбу.

Наши сообщения всегда были профессиональными, без милых смайликов или ласковых словечек, определенно никакого секстинга.

– Я вообще был уверен, что мы не вернемся в Париж, – раздался голос Сантино, напугавший меня до полусмерти.

Я обернулась с широко раскрытыми глазами и приложила ладонь к груди.

– Ты меня напугал!

Глаза Сантино впились в мои, отчего по спине пробежала дрожь. Я глянула на дверь папиного кабинета, которая находилась чуть дальше по коридору, и прикусила губу.

Сантино стоял рядом, но мне хотелось сократить оставшееся расстояние между нами.

– Что ты здесь делаешь?

– Твои родители попросили меня прийти побеседовать.

– Они будут говорить о Париже.

Упомянут ли они еще и о свадьбе? Я очень надеялась, что сохранят это в тайне. Не хотелось бы, чтобы наши отношения опять обострились.

– Не сомневаюсь, – пробормотал Сантино.

Я сделала шаг назад, чтобы не натворить глупостей.

– А ты сможешь позже проскользнуть ко мне в комнату и сообщить, что они сказали?

Сантино приподнял бровь.

– Думаю, было бы лучше, если бы ты заглянула в домик для охраны. У меня ночная смена, и я не могу покинуть свое место перед мониторами. Если ты придешь в десять, у нас будет время обсудить Париж и все остальное.

Я подавила улыбку. Означало ли это, что он будет один?

– Спасибо, – вежливо проронила я, и губы Сантино расплылись в улыбке.

– Уверен, что ты не пожалеешь.

Я развернулась, стараясь не упасть.

* * *

После душа и тщательной эпиляции я надела простое летнее платье без рукавов для легкого доступа. Я не заморачивалась с нижним бельем, поскольку не знала, сколько времени у нас будет, поэтому не хотела терять зря ни минуты.

Я направилась по подземному коридору к домику охраны и постучала. Пульс участился в предвкушении.

Сантино открыл дверь и пригласил меня войти, действуя профессионально, словно мы встретились не для быстрого секса. По крайней мере, я надеялась на это.

Он захлопнул дверь и оглядел мой наряд. Вероятно, заметил, что на мне нет бюстгальтера, поскольку мои соски уже затвердели.

– Как и ожидалось, твои родители сказали мне, что мы полетим в Париж в начале сентября.

По моему лицу было ясно, что мне плевать. Я присела на край стола с мониторами.

– Я тут не поэтому.

– А почему?

Я прищурилась и широко раздвинула ноги, демонстрируя, что под платьем, которое мгновенно задралось, ничего нет.

Сантино со стоном прислонился к двери.

– Ты идешь ва-банк.

– У меня мало времени.

Сантино усмехнулся:

– Я не могу запереть дверь, так что это очень опасно.

– Я думала, ты работаешь в ночную смену в одиночестве?

– Я один в домике, но по периметру, как всегда, дежурят телохранители. Мой отец, например.

– Он бы не сдал тебя, верно?

Сантино оттолкнулся от двери и подошел ближе.

– Разве мы не договорились держаться подальше друг от друга, пока будем в Чикаго? – Выражение его лица подсказало, что у него уже другие планы.

– Ты хочешь быть на расстоянии в течение двух месяцев?

Сантино шагнул ко мне и схватил за бедра, глядя на меня полными похоти глазами.

– Черт возьми, нет. Но это безумие, Анна. Если нас поймают…

Я обняла его через одежду.

– Не поймают.

Сантино сделал резкий вздох, его взгляд пробежался по мониторам.

– Все чисто, но надо действовать быстро и грязно.

Я засмеялась.

– Прекрасно. – И помогла Сантино высвободить его член, отчаянно нуждаясь в нем.

– У меня нет презерватива, – выдавил он, сожалея, что согласился на авантюру.

– И у меня. Я могла бы попросить у брата. – Я невольно хихикнула.

Сантино не выглядел удивленным. Он застонал и прижался лбом к моему плечу.

Я закусила губу.

– Он нам не нужен.

Сантино поднял голову. Он был растерян.

– За неделю до приезда моей семьи в Париж я пошла к врачу, и он выписал мне таблетки. С тех пор я принимаю их. Ситуация под контролем.

– И ты молчала!

Я пожала плечами. Каким-то образом это казалось более интимным, чем следовало бы. В конце концов, таблетки – лишь мера безопасности…

– Я, очевидно, чиста. И ты ни с кем не был с декабря прошлого года?

– Да, и всегда пользовался презервативом.

– Значит, дело улажено.

Сантино выглядел почти изумленным. Он наклонился и нежно поцеловал меня, прежде чем его пальцы нашли мой вход, проверяя его на готовность.

Я была более чем готова. Схватив меня за ягодицы, Сантино подтащил меня к краю стола, прежде чем резко и сильно войти в меня. Его губы коснулись моих, проглатывая мой стон. Мониторы тряслись от каждого толчка. Я отчаянно вцепилась в Сантино, обхватив ногами его бедра. Он дернул верх моего платья и ущипнул меня за сосок.

Я была на грани наслаждении, когда Сантино напрягся.

– Твой брат в саду.

– Вероятно, просто ищет свои запасы табака и дряни, которые закопал около кустов. Не останавливайся. Я почти кончила.

Хватка Сантино на моей заднице усилилась, и он ускорил темп.

– Ты станешь моей погибелью.

Я стиснула его плечи, когда оргазм овладел мной. Вскоре последовал Сантино, и все было иначе, чем раньше. Возможно, интимней… но я пока не могла точно определить.

У нас не было ни секунды, чтобы насладиться ощущениями. После быстрого поцелуя на ночь я поправила одежду и поспешила к двери.

Вернувшись в подземный коридор особняка, столкнулась лицом к лицу с Леонасом, который тоже крался.

Он определенно накурился.

– Тебе следует перестать курить это дерьмо.

– У каждого из нас есть вредные привычки, от которых мы не можем избавиться, да, сестричка? – сказал Леонас с понимающей ухмылкой.

Я прищурилась.

– Понятия не имею, о чем ты…

– О вас с Сантино, – заявил Леонас как ни в чем не бывало.

Я нервно оглянулась и впилась ногтями в его предплечье.

– Заткнись. Ты не знаешь, о чем говоришь.

Леонас усмехнулся.

– Как насчет того, чтобы пойти в мою комнату, прежде чем ты наложишь в штанишки?

Он пошел вперед по коридору. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним наверх. Мне нужно выяснить, знает ли он больше, чем следовало бы.

Едва мы очутились в его спальне, я выпалила:

– Почему ты это ляпнул?

Леонас вытащил из-под кровати пачку сигарет.

– Прекрати, сестренка. Я не слепой и не глупый.

– Если продолжишь употреблять всякую гадость, то скоро будешь, – пробормотала я.

Леонас сел на подоконник, выжидающе выгнув брови.

– Клиффорд пообщался со мной после своего «любовного» визита в Париж.

– Что? Когда? – Я напряглась, мой пульс участился с новой силой.

– На вечеринке. Спросил меня, известно ли мне, что происходит между тобой и Сантино.

Краска отхлынула с моего лица. Начни Клиффорд задавать подобные вопросы в присутствии родителей, мы с Сантино были бы действительно обречены.

– Что ты ответил?

– Что он понятия не имеет, о чем говорит, а ты благородная женщина. И предупредил Клиффорда, чтобы он держал рот на замке, если жизнь дорога.

– Спасибо.

Леонас ухмыльнулся:

– Пожалуйста. Но спать с телохранителем, сестренка, серьезно?

Я шлепнула его по руке.

– Заткнись. Если кто-нибудь узнает, Сантино – труп, и я стану поводом для скандала.

– Почему всегда только я должен быть причиной скандала?

– У тебя хорошо получается, а твоя репутация давно разорвана в клочья.

– Спасибо за теплые слова, сестренка, – фыркнул он, закуривая сигарету. – Моя репутация служит определенной цели. Мне нравится, когда люди меня недооценивают. Это делает вкус победы еще слаще.

Я покачала головой и засмеялась.

– А как насчет Клиффорда?

– А что насчет него?

– Ты собираешься бросить его ради Сантино?

Я недоверчиво посмотрела на Леонаса и подняла руку: на пальце было обручальное кольцо с огромным бриллиантом.

– Я выполняю свои обещания.

Леонас пожал плечами:

– Есть обещания, которые следует выполнить, от других лучше отказаться. Клиффорд – последний вариант.

Я привычно закатила глаза, затем выхватила у брата сигарету и затянулась.

– Ты понимаешь, какой скандал это вызовет, если я не выйду замуж за Клиффорда? Семьи заключили сделку. Наши родители рассчитывают на меня.

Леонас пожал плечами:

– Было ошибкой посулить тебя Клиффорду. Кларки никогда не станут частью семьи. Тебе всегда нужно будет соблюдать осторожность, разговаривая с Клиффордом. Ведь ты для них – средство достижения цели.

– Но Клиффорд все-таки уже имеет отношение к нашей семье, – возразила я, вглядываясь в темноту за окном.

– Хреновая основа для брака.

– Большинство браков по расчету строятся на хреновой основе.

– Как скажешь. Однако тебе придется делить постель с Клиффордом. – Голос Леонаса ясно дал понять, что он не одобряет мой будущий союз.

– Я справлюсь. Обязательно.

– Ладно. Кстати, я поддержу тебя, несмотря ни на что.

Я сглотнула ком в горле.

– Спасибо.

Леонас пожал плечами:

– Для этого и нужна семья. И пообещай мне, что будешь аккуратна.

Я в свою очередь ничего не ответила, лишь кивнула. Мы открыли окно и свесили ноги через подоконник, уставившись в ночь.

Я знала, что не только брат, но и вся моя семья всегда поддержит меня.

А вот каково жить в браке, который не будет настоящим?

Глава 23

Сантино

Никогда бы не подумал, что наступит день, когда я с облегчением покину Чикаго и вернусь в Париж. И все же скрытность и секретность действовали мне на нервы. После быстрого секса в домике для охраны нам с Анной удалось встретиться лишь раз.

Два быстрых перепихона за два месяца. Какая мрачная ирония. Я избегал прикасаться к Анне, когда хотел, и сходил с ума. И скучал по времени, проведенному с ней. Хотя мы старались не вести себя как пара на публике в Париже, все равно могли быть намного ближе друг другу, чем в Чикаго.

Когда самолет приземлился, я почувствовал, как с моих плеч свалился огромный груз.

– Прямо как возвращение домой, – сказала Анна, когда мы ехали по улицам Парижа.

Я коснулся ее бедра и сжал. Машинально. Чикаго по-прежнему был моим домом и всегда будет, но сейчас я ощущал себя там как в тюрьме. Анна переплела наши пальцы.

Накануне отъезда папа предупредил меня, чтобы я был осмотрителен. Он не знал обо мне и Анне, но что-то подозревал. Держаться за руки средь бела дня, вероятно, было бы опасно, даже если между нами и бдительным оком Синдиката простирался океан.

Я взял ее за руку. Нам нужно быть начеку. В том нет никаких сомнений. Но возвращение в Париж заставило меня вновь осознать, что у наших отношений есть срок годности. Я хотел насладиться временем, которое у нас осталось.

Париж способствовал этому, позволив забыть о Клиффорде.

* * *

Мы сидели в нашем любимом маленьком кафе за углом от нашего дома. Мы завтракали здесь каждое воскресенье и часами наблюдали за людьми.

Владельцы считали, что мы пара. Мы не поправляли их и даже держались за руки. Получается, мы порой забывали об осторожности, а может, с годами соблюдать профессиональную дистанцию стало труднее.

– Я подумала, что летом мы могли бы провести несколько недель в Провансе, – сказала Анна воскресным утром в начале мая.

– Разве нам не надо в Чикаго?

В первое лето мы с Анной вернулись в Чикаго, в прошлое – тоже, и я предполагал, что то же самое произойдет теперь.

– Наше последнее лето во Франции, – тихо проронила она, в ее глазах застыла тоска.

Точно. Наше последнее лето здесь. Внезапно меня осенило. Анна заканчивала учебу в феврале, а после мы должны возвратиться в Чикаго на неопределенный срок. Черт.

Я пытался игнорировать правду, но она вгрызалась мне в душу.

– Последнее.

– Я спросила родителей, могу ли потратить дивные теплые деньки на путешествие по Франции, и они согласились. У нас есть первые три недели июля.

– Последнее лето свободы перед тем, как ты выйдешь замуж за Клиффорда в следующем октябре.

Выражение лица Анны исказилось от шока. Неужели она действительно думала, что я не знаю? Я никогда не упоминал о ее замужестве вслух, потому что не хотел думать о браке Анны.

Мысль о том, что мне придется отпустить Анну, пронзила грудь огненной стрелой.

– Родители считают, что нам не следует долго тянуть.

Я кивнул. То, что Данте позволил Анне учиться за границей и что она выходит замуж за чужака, уже было горькой пилюлей, которую пришлось проглотить консерваторам Синдиката. Через год, в сентябре, Анне исполнится двадцать два. Самое время для брака в нашем мире.

Анна взглянула на наши сцепленные руки, а затем и на мое лицо. Я старался сохранять спокойное выражение, даже если внутри все кипело. Наше время приближалось к концу, и впервые я увидел, как песчинки стекают в песочные часы.

– Еще больше года, – сказала она.

– Неужели? Как долго мы продолжим встречаться? Ты уже выбрала дату?

Может, мне стоит собраться с силами и остановить то, что происходило между нами. Но не хотел. Ждал, когда Анна отважится на финальный шаг.

Ведь именно ее преданность Клиффорду и определила наши судьбы.

Она замешкалась и отвела взгляд.

– Нам не обязательно заканчивать все…

Меня охватило удивление, а затем триумф. Потом я понял, что она имела в виду совершенно другое.

– Ты хочешь, чтобы мы продолжали спать друг с другом даже после свадьбы с Клиффордом?

Анна поморщилась и замотала головой:

– Мы не можем. Я… ненавижу, что нам приходится об этом говорить. Я не хочу даже думать о таком.

Но рано или поздно нам надо взглянуть правде в глаза. Мне стало интересно, намеревалась ли она когда-нибудь рассказать о нас родителям. Размышляла ли о том, чтобы порвать с Клиффордом, пока лежала в моих объятиях ночью или когда мы вместе смеялись, сидя в каком-нибудь парижском кафе?

Я часами прокручивал в голове наше общее будущее.

Анна наклонилась ко мне, ее глаза умоляли:

– Давай представим, что я не выхожу замуж. Будем просто наслаждаться временем, проведенным вместе. Хорошо?

Я глубоко вздохнул. И кивнул.

Ради Анны я сделаю это. Я пока не мог ее отпустить.

Пока.

* * *

Человеческий мозг – мощный инструмент. Мне удалось притвориться, как просила меня Анна, и мы продолжали наслаждаться жизнью как обычная влюбленная пара.

Когда наступил первый день летних каникул, мы с Анной на какой-то момент погрузились в свои мысли.

К счастью, на следующий день мы сели в салон самолета, добрались до Марселя и отправились в Прованс.

Самолет приземлился, мы с Анной вышли из здания аэропорта, не разнимая рук. Это было так естественно. Солнце ярко светило, когда мы направлялись к стоянке проката автомобилей.

Когда мы заполнили документы, Анна получила ключи и двинулась к крошечному синему кабриолету «Фиат Чинквеченто».

– Пожалуйста, скажи мне, что ты выбрала другую машину.

Я не мог назвать «Фиат» автомобилем. Это было бы оскорблением для моего «Камаро» и любой другой машины, имеющей гордость.

Анна закатила глаза, обогнув «Фиат» и погладив его, как будто это был милый щенок.

– Просто идеально. – Она сияла.

Черт. Я уже готов смириться с машинкой размером со спичечный коробок, если она заставляла Анну вот так улыбнуться.

– Я поведу! – крикнула Анна прежде, чем я успел подойти к водительской двери.

Я опустился на пассажирское сиденье, с удовольствием наблюдая, как Анна проверяет коробку передач «Фиата». Я привык управлять переключением передач, зато Анна – нет. Последние два с половиной года она вообще мало водила.

Если мы куда-нибудь ездили на машине в Париже, за рулем всегда сидел я.

Увидев выражение моего лица, она наполнилась решимостью.

В конце концов ей удалось завести двигатель, и мы вырулили с парковки.

Анна радостно рассмеялась:

– У нас будет волшебное путешествие!

Я усмехнулся и расслабился. Анна нажала кнопку, открывшую верх машины. Ее волосы развевались, она лучилась счастьем.

Я залез в ее сумочку и выудил резинку для волос. Анна одарила меня благодарной улыбкой, когда я собрал ее волосы в небрежный хвост, пока она сворачивала на узкую прибрежную трассу.

– Мне нравится, когда ты так делаешь.

Обычно я собирал ее волосы только тогда, когда она делала мне минет, но и это тоже оказалось приятно. Мне нравилось ощущать ее шелковистые пряди между пальцами.

– Я не хочу упасть со скалы, потому что твои волосы мешают зрению. – Я не видел ее глаз из-за огромных солнцезащитных очков, но знал, что она, конечно же, закатила их.

– Не ворчи. Начинается лучшее лето в нашей жизни.

Я знал, что навсегда запомню его.

Первое лето, когда Анна принадлежала только мне… и последнее.

Анна

Мы арендовали крошечный синий «Фиат Чинквеченто» и колесили на нем по извилистым улочкам Южного Прованса, пока не достигли конечной цели – пляжного городка, бывшей рыбацкой деревни, расположенной между Ниццей и Антибом. Здесь было два пляжа: один – легкодоступный недалеко от набережной – и другой, до которого можно было добраться только на лодке или спустившись по узкой крутой лестнице, пробитой в скалах более века назад.

Сантино нес пляжную сумку, пока мы спускались по ступеням. Мы могли бы легко позволить себе арендовать лодку или даже яхту, чтобы добраться до пляжа. Деньги не являлись проблемой, но на протяжении всего времени нашего пребывания в Париже, за исключением дорогой квартиры в садах Трокадеро, мы старались вести неприхотливую, практически студенческую жизнь.

Мне нравилась простота Сантино, и это заставило меня еще больше ценить любые мелочи. Кроме того, я знала – Сантино явно не ожидал, что я с легкостью смогу жить без роскоши. Несмотря на то что было всего десять утра, пляж уже начал заполняться посетителями. Некоторые пришли только ради нескольких эффектных фотографий для социальных сетей, а кое-кто разложил полотенца или даже разбил пляжные палатки.

Мы с Сантино расположились на полотенцах рядом со скалами справа. Поскольку эта часть пляжа до сих пор находилась в тени, она не была забита народом, поэтому мы могли наслаждаться уединением.

Я вылезла из шорт и начала расстегивать верх бикини.

– Что ты делаешь? – зарычал Сантино.

– То, что делают многие француженки, когда отдыхают на море: показываю грудь.

Сантино огляделся. Женщины всех возрастов загорали топлес. Некоторые девушки даже играли в пинг-понг, их груди ритмично подпрыгивали вверх и вниз при каждом движении хозяек.

– Не уверен, что мне нравится, когда другие мужчины пялятся на твою грудь.

Я засмеялась и растянулась на полотенце.

– Ты выживешь. – Я проигнорировала тихий внутренний голос, который сказал, что скоро Сантино придется делить меня с Клиффордом. Сейчас думать об этом – ни к чему.

– Увидев тебя полуголой, я сожалею о своем выборе одежды. – Сантино надел короткие плавательные шорты, которые подчеркивали мускулистую задницу и впечатляющую эрекцию, которая становилась все больше.

Сантино сел рядом, его взгляд был слишком хорошо мне знаком.

Я ухмыльнулась. И заметила пару, которая весьма страстно целовалась, девушка фактически лежала на парне сверху.

А еще одна пара в море определенно занималась сексом.

Сантино проследил за моим взглядом, его лицо исказилось в ухмылке.

– Я действительно начинаю любить Францию.

– Тебе потребовалось лишь два с половиной года, – поддразнила я.

Он вытянулся рядом, подперев голову ладонью. Улыбка Сантино сулила неприятности.

Я перекатилась на бок.

– Что?

Он подтянулся ближе и поцеловал меня, неторопливо, но целенаправленно. Я знала этот поцелуй. Мои веки затрепетали, я отдавалась ощущению.

Поцелуи с Сантино всегда вдыхали в меня жизнь. Через некоторое время мои соски сморщились, между ног собралась влага.

Сантино отстранился, его взгляд скользнул по моим ищущим внимания соскам.

– Видеть их и не иметь возможности пососать – пытка.

Я закусила губу, мысль о том, как горячий рот Сантино касается моей чувствительной плоти, только усилила потребность. Я оглядела пляж, чтобы посмотреть, наблюдает ли кто-нибудь, но люди были заняты исключительно собой.

Сантино придвинулся ближе, скользнул рукой между моих ног, поначалу положив ее только на внутреннюю часть бедра. Затем его большой палец дотронулся до моей киски над тканью трусиков, а губы снова коснулись моих.

Пока его язык дразнил мой рот, большой палец Сантино ласкал меня. Простое прикосновение и его поцелуй, а также дополнительное удовольствие от пребывания в общественном месте вскоре заставили меня промокнуть насквозь.

Мое дыхание становилось глубже и быстрее. Поцелуй усилился, по всему моему телу забегали мурашки, словно между мной и Сантино проскочил электрический разряд.

Сантино не ускорился, но увеличил давление.

– Мне нужно больше, – прошептала я ему в губы. – Мне нужен ты.

Сантино кивнул, опять отстранился и ненадолго закрыл глаза, пытаясь расположить свою эрекцию так, чтобы она не была столь очевидна.

– Давай в воду.

Я усмехнулась и села. Прежде чем встать, украдкой проверила, не видно ли на плавках от бикини намека на то, чем мы занимались.

Сантино поднялся на ноги. Глядя на его промежность, становилось очевидно – наш поцелуй не был невинным. Хорошо, что мы оказались на краю пляжа.

Мы вошли в воду, и Сантино тотчас притянул меня к себе. Я обвила ногами его талию, затем опустилась, пока не почувствовала, как его эрекция прижимается ко мне. Я застонала в предвкушении. Сантино протянул руку, немного повозился, отодвинув мои трусики в сторону, и прижался своей головкой к моему входу. Я приняла его без колебаний.

Когда его член растянул мои складки, меня затрясло. Сантино сразу же рванулся к моим губам, проглотив стон, когда я кончила вокруг его члена. Он прижал меня еще крепче, пока не оказался внутри меня полностью.

– Как быстро, – прорычал он, губы Сантино скользнули по моей шее.

– Я хорошо подготовлена.

– Хм. – Он укусил меня за плечо.

Ему было невероятно жарко внутри меня, возможно, из-за прохладного моря. Сантино опустил нас еще глубже в воду – наружу выглядывали только наши головы – и я принялся неспешно вращать бедрами. Вскоре Сантино неумолимо завладел моими губами. Мне нравился вкус соли на его коже, шум волн и чаек, яркий солнечный свет.

Мы смотрели друг другу в глаза, пока наши тела двигались в унисон. С каждым прикосновением Сантино огонь в моем животе разгорался ярче. Мир превратился в пятно звуков и сверкающего солнечного света.

На этот раз я кончила еще сильнее, Сантино проглотил мои стоны, хотя его собственное тело содрогнулось от кульминации, и он кончил в меня. Я зажмурилась, чувствительные внутренние стенки посылали сквозь меня новые волны удовольствия, когда Сантино вновь вошел в меня.

Продолжая обвивать его шею руками, я положила голову ему на плечо.

– Я хочу, чтобы этот момент длился вечно.

– Тогда бы он потерял весь смысл и силу, – пробормотал Сантино, поглаживая меня по спине.

Я кивнула, поскольку и это было правдой. Мне хотелось побольше таких моментов, а не переживать один и тот же снова и снова. Но у меня нет выбора. Я проглотила печаль. Нам оставалось еще три недели отпуска, шесть месяцев в Париже, а затем наше время истечет. Нам нужно извлечь из этого максимум пользы, впитать каждый миг смеха, похоти и радости.

* * *

Мы брели по набережной, порой соприкасаясь из-за близости.

Внезапно Сантино дотронулся до моей руки, и, когда я не отстранилась, он переплел наши пальцы. Мы продолжили прогулку. За исключением того, что иногда мы держались за руки в кафе или в безопасной темноте кинотеатра, мы никогда не рисковали так на публике, даже за тысячи километров от дома.

Мои глаза защипало, а сердце наполнилось каким-то удовлетворением, которое было трудно объяснить. Через некоторое время я рискнула поднять голову, но Сантино был в солнцезащитных очках, а выражение лица мужчины оставалось бесстрастным. Он сжал мою руку, и я подавила улыбку, после чего довольно улыбнулась.

Это было хорошо, слишком хорошо, но мне не хотелось, чтобы страх перед будущим испортил настоящее.

Я хотела жить здесь и сейчас. Эти минуты принадлежали только нам обоим.

Поужинать мы решили в рыбном ресторанчике с видом на живописную гавань.

Официант указал на сотовый телефон Сантино, лежавший на столе:

– Хотите, я вас сфотографирую?

Мы с Сантино переглянулись, и между нами повисло неуверенное молчание. Мне хотелось ответить «да», я жаждала запечатлеть это мгновение, чтобы посмотреть на него в будущем и напомнить себе о счастье, которое испытала.

Но снимок означал доказательство. Улику, которая может разрушить наши жизни.

Явное свидетельство того, что было между нами.

– Нет, спасибо, – отрезала я.

Официант вроде бы опешил и ободряюще улыбнулся Сантино. Вероятно, он думал, что у нас проблемы в отношениях и мы поссорились. Ничто не может быть дальше от истины.

У нас нет никаких отношений, и мы давно не цапались.

Официант вернулся с бутылкой белого вина, которое отлично подошло к трапезе, и щедро наполнил наши бокалы.

Я поблагодарила его, но была рада, когда он исчез.

– Знаешь, что я поняла?

Сантино помотал головой. Его взгляд был бесстрастен.

– Я не помню, когда мы в последний раз ругались. Мы прекрасно ладим.

Мы до сих пор поддразнивали друг друга, особенно когда были возбуждены, поскольку то была наша любимая прелюдия, но спорить или орать друг на друга?

Ничего подобного не происходило много месяцев. Нам нравилось быть вместе.

– Мы стали хорошей командой.

Команда. Мы оба понимали: мы нечто большее, но не могли признать этого, поскольку желаемого не случится.

– Особенно в постели, – добавила я, ступая на относительно безопасную территорию.

Глава 24

Анна

Я сидела в комнате и смотрела на багаж. Неделями я делала вид, что у нас еще есть время, притворялась, что конец далек, но теперь, словно впервые увидев три чемодана, в которых лежали аккуратно сложенные вещи, не выдержала. Слезы жгли глаза.

В одном из чемоданов был и мой диплом. Я действительно закончила обучение в Парижском институте моды, три года жила своей мечтой, вкусила необузданную свободу, влюбилась.

А завтра вернусь в Чикаго, чтобы приступить к своим обязанностям. Через восемь месяцев я выйду замуж за Клиффорда. Следующие недели моей жизни будут заполнены планированием свадьбы (конечно, мама и Долора уже начали) и светскими мероприятиями.

Мне придется найти способ вернуться в прежнюю жизнь Чикаго, ограниченную строгими рамками. И еще надо придумать, как разлюбить Сантино, запрещая бабочкам в животе трепыхаться всякий раз, когда он входил в комнату, а ведь это происходило уже в течение трех лет, проведенных вместе в одной постели.

Было трудно вообразить, как отпустить его, но чем больше я думала о том, как все сложится между нами после возвращения домой, тем отчетливее понимала: у меня нет выбора. Если не положу конец отношениям между нами сейчас, наверное, позже просто вообще не смогу.

Значит, надо решиться. Будущее Синдиката лежало на моих плечах, и я ни в коем случае не собираюсь разочаровывать родителей.

Поднявшись на ноги, направилась в комнату Сантино. Когда я вошла, он закрыл чемодан и поднял глаза.

– Готов? – промямлила я.

Сантино кивнул, его брови сдвинулись, когда он посмотрел на мое лицо, а затем странная улыбка тронула его губы. Он кивнул, горько усмехаясь.

– Вот и все, да?

Я сглотнула, не вполне уверенная, догадывался ли он о том, что произойдет дальше. Мог ли он столь легко прочитать меня?

Конечно. Последние три года мы проводили вместе каждый день и ночь. Он знал каждый миллиметр моей кожи, целовал и трогал ее, знал каждое несовершенство и местечки, которые приносили мне максимальное удовольствие. Но помимо моего тела он изведал и мою душу.

Знал меня, как никто другой, даже моя семья.

Я искала правильные слова, которые бы облегчили задачу.

– Теперь мы не можем быть вместе. – Я даже не могла дать название тому, что было между нами, ведь мы никогда не давали этому определения.

Мы спали вместе. Делили постель, смеялись, подшучивали и разговаривали на серьезные темы. Возможно, мы были друзьями с привилегиями, хотя… мы с Сантино никогда не были оными. Даже сейчас.

А сможем ли мы стать друзьями? Сохранится ли наша связь в Чикаго? Было ли разумно думать об этом?

– То есть заниматься сексом? – тихо спросил Сантино, приближаясь ко мне.

Моя плоть возжелала прикосновений Сантино, словно я уже несколько месяцев обходилась без него.

– Делить кровать? Проводить время вместе – как пара?

Пара. Он только что сравнил нас с парой?

Сердце стало свинцовым, оно будто могло упасть и разбиться в любой момент.

– Мы оба были в курсе, что связь не может продолжаться долго. Мы понимали, чем все закончится.

– Ты выйдешь замуж за Клиффорда.

– Да, – без эмоций ответила я.

Он остановился передо мной, коснувшись моей щеки. Я уставилась на его грудь, боясь встретиться с ним взглядом. Я не сомневалась, что иначе расплачусь.

– Ты хотя бы на секунду размышляла о том, чтобы последовать своему сердцу? Когда-нибудь позволяла себе подумать о том, чтобы отменить помолвку и дать нам реальный шанс?

Я не верила услышанному. Меня ввергло в шок то, что он нарушил негласное соглашение не думать о совместном будущем. Почему он усложнял ситуацию?

Думала ли я?..

Конечно. Каждую ночь, засыпая в объятиях Сантино, и каждое утро, просыпаясь рядом с ним.

Но никогда не позволяла этой мысли разрастаться. И не позволю сейчас.

– Нет, – твердо ответила я.

Сантино приподнял мой подбородок, карие глаза встретились с моими. Я замерла.

– Ты неплохая лгунья, но я тебя давно раскусил.

– Согласна, Сантино, однако ты не знаешь всего, особенно моего сердца. Прежде всего, я верна семье, а родные хотят, чтобы я вышла замуж за Клиффорда. Я их не разочарую.

– Выйти замуж за телохранителя точно будет разочарованием.

Я впилась в него взглядом.

– У нас нет выбора. Такого никогда не произойдет! Не веди себя так, будто собирался сделать мне предложение.

– Ты права. Полагаю, хорошо, что три года назад я попросил твоего отца позволить мне вновь стать головорезом после работы в Париже. Значит, мы больше не увидимся. Четко очерченные границы, как ты хочешь.

Мне стало трудно дышать. Я надеялась, что, по крайней мере, еще увижу Сантино, смогу с ним поговорить.

– И ты молчал.

Он пожал плечами:

– Как и ты, я не задумывался о том, что будет после Парижа.

Я выдавила улыбку.

– Тебе никогда не нравилось быть моим телохранителем. Что ж, теперь твое желание исполнилось.

Сантино взглянул на часы.

– Нам пора спать. Наш рейс рано утром.

Я сжала губы.

– Разве мы не проведем нашу последнюю ночь вместе? – Я заставила себя застенчиво улыбнуться, не желая показаться сентиментальной.

Лицо Сантино окаменело.

– Не думаю, что это разумно. Нам следует провести ночь в своих кроватях.

– Ты прав, – кивнула я, взяв себя в руки. – Четко очерченные границы – именно то, что нужно. – Развернувшись, я направилась в свою спальню, вытирая глаза от слез.

* * *

Полет прошел в тишине. Сантино смотрел боевик на маленьком экране, а я глазела в иллюминатор. Прошлой ночью я мало спала и чувствовала себя ужасно уставшей, но кружащиеся в голове мысли не давали уснуть.

Я не видела Клиффорда с момента его неожиданного визита в Париж почти три года назад. У нас не было возможности пересечься: он отучился несколько семестров в Оксфорде и ездил на политические мероприятия с отцом. Складывалось ощущение, что жених меня избегал. И я не возражала. Встреча с ним означала лишь вскрытие старых ран и появление новых.

С некоторых пор многое изменилось. И я в том числе.

Мы с Сантино изменились. Стали еще ближе. Мы даже вышли далеко за пределы физической близости. То, что у нас было в Париже…

Сантино и я, мы более не могли быть вместе.

Уже утром наше общение стало отстраненным и профессиональным.

Я ненавидела каждую секунду этого. Вероятно, оно и к лучшему, что Сантино перестанет быть моим телохранителем.

Я психовала. Нервничала из-за того, что вернусь к прежней жизни. Вдобавок придется сблизиться с Клиффордом. Придется убеждать всех, что я в полном порядке. Леонас – единственный, кто знает о Сантино, но брат не являлся тем человеком, с которым я могла бы поговорить о разбитом сердце.

А я точно чувствовала, что мое сердце разбито. Чтобы разлюбить кого-то, потребуется нечто большее, чем четко очерченные границы.

Наверное, я могла бы пооткровенничать с Луизой и Софией… Но целых три года я лгала им. И теперь задавалась вопросом, почему ничего не рассказала подругам на тех мероприятиях, которые мы вместе посещали. Скорее, я думала, что будет проще положить конец всему, если никто ни о чем не догадается.

А сейчас мне хотелось, чтобы кто-нибудь меня подбодрил. Конечно, Сантино поддерживал меня, в основном советуя прекратить устраивать шоу жалости к себе, когда что-то шло не по плану или когда я получала посредственную оценку, но по понятным причинам он уже не мог взять на себя эту роль.

– Хватит волноваться. Никто ничего не заметит. Три года назад ты обманула меня, заставив поверить, что опытна в сексе, а это выдающийся подвиг. Ты потрясающая лгунья. – Прозвучало совсем не как привычные подшучивания, которыми мы обменивались перед моментом близости. Нет, это были злостные отголоски, прилетевшие из прошлого.

Меня взбесило, с какой легкостью Сантино снова стал ублюдком.

– Полагаю, ты вернешься к обслуживанию одиноких жен Чикаго? – спросила я, пытаясь говорить непринужденно.

Сантино выгнул бровь.

– Ну а ты вернешься к поцелуям с Клиффи?

– Он мой жених.

Сантино одарил меня высокомерной улыбкой, которая привела меня в ярость. Как можно быть настолько пресыщенным? Мы спали вместе, ели вместе, почти все делали вместе в течение нескольких лет, что его, похоже, ничуть не волновало.

– А я, очевидно, нет, – пробормотал он. – Я твой телохранитель. Таким образом, я не обязан рассказывать тебе о своих сексуальных партнершах… или я пропустил какой-то пункт в контракте?

– У тебя нет контракта. Зато есть вечная клятва перед моим отцом, твоим доном, чтобы защитить меня, чего ты явно не выполняешь. Будь ты благородным, ты бы как минимум продолжил наблюдать за мной, пока я не выйду замуж.

Улыбка Сантино стала опасной.

– Туше. Я почти забыл, что ты дочь моего дона. Но клятва не будет иметь вечной силы… только до тех пор, пока меня не убьют во время защиты твоей упругой попки.

– Я не хочу, чтобы тебя убили из-за меня.

– О, Анна, у меня такое чувство, что не тебе решать. Так или иначе, но ты станешь моей погибелью.

Я впилась в него взглядом.

– Ты ведешь себя мелодраматично.

– Я учился у лучших.

Я вздохнула и посмотрела в иллюминатор. Мы почти прилетели в аэропорт О’Хара.

– Не хочу привыкать к новому телохранителю. – Что я творила?

Сантино ничего не ответил.

– А сегодня вечером ты будешь развлекаться у миссис Кларк?

Почему я не могла заткнуться? Я первая вознамерилась положить конец всему, а теперь цеплялась за Сантино.

– Наверняка она нашла замену. Мне стоит найти новую одинокую женушку, чтобы обслуживать ее.

– Есть из чего выбрать.

– Скоро ты станешь одной из них, а я буду твоим любовником.

– Не хочу тебя расстраивать, Сынок, но, если я захочу обзавестись любовником после свадьбы, это будет менее затраханный мужчина помоложе. – Как больно это говорить. Но так явно лучше.

Я не могла дождаться, когда откроются двери самолета. Мне не хватало воздуха.

Я не могла больше этого выносить.

Мама и папа ждали в аэропорту, и я сразу помчалась к родителям.

Мама обняла меня слишком крепко, а папа осмотрел с головы до пят, словно хотел убедиться, что я действительно цела и невредима. Он поступал так во время каждого моего визита в Чикаго. Затем кивнул Сантино, молча похвалив его за то, что он меня оберегал.

Знай папа половину того, чем мы с Сантино занимались…

Не следует думать о прошлом. Все кончено.

Сантино прохладно кивнул мне и обратился к папе:

– Я поеду домой, чтобы выспаться.

– Хорошо, я защищу их, – заявил папа.

Не прибавив ни слова, Сантино ушел. Я сглотнула и отвернулась.

Неужели это прощание?

Сантино

Отец встретил меня в аэропорту. Один взгляд на мое лицо, и в глазах моего старика забрезжило беспокойство.

Я рухнул на пассажирское сиденье, чувствуя, что кто-то использовал меня как мысленную боксерскую грушу. Я всегда хорошо справлялся с сексом без обязательств и умел сдерживать эмоции, но Анна показала мне иную сторону моего самоконтроля.

– Ты можешь сказать мне что угодно, сынок. Доверься мне. Мне есть о чем переживать?

Я вздохнул:

– Полагаю, тебе не о чем волноваться.

Папа покосился на меня. Обычно он был весьма бдительным водителем и не позволял ничему его отвлекать. Взгляд отца означал, что я действительно заставил его заволноваться.

– Мы с Анной вместе уже три года.

Я видел, как краска сошла с его щек, однако отец не перебивал меня, за что я был ему благодарен.

Мне нужно выбросить ее из головы, но сначала – поделиться произошедшим с кем-то. Может, тогда я поверю в реальность, которая обрушилась на меня, а сама Анна навсегда покинет мое воображение. С другой стороны, последние три года казались сном.

У меня нет ни одной совместной фотографии с Анной, ни единого доказательства нашей связи, и это только к лучшему, но в то же время создавалось ощущение, будто трех лет и не было, словно я очнулся после комы, пока жизнь проходила мимо меня.

– Но теперь кончено.

Папа откашлялся, вероятно, пытаясь удержаться от того, чтобы отругать меня.

– Правильное решение.

– Но не мое, – сказал я.

– Анна положила конец всему?

– Да, она верна семье и Синдикату.

Отец затормозил перед домом, где была моя квартира, но мы не вышли из машины.

Папа помолчал.

– Ты никогда не хотел, чтобы я искал тебе жену, но есть множество семей, которые с радостью отдали бы тебе своих дочерей.

– После смерти мамы у тебя никогда не было серьезных отношений.

Папа посмотрел мне в глаза и похлопал по плечу.

– Сынок, я всегда боялся, что однажды ты отдашь сердце замужней женщине.

– А я выбрал помолвленную.

Он даже не улыбнулся.

– Ты должен принять решение Анны – ради вас обоих.

– Знаю, – ответил я. И, черт возьми, так и сделал.

* * *

На следующий день Данте попросил меня прийти для заключительной беседы о моем трехгодовом задании в Париже. Вечером я позвонил Артуро, чтобы договориться о встрече и потрепаться о нашей новой совместной работе.

Анна продолжила жить как ни в чем не бывало, и я тоже.

Я вышел из домика для охраны и направился по подземному коридору к особняку. Мной овладело беспокойство.

Едва я оказался дома, я понял, в чем причина. Анна задержалась перед кабинетом Данте, что определенно не являлось совпадением. Я приблизился к ней, пытаясь сохранить хладнокровие, но сердцебиение ускорилось, как всегда, когда я ее видел.

На ней было платье, которое она сшила накануне отъезда из Парижа: облегающее мини с длинными рукавами и асимметричным вырезом.

Я впервые увидел Анну в этом наряде. Она выглядела изумительно.

Наши глаза встретились.

– Готов уйти в отставку? – тихо спросила она.

Я ничего не ответил, обогнул ее и постучал в дверь.

Анна удалилась, не сказав ни слова. Мне потребовалось все самообладание, чтобы не погнаться за ней и не поцеловать.

Еще во время краткой первой встречи Данте выразил благодарность и довольство работой, которую я проделал в Париже. Но я не мог отрицать, что чувствовал себя виноватым: я предал дона, но понимал, что сделаю это снова, даже зная о конечном результате.

Мне не хотелось пропустить ни одной минуты, которую я мог провести вместе с Анной. И я этого добился.

Данте просмотрел несколько бумаг на столе, лишь мельком подняв взгляд, чтобы спросить:

– Полагаю, ты до сих пор хочешь оставить должность телохранителя и вернуться к работе головореза?

– Почему вы спрашиваете?

– Не буду лгать. Я бы предпочел, чтобы ты продолжал защищать мою старшую дочь. Я доверяю тебе. Но я сдержу обещание: если ты хочешь стать головорезом, значит, так тому и быть.

– На самом деле я много думал и решил, что должность телохранителя Анны мне подходит. Таким образом, я смогу работать вместе с отцом.

Что я ляпнул? Неужто я свихнулся?

Данте улыбнулся, более не интересуясь бумагами и всецело сосредоточившись на мне.

– Рад слышать. – Он встал, обошел стол и протянул руку.

Быстро поднявшись на ноги, я пожал ее.

Проклятье. Только что я совершил фатальную ошибку.

– Полагаю, сначала тебе нужно еще несколько выходных, прежде чем снова окунуться в работу? Вероятно, у тебя не было настоящего отпуска уже три года.

– Да, было бы здорово отдохнуть.

Мне нужно контролироваться себя. Быть телохранителем Анны – чертовски рискованно.

Оставалось только надеяться, что она сдержит обещание и будет держаться от меня на расстоянии, ведь я понимал, что не смогу держать руки при себе, если она сделает шаг навстречу.

* * *

После четырех дней отдыха я переступил порог особняка Кавалларо, чтобы охранять Анну.

Девушка спускалась по лестнице и ненадолго замерла, заметив меня, прежде чем опомнилась и продолжила идти.

Анна застыла в нескольких шагах от меня и скрестила лодыжки. Она принимала такую позу лишь тогда, когда нервничала.

– Папа сказал, что ты не подал в отставку.

– Я останусь твоим телохранителем столько, сколько тебе понадобится.

Анна улыбнулась, и, черт возьми, мои внутренности загорелись, как елка перед Трамп-тауэр в Нью-Йорке на Рождество.

– Я рада, – негромко проронила она, делая еще один шажок в мою сторону. – Но теперь наши отношения будут рабочими.

Я кивнул.

– Конечно. Как и договаривались. Что ж, – проговорил я и взглянул на часы. – У тебя запланированы какие-нибудь встречи?

– Обед с Луизой. Следующая неделя будет понасыщенней. Позже вышлю тебе список мероприятий.

– Я был бы признателен.

Анна склонила голову набок и указала на дверь. Она вновь скрестила лодыжки, изящные пальцы рук играли с золотым браслетом, который ей подарил Клиффорд на Рождество. Валентина передала украшение дочери, потому что парень был в отъезде вместе со своим отцом.

Анна сразу же надела браслет, что было для меня болезненным напоминанием о мужчине, которому она на самом деле принадлежала. Я никогда не дарил ей ничего долговечного, ведь, как и фотографии, презент мог стать доказательством нашей связи.

У каждого из моих подарков был срок годности: цветы, еда, какое-то приятное времяпровождение.

Срок годности, как и то, что было между нами.

– Пора ехать. Луиза всегда приходит вовремя.

Я отвел Анну к лимузину «Мерседес», припаркованному перед особняком, и открыл заднюю дверь. Впервые за три года Анна не заняла место рядом со мной.

Она вежливо улыбнулась и скользнула на заднее сиденье. Я прикрыл дверь и сделал глубокий вдох, а после устроился за рулем.

Некоторое время мы ехали молча. У меня возникло ощущение удушья. Костяшки пальцев на руле побелели. Почему я не выполнил обещание Данте? Почему я мучил себя?

Действительно ли я хотел защитить Анну на свиданиях с Клиффордом? Или в те минуты, когда она выбирала цветы на свадьбу? Или примеряла свадебное платье?

– Остановись.

Я взглянул на Анну через зеркало заднего вида.

– Остановись! – закричала она.

Я свернул на стоянку у закусочной и затормозил. Расстегнув ремень, обернулся.

– Что случилось?

Анна тоже расстегнула ремень, наклонилась ко мне и схватила за воротник.

А потом притянула для поцелуя.

Мое тело сразу ожило. Не раздумывая. Никакого профессионализма.

– Ты мне нужен. Сейчас, – прошептала Анна между поцелуями.

Она сильнее дернула меня за рубашку. Я повернулся и наполовину упал в пространство между передними сиденьями. Затем перелез к Анне и забрался на нее. Я был сверху. Мы начали сдирать одежду, желая почувствовать обнаженную кожу.

Лишь тонированные стекла защищали нашу тайну от внешнего мира. Это было слишком рискованно, но никого из нас ничего уже не волновало.

Когда я погрузился в Анну и наши тела слились воедино, я знал, что приму все, что она согласится мне дать, на любой срок. И, надеюсь, этого будет достаточно.

Глава 25

Анна

Из-за весело проведенного времени в машине мы опоздали на обед с Луизой на пятнадцать минут. Я пообещала себе, что интрижка в лимузине – просто разовая акция, прощальный секс.

Но вскоре стало ясно, что мы с Сантино не можем оставаться в стороне друг от друга. Наша связь уподобилась магнитному притяжению, которому никто не мог противостоять.

Все же почему он согласился остаться моим телохранителем?

И вот спустя день мы снова очутились на заднем сиденье автомобиля. Мы задыхались. Моя потная кожа прилипала к коже Сантино, но я была не в силах стереть улыбку с лица.

Я прижалась к Сантино, наслаждаясь ощущением его тепла и особого аромата. Запах ассоциировался у меня с безопасностью.

– Что теперь? – спросил Сантино.

– Мы продолжим заниматься тем же, что и в Париже.

– В Париже за нашими спинами не было десятков бдительных глаз. Там можно было ни о чем не волноваться. В Чикаго же – полно рисков. Нам нельзя вместе находиться на публике, и даже встретиться тайно будет сложно. Мы не можем трахаться в твоей комнате. Или продолжать заниматься сексом в машине на общественных парковках.

Я оттолкнулась с дразнящей улыбкой, желая развеять тяжесть разговора. Однако мной тоже владело беспокойство, которое лишь усилилось накануне вылета из Парижа. В Чикаго оно обрушилось на меня с новой силой, но я гнала его прочь.

– Почему бы и нет? Риск делает секс еще более горячим. Мне нравится трахаться в машине, а секс в моей комнате придаст больше экстрима.

Сантино впился в меня напряженным взглядом. Провел рукой по моим волосам.

– Что добавит очередной груз предательства.

– Разве это важно? – прошептала я. – Мама и папа в любом случае будут разочарованы, если когда-нибудь узнают. Но такого не должно случиться. Давай постараемся сохранить все в секрете так долго, как только сможем.

– Я никогда не возражал против того, чтобы стать чьим-то грязным секретом, но мне бы очень не хотелось быть твоим.

– О другом мы и мечтать не смеем.

* * *

Мои руки вспотели, когда я вошла в особняк Кларков с мамой, папой и Леонасом. Долора праздновала пятидесятилетие, и, конечно же, нас пригласили. Впервые за долгое время я увидела Клиффорда, отчего в душе возникла неоправданная тревога.

Кроме того, папа решил взять с нами Сантино, а не Энцо.

Клиффорд и миссис Кларк приветствовали нас, пока отец жениха общался с парой сенаторов. Долора быстро обняла меня, и я ощутила неловкость, особенно когда спустя секунду ее взгляд остановился на Сантино. Думала ли она, что мужчина сделает ей особенный подарок на день рождения?

Он не стал бы.

Верно?

Мы ведь были эксклюзивными? Или наш своего рода разрыв в Париже изменил ситуацию?

Одна только мысль о том, что Сантино может прикоснуться к другой женщине, заставила меня покраснеть. Клиффорд встал передо мной, привлекая мое внимание. Последовал короткий момент смущения, который Клиффорд прервал, наклонившись и чмокнув меня в щеку. Но мимолетный поцелуй заставил меня чувствовать себя виноватой, поскольку Сантино, конечно же, оказался свидетелем.

Краем глаза я видела, как он пересек гостиную, чтобы занять месту в углу. Выражение его лица было каменным, но глаза горели ревностью.

– Как дела? – спросил Клиффорд с вежливой улыбкой. Теперь он выглядел мужественнее, чем прежде, казался спокойным и уверенным. И не только из-за дорогого костюма.

– Хорошо, – ответила я, обнимая парня за локоть.

Клиффорд повел меня к столикам с закусками.

– Он создаст проблемы? – Жених не стал вдаваться в подробности, было ясно, кого он имел в виду.

Я вновь бросила мимолетный взгляд на Сантино, который профессионально изучал гостиную.

– Нет, с чего бы? Доставит ли какая-нибудь из девушек, с которыми ты встречался последние несколько лет, какие-либо проблемы?

– Не думаю.

– Вот видишь, – сказала я, широко улыбаясь, – все хорошо.

Сантино

Никогда бы не подумал, что захочу вернуться в Париж. Я скучал по Чикаго и был рад вернуться в родной город, но пребывание здесь означало, что я не мог быть с Анной. Теперь нам приходилось действовать украдкой, чтобы словить момент уединения.

Мне всегда нравилось ощущать волнение от того, что меня не поймали. И нравилось, насколько грязным становился запретный секс. Но по некоей непонятной причине я не желал, чтобы секс с Анной казался грязным и запретным.

Я жаждал, чтобы люди знали: она моя и я ее трахаю.

Конечно, ожидание и реальность – две совершенно разные вещи, поэтому я стоял в углу в гостиной Кларков, устроивших праздничную вечеринку, и наблюдал за Анной. К счастью, она и Клиффорд не прижимались друг к другу.

Как и всегда, когда я видел их вместе, мне хотелось кого-нибудь убить. Анна была занята разговором с сестрами Клиффорда, в то время как он трепался с дочерью крупного политика.

– Сантино, – произнес знакомый голос, и рядом со мной появилась Долора. – Я отправляюсь в сад прогуляться. Почему бы и тебе не подышать свежим воздухом?

Я даже не посмотрел в ее сторону.

– Мне и здесь хорошо. Найди кого-нибудь другого, с кем можно подышать свежим воздухом. Я занят.

– У тебя кто-то есть?

– Да. – Слово машинально слетело с моих губ.

Хотя я знал, что не смогу удержать Анну надолго, теперь я был с ней и не хотел никого другого. Я буду верен ей до конца.

– Молодец, – пробормотала Долора, пожав плечами, и пошла прочь.

Я поймал взгляд Анны с другого конца гостиной. Бесспорно, она видела, как я разговаривал с Долорой. Приятно узнать, что она ревнует.

Анна одарила меня быстрой улыбкой, прежде чем вернуться к беседе. Я отвел взгляд и заметил, что Клиффорд направился к двери.

Девушка, с которой он болтал, уже исчезла.

Спустя двадцать минут девушка вернулась, а еще через пару минут появился и Клиффорд. Я направился к нему: ширинка парня все еще была расстегнута, а на белой рубашке остались следы косметики.

– Как насчет того, чтобы пойти в туалет и прибраться, прежде чем кто-нибудь что-нибудь углядит? – прорычал я.

Он взглянул на рубашку и натянуто улыбнулся, но последовал моему совету, а ко мне приблизилась Анна. Она сияла. Я ненавидел фальшивые улыбочки, которые она расточала всякий раз, когда находилась в кругу семьи Клиффорда. Разумеется, от нее не укрылось, как Клиффорд ушел с той девчонкой.

Мне не понравилось, как Клиффорд столь открыто не уважал свою невесту, но это даже не имело смысла, учитывая, что Анна спала со мной.

Анна указала на французскую дверь:

– Хочу подышать.

Я кивнул и присоединился к ней. Когда она повернулась ко мне, я понял, что у нее на уме – далеко не желание проветриться. Она шагнула ко мне и застенчиво улыбнулась.

– Как насчет того, чтобы пошалить в домике у бассейна?

– Чтобы отплатить Клиффорду или потому, что ты возбуждена?

– Разве причина важна?

Да. Мысль о том, что Анна испытывает к Клиффорду такую же ревность, как я к ней, заставляла меня почувствовать себя использованным. Черт.

Я ничего не сказал, и она прошептала:

– Я возбуждена, ясно? Мы не были вместе почти неделю.

Я ухмыльнулся, хотя и размышлял о причинах ее желания заняться сексом именно сейчас.

– Тогда вперед.

Анна усмехнулась и пошла по мощеной дорожке дальше от патио. Я шел за ней по пятам, как хороший телохранитель. Она точно знала маршрут. Естественно, я вспомнил домик у бассейна. Долора приводила меня сюда.

Анна нажала на дверную ручку, но домик оказался заперт. Я вытащил нож и вставил его в замок, пока дверь не поддалась. Улыбка Анны стала прямо-таки озорной. Она протянула руку, и после быстрого осмотра территории я позволил ей провести меня внутрь.

Это место осталось таким, каким я его запомнил. Анна не раздумывала и целенаправленно затащила меня в спальню.

– Серьезно? Спальня Клиффи? – пробормотал я.

Анна пожала плечами:

– На самом деле он тут уже не живет. Я скучаю по тому, чтобы делить с тобой постель. А его кровать выглядит удобной.

– Разве ты не проверяла ее с Клиффи? – Я не сразу понял, почему у меня вырвалась эта фраза, ведь я знал, что Анна не была с ним. Но мне стало очень трудно сдержать зависть.

– Не порть настроение. Мы не в курсе, сколько времени у нас есть. Возможно, Клиффорду или Долоре тоже понадобится местечко для своих шашней.

Я схватил Анну за бедра.

– Ненавижу мысль о том, что ты используешь меня ради мести Клиффорду, но я слишком сильно хочу тебя и не могу позволить никому и ничему меня остановить.

Анна поднялась на цыпочки и жадно поцеловала меня, но я до сих пор злился.

Я отстранился, хищно ухмыльнувшись:

– Будь хорошей девочкой и встань на колени.

Анна подчинилась, не сводя с меня глаз. Она вообще осознавала, как сводила меня с ума своим выражением лица?

Затем расстегнула молнию на моих штанах. Я запустил руку в ее волосы, подталкивая ее к ожидающему члену. Она раскрыла губы и взяла меня в рот, ее глаза встретились с моими, и дразнящая улыбка вновь растянулась на ее губах.

Я смотрел на нее сверху вниз, чувствуя сильное чувство собственничества, от которого не мог избавиться. Анна – моя, должна быть ею. Я стиснул зубы, сдерживая стон, и сжал волосы Анны. Она провела языком по моей головке, прежде чем вобрать глубже.

Я застонал, дернув рукой. Мне нужно было больше, больше Анны. Схватив ее за плечи, поднял на ноги.

Грубо поцеловал, продолжая злиться, но отказываясь сосредотачиваться на гневе. Я залез Анне под юбку и стянул с нее трусики, затем толкнул на кровать и забрался сверху, войдя в нее одним сильным толчком.

Анна со стоном выгнулась и закусила губу, подавляя новый вскрик.

– Нам лучше молчать, помнишь? – засмеялась она.

Я протиснул руку, нашел ее клитор и ущипнул, желая выдавить еще один стон.

Анна возмущенно посмотрела на меня, плотно сжав губы.

– Ты хочешь, чтобы нас поймали?

С каждым толчком я входил в нее сильнее, глубже, продолжая усердно работать пальцами. Если бы нас кто-нибудь нашел, Данте сурово наказал бы меня. Но оно того стоило.

Анна предупреждающе поцарапала кожу на моем бицепсе.

Я завладел ее губами в поцелуе, проглотив следующий стон Анны.

Я бы не стал портить репутацию Анны, хотя бы из собственных корыстных побуждений. Если я хочу отменить ее свадьбу, мне придется найти иной способ.

После секса мы поправили одежду.

Анна накрасила губы. Помадой, которой измазала мой член.

– Ты позаботишься о том, чтобы Клиффи узнал о случившемся?

Анна бросила на меня растерянный взгляд через плечо.

Затем ее брови сдвинулись.

– Зачем?

Ничего не ответив, застегнул ремень и убедился, что пистолет находится на месте. Меня совсем не тянуло возвращаться на фарсовую вечеринку и стоять в стороне, наблюдая, как Анна болтает с Кларками, особенно с Клиффордом.

Анна, конечно, уловила мое настроение и подошла ко мне. Обняла меня за талию. Мы так не обнимались со времен Парижа. Я поцеловал ее губы, не заботясь о том, что опять размазываю ее помаду.

– Почему ты сердишься? – прошептала она между поцелуями. – Ты всегда знал, что я обещана Клиффорду. Ничего не изменилось. Мы можем быть вместе только тайно. Как мой телохранитель, ты будешь вынужден смотреть, как я общаюсь с Клиффордом. Понимаешь?

Вероятно, станет только хуже.

– Я бешусь, потому что в прошлом умел разделять секс и эмоции. Именно с женщинами я знал, что дальше обычного перепихона не зайдет. Для меня в новинку впервые оказаться по другую сторону, что не очень приятно.

Я окончательно признал, что не в состоянии запрятать свои чувства в самый темный уголок сердца и запереть их.

Анна сглотнула.

– Сантино, ты не единственный, кто не может разделить секс и эмоции, ясно? Но нам обоим нужно постоянно бороться с чувствами. – Анна отвела взгляд.

– Точно. Но чем дольше мы вместе, тем сложнее становится сражаться. Возможно, нам стоило следовать плану и перестать спать друг с другом, когда мы вернулись в Чикаго.

Но легче сказать, чем сделать. Мы не могли позволить себе свиданий. Нам приходилось встречаться тайком под надуманными предлогами. То, что раньше имело для нас огромную важность… черт… три года, проведенные в Париже, превратились в мрачный секрет.

Анна на миг закрыла глаза.

– Я не хочу прекращать нашу связь. Я скучаю по Парижу. Ничего подобного не может быть в Чикаго.

Я наклонился и зарылся носом в ее волосы.

– Еще шесть месяцев – и ты будешь принадлежать Клиффорду.

– Но пока я – не его. Я – твоя.

– Моя, – повторил я. – Но только на некоторое время.

– Разве не лучше довольствоваться меньшим, чем не довольствоваться ничем?

Я не знал.

Глава 26

Сантино

Теперь, когда перед свадьбой у Анны возросло количество мероприятий, выкроить время друг для друга было практически невозможно. За последние четыре недели с момента нашего приезда в Чикаго нам удалось уединиться в машине четыре раза и единожды на вечеринке. И все.

Мы редко разговаривали. Никогда бы не подумал, что буду тосковать по общению с женщиной. А еще мне очень недоставало ночной болтовни в Париже, когда мы лежали без сна.

После очередного секса в машине по дороге в цветочный магазин мы с Анной позволили себе несколько минут насладиться компанией друг друга на заднем сиденье.

– У тебя есть планы на будущее? – внезапно спросила Анна.

Я посмотрел на нее: ее голова была прижата к моей груди.

– Какие планы? – Я отказался от планов с тех пор, как начал встречаться с Анной. В принципе я всегда предпочитал жить настоящим моментом, что было мудро, учитывая весь мой накопленный опыт.

Анна прищурилась.

– Разве ты не хочешь жениться и завести детей? Тебе уже за тридцать.

Она серьезно? Я впился в нее взглядом.

– Может, после твоей свадьбы появятся. Пока я тебя трахаю… неразумно искать жену. Моя жизнь приостановлена из-за тебя.

Анна приподнялась на локтях, ее мордашка исказилась от смешанных эмоций.

– Как будто жена помешает тебе спать со мной.

– Если я женюсь, то буду верен.

Анна удивилась:

– Ты заставлял замужних женщин изменять мужьям.

– Неправда. Они искали развлечения на стороне, и я предложил им свою кандидатуру.

Анна кивнула, однако выглядела смущенной.

– Значит, ты не хочешь жениться из-за меня?

Она специально прикидывалась глупой? Последние три года все перевернули с ног на голову.

Все вращалось вокруг Анны и ее будущего. Я перекатился на нее и устроился сверху.

– Все, что я сделал в течение нескольких лет, было из-за тебя, Анна. Ты – проклятое солнце, вокруг которого я кружу.

Ее взгляд смягчился.

– Ты не можешь откладывать все на потом из-за меня. Я выйду замуж за Клиффорда. И не буду твоей. Пожалуй, тебе стоит начать искать кого-нибудь, на ком ты женишься.

Неужели она действительно этого хотела? Разве мне нужен кто-то еще? Я устроился между ног Анны и медленно погрузился в нее. Ее губы приоткрылись, когда она выдохнула.

– На данный момент ты – моя. И мне достаточно.

Ложь. Печальное осознание того, что Анна не будет моей в будущем, причиняло мне сильную боль, которая возрастала с каждым днем.

Я отчаянно желал Анну.

* * *

Сегодня у меня был выходной, и я решил встретиться с Артуро, в последнюю минуту отменив ужин с папой и Фредерикой. Я понимал, что родные попытаются допросить меня по поводу романа с Анной. Мне не хотелось слышать их советов. Я перестал включать голову, когда дело касалось Анны.

Кстати, Артуро – человек, который ведет себя неразумно. Я всегда виделся с ним, когда хотел избежать лишних вопросов о чувствах.

Я поехал на «Камаро». Я скучал по нему, когда жил в Париже, и даже сейчас мне редко выпадала возможность сесть за руль. Когда я затормозил перед домом Артуро, расположенным в заброшенном переулке, обнаружил, что он уже поджидает меня у двери.

Я вышел из «Камаро» и присоединился к нему.

– Эй, ты как? – Хлопнул его по плечу, что вызвало лишь короткий ошеломленный взгляд и никакого ответа.

Артуро молча указал на стопку коробок. Я схватил одну: она оказалась на удивление тяжелой.

Затем я последовал за Артуро, который нес коробку поменьше, в дом.

Надо сказать, что Артуро жил в складском помещении, вероятно, именно потому, что здесь, в промышленном районе, никто не обращал внимания на всякие странные происшествия. Я поставил коробку на кухонный стол из нержавеющей стали. Было интересно, использовал ли Артуро его когда-нибудь для приготовления пищи. Предмет мебели напоминал стол из морга.

– Что ты заказал? Кирпичи?

Артуро открыл коробку, достав собачьи ошейники с шипами и что-то похожее на машину для вживления бирок в коровьи уши. В моей коробке же были гири. Неудивительно, что она была практически неподъемной.

– Ты явно заказал это не потому, что собираешься завести собаку, начать работать на ферме или установить домашний тренажерный зал?

Артуро отложил ошейник.

– Я решил немного поэкспериментировать.

– Значит, ты ограбил зоомагазин?

– Люди мучают животных разными способами. Думаю, будет уместно, если я использую некоторые из устройств, чтобы пытать определенных людей.

В моей голове возник образ Клиффи в ошейнике.

– Есть пиво?

Артуро пожал плечами:

– Проверь холодильник.

Я прошел мимо него и открыл холодильник. Там было пиво, хот-доги, горчица и корнишоны. Мне нравилось, когда в холодильнике Артуро я находил только еду и напитки.

Я схватил пиво, открыл его и сделал глоток.

– Меня посещали мысли об убийстве Клиффи.

Артуро посмотрел на меня пустым взглядом.

Я ухмыльнулся. В этом весь Артуро. Он моментально забывал ненужную для него информацию.

– Клиффорд Кларк.

Он наконец оживился. Взял пиво и прислонился к стене.

– Каков план?

Я усмехнулся. Конечно, Артуро готов приступить к действиям.

– Я еще не перешел черту, позволяющую составлять подробные планы.

– Если ты пришел ко мне, чтобы кое-что обсудить, то, очевидно, не ждешь разумного совета.

Он прав. Если бы я хотел, чтобы кто-то вразумил меня, Артуро был бы последним в списке. Он всегда жаждал крови.

– Мы могли бы представить это как несчастный случай.

– Никто не поверит. Его семья будет винить Синдикат, а Данте отправится искать возможных подозреваемых, и у меня такое чувство, что в конечном итоге убийство свяжут со мной.

Не говоря о том, что у Анны наверняка возникнут нехорошие мысли на мой счет. Я сомневался, что она будет рада, если я убью Клиффи. Она выбрала его. И намеревалась довести все до конца. Никто ее особо не заставлял. Если бы она сказала родителям, что не хочет выходить замуж за Клиффорда, ее бы не заставляли.

А если бы кто-то попытался надавить на нее, то я был бы первым, кто всадил бы пулю в голову Клиффорду, чтобы сорвать свадьбу.

Если Анна считала, что я не стою подобного риска, то я, черт возьми, не стану заставлять ее выбрать меня.

Анна

Сантино, подобно рыщущему льву, наблюдал, как я общаюсь с Клиффордом. Все его тело сковало напряжение, а в глазах виднелось безошибочное желание уничтожить моего жениха.

Мы с Клиффордом держались за руки и улыбались в объектив, изображая счастливую пару, которой мы не были и, вероятно, никогда не будем.

– Поцелуй на камеру? – крикнул журналист, и, прежде чем я успела отреагировать, Клиффорд наклонился и поцеловал меня.

Невинный поцелуй в губы, определенно ничего неприличного. Но он длился дольше, чем мне хотелось, а реакция Сантино на него точно заставила бы людей насторожиться по поводу наших с ним отношений, если бы кто-нибудь обратил внимание.

Я прочистила горло и улыбнулась. В сердце давно поселилась вина. Складывалось такое чувство, будто я изменила Сантино, но мы с ним – нет… не было никаких нас. Даже если наши чувства друг к другу были настоящими, чем-то большим, чем просто интрижкой, у нас не оставалось шансов противостоять будущему. Я выйду замуж за Клиффорда, значит, мне следовало чувствовать себя виноватой именно перед женихом, поскольку это между мной и Сантино было нечто большее, чем легкий поцелуй в губы.

Мы с Клиффордом все время держались за руки. До свадьбы оставалось пять месяцев, нам нужно было начать вести себя так, будто мы влюблены. Иначе грязные слухи поставят наши семьи в невыгодное положение, а пресса будет только рада.

В итоге я соврала, что мне надо в уборную, а на самом деле пошла искать Сантино. Я обнаружила его в холле.

Сантино сидел на лестнице, уткнувшись носом в телефон.

– Разве ты не должен присматривать за мной? – спросила я с обольстительной улыбкой, направляясь к нему.

– Там телохранители Клиффорда, не говоря уже о твоем отце. Я предпочитаю быть вдали от сумасшествия.

Я приблизилась к Сантино, прислонившись к поручню.

– Но ты – часть всеобщего безумия.

– Что? Хм? – пробормотал он смертоносным голосом. – Вы с Клиффи очень милая парочка.

– Он застал меня врасплох. Я бы не поцеловала его.

– Почему? Вы помолвлены и являетесь лакомым куском для журналистов Чикаго. И не только.

– Ты знал все это, когда мы начали спать вместе, – сказала я тихо.

Мы спорили, что случалось нечасто в последние недели. Но ситуация с каждым днем накалялась. Скоро мы начнем ссориться, а секс будет краткой передышкой.

– Спать вместе. Надо же. Потому что, если ты так считаешь, мы могли бы с тем же успехом назвать это обычным перепихоном.

Я моргнула, к горлу подкатил ком. Я не понимала, что происходит между нами. Очередная ложь. Может, наступил конец нашей связи, может, все должно резко оборваться, чтобы длительное прощание не вызвало сильную боль.

– Ты знаешь, что это не так. – Я опустилась рядом с Сантино на ступеньку, но оставила между нами маленькое расстояние на случай, если нас застукают.

Сантино схватил меня за шею, ошеломив.

– Я знаю, чего хочу. Я знаю, что чувствую. А ты?

Я сглотнула.

– Я должна выйти замуж за Клиффорда. Ради Синдиката, ты в курсе. Не заставляй меня сомневаться в моем выборе.

Он кивнул и отпустил меня.

– Наверное, дело в Синдикате… или в чем-то другом. Если ты уверена в своих поступках, полагаю, тебе не надо дергаться. Пока.

– Что ты имеешь в виду?

Дверь гостиной распахнулась, и мы резко отпрянули друг от друга, но нас все равно поймали. К счастью, на пороге стояла София. Ее глаза расширились от удивления.

– Простите, что побеспокоила!

Я поднялась на ноги.

– Все в порядке. Не переживай. – Я направилась к Софии. По выражению ее лица было понятно, что подруга волнуется обо мне. Я быстро улыбнулась: – Ты в уборную?

– Ага, – ответила она, взглянув на Сантино, вероятно, до сих пор ничего толком не понимая.

Мы с Сантино пытались сохранить дистанцию, но думаю, что эмоциональный разговор выдал нас с головой.

– Ага, – повторила София. – А ты?

– Я тоже. – Мы взялись за руки и двинулись в гостевую ванную комнату, протиснувшись в дверной проем вдвоем.

София подождала, пока я закрою дверь, а потом выпалила:

– И как долго это продолжается?

Я виновато улыбнулась, хотя после ссоры с Сантино мне хотелось расплакаться.

– С Парижа.

София выдохнула:

– С самого начала.

– Ага.

– Ох, Анна. Почему ты не рассказала?

– Было рискованно разглашать нашу тайну по телефону.

– А как насчет тех случаев, когда мы встречались на вечеринках?

Я пожала плечами, чувствуя себя ужасно.

– Я просто… не хотела сообщать тебе о чем-то, что на самом деле ничего не значит.

София бросила на меня взгляд, который намекнул: подруга считает меня сумасшедшей.

В коридоре послышались шаги, мы резко замолчали. Это стало хорошим напоминанием о том, что мы находимся в особняке Кларков. Здесь мы не были в безопасности, особенно если речь шла о такой деликатной теме.

– Можем ли мы встретиться завтра за бранчем? – спросила я.

– Конечно. Данило все равно будет занят. Но больше никакой лжи, ладно?

Я обняла Софию.

– Обещаю.

* * *

София навестила меня на следующее утро. У Данило была встреча с папой в его кабинете, поэтому мы смогли поехать в ресторан. Я обрадовалась, что она пробудет в городе еще несколько дней. Мне требовалась поддержка подруги. Я подумывала о том, чтобы пригласить Луизу присоединиться к нам, но я бы не выдержала поток вопросов от них обеих.

Встречусь с Луизой в другой раз, чтобы поговорить о Сантино. Она и так занята подготовкой к свадьбе, мне не хотелось обременять ее своими проблемами с телохранителем.

Мы с Софией выбрали для бранча бистро, где подавали лучшие бельгийские вафли. Кстати, это было мое любимое заведение. Конечно, Сантино отвез нас туда, поэтому поездка прошла в тишине, за исключением редких фраз между Сантино и телохранителем Софии, который сжимал в руке дробовик.

Сантино оказался достаточно умен, чтобы предоставить нам немного личного пространства, и уселся подальше от нашего столика – рядом с входом в бистро.

Я потягивала черный кофе и ковырялась во фруктовом салате. На следующей неделе мне предстояло помучиться с выбором свадебного платья, поэтому не хотелось рисковать и набрать вес. Не говоря уже о том, что я теперь редко чувствовала себя голодной. Ссора с Сантино и предстоящая свадьба брали свое.

Подруга наблюдала за мной поверх горы горячих вафель, а затем бросила быстрый взгляд на Сантино, к которому присоединился и ее секьюрити. Теперь мы оказались в относительном уединении.

– Ты правда думаешь, что сможешь довести свадьбу до конца?

С каждым днем я все меньше была уверена в этом, но до церемонии оставалось уже пять недель. Место торжества забронировано, приглашения разосланы, ресторан заказан, цветы, торт и украшения выбраны. Не хватало только моего свадебного платья, которое я до сих пор избегала покупать.

Отмена свадьбы вызвала бы серьезный скандал. Кларки будут оскорблены и, возможно, выместят злость на Синдикате. Даже если их возможности для мести ограничены, я не собиралась создавать проблемы ни семье, ни Синдикату. Кроме того, тогда нам с Сантино придется публично сознаться в нашей связи.

Родители были бы, мягко говоря, весьма недовольны.

София вздохнула.

– Ты слишком долго думаешь, Анна.

– Я должна. Я не могу сейчас отступить. Клиффорд хороший. Он красивый, умный, целеустремленный. Подобные качества я очень ценю.

– Наверное. А может, ты будешь сердита на него до конца своих дней, потому что из-за него ты отказалась от любви всей жизни.

Я закатила глаза.

– Как мелодраматично. Я никогда не говорила, что влюблена в Сантино. Последние три года мы лишь спали друг с другом, у нас нет настоящих отношений. – Я пожала плечами. – Вероятно, Клиффорд разведется со мной через несколько лет, и тогда я стану свободна.

– Сомневаюсь, что он рискнет карьерой, разведясь так рано, а вступать в брак и надеяться на развод – не лучший вариант. Да и Сантино к тому времени, пожалуй, женится.

Мысль о том, что Сантино женится на ком-то, ранила меня. Конечно, мне хотелось, чтобы он был счастлив, но потерять его из-за другой женщины… вот что причиняло мне настоящую боль.

Однако я не могу удерживать его. Это было бы несправедливо по отношению к Сантино.

София вздохнула.

– Подумай, Анна. Не торопись из-за желания выполнить свой долг. Твои родители поймут.

Я вскинула бровь.

– Ты действительно считаешь, что мои родители все одобрят, когда я заявлю им, что мы с Сантино годами занимались сексом за их спинами?

София сдавленно рассмеялась:

– Полагаю, они немного рассердятся, особенно на Сантино.

– Вряд ли я буду рисковать. Кто сказал, что мы с Сантино были бы счастливы, будь мы вместе? Нет никакой гарантии. С моей стороны крайне эгоистично такое поведение. Разразится жуткий скандал, а все ради чего? Ради крошечного шанса, который мог быть у нас с Сантино.

София пожала плечами. Похоже, я не убедила ее.

– В таком случае ты недостаточно сильно любишь его. Значит, будет лучше, если ты позволишь ему уйти, чтобы самой иметь возможность спокойно жить с Клиффордом.

Глава 27

Анна

Сантино остался в машине перед магазином, когда я пошла на свою первую примерку в свадебный салон в сопровождении мамы, Софии и Луизы. К нам присоединился только телохранитель Софии, поскольку Данило всегда оставался особенно бдителен.

– Я думала, ты создашь свою модель платья, – сказала София, когда я просматривала представленные варианты.

Я тоже так полагала, но по какой-то причине не могла заставить себя сшить свадебный наряд. У меня отсутствовало вдохновение.

Мама присоединилась ко мне и указала на красивое классическое платье с кружевом.

– Анна, ты бы выглядела в нем потрясающе красиво.

Если честно, оно понравилось мне больше всего.

– Сейчас примерю.

Через тридцать минут мы покинули салон. Я выбрала платье, которое предложила мама. Оно было весьма элегантное, и я чувствовала себя невероятно привлекательной.

Кстати, девушка-консультант спросила меня, то ли самое это платье.

Я не знала, что она имела в виду. Наряд чудесный, и я выглядела обворожительно. Но переполняли ли меня чувства, когда я надевала платье?

Нет. Не то чтобы я чего-то ожидала. Я заключаю брак не по любви и уже давно потеряла надежду, что она появится.

Мы с Сантино никогда не говорили ни о платье с фатой, ни о свадьбе. Со времени нашей последней ссоры мы вообще игнорировали этот вопрос. Даже наши встречи наедине, как и секс, стали редкими. Затянувшийся разрыв причинял нам обоим боль.

* * *

В следующий раз в салон я приехала одна. Это была предпоследняя примерка, и мне не хотелось никого видеть рядом. Мне претило, что все смотрели на меня в свадебном платье, пытаясь найти на моем лице намек на какие-либо эмоции.

Сантино ждал перед магазином. Примерка проходила в отдельной комнате, в задней части салона.

Когда девушка-консультант помогла мне надеть платье, я попросила ее ненадолго оставить меня. Я терпеть не могла ее постоянную болтовню. Я знала, у нее были добрые намерения и, вероятно, взволнованные, счастливые невесты были рады поболтать, но мне хотелось тишины.

Я посмотрела на себя в зеркало в примерочной. Швея проделала замечательную работу. Платье сидело идеально. Я провела пальцами по корсету. Пыталась представить тот день, когда пойду навстречу к Клиффорду, но в голове всегда возникал образ другого мужчины – Сантино. Я ненавидела мозг за то, что он жестоко со мной играл.

Послышались тяжелые шаги.

Дверь распахнулась, Сантино ворвался в примерочную. Мы оба замерли.

Сантино оглядел меня с головы до пят.

– Ты не должен меня видеть, – огрызнулась я, когда он захлопнул дверь.

Теперь мы были взаперти.

Он вскинул бровь.

– Я не жених.

– Верно. – Я пожала плечами. У меня пересохло в горле. Захотелось поскорее выбраться отсюда. – Я хочу поразить всех в день свадьбы.

Сантино пожирал меня взглядом, отчего мне стало безумно жарко.

– Ты выглядишь прекрасно, но именно тебе следовало придумать дизайн платья. Ты слишком талантлива, чтобы носить чужое творение.

Меня охватило удивление. Это были самые приятные слова, которые Сантино сказал мне за последние несколько недель, и они поразили меня до глубины души. Я до сих пор стеснялась своих моделей, кроме того, свадебное платье – не просто каждодневный наряд, а то, что надевают, возможно, раз в жизни.

– Создание платья заняло бы уйму времени. И вряд ли бы Клиффорд что-то заметил.

Сантино прислонился к двери и засунул руки в карманы.

– Зато я бы заметил. У тебя особый стиль. Утонченная сексуальность.

Я рассмеялась.

– Утонченная сексуальность? Никогда не думала, что настанет день, когда мой задумчивый и саркастичный телохранитель будет говорить в таком духе.

– А я никогда не думал, что наступит день, когда ты выберешь платье на свою свадьбу с Клиффи.

Между нами воцарилась тишина. Тяжелая, как удушающий слой пепла после взрыва.

– Почему? – Мой голос звучал напряженно.

Сантино раздевал меня взглядом. Мои глаза скользнули по его мускулистой груди. По телу побежали мурашки, а между ног собрался знакомый жар. Я сосредоточилась на физической реакции, отчаянно пытаясь игнорировать свое сердце. Я желала Сантино. С желанием можно справиться: его легко удовлетворить.

Гораздо легче, чем утолить тоску сердца.

Мне никогда не хотелось испытывать подобное. Сантино был доступным вариантом развлечься до брака. Надежным и безопасным.

И, черт возьми, мне было весело.

Сантино уверенно улыбнулся мне, что наводило на мысль: он знает, о чем я подумала. Эта улыбка всегда вызывала слабость в моих коленях и в то же время бесконечно раздражала.

Только Сантино способен на подобное.

– Хочешь испытать парочку оргазмов, прежде чем тебе придется заниматься посредственным сексом с Клиффи?

Слова Сантино задели, но я не показала ему это, не собираясь доставить удовольствие. Пусть его и разозлило то, что я выхожу замуж за Клиффорда. Но я никогда не лгала. Сантино знал правила еще с самого начала. Или, быть может, именно его способ справиться с запутанной ситуацией сказывался на нас обоих.

– Ты действительно занялся бы сексом с чужой невестой, пока та была одета в свадебное платье?

Сантино оттолкнулся от двери и направился ко мне. У меня внутри все сжалось от желания при виде огня в его глазах.

– Я поступал гораздо хуже, малышка, – проговорил он на ужасном французском.

Уверена, Сантино изъяснялся на нем, чтобы позлить меня.

– Не сомневаюсь.

Он остановился напротив и посмотрел на меня сверху вниз. Просунул руку под подол моего платья и нашел трусики. Я попросила швею немножко укоротить платье спереди, чтобы сделать его более индивидуальным, и теперь у Сантино был лучший доступ.

Я дернулась.

– Сантино, мне нужно надеть эти трусики в день свадьбы.

Его улыбка стала греховно-вызывающей.

– И ты не хочешь, чтобы бедняга Клиффи стянул с тебя трусики, которые были испачканы от возбуждения, вызванного мной? Постирай их получше. И он не узнает.

Я впилась в него взглядом.

– Ты права. Нам не следует оскорблять Клиффи.

– Если бы все зависело от тебя, ты бы всадил пулю ему в голову.

– Если бы все зависело от меня, – пробормотал он, опускаясь на одно колено. Он схватил мои трусики и медленно стянул их, его глаза побуждали меня сказать «стоп».

Однако я помогла ему, приподняв одну ногу, а затем и другую. Он аккуратно свернул тонкие трусики и положил их на пол.

Потом он снова залез мне под платье, схватил мою задницу и нырнул головой под юбку. Его язык ласкал мои складки.

Я впилась зубами в нижнюю губу, обхватив руками его голову сквозь слои юбки. Консультант не вернется, пока я не позову ее, но риск быть пойманными сохранялся. Нами овладело чистое безумие и что-то неправильно интимное, что я не могла выразить словами.

Я наблюдала за собой в зеркале затуманенными от похоти глазами. Грудь вздымалась, а щеки залило румянцем. Мой взгляд упал на Сантино, который прятался под моим свадебным платьем: ворох ткани прикрывал его наполовину. На моем лице появилась горькая улыбка.

Несколько лет назад я осудила Сантино и жен-изменщиц за то, что они делали. А сегодня позволила Сантино доставить мне удовольствие, пока я стояла перед зеркалом в свадебном платье, которое надену на церемонию уже через месяц. Была ли нынешняя ситуация иной?

Пусть Клиффорда и не волновало, были ли у меня другие мужчины, но наверняка его не порадует, если он узнает, что я занималась сексом в платье, которое выбрала для нашей свадьбы. Я отбросила дурацкую мысль. Мне не хотелось ни о чем размышлять.

Сантино задел зубами мой клитор, заставив меня ахнуть.

– Не говори мне, что ты думаешь о Клиффи, пока я лижу твою киску.

Не в том смысле. Наверное, я всю оставшуюся жизнь во время секса с Клиффордом буду представлять себе Сантино.

– Не останавливайся! – взмолилась я.

Сантино выдохнул, прежде чем снова скользнуть языком по моей киске. Мы больше не разговаривали. Сантино осторожно исследовал меня губами и языком. Сейчас ласки походили на прощание.

Будет ли теперь каждый секс прощальным? А каждое прикосновение пропитано тоской?

Сантино раздвинул мои складки пальцем и нежно обхватил клитор губами. Он дразнил подушечкой пальца мой вход, продолжая медленно его обводить. Я отчаянно вцепилась в его голову, но не сводила глаз со своего отражения.

– Сантино, – прошептала я.

Он ответил на мою хрипловатую просьбу глубоким толчком пальца и вскоре установил равномерный темп, который соответствовал его губам вокруг моего клитора.

– Пожалуйста, – выдохнула я. Я никогда не просила об оргазме, но сейчас была другая ситуация.

Сантино ввел в меня второй палец и одновременно сосал мой клитор.

Я кончила с небольшой дрожью, слегка покачивая бедрами.

– Я не рассчитывал на такой слабый оргазм, – сказал Сантино, вылезая из-под моего платья. Его волосы растрепались, губы блестели, а лицо покраснело от недостатка кислорода.

Сантино встал, а после наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, позволяя мне попробовать себя на вкус. У меня подкосились ноги, но руки Сантино, сжимавшие мои плечи, поддержали меня.

Я нахмурилась.

– Я испорчу твое платье, и думаю, нам пора закругляться. Черт, ты почти замужем и в свадебном платье.

– Почти замужем, Сантино. У нас с Клиффордом – соглашение, что все, что происходило до свадьбы, не считается изменой. У него было много девушек, он определенно не может злиться на меня за то, что я с тобой.

Сантино покачал головой, пристально глядя на меня.

– Я бы никогда не смог делить тебя – и уж точно если бы ты была обещана мне. Я бы сгорел от зависти. Мне пришлось бы убить каждого мужчину, который прикасался к тебе.

– Но через четыре недели ты поделишь меня с Клиффордом, – вдруг вырвалось у меня по непонятной причине. Прежде я никогда не собиралась изменять и не думала, что смогу. Возможно, если бы Клиффорд уже в качестве мужа не возражал против свободных отношений, в которых у нас обоих были бы другие партнеры, я бы могла об этом поразмыслить, но открыто изменять? Но я сказала именно так.

Сантино снова покачал головой:

– Нет, не буду.

– Нет?

– Все прекратится, когда ты выйдешь замуж, Анна. Вероятно, даже раньше: когда ты перестанешь быть мне нужна больше, чем воздух. Я уже не могу, черт возьми, быть с тобой. Ты хочешь Клиффорда. Это нормально. Вы пытаетесь сделать как лучше для ваших семей, а я сделаю то, что лучше для меня. У Клиффорда есть телохранители, а Данте выберет кого-нибудь еще для твоей дополнительной защиты.

– Ты не будешь моим телохранителем? – Холод поселился внутри меня, я запаниковала. Мне было трудно объяснить свое состояние. Почему-то я надеялась, что Сантино продолжит охранять меня, поскольку ради меня он отказался от работы головорезом. Я оказалась наивна и пыталась защитить сердце от суровой реальности будущего.

– Не буду.

Слово эхом прозвучало между нами. Сантино посмотрел мне в глаза, и я почувствовала его решимость и глубокую боль, которую слишком хорошо знала.

Я кивнула и вновь коснулась его плеч. Мы помолчали.

– Ты прав. Возможно, нам надо закончить сейчас.

– Мы должны. – Сантино сделал шаг назад, и мое сердце болезненно сжалось.

Я даже испугалась, что упаду в обморок.

Я прокашлялась, пытаясь избавиться от комка в горле.

– Мне нужно подготовиться.

Сантино кивнул, его лицо превратилось в привычную непроницаемую маску. Чуть снисходительную и жесткую.

– Не забудь хорошенько постирать трусики перед свадьбой.

Я в свою очередь отреагировала:

– Уверена, Клиффорду будет по нраву, если я не надену нижнее белье.

Сантино повернулся и ушел.

Дверь за ним захлопнулась. Я схватилась за раму зеркала, пытаясь сохранить равновесие. Я чувствовала, что передо мной открылась черная дыра, которая могла и хотела меня засосать.

* * *

Между мной и Сантино возник невидимый барьер после нашего разговора в свадебном салоне неделю назад. Мы не спали вместе. Соблюдали дистанцию, о которой условились, но до сих пор я тосковала по нему.

Семь дней – слишком маленький период времени, чтобы забыть о нашей связи. Я сосредоточилась на злости по отношению к нему.

Сантино шагал в нескольких шагах позади. У меня даже не было сил смотреть на него. Я чувствовала себя виноватой, ведь он сопровождал меня на обед с Клиффордом, но в то же время злилась, поскольку он явно хотел, чтобы я почувствовала себя виноватой. Он винил меня в том, о чем знал с самого начала. Я никогда ему не лгала. Мы оба понимали, что у наших отношений есть срок годности. Три года.

Или, быть может, срок уже давно истек. Ощущалось все именно так.

Я вошла в кафе. Клиффорд и двое телохранителей уже находились в заведении.

– Конечно же, Клиффи нужны два охранника, чтобы защитить его изнеженную задницу, – пробормотал Сантино.

Слова подлили масла в огонь моего гнева на Сантино, на себя, на ситуацию и даже на Клиффорда.

Я повернулась к Сантино и прошипела:

– Хватит оскорблять Клиффорда. Вырасти поскорей и преодолей уязвленную гордость. Я выйду за него замуж, прими реальность и двигайся дальше.

Лицо Сантино окаменело, однако глаза пронзили меня еще одним уколом вины, прежде чем они тоже стали жесткими и холодными.

Он кивнул.

– Я отойду в угол и продолжу делать свою работу.

С натянутой улыбкой я направилась к жениху и поприветствовала его, чмокнув в щеку – он даже не успел поцеловать меня в губы, – а затем села напротив.

Голубые глаза Клиффорда метались между мной и Сантино.

– Ты в порядке?

– Разумеется. Мой телохранитель просто считает дни до того, как освободится от моих оков. Он ненавидит эту должность.

Клиффорд задумался.

– Ты хорошая лгунья, а он скрывает свои эмоции. Будет ли он создавать проблемы?

Моя улыбка погасла.

– Можешь перестать меня расспрашивать. Я говорила тебе, что нет. Давай поговорим о причине встречи.

– В связи со свадьбой возникли некоторые проблемы с безопасностью, поэтому мы, вероятно, будем вынуждены сменить место проведения торжества, чтобы предотвратить незапланированные инциденты.

У меня открылся рот.

– Ты хочешь сменить место за три недели до свадьбы?

– Необходимо. Отец очень беспокоится за свою, а возможно, и за мою безопасность.

– Поэтому появились два охранника?

Жених кивнул.

Я наклонилась вперед.

– Это из-за позиции твоего отца на выборах?

– Да. С тех пор его жизни угрожали несколько раз. Я выступаю за него, поэтому мне также угрожают.

– Ты женишься на принцессе мафии. Все под контролем, не волнуйтесь. Папа принял самые строгие меры.

– Однако кое-какие подробности нашей будущей свадьбы уже давно известны общественности. А изменения, произошедшие в последнюю минуту, усложнят потенциальные планы атак.

– Если кто-то хочет убить твоего отца и тебя, они не станут рисковать и предпочтут действовать втихаря. Наша свадьба – не самый лучший для них вариант. С мафией потом проблем не оберешься. Даже фанатик выберет более удачный день.

– Мы сделаем громкое заявление.

– Каждый раз, когда кто-то нападает на тебя или на него, это становится громким заявлением! – раздался голос Сантино. Он как сумасшедший бежал к нашему столику с пистолетом наготове.

Наши глаза встретились, и в его взгляде я уловила чистую решимость, смешанную со страхом за меня.

Прогремел выстрел, и кровь залила мое лицо. Сантино бросился на меня, повалив на пол и опрокинув стул. Я приземлилась, в ушах и голове звенело от удара. Сантино заслонил меня своим телом, полностью прикрывая и пытаясь утащить прочь.

Раздались новые выстрелы. Сантино выругался.

Я была дезориентирована, растеряна. Тепло разлилось по животу и бедрам. На секунду я задумалась, не обмочилась ли от страха, но мне было не так уж и страшно.

Я была… даже не знаю.

Сантино продолжал оттаскивать меня и стрелять. В ушах болезненно звенело. Я взглянула вниз и увидела, что моя белая блузка стала красной.

Меня застрелили? Затем я увидела рубашку Сантино, пропитанную кровью.

Прогрохотал очередной выстрел, Сантино дернулся и застонал. Кровь струилась из свежей раны в его плече.

Стиснув зубы, он напрягся и нацелился на кого-то.

За барной стойкой скрывался мужчина, получивший несколько огнестрельных ранений.

Сантино выстрелил: голова мужчины дернулась, и он рухнул на пол замертво.

Сантино тяжело вздохнул и медленно повернулся ко мне: лицо было пепельным, а глаза слегка расфокусированы.

– Ты ранена? – прохрипел он.

Я помотала головой, пытаясь сесть, но Сантино толкнул меня обратно. Затем оперся на руку, явно не имея сил, чтобы выпрямиться.

– Лежи… на случай, если их станет больше.

– Тебе нужен врач. Надо вызвать «Скорую»! Тебя подстрелили!

Он ухмыльнулся:

– Я же говорил, что умру, защищая тебя.

– Не надо так! – прошептала я.

Кровь Сантино капала на меня. Он выглядел ужасно.

– Поцелуй умирающего в последний раз, чтобы я мог притвориться, что ты моя…

– Сантино, – выдохнула я, но он заставил меня замолчать, прижавшись губами к моим. Я обняла его, целуя в ответ, он выскользнул из моей хватки и упал на бок. – Сантино? – крикнула я, стоя на коленях. Я принялась трясти его, но он не пошевелился.

– Мы вызвали «Скорую», – произнес один из охранников.

Другой прикрывал Клиффорда и зажимал рану на плече парня.

Я слушала лишь вполуха. Взяла телефон и набрала номер папиного мобильного, оставляя на экране кровавые следы.

Спустя пару секунд я прокричала:

– Папа, Сантино подстрелили! И не раз! Он без сознания!

– Где ты? Ты в безопасности? – спросил папа. В динамике раздался шорох. – Валентина, предупреди каждого охранника!

– Сантино застрелили, папа!

– Успокойся, Анна. Ты в безопасности? – повторил он.

До моих ушей долетел голос мамы, послышался рев мотора.

– Да, – прошептала я. – Я в кафе «Линкольн».

– Оставайся на месте, я пришлю ближайших к тебе людей.

– Пап, я думаю, Сантино умирает, – прошептала я, погладив непослушные темные волосы Сантино.

Лицо его ничего не выражало: ни гнева, ни разочарования, ни радости, ни любви.

– Мы скоро будем там. Не отключайся, ладно? – уверенным и сдержанным тоном добавил папа.

– Хорошо, – тихо сказала я, притиснув телефон к уху.

– Помогите ему, он выглядит хуже, чем я, – простонал Клиффорд.

Один из его телохранителей опустился на колени рядом с Сантино и пощупал его пульс. Затем взял тканевую салфетку и приложил к ране на спине Сантино.

Я сидела и гладила Сантино по лицу, пока он мирно лежал на боку.

Время, казалось, остановилось. Сирены нарушили тишину. Внезапно меня схватили сильные руки. Один из наших пытался меня поднять.

– Не трогай меня! – зарычала я, подобно дикой кошке.

Солдат папы кивнул и расположился неподалеку.

Приехали парамедики. Они кинулись к Сантино, отталкивая меня в сторону. Я отползла назад, но не ушла, словно мое присутствие могло удержать его в этом мире.

– Анна! – крикнул папа.

Я посмотрела вверх, когда он наклонился надо мной, взял за руки и помог встать, а после внимательно осмотрел и поцеловал в щеку. Ко мне бросилась мама и заключила в объятия.

– Поедем домой.

– Нет. Мне нужно быть с ним.

Папа направился к Сантино, и только тогда я заметила Энцо, стоящего на коленях возле Сантино, пока врачи пытались его реанимировать.

Мама еще крепче обняла меня. Энцо погладил Сантино по волосам, как и я.

Мое сердце разбилось.

Парамедики уложили Сантино на носилки, Энцо не отходил от него, пока мужчину выносили из кафе.

Я двинулась за ними вместе с мамой, продолжающей меня обнимать.

Улицу уже заполонили солдаты Синдиката. Папа разговаривал с Клиффордом и его телохранителями, пока двое медиков возились с плечом Клиффорда.

– Можно и нам поехать в больницу? – спросила я маму, когда дверцы кареты «Скорой помощи» захлопнулись.

В глазах мамы мелькнула нежность.

– Дорогая, сначала необходимо отвезти тебя домой и убедиться, что ты в порядке. После того как ты отдохнешь, мы навестим Сантино.

Папа вышел из кафе. Он махнул черному лимузину:

– Вам надо домой. И как можно быстрее. Я буду позже, когда поговорю со всеми свидетелями.

– Если ты поедешь к Сантино, я хочу с тобой, пожалуйста.

Папа кивнул и поцеловал меня в щеку, а затем проводил нас с мамой в лимузин.

Голова затуманилась. Когда мы оказались в особняке, я увидела Леонаса. Он сразу же направился к нам. В кобуре у него было два пистолета.

– Беа в библиотеке с Рикардо и Рокко. В нашем квартале пока тихо. – Леонас обнял меня и осмотрел с головы до ног, как и папа некоторое время назад. – Я хотел поехать, но папа велел мне охранять Беатрис вместе с ЭрДжеем и Рикардо.

Я кивнула, обнимая его.

– Как Сантино? – Глаза брата впились в мои.

У меня пересохло в горле. То, что я хотела сказать, нельзя говорить в присутствии мамы.

Леонас слегка похлопал меня по плечу.

– Я отведу Анну в ее комнату, мам. Можешь проверить Беа, она напугана.

Мама замешкалась, но я вновь обняла Леонаса, забирая у нее право выбора. Он потащил меня наверх, мои ноги были слишком тяжелыми, и я с трудом поднималась по ступеням.

Когда мы очутились в спальне и Леонас прикрыл дверь, я увидела себя в косметическом зеркале. Мое лицо было покрыто брызгами крови. Я точно не знала, принадлежали ли они Клиффорду или Сантино.

Однако кровь, пропитавшая мою белую блузку… точно принадлежала Сантино.

– Туалет! – прохрипела я.

Леонас поволок меня в ванную комнату и придержал за волосы, пока меня рвало.

Когда мне полегчало, брат спустил воду в унитазе.

– Я впервые помогаю тебе в этом. Обычно на твоем месте – Рокко, которого выворачивает наизнанку после слишком большого количества алкоголя и дури.

Я слабо улыбнулась, попросила его намочить полотенце и промокнула лицо. Но не встала. Леонас опустился напротив меня, прислонившись к ванне.

– Анна, что случилось?

Я начала рассказывать, и мой голос сорвался, когда я дошла до той части, где Сантино безжизненно лежал на каталке.

Леонас потянулся ко мне, и я прильнула к брату, позволяя ему обнять меня.

– Сантино сильный и упрямый ублюдок. Он не умрет.

Я вздрогнула.

– Он рисковал жизнью ради меня.

– Такова его работа, Анна. Не чувствуй себя виноватой. Если хочешь, вини себя за то, что заставила беднягу влюбиться в тебя, хотя ты собралась выйти замуж за другого.

Я нахмурилась:

– Удар ниже пояса.

Леонас ухмыльнулся.

– Лучше злость, чем слезы, сестренка. Направь гнев в нужное русло.

– Думаешь, мне лучше не выходить замуж за Клиффорда?

– По-моему, Синдикату не стоит вмешиваться в политику, да и тебе тоже. Но я единственный в семье, кто думает именно так. Не буду указывать тебе, что делать, но прими окончательное решение, прежде чем увидишься с Сантино. Не мучай его и отпусти. Дай ему свободу.

Я тяжело сглотнула. Мне следовало отпустить Сантино гораздо раньше. Я знала, что часть Сантино всегда надеялась, что я выберу его, и, возможно, я воспользовалась этим, но оказалась слишком слаба, чтобы распрощаться с ним навсегда.

Леонас прав. Я не могла продолжать удерживать его. Сантино нужно жить для себя. Он не мог продолжать защищать меня и ждать чуда. Ему нужно найти кого-то, кто заслуживал бы его больше, чем я. Я чрезмерно долго вела себя как эгоистка.

Если он выживет, я наконец подарю ему свободу, даже если это окончательно разобьет мне сердце.

Глава 28

Анна

Я вытерла глаза и решительно кивнула. Собралась и поехала в больницу вместе с мамой и Леонасом. Я верила, что Сантино справится. Он сильный. Ничто не способно убить его.

Мама взяла меня за руку и сжала.

– Сантино сделал то, что должен. Я всегда буду благодарна ему. – Мама говорила так, будто все уже было кончено.

Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее страх овладевал мной. Я сглотнула, слезы выступили на глазах.

Леонас забеспокоился.

– Он будет в порядке, Анна.

Когда мы прибыли в больницу, нас провели в зону ожидания, где находились родные и близкие тяжелых пациентов. Энцо сидел на одном из неудобных голубых пластиковых стульев, уперев руки в бедра и низко опустив голову. Рядом была девушка, которая, как я предполагала, являлась младшей сестрой Сантино – Фредерикой.

Она обхватила себя руками и уставилась на дверь, ведущую в операционную. Я неуверенно топталась у входа. Мама направилась прямо к Энцо и села с другой стороны, а затем положила руку ему на плечо. Он посмотрел на нее затуманенными глазами. Я вздохнула и подошла к ним, а после опустилась на свободный стул и взглянула на Фредерику.

Девушка была одета как послушница: белая вуаль и черное платье. Похоже, вскоре она должна была принять обет и стать настоящей монахиней. Я никогда не встречала ее, но, судя по историям, которыми Сантино время от времени делился, у нас с ней было что-то общее.

Она лишь мельком покосилась на меня, ее глаза оставались пустыми и смотрели сквозь меня. Я импульсивно взяла ее за руку и сжала. Было странно утешать почти монахиню, но я напомнила себе, что она такой же человек, как и я. В другой руке она держала крест.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Наконец она повернулась ко мне:

– За что?

– Сантино здесь из-за меня: ведь он хотел защитить меня.

– Сантино живет ради своей работы, ради тебя! – Она почти прокричала последнее слово, и мое сердце сжалось.

Что я наделала?

Дверь распахнулась, к нам вышел врач. Энцо сразу же вскочил и бросился к хирургу.

Мы последовали его примеру, но держались на расстоянии.

– Он стабилен. Нам пришлось удалить селезенку. У пациента было внутреннее кровотечение. Не волнуйтесь, его жизни ничего не угрожает.

Я вздохнула с облегчением. Мама одарила меня обнадеживающей улыбкой.

Энцо и Фредерика исчезли за дверью, ведущей в палаты. Мне хотелось пойти с ними, находиться рядом, когда Сантино очнется, но никто не знал о нашей связи, за исключением, возможно, Фредерики, если только я правильно расценила ее загадочные слова.

Возможно, благодаря ее статусу Сантино поделился с младшей сестрой нашей историей, хотя ему ни капли не нравилось желание девушки стать монахиней.

Я не знала, что делать. Мама тихо разговаривала с врачом, вероятно, желая убедиться, что Сантино получит самое лучшее лечение. Синдикат позаботится о нем.

Мне хотелось увидеть Сантино! Неужели я уйду, не навестив его?

Но у меня не было выбора. Когда мама закончила беседовать с врачом, она вернулась ко мне. Приобняла за плечо.

– Он поправится.

Я оцепенело кивнула. Не могла объяснить плохое предчувствие, которое у меня возникло.

– Давай поедем домой.

Я замешкалась. Мама нахмурила брови.

– Мы сейчас ничего не можем сделать для него и его семьи. Но родные Сантино рядом. Ему нужны близкие, вот что самое главное.

Вина и боль съедали меня. Сантино любил меня. Я знала это всеми фибрами души.

И я любила его, но иногда любви недостаточно. Порой мы должны принимать трудные решения ради блага другого человека.

Мы с мамой направились к выходу.

– Анна! – крикнула Фредерика.

Я повернулась

– Наверное, тебе стоит присоединиться к нам. Сантино всегда стремился защищать тебя. И он давно тебя знает…

Удивление отразилось на лице мамы, но потом сменилось пониманием.

Мама кивнула, сжала мою руку, и я поспешила к Фредерике.

– Спасибо, – прошептала я.

– Я стараюсь ради Сантино, Анна. Но вы с ним выбрали опасный путь.

Я промолчала. Разве я могла возразить? Она сказала правду. И не имело значения, почему она позволила мне увидеться с Сантино, важно лишь то, что она сделала.

Когда я очутилась в палате Сантино, меня поразили гудящие приборы и запах антисептика. Энцо сидел возле койки.

Я застыла, когда увидела Сантино. Он выглядел ужасно бледным. Процедура переливания крови еще не завершилась, многочисленные датчики контролировали функции его организма.

Сантино был мускулистым и рослым, однако мне казалось, что он слился с простыней. Парадокс, который трудно объяснить.

Я приблизилась к койке и коснулась руки Сантино. Я не знала, что сказать, что сделать.

Энцо посмотрел на нас, и меня охватил стыд. Он тоже знал. В глазах мужчины застыло молчаливое обвинение, и я мигом сообразила: это вовсе не потому, что Сантино принял пулю на себя.

– Я сожалею о случившемся.

– Но не сожалеешь о том, о чем следовало бы, – отчеканил Энцо.

Я напряглась. Энцо всегда проявлял ко мне доброту, шутил и даже играл, когда я была ребенком.

Но он, конечно, предан Сантино всей душой.

– Папа, Сантино виноват не меньше, чем Анна. Он мог бы положить конец всему. Он взрослый человек, который должен нести ответственность за свои поступки.

Энцо покачал головой, устало глядя на сына:

– Нет. Его сердце не позволило ему.

Я отступила от койки, подальше от Сантино. Энцо не ошибся.

– Нам не стоит обсуждать это сейчас. Нам неизвестно, как много слышит Сантино, – предупредила Фредерика.

– Твой жених находится в больнице. Пожалуй, тебе стоит навестить и его, – сказал Энцо.

Я кивнула, тяжело сглотнув.

– Надеюсь, Сантино скоро очнется. А я не буду беспокоить ни вас, ни его. – Развернулась и ушла.

Энцо прав. Как и Леонас. Мне надо быть сильной и отпустить Сантино.

Он не смог бы расстаться со мной даже после свадьбы, несмотря на его уверения. Он будет моим любовником и постепенно увянет от горечи, которая будет причинять ему боль и страдания, поскольку ему придется делить меня с Клиффордом.

Наша связь становится поистине ядовитой, однажды вся ее красота увянет.

Мама была в зоне ожидания, при виде меня выражение ее лица стало встревоженным.

– Что случилось?

– Ничего. Надеюсь, Сантино сегодня очнется, а мне, конечно, стоит навестить Клиффорда. Я слышала, он здесь.

Мама определенно знала – что-то не так, но не подталкивала меня к откровенности. Она всегда уважала мои границы и не сомневалась, что в конце концов я исповедуюсь именно ей. Так было всегда – за исключением моей связи с Сантино. Я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь поговорить с ней, возможно, через несколько лет, когда буду замужем и годы усмирят боль удручающей правды.

Вместе мы расспрашивали медперсонал, пока услужливая медсестра не повела нас в палату Клиффорда. Два наших телохранителя остались в коридоре вместе с мамой и телохранителями Клиффорда, я же проскользнула внутрь.

Клиффорд находился в палате один. Он сидел на краю койки, глядя на свои босые ноги. Верхняя часть его тела оказалась обнажена, однако левую грудь, плечо и руку закрывала повязка.

Жених посмотрел на меня сквозь свои непослушные светлые волосы. Я даже не заметила, что он снова отрастил их.

Клиффорд как-то странно улыбнулся.

– Вот еще один важный человек в моей жизни, для которого я всегда буду на вторых ролях.

Я опустилась на койку. Поскольку мы были наедине, я не стала целовать жениха и задавалась вопросом, когда необходимость приласкать Клиффорда превратится в реальное желание.

– О чем ты говоришь?

– Папа обожает публичность и с воодушевлением дает пресс-конференцию перед зданием больницы, рассказывая, как он потрясен нападением на сына. Мама беседует с личным психотерапевтом, поскольку не в состоянии справиться с травмой. – Парень усмехнулся. – Ну а ты была со своим телохранителем, человеком, за которого мечтаешь выйти замуж.

– Неправда, – прошептала я.

– Не ври. Ненавижу лжецов. Я окружен ими.

– Как ты себя чувствуешь? – Я указала на его руку.

– Обезболивающие помогают. Пули меня практически не задели. Жизненно важные органы не пострадали. – Он встретился со мной взглядом и снова загадочно улыбнулся. – Но меня все же подстрелили. Интересно, принесет ли это мне уличную славу и увидишь ли ты теперь во мне мужчину?

– Я уже вижу в тебе мужчину, – возразила я.

– До свадьбы осталось две с половиной недели.

Точно. Две с половиной недели. Я всегда округляла цифру в голове, чтобы действительность не столь сильно пугала.

– Да. Все подготовлено. Папа наверняка утроит охрану. Волнуешься, что не влезешь в костюм из-за бинтов?

– Ты хочешь стать моей женой?

– У нас договор. Родители все устроили. Сотни гостей приглашены.

– Верно. Но ты хочешь выйти за меня?

– А ты? Я – женщина твоей мечты?

Клиффорд не задумываясь помотал головой:

– Ты великолепная и умная, но у меня такое ощущение, что у тебя есть склонность к манипулированию, и ты классная лгунья, что не является здоровой основой для брака.

Ох. Он проницателен. Если я чего-то хотела, то легко могла манипулировать, а о том, что я отличная лгунья, знали все. Это полезные таланты в суровом мире мафии, особенно для дочери дона, но в браке они не очень помогали.

Клиффорд невозмутимо продолжил:

– Но я вступаю в брак без багажа прошлого.

– Не тревожься о моем багаже. – Я вскочила. – Тебе что-нибудь нужно?

Похоже, Клиффорд был обескуражен.

– Ты первая, кто задал такой вопрос. Отец лишь просветил меня, как нам следует поступить в подобной ситуации. Спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Я засмущалась. – Я постараюсь быть хорошей женой, Клиффорд.

– А я – хорошим мужем. Возможно, в следующий раз я приму на себя пулю.

Я натянуто улыбнулась, мои мысли на миг вернулись к человеку, который принял за меня не одну, а целых три пули.

Я ушла. И не позволила себе думать о Сантино. Нам надо делать то, что лучше для будущего наших семей и Синдиката.

* * *

Когда мама разбудила меня на следующее утро, я поняла: стряслось что-то плохое.

– Что случилось? – спросила я и села на кровати, сонная и дезориентированная. Мне снилось, что я снова в Париже и лежу в объятиях Сантино.

Мама коснулась моего плеча, ее взгляд смягчился.

– У Сантино был сепсис, его пришлось ввести в искусственную кому.

Мой мир рухнул.

– Он будет в порядке?

– Врачи пока не могут сказать. Они делают все возможное.

Я чувствовала себя опустошенной, особенно потому, что тело до сих пор чувствовало призрачные прикосновения Сантино из сна.

– Мне нужно к нему!

Мама погладила меня по голове.

– Энцо сообщил нам о Сантино и попросил предоставить ему личное пространство. Он попросил, чтобы я передала тебе следующее: тебе нужно сосредоточиться на подготовке к свадьбе, поскольку именно этого хотел бы Сантино.

– Да, – прошептала я. – Наверняка.

Семья Сантино желала, чтобы я отпустила Сантино и тот мог жить без меня.

Я выполню их требование. Они знали Сантино, и если мой визит только навредит ему и поставит под угрозу его лечение, то мне стоит проявить самоотверженность. Сантино заслужил право быть счастливым.

Сантино

Я был чертовски дезориентирован, когда открыл глаза. Зрение расфокусировалось, а окружающая обстановка оказалась незнакомой.

Однако я услышал звуки больничных аппаратов. Я уже слышал их раньше, когда навещал коллег-головорезов после того, как они получали ранения на работе.

– Сынок, – сказал папа.

Я с трудом повернул голову. Он сидел рядом и был таким же уставшим, как и я. Седовато-каштановая борода отросла и выглядела неряшливо.

Фредерика тоже была здесь. Она поднялась со стула, ее монашеское платье помялось, и она впервые не надела вуаль.

– Привет, пап. Привет, Фреда, ты выглядишь измотанной. – Услышав собственный голос, я вздрогнул. Он был грубым и хриплым, словно я не разговаривал вечность.

Фредерика направилась к койке и поцеловала меня в лоб, словно я маленький ребенок. Она даже не поправила меня за то, что я не использовал ее полное имя. Значит, дело совсем плохо.

Я начал озираться по сторонам.

– Где Анна? Она в безопасности?

Папа уставился на свои руки. Его ногти стоило бы подстричь.

– Анне ничего не угрожает, не беспокойся о ней.

Я попытался сесть, но тело наказало меня за скороспелую попытку волной тошноты и головокружения.

– Мне нужно ее увидеть! – простонал я. – Немедленно. – Я собирался рассказать ей о чувствах.

Когда меня ранили, вся жизнь пронеслась перед глазами: каждый проведенный с Анной момент… Я еще успел помечтать о нашем общем будущем. Когда меня реанимировали, спасая мою жизнь, мне хотелось видеть ее рядом. Я не позволю ей стать женой Клиффорда. Меня не волновало, придется ли убить его, но она не выйдет за него замуж.

Анна не выйдет ни за кого, кроме меня. И плевать, как долго придется с ней разговаривать, чтобы вбить это в ее упрямую голову. В конце концов она согласится.

Папа и Фредерика обменялись жалостливыми взглядами, которые я ненавидел.

– Что там еще? – спросил я. В пересохшем горле першило. Даже после неудачных вечеринок я никогда не чувствовал себя настолько паршиво.

Я потянулся к горлу и нащупал повязку. Я замер.

– Я был в коме?

Папа кивнул.

– Вскоре после операции у тебя случился сепсис. У тебя было несколько пулевых ранений. Врачи удалили селезенку.

Я заставил себя сесть, хотя терял сознание. Папа встал и быстро помог мне опереться на подушки.

– Как долго я пробыл в коме?

Папа вздохнул. Судя по бороде и ногтям моего старика, минуло определенно больше недели, а может, даже около двух. Черт.

– Пап?

– Две недели и два дня.

Я моргнул.

– Какой сегодня день?

Папа не был глупым. Он знал, о чем я спрашиваю. Фредерика положила ладонь на мою руку.

– Сегодня день свадьбы Анны. – Я попытался встать, чуть не вырвав катетер из вены, и упал вперед, когда на меня обрушилась очередная волна головокружения.

Папа поймал меня, иначе я бы разбил лицо.

– Что ты делаешь, сынок? Ты только что вышел из комы! Тебе надо спокойно лежать и набираться сил!

– Я должен остановить свадьбу! Мне все равно, что я буду оттаскивать Анну от алтаря, прежде чем она успеет спросить, что я творю, но я должен помешать ей выйти замуж за Клиффорда.

– Сейчас три часа дня, Сантино, – мягко проронила Фредерика.

Моему ошеломленному мозгу потребовалось некоторое время, чтобы обдумать ее слова. Я запомнил расписание свадьбы из соображений безопасности. Церемония назначена на два часа дня. Анна уже замужем.

Я покачал головой и откинулся на подушки. На секунду крепко закрыл глаза.

– Ты найдешь другую, – добавила Фредерика.

– Я хочу ее. Ты не понимаешь. Бог никогда не оставит тебя, поэтому ты никогда не поймешь боль разбитого сердца.

Фредерика кивнула и погладила меня по руке.

– Прости, – выдавил я и еще раз попытался встать. – Может, пока не поздно, все аннулировать?

– Сынок, Анна выбрала Клиффорда. Она не стоит того, чтобы за нее бороться.

Я не хотел в это верить. Возможно, папа прав. Анна предпочла Клиффорда, или, скорее, думала, что ей необходимо поступить благородно и выполнить долг перед Синдикатом и семьей.

Но одно можно утверждать наверняка: она выбрала не меня.

– Мы найдем тебе хорошую жену, – заверил меня папа.

– Мне не нужна жена.

– Не желай чужой жены, – напомнила Фредерика.

Мне было легко быть вторым мужчиной, случайным любовником. С другими женщинами это не являлось проблемой. Но с Анной? Мысль о том, что Клиффорд прикоснется к ней, сводила ума.

Я встал. Папа подхватил меня, чтобы я не рухнул на пол.

– Я убью его. И проблема будет решена. Желать вдову – не грех.

– Только если ты сам не сделал ее вдовой, – заметила Фредерика.

– Любое действие, направленное против этого брачного союза, приведет к суровому наказанию, сынок. Данте обозлится, если ты сделаешь глупость.

– Мне без разницы.

– Она тебя не заслуживает. Ты заслуживаешь того, кто выберет тебя! – крикнул папа.

Глава 29

Валентина

– Я проверю Анну еще раз, – сказала я Данте.

Супруг сжал мою руку – редкая публичная демонстрация чувств имела смысл. Похоже, он слегка нервничал. Для любого отца выдать дочь замуж является важным шагом – и особенно для такого защитника, как Данте.

– Отговори ее, – пробормотал Леонас.

Данте одарил сына предупреждающим взглядом…

Леонас ясно высказал свое мнение. Он считал, что выдать Анну замуж за Клиффорда – ошибка. Они с Данте несколько раз сталкивались лбами. Сын с самого начала был против брака.

Сперва я из принципа думала противостоять решению Данте. Как и большинство сыновей в нашем мире, Леонас пытался восстать против власти отца, по крайней мере, в частном порядке.

Я помотала головой. Сейчас не время и не место для ссоры. Я знала мальчиков, принципиально противоречивших отцам, но Леонасу нужно понимать границы. Ему уже восемнадцать, сыну следовало научиться принимать решения отца.

Я повернулась и направилась к боковой двери церкви, а затем, очутившись в узком коридоре, проскользнула к особой комнате ожидания.

По пути я столкнулась с Софией: она как раз вышла из комнаты, где была Анна.

София – одна из лучших подруг Анны, поэтому и помогала невесте подготовиться. Меня охватило беспокойство, когда я разглядела выражение ее лица. Она быстро вернула себе бесстрастный вид, заметив меня, и улыбнулась.

– София, – приветливо сказала я с ответной улыбкой. – В чем дело? Анна плохо себя чувствует?

– Нет, – выпалила София. – Она в полном порядке. Просто немножко волнуется за Сантино. И чувствует себя виноватой.

Конечно, речь шла именно о Сантино. Я ощущала странные импульсы между ним и Анной еще с тех пор, как они вернулись в Чикаго.

Анна была молчаливой, что вызывало еще больше подозрений. Между ними что-то явно произошло, но они оба знали: лучше не показывать этого. Я не рассказала Данте о своих опасениях. Он бы допросил Сантино и, возможно, сделал бы выводы, которые стоили бы последнему жизни.

Честно говоря, я иногда сомневалась в принятом решении поручить Сантино охранять Анну. Он выполнял свой долг, причем хорошо, но я прекрасно понимала, что мне не сообщали всех деталей.

Матери всегда горько осознавать, когда родная дочь что-то скрывает от нее.

Поведение Анны заставило меня усомниться в себе и в наших отношениях. Я всегда думала, что у нас очень тесная связь. Вероятно, я остро реагировала на любые события в ее жизни, и сегодняшний день не стал исключением: ведь моя старшая дочь сегодня станет женой Клиффорда.

– Сантино выполнил свой долг, – сказала я Софии.

Та кивнула, хотя мои слова наверняка не произвели никакого эффекта. Я надеялась, что Анна поделилась с подругой всем, что ее беспокоило.

– Я сейчас пойду к Анне, а тебя уже муж ищет.

София быстро улыбнулась, подняла подол зеленого платья подружки невесты и ускорила шаг.

Я направилась к двери в конце коридора и постучала.

Анне потребовалась почти минута, чтобы ответить:

– Войдите!

Я переступила порог, и сердце забилось быстрее, когда я увидела Анну в свадебном платье. Она была невероятно красива. Но затем взгляд остановился на ее лице, и вся радость исчезла.

Анна улыбалась, но мне не хотелось видеть у дочери улыбку, полную боли, да еще и в день свадьбы.

Анна выдавливала из себя счастье.

– Ты прекрасна, – проговорила я, закрывая дверь, чтобы мы могли побеседовать по душам.

– Спасибо. Платье чудесное.

– Потрясающее.

Я расстроилась, когда Анна решила не заниматься дизайном ни своего наряда, ни платьев подружек невесты. У нее был настоящий талант, что сделало бы торжество уникальным.

Я подошла к Анне и положила руку ей на плечо.

– Ты хочешь поговорить? Ты нервничаешь?

Анна ослепительно улыбалась.

– Нет. И… пожалуйста, не надо нам разговаривать, не заставляй меня, мама. Уже слишком поздно.

Я рассмеялась. Я не тешила себя старомодной фантазией, что у Анны не было интимного опыта за границей. Я даже надеялась, что он был, ведь Клиффорд не вел себя как монах.

– Знаю. Но я совсем другое имела в виду. Возможно, ты хочешь посекретничать.

Анна казалась бесстрастной. В тот момент дочь напомнила мне Данте. Она могла быть вспыльчивой и упрямой, как я, но когда дело касалось чего-то важного, становилась холодной, как Данте.

Однако вскоре выражение ее лица смягчилось. Но Анна не должна утешать меня.

– Все замечательно, мам. Сегодня я выполню свой долг, как всегда делал каждый член семьи.

Мы воспитали Анну и Леонаса с сильным чувством личной ответственности.

Анна выросла достойной дочерью дона, решив заставить нас гордиться ей. Леонас же ярче проявлял протест и часто боролся против правил. У Беа оставалось больше свободы.

Иногда я задавалась вопросом, стоило ли нам дать ту же свободу Леонасу и Анне.

Но долг – краеугольная часть нашего существования…

– Больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Когда ты согласилась выйти замуж за папу, ты не думала, что сможешь стать счастливой.

Я покачала головой:

– Не используйте мою историю на своей жизни. – Я сделала паузу. – Меня не тянуло эмоционально ни к кому другому. Огромная разница, правда?

Анна с любопытством посмотрела на меня.

– Меня тоже. У меня нет чувств ни к кому. Уверена, что мы с Клиффордом найдем взаимопонимание, чтобы упрочить наш брак.

– Говоришь как настоящая жена политика.

– Я практиковалась.

Я кивнула, но после слов дочери мне стало еще грустнее. Анна была пылкой женщиной. Я не уверена, что брачные ограничения, на которые она уже согласилась, действительно ее устроят.

– Я встретила Софию в коридоре. Она сказала, что ты чувствуешь себя виноватой из-за Сантино.

– Ничего не могу поделать, но я справлюсь, мам, – спокойно заявила Анна.

Я вздохнула.

– Я всегда буду на твоей стороне, Анна. В любой ситуации. Полагаю, ты считаешь, что не можешь поделиться со мной некоторыми проблемами, но ничто из сказанного тобой не заставит меня любить тебя меньше. С того момента как я родила тебя, моя любовь к тебе была безоговорочной. Так будет всегда.

– Мам. Мне сейчас нельзя плакать. – Она легонько обняла меня. – Я буду в порядке. Но спасибо. – Затем выпрямилась. – И я тоже тебя люблю.

Я сглотнула, желая добавить что-то еще, но Анна была права. Я не должна заставлять ее плакать.

Раздался стук.

– Входите, – сдержанно проронила Анна.

Данте приоткрыл дверь. Взволнованно посмотрел на нас с Анной, стоящих близко друг к другу. Слезы в моих глазах, вероятно, тоже не остались незамеченными.

– Церемония вот-вот начнется. Как вы? – Глаза Данте искали мои, пытаясь обнаружить молчаливый ответ на свой вопрос.

Я отступила от Анны. Данте смог рассмотреть свадебное платье дочери во всей красе и шагнул вперед. Для тех, кто его не знал, все выглядело бы так, будто его не тронуло изумительное зрелище, но его взгляд рассказал мне иную историю.

Анна – великолепная невеста. Она была такой, какой я ее себе представляла. Не хватало только чувства влюбленности в глазах дочери. Мне всегда хотелось, чтобы она была с любимым человеком, но в нашем мире это практически невозможно.

– Все хорошо, – заверила Анна с очаровательной улыбкой маленькой девочки, которая была у нее заготовлена только для Данте.

– Ты выглядишь сногсшибательно.

– Тебе пора, иначе свадьба никогда не начнется, – сказала Анна мне и лукаво прищурилась.

– Мне бы хотелось напоследок поговорить с твоей матерью, – промолвил Данте.

Я чмокнула Анну в щеку и последовала за Данте в коридор. Он закрыл дверь и испытующе посмотрел на меня.

– В чем дело, Вэл? Мне не нравится выражение твоего лица.

– Мы все делаем ошибку. Я чувствую.

Данте приподнял бровь.

– Вэл, именно ты предложила закрепить связь с Кларками через брак, и мне кажется, что ход весьма удачный.

Я кивнула, поскольку в прошлом была в этом убеждена и, как упоминал Данте, считала брачный союз нашей дочери с Клиффордом, отец которого принадлежал к политической элите Чикаго, выгодным ходом… но не видела Анну рядом с Клиффордом.

– Анна что-нибудь сказала? Разве она не хочет довести дело до конца?

– О нет, она настаивает на браке.

Но мне хотелось, чтобы дочь поведала мне все. Мы бы не принуждали ее, если бы она выступила против замужества.

Данте взял меня за руку.

– Тебе следует вернуться, Вэл.

Он, вероятно, думал, что я испытываю страх, ведь сегодня как раз настал тот знаменательный день, когда мне действительно надо отпустить Анну, признать, что она выросла и больше не наша милая девочка, но дело не в этом, по крайней мере, не только…

– Хочешь, я провожу тебя?

Я фыркнула:

– Незачем. Я не больна, однако обеспокоена и эмоционально нестабильна.

Данте поцеловал меня в губы, чего он никогда бы не сделал на публике. Мы защищали то, что было слишком ценно. И не хотели делиться важной частичкой наших отношений с людьми, которые в основном не являлись друзьями.

– Ступай.

Через минуту я уже находилась на месте. Я села рядом с Беа и Леонасом. Сын лишь выгнул бровь, но ничего не спросил. С каждым днем он все больше походил на Данте, даже несмотря на то, что они были разными, хотя и не настолько, как любил притворяться Леонас.

Вскоре зазвучала музыка.

Клиффорд ждал у алтаря. Жених выглядел умиротворенным. Его, как и мужчин в нашем мире, научили носить маску, хотя мир Клиффорда и не представлял такой опасности, как наш.

Клиффорд, как будущий политик, хотел казаться ближе к людям, а не держаться на расстоянии, как мафиози. Но я понимала, какие неприступные стены он успел воздвигнуть вокруг себя.

Анна однажды призналась мне, что боится: ведь Клиффорд никогда не снесет эту преграду ради нее, поскольку все его родные были эмоционально закрытыми, поэтому подобное состояние привычно для него. Мы же, невзирая на сложности, считали нашу семью надежной гаванью, где на каждого можно положиться.

К сожалению, Клиффорд так не считал.

Когда сияющая Анна вместе с отцом направилась по проходу к Клиффорду, мое беспокойство возросло. Глаза жениха и невесты ненадолго встретились, а Данте передал нашу дочь Кларку-младшему.

Молодые люди продолжали вести себя как и подобает.

Слушая речь священника, я потерла обручальное кольцо, чувствуя себя максимально неловко. Анна даже не дрогнула. Она выглядела бесподобно, а ее улыбка была именно той, которую все ожидали от невесты в день свадьбы, но я знала дочь слишком хорошо.

Настоящее счастье не отражалось в ее глазах.

Я попыталась поймать взгляд Анны, чтобы дать ей понять: я приму любое ее решение. Но она не смотрела в мою сторону, возможно, как раз потому, что не хотела ослаблять свою решимость.

Клиффорд не колеблясь ответил священнику. «Да» жениха звучало убедительно. Однако я пока все же не сумела разгадать, что творилось у Клиффорда в душе.

Когда настала очередь Анны надеть кольцо Клиффорду на палец, мне внезапно захотелось встать и прервать церемонию. Но я сдержалась, поскольку Анна сделала свой выбор. Тем не менее я обязательно поддержу дочь, несмотря ни на что.

Глава 30

Анна

Когда родители ушли, мне потребовалось время, чтобы собраться.

Слова мамы крутились в голове. Она хотела, чтобы я была счастлива. Я никогда в этом не сомневалась, даже когда мама и папа много лет назад пообещали меня Клиффорду.

Буду ли я счастлива с ним?

Возможно.

Наверное, я могла бы стать счастливой с Клиффордом, если бы смогла сдерживать эмоции и чувства, когда спала с Сантино. Как же глупо получилось.

Забыть Сантино? Сложно представить себе подобное. Вероятно, воспоминания со временем померкнут. Или будут лишь усиливаться от разочарования жизни с Клиффордом.

– Возьми себя в руки, – прорычала я.

Я делала это ради Синдиката и своей семьи.

Отменить свадьбу сейчас? Разразится грандиозный скандал. И как бы я объяснила свой поступок? Зачем я так долго ждала, чтобы передумать у алтаря?

Теперь пути назад нет.

Сделав глубокий вдох, заставила себя выйти из комнаты. Папа ждал меня в конце узкого коридора. Он улыбнулся, когда я приблизилась к нему.

Я поняла, что он гордится мной.

Но мне всю жизнь хотелось, чтобы отец гордился мной.

Я улыбнулась в ответ. Папа наклонился, чтобы поцеловать меня в висок.

– Ты великолепна, Анна. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Просто позвони.

Я усмехнулась.

– Вряд ли тебе стоит переживать о том, что Клиффорд будет вести себя непочтительно. Мы найдем взаимопонимание.

Брови папы сдвинулись.

– Полагаю, мама рассказала тебе, что я говорил ей то же самое перед нашей свадьбой.

– И у вас сработало.

– Да, – тихо согласился папа и внимательно осмотрел меня с головы до пят. – Готова? – спросил он.

Я быстро кивнула, прежде чем смелость покинула меня.

Папа протянул руку, и мы направились к широким двойным дверям.

В тот момент, когда мы прошли внутрь, я высоко подняла голову и улыбнулась. Ожидаемой нервозности не последовало. Как и трепета в животе. Я была спокойна, что пугало. Я чувствовала себя отстраненно, как будто не я выхожу замуж.

На лицах многих людей мелькнуло удивление по поводу моего фасона платья. Это был не классический дизайн, который многие ожидали. Миссис Кларк выглядела оскорбленной, словно юбка невесты выше колен означала конец света.

Я испытала странное удовольствие.

Клиффорд был шикарен в своем темном костюме. Он спокойно улыбался. Невозможно было определить, как жених относится к моему наряду.

Парень стал не только выше и стройнее, но еще и научился скрывать эмоции. Он уже не был избалованным мальчиком, но и не был Сантино. Мои глаза быстро обшарили церковь, но разве Сантино мог чудесным образом выйти из комы и приехать сюда?

И для чего, собственно? Он возненавидел бы каждый момент венчания, а мне бы хотелось, чтобы он прекратил глупую церемонию.

Я отбросила размышления о Сантино и сосредоточилась на Клиффорде, когда подошла к алтарю. Папа передал меня жениху.

Клиффорд слегка сжал мою руку. Его прикосновения оказались мягче, чем у Сантино. На пальцах не было мозолей от силовых тренировок и обращения с оружием.

Кроме того, прикосновения ощущались чем-то чуждым. Я сразу подумала о сегодняшней ночи, но мысль о том, что мне придется сблизиться с ним, заставила меня на мгновение запаниковать. Я постаралась выровнять дыхание.

– Ты выглядишь прекрасно, – одобрительно шепнул Клиффорд.

– Спасибо. Ты тоже отлично выглядишь.

Мы повернулись к священнику, и я попыталась стряхнуть чувство дискомфорта, которое возникло за время нашего короткого разговора. Столь приятное общение на публике вполне может продолжиться и в интимной обстановке. Возможно, я сумею выдержать это год или два, но рано или поздно точно сойду с ума. Я обладала необузданным темпераментом, меня в принципе сложно приручить. Факт, который Сантино любил во мне.

Клиффорд взглянул на меня, и я тотчас улыбнулась.

Беа поднесла нам подушечку с кольцами. Сестренка выглядела просто очаровательно: светлые волосы заплетены во французские косички, а платье мятного цвета было прелестным.

Священник посмотрел на меня своими старыми и мудрыми глазами, а потом указал на подушечку. Я взяла кольцо.

Когда Клиффорд сказал «да» громко и ясно, я напряглась, понимая, что теперь моя очередь. Я надела кольцо ему на палец, и холод пробежал по позвоночнику.

Я избегала его взгляда, не уверенная, что смогу продолжать лгать.

Затем я с трепетом наблюдала, как Клиффорд поднимает мое обручальное кольцо с подушечки.

Священник кивнул и пристально посмотрел на меня.

– Вы, Анна Кавалларо, готовы взять Клиффорда Максимо Кларка в законные мужья?

Клиффорд опять улыбнулся. Он был хорошим. Милым. Амбициозным и умным.

Он был всем, чего мне хотелось. Я сглотнула. Я должна сказать «да».

Бросила взгляд на родителей. Я так их любила. Мне хотелось заставить их гордиться, но мне нужно было следовать своему сердцу.

Выражение лица папы изменилось, как будто он наконец-то узрел что-то на моем лице.

Боже. Сейчас начнется скандал года.

Понимающий мамин взгляд был прикован ко мне.

Сила родителей дала мне разрешение следовать своему сердцу, пока не стало слишком поздно.

Но внезапно в моей голове пронеслась еще одна мысль. Что, если Сантино уже не хочет меня? Я долго водила его за нос…

А вдруг он никогда не очнется?

Нет, ничего теперь не имело значения. Я не любила Клиффорда и никогда не полюблю.

Я не смогу жить без любви.

Священник повторил вопрос, в его голосе прозвучало нетерпение.

Я открыла рот, чтобы сказать «нет».

– Она не согласна, – проговорила мама в тот же момент, и ее ясный голос эхом разнесся по церкви.

Глава 31

Анна

Воцарилась тишина. Все уставились на меня и маму.

Было трудно поверить, что именно мама остановила свадьбу, когда я замешкалась. Или, быть может, она поняла по моему лицу, что я собиралась сказать «нет», и захотела выразить поддержку.

С моих плеч свалился валун, и я впервые искренне улыбнулась.

Затем наши взгляды с Клиффордом встретились, и на меня обрушилось чувство вины. Он все еще держал обручальное кольцо, но медленно опустил руку, а затем резко выпрямил, сжав пальцы в кулак.

– Прости, Клиффорд. Мне жаль. Мне следовало сказать раньше, но я правда думала, что смогу выйти за тебя.

Он горько усмехнулся:

– Значит, я – твое наказание.

– Нет! Я не это имела в виду, но я люблю другого.

– Конечно. Сантино.

Я сглотнула. Вокруг нас нарастал шокированный шепот.

– Ты не испытываешь ко мне чувств, и я уверена, что отмена свадьбы не отразится на тебе плохо. Да и бросить тебя у алтаря… это будет смотреться лучше в твоем резюме, чем развод, особенно в глазах консервативных избирателей, – заявила я, хитро улыбаясь, но Клиффорд проигнорировал шутку.

Он выглядел очень серьезным, как и его родители.

– Ты не могла порвать со мной хотя бы за день до нашей свадьбы? – спросил он. – Я думал, что Сантино был лишь интрижкой.

Он должен был стать интрижкой. Однако стал для меня всем. Мне следовало признаться себе раньше и набраться смелости, чтобы действовать в соответствии с чувствами. В конце концов, я навещала Сантино каждый день, несмотря на неодобрительный взгляд Энцо, и почти каждую минуту беспокоилась о нем, а не о свадьбе.

– Извини, – продолжал Клиффорд дрожащим голосом. – Отец требует моего присутствия. Полагаю, ему нужно проинформировать меня о том, как мы собираемся уничтожить вашу семью в глазах общества.

У меня не было возможности что-то ответить, потому что он тотчас исчез из моего поля зрения. Сердце замерло. Кларки, несомненно, создадут серьезные проблемы, если мы не опередим их. Судя по холодному выражению лица папы, он уже пытался придумать план.

Я хотела помочь отцу, но в голове крутилась вереница мыслей. Мама появилась рядом и провела меня через боковой вход, а затем обратно в пристройку и в комнату, где я сидела ранее.

– Не могу поверить, что ты остановила церемонию, – прошептала я, ошеломленно смеясь.

Мама покачала головой, как будто тоже не могла поверить.

– Твой отец нами недоволен, и я не собираюсь его винить. Данте предстоит провести дюжину бессонных ночей, пытаясь найти выход из неразберихи.

Я кивнула. Несмотря на чувство вины, улыбка облегчения снова тронула мои губы. Захотелось танцевать от радости. Я никогда в жизни не чувствовала большего облегчения, будущее снова стало многообещающим.

– Теперь ты выглядишь как настоящая счастливая невеста, – прокомментировала мама, погладив меня по щеке.

Я закусила губу. Я едва могла сдержать свое счастье, даже если сегодня наступил день, разрушивший мою репутацию. Но, наверное, ситуация не слишком плоха, ведь некоторые мафиози были против моего брака с будущим политиком. Тем не менее они, вероятно, тоже не испытали удовлетворение от того, как все в итоге сложилось.

– Конечно, дело в Сантино, и я хочу, чтобы ты знала: я не одобряю вашу связь. Я остановила свадьбу, поскольку понимала, что ты будешь несчастна.

– Неужели так ужасно, что у нас с Сантино есть чувства друг к другу? Он получил за меня несколько пуль, мама. Он сделал бы все для меня. Не стоит на него злиться. Я провела его через ад.

Мама поджала губы:

– Посмотрим.

Сантино пользовался большим уважением, особенно среди солдат. В конце концов он завоюет и маму. Зато папа… надо поговорить с ним наедине.

– Папа что-нибудь подозревает?

– О тебе и Сантино? Если раньше и не хотел, теперь он наверняка придет к выводам, а несостоявшаяся свадьба всегда заставляет людей предполагать, что есть кто-то еще.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить Синдикат от скандала, который вызвала.

Мама поцеловала меня в висок.

– Мы справимся. Все вместе. Как семья. Подожди здесь, пока я попытаюсь побеседовать с твоим отцом.

Я быстро кивнула, и мама ушла.

Взглянула на себя в зеркало. Я светилась. Сияла, как положено невесте в день свадьбы. Испытывала радость, потому что мою свадьбу отменили.

Дверь распахнулась, и я приготовилась увидеть папу или Леонаса, но София и Луиза проскользнули внутрь. Они обе были в шоке.

Я одарила своих лучших подруг застенчивой улыбкой.

– Что, черт возьми, только что произошло? – выкрикнула София.

Луиза же и вовсе потеряла дар речи.

Я пожала плечами, продолжая счастливо улыбаться. Я не могла выразить словами свое ликование по поводу того, что не выйду за Клиффорда, хотя это и было совершенно несправедливо по отношению к нему.

– Маме стало невмоготу видеть мое состояние, да и у меня тоже не получилось с этим смириться.

София комично расширила глаза.

– Анна! Пресса не дремлет. Завтра о вас с Клиффордом будут говорить все!

– А что тут ужасного? – спросила я, не испытывая ни капли сожаления. Чувствовать вину за то, что обрушила скандал на маму и папу? Да. Но не сожаление.

Мне следовало положить конец связи с Клиффордом давным-давно. Я цеплялась за наш брак по договоренности из-за ошибочного чувства долга, желая быть хорошей, добродетельной дочерью, которой меня и считали.

Луиза коснулась моей руки.

– Ты правда сильно любишь Сантино?

Я задумалась. Я никогда не говорила ему этих слов и едва осмеливалась признаться себе.

– Да.

– Если бы он присутствовал здесь, все превратилось бы в романтическую комедию. А он находится в больнице и лежит в коме. Ситуация больше походит на драму.

Я покачала головой: Луиза просто обожала кино.

– Держу пари, что и Кларкам не слишком весело, Луиза, – усмехнулась я.

София фыркнула.

– Точно. Но они не выглядели удивленными.

Луиза с жаром закивала.

– Максимо Кларк позаботится о том, чтобы Синдикат и твоя семья заплатили за публичное унижение. Он не из тех, кто подставляет другую щеку.

Я заволновалась.

– Возможно, я сумею уладить отношения с Клиффордом. Мне нужно поговорить с ним наедине.

София с сомнением прищурилась.

– Полагаю, тебе надо позволить Данте разобраться с проблемой. Возможно, сейчас тот случай, когда сработают только угрозы.

Раздался стук, и через секунду Леонас просунул голову в дверной проем. Брат одарил меня лукавой улыбкой, от которой мне захотелось обнять его, а потом врезать от души.

– Нам явно нужно уйти. Дело семейное, – пробормотала Луиза.

Обняв меня, подруги удалились, оставив меня с широко ухмыляющимся братом.

Леонас подошел ко мне и похлопал по плечу.

– Спасибо, сестренка.

– За что?

– За то, что все мои прошлые проступки выглядят как какой-то пустяк.

Я поморщилась.

– Все плохо?

– Очень плохо, да. Конечно, могло быть и хуже, если бы ты убила Клиффорда, чтобы уклониться от свадьбы… или если бы тебя поймали за сексом с Сантино в шкафу во время девичника, но в остальном ты и правда выбрала худший момент, желая показать, насколько сильно Клиффорд тебе противен.

– А ты умеешь поднять мне настроение, – проворчала я.

– Я пытаюсь, – хмыкнул он, но я видела напряжение в его глазах.

Леонас всегда делал вид, что его ничего не заботит, но семья и Синдикат действительно много значили для него, а сегодня я причинила боль родным и близким… и подставила Синдикат.

Я сглотнула: чувство вины давило на меня.

– Суть не в том, что Клиффорд мне противен. Мне с ним приятно находиться. Он замечательный, его ждет отличная карьера.

Леонас поморщился, как будто сомневался в моих словах.

– Возможно, после сегодняшнего дня будущие избиратели проголосуют за него из жалости, но то, что Клиффорда кинули у алтаря, не сделает парня в глазах народа будущим властным лидером государства.

Неужто я разрушила карьеру Клиффорда? Мне не хотелось верить в это.

– Он амбициозный и умный. И превратит сегодняшний день в начало триумфа. Люди забудут о его фиаско, Клиффорд превратит любые оплошности в преимущества.

– Ну-ну. Мне плевать на него. Нам необходимо поломать голову над тем, как сделать так, чтобы Синдикат вышел из плачевного шоу победителем.

– Я удивлена. Значит, ты считаешь, что мы все еще можем выкрутиться и победить после всего хаоса, который я устроила?

Леонас пожал плечами:

– Возможно, нам придется действовать грязно, но так веселее.

Глава 32

Данте

За прошедшие годы Валентина несколько раз удивляла и даже шокировала меня, что удавалось немногим. Сегодня дочь и жена поразили меня так, как никогда прежде… и не только меня.

Я знал, что они не собирались сотворить подобный хаос, но у них обеих горячий темперамент, который порой вырывался наружу в самые неудачные моменты.

– Валентина, что происходит? – тихо спросил я.

Потрясенное молчание быстро превратилось в недоверчивый шепот. Мне нужно взять ситуацию под контроль, прежде чем она обострится до предела.

– Мне очень жаль, Данте. Я не могла позволить Анне выйти замуж за Клиффорда. Она бы не была счастлива.

Я натянуто улыбнулся.

Максимо Кларк выглядел готовым уничтожить все, а его жена наигранно обмахивалась свадебной программкой, добиваясь внимания.

Я громко прочистил горло, затем подождал, пока в церкви наступит тишина.

– Мы должны попросить вас уйти сейчас же. Нам нужно уладить дела, свадьба не состоится. – И я принялся наблюдать за Кларками и моей семьей.

Максимо жестом поманил сына. Валентина же бросилась к Анне, которая застыла у алтаря с широко раскрытыми глазами.

Я не позволил разочарованию взять бразды правления в свои руки. Сначала мне надо разобраться с Максимо и Клиффордом. Они могли устроить скандал, а у меня не хватит терпения мирно его улаживать. Тем не менее я решу проблему с Кларками, а после займусь эксцентричной женой и дочерью. У меня складывалось ощущение, что в этом кроется нечто особенное.

Подозрение росло во мне с тех пор, как я увидел Анну рядом с Сантино, когда того подстрелили. Но решил не доверять инстинкту, потому что мне не нравились догадки, которые роились в моей голове.

* * *

Мы с Валентиной всегда думали, что, организовав брак с Клиффордом, обеспечим Анне больше свободы, чем другим девушкам в нашем мире.

Мы восприняли наши узы как личное тому подтверждение. Наша любовь со временем стала сильнее, и мы надеялись, что и с Анной произойдет то же самое.

Знай я, что она влюблена в Сантино, лично бы отменил свадьбу. Любая связь обречена на провал, если здесь будут замешаны чувства кого-то еще. Мой брак с Валентиной однажды почти рухнул, поскольку я цеплялся за любовь к покойной жене, какой бы безнадежной та страсть ни была.

Однако любовь Анны не безнадежна. Она взаимна.

В тот момент эмоции перехлестывали меня. Я не мог сразу же решить судьбу Сантино.

Я направился в комнату, куда удалилась Анна. Выражение лица дочери стало извиняющимся в ту же секунду, когда ее взгляд встретился с моим, но я заметил явное облегчение и радость в ее глазах.

Ликование от того, что она не вышла замуж.

– Мне жаль, пап. Я понимаю, какой скандал устроила.

– Масштабный, – согласился я.

Она сглотнула, заламывая руки. Затем возвела взор к потолку.

– Каждый день в течение последних нескольких недель, даже месяцев, я пыталась убедить себя, что буду женой Клиффорда… Что я сделала правильный выбор и все смогу… что я должна выполнить долг перед Синдикатом и не разочаровывать тебя и маму. Но сегодня единственное, о чем я могла думать, стоя вместе с Клиффордом у алтаря, – это то, как поживает Сантино, и что мне хочется быть рядом с ним. Если бы я довела свадьбу до конца, рано или поздно я бы попыталась разрушить брак и устроила бы по-настоящему грандиозный скандал, который бы не сравнился с теперешним.

Развод дочери дона вызвал бы немалые волнения.

Если бы Анна в какой-то момент решилась развестись, многие из солдат попросили бы меня запретить ей это делать. Я бы, конечно, заступился за дочь, ведь ее счастье в конечном итоге являлось моей главной целью, но таким образом в Синдикате возник бы ненужный конфликт.

– Ты разочарован? – спросила она.

– Да. – Увы. Я разочарован в ней, но более – в себе, поскольку ничего не замечал. Я гордился своим пониманием человеческой природы, что позволяло мне оставаться доном так долго. Но я отказывался обращать внимание на трансформации, происходящие с родной дочерью. – К сожалению, ты не поделилась с нами сомнениями о будущем браке и не обсудила свое решение с матерью и мной. Ты молча страдала и изводила себя лишь для того, чтобы все переживания одолели тебя в самый невыгодный момент.

– Я не хотела обременять тебя или маму. Да и ты предпочитаешь решать проблемы самостоятельно. Ты всегда поступаешь по правилам, и мне тоже хотелось…

Я покачал головой. Я действительно старался поступать правильно, но в прошлом иногда откладывал свои обязанности перед Синдикатом ради Валентины. Моя любовь к семье превосходила чувство долга. Так будет всегда.

То была моя самая большая неудача как дона. Однако я гордился собой: ведь я вел себя как поистине любящий муж и отец. Сегодня Валентина тоже выбрала любовь к дочери, и я знал, что она сделает это снова.

Вот почему я не попросил бы ее извиниться, хотя и она, конечно, не стала бы просить у меня прощения.

– Поступать по правилам – замечательно, но не вопреки личному счастью, Анна. Мы с твоей матерью хотели, чтобы ты жила жизнью, наполненной свободой, которую узы в нашем мире не могли дать тебе.

Анна нахмурилась.

– И все? Я думала, брак должен усилить Синдикат.

– Должен был. И мы надеялись. Мы могли бы укрепить Синдикат за счет связей с Корсиканским союзом, но не ценой твоей безопасности. Но я не думал о тебе.

– Папа, – начала Анна с легкой улыбкой. – Я понимаю, у вас с мамой были самые лучшие намерения, когда вы соглашались на помолвку. Ты даже спросил меня, и, когда я ответила «да», я действительно думала, что у меня не возникнет проблем, но потом… – Она замолчала, очевидно, обдумывая, что сказать.

Она могла ни о чем не волноваться: сегодня пелена спала с моих глаз. Я в течение стольких лет закрывал на происходящее глаза, хотел цепляться за образ Анны, который не отражал правду!

Анна уже давно не маленькая девочка. Она взрослая женщина.

– Потом ты влюбилась в Сантино. – Гнев разлился в моей груди, заставляя меня сделать глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие.

Анна вздохнула. Шагнула ко мне и обняла за талию. Я обнял ее в ответ и почувствовал, как она расслабилась, словно лишь теперь перестала бояться, что я оттолкну ее в ярости. В раздражении, направленном даже не на нее. Но, с другой стороны, негативные эмоции никогда не мешали мне проявлять любовь к дочери.

Невозможно представить, чтобы она сделала нечто, заставившее меня оттолкнуть ее.

– Кстати, насчет него? Он испытывает чувства к тебе? – спросил я строгим голосом.

Анна поджала губы.

– Ты боишься, что он играл со мной? Использовал?

Теперь, когда я осознал, что отношения Анны и Сантино далеки от профессиональных, я тревожился о многих вещах.

– Сантино знает тебя практически с детства, ему было бы легко направить увлечение молодой девушки в выгодное русло.

Анна выглядела обиженной.

– Ты и правда считаешь меня наивной и глупой?

– Ты совсем не глупая, – твердо заявил я. – Но наивность свойственна юным, а мы с твоей матерью всегда переживали из-за того, что твое сильное желание сочувствовать станет помехой в нашем мире.

– Пап, я неплохо разбираюсь в людях, возможно, я слишком эмпатична, но поверь, когда я говорю, что в прошлом использовала это в своих интересах, значит, так оно и есть. Я не такая хорошая девочка, как ты думаешь. Если кто и играл, то именно я… с Сантино. Я доставила ему неприятности.

Я прищурился.

– Как долго все длится между вами? – Мне не хотелось давать этому конкретное название, и, если честно, я пока что не намеревался позволить их связи стать чем-то по-настоящему важным для семьи.

Если оставить в стороне чувства Анны, факт остается фактом: Сантино был моим солдатом, которому я доверил безопасность дочери, но он предал лично меня. Я не собирался прощать ему проступок.

– Все началось в Париже, – ответила Анна. – У меня много лет были чувства к Сантино, но он всегда игнорировал мой флирт.

– Получается, он знал о твоих чувствах, когда согласился жить с тобой в Париже.

Выражение лица Анны тотчас исказилось: она сообразила, что ненароком сболтнула лишнее.

Анна умна и, конечно, могла уклониться от неприятной правды, почти не солгав, но у меня был многолетний опыт общения с людьми, и я понимал, когда дело доходит до манипуляций и принуждения. Однажды Анна будет так же хороша, как и я, а может, даже лучше, но сейчас ей нужно быть честной со мной. И продолжать в том же духе.

– Знал. Но не собирался поддаваться, поэтому с полной уверенностью сказал, что сможет защитить меня во Франции. Он был уверен. Он не лгал.

Я с горечью улыбнулся.

– Я восхищаюсь твоей попыткой защитить Сантино, но не понимаю, почему его поведение не является предательством. Если он что-то подозревал, ему следовало сказать все мне во время нашего разговора, прежде чем я позволил тебе уехать. Я его дон и твой отец. Я должен был решить, готов ли доверить ему твою безопасность, несмотря на твои чувства. И я бы определенно сказал «нет». Поэтому я допускаю, что и Сантино уже питал к тебе чувства и имел полное намерение их реализовать; вот почему не сообщил мне о риске, который может представлять совместная поездка в Париж.

Анна отстранилась. Я видел, что она взвешивает свои варианты. Я понимал, что в ее истории кроется что-то еще, чем она не хотела делиться. Замешательство дочери подсказало мне, что я прав.

Анна раздумывала, поможет ли она Сантино, если сейчас раскроет все карты передо мной. Стоило признать, меня разозлило то, как Анна выбирала ту правду, которую хотела мне сказать.

Никакой отец никогда не захочет, чтобы его ребенок лгал ему.

– Ты обманывала меня много лет. Наверное, настал момент быть честной со мной. Ты никого не защищаешь, опуская часть правды. Это лишь заставит меня предположить наихудший вариант, который, разумеется, не обелит Сантино. Разве я не заслуживаю правды?

Анна на мгновение закрыла глаза.

– Я даже не уверена, что защищаю Сантино, не умалчивая о том, что случилось перед Парижем, поскольку я вела себя как настоящая… – Она искала подходящее выражение, а затем пожала плечами. – Сука. Прости, пап, по-другому никак нельзя.

Валентина не переносила ругательства. В свою очередь, услышав, как Анна называет себя словом, которое заставило бы меня сурово наказать любого, использовавшего грубую брань по отношению к дочерям или жене, я внутренне съежился.

– Позволь мне все решить, – нейтрально сказал я.

Анна кивнула, но я уловил нерешительность в ее взгляде.

– Я шантажировала Сантино, иначе он бы не поехал в Париж. Он не хотел, поверь мне, но у него не имелось выбора.

– Я предполагаю, что твой компромат на него был связан с предательством какого-либо рода, иначе Сантино бы сразу отказался от того, чтобы сопровождать тебя в Париже в качестве телохранителя.

Анна покраснела.

– В принципе это не было предательством тебя, пап. Я поймала Сантино с миссис Альферас.

Я приподнял брови. Мужчины нередко изменяли женам, и слухи о вероломстве часто долетали до моих ушей. Естественно, в наших кругах это никого не удивит, поскольку в нашем мире главенствовали мужчины.

Я не наивен, поэтому всегда знал, что и женщины тоже изменяли неверным супругам, просто умело все скрывали. В обществе браков по договоренности вполне естественно, что жены будут искать внимания на стороне. Но я не ожидал, что мой солдат будет спать с женой другого мафиози. Это вызвало бы конфликт в Синдикате, что мне показалось совершенно ненужным.

– И все? – спросил я, хотя инстинкт подсказывал: Анна еще что-то утаивала.

Дочь поморщилась.

– А еще я поймала его с миссис Кларк.

Я покачал головой:

– Это недостойное поведение, когда дело касается блага Синдиката, но я нахожу его еще более отвратительным, поскольку Сантино – тот мужчина, к которому у тебя явно есть чувства.

Анна заслуживала уважения. А я не считал, что мужчина, считающий измену – хобби, способен хранить верность.

– Сантино не изменял мне с тех пор, как мы начали… встречаться. – Щеки Анны заалели, и я решил, что в любом случае предпочитаю термин «мимолетный роман», как бы дочь ни называла эту связь.

Я кивнул.

– Ясно. Но я должен сказать – поведение Сантино требует наказания.

– Сантино защитил меня ценой жизни. Он в коме, потому что спас меня. Неважно, что ты думаешь о нем или о его поведении в прошлом, он сделает для меня все. У меня нет ни малейшего сомнения по этому поводу.

Мне хотелось бы разделить ее убеждения, но нам с Сантино следовало многое обсудить, прежде чем я смогу принять решение о его будущем – когда здоровье пострадавшего позволит это, естественно. Я дам ему шанс защитить себя – ради Анны и Энцо.

Анна прижалась щекой к моей груди.

– Пап, пожалуйста, не наказывай Сантино за то, что он любит меня.

– Однако у него полно других проступков, за которые я могу его наказать.

– Папа! – воскликнула Анна, надув губы. Она, как и мать, обладала чудесным талантом добиваться своего. Я уже отказался от борьбы с женским обаянием. – Обещай, что не накажешь Сантино слишком сильно. Пожалуйста.

Я поцеловал ее в макушку.

– Пока ничего не могу обещать, но обязательно буду иметь в виду, что на кону стоит и твое благополучие. А пока нам надо подождать, когда Сантино поправится.

– Надеюсь, он скоро очнется.

Я еще не сообщил Анне новости, что Сантино уже пришел в себя, и счел более благоразумным сперва побеседовать с дочерью начистоту. По крайней мере, ее мысли были заняты Сантино с несколько иного ракурса.

– Он очнулся. Энцо прислал мне сообщение несколько минут назад.

Глаза Анны расширились от недоверия, а затем она просияла. Она выглядела счастливой. Для отца видеть подобные эмоции на лице дочери из-за мужчины, которого он должен сурово наказать, является сущим кошмаром. Это был не первый раз, когда женщины заставляли меня размывать границы того, что следует делать ради Синдиката.

Однако я до сих пор не был уверен, что Сантино – именно тот, кого я хочу видеть рядом с Анной.

– Могу ли я увидеть его? Пожалуйста, папа, мне необходимо его навестить и сказать, что я не вышла за Клиффорда! Он, наверное, думает, что я замужем.

– Ладно.

Анна что-то неразборчиво воскликнула и крепко обняла меня. Несмотря на мое намерение накопить гнев, я растаял при виде ее радостного лица и испытал облегчение.

Но я похлопал Анну по спине, отстранился и строго сказал:

– Ты можешь поехать в больницу, но мне надо поговорить с ним. А после нам нужно найти общее решение… вместе с Кларками.

Анна закусила губу.

– Полагаю, они захотят нас уничтожить.

– Максимо Кларк – безусловно, но я справлюсь. Хотя это будет неприятно. Наверное, Сантино сможет помочь. Таким образом он докажет мне, что готов искупить предательство.

Глава 33

Сантино

– Она тебя не заслуживает. Ты заслуживаешь того, кто выберет тебя! – крикнул папа.

Дверь распахнулась, и вошла Анна, одетая в свадебное платье. Тушь на ее глазах размазалась, а щеки покраснели.

Она застыла при виде меня. Я опустился на кровать, ноги внезапно стали ватными и не удержали меня. Проклятье. Я никогда не был чертовым слабаком.

Анна застыла в дверном проеме.

– Ты и вправду очнулся.

Я заставил себя улыбнуться.

– Я пропустил твою свадьбу.

Она перебила меня:

– Ее не было. Я не смогла.

Я нахмурился, во мне расцвела надежда.

– Что?

– Я не смогла сказать «да». Знаю, что для Синдиката это нехорошо, а я эгоистка, но я не смогла сказать Клиффорду «да». Я не замужем.

– Ты бросила Клиффорда у алтаря в день свадьбы и умчалась в платье, прямо как сбежавшая невеста? – Я ухмыльнулся, внутри взрываясь от эмоций.

Черт побери. Анна выбрала меня.

Анна закатила глаза и фыркнула. Она все еще не сдвинулась с места.

– Почему ты не вышла за него?

Анна умоляюще посмотрела на меня.

– Ты знаешь почему.

Я совершенно не собирался отпускать ее. Не после того, через что она заставила меня пройти.

– Просвети меня.

– Из-за тебя, Сынок. Я люблю тебя, даже если ты меня раздражаешь больше, чем кто-либо другой.

Я усмехнулся и распахнул руки для объятий. Анна кинулась ко мне. Она обвила руками мою талию и крепко прижала к себе. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать ее слова. Анна призналась мне в любви.

Я отстранился на несколько сантиметров, всматриваясь в ее лицо.

Папа прочистил горло. И он, и Фредерика смущенно смотрели на нас.

– Мы дадим вам время побыть наедине.

Папа отступил назад, обменявшись взглядами с Фредерикой, после чего они вдвоем вышли из палаты.

Когда за ними закрылась дверь, я провел ладонью по волосам Анны. Должно быть, она сделала прическу к свадьбе, но бо́льшая часть шпилек уже выпала.

– Прости, что мне потребовалось столько времени. Прости, что я отменила свадьбу в последний момент. Мне следовало разорвать помолвку. Я могла сделать все гораздо раньше.

– Точно. Но ты решила выбрать наихудший момент. Уверен, Данте уже планирует мое обезглавливание.

Не то чтобы меня это заботило. Понимание, что Анна наконец-то может стать моей, стоило ранней смерти.

Она подняла голову, в ее нежных глазах блестели слезы.

– Я думала, что потеряю тебя. Я была ужасно напугана. Мысль о том, что тебя может не быть рядом… я не могла этого вынести.

– Я жив и не собираюсь умирать в ближайшее время.

– Никогда, – твердо сказала она.

– Я определенно умру раньше тебя, ведь я чертовски уверен, что не хочу жить без тебя.

Анна покачала головой с легкой улыбкой:

– Жутко звучит.

Я обхватил ее лицо и притянул для поцелуя, желая попробовать Анну на вкус без страха быть пойманными, без осознания того, что наше единение обречено быть временным. У нашей любви больше нет срока годности. И свадьбы, которая висела над нашими головами дамокловым мечом.

* * *

Я не был уверен, сколько времени прошло, когда раздался стук.

– Боюсь, это мама, – прошептала Анна с извиняющейся улыбкой.

И действительно, в палату вошла Валентина в темно-зеленом вечернем платье, с элегантной прической и на высоких каблуках. Она собиралась отпраздновать свадьбу дочери, однако ситуация изменилась.

Теперь Валентина навестила меня в больнице, и я знал, что у нас будет очень неприятный разговор.

Лицо Валентины было недовольным. Я до сих пор не мог поверить, что она помешала свадьбе Анны. Одно можно сказать наверняка: она сделала это вовсе не потому, что хотела видеть нас с Анной вместе.

– Позволь мне пообщаться с Сантино, – отчеканила она стальным голосом. Она бы точно не потерпела никаких возражений.

– Мам!

– Анна, – резко продолжала Валентина. – Вы с Сантино уже долгое время играете за родительскими спинами, думаю, у меня есть право побеседовать с Сантино сейчас. Я хочу услышать его мнение по поводу случившегося.

Я ободряюще улыбнулся Анне. Я уже большой мальчик. И смогу справиться с ее мамой.

Анна выскользнула, но успела умоляюще взглянуть на Валентину. Я сомневался, что это произвело какое-то впечатление.

Должен признать, сейчас я бы предпочел конфронтацию с Данте. Валентина выглядела как львица, решившая защитить детенышей. Похоже, она намеревалась разорвать меня на части.

– Ты солгал?

Я выгнул бровь, пытаясь понять, что она имела в виду.

– Когда я разговаривала с тобой по поводу вашего будущего проживания в Париже, ты объяснил, что совершенно не интересуешься моей дочерью и рассматриваешь все исключительно с рабочей точки зрения. Ты соврал? Тогда у тебя уже был роман с Анной? Может, даже до того, как она достигла совершеннолетия?

– Между мной и Анной ничего не было до того, как ей исполнилось восемнадцать, – выпалил я, что в основном являлось правдой. – И я был полон решимости сохранить с ней профессиональные отношения, поэтому не солгал и в тот день.

– Но ты знал, что она заинтересована в тебе, и наверняка испытывал к ней чувства.

Теперь я захотел солгать и, вероятно, так бы и сделал, если бы мысль о том, что Валентина однажды может стать моей тещей, не пришла мне в голову.

Возможно, Данте не убьет меня за то, что я спал с его дочерью и разрушил союз с Кларками. Не стоило начинать возможные семейные узы со лжи.

– Верно. Но я решил: у меня достаточно сил, чтобы оставаться профессионалом.

– Как оказалось, не вполне достаточно, – прерывисто сказала Валентина.

– Анна волевая женщина. Она знает, чего хочет и как добиться желаемого.

– То есть ты не смог сопротивляться ее ухаживаниям и не виноват?

– О, я виноват. Я влюбился в Анну и поддался чувствам, как только осознал их. Мне понравилось время, которое мы провели в Париже, и была ненавистна мысль о том, что она выйдет замуж за Клиффорда.

– Ты любишь мою дочь?

– Я люблю ее больше всего на свете. Если бы очнулся раньше, я бы сам прервал церемонию. Черт, я бы оттолкнул Клиффорда и женился на ней!

Валентина некоторое время молча смотрела на меня, а затем удовлетворенно кивнула.

Она улыбнулась.

– Если мой муж не пристрелит тебя, я уверена, что со временем смогу с тобой примириться.

– Спасибо.

Дверь открылась, и на сей раз на пороге показался папа.

Мой старик был напряжен, что подсказало мне: он явно не один.

Папа быстро кивнул Валентине в знак приветствия, а потом подошел ко мне и привычно опустился на стул, который занимал здесь бесчисленное количество часов.

А в дверном проеме появился Данте. Я подавил стон.

Валентина направилась к мужу и что-то прошептала ему на ухо, прежде чем выскользнуть. Выражение лица Данте было совершенно нечитаемым.

– Тебе нужно многое объяснить, – начал Данте, войдя в палату. – Дай мне побыть несколько минут с твоим сыном, Энцо.

Папа не сдвинулся с места. Я никогда не видел, чтобы он отказывался от прямого приказа дона. Я коснулся его руки.

– Выпей кофе. Ты выглядишь уставшим.

Папа поднялся на ноги и посмотрел на Данте.

Дон молчал, сжав челюсти.

– Пап, все будет в порядке.

Отец отступил от моей койки и медленно двинулся к двери.

Данте кивнул ему, а затем проронил:

– Я человек чести, Энцо. У меня нет намерения причинить вред твоему сыну.

Папа чуть расслабился и, еще раз взглянув на меня, наконец покинул палату.

– Последние недели были весьма поучительными. И особенно последние несколько дней.

Я сдержал усмешку. Мне очень хотелось стать свидетелем того, как Анна сказала «нет» в церкви. Жаль, мне никогда не доведется это увидеть.

Данте прищурился, он, похоже, видел меня насквозь.

– Сколько времени все продолжается? – спросил Данте голосом, который я слышал на допросах.

Я ступал по тонкому льду, но у меня не было намерения отрицать свои чувства к его дочери.

– Я никогда не прикасался к ней, пока она не достигла совершеннолетия.

– Значит, ты ждал ее дня рождения, чтобы прикоснуться к ней?

– Нет, я никогда не собирался выходить за рамки профессиональных отношений, но Париж изменил ситуацию.

Если бы мне пришлось умереть за эту любовь, я бы так и сделал.

Я хотел Анну.

Я слишком долго преуменьшал свои чувства к этой женщине. Я принял за нее несколько пуль и не пожалел ни об одной, и никогда не пожалею ни о единой секунде, проведенной с Анной.

Она снилась мне, когда я валялся в коме, если те видения вообще можно назвать снами. Скорее, то были галлюцинации. Так или иначе, но драгоценные моменты нашей жизни в Париже помогли мне выжить.

И я собирался добавить в свою жизнь еще больше воспоминаний.

– Введи меня в курс дела. И никакой лжи. Кстати, я уже успел поговорить с Анной.

Данте пытался загнать меня в угол и заставить беспокоиться о том, чем могла поделиться Анна. Она могла хранить тайну, если бы посчитала это правильным, но ее разум работал совсем иначе, чем мой. Она вполне могла решить, что делиться всем будет для меня самым безопасным вариантом.

Я посмотрел Данте в глаза.

– Я не стану рассказывать вам интимные подробности.

– И я буду тебе искренне благодарен, – протянул Данте, но я не упустил угрожающий тон в его голосе.

Я не мог его винить. Была бы Анна моей дочерью и я бы узнал, что ее телохранитель вступил с ней в запретную связь, то, наверное, расквасил бы ему физиономию. Мне повезло: Данте умел контролировать себя, но это также означало, что впереди меня ждало суровое наказание.

– У нас с Анной особая связь. Она – женщина, которая не потерпит к себе плохого отношения. Она не уклоняется от того, чтобы поведать мне суровую правду жизни или критиковать мое хреновое поведение.

– Уверен, у нее было уже множество возможностей сделать это.

Я не понимал, шутит ли Данте или он серьезен. Голос звучал жестко, но почему-то мне послышалась ирония.

– Точно, – согласился я с усмешкой, вспоминая те случаи, когда Анна бросала мне в лицо кое-какие обвинения. Она никогда не отступала. – Она заставила меня осознать, чего мне не хватало. Мне нужна была женщина со стальным хребтом, уверенностью и собственными целями. Женщина, которая не вытерпит от меня неуважительного поведения. Анна никогда не позволит мне обращаться с ней плохо, и я бы никогда так не поступил. Она заставляет меня поклоняться ей, что действительно является новым опытом для меня. Я не могу представить, чтобы быть с кем-то еще, и я не был ни с кем с тех пор, как мы очутились в Париже. Анна – единственная женщина, с которой я намерен быть. Я хочу, чтобы она была моей, искренне и открыто. И желаю, чтобы все в Синдикате знали – она принадлежит мне.

Данте с задумчивым видом подошел к окну.

– Ты понимаешь, что это равносильно браку.

Я улыбнулся.

– Конечно. – Мне не терпелось заняться сексом с замужней женщиной, которая была бы моей женой. Я не стал озвучивать неуместные мысли и решил оставить их для Анны в нашу брачную ночь. Не мог дождаться ее бурной реакции и потрясающего секса после. – Я хочу на ней жениться.

Данте не выглядел дружелюбным. Вероятно, для этого еще слишком рано, да и вообще не совсем подходящее время, учитывая, что свадьба Анны и Клиффорда сорвалась именно сегодня.

– Все в нашей семье основано на доверии. Ты понимаешь, что проявил себя не с лучшей стороны, однако изъявил желание стать ее частью. Ты лгал мне и моей жене много лет.

– Я прекрасно осознаю свои ошибки. И поверьте, мне бы хотелось, чтобы ситуация оказалась иной. Мне претило притворяться каждую минуту, что Анна связана лишь с моей работой, тогда как она для меня – все. Я никогда не мог взять в толк, почему отец даже спустя годы после смерти матери не встречался с женщинами, почему он по сей день отказывается жениться. И я не понимал той любви, которую он испытывал и до сих пор испытывает к моей покойной маме. Но теперь, когда у меня есть Анна, я осознаю, что значит потерять того, кого любишь. Когда я думал, что Анна выйдет замуж за Клиффорда из-за долга перед Синдикатом, я был уверен, что никогда не смогу влюбиться в другую женщину.

Я сделал паузу: ведь Данте тоже потерял первую жену, а затем женился на Валентине. Неужели я снова оступился? Анна говорила, что это мой самый большой талант, и я начинал верить, что она права.

Данте пристально смотрел на меня, холодные голубые глаза приковали меня к койке. Мне часто было плевать на то, что думают обо мне другие люди.

Но Данте держал наше с Анной будущее в своих руках.

– Вы с Анной могли сбежать, пока были во Франции. Мне потребовалось бы некоторое время, чтобы кое-что заподозрить, но вы уже могли найти укрытие.

Я не мог удержаться от смеха. Анна никогда бы не оставила семью даже ради меня, и я бы никогда не попросил ее о чем-то подобном. Да и я бы не оставил папу и сестру. Наша семья уже достаточно натерпелась, я бы не стал делать еще хуже.

Не говоря о том, что я абсолютно предан Синдикату.

– Мы даже не думали о побеге, – твердо сказал я. – У нас с Анной есть общая черта – наша любовь к семьям и гордость за Синдикат.

Похоже, Данте поверил мне и мой ответ его немного успокоил. Возможно, он тревожился, что я забираю Анну у него и семьи.

– Я хочу продолжать выполнять долг перед Синдикатом. Повторяю, я бы никогда не сбежал. И я хочу стать частью вашей семьи. Чего бы вы от меня ни потребовали, я сделаю все. И буду доказывать свою преданность вам, Анне и Синдикату снова и снова, если придется.

– Я не ожидаю меньшего, – заметил Данте. – Во-первых, ты можешь помочь мне с сегодняшней ситуацией. Нам нанесен ущерб. Думаю, что таким образом ты загладишь вину за кое-какие прошлые проступки. Ты будешь полезен нам в этом отношении.

Наверняка Анна рассказала отцу о моем романе с Долорой.

– Возможно.

Глава 34

Анна

– Вероятно, ты сумеешь его образумить, – поприветствовал меня Энцо, когда я вошла в здание больницы через два дня после того, как моя свадьба сорвалась.

Сантино пытался натянуть на голову толстовку, но повязки и травмы затрудняли задачу. Я протянул Энцо стакан кофе, который приносила ему каждый раз.

– Что стряслось?

– Сантино решил выписаться, игнорируя распоряжения врачей.

Сантино наконец удалось засунуть одну руку в рукав и одарить отца раздраженным взглядом.

– Сантино взрослый человек и предпочитает лечиться дома. – Я направилась к нему и поцеловала. Целовать его на глазах у других все еще было странно, но в то же время невероятно приятно. – Есть опасность для жизни?

Сантино отмахнулся:

– Справлюсь.

Я помогла Сантино надеть толстовку, прекрасно понимая, что спорить с ним бесполезно, если он уже принял решение. Он упрямый как баран.

– Не говоря уже о том, что Данте нужна моя помощь, чтобы удержать скандал в рамках приличия. Между прочим, его устроила именно ты, Анна, и твоя мама, – добавил он, подмигнув.

– Прошу прощения? Ты тоже замешан в скандале.

– Но я бы выбрал лучший момент, чтобы прервать церемонию.

– Сомневаюсь, – сказали мы с Энцо одновременно.

Мы обменялись взглядами и улыбками. Мое сердце наполнилось радостью, что мы наконец помирились.

– Что значит – ты нужен моему отцу? – спросила я.

Папа помалкивал, что, конечно, означало, он затеял нечто опасное.

Но Кларки пребывали в ярости и отказались от любого диалога, поэтому нам нужно было действовать первыми.

Клиффорд игнорировал мои звонки и сообщения.

Сантино мрачно улыбнулся:

– Я помогу ему разобраться с Кларками.

Энцо неодобрительно скривился.

– Как? – спросила я. – Ты не можешь убить их всех.

Сантино ущипнул меня за задницу. К счастью, Энцо ничего не заметил, иначе я бы умерла от смущения.

Я кинула на Сантино предупреждающий взгляд, на что он ухмыльнулся:

– Я мог бы, но не буду.

– И что ты собираешься делать?

– Фотографии, которые ты сделала, когда застал меня с Долорой Кларк… Я загрузил их в облако на случай, если они когда-нибудь понадобятся.

– Извращенец.

Он фыркнул, но быстро посерьезнел.

Осознание пронзило меня.

– Ты собираешься ее шантажировать?

Сантино кивнул:

– Она сделает все, чтобы предотвратить новый скандал.

– Но она не кажется мне женщиной, обладающей достаточной властью над мужем, чтобы отговорить его от мести.

– Да уж, но я попытаю счастья.

– Кстати, если она не уломает Максимо, мы все равно можем шантажировать его этими фотографиями. Он не разведется на важном этапе своей карьеры, особенно после сорванной свадьбы сына.

– Ты столь же хитра, сколь и великолепна.

– И ты тоже склонен устраивать скандалы.

– Как и ты, малышка. – Он пожал плечами, притянул меня к себе и поцеловал. – Позволь мне поговорить с Долорой.

Энцо извинился, явно чувствуя себя неловко из-за проявления привязанности Сантино. Мои щеки покраснели.

Я прочистила горло.

– Не позволяй мне останавливать тебя. Если мой отец считает, что план стоит реализовать, то надо попробовать.

– Ты не ревнуешь?

Я поморщилась.

– Ох, брось. Ты можешь играть либо в Лиге чемпионов[14], либо в деревенском кубке.

– Жизнь в Европе оставила свои следы. Я никогда не привыкну к твоим отсылкам к футболу и не совсем уверен, что они точны. – Сантино взглянул на часы. – Мне нужно отправиться в загородный клуб, где Долора сейчас проводит бо́льшую часть времени.

– Ты поведешь машину?

Он снова поцеловал меня.

– Я большой мальчик, Анна.

– Хотя бы возьми с собой отца. – Мне до сих пор было неприятно, что Сантино переспал с матерью Клиффорда, зато теперь это может спасти наши шкуры.

Кто бы мог предположить, что грязные методы Сантино когда-нибудь окажутся настолько полезными?

Сантино

Долора покинула загородный спортивный клуб. Разумеется, все Кларки были его членами. Уже прошел час после ее возвращения домой, и у меня почти кончилось терпение. Не говоря уже о том, что раны чертовски болели, а обезболивающих я принимал недостаточно. Я припарковался прямо у обочины в надежде привлечь ее внимание. Она заметила мою машину и с беспокойством оглянулась.

Я опустил окно и высунул голову.

– Нам нужно поговорить.

Она бросилась ко мне и чуть не запрыгнула в автомобиль.

– Ты не можешь просто прийти сюда. Если кто-то увидит нас вместе, разразится очередной скандал. Из-за тебя я буду вынуждена спрятаться в туалете.

Я завел мотор и поехал к ближайшему «Старбаксу».

– Как дела?

– Вы устроили скандал, и теперь все шепчутся за нашими спинами. Я даже не могу показаться в клубе без того, чтобы люди не одаривали меня снисходительными улыбочками. Я так больше не могу.

– Полагаю, тогда ты не захочешь, чтобы на твои плечи лег еще один тяжелый груз.

Она замерла.

– О чем ты?

– Мне нужно, чтобы ты убедила мужа сохранить отношения с Синдикатом и отговорила от любых планов мести, которые он, вероятно, сейчас придумывает.

– Я не могу!

Я показал ей наши фотографии на экране телефона.

Ее голубые глаза расширились.

– Я разорюсь, если компромат выплывет наружу. Максимо не простит меня, если я разрушу его карьеру! Измена станет последней каплей.

Вполне естественно, что он больше беспокоился о карьере, чем о браке. Разумеется, корабль их любви уже давно уплыл.

– Тогда образумь его.

– Это шантаж.

– Ты легла в постель с мафиози, Долора.

Она поджала губы.

– Максимо меня не слушает. Я не смогу убедить его.

– Постарайся.

Она умоляюще посмотрела на меня, но я лишь снисходительно посмотрел в ответ.

Она зажмурилась, затем кивнула.

Два дня спустя Долора позвонила мне и заявила, что муж ее не слушает. Это означало, что нам придется убедить его самим.

* * *

Данте, Леонас и я ждали прибытия Кларков в ресторане Синдиката. Через минуту с запасного входа вошли Максимо, Клиффорд и Долора. Их телохранители дежурили снаружи.

Кларки, очевидно, хотели, чтобы наш разговор слушало меньше ушей.

Выражение лица Максимо ясно давало понять: он не хочет иметь с нами ничего общего. Клиффорд выглядел на удивление довольным ситуацией. В любом случае он никогда не казался слишком заинтересованным в связи с Анной. Теперь, когда он точно не собирался на ней жениться, я нашел его гораздо более терпимым. Думаю, его мнение обо мне не улучшилось.

Данте встал с деловой улыбкой:

– Ты пришел.

Как будто у них есть выбор. Максимо проигнорировал протянутую руку Данте и опустился на стул напротив.

– Надеюсь, разговор не займет много времени. Мне еще нужно встретиться с адвокатами.

Если он предположил, что его слова произведут на кого-то впечатление, то явно не понимал, что означает сделка с дьяволом. Долора выглядела совершенно напуганной, и мне стало ее почти жаль. Но опять же, она переспала с бандитом. Ей следовало предвидеть последствия.

– Я уверен, мы сможем решить вопрос быстро и безо всяких недовольств, – протянул Данте.

Мне пришлось сдержать улыбку.

Он толкнул распечатанные фотографии через стол. Я не гордился своим поступком, к тому же Анна меня поймала. Чувства к ней изменили меня, но теперь, когда мое поведение Казановы стало нашим билетом для шантажа Кларков, я не мог по-настоящему горевать о поступке.

Лицо Клиффорда исказилось от отвращения и гнева. Он покачал головой и отступил назад. Он, вероятно, узнал свою кровать, которая, если честно, была действительно ужасным местом для занятия сексом.

Но Долора выбрала именно это место, и он был ее сыном, а не моим.

Челюсть Максимо сжалась, а лицо покраснело. Он взглянул на жену, которая выглядела так, словно хотела исчезнуть.

– Это было единожды, Максимо, – выпалила она. Ложь, вне всякого сомнения.

Долора не колебалась, когда флиртовала со мной. Помимо прочего, у нее был второй телефон: стандартное средство связи для общения с тайными любовниками.

– Мне было больно, ведь ты изменил мне с новенькой ассистенткой, и мне хотелось почувствовать себя нужной.

– Дело в другом, – прорычал он, настороженно взглянув на Данте.

Я хмыкнул. Конечно, дон сохранит важную информацию для дальнейшего использования.

– Кто выбирает телохранителя невесты своего сына?

– И трахается в кровати сына, – пробормотал Клиффорд.

– Это кровать нашего сына? – Максимо ее не узнал.

Я сомневался, что он проводит время в комнатах родных. Он и не разговаривает с ними. Он смахивал на человека, который завел детей для резюме, чтобы красоваться на общих фотографиях во время предвыборных кампаний.

Она пожала плечами.

– В мой день рождения, мам? – спросил Клиффорд, с омерзением покачав головой.

– Для меня это было трудное время.

– А как насчет осмотрительности? Вы с папой всегда твердили, что к внебрачным связям нужно относиться с осторожностью.

– Да. Но твоя мать, очевидно, обо всем забыла.

Данте наблюдал с холодным расчетом. Кларки у нас в кармане. Он знал это.

– Я не собираюсь предавать огласке вашу внебрачную деятельность, – процедил он. – Если мы сможем прийти к соглашению.

Максимо указал на меня:

– Думаю, ты приставил парня специально, чтобы он переспал с моей женой

– Послушай, я верю в святость брака и не буду настраивать своих людей на поощрение измены.

Максимо фыркнул.

– Прекрати. Мы оба в курсе, что у тебя нет никакой морали.

Лицо Данте окаменело.

– Однако у меня больше морали, чем у тебя.

– Что ты хочешь? Не мой сын нарушил сделку. А твоя дочь.

– Несомненно, но это не должно стать концом сотрудничества. И мы найдем иной вариант. У нас множество красивых девушек брачного возраста, – дипломатично заметил Данте, но я видел, что у дона кончилось терпение.

Будь я на его месте, уже бы скинул Максимо Кларка с ближайшего моста. Что-то в нем заставляло меня выйти из себя. В своих избирательных кампаниях он казался гораздо более привлекательным и приятным. Его пиарщики наверняка настоящие волшебники.

Максимо поднялся на ноги, что было очередным актом неуважения.

– Мы не хотим, чтобы вы бросили Клиффорду кость, будто он собака.

У меня на устах крутилась шутка о щеночке Клиффорде, я мог расхохотаться в любую секунду.

Но я все же грозно прорычал:

– Сядь. Разговор не окончен.

Максимо побагровел, но я не пропустил мимолетное выражение удовольствия на лице Клиффорда.

Максимо опустился на стул.

– Вот способ, от которого мы оба выиграем, – продолжал Данте. – Тем самым мы упрочим наши связи.

– Вряд ли для нас есть выгода. Моему сыну не нужен новый скандал.

Данте посмотрел на Леонаса, который до сих пор слушал молча, но, как и его отец, схватывал все практически на лету. Анна определенно могла похвастаться такими же качествами.

– Я мог бы жениться на одной из твоих дочерей, – предложил Леонас, пожав плечами. – Готов поспорить, тебе не составит труда пощадить одну из них.

Кожа Максимо Кларка стала пунцовой, что казалось невозможным, но по его глазам было видно: он обдумывает интересную идею. Я редко прислушивался к сплетням, но знал, что одна из близняшек Кларк оказалась замешана в неприятном происшествии, которое быстро разлетелось по Чикаго при помощи прессы.

Максимо переглянулся с женой, затем с Клиффордом, но последний не был в восторге от выгодного предложения.

Максимо же, похоже, почувствовал облегчение от того, что нашел способ избавиться от скандального отпрыска.

– Когда бы вы предложили сыграть свадьбу?

Глава 35

Анна

– Ты серьезно хочешь пожертвовать стольким ради меня? Ты всегда был против связи с Кларками, а теперь хочешь жениться на проблемной близняшке?

Леонас ухмыльнулся.

– Я и теперь против, но сейчас ситуация другая. Тебе бы пришлось играть роль жены политика, частично распрощавшись с привычным укладом, но, если я женюсь на близняшке Кларк, ей придется подчиниться нашему образу жизни.

– Шарлотта не выглядит так, будто ей нравится кому-то подчиняться.

Леонас мрачно улыбнулся.

– Тебе стоить научиться использовать слухи, Анна.

Я закатила глаза.

– Никто не будет доволен такой связью.

– Возможно. Негодница Кларк будет рада избавиться от своей семьи.

– Ее зовут Шарлотта.

В прошлом я обменялась лишь несколькими бессмысленными любезностями с сестрами Клиффорда, поэтому не была знакома с ними, за исключением редких встреч на мероприятиях.

– Я не могу их различить. Они похожи, а их имена почти идентичны.

Я бы возразила, что раньше они действительно выглядели одинаково. Однако Шарлотта уже сменила стиль, и девушек стало легко отличить друг от друга.

– Ты – придурок.

– Сегодня я – герой, который спасает положение.

Я помотала головой:

– Ты уверен в своем решении? Сомневаюсь, что Кларки будут очень счастливы, если еще одна свадьба сорвется, поскольку Кавалларо внезапно отказался связывать себя узами брака.

– Сестренка, у меня есть одно преимущество перед тобой.

Я состроила гримасу.

– Я никогда не влюблюсь. Мое сердце холодное, как лед.

– Ты отъявленный мерзавец. – Я наклонилась и чмокнула брата в щеку. – Но спасибо за то, что пожертвовал собой ради меня.

Леонас пожал плечами:

– Ради тебя и ради Синдиката. Будет лучше, если я женюсь на той, кто не принадлежит нашему миру. Таким образом я смогу контролировать ход событий.

Я улыбнулась. Леонас все планировал заранее, ожидая, когда у него будет больше права голоса в Синдикате, хотя папа уже предоставлял ему уйму обязанностей. Консерваторы набирали силу, особенно среди молодых людей, и Леонас имел среди них хорошую репутацию. Многие не хотели связываться с чужаками, если только не приходилось их подкупать, поэтому люди не осуждали меня за то, что я решила не выходить замуж за Клиффорда.

Все было так, как сказал Леонас. Мне пришлось бы покинуть Синдикат, чтобы стать частью мира Клиффорда. Зато когда Леонас женится на Шарлотте, расклад будет иным. Близняшка Кларк подчинится нашему миру и правилам, иначе она, попросту говоря, не выживет и захлебнется.

* * *

Рев двигателя донесся до гостиной, где я сидела с Беа и ждала прибытия Сантино.

Личико Беа просветлело.

– Сантино?

Я кивнула, ощутив прилив радости. Я видела его лишь мельком за последние две недели после выписки из больницы. Родители потребовали, чтобы мы держались на расстоянии, пока они разбираются с Кларками и первые волны скандала не утихнут.

Было трудно не говорить с ним и не видеться, особенно теперь, когда нам не нужно было прятаться, по крайней мере, от наших семей. Общество пока не подозревало о наших отношениях, хотя сегодня вечером ситуация, вероятно, изменится. Папа понимал: никто не поверит, если мы с Сантино скажем, что нашли свою любовь после несостоявшейся свадьбы, и, к счастью, решил разобраться с этим как глава Синдиката.

Я поднялась на ноги, ухмыляясь, и поспешила в холл.

Прозвенел звонок, и я собиралась было открыть дверь, когда раздался голос папы:

– Позволь мне.

Я повернулась. Отец направился ко мне и сурово посмотрел на меня.

– Пап, это правда необходимо? Почему Сантино не мог войти через домик охраны и забрать меня, как он делал раньше?

– Но сей раз он не твой телохранитель. Теперь у вас будет официальное свидание, поэтому пусть подождет на крыльце и поприветствует твоих родителей.

– Ты же не пришлешь сопровождающего, верно?

Папа промолчал и шагнул к двери.

– Мы провели три года в Париже, – напомнила я.

Папа открыл дверь и строго поприветствовал Сантино.

Мама спустилась с лестницы.

– И ты тоже, мам, ну пожалуйста!

Проходя мимо, она коснулась моего плеча.

– У нас есть определенные правила, и даже если вы с Сантино какое-то время игнорировали их, сейчас все изменится.

Я закатила глаза. Мне двадцать два, и я встречалась с Сантино три с половиной года. Слишком поздно защищать свою добродетель. И никто в Синдикате не поверил бы, что мы с Сантино только начали встречаться.

Когда мы появимся на публике, они сложат два плюс два и свяжут мою расторгнутую помолвку с Сантино.

Родители оттеснили меня от Сантино. Но я желала убедиться, что они не доставят ему слишком много неприятностей. Мои глаза расширились от удивления, когда я увидела, как мама принимает великолепный букет цветов от Сантино, который очаровательно улыбнулся, а после вручил папе бутылку чего-то похожего на бароло[15].

Я подавила ухмылку. Мама наконец отступила, понимающе взглянула на меня и слегка похлопала меня по спине.

Мои глаза встретились с Сантино, и он быстро осмотрел мой наряд. Это было платье, которое я носила в Провансе. Однако я учитывала прохладную осеннюю погоду Чикаго, поэтому добавила укороченный пиджак и сапоги выше колен.

– Прованс, – без колебаний сказал Сантино, а затем посмотрел на моего отца, который приподнял бровь.

– Воспоминание дает тебе бонусные баллы, но где мои цветы? – спросила я с дразнящей улыбкой.

Папа покачал головой и предупреждающе покосился на Сантино.

– Я знал, что ты спросишь, – заявил Сантино. Он открыл дверь и выскочил на крыльцо, а спустя секунду вернулся с чудесным букетом.

Я изумленно взирала на розы и незнакомые мне красные и оранжевые цветы с пышными лепестками. Я взяла букет, сопротивляясь желанию поцеловать Сантино. Мне не хотелось, чтобы папа был свидетелем.

Отец пока что злился на Сантино и, наверное, сурово наказал бы его, если бы не тот факт, что я его любила.

Сантино находился, так сказать, на испытательном сроке, наказание все еще висело над его головой, и он уже не мог быть моим телохранителем. Энцо согласился занять его место, пока папа искал подходящую замену Сантино.

Раздались шаги, в холле появился Леонас в черной рубашке, черных же брюках… и, разумеется, брендовых черных туфлях.

Мое лицо вытянулось.

– О нет. Не говорите мне, что он будет нашим сопровождающим!

– Да, сестренка, – сказал Леонас. – И я отношусь к работе серьезно.

Я недоверчиво уставилась на папу.

– Сантино не единственный, кому приходится восстанавливать утраченное доверие. Ты должна вернуться домой в одиннадцать.

– Одиннадцать? – Было уже семь. – Пап, мне двадцать два.

Папа прищурился.

– А Сантино – мужчина, за которым ты еще не замужем. Вам вообще не следует идти на свидание.

Я сжала губы. Мама и папа никогда не отличались чрезмерным консерватизмом.

Значит, отец решил наказать и меня.

Я сделала глубокий вдох и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеки.

– Спасибо, что позволил нам провести время вместе.

Он кивнул, затем обменялся взглядами с Леонасом, прежде чем удалился из холла. Я повернулась к Сантино и широко улыбнулась. Я уже не могла сдерживаться.

Я так скучала по нему в последние несколько недель. Но теперь, когда на нашем пути ничего не стояло: ни кома, ни свадьба, ни папины запреты, мне хотелось провести с ним каждую секунду. Разум и тело жаждали его. Мне нужно лишь как-нибудь избавиться от Леонаса, чтобы мы с Сантино могли по-настоящему наслаждаться друг другом во всех смыслах этого слова.

Сантино

Мне не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, о чем думает Анна. Вероятно, то же самое я подумал в тот момент, когда увидел ее в обтягивающем платье и сапогах. Черт, я так скучал по ней. Мои раны все еще чертовски болели, но я уверен, ничто не помешает мне заняться сексом с Анной сегодня.

Однако меня мог остановить Леонас. Хитрая ухмылка поганца не сулила ничего хорошего.

– Куда ты поведешь нас на ужин? – спросил он. – Надеюсь, я одет подходяще.

Будто семья не была в курсе, куда именно я собираюсь отвезти Анну.

Данте хотел знать каждую деталь свидания, желая предвидеть, как отреагирует пресса и, конечно же, Синдикат. Я не возражал, точнее, не мог отказать. Я уже более чем благодарен, что дон не всадил мне пулю в лоб в тот момент, когда выяснил подноготную обо мне и Анне.

Я полагал, тот факт, что я чуть не умер за Анну, изменил ситуацию.

Ну а кольцо, которое я позже подарю Анне, тоже сыграет мне на пользу.

Я ухмыльнулся Леонасу.

– Мне следовало хорошенько выпороть тебя много лет назад.

Леонас раскрыл объятия.

– Попробуй сейчас.

Я протянул Анне руку и повел к «Камаро».

Помогая ей сесть на пассажирское сиденье, я снова повернулся к Леонасу:

– Я бы предпочел держаться подальше от тебя.

– Меня устраивает.

Я сел за руль и взял Анну за руку, прежде чем завести двигатель.

– Я впервые еду на твоем «Камаро».

– Это заняло слишком много времени. – Я поднес ее руку к губам и поцеловал.

Леонас издал звук отвращения.

– Должен напомнить вам, что мой долг как сопровождающего на вечер будет ограничивать ваши публичные проявления привязанности, поэтому успокойтесь.

– Мы не на публике, – прошипела Анна.

– И вам следует пересмотреть свое отношение к человеку, который может сегодня решить сделать очень длинный перекур.

Я покачал головой:

– Все Кавалларо умеют шантажировать?

– Это в нашей ДНК, – сказал Леонас.

Анна рассмеялась.

– Ой, заткнись! Дай мне хотя бы притвориться, что тебя здесь нет.

Мы с Анной ужинали в изысканном ресторане, принадлежавшем Синдикату, где подавали блюда традиционной римской кухни. Леонас действительно предоставил нам личное пространство и направился к барной стойке, чтобы пообщаться с владельцем, а мы с Анной устроились в уютном уголке.

Персонал заранее проинформировали о нашем визите, поэтому никто не удивился, но некоторые гости бросали на нас любопытные взгляды. Слухи о нашем ужине распространятся и станут главной сплетней в ближайшие несколько недель, если уже не стали. Моя репутация своего рода Казановы широко известна среди женщин Синдиката.

– Мне нравится, что нам не нужно прятаться, – сказала Анна и пригубила пино гриджио[16]. Она выглядела расслабленной и довольной.

Я всегда любил видеть Анну именно такой. Однако и ее искаженное похотью лицо заводило меня не меньше. Но все это должно было стать гвоздем нашего свидания несколько позже.

– Я рад, что Данте и Валентина готовы рассмотреть кандидатуру телохранителя в качестве будущего мужа для дочери. Многие родители на их месте бы точно заартачились и не согласились на подобное.

– Разве есть кто-то лучше человека, который делает меня счастливой и готов ради меня рисковать жизнью?

– Значит, ты не против выйти замуж за солдата?

Анна поджала губы.

– Мне не нужен младший босс, капитан или дон, чтобы чувствовать себя значимой. Мне необходим мужчина, который меня любит, вот и все.

– И сейчас он сидит напротив и любит тебя всем своим израненным телом.

– Я тоже тебя люблю.

Я сжал ее руку. Мне не терпелось остаться с Анной наедине. Возможно, наступил удачный момент задать кое-какой вопрос, но я не хотел делать это публично.

Я хотел, чтобы были только Анна и я.

Было девять сорок, когда мы втроем вышли из ресторана.

Леонас указал на бар через дорогу:

– Я чего-нибудь выпью. Заберите меня через час, чтобы мы успели домой вовремя.

Я хлопнул парня по плечу.

– Спасибо.

Анна обняла брата:

– Ты лучший.

– Ага-ага. Почистите заднее сиденье, прежде чем мне придется на него плюхнуться, ладно?

Анна ударила Леонаса по плечу, и он, помахав нам, пересек улицу.

Я взял ее за руку и осторожно подтолкнул к машине.

– Садись. У нас мало времени.

– У нас есть час, – засмеялась Анна, опустившись на пассажирское сиденье.

– Явно недостаточно, чтобы наверстать упущенное время, – пробормотал я и нажал на газ, решив поскорее найти укромное местечко.

Я свернул на парковку ресторана, который недавно закрылся на ремонт. Если не считать тусклого света фонаря рядом со зданием, который мог озарить потенциальных взломщиков, на участке царила темнота.

Я нажал на тормоз и выключил двигатель.

Анна хихикнула:

– Ты ужасно нетерпелив. Ты точно справишься в тесной машине? Тебя же ранили!

Она права. Несмотря на рост, я был гибким, но из-за травм не мог толком выпрямиться.

– Черт!

Анна огляделась.

– Мы справимся, – выдавил я, отодвинул сиденье назад и перевел спинку в полулежачее положение.

Анна повернулась ко мне и сразу же начала расстегивать молнию, высвобождая мой член. А потом сомкнула губы вокруг головки, заставляя меня зашипеть сквозь зубы.

Я был не единственным, кто жаждал секса. Я запустил пальцы в волосы Анны, желая увидеть ее, но темнота была нашим другом.

Анна брала меня в рот все глубже и глубже, пока мне не пришлось сосредоточиться на том, чтобы не кончить слишком рано. Черт, я до сих пор находился в плохой форме.

– Хватит, – проворчал я и слегка потянул ее за волосы, а затем сильнее, поскольку она не унималась.

Анна отпустила меня и прижалась к моим губам для беспорядочного поцелуя. Я толкнул дверь, но не перестал ее целовать, просто не мог остановиться. Наконец я отстранился и вылез из машины.

Обогнул капот и открыл дверь со стороны Анны. Схватил ее за ноги и вытащил из машины так, чтобы ее задница оказалась на краю сиденья. Я опустился на колени на холодный асфальт не для того, чтобы задать вопрос, а для того, чтобы поклониться киске Анны. Тело болело, но я не обращал внимания. Ничто не могло помешать мне заняться тем, о чем я мечтал несколько недель кряду.

Я залез под платье Анны и стянул с нее трусики, опустил голову. Губами провел по внутренней части ее бедра, медленно двинулся выше, пока не коснулся ее гладких складок. Анна ответила стоном, вцепившись пальцами в мои волосы. Я не дразнил, не играл. Я нырнул прямо в нее, засасывая клитор в рот. У нас все же было мало времени, и мне хотелось доставить Анне максимум удовольствия.

Она вскрикнула и притиснула киску к моему лицу.

Я тотчас засунул два пальца в киску Анны, и она наградила меня быстрым оргазмом.

– Давай поменяемся местами.

Анна встала, и я занял ее место, развернул и потянул к себе на колени. Мы оба застонали, когда я вошел в нее на всю длину. На мгновение мы позволили себе насладиться ощущением, прежде чем я схватил Анну за бедра и начал направлять ее движения, пока она сидела ко мне спиной.

Я потянулся к ее клитору, прижимая к нему пальцы. Анна вновь громко застонала. Если кто-то был на парковке или даже проходил мимо, он обязательно бы услышал, но мне было наплевать. Это мой самый любимый звук в мире. Все остальное не имело значения. Вскоре наши движения стали хаотичными, жадными. Мы отчаянно нуждались друг в друге. Я сдерживался, ожидая, что Анна кончит первой, когда оргазм наконец охватил ее, напряжение ускользнуло, и я потерялся в ней.

Она откинулась, прислонившись к моей груди. Я поцеловал ее в щеку. Мы моментально привели себя в порядок и поправили одежду, после чего я опять усадил Анну к себе на колени и обнял.

– Я не хочу прекращать это, даже когда мы поженимся, – прошептала она.

– Заниматься сексом? Могу заверить, он не прекратится, даже когда мы состаримся и поседеем.

Ее тело сотрясалось от смеха.

– Нет, Сынок, грязный секс на парковках, поцелуи украдкой и быстрый перепихон в ванной.

– Все будет.

Анна кивнула и указала на свои наручные часы:

– Нам пора.

Через пять минут мы забрали Леонаса и поехали в особняк Кавалларо. Я до сих пор не сделал Анне предложение. Это казалось неправильным, но, подъехав к дому, я не сомневался, когда задам судьбоносный вопрос.

Я держал Анну за руку, пока мы направлялись к особняку. Леонас шагал позади, словно почувствовав, что я что-то задумал. В любом случае, всю дорогу он вел себя на удивление терпимо, не задавая никаких раздражающих вопросов.

Данте и Вэл открыли нам дверь.

– Могу я зайти на секунду? – спросил я, нервничая.

Данте пристально посмотрел на меня, его брови сдвинулись, но он кивнул. Понял ли дон, что я запланировал, и одобрит ли это? Или я поторопился, потому что сейчас, после неудавшейся свадьбы Анны, ситуация оставалась чрезмерно рискованной.

Но Данте и Валентина слишком долго оставались в неведении, они заслужили право знать. Значит, долой тайны. Да и кто сказал, что Анна мне откажет? Эта женщина бросила Клиффорда на глазах у священника и сотен гостей.

Анна с любопытством наклонила голову. Данте, Вэл и Леонас стояли в стороне, в холле витала атмосфера ожидания.

Я откашлялся, взял обе руки Анны в свои и опустился на колени.

Губы Анны сложились буквой О, и ее родители и брат обменялись взглядами.

Я вынул из кармана кольцо для помолвки, которое купил накануне, и вручил Анне.

– Мое сердце никогда не хотело хранить тебя в секрете, потому что оно все время знало, что ты – моя женщина. Ты обуздываешь меня, но никогда не заставляешь чувствовать себя пойманным. Твой острый юмор и еще более острый язык держат меня в тонусе. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Ты станешь моей женой?

Сердце колотилось в груди, пока я смотрел на Анну. Ее взгляд на мгновение метнулся к родителям, в ту же секунду Данте кивнул, а Вэл улыбнулась, и мой пульс достиг предельного уровня.

Раны ныли все сильней с каждым ударом сердца, но я с радостью страдал, ожидая ответа Анны.

Она улыбнулась и сжала мою руку.

– Да, конечно, да. И вскоре я скажу «да» и в церкви.

Я вскочил на ноги, обнял ее и расцеловал, охваченный облегчением, а затем надел кольцо Анне на палец.

И впервые она почувствовала себя официально моей.

Глава 36

Анна

– Ну? – спросила мама с легкой улыбкой. – Ты нервничаешь?

Мама задала мне тот же вопрос в день свадьбы с Клиффордом, и я без колебаний ответила «нет». Сегодня ситуация была совсем иной. Внутри образовался комок нервов, сердце колотилось.

– Да.

Я нервничала не потому, что сомневалась в решении выйти замуж за Сантино. Меня не мучили сомнения. Я любила Сантино, а он любил меня. Он доводил меня до крайностей, а я его – до исступления, но я всегда становилась до смешного счастливой. Мое отсутствие нервозности в прошлый раз должно было стать тревожным знаком. Тогда я чувствовала себя пугающе спокойно. Но то было не спокойствие, вызванное уверенностью. Я защищала себя, скрывая эмоции.

В тот момент мое хладнокровие должно было помочь мне довести задуманное до конца.

Мама погладила меня по щеке.

– Могу сказать, что ты испытываешь приятное волнение.

Я ухмыльнулась:

– О да.

Мама кивнула.

– Сегодня я буду наблюдать, как ты идешь к алтарю и светишься от счастья.

– Как папа? – спросила я.

Отец всегда ценил Сантино как моего телохранителя, пока не узнал правду о наших отношениях.

– Твоему отцу Сантино нравится больше, чем Клиффорд, но твоему избраннику определенно придется наверстать упущенное, ведь он долго действовал за спиной Данте. А твой папа не терпит подобного отношения. Просить твоей руки на наших глазах было первым шагом. С тех пор Сантино каждый день доказывает, что ему можно доверять.

– Но я тоже действовала и за вашими спинами! Значит, не только Сантино виноват.

– Не переживай, дорогая. Тебе тоже есть что наверстать.

Я чмокнула маму в щеку. Я старалась быть как можно более открытой с родителями все восемь месяцев с тех пор, как Сантино попросил моей руки.

– И я никогда не буду тебе врать, – проговорила я и добавила: – Уверена, Леонас скоро даст вам достаточно поводов для беспокойства.

Мама вздохнула:

– Посмотрим. – Она взглянула на элегантные золотые часики. – Мы должны поспешить. Церемония вот-вот начнется.

Я посмотрела на свадебное платье.

Мама помогла мне надеть наряд и с восхищением покачала головой:

– Просто потрясающе. Я рада, что ты решила сшить платье сама.

– Мне хотелось приложить свои усилия для чего-то особенно важного.

– И в прошлый раз ты наверняка в глубине души знала, что свадьба не состоится.

Я кивнула. Полагаю, мама не ошиблась.

Мне понравился дизайн. Я, как и в своих прежних моделях, черпала вдохновение в природе. Для создания свадебного платья я обратилась к цветам. Меня привлекли каллы.

Я смотрела на изящные каллы несколько дней подряд, пока рисовала платье, а затем трогала нежные лепестки, после чего нашла подходящую шелковую ткань, имитирующую текстуру бутонов.

Платье напоминало перевернутую каллу. Юбка была короче спереди, а сзади имела заостренный шлейф, схожий с лепестком.

Ткань выглядела столь же гладкой, как лепесток, и на ощупь была еще глаже, однако обладала неуловимой бархатистостью. А больше всего мне понравился плавный цветовой переход – тонкий эффект омбре: шлейф был белым, а затем, на уровне моих колен, цвет постепенно менялся от перламутрового к легчайшему голубоватому оттенку.

Я нашла редкие каллы с бело-голубым градиентом и сразу влюбилась. В итоге лиф платья имел приглушенный светло-голубой тон с серебряными нитями и кружевом. Я выбрала украшения из белого золота: серьги и кулон в форме каллы.

Весь наряд подчеркивал голубизну моих глаз, а туфли, цвет которых мягко менялся с белого в светло-синий, довершали образ. В качестве свадебного букета я выбрала белоснежные каллы.

Все это весьма необычно и наверняка вызовет небольшой переполох. Но я хотела сделать заявление. Однажды я сказала Сантино, что не хочу следовать тенденциям. Я хочу создавать их сама.

* * *

Когда я направилась к папе, стоявшему возле двойных дверей церкви, он с нежностью посмотрел на меня.

– Сегодня ты похожа на Анну, которую я люблю больше всего.

На глаза навернулись слезы.

– Папа, не заставляй меня плакать! – Я крепко сжала его руку и поцеловала в щеку. – И я тебя люблю. Сегодня я чувствую себя именно той Анной, которая мне нравится больше всего. Я чувствую себя настоящей.

– Значит, оно того стоит.

Я подарила отцу благодарную улыбку.

Его поддержка очень много значила для меня. И мне хотелось порадовать папу. Он был для меня образцом для подражания, а постоянная поддержка отца даже после того, как я сорвала свадьбу с Клиффордом, только усилила мою любовь и восхищение им.

– Готова? – тихо спросил он.

– Сегодня – да.

Двери распахнулись, и мы с папой вошли в неф.

Мой взгляд сосредоточился на Сантино, а остальное уже не имело значения.

Шепот приглашенных усилился, но я не обращала на это внимания. Мое сердцебиение отдавалось в ушах, и мне пришлось сдерживать улыбку, которая была определенно шире, чем когда-либо прежде на публике.

Сантино выглядел великолепно в облегающем синем льняном костюме и белой классической рубашке. В нагрудном кармане пиджака красовалась белая калла. На женихе не было ни галстука, ни бабочки. Я просила его не надевать подобные аксессуары, поскольку знала, что Сантино их ненавидит.

Его глаза встретились с моими, и все сразу же встало на свои места.

Когда я подошла к Сантино, он легонько поцеловал меня в губы, нарушив протокол – очередная причина, по которой я любила его.

Меня не волновало, одобряют ли другие нашу любовь или то, как мы ее проявляем.

Мы взялись за руки, застыв перед священником. Сегодня нас будет венчать уже другой священнослужитель, не тот, что в прошлый раз.

Я не хотела, чтобы воспоминания или что-либо еще, связанное с Клиффордом, испортило этот день.

И мое уверенное «да» прозвучало без всяких колебаний под сводами церкви.

Сантино надел мне на палец кольцо своей покойной матери, а не то, которое купил для помолвки, – и по его лицу я увидела, как много это для него значило.

Отец подарил ему это кольцо вскоре после помолвки, ведь Фредерика приняла обет безбрачия.

Мне бы очень хотелось познакомиться с мамой Сантино, но увы…

– Можете поцеловать невесту.

Сантино обхватил мои щеки и прижался к моим губам.

Я не могла поверить, что нам наконец-то разрешили быть вместе, что мы получили благословение наших семей. Возможно, мы могли бы обрести все это раньше, если бы попытались. Если бы у меня хватило смелости порвать с Клиффордом, но, вероятно, долгое время, проведенное во Франции, заставило нас с Сантино по-настоящему ценить друг друга и нашу связь.

Рука об руку мы прошли мимо аплодирующих гостей. Беа шагала впереди, бросая на пол лепестки белых роз.

София и Луиза как по команде подняли большие пальцы, а Фредерика широко улыбнулась. Мама плакала, чего никогда не делала прилюдно, однако мигом вытерла глаза и смущенно посмотрела на папу. Он похлопал ее по плечу.

Леонас подмигнул мне. Следующей будет его очередь.

Когда мы вышли из церкви, я взглянула на небо, на котором клубились темные тучи. Крупные капли упали на мои голые руки.

– Надеюсь, сильного дождя не будет, ведь иначе мы не сможем праздновать нашу свадьбу на свежем воздухе.

Сантино сжал мою руку.

– Неважно, будет ливень или буря, ничто не может испортить наш день.

Я закусила губу.

– Но мы запланировали провести торжество именно на улице. В прогнозе погоды ничего не говорилось о дожде. Нам нужен солнечный свет.

– Нет. Вечность с тобой – вот что мне нужно, – пробормотал Сантино, а затем его губы снова нашли мои, и я закрыла глаза.

На нас продолжали падать капли дождя, но я улыбалась Сантино в губы.

– Навсегда.

Примечания

1

Отсылка к кошке, ставшей интернет-мемом, звездой Сети и главным персонажем книги зарисовок «Grumpy Cat. Сердитая книга от самой сердитой кошки в мире».

2

«Золотая пара» – так обычно называют союз двух знаменитых или успешных людей. Также они могут быть похожи внешне.

3

Лякросс – спортивная игра с мячом, в которой принимают участие две команды. При этом игроки используют стики – особые клюшки с рукоятками.

4

Асаи – ягоды одноименного растения семейства Пальмовые. Ягоды асаи внешне напоминают виноград, а вкус варьируется от малинового до орехового с шоколадными нотками.

5

Сына Вито Корлеоне из романа Марио Пьюзо «Крестный отец» также звали Сантино, а его прозвище было Sonny (англ.) – Сынок.

6

Дижестив – так называют напитки, которые традиционно подают после еды.

7

В оригинале слово bash (англ.) переводится и как «оргия».

8

Выражение «The Beagle Boys» (в переводе с английского – «мальчишки-гончие», «мальчишки-бигли») отсылает к знаменитым персонажам комиксов и мультфильмов; их создатель – диснеевский художник Карл Баркс. В отечественном прокате героев назвали братьями Гавс. Они носят бандитские маски и водолазки с тюремными номерами, характеризуются как грубые, хвастливые, жадные и эгоистичные, но друг к другу относятся с преданностью и всегда готовы помочь.

9

«Цветок зла» (франц.); само название этого американского бренда, специализирующегося на производстве роскошного нижнего белья и фантазийных платьев, отсылает к сборнику стихотворений «Цветы зла» французского поэта-символиста девятнадцатого века Шарля Бодлера.

10

Pernod (франц.) – крепкая анисовая настойка.

11

В оригинале сhérie (франц.) – дорогая, детка, милая. Таким образом, Сантино все же знает некоторые французские слова.

12

Эдипов комплекс – бессознательное побуждение ребенка по отношению к родителю противоположного пола.

13

Целоваться (франц.); в данном контексте – поцелуй вместо рукопожатия.

14

Лига чемпионов УЕФА – международный престижный футбольный турнир, который проводится каждый год.

15

Бароло – красное вино из Пьемонта (Италия).

16

Пино гриджио – популярное вино с пикантным вкусом.

Content

Кора Рейли
Погубленная добродетелью

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания