Анна Андреевна Иванова

Пропавшая в сети

© Анна Иванова, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Машина подпрыгнула на лежачем полицейском, швырнув Полину к задней стенке багажника. Очень хорошо. Во-первых, раз она это почувствовала, значит, пришла в себя. Очнуться – уже большая удача, особенно учитывая ее бараний вес… Во-вторых, если на дороге пружинящий резиновый холмик, а не выбоины и камни, скорее всего, они все еще в городе. Ее везут в дом, а не в лес, удобрять деревья. В-третьих, и это самое главное, в багажнике она, Полина. И она здесь одна. Значит, пока все идет по плану.

Как же зябко… Еще и в желудке плещется ледяная жижа, то и дело поднимаясь по пищеводу. Полина обхватила себя руками, только сейчас сообразив, что на ней тоненький свитер и рваные джинсы. Куртка! Забыв о холоде, она принялась шарить по дну. Найти сумочку с телефоном и не надеялась, но куртка… Ладони покалывала грязь. В одном из углов под руку попалось яйцеобразное сморщенное нечто. Полина поднесла его к носу. Пахло подвалом, а находка оказалась всего лишь завалявшейся картофелиной. К горлу подкатила такая мощная волна, что еле удалось сдержать рвоту. Перед глазами все плыло. Полежать бы минутку спокойно, а не трястись в металлическом ящике. Она опустила голову на сложенные ладони и прикрыла веки. Пространство вокруг закружилось с новой силой.

Наконец машина притормозила. Тот, кто сидел на пассажирском сиденье, вышел, хлопнув дверью. Послышался металлический скрежет, за ним скрип. В ответ залаяла собака. Полина приподнялась на локте, прислушиваясь. Автомобиль дернулся, вырвав из-под нее опору. Прояснившаяся было темнота от резкого толчка снова поплыла перед глазами. Горло набухло, сдерживая вязкую волну тошноты. Звуки отдалились. Полина до боли прикусила губу, чтобы не отключиться.

Проехав метров тридцать, машина снова остановилась. На этот раз из салона вылез водитель. Вместо того чтобы снова приподняться, Полина постаралась расслабить все тело. Нужно оставаться в сознании и при этом не выдать себя. Вспомнила асану, которой заканчивались занятия по йоге в фитнес-клубе. Видимого результата они не приносили, по крайней мере, в те сроки, которые она перед собой ставила, но боль после первых силовых тренировок облегчали. Кажется, в памяти сохранилась только поза мертвеца. Сначала напряжение уходит из пальцев ног, следом расслабляются ступни. Так, часть за частью, невесомым становится все тело, до самой макушки. И вот она, все слышащая и осознающая, лежит в багажнике безвольным трупом.

Дверь со щелчком распахнулась. Полину обдало ледяным воздухом, заряженным колкими снежинками. Тысячи молниеносных ударов. Тело вздрогнуло, но никто, кроме нее, кажется, не обратил на это внимания.

– Давай, ты за ноги, а я ее под мышки возьму.

– На хер? Мешок картошки больше весит. На плечо ее закидывай, и пошли.

Полину потянули за руки. Жижа, болтавшаяся всю дорогу у нее в желудке, перетекла к горлу. Тело подкинули. Приземлившись вниз головой, оно ударилось животом обо что-то твердое и округлое. Жижа фонтаном вырвалась изо рта, оставив после себя горечь.

– Да, бля! Прямо на джинсы…

– А ты как хотел? – Cквозь вату в ушах донеслось ржание. – Думал, в сказку попал? Это тебе не проституток под столом за письки тискать. Привык в рестиках своих…

– Пошел ты…

– Че сказал?

Пока голоса переругивались, Полина рискнула приоткрыть глаза. Сквозь слипшиеся наращенные ресницы увидела толстую вязку свитера. Чтобы осмотреться, осторожно повернула голову и прижалась щекой к усыпанному таящими снежинками ворсу. Впереди показался двор. На улице светло. Сколько же времени она была без сознания? Страшно представить, какую дозу они ей вкололи. Но теперь все позади, это главное. Еще бы найти куртку…

Она увидела присыпанную свежим снегом брусчатку, словно снятую через зернистый фильтр. Посередине забор из коричневого и желтого кирпича. Прямо под ним декоративная ковка с острыми пиками, вонзающимися в перевернутое вверх тормашками серое небо. Где-то хрипло лаяла собака. Сил в теле не было. Сегодня не стоило еще раз испытывать судьбу. Представится и более подходящий случай.

Голоса затихли, и двор заплясал перед глазами. К горлу снова подкатило. Откуда только берется? Полина ведь даже не успела позавтракать. Она зажмурилась, но стало еще хуже. Пришлось открыть глаза, чтобы планета перестала крутиться, словно отфутболенный мячик.

– Смотри-ка, – тут же потянулись к ней короткие пальцы. Полина затаила дыхание. – Проснулась, красавица наша.

Пальцы исчезли из поля зрения, так и не коснувшись ее лица. Двор перестал вздрагивать. Полина с облегчением выдохнула. Раздался лязг ключей, следом – грохот замков. Ее снова закачало. Мимо проплыли отделанные плиткой ступени крыльца и коричневая металлическая дверь. Перевернутый двор в последний раз мелькнул перед ее глазами, затем дверь обернулась белой деревянной стороной. Грохот. По шее пробежал ветерок. Свежий воздух сменился затхлостью давно не проветриваемого помещения. Впереди поползли белые дверцы шкафов, стены, двери, над головой заскользил мраморный плиточный пол.

– Только блевани мне тут. – Под нос прилетел кулак, и Полина, потратив последние силы, уткнулась в пахнущий костром свитер. – Отворачивается, мандавошка…

Землю зашатало. Монотонно, с кряхтением. Лестница. Похоже, понесли вниз. С каждым шагом ее трясло все сильнее, а под конец спуска подкинуло так, что в животе все перекрутилось. Полина зажмурилась, представляя, как сейчас упадет на мраморную плитку. В голове уже раздался треск от удара, но вместо этого затылок опустился на подушку, а спина словно провалилась в гамак. Ее снова закачало, но теперь сверху оказался усеянный лампочками потолок. Вокруг стены из белого кирпича. Пахло как от сморщенной картофелины, которую она нащупала в багажнике. Лежать мягко. Кровать. Пружинная, как в детстве, в больнице. Ее положили аккуратно, даже бережно. Это хорошо. Значит, у них на нее планы.

– Ну что, – с трудом разогнулся человек в свитере, – пусть оклемается пока?

– Оклемается, куда денется. Ты иди.

– Ей херово, посмотри…

– Иди давай, мать Тереза. Херово ей, говоришь. Сейчас хорошо станет.

В последний раз обернувшись в ее сторону, человек в свитере прикрыл… Нет, не дверь. Решетку! Вот где, получается, они держали девушек перед… Ну что ж, так даже лучше. Пусть только отдадут ее на растерзание и тогда сами же окажутся в клетке.

– Ну что, хитрожопая, допрыгалась?

– Просите, – проговорила она, с трудом расслышав свой голос.

– Что ты там бормочешь?

– Простите меня. Я больше не буду.

– Конечно, не будешь.

Снова этот мерзкий хохот, от которого хочется зажать ладонями уши. Полина не стала этого делать. Не сейчас. Нужно быть паинькой. Тем более поднять руки она все равно не в состоянии.

– Я очень виновата. Я отработаю, честное слово…

– Ну конечно отработаешь. Как миленькая. С хорошими такими процентами отработаешь.

Проценты… Она с облегчением выдохнула. Деловой подход – это очень хорошо. На жадности они и погорят.

– Я буду очень стараться.

– Да уж конечно. Ты у нас стахановкой станешь. Даешь пятилетку за три года. А может и всю десятилетку вытянешь, лет за шесть. Молодая ж еще. Тебе сколько, девятнадцать? Годам к двадцати пяти я тебя на доску почета того… повешу! – Снова ржание. – Ладно, говори логин и пароль. Скощу тебе пару годиков, за хорошее поведение. Ну?

Подступавшая к горлу жижа ухнула вниз. В горле встал ком. Какие там шесть лет? Если видео не будет, ее прикончат за одну ночь.

– Я все удалю, честное слово.

– Сам справлюсь. Диктуй давай.

– Я не помню, – сглотнула Полина. – У меня записано…

– Где записано? В телефоне твоем?

– Нет, дома. – Выпалив первое, что пришло на ум, она сообразила, как промахнулась. Тупица! Муть в голове не дает собраться с мыслями. – Деньги тоже там, я не тратила. Я вам их отдам, давайте съездим…

Голос сорвался, губы задрожали.

– Дома, значит… Я тебе предлагал по-хорошему? Предлагал.

Послышался новый, лязгающий звук. Полина со стоном приподняла голову. Короткие пальцы ковыряли металлическую пряжку на ремне. А вот это уже плохо. Она почувствовала, как в животе все сжалось, и теперь подступило снизу. Девушка сжала ноги, чтобы не обмочиться. Так она только добавит себе проблем. Наконец пальцы справились с ремнем и расстегнули ширинку. Это очень плохо.

Глава 2

Пуговица в третий раз выскользнула из трясущихся пальцев Полины. Она уставилась на покрытые лаком ногти. Оранжевый – цвет счастья. У нее все хорошо. Ей уютно и комфортно. В животе разлилось тепло, словно после глотка вина. Руки перестали дрожать. Девушка привычным, не требующим внимания движением застегнула джинсы.

– Усвоила урок? Могу запендюрить тебе еще разок, если с первого раза не понимаешь.

Не можешь, мудак. И так под конец с него градом катился мерзкий вонючий пот. Полину передернуло, желудок свело судорогой, но рвать было уже нечем. Она снова опустила глаза на ногти, только чтобы не видеть его рожу. Оранжевый – цвет счастья…

– Вот и правильно. – Похоже, он принял ее жест за раскаяние. – Диктуй, давай, логин и пароль. Быстрее скажешь, быстрее в дело тебя пустим. Быстрее ляжешь, быстрее выйдешь, как говорится.

Он заржал, а Полина еле сдержала очередной приступ рвоты. Не выйдет, только если сама не сбежит. Все хорошо, на душе уютно…

– Я наизусть не запоминаю, – не поднимая глаз, ответила она. – У меня записано.

– Да-да, дома, слышали уже. Ну а как же ты тогда вошла, если у тебя дома…

– В телефоне записано. Там, в приложении. Несите его сюда, я покажу.

– Ага, щас прям. Так я тебе телефон и дал.

Он достал из внутреннего кармана куртки ее мобильный. Подержал палец на кнопке включения. Вот почему тишина… Сердце застучало быстрее. Полина прикусила щеку до металлического привкуса. Нельзя показывать радость. Он развернул телефон фронтальной камерой к ее лицу, и экран разблокировался. – Опа! Ну, говори, где искать.

– На Яндекс Диске. Синенький значок такой.

– Знаю, открыл уже. Папка какая?

Слишком быстро. Она надеялась, что он покопается хотя бы пару минут. Без паники. Сегодня она уже сглупила и жестоко за это поплатилась. Надо вспомнить, где на облаке больше всего хлама.

– «Разное» называется. Там будет текстовый документ, кажется. Или док. Точно не помню.

– Не помнит она… Семьсот файлов. Так, отсортируем… – Он оторвал взгляд от экрана и посмотрел на нее исподлобья. – Хоть не ПДФ?

– Нет, – ответила девушка, поборов соблазн удлинить поиски.

Половина файлов в папке – отсканированные ноты. Все равно же не поверит. Кто хранит пароли в формате ПДФ? Еще догадается и отключит телефон от сети, а так у нее будет хоть какой-то шанс.

– Как называется?

– По логину, кажется. Я его не помню.

– А в прошлый раз быстро сообразила, я и глазом моргнуть не успел…

– Так дайте телефон, я найду.

– Ну конечно.

Он выглянул в коридор. Подхватил стоявшее у стены ведро, перевернул и уселся в дверном проеме. Полина принялась считать про себя секунды. Сколько нужно, чтобы обновились данные? И сколько еще, чтобы обновление заметили? А вдруг никто не следит? Полина зажмурилась. Нет, она бы не бросила человека в беде, кто-нибудь обязательно следит…

– Сеть хреново ловит, – донеслось из дверного проема.

Она открыла глаза, тут же наполнившиеся слезами. Попыталась успокоиться. Все хорошо, у нее тепло и уютно на душе. Кто-то наверняка следит, а сеть не тянет только закачку, что ей даже на руку…

– Пока откроешь каждый, год пройдет… – бурчал ее надзиратель, а Полина продолжала отсчитывать секунды.

Сколько нужно времени, чтобы доехать сюда из города? Как долго она пробыла в багажнике? По серому небу не угадаешь, утро это было, день или вечер. Теперь же, в подвале без окон, даже время суток не определить. Интересно, ее уже хватились? Вряд ли Лиза вообще заметит ее отсутствие, а с мамой Полина не созванивается месяцами. Только если Платон, но ему сейчас…

Поток мыслей прервал далекий, будто ненастоящий звук. Наверное, она так сильно хотела его услышать, так ждала, что и правда его выдумала. Топот сверху заглушил отголоски вымышленной сирены. Короткие пальцы замерли над экраном ее телефона. Впервые за полчаса оторвав взгляд от экрана, он оглянулся.

– Менты! – донеслось с лестницы. – Менты!!!

– Вот сука. – Надзиратель зыркнул на нее. Зажав на мобильном кнопку выключения, он крикнул в сторону лестницы: – Да не ори ты! Разберемся с ментами.

Полина вжалась в стену. Кряхтя, он поднялся с перевернутого ведра.

– Не разберемся! Там еще скорая и пожарка.

Глава 3

Входная дверь уперлась в кошачий лоток. Нет, в целый туалетный особняк, с крышей и арочным проемом. Марьям по привычке выругалась, в тысячный раз занося в список дел покупку миниатюрного тазика. Выполнено. Точнее, отменено. Теперь можно вычеркнуть всю тысячу одинаковых задач, а тазик выкинуть. Как и миски, о которые она вечно спотыкалась возле холодильника, чертыхаясь в Монькину сторону, будто та была виновата. Идиотка. К горлу подкатил не просто ком, а лавина. Стоит ей прорваться наружу, и тогда рыдать придется уже не только по кошке.

Уткнувшись в телефон, Марьям скинула шубу и сапоги. Босиком прошлепала по ламинату, на котором уже протерлась дорожка, и плюхнулась на диван. Все это не глядя под ноги, зачем теперь смотреть?

«О, Марьям здесь! – приветствовали в Телеграме. – Как Молли?»

Молли… Так она называла в чате Моньку, чтобы никто из знакомых не узнал. Каждая ведь лезет в болталку чуть ли не раньше, чем выезжает на первую тему.

«Сдохла», – напечатала Марьям, до боли сжав зубы. Запустить бы сейчас этот мобильный в висящий на стене телик или в окно. Нет, самой потом разгребать…

«Кошмар! – тут же ответила Снежа. – Я верила, что она справится(((».

«Ты и в Деда Мороза до сих пор веришь, – отозвалась Патриция. – А потом такие доверчивые к геморам попадают. У нас тут очередное ЧП, Марьям».

«Это знак, Марьяш, – принялась за свое Тутти Фрутти. – Не зря ты с ним не сошлась, раз даже кошечка умерла, которую он подарил. Я сразу говорила, расклад не очень был. Это ваши больные отношения так проявились».

«Главное, что тачка жива, которую предыдущий подарил, – ответила Патриция. – Кошку жалко, конечно, но тачку было бы еще жальче. Надо было человеческие подарки телке делать, тогда бы сошлись. Ты жлобу своему про Молли не рассказала? Двадцать штук в сутки за лечение, накладно. Пусть он оплатит».

«Вот почему в Тутькины таро верить нормально, расклады на темы просить тоже, а как я скажу, так Дед Мороз сразу?!»

«Сама справилась, у меня были деньги, – ответила Марьям Патриции, отгоняя мысли о крошечном тельце, оставшемся в клинике, будто их общий эмбрион. – А что за ЧП?»

Как она могла согласиться? Надо было самой похоронить. Теперь выкинут Моньку вместе с использованными шприцами и гниющими бинтами. Похоронят они ее, как же… Где, интересно? А сама она где бы закопала? В парк ночью с лопатой пошла бы? Как вариант. Правда, у нее лопаты нет, да и похорон она, наверное, больше не переживет.

«Девку менеджер к гемору походу послал», – замелькали в чате знакомые и незнакомые ники.

«Она просила ментов вызвать».

«Уже долго на связь не выходит».

«Так пора вызывать давно!!!»

«Куда увезли не видно. На деревню дедушке вызывать?»

Слабачка. Пару раз за жизнь прилетело, и все теперь, не выдержит она. Настрадалась. А как Монька четверо суток мучилась? Еще и после смерти ей никакого покоя. В мешок и на мусорку.

«Приехала в отель, – наконец ответила Патриция, – там встретили, а оттуда за город повезли, в частный дом. Она ни номера заказчика не знает, ни куда везут. Попросила вызвать ментов, если не отпишется, что все в порядке. Скинула трансляцию геопозиции в чат и пропала».

«В смысле пропала? – напечатала Марьям. – Трансляция отслеживаться должна».

«Где стояла, там и стоит, с места не двигается. В подписи „была во столько-то“, типа того».

«А давно проверяли? Где эта ссылка, может кто-нибудь переслать? У меня пятьсот непрочитанных в чате».

«Ей зак сказал, что он бывший мент. Поэтому она просила сразу с нескольких номеров в полицию позвонить, чтобы точно приехали».

С нескольких… Хорошо, если хоть кто-то откликнется. Охать и ахать они все горазды, но свою задницу ради малознакомой дурехи подставлять не станут. Марьям бы точно не стала. Зато по кошке страдать – за милую душу.

«О, смотрите! Обновлено только что».

«Пропавшая в сети!!!»

На экране появилось пересланное сообщение с неотслеживаемой локацией некой Эсми. Была здесь такая. Вопросами изводила, хотела все знать. Вроде отвечали ей, как могли, а главного, получается, не рассказали. Выругавшись, Марьям принялась листать чат в поисках трансляции. Когда нашла, болталка пополнилась еще несколькими десятками непрочитанных сообщений. Она открыла карту и почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок. «Сорок километров от вас». Закрыла, нажала на стрелку вниз.

«Так давайте позвоним ей, спросим, как дела», – замелькали сообщения.

«Номера не видно, только ник».

«Она же онлайн, наберите кто-нибудь в телеге».

«Не надо, – опомнилась Марьям. – Не звоните и не пишите в личку. Если сама не отписалась, как обещала, значит в беде. Зак услышит, отберет телефон».

«Или убьет ее, если прочитает сообщения в болталке».

«А прикиньте, если у нее сейчас на заблокированном экране весь наш треп всплывает».

«Дура, что ли? Кто ж чат эскортниц в оповещения выводит? Палево!»

«Мне пофиг на палево, мои все в курсе. Но вы тут столько трындите, что телефон вообще не замолкал бы. Приходится болталку глушить. Марьям права, нельзя так девку подставлять».

«А номер зака есть? Может, ему позвоним, отвлечем? Послушаем, что там на заднем плане происходит».

«Нету. Ее менеджер отправила, номер не дала. Так бы пробили его давно».

«Номер менеджера кто-нибудь спросил?»

«Спрашивали, но девка вышла уже. Написала только, что менеджерша на звонки не отвечает».

«Вот менеджерка, вот сука! Наверное, в сговоре с ним».

«Или поленилась, не пробила, а теперь сливается».

«Да не в сговоре. Эти твари специально номера не дают. Боятся, что девки по их базам левачить начнут».

Марьям снова пролистала чат до сообщения с трансляцией геопозиции. Девушка оставалась на том же месте. Марьям переключила отображение в режим спутника. Дом в тупиковом переулке. Красная кровля. Вокруг множество других крыш, но по большей части серых и гораздо меньше. Она слышала об этом поселке. Не самый популярный, есть и покруче, поэтому в нем не так много особняков. Там покупали дачи те, кто стремился к уединению. Без лишних глаз и ушей. Идеальное место, чтобы поиздеваться над девочкой…

А ведь на ее месте могла оказаться и сама Марьям. Нет, она телка опытная, в отличие от этой Эсми. Девчонка мелькала в чате пару месяцев, не больше. Но и на старуху бывает проруха. Конечно, она не поехала бы в частный сектор, если бы знала заранее. Но Эсми сначала вызвали в отель, и не факт, что там она могла отказаться. Марьям ли не знать, как это делается. Она открыла Яндекс Карты. Отыскала нужный дом, проложила маршрут. Полчаса на машине… Дура, что ли? Чип и Дейл спешат на помощь.

«Слушайте, девы, – наконец напечатала Марьям. – Столько времени прошло, а она на связь не выходит. Предлагаю вызывать полицию. Я позвоню, кто со мной?»

Трындеж в чате резко оборвался. На мгновение Марьям показалось, что телефон завис. Когда время в правом верхнем углу экрана обновилось, она набрала:

«Патриция? Тутти? Снежа?»

«Ой, я боюсь», – отозвалась только последняя.

Подождав еще немного, Марьям пощелкала по никам. Тутти вышла минуту назад. Патриция все еще оставалась онлайн. Боевая подруга. Единственная, кого стоило ждать.

«У меня больше нет левой симки, – наконец написала она. – Я же завязала».

«Понятно», – ответила Марьям.

Что ж, удачно вышло. Она-то думала, на Патрицию можно положиться в любой ситуации. Хорошо, что проверила это не на своей беде. Чужая беда… Ах ты ж, твою мать. Марьям прошлепала в прихожую, достала из сумочки второй телефон. Как быть, если заказчик и правда окажется бывшим ментом? Со своими может и договориться. Девочку ему все равно, скорее всего, придется отпустить, но никакого наказания в таком случае не последует. Значит, завтра на ее месте может оказаться любая. В полицию звонить не вариант. Марьям набрала другой номер.

– Оператор сто двенадцать, что у вас произошло?

– Здравствуйте. Мою подругу насильно увезли за город. Избили, изнасиловали, закрыли в доме и подожгли. Вот адрес.

Она сверилась с картой, открытой в приложении на основном мобильнике, и продиктовала.

– Ваша подруга сейчас находится в горящем здании?

– Да. Ее сильно избили. Она вырвалась, закрылась в туалете, кажется. А снаружи что-то подожгли.

– Снаружи – это на улице?

– Нет, в доме. За дверью, может быть, дверь в туалет, я точно не знаю.

– Подруга с вами на связи?

– Уже нет. Она мне только что напи… позвонила.

– Скажите, а газ в доме проведен?

– Что?

– Газ.

– Да, проведен, она видела желтую трубу, – соврала Марьям. Пусть думают, что дом вот-вот взлетит на воздух, прихватив с собой всю линию газопровода. Может, поторопятся. – Еще там красная крыша. Самый большой дом на улице.

– Сколько этажей?

Марьям попыталась открыть панораму улицы, но на экране по-прежнему оставалась карта. Видимо, этот переулок на фото не попал.

– Кажется, два, – наугад ответила она.

– Кажется? Ваша подруга не уверена?

– Ей не давали поднять голову, когда заводили в дом…

– Но она рассмотрела желтую трубу и красную крышу?

– Мельком видела. Слушайте, ее же похитили! Она в шоке, вообще-то.

– Понятно. Пожалуйста, оставайтесь на линии, передаю информацию пожарным.

– А полиции и скорой?!

– Им тоже. Ожидайте.

Естественно, она положила трубку. Вроде бы поверили. Немного налажала с этажами, ну да ладно. Что теперь делать? Вытащить и сломать симку? Вариант. Но как она тогда узнает, спасли ли Эсми? Неважно. Она сделала, что смогла. Теперь надо позаботиться о себе.

Позаботиться… Перед глазами снова встала Монька, замершая, но все такая же красивая, с длинными изящными лапками, протянутыми в ее сторону. В детстве Марьям видела, как умирала от рака их старушка-собака. За пару месяцев болезни ее белоснежная шерсть пожелтела и слиплась, глаза стали почти бесцветными, тело костлявым и неподатливым. К тому дню, когда папа сказал, что собаки больше нет, вся семья успела смириться и оплакать беднягу. Монька умерла внезапно, оставшись такой же красивой, как в свои лучшие дни. Теперь Марьям предстоит смиряться с потерей в одиночку.

«Ну как, вызвала?»

«Сколько ехать будут, не сказали?»

«Марьяш, ау».

«Вызвала полицию, скорую и пожарку, – напечатала Марьям. – Сказала, подругу похитили, избили и подожгли».

«Умница!!!»

«Правильно. Так даже лучше, чем с разных номеров звонить».

«Молодчина, Марьяш».

«Марьям, ты человечище!»

Сообщения мелькали в чате с такой скоростью, что она не успевала их читать. Отложив основной телефон, подняла второй. Поднесла палец к кнопке выключения, как вдруг на заблокированном экране высветилось эсэмэс: «Категория экстренный вызов. В течение двадцати минут бригада будет на месте». Марьям выдохнула. Кажется, она и правда сделала что-то хорошее. Может, этот поступок хотя бы частично загладит вину перед Монькой. Если бы она только могла, то похоронила бы кошечку сама. Но она не в состоянии. Если снова почувствует запах сырой земли, закапывать придется ее саму.

«Бригада выехала, ждем», – написала она в чат, решив пока не выключать запасной телефон. Успеет еще избавиться от сим-карты. Тем более, если ее захотят отследить, то даже номер, оформленный на левого человека, вряд ли спасет. Пилингуют же как-то по вышкам…

«Теперь главное, чтобы девка еще жива была».

«И цела. А то помните, как Сонька в том году попала на отморозков?»

«Не, а что там было?»

«Приехала к заку, все чин чинарем. Ужин, шампанское. А потом свалилась со стула, пошевелиться не может. Тут заходят еще трое. Дальше жесть, сами понимаете. Месяца три потом в больнице пролежала, скидывались ей на лечение. Теперь с калоприемником ходит. А у нее дочка маленькая, мать пенсионерка».

«Ужас какой!»

«Сил нет ждать, пока новости появятся. Тутти, сделай расклад. Что таро покажут?»

«Хоть бы успели спасти! Держись, девочка…»

«Ох, у меня мурашки побежали».

«А я анкету заполняю».

«Снеж, ты в третьем классе, что ли? Какие анкеты?»

«Не, я бы тогда девственность до восемнадцати приберегла, продала бы. А анкета в пятерочку. Пойду лучше кассиром работать, чем вот это все».

Марьям улыбнулась, но тут же вздрогнула. Завибрировал лежащий на коленях телефон. Неизвестный номер. Вот и отследили. Зря она симку сразу не вытащила, ох зря…

Глава 4

Влажная от дыхания шерсть щекотала ноздри. На глаза навернулись слезы. Главное, что свитер пропускает воздух, а зуд в носу Полина потерпит. В первые секунды, когда ее лицо оказалось в сгибе его локтя, воздуха не хватало. Подступила паника. Пару раз дернувшись, Полина заставила себя успокоиться. В ответ на сопротивление его хватка становилась только крепче. Так он свернет ей шею и не заметит. Пришлось приложить все силы, чтобы расслабиться. Чем больше обмякало ее тело, тем слабее он сжимал руку. Теперь, когда кислорода хватало, а голова уже почти не кружилась, можно и закричать. Но звук, конечно, потонет в толстой вязке, а хруста ее шеи все равно никто не услышит.

Полина молилась. Одно чудо уже произошло, девочки из чата ее не бросили. Даже сообразили вызвать одновременно все экстренные службы. Как теперь подать знак, где ее искать? Кажется, вход в подвал ничем не прикрыт. Вниз ведет обычная лестница. Комнатка, где ее держат, находится в дальнем углу, но коридор прямой. Хоть бы полицейские спустились, хоть бы дошли до конца… Похоже, в доме хорошая звукоизоляция – звуки сирен она еле расслышала. Сверху уже некоторое время не доносилось ни шороха. Ведь не может это значить, что…

Шаги. Полина вздрогнула, а локоть крепче зажал ее рот и нос. Снова осталась без воздуха. Тут же запульсировал лоб, в горле будто застучало сердце. Полина распахнула глаза и взвизгнула что было силы. Звук разнесся по подвалу, следом за ним послышался еще более громкий, раздавшийся где-то рядом. Хруст. Это ее шея. Все? Обидно вот так умирать, за секунду до спасения. Нет, кажется, жива. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, перед глазами только пол, чьи-то шаги глухими ударами отдаются в ушах…

– Ну что, ребзя, – словно сквозь воду донесся голос ее насильника. Мраморные плитки поплыли у Полины перед глазами. – Не меня ждали? А зря, в батьку верить надо. Отпускай мандавошку. Вон уже, глазенки закатила…

Полина с всхлипом втянула воздух. Уши разложило, голову пронзила боль.

– А то помрет, и не узнаем, как она этот финт ушами провернула. А, Полин? Что у тебя там в телефоне, отслеживание какое?

Девушка замотала головой, отказываясь верить в случившееся. Ведь невозможно одновременно подкупить бригады полиции, скорой и пожарной. Может, службы поверили ему больше, чем девочкам из болталки эскортниц? Скорее всего, но раз приехали, должны были проверить… Нет, конечно, не смогли бы, даже кричи она во все горло. Слишком большие люди за ним стоят. Знали бы еще эти большие люди, что… С другой стороны, он тоже знает не все. У нее в Телеграме сотни чатов, а болталка обновляется с такой скоростью, что ее сообщение там ему ни за что не отыскать.

– Чего ты тут башкой крутишь? – Короткие пальцы мелькнули перед глазами и схватили ее за подбородок. – Я тебя спрашиваю!

– Есть люди, которые знают, где я. Это только начало. В следующий раз приедет кое-кто покруче.

– Пусть приезжает, я его туда же отправлю, куда ментов с пожаркой послал, – заржал он, но подбородок отпустил. – Что ж твои человечки сами за тобой не приехали, а? Побоялись? Может, потому что там соплячки такие же, как ты сама? Ну?!

Он снова повернул ее лицо к себе. Полина отвела взгляд.

– Понятно все, – отпустил он ее. – Пичужки безмозглые решили в войнушку поиграться.

– Может, и пичужки, зато у них есть доступ к ссылке. Если со мной или с моими близкими, – Полина удержалась, чтобы не сглотнуть подступивший на этих словах к горлу ком, – что-нибудь случится, ссылку опубликуют где надо.

– А что ж ты сама опубликовала, где не надо? – снова заржал он, но в глазах отразился не смех, а злоба, которой Полина еще не видела. – Ты же понимаешь, если ссылку засветят, тебе хана. Я сразу свинчу отсюда. Твои человечки и глазом моргнуть не успеют, а тебе уже крышка.

Полина заметила, как второй надзиратель скрестил на груди руки в свитере. Его в плане эвакуации не было.

– Они тоже это понимают. Пока я жива, ссылку не опубликуют.

– Так что мне теперь, до пенсии тебя тут держать? Много ты жрешь? А то, глядишь, все нажитое того не стоит…

– Отпустите меня.

– Ага, щас.

– Отпустите. Я удалю видео и отдам вам все деньги. Ну хотите, работать на вас буду? Я же дорого стою. Сколько? Год, два?

– Вот что. Сначала видео удали, а там видно будет.

– Нет. – Полина вложила все оставшиеся силы в голос. – Сначала отпустите.

– Умная какая нашлась. На нет и суда нет, – развернулся ее насильник. – Ладно, посиди пока. Поищем твоих человечков. Может, они сговорчивее окажутся.

Глава 5

– Не надо, я же сказала. – Лиза отстранила руку, приблизившуюся к ее лицу. С пушистой кисти слетела пудровая дымка.

– Да я немножко совсем… – захлопала слипшимися от туши ресницами визажистка. Она улыбалась с демонстративным дружелюбием, от которого, должно быть, уже болело лицо. – Можно?

– Нет. Я сказала, что не крашусь. – Лиза и не подумала ответить на улыбку.

– А почему?

– Почему что?

– Ну, вы такая милая молодая девушка. Немного косметики только на пользу бы пошло. Можно скулы чуть-чуть подчеркнуть, сразу лицо станет худое, как у модели.

– Мне это не нужно. Я пианистка, а не модель.

– Тем более! – Визажистка снова нацелила на нее кисточку. – Вы же хотите популяризировать свое творчество?

– Не представляю, как толщина моего лица повлияет на интерес слушателей к классической музыке.

– То есть вы хотите сказать, что отказываетесь? – Натянутая улыбка пропала с лица визажистки. Мимические морщинки разгладились, но на их месте остались линии тонального крема.

– Я сказала это шесть раз.

– Понятно… Катюш! – крикнула визажистка Лизе в лицо.

– Проблемы какие-то? – донеслось из противоположного угла студии.

– Да есть тут одна!

Лизе в глаза прилетели капельки слюны. Она моргнула, но не сдвинулась с места. Надо будет погуглить, сколько человек в Москве заболели китайским вирусом.

– Сейчас, – пообещала редактор Катюша.

– Что это мы здесь шумим? – раздался над ухом мужской голос.

На этот раз Лиза вздрогнула и обернулась. Сбоку к ним подошел бородатый здоровяк в клетчатой рубашке. Режиссер. Он уже появлялся на площадке пару часов назад. Сколько же времени она потратила впустую…

– Да вот, героиня краситься не хочет.

– Правда? Разреши. – Он отодвинул визажистку и встал на ее место. Внимательные карие глаза изучили Лизу. – Правильно не хочет. Свежая кожа, пропорциональное лицо, медные волосы. Зачем здесь еще украшения? Разве что жемчужная сережка. Помните, как у Вермеера?

Мужчина улыбнулся Лизе. Она почувствовала, что заливается краской. Бросила взгляд в сторону визажистки. Та стояла, прижавшись к подоспевшей Катюше, и посмеивалась ей в плечо. Редакторша, в очках и сером худи, с таким же серым прилизанным каре, кивала в ответ на каждое слово режиссера. С торчащими из-под жидких волос ушами и вытянутой в их сторону шеей она напоминала мышку из мультика.

– На картине Вермеера не было сережки. – Лиза почувствовала, как краска отхлынула от лица.

– Не понял вас, – наклонил голову мужчина.

– Современные исследователи считают, что это не сережка, а блик от деформации. Реставраторы накосячили.

– Вон оно что… Не знал, учту.

Визажистка у него за спиной прыснула со смеху.

– Позовите, когда уже начнем, – сказала Лиза, встав со стула.

Режиссер отступил, освобождая ей путь. Она прошла мимо девушек к столу, стоящему в центре студии. Вслед полетели обрывки фраз. Что-то про бледную моль и новый случай коронавируса в России. Шутки о вирусе, убившем уже несколько тысяч человек во всем мире, показались Лизе неуместными, особенно из уст профессионала. Правда, визажистка не произвела на нее впечатления человека, увлеченного своим делом. Разве таким место на федеральном канале?

Пусть смеется, решила она, усаживаясь за стол и засучивая рукава пиджака. Пальцы нацелились на воображаемые клавиши. Посмотрим, как она повеселится, когда Лиза выступит в Большом зале Московской консерватории. Хотя, визажистка об этом даже не узнает. Где эта разукрашенная девушка, а где классическая музыка. Лиза выдохнула. Настроилась сыграть произведение залпом, от начала до конца, как пока что редко получалось. Сроки поджимали, а ей еще пришлось поехать на эти съемки… Пальцы застучали по столу, в голове заиграла мелодия Баха.

Услышать бы сейчас настоящее фортепиано, а еще лучше – комментарии Натальи Степановны. Им она часто верила даже больше, чем собственным ушам. Ее слух мог уловить только технические ошибки, а не те, которые Лиза обычно совершала. Преподавательница по специальности всегда их замечала, как датчик засекает газ без цвета и запаха. И нашептывала ей то, о чем молчала Лизина интуиция. Благодаря этим подсказкам девушка всегда была на высоте. Однако они же заставляли ее чувствовать себя самозванкой.

– Ну прямо Полинка моя, – раздался голос тети Любы.

Пальцы Лизы потерялись, словно заметили, что никаких клавиш под ними нет.

– Тоже в детстве так часами сидела и брынькала по столу. – Рядом опустилась Полинина мама. Потянуло сладковатым забродившим духом. Как-то Лизин папа из спортивного интереса своими руками собрал самогонный аппарат. Алкоголь и папа – вещи несовместимые. Он даже на Новый год шампанское не пьет, поэтому запах перегара Лизе толком не знаком. Но вот от того аппарата пахло почти так же, как сейчас от тети Любы.

– У Полины же не было своего инструмента, – отозвалась Лиза.

– Зато подружка была, с роялем.

– С пианино. У меня тогда старенький Петроф был. Хороший. Мама с папой его продали, когда нам гибрид покупали.

– Да не вам, зайка моя, а тебе, – погладила Лизу по медным волосам тетя Люба. – Полинка моя так без пианино и осталась… А талантливая ж девка, правда?

Лиза хотела возразить, что инструментом они пользовались на равных. Уже открыла было рот, но, увидев на непривычно гладком, матовом от пудры лице тети Любы влажные, с полопавшимися сосудами глаза, молча кивнула. Словно по ее немому согласию вспыхнул яркий свет. Телефон в кармане завибрировал, и Лиза тут же его выхватила. Новая привычка. Всего неделю назад она старалась реже вытаскивать его из сумки, чтобы не отвлекаться, а теперь дергалась при любой вибрации.

– Что, мама звонит? – спросила тетя Люба, которая, похоже, уже перестала ждать звонка от Полины.

Лиза посмотрела на экран и кивнула.

– Алло, мам. Я же предупреждала, что буду на съемках. Зачем…

– Ты там почти четыре часа. Не сняли еще?

– Даже не начинали. Чувствую, не успеем на десятичасовой автобус, а у меня завтра специальность первой парой…

– Ты мне лучше скажи, кормили вас?

– У меня шоколадка.

– Любка далеко? Дай ей трубку. Она быстро обед организует. Ты такая курица у меня, никогда не попросишь.

– Мам, давай не сейчас, – понизила голос Лиза. – Не до этого.

– Будет тебе не до этого, когда гастрит появится. С дороги детенок ничего не ел.

– Я же сказала…

– Экстрасенс на подходе, – протиснулась между прожекторами и осветителем редактор, – пятиминутная готовность.

– Слышала? Не могу больше говорить. – Лиза с облегчением сбросила звонок.

– Повторим еще разок, – обратилась Катюша к тете Любе, вытянув шею. – Экстрасенс садится, вы даете ему фотографию дочери. Спрашиваете, что с ней случилось.

Голос редактора подходил к внешности и напоминал Минни Маус. Лиза с детства разговаривала по-мальчишески низким, немного скрипучим голосом, поэтому сейчас даже слегка ей позавидовала. Каково это, быть милой маленькой девочкой?

– Вы здесь сядете или с сестричкой через монитор посмотрите? – Катюша повернула острый носик к Лизе.

– Через монитор.

– Отлично. Тогда за мной, в малый зал.

Развернувшись, Лиза лицом к лицу встретилась с ведущей. Миниатюрная блондинка. По телевизору она казалась выше и моложе. Вблизи Лизе удалось рассмотреть сеточку морщин на светящейся коже. Вот, наверное, как стареют эльфийки. Лиза поздоровалась, но ведущая этого, кажется, не заметила. Прошла мимо, даже не взглянув. Неужели, чтобы стать достойной внимания телевизионщиков, обязательно наносить боевой раскрас? Если так, Лиза обойдется. Катюша прошмыгнула мимо остальной съемочной группы в коридор и открыла ближайшую дверь.

– Сюда, – указала она на стул рядом с улыбающейся Юлей.

На секунду Лиза подумала, что младшая сестра Полины не в курсе происходящего, но потом сообразила – девочка просто рада ее видеть. Глаза школьницы Юли были такими же красными и уставшими, как и у матери. Похоже, не плакала только Лиза.

– Не бойся, это не больно, – улыбнулась Юля.

Лиза опустила взгляд и только сейчас заметила, что к лацкану ее пиджака прикрепляют микрофон.

– Осторожно, наушник вставлю. Вот это положите в карман. – Катюша протянула ей что-то похожее на блок питания ноутбука. – И девочки, большая просьба. Постарайтесь комментировать все, что видите на экране. А то зрители не поймут, когда экстрасенс правду говорит, а когда лажает.

Обе кивнули.

– Внимание, экстрасенс в студии! – донеслось из дверного проема.

В комнату вбежал молодой светловолосый парень и, улыбнувшись девушкам, наставил на них сбоку камеру. Еще одна, стационарная, выглядывала из-за монитора. Вместо убежища, в которое надеялась попасть Лиза, малый зал обернулся ловушкой.

– Ну, садитесь. – Катюша подтолкнула Лизу к стулу, а сама юркнула в коридор, будто выскользнув из-под прицела.

– Я так волнуюсь, – задышала Лизе в свободное ухо Юля. – Ты когда-нибудь видела живого экстрасенса?

– Да, мы с Полиной каждую неделю смотрели…

– Да не по телику, а вот так, – указала она на экран, на котором появилась темноволосая коренастая женщина. Смуглая, кареглазая, губы накрашены ярко-розовой помадой.

– Но она же и сейчас в телике.

– Ай, – отмахнулась Юля и наклонилась к экрану.

– Здравствуйте, Назира, – начала ведущая, вновь помолодевшая в кадре.

– Добрый день, – осторожно присев в кресло, мягким, вкрадчивым голосом ответила экстрасенс. Она посмотрела на тетю Любу с такой добротой, что у той на глаза навернулись слезы.

– Моя Полиночка. – Женщина дрожащей рукой протянула фотографию Назире.

– Ваша задача, – перебила ее ведущая, – определить, что произошло с девушкой на снимке.

– Хорошо, я постараюсь.

Назира взяла фотографию в левую руку, а правой провела над ней. Поднесла к носу, принюхалась. Подняла взгляд на замершую с распахнутыми глазами тетю Любу. Обе девочки подались к монитору.

– Я не чувствую…

– Что именно? – подняла брови ведущая.

– Вашу дочь, – обратилась она к тете Любе.

– Слышала? – заерзала на стуле Юля. – Откуда она узнала, что Поля – мамина дочка?

– Твоя мама ей только что сказала, – ответила Лиза, стараясь расслышать слова экстрасенса.

– Не говорила она ей… Тише! – сама себя перебила Юля.

– Ни среди мертвых, ни среди живых, – продолжала Назира.

– Что это значит?

– Пока не знаю. Можно мне мою сумку?

– Принесите Назире ее вещи! – крикнула ведущая.

В кадр тут же вбежала Катюша с бесформенным кожаным мешком.

– У Полины тоже такая была, помнишь? – подпрыгнула на стуле Юля. – Сумка-пельмень!

– У нас у половины колледжа такие, – пожала плечами Лиза и, вспомнив, что ее просили комментировать все происходящее на экране, добавила: – Мне всегда было интересно, почему экстрасенсы сразу не могут взять с собой вещи?

– Но не у всех же черная с золотой цепью на ручке? Тихо, смотри…

Экстрасенс достала из сумки чашу и палку, напоминающую деревянную толкушку для пюре. С полуулыбкой на губах принялась медленно водить ею по краю чаши, то и дело постукивая до звона. Эти плавные движения вызвали у Лизы раздражение. Она положила ногу на ногу и скрестила руки на груди.

– Слышите? – с придыханием спросила Назира у тети Любы.

– Звенит.

– Но как приглушенно. Заметили? Как будто сквозь вату или во сне… Звук есть, он живой, но мы его не слышим. Она, – экстрасенс указала на фотографию Полины, – тоже живая.

– Ох, слава тебе… – перекрестилась тетя Люба.

– А звука не слышит.

– Это как? Оглохла, что ли? Память, может, потеряла?

– Нет, с памятью все в порядке. Она как будто в ней сейчас живет. Все время вспоминает, как вы ей куклу подарили, с длинными такими, блестящими волосами.

– Еще бы они не блестели, – смахнув слезу, улыбнулась тетя Люба. – Она ж их маслом каждый день намазывала. Я хвать блины печь, а масла нет.

– Этого не вижу. Зато вспоминает, как в последний раз маленькой ручкой по тем волосам провела. Вижу только голову куклы, тела уже нет.

– Собака его сгрызла, было дело.

– А голова эта – самое ценное, что у нее есть. Она сжимает ее в кулачке, только волосы наружу торчат. Поглаживает их, прощается, а потом протягивает ладошку и отдает.

Лизу передернуло. Она вспомнила, как маслянистая пакля плюхнулась ей на ладонь. Полина тогда постеснялась прийти на праздник, поэтому вручила странный подарок рано утром. Лиза испачкала ночную рубашку маслом и до обеда выслушивала от мамы, какая она «бестолковая халда». Парень с камерой подошел ближе. Видимо, нужно как-то прокомментировать.

– Подружке подарила, – опередила ее тетя Люба.

– Мне, – кивнула Лиза и почувствовала на плече горячую ладонь Юли. – Так и было.

– Она ей потом на день рождения фирменную куклу принесла. Та младшей перешла, когда Польке играть надоело.

– Не надоело. Она пожертвовала, ради сестры.

Лиза услышала, как всхлипнула Юля. Наверное, нужно было так же положить руку ей на плечо или сказать что-то ободряющее, но Лиза застыла, не решившись что-либо сделать.

– Такая у нас девочка, да. – На экране появился крупный план тети Любы, вытирающей со щек слезы. Лиза впервые видела, чтобы Полинина мама плакала. Стало не по себе. Она отвела взгляд от экрана.

– Этого же никто не мог знать, правда? – посмотрела на нее ревущая Юля.

– Никто.

– А я говорила, они настоящие!

– Она сейчас оказалась там, где находится, – продолжала Назира, – из-за какой-то девушки. Мне идет образ светленькой…

– Это я! – не дослушав, заерзала на стуле Юля.

– Не высокой…

– Ну точно!

– Но и не низкой. Среднего роста. Не полной и не худенькой, нормальной комплекции. Очень рассудительной, серьезной.

На этот раз слишком маленькая даже для своих тринадцати лет худышка-Юля промолчала, покосившись на Лизу. Только в этот момент девушка сообразила, что речь, скорее всего, и правда о ней.

– Это Лизка наша, – подтвердила догадку тетя Люба, – лучшая подружка Полинина.

– Не знаю, имя мне не идет. Но эта девушка должна что-то знать.

– Она была там, когда Полинка пропала.

– Любовь, – обратилась к ней ведущая, – давайте расскажем экстрасенсу, что произошло с вашей дочерью. Возможно, зная обстоятельства, она сможет лучше понять свои видения.

– В общем, в прошлый четверг они с подружкой собирались на занятия в училище…

– В музыкальном колледже, верно? – поправила ее ведущая.

– Ну да. Они там вместе на пианисток учатся. Лизка туда всегда мечтала поступить, а моя Полинка с ней за компанию поехала и тоже поступила, представляете? Талантливая девка у нас…

Поехала, потому что настояла Лизина мама. Побоялась отпускать дочку одну.

– Получается, она живет не с вами?

– Нет, мы сами в Невинногорске, а она в областном центре, в Новопетровске. Там Лизкины родители квартиру снимают, а мы доплачиваем, как за койку в общежитии. Ну, в общем, вместе они живут.

– Расскажите, что произошло в прошлый четверг?

– Пропала она. Из закрытой квартиры на четвертом этаже, представляете? – Голос тети Любы дрогнул. – Девчонки вместе на учебу собирались. Лизка вышла в подъезд, внизу подождать.

– В квартире жарко в пуховике, – посмотрела в камеру Лиза, найдя наконец, что прокомментировать.

– Ждала-ждала Полинку, а ее все нет. Вдруг эсэмэска приходит. Мол, не жди меня, у меня месячные начались, останусь дома.

– Этого не могло быть, я знала, когда… – Лиза почувствовала, как краснеет. – А у нее в тот день с утра была специальность, такое не прогуливают. Я подумала, вдруг кровотечение…

– В общем, Лизка молодец, вместо учебы пошла обратно, проверить, как она там. В дверь звонит, а Полинка не открывает.

– Я попросила ее закрыть за мной на задвижку. У нас в квартире дорогое пианино. Гибрид цифрового и акустического, не сильно тяжелый, его легко вынести.

– Звонила, стучалась – бесполезно. Набрала мальчика Полининого. Тот приехал, слесаря вызвал. В общем, выломали задвижку, в квартиру зашли, а Полинки нет.

– Слесаря вызвала я. Платон сам хотел вскрыть, но сразу не получилось, а у него руки… – Лиза снова покраснела. Наверное, от собственного косноязычия. Она хотела сказать, что Платон тоже пианист, что ему нельзя рисковать пальцами, а вышло, будто у него лапки…

– Вот это да! – подняла брови ведущая. – Может быть, с ней что-то случилось в подъезде?

– Говорю же, квартира изнутри закрыта была. И менты весь подъезд обшарили. А еще у них там дверь такая тяжеленная. Когда закрывается, грохот аж на улице слышен.

– Я бы услышала внизу, – подтвердила Лиза.

– Тем более странно, почему подружка Полины не услышала, как она выходит, – потерла подбородок экстрасенша.

– Потому что она не выходила, я бы… – начала было Лиза, но, заметив, как на нее покосилась Юля, умолкла.

– Вот что вижу я, – продолжала Назира, взяв в руки фотографию Полины. – Рядом с вашей дочерью есть девушка. Молодая, но очень умная и целеустремленная.

– Лизка, – кивнула тетя Люба.

– Подождите, дайте договорить.

– Давайте послушаем экстрасенса. – Ведущая погладила Полинину маму по руке. – Может быть, узнаем что-то полезное.

– Дай бог…

– Так вот, эта девушка любит вашу дочь как родную сестру.

Лиза отвела глаза.

– Что есть, то есть, – согласилась тетя Люба.

– Но она ей завидует.

Лиза подняла взгляд на монитор, словно не расслышала и ждала повтора. Юля повернулась в ее сторону. Парень с камерой подошел к ней так близко, что, казалось, линза вот-вот запотеет от ее дыхания. Лиза отвернулась.

– Да ну, – снова перебила Полинина мама.

– Любовь, давайте послушаем.

– Сейчас эта девушка чувствует перед вашей дочерью вину.

Лиза закусила губу.

– Да за что ей завидовать, ну правда… – всплеснула руками тетя Люба.

– Она знает.

– Что знает, Назира? – вмешалась ведущая.

– Где может быть эта девушка. – Экстрасенс погладила фотографию Полины.

– Ничего я не знаю, – замотала головой Лиза. – Она, наверное, про какую-то другую девочку говорит. Может, кто-то из колледжа?

– Да ну, – повторила тетя Люба и, оглянувшись в сторону выхода, крикнула: – Лизка, ты слышишь, что говорят?

– Назира, девушка, которую вы описываете, сейчас здесь.

– Пойдем, – Юля взяла Лизу под локоть и потянула вверх, – выйдем к ним.

– Не хочу. Я ничего не знаю.

– Лиз! – донесся из наушника голос тети Любы. – Сюда иди, не боись.

– Пойдем, – погладила ее по плечу Юля. – С мамой постоим. Ничего эта Назира нам не сделает.

Лиза встала и на непривычно мягких, словно желейных ногах поплелась в большой зал.

– Здравствуйте, Лиза, – встала ей навстречу ведущая. – Назира, эту девушку вы видели?

– Не могу сказать точно, но энергетика похожа.

– Это не я. В смысле, я не знаю, где может быть Полина, иначе давно бы рассказала.

– Дайте мне вашу руку, – обратилась экстрасенс к Лизе.

Девушка сама не поняла, как оказалась в кресле, в котором минуту назад сидела ведущая. Экстрасенс накрыла ее руку своими ладонями снизу и сверху. Опустила веки и сжала ладони с такой силой, что у Лизы хрустнули пальцы. Она отдернула руку.

– Ну что же ты ладошку убираешь. – Назира открыла глаза. – А говоришь, ничего не скрываешь.

Она посмотрела на Лизу таким проницательным взглядом, будто видела что-то, о чем сама девушка не догадывалась.

– Мне больно! Вы же со всей силы сжали.

– Вспоминай.

– Что вспоминать?

– Ты знаешь.

– Бред какой-то, – снова замотала головой Лиза. – Ничего я не знаю. А если знала бы, давно бы уже все рассказала тете Любе и следователю. Зачем мне что-то скрывать? Не выдумывайте!

Экстрасенс поджала губы и посмотрела на стоящих рядом родственников Полины с таким видом, будто своими словами Лиза подтвердила каждое ее слово.

– Она знает. Вот увидите.

Глава 6

Зажмурившись, Лиза в очередной раз проигрывала пять тактов, на которых вечно запиналась. От духоты разболелась голова, но окна в темное время суток она больше не открывала. Очередной завиток мелодии превратился в какофонию, слившись с трелью будильника. Пора. Лиза захлопнула крышку пианино с той же молниеносностью, с какой каждый раз по будильнику ее открывала. Именно это действие – начинать и заканчивать репетицию вовремя – она считала своим главным преимуществом. Куда до него абсолютному слуху или длинным пальцам? Ими обладают многие. Она же всегда знала, что должна быть единственной.

Во время репетиции она не впускала в голову ни одной мысли, не связанной с произведением. Сейчас же они все разом на нее накинулись. Что теперь будет? Поможет это хоть немного или она зря потеряла два дня занятий? Может, кто-нибудь позвонит в полицию и расскажет что-то полезное? А как она будет выглядеть в телевизоре? Особенно в большом зале, рядом с Назирой, растерянная…

Сердце забилось так часто, что даже в глазах потемнело. Чтобы хоть как-то успокоиться, она решила повторить еженедельный ритуал. Вообще-то, его всегда проводила Полина. Лиза приходила на все готовое, считая, что подруга зря тратит время на ерунду. Теперь, без этой ерунды, ей стало не по себе. На кухне прислушалась. Казалось, что кто-то трется о стену с другой стороны. Привычный звук. Раньше она бы и внимания не обратила, а теперь попятилась к двери. Пока нащупывала ручку, звук затих.

Лиза вернулась к кухонному гарнитуру и достала из верхней полки два стакана. Именно так всегда делала Полина. Но сейчас-то ее нет, значит, второй стакан ни к чему. Однако Лиза все-таки оставила его на столе. В свой закинула несколько долек шоколада, налила немного молока и отправила стакан в микроволновку. Сквозь гудение печки слух выискивал посторонние шумы. Ничего.

Минуту спустя Лиза достала стакан. Что-то было не так. Она точно помнила, Полина всегда ставила на минуту. Один писк таймера. Тем не менее вместо горячего шоколада получилось молоко с прилипшей ко дну шоколадкой. Может, стоило разломать ее на более мелкие кусочки? Неважно. Лиза разбила в стакан яйцо, высыпала столовую ложку муки и принялась размешивать. Уже по виду теста стало понятно, что ничего не выходит. На всякий случай она все-таки решила его запечь. Сколько же там было писков? Много. Но готовилось быстро. Решила начать с пяти минут.

Секунд через сорок комнату заполнил знакомый запах. Лиза распахнула дверцу. То, что она достала из микроволновки, напоминало Полинин шоколадный фондан. Вот он, у нее в руках, как и каждую неделю. То самое лакомство, после которого вечно следящая за калориями подруга тщательно выскребала стакан и облизывала ложечку. Фондан здесь, а Полины нет. К горлу подкатил ком.

Она поставила стакан с фонданом рядом с пустым и пошла в комнату. Ту, где стояло пианино и телевизор. Родители называли ее залом, но на самом деле это была Полинина спальня. Здесь могла бы жить и Лиза, просто Полина любила заниматься по ночам. Благо, на гибриде можно было играть и в наушниках. Соседи поначалу жаловались на стук клавиш и просили печатать потише, но со временем привыкли. Знали бы они, что за гигантская пишущая машинка издает эти звуки. Полина окрестила это чудо техники музыкальной шкатулкой. Если поднять крышку, струны звучат громче, но никаких струн внутри нет.

Телевизор Лиза не смотрела. Только за компанию с Полиной, пару раз в неделю. Сейчас впервые включила его сама. Как раз вовремя. На экране появилась знакомая заставка, заиграла примитивная мелодия, которая должна была навевать мистические мысли. Те, кто так считал, вряд ли слушали «Пляску смерти» Листа или «Агонию» Шнитке.

«Двадцать седьмое февраля две тысячи двадцатого года, Новопетровск, – произнес мужской голос за кадром, а на экране появилась стела с названием города. – Из закрытой квартиры на четвертом этаже исчезла девятнадцатилетняя Полина Семенова».

Сначала снизу вверх показали многоэтажку, а следом – крупным планом лицо Полины с выпускной фотографии. Лизе почудилось, будто комната переворачивается. Она вжалась в спинку дивана. Может, права была мама, когда уговаривала ее съехать с квартиры? Мало того, что отсюда исчезла Полина, так теперь еще и камеры следят за домом.

Нет, конечно, никто не следит. Снимали заранее, на кадрах же светло. И сосед-алкоголик, что шуршит за стеной на кухне, не Мефистофель, чтобы проникнуть в квартиру через закрытые окна и дверь. Тем более теперь все на сигнализации. Теперь. Когда уже слишком поздно. Почему они не позаботились об этом раньше? Ведь переживала же она о пианино, за которое родители до сих пор платят кредит. Но того, что произошло в итоге, она не могла даже представить.

«Полиция тщательно проверила соседние квартиры», – продолжал закадровый голос.

«Снизу и сверху семьи с детьми. – На экране появился следователь, который вел дело об исчезновении Полины. Его стол от стены зачем-то передвинули к окну, за которым горели фонари и мелькали огни фар. Постановочный кадр. Сам следователь вроде бы такой же, как в жизни. Молодой брюнет с густыми бровями на бледном лице. Интересно, его напудрили или это обязательно только для женщин? Так странно было смотреть на знакомого человека по телевизору. – Слева никто не живет. Вызвали хозяйку, осмотрели квартиру – ничего. Сосед справа выпивает, к нему часто приходят нетрезвые гости. С его согласия тщательно обыскали помещение, но не нашли никаких свидетельств, указывавших, что пропавшая там была. Нет стопроцентной уверенности, что утром она вообще находилась в доме».

Только Лизины слова. А ей-то казалось, что следователь поверил…

«Девочка моя бедная. – На этот раз на экране появилась тетя Люба, утирающая слезы посеревшим от стирок платком. – Что с ней могло случиться?»

Лиза вздрогнула, когда увидела себя, открывающую дверь студии перед Полининой мамой.

«Уже через неделю близкие исчезнувшей обратились за помощью в нашу программу».

На самом деле тетя Люба написала им на третий день, а из редакции ответили на пятый. Встречу с экстрасенсом назначили на четвертое марта, и только сегодня, девятого, программу выпустили в эфир. Сказали, для них это рекорд. Спецвыпуск. Лиза всю неделю не могла понять, для чего понадобилось столько времени. Теперь, увидев кадры не только из Новопетровска, но и из их с Полиной родного Невинногорска, сообразила – телевизионщики не просто монтировали запись встречи, они доснимали недостающее.

Их бывшая классная вспомнила, что Полина хорошо училась. Одноклассницы описали, как та водила в школу за ручку младшую сестру. Ребята из Новопетровского музыкального колледжа наперебой рассказывали о том, как Полина кормила бездомных собак и приносила продукты старикам. Полина. Странно, что никто не упомянул Лизу. Вообще-то, они все это делали вместе. С другой стороны, съемочную группу интересовала только Полина, вот о ней и говорили…

Хорошо, если дополнительную информацию собрали после, а не до разговора с экстрасенсом. Раньше она не задумывалась о таких приемах, но в последние дни эти мысли то и дело всплывали, мешая засыпать по ночам. С самого начала Лиза больше надеялась на то, что кто-то узнает Полину и сообщит, где она, нежели на подсказки экстрасенса. Теперь же совсем в них не верила.

«Вместе с родственниками ясновидящая Назира попытается выяснить, что произошло с девушкой.» – На экране появилась та самая женщина-экстрасенс, за которой Полине больше всего нравилось наблюдать. Тетя Люба специально попросила привлечь к расследованию именно ее. Надеялась, симпатия окажется взаимной, и Назира сможет почувствовать, где сейчас Полина. При виде этой женщины Лизу бросило в дрожь.

Не все, что говорила экстрасенс, неправда. Пожалуй, это и было самым неприятным. А еще то, какими глазами на нее смотрела Юля в автобусе на обратном пути. Тетя Люба попросила только позвонить, если Лиза и правда что-нибудь вспомнит. Еще пробурчала что-то про деньги, потраченные подругой дочери на дорогу впустую. Вот если бы указали место на карте, где искать…

«Ищите мужчину, – сказала Назира почти с порога. – Но будьте осторожны, он очень опасен».

Странно, ведь эти слова она произнесла, когда Лиза и Юля вернулись в малый зал. Полинина сестра еще так громко скрипела стулом, усаживаясь, что они чуть было все не прослушали. Наверное, при монтаже решили вырезать неудачное начало, ведь Лиза не подтвердила догадки экстрасенса. Она с облегчением выдохнула.

«Чувствую, как он хватает ее за горло. – Назира вцепилась себе в шею пальцами с длиннющими черными ногтями. Лиза бросила взгляд на свои, всегда коротко подстриженные. – В глазах темнеет. А потом туман в голове…»

Тетя Люба заплакала, а сама Лиза на экране покачала головой, будто не соглашаясь со словами Назиры. Странно, разве она могла так отреагировать?

«Девушка очень изменилась в последнее время», – продолжала ясновидящая.

«Похудела, кукла моя, – утерла нос платком тетя Люба. – Совсем тощая стала. Как она там, худая такая?»

«Она просто увлеклась спортом, – сказала Лиза в телевизоре. – Ходила в тренажерный зал через день, правильно питалась».

«И правда, девушку не узнать», – будто бы согласился с ней закадровый мужской голос. Вот только Лиза не считала, что с подругой произошли разительные перемены. До этой самой секунды. Пока не увидела на экране две фотографии рядом. На первой Полина-первокурсница, вторая – это снимок с концерта пару недель назад, в честь двадцать третьего февраля.

Рядом, казалось, стояли две разные девушки. Слева – милашка, какой Полина всегда была. Русые волосы, собранные в хвостик, карие, широко посаженные глаза, пухлые, слегка обветренные губы, аккуратно выщипанные брови. На бледной коже розовые пятнышки – следы от прыщей, из-за которых она так переживала в школе. Лизе повезло, ее эта подростковая беда не затронула. Наверное, поэтому она нравилась мальчикам чуть больше. А может, дело было в красивой одежде, которую ей покупали родители. Правда, мама всегда говорила, что Полина миловиднее, а у Лизы слишком выдающийся нос. Неважно. Обеих девочек парни интересовали в последнюю очередь, и внешность была не на первом месте.

О девушке справа такого не скажешь. Ухоженные волосы, золотистая от загара кожа, губы матовые и гладкие одновременно. Широкие брови выглядели холеными, будто только на уход за ними она тратила целые часы. Но ведь это не так. Лиза знала. Полина много занималась, никогда не пропускала учебу. При этом умудрялась играть в ресторане и ходить в тренажерный зал. Когда ей было так следить за собой? Да и вообще, разве в реальной жизни существуют идеальные красотки? Фотошоп, не иначе, решила Лиза и потянулась за телефоном.

Открыла галерею. Пролистала автоматически сохраненные картинки, присланные через мессенджер. Зачем люди отправляют ей всю эту бесполезную ерунду? Нашла фото с последнего концерта и замерла. На этот раз ее поразила не потрясающая внешность Полины, на которую она умудрялась не обращать внимания, а разница. Вот она, Лиза, всегда считавшая себя достаточно привлекательной, стоит бледная и какая-то бесформенная рядом с загорелой, безупречной подружкой. Девушки на фото будто сделаны из разного материала. Она – из пористого и комковатого, подруга – из плотного и гладкого. Лиза заставила себя оторваться от снимка и перевести взгляд на экран. Там почему-то показывали страницу Полины во ВКонтакте.

«Мужчины. Много мужчин вокруг нее. Она для них магнит, понимаете?» – спросила Назира тетю Любу, а та промокнула платком глаза и кивнула. Лизе казалось, Полинина мама была удивлена и качала головой, когда это услышала. Может, она плохо рассмотрела через маленький экранчик на площадке?

Наконец Назира перешла к истории с куклой. Начало поменяли с концом. Лиза не поняла зачем, но телевизионщикам виднее.

«Слышала? – вдруг невпопад спросила Юля. – Откуда она узнала?»

«Твоя мама ей только что сказала», – ответила Лиза в телевизоре, будто говоря, что историю о кукле экстрасенсу рассказала тетя Люба.

«Не говорила она ей…» – ответила Юля.

Конечно, не говорила. Лиза спорила с Юлей совсем о другом. Кажется, речь шла о том, как тетя Люба назвала Полину своей девочкой, а ясновидящая тут же заявила, что это ее дочь. Пока Назира описывала ту самую девушку, которая что-то знает, на экране крупным планом показывали лицо Лизы.

«Она знает, где может быть эта девушка».

На экране сначала появились пальцы с длинными черными ногтями, поглаживающие фото Полины, затем вновь Лизино лицо. На этот раз она отвела взгляд, будто бы соглашаясь со сказанным. Как такое возможно? Ведь Лиза точно помнила, что сказала в тот момент! Она ничего не знает, иначе давно бы рассказала. Экстрасенс явно описывала другую девушку, а теперь получалось… Вместо того чтобы показать, как Лиза и Юля выходят к Назире, вставили совсем другой момент.

«Если она не расскажет правду, вашу дочь убьют. И не только ее. Следующей умрет еще одна девушка. Худенькая, с фиолетовыми волосами и торчащими вот здесь косточками». Назира погладила себя по ключице пальцем с острым ноготком. Жест получился одновременно нежным и угрожающим, словно по горлу медленно провели кончиком ножа.

Глава 7

«Тоска» Пуччини, словно саундтрек к сложившейся ситуации, загремела из динамика телефона. Лиза вздрогнула. Нужно сменить мелодию. Слишком много драмы для двухкомнатной квартиры в девятиэтажке. На экране появилась фотография Полины в обнимку с мамой. Лиза с опаской поднесла мобильный к уху.

– Смотришь? – Она услышала голос тети Любы.

Лиза протянула что-то невнятное.

– Вот так, – словно найдя в этом смысл, ответила Полинина мама.

– Мам, дай мне на секундочку… – донеслось будто бы издалека. В трубке зашуршало, а уже спустя мгновение раздался громкий Юлин голос: – Лиз, если ты знаешь, где Полинка, почему молчишь?! Ты хоть представляешь, как мы тут за нее все переживаем?

– Юль, ты думаешь, мне все равно?

– Я не думаю, я знаю! Если ты такая хорошая подруга, если так за Полинку переживаешь, рассказывай, что с ней случилось.

– Ты же рядом была, когда я говорила, что ничего…

– Да слышала я, как ты на студии говорила. А на самом деле сидела и кивала!

– Это же монтаж. Неужели ты не понимаешь?

– Я не понимаю? Это ты не понимаешь! Моя родная сестричка сейчас неизвестно где, непонятно что с ней творят, а ты, предательница…

– Так, ну все, – перебил ее голос тети Любы, а за ним, кажется, послышался звон от шлепка. – Лиз, не обращай внимания на соплюху нашу. Ей скажи, что инопланетяне в городе приземлились, так она их встречать пойдет. Дебилу понятно, подстроили они это все.

– Спасибо, тетя Люба, – выдавила Лиза.

– Да ладно, не переживай. Ты лучше вот что. Если вспомнишь вдруг, ну мало ли…

– Вы что, правда думаете, я не договариваю? Тоже считаете меня предательницей? Но я же все деньги на эту поездку в Москву потратила. Вместо того чтобы готовиться к конкурсу, тряслась в автобусе. Два дня занятий потеряла…

– Лиза, заткни хавальник, – донеслось из трубки, пока она набирала воздуха в легкие. – Нам всем тут хуево приходится, не тебе одной. И если есть хоть какой шанс, что ты и правда что-то знаешь и просто не помнишь или значения не придаешь чему-то пиздец какому важному, то будь добра, сядь и подумай. Где Полина моя шлялась, с кем встречалась, что делала странного в последнее время. Все важно сейчас.

– Но я уже рассказала…

Лиза вытерла со лба испарину.

– А ты еще повспоминай. Хорошо, моя ты умница?

– Хорошо, теть Люб, – согласилась Лиза, заранее зная, что вспоминать не о чем.

– Вот и правильно. А психовать брось. Нам Полинку искать надо. Вот найдем, тогда от счастья наоремся. И нахрюкаемся в зюзю. А пока держимся. Сильные мы. И Полинка наша тоже ого-го.

Все еще трясясь от негодования, Лиза опустила телефон. И правда, что это она разнервничалась? Наверно, недосып сказывается. На экране всплыли оповещения. Какое-то сумасшедшее количество, из всех приложений с соцсетями. Она хотела нажать на верхнее, но на его месте тут же появилось новое. Следом включился режим сна. Лиза посмотрела на часы. Нужно взять себя в руки. Завтра утром занятие по специальности, а она уже не помнила, когда в последний раз высыпалась. Раньше заснуть было вопросом самодисциплины. Теперь, казалось, она полностью потеряла контроль над сном. Несмотря на это, вовремя отправиться в кровать все еще было в ее силах.

По дороге, в пижамных шортах и футболке, Лиза зацепилась взглядом за зеркало. Сделала шаг назад, чтобы получше рассмотреть отражение. Покрасневшее от нервов лицо. Бледная кожа ног с просвечивающим голубым узором вен. Небольшой, но все же заметный бугорок под резинкой на талии. Бока вроде не жирные, но почему же эта чертова резинка впивается так глубоко? Руки не толстые, точно нет, только какие-то плоские, плечи будто бы грустные. У Полины на фотографиях руки были рельефнее и плотнее, что ли… Впрочем, какое это имеет отношение к тому кошмару, что на них свалился, подумала Лиза, укладываясь в постель. Или имеет?

Глава 8

Главное – добраться до пульта. По пути Марьям таращилась в смартфон, на ощупь раздевшись и плюхнувшись на диван. Когда голоса из телевизора заполнили квартиру, она поморщилась от звона в ушах. Все лучше, чем тишина. Теперь можно оторваться от экрана, но слишком больно шевелить глазами.

«Привет, народ», – пролистав ленту Телеграма, она добралась до болталки.

«О, Марьям, приветики!»

«Мы тут обсуждаем, как у кого с доходом сейчас. Заки с этим вирусом новым как с ума посходили. Через одного отменяют, будто эпидемия хламидиоза началась… Ты на этой неделе сколько заработала?»

«Я не работала, только тратила».

«Что купила?»

«Ничего, пропила. Штраф еще оплатила».

«Да ты что?! За тот ложный вызов?»

«Вычислили все-таки? Гондоны».

«Не-а, за захоронение биологических отходов», – поджала губы Марьям, печатая.

«Ой!»

«По кривой дорожке пошла…»

«Кого прикопала? Бывшего или конкурентку?»

«Кошку. Во дворе, с краешку, под деревцем. Соседка с первого этажа, сука, заметила, ментов вызвала».

«И те ее лесом не послали?»

«Ты что. Приехали, говорят, останки животного могут стать источником инфекции. Собаки раскопают, разнесут, вся дворня сдохнет, короче».

«А ты чего?»

«При них пошла выкопала. Попросила кошечку подержать, пока ямку засыпать буду».

«Держали?!»

«Как миленькие. Она, правда, в бумажном пакете с ручками была. Но запах он отлично пропускает».

«А дальше что с ней сделала?»

«Обратно в ветеринарку отнесла, кремировали. Прах развеяла под окном стукачки. Это по закону не запрещено».

«Ну рассмешила! Анекдот, Марьяш».

Который стоил ей лет десяти жизни… Зато совесть перед Монькой чиста. Хотя бы перед ней.

«Ни хрена смешного, Тутти. Как девку в доме поискать, так у них полномочий нет, а как кошек откапывать, так всегда пожалуйста».

«Ой, да брось, – написала Патриция. – Развела она тебя, а теперь читает чат с другого аккаунта и ржет, сто процентов».

Марьям заскрежетала зубами. Тебя… Быстро же открестилась.

«Если развод, странно, что денег не попросила, – застрочили девочки в чате. – Неужели ради фана только?»

«Ничего и не странно. Здесь все истории дели на пять. Как ни почитаешь, одни вбросы».

«А прикиньте, это какой-нибудь зак-маньячина писал. Решил узнать, как девки будут реагировать в такой ситуации».

«Не, Снеж, это Дед Мороз. Тупые малолетки, вроде тебя поржать решили. А потом, случись что по-настоящему, не пошевелится никто».

Как будто они в этот раз пошевелились…

«Да конечно, развод. Девка ни одного номера не дала. Ни зака, ни менеджера. Свой тоже скрыт. На такое только лохи поведутся».

Вот так, из человечища и молодчины – в лоха, за полторы недели. Экспресс-курс. Приходите, Марьям вас научит.

«Может, и развод. Но проверить-то можно было».

«Это да. Странно, что в дом так и не зашли. По закону имеют право, им недавно разрешили, я читала где-то».

«Вот именно», – напечатала Марьям, промолчав, что не это было самым странным. Чего только стоил звонок на ее мобильный от приехавшего на вызов мента…

«Вдруг и правда зак – бывший полицейский? Увидели своего и не стали проверять».

А Снежа не так уж глупа… Слышала бы она, как мент прикрывал трубку, разговаривая с хозяином дома. Как допытывал, кто она похищенной и откуда узнала адрес.

«Ой, если бы там было, что проверять, скорая с пожаркой не уехали бы».

В этом Патриция права. Не мог же зак откупиться сразу от трех бригад? А если мог, кто он вообще такой…

«Двадцать седьмое февраля две тысячи двадцатого года, Новопетровск, – зацепился за название родного города слух. Она подняла голову и тут же об этом пожалела. Боль прострелила правый висок. Пора завязывать с бухлом. Марьям хотела написать в болталку, что ее деревню по телевизору показывают, но вместо этого замерла, вперившись взглядом в телик. – Из закрытой квартиры на четвертом этаже исчезла девятнадцатилетняя Полина Семенова».

Марьям свернула приложение Телеграма. Открыла недавние вызовы и принялась листать список. Наконец, нашла нужный во входящих двухмесячной давности. Номер незнакомый, но она точно помнила, кто звонил в этот день и час. Сохранила его под именем «Полина». Вернувшись в Телеграм, принялась пролистывать чат до сообщений от Эсми. Нашла. Вместо ника теперь отображалось имя из контактов телефона.

– Ну привет, Полина. И в чат, значит, пролезла.

Глава 9

В приоткрытую дверь душевой кабинки потянуло гарью. Выглянув наружу, Лиза окунулась в облако дыма. Оглядела ванную. Ничего не горело. Похоже, дым просачивался через приоткрытую дверь. Неужели человек, похитивший Полину, решил уничтожить место преступления? А может, сжечь хотят не квартиру, а саму Лизу? Или люди здесь вообще ни при чем, ведь Полина исчезла из закрытой квартиры на четвертом этаже. Что, если ее забрало такое же облако дыма? Бред… Лиза выскочила из кабинки и, схватив полотенце, выбежала в коридор. Дым валил из кухни.

Она распахнула дверь и оказалась голая перед окном, выходящим на детскую площадку. Прижала к груди полотенце. Справа послышалось потрескивание. Из включенной микроволновки вырывался черный дым, словно злой джин из бутылки. Лиза нажала на кнопку отмены и отскочила. Печка затихла, но дым продолжал валить. Снова осмелилась подойти и на этот раз выключила прибор из розетки. Бесполезно.

– Что ж такое? – уже без страха, а скорее со злостью распахнула дверцу Лиза. – Да блин…

На пожелтевшем поддоне стояла белоснежная тарелка с черным, пылающим пятном внутри. Овсянку нужно было сначала залить молоком. Она же знала! Полина всегда так делала, и Лиза последние две недели повторяла правильно. О чем она думала сегодня утром? О том же, о чем и всю ночь. До этого ей хотя бы на какое-то время удавалось отключиться, но не сегодня. Все из-за дурацкого шоу. И зачем она согласилась в нем участвовать?

– Черт возьми, – выругалась Лиза после того, как, не подумав, схватилась за край тарелки.

Только ожогов не хватало. Важен каждый день занятий, нельзя выпадать из графика из-за бытовой травмы. Да что там день, важен каждый час. И прямо сейчас она уже опаздывала. Лиза кое-как подсушила волосы. Натянула джинсы и свитер. Запрыгнула в ботинки. Пуховик и шапку надела уже в подъезде, на ходу. На секунду задержалась, чтобы повязать шарф, и тут же об этом пожалела. Пересекая детскую площадку, к ней спешил полицейский.

– Александр Петрович, оперуполномоченный, – зачем-то представился он.

– Я в курсе, – кивнула Лиза, понимая, что это надолго.

– Ну вдруг вы забыли уже, такой стресс…

– Я в себе, все нормально. И про то, что раньше в Невинногорске работали, вы мне тоже рассказывали.

– Хорошо. Нужно кое-что обсудить.

– Я очень тороплюсь. У меня занятие по специальности через пять минут…

– Давайте тогда по дороге поговорим. Ладно?

Лиза кивнула и направилась в сторону колледжа. Сам факт, что она не придет заранее, как привыкла, нервировал, а тут еще важный разговор. Будь он неважным, зачем Александру Петровичу ждать ее рано утром у подъезда?

– Здравствуйте, – кивнула она соседке, продававшей квартиру через стену. Та, похоже, как раз привела очередного потенциального покупателя. Пока ее мать, которой Лиза с Полиной носили продукты из магазина, была жива, соседка при встрече улыбалась им во весь рот. Теперь же глянула на Лизу исподлобья и прошла мимо.

– Экстрасенсов вчера смотрели? – Александр Петрович проводил соседку с покупателем взглядом.

– Угу. А вы ее квартиру хорошо обыскали?

– Сам лично этим занимался. Думаете, стоит прямо сейчас еще раз заглянуть? – усмехнулся он.

– Если все проверили…

– Как впечатления?

– А? – Лиза растерялась и на секунду притормозила.

– Ну, в целом как вам передача?

– Не знаю. – Вспомнив, что опаздывает, она натянула съехавший ремень сумки на плечо и пошла быстрее.

– Я вот тоже в замешательстве немного.

– Никто из зрителей не звонил?

– Нет. – Он запустил пальцы в блестящие волосы, прочесал челку вбок. Холодно, наверное, без шапки. Даже губы посинели. Несмотря на это, его лицо в реальности казалось более загорелым, чем выглядело по телевизору. – Мы надеемся, но пока тихо.

– А вас гримироваться заставляли? – неожиданно для самой себя спросила Лиза.

– Чего? – На этот раз притормозил полицейский, но тут же догнал Лизу, все набиравшую скорость. – Предлагали напудрить, чтобы лицо не блестело, и мешки под глазами замазать, но я сказал, и так сойдет. Я же не красна девица.

– Я тоже не красна девица.

– Ну, это как посмотреть.

Лиза искоса взглянула на следователя. Он что, с ней заигрывает?

– Сейчас вы очень даже красная. Идете быстро, и на улице сегодня морозно.

– А, ну да…

Лиза еще раз на него покосилась. По телевизору он выглядел напудренным.

– Так что вы, Елизавета, сказали им на самом деле?

– В смысле? – совсем растерялась девушка и остановилась посреди дороги.

– Вы что, здесь же машины ездят, – подхватил ее под локоть Александр Петрович и потащил к тротуару. – Я спрашиваю, потому что мои слова они вырвали из контекста. Сказал все это, конечно, я сам, но…

– Но о другом, – закончила за него Лиза. И тут же попыталась вспомнить, что именно он говорил, но не смогла.

– Именно. У вас так же?

– Да. Мы пришли, я опаздываю. – Лиза указала на вход в здание колледжа.

– Скажите просто, что вы на самом деле ответили, когда…

– А вы мне поверите?

– Скорее всего, – улыбнулся следователь.

– Я сказала, что Назира описывала не меня, – произнесла Лиза, пытаясь прочитать по выражению лица Александра Петровича, действительно ли он ей верит. – Потому что я понятия не имею, где может быть Полина.

Следователь поджал губы и, кивнув, махнул на дверь.

– Идите. (975)-755-75-75, как стишок, помните?

– У меня записан ваш номер, спасибо, – так ничего и не поняв по его лицу, ответила Лиза.

– Звоните, если что.

Что «если что»? Если и ее попытаются украсть? Или если она решит рассказать о том, на что намекала экстрасенс в передаче? Лиза уже открыла было рот, но решила все-таки не уточнять. Стоило распахнуть первую дверь, как в лицо ударил теплый воздух. Дыхание сперло, но не от перепада температуры. Кто-то резко выдернул Лизу из намеченной траектории.

– Ты чего не отвечаешь? – раздался знакомый баритон у нее над головой.

– За что? – совсем растерялась Лиза, встретившись глазами с Платоном.

– На сообщения, говорю, почему не отвечаешь?

Он улыбнулся ассиметричной и от этого еще более обаятельной улыбкой. Странно, ведь раньше эта его улыбочка на Лизу так не действовала. И не завидовала она Полине совсем, что у нее есть парень. До того дня, когда они вместе с Платоном пытались взломать дверь, ждали слесаря, бегали по знакомым в поисках Полины, она не выделяла его среди других симпатичных мальчиков в колледже. А вот теперь, наверное, и правда завидует. Хочет, чтобы и о ней кто-то так же переживал. Чтобы этот кто-то разделял ее интересы, ценил достижения, поддерживал в стремлениях…

– Ты где? Прием-прием.

– Извини, не сплю по ночам совсем.

– Я тоже сегодня часа в четыре проснулся, такой кошмар видел, жуть. Сел, набросал пьесу. Страшную, ужас просто. Пошел потом, сжег ее на балконе. Не хочу плохую энергетику в мир нести. Только добро.

– Соседи, наверное, добро оценили?

– Да, я как-то не подумал.

– Мне нужно идти, – увидев через стеклянную дверь часы в холле, опомнилась Лиза. – К Степановне опоздала.

– Блин, к Степановне нельзя опаздывать. Ладно. Беги, давай. После учебы набери меня. – Платон спрятал руки в карманы куртки. – Поговорить надо.

Тяжело вздохнув, Лиза кивнула. Понятно, что за словами «надо поговорить», особенно сказанными парнем пропавшей подруги, да еще с таким странным выражением на лице, ничего хорошего не последует.

Глава 10

– Наталья Степановна, можно? – спросила Лиза, врываясь в семнадцатый репетиторий.

Преподавательница, перекладывавшая вещи со стола в сумку, вздрогнула и подняла голову.

– Нельзя, ты опоздала.

Руки с пухлыми, обманчиво кажущимися совсем не пианистическими пальцами, заторопились. Ежедневник вместе с пудреницей, помадой и горой скрепок полетел в основное отделение.

– Я знаю. Простите, пожалуйста. Но вы же еще не ушли.

– Время вышло, – посмотрела на наручные часы Наталья Степановна.

Лиза вытащила из сумки мобильный и подпрыгнула от радости:

– Вот, еще три минуты. После пятнадцати же засчитывается опоздание, да?

Преподавательница, вытянув не слишком длинную шею, взглянула на экран.

– Ну пожалуйста, я же в первый раз за все четыре курса опоздала. Такого больше не повторится, обещаю.

– Ладно, садись. – Преподавательница кивнула на дальний из двух стоящих в репетитории роялей.

Лиза выхватила из сумки ноты. Распахнула уже закрытую крышку рояля, подняла пюпитр. Листы с нотами рассыпались по нему веером. Плюхнулась на стул. Еще не до конца отогревшиеся пальцы принялись бойко стучать по клавишам. Слишком бойко для этого произведения. Лиза попыталась перевести дыхание, расслабить запястья, но ничего не помогало. Пальцы словно выколачивали звуки из рояля. Только к середине пьесы она поняла, какую ошибку совершила. Детскую, нелепую. До нее здесь занимался кто-то из первокурсников или просто невысокий студент. Конечно, нужно было потратить несколько секунд и отрегулировать высоту стула. Теперь с незафиксированных локтей вес ушел в кончики пальцев. Баха так не сыграть, для него нужна легкость.

Добравшись до самого упрямого, никак не дающегося ей фрагмента, Лиза, как обычно в такие моменты, затаила дыхание. Нельзя, чтобы вдох или выдох поколебал точность движения пальцев. Нагрузка на них оказалась слишком большой. Ничего не вышло. И без того сложный для нее такт прозвучал особенно грубо. Лиза вжала плечи, ожидая… Нет, не удара, конечно. Таким Наталья Степановна не грешила. А лучше бы била. Лиза уже прокручивала в голове обидные комментарии о ее бездарности и нежелании работать над собой, о том, что таким бездельницам не место в профессии, но вместо этого услышала:

– Очень хорошо. Думаю, на сегодня достаточно. Дома отработай переход…

– Что? – Кажется, впервые в жизни Лиза позволила себе перебить Наталью Степановну.

– Я говорю, все в порядке.

– Но я же… кошмарно сыграла. – Она с трудом подобрала определение. – Разве мы не должны…

– Все нормально. Достойно, вполне. – Наталья Степановна покосилась на дверь, к которой приближались чьи-то тяжелые шаги.

– Вы сегодня куда-то спешите?

– Нет, что ты. Но раз уж мы закончили, я пойду. Или у тебя остались вопросы?

– Да, мне нужен ваш совет…

– Наташенька, ну слава богу, нашел! – перебил Лизу заглянувший в дверь круглолицый мужчина. – Что за пожар-то? Где этот твой мань…

Мужчина замер на полуслове с открытым ртом. Наталья Степановна молчала, но, когда Лиза перевела на нее взгляд, пыталась что-то показать мужчине мимикой.

– Я иду, Гошенька, – изобразила улыбку она, но вышло как-то диковато. – Подожди минутку за дверью.

– А как же я? – подала голос Лиза. – У меня же конкурс…

– А тебе я дам, пожалуй, один совет, как ты просила, моя дорогая, – с несвойственной ее резкой манере нежностью в голосе проговорила преподавательница. – Если ты, гипотетически, можешь как-то поспособствовать спасению Полины, сделай это поскорее, будь умницей.

– Ой, нет, – замотала головой Лиза. – Я ничего не знаю. Честное слово. По телевизору просто смонтировали так. На самом деле я во время съемок сразу Назире сказала, что она не меня описывает. Все, что я знала, рассказала в полиции, а потом теть Любе, маме Полининой.

– Ну, как считаешь нужным, – кивнула Наталья Степановна и открыла дверь. Переступив порог, она развернулась и сказала: – Просто имей в виду, Полина уже пропустила так много, что ее на конкурс все равно не отправят.

Дверь за преподавательницей закрылась. Лиза с минуту переваривала услышанное. Она и сама переживала, что Полина пропустит слишком много занятий, но с этой точки зрения проблему не рассматривала. Выходит, была вероятность, что от колледжа на конкурс поедет не Лиза, а Полина? Им это и в голову не приходило. По крайней мере, Лизе… Но причем здесь исчезновение подруги? Не может же быть, чтобы Наталья Степановна думала, будто это Лиза избавилась от… Она вскочила и понеслась к выходу даже быстрее, чем бежала на занятие. Толстяк уже открыл преподавательнице пассажирскую дверь джипа.

– Стойте! – крикнула Лиза. – Это неправда!

– А я ничего и не утверждала. Боже упаси, – перекрестилась Наталья Степановна так, словно прямо сейчас ей на самом деле требовалась охрана высших сил.

– Полина не собиралась на конкурс. Она даже в консерваторию поступать не планировала. Хотела после колледжа на работу устроиться.

– В колледж она тоже поступать не собиралась, – поджала губы преподавательница и села в машину.

– Но это же другое, – еще на пару шагов приблизилась Лиза.

– Наверное. Тебе виднее. Вы же с ней день и ночь вместе были.

Толстяк захлопнул дверь и, покосившись на Лизу, обогнул машину. Джип уехал. Лиза продолжала стоять на месте. И правда, на консультации к Наталье Степановне перед поступлением записывалась она одна. Полина ездила за компанию. Дорогу оплачивала Лизина мама. В первый раз она отвезла дочку сама. Музыкальный колледж в Новопетровске и так не был пределом Лизиных мечтаний, да еще с мамой за ручку… Вернувшись в Невинногорск, Лиза поставила условие – или мать отпускает ее в Новопетровск одну, или, получив аттестат, Лиза уезжает в Москву. Неважно, на какие средства. Как-нибудь доберется. Хоть на вокзале будет жить, хоть под мостом. Мама знала, Лиза бредила музыкальной карьерой с пяти лет. Неважно, что дочка никогда даже в школу не ходила одна, всегда с подружкой. Обещание она сдержит во что бы то ни стало.

Таким образом подружка, которая благодаря Лизиной маме когда-то поступила в музыкальную школу, начала присутствовать на всех платных консультациях. Сидела на стульчике в углу, сама не играла. Пока однажды, когда Наталью Степановну позвали в коридор, не отважилась опробовать настоящий рояль. У них в музыкалке стояли только советские пианино. Полина играла с удовольствием. Наслаждалась звуком. Даже не заметила, как Наталья Степановна вернулась. С того дня девочки занимались у преподавательницы вместе. Две по цене одной, как она шутила.

Так неужели Наталья Степановна решила, что Лиза испугалась конкуренции и избавилась от подруги? Бред какой-то… Девушка не спеша побрела вдоль здания колледжа. На секунду показалось, что за ней наблюдают. Даже послышалось перешептывание и звук захлопывающихся окон. Подняв глаза, она никого не увидела. А может, преподавательница считает, что у Полины было бы больше шансов победить на конкурсе? Как ни странно, эта мысль задела даже больнее.

Глава 11

Притормозив у развилки, Марьям сняла с держателя мобильный. Сначала открыла ВКонтакте. Ее сообщение не прочитали. Все-таки придется самой… Переключилась на карту, сверилась с геопозицией Полины в Телеграме.

– Направо пойдешь – богатым будешь, налево пойдешь – женатым будешь. А нам с тобой, Полинка, вперед…

Ну не идиотка ли? Какого хрена поперлась сюда? Скинула скрин с локацией и сиди на жопе ровно. Нет, надо ночь не спать, день не есть, из ВК не выходить… Марьям тронулась с места. Подъезжая к дому, в котором в последний раз включали телефон Полины, присвистнула.

– Вот это хоромы, бля… Ничего себе, бывшие менты живут.

Дом с красной крышей возвышался даже над трехметровым забором. Такие вообще законно ставить? Несмотря на сумерки, в окнах верхнего этажа было темно. Марьям опустила стекло, прислушалась. Изнутри не доносилось ни звука. Мимо проехал джип. Водитель чуть не вывихнул шею, вглядываясь в салон ее машины. Марьям сдала назад, к перекрестку. Снова взялась за мобильный.

– Авито, недвижимость… Купить дом. Так.

На экране появилась карта. Четырнадцать объявлений, нехило. В основном полувековые хибары по ценам новеньких особняков. Один дворец из пеноблоков, обшитый сайдингом, за хулиард рублей. Неохота даже понарошку становиться лохом, который это купит. Марьям выбрала коттедж в четырех участках от красной крыши. Небольшой двухэтажный домик, с арочными окнами и башенками. Милые спальни, уютная кухня. Наверное, в таком Марьям сейчас бы и жила, если бы осталась на содержании, а не захотела свободы. Жар-птица, мать ее за ногу… Этой версии и будем придерживаться.

Марьям вышла из машины, громко хлопнув дверью. В коттедже, как и в доме с красной крышей, свет не горел, но это даже к лучшему. Пока она месила грязь дорогущими сапогами и дергала калитку, кто-то подкрался сзади.

– О, девушка! – сказал мужик, блеснув вилами в свете фар. – А я думал, Петька вернулся. Как это вы к нам, на каблуках?

Значит, Петька уехал. Интересно, на час за водкой или навсегда за границу? И почему его с вилами встречают…

– Я к вам жить. Вы, наверное, сосед мой будущий?

– Может, и сосед. А вы что, покупаете? – Мужик кивнул на коттедж.

– Может и покупаю, – подмигнула она. – Раздумываю еще. Хочу с соседями познакомиться.

– Ну, как надумаете, тогда и приходите знакомиться.

Мужик развернулся. Пока Марьям прикидывала, что на это ответить, он скрылся за соседней калиткой, со стороны дома с красной крышей.

– Вот и поговорили.

Не жалея сапог, она протопала по глине и прошлогодней траве за мужиком. Калитка оказалась открыта. Наверное, он собирался проверить, не залезла ли она в Петькин дом. Выбравшись на дорожку из брусчатки, Марьям как могла оббила каблуки от грязи и прошла к входной двери одноэтажного кирпичного домика. Постучалась. Кнопку звонка заметила уже после. На всякий случай понажимала и на нее.

– Ты что, совсем охренела?! – вытаращился на нее мужик. В электрическом свете он оказался прилизанным очкариком в трениках с вытянутыми коленками.

– Здравствуйте, а вы кто? – с настороженной улыбкой вышла к ней хозяйка дома. – Лешина коллега?

В голосе женщины лет сорока пяти послышалась надежда. Она разгладила подол и без того не мятого платья, плохо скрывающего десяток лишних кило. Поправила обесцвеченные кудряшки. Видимо, тетенька так боится упустить очкарика, что готова поверить в любую дичь.

– Да ты что, Наташ. Какая коллега. Она же… – указал он на нее пальцем. Как некультурно. – Сама видишь.

– Будущая соседка, – улыбнулась Марьям женщине, сделав вид, будто мужика не существует. – Хочу купить дом у Пети. Точнее, мой мужчина хочет. Они с ним по-дружески уже договорились, но я что-то не уверена. Мой по командировкам мотается, а мне здесь оставаться одной. Вот, приехала разузнать, как обстановка.

– Ах, ну это пожалуйста. Проходите.

Несмотря на злобный взгляд мужа, женщина с улыбкой провела ее на кухню. Похоже, она так обрадовалась, что Марьям не собирается уводить из семьи очкарика, что тут же принялась накрывать праздничный стол.

– А тусят здесь часто? – Марьям откусила бутерброд со шпротами. До чего же вкусно! После такого придется неделю только траву жрать, но оно того стоит.

– Да нет, а вы планируете?

– Боже упаси, – с набитым ртом ответила она и чуть не подавилась. – Мы за тишиной переезжаем. Я почему спрашиваю: на позапрошлой неделе прикатили сюда с моим посмотреть, как тут что; так в том домище, с красной крышей, бабы орали как резаные.

– Вроде не слышали такого. Да, Леш? Но мы к маме моей ездили, может в тот день было.

– Не знаю, я там баб ни разу не видел.

– Вообще да, там собираются компанией, но чисто мужской. Вы не переживайте, они редко приезжают, раз в месяц где-то. Могут погалдеть во дворе, если на улице тепло. А так дома сидят. Музыку включают, но по ушам не долбит, как у молодых, знаете.

– Так они в возрасте уже?

– Друзья взрослые, в основном, а хозяин молодой. Сколько ему, как думаешь, Леш?

– А я откуда знаю. Я его близко ни разу не видел.

– Вот, я же говорю. Они редко бывают. Раньше хозяин раз в неделю приезжал, собаку покормить, а сейчас не слышно ее что-то. И его не видно.

– Конечно, не слышно. От тоски сдохла, наверное. Дратхаара в вольер посадил. О чем думал человек? Такую бы собаку на охоту. У нас здесь места какие! Петька мужику твоему поля показывал?

Марьям закивала, соглашаясь со всем. Пришлось даже взять с собой галушек с салом и луком, только бы поскорее выбраться из дома. На обратном пути она сжевала зеленые перья, а содержимое пластиковых контейнеров скормила кошкам у подъезда. Бедняги хватали сало, а она, глядя на них, еле держалась. Ее Монечка тоже любила всякую запрещенку. Всегда разделяла с хозяйкой ночной жор. Марьям сглотнула невыпущенные наружу слезы. Контейнеры, которые обещала вернуть, выбросила в урну.

Если хозяин появляется в доме раз в месяц, значит, Полины там уже нет. По крайней мере, живой. Раз собаку приезжали кормить раз в неделю, то и девушку бы без еды не оставили. Что же теперь, дежурить у дома месяц, пока молодой мужчина и его взрослые друзья снова не объявятся? Марьям, конечно, добрая душа и дура редкостная, но не сумасшедшая же, чтобы во все это лезть. А вот близкие у Полины молодцы. Не парятся, даже сообщения в соцсети не читают. Марьям что, больше всех надо? Захотят – прочитают. Там пусть сами думают, что с этим адресом делать.

– Молодой мужик. – Она вошла в неприглядную от пустоты квартиру, уставившись в экран мобильного. – Кто же ты такой?

И правда, как она раньше не догадалась? Надо проверить, на кого зарегистрирован дом. Запросила выписку из Единого государственно реестра недвижимости. В графе «Собственник» значилось женское имя. Вот тебе и мужик. Естественно, дом зарегистрирован на подставное лицо. На всякий случай открыла поиск ВКонтакте. Выбрала Новопетровск, ввела имя. Одно совпадение. Хоть много времени тратить не придется. Открыла профиль, заглянула в фото. Симпатичная. Природу любит. И шопинг. А это еще… Ах ты ж блять! Марьям вышла из профиля, открыла мессенджер и удалила так и не прочтенное сообщение от греха подальше. Ну нет, это точно не ее дело. Пусть-ка они сами со своим говном разбираются.

Глава 12

– Катя, здравствуйте, – вцепившись в горячую чашку с чаем, сказала Лиза. – Вчера вышел выпуск о пропавшей девушке, Полине. Я ее подруга, помните?

– Конечно, Лиза, – ответила редакторша ободряющим голосом Минни Маус. – Какие-нибудь новости появились? Что-то вспомнили?

– В том-то и дело. Я не могу вспомнить, потому что не знаю ничего. При монтаже, скорее всего, какая-то ошибка вышла. Там не показали, как я об этом говорю.

– Да, такое часто случается. У нас технически нет возможности показать все, что происходило на площадке.

– Но это важно, очень!

– Я вам верю. Возможно, в конце сезона сделают выпуск о том, что не пошло в эфир. Знаете, типа бэкстейджа.

– Да, я видела такие серии. Но это же будет нескоро?

– Ну, ближе к лету, наверное.

– Мне нужно сейчас, слышите?! Можно сделать программу на этой неделе? Или хотя бы на следующей?

– Ну, только если что-то новое выяснится по делу. Тогда снимем отдельный спецвыпуск, экстренный. А так, в конце сезона.

– Но это очень срочно! У меня конкурс в мае, от него зависит вся моя карьера.

– Да, вы же с Полиной пианистки, точно. Желаю победы.

– Спасибо. Дело в том, что из-за эфира у меня проблемы с подготовкой.

– В соцсетях замучили? Мы советуем героям в таких случаях нанимать администраторов и стараться максимально монетизироваться.

– Монетизироваться?

– Ну, знаете, рекламу в аккаунте продавать, пока там много просмотров.

– Нет, вы не поняли. Я в соцсети не заходила даже, я их не веду. У меня в реальной жизни проблемы.

– О, тогда вас ждет сюрприз!

– Хватит с меня сюрпризов. А можно как-то показать этот фрагмент в ближайших выпусках? Тот, где я говорю, что ничего не знаю. А еще лучше сказать, что экстрасенс имела в виду не меня, а какую-то другую девушку.

– Простите, мы не имеем права интерпретировать слова экстрасенса.

– Зато мои имеете, – процедила Лиза, вспомнив, как закадровый голос якобы согласился с ее мнением об изменениях подруги. – Тогда пусть Назира сама это скажет, иначе мне придется обратиться…

– А вот это можно. Хотите с ней поговорить?

– Да, хочу, еще как! – Лиза отодвинула кружку и потянулась за ежедневником. – Продиктуете номер?

– Давайте лучше я дам ей ваш, хорошо? Назира очень занятая. Представляете, наверное, с ее популярностью. Пусть она лучше сама вам позвонит, в удобное ей время. Вы тогда спокойно все обсудите. А то мало ли, она в астрале или еще где.

Лиза продиктовала номер и положила трубку. Пока она сжимала чашку в нервном ожидании, чай остыл. Она уже решила встать и пойти репетировать самостоятельно, раз с преподавательницей сегодня не вышло, когда телефон на столе все-таки завибрировал.

Схватив мобильный, Лиза почувствовала разочарование. И стыд. На экране появилась фотография мамы. Все ее детство та день и ночь работала, чтобы привозить куклы, о которых дочка не успевала даже начать мечтать. Наверное, Лиза привыкла скучать по маме, пока жила у бабушки. Настолько, что с тех пор, как бабушка умерла, а родители забрали шестилетнюю Лизу к себе, она мечтала снова по ним поскучать.

– Алло, мам. Привет, – собравшись с силами, ответила Лиза.

– Ты чего охрипшая такая? Не простыла?

– Нет, все хорошо.

– Хорошего мало, конечно. К тебе там никто не лезет?

– В смысле?

– Нас тут с папой замучили уже звонками. Он, как обычно, на охоту свою смылся, а я сижу отдуваюсь.

– За что?

– За шоу твое. Говорила, не надо туда ехать. Ну ладно, чего уж теперь…

– Даже вам звонят?! Кошмар какой.

– Да тут весь город на ушах. А у тебя как?

– Не знаю. Вроде бы спокойно, только…

– Ну, что случилось? Говори давай.

– Наталья Степановна как-то странно себя повела сегодня. Заниматься со мной не захотела. Сказала, что и так все нормально, репетировать дальше самой.

– Ой, я думала что-то серьезное.

– Но у меня же конкурс вот-вот. Как я без нее подготовлюсь?

– Ты у меня талантливая. Сама справишься.

– Ты не понимаешь, я себя со стороны не слышу. А еще эмоции надо передать, а я…

– Да успокойся, куда твоя Наталья денется.

– Мам, мне кажется, она думает, я что-то с Полиной сделала, чтобы она вместо меня на конкурс не поехала.

– Трындец. А говоришь, нормально все. Ты понимаешь, чем это кончиться может?

– Провалом, конечно. Вместо меня никого не отправят, сильных конкурентов в колледже нет. Но опозориться перед профессиональным жюри…

– Опозориться… Ты молись, чтобы к тебе с вилами не пришли. Поехала к экстрасенсам этим на свою голову. Кивала там сидела. Вот бестолочь, за что бы ни взялась… Теперь объясняй всем, что не знаешь ничего.

– Но я и правда не знаю!

Лиза подошла к пианино, чтобы упражняться с выключенным звуком, пока мама будет рассказывать, какая она неприспособленная к жизни.

– Да откуда тебе знать. Не была бы такой курицей, сразу бы сказала, мол, не знаю. Полина на твоем месте молча кивать не стала бы.

Пальцы дернулись, промахнувшись мимо нот.

– Я, может, и курица, – сквозь зубы проговорила Лиза, – но пока еще здесь…

– Ой, и не говори! Чудо просто. Вот уж не думала, что такая девка самостоятельная может пропасть. За тебя боялась, а за нее моя душа всегда была спокойна.

– Я на съемках сразу ответила Назире, что ничего не знаю. Мой ответ при монтаже вырезали. Но я уже позвонила редактору, она обещала передать мой номер Назире. Когда перезвонит, попрошу в следующем выпуске сказать, что она имела в виду какую-то другую девушку, а не меня.

– Ой, какая ты у меня еще глупенькая. Никто тебе не перезвонит. От тебя отделались просто. И как ты там одна без Полины будешь, не представляю. Давай домой вернешься, а?

Лиза еле сдержалась, чтобы не закричать, что как раз таки умная Полина попала в неприятности, а она, глупая курица, в порядке. Вместо этого дрожащим от гнева голосом проговорила:

– Ты же знаешь, у меня учеба. Скоро диплом, госы, конкурс.

– Привезем мы тебя с папой и на диплом, и на госы твои. Сдашь, куда денешься. Четыре года училась, головы не поднимала. Зря, что ли?

– Мам… Ты знаешь, я отсюда только в Москву поеду.

– В Москву… Ты посмотри, что с Полиной случилось.

– Но не в Москве же!

– Тем более. Ай… Папаша твой тоже хорош. Хоть бы квартиру тебе другую снял.

– Эта оплачена до конца года. Он и так сигнализацию поставил.

– Да ну его… Ладно, мне тетя Лена звонит. Ты давай там, сопли не распускай. И не вздумай никаких предположений вслух строить. Не знаю ничего, и все тут, поняла?

Лиза набрала в легкие воздух, чтобы ответить, но мать уже отключилась. Зачем задавать вопросы, если не хочешь услышать ответ? Лиза положила телефон на пюпитр и принялась играть произведение заново. Стук молоточков в темной и тихой комнате напомнил биение сердца. Она сосредоточилась на ритме. Боль отпустила. Раздался протяжный звонок. Кто-то пришел. Лизины пальцы замерли. В комнате застыла тишина. За окном темнота, почти ночь. Кому она понадобилась? Тому, кто забрал Полину? А вдруг это вернулась сама Полина…

Звонок повторился, на этот раз удвоившись. От мысли, что за дверью стоит подруга, а не ее похититель, Лизе стало даже страшнее. Если она вернулась, то откуда? В воображении всплыла совсем уж жуткая картина. В прямом смысле. «Лицо войны» Дали, с черепом, в глазницах и ротовом отверстии которого видны другие черепа, и так до тех пор, пока хватает фантазии. Сама же она застыла перед пианино в позе, напомнившей девочку с работы Эдварда Мунка «Мертвая мать». Ей так же хотелось зажать ладонями уши, чтобы не слышать протяжных, вытягивающих последние силы звонков. Похоже, искусство не слишком благотворно влияет на ее психику.

Наконец звонки затихли. Не успела Лиза выдохнуть, как им на смену пришли глухие удары. Вот это точно ненормально. Если вначале страх был неоправданным, то теперь самое время паниковать. Лиза схватила с пюпитра телефон. Пятясь к дивану, попыталась найти номер следователя. Семь пять семь… Как же там дальше?

– Блин, ну ты же дома, – послышался из-за двери баритон. – Где тебе еще быть? Открой, Лиз.

Платон! Она с облегчением бросила мобильный на диван и шагнула к двери. На полпути замерла. Вот и Полина точно бы открыла своему парню.

Глава 13

В то утро Платон мог подождать на верхнем этаже, пока Лиза спустится, а потом… Нет, она бы услышала, что открывается и закрывается входная дверь. Если только Полина специально не приглушила звук. Но как? В голову не приходило ни одного варианта. Да и выйти вместе с Полиной из закрытой изнутри квартиры Платон бы не смог. Но ведь кто-то же это сделал! Иначе где она? На всякий случай Лиза вернулась за телефоном.

– Я волноваться начинаю. Открывай!

Теперь уже без паники она выбрала номер следователя из списка контактов и добавила в быстрый набор. Подошла к двери. Открывая второй замок, подумала, какой разговор ее ждет. Девушка Платона исчезла, а Лизу обвинили в том, что она о чем-то недоговаривает. Может, ну его, пусть кричит дальше?

– Лиз, не смешно уже. – На этот раз голос раздался совсем близко. В груди ухнуло, как при резком спуске с горки. Она в последний раз повернула ключ.

– Чего ты так долго? – спросил Платон, протискиваясь мимо нее. Вместе с ним в квартиру ворвался запах Нового года. Может, в его туалетной воде была мандариновая нотка, а может, Лизе просто вспомнился последний праздник, который они провели втроем… – Я уже переживать начал. У тебя все нормально?

– Ну, как тебе сказать. – Она прикрыла дверь, стараясь глубоко не вдыхать. – Степановна отказалась со мной заниматься.

– С чего это? Ты же ее единственная надежда из всего выпуска.

– Почему ты так думаешь?

– Она нам это каждый день говорит, пока ты не слышишь. Только не зазнавайся, – он слегка стукнул ее кулаком в плечо, – а то стану великим композитором и не напишу для тебя ни одного произведения.

– Какой кошмар, что же я тогда буду играть…

– Старье всякое. Так чего она?

– Точно не знаю, – ответила Лиза, все еще сомневаясь, стоит ли об этом говорить. Но если не с Платоном, то с кем еще поделиться? Кто ее поймет? Не мама же. – Мне кажется, она думает, что Полина претендовала на участие в конкурсе, а я ее боялась…

– Фигня какая. Полине не до конкурсов было. Она хотела Степановне себя хорошо показать, чтобы та ее в концертмейстеры порекомендовала.

– Правда? А я думала, Полина собиралась вернуться в Невинногорск, в нашу музыкалку, детей учить…

– Про музыкалку вашу она мне ничего не говорила. У нас с ней здесь планы были, так что…

– Понятно, – с трудом выдавила Лиза.

В горле встал ком. То ли от того, что Полина ей врала, то ли от новости об их с Платоном загадочных планах.

– Ты, кстати, в соцсети после экстрасенсов заходила? – Он как-то странно покосился на нее.

– Нет еще. Там слишком много оповещений, времени не было.

– Дашь телефон?

– Зачем?

– Удалю лишнее. Комменты там… Не все адекватные.

– Мне хейтеры параллельны, а вот Наталья Степановна…

– Ну, значит, время тебе сэкономлю. Давай, – протянул руку парень. Лиза разблокировала телефон и отдала Платону.

Его длинные пальцы прирожденного пианиста запорхали над экраном. Лиза попыталась вспомнить, как эти же пальцы играли на клавишах их с Полиной пианино. Не вышло. Похоже, раньше она и на них не обращала внимания.

– А ты замечал, как Полина меняется?

– Ты про фотки с телика? – не отрываясь от экрана, спросил Платон. – Там фотошоп, точно. Не была она такой.

Он изобразил в воздухе фигуру, напоминающую виолончель. Была. Именно такая, как на тех фотографиях, Полина и была. Но никто из близких, включая ее парня, который наверняка видел ее голой, этого не замечал. Лиза почувствовала, как кровь прилила к щекам. Потянулась к телефону, чтобы показать Платону фотографии с последнего концерта и замерла. «Подставила подругу, мразь конченая». «Такая девочка красивая была, не то что эта рыжая уродка». «Точно! Лучше бы она сама сдохла»…

– Не смотри. – Платон повернул экран к себе. – Фигня это все, не обращай внимания. Меня добило, когда Назира про мужиков стала заливать. Ты хоть раз видела Полину с каким-нибудь мужиком?

Подставила, мразь, уродка, сдохла…

– Лиза.

– А?

– Ты в порядке?

– Да, все хорошо. Дай сюда. – Она забрала телефон и дрожащим пальцем удалила все приложения соцсетей. – Что ты спрашивал?

– Ты когда-нибудь видела Полину с какими-то мужиками?

– Конечно, нет, – ответила Лиза. Не видела, но почему-то могла представить, как эти мужчины смотрят на Полину. Какой они ее видят.

– Вот и я говорю. Чушь какую-то прогнала эта Назира. И про тебя тоже.

– Так ты не веришь, что я могу что-то знать?

– С чего это? – улыбнулся своей теплой, кривоватой улыбкой Платон. – Мы же с тобой вместе эту дверь взламывали. Наверное, не стала бы ты так лютовать, если бы за Полину не переживала.

– Ну, если мы – это ты, я и тот дядька со здоровенными кулачищами, который все сделал, то да.

– Вот и приходи потом девушке на помощь.

Девушке… Кажется, до Платона Лизу еще никто так не называл. Только в очереди в магазине или на мосту, когда просили уступить дорогу. Но это же не считается. В таких ситуациях девушкой могут назвать даже пенсионерку. Общепринятое обращение, не более того. Платон же явно говорил с другой интонацией. Об уродке так бы не сказали. Правда, в интонациях, если речь не о музыке, Лиза не особенно сильна…

– Она не такая, какой ее там выставили, ты же знаешь, – сказал Платон. Лиза с досадой мотнула головой. Конечно, он говорил о Полине. Он ведь пришел на помощь своей девушке. – Преданная, заботливая, целеустремленная. Не кукла какая-то. Она меня своей личностью привлекла, талантом, независимостью, а не попой. Так они уже на этих фотках сзади внимание акцентировали.

Отвернувшись, чтобы Платон не увидел, как она в очередной раз без повода краснеет, Лиза задумалась. Какие фотки сзади? Она этого даже не заметила. Наверное, листала в это время собственную галерею. По фото в ней как раз четко видно – Платон ошибается. Полина выглядела сногсшибательно, по-другому не скажешь. Наверняка это привлекало бы к ней мужчин, но в их с Лизой окружении были только мальчишки. Точнее, в Лизином окружении. Ведь, кроме колледжа, Полина ходила еще в тренажерный зал, а по пятницам и субботам подрабатывала в ресторане.

– Бесит, что в полиции теперь тоже так про Полину будут думать, – уставился куда-то в пространство Платон.

Пока он ничего не видел вокруг себя, Лиза рассматривала его голубые глаза, высокие скулы, ровный, слегка плоский на кончике нос, приоткрытые, аккуратно очерченные губы. Вроде бы те же, что и все четыре курса колледжа. Но только не для нее.

– Представляешь, где они ее теперь искать будут…

Лиза вздрогнула. Она сама не заметила, что сфокусировала взгляд на лице Платона так же, как он – на стене.

– Нет, а где? – Она отвела взгляд.

– В притонах каких-нибудь. Не понимаю, почему ты со всей этой чушью соглашалась.

– Я не соглашалась. Просто так смонтировали.

– Не твои слова, что ли, подставили?

– Мои, но не в те места, где я их говорила.

– Уроды. Надо на них в суд подать!

– Это придется ездить на слушания всякие, а у меня конкурс скоро…

– К конкурсу, конечно, надо готовиться. Но как же Полина?

– А чем ей поможет мой суд? – пожала плечами Лиза.

– Может, полицейские задумаются, что надо и в другие стороны посмотреть.

– Мне кажется, они и так туда не смотрят. Ну, куда ты говоришь… Сегодня утром приходил следователь. По-моему, он Назире не поверил.

– Или сделал вид, чтобы тебя разговорить. Меня он раз пять на допросы вызывал, и каждый раз такой весь, типа друг…

– Ну, не знаю. Он говорит, что его слова тоже из контекста вырвали.

– Он же три фразы всего сказал, в самом начале. Что там можно было вырвать? Ладно, посмотрим. Но я бы на него особо не надеялся. Надо самим что-то делать.

– Кому? Нам? – спросила Лиза, чувствуя, как в очередной раз краснеет.

– А почему нет? У тебя есть какие-нибудь варианты, кто Полине навредить хотел?

– Платон, ну я же говорю, Назира не меня описывала. Я понятия не имею. Я никого не…

– Да понятно это все, я о другом. Вот смотри. Полина же старикам продукты покупала, да?

– Вообще-то, мы с ней вместе это делали.

– Тем более. Ты знала, что дед из четвертого подъезда в тюрьме сидел?

– Какой? Борисович, что ли?

– Ну, – поднял бровь Платон.

– А ты откуда знаешь?

– Бабуля с первого этажа рассказала. Я по Полининым адресам прошелся. Сказал, вместо нее работаю.

– Ты хоть продукты старикам принес?

– Ну само собой, и сдачу вернул. Я же не Раскольников какой-нибудь.

Вспомнив очередное жуткое произведение, Лиза закатила глаза.

– Значит, ты думаешь, Борисович мог забраться к нам в квартиру, напасть на Полину, а потом незаметно вместе с ней удрать?

– А что, где-то нашли следы нападения?

– Нет, я утрирую просто. Ему же лет восемьдесят.

– Семьдесят два. Бодрый старик.

– К бодрым мы не ходим. Не ходили…

– А ты сама ничего подозрительного не замечала? Может, Полина ругалась с кем-то?

– Да с чего ей…

– А ты повспоминай. Все надо проверить, вряд ли полиция будет этим заниматься. Им версию поинтереснее подкинули, с мужиками. Так что, ты со мной?

Встретившись с прямым взглядом Платона, Лиза готова была выпалить «Да!» на любой его вопрос. О чем она думает?! Впереди госы, диплом и главный день в ее жизни – конкурс пианистов-выпускников музыкальных училищ со всей страны. Это единственный шанс показать себя будущей приемной комиссии консерватории. Остальные абитуриенты целый год, а некоторые и пару лет посещали занятия преподавателей, у нее же не было возможности несколько раз в неделю ездить для этого в Москву. Дело не в знакомствах или деньгах за обучение. Просто важно показать будущим преподавателям, что у тебя серьезные намерения. Познакомиться, примелькаться. Из двух одинаково одаренных абитуриентов скорее примут того, кого знают. Кто уже успел проявить себя. Она что, правда хочет ради внимания парня тратить время на заведомо бессмысленные поиски?!

– Я не смогу, извини, – ответила Лиза, чувствуя, что есть еще одна причина, которую она пока не готова озвучить даже себе.

Продолжая размышлять, она не заметила, как закрыла за Платоном дверь. Обнаружила себя уже в душе. Стоящей почему-то под струями ледяной воды. Прибавила горячей и снова на какое-то время потерялась. Бодрость, разбуженная колкими струями, уступила место расслаблению. В постель она легла с уверенностью, что заснет сразу же, как только голова коснется подушки. Не вышло. Глаза, слипавшиеся весь вечер, теперь отказывались закрываться. Вместо этого они распахивались от каждого шороха, вглядываясь в темноту. Будто смерть, укрывшись в ней, ждала, когда Лиза уснет.

Почему она вообще подумала о смерти? Даже экстрасенс сказала, что Полина жива. Правда, после обвинений в том, что Лиза знает больше, чем говорит, во все слова экстрасенса верилось с трудом. Но вдруг на самом деле существует девушка, которая что-то знает, а Назира описывала не Лизу? Тогда почему ясновидящая так и не перезвонила? Мама, конечно, права. Лиза наивная. Полина такой не была. В смысле, она не такая. А какая?

Девушка потянулась к тумбочке, за телефоном. Раньше она клала его на ночь подальше, а теперь держала на расстоянии вытянутой руки. Яркий экран ослепил. Лиза проморгалась и открыла галерею. Так какая Полина на самом деле? Красивая, очень. Такая, каких не бывает в реальной жизни. Отфотошопленная картинка. Вот только отредактировала она себя сама. В первую очередь, конечно, фигуру.

Лиза помнила, как однажды Полина подняла футболку со словами: «Смотри! Прикольно?» Подруге приходилось сильно напрягаться, чтобы под жирком выделялась вертикальная полоса. Так себе зрелище. Чем оно лучше Лизиных джинсов, врезающихся в бока? На последних фотографиях Полины от этого жирка не осталось и следа. Правда, с того дня она больше не хвасталась своими достижениями. Почему? Не нашла в Лизиных глазах интереса? Или не хотела, чтобы окружающие замечали преображение?

С ее фигурой все понятно. Куриные грудки и тренировки через день. А как же лицо? Откуда эти изменения? И что вообще переменилось? Во-первых, Полина похудела, и от этого контур лица стал более четким, а скулы – заметнее. Губы. Они всегда были пухлыми, но раньше Лиза не помнила, чтобы Полинина верхняя губа была такой… задранной. Похоже, подруга с ней что-то сделала. И с носом тоже. Он всегда был немного широкий на кончике, как и у Юли, младшей сестрички. Но на последних фото нос выглядел тоньше и аккуратнее. Сделать операцию она не могла. После нее, вроде бы, носят повязку на лице, под глазами появляются синяки. Так как же он изменился? Чудеса. А главное, где Полина взяла деньги на все эти преображения?

Родители ей даже на еду не присылали. Девочки покупали продукты на стипендию и карманные деньги, которые скидывали на карту Лизины предки. Готовила только Полина, поэтому все было по-честному. Она вообще взяла на себя весь быт, из-за чего Лиза чувствовала себя ее вечной должницей. Как Полина при этом умудрялась не только успешно учиться, но и подрабатывать – еще большая загадка, нежели ее исчезновение. Конечно, на абонемент в тренажерном зале и протеин она зарабатывала в ресторане. Играла на рояле два раза в неделю, в пятницу и субботу, по вечерам.

Лиза перевернулась на другой бок. Ресторан. Вот где стоило бы поискать зацепки. Там подруга могла встречать мужчин, на которых намекала экстрасенс. Это направление гораздо правдоподобнее теории Платона с дедушкой-маньяком. А еще тренажерный зал. Наверняка она привлекала там внимание своей фигурой. Странно, что Платон отказывается в это верить. Кто, как не он, должен был замечать красоту Полины? Может, не просто так все вокруг считают, что Лиза знает больше, чем ей кажется? Она видела вещи, которые не замечал даже парень Полины. Следователю вообще неоткуда узнать такие детали. Конечно! Нужно все ему рассказать. Но что именно?

Лизы включила прикроватную лампу и схватила с тумбочки ежедневник. Раскрыла его на чистой странице. Развернула, словно альбом для рисования. Надо записать все, что придет в голову. С чего начать? В центре листа она написала «Полина». Сверху, чуть помельче, слово «колледж». Провела к нему стрелку от имени. Слева вывела «ресторан». Новая стрелочка. Справа – «тренажерка», снизу – «волонтерство». Каждое слово обвела овалом, не зная, что писать дальше. С этим в полицию не пойдешь. Да и стоит ли? Платон прав, следователь скорее втирается в доверие, нежели действительно ей верит. Тем более о том, где Полина тренировалась и подрабатывала, он уже знает.

Воодушевление схлынуло. Лиза положила ежедневник обратно на тумбочку и погасила свет. Закрыла глаза, но сон не шел. Проворочавшись еще с час, она была согласна на все, лишь бы очистить голову от мыслей о Полине, о побеге Натальи Степановны, о гадостях в соцсетях… И самое страшное – о том, как дальше готовиться к конкурсу. На кону смысл ее жизни. Она должна вернуть расположение преподавательницы. Доказать Наталье Степановне, что не имеет отношения к исчезновению подруги, куда бы та ни делась. Неважно, на что ей для этого придется пойти. Хоть навестить каждого старика в доме, хоть записаться в тренажерный зал. Даже пойти в ресторан.

«Даже» – потому что этого ей хотелось меньше всего. Одно время Лиза не могла заставить себя играть гаммы. Думала, хватит и того, что она целыми днями репетирует произведения по программе. Учительница в музыкалке не настаивала, а Наталья Степановна заставила. Ненавистные гаммы вывели ее игру на новый уровень. Теперь Лиза знала – когда чего-то не хочется, это наверняка даст в итоге максимальный результат.

Смирившись, что уже не уснет, она снова включила свет и открыла ежедневник. Еще раз изучила записи на развороте. Сверху вывела заголовок «Карта расследования».

Глава 14

– Давай поговорим о том, что произошло за эти двадцать два года, – упершись в спинку стула, склонился над Лизой Петр Семенович. – Не только в жизни Баха, но и в целом в музыке.

– Соната появилась. На пересечении фуги и двухчастной формы. У меня отлично по истории музыки.

– Очень хорошо, – вновь принялся расхаживать взад-вперед вдоль рояля преподаватель. – Тогда все же о Бахе. К моменту написания второго тома выросли его сыновья…

Лиза услышала, как в сумке завибрировал телефон, и вскочила со стула.

– Простите, мне мама звонит, – схватила она сумку и побежала к выходу. – Это очень-очень важно.

Петр Семенович молча кивнул, проводив ее до двери изумленным взглядом. Раньше она ни за что бы так не сделала. Перед тем как войти в одиннадцатый репетиторий, как обычно отключила звук на мобильном. Действия те же, а дверь другая. Наталья Степановна взяла больничный. Впервые за четыре Лизиных курса. Директриса предложила походить на занятия по специальности к другому преподавателю. Всегда полезно поработать с разными мастерами, это придаст игре глубины, сказала она. Лиза даже не представляла, насколько глубоко решит копнуть Петр Семенович. До конца пары оставалось семь минут, а крышку рояля они так и не открыли. Кажется, теперь Лиза знала, почему его студенты ни разу не участвовали ни в одном конкурсе.

Сбросив вызов, она поспешила домой. Некогда болтать. Мама наверняка звонит, чтобы расспросить, что она ела. Нужно работать. Каждый день, много часов подряд. От рассвета до заката. Осознанно, с каждым повторением оттачивая технику. По крайней мере это она способна отследить. А потом спать, тоже много и качественно.

К вечеру Лизе хотелось биться головой о клавиши. Она промучилась шесть часов, так и не добившись прогресса. Скорее наоборот, закрепила ошибки. Поход в ресторан Лиза собиралась отложить до пятницы, до дня, когда Полина выходила на работу, но теперь понимала, что тянуть больше нельзя. Она должна выяснить, что произошло с подругой, и как можно скорее. Промедление уже стоит слишком дорого – Лиза теряет драгоценные дни подготовки. К тому же в пятницу или субботу пришлось бы платить за вход из-за живой музыки, а почти все присланные в этом месяце родителями деньги Лиза потратила на поездку в Москву. Хотя, откуда там живая музыка? Не могли же хозяева за пару недель найти Полине замену? Или могли?

Натягивая парадные брюки и плотную белую футболку, Лиза гадала, был ли у Полины трудовой договор. Наверняка по нему ее все равно имели право уволить за прогулы. Она так радовалась возможности не разносить тарелки, а играть, так держалась за эту подработку… Чем не причина, из-за которой она не могла уехать сама, никого не предупредив? Хотя никто, кроме Лизы, и так в это не верил. Версию побега озвучивали только для того, чтобы подбодрить друг друга.

Ресторан находился как раз между двумя остановками, поэтому от автобуса пришлось пройтись. Похоже, тротуары в этом районе не чистили. Шлепая ботинками по слякоти, Лиза представляла, как Полина пробиралась здесь на каблуках. Странно, что она каждый раз возвращалась в чистой обуви. Может, сегодняшняя грязь – исключение, и обычно коммунальные службы справляются лучше?

Впереди Лиза увидела ряд огромных окон. Наверное, внутри они от пола до потолка. Скорее всего, это и есть ресторан. Желтые огни по-праздничному сияли через плотные блестящие шторы. Слишком плотные для общественного места, будто скрывающие что-то, не предназначенное для посторонних глаз. Надпись «Виваче» над входом напомнила рассказы Полины о новых посетителях. Почти все принимали заведение за ресторан итальянской кухни, не догадываясь, что «виваче» – музыкальный термин, обозначающий темп. «Живо».

Открыв дверь, Лиза тут же убедилась, что хозяева ресторана, в отличие от посетителей, были в теме. С порога в глаза бросилась куча музыкальных инструментов. В прямом смысле куча. Они были свалены в хаотичном порядке, только не на пол, а на стену. Наверняка прибиты гвоздями. Лизу передернуло от такого кощунства. Желтыми огнями оказались лампы с тканевыми абажурами, висящие над застеленными скатертями столами. Вокруг стояли деревянные стулья, такие же, как когда-то давно в доме Лизиной бабушки. Родители продали его прямо на поминках, соседям, но Лиза частенько возвращалась туда по ночам. Во сне, конечно. Временами ей представлялось, что она и правда пробирается в дом, пока его новые жители спят. Так же она почувствовала себя и сейчас, оказавшись в пустом зале.

Ощущение усилилось, стоило Лизе заглянуть за угол. Там стоял он. Сердце застучало быстрее. Тот самый старый немец, о котором рассказывала Полина. Черный, глянцевый, с проглядывающим на торцах оголенным деревом. Трехногий красавец с двумя педалями. Начало двадцатого века. На мгновение Лиза забыла, для чего сюда пришла. Все, чего ей хотелось – поднять крышку и пробежаться пальцами по клавишам, которых касалось несколько поколений пианистов.

– Добрый день, – раздался голос сзади. Лиза вздрогнула, будто ее и впрямь застали среди ночи в чужом доме. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Девушка в черной рубашке-поло и белом фартуке указала на стол у окна и тут же упорхнула в его направлении. Действительно, живо. Проходя через зал, Лиза постаралась сосредоточиться на деталях. На одном из столиков в центре заметила табличку с надписью «Забронировано». Неужели так много людей ходят в рестораны по средам, что нужно заранее бронировать столик? А может, его застолбили постоянные посетители?

– Держите меню, – протянула ей картонную папку официантка. – Хотите сразу заказать или еще подумаете?

– Давайте… – Лиза раскрыла меню на странице с напитками и замерла.

Вот это цены! Она собиралась заказать чай, хотя больше любила кофе. Просто обычно в кафе чай стоил дешевле. Однако этот, похоже, был какой-то особенный. Зря она поспешила. Нужно было сделать вид, что выбирает, посидеть немного, оглядеться, а потом просто уйти. Поздно. Девушка уже наставила ручку на миниатюрный блокнот и посмотрела ей прямо в лицо. Лиза пролистнула меню. В углу пробежал кролик в шляпе, нарисованный на каждой страничке в немного разных позах.

– Прикольно. – У нее вырвался нервный смешок.

– Вы у нас впервые? Могу порекомендовать…

То, что протараторила дальше официантка, показалось Лизе набором плохо сочетающихся между собой слогов. Нужно заказать что-нибудь сложное. Пока будут готовить, успеет осмотреться и сбежать. Не разорит же она их одним блюдом? Предложат его кому-нибудь другому, например… Она оглянулась в поисках гостей, но никого не обнаружила. Взглядом зацепилась за стоящий в центре зала рояль.

– А у вас есть живая музыка? – спросила она официантку, нервно пощелкивавшую ручкой по блокноту.

– Сейчас нет.

– Почему? – заерзала на стуле Лиза. – Такой великолепный рояль простаивает.

– Не можем найти пианиста. Музыкальный колледж в городе есть, а пианистов хороших нет.

– Я пианист, – сказала Лиза, еле сдержавшись, чтобы не добавить «хороший».

– Правда? – подняла брови официантка.

– Да. В этом году оканчиваю тот самый музыкальный колледж по классу фортепиано.

Разве нужно было об этом говорить? Зря выдала лишнюю информацию. Лучше бы не болтала, а сама попыталась что-нибудь узнать.

– Как Полина, – произнесла девушка будто бы про себя.

Как Полина… Может, это Полина, как она.

– Я даже не знаю, с кем вам поговорить…

Лиза хотела сказать, что ничего такого не имела в виду, просто к слову пришлось, но передумала.

– Сереж! – крикнула официантка невысокому худощавому парню, суетившемуся в другом конце зала.

– Чего, Оль? Я салфетки раскладываю.

– Подойди сюда, на минуточку.

Сережа направился к ним, закатив глаза. Похоже, в этом ресторане «минуточка» была не таким уж незначительным временем.

– Ну?

– Здесь девушка, – указала официантка Оля на Лизу.

– Вижу, что не парень, – снова закатил глаза Сережа. Похоже, парню он обрадовался бы больше.

– Она спрашивает про работу пианиста.

– Да? – Он поднял брови и демонстративно оглядел Лизу с ног до головы. – А от меня что нужно?

– С кем ей поговорить, как думаешь?

– Главного нету?

Оля покачала аккуратно причесанной головой.

– Ну не со мной же. Только главный ее может взять, тут без вариантов.

– Добрый вечер, – послышался сзади женский голос. – Какие-то проблемы?

– Нет, Арина Григорьевна. Здесь девушка по поводу вакансии пришла.

– Что за вакансия? Мы никого не ищем. – Олю подвинула рука с миндалевидными, накрашенными прозрачным лаком ногтями.

Из-за спины официантки показалась высокая женщина со светлыми курчавыми волосами. Лет тридцать, наверное. Может, чуть больше. Или меньше. Этого Лиза понять не могла, но по одной лишь руке интуитивно определила, что перед ней очень красивая и ухоженная дама.

– Вакансия пианиста. Но это же только Владислав Юрьевич может решить.

Женщина прищурилась, изучая Лизу. В ее взгляде не было удивления или сомнений, но под ним девушка почувствовала себя неуютно.

– Посмотрим. У вас есть образование?

– Она оканчивает колледж, как Полина, – ответила Оля вместо Лизы.

– Так. – Женщина скрестила руки на груди и взглянула на стоящих по обе стороны от нее официантов. – Идите работать, я сама разберусь.

– Но Владислав Юрьевич сказал… – начала было девушка.

– Ольга, тебе заняться нечем? Работу найти?

– Есть чем. Уже бегу.

– Как вас зовут? – изобразила улыбку Арина Григорьевна, когда Оля в прямом смысле убежала.

– Лиза.

– Очень хорошо, Лиза. Давайте, сыграйте что-нибудь. – Высвободив одну ладонь, она махнула на рояль.

Лиза поднялась из-за стола, подошла к роялю и мысленно с ним поздоровалась. Полина рассказывала о капризах и особенностях старого немца, не упоминая ни строгую красавицу Арину Григорьевну, ни расторопных Олю и Сережу, ни единолично принимающего решения Владислава Юрьевича. Наверное, считала, что подругу не очень-то интересуют люди, в отличие от роялей.

– А что сыграть? – Лиза осторожно подняла крышку.

– Вам лучше знать. Вы же пришли устраиваться.

– Я играю только классику.

– Нам это и нужно. Давайте, что-нибудь на ваш вкус, – проговорила Арина Григорьевна, царапая ногтем не замеченное Лизой пятнышко на скатерти.

Стоило прикоснуться к клавишам, как звук заполнил пространство. Рояль будто отозвался на Лизино приветствие. В животе потеплело, по коже пробежали мурашки. Сообразив, что музыка Арину Григорьевну не сильно волнует, Лиза принялась играть любимое произведение мамы. Вообще-то, той тоже не было до классики никакого дела. В этом и заключалась стратегия. Раз «Влтава» Сметаны смогла покорить ее равнодушную мать, значит, сможет произвести впечатление и на эту строгую женщину. Не доиграв и первой трети, Лиза услышала стук. Это Арина Григорьевна шлепала ладонью по боку рояля. После прибитой к стене скрипки и распятой гармони девушку уже ничего не удивляло. Она продолжила играть, пока женщина не замахала ладонью у нее перед лицом.

– Достаточно, спасибо, – сказала Арина Григорьевна, когда «Влтава» стихла. – Что-нибудь поживее и полегче сыграть сможете?

– Смогу. – Лиза тут же нацелилась на первый аккорд, понимая, что и поживее, и полегче одновременно вряд ли получится.

– Не надо сейчас, достаточно. Вы приняты. Работаете с семи до двенадцати. Можете приходить послезавтра. Если, конечно, нас до этого не закроют.

– Закроют?

– Коронавирус. – Женщина указала на пустой зал. – Сегодня же пандемию объявили. Рано или поздно должны закрыть. И лучше бы рано, иначе мы сами загнемся. Но пока работаем как обычно. Ваши смены по пятницам.

– А в субботу играет кто-то другой?

– В субботу мы закрыты, – как-то странно посмотрела на нее Арина Григорьевна. – А вы с Полиной вместе учитесь?

– На одном курсе.

– Она вам про все условия работы рассказывала?

– Ну да…

По крайней мере, Лиза так думала минуту назад. Пока не узнала, что по субботам ресторан закрыт. Куда, в таком случае, подруга ходила каждую неделю?

– И вы готовы выполнять все ее обязанности?

– Все это?.. – Лиза сделала паузу. Она слышала, иногда так говорили, чтобы собеседник продолжил предложение, но сейчас прием не сработал.

– Не важно. Потом с хозяином обсудите. В общем, ждем вас в пятницу, к семи. Не опаздывайте.

– Я никогда не опаздываю. – Лиза встала и бережно прикрыла крышку рояля.

– Очень хорошо. И да, понаряднее как-нибудь оденьтесь.

– Без проблем, – кивнула Лиза, мысленно внося в ежедневник задачу «постирать белую рубашку».

Глава 15

– Пожалуйста, мне холодно…

– Не могу я дать тебе одеяло, увидит же. Ешь, согреешься.

Полина откусила самый аппетитный чизбургер в жизни и проглотила не жуя. Некогда наслаждаться, есть более важные задачи. В первую очередь успеть набить живот, пока короткие пальцы другого похитителя не вырвали еду прямо из глотки. Если повезет, еще и заполучить билет на свободу.

– Подай мою куртку. Она на лебяжьем пуху, очень теплая. Хотя бы на часочек, пока он не пришел.

Плечи в свитере уже развернулись в сторону пуховика. Полина замерла с чизбургером у рта.

– Не могу. Ешь быстрее, чтобы проветриться успело. Я тебя кашей на воде должен кормить, – в его голосе Полине почудилась теплота, – а тут выпечкой на весь подвал пахнет.

– Ну пожалуйста!

Она встала на колени, от чего пружинная кровать провисла почти до пола.

– Скажи ему логин и пароль, тогда хоть со всего дома пледы тебе соберу.

– Тогда он меня убьет, – ответила Полина, вглядываясь в лицо надзирателя. Он отвел глаза.

– Не убьет. Он сам никого не убивал.

– Мне страшно. – Девушка положила недоеденную половину чизбургера на кровать и подошла к решетке. – Даже еда не лезет в горло. А тебе?

– Да тоже как-то…

– Все же хорошо закончится, правда? – По ее щеке побежала горячая слеза.

– Слушай, не плачь, а, – покосился на нее он. – Разрулится как-нибудь.

– Думаешь? Так страшно… – Она смахнула слезу, увидев в его взгляде больше отвращения, нежели жалости. – Ты прав. Все нормально будет. Я, конечно, жестко тупанула. Не надо было вообще эту запись трогать. А главное, кому бы хуже сделала?

– Вот именно. Сама же с той руки ела.

– Конечно. Не представляю, как дальше буду, если он меня не простит. Может, даст отработать, когда я запись почищу, как думаешь? Годик. А потом как раньше…

– Может, и даст. – Он пожал плечами. – Почему нет? Вроде незлопамятный так-то по натуре.

– Значит, когда вернется, скажу ему логин и пароль. Он же меня за деньгами отпустит, да?

– А сколько у тебя там?

– Полмиллиона.

– Солидно.

– Говорю же, я дорого стою.

– Ну вот. Принесешь, извинишься. Докажешь ему свою преданность.

– А вдруг не поверит все равно? Может, лучше уехать куда-нибудь с этими деньгами?

– Как вариант. Но с ним, мне кажется, ты больше бы подняла.

– Конечно, больше, если бы взял обратно.

– Да возьмет…

– Ты правда так думаешь? – Из ее глаз снова выступили слезы.

– Ну чего ты? – На этот раз он посмотрел на нее с улыбкой.

Протянул руку через решетку, вытер скатившуюся слезинку. Полина прильнула щекой к его ладони.

– Такая теплая, – всхлипнула она и улыбнулась сквозь слезы. – А чизбургер уже остыл.

– Подогреть тебе? – улыбнулся он в ответ.

– Не надо. Лучше обними. – Она протянула руки между прутьев решетки.

Он трижды совал руки в разные промежутки, прежде чем смог ее приобнять. Оба рассмеялись.

– Так гораздо лучше.

– Ты и правда вся дрожишь. Может, температура поднялась?

– Просто замерзла. Не уходи, пожалуйста. Погрей еще немножко.

– Отойди-ка.

Он разжал объятия и отступил от решетки. Полина тоже попятилась, наблюдая, как его пальцы поворачивают ключ в замке. Сердце заплясало, словно от предвкушения подарков на праздник. Распахнув решетку, он вошел. Полина задержала дыхание, чтобы унять пульс. Извернувшись, он закрыл замок снаружи, а ключи опустил в карман джинсов. Съеденная половинка чизбургера ухнула вниз живота. Сердце громко стукнуло и затихло, будто отказываясь работать, не получив желаемого.

Полина надеялась, что проем останется открытым. Выскользнув, она подперла бы решетку снаружи стулом, на котором он сидел, и побежала бы наверх с пуховиком. В комнатке только кровать и ведро. Оглушить его нечем. Да и не факт, что от удара по голове он бы упал в обморок, как показывают в фильмах. Тем более Полина уже пару недель толком не ела. Подбородок задрожал, в глазах все расплывалось от слез. Нельзя расстраиваться. Все к лучшему. И правда, попытаться сбежать – значит сжечь за собой мосты.

Он подошел, обнял ее. От нового свитера пахло не костром, а парфюмом. Горьковатый, тяжелый мужской аромат. Чужой. Полину передернуло. Он, похоже, принял это за дрожь. Принялся наглаживать ей спину. Полина заставила себя к нему прижаться. Он опустил голову на уровень ее лица, коснулся влажными мягкими губами уголка ее губ. Чертов чизбургер снова пополз вверх. Полина раскрыла рот для поцелуя, уговаривая желудок во что бы то ни стало удержать еду внутри.

Его язык оказался таким же мягким, как и губы. Слишком мягким. Он, кажется, заполнил весь ее рот. Чувствуя, что вот-вот им подавится, Полина отстранилась. Он выпустил ее из объятий. Полина с облегчением выдохнула. Кошмарная была идея. В следующий раз она продумает план заранее. Импровизация – не ее конек. Руки опустились к подолу свитера, потянули его вверх. Полина в ужасе смотрела, как он раздевается. Завязать бы свитер у него на голове, выхватить ключи, закрыть самого в этой клетке… На связке наверняка есть и ключи от дома. Если нет, нестрашно. Она схватит пуховик и закроется в туалете. Времени хватит, чтобы…

Пока Полина обдумывала очередной невыполнимый план, он сбросил свитер и принялся за джинсы. Конечно, он распутает любой узел быстрее, чем она откроет замок. Вместе с джинсами стянул трусы. Ну вот, теперь и второй похититель ее трахнет. Полина зажмурилась, желая сбежать от реальности. С ней все хорошо. Внутри тепло и уютно. Пальцы нырнули под ее свитерок, коснулись живота. Все тело передернуло. Нельзя так палиться. Если заметит, станет еще хуже, а хуже уже некуда. Не самая успокаивающая мысль.

Платон, ее мальчик… Это его пальцы ее ласкают, забираются под бюстгальтер, тянут за сосок. Его руки опускают ее на кровать, стягивают с нее джинсы… Его тело вжимает ее в матрас. Полина распахнула глаза. Принялась хватать ртом воздух, будто только что вынырнула из ледяной воды, а не из успокаивающих фантазий. Теперь можно. Он уже прижался щекой к ее волосам и пыхтел, ничего не замечая вокруг. С каждым толчком ее глаза все сильнее наполнялись слезами. Сама виновата. Так соберись же! Она смахнула слезы и обхватила руками его спину. Он тут же задрожал и со стоном повалился набок.

Ее рука оказалась под ним. Вместо того чтобы попытаться ее высвободить, Полина опустила вторую ему на грудь. Принялась поигрывать пальчиками в жидкой сальной растительности.

– Зачем он вообще хранит эти записи? Представь, если бы их не было. Лежали бы сейчас в нормальной кровати, в хорошем отеле…

– Да, вискарик бы в номер заказали.

– Лучше шампанского, я крепкий алкоголь не люблю. – Полина позволила себе передернуть плечами от отвращения.

– Тоже вариант. И клубнику со сливками.

– Чур, мне клубнику, а ты сливки слизываешь. Я на диете.

– Куда тебе диета?

Он провел ладонью по ее впалому от двухнедельного голода животу. Полина сжала все, что могло сжиматься, лишь бы не закричать.

– Это я быстро наем. Через неделю не узнаешь.

– Ловлю на слове. Через неделю покажешь, с меня номер люкс.

– Заметано. Только бы все обошлось.

– Обойдется…

– Как думаешь, еще кто-нибудь может эти записи увидеть?

– Да ну, нет конечно.

– А если вдруг? – перевернулась она на живот, наконец высвободив руку. – Что с тобой тогда будет?

– Придумаем что-нибудь, – пожал он плечами, но Полина заметила, как напряглось его тело.

– Он за себя уже придумал. Сказал, сбежит. Наверное, у него уже и план побега есть. А про тебя он, кажется, ничего не говорил.

– Когда надо будет, – скрестил на груди руки ее надзиратель, – тогда и скажет.

– Хорошо, если так. Я же, получается, тоже теперь замешана.

– С чего это?

– Знала и не сообщила в соответствующие органы.

– Так тебя же убьют, если сообщишь. Вот и скажешь, если что, мол, не могла, боялась.

– Интересно, сколько за такое могут дать? Тебе сколько дадут, если поймают?

– Мне не дадут, меня завалят раньше. Слушай, давай о чем-нибудь…

– Может, вместе план придумаем? Куда податься, если что-то пойдет не так?

– Да хрен его знает. Найдут же везде…

– Правильно говоришь, – прокатился по подвалу третий голос, – хрен твой все знает. Ты только им думать и умеешь, слюнтяй бесхребетный.

Полина не успела по-настоящему испугаться, когда из-под нее выдернули боксеры, а следом – вонючий свитер.

– А сам? В первый день ее не трахал?

– Я ее трахал, а она мне мозги – нет.

– Да пусть болтает, что хочет. Мне какое дело? Лишь бы давала.

– Давала… Сам взял, не спрашивая.

– Я так не люблю, ты знаешь.

– Красиво он любит!

– Да, красиво. И что? Мне пофиг, что она там несет.

– А ноги чего трясутся, в штанины не попадают? Скажешь, не накрутила тебя?

– Не накрутила…

Ее второй насильник, не оглядываясь, подошел к решетке.

– Дай сюда. – Первый вырвал из трясущихся пальцев ключи.

Он не трогал ее уже несколько дней, даже в комнату не заходил, а теперь перешагнул порог и прикрыл решетку. Сейчас снова будет насиловать. Ну и пусть. Лучше ее, меньше сил останется. А может, у него на всех хватит? Он ведь мужчина в полном расцвете, сам так говорит… Надо срочно выбираться из этого дома, любой ценой. Неизвестно, что он творит снаружи…

– Ты, шлюшка малолетняя, будешь сидеть здесь, пока с голоду не сдохнешь. Человечки твои на связь не вышли. Нет, значит, у них ссылки. А если есть, то не хотят как ты кончить.

– Пожалуйста, дайте мне второй шанс. Я все удалю, честное…

– Молчать! Замечу, что на уши ему присаживаешься, – он кивнул в сторону своего напарника, – пеняй на себя. Поняла?

– Поняла. – Она опустила глаза, но тут же снова на него посмотрела. – Послушайте, у меня остались все деньги. Я еще вам заработаю…

Он наклонился к ней, глядя в лицо, словно собирался что-то сказать. Полина замолкла, ожидая ответа. Удар. Хлюпающий звук, слезы из глаз. Боль, растекающаяся от переносицы ко лбу и вискам. Что-то упало на грудь и побежало по животу. Кровь. Полина поднесла руку под нос, попыталась его вытереть, но вместо этого сдвинула в сторону. Что-то не так. С носом. С ней. Но почему? Он не мог…

Полина посмотрела на свои окровавленные пальцы, подняла взгляд на человека в свитере, замершего в коридоре. Тот покосился на Полинино лицо с таким отвращением, что она все поняла. Больше чизбургеров не будет. И совместный план побега они не построят. Заманить его внутрь тоже не получится. Она ему больше не интересна. Она больше никому не будет интересна. Ничего отработать не получится. Даже самый страшный вариант теперь исключается. На растерзание большим людям ее не отдадут, а значит, и ссылку она никому не покажет.

Кровь струйкой стекала на мраморные плитки. Это зрелище настолько заворожило Полину, что она не заметила отдаляющихся шагов. Вздрогнула, только когда оказалась в полной темноте. Зачем он сломал ей нос? Зачем, уходя, погасил в подвале свет? Она больше не нужна, вот зачем.

Глава 16

Лиза пригладила воланы на рукавах рубашки, но они тут же вздыбились снова.

– Чего стоишь на проходе? – выпучил на нее глаза Сережа. – Здесь люди работают.

– Я, вообще-то, тоже теперь здесь работаю.

– Так иди на свое место. Я же тебе тарелки на пианино не ставлю.

– Это рояль.

Сережа фыркнул в ответ, будто не он, а Лиза перепутала два абсолютно непохожих инструмента, и побежал на кухню. Ему навстречу вышла Оля с доверху заставленным посудой подносом. Пришлось признать, что Сережа прав. Выдохнув, Лиза пошла к роялю. На этот раз зал ресторана был заполнен больше чем наполовину. Когда девушка села и подняла крышку рояля, многие повернули головы в ее сторону. Ей приходилось играть и для гораздо большей аудитории, но зрители при этом обычно не жевали.

Вспомнив оплошность на последнем занятии с Натальей Степановной, Лиза отрегулировала высоту банкетки. Подняла руки к клавиатуре. Нет, все еще неидеально. Подкрутила немного. Все еще нет. Во время третьей попытки в зале послышались смешки. Будь она на сцене, вряд ли кто-то позволил бы себе ее осмеивать. Ничего, она потерпит ради цели.

Возможно, здесь она встретит ту самую девушку, которую описывала экстрасенс. Или тех самых мужчин… Лиза покосилась в зал. Она уже перебрала в голове всех девчонок с курса и даже с других потоков, но в колледже не нашла никого, подходившего под описание. С мужчинами вообще без вариантов. Может, Платон и прав, что не верит в эту версию, но Лиза видела фото с последнего концерта… Даже странно, если на такую красивую девушку, как Полина, не обращали внимания.

Лиза нацелила пальцы на клавиши. Смешки в зале затихли, и в этот момент раздался скрежет, будто кто-то царапал ложкой о тарелку. Не будто и не кто-то. В паре метров от рояля грузный мужчина, насупившись, соскабливал остатки еды с тарелки. Лиза замерла, надеясь, что кто-нибудь шикнет в его сторону. Не дождавшись, пока она заиграет, остальные тоже вернулись к своим блюдам. Постепенно скрежет и звяканье со всех концов зала слилось в единый поток белого шума. Под него хоть и непривычно, но можно было попробовать сосредоточиться.

Лиза наконец-то дотронулась до клавиш. Сначала совсем легко, потом настойчивее. Пальцы заплясали, радуясь привычному занятию, в котором им нет равных. Она впервые почувствовала себя здесь на своем месте. Повторяющаяся мелодия фуги Баха, легкая и умиротворяющая, вытеснила все посторонние звуки из ее головы. Затем до нее донесся крик: «А можно что-нибудь повеселее?»

Как истинный профессионал, она доиграла произведение до конца, в панике перебирая в голове весь свой репертуар. Накануне она уже занималась этим в более спокойной обстановке. Тогда Бах показался ей лучшим вариантом. Правда, она выбирала его почти всегда. Когда сидела вечером дома одна и все еще надеялась, что Полина вернется. Когда уже не надеялась. Когда боялась, что исчезнет сама…

В голову пришел многострадальный «Канон в Ре мажоре» Пахельбеля. Еще до того, как Лиза подобралась к самой динамичной части, из зала полетели новые окрики. Во второй части недовольные голоса смолкли, план сработал. Но легче от этого не стало. Что играть дальше? На ум не приходило ничего более подходящего, чем «Влтава» Сметаны. Но она не устроила Арину Григорьевну. С другой стороны, Лиза ведь прошла с ней собеседование. Стоило сыграть треть произведения, как в глянцевой крышке рояля отразился тонкий женский силуэт. Лиза продолжала, делая вид, будто не замечает подошедшую вплотную начальницу.

– Я же просила, – наклонилась та к Лизиному уху, стоило доиграть, – что-нибудь поживее и попроще. Вы сказали, что сможете.

– Я сыграла «Канон в Ре мажоре», а перед этим…

– Слышала я, что вы играли перед этим. Гостей мне усыпляете. Зачем беретесь, если не умеете? – сквозь зубы процедила Арина Григорьевна, а Лизе до смерти захотелось эти зубы пересчитать.

– Я играю только классический репертуар. И с ним справляюсь на отлично. Еще проще – это уже попса.

– Полина тоже играла классику, но справлялась гораздо лучше, – отступила начальница, улыбнувшись грузному гостю. Тот наконец-то очистил тарелку. По крайней мере, скрести по ней перестал. – Будете дальше такое играть, зарплаты не увидите. И что это за костюм для утренника? Я же просила нормально одеться. Хоть бы маникюр сделали, все же на руки смотрят…

Лиза тоже посмотрела. Аккуратно подстриженные ногти. Все чисто. Когда подняла взгляд, Арины Григорьевны рядом уже не было.

– Ну и черт с вами. – Девушка снова принялась за Баха. – Не нравлюсь, увольняйте.

Конечно, хотелось продержаться подольше. Успеть осмотреться. Да и зарплата бы сейчас не помешала. Лизе до сих пор не на что было пойти в тренажерный зал, куда ходила Полина. Который – сюрприз – оказался дорогим фитнес-клубом. Наверное, подруга справлялась настолько хорошо, что ей и платили в десять раз больше… Слова начальницы так задели Лизу, что она еле сдержалась, чтобы не уйти сразу же. Вместо этого она решила себя побаловать и порепетировать на старинном немецком рояле. Заиграла произведение, которое готовила к конкурсу. Из-за сборов на работу пришлось закончить занятие раньше. Впервые за много лет. Правда, Лиза уже об этом не жалела. Все-таки акустический рояль намного лучше любого, даже самого дорогого гибрида. На таком, конечно, в квартире многоэтажки не поиграешь…

– Простите мою наглость.

Начать то же произведение по второму кругу помешал склонившийся перед ней мужчина непонятного возраста. Может, лет двадцать пять, а может, и за тридцать. Под бородой не разглядишь. Одну руку он прижал к животу, а другую завел за спину. В такой позе, наверное, стояли кавалеры, приглашавшие дам на танец на каком-нибудь великосветском балу девятнадцатого века. Только на кавалере, по идее, должен быть фрак. Современный джентльмен был в штанах с мотней до колен и растянутом свитере. На голове – шляпа. Все вместе, как ни странно, смотрелось стильно. Что это за стиль такой, Лиза не знала, потому что модой не интересовалась, но ей уже не нравилось.

– Прощаю. – Она вернулась взглядом к клавишам.

– Могу я помочь с выбором репертуара?

– Можете за меня сыграть, если так хочется. Эти жлобы меня все равно сегодня уволят.

– Да? Отлично. Зарплату за вечер делим пополам.

– Если будет, что делить.

– По рукам. Подвиньтесь-ка.

Лиза раскрыла от удивления рот, а мужчина в это время присел рядом. Пока она отходила от шока, он заиграл какую-то смутно знакомую монотонную мелодию. Многократно повторяющаяся тема, замедление, нарастание темпа и эмоционального накала, пиковая точка и… Снова та же повторяющаяся тема, с той же переменой ритма. Где она могла ее слышать? В фильме каком-то, кажется.

Лиза не разбиралась в неоклассике, поэтому понятия не имела, что это за произведение. Зато публика, похоже, отлично его знала. Многие прихлопывали, притопывали в такт, а кое-кто даже подпевал. Лиза почувствовала, как краснеет. Какой балаган. Позорище. Захотелось спрятаться за роялем, чтобы ее не было видно, и чтобы самой не приходилось на все это смотреть.

– Ужас, – вырвалось у нее, когда незнакомец наконец закончил играть.

Холеный, самоуверенный, самовлюбленный даже. Знающий мир, в котором она ничего не понимала. Раньше Лиза видела таких только издалека, проходя мимо террас кафе или дорогих бутиков. Это они парковали свои дорогущие машины поперек пешеходных переходов. С такими людьми она дел никогда не имела. И тем более не сидела так близко, соприкасаясь ногами.

– Это называется веселье. – Он повернулся к Лизе, и она почувствовала запах алкоголя. Хотела отстраниться, но застыла под взглядом его серых влажных глаз с расширенными зрачками. Так бездомные собаки смотрят на кусок мяса, прежде чем на него накинуться. – Присоединяйтесь.

Опомнившись, она вскочила, чтобы уйти. Вряд ли Арина Григорьевна заплатит ей после такого. Пусть этот попугай сам требует с нее денег. Глупое было решение – устроиться на эту работу. Сидя за роялем, Лиза все равно не видела ничего дальше клавиш. Незачем все это терпеть. Уже развернувшись, она услышала первые такты следующей композиции и затрясла головой. Быть такого не может. Тот самый вальс Штрауса, что они с Полиной с детства играли в четыре руки. Разбили его на партии сами, когда баловались, вместо того чтобы разучивать домашнее задание. Разве кто-то еще так играл?

Мужчина замедлился в нужном месте. Музыка замерла. Лиза оглянулась, встретившись с его выжидающим взглядом. В зале снова послышались смешки, но на этот раз ей было все равно. Теперь до нее дошло, где она слышала предыдущую мелодию. Он знаком с Полиной. А еще, возможно, догадывается, что Лиза делает здесь. Или же он просто предлагает ей сыграть популярный вальс в четыре руки? Слишком подозрительное совпадение. Она примет вызов, какую бы игру он ни задумал.

Лиза вернулась к роялю. Снова села рядом, стараясь держать дистанцию. Тип тут же расставил ноги еще шире и коснулся коленом ее бедра. Отвернувшись от него, девушка принялась играть свою часть. Так энергично, будто от этого зависела победа на конкурсе. Или жизнь Полины…

Глава 17

Лиза защелкнула последний замок. В квартире, как и в голове, царила абсолютная тишина, но в ушах все еще стоял шум. Вместо музыки и смеха, заполнявшего этот вечер, она теперь слышала только шипение. Отголоски веселья. Помехи. Сквозь них ей вновь почудились шорохи за стеной. Стоило отойти от двери, как из-за нее будто бы донеслись звуки шагов. Лиза замерла, но ничего, кроме шума в ушах, не расслышала. Несмотря на оттепель за окном, в квартире было зябко. Она сбросила пуховик и ботинки, стянула брюки. В рубашке забралась в постель. Успеет надеть пижаму. Сейчас ей нужно кое-что проверить.

Входя в аккаунт во ВКонтакте, ничего хорошего Лиза не ожидала. Конечно, не из-за мерзких комментариев. Какое ей дело до хейтеров? Просто не любит терять зря время. Двадцать четыре непрочитанных сообщения. В прошлый раз было девятнадцать. Похоже, все улеглось. Лиза открыла список друзей и выбрала нужную страницу. Почувствовала, как заныло под ложечкой.

С первого фото Полина смотрела на нее через плечо. Вот и вид сзади, о котором говорил Платон. И знакомая хитренькая улыбка. Снято на фоне их белоснежного стеллажа – единственной мебели, которую Полина купила сама. Стеллаж плохо сочетался с остальной обстановкой в квартире, но на фото выглядел отлично. Теперь понятно, зачем он ей понадобился. На следующей фотографии не было видно фона. Только Полина. Крупный план, полуулыбка на губах, кудри спускаются на глубокое декольте. В чем это она, интересно? Лиза приблизила фотографию и охнула. Черный кружевной бюстгальтер. Она никогда не видела у Полины таких вещей. В третьем посте было то, ради чего Лиза открыла страницу.

Сначала она увидела дорожку клавиш. Спустя долю секунды в кадре появились Полинины руки. Тонкие пальчики с коротко подстриженными, покрытыми бежевым лаком ногтями. Полина мягко опустила руки на клавиатуру. Пальчиками левой погладила черные клавиши, медленно спускаясь к белым. Правой взяла первый аккорд. Ничего не произошло.

Только сейчас Лиза сообразила, что на видео по умолчанию отключен звук. Хотела включить его, но не смогла. Застыла, глядя как Полинины пальцы скользят между черными клавишами, лаская белые. Похоже, темп ускорился. Пальчики запорхали по клавиатуре, еле касаясь клавиш. Снова замедлились. Кисть приподнялась и снова нежно опустилась на клавиатуру. У Лизы появилось какое-то щекочущее, дразнящее ощущение между ног. Полинины пальчики медленно согнулись. Кончик среднего так ласково погладил ми диез, что Лизе показалось, будто она чувствует его прикосновение в том самом раздраженном месте.

Сведя колени, она заблокировала мобильный. Зуд не отпускал. Лиза подождала с минуту, но легче не стало. Отложив телефон, она просунула руку между полами рубашки, под тугую резинку трусиков. Кончик среднего пальца скользнул к влажному, набухшему клитору. Выходило приятно, но как-то странно. Нужно было срочно переключиться с мыслей о Полининых руках на что-то другое. Первым в голову почему-то пришел мужчина с бородой. Точнее, даже не он, а его плотоядный взгляд. Двигая пальчиком, Лиза попыталась перевести фантазию на образ Платона, понимая, что это тоже неправильно. Чужой парень, все-таки. Но он хотя бы по-настоящему ей нравится. И все же взгляд серых влажных глаз странного мужчины поджидал ее на пике удовольствия.

Кончив, Лиза тут же ощутила вину и опустошение. Неужели не могла сдержаться, перетерпеть? Да еще думала об этом неприятном типе. Он не сводил с нее глаз весь вечер. Такой жуткий взгляд… Пришлось улизнуть из ресторана без пяти двенадцать, когда он отлучился в туалет. Она даже не спросила Арину Григорьевну о зарплате. Вдруг незнакомец пошел бы следом за ней… И на тебе, достал ее даже дома.

Переведя дыхание, Лиза разблокировала телефон. На экране снова появилось видео с игрой Полины. На этот раз она включила звук. Так подтекст этой записи не бросался в глаза. В комментарии к фотографии прочитала «Людовико Эйнауди. Белые облака». То самое монотонное произведение, что в начале вечера играл бородатый. Этот мужчина, возможно, как-то причастен к исчезновению Полины, а Лиза думала о нем во время… Она затрясла головой, отгоняя лишние мысли. Нужно проанализировать ситуацию. Почему она решила, что бородач причастен?

Лиза на минуту вынырнула из теплой постели и вернулась в нее уже с ежедневником. Раскрыла на странице с картой расследования. От овала с надписью «Ресторан» провела короткую стрелочку и написала «Бородач». Снизу вывела в столбик «знает наш с Полиной вальс в четыре руки, играет ту же мелодию Эйнауди, что и Полина». Последнее вряд ли о чем-то говорило. Судя по реакции зала, не такое уж малоизвестное произведение. Но вот разбивка на партии в четыре руки… Это ведь их с Полиной личная выдумка. Откуда он мог ее узнать? Конечно же, от самой Полины. Мало ли, кого из посетителей ресторана она могла научить это играть?

Выходит, Лизе показалось, и никаких серьезных улик против него нет. В любом случае, она нашла одного из тех мужчин, что, по словам экстрасенса, окружали Полину. Уже неплохо. Официально Лизу не уволили. Скорее всего, просто не успели, но это не так уж важно. Главное, у нее будет повод вернуться в ресторан на следующей неделе и понаблюдать за посетителями еще раз. Правда, кто за кем наблюдал сегодня, еще вопрос. Поэтому к следующей смене стоит лучше подготовиться.

Сбросив рубашку и бюстгальтер, Лиза натянула пижаму. Прошла в Полинину комнату. Заглянув в шкаф, с ужасом посмотрела на завалы с нотами. Сама она хранила все в аккуратных стопках. Похоже, здесь придется копаться до утра. Но она ошиблась. Распечатка с заголовком «Эйнауди» оказалась в верхнем слое залежей. Пробежав глазами по нотам, Лиза убедилась, что это именно то произведение. Подключила к пианино наушники и осторожно, будто ноты могут быть отравлены, принялась выводить мелодию.

Глава 18

Утром Лизу разбудила эсэмэска. Кто мог написать ей сообщение? С однокурсниками она общается в групповом чате. Правда, в нем после выхода шоу экстрасенсов тишина. Будто обсуждение переехало в новый чат, а ее туда не позвали. Вроде бы ерунда, но на душе гаденько. Мама обычно звонит или присылает по слову в мессенджере, пришлось даже отключить оповещения, чтобы телефон не вибрировал каждую минуту. Значит, не она. Может, новости о Полине? Или от Полины?

Распахнув глаза, она разблокировала телефон. Прочитать текст было уже сложнее: зрение отказывалось сфокусироваться на буквах, а под веками будто насыпали песок. В памяти всплыл мутный от дыма зал ресторана и аккаунт подруги, который Лиза изучала до двух ночи. Времени на сон и так оставалось слишком мало, а она еще села разучивать Эйнауди… Нужно быть организованнее, иначе такой график не потянуть. Как только Полине удавалось совмещать учебу, подработку и тренировки вообще без какого-либо режима?

Сообщение оказалось от банка. Папа наконец-то перевел на карту карманные деньги на новый месяц. Конечно, можно было рассказать родителям, что билеты в Москву и обратно Лиза покупала сама, а на месте еще платила за всех в кафе. Тогда не пришлось бы две недели есть овсянку и пустые макароны. Припасенную тушенку девушка отдавала дворовым щенкам. Но папа и так оплатил установку сигнализации в квартире, в которой Лизе оставалось прожить меньше четырех месяцев. Не хотелось еще больше его напрягать.

Сообщение банка тут же продублировала звонком мама. Приказала купить продукты и лекарства про запас. Особенно настаивала на гречке, которую Лиза с детства терпеть не могла, и почему-то туалетной бумаге. Неважно. С мамой проще соглашаться, не спрашивая.

Набивать холодильник Лиза не спешила. Сначала еще одна крупная трата. Она заранее погуглила расценки фитнес-клуба, в который ходила Полина, и поняла, что диета затянется. Похоже, та выбрала самую дорогую качалку. Зачем? На соседней улице был клуб в три раза дешевле. Судя по отзывам, с тренажерами там все в порядке. До Полининого же придется ехать шесть остановок. Странный выбор подруги настораживал.

Наученная опытом с рестораном, Лиза понимала, что одного посещения вряд ли будет достаточно. Нужно ведь хорошенько все осмотреть, понаблюдать за посетителями. А может, на ее решение повлияли те фотографии с концерта и вид своей фигуры на фоне подтянутой Полины? Вообще-то, с ее внешностью все в порядке, но это сравнение… В любом случае, она решила купить месячный абонемент.

Перед выходом из дома Лиза погуглила, какие бывают тренажеры и как на них заниматься. В первой же статье зал разделили на мужскую и женскую части. Ну и ну. И это в двадцать первом веке… Прочитав, что в женскую часть попали только кардиотренажеры, Лиза закрыла вкладку. Даже ей, совсем далекой от спорта, очевидно, что такую фигуру Полина отточила не на беговой дорожке. Следующая статья оказалась полезнее. Подробное описание самых популярных тренажеров с видеороликами по использованию и примером программы тренировок для новичков.

В зал Лиза отправилась изрядно измотанной. После шести часов за пианино хотелось сесть и смотреть в одну точку. Обычно она так и делала. Полина говорила, что спорт помогает ей перезагрузиться. Пришло время проверить, сработает ли это с Лизой. Проехав шесть остановок в непривычно пустом автобусе, она пробежала по почти безлюдной улице мимо огромных окон. Постаралась не заглядывать внутрь. Кому понравится, когда прохожие глазеют, как ты тужишься под тяжелыми весами.

Оформив абонемент, администратор указал Лизе на дверь в раздевалку. В прямоугольной комнатке на удивление приятно пахло. Вдоль стен стояли желтые шкафчики, как в американских фильмах про школьников. В центре – деревянные лавки. Натянув свободный спортивный костюм, в котором ходила на физкультуру в колледже, Лиза отправилась в зал. И застыла на пороге.

Девушки в обтягивающих попу леггинсах и коротеньких топах, больше напоминающих бюстгальтеры, ее не удивили. Она заранее знала, что не впишется, и была этому даже рада. Но вот вид самих тренажеров… С первого взгляда черно-желтые монстры напоминали трансформеров из любимых фильмов Платона. Они ни капельки не походили на те агрегаты, которые Лиза видела в интернете. Она попыталась рассмотреть знакомые очертания, но все они казались одинаковыми.

Спиной к ней, возле окон, стояли беговые дорожки. Не представляя даже, как подойти к черно-желтым агрегатам, Лиза встала на одну из них. Нажала пару кнопок и запустила режим легкой пробежки. Здесь все оказалось несложно, но был и минус. Тренируясь спиной к залу, Лиза не видела посетителей клуба. В первую очередь она пришла сюда не бегать, а найти тех, с кем общалась Полина. Или встретить мужчин, о которых говорила Назира.

Остановившись, Лиза развернулась к залу. Перед ней вновь предстал черно-желтый ад. Так, а что с посетителями? Пара здоровенных мужчин, ни то качков, ни то толстяков. Похоже, они и сами еще не определились. Эти двое по очереди жали от груди массивные, им под стать, рукоятки, обвешанные по бокам дисками.

Женщина с небрежным пучком на макушке. Увидев ее, Лиза застыла с открытым ртом. Сначала ее шокировало накачанное, словно у мужчины, тело. Затем заворожила игра мускулов. Останавливаться на достигнутом та явно не собиралась, поэтому качала в похожем агрегате бицепсы. Диски на этот раз висели снизу. Неожиданно Лиза почувствовала зависть. Ей не слишком хотелось так выглядеть, но она легко могла представить, как здорово чувствовать себя сильной.

Похожий на античную статую парень ее почему-то смутил. Он поднимал правой рукой гантель с таким видом, будто прямо сейчас его снимали на обложку журнала. Этот наверняка посмеется, стоит ей сделать неверное движение. Ну и пусть. Лиза уже хотела последовать его примеру. Такое упражнение она точно осилит. Непонятно только, какого размера брать гантель. Но, проследив за его взглядом, тут же забыла о тренировке. Лиза даже забыла как дышать. Похоже, он красовался не перед воображаемой камерой, а перед настоящей… Полиной.

Глава 19

Длинные темные волосы. Те самые. Тонкое изящное тело, такое худое, что не ожидаешь увидеть на нем соблазнительные формы. И эти движения. Их ни с чем не спутаешь. Наклонившись, Полина опускала и поднимала штангу, держа ее в тонких, но рельефных руках. Медленно, по-кошачьи, ласково. Лиза хотела было кинуться к ней, но вместо этого отступила к беговым дорожкам. Почему Полина ушла из дома, но продолжает ходить сюда? Почему бросила свою налаженную жизнь и предпочла ту, о которой Лиза не догадывалась? Парень тоже не спешил к ней подходить. Может, чувствовал, что с ней что-то не так, или просто не хотел мешать?

Полина закончила подход и, мягко опустив штангу на пол, выпрямилась. Эти самые плечи, которые Лизе некогда было замечать в обычной жизни, но затем пришлось рассмотреть на фотографиях. Казалось, что на самом деле их не было, а на снимках они проявились уже после исчезновения Полины. Будто и самой подруги не было, как не была она ее настоящей подругой. Девочка, которую приставила к ней мама, неожиданно выросшая в молодую женщину. Полина обернулась, словно почувствовала взгляд Лизы. И исчезла. Захотелось в голос закричать: «Почему ты снова так со мной поступаешь?!» Но Полина бы этого не услышала. На ее месте стояла другая девушка. Точная копия в теле и явная подделка в лице.

Лиза почувствовала, как из глаз брызнули слезы. Смахнула их, чтобы не мешали. Не часто в жизни встречается такое сходство, а тем более такие тела. Лиза не обманулась, просто увидела больше, чем могло позволить зрение. Мимо прошла еще одна девушка в миниатюрном топике и обтягивающих леггинсах. Светловолосая. Отличная фигура и красивая грудь, выпирающая из крошечного топика. Лизе еще никогда в жизни не приходилось видеть такой идеально округлой, упругой груди. Форму своей она всегда считала удачной. Не слишком большая, но и не маленькая, приподнятая… Нет, даже не стоит сравнивать. У блондинки великолепная фигура, но ничего общего с Полининой. А вот брюнетка, с более длинным носом и чуть ближе посаженными глазами, чем у Лизиной подруги, будто излучала ту же энергию. Звучит абсурдно. Лизе лучше никому об этом не рассказывать.

– Простите, здесь свободно?

Девушка с красивой грудью в крошечном топике указала на беговую дорожку. Ту самую, за которую Лиза ухватилась, чтобы не упасть. Кивнув, Лиза направилась к брюнетке. Та, казалось, ничего не замечала вокруг. Неудивительно, что парень смотрел на нее со стороны. Лиза тоже не решилась заговорить.

Наклонившись, девушка снова поднимала и опускала штангу. Становая тяга. Об этом упражнении Лиза читала. Нужно смотреть перед собой, отклонять таз назад и вести гриф как можно ближе к ногам. Интересно, у нее получится так же красиво, как у брюнетки? Так же, как это наверняка делала Полина… Главное, с техникой и весом проблем быть не должно. Хоть Лиза и ниже ростом, они с девушкой явно из одной весовой категории, как и с Полиной. Закончив, незнакомка вместе со штангой шагнула к массивному черному треугольнику с желтыми выступами. Опустила на них гриф и принялась снимать блины.

– Оставьте, пожалуйста, – подала голос Лиза.

Брюнетка оглянулась. На ее лице появилось насмешливое и, как показалось Лизе, слегка надменное выражение.

– Пожалуйста, – ухмыльнувшись, девушка вернула диск на место.

Она протянула Лизе массивное металлическое кольцо с торчащим сбоку стержнем. Отходя, оглянулась. Можно сказать, знакомство состоялось. Лиза проводила ее взглядом, запомнив, на какой тренажер та села. Взвесив кольцо на ладони, догадалась, что это зажим, удерживающий блины на грифе. Надеть его оказалось не так уж просто. Пришлось даже задержать дыхание, как на самых сложных тактах произведения. В какую сторону закручивать стержень Лиза тоже поняла не сразу. Справившись, она мысленно себя похвалила. Рано.

Самое трудное ждало впереди. Она потянула на себя гриф, увешенный не слишком большими на вид дисками. С трудом сняла штангу с желтых выступов и вдруг поняла, что не в состоянии ее удержать. В пояснице стрельнуло, руки захрустели в суставах. Лиза резко разжала пальцы и отскочила назад. Штанга с грохотом приземлилась на пол. Несмотря на прорезиненное покрытие, зал содрогнулся, будто следом за пандемией на мир обрушился ядерный взрыв. Лиза в ужасе уставилась на собственные пальцы. Суставы ныли, но внешне руки выглядели нормально.

– Ты живая? – К ней подошел парень с гантелью. – Помочь?

– Все нормально, – выдавила улыбку Лиза. Не засмеялся, как она думала, а предложил помощь. От этого открытия на душе стало только гаже. Любит же она навешивать ярлыки… – Я сама, спасибо.

Парень пожал плечами и отошел. Молясь про себя, чтобы с пальцами все обошлось, Лиза склонилась над штангой. Не питая иллюзий, что сможет повесить ее вместе со всеми блинами на стойку, она принялась снимать лишние. Оставив половину, попыталась поднять. Поясницу снова пронзила боль. Вспомнив, что нужно ее прогнуть, а таз отвести назад, попробовала еще раз. С трудом штанга поддалась. Лиза попыталась провести ее как можно ближе к ногам, но ничего не вышло. Похоже, руки нужно было повернуть ладонями внутрь, а не наружу. Чем больше Лиза напрягалась, тем дальше гриф уходил от ног. Она сомневалась, что поднимет штангу с пола, если опустит, чтобы взяться по-другому. Решила доделать упражнение как есть.

Опустив снаряд после пяти повторений, почувствовала, как краснеет от удовольствия и гордости за себя. Оглянулась. Парень, который наконец-то оставил гантели и теперь поднимал ногами рычаг одного из черно-желтых монстров, показал ей большой палец вверх. Брюнетка оставалась все в том же углу. Лизе почему-то захотелось, чтобы и она увидела эту крошечную победу, но девушка не смотрела в ее сторону.

Хорошо хоть, что та выбирала понятные агрегаты. То, на чем она занималась сейчас, выглядело чересчур мощно, но на деле было обычным тренажером для разведения ног. Ничего странного. Кроме действий самой девушки. Вместо того чтобы опуститься на сиденье, она встала на металлические пластины и уткнулась лицом в основание стойки с весами. Мягкие подушки для упора коленей остались сзади. Девушка держалась за стойку, а ее ноги, будто двигаясь независимо от тела, то разъезжались, то съезжались обратно. Лиза пристроилась неподалеку, ожидая, пока та закончит. Решила повторить упражнение именно так, как это делала Полинина копия. Вдруг эти странные ритуалы помогут разобраться, почему подруга исчезла.

Наконец девушка спрыгнула с тренажера. Их взгляды встретились, и та улыбнулась, но совсем не так, как Лизе хотелось бы. Чтобы не повторить ошибку, Лиза первым делом вдвое снизила вес. Встала на платформы, вцепилась в стойку и… Не смогла раздвинуть ноги даже на миллиметр. Уменьшила вес еще в два раза. Никакого эффекта. Поставила минимальный. Тоже ничего. Наконец, сообразив, что тренажер зафиксирован, потянулась к рычагу возле сиденья. Стоило его приподнять, как ноги разъехались, а Лиза полетела лицом вперед, еле успев схватиться за стойку.

Порядок. Встряхнув волосами, Лиза установила средний вес. Ноги разъехались слишком легко. Повысила до того, на котором тренировалась незнакомка. В самый раз. Похоже, в этом упражнении Лиза ей не уступает. Однако, слезая с тренажера, она поняла, как ошибалась. Ягодицы горели по бокам настолько, что каждый шаг превращался в пытку. В направлении, в котором упорхнула копия Полины, Лиза скорее ползла, нежели шла. Когда увидела, что та вытворяет, вообще присела. Благо, рядом оказался один из металлических монстров.

– Что, так слабо? – улыбнулась ей девушка, висящая на спинке скамьи головой вниз.

Мыс ее левой ноги упирался в пол, а на подошве правой лежал гриф. Лиза не сразу поняла, как именно ей удается его не только удерживать, но еще поднимать и опускать. Потом рассмотрела здоровенную желтую раму. Сбоку от нее шли черные трубы, по которым и ездил гриф. Никакой магии, обычная физика. Наверняка и тому, что Полина пропала из закрытой квартиры на четвертом этаже, должно быть логичное объяснение.

– Слабо. Я Лиза.

– Я рада. – Легким поворотом ступни девушка закрепила гриф на раме. – Задрали уже обезьянки. Тренера себе наймите и за ним повторяйте.

Глава 20

Лиза открыла шкаф Полины. Почувствовала знакомый запах духов. Кажется, какие-то цветы. Провела пальцами по висящим на плечиках вещам. Ее слабой стороной всегда были эмоции. Наталья Степановна считала, что Лиза не умеет их выражать. На самом деле все обстояло еще хуже. Лиза не знала, что должна чувствовать. Помнила, как, кажется, во втором классе музыкальной школы учительница объясняла, что нотки в «Болезни куклы» Чайковского означают капающие слезы. Лиза играла пронзительные ноты, просто представляя, как это звучит, когда кто-то плачет. Чисто исследовательский интерес, никаких чувств. Грустно становилось только от того, что надо было грустить, а не получалось.

Сейчас Лиза должна скучать по Полине. Но она этого не умела. Зато она могла строить карты ума, превращать их в списки задач и действовать. Например, всю неделю, после многочасовых занятий, снова садиться за пианино и учить Эйнауди. На вид вещи подруги были красивыми, но тактильно не слишком приятными. Зря она полезла в чужой шкаф. Вряд ли найдется что-то по размеру, а если и так, глупо надевать на работу то, в чем Полина уже могла туда ходить. Конечно, где еще ей было носить все эти пайетки и кружева?

На всякий случай Лиза проверила бирки. На одной из них висела нитка с этикеткой. Слишком крупной, чтобы можно было спрятать ее за ворот. Достала вешалку с вещью. Ею оказалось темно-синее платье прямого кроя. Удачная модель. Жалко, тоже расшита пайетками. От него пахло духами, но не было запаха дезодоранта. Примерила. Вроде бы все прилично. Даже более чем. То ли три тренировки, от которых всю неделю ныло тело, дали результат, то ли вещи подруги обладали суперспособностью скрывать лишнее и подчеркивать то, чего раньше не наблюдалось. Лиза себе понравилась.

Добираясь от остановки до ресторана, она ощущала, как аромат Полининых духов смешивается с запахом ее разгоряченной кожи. Сама Лиза пользовалась только дезодорантом. Много лет выбирала один и тот же, поэтому уже его не замечала. Чужой запах и шуршание платья, казалось, изменили Лизину походку. Сделали ее легкой. Платье в пайетках засияло в свете ламп Эдисона и желтых абажуров. Усаживаясь за рояль, Лиза подумала о чувстве от новой стрижки. Вот на что похоже сегодняшнее ощущение легкости.

Банкетка оставалась подстроенной под ее рост. Похоже, в субботу на рояле и правда никто не играл. Где же, в таком случае, проводила эти вечера Полина? Лиза надеялась выяснить это у бородача, который умел играть тот самый вальс в четыре руки. Входная дверь распахнулась, и в ресторан вошла пара. Специально для них Лиза заиграла произведение Эрика Сати, решив приберечь Эйнауди для другого гостя.

Прошла половина вечера, а он так и не появился. Арина Григорьевна несколько раз проходила мимо рояля, делая вид, будто за ним никого нет. За прошлую неделю Лизе так и не заплатили. Вряд ли собирались оплачивать и эту. Похоже, обеих все устраивало. Деньги нужны, но Лиза здесь не ради них.

Тот самый столик в центре, что был забронирован в ее первый визит в ресторан, тот, за которым в прошлый раз сидел мужчина с бородой, оставался пустым. Время от времени Лиза прищуривалась, проверяя, на месте ли табличка. Пару раз специально вставала из-за рояля, чтобы убедиться. На месте. Разве бронируя, не обязательно вносить предоплату? Похоже, он не боялся потерять деньги. И правда, такая мелочь. Раз десять накормить бездомных собак…

Возможно, в Лизе говорил голод. А может, разочарование, ведь она была уверена, что удивит его быстро разученным Эйнауди. Неважно почему, но к концу вечера ее неприязнь к бородатому типу переросла в настоящее презрение. Как раз в этот момент в ресторан вошел он.

Сначала она его услышала. Похоже, это не только самый безответственный, но еще и самый громкий тип. Лиза только что доиграла Дебюсси, но, кажется, шуршание, топот и смех заглушили бы даже густой звук немецкого рояля. Выглянула. Он опустил голову в капюшоне, расстегивая объемный пуховик ниже колен. Лиза заставила себя сесть ровно. Наконец-то он вошел в зал. Не один.

Вместе с ним было еще двое мужчин и три девушки. В одной из спутниц бородача Лизе померещилась девушка из фитнес-клуба. Похоже, теперь все стройные спортивные красотки выглядели для нее одинаково. Как Полина. Пока она рассматривала компанию, мужчина, кажется, изучал ее. Она встретилась с ним взглядом и тут же отвела глаза. Вместо заготовленного Эйнауди принялась играть многострадальную «Влтаву». К середине произведения почувствовала, что сама больше не выдержит даже такта. Оборвала мелодию.

Играя вступительные аккорды нового произведения, Лиза заметила, как дрожат руки. С чего ей волноваться? Ах да, она же всего неделю разучивала это произведение. Но оно несложное. Наверно, поэтому Эйнауди и пользуется такой популярностью у слушателей. Легко понять и просто запомнить. Чего не скажешь о Бахе. Выводя мелодию, Лиза надеялась на ту же реакцию зала, что вызвала неделю назад игра бородача. Люди за столиками, казалось, оживились, но есть не перестали. Вообще-то, нормальная реакция. Произведение ведь довольно монотонное, с одной и той же повторяющейся темой. Непонятно, что нашло на них в прошлый раз? И все же стало немного обидно…

Старательно проиграв первую треть, она заметила легшую на клавиши тень. Посмотрела мимо нот, на крышку рояля. В ее глянцевой, но уже изрядно поцарапанной поверхности отразилось его лицо. Похоже, для него в порядке вещей вот так подкрадываться сзади к исполнителю. Видимо, если слушать классическую музыку только в ресторане, границы приличия размываются. Сейчас хотя бы не плюхается на банкетку, как в прошлый раз, и на том спасибо.

Вместо чужого отражения Лиза решила сосредоточиться на собственной игре. Попыталась сконцентрироваться на технике, но глаза, словно привязанные, возвращались к ухмыляющемуся лицу. Произведение слишком простое, на нем ничего толком не отработаешь. Если только… Вспомнив, в какой манере его играла Полина, Лиза перевела взгляд на собственные руки. Расслабила пальцы. Погладила подушечками черные клавиши. Скользнула по белым. Кажется, получилось. Даже самой стало тепло…

Чем дольше Лиза играла, тем легче становились движения. К концу она так увлеклась процессом, что больше вообще не поднимала взгляд на отражение. Даже не была уверена, продолжает ли он наблюдать. Попыталась почувствовать, есть ли кто-то сзади. Ощутить спиной взгляд. Ничего. Убедив себя, что мужчина ушел, она закончила играть и обернулась.

– Привет, – сказал он, протягивая ей деньги. Много денег.

– Привет…

– Это за две смены. Арина говорит, что не успела с вами рассчитаться на прошлой неделе. Вот. Вдруг снова убежите.

– А вы тоже здесь работаете?

– Я здесь? Работал, кстати, да. На той неделе. Точно, спасибо, что напомнили. Вы же мне половину должны. – Он отсчитал несколько купюр и спрятал в нагрудный карман клетчатой рубашки. Кажется, ее дедушка носил похожую. – Я же жмот, вы сами так сказали в прошлый раз.

Наконец сообразив, перед кем только что ласкала пальчиками клавиши, Лиза покраснела до ушей.

– Значит, вы хозяин. – Она поспешила забрать у него зарплату. Вдруг еще за что-нибудь вычтет, а ей нужно продержаться три недели и продлить абонемент в фитнес-клуб. – Могли бы сразу сказать.

– И поставить вас в неудобное положение? Как я могу так поступить с дамой. – Ухмыляясь, он прижал руку к груди.

– А сейчас мне прям очень удобно…

– Почему нет? Я же оправдал ваши ожидания. Вот, жлоб, денег недодал. Никаких обид.

На «жлоба» обиделся, значит… Черт с ним. Все равно она сейчас уйдет и больше никогда его не увидит. Нет смысла втираться к нему в доверие. Ну играла Полина в четыре руки с шефом, что здесь подозрительного? И произведение Эйнауди могла подсмотреть у него так же, как Лиза на прошлой смене.

– Я могу идти?

– Подождите-ка. Сейчас же еще одиннадцать. Вам Арина до какого времени сказала работать?

– До двенадцати. Просто я думала, вы со мной рассчитываетесь, чтобы уволить.

– Что? – рассмеялся он. – Тогда я бы вам вообще не заплатил. Так же жлобы поступают, верно?

– Ну, значит, я сама увольняюсь.

– Ваше право. Но смену, пожалуйста, доиграйте. Уплочено. – Он растянул губы в клоунской улыбке и в прямом смысле откланялся.

Вот же гад. Мог бы и не заставлять ее дальше позориться, раз строит из себя саму обходительность. Наверное, такие, как он, любят поиздеваться над такими, как она. Какими это, такими, Лиза сформулировать пока не могла. Но дома она обязательно придумает. Заодно с десятком остроумных ответов, которые могла бы только что выдать.

Стараясь не смотреть в сторону его столика, она заиграла Баха. Репетиция лишней не бывает. Однако мелодия звучала зло. Кажется, впервые в этом произведении у нее получилось вообще выдать какие-то эмоции. Вряд ли, конечно, Бах писал его, думая о трактирщике, который его унизил и недоплатил гонорар. Хотя, композитора же арестовывали за драку с работодателем. Или это был не работодатель, а студент? Надо сходить еще на одно занятие к Петру Семеновичу, тот наверняка ей расскажет.

Когда она доиграла, рядом снова оказался бородач. Хозяин ресторана, поправила себя Лиза. Жлоб.

– Лизонька, – слишком широко улыбнулся он, и под глазами показались мешки. На прошлой неделе он выглядел бодрее, а теперь бледный, отекший. Пить надо меньше. – Вас же так зовут, да?

– Говорите, что сыграть. – Она решила не мучить ни себя, ни явно еле держащегося на ногах временного начальника. – Вы в прошлый раз весь мой репертуар слышали. Я только Эйнауди с тех пор успела выучить.

– Меня Влад зовут.

– Владислав Юрьевич. Я помню, Арина Григорьевна говорила.

– Тут такое дело… У меня за столиком один важный человек сидит. Ему очень понравилось ваше исполнение Баха. Страстное, на нерве. – Он зачем-то сжал кулак. – Не могли бы вы посидеть за нашим столиком, пообщаться пару минут? А я вам за это верну свою долю за прошлую смену.

Глава 21

– Еще чего.

Лиза украдкой бросила взгляд на столик, за которым сидел Влад. Кто же из них, интересно, так высоко оценил ее исполнение? И тут она встретилась взглядом с близко посаженными карими глазами брюнетки. Та подняла широкую бровь и кивнула. Точно, это та самая девушка из тренажерки! Может, именно она предложила Владу пригласить Лизу за столик? Ага, если только для того, чтобы поиздеваться. Оба раза, когда они с Лизой встречались в зале, она лишь этим, кажется, и занималась. Может, потому что Лиза ходила за ней следом и повторяла каждое упражнение? Неважно. Пусть развлекается. Раз девушка ходит в тот же клуб, что и Полина, отдыхает в том же ресторане, где подруга работала, да и внешне практически ее копия, нужно идти.

– Лизонька, сжальтесь! Кризис же, пандемия. Не могу я больше заплатить. Ну хотите, на колени встану? – широко улыбнулся Влад. От этой улыбки веяло безумием чеширского кота.

– Не надо, – на всякий случай остановила его Лиза.

А может, никакого поклонника за столом и нет? Что, если сам Влад захотел провести с ней время? Да сколько же можно краснеть… В таком случае соглашаться нельзя. Или все-таки дать ресторану последний шанс раскрыть тайны Полины?

– Ладно. Возвращайте, что вычли. – Она протянула руку, глядя ему в глаза. И тут же почувствовала на ладони теплые купюры. – Сижу пять минут и ухожу. Смену не доигрываю.

– А если Константин попросит вас на бис?

– Константин? – Лиза почувствовала, как на этот раз кровь отхлынула от лица. Поклонник все-таки существует.

– Да. Он любит, чтобы его называли без отчества. Говорит, так чувствует себя моложе. – Влад взял ее под локоть и повел к столику. От такой бесцеремонности у Лизы перехватило дух. – И меня тоже называйте просто Влад. Вы же в моем штате не состоите. Официально, по крайней мере. Вот и будем проще. Перейдем на «ты», хорошо?

– Лучше не надо.

– Ну, как хотите. Константин! – еще не дойдя до столика, крикнул Влад. – А вот и Лизонька, знакомьтесь. Это Константин, это Вова, это Даша, это…

– Милана, – подсказала тощая блондинка с острыми скулами.

Волосы с розоватым отблеском, ключицы торчат. Может, именно ее описывала Назира? Если Лиза о чем-то не расскажет, эту девушку убьют. Получается, она должна спасти ее и Полину. Бред. Кстати, волосы должны быть фиолетовыми, если, конечно, экстрасенс не дальтоник. А где третья? В компании бородача было три девушки, но за столиком ее нет…

– Точно, Милана. Присаживайся, Лиз, – Влад схватил из-за соседнего столика стул, – не стесняйся. Даш, подвинься.

Даша, она же девушка из зала, поджала губы, но подвинулась вместе со стулом. Лиза села. Константин, крупный мужчина лет пятидесяти, с дряблым вторым подбородком и животом, не позволяющим придвинуться к столу вплотную, наклонился в ее сторону. Даже сидя он выглядел великаном.

– Вы талантливы, – произнес он с такой интонацией, что у Лизы потеплело на душе. Обстановка тут же показалась уютной. – Очень.

– Спасибо, – улыбнулась она.

– И ароматны, – выдала сидящая рядом Даша, прикрыв пальчиком нос.

Блондинка Милана и парень чуть за двадцать, кажется, Вова, прыснули со смеху. Улыбка пропала с лица Лизы. Она что, забыла воспользоваться дезодорантом перед выходом? Наверное, вспотела, пока добиралась сюда по слякоти и прыгала через лужи. Дашу же наверняка привезли на машине к самому входу.

– Девушка вечер пахала, как проклятая, в отличие от тебя, тунеядка. – Влад будто прочитал ее мысли. Может, не такой уж он жлоб? Вряд ли. Скорее, выслуживается перед Константином.

– Потом и кровью, – кивнул тот. – Именно так добиваются мастерства. Но вас, Лиза, поцеловал Господь. Только талантливый человек может играть с такой страстью. И все же без труда, на одной страсти, далеко не уедешь. Вы и сами это отлично знаете.

Неужели у нее и правда получается? Интересно, как хорошо он разбирается в классической музыке? Лиза так обрадовалась искренней похвале, что забыла про Дашину подколку.

– Да уж, она знает… – не унималась та. – Я свидетель.

– Ты о чем? – спросил Влад. – Вы с Лизой знакомы?

– Еще как знакомы. Она мой партнер по тренировкам. Да, малыш? – подмигнула ей Даша.

– Правда? Ты ходишь в зал? – Влад осмотрел Лизу с ног до головы.

На этот раз ей на ум пришел миллион дерзких ответов, начиная с того, что на «ты» она переходить отказалась, и заканчивая предположением, что он-то даже бриться вовремя забывает. Вместо этого она опустила взгляд и сказала:

– Только начала…

– Это супер. Я люблю бегать.

– От баб в основном, – прыснула Даша.

Лиза уже повернулась, чтобы ответить, что и ей нравится бегать, но встретилась с его влажными, какими-то неправильными глазами и промолчала. Лучше бы сказала. Вместо болтовни о спорте пришлось еще около часа выслушивать комплименты от Константина. Чем больше он хвалил ее игру, тем сильнее она убеждалась, что в музыке он ничего не понимает. Не могла она быть настолько хороша. Получилось и правда удачно, но всему же есть предел… В конце вечера Константин заставил Лизу записать его номер. Наверное, ему от нее что-то нужно. Вот и нахваливает.

– Эй, партнерша! – окликнула ее Даша, когда Лиза впопыхах одевалась. Влад спас ее от поклонника, вызвав такси. Хотелось верить, что он дорогу и оплатит.

– Я Лиза.

– Я рада.

Лиза подняла глаза к потолку и отвернулась. Как хорошо, что она больше сюда не придет. И эту девицу будет обходить за три положенных социальных дистанции. Сколько там нужно отступать, метр? Три метра – самое то.

– Привет, Лиза, я Даша. Довольна теперь?

– Что тебе надо?

– Мне ничего, а вот тебе…

– Хочешь сказать, ты подошла, потому что мне это надо? Слушай, мне бы такси не пропустить.

– Тебе тренер нужен, а не пример для подражания. Знаешь, сколько я на своего потратила, пока он мне технику поставил? Будешь за мной тупо повторять, еще с весами такими, коленкам и спине трындец придет.

– А сколько ты на него потратила?

– Ну точно не столько, сколько тебе Влад сегодня заплатил.

– То есть ты мне предлагаешь бросить тренировки?

– Дура, что ли? – хохотнула Даша. – Куда мы без качалки. Бабосиков я тебе предлагаю заработать.

– Чем это? – снизу вверх посмотрела на нее Лиза.

– Не тем, о чем ты подумала. Завтра здесь вечеринка будет, закрытая. Приходи, Влад тебе в три раза больше заплатит. Он прошлой девочке столько платил.

Сердце заколотилось. Вот оно. Полина не врала, просто не уточняла детали. Интересно, о чем она еще недоговаривала?

– А Влад в курсе твоего предложения? Мне кажется, он не обрадуется…

– Да не парься ты. Я сказала уже, что тебя приведу. Все нормально.

– Ну ладно. Тогда до завтра, – ответила Лиза, рассмотрев сквозь штору огни подъехавшей машины. – В семь?

– Не, не, подожди. В таком виде на вечеринку нельзя.

– А что не так? – Она осмотрела себя в расстегнутом пуховике. Может, Полина не надевала это платье, потому что оно не подходило для работы?

– Со шмотками нормально все, но вот это, – Даша описала пальцем окружность у Лизы перед лицом, – надо в порядок привести. Ты в каком районе живешь? Где ближайшая остановка?

– Возле музыкального колледжа.

– А, ну конечно… Я подъеду к четырем. Отвезу тебя в салон. Нет, – вдруг сказала она, еще раз посмотрев на Лизу, – лучше к трем. Жди на остановке.

– А сколько это будет стоить? У меня только то, что Влад отдал.

– Тебе там скидку сделают. Студенческий не забудь, – подмигнула Даша и пошла обратно к столику.

Уже в такси, узнав, что Влад заранее оплатил поездку, Лиза подумала, что нужно было вернуться и задать ему какой-нибудь вопрос про завтрашние планы. Вдруг Даша в очередной раз над ней посмеялась? Будет завтра стоять, как дура, в платье на холоде, а та, может, и не приедет. Но если вечеринка – выдумка, откуда Даша знает, что Полина работала по субботам? Даже если совпадение, нестрашно. Лиза проверит. Наденет что-нибудь потеплее, на всякий случай. Вдруг повезет…

Глава 22

Больше не получалось. Ни разу. Что бы Лиза ни делала, сыграть Баха так, как в ресторане, не выходило. Ей что, не хватает чавканья или звона посуды? Скорее, бородатого Влада, который довел бы до бешенства. Похоже, чтобы выдавать эмоции, их нужно по-настоящему испытывать. Сейчас она тоже кое-что чувствовала, но это скорее мешало, нежели помогало. Страх перед сегодняшним вечером. Если подумать, какая разница, играть в отрытом ресторане или на закрытой вечеринке? И все-таки разница есть. Иначе с чего бы бородачу платить ей в три раза больше? Вчера он жаловался на кризис…

Отбиваясь от беспокойных мыслей, Лиза пропустила оповещение на телефоне. Заметила, что занятие закончилось, только когда уже было пора выходить на остановку. Она даже голову помыть не успела. А может, и не надо? Что-то же с ней должны делать с трех до семи в салоне красоты. Хорошо хоть, она заранее откопала в Полинином шкафу брючный костюм. Ношенный, но не слишком запоминающийся. Бежевый. Такой есть у каждой второй девушки. Вряд ли кто-то поймет, что он Полинин. У Лизы, само собой, такого не было. Ее серый костюм для выступлений сидел совсем по-другому. Еще бы брюки с завышенной посадкой так не давили в талии… Пришлось надеть самый свободный из шелковых топов. Заправленный в брюки, под своими складками он отлично скрывал Лизины.

Обнюхивая на ходу пуховик и стараясь на этот раз не вспотеть, она вдруг подумала, что повторяет Полинину ошибку. Никому ничего не рассказывает. А если и с ней что-нибудь произойдет? Допустим, Даша и правда приедет, в чем Лиза почему-то все больше сомневалась, но отвезет ее не в салон. А куда, в бордель? Так, кажется, говорил Платон.

Лиза свернула к зданию колледжа. С утра она была здесь на паре по гармонии. Специальности не было, как и новостей от Натальи Степановны. Еще один бесполезно прожитый день… Лиза выглянула из-за угла. Перед остановкой, прямо на запрещенном для парковки месте, стояла красивая серебристая машина. За рулем точно была девушка с длинными темными волосами. Значит, все-таки приехала. Лиза сама не поняла, обрадовалась она этому или еще больше испугалась. Не теряя времени, набрала номер Платона.

– Привет, Лиз, – ответил он спустя четыре долгих гудка.

– Привет. Слушай, я уже опаздываю. Просто хотела предупредить на всякий случай. Я устроилась на Полинину бывшую подработку, в ресторан. Сегодня буду там играть. У них что-то вроде закрытой вечеринки.

– То есть прийти послушать нельзя?

– Нет, не получится. А ты бы…

– На какой такой всякий случай, Лиз? Мне волноваться надо?

– Нет, конечно, – нервно хохотнула она, заметив, что девушка за рулем подняла руку, будто смотрит на часы. – Я там уже была вчера. Все в порядке. Просто забыла сразу рассказать, вот и подумала…

– Правильно. Узнала что-нибудь?

– Да нет, ничего.

Про Влада и Дашу быстро рассказать не получится, да и непонятно пока, какое они могут иметь отношение к исчезновению Полины.

– Я так и думал. Тебе во сколько сегодня? Давай я зайду, провожу.

Может, ну эту Дашу вместе с ее салоном? Платон хочет проводить… Нет, без нее никак, она же договаривалась с Владом.

– К семи. Я на такси доеду. Надо еще успеть собраться. Завтра созвонимся.

– Подожди. Набери меня, как будешь на месте, хорошо?

– Ладно, пока.

Уже на бегу Лиза опустила телефон в сумочку. Серебристая машина, будто заметив, что ее догоняют, тронулась с места. Лиза не сомневалась, так и было.

– Даша! – крикнула она вслед.

Та соизволила притормозить, но пока Лиза бежала к машине, еще немного проехала вперед.

– Запрыгивай, – дотянувшись через пассажирское сиденье, открыла дверь та.

Лиза поторопилась сесть, чтобы не пришлось запрыгивать на ходу. Не успела она захлопнуть дверь, как машина резко тронулась с места. В животе все сжалось, будто впереди ее ждала пропасть.

Глава 23

– Ты там как?

– Щекотно.

Металлическая пластина как раз коснулась острым краем носа. Услышав это, косметолог плотнее прижала аппарат к коже. От боли на глаза навернулись слезы.

– Скажи спасибо, что нам сегодня на работу. А то бы ультразвуковой чисткой не отделалась. Неделю бы кожу лоскутами снимала. – Казалось, Даша наслаждалась Лизиной пыткой. – Делала когда-нибудь химический пилинг?

– Кислотой, что ли?

– Естественно.

В ее голосе слышалась такая гордость, будто Даша сама открыла этот метод, вместе со всей таблицей Менделеева. Пилинг, конечно, дело нехитрое. Кислоты разъедают ороговевший слой кожи. Но если все это так просто, почему Лизу настолько поразили изменения в подруге? Ерунда же. Строгая диета, режим тренировок, косметические процедуры. Уколы красоты, от которых сама Лиза полчаса назад отказалась. Они, похоже, объясняли изменение формы губ и, как ни удивительно, носа.

– Маникюр-педикюр сделали, чистку тоже. – Даша принялась загибать пальцы с короткими, покрытыми коралловым лаком ногтями. Сказала, что оранжевый – цвет счастья. Похоже, различать цвета – не ее конек. – Тело поскрабили. Дальше эпиляция… всего.

– В смысле?

– Ну ладно, на голове волосы оставим. Ты же бреешься просто, да? Или даже не бреешься?

– Бреюсь, конечно. Ноги брила вчера, но я в штанах. Подмышки сегодня утром. Если сниму пиджак, в обморок никто не упадет. Все под контролем.

– А там? – произнесла Даша в нос.

Лиза зажмурилась. Это металлическая пластина перебралась на скулы, а от нее в глаза полетели микроскопические брызги. Лиза же не ханжа, чтобы так реагировать на вопрос.

– Какая разница? Кроме меня об этом никто не узнает.

– Ты знаешь. Про столбики свои отросшие на ногах, про заросли в трусах.

– Ну, я-то к ним за всю жизнь привыкла.

– Оно и видно.

– Через одежду, что ли? – попыталась улыбнуться Лиза, но пластина тут же впилась в кожу.

– В жестах. Решит мужчина тебя по ножке погладить, а ты что? Дернешься, как психованная.

– С чего это кому-то меня гладить?

– А если тебе захочется?

Лиза вспомнила, как ласкала себя пальчиком, думая о Владе, и открыла глаза.

– Не захочется.

Больше.

– Ну, раз ты уверена, – хмыкнула Даша, – поработаем пока над головой.

Пытаясь проанализировать, почему в ту ночь в ее фантазиях появился именно бородач, Лиза не заметила важного. Очень важного.

– А почему эта штука на волосах так пахнет? Это что, краска?! – Она попыталась вскочить с парикмахерского кресла, но полиэстеровый пеньюар зацепился за выступающую ручку.

– Ой, да не паникуй ты… – закатило глаза Дашино отражение в зеркале. Конечно, ей же в соседнем кресле делали укладку, а не мазали волосы синей пастой. – Ира тебе пару прядок осветлит, не заметишь даже. Да, Ир?

– Бейбилайтс. Мелирование такое, очень тоненькое, – улыбнулась Ира. – Как будто волосы на солнце выгорели. Сразу лицо посвежеет.

Сама она выглядела очень естественно и свежо. Лиза выдохнула. Мысль, что парикмахер вряд ли красит себя сама, пришла слишком поздно. К тому моменту на Лизиной голове почти не осталось не синих прядей. Ира пообещала, что этот цвет смоется полностью. И правда. Теперь Лизины волосы стали неоново-желтыми. Она уже решила, что это и есть подвох, которого стоило ждать от Даши, когда Ира принялась намазывать ее голову новым составом. На этот раз полностью. Белому цвету жидкости Лиза радовалась недолго. Минут через пять волосы стали сиреневыми. Черт с ними. Отрастут. Хотела же короткую стрижку, ощущение легкости. Вот, спасибо Даше.

Пока голова горела под литрами краски, другая девушка что-то рисовала у Лизы на лице. Ей было все равно, что именно. Хоть мордочку кошки, хоть маску зомби. Отсюда сегодня она пойдет домой. Хорошо, если останутся деньги на такси. Ехать в таком виде в автобусе, наверное, небезопасно.

В последний час пытки Лиза отключилась и мысленно в очередной раз проигрывала свое выступление на конкурсе. Нет, не просто произведение Баха, а каждый свой шаг. Вот она, с уже отросшими волосами нормального цвета, выходит на сцену. Стрижка под мальчика у классической пианистки… Так себе, конечно, но да ладно. Она же на сцене не для красоты. Садится за рояль. Быстрым, уверенным движением регулирует высоту банкетки. С первого раза, а не так, как в позапрошлый вечер в ресторане. Улыбается залу. Там почему-то сидят Даша и Влад. Ладно Даша, пусть видит, что ее козни не помешали Лизе блистать. Потому что это для новой знакомой главное – внешность. Да что там, у нее кроме холеного тела и нет больше ничего. У Лизы есть дар. Талант радовать слушателей… А что здесь делает Влад? Он же не любит Баха, пусть идет слушать своего Эйнауди.

– Але, ты спишь там? – Она почувствовала Дашины руки у себя на плечах.

Через силу открыла глаза и обернулась. Хотела ответить, но застыла с открытым ртом, глядя Даше в лицо.

– Тебе что, краска в мозг попала?

– Нет, я просто увидела… – Лиза очень медленно развернулась к зеркалу. Краем глаза она уже успела заметить отражение. Оно настолько ее поразило, что девушка не сразу узнала в нем себя. – Блин…

Губы. Первое, что бросилось в глаза. Большие, красные. Она же отказалась от уколов, почему они такие пухлые? И нос… Нет, не пухлый, конечно. Наоборот, тонкий и острый, почти как у подруги на фотографиях. Сейчас ее лицо вообще чем-то походило на новое Полинино. Скулы как будто стали выше и шире, а пухлые щечки сдулись. Глаза, кажется, и не накрашены совсем. Но почему они такие… широкие? Лиза тряхнула головой. Небрежно завитые локоны будто не шелохнулись.

– Да, с лаком перебор, Ир, – сказала стоящая сзади Даша.

– Волосы непослушные.

– Неудивительно. С таким характером долбанутым.

Как ни странно, сиреневый цвет смылся. Волосы выглядели светлыми и естественными, прямо как у Иры.

– Ой, брови, – засмеялась Лиза, увидев на собственном лице всегда так поражавшие ее идеально уложенные волоски. Противоположность деланно небрежной прическе.

– Что, нравится тебе?

– Да, спасибо большое, Даш. Прости, я думала…

– Не за что, – перебила Даша. – С тебя… сколько там, Ир?

Услышав сумму, Лиза подавилась вдохом.

– Помнишь, ты говорила, будет скидка, – откашлялась она. – Где моя сумка? Там студенческий…

– Студенческий, – покатилась со смеху Даша. – Ир, ты слышала?

– Это уже со скидкой, – улыбнулась та. – Как Даше делаю. Но у меня расходники дорогие. Может, остальные мастера больше скинут. Я тебе шампуня оттеночного бесплатно отлила, вот. Начнут волосы желтить, помоешь им голову.

– Остальные… – Лиза схватилась за жесткие от лака волосы.

– Ладно, выдохни. – Даша потянулась за сумочкой. – Я расплачусь пока, а ты мне вечером отдашь.

– Но Влад мне столько не заплатит.

– От гостей больше получишь, не парься.

– На вечеринке дают чаевые? Мне просто за две смены еще ни разу не давали…

– Ну так, ты же за пианино сидела.

– За роялем. А сегодня надо будет к столикам подходить? – У Лизы заныло под ложечкой.

– С чего это? Обойдутся.

– Хорошо. – Девушка почувствовала, как боль утихает. Надо было перекусить перед выходом. – А то мне сложно общаться с незнакомыми людьми.

– Ну, за нашим столиком ты всех уже знаешь, – сказала Даша, направившись к выходу. – На остальных пофиг. Главное, не сиди весь вечер молча. Болтай, улыбайся, глазки строй.

– Между композициями делать паузы и болтать?

– Между чем? – Даша замерла с дверной ручкой в руке.

– Ну, между песнями.

– Да пусть играют, тебе-то что. Погромче говори…

– В смысле, пусть играют? Это же я буду играть.

– С фига ли?

– Извините, можно пройти? – спросила женщина лет сорока с другой стороны двери.

– Вы что, не видите, мы выходим! Сначала выпускать принято, между прочим… – ответила ей Даша, переступая порог. – Никакого воспитания. А еще говорят, это мы, молодые, некультурное поколение.

Лиза на онемевших ногах поплелась за ней, но в машину садиться не спешила.

– Даш, это уже не смешно. Ты же меня играть на рояле сегодня пригласила, да?

– Чего? Где я, а где рояль, – заржала она в голос и открыла водительскую дверь.

И правда. Собственный вопрос вдруг показался Лизе глупым.

– Но ты же сказала, что предлагаешь мне заработать «не тем, чем я подумала».

– А хрен знает, чем ты думаешь. Люди нормальные мозгом обычно для этого пользуются. Ты что там, плакать собралась?! Да пошутила я. Не тем, не бойся. А ну не реви! Тушь потечет.

– Скажи как есть. – Лиза сглотнула подступивший к горлу ком. Она никогда не плачет. С чего это Даша решила… – Что я должна буду делать?

– Да я только что тебе сказала. Сидеть, болтать, улыбаться, строить глазки. Ты же вчера видела, как я работаю.

– Ты вчера работала?

– А ты думала, я тому старикану за бесплатно зубы скалила?

– И меня никто не будет… трогать?

– Ну, если сама не разрешишь. Просто они за это раскошеливаются обычно. Но тебе и так денег дадут, ты же новенькая. Все любят свежее мя… лица.

– А предыдущая пианистка тоже этим занималась?

– Ну да, – пожала плечами Даша. – Но ты на нее не равняйся. Она как я была, без заморочек. Если не хочешь, чтобы трогали, сразу говори: нет и все. Дальше разберешься, а пока присмотрись. Цену себе понабивай, в конце концов… Ну что, поехали?

Глава 24

Полина была без заморочек… Возможно, стоило спросить у Даши прямо, что она имела в виду, но Лиза уже успела уяснить, что прямой путь не всегда самый короткий. Вместо этого она решила понаблюдать за Дашей на вечеринке. Еще на подъезде к ресторану чувствовалось, что сегодня все будет иначе. Желтые огни за занавесками, казалось, горели ярче, чем обычно. Внутри, наоборот, было темнее. Не включили свисающие с потолка на тканевых шнурах ретро-лампочки Эдисона. Даша проскользнула вглубь, а Лизу на пороге остановила чья-то здоровенная ручища.

– Саня, ну ты чего? – засмеялась Даша, обернувшись на Лизин окрик. – Это новая девочка, она со мной.

– Да пофиг мне, с кем. Телефон сюда давай, – гаркнул Саня над Лизиной головой. Не поднимая глаз, девушка вытащила мобильный из сумочки и вложила в огромную ладонь.

– Ой, какие мы злые, – продолжала скалить зубы Даша. Конечно, не ее же вот-вот скомкают и вышвырнут на улицу здоровенные лапищи.

– Ты свой тоже давай.

– Что сегодня, английская королева собирается с визитом? – закатила глаза она и протянула ему мобильный.

– Принц Гарри оргию заказал. Проходи, – наконец-то убрал руку охранник.

– О, ему бы я дала!

– У него жена красивее.

– Зато я моложе.

– Вообще не аргумент.

– Баран, – шепнула Даша Лизе на ухо. – Можешь так его и называть. Ну что ты, испугалась? Дурочка. Маленькая ты еще.

– Для чего?

– Знаешь такую поговорку: мужиков бояться, по ресторанам не ходить?

– Там, кажется, про волков и лес было.

– А я о чем… Идем, куртку свою повесишь.

Даша повела ее в ту сторону, откуда Оля и Сережа выносили подносы. Пнула ногой дверь сбоку. Швырнула внутрь коротенькую шубку, а сама пошла дальше, на кухню.

– Леня, как тебе идет этот черный китель!

В проходе, скрестив руки, появился еще один здоровяк. Брюнет с черными бровями и неожиданно светлыми, почти бесцветными глазами. Смотреть ему в лицо тоже было страшновато. Леня поднял ладонь, махнув Лизе. Как будто ее он знал не меньше, чем Дашу, которую тут же обозвал своей засранкой и прикрикнул, чтобы та не трясла на кухне волосами. Лиза нырнула в боковую дверь. Нащупала на стене выключатель. Крохотная комнатка напоминала не то кабинет, не то подсобку. Без окон, у дальней стены стол с компьютером и кресло, справа миниатюрный диван, на котором с трудом уселись бы двое. Сейчас на нем валялась Дашина шубка. На полу тут и там стояли коробки.

Ну и куда повесить пуховик? Бросать поверх опасно. Выглядела меховая вещица, не прикрывавшая даже запястья и поясницу, запредельно дорого. Наконец Лиза заметила слева встроенный шкаф. Первым порывом было спрятаться в нем до конца вечеринки, а потом тихонько улизнуть домой. Нет, обе смены в ресторане ей было комфортно. В этом Даша не права. Она точно подметила другое – Лиза боится мужчин. Стоило ей распахнуть дверцы шкафа, как один из них появился в комнатке. Слишком тесной, чтобы находиться в ней вдвоем. Лиза замерла, поняв, за каким занятием ее застукали.

– Тебя мама не учила, что в чужих вещах копаться нехорошо? – прикрыл дверь изнутри Влад.

Обойдя дверцу шкафа, встал прямо перед ней. Сегодня на нем была парка цвета хаки. Вместо того чтобы ее снять, он протянул руки к застывшей на месте Лизе и спустил с ее плеч куртку. Она высвободилась и позволила нахалу забрать пуховик. А что ей оставалось? Стоя так близко, что Лиза чувствовала его дыхание на лице, Влад потянулся за вешалкой. Накинул куртку, повесил в шкаф. Разделся сам. Только в ту минуту, когда он чуть не задел ее рукой, Лиза сообразила, что вообще-то нахалка здесь она. Нужно было отойти от шкафа и дать ему спокойно раздеться. Вместо того чтобы уйти, она подняла брови. Кажется, так делают разгневанные женщины в кино. Пусть думает, что это он должен был уступить ей место. В своем кабинете…

– У тебя что-то с волосами. – Он поднял руку и попытался поправить выбившийся локон. Лиза этого, конечно, не увидела, зато почувствовала, как у нее на голове согнулась вся шапка пластмассовых волос. – Вот. Так уже лучше. Наверное.

Только сейчас она вспомнила, как теперь выглядит. Потрясающе. По-другому и не скажешь. И что? Где реакция? Блестящие глаза, какими он смотрел на нее в первый вечер за роялем. Галантные жесты… Вряд ли то, что он стянул с нее пуховик, словно с пятилетнего ребенка, который слишком долго возился сам, можно назвать ухаживанием. Вот и хорошо. Одним стрессом меньше. Так ведь?

– Пойдем гостей встречать? – Он протянул руку, будто собирался обнять ее за талию и повести в зал.

Решил, что она, как Даша, без заморочек… Пришла – значит доступна и на все согласна. Можно лапать. Не станешь же объяснять начальнику, что собиралась совсем на другую работу. Тем более ее внешний вид говорит сам за себя.

– Пять минут. – Она увернулась от его руки.

– Ладно. – Влад, кажется, удивился. Похоже, он рассчитывал на другое поведение.

Красотку из нее, конечно, сделали ту еще… Лиза принялась в панике придумывать, как выпутаться. Достав из сумки зеркало и бумажные платки, она стерла помаду. Губы по-прежнему оставались красными, но уже не такими яркими. Расческой к волосам не стоило и прикасаться. Вместо этого она попыталась распутать пряди пальцами. Вышло очень больно, но не бесполезно. Промокнув лицо платком, она снова стала похожа на нормальную девушку, а не пластиковую куклу.

Когда Лиза наконец-то вышла в зал, большая часть столиков уже была заполнена. Вроде бы закрытая вечеринка, а народу больше, чем в вечер со свободным входом. Может, это такой способ борьбы с кризисом? В обморок от ее красоты, конечно, никто не упал и шеи не посворачивал, как она представляла, когда впервые увидела себя в зеркало в салоне. Вот и отлично.

Единственный, кто застыл с открытым ртом, был Влад. Кажется, даже вино по бороде потекло. Или что у него в бокале, с которым он расхаживал по залу? Нет, не единственный. Даша чуть под стол не съехала. Все еще пуча на Лизу глаза, она принялась ей махать. На пути к столику девушка покосилась на рояль. Сейчас как возьмет и сядет играть. Что они сделают? Денег не заплатят, вот что. Еще за салон рассчитываться… К тому же, сидя за роялем, она забывала обо всем, кроме музыки, а ей нужно изучить окружение Полины. Сегодня она должна быть максимально внимательной.

Глава 25

– Лизонька! Какой приятный сюрприз. – Константин привстал и поцеловал ей руку. – Что же вы самое интересное пропустили? Влад дамам такие стихи в микрофон прочел.

– А он ей потом лично почитает, – оторвалась от бокала с шампанским Милана. – Да, Даш?

– Ну что ж, дело молодое, – заметил Константин.

– С чего бы? – сквозь зубы спросила Лиза, переводя взгляд с Миланы на Дашу.

– Не обращай внимания, – шепнула Даша Лизе на ухо, когда та села между ней и Миланой. – Эта сука хочет на себя внимание перетянуть.

Ничего себе! Вчера Даша с Миланой казались лучшими подругами, а сегодня «сука»…

– Что будете пить, Лизонька? У нас здесь шампанское…

– Просекко, – сказала Милана и провела язычком по нижней губе.

– Точно. Дамы в этом лучше разбираются. И ценители, – добавил Константин, покосившись на притихшего Вову. Тот сощурился, но промолчал. – А мы с Владом пьем коньяк. Очень неплохой, скажу я вам. Или, может быть, предпочитаете вина?

– Нет, спасибо, я буду сок. – Она потянулась к графину с оранжевой жидкостью.

Первой прыснула со смеху Милана. Как будто нехотя к ней присоединился Вова. Даша под столом пнула Лизу ногой. Нет уж, алкоголь она никогда не пила и сейчас начинать не собирается.

– Позвольте, я поухаживаю, – поднялся Константин.

Стоило Лизе поднести полный бокал ко рту, как Милана тут же пихнула ее под локоть. Холодный апельсиновый сок побежал по животу и стек на ноги. Дыхание перехватило. На этот раз Вова отреагировал моментально, чуть не съехав от смеха со стула. Даша закатила глаза.

– Облилась, Лиз? – спросила Милана, протягивая ей салфетку. – Ты бы поаккуратнее. Даже меня забрызгала.

– Извини, – натянуто улыбнулась ей Лиза, сообразив, что та специально выводит ее из себя. Следующую улыбку, на этот раз искреннюю, она послала Константину. – Отойду на минутку.

– Буду с нетерпением ждать вашего возвращения, Лизонька.

Пересекая зал, она не могла понять, на что больше пялились мужчины и косились женщины – на растекающееся по животу и ногам оранжевое пятно, или на сами живот и ноги, просвечивающие через мокрую ткань. В любом случае, скрывшись от этого внимания, она вздохнула с облегчением. Но не тут-то было. Дверь сразу же приоткрылась, и в туалет вошла Даша.

– Молодец, – кивнула она Лизе, разматывая рулон бумажных полотенец. – Железные нервы, я бы не выдержала. А как ты старикану этому улыбнулась в конце. Контрольный в голову.

Лиза поежилась от такого сравнения. А может, от прикосновения полотенец, смоченных холодной водой.

– Стой смирно! – прикрикнула Даша. – Надо быстрее тебя отмыть, пока эта манда старикана не охмурила. Зря я, конечно, им сама не занялась, но тебе еще за салон платить. Ты как в зал пойдешь, штаны повыше подтяни. Они пока мокрые, просветят все, что нужно. Или у тебя там совсем заросли? Все равно натяни повыше, чтобы врезались. И перед стариканом так постой…

То ли от этих слов, то ли от промокшей одежды по спине побежали мурашки.

– Холодно, да? В зале обсохнешь. Пошли.

Ей холодно и неуютно. А каково здесь было каждую субботу Полине? Вопросов, почему она согласилась на эту подработку, уже не оставалось. В случае чего Лиза сможет попросить денег у родителей. Будет, конечно, много неприятных разговоров, особенно если речь зайдет о переезде в Москву. Лучше этого избежать, но в крайнем случае… А что оставалось Полине? Только соглашаться на любые условия. Лиза надеялась, что дальше посиделок в ресторане они не заходили. Проверять не хотелось, но и бросить дело на полпути было бы глупо.

Естественно, ничего подтягивать Лиза не стала. Перешагнув порог зала, она снова почувствовала на себе взгляды. С секунду помедлила. Отогнав нехорошее предчувствие, направилась к столику. Даша уже вернулась, но теперь сидела рядом с Вовой. Она встретила Лизу каким-то неприязненным, даже злым взглядом. Дашин стул оставался пустым. На Лизином месте, рядом с Миланой, устроился Влад. Все бы ничего, подумаешь, посидеть один вечер рядом с бородачом. Вот только его рука лежала на спинке единственного свободного стула.

Подойдя, Лиза кашлянула. Заметив это, Влад, не убирая руку, чуть отодвинул стул от стола. Пришлось сесть. Не стоять же посреди зала и кашлять дальше? Еще подумают, что у нее коронавирус. Однокурсники присылали в общий чат ролик, где человека выбросили из автобуса за то, что он кашлял. А может, и пусть бы ее выгнали. Уж лучше быть мокрой на улице, чем спиной прикасаться к его руке… Довольно теплой, кстати.

– Я смотрю, ты не только умыться успела, но и душ принять. – Влад бросил взгляд на ее мокрую одежду.

– Купаюсь во внимании, – поежилась Лиза.

Ей показалось, или Влад и Даша переглянулись? Вот почему Полина смогла так долго здесь продержаться, а Лиза вряд ли дотянет до конца вечера. Подруга умеет читать такие взгляды, а она сама – нет. Кто-то похлопал бородача по плечу. Тот, извинившись, поднялся и отошел. Спине без его руки почему-то стало даже холоднее, чем животу и ногам под мокрой тканью.

Лиза оглянулась. Скрестив на груди руки, Влад разговаривал с мужчиной со шрамом на щеке. Оба выглядели серьезными. Неожиданно тип со шрамом посмотрел в ее сторону. Влад тут же оглянулся. Лиза сделала вид, что смотрит правее, но краем глаза продолжала наблюдать. Человек со шрамом наклонился к Владу и что-то спросил. Он снова посмотрел на Лизу. Не в ее сторону, не на сидящих за столиком, а именно на нее. Девушка отвернулась и поежилась.

– Не самый удачный вечер, да? – улыбнулся ей Константин.

– За роялем я чувствую себя увереннее, – призналась она.

– Давайте я подниму вам настроение, Лизонька, – сказал он и, завернув рукав рубашки, принялся расстегивать кожаный ремешок часов. – Сделаю небольшой презент. Пусть об этом вечере у вас останутся только хорошие воспоминания.

– Что вы, – округлила глаза Лиза. – Я не…

Дыхание перехватило, слова застряли в горле. Она посмотрела на топ, с которого ручьями стекала пенящаяся жидкость.

– Ну что ты сегодня такая невезучая, – всплеснула руками Даша, стряхнув капли с бокала. – Сначала сок, теперь шампанское. Пойдем, застираем побыстрее, пока не въелось.

Лиза даже пикнуть не успела, как Даша утянула ее в туалет.

– Ты совсем тупая?! – заорала она на Лизу, прикрыв дверь.

– Я?! Это ты меня облила…

– Знаешь, сколько эти часы стоят?

– Выглядят дорого. Я же не могу принять такой подарок…

– А за салон заплатить можешь?

– Пока нет, но Влад…

– Влад, – закатила она глаза. – На Влада надейся, а подарки бери.

– Какие-то странные у тебя поговорки.

– Дура. Ты думаешь, как мы здесь зарабатываем?

– Я надеялась, ты мне объяснишь.

– Объясняю. Слушай внимательно. А лучше записывай. Вы же там все записываете, в колледже своем, да?

Лиза кивнула. Вообще-то, после второго курса большая часть занятий была практической, поэтому конспектировали они мало, но сейчас, кажется, лучше не уточнять.

– Если тебе что-то дают – бери.

– Но тогда я буду должна ему что-то в ответ, а я не хочу…

– Должна ты мне, поняла? Только не вздумай ему сказать, что не хочешь. Не обижай мужика.

– А если он станет… Ну…

– Скажи, что не даешь до десятого свидания. Правило у тебя такое. А сама в глаза ему смотри и губы облизывай. Пусть думает, что ты от него млеешь.

– Вдруг он тогда позовет меня куда-нибудь…

– Иди. Если он здесь тебе такие подарки дарит, то там вообще озолотит. Эти часы, на самом деле, так, мелочь. Проверить еще надо, не вывели ли их из коллекции. Я что-то не помню. Если за салон заплатить хватит, уже хорошо. Вот когда ты мужика распалила по-настоящему, он тебе все что захочешь подарит.

– А если он ко мне…

– А если – скажи, что согласна. Только чтобы он хорошо все делал. И начни каждое его движение поправлять. Говори, что не так надо лифчик расстегивать. Посмейся над трусами его. Прикрикни, чтобы носки снял. У него тут же упадет, гарантию даю. Ни одна Виагра ему не поможет.

– Господи, что ты такое говоришь. – Лиза спрятала лицо в ладони.

– Объясняю, что делать, если тебя изнасиловать пытаются.

– Не хочу это слушать! Мне это не нужно.

– Не нужно, – хохотнула она. – У тебя что, пизды нет?

Лиза опустила руки и уставилась на Дашу.

– Ну что ты пялишься на меня, как идиотка? Быстро пошла за часами. Хрен с ним, со старикашкой. Можешь после этого послать его куда подальше. Я им сама с удовольствием займусь. Если, конечно, Машка его не оприходовала, пока нас нет.

– Машка?

– Милана, типа, – закатила глаза Даша. – Быстро, кому говорю!

На этот раз Лиза не обратила внимания, смотрят на нее в зале или нет. Какие там взгляды, после такой-то отповеди…

– Девушки вернулись, ну наконец-то! А то мы чисто мужской компанией успели заскучать, – сказал Константин, кивая на Вову, полулежащего на столе.

Только сейчас Лиза заметила, что Миланы нет. Оглянулась. Влада и мужчины со шрамом поблизости тоже было не видно. Часы по-прежнему на запястье Константина. Вот бы они там и оставались… Неправильно истолковав ее взгляд, он тут же спохватился:

– Ах, да! Подарок. Прошу вашу ручку.

Константин расстегнул ремешок и протянул Лизе часы циферблатом вниз. Она послушно вложила в них левую руку. Когда его короткие толстенькие пальцы коснулись ее кожи, Лиза вздрогнула. Константин поднял на нее удивленный взгляд. Она через силу улыбнулась и… облизала губы, как это весь вечер делала Милана. Он расплылся в улыбке. Застежка вошла в самое дальнее отверстие. Лизе стало тяжело дышать, словно ремешок не обхватил запястье, а затянулся на шее.

Глава 26

– Видишь, они умные, под стать тебе. Нужно только на кнопочку нажать, вот здесь… Друзья, давайте выпьем! – Отпустив Лизину руку, Константин поднялся из-за стола.

Возвышаясь над сидящими, он выглядел гигантом. Кажется, не только она почувствовала себя лилипутом. На него глазели со всех столиков.

– За эту молодую особу. – К Лизиному ужасу, он смотрел на нее. – Еще вчера она предстала перед нами талантливым ребенком, а сегодня раскрылась прекрасной девушкой. Самое великолепное преображение в нашем мире. Никогда не устану его наблюдать.

Теперь все смотрели на нее. Вместо того чтобы наблюдать и искать зацепки, она сама оказалась в центре внимания. Более неловкого момента и не представишь.

– Пустите! – донесся крик от входной двери. Какой знакомый голос. Это же не может быть… – Там моя подруга. Ей помощь нужна. Никуда я не уйду!

Лиза втянула голову в плечи, отказываясь верить в происходящее. Зачем Платон это делает? Может, решил, что Полина здесь? Но почему он сначала не позвонил Лизе? Он же знает… Потому, что это она обещала ему позвонить, когда приедет в ресторан. Платон наверняка ее набирал, а телефон у Сани, охранника… Может, подождать, пока он уйдет, а потом перезвонить? Никто и не догадается, что это из-за нее. На подмогу к Сане вылетел Леня в черном кителе.

– Они же его побьют! Стойте!!! – закричала Лиза через весь зал. – Не трогайте его!

Она вскочила. Константин опустился на стул от неожиданности. Девушка рванула к двери, но ей наперерез кинулся Влад. У входа Платон упирался руками и ногами в дверной проем, а двое нападающих мешали друг другу его выталкивать.

– Его пальцы, – бросила Лиза Владу. – Он же пианист! Не дай им…

Тот, ничего не отвечая, шагнул вперед. Схватил за шкирку Леню.

– Ты чего сюда приперся? На кухню, марш! Саня, – трогать охранника Влад не рискнул, – не лезь. Я сам разберусь.

Саня, у которого покраснели даже уши и шея, отступил от Платона. Лиза подошла ближе.

– За ней пришел? – кивнул на нее Влад.

– За ней, – сощурился в ответ Платон.

Сделав еще шаг, Лиза вдруг оказалась в объятиях Влада. Он положил руку ей на плечо и притянул к себе.

– Хорошие у тебя друзья, – сказал он так громко, чтобы услышали все в зале. – В беде не оставят. А что за беда-то? Зачем помощь понадобилась?

– Я перезвонить забыла, когда приехала.

Сзади раздался смех. Кажется, не злой, даже добродушный.

– Ну, видишь, все с ней в порядке. Айда с нами отдыхать?

– Я лучше пойду, – опустила глаза Лиза, по-прежнему стоя в объятиях Влада. – Уже поздно…

– Как скажешь. – Он погладил ее по плечу и убрал руку. – Жду в пятницу, как обычно.

– Хорошо, – кивнула она, почему-то почувствовав облегчение.

Разве ей хочется приходить сюда снова после сегодняшнего странного вечера? Нет. Но сегодня она видела тех мужчин, о которых говорила Назира. Много мужчин, с интересом на нее поглядывавших. На следующей неделе надо постараться узнать о них больше, особенно о мужчине со шрамом. Платон протянул руку и обхватил Лизу за плечи тем же жестом, как до этого сделал Влад. Только его рука была мягче и холоднее. Конечно, он же в куртке.

– Пуховик! – опомнилась Лиза и, посмотрев на Саню, добавила: – А еще телефон.

– Выбирай любой. – Он протянул ей картонную коробку с десятком мобильников. Выходит, телефоны забирали не у всех…

– Держи. – Хозяин заведения сам принес ее пуховик. Платон потянулся, чтобы его забрать, но Влад сам помог Лизе одеться.

– Чуть не забыла, – Лиза шепнула, чтобы Платон не услышал. – Нужно передать кое-что Даше.

Она попыталась снять часы, но Влад опустил ладонь ей на руки.

– Не надо, мы с ней уже рассчитались. Девушку на такси домой отвезешь? – спросил он Платона.

– Я для этого и пришел. – Тот посмотрел на Влада исподлобья. Ну и взгляд.

Машину они ждали молча. Обнимать Лизу Платон больше не пытался, а она делала вид, что и не мерзнет совсем. Ей не хотелось оставаться в ресторане даже на лишние пять минут. Хоть скандал и утих, люди за столиками продолжали коситься в их сторону. Лиза с детства знала, что будет в центре внимания, но не такого же. Тем более оно может осложнить поиски Полины…

– Это борода был? – спросил Платон, усевшись радом с ней на заднее сиденье такси.

– Наверное. Его так называют?

– В смысле, Бородин, хозяин ресторана, да?

– У него такая фамилия? – Она зашлась хохотом.

– Да, прикольная, – рассмеялся Платон. – И с бородой ходит, прикинь.

– А я его бородачом про себя прозвала. Владислав Юрьевич Бородач. Понять и простить. – Последнюю фразу они произнесли одновременно и покатились со смеху.

– Ты бы с ним поосторожнее, – переведя дыхание, уже серьезнее сказал Платон.

– Почему? Ты что-то про него знаешь? – Лиза развернулась к парню. Сердце застучало в груди быстрее. – Вы так смотрели друг на друга, словно хорошо знакомы, но не очень ладите.

– Да нет, – отвел глаза Платон, – не знакомы мы. Видел его как-то раз, когда к Полине на работу заходил. Ну и вообще наслышан…

– О чем? И откуда?

– Он же в колледже нашем учился.

– Правда? Не подумала бы.

Тем более странно, что человек с классическим музыкальным образованием играет такую ерунду…

– Да он не закончил даже. Выгнали то ли с третьего, то ли с четвертого курса.

– А за что?

– Блин, ты эти пальцы-коротыши видела? Вопрос, за что его взяли вообще.

– Коротыши, разве? Я как-то не обратила внимания.

– Хотя, знаешь, неудивительно. Детям талантливых родителей всегда шанс дают, – сказал сын солиста областного оркестра. – А здесь, видимо, природа отдохнула. Ну, еще говорили, он там мутил что-то. Не помню уже, врать не буду. А ты узнала что-нибудь?

Лиза только покачала головой. Остаток пути они проехали молча. Платон сидел, глядя перед собой. Его тонкие и, без сомнения, длинные пальцы, лежавшие на коленях, то и дело вздрагивали, словно пытались выхватить из гула мотора мелодию. Проводив Лизу до двери в подъезд, Платон наклонился и поцеловал ее в щеку. Дыхание перехватило.

– Будь осторожна, пожалуйста, – почти прошептал он и, шагнув в сторону такси, добавил уже громче: – Вряд ли, конечно, Полина пропала из-за этой подработки. Но мне их заведение все равно не нравится.

А ей? Лизе оно нравится? Нет, конечно. И да… Скрип и жесткий лязг. Обычно, войдя в подъезд, Лиза слышала за спиной долгий свист, а за ним мягкий хлопок. Может, на двери снова сломался доводчик? Ладони вспотели раньше, чем она сумела себя успокоить. Резко развернулась. Нога соскользнула со ступеньки. Ухватившись за поручень, она попыталась медленно выдохнуть. Воздух застрял в горле. Лиза с хрипом втянула его обратно.

Возле двери стояли двое мужчин. Один из них держался за ручку. Лиза бросилась наверх, вспоминая, куда положила ключи. Нужно было взять их в руку заранее, перед тем как входить в подъезд. Зажать между пальцами. Надо достать их и зажать… Поздно. На площадке ее уже ждал третий.

Глава 27

Нос защекотал вишнево-мускусный аромат духов. Ее любимые. Полина приоткрыла глаза. Темно. Протянула руку. Убедилась, что лежит лицом к стене. Духи ей наверняка пригрезились, как снился шоколадный фондан и их уютные вечера с Лизой. Другая жизнь… Сколько времени прошло с тех пор? Полина не представляла. Дневного света она не видела с момента, как оказалась в подвале. Даже электрический теперь включали редко. Приносили воду, давали сделать всего пару глотков. Обещали, если назовет логин и пароль, отдадут всю бутылку. Полина знала: не отдадут. И последнего ужина у нее не будет. Слишком уж долго придется ждать, пока она умрет.

Шорохи. Неужели мышь? По коже побежали мурашки. Только живности ей здесь не хватало. Хотя она не отказалась бы от компании кошки. Недавно ей снился Апельсин, рыжий котяра, который был у них с сестрой. Терпеливый. Царапался, только чувствуя угрозу для жизни. Однажды он высидел весь сеанс макияжа и взбунтовался в самом конце, когда сестры взялись за тушь. Вот и во сне Полина тискала его, как хотела, а кот, мурча, прижимался к хозяйке. Затем она сама его оттолкнула, вспомнив, что он умер от старости три года назад. Тот повалился набок, с оттопыренными одеревеневшими лапками.

Стук каблуков? Наверняка мерещится. Кто-то топчется над лестницей. Может, принесут ей попить? Как бы она хотела… Вспышка. Глаза обожгло. Полина закрыла лицо ладонями, прислушиваясь. И правда, каблучки. Так цокают только женские, но откуда? Она посмотрела сквозь пальцы. В подвале горел свет. Какая-то женщина, надушенная, в туфлях на каблуках, щелкнула выключателем и теперь спускалась по лестнице.

Полина непроизвольно потянулась к волосам. Расчесать их уже не удастся. Первое время она как могла поддерживала привлекательный вид, но, оставшись без еды, стала экономить силы. Цоканье приближалось, то замедляясь, то ускоряясь, будто подгоняемое ветром. Полина села. Пригладила волосы на затылке и скрутила колтуны в жгут. Завязала в крепкий узел. Почистила уголки глаз, вытерла тыльной стороной ладони губы. Какой в этом смысл, если сломан нос и, возможно, под глазами синяки? Или за десять дней они уже сошли? Какое вообще это имеет значение сейчас? А такое: внешность важна всегда.

Цоканье замерло в паре метров от Полины. Шорох. Кажется, разворачивается. Вдруг уйдет? Снова цоканье, но уже отдаляющееся.

– Привет! – выкрикнула Полина.

Получился еле слышный, хрипловатый стон. Цоканье даже не замедлилось. Сейчас уйдет! Ну уж нет, она должна найти в себе силы.

– Привет!

Выложилась, как в последний раз в жизни. Получилось даже слишком громко. Все звуки стихли, послышалось только эхо Полининого окрика.

– А, что? – отозвался женский голос.

– Я здесь, сзади!

По щекам покатились слезы, но девушка их тут же вытерла. Перевела дыхание, чтобы не выдать голосом волнение.

– В дальней комнате. Можешь подойти? Мне нужна помощь.

– Ну ладно… Сейчас.

Цоканье из медленного и хаотичного превратилось в нарочито чеканное. Полина поднялась, пошатываясь на дрожащих ногах. Подтянула джинсы, пригладила свитер.

– Ох ты ж, ежкин кот!

Оранжевое пятно метнулось к решетке и выскочило обратно из поля зрения. Полина заморгала, не понимая, что произошло. В животе все сжалось. Похоже, спугнула. Надо было спрятать лицо. Неужели снова неудача? Все будет хорошо. Оранжевый – цвет счастья…

Из-за стены показался светловолосый затылок. У незнакомки был высокий выпуклый лоб, брови с качественным микроблейдингом, слегка впалые, полуприкрытые глаза. После такого вскрика Полина ожидала увидеть глаза, выпученные от ужаса… Голова качнулась и вместе с телом, одетым в оранжевый пиджак, из-под которого еле выглядывала юбка, нырнула в Полинину зону видимости. Золотые босоножки на шпильке, вот чем она так цокала. Слишком вычурно, на Полинин вкус. К тому же неуместно. Дело даже не в том, что на улице еще лежит снег. А может, уже и не лежит? Неужели она здесь так долго?! Так, нет, сейчас это неважно. Важно, что девушка в золотых босоножках на шпильке еле стояла на ногах.

– А что это ты тут, – незнакомка указала на решетку пальцем, – за оградкой?

Полина мысленно сплюнула. Типун пьяной красотке на язык.

– Ролевая игра была, забыли выпустить.

– Понятно… А с лицом чего?

– Говорю же, ролевая игра была. Ты что, не знаешь, как они проходят?

– Не, ну знаю, конечно… Но тебя прям хорошо так разукрасили.

– Богачи, – пожала плечами Полина и сама еле устояла на ногах. – А ты новенькая, к миллиардеру?

– Я? А, да, – опомнилась девушка. – На содержание. Но я на такое не подписывалась.

– Тебе и не придется, – соврала Полина. Нормально соображать та явно не в состоянии, а если еще и в панику впадет, то пользы тем более не будет.

– Позвать кого, чтобы тебя открыли?

Она уже метнулась в сторону лестницы.

– Подожди!

Девушка вернулась, а Полина уставилась на нее, не зная, как попросить.

– Им не до меня сейчас.

– Так я ключи попрошу, сама открою…

– Подожди. Не надо ходить. – Пленница облизнула пересохшие губы. – Дай телефон, я мудаку тому наберу, который меня закрыл. Он ключ с собой увез.

– Вот скотина… А деньги хоть отдал?

– Заранее на карточку скинул.

Девушка опустила руку в карман. Полина замерла, прикусив губу. Незнакомка от удивления разинула рот.

– Блин, я же его сдала. – Она вывернула пустой карман наизнанку. – По контракту нельзя.

– Ну да, никаких связей. А подашь мою куртку? Вон, в углу валяется.

– Пипец. – Девушка подняла пуховик тремя пальцами за капюшон. – Придется тебе новую купить, эту всю в пылище изваляли. Оно хоть стоило того? Куртка, мордаха…

– Конечно. Лицо заживет, а вместо куртки я себе машину куплю. В ней теплее.

Девушка в ответ так громко заржала, что Полине захотелось втянуть голову в плечи. Только бы не услышали. Только бы наверху никого не было. Стоило куртке оказаться на расстоянии вытянутой руки, как нервы Полины сдали, и она выдернула ее из чужих пальцев.

– Могла бы спасибо сказать…

Не обращая внимания на недовольное бормотание, Полина взялась за воротник. Рывком расстегнула кнопки, уже осторожнее развернула скрытый внутри капюшон. Ткань опустилась на подставленную ладонь приятной тяжестью. Вот он! Полина выудила из складок крошечный телефон. Зажала кнопку включения и принялась про себя молиться.

– Кнопочный? Пипец… Ты совсем нищая, что ли? С таким позорищем ходишь. Куртка-то приличная вроде. Попросила бы ухажера какого-нибудь айфон подарить.

– Айфон давно бы разрядился, – чуть не заплясала на месте Полина, увидев, как засветился экранчик. Теперь главное вспомнить пароль.

– Слушай, а дай разок позвонить. Маме только.

– Подожди, – отмахнулась Полина, неверно введя пин-код.

– Ну хоть эсэмэску набери. Плюс семь…

Цифры, которые произносила девушка, путались с теми, что нужно было ввести. Снова ошиблась. На крошечном экране появилась надпись: «Пин-код сим-карты. Осталось попыток: одна». Полина чуть не заревела в голос.

– Скоро поедем, – надиктовала текст та. – И подпись в конце не забудь. Милана. Нет, Маша напиши. А то еще не поймет…

– Да замолчи ты! Дай разблокировать.

Незнакомка заткнулась. Полина же знает пароль, что за наваждение? Туман в голове от голода и жажды, вот что… Кажется, два три ноль шесть. Это день рождения Лизы. Никто бы не догадался. Или у нее двадцать четвертого? Нет, точно двадцать третьего. Это ее собственный день рождения никто, кроме них с подругой, не праздновал, а к Лизиной дате готовились за полгода. Правда, сейчас Полина и свой-то помнила смутно. А вдруг она ошибется? Стоило бы посидеть, подумать. И заодно дождаться, пока они спустятся и отберут мобильный? Ну уж нет! Не давая себе времени засомневаться, она ввела четыре цифры. Экран на мгновение опустел, но уже через пару секунд на нем появились время и индикатор сотовой связи. Всего одна палочка. Гораздо лучше, чем блокировка сим-карты.

– Разблочила? Дай позвонить, пожалуйста.

Девушка протянула руку между прутьев решетки, но Полина только отмахнулась. Теперь предстояло вспомнить номер. На первый взгляд задача непосильная, но здесь уже можно пару раз ошибиться. Пальцы пробежались по кнопкам быстрее, чем мог сообразить заторможенный разум. Похоже, сработала мышечная память.

– Слушай, ну не будь ты сукой! У меня еще сто лет не будет шанса с мамой созвониться, а ты сейчас домой поедешь…

– Подожди.

– Мне маму успокоить надо. Она боится, что меня к арабам увезли.

– Сейчас, только смс отправлю.

– Дай телефон!

Сосредоточившись на экранчике, Полина заметила мелькнувшую на фоне кисть. Инстинктивно отпрянула. Запястье обожгло. Милана чуть не выбила у нее телефон, успев поцарапать руку.

– Пусть мама молится, чтобы ты попала к арабам. Здесь все гораздо хуже.

– Что ты несешь, сука облезлая?! Запугать меня хочешь?

– Заткнись! Они услышат…

Поздно. С лестницы донесся топот. Усилием воли Полина отключилась от воплей девушки и окриков мужчин, сосредоточившись на тексте. Дурацкий телефон! Чтобы выбрать букву, нужно несколько раз нажимать на кнопку. Чем быстрее стараешься печатать, тем больше трясутся руки. «В музыкальной шкатулке. Позвони мое»… Экран заслонила мужская ладонь. Полина увернулась. Она попыталась нажать на кнопку сброса и одновременно перехватить телефон другой рукой. Кажется, случайно нажала «отправить». Нужно перехватить, очистить!

– А ну дай сюда, – раздалось над ухом.

Короткие пальцы выдернули мобильный из Полининых рук. Мужчина схватил ее за волосы, наклонил и врезал коленом в живот так, что боль отдалась даже в горле. Полина согнулась еще ниже. Из-за этого второй удар пришелся в еле заживший нос. В голове хрустнуло, по губам потекла теплая струйка.

– Где ты телефон взяла, мандавошка?! Говори, а то раздавлю!

– В куртке он у нее был, – донесся женский голос. – В капюшоне.

– Уведи эту шкуру. – Короткий палец указал второму мужчине на Милану. – Еще раз увижу, что из комнаты вышла, выгоню сраной метлой. Хер тебе до старости сосать, а не к олигарху, поняла?!

– Не надо, я не хотела… – бормотала девушка, оглядываясь. – Она меня позвала, ну правда…

Отступив на шаг, он уставился в телефон. Пальцы защелкали по клавишам.

– Вот значит, кто твой человечек. А где эта шкатулка? Дома у тебя? В съемной квартире?

– Не скажу. Вы никогда ее не найдете без меня. Жизнью клянусь.

– Твоей? – заржал он.

– Обещаю, я удалю запись. И отдам вам все деньги. Договорюсь, вам их привезут в обмен на меня. Работница все равно из меня уже никакая. – Полина поднесла дрожащую ладонь к носу.

– Нахрен ты мне вообще теперь нужна, – сказал он, покачав в руке телефон. – Я сам все заберу.

Глава 28

Лиза застыла на середине пролета. На мгновение показалось, будто пол и поручень испарились, а она держится за воздух.

– Привет. Ты Лиза? – спросил мужчина.

В кожаной куртке, джинсах и белых кедах. С прической, напомнившей мультик про блудного попугая. С первого взгляда его можно было принять за полноватого подростка. Но даже в блеклом подъездном свете Лиза заметила мешки под глазами. И голос был взрослым. Сначала она подумала соврать и попытаться дойти до квартиры. Но какой смысл? Если они знают, как ее зовут, то в курсе, и где она живет. Да и не поверят ей, конечно.

– Ну да.

– Отлично. Нам Полина деньги должна была оставить. Они у тебя?

– Нет, она ничего не говорила. А сколько надо?

– Семьсот пятьдесят, как договаривались.

– Чего, долларов? – округлила глаза Лиза, прикидывая, за сколько вечеров в ресторане сможет столько заработать.

– Нет, конечно, – засмеялся тот. – Какие доллары? Рублей. Тысяч, само собой.

– Еще раз. – Лиза покачала головой, словно это поможет разложить услышанное по полочкам. – Полина должна вам…

– Семьсот пятьдесят тысяч рублей. – На этот раз прием сработал, незнакомец закончил начатую ей фразу. Лучше бы он этого не делал.

– Но у Полины не могло быть таких денег.

– Очень надеюсь, что ты ошибаешься, Лиза. Мы с ней совместный бизнес запускаем. Ее доля – семьсот пятьдесят тысяч. Она точно тебе их не давала?

– Нет, конечно.

– А где она могла их хранить, знаешь?

– Откуда?

– Ладно, – кивнул мужчина. – Пойдем тогда поищем?

– Где?

Лиза услышала, как дрогнул ее голос. Нужно собраться. Нельзя показывать, что ей страшно…

– Дома у вас. Если вариантов больше нет.

К горлу подкатил ком, из-за которого она смогла только кивнуть в ответ. Нужно бежать. Или кричать. Если они зайдут в квартиру, ей конец. Там уже никто не поможет. Лиза резко развернулась и тут же столкнулась лицом к лицу с другим мужчиной. Лет под сорок, с залысинами. Мешки под глазами еще внушительнее, чем у первого. Правда, одет он был проще, в черную парку и темно-синие джинсы. От этого на душе стало еще гаже. Как будто Дашино пристрастие к модной одежде передалось ей вместо коронавируса, и теперь вид стильных вещей действовал успокаивающе. А успокаиваться не стоило. Но и кричать не вариант. Бежать тем более. Ничего не оставалось, как подняться вместе с ними на четвертый этаж.

Нашарив на дне сумочки ключи, Лиза попыталась зажать их между пальцами. Рука не слушалась. Кажется, и тело, и ум подчинились ужасу. Она не для того столько лет боролась со страхами, нагнетаемыми маминой заботой, чтобы теперь потерять над собой контроль. Нужно собраться с мыслями. Даже если одному из них она сейчас даст ключами в глаз, двое других ее схватят. Так что же делать? Ничего. Конечно! Дверь же на сигнализации. Нужно постараться войти в квартиру первой и забежать в туалет. Если она сможет закрыться на защелку, появится шанс дождаться охранников. Лиза потянулась дрожащей рукой к замку.

– Давай я открою, – перехватил ключи тот, кто спрашивал о деньгах.

Отступая, Лиза чуть не врезалась в третьего человека, стоявшего вплотную. Им оказался самый молодой темноволосый парень. Лет двадцать пять, не больше. Встретившись с ней взглядом, он виновато улыбнулся. Она попыталась улыбнуться в ответ. Если один мужчина подарил ей дорогие часы, а другой оплатил долг, то третий, возможно, даст шанс убежать. Проверить теорию она не успела. Мужчина в кожаной куртке схватил ее за руку и втянул в квартиру.

– Вводи код. – Он развернул ее лицом к панели сигнализации. – Давай. Ты нам – мы тебе. Сейчас деньги найдем и разойдемся. Оператор тебе сначала звонить будет, если не снимешь сигналку. Так что мы успеем…

Вместо продолжения он пожал плечами. Лучше бы договорил. Не желая выяснять на деле, что ее ждет в случае неповиновения, Лиза разблокировала сигнализацию. Все, последний шанс на спасение исчез.

– Можно? – Парень попросил у нее сумочку так, будто собирался помочь донести.

Выудив мобильный, мужчины подождали с минуту, а потом разбрелись по квартире. Лиза была уверена, что стоит ей отключить сигнализацию, как они примутся ее пытать. Уже прикидывала, хорошо ли, что вместо утюга они с Полиной купили отпариватель. Однако на деле всем, кажется, было не до нее. Они искали. Будто и правда могли найти у нее под матрасом или в ящике с нижним бельем почти миллион рублей. Откуда?

Где вообще Полина могла взять такие деньги? И почему должна была отдать их этой троице? В историю про совместный бизнес не верилось. Какая из Полины бизнес-вумен? Хотя мама так же говорила про Лизу, когда та впервые заговорила о музыкальном училище. «Какая из тебя пианистка?» А может, вот он, шанс наконец-то узнать правду об исчезновении подруги? Или меньше знаешь – дольше живешь… Поговорка в Дашином стиле.

– Послушайте, а где Полина должна была взять эти деньги? – Лиза все-таки рискнула заговорить с самым молодым.

– Ну, она… работала.

– В ресторане?

– Ну да, и там тоже, наверное. Я особо не вникал, если честно.

– А что у вас за бизнес?

– Логистическая компания. Там все сложно.

– Ну, если Полина разобралась, я, наверное, тоже пойму.

– Перевозки и хранение. Полина тоже особо не вникала, – улыбнулся он. – Она скорее как инвестор выступала.

– Инвестор… Поэтому она исчезла? – Лиза заглянула в карие глаза парня.

– Понятия не имею, правда. Мы сами в шоке. Пора аренду за склад платить, а там почти ляма не хватает…

– Ты, бля, языком сюда пришел чесать? – К нему обратился мужчина в кожанке. – Пианино помоги поднять.

– Офигеть. Оно же весит килограмм триста.

– Это ненастоящее, – наконец смогла улыбнуться ему в ответ Лиза. – Ну, в смысле, не такое тяжелое, как обычное.

– А, хорошо, – ответил парень так, будто до этого они болтали о любимых фильмах, а не об исчезновении ее лучшей подруги.

Молодой и лысый, на удивление, перебирали их с Полиной вещи аккуратно. Большую часть даже клали на место. Мужчина в кожанке все бросал на пол. Лиза решила, что он и дома наверняка делает так же. Поймав себя на мыслях об уборке, она вздрогнула. Ну какая уборка? Это будет уже не ее забота, а тех, кто найдет ее тело. Или не найдет…

Но не могли же эти мужчины зайти в квартиру, пока Лиза стояла внизу, и похитить Полину? Она бы услышала грохот двери. Точно. И щеколда была закрыта изнутри. И все-таки, по своей воле или нет, но Полина покинула квартиру. А вдруг… Лиза представила, как в самом дальнем углу шкафа, до которого не добралась ни она, ни полицейский, эти трое находят тело ее лучшей подруги. Нет, тогда бы уже появился запах. Если, конечно, убийца не использовал вакуумный пакет.

– Лиза. – Мужчина в кожанке положил ей руку на плечо. Она вздрогнула, но тут же постаралась сделать вид, будто вообще его не боится. Сейчас она и правда гораздо больше боялась не его, а того, что он найдет. – Ты говоришь, в квартире Полина деньги не хранила. А куда она могла их отнести? Может, у нее счет в банке был? Или родственники, которым можно доверить бабки?

– Нет, точно не родственникам. Родители бы потратили сразу, у них деньги никогда не задерживаются. В смысле, папа мало зарабатывает, им периодически электричество грозятся отключить, а тетя Люба у мамы моей на коммуналку одалживает. А еще дочка младшая школу заканчивает…

– Понятно. А счет?

– Вряд ли. Полицейские проверили все. Если бы нашли такую сумму, наверное, сказали бы.

– А квартиру они вашу тоже проверили?

– Да, все тщательно обыскали.

– Блять. – Он сплюнул на ковер. – Что ж ты сразу не сказала, а?

Лиза пожала плечами.

– А вы что, думаете, у нас правда лежала такая сумма, а полицейские ее нашли и не сказали?

– А что тут думать. Ты же их не брала? – сузил он и без того маленькие глазки. Лиза в ответ глаза округлила. – Ясно. Ладно. Подвела нас подруженция твоя, Лиза.

– Может, она сама с этими бабосиками умотала, – подал голос лысый.

– Все может быть.

– Да ну, зачем ей? – вклинился парень. – Она же так в дело просилась.

– Бабы. – Лысый пожал плечами. – Я говорил, не надо с ними связываться.

– Ладно, Лизон, – похлопал ее по спине мужчина в кожанке, и она почувствовала, как подкашиваются ноги. – Пойдем.

Вместо того чтобы послушаться, девушка словно вросла ступнями в пол.

– Пошли, говорю! Дверь за нами закроешь, сигналку включишь. И смотри, если чего, к тебе никто не приходил. Про деньги ты тоже не слышала. И бизнеса у Полины не было никакого. Поняла?

Лиза кивнула, но сдвинуться с места по-прежнему не могла.

– Ты точно меня поняла? Чего стоишь тогда… А то, может, популярнее объяснить?

Глава 29

В понедельник Лиза впервые пропустила занятие по специальности. Всю жизнь она шла «на фортепиано» в любую погоду, с любой температурой. В шесть лет сбежала из дома в музыкальную школу будучи вся в зеленке, расчесав по пути с десяток ветряных оспинок. Крошечные шрамы на теле и лице напоминали о ее целеустремленности лучше любых грамот и медалей. И вот она не только прогуляла пары, но и не занималась дома.

Ночь с субботы на воскресенье Лиза раздумывала, стоит ли позвонить следователю и рассказать о визите трех «бизнесменов». Чтобы не сойти с ума от страха, она собирала с пола вещи и складывала обратно в шкафы. Казалось, ей удалось успокоиться. В какой-то момент она даже смогла порадоваться еще одному Полининому платью с этикеткой, лежавшему, похоже, на самой верхней полке. Красное, как помада на прошлой вечеринке. Цвет, конечно, слишком яркий, зато фасон строгий, длина до колена. Будет, в чем пойти на следующую вечеринку Влада.

– Какую, на хрен, вечеринку?! – заорала она на себя во весь голос.

Было слышно, как сверху заскрипела кровать. Полпятого утра. Ну конечно, как кричит Лиза, соседи слышат, а как похищают Полину – нет. А может, лысый был прав? Вдруг Полина сбежала? Она ведь говорила, что собирается уехать обратно в Невинногорск, а сама строила с Платоном планы в Новопетровске. Что, если она врала обоим? Лиза почти месяц не может нормально спать, потеряла доверие Натальи Степановны, вот-вот лишится единственного шанса на карьеру пианистки и разума в добавок. Сегодня вообще оказалась в заложниках у каких-то бандитов, а Полина… Ради чего она могла так с ней поступить?

Смелости выйти из дома Лиза набралась только ко вторнику. В наказание за прогул Наталья Степановна трижды переносила занятия. До самой пятницы Лиза металась между страхом за свою безопасность и желанием сделать хоть что-нибудь. После отмены четвертой по счету специальности решила, что вечером пойдет в ресторан. Лучше рискнуть жизнью, чем сидеть и смотреть, как она разваливается. Спустя час пришло сообщение от Даши – ресторан закрыли на карантин. Еще через час она написала, что завтра Влад проводит подпольную вечеринку. Следом предложила собраться у нее и скинула адрес.

Первым порывом было написать, что ресторан закрыли не просто так. Вообще-то, от коронавируса умирают люди. Но что толку? Черт с Владом и его пиром во время чумы. Это мероприятие на его совести, а у нее свои задачи. Лиза должна наконец-то узнать, как Полина заработала такие деньжищи. И куда она могла с ними деться.

В субботу, отыграв с утра положенные шесть часов, Лиза отправилась по адресу из Дашиного сообщения. То и дело оглядывалась, не идет ли кто следом. Вдруг «бизнесмены» все еще думают, что она знает, где деньги. Или Полина задолжала не только им. В какой-то момент ей показалось, что за ней всю дорогу едет одна и та же машина. Белая ауди, довольно приметная. И распространенная. В этом Лиза убедилась, когда в следующий раз посмотрела на номера. Конечно, это были разные авто.

Даша жила в новой оранжево-желтой кирпичной многоэтажке. Почему-то Лиза по-другому представляла дом девушки, зарабатывающей на жизнь развлечением мужчин. Более темным, даже мрачным. Точно не с чистым зеркальным лифтом. Единственным темным пятном оказалась дверь в квартиру.

Лиза нажала на кнопку звонка, но ничего не произошло. Или он не работал, или в квартире хорошая звукоизоляция. Нажала еще пару раз, к двери так никто и не подошел. Рискнула постучать. Наконец, когда Лиза решила, что Даши нет дома, и уже развернулась к лифту, раздался щелчок. Дверь приоткрылась. Сквозь щель она увидела глаз.

– Ты дура вообще? Знаешь, сколько времени?

– Полтретьего уже.

– Еще. У нормальных людей в субботу «полтретьего еще».

У Лизы были другие представления о нормальных людях, но она решила оставить их при себе.

– Ладно. Заходи, располагайся, – махнула Даша куда-то за спину и широко зевнула, – Я в душ.

Она ушла раньше, чем Лиза переступила порог. Пришлось самой закрывать чужую дверь. Стоило развернуться, как девушка оказалась не то в кухне, не то в гостиной. Прихожей в этой квартире толком не было. Это уже больше вписывалось в Лизины преставления о жилье подобных девушек. Правда, комната выглядела слишком просторной. С черно-белым кухонным гарнитуром у одной стены, большим бежевым диваном у другой, зеркалом почти от пола до потолка и рейлом для одежды у третьей. И, самое главное, нигде не видно кровати.

Слева Лиза заметила еще две двери. Из-за одной доносился шум воды. Наверное, там совмещенный санузел, а за второй – спальня. Лизе до зуда захотелось на нее посмотреть. Но что, если Даша живет не одна? Вряд ли, конечно, у нее есть парень или муж. Хотя… Вся обстановка ее жилья не вписывалась в Лизины представления, так почему должна вписываться личная жизнь? Она решила рискнуть. Девушка сняла ботинки, интуитивно нащупала в стене у входа дверцу шкафа и повесила туда пуховик. Тихонько, будто и правда боялась кого-то разбудить, прокралась к двери. Приоткрыла, заглянула внутрь.

– Бу, бля!

Лиза подпрыгнула на месте.

– Чего крадешься? – вышла из ванной Даша. – Сказала же, располагайся. Так жрать охота. Кофе с тостами будешь?

– Нет, спасибо.

– Сделай мне тогда. Я пока волосы посушу. Лады?

В бежевом обтекаемом бочонке с круглой металлической ручкой Лиза заподозрила тостер. Растворимый кофе на глаза не попался, а что делать с молотым она не знала.

– Иди уже красься. – Даша, протискиваясь к раковине, отстранила ее от стола. Подставив под струю воды пачку сигарет, она принялась поливать ее фейри.

– А что ты делаешь? – удивилась Лиза.

– Продукты дезинфицирую. Коронавирус же. Себя надо беречь.

Решив не нагнетать обстановку разговорами о вреде курения, Лиза молча развернулась. Пока она возилась на кухне, на столике возле дивана появился то ли чемодан, то ли многоярусный сундук. Все отделения в нем были заполнены косметикой.

– Вот, короче, – отхлебнув кофе и затянувшись сигаретой, подошла Даша. – К твоему платью подойдет «красный русский» и какие-нибудь нейтральные тени. Светло-бежевые на все веко, тауповые – на складку.

– Тау… чего?

– Вот тональник, бери спонж. Намажься пока, – закатила глаза она. – Позавтракаю, накрашу тебя.

Лиза покрутила в руках что-то мягкое и яйцеобразное. Принялась выдавливать на него крем.

– Куда! На руку сначала. Потом промокай и размазывай.

– Даш, а ты одна здесь живешь?

– Не, сейчас мама с работы придет.

– Мама, правда?

– Блин, ну ты совсем того? Одна, конечно. А ты, наверное, с родаками еще?

– Нет, они в другом городе, – ответила Лиза и тут же пожалела. Не нужно Даше этого знать.

– А с кем? С подружками?

– Да, снимаем вместе. Они дома сегодня, обещали дождаться. Ночью фильм вместе посмотрим, – на всякий случай соврала Лиза. – А ты где-то работаешь по будням?

– Только если на дни рождения зовут или мажоры какие вечеринки закатывают. Молодняк в основном. Зачем спрашиваешь, больше денег зарабатывать хочешь?

– Нет, мне хватает.

– На что? – прыснула со смеху Даша. – На сумочки из дермантенка?

– Мне просто животных жалко…

– Ладно заливать. Купи тогда Луи из канвы.

– Может, и куплю, – пожала плечами Лиза, понятия не имея, о чем речь.

– У меня подружка как раз свои распродает. Собирает на Биркин. С рук, само собой.

– Конечно, – кивнула Лиза.

– Вот, смотри. – Даша плюхнулась рядом с ней на диван. Сунув Лизе под нос телефон, принялась листать фотографии. – Эта моделька из канвы уже классика, из моды не выйдет. Ее в базовый ряд недавно добавили. Компактная такая, и на день, и на вечер подойдет. А я у нее хочу розовую выкупить. Лимитка, такую уже не достанешь нигде. Но подужаться придется, дорогая зараза. А она еще и торопится.

– А что перед этим было? Можешь вернуть?

– Хреновина какая-то. Сейчас в Телеге прочитаю, она мне там описания скидывала.

– Я знаю. Это обложка для ежедневника, с кольцами. Можно листы перекладывать. Что-то типа конструктора получается. И смотрится так благородно…

– Надо же. А ты живая, оказывается.

Лиза покосилась на Дашу.

– Глазки загорелись, вижу. Захотелось, да? Сейчас глянем, сколько стоит. За сорок пять отдает. Тысяч. Рублей. Дыши, бля.

– Это нерациональная трата времени и сил, – наконец смогла говорить Лиза.

– А время при чем?

– Ты же тратишь время и силы, чтобы заработать деньги?

– Ну.

– Слишком долго нужно работать на эту штуку. Нерациональная покупка.

– Малыш, – Даша посмотрела на нее не то с опаской, не то с сочувствием, – тебе просто надо больше зарабатывать. Это ерунда. Вот двести пятьдесят за розовую лимитку нормально так. Но я ее уже в руках подержала. Теперь не успокоюсь, пока не куплю.

– Сколько?! Как вообще можно быстро заработать такие деньги? – задала Лиза вопрос, который мучил ее последнюю ночь.

– Точно не игрой на пианино, – рассмеялась Даша.

– У тебя есть мужчина, который…

– Не, это не моя тема. Я содержанкой быть не хочу. И тебе не советую.

– А кем хочешь? В смысле, это же вроде как мечта таких девушек…

– Каких? – Даша подняла идеальные брови.

– Дорогих, – не сразу нашлась Лиза.

– Это мечта для дур. Он тебе будет подачки кидать, а ты сиди жди его целыми днями. Как ты там говоришь? Нерациональная трата времени и сил.

Лиза кивнула.

– Вот если мужик по-настоящему богатый… Но такого в Новопетровске не встретишь.

– А как же Константин?

Даша фыркнула.

– Ну ты скажешь. Я про настоящих олигархов говорю. У нас тут есть одно агентство, знакомит с такими, для длительных отношений. – Она изобразила пальцами кавычки.

– Замуж, что ли?

– Нет, конечно. Они женатые все. Ты хоть раз их жен видела?

– Ты же сама сказала, в Новопетровске таких нет.

– Ну, в журналах, может, или по телику. Они умные, наверное, но страшилы, жуть.

– Зачем же олигархи на них женятся?

– Чтобы соответствовали по статусу. Выгодные партии, понимаешь? А увидят такого с одной из нас, все, хана репутации.

– Значит, они встречаются с девушками конфиденциально?

– Вот, оно самое. Перед тем как отправить тебя к нему, в агентстве заставляют подписать договор о неразглашении, оборвать все связи. Работают только в долгую. Короче, всю жизнь свою бросаешь, и к нему. Потом, как надоешь, можешь с кучей денег вернуться. Или где-нибудь в Монако осесть. Но рассказывать, у кого в содержанках была, не имеешь права, иначе штраф больше, чем заработала. За всю жизнь не расплатишься.

– А как думаешь, – заерзала на диване Лиза, – девушки предупреждают родных, что уезжают, или это им тоже запрещено?

– Конечно, предупреждают. Кто-то правду говорит, кто-то сказочку про супер-пупер должность рассказывает, чтобы мамка с ума не сходила.

– Понятно, – вздохнула она. – Значит, ты не готова все бросить?

– Что бросить? Хату съемную? Или темы копеечные?

– Дорогих людей, например. – Лиза почему-то вспомнила тоску, накатившую в первую субботу без Полины. А ведь им и так предстояло расстаться после получения дипломов.

– Все вы мне дороги… Слушай, ну я же не идиотка. Бросила бы, конечно. Это же временно. Только не возьмут меня.

– Тебя? Почему? Ты очень красивая.

– Этого мало, понимаешь? Им подавай особенных. Образованных, умеющих разговор поддержать на высокие темы, с талантами, спортсменок, чтобы ноги выше головы задирали.

– Ты садишься на шпагат, я видела в зале.

– Но я простушка. Да и старовата уже. А тебя бы взяли.

– Я же ничего такого не умею.

– Ты пианистка, интеллектуалка. Вон как старикан на тебя повелся. На меня не посмотрел даже. Да ладно, без обид. Я все равно другого хочу. У меня цель есть.

– Какая? – Лиза положила зеркало на столик и развернулась к ней. Может, Даша сумеет объяснить, к чему стремилась Полина.

– Бизнес.

Лиза кивнула. История с потерянными деньгами становилась все более реалистичной.

– Хочу раскрутить свой блог. Вот, смотри. – Даша снова протянула Лизе телефон. – У меня двадцать четыре тысячи подписчиков. В целом, во всех соцсетях, не в одной. Но уже рекламу стали заказывать. Пока со всякой херней, правда, обращаются. Типа средства, чтобы у него стоял. Такой бред. Но я ращу потихоньку аудиторию. Хочу, чтобы в салоны бесплатно звали, бренды крутые шмотки присылали, украшения… Потом, может, свое производство забахаю. Это не так сложно, были бы деньги. Покажу кое-кому, что я тоже кое-что могу. Не только мужиков на бабки раскручивать.

– А какая у тебя аудитория? – пролистала ленту Лиза.

– Сказала же, двадцать четыре тысячи. Охваты приличные, не накрученные.

– Я имею в виду, кто твои подписчики? Просто, судя по фото…

– Это видео в основном. – Даша нажала на один из постов, и на экране появился крупный план приоткрытых губ. – А хрен его знает. Я особо не вникала. Но живые все. Я только первую штуку купила.

– Наверное, мужская в основном?

– Ну да. А как ты догадалась?

– По контенту.

– Ты у нас, значит, гуру контент-маркетинга, – закатила глаза Даша. – Может, у тебя и аккаунт успешный завалялся, с сотней-другой тысяч подписчиков?

– Нет, но это же логично.

– Что у такой, как я, ничего не получается?

– У таких, как ты, наоборот, в соцсетях самые популярные аккаунты. У красивых. – На всякий случай уточнила Лиза, заметив, как у Даши задергался глаз. – Просто если ты хочешь рекламировать одежду и салоны…

– Сумочки еще, косметику.

– Для этого, наверное, нужна женская аудитория.

– Бля, – почесала подбородок Даша. – А где же я ее возьму? Бабы красивых не любят. Ко мне они только похейтить заходят.

– Ну, По… – Лиза прикусила язык, чуть не сболтнув лишнего. – Подружка моя на таких девушек подписывается, чтобы что-то полезное подсмотреть. Она говорит, ее фитнес-модели мотивируют тренировки не пропускать.

– Не, ну я иногда в зале фоткаюсь… А полезное это что, уроки какие-то?

– Я не знаю, если честно. Но моя подружка одно время постоянно смотрела, как какая-то девчонка по восемь яиц на завтрак ела, – хихикнула Лиза.

– Без желтков, наверное. Или она потом жирная стала, и от нее все отписались? – рассмеялась Даша. – Блин, это же мне в других группах рекламу покупать надо, а я уже все деньги в мужские паблики вбухала… Короче, с тебя двести пятьдесят штук.

– За что? – Лиза застыла со спонжем у носа.

– Пришла тут, косметику мою расходует. Еще и мечты лишила. Да ты знаешь, сколько я на эту хренову лимитку облизываюсь? А теперь все, копи Даша денежки на новую рекламу, забудь Даша про сумочку…

– Я столько не заработаю, – улыбнулась Лиза, – придется тебе самой.

– Да легко заработаешь, спорим?

– А как? – Сердце снова заплясало в груди. Она хотела узнать, чем на самом деле занималась Полина, и одновременно боялась услышать ответ.

– Ты девственница?

У Лизы сжалось все, даже пальцы ног. Она поднесла к лицу спонж, но взгляд не отвела.

– Я так и думала, – развеселилась Даша. – Ну вот, продай.

– А это так дорого стоит?

– Чем выше спрос, тем выше цена. У тебя есть минимум двое желающих.

– Это кто? – сглотнула Лиза.

– Константин, конечно. И Влад.

Глава 30

– Кон дю ма, о кон дю рефо. Же плитон, – подпевала Даша, подъезжая к ресторану. – Су ви ма, э си жу крефо. Же пли пон…

– А там разве так?

– Ты что, французский знаешь?

– Нет.

– Ну вот и не возникай.

– О чем они поют?

– Про любовь, наверное. Какая разница? Красиво же!

– Шопен – это красиво, а здесь…

Даша закатила глаза и вышла из машины. Лиза поспешила следом. Стоило открыть дверь ресторана, как на них наставили оружие.

– Сань, у тебя совсем крыша поехала?

– Я сам крыша, – ответил здоровяк в черной маске, шляпе и туфлях с носками в стиле двадцатых. В руках у него был пистолет-пулемет.

– Вечеринка, видимо, костюмированная будет, – догадалась Лиза.

– Во, видишь, какая у тебя подруга сообразительная. Учись. Тридцать шесть и шесть, обе. Проходите.

– Это что у тебя? – Даша повисла у него на руке, заглядывая за ствол. Лиза понятия не имела, как правильно называется эта часть оружия, зато уже догадалась, что за ним спрятано. – Градусник?

– Пирометр, деревня.

– Хорошо придумано, – сказала Лиза, решив, что мероприятие может оказаться не таким уж опасным.

– А знаешь, кто придумал? – самодовольно улыбнулся Саня.

– Влад? – спросила Даша, и улыбка тут же пропала с его лица.

– Проход не занимайте! – махнул он пулеметом так, словно собирался огреть ее по спине.

Даша с визгом увернулась.

– Подожди, мы на фоне тебя сфоткаемся. Лиз, иди сюда.

Лиза подошла и встала с другой стороны от здоровяка.

– Да не вместе. Селфи сделай, я себя сняла уже.

Решив не выяснять, для чего это, Лиза послушалась.

– Вот, а теперь запости у себя и отметь страницу «Люди Новопетровска», – сказала Даша, когда они отошли к барной стойке. – Это паблик такой, они твою фоточку к себе перепостят.

– Зачем?

– Ты из пещеры что ли вылезла? Сама мне советы по раскрутке давала, а как продвигаться не знаешь?

– Да мне не нужно… – ответила Лиза, придумывая, как бы отмазаться. В аккаунте полно их с Полиной совместных фотографий. Если Даша увидит, вряд ли продолжит с ней откровенничать.

– Всем нужно, время такое. И Владу тоже. Геолокацию добавь обязательно. Это же деньги.

– Ладно, я только в фотошопе дома обработаю…

– Какой фотошоп? Может, тебе еще пленку проявить надо? В любом приложении можно за три секунды Джоли из себя сделать. – Даша выхватила у нее телефон. – У тебя что, ни одной проги по обработке фоток нет? Ноты какие-то, загогулины… Что за херня?

– Это для учебы. Даш, может, не стоит сейчас постить? Вечеринка все-таки незаконная.

– Наоборот, круто. В этом же вся соль. Вот, смотри, мордочка нарисована. На втором экране у тебя будет. Открываешь, выбираешь волшебную палочку, и оно само тебе оп!

– Пришли все-таки, – спас Лизу Влад.

Кажется, она еще никогда не была так рада его видеть. Хоть и почувствовала, как заливается краской при одном воспоминании о Дашиных словах. С чего она взяла, будто Влад хотел бы…

– Ну а как же. – Даша вернула Лизе телефон. – Потом запостим, напомни мне.

– Как на счет шеф-повару помочь?

– Лене? Вот еще. Пусть сам надрывается. Я тебе в зале помогу.

– А чем? – спросила Лиза.

– Пойдем, – протянул руку Влад, – он тебе скажет, что делать.

Она шагнула к нему, а Даша что-то недовольно фыркнула ей в спину. Лиза оглянулась, чтобы спросить, что не так, но та уже отвернулась.

– Не обращай внимания, – сказал Влад, положив руку ей на талию. – Они с Леней как брат и сестра. Друг друга убить готовы, но друг за друга кого хочешь порвать могут. Лень, подмогу тебе веду!

– Что, засранка моя пришла? – отозвался шеф-повар. Оглянувшись, он обвел Лизу настороженным взглядом. – А, эта, с защитником…

– Засранка не соизволила. Пойду в зале ее напрягу. Извини, Лизонька. – Влад посмотрел на нее каким-то непривычно открытым взглядом. – Работников не хватает катастрофически.

– Во, то самое слово, – подхватил Леня. – Катастрофа, блин. Ты меня когда из Москвы переехать уговаривал, что обещал? Будешь, Леня, на кухне царем и боженькой.

– Постой-ка. – Влад понизил голос до наигранно-угрожающего. – А картошку чистить – это, по-твоему, не царское дело?

– Вот разве можно с ним нормально разговаривать? – обратился к Лизе шеф-повар, указывая ножом на Влада.

Она будто только что обнаружила себя стоящей посреди кухни. Не ожидала, что этот большой суровый мужчина с ней заговорит, да еще так просто. Почему-то вдруг захотелось, чтобы и ее он называл, как Дашу, своей засранкой. Идиотское желание. Просто показалось, что так здорово было бы стать частью этой… Семьи? Банды? Интересно, а как он называл Полину?

– Ты это, не стой просто так, раз пришла. На вот, огурцы кубиками нарежь.

Лиза оглянулась. Влада уже не было. Она принялась за работу, а Леня все не унимался.

– Не царское, говорит, дело. Я, между прочим, профессионал высочайшего уровня, и стою тут, картошку чищу. Да меня шеф с тремя звездами Мишлена су-шефом звал. Знаешь, что это такое?

– Нет, – покачала головой Лиза, стараясь не порезаться.

– А ты слушай его больше, узнаешь, – появился рядом Влад. Он пододвинул к себе миску с огурцами и принялся нарезать их не хуже профессионала.

– Ого! А тебя куда звали? – кивнула на его руки Лиза.

– Да это так. В армии научился.

– Ты служил в армии?

– Ну, меня же из колледжа вашего выгнали. Тебе уже рассказывали, наверное?

– Нет, – соврала Лиза, но, судя по ухмылке, Влад не поверил.

– Выгнали, выгнали. Я сам так сделал, чтобы выгнали. А потом в армию пошел, по собственному желанию. Только в военкомате попросил, чтобы служба с музыкой никак не была связана. Это я сейчас такой спортсмен. – С огурцом в одной руке и малюсеньким ножичком в другой он напряг бицепсы. – А тогда хиленький был, день и ночь за пианино сидел. Вот меня и отправили на кухню.

– А почему не с музыкой? Ты же продолжаешь играть.

– Это сейчас. Тогда я о ней даже слышать не хотел.

– Перезанимался?

Девушка сжалась внутри от одной мысли о выгорании. Его она боялась даже больше, чем травм. Все вокруг говорили, что с таким рвением рано или поздно она не выдержит, но Лиза не позволяла себе замедлиться. Уж лучше сломаться, но знать, что сделала все возможное, чем трудиться вполсилы, а потом жалеть об упущенном шансе.

– Нет, мне все легко давалось. Насмотрелся просто, как родители живут. Оба же классические музыканты. Всю жизнь сами ничего позволить себе не могли и мне, подростку, во всем отказывали. Надоело. Богатой жизни захотелось. Машину, костюмы дорогие.

– Ты из семьи музыкантов?

– А-а, ты у нас из тех, кто об этом с придыханием говорит. Дай угадаю. Дочка обеспеченных родителей, да?

Лиза пожала плечами.

– А в армии ты решил, что не хочешь готовить и вместо этого будешь командовать?

– Сто пудов, – хохотнул Леня.

– Ничего подобного. – Влад схватил раньше Лизы последний огурец из миски. – Тогда я полюбил готовить. Устроился шефом в приличный ресторан, стал хорошо зарабатывать.

– Миллионами ворочал, – хмыкнул Леня.

– Не миллионами, конечно, но получал больше, чем мои родители в консерватории.

– И был счастливее, чем они? – спросила Лиза.

На этот раз плечами пожал Влад.

– А ты пробовала жить, когда денег ни на что не хватает? Я не про то, когда стипендия закончилась, а до следующей еще две недели. Это фигня. А вот когда тебе сделать что-то хочется, реализоваться в чем-то, а возможности нет.

Лиза замерла с ножом в руке.

– А потом его и из ресторана поперли, – разрядил обстановку Леня. – Режь давай, время не тяни.

– Что значит «поперли»? Вежливо предложили придерживаться меню или покинуть кухню.

– Значит, ты открыл свой ресторан, чтобы готовить то, что нравится?

– В точку.

– Но почему больше не готовишь?

– А что я, по-твоему, сейчас делаю?

– Я имею в виду…

– Лень, она спрашивает, на хрен ты мне на кухне сдался.

– Я сам не пойму, на кой хрен сюда приехал. Мы же с этим… начальником нашим, вместе в Москве работали. Так он в свой Новопетровск свалил, оставив меня долг за квартиру в одно лицо выплачивать.

– Клевета. Я все отдал. Здесь как мог выкручивался. Помещение убитое за бесценок нашел, своими руками его ремонтировал. Кое-кого из постоянных клиентов уговорил инвестировать, а то бы и на посуду не наскреб.

– Меня переманил. Полгода у него за еду работал. И вот опять…

Лиза только хотела спросить, как Влад нашел остальных работников и завести разговор о предыдущей пианистке, как на кухню заглянул Саня.

– Владислав Юрьевич, там эти приехали, – покосился на Лизу он. – Ну, эти, в костюмах…

– Я понял тебя. Пусть со стороны кухни подъезжают. Мы им вынесем. Да, Лень?

– Вот только жизнью я из-за тебя еще не рисковал.

– Не драматизируй, – сказал Влад, когда дверь за Саней закрылась. – Лиз, ты здесь пока побудь.

– Креветки в среднем контейнере стоят, почисти, – сказал Лизе шеф-повар, вытаскивая из-за угла здоровенную черную сумку. – Только чтобы целые остались. Ай, нет, не надо, испортишь еще…

– Почисти, ладно? – подмигнул ей Влад.

Снаружи послышался звук подъезжающей машины. Раскрыв дверь, оба натянули маски. У Лизы по спине побежали мурашки. Даже ей, не умевшей читать между строк, стало понятно, чего добивается Влад. Пытается задержать ее внутри. Не хочет, чтобы она увидела, как они передадут сумки. Леня намекнул, что они будут рисковать жизнью. Может, Влад заботится о ней? Нет, скорее, не желает показывать, с кем у него дела. Она достала мобильный и подкралась к двери.

Глава 31

На экране мобильного был виден только дальний свет фар. Гасить их водитель не спешил, поэтому Лиза отключила запись.

– На землю поставьте и отойдите! – крикнул кто-то из машины.

Влад и Леня последовали команде. Когда оба развернулись лицом к двери, Лиза юркнула внутрь. Неужели ей не удастся увидеть, кто заберет сумки? При таком освещении все равно невозможно разглядеть лиц, да она никого и не знает. Так почему бы просто не выглянуть наружу? Разве это так уж подозрительно? Подумаешь, любопытная девушка. Влад и Леня уже подходили к двери, когда в свете фар появился силуэт. Лиза ухватилась за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. К сумкам приближался человек в скафандре.

– Ты ничего не видела. Хорошо? – Влад локтем прикрыл дверь и направился к раковине. – Если пойдет слух, что мы кормим больницу, к нам больше никто не придет. А если никто не придет, все останутся без зарплат. Я уже выставил на продажу машину, но этого хватит только с поставщиками расплатиться и зарплаты за прошлый месяц раздать.

– Ты на них зарабатываешь? – кивнула Лиза на дверь, открывая ему воду.

– На врачах? Нет, конечно, – принялся мыть руки Влад. – Они сутками без сна работают, пусть хоть поедят по-человечески. На вечеринках сейчас можно нормально поднять. Все же закрыто. Главное – не частить. Я в полиции кому надо за сегодня проплатил, но если до их начальства дойдет, сама понимаешь…

– А у врачей после вечеринки работы не прибавится?

– Делаю, что могу, Лиз. Видела, температуру меряем, сотрудники все в масках. А кто хочет погулять, все равно найдет где.

– Вот на кой хрен мы каждый раз руки моем? – встал рядом Леня. – К скорой же не подходим даже.

– А что, ты в туалете руки в унитаз суешь?

– А что, не надо было?

Все трое рассмеялись.

– Там, вообще-то, гости собираются, – появилась на пороге Даша.

– Ну так встреть их, если здесь помогать не хочешь.

– Их уже Арина с пером в башке встречает. – Девушка растопырила пятерню над головой.

– Это костюмы такие, под Чикаго двадцатых.

– Стильно, модно, молодежно. Короче, все спрашивают, где ты. Говорю, жив-здоров, но кто-то слух пустил, что к нам скорая заезжала.

– Твою мать. Предупреждал же их, чтобы сзади сразу подъезжали… – Вытерев руки, Влад протянул Лизе полотенце. – Пойдем, пока там ковидные разборки не начались. У меня по плану только перестрелка была.

Лиза улыбнулась в ответ и поймала неодобрительный Дашин взгляд. То она намекает, чтобы девушка продала Владу девственность, то осуждает за улыбку. Определилась бы.

В зал Лиза вышла уже уставшей. Теперь она поняла, почему в последнее время Влад выглядел таким помятым. Страх все потерять и работа без отдыха. Как ей это знакомо… Оказавшись перед гостями, он будто заменил батарейки. Порхал от столика к столику, всем улыбался, со всеми выпивал, оставаясь трезвым. Пожалуй, для этого тоже нужен талант. Сама Лиза пила только сок, но у нее и без того весь вечер голова шла кругом.

– Ты соседка Полины, да? – послышался голос над ухом, и Лиза ухватилась за край стола. – Я Боря. Борис Сергеевич, если я для тебя слишком старый.

Мужчина присел на свободный стул, на котором время от времени переводил дух Влад. Низенький, толстый, с одышкой. Что общего могло быть у этого человека с Полиной? Лиза огляделась. Константин спорил с Вовой о том, какой виски лучше – ирландский или шотландский. Даша куда-то отошла, а Лиза этого даже не заметила.

– У тебя все хорошо? – спросил Борис Сергеевич. Даже про себя она не смогла бы назвать мужчину, который на вид старше антикварного немецкого рояля, Борей. – Помощь не нужна?

– Нет, спасибо. А Полине вы помогали?

– И Полине, и тебе. Ты, может быть, не знаешь.

– Не думаю. Вы меня, наверное, с кем-то путаете.

– Это же ты была в той передаче про экстрасенсов?

Лиза кивнула. Интересно, этот Борис Сергеевич первый, кто узнал ее после программы, или все остальные вокруг просто не подавали вида?

– Когда вас с Полиночкой выселяли, помнишь? Я помог ей оплатить аренду.

– И все-таки вы что-то путаете. Такого не было. Наша квартира оплачена…

Девушка прикусила язык. Вот, значит, как Полина собирала семьсот пятьдесят тысяч.

– И она теперь должна вам денег?

– Что ты, она со мной щедро расплатилась.

– Она… Вы с ней… – Лиза откинулась на спинку стула, втянув шею.

– Спали? – улыбнулся он. – Тебя, наверное, шокирует, что с таким некрасивым старикашкой можно лечь в постель. Я был очень добр с твоей подругой, не беспокойся.

– А она вас на хер посылала, – встала между ними Даша. – Это мое место.

– Пожалуйста, пожалуйста, – поднялся Борис. – Но девушку в заблуждение не вводите. Я был постоянным клиентом.

– Мечтали, пока Полина вам цену не назвала, а вы ее не потянули. Эта девушка вам тоже не по карману. Она девственница.

– Понял. Я подожду, – улыбнулся Лизе толстяк и встал. Ее передернуло, словно со стула вспорхнул стервятник, дожидающийся, пока она умрет…

– На, попей. – Даша налила ей полный стакан сока. – Подойдет опять, посылай на три буквы. Я сейчас.

Она снова куда-то ушла, а Лиза залпом выпила половину стакана.

– А вы как считаете, Лизонька? – повернулся к ней Константин.

– Простите, я не прониклась. Или не вникла…

Лиза помотала головой, а зал медленно потянулся за ее взглядом.

– Ничего страшного. Эти скучные разговоры не для ваших ушек.

Еще один решил с ней посюсюкать. Интересно, а с ним Полина тоже спала? Или, может быть, все это вранье. Не верилось, что Полина, та девочка, которую она знала с четырех лет…

– Вам нужна компания поинтереснее, – продолжал Константин. – Здесь такой не найти.

– Да? А где можно найти?

– В Санкт-Петербурге, к примеру. Там для вас нашлось бы более достойное общество.

– Это потому, что вы оттуда?

– Что вы. Это я переехал туда, потому что стремился к развитию.

– В таком случае зачем вы сюда вернулись?

– По работе. Приезжаю пару раз в год на несколько дней, но вот задержался, по просьбе Влада. У нас намечается общий проект. Для вас в нем тоже без сомнения найдется место.

– Ну уж нет, – фыркнула Лиза так, что сок чуть не пошел носом. – Я отсюда в Московскую консерваторию поеду.

– Что ж. Вы не первый амбициозный музыкант, которого я встречаю в этом заведении.

– Правда? – Лиза сделала вид, что удивлена. Кажется, получилось не слишком естественно. – И где сейчас предыдущие?

– Не знаю, – улыбнулся Константин. – Надеюсь, в Московской консерватории.

Она рассмеялась. Громче и вульгарнее, чем хотела бы. Рядом тут же появилась Даша.

– Тише ты. Целый графин выдула, а я и не заметила. Пойдем, носик припудришь.

– Ты о чем вообще? – Лиза попыталась подняться из-за стола, но комната вдруг закружилась.

Даша подхватила ее за талию. Крошечными шажками они пошли к… Нет, не к туалету. К выходу.

– Куда ты меня ведешь?

– Воздухом подышать.

– А там кто?

Сквозь приоткрытую дверь Лиза увидела расплывающееся мужское лицо. Знакомый взгляд. Такой, от которого у нее засосало под ложечкой. Она никогда не умела понимать подтекстов, зато боль внутри распознавала моментально. Что-то не так. Мужчину кто-то позвал, и он оглянулся. Лиза заметила шрам на его щеке.

– Нет. Я не хочу воздухом дышать. Даша, пусти. Нет!

– Да замолчи ты, дура…

Даша подтолкнула ее к двери, и пол окончательно ушел из-под ног.

Глава 32

Сквозь сон Лиза ощутила в животе боль и щекотку. Поднесла руку. Прикоснулась к теплой коже, но самого прикосновения пальцев не ощутила. Распахнула глаза. На голом животе лежала мужская голова, щекоча волосами и дыханием. Еле сдержав крик, Лиза прислушалась к ощущениям. Ныл желудок. Голова, казалось, вот-вот расколется надвое. Но это еще не самое страшное. Под ягодицами она почувствовала пальцы, подергивающиеся в такт сопению. Хотелось завизжать и выпрыгнуть из постели, как если бы тело обвила змея. А что потом? От одной мысли затошнило.

Сглотнув, Лиза подняла глаза в мольбе. Хоть бы это все было очередным кошмарным сном, что преследовали ее последний месяц. Только бы проснуться… На золотистом потолке она увидела черную металлическую полосу со встроенными лампочками, напомнившими прожекторы на съемочной площадке. Внутри похолодело. Сначала ей показалось, что полосы две, но потом она разглядела висящее над кроватью зеркало и сообразила, вторая полоса – всего лишь отражение. Прожекторы, зеркало над кроватью… Господи, где она?

Не в силах больше терпеть, Лиза приподнялась на локтях. Чья-то голова съехала с живота на ноги, что-то пробормотав, но рука поднялась вместе с ягодицами. Увидев бороду и услышав знакомый голос, Лиза с облегчением выдохнула. И тут же одернула себя. Да, она в постели с Владом, но что здесь хорошего? Непонятно, что он делал с ней, пока сознание было в отключке. И что собирается делать дальше. Бюстгальтер и трусики на месте, могло быть и хуже. А может, и было?

Девушка осмотрелась в поисках платья. Оно висело на компьютерном кресле, стоящем перед столом с громадным монитором. Подол лежал на мохнатом золотистом ковре. С одной стороны обстановка напоминала центр управления из фантастических блокбастеров, с другой – съемочную площадку фильмов для взрослых. Страшно даже вообразить, что за сюжеты здесь могли разворачиваться. Собравшись с духом, Лиза рванула вверх.

– Ну куда ты подхватилась. – Влад тут же утянул ее обратно. – Еще так резко. Лежи.

– Я хочу уйти.

– Откуда?

– А где я?

– Вот с этого и надо начинать. Откуда ты знаешь, что хочешь уйти, – проговорил он ей в бедро, – если не знаешь, где находишься?

– Так скажи мне.

Влад приподнял голову и сощурился.

– Дома ты у меня. Нахрюкалась вчера в зюзю, пришлось с собой забрать.

– И ты меня отпустишь?

– Пожалуйста. – Он скатился на бок. – Резко только не вставай, голова лопнет. А лучше полежи, я тебе водички принесу. Или кофе?

Влад медленно сел на кровати. Явно боялся и за свою голову тоже.

– С клофелином? – вырвалось у нее.

– Опа. – Потирая кулаком левый глаз, Влад уставился на нее правым. Лиза удивилась, заметив, как играют мышцы на его руках и груди. В одежде он не казался таким… рельефным. – Ты что думаешь, я тебя опоил, а потом воспользовался? Очень ты мне нужна.

Не самое приятное заявление от мужчины, чьими мышцами она только что любовалась.

– Вообще-то, ты меня трогал за…

– Ой, за попу ее потискали, все теперь. Клофелинщика нашла.

– Значит, это не ты мне в сок что-то подмешал?

– А может, это был не сок, а винишко?

– Апельсиновое?

– Нет, такое мы не закупаем.

– Вспомнила, это Даша сделала. Она потом еще что-то говорила про целый графин, – потерла лоб Лиза.

– Вот засранка, – ухмыльнулся Влад.

– Не смешно. Скажи честно, ты ее об этом попросил?

– Да я даже не знал, что ты выпиваешь, – кряхтя, он поднялся на ноги, – пока ты перед дверью не растянулась. Не переживай, вас вчера много таких было, пьяненьких.

– Но в твоей постели больше никого нет.

– Туше. У тебя оказалась самая красивая попа. А еще твоего адреса никто не знал.

– А Даша меня к себе взять не захотела?

– Почему, она тебя как раз к машине вела, когда ты… – Влад изобразил ласточку и едва успел ухватиться за край кровати.

Не к машине, а к мужчине со шрамом, вспомнила Лиза, но решила промолчать. Зря про Дашу ляпнула. Нужно поменьше болтать, пока в голове мутно. Обдумывая это, она не сразу сообразила, что пялится на голого мужчину. Не совсем голого, конечно, вот же плавки. А над ними дорожка темных волос. Девушка не представляла, что у него кубики на прессе. И эти руки… А наглые влажные глаза она уже видела.

– Спасибо, конечно, – отвела взгляд Лиза, – что забрал меня из ресторана. Но спать со мной было необязательно.

– Ой, ну извините. Надо было, как в прошлый раз, провожатого вызвать. Он юн и галантен, лег бы на диване. А я для таких подвигов слишком стар уже. С кровати-то еле встаю. Могу только кофе в постель принести. Или водички тебе?

Лиза кивнула. Платон бы точно не лег вместе с ней.

– Понятно. И то и другое.

Когда Влад вышел за дверь, Лиза усилием воли запретила себе провожать его взглядом. Вскочила с постели за платьем, чтобы и он не видел ее сзади в узких трусиках. Глупо, конечно, если учесть, в какой позе они проснулись… От рывка в голове будто уронили чугунную гирю. Лиза роняла такую на днях и теперь пожалела пол в зале. Согнувшись, кое-как добралась до платья. Пока надевала его, чуть не упала. До сих пор было сложно устоять на ногах, поэтому девушка решила подождать Влада сидя. Он вернулся с граненым стаканом и фарфоровой чашкой в руках. В одних плавках, как и уходил.

– Водичка. – Он протянул ей стакан, а сам сделал глоток из чашки. – И кофе. Держи, это тоже тебе.

Как же пандемия? Между прочим, вчера он посидел за каждым столиком в ресторане. Лиза отпила кофе с той же стороны, с которой он прикасался к фарфору губами. В животе потеплело. И ниже живота тоже. Риск – приятная штука. Сегодня ночью она чуть было не попала в плен к человеку со шрамом. Что ей теперь вирус?

– Нравится? – Влад опустился рядом на кровать, а Лиза поняла, что улыбается.

– Нормально. – Она поднесла чашку к губам.

– Ты какой кофе обычно пьешь, сваренный вручную или из кофемашины?

– Растворимый. Даша варит в турке, – заметив усмешку на его лице, зачем-то добавила Лиза.

– В медной джезве. Она и мне такую из Стамбула привезла. А этот я в пуровере приготовил. Чей вкуснее?

– Не знаю, одинаковый. – Девушка дернула плечом. – А ты ей что-нибудь привозил?

– Австралийского миста. Даша тебе не говорила, да?

– Мы не подруги, – не представляя, о какой диковинной штуковине речь, промямлила Лиза. – Она и не должна была.

– А подруга обязана тебе все рассказывать? Чем зарабатывает, тоже? Ты сама хоть раз ее спросила?

– А ты, значит, сразу понял, кто я. – Лиза поставила чашку и стакан на тумбочку.

– Нет. Я телик не смотрю, у меня его нет даже. Мне Даша вчера рассказала. После того как к тебе Полинин клиент подкатил.

– Я и сейчас не знаю, чем она на самом деле у тебя занималась.

– Минуточку! – поднял он палец. – Не у меня. Я ее только в качестве эскорта к нам приглашал. Полезных гостей за столом развлекать, не более того. А чем она потом занималась…

– И чем же? – посмотрела ему в глаза Лиза.

– Сексом, – выдержал ее взгляд Влад. – За деньги. За большие деньги.

– А где они теперь?

– Кто?

– Ее большие деньги.

– Я думал, ты ко мне пришла, чтобы узнать, где твоя подруга, а ты, значит, деньги ее ищешь? – рассмеялся он.

– И где же она? – спросила Лиза, не оценив юмора.

– Мне-то откуда знать?

– Ты же знаешь, что она спала за большие деньги…

– Не веришь мне, значит. Твое дело, – пожал он плечами. – Хотя нет, подожди. Ты девушка занятая, в консерваторию готовишься поступать. Я сэкономлю тебе время. Сейчас.

Он потянулся к креслу, на дальней ручке которого висели его штаны. Лиза почувствовала, как от напряжения вода подступила сверху, а кофе снизу. Наконец он выудил из кармана телефон. Набрав чей-то номер, включил громкую связь.

– Владик, здорово! – раздался из телефона голос, чем-то напомнивший Лизе «бизнесмена» в кожаной куртке. Нет, все же тембр другой, похожи только интонации. – Что как? Какие вопросы?

– Отлично, Тим. Вопрос есть один. Помнишь, в твой прошлый приезд я тебя с девочкой познакомил?

– Алина… Карина…

– Полина.

– Да, точно. А что она? Просит чего? Не залетела, я надеюсь, – хохотнул Тим. Всего лишь шутка, хоть и какая-то нервная. – А то я пока не готов стать папашей.

– Нет, ничего такого. Это я узнать просто хотел, как она тебе. Стоит ее на ответственное мероприятие позвать?

– Сто пудово стоит, Владик. Девка огонь.

– А родимое пятно тебя не смутило? Ну то, на животе.

Лиза так и знала, Влад с кем-то перепутал Полину! Не было никакого пятна, уж в этом она не сомневалась.

– Даже внимания не обратил. О, кстати, сережка у нее прикольная. Не над пупком, как у всех телочек, а под. Зачетная вообще. Зови, не думай. Я с ней трижды за ночь зажег. И еще бы повторил, если бы на самолет не опаздывал.

Крови от прокола не было, но у Полины все равно закружилась голова. Лиза в тот момент, кажется, перепугалась даже сильнее нее. Почему ей захотелось такой странный пирсинг? Новопетровский мастер сказал, что уже такое делал, но как-то подозрительно долго натягивал Полинину кожу зажимом, прежде чем проколоть. В этот день, выйдя из салона, они несколько часов гуляли по парку, чтобы успокоиться.

Лиза почувствовала, как у нее задрожал подбородок. Глядя на Влада, она закачала головой.

– Понял тебя, спасибо. Будем на связи.

– Добро.

Влад бросил телефон на кровать. Наклонился, чтобы заглянуть Лизе в глаза. Попытался обнять, но она увернулась. Знал, значит, про ее пирсинг, раз про живот спросил. Получается, он с ней… Думает, Полинина подружка сейчас разрыдается, а он и ее здесь быстренько утешит. Не дождется.

– Ну чего ты? Она взрослая уже, сама решила. У каждого свой путь. Ты вот в консерваторию хочешь, а она – жить красиво. Мы все чем-то рискуем. Я ради денег музыку бросил, а тут хоп, пандемия. Вместо денег долги одни. И ей не повезло. Нарвалась, видно, на какого-то… Просто пойми, она знала, куда шла.

– К таким, как ты? – подняла подбородок Лиза.

– К каким это? Я ее не трогал никогда.

– Денег, наверное, не хватало, да?

Она встала и вышла из спальни. Отгоняя мысли о Полине, той, которую помнила с детства, и той, которой пользовались мужчины вроде Влада, пошла вперед. Оказавшись в прихожей, уже привычным движением нажала на дверцу шкафа без ручки. Все у них не по-человечески. Обулась, набросила пуховик. Выхватив у Влада из рук сумку, выскочила в подъезд. Он что-то кричал вдогонку про такси, но она специально громче зашуршала пуховиком, спускаясь, только бы его не слышать. Оказавшись на улице, сжала дрожащие руки в кулаки и заорала.

Глава 33

Автобус трясся на выбоинах. К горлу подступала желчь. Лизу словно колотило изнутри. Полина, что у тебя была за жизнь? Как ты до нее докатилась? Где-то в глубине души девушка все еще не верила Владу, но голос мамы напоминал: она просто наивный ребенок. Вот, оказывается, Полина действительно взрослая, мама и в этом права. Может, позвонить ей, обрадовать?

Выйдя из автобуса, Лиза и впрямь достала мобильный. Маме звонить, конечно, не вариант, а следователю – в самый раз. Ее расследование закончено, пора поделиться результатами. Зря, что ли, столько мучалась? Не станет она выгораживать Полину ценой своей карьеры. И никого не испугается. Бурлящая энергия притупила чувство самосохранения. Ну и пусть «бизнесмены» за ней придут. Должна же она поделиться всем тем, что сейчас разрывало ее на части. Семь пять семь пять, легко запомнить…

Листая контакты, Лиза посмотрела по сторонам, чтобы перейти через дорогу. Телефон чуть не выскользнул из моментально вспотевшей ладони. На углу ее дома стояла белая ауди. Даже по другую сторону пешеходного перехода Лиза видела номер. На этот раз никаких сомнений. Та же машина вчера провожала ее к Дашиному дому в другой части города.

Что делать? Бежать? И расплескать по дороге все, что до сих пор чудом удержалось внутри. Лучше уж пойдет и наблюет им на капот. Кажется, алкоголь, подмешанный в сок, до сих пор не выветрился. «Девка огонь, – пульсировало в голове с каждым шагом. – Трижды за ночь зажег».

– Да горите вы все в аду! – Лиза ударила кулаками по капоту автомобиля.

– Ты чего творишь?! – выпучил глаза водитель. Мужчина средних лет, из-за лишнего веса точнее не определить. Такой красный, что кажется, вот-вот упадет с инфарктом. – С дуба рухнула?

Девушку тоже обдало жаром. Бурлящая энергия вдруг испарилась, внутри образовалась сосущая пустота.

– Вы за мной следите, – пригладила волосы Лиза. – Я запомнила номер.

– И что теперь, машину бить?

Она застыла с приоткрытым ртом. Похоже, им обоим удалось друг друга удивить. А еще больше ее поразило собственное нерациональное поведение.

– Давно ты заметила?

– Вчера. А вы давно за мной следите?

– Давненько. Внимательнее надо быть.

– Вам от меня что-то нужно? Деньги?

– А ты богатенькая у нас? – прищурился мужчина. – Может, и деньги, кто ж его знает. Я Полинин дядя.

– Родной?

– Нет, троюродный. Родной, конечно.

– Я ничего не знаю. – Лиза почувствовала, как тело расслабляется и вот-вот поймает очередную волну спазмов. – По телевизору неправильно смонтировали…

– Хрен с ним, с телевизором. Ты мне лучше скажи, где у вас музыкальная шкатулка?

Она схватила ртом порцию свежего воздуха.

– Ага, знаешь, значит, о чем говорю.

– Понятия не имею. А вам зачем?

– А понятия не имею, – заржал Полинин дядя. Все они ее заботливые «дяди».

– Тогда ничем не могу помочь.

– Ладно, – ответил он и полез в карман.

Девушка попятилась к подъезду. Что делать? Забежать внутрь? А вдруг он ее догонит и там нападет… Закричать на всю улицу? Поблизости никого. Чувство самосохранения, наконец-то появившееся, приморозило ее к месту. Сейчас она умрет, а вместе с ней погибнут труды стольких лет. Никто так и не узнает, насколько она хороша в своем деле.

– Я тебе наберу. – Мужчина достал мобильный. – Если захочешь мне про шкатулку рассказать или еще чего про Полину, звони.

В сумочке завибрировало. Лизу будто разморозили в микроволновке. Конечности вдруг стали вареными, непослушными, а грудь все еще сводило от холода. Она шмыгнула в подъезд, с силой притянув дверь. Поплелась наверх словно в страшном сне, когда хочешь бежать как можно скорее, но не можешь.

Закрывшись в квартире, девушка дважды проверила сигнализацию. Даже если это и правда родной Полинин дядя, откуда он знает Лизин номер? Ладно номер. Его наверняка можно найти в соцсетях. Откуда он знает о музыкальной шкатулке?

Глава 34

Не снимая верхней одежды, Лиза направилась к пианино. Вот она, их с Полиной музыкальная шкатулка. Открываешь крышку, и звук становится громче. Но никаких струн внутри нет. Только динамики. А над ними пустота. Бизнесмены, конечно, осматривали пианино, даже поднимали его, но не додумались включить. А ведь крышка открывается только с помощью кнопки, во включенном состоянии.

Лиза еле дождалась, пока лампочки на панели управления перестанут мигать. Нажала функциональную кнопку и «ля» субконтроктавы. Крышка приподнялась, обнажив красное бархатное нутро. Девушка попыталась просунуть внутрь руку, но не получилось: рукав оказался слишком толстым. Пришлось сначала сбросить пуховик. Наконец удалось нащупать пальцами динамики. На них ничего не было. Она несколько раз все обшарила, но, так ничего и не отыскав, вытащила руку. Красный бархат при этом приподнялся. Задрав край, Лиза ахнула. Под ним ровным слоем были разложены пятитысячные купюры.

Значит, все это правда. Полина занималась проституцией и, похоже, стоила дорого. Иначе, как еще она могла заработать столько денег. А сколько их, кстати? Лизе не хотелось прикасаться к бумажкам, словно на них могли остаться следы ночей, которые подруга проводила со своими «дядями». Каких ночей? По ночам она была здесь! Голова шла кругом. Лиза скорее поверила бы, что Полина ограбила банк…

Она все-таки заставила себя собрать все купюры. Под ними обнаружила желтый стикер с адресом электронной почты и, скорее всего, паролем. Сквозь шелест услышала звон. Снова засунула руку во внутренности пианино и достала из него ключ. Обыкновенный. Такой же, как и те, что у нее на связке. На всякий случай попробовала открыть им дверь в квартиру – не вышло. Вернулась и пересчитала деньги. Ровно пятьсот тысяч. Такая огромная сумма и маленькая пачка… Похоже, еще двести пятьдесят тысяч Полина планировала заработать в марте. Но она исчезла, а деньги остались здесь.

Стараясь не думать о том, что это может значить, Лиза разблокировала телефон. Попыталась войти в записанную на стикере почту, но пароль не подошел. Перебрала соцсети, тоже бесполезно. Что теперь со всем этим делать? Может, позвонить следователю? Рассказать о «бизнесменах», деньгах и способе, которым Полина их заработала? От этого подругу, конечно, начнут искать с удвоенной силой… Надо хорошенько все обдумать. Разложить по полочкам, составить план.

Переодевшись, Лиза забрала из прихожей сумочку и вернулась с ней в Полинину комнату. Опустилась на диван, достала ежедневник и застыла. Только этого не хватало. Кончики ленточек-закладок, которые Лиза всегда заправляла между страницами, чтобы те не истрепались в сумке, сейчас торчали наружу. Может, она сама забыла их спрятать в пьяном угаре? Нет, не может. Лиза сложила бы их даже на смертном одре. В этом вся она, и никакому алкоголю этого не изменить. Так кто же читал ее записи? Конечно, Влад. Вот почему он заговорил с ней о Полине. Увидел карту расследования. Интересно, прозвище «бородач» его обидело? Хорошо, если так.

С новыми ответами стало только больше вопросов. Допустим, Влад заговорил о Полине из-за карты расследования. Но для чего он вообще полез в ее сумку? Очередная загадка. Зато теперь хотя бы понятно, почему он не дал Даше забрать Лизу. Он хотел убедить не продолжать расследование. Но подпоили ее явно с другой целью. Лиза не сомневалась, человек со шрамом ждал, пока Даша ее выведет. Когда она видела его в прошлый раз, из-за столика исчезла Милана. Она, кстати, с тех пор не появлялась.

Если Влад с помощью Даши собирался продать Лизу незнакомцу со шрамом, почему тогда не отвез ее к нему? Потому что она привлекла к себе слишком много внимания, упав на глазах у всего зала. Хоть с этим повезло. Лиза раскрыла ежедневник на странице с картой расследования. Представив, что может сюда записать, покачала головой. Получится какой-то бардак, а ей нужен порядок.

Проведя стрелочку от «Полина», она записала «Дядя». Подумав с минуту, поставила рядом вопросительный знак. Еще через пару минут глубоко вдохнула и взяла телефон. В пропущенных вызовах незнакомый номер. Этот мужчина с красным лицом знает о тайнике, о котором Лиза даже не подозревала. Ему наверняка известно что-то еще. Значит, нужно с ним связаться. Но для начала неплохо было бы выяснить, кто он такой. Лиза выбрала из списка контактов номер Полининой мамы.

– Что, Лиз, – вместо приветствия сказала тетя Люба, – нашли?

Сначала девушка подумала, что речь о деньгах. Чуть не ответила «да», но вовремя сообразила, о чем ее спрашивают.

– Нет, теть Люб.

– А что тогда? Новости какие?

– Ничего не слышно. А у вас?

– Есть новости, как же. Звонила, вот, Полинка, полчаса назад. Мы же с ней каждый день созваниваемся, по пять раз, как вы с Наташкой. Ладно, забей. Нету новостей у нас. Как там твоя мама, кстати?

– Нормально, – сказала Лиза, вдруг сообразив, что уже двое суток с ней не разговаривала. – Я хотела спросить, у Полины есть дядя?

– Ну есть. У кого же его нет. А ты что, вспомнила о чем-то? Может, узнала чего?

– Нет, ничего такого. – Она пока решила умолчать о найденных пятистах тысячах. Расскажешь о деньгах, придется говорить и о том, как подруга их заработала. – Ну, то есть пыталась вспомнить, совсем голова кругом пошла. Не могу понять, мне Полина рассказывала, что у нее есть родной дядя в Новопетровске, или я сама это додумала?

Откуда этот самый названный дядя Лиза понятия не имела, но раз он уже давно за ней следит, наверняка живет где-то в городе. А может, это и правда их родственник, а Полинина мама в курсе, что он наблюдает за Лизой. Тогда выходит совсем некрасиво…

– Да есть, есть. Полинкиного папки брат. Они с Юлькой у него гостили иногда, с дочкой его на мюзиклы ходили.

– Да, точно. Полина рассказывала что-то про двоюродную сестру. Она, кажется, от какого-то певца фанатеет.

– Да, есть там один павлин. Моя Юлька тоже по нему сохнет. Их Полинка водила на мюзиклы эти, а теперь я не пускаю, без присмотра. Мало ли, что этому павлину в башку придет. Ссыкушек наших только пальцем помани.

– А этот дядя, он худой такой, как Полинин папа? С усами, да? – Лиза вспомнила, как Влад специально описал родимое пятно Полины, чтобы ее клиент назвал правильные приметы. Клиент…

– Не, путаешь ты. Наш здоровяк. Как у Евдокименко в монологе было, морда красная, во! Ай, ты не смотрела, наверное. Вы с Полинкой тогда еще в песочнице копались. Такие забавные были. Какахи псины нашей отрыли, окаменевшие уже. Бегали с ними, кричали: «Клад, клад!» Как вспомню… – всхлипнула тетя Люба. – Ты не обращай внимания, Лизка, я это от милоты нюни распустила. Будут свои дети, поймешь.

Дети… Кажется, еще вчера они с Полиной искали клад из собачьих какашек, а сегодня Лиза нашла у подруги полмиллиона рублей.

– У дядьки того тоже с дочкой беда. Ну как с дочкой. Женился он на одной, а у нее ребенок был. Года два у них с моей Полинкой разница. Рассказывала она тебе, наверное, вот ты про него и вспомнила.

– Наверное, – соврала Лиза. – А что случилось с его падчерицей?

– Пропала тоже. Но там другая история совсем. Она то ли снаркоманилась, то ли спроститутилась. Из дома ушла, слиняла куда-то далеко. Поначалу мамке звонила вроде, а потом вообще с концами пропала.

Совсем другая история… Хотелось верить, что хотя бы наркотиков в жизни подруги не было. Или их выдают проституткам вместо пропуска? Это бы объяснило, как она могла спать с «дядями». Что ж, один из дядей оказался родным. Но правда ли он беспокоится о племяннице или же преследует собственную выгоду? Как Боря, что помогал с арендой квартиры, когда их якобы выселяли, а взамен требовал расплатиться телом. Не секс конечно, но полмиллиона… Это в принципе большие деньги, а для Полининой семьи тем более. Хорошая машина еще ни о чем не говорит. Ее папа как-то раз купил в кредит огромный телевизор, а потом две зимы Полина ходила в пуховике с рукавами, не прикрывавшими запястий.

Глава 35

Положив трубку, Лиза выглянула в окно. Белой ауди на углу уже не было. Наверняка у этого дяди есть работа. Не может же он следить за Лизой целый день. Или может? Расспрашивать о его доходах тетю Любу было бы слишком подозрительно. Похоже, она все-таки не в курсе, что родственник следит за Лизой. Наверное, у него есть причины не рассказывать тете Любе. Возможно, чтобы не делиться Полиниными деньгами. Или еще хуже…

Почувствовав, как потеют ладони, Лиза нажала на пропущенный вызов. Пошли длинные гудки. Девушка уже решила, что мужчина занят или вообще передумал с ней разговаривать, когда он наконец-то поднял трубку.

– Ну что, нашла?

– Откуда вы знаете о музыкальной шкатулке?

– Ты мне лучше скажи, что в ней. Деньги? Это важно, Лиз. От этого может быть даже Полинина жизнь зависит.

– Может даже?

– Может зависит, а может и нет. Я пока не узнаю, что там, не пойму.

– Это Полина вам рассказала о шкатулке?

– Пыталась.

– Она у вас?

– Шкатулка? Так ты ее не нашла, что ли?

– Полина.

– Чего? – протянул он. – Ты думаешь, я свою племянницу украл, что ли?

– Нет, наверное, – призналась Лиза в первую очередь самой себе. – Но вы же явно недоговариваете…

– Конечно, недоговариваю. Мне не надо еще одну, туда…

– Куда? – спросила девушка, чуть не добавив: «В проституцию?»

– Меньше будешь знать – крепче будешь спать.

Как же. Лиза давно забыла, что такое крепкий сон. Просто так она Полинины деньги не отдаст. Подруга тяжело их зарабатывала. Лиза представляла, насколько. От одной мысли об этом по спине побежали мурашки.

– Не хотите – не рассказывайте. Ваше дело, – сказала она и нажала отбой.

Если этот дядя и правда хочет помочь Полине, он перезвонит и все объяснит. Если нет, значит, он ничего не знает. Подруга ведь не сообщила ему, где именно хранит заработанное. Она только дала намек, разгадать который не может никто, кроме Лизы. Значит, ответственность за эти деньги на ней. Девушка успокаивала себя этими мыслями, пока вглядывалась в телефон. Наконец мобильный завибрировал, и на экране появился номер дяди.

– Не надо тебе этого знать, понимаешь? – сказал он, стоило поднять трубку. – Для твоего же блага.

– Ну конечно. Именно так сказал бы человек, который пытается выманить у меня… – ляпнула Лиза и тут же прикусила язык. Когда уже выветрится чертов алкоголь и мозг начнет нормально соображать?

– Деньги, значит. Хреново, – вздохнул дядя.

– Что именно? Почему деньги – это плохо?

– Потому, что они не помогут мне ее найти. Придется ждать, пока эти сами объявятся.

«Эти» уже объявились. Обыскали их квартиру и вряд ли снова вернутся.

– Так вы не знаете, где она? – спросила Лиза дрогнувшим голосом.

– Ничего я не знаю, забудь.

– Подождите! Там не только деньги.

– А что еще?

– Расскажите, что вы знаете. Может, если вы расскажете мне, а я вам…

– Что ты мне расскажешь? Сама же говорила, не знаешь ничего.

– А если знаю?

– Ты что, ку-ку что ли совсем? Не сочиняй! Если, конечно, не хочешь на Полинино место.

– Знаю. Они уже приходили. Обыскали квартиру, но деньги не нашли.

– Кто «они»?

– Я думала, вы в курсе. – Лиза почувствовала, что снова сказала лишнее.

– Я в курсе, как она к ним попала. Так вот, не лезь ты в это дело, если тоже пропасть не хочешь. И все, что в шкатулке нашла, из квартиры куда-нибудь вынеси. Мало ли, вернутся. Не смотри, что у тебя сигнализация. Она их не остановит.

– И как?

– Что «как»?

– Как Полина к ним попала?

– Из-за меня.

Глава 36

«Интернет пропадает, обрыв на линии, – напечатала Лиза в чате зума. – К завтрашнему занятию должны починить».

Отправив сообщение, захлопнула крышку ноутбука. Кто же знал, что занятие по гармонии не только перенесут в онлайн, но еще и сдвинут на два часа, чтобы все успели выспаться? Хорошо хоть, Платон с утра позвонил. Иначе девушка пошла бы к восьми в колледж. Она понятия не имела, что неделю объявили нерабочей.

Натягивая сапоги, Лиза услышала сигнал сообщения. Но на экране высветилось сообщение от мамы. Она не сразу поверила своим глазам. Перед тем как разблокировать телефон, она на всякий случай проморгалась и только потом перечитала эсэмэску.

«У нас с папой коронавирус. Позавчера съездили на КТ, у него поражение легких сорок процентов, положили в больницу. Представляешь, говорит, не надо, меня жена хорошо лечит… Дурачок. У меня болезнь в легкой форме, не переживай. Не вздумай приезжать домой!!!»

Именно это Лизе захотелось сделать впервые за почти четыре года. Домой. Папа наверняка тоже очень хочет домой. Он так боится больниц. Всегда ждет до последнего в надежде, что само рассосется, только бы не идти к врачам. Маме даже пришлось научиться делать уколы. Как он там, ее бедный папочка?

Но что толку приезжать? Как она может помочь? Болеть сейчас нельзя, до конкурса осталось совсем чуть-чуть. Она и так пропустила несколько дней занятий. Такого раньше не случалось даже при самом тяжелом гриппе. Что там, Лиза играла по шесть часов всегда, и в день рождения, и в Новый год. Взять и перечеркнуть все разом? Кому от этого станет лучше? Она вдохнула на два счета, выдохнула на четыре. Быстро напечатала ответ и заблокировала мобильный.

Перед выходом из дома девушка впервые надела маску. Если родители заболели в маленьком городке, насколько же сейчас опасно находиться в областном центре? Полинин дядя, в отличие от нее, похоже, новости смотрел. Когда она настояла на встрече в людном месте, предложил ближайший супермаркет. Платон сказал, что на улице задерживают всех, кто выходит из дома без крайней необходимости. Если живешь в одном районе, а останавливают в другом – тут же арестовывают. Хорошо, что не придется испытывать судьбу.

– А может, и придется, – прошептала она в маску, оказавшись на пустынной улице.

Каждый стук каблуков по брусчатке оглушал в тишине. Девушка затаила дыхание, подходя к углу дома. Кто может поджидать Лизу там сегодня? Задышала снова, только когда подняла голову и увидела, что с балконов ее провожают внимательные взгляды соседей. Неудивительно. Тридцатое марта, а солнце пригревает, как в июне. Жалко, что когда исчезла подруга, было еще темно и шел мокрый снег. Никому бы и в голову не пришло по собственной воле высунуться из квартиры. Иначе, кто знает, что они могли бы увидеть. Возможно, Полинин дядя ей расскажет?

Когда Лиза добралась по безлюдной улице до супермаркета, он уже прогуливался между прилавками. Медицинская маска не до конца прикрывала его лицо. Щеки и подбородок под нее не влезли. Вместо приветствия он протянул Лизе телефон. На экране было сообщение: «В музыкальной шкатулке. Позвони мое».

– Вот кому звонить? У Любки спросил, она не знает ни про какую шкатулку.

– Это что, от Полины?!

– Тише ты! Громкая какая. Мало ли, кто услышит…

– Когда она это вам прислала? После двадцать седьмого февраля?

– На днях. Смотри, вот, двадцать пятое марта, среда.

– Жива… – Лиза на секунду прикрыла глаза. – Так, они приходили в пятницу, двадцать седьмого… А номер? Вы его знаете?

– Знаю. Это ее, второй.

– Второй телефон? Но зачем он ей? Вы пробовали на него звонить?

– Пробовал, выключен. Кто к тебе приходил?

– Трое мужчин. Один молодой, чуть за двадцать. Другому около сорока, худой, с залысинами. Третий взрослый, но одет был как мой ровесник. Вы их знаете?

– В лицо не знаю, – огляделся по сторонам дядя. – Здесь никого из них нет?

– Здесь кроме нас и продавцов в принципе никого нет.

– Не в магазине, а вообще. На улице, по дороге…

– Нет, я с тех пор их не видела. Расскажите уже, что вы знаете.

– Значит, они деньги не нашли? А что еще там лежало?

– Не смогли, – проигнорировала второй вопрос Лиза. Сначала она узнает правду, а потом уже решит, что рассказывать. – И я бы не нашла. Я вообще не верила, что деньги реально существуют, пока вы не сказали про шкатулку. Так кто эти люди? Как Полина с ними связалась?

– Это долгая история. Может, пойдем куда-нибудь отсюда?

– Из дома можно выходить только в магазин или аптеку. Я в аптеку не хочу.

– Ну да, ну да. В общем, подойди ближе и слушай, я громко говорить не буду. У меня дочка пропала. Полина тебе рассказывала, наверное.

– Про вашу падчерицу? – шагнула к нему Лиза.

– Да какая на хрен… – почти закричал дядя, но тут же понизил голос. – Какая на хрен падчерица, родная она мне. Я ее с пеленок, считай, вырастил. На первое сентября банты завязывал. Коленки ей зеленкой мазал, когда эта дурында на деревья лазала. Экстрима с детства ей хотелось. Нашла приключений на свою…

Он откашлялся и снова огляделся. Лизе и самой начало казаться, что их подслушивают.

– Короче, как выросла моя Янка, так на гульки стала бегать, с мажорками местными. Только они никакие не мажорки были. Мы с ее мамкой потом это поняли, но поздно уже. Шприцы у нее в комнате нашли, жгуты всякие. Хотели дома закрыть, а она сбежала. Звонит через три дня, говорит мамке: «Я уехала с любимым». А мне к тому времени уже рассказали, что у нее кто платит, тот и любимый. И мажорки те проститутками были, понимаешь?

Лиза кивнула.

– На иглу ее подсадили и богатым мужикам продавать стали… Ай, – махнул он рукой. – Сначала хоть мамке звонила, а потом вообще с концами пропала. Я пока ее искал, такой гадюшник разрыл, подумать страшно. Снаружи красиво все, гламурно, а за шторку блестящую глянешь – ад. Там, кроме моей, столько девчонок хороших сгубили.

– Вы узнали, что с ней случилось?

– Да что с ней только не случается, до сих пор. Хорошо, мать не знает, что там с ней делают. Думает, у нее парень наркоман, а она с ним, за компанию… Узнала бы, с ума бы сошла. А у нас младшая еще…

– Так ваша дочка жива… И Полина тоже.

– Ну видишь, пишет же.

– А Яна вам пишет? Откуда вы знаете, что с ней делают?

– Ох, это долгая история. Три года я уже ее ищу. Полинка мне помогала очень, а теперь видишь как… Это из-за меня она в беду попала. Поэтому говорю тебе, не лезь. Деньги перепрячь, вдруг все-таки получится ее выкупить, а сама из башки это все выкинь.

Он коснулся пальцем ее лба. Вот бы и правда жуткие мысли вылетали из головы, стоило только до нее дотронуться. Однако вместо привычных клавиш, перед внутренним взором сейчас стояли блестящие шторы в ресторане…

– А если Полина расскажет им, где деньги, а их там не окажется? Они же ее тогда убьют.

– Наоборот. Пока они деньги не нашли, Полина точно жива будет. Поэтому она им и не говорит, куда спрятала. Хочет, наверное, чтобы обменяли ее. А если они выпытают, где заначка, и заберут – все, кранты. Много же там? Что еще нашла?

– Прилично. А как она к этим людям вообще попала?

– Святой детенок, Полина наша. Я попросил, она и пошла.

– Куда?

– Туда, где моя терлась. В качалку гламурную, где она с этими «мажорками» познакомилась. Там не получилось к ним приклеиться, тогда на работу в кабак устроилась, где они гуляли. Светилась там да сям. Делала вид, что одна из них. Само собой, ни с наркотой, ни с мужиками никакими не связывалась. Придет, посидит и уйдет. И так полгода почти. Мы все ждали, когда на нее те люди выйдут. Люди, бля… Нелюди, что дочку мою… Ай…

Дядя махнул рукой, задев стойку с сухариками. Пачки разлетелись в стороны, но он, кажется, этого даже не заметил. Лиза так и знала! Не спала Полина ни с какими клиентами. А если даже и спала с кем-то, то ради спасения двоюродной сестры. Это гораздо больше на нее похоже. На ту, что на последние деньги кормила бездомных собак, на ту, что и в дождь, и в снег бегала за продуктами старикам. Лиза, конечно, тоже все это делала. Правда, скорее из желания быть не хуже подруги, которую всю жизнь ставили ей в пример, нежели из сострадания. Сама бы Лиза просто не догадалась, что собаки голодны, а старикам тяжело носить сумки… Она быстро собрала с пола пачки. Хотела повесить, но застыла с протянутой к стойке рукой.

– Попалась Полина, в общем, им на глаза. В доверие втерлась. Не знаю уж, как она это сделала. Мне не рассказывала. Только в то утро они ее пригласили. Я умолял, подожди ты, не иди одна. Она ответила: «Нет, дядя Женя, они торопятся. Я выхожу, а вы меня догоняйте». И что ты думаешь? Летел, как чеканутый, через весь город. Пять раз думал, что сейчас разобьюсь. Приезжаю, нет ее там. И машины их тоже нету.

Его без того красное лицо стало пунцовым. Маленькие голубые глаза заблестели. Он смахнул кулаком скатившуюся слезу.

– А почему вы не рассказали об этом полиции? Ее же ищут. Может…

Дядя Женя затряс головой.

– Нельзя. Там у них свои люди есть, я точно знаю. Когда одна из девчонок сбежала, то к ментам за помощью пришла, а они ее обратно отвезли… – Он потер лицо ладонями.

– Одна из девчонок? Их что, много?

– Хватает, Лиз. Не хочешь среди них оказаться – даже виду не показывай, что знаешь.

– Слушайте, в шкатулке вместе с деньгами лежали ключ и записка с адресом почты и паролем. Я проверила, пароль не от почты. К соцсетям тоже не подходит. Мессенджеры привязаны к номеру телефона, без эсэмэс не войти.

– Понятно. Дай мне бумажку ту, подумаю, что с ней делать.

– Есть варианты? Давайте я попробую.

– Да откуда у меня варианты… – вздохнул дядя Женя. – А ключ какой? Большой, маленький?

– Обычный, как наши от квартиры. Но к замкам не подходит, я проверила. Не знаете, от чего он?

– Понятия не имею. – Он покачал головой. – Но его ты тоже на всякий случай перепрячь вместе с бумажкой, и не в квартире. Если снова придут, пусть лучше не найдут ничего. Скажи им тогда, что дядька Полинин приходил, все забрал. А я уже дальше с ними поговорю…

Глава 37

Переступив порог квартиры, Лиза вздрогнула. «Тоска» Пуччини заполнила прихожую и подъезд. Когда она уже сменит рингтон? Взглянув на экран, девушка испугалась по-настоящему. Звонок от мамы.

– Ты как? – спросила Лиза, подняв трубку. – Что-то с папой?

– Лучше твоему папе, не волнуйся. Сегодня переводят из реанимации в обычную палату. Я тоже ничего. У нас тут другие проблемы. Деньги кончились совсем.

Лиза с облегчением выдохнула. С деньгами они как-нибудь разберутся, были бы живы…

– С марта как бахнуло, так все. А тут еще лечение дорогое.

– У вас что, на лечение не хватает? Сколько нужно? – Лиза вспомнила о кладе в пианино, но тут же себя одернула. Она скорее сама пойдет на панель, чем возьмет деньги, от которых может зависеть жизнь Полины.

– Да нет, лекарства купили уже. Врачи все знакомые, как выпишут, пакеты им занесем. Тут в другом проблема. У нас в помещении электричество могут отключить, а там у людей только мяса хранится тысяч на сто…

– Так, подожди. Надо подумать, чем я могу помочь. Какой у вас долг за электричество?

– Да если бы только оно… Много у нас долгов. Сейчас не расплатимся – все, не вылезем уже. Ты, если хочешь помочь, найди документы на пианино свое. Послезавтра Попов приедет. Помнишь, из магазина в центре?

– Который нам гибрид из Москвы привез?

– Да, тот, с усами.

– А зачем он приедет?

– Пианино заберет. Нам все равно рассрочку доплачивать нечем, а он пообещал больше половины отдать, если инструмент в идеальном состоянии вернем. С ним же нормально все?

– Да… Но у меня конкурс через месяц. И госы с дипломом. Как я готовиться буду?

– Не переживай. Мы договорились, он тебе замену привезет. Попроще, конечно, но что делать. Сама понимаешь.

– Хотя бы не синтезатор?

– Нет, конечно. Электронное пианино, восемьдесят восемь клавиш. Тебе же столько надо? Иди, пожалуйста, прямо сейчас поищи бумажки. Не потеряла ты их?

– Не потеряла, я знаю, где они лежат.

– Все равно, иди и достань заранее.

– Хорошо, – ответила Лиза, не в силах объяснять, что никогда и ничего не теряет.

В детстве она и правда была невнимательной. Раззявой, как называла ее мама. До тех пор, пока не вошла за ручку с бабушкой в холл музыкальной школы. Впервые услышала игру, которая показалась ей музыкой не из этого мира, и все изменилось. Она решила, что станет музыкантом, а для этого – самой организованной девочкой в мире. С тех пор она ни разу не опоздала ни на одно занятие. Ни разу в жизни не проспала. Одежду на утро всегда готовила с вечера.

Когда стала старше, Лиза установила себе правило ежедневно заниматься по три часа. Назвала их сначала чистыми, потом кристальными тремя часами, потому что в это время запретила себе не только вставать из-за пианино, но и думать о чем-то, кроме музыки. С каждым годом прибавляла к ним еще по часу. В итоге дошла до шести. И вот теперь, после пятнадцати лет жесточайшей дисциплины, все куда-то поехало. Пианино в прямом смысле скоро от нее уедет. Неизвестно, что именно привезут на замену. Положив трубку, Лиза сразу же села играть. Без толку. Посторонние мысли, словно навязчивые мелодии, сбивали ее с ритма.

Как Полина вышла из квартиры? Где взяла столько денег? Дядя Женя пообещал оставаться на связи на случай, если снова объявятся «бизнесмены», но Лизе захотелось позвонить ему сразу же, как только она вернулась домой. Вопросы о случившемся с Полиной теперь вытеснял только страх за родителей. Лиза занималась уже четвертый час из положенных шести, но толку не было. Руки механически выводили мелодию, пока голова решала, куда перепрятать деньги. После квартиры самым надежным местом был колледж. Но он закрыт. Как и все остальное, включая ресторан и фитнес-центр. Не класть же их в банк…

Лиза обратила внимание на звук, исходящий из пианино, только когда он показался совсем фальшивым. Остановившись, поняла, что гармонию нарушил дверной звонок. На всякий случай прихватив мобильный, она пошла к двери. Вот бы за ней оказался Платон. Кому еще там быть? Вряд ли похитители Полины думают, что она их впустит. Лиза приоткрыла глазок и отшатнулась. Только этого не хватало. На пороге стояла Даша.

Девушка прильнула к глазку, чтобы убедиться, что ей не померещилось. Та стояла в белой водолазке и серых джинсах, почти без макияжа. С простой белой сумкой на плече, большой и незамысловатой, какие обычно носит сама Лиза. Наверняка какой-нибудь люксовый бренд. И все же не в Дашином стиле. На площадке, похоже, больше никого не было. Конечно, кто угодно может прятаться на лестнице сверху или снизу. Даша еще раз нажала кнопку звонка. Как ни странно, Лизе захотелось с ней поговорить. Она выбрала на телефоне номер дядя Жени и, нацелив палец для вызова, открыла дверь.

– Привет, – произнесла Даша таким голосом, будто принесла плохие новости. – Впустишь?

– Заходи, – отступила Лиза, не отводя палец от экрана мобильного.

Когда Даша вплыла в квартиру вместе с цветочным ароматом туалетной воды, девушка закрыла за ней дверь и только после этого заблокировала телефон.

– Ты на меня обиделась, да?

– Обиделась?! – Лиза от удивления раскрыла рот. – Обиделась я, когда ты заставила меня бежать за машиной. Очень сильно обиделась, когда ты про скидку по студенческому пошутила. А сейчас я не обижаюсь.

– Ой, давай без драм, а? Я тебе помочь хотела. Чтобы ты расслабилась уже наконец, швабру из задницы вытащила…

– Швабру?

– Неважно, – махнула рукой Даша. – Я же не знала, что ты агрессивная, когда пьяная.

– Я? Так это я виновата, что меня напоили и повели к какому-то жуткому мужику?

– Блин, я думала, он тебе нравится.

– Кто?

– Влад. Я, кстати, хотела тебя к себе забрать, а он не дал. Сказал, отвезет тебя домой, если ты к концу вечера проспишься.

– И где я должна была проспаться?

– В кабинете у него. Ну, он тебя к себе везти собирался, это сразу было понятно. Но я же его знаю, солдат ребенка не обидит.

– Там еще и солдат был?!

– Поговорка такая, – закатила глаза Даша. – Он что, к тебе приставал?

Лиза покачала головой.

– Куда ты меня вела, когда я упала?

– В машину. Увезти по-тихому хотела, пока ты дел не натворила.

– Неправда. Я помню, ты сказала, что отведешь меня в туалет, а сама потащила к выходу.

– Ясен пень. Ты же в неадеквате была, на старикана наехала, – хохотнула Даша. – Еще бы истерику там закатила. А так «пошли в туалет – ну пошли»… А у вас тут ничего, уютненько.

Она взяла с полки мишку, которого связала Полина. Лиза настолько привыкла видеть его в прихожей, что даже не замечала. «Бизнесмены», кажется, тоже не обратили на него внимания, настолько он был кривенький и невзрачный. К тому же почти без швов. В таком ничего не спрячешь, если только не распустить и не связать заново. А это вариант…

– Положи на место. Откуда ты мой адрес узнала?

– А тебе Влад не рассказывал? – снова хихикнула она. – Мы в твою сумку залезли, чтобы его узнать. Там в тетрадке написано было, на первой странице. Я тебе, кстати, еще одну принесла, в знак примирения.

Даша расстегнула молнию сумки, а у Лизы все внутри окаменело. Неужели, она достанет оружие? В это верилось легче, чем в то, что произошло на самом деле. Даша вытащила тетрадь. Обычную, на сорок восемь листов. В таких они с Полиной вели конспекты на первых трех курсах. Даже обложка знакомая, с авокадо. Она осторожно протянула руку, но Даша отдернула тетрадь.

– Сначала скажи, что прощаешь меня.

– С чего это?

– С того, что на дураков не обижаются. Я же не знала, как на тебя алкоголь влияет. Не зря ты не пьешь. Есть и другие методы расслабиться.

– Например?

– Йога, медитация. Покурить можно. Сигареты, вот. – Она вытащила пачку с какой-то жуткой картинкой болезни и тут же бросила обратно в сумку. – Что ты на меня так смотришь? Некоторые нюхают, но этого я не советую.

– А уколоться?

– Совсем, что ли? Дура, ржешь надо мной. – Даша толкнула ее в плечо. – Ладно, так мне и надо. На, привет тебе, от подружки.

Обложка коснулась пальцев, но Лиза этого не почувствовала. Тетрадь выскользнула из онемевшей руки. Даша вовремя ее подхватила.

– Ты чего? Плохо?

– Все нормально. – Лиза собралась с силами и взяла у Даши тетрадь. Раскрыла ее на первой странице. Лекции по музыкальной литературе, третий курс. Почерк Полины, никаких сомнений. – Откуда это у тебя?

– У Леньки на кухне лежало, – пожала плечами девушка.

– Само туда прилетело?

– Подружка твоя положила. Оставила на хранение.

– Это за третий курс, а работать в ресторане она начала с сентября четвертого, после летних каникул. Я точно помню.

– Пофиг мне, какой там курс. Ты дальше листай.

Лиза так и сделала. Начиная с середины тетради, вместо конспекта пошли какие-то таблицы.

– А что это?

– Бухгалтерия, – криво улыбнулась Даша и ткнула белоснежным ногтем в тетрадь. – Вот приходы, вот расходы.

– И за что ей платили? – не поднимая глаз, спросила Лиза.

– Да за всякое. Когда просто посидеть, лапши на уши навешать. Это поменьше цифры.

– Числа, – машинально поправила Лиза.

– Ну да. А большие за это самое. Ну, там, знаешь, минет, классика, анал…

– Замолчи.

Она закачала головой, осознавая, что права Даша, а вовсе не дядя Женя. Хоть он и знает больше остальных, все равно не в курсе всего. Похоже, по-настоящему Полину не знает никто.

– Ты сама спросила. Слушай, нет в этом ничего такого. Если ей мужик не нравился, она не соглашалась.

– Значит, Боря ей нравился?

– Карлик этот? Нет, конечно. Она ему не дала. Развела на деньги, типа, за квартиру заплатить нечем, сладким голоском посюсюкала с ним и отшила. Ползал за ней потом, как ящерица. Знаешь, такие, что кусают свою жертву и ждут, пока та сдохнет от яда? А теперь, как ее нет, он новенькой лапшу на уши вешает. Знаем мы таких. Хитрожопые, но мы-то хитрее.

– Даш, а она точно спала?

– С кем, с Борей? Я же говорю, он тебя развести просто хотел.

– Нет, вообще с мужчинами, за деньги.

– Я, конечно, свечку не держала. И вообще мы с ней не особо общались, так только, пересекались иногда. Но ты на эти цифры посмотри. На числа, то есть. Думаешь, ей столько за красивые глаза платили?

– А это что за число длинное такое? Вот здесь, в конце.

– Ну, не гонорар точно. Столько никому не платят. Счет какой-то, наверное, – сощурившись, всмотрелась в страницу Даша. – В расходах. Кому она деньги переводила, не знаешь? Маме, может?

– Нет у ее мамы никакого счета. У нее даже карточки нет.

– Хранила, значит, на счете.

– Нет, наличными, – покачала головой Лиза, но тут же добавила. – Насколько я знаю.

– Смотри, что выше подписано? Не могу разобрать.

– ЕП заблочили, новый счет… Да, ты права, это номер счета.

– А, ну так в феврале же е-пайментс накрыли. Лондонская налоговая, вроде.

– Откуда ты знаешь?

– Думаешь, я не интересуюсь экономикой?

Лиза почувствовала, как бледнеет. Все-таки правильно Полина не рассказывала ей о своей второй жизни. Слишком много в голове предрассудков, которые вряд ли когда-то удастся побороть.

– Какая ты чудная, – покатилась со смеху Даша. – Это что-то типа электронного кошелька. Там без палева денежки переводить можно было. Если клиент на карту кинет, потом из банка позвонить могут, докопаться. У меня на счету в этом е-пайментсе пять тысяч застряло, не дают теперь снять, гады. Чудом за день до блокировки полтинник вывела, а то бы совсем обидно было.

– Но у Полины это в колонке с расходами записано.

– Ну, значит, сама кому-то отстегивала. Смотри, она эту сумму каждый месяц тратила.

– Думаешь, у нее сутенер был?

– Ты в каком веке живешь? Сейчас все через инет работают, на хрен ей сутенер? Максимум менеджер.

– А у тебя есть менеджер?

– Был. Была, точнее. Та еще сука. Написала мне первая, во ВКонтакте. Типа, встретиться с клиентом за деньги, без интима. Поужинать, все такое. Ну я ж лохушка тогда была, только в Новопетровск приехала.

– А ты не местная?

– Ой, я тебя умоляю, – закатила она глаза. – Из такой же занюханной дыры, как вы с подружкой. А то и хуже. Ну я же себя умной считала, потребовала предоплату. Она мне на карточку всю сумму сразу скинула. Ну, думаю, ладно, схожу. Хоть пожру нормально. Сидела ж на одной картошке полгода, от мамки мешок привезла. Говорят, пухнут от нее. Ни фига подобного, я на ней почти в скелет превратилась. Короче, приезжаю, а меня сразу в номер ведут. Типа, там поужинаем, без свидетелей. Мне бы сразу смотаться, но я ж идиотка наивная, верю. В номере мужик этот говорит, типа, раздевайся. Я в слезы, меня не для этого приглашали. А ему похуй. Он деньги заплатил. Я давай менеджерке звонить, а эта сука трубку не берет, представляешь?

– И что ты сделала?

– А что я могла сделать? Предложила деньги вернуть, а он сказал, что в три раза больше заплатил. Ну, пришлось… Ладно хоть ничего такой попался, молодой. Но я все равно, как пришла, вымылась вся до скрипа, номер этой суки заблочила и в ВК на нее пожаловалась. А она, представляешь, звонит мне с другого номера. Говорит, я тебе деньги за следующее свидание с этим чуваком перевела, очень ты ему понравилась. Хочешь, говорит, иди, будешь дальше работать, бабки заколачивать приличные. Не хочешь – себе деньги оставь, но ко мне, типа, больше не обратишься.

– И ты пошла?

– Ну а что? Я-то с ним уже того. И нормально все вроде прошло, без извращений. Она меня потом еще пару раз подставила, и я ее лесом послала.

– А теперь ты работаешь с Владом?

– Ну, он копейки платит. Я к нему скорее по старой дружбе хожу. А еще у него временами крутые чуваки тусят, при деньгах больших. Типа старикана этого, Константина. А так, для девочек чаты есть в Телеграме, там зовут на тусовки всякие. Идешь как эскорт, потусить просто, а уже на месте тебе предлагают… Сама решаешь, короче. Согласишься, сверху заплатят, нет – все равно с голоду не помрешь.

– А Полина тоже через менеджера в этот бизнес попала?

– Не, она сама хотела. Старалась, в тренажерке потела, на салон первое время в долг в счет зарплаты брала. Конфетку из себя делала. Как ты, прямо.

Глава 38

Лиза прошла мимо белой ауди. Пусть дядя Женя думает, что она не заметила машину. Встала перед пешеходным переходом, напротив столба со светофором и камерой. Раз уж все людные места опустели, стоит положиться на технику. Машина догнала Лизу, но проехала мимо и остановилась вне обзора камеры. Пришлось уткнуться в телефон. Она всего лишь невнимательный подросток, а не девушка, которая боится без свидетелей садиться в машину к малознакомому мужчине. Наконец ауди сдала назад и остановилась прямо перед Лизой.

– Садись, – гаркнул в приоткрытую дверь дядя Женя.

В ответ захотелось развернуться и побежать домой, но она все-таки села. Дядя знает, кто похитил Полину, а Лиза – чем подруга занималась на самом деле. Стоит сложить все вместе, вдруг будет толк. В любом случае нужно рискнуть. Если Лиза не замечала Полининых проблем раньше, то должна попытаться помочь ей хотя бы сейчас.

– Тетрадку взяла?

Она кивнула.

– А деньги перепрятала?

– Конечно.

– Что-то я не видел, как ты из дома выходила.

– Отъезжали, наверное. – Лиза отвела взгляд, вспомнив, как полночи распускала, а затем заново вязала брюхо игрушечного медведя. Спасибо урокам на ютубе, до этого она никогда даже не держала в руках крючок. – Куда мы едем?

Лиза завертела головой, заметив, что машина выехала на окружную.

– Ко мне домой. Больше ж некуда. В магазин или аптеку я не хочу, – поджал губы дядя Женя.

Глядя на его серьезное, даже злое лицо, Лиза поежилась. Дорога сменилась на проселочную. Интересно, сколько времени хранятся записи с камер наблюдения? И как быстро ее могут хватиться при условии, что все сидят дома, а преподавателям она наврала про плохой интернет? Стоило, конечно, позвонить Платону. Только как объяснить, почему она вообще встречается с Полининым дядей, если не рассказывать об эскорте… Может, пока не поздно, назначить ему встречу? Просто так, без объяснений. Потом что-нибудь соврет.

Лиза набрала дрожащими пальцами текст, но сообщение не отправилось. Кусала губы, дожидаясь, когда появится связь. Машина остановилась раньше. Никаких домов вокруг, только поле. Справа шла дорога к зданию с вывеской над входом. Кажется, закусочная, а может, гостиница. Надпись слишком мелкая, не разобрать. Если выпрыгнуть из машины прямо сейчас, есть шанс добежать до здания, пока ауди будет разворачиваться. Лиза схватилась за ручку. Перед окном появилось мужское лицо. Она вскрикнула и отшатнулась, наткнувшись на дядю Женю.

– Да не боись ты. Это Славка, шурин мой.

– Кто? – Лиза посмотрела на дядю округлившимися глазами.

– Шурин, брат жены.

– Слава, – уселся у нее за спиной мужчина. То ли от его дыхания, то ли от страха волосы на затылке приподнялись. – А ты Полинина подружка, да?

Она оглянулась. Слава оказался улыбчивым парнем, с открытым взглядом и непослушными кудрями на голове. По морщинкам в уголках глаз Лиза догадалась, что он старше, чем выглядит. Наверное, ровесник Влада. Сколько тому, двадцать пять или тридцать, она понять до сих пор не смогла. Как и то, причастен ли Влад к исчезновению Полины…

– Лиза, – улыбнулась девушка в ответ.

– Он родной дядька моей Яны, – сказал дядя Женя, трогаясь. – В курсе, в общем.

Все замолчали, глядя на дорогу. Мужчины казались напряженными, словно тоже чего-то боялись. Не Лизу же?

– Дядя Женя, а как Полина вышла из квартиры? – спросила она наконец, набравшись смелости.

– В смысле? Дверь, наверное, открыла и пошла, нет?

– Дверь не открывали, я бы услышала. Я же снизу стояла, а дверь у нас очень тяжелая. Когда она открывается или закрывается, грохот стоит на весь подъезд.

– Может, ты в телефоне торчала, как сегодня? Я тебе раз двадцать помахал, вообще никакой реакции. Говорю же, внимательнее надо быть.

– Но дверь была закрыта изнутри на щеколду.

– А из окна не могла она вылезти? – спросил сзади Слава.

– Четвертый этаж… – поежилась Лиза.

– Ну да, вряд ли.

– Не знаю, – пожал плечами дядя Женя. – Об этом она мне ничего не говорила.

Как и о том, что спала с клиентами.

– А вы знаете, как Полина заработала эти деньги?

– Я ж говорил тебе. Она сначала играла в забегаловке той. Славка, вон, ходил, смотрел, что там как. Да, Слав?

– Ходил. Вроде прилично все.

– Прилично, да не прилично, – свернул с дороги дядя Женя. Впереди показались ровные рядки туй, вымощенные брусчаткой подъездные дорожки и дома, каких Лизе еще не доводилось видеть вживую. А главное, на всей улице ни одного забора. – На гулянках этих ей платили, чтобы мужикам зубы заговаривала, а они хавчик подороже покупали. Сама знаешь, ходила же туда. А что она, денег много спрятала?

Увидев особняк, к которому подъехала машина, Лиза покраснела до ушей. Высокое крыльцо, красный кирпич и белые колонны, окна с витражным узором. Почему она такая узколобая? Решила, раз родители Полины не шикуют, значит, и дядя нуждается в деньгах.

– Полмиллиона, – призналась Лиза.

Слава присвистнул, а дядя Женя заглушил мотор и уставился перед собой. Лизе показалось, будто она ударила мужчину под дых. Надо было как-то помягче сказать. Но она ведь и так не в лоб, а только намекнула…

– Извините.

– Да ты-то тут при чем? – покачал головой дядя Женя. – Это я виноват. Сам же ее туда отправил. Видно, нельзя было по-другому ничего узнать, раз она так. Ах, знал бы…

Лизе захотелось крикнуть, что можно, можно было по-другому. Она ведь ни с кем не спала, а столько всего сумела выяснить. Но станет ли ему от этого легче? Самой Лизе от мысли, что Полина спала с клиентами ради денег, а не ради помощи двоюродной сестре, стало только гаже.

Глава 39

– Ничего теперь не поделаешь. Пойдем посмотрим, что ты принесла.

Лиза уже расхотела показывать тетрадь. Она только подтверждает худшие опасения, а дядя Женя и так себя винит. Чем бы Полина ни занималась раньше, все это уже неважно. Теперь главное – ей помочь. Лиза вышла из машины, со страхом ступая по идеальному газону. На участке ее родителей трава выглядела по-другому. И дом на фоне дядиного показался бы игрушечным.

– А кем вы работаете?

– Дороги ремонтируем. Компания у нас небольшая. От их бати осталась, – кивнул он на Славу. – Хороший мужик был. Дом этот построил, душу вложил. А пожить в нем не успел, да… Оксанке, правда, не нравится. Соседи близко, все на виду. Начали свой собственный домик строить, попроще, зато ближе к природе. Но поиски эти все деньги вытянули. Стоит теперь недострой. Хоть бы этот сохранить. Вот мы со Славкой и крутимся, чтобы девчонки наши забот не знали. Пока можем…

Будто услышав его слова, из-за двери выглянула светленькая головка. Обернувшись, встряхнула спутанными со сна волосами.

– Вернулся! Я же говорила, – прокричала девочка в дом.

– Вернулся. – Дядя Женя с рыком в три прыжка подскочил к ней и подхватил под мышки. – Папка вернулся!

Девочка завизжала. Лиза через силу улыбнулась, представив, как там сейчас ее папа. Такой же большой и сильный в ее воспоминаниях… Мама сказала, что в реанимацию, где он лежит, запрещено брать телефон. Даже позвонить нельзя. Лиза и не помнила, когда разговаривала с ним в последний раз. Болтовня ни о чем казалась ей бессмысленной тратой времени. Нужно было заниматься, чтобы стать той, кем она всю жизнь хотела быть. Музыкантом, профессионалом. Теперь эти разговоры казались не такими уж бесполезными. Но она ведь не жалеет? Она же все еще хочет стать лучшей в своем деле больше всего на свете? Конечно. Странно, что такой вопрос вообще пришел ей в голову.

– Ты вот что, Лиз, – шепнул ей дядя Женя, заводя в дом. – Оксанке моей ничего не рассказывай пока. Не надо ее зря волновать. Только лишнюю надежду давать… А вот и она! Знакомься, Оксан. Это Лиза, подружка моей племянницы.

– Полины? – спросила худощавая женщина, плотнее запахивая полы халата и поправляя такие же светлые, как у девочки, волосы. – Какие-нибудь новости появились?

Лиза покачала головой.

– Нет, Оксан, нет никаких новостей. Лизка в гости просто заехала. О Полинке поговорить с кем-нибудь захотела, а в Новопетровске же нет больше родственников никаких.

– Понятно. – Оксана с сомнением посмотрела сначала на девушку, а потом ей за спину. – Привет, Слав. Может, тогда, чаю?

– Давай, Оксан. А замутишь пирог свой яблочный быстренько? Я ж привез вчера яблок с базы. Вот такие. – Он показал Лизе шар, не смыкая пальцев. – Мешок целый купил. Тебе с собой еще положим.

– Спасибо, не надо…

– Надо, надо. Витамины. В пироге распробуешь, за уши не оттащишь. Моя Оксанка во как готовит, – показал он большой палец правой руки, незаметно подталкивая Лизу в коридор левой.

На стенах висели фотографии счастливой семьи. Мама, папа и дочка. Девочка везде выглядела одинаково, только родители на одной половине снимков были моложе, а на другой – лет на десять старше. Лиза не сразу поняла, что на фото разные дочки. Возле двери, которую распахнул перед Лизой дядя Женя, висел единственный снимок с двумя девочками. Одной было лет шестнадцать, другой – не больше семи. Та, что старше, практически копия матери.

– Подержишь мне ноги? – подбежала младшая и обхватила папу за живот. Ручки еле дотянулись до боков.

– Ах ты, спортсменка моя. Пресс она качает, представляешь? – улыбнулся дядя Женя Лизе. – Кубики скоро будут, да?

– Ага, – закивала девочка.

– А для этого что нужно?

– Качать. Пошли, – потянула его за руку девочка.

– Для этого есть надо хорошо, а то мышцы расти не будут. Вон, тощая какая. Беги давай, маме помоги приготовить. Вечером покачаем. Надо сначала строительный материал набрать.

– Да ну тебя. – Опустив плечи, она прошаркала в коридор.

– Да ну меня, слышала? Мнение у нее свое появилось, в папкиных словах сомневаться стала. Худеет. Не знаю уже, как еду впихнуть. Фигуристка моя. Насмотрится на таких, как ты, – кивнул он на Лизу.

Девушка с удивлением оглядела себя сверху вниз. С каких это пор она худая? А может, и правда сбросила пару килограммов?

– Ну что, показывай.

– Ах да, – опомнилась Лиза и нехотя полезла в сумку за тетрадью. – Они с сестрой так похожи…

– В Оксанку обе. Я когда на ней женился, Янке столько же было, сколько малявке моей сейчас. Вот и говори потом, падчерица… Один в один. Характеры только разные, пока…

– Думаете, она тоже может… – Лиза прикусила язык, увидев, как побледнело всегда красное лицо дяди Жени.

– Через мой труп. А лучше через трупы тварей этих. Каждому яйца оторву, пусть только подойдут… Давай сюда, что у тебя там.

Лиза подала ему закрытую тетрадь, но он быстро пролистал до страниц с «бухгалтерией». При виде цифр его лицо перекосилось.

– Да, за болтовню столько не платят…

– Видите? – указала она на приписку на последней странице.

– А это что?

– Скорее всего, какой-то счет. Полина каждый месяц записывала в расходы одну и ту же сумму. Мы думаем, она кому-то процент платила.

– Кто это, мы?

– Я и Даша. Она тетрадь принесла.

– Значит, девка эта тоже счет видела?

– Да. Но мне кажется, ей это не очень интересно.

– Кажется… Странно это, как считаешь? Приходит, тетрадку тебе приносит. Спрашивается, зачем?

– Она помириться хотела. В общем, долгая история.

– Так ты думаешь, она здесь ни при чем?

– Не знаю.

– Можно? – заглянул в комнату Слава.

– Заходи. И дверку прикрой. Вот, смотри.

Дядя Женя швырнул Славе тетрадь. Тот внимательно изучил каждую страницу.

– И что с ней делать?

– Там какой-то счет указан, – сказала Лиза. – Я считаю, надо отнести ее в полицию. Может, они выйдут на похитителей.

– Да ты что, меня совсем не слушаешь? Я же объяснял, там у них человек свой есть. И не один, скорее всего…

– Но следствие ведет неместный, Александр Петрович. Его, вроде бы, не так давно из Невинногорска перевели. Можно попросить, чтобы он никому это не показывал и все сам проверил.

– Думаешь, раз этот Александр Петрович ваш земляк, то он за Полину жопу рвать станет? Я сам оттуда, и столько этих земляков мне тут подножки ставили…

– Жень, послушай, она правильно говорит.

– Что правильно? Ты сам, что ли, с луны свалился? Знаешь же, как они Светку обратно отвезли…

Лиза вспомнила рассказ о девушке, которая пыталась сбежать. По спине пополз холодок. Страшно представить, что с ней сейчас…

– А если и правда этот следак еще не повязан? Пусть посмотрит, хуже не станет.

– Хуже не станет? А если они потом за ней придут? – кивнул на Лизу дядя Женя.

– Она ничего относить не будет. Давай сами сходим? Скажешь, гостила у тебя племяшка, тетрадку забыла, а там такое…

– Угу. Он пойдет и начальству доложит. Тю-тю тетрадка, вместе со счетом.

– Копию сделаем. Со следаком этим по-мужски поговорим. Объясним, что к чему. Про Лизу только не скажем, на всякий случай.

– А если и он уже с ними?

– Да и фиг с ним, Жень. Как будто они не знают, что мы под них копаем.

– Может, и не знают… – засопел дядя Женя.

– А тебя просто так с ножиком встретили. Да, представь себе, – кивнул он раскрывшей рот Лизе. – В больнице лежал, еле спасли. Сказал всем, что гопота наехала.

– Может, и гопота.

Слава закатил глаза. Совсем как Даша, когда она говорила глупости.

– Лиз, а что еще ты узнала? – спросил Слава.

– Сама толком ничего. Вместе с деньгами еще нашла ключ и записку. В ней адрес электронной почты и пароль.

– Пробовала войти?

– Покажи-ка, – перебил дядя Женя, – с собой записка?

– Пробовала, к почте пароль не подошел. Вводила во всех соцсетях, сервисах, тоже ничего. Дядь Жень, я все надежно спрятала, как вы просили, не переживайте. А Полина? – опомнилась Лиза и задала заранее заготовленный вопрос. – Что она узнала? Как вышла на похитителей?

– Да в инете, страница есть…

– Слав! Не надо ей.

– Во ВКонтакте? – догадалась Лиза, вспомнив рассказ Даши.

– Видишь, она сама знает уже. Там типа паблика.

– Молчать, кому сказал! Я одну втянул уже, в жизни себе не прощу…

– Люди Новопетровска, да? – подхватила Лиза.

Слава и дядя Женя не то испуганно, не то удивленно переглянулись.

Глава 40

Лиза затаила дыхание, проигрывая самое сложное для нее место в произведении. Казалось, прошел целый час. Выдохнула, только когда пальцы легко и точно пробежали по клавишам, не допустив ни одной ошибки. Получилось. Кажется, впервые за все месяцы подготовки ей удастся сыграть от начала до конца так, как надо. Почти каждый раз, доходя до этих тактов, она запиналась и начинала заново. Победа. В животе защекотало от радости. Захотелось вскочить и запрыгать, но Лиза тут же подавила это желание. Вставать нельзя.

Хорошо, что вчера не согласилась переночевать у Полининого дяди. Однако, засыпая в пустой квартире, она так не думала. Дядя с женой накормили ее домашней едой и даже предложили вместе съездить за вещами. Она отказалась. Не разрешила и проводить себя до двери. Чувствовала, что иначе не сможет войти в пустую квартиру.

После их уютного дома, полного шума и семейных хлопот, здесь стало совсем одиноко. Как никогда Лизе захотелось вернуться к родителям. Девушка всю ночь ворочалась, переживая за папу в больнице. Представляла, каково маме одной. Утром же непривычные эмоции схлынули, словно прошло опьянение и наступила трезвость. В один миг она вспомнила, к чему шла всю сознательную жизнь.

Нужно закрепить успех. Если не повторить как можно скорее, вместо навыка получится случайная удача. Доиграв, она тут же принялась заново. Затаила дыхание и… Услышала дверной звонок. Пальцы сбились с ритма. Вот бы это был Платон, или Даша, или кто угодно, но только не тот, кто должен был прийти. За дверью стоял Попов. Лиза сразу узнала дядьку с усами. Затем она разглядела еще двоих. Между ними вертикально стояла коробка с электронным пианино. Хотя бы полноразмерное, играть можно.

Пока гибрид разбирали, Лизе казалось, что она смотрит в обратной перемотке тот самый счастливый день, когда его сюда привезли. Впереди были четыре года музыкального колледжа. Предвкушение, легкое волнение. Начало ее пути к карьере профессионального музыканта. Теперь впереди неизвестность и страх. Четко прописанный план на ближайшие десять лет покачнулся. Нужно было приложить все усилия, чтобы он окончательно не рухнул.

Собрать новый инструмент не предложили. После ухода Попова с помощниками Лиза сама распаковала коробку. Думала, что не сможет установить пианино на стойку, но с легкостью справилась. Вряд ли дело в силовых тренировках. Инструмент оказался практически невесомым. Лиза села на банкетку – единственное, что сейчас напоминало о стоявшем в комнате гибриде. Нажала кнопку включения. Опустив пальцы на клавиши, она вдохнула и не смогла выдохнуть. Вместо того чтобы с ударом, похожим на биение сердца, полностью прожаться, клавиши только наклонились.

Лиза продолжала держать аккорд, но звук моментально затих. Заранее зная, что произойдет, она дважды ударила по одной из клавиш. Звук не повторился. Ей привезли не электронное пианино, имитирующее акустическое, а детскую игрушку. На таком не технику оттачивать, а только травмы получать. Лиза тут же в этом убедилась, попытавшись повторить произведение, которое играла полчаса назад. Уже к середине этого кошмара свело пальцы. Сначала она осталась без преподавателя, теперь без инструмента. Разве так возможно подготовиться к конкурсу? Конечно, нет.

Остался всего месяц, вряд ли за это время хоть что-нибудь наладится. Стоило сдаться еще тогда, в начале марта. О чем она вообще думала, в каких мечтах витала? Опустив руки, Лиза почувствовала, будто из нее вытащили стержень, на котором все держалось. Тело медленно стекло с банкетки на пол. Прижавшись щекой к кожаному сиденью, она обхватила руками ножки. Ощутила такую боль в животе, словно потеряла не пианино, а внутренний орган. «Инструмент – часть тебя» – фраза, которую часто повторяла Наталья Степановна, теперь обрела новый смысл.

Пустота в груди высасывала энергию. Вот они, эмоции, которых так не хватало ее игре. И главное, в момент, когда ее план не просто покачнулся – его перекосило под большим углом, чем Пизанскую башню. Такое ладошкой не удержишь. Никто и не держит башню ладонью, все только делают вид. А Лиза, наивная дура, и правда верила, что у нее получится. Но если не верить больше, то как жить?

А ведь у Полины все детство не было пианино, и она не бросила музыку. Каждый день приходила заниматься к подруге. Практиковалась гораздо меньше, но прогресс это не тормозило. Учась в колледже, вообще играла по ночам. Только сейчас девушке пришло на ум, что Полина так поступала, чтобы не мешать ей. Тетя Люба права. У ее дочери никогда не было собственного инструмента. Как же ей, наверное, хотелось его иметь. Как бы Лиза на Полинином месте жаждала на него заработать…

Все еще скрюченная от боли, она отпустила банкетку. Сожмет кулаки, вот что она сделает. Это ей наказание за то, что усомнилась в своей цели. Не нужно было жалеть о времени, которое не уделила папе. Не нужно было сомневаться, что цель того стоила… Не ныть! Нюни, раззявы, несамостоятельные девочки не поступают в музыкальный колледж в другом городе. Она поступила. Они ничего не могут найти. У нее все по полочкам. Они пропадают без мамы и папы. Она цела. Они опускают руки при первой же неприятности. Она не сдастся, пока сможет хоть как-то двигаться вперед.

Лиза натянула джинсы и свитер, но, увидев, как все висит, передумала. Наверное, Даша на нее плохо повлияла, раз даже сейчас для нее имеет значение внешний вид. Вместо своих вещей, которые теперь были ей велики, она натянула Полинину шерстяную юбку в гусиную лапку и ее же водолазку. Если бы подруга была здесь, она бы не возражала. Ее щедрая девочка…

В глазах защипало. Лиза проморгалась. Только проблем со зрением не хватало. Покрутила в руках упаковку черных капроновых колготок. Вскрыла, натянула. Набросив сверху пальто и обувшись, понеслась в колледж. На полпути вспомнила, что без маски на улицу выходить нельзя, но не возвращаться же теперь? И так потеряно слишком много времени. Пока разбирали гибрид, пока она билась над игрушечным пианино… Технику следовало закрепить сразу же.

Входная дверь оказалась заперта. Лиза постучалась сначала в нее, затем обошла здание сзади и забарабанила костяшками пальцев в окно сторожа. Руки заныли, но на стук так никто и не отозвался. Похоже, внутри пусто. Выйдя из-под козырька, она обнаружила себя под накрапывающим дождем. Что теперь? К горлу подступил ком. Потеря, о которой она старалась не думать, волнами прорывалась в сознание.

Девушка достала телефон. Набрала номер Платона. Стыдно напрашиваться в гости, что подумает его папа… Но ей нужно, очень. Вместо гудков донеслось «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Оставался всего один вариант. Решившись на него, Лиза обрадовалась, что хотя бы хорошо выглядит.

Глава 41

Она окончательно промокла. Ботинки стали тяжелыми от грязи. Ноги в капроновых колготках тряслись мелкой дрожью.

– Здрасьте. – Влад распахнул дверь и отступил на шаг.

Вместе с коленями у Лизы вдруг задрожали губы.

– Ну, что такое? – Он протянул к ней руки. – Заходи, в тепле расскажешь. Ты что, от бандитов удирала? Заляпанная вся.

– От полиции. – Опустив глаза, Лиза перешагнула порог.

– Чего? Да ладно!

Влад снял с нее пальто так, словно раздевал ее не во второй, а в двухсотый раз. А ведь и правда, не во второй. Это она помнит два… Он оглядел ее с головы до пят, задержавшись на ногах.

– Ты бутик ограбила? Надо было что-нибудь потеплее брать.

Лиза не знала, как реагировать на такую наглость. Но она пришла с просьбой, значит, характер лучше не показывать.

– Шла по улице без маски. Патруль заметил, пришлось удирать дворами.

– Фу, как прозаично. Могла бы и приукрасить.

Любитель приукрашивать… Этого ему тоже не стоит говорить. Интересно, можно уже переходить к делу или сначала надо узнать, как у него дела?

– А что это? – вырвалось у нее, стоило посмотреть в сторону рояля.

Инструмента видно не было. Столы и стулья пирамидами громоздились у стен. В центре зала, закрывая обзор, стояла громадная, непонятно как держащаяся вертикально деревянная конструкция.

– Терраса. Собираю вот, на случай, если к лету нас откроют. Потом вынесу по частям, на улице вместе сколочу.

– Один?

– Ну, если хочешь, можешь присоединиться. Будем вдвоем таскать.

– Мне нельзя, у меня конкурс скоро. Пальцы нужно беречь… – смутилась Лиза.

– Да шучу я. Зачем пришла? Проблемы какие-то?

Прямой вопрос, на который можно дать прямой ответ. Даша бы так не сделала. Лиза не знала, почему, но в любом случае она же не Даша.

– Мне нужен рояль.

– И моя одежда?

– Что?

– Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл. Терминатор.

– При чем здесь…

– Проехали. Хочешь рояль? Забирай. Полтора миллиона.

Лиза открыла было рот, чтобы объяснить, что ей нужно только позаниматься, но от озвученной цены перехватило дыхание.

– Блин, я за него два с половиной отдал, это дешево. А за доставку в Новопетровск знаешь сколько? Ладно, миллион.

– Но я не…

– Фиг с ним, семьсот пятьдесят. И я его сам тебе привезу, родителей не будешь напрягать. Будет у них столько?

Лиза покачала головой. Влад прикрыл глаза и потер веки. Только сейчас она заметила, какой он бледный и уставший. Сегодня от него не пахло алкоголем, но круги под глазами стали еще темнее. При этом одет он был в отглаженные брюки, белоснежную рубашку с закатанными рукавами и какого-то безумного горчичного цвета жилетку. Правда, Лиза и сама нашла время нарядиться… Неважно. Это не имеет значения. Все, что ей сейчас нужно, – убедить его позволить ей сыграть. Хотя бы разок позаниматься, закрепить результат. Завтра она поищет другой вариант.

– Влад, послушай. Ты не понял. У моих родителей нет денег, совсем. У них неприятности, они даже мое пианино продали. Я осталась без инструмента, а скоро конкурс и госы. Мне нужно где-то позаниматься. Колледж закрыт. Платон на телефон не отвечает, а больше я ни с кем не дружу. – Выражение его лица никак не изменилось, только права бровь приподнялась. Лиза решила пояснить: – Ну, как не дружу… На парах нормально общалась, а после занятий мне некогда было отношения заводить. У меня была Полина, с детства еще. Но ее, если честно, моя мама ко мне приставила. Полина даже в колледж поступать не собиралась, мама попросила ее со мной в Новопетровск к репетитору поездить. Потом родители квартиру нам сняли. Я думала, раз мы столько времени рядом проводим, живем вместе, то, наверное, и дружим. Но теперь понимаю, что у нее своя жизнь была, а я о ней ничего не знала.

– Не знала или не хотела знать?

– В смысле? Я не могла знать. Откуда? Она мне ничего такого не рассказывала, только про подработку в ресторане…

– Лиза. – Влад прервал ее и посмотрел прямым жестким взглядом без намека на заигрывания. – Ты не центр вселенной. У всех есть своя жизнь, никто не живет для тебя. Люди – не декорации. Мир не замирает у тебя за спиной, когда ты отворачиваешься. И я здесь не сижу и не жду, когда ты придешь за помощью. Мне, может, самому помощь нужна.

– Значит, ты не разрешишь позаниматься?

– А почему я должен?

Больше всего на свете ей сейчас хотелось развернуться и уйти. Нет, не правда. Это всего лишь сиюминутный порыв. Больше всего на свете она всегда хотела стать профессиональным музыкантом. Каждый день клялась себе, что сделает для этого все возможное. Будет заниматься столько, сколько не играет ни один ее однокурсник. Пусть рано или поздно выгорит. Пусть даже сгорит, но точно будет знать, что сделала все что могла. И теперь она не уйдет, пока он окончательно не скажет ей «нет». Унижаться перед Владом, умолять его она не станет. Он этого и не оценит. Как бы плохо она ни разбиралась в людях, это знала наверняка. И все-таки к нему должен найтись подход.

– Вот скажи, – продолжал Влад, не дождавшись ответа, – почему Полина должна была рассказывать тебе о своей жизни? Потому, что ты спрашивала? Потому, что тебе и правда было интересно?

– Я не спрашивала, но хотела бы знать…

– Ничего ты не хотела. Тебе до других людей никакого дела нет. Они для тебя картонные. Стоят такие, на полочке, ждут, пока ты придешь и потребуешь.

– Я не требую. Я прошу о помощи. У меня сегодня впервые получилось сыграть чисто. Один раз всего, а потом пианино забрали. Ты же сам пианист, знаешь, каково это. Нужно закрепить…

– Это понятно. Тебе нужно, – сказал он, окинув ее взглядом с ног до головы. – А мне это зачем?

Вот оно что. Лиза почувствовала, как к щекам прилила кровь. Не время краснеть. На такое она, конечно, не пойдет. Но вид сделать может. От этой мысли кровь отхлынула, а на лбу, кажется, выступила испарина. Даша же ей объясняла, как это работает. Лиза должна рискнуть, ради будущего. И всей предыдущей жизни, что посвятила единственной цели. Она справится.

– Ты сказал, тебе не помешала бы помощь. Я готова помочь.

– Даже так. – Он поднял брови и ухмыльнулся. – Хорошо. Садись играй. Найдется у меня для тебя занятие…

Глава 42

Лиза переигрывала начало уже в четвертый раз. Мысли о том, как ей придется расплачиваться за занятие, мешали сосредоточиться. Нужно играть, а там будь что будет. Не изнасилует же ее Влад. Если бы хотел, давно бы уже это сделал. А вдруг в ту ночь… Нет, глупости. И сейчас нечего бояться.

Девушка затаила дыхание, полностью сконцентрировавшись на движениях пальцев. Они легко и точно пробежали по клавишам. Закончив самую сложную часть, пронеслись по оставшейся веселым галопом. Доиграв, Лиза подняла руки и почти свела ладошки в довольном хлопке, как сзади раздался голос Влада.

– Может, тебе молоток дать?

– Я же говорила, с этим не могу помочь, – обернулась она, – у меня конкурс…

– Зачем тогда по клавишам так лупишь? Тебе бы расслабиться. Хобби есть?

– Что?

– Хобби. Руками делаешь что-нибудь? Рисуешь, лепишь, крестиком, может, вышиваешь?

– Нет. У меня на эту ерунду времени не остается.

– Эта ерунда тебе бы здорово сейчас помогла. Иди-ка сюда. Помассируем твои пальчики.

Начинается… Бросив взгляд на дверь, Лиза заметила, что та плотно закрыта. Когда Влад снимал с нее пальто, небольшая щель все еще оставалась. А если он заперся на замок? Не окно же выбивать, чтобы сбежать в случае чего. Тогда без ран точно не обойтись…

– Идем-идем, не бойся.

Продолжая бояться, Лиза встала и осторожно подошла к Владу, сидящему на корточках перед шаткой деревянной конструкцией.

– Держи красавца.

– Дрель?!

– Какая же это дрель? Всего лишь шуруповерт. Успех свой повторила? Давай теперь мне помогай, как обещала.

– Влад, пожалуйста, у меня конкурс через месяц, мне нужно руки беречь…

– Ничего им не будет. Только на пользу пойдет. Иди сюда.

Он поднял локоть так, будто собирался спрятать Лизу «под крылышко». Почему-то ей вдруг захотелось там оказаться. Осторожно, боясь его коснуться, она присела рядом. Влад крепко обхватил ее за плечи одной рукой, другой подал шуруповерт.

– Нежно как держишь. Лучше бы ты с роялем так ласково обходилась. Хватай посильнее, в шляпку вставляй. Крепко взялась? Готова? Включаю.

Лиза почувствовала в руках вибрацию. Саморез легко вошел в дерево, без усилия с ее стороны.

– Получилось! – Она обрадовалась почти так же, как минуту назад чистой игре.

– Еще один?

– Давай.

– Попробуй, наставь сама.

– Я не поранюсь? А если шуруповерт соскочит?

– Ты что, собственным рукам не доверяешь?

– Они меня четыре месяца подводили. Только сегодня получилось все правильно сыграть.

– Правильно – еще не хорошо. Включаю.

Это замечание задело Лизу. После него она не была готова даже удерживать шуруповерт в руках, не то что им пользоваться. Мотор зажужжал. Она снова ощутила вибрацию и зажмурилась. Все, ей конец. Открыла глаза, только когда жужжание прекратилось. Второй саморез вошел в дерево. Влад оказался прав, ей стоило доверять рукам.

– А теперь иди играй.

– Я же всего два закрутила. – Лиза ощутила разочарование. На удивление этот процесс ее затянул. – Разве это помощь?

– Успеешь еще. Играй.

Лиза послушалась. И с первых же тактов поняла, что Влад снова оказался прав. В пальцах все еще ощущалась вибрация, отчего они будто бы порхали над клавишами, еле прикасаясь. Именно этого эффекта и требовало произведение. Легкой, невесомой игры.

– Одолжишь мне его на выступление? – поинтересовалась Лиза.

– Это Ленькин, у него попроси. Мой для тебя тяжелый слишком. – Он кивнул на шуруповерт, который уже полчаса лежал без дела в противоположном углу.

– А где Леня? – Она на всякий случай осмотрелась.

– Устал, пошел домой, – ответил Влад и протянул руки к ее ушам. – Так что нам придется закончить здесь все вдвоем. Пока не соберем, домой не отпущу.

Кончики его пальцев скользнули по ее шее к ключицам. Лиза вздрогнула. По коже пробежали мурашки, а соски мгновенно затвердели и уперлись в поролоновые чашечки бюстгальтера. Влад собрал ее волосы в хвост и спрятал под воротник водолазки. Лиза оглянулась.

– Нам же не нужны травмы, да? – спросил он, глядя на нее тем самым наглым и влажным взглядом.

Чувствуя, как горят щеки, девушка отвернулась. Подняла шуруповерт, нацелилась. Когда очередной саморез мягко вошел в дерево, а жужжание стихло, послышалась мелодия. Лиза оглянулась. Влад сидел за роялем и играл что-то… эмоциональное. Она такое не любила. Ей всегда нравилась более сложная музыка, в которой нужно было разгадать логику. И все же его исполнение цепляло. Захотелось подойти ближе и послушать.

– Нравится? – поинтересовался он, доиграв.

– Ну такое. Я не сильно люблю все эти слащавые мотивы, повторы, нарастания… – Почему-то не хотелось признаваться, что она и правда прониклась его игрой. – А что это, Эйнауди?

– Нет, всего лишь я.

– В смысле? Ты это сам сочинил?

Лиза зажмурилась, сообразив, что не стоило называть его работы слащавыми. Теперь он наверняка выставит ее за дверь.

– Сочинил – громко сказано. Это просто импровизация. Никогда не пробовала?

– Нет. У меня так не получится. Я исполнитель. У Платона здорово получается сочинять. Он станет знаменитым композитором.

– Иди сюда. – Влад подвинулся и похлопал по свободному краю банкетки. – Садись. Я тебя научу.

– Я не смогу, у меня мозг по-другому устроен.

– Идем, говорю.

Хорошо, что они вдвоем. Хотя бы не будет свидетелей ее провала. Правда, позориться перед Владом тоже не было желания, но он сам настоял. Она присела рядом. Сквозь капрон колготок почувствовала тепло его ноги.

– Что нужно делать?

– А сама как думаешь?

Влад посмотрел на нее тем же взглядом. Что это за вопрос такой? Он вообще о чем? Лиза поежилась, как от холодного ветра.

– Проанализируй. – Он развернулся к роялю. Наиграл пару аккордов левой рукой.

– Мелодия как будто растягивается слева направо, а потом обрывается.

– Так. Что еще?

– Все время повторяется, постепенно поднимается.

– Хорошо. Теперь правой.

Лиза проследила за движениями его пальцев. Не слишком длинных, в этом Платон был прав. Но отдохнула ли на Владе природа? Пока она не была готова ни согласиться с этим утверждением, ни опровергнуть его.

– Простая мелодия повторяется в пределах одной октавы.

– Точно. Давай-ка сама. – Он встал, а Лиза почувствовала, как по согревшейся от его тепла ноге побежал холодок. – Садись ровно, начинай с правой.

Девушка повторила аккорды, которые он наиграл первыми. Сыграла в другой тональности, сократила начало, добавила пару нот в конце.

– Нет, нет, – опустил ладонь на ее пальцы Влад. – Ты слишком быстро меняешь. Добавляй новое постепенно, сдерживайся.

– Хорошо, поняла, – кивнула Лиза. Повторила все сначала, чувствуя себя первоклашкой, выводящей первые звуки. На этот раз обошлось без самодеятельности.

– Не бойся сменить мотив, это же твоя импровизация. Не нужно повторять за мной.

Лиза вывела новую мелодию.

– Здорово. Давай, попробуй правой.

Он присел рядом на корточки. Лиза поднесла руку к клавишам, но тут же отдернула. Рука дрожала. Влад это заметил и положил ладонь ей на спину.

– Сыграй любую короткую фразу. Все, что придет в голову. Три-четыре нотки.

Лиза так и сделала. Вышло неплохо, но, когда она сыграла еще пару нот, получился отрывок из «К Элизе» Бетховена.

– Вот видишь! У меня мозг по-другому работает. Я не сочиняю, а повторяю то, что уже играла раньше. И так всегда. Какую бы мелодию ни сыграла, она мне вечно что-то напоминает.

– Ну и здорово. У тебя большой багаж знаний. Используй эту базу для импровизации. Не вспоминай, на что это похоже, просто играй дальше. Создай из этого свое.

Лиза попробовала еще раз.

– Очень красиво. Теперь соедини все вместе.

Она послушалась, больше думая о его руке, спустившейся на талию, чем о мелодии.

– Здорово.

– Обычно это повторяется три или четыре раза, да? Только левая меняется.

Вместо ответа Влад развел руками и встал. Он отступил на шаг, а Лиза принялась играть то, что сама сочиняла на ходу. Все та же мелодия постепенно перешла в новое, тревожащее настроение. Ее настроение. Еще несколько повторений, и яркое чувство погасло, а на его месте вдруг оказалась пустота. Затягивающая, глухая. Пустота их с Полиной квартиры. Резко, сама того не ожидая, Лиза оборвала ее взрывом звука. Это ресторан, с толпой людей, глазеющих на нее в промокшей одежде. Врывающийся внутрь Платон. По коже побежали мурашки. Следом их тихий разговор и легкое прикосновение губ к щеке на прощание. Нейтральные, монотонные ночи без сна. Глупые дни непонятного ожидания. И вот, наконец, новый взрыв звука. Это сегодняшний день. Потеря инструмента. А вот и тепло от прикосновений Влада…

Сколько нелепых переживаний в одной простенькой мелодии. Неудивительно, что неоклассика всегда казалась ей сопливой. Доиграв, она убрала руки с клавиш. Вместо комментариев Влада услышала жужжание шуруповерта. Даже не дослушал.

Глава 43

Влад облизал губы. Лизе до зуда тоже захотелось почувствовать их вкус. Его лицо было совсем близко. Дыхание щекотало ей щеку. Все еще вибрирующая рука сама потянулась к его затылку. Он наклонился к ее лицу. Она уже почувствовала тепло его губ, но последние миллиметры он оставил за ней. Внутри все сжалось, будто Лиза приготовилась шагнуть с высоты. Она прикрыла веки и шагнула. Прижалась губами к его горячим влажным губам. Впустила его язык, ответила своим на ласки. Нежные, еле ощутимые, как движения ее вибрирующих пальцев. Губы медленно отстранились. Она открыла глаза и увидела перед собой лицо Полины, с замершими, стеклянными глазами.

Лиза дернулась. Одеяло соскользнуло на пол. Она села в кровати, прижала колени к груди. Руки и правда до сих пор вибрировали. Два дня с шуруповертом, неудивительно. Странно только, что ее игра от этого становилась все лучше. Кажется, она нашла свой личный допинг. Влад называет это хобби, но разве кто-то увлекается закручиванием саморезов?

Влад… Он ей даже не нравится. Она терпеть не может бородатых. И эти его странные наряды… Платон, вот кто в ее вкусе. Вот кто ей подходит, разделяет цели и взгляды на жизнь. Так почему во сне она целует Влада? Хуже того, сон был не про поцелуй. Лиза знала: если бы в нем не появилась Полина, то на поцелуе бы все не остановилось.

Если бы не появилась Полина… Она словно предупреждала, чтобы подруга не совершила ошибку. Но почему у нее были такие странные глаза? Неужели Лиза и правда думает, что она… Нет, не стоит даже про себя произносить это слово. С Полиной все хорошо. Или будет хорошо, даже если сейчас не очень. Вот только что Лиза для этого сделала в последнее время? Конечно. Теперь понятно, почему она ей снится. Совесть мучает. Но что сейчас можно предпринять? Профукать впустую свой шанс на карьеру, больше ничего.

Откуда-то издалека, словно плохое предзнаменование, донеслась «Тоска» Пуччини. Это всего лишь ее телефон. Вчера она так устала, что даже не вытащила его из сумки. Когда она уже сменит этот пугающий рингтон? Лиза поднялась с кровати и пошла на звук. На экране появилось их с Дашей фото, сделанное в тот день, когда они готовились к тайной вечеринке дома. В тот день, когда Даша ее напоила. Та Даша, что принесла ей Полинину тетрадь. Похоже, дядя Женя все-таки отнес ее в полицию. Вчера звонил следователь, интересовался, не появлялись ли у Полины недавно дорогие вещи или крупные суммы. Лиза сказала правду – она не замечала.

– Привет, ты занята сегодня?

– А что? – насторожилась она, только сейчас сообразив, что Даша в это время обычно спит.

– На тему зовут. Ну, на тусовку, типа. Очень хорошо платят. Пойдешь?

– Сегодня же четверг, будний день обычный.

– У богатых свои праздники жизни. Так что?

– Не могу, мне нужно заниматься, – сказала правду Лиза.

Вчера они закончили с террасой. Влад в ближайшее время не собирался выходить из дома. Заявил, что как законопослушный гражданин будет соблюдать карантин, но дал ей ключи от ресторана.

– Слушай. Ты бы и сама неплохо денег подняла, пока Влад не объявляется, и меня бы очень выручила.

Не объявляется… Похоже, Даша не в курсе, что последние два дня они с Владом провели вместе. Они с Владом, вот так формулировочка.

– Я там больше заработать планирую. Допуслугами, ну ты понимаешь…

– Угу, – ответила девушка, надеясь, что Даша не станет вдаваться в подробности. Влад прав, каждый решает сам. Не ей судить. – Тогда я тебе только помешаю.

– Блин, тут такое дело… Хозяин темы, он, в общем, немного того. С ним всякие приколы у девчонок случались. Одну, прикинь, побрил налысо. Не там, где ты подумала, а башку прямо, представляешь?

– Я там и подумала…

– Но ты не бойся. Он тех, кто с ним в спальню не идет, вообще пальцем не трогает. А вот в спальне всякое бывает. Ну я и подумала, если вдруг что случится, ты такси вызовешь. Или скорую…

– С ума сошла?!

– Ну, это на крайний случай, Лиз. Обойдется, я думаю. Он знаешь какие бабки платит? Я бы разом на новую рекламу заработала. У меня все из головы не выходит. Хочу, чтобы ко мне бренды со шмотками и косметикой приходили, а не с херней этой, чтоб член стоял. По-человечески зарабатывать хочу, а не вот этим всем. Чтобы на меня, как на тебя, с восхищением смотрели, а не как на… Короче, мечта у меня, понимаешь?

Кто, если не Лиза, знает, что такое мечта.

– Понимаю. Но это все как-то… Может, есть другой способ на рекламу заработать?

– Если ты такой знаешь, поделись.

– Не знаю, – вздохнула девушка. – Позови с собой Милану. Я могу растеряться, а она, наверное, лучше разбирается, что в таких ситуациях делать.

– Машку? Эта сука в загул ушла, походу. Вообще не отвечает. Лиз, там ничего особенного делать не придется. Может, вообще без эксцессов пройдет.

А может, там окажется тот мужик со шрамом, а в ее бокале что-нибудь посерьезнее алкоголя. И куда на самом деле делась Милана? А та, третья девушка, которая была с ними в первый раз? Обе исчезли посреди вечера в ресторане и больше не объявлялись.

– Ну пожалуйста. До этого у меня никогда не было шанса на нормальную жизнь. Я знаешь из какой бедной семьи? Похлеще, чем у твоей Полины. Вот она стопудово пошла на тему одна и тю-тю.

У Лизы к горлу подступил ком. Боясь на эмоциях согласиться, она соврала, что кто-то пришел, и пообещала перезвонить. А если бы Полина в тот день попросила ее о помощи? Тогда она наверняка сказала бы, что ей некогда. А сейчас, зная, что случится? Неважно. Даша не Полина. Потому, что она проститутка? Нет. Как ни грустно, это как раз их объединяет. Все потому, что Полина не напоила Лизу на вечеринке. Она ее не подставляла. И все же…

Не в силах больше мучаться сомнениями в одиночестве, девушка решила поделиться ими с дядей Женей. Тот, как всегда, ответил на ее звонок не сразу. Услышав о просьбе Даши, он заорал в трубку:

– Ты что, вообще без мозгов?! Она ж тебя заманивает!

– Но это та самая Даша, которая принесла Полинину тетрадь.

– Вот именно! В доверие втерлась и тащит непонятно куда. Ясно теперь, зачем она тебе эту тетрадку всунула.

– А вы отнесли тетрадь следователю? Показали ему номер счета?

– Отнес. Ничего показывать не стал, сам разберется.

– Думаете? Он же не очень опытный, как я поняла.

– А на хрен нам его помощь, если он неопытный? Вот и посмотрим, чего он стоит. Главное, чтобы кому не надо не донес.

– Значит, вы считаете, я не должна идти? – К своему стыду, Лиза почувствовала облегчение.

– Дома сиди, ненормальная!

– А если я что-нибудь там узнаю?

– Узнаешь, конечно, по чем пуд лиха. Сходила одна уже, узнала… И так ситуация аховая. Не усугубляй.

– А может…

– Не может, поняла? Я так больше не рискну. Лучше ты одна живая и невредимая оставайся, чем вы втроем по моей вине пропадете.

Лиза хотела сказать, что вины дяди Жени в этом нет. Полина сама решила его не дожидаться. Да и в остальное время делала то, что считала нужным. Но он, не слушая, в очередной раз на нее прикрикнул и положил трубку.

«Извини, – написала она в сообщении Даше, – я не смогу пойти. И ты не ходи, пожалуйста. Влад скоро откроется, он уже летнюю террасу собрал, я сама видела. Там заработаем на рекламу. Я тебе помогу, обещаю».

Глава 44

Запахи. Копчености, выпечка, жареное мясо… От них ныло под языком, а под ложечкой сосало так, будто к желудку прислонили шланг от включенного пылесоса. Глотать слюнки и пыль – вот и все, что оставалось Полине в темном подвале. Сверху доносилась музыка. Она пыталась кричать, но, похоже, запахи распространялись по дому успешнее звуков. На мольбы о помощи не отреагировали даже ее похитители.

Полина знала, кто наверху. На свободе, в прошлой жизни, эти люди угощали деликатесами и восхищались ее красотой. Та, что сегодня у них на ужин, тоже хороша. Будь это вечер в ресторане, она почувствовала бы себя королевой, а наутро проснулась от тщеславного похмелья, жаждая новую порцию мужского внимания. Полина и сама успела пристраститься к этому наркотику. Думала, никогда на него не подсядет, будет прямо идти к цели, не глядя по сторонам. И все-таки засмотрелась. Наверное, тогда она и не заметила главного – иллюзорности этой красивой жизни.

Девушку наверху ждала смерть. Страшная и реальная. Полина знала об этом еще до того, как раздался первый вопль ужаса. Еще до всхлипов боли, до резких окриков отчаяния. Ни громкая музыка, ни толстые межэтажные перекрытия не могли полностью заглушить эти звуки. Неужели никто снаружи их не слышит? Как не слышат наверху ее собственных криков. Так почему же они разрывают ей голову? Потому что только она может все остановить.

Полина поднялась, придерживаясь одной рукой за металлическую спинку кровати. Сначала на колени, потом, покачиваясь на пружинном матрасе, выпрямилась во весь рост. Ступни провалились почти до пола. Издав лязг, матрас оказал сопротивление. На этот раз качнулась уже не она, а вся темнота вокруг. Девушка дождалась, пока пройдет головокружение. Подняв руки, принялась шарить по натяжному потолку. Подалась вперед. Кончики ногтей, будто дразня, звякнули по пластиковому дну светодиодной лампочки и соскользнули.

Она опустилась на колени и слезла с кровати. Сдвинула матрас, оголив металлический край. Слишком узкий, чтобы удобно встать. Женский голос, охрипший и жалобный, напомнил, что не время думать о таких пустяках. Полина взобралась на раскачивающуюся кровать. Борясь с тошнотой и головокружением, переступила на край. Металлический угол врезался в ступни. Она сжала челюсти. Нужно действовать быстро.

На этот раз лампочка оказалась прямо под пальцами. Высоты хватило, чтобы запустить ногти под край. Раздался щелчок, следом еще один. Лампочка, растопырив металлические крылья-пружинки, приземлилась в ладонь. Вместо того чтобы ее отщелкнуть, Полина потянула за провод и нащупала выше изоленту. Все-таки удачно, что всегда коротко подстриженные ногти отросли. В прошлый раз, когда в туалете их с Лизой квартиры не горел свет, а замена лампочки не помогла, ей пришлось спускаться за ножом. Здесь у нее ножа, конечно, нет. Вся надежда на укрепленные шеллаком ногти. Оранжевый – цвет счастья. В темноте она его не видела, но знала, что он все еще с ней.

Каждый оборот изоленты отнимал силы. От боли в руках и ступнях наворачивались слезы. Будь она в тренажерном зале, то разделила бы упражнение на пять подходов, но мысли о страдании девушки наверху не позволяли передохнуть. Только когда вся изолента оказалась в руках, Полина рухнула на матрас. Спустя минуту она снова поднялась на металлический край кровати. На этот раз ступням было вдвое больнее. Руки тоже не желали подниматься, но им пришлось. Полина сжала зубы, глубоко вдохнула и на выдохе дернула за конец провода с лампочкой. Те остались в руках. Получилось! Теперь надо нащупать два проводка…

Разряд. Щелкнули зубы. Полина покачнулась и снова оказалась на матрасе. Рука на мгновение онемела, а следом пробежали миллиарды крошечных уколов. Нестрашно. Гораздо опаснее будет сомкнуть два провода между собой. В тот раз, в туалете, она нечаянно так и сделала. В квартире выбило пробки, погасло электричество. Если сейчас во всем доме воцарится темнота и тишина, у них с девушкой наверху появится шанс. Она докричится. Люди наверху ее узнают. Они откроют ссылку, и ему конец.

Полина снова встала на край кровати. Металлический край, об этом она помнила. И все-таки решила рискнуть. Лучше погибнуть, пытаясь спастись, чем опустить руки и умереть от голода. Ноющие руки пришлось поднять выше прежнего. Нужно нащупать провода в изоляции над оголенными, иначе снова шибанет. Пальцы заскользили по гладкой темноте. Наконец коснулись чего-то, мгновенно увернувшегося. Вот они. Выждав секунду, Полина зажала в кулачке прорезиненные трубочки. Теперь главное, не касаясь оголенных проводов, соединить металлические кончики.

Полина перехватила одну из трубочек свободной рукой. Повела плечами, пытаясь сбросить напряжение. Сил стоять на остром краю и держать руки вытянутыми над головой оставалось все меньше. От голода голова кружилась постоянно, а не только при резких подъемах. Нужно действовать, пока не упала в обморок. Полина провела пальцами вдоль изоляции, почувствовала ее края. Развела провода как можно дальше, согнула. Медленно принялась их сближать. Вспышка. Не то электрической волной, не то взрывом страха ее отбросило назад. Ударившись о стену, она сползла на кровать.

Что-то пошло не так. Крики девушки смолкли, но музыка продолжила играть. Сверху послышался топот. Не приглушенный, как все доносящиеся оттуда звуки, а четкий. Кто-то спускался по лестнице. Полина услышала щелчки. По плитке на полу побежал отсвет фонарика. Еще одна вспышка. На этот раз долгая и слепящая до слез. В коридоре зажегся свет. Шаги уже направились обратно к лестнице, но передумали. Его рука приподняла край свитера, нырнула в карман. Он вытащил ключи. Полина затаила дыхание. Что он сделает? В ее комнатке четыре лампочки. Даже если он уберет провода от этой, у нее останется еще три попытки. Может, в этот раз контакта не хватило…

– Розетки на другом автомате, сука ты тупая. – Он схватил Полину за волосы. – Ори сколько влезет, музыку все равно не переорешь. А будешь мне еще пакостить, я тебе больше воды не принесу. Сдохнешь, а от чего, никто разбираться не станет. Поняла меня?!

– Да, – всхлипнула Полина.

Будто не услышав, он ударил ее головой об пол. Висок пронзила боль, в глазах потемнело, словно во всем подвале оборвали лампочки. Лязгнула решетка, за ней замок. Шаги отдалились и стихли. Полина лежала не двигаясь. С ней все хорошо. Она в безопасности. Внутри тепло, уютно… Темнота постепенно начала рассеиваться. Правда, свет вокруг казался мутным.

Она проморгалась. Попыталась сосредоточить взгляд на стене. Ровной и аккуратной, кирпичик к кирпичику, шов ко шву… Все выкрашено в белый, а это цвет надежды. Только в местах, где крепится решетка, краска откололась. Если бы не эта решетка, надежды было бы куда больше. Полина затаила дыхание, вглядываясь в стену прямо перед собой. Что это, рябь в глазах или… Один из анкеров попал в самый край кирпича, рядом со швом. Полина протянула дрожащую руку. Попыталась подковырнуть шов ногтем с отросшим оранжевым шеллаком. На пол посыпался песок.

– Оранжевый – цвет счастья, а белый – цвет надежды, – зашептала она, царапая шов. – Оранжевый – цвет счастья…

Вместо шва сковырнулся шеллак. Отошел пленкой, повторяющей форму ногтя.

– А белый – цвет надежды, – продолжила она скоблить, не замечая, как укорачивается ноготь.

Глава 45

Собираясь на занятие в пустой ресторан, Лиза примеряла уже третий наряд. К чему это? На улице ведь почти никого. На днях в центр города забрел медведь. Повезло, что людей поблизости не оказалось. Животное заметили на камерах с главной площади, и запись тут же разлетелась по всем пабликам. Лиза увидела ее только на следующий день. Один из однокурсников скинул видео в чат группы, а потом добавил: «Сорян, не туда». В последнее время новостями с Лизой делился только Платон, но и он уже несколько дней молчал.

Отбраковав очередной собственный костюм, Лиза переоделась в Полинино платье. Зачем? Конечно, в глубине глупой девчоночьей души она надеялась, что Влад все-таки придет. Вчера, занимаясь в пустом ресторане, она прислушивалась к каждому шороху. Ждала. Нет, она не влюбилась, просто накрутила себя. Тем, что два дня, пока они собирали террасу, Влад не пытался с ней заигрывать, он бросил ей вызов. Не специально, конечно. Хотя…

Что за ерунда по утрам лезет ей в голову? Ночами в пустой квартире она думает совсем о другом. Каждый раз порывается позвонить маме, но держится. Зато уже трижды набрала Дашу. Та, скорее всего, спит. Или вчера с ней все-таки что-то случилось… Может, позвонить еще раз? Не успела Лиза об этом подумать, как телефон зазвонил сам.

– Привет! Ну как вы?

– Нормально, – ответила мама. – Батеньку твоего домой привезли. Вытурили из больницы, даже уколы не докололи. Сказали, чтобы дома долечивался. И на том спасибо. Я тебе не говорила, пугать не хотела. Он из палаты один выжил.

– Господи, мама…

– И не говори. Как с войны вернулся. Страшный, худющий. В гроб краше кладут. Теперь мне жизни не дает. То одно ему, то другое, ты же его знаешь.

У Лизы на глаза навернулись слезы. Бедный папочка. Ее сильный, всегда здоровый папа. В душе больший ребенок, чем она сама. Девушка не могла представить его в таком состоянии. Еще и с деньгами проблемы. Она ему поможет. Только поступит в консерваторию и сразу работу найдет. Раньше она и не знала, каково это, совмещать учебу, отнимающую все силы, и подработку. Поражалась Полиным способностям. Теперь убедилась, что и сама способна на большее.

– Да не переживай, нормально уже все. Дышит хорошо. Сил просто нет.

– А как ты? Давай я приеду помогу.

– Еще чего не хватало!

– Хотя бы поесть приготовлю. Я немного научилась уже.

– Да успокойся. Что ни сварю, папа есть не может. А как ты есть нормально будешь, когда ни вкуса, ни запаха нет? Ко мне потихоньку возвращаются уже, и то давлюсь.

– Тем более, не поймете даже, как плохо я готовлю.

Мама рассмеялась.

– Сиди дома. Это такая зараза, слов нет. И не перегружайся сильно. Отдыхай побольше.

– Некогда отдыхать.

– Тебе вечно некогда. Что ты, госы свои не сдашь? Зря четыре года училась?

– Сдам, конечно, за них я не сильно волнуюсь. А вот конкурс…

– А его не отменили разве?

– С чего ты взяла? – Сердце на мгновение перестало биться.

– Так Евровидение ж даже отменили.

– Ну это же… – начала было Лиза, но горло сжало от дурного предчувствия. – Я тебе попозже перезвоню, ладно?

– Да, давай. Папа как раз зовет, чаю просит.

Последние слова рассеялись за пределами ее сознания. Онемевшими пальцами она завершила звонок. Открыла браузер и набрала адрес сайта конкурса. Вот же, «Всероссийский Смотр-конкурс пианистов-выпускников музыкальных средних специальных учебных заведений две тысячи двадцать». Стоило пролистнуть страницу, как дыхание перехватило. «В связи с осложнением эпидемиологической ситуации в соответствии с приказом Департамента культуры города Москвы Всероссийский Смотр-конкурс отменен».

Ей это снится. Сейчас она проснется и сможет дышать. Папа ведь смог. Папа выжил, он дышит, и Лиза тоже все переживет. Так бывает. Они смотрели с Полиной фильм про олимпийского бегуна, который мечтал о победе, но во время войны попал в концлагерь. Он выжил. Полина тогда плакала, восхищаясь его стойкостью, а Лиза не могла понять, что толку от этой стойкости, если олимпийским чемпионом он так и не стал. Пришла война и сломала его спортивную карьеру. Пришла пандемия и сломала ее пианистическую карьеру.

В следующем году в конкурсе будут участвовать новые выпускники. От колледжа может поехать только один человек, ее уже не отправят. На другие приличные конкурсы девочку из Новопетровского колледжа просто не возьмут, какой бы трудолюбивой она ни была. И на вступительных в консерваторию этого никто не увидит. Не потому, что Лиза плоха. Не потому, что у нее нет связей. Просто ее не знают. Преподаватели не рискнут взять к себе на курс человека, которого впервые видят. У них достаточно выпускников Центральной музыкальной школы, которых они знают с детства. Хватает и ребят, годами ходивших к ним на репетиторство. Она сама так поступила в колледж, но ездить в Новопетровск через день было реально, а в Москву – нет.

И все-таки Лиза выживет. Вот она уже дышит. Воздух тоненькой струйкой выходит из расслабляющихся легких и потихоньку наполняет их снова. Она выживет. Но для чего? Вся ее предыдущая жизнь была посвящена будущей карьере. Она и не помнила себя ту, до музыки. Только по маминым рассказам. А что теперь? Вот она сидит в квартире, где от пианино осталась одна банкетка, а от целей – онемение во всем теле, словно оно теперь само по себе. Нет, это не по-настоящему. Когда же она проснется?!

Раздалась трель. Будильник, она спасена. Лиза выдохнула прежде, чем поняла – это не сон. Не самый страшный ночной кошмар, а явь. И наяву кто-то настырно жмет на дверной звонок.

Глава 46

За дверью стоял Платон. Сердце снова забилось быстрее. Ей нужно поговорить с тем, кто поймет. Платону не нужен конкурс, он ведь больше композитор, чем пианист. И все-таки он ее поймет. Может, даже что-нибудь посоветует.

– Привет, – распахнула она дверь.

– Привет, Лиз. Что-то случилось? – спросил Платон, заходя внутрь. – Ты мне звонила четыре раза.

– Ничего. – Лиза не смогла озвучить свою беду. Казалось, стоит произнести вслух, что конкурс отменили, и она упадет замертво, как от страшного заклятья. – Просто узнать хотела, может, ты что-то нашел.

– Еще как нашел, Лиз. Ты не поверишь.

– Меня уже, кажется, ничем не удивишь. – Девушка прошла на кухню и жестом позвала за собой Платона.

– Почему? Ты тоже что-то узнала?

– Нет, – отмахнулась она, ставя чайник на плиту. – Это я про то, как Полина из закрытой квартиры вышла.

– Вышла? Сомневаюсь. Есть тут один тип… Прикольно.

– Что? – спросила она, растапливая шоколад для фондана.

– Ну ты, и на кухне. У вас же раньше Полина только готовила.

– Да я и не готовлю, так…

– Не скромничай. Хотя ладно, скромничай, – улыбнулся он своей коронной кривоватой улыбкой, от которой Лиза обычно краснела. Но не сейчас. – Это краш просто, когда девчонка готовит, еще и не зазнается.

Лиза пожала плечами. Приятно, что Платон ее похвалил, но комплимент она не оценила. Что хорошего в девушке на кухне? А вот девушка в зале Московской консерватории…

– Я тут по двору ходил, показывал всем Полинину фотографию. Вдруг кто-то видел что-нибудь странное.

– И что, видели?

– Не совсем. Короче, один пацан попался. Класс десятый или одиннадцатый, где-то так. Спрашивает: «Это та, что в предпоследнем подъезде жила, на четвертом этаже?» Я на автомате отвечаю, что в последнем. Он такой «Нет, в предпоследнем, я ее там видел». А сам ты, думаю, откуда? Проследил, куда пойдет. И знаешь что?

– Из предпоследнего, наверно? – Лиза протянула кружку с чаем Платону.

– Не-а, не угадала. Из третьего!

– Тогда неудивительно, что он перепутал, из какой двери Полина выходила.

– А он про дверь ничего не говорил. Сказал, что в подъезде ее видел, на четвертом этаже. Потом, конечно, стал отпираться, типа перепутал, но я-то его приметил уже. Сейчас он дома сидит целыми днями, но я подожду…

– Постой-ка. – Лиза опустила стакан с растопленным шоколадом на стол. – На четвертом этаже соседнего подъезда, говоришь?

Она вышла из кухни в прихожую и открыла сумочку. Вытащила из внутреннего кармашка связку ключей.

– Пойдем со мной, – сказала она Платону, надевая ботинки.

– Ничего не пойму. Ты к нему хочешь пойти? Он с родаками живет, скандал будет. Давай лучше подождем…

– Пойдем, проверить кое-что нужно. – Набросив пуховик на плечи и прихватив мобильный, Лиза вышла в подъезд.

– Ты бы застегнулась, – предложил Платон, когда они оказались на улице.

– Мы быстро.

Лиза не обманула. Через минуту она вошла в соседний подъезд, без проблем открыв кодовый замок. Еще через две Платон пожалел, что застегнул куртку.

– Ну ты и спортсменка, не догонишь. – Запыхавшись, он поднялся следом на площадку четвертого этажа. Увидев, как Лиза подносит к чужому замку собственные ключи, зашипел ей в ухо: – С ума сошла?! А вдруг дома кто есть?

– Никого здесь нет. Раньше бабулька жила, умерла осенью. Теперь ее дочка из Москвы пару раз в месяц приезжает, покупателей приводит…

Не успела девушка договорить, как ключ вошел в замочную скважину и легко повернулся. Ручка при этом не поддалась. Лиза сделала еще два поворота. На этот раз дверь открылась.

– А откуда у тебя ключи?

– Заходи, внутри расскажу.

Пропустив вперед Платона и прикрыв за собой дверь, она огляделась. В прихожей, кажется, ничего не изменилось с тех пор, как они с Полиной были здесь в последний раз.

– Тебе хозяйка ключи дала? А заходить разрешила?

– Нет, я этот ключ у Полины нашла. Повесила к своим на связку, чтобы не потерялся.

– А, так она их ей дала? Или… Подожди, я понял! Это бабуля дала их Полине, чтобы та продукты приносила. Вот почему пацан ее здесь видел.

– Нет, – покачала головой Лиза. – Бабуля нам ключи не давала, только деньги на продукты.

Платон пристально посмотрел ей в лицо и рассмеялся.

– Ладно, поймала.

– В смысле?

– На дурачка. На днях же первое апреля было…

– Я серьезно. – Она покачала головой. Вот если бы отмена конкурса была розыгрышем… – Полина эти ключи один раз всего в руках держала. Бабуля в тот день нам еле дверь открыла. Стала список продуктов искать и в обморок упала. Мы скорую вызвали, ее в больницу забрали. Она тогда попросила дверь закрыть. Вот, Полина закрывала.

– А потом что, отдать забыла?

– Потом бабуля умерла. Но Полина ключи ее дочери отдала, это точно. Мы тогда с бабулей в больницу поехали, дочке позвонили. Она приехала, ключи забрала, а мы домой пошли.

– Из Москвы приехала?

– Ну да.

– А сколько вы там просидели?

– Целый день почти. Но мы все время вместе были. Полина никуда не ходила, только за кофе.

– Может, у бабули два ключа было, а Полина про второй забыла?

– Нет, Платон. Ключ был один, я точно помню. А еще знаешь, что вспомнила?

– Ну?

– Автомат с кофе в больнице не работал. Полина так сказала…

– И что, вы не пили?

– Пили. Несколько раз. Она в торговый центр бегала.

– Бабулю в центральную больницу забрали? Моя мама там… – Платон не договорил, но Лиза знала, что он собирался сказать «умирала». Больше всего ей сейчас хотелось ему посочувствовать, но она не могла. – Там в двух шагах ТЦ, да. Мы с папой в Макдак туда ходили…

– Сейчас. – Она достала из кармана пуховика телефон и открыла карту.

– Да я помню, где это.

– Смотри.

На экране уже загрузился сайт торгового центра. На схеме фудкорт, каток, аптека, спортивные товары, детство…

– Вот. Изготовление ключей. – Лиза ткнула пальцем в надпись.

Нужно написать дяде Жене, от чего ключ. Хотя бы над этой загадкой больше не придется ломать голову.

– А зачем ей… Ты что, думаешь, Полина через окно на четвертом этаже сиганула в соседнюю квартиру? – рассмеялся Платон.

– Через балкон, – ответила девушка, набирая сообщение. – Они у нас оба незастекленные, разделены перегородкой.

– Да ну, полицейские же проверили все.

– Конечно, проверили. Полины здесь нет, сам видишь.

Лиза покосилась на балконную дверь. Интересно, что бы случилось с подругой, если бы однажды, перелезая, она поскользнулась и упала? Четвертый этаж. Не факт, что разобьешься на смерть, но точно все переломаешь… Господи, о чем она думает?! Помощь, Лизе нужна помощь. Сама она не справится. Но не маме же звонить? Она только скажет, что все это ерунда. Нужно рассказать Платону, он поймет.

– Ну а следы? На перилах там, или еще где.

– Думаешь, Полина их не убирала? Хозяйка могла в любой момент…

– Подожди. – Парень оперся о стену. – Почему ты говоришь «убирала»? Как будто она постоянно туда-сюда лазила.

Лиза опустила глаза.

– Ты знаешь, куда она убегала, да?

– Не то чтобы знаю… – Голову вдруг будто сжало металлическое кольцо. Как те замки в тренажерном зале, что закручиваешь, пока диаметр внутри не сузится до размеров грифа. Только ее замок, похоже, решили закручивать дальше.

– Это как-то связано с мужиками, про которых Назира говорила?

– Пусть лучше тебе Полина расскажет, когда вернется, ладно?

– А она вернется? – Он посмотрел на Лизу так, будто именно от нее зависела судьба Полины. Замок закрутили еще на один оборот.

– Пойдем, а то вдруг и правда приедет хозяйка… Она и так на меня косо смотрит в последнее время, не здоровается даже. Если застукает, точно полицию вызовет.

– А пацан? – преградил ей путь Платон.

– Кто?

– Пацан, который Полину здесь встречал. Он живет в третьем подъезде. Что он здесь делал?

Кажется, дядя Женя не прав. Лиза достаточно внимательна. Она опустилась на стоящую у двери низенькую табуретку.

– Платон, ты видел стены в подъезде?

– Стены как стены. Покрашенные, штукатуренные, исписанные. Все как везде.

– Надписи читал? «Оля я тебя люблю», «Оля самая красивая», «Оля плюс Саша»… Пацана как зовут, Саша?

Парень кивнул и присел рядом на корточки.

– Конкурс отменили, – наконец выдавила из себя Лиза. – Ну тот, для выпускников колледжей и училищ.

– Паршиво.

– Не то слово, Платон. Я же только на него и надеялась.

– Как и я, Лиз, как и я…

– Ты собирался участвовать?

– Нет, – отмахнулся он. – Это я про Полину сейчас. У нас же, знаешь, какие планы были?

– Она мне не рассказывала.

Меньше всего ей сейчас хотелось слушать про их с Полиной планы на будущее.

– Она же одна у меня была. Единственная, на всю жизнь. Мы после выпускного пожениться собирались, детей завести. Двоих. – На его губах появилась улыбка. – Как они с сестричкой. Я один в семье. Сколько себя помню, все о братике мечтал. И чтобы мама всегда была рядом… Полина именно такой мамой и стала бы, которая всегда была бы с нами. Всю себя семье бы отдала.

Лиза смотрела на него, не понимая, о чем он говорит. Отдать всю себя семье… Неужели такую девушку он хотел видеть рядом, а вовсе не партнера, с которым смог бы развиваться в одном направлении?

– Теперь нет смысла вспоминать. Все равно уже не сбудется.

– Не факт. Она жива. Я чувствую. – Лиза чуть не сказала лишнего, все еще борясь с изумлением. Не может он такого хотеть. Наверняка это мечта подруги, а Платон ее просто поддержал.

– А если и жива, какая теперь разница… – Он пожал плечами.

Какая разница? Девушка, приоткрыв рот, молча смотрела ему в глаза.

– Я тебе сочувствую очень, Лиз. Не повезло. В нашей профессии вообще удача важна. А если отвернулась, что тут поделаешь?

– Но можно же, наверное, еще что-то сделать. Давай вместе подумаем.

– А что тут сделаешь? Сейчас время такое, не карьера главное.

– Не карьера? А что тогда? Выжить? Но зачем, если никакой цели в жизни больше нет…

– Почему же нет? Остаться человеком.

– В смысле?

– Вот ты, например. Ты же никогда бы на такое как Полина не пошла, правда?

Лиза кивнула и опустила глаза.

– Как думаешь, зачем она это все делала? Она же с голоду не умирала. Я бы всегда помог, если что. Мы с папой вдвоем нормально продержались, и втроем бы тоже…

– Может, она хотела большего? Красивую одежду, собственный инструмент…

– Ты в это веришь? – не глядя ей в глаза, улыбнулся Платон. – Она сама не поест, собаке обед отдаст. Вспомни, сколько раз такое было. К бабулькам этим ходила, сумки тягала. Не для красивой же жизни.

– Может, она устала от некрасивой?

Парень покачал головой, а Лиза поймала себя на мысли, что тоже в это не верит.

– А ты? – Он встал на колени и оказался с ней лицом к лицу. Ее кожи коснулось тепло его дыхания. – Ты зачем собак до сих пор кормишь? Я видел, как ты вечером во двор выходила.

То ли Лиза наконец-то научилась понимать людей, то ли не прочитать это во взгляде его полуприкрытых глаз было невозможно. Он ждал ответа, чтобы понять – та ли она девушка, которая должна быть рядом. Или, как Полина, только кажется ею. Девушка заметила, как он наклонил голову и приоткрыл губы, словно готовясь ее поцеловать.

– Чтобы не бояться.

– Не понял. Это как? – улыбнувшись, Платон продолжал так же на нее смотреть.

– Сначала кормила, чтобы быть не хуже Полины. А когда она пропала, мне стало так жутко одной, что я решила соблюдать все наши ритуалы. Еду по ее рецептам готовить, собак кормить. Словно она все еще рядом.

Растерянная улыбка исчезла с лица Платона, а взгляд будто провалился сквозь Лизу. Она не имеет права врать. Ему нужна другая девушка. Такая, какой была в глазах окружающих Полина, – чистая и жертвенная. Лиза эгоистичная. И ее помыслы совсем не так чисты, как он думает. Ей сейчас нужен тот, кто знает ее настоящую. Тот, кто всегда чувствует, что с ней делать.

Глава 47

Стоя перед дверью, Лиза почувствовала, как потеют ладони. Так бывало перед выступлениями. Только сейчас вместо клавиш ей нужно нажать кнопку звонка. Это ведь невозможно сделать неправильно? А может, то, что она вообще сюда пришла, – уже большая ошибка? Неважно. Она должна что-то сделать, и это не самый опасный из вариантов. Лиза резко подняла руку, так, будто делала взрывной подход с гантелью. Нажала кнопку прежде, чем рука задрожала от волнения. Сердце колотилось сильнее с каждым шагом, доносящимся из-за двери. На секунду все звуки стихли, как будто там тоже решали, стоит ли рисковать. Щелкнул замок.

– Проходи. – Влад приоткрыл дверь, впуская ее внутрь. – Рассказывай, что случилось.

– С чего ты взял?

Он что, умеет читать мысли? Ей вдруг захотелось спрятать от него свое горе. Пусть думает, что у нее все прекрасно.

– Ну ты же пришла. Денег у меня нет, ты в курсе. – Он вывернул карманы черных шортов. – Ключи от ресторана я тебе уже отдал. Если негде жить – чувствуй себя как дома. Только имей в виду, кровать уже занята.

– Кажется, в прошлый раз мы поместились в ней вдвоем.

Влад застыл с вывернутыми карманами в руках. Заправил их обратно с таким видом, словно это Лиза их вытащила, пытаясь его раздеть.

– И ты говоришь, что ничего не случилось, да?

Девушка дернула плечами в ответ.

– С конкурсом что-то? Другого отправляют?

– Нет, – сказала она как могла беззаботно, но голос сорвался, будто собственное горло решило ее предать. Пришлось признаться. – Его отменили.

Увидев, как он разводит руки, Лиза ожидала тех же слов об удаче, что услышала от Платона.

– Иди ко мне, – произнес Влад хриплым шепотом, в котором она услышала больше настойчивости, чем могла бы в крике. Он впервые посмотрел на нее абсолютно серьезным взглядом. – Все будет хорошо, маленькая. Я все устрою.

Подсознание голосом матери шепнуло, что Лиза наивная. Влад просто ее убалтывает. Платон сказал правду, но легче от нее не стало. А ей нужно облегчение, пусть и ненадолго. Ей нужны если не цели, то хотя бы желания, чтобы выжить. Сейчас она хочет только Влада. Девушка отмахнулась от внутреннего голоса и с облегчением нырнула в его объятия. Подняла взгляд. Серые глаза блестели так же, как в вечер знакомства, но смотрели на Лизу совсем по-другому. Она вспомнила сон. Чего он ждет, пока она сделает первый шаг? Стоило ей податься в его сторону, как Влад впился в ее губы горячим, влажным поцелуем.

От прикосновения его языка у нее закружилась голова. Она взмахнула руками, но останавливаться Влад уже не собирался. Целуя, сбросил с ее плеч пальто. Стянул вниз платье, и оно с едва уловимым шорохом упало на пол. Влад оторвался от ее губ, оценил результат. Опустился на колени. У Лизы перехватило дыхание. Она оглядела себя, осознав, что стоит в белье и ботинках. Влад принялся так ловко их расшнуровывать, будто делал это прежде. Ах да, так и есть…

От этой мысли девушке стало не по себе. Захотелось прикрыться. Может, лучше сбежать, пока не поздно? Влад обхватил ее лодыжку и высвободил ступню. Лиза почувствовала, как его губы коснулись подъема, борода защекотала пальцы. Она правильно сделала, что не дала Платону себя поцеловать. Она не та девушка. У его девушки не может быть таких желаний… Подняв глаза, Влад словно прочитал ее мысли. Его губы скользнули выше, прокладывая дорожку по самым чувствительным местам. Когда он добрался до трусиков, она забыла о стеснительности. Опустила веки, прижалась спиной к стене. Его язык коснулся самой горячей точки ее тела. Лиза застонала. Задрожала, впуская в себя его палец. Он застыл. Нет, нет, нет! Неужели он понял…

Влад отстранился и поднял на нее взгляд. Лиза и не подумала бы, что после такого сможет посмотреть ему прямо в глаза. Похоже, он разглядел в выражении ее лица то, что хотел. Стянул с нее второй ботинок. Встал, обхватил ее за талию и поднял. Она обвила его ногами. Сквозь шорты почувствовала: он уже не отступится. Он будет ее первым.

Целуя Лизу в шею, Влад почти на ощупь добрался с ней до спальни. Коснувшись спиной кровати, Лиза нехотя разжала ноги. Влад стянул с себя футболку. Секунду помедлил, прежде чем сбросить шорты. На этот раз плавок на нем не было. Она много раз думала, каково это, находиться наедине с голым мужчиной. Представляла, что будет чувствовать смущение или, может, рассмеется. Все оказалось по-другому. Как и самой остаться в его объятиях полностью обнаженной. Как и почувствовать его горячее, тяжелое тело на себе. Как и ощутить его давление в себе. Никаких мыслей, никакого анализа. Только желание. Он помедлил, но Лиза выгнула спину и сама подалась ему навстречу. И тут же об этом пожалела. Прикусила губу, чтобы притупить боль внизу живота.

– Тебе нужно все контролировать, да? – улыбнулся он.

Поцеловал так нежно, что отступившее было желание вернулось, и Лиза снова смогла расслабиться. Она полностью ему доверилась. Влад продолжил то, что она так неудачно начала. Его движения, медленные и дразнящие, снова заставили ее хотеть большего. На этот раз она позволила ему с собой играть. Терпела, постанывая и кусая губы, но уже не от боли, а от удовольствия. Не выдержав, обхватила его широкую спину. Потянула к себе. Он поддался и, кажется, заполнил ее полностью. Телом, запахом, теплом. Лиза утонула в чувствах. Все, что мучило ее последние месяцы, осталось на берегу. Вот бы никогда не выходить на сушу. Колыхаться в этой ласковой воде, то погружаясь, то выныривая на поверхность. Стоило подумать об этом, как внутри все сжалось и задрожало. Влад резко отстранился и тоже вздрогнул всем телом. Только сейчас рассудительная и все планирующая Лиза поняла свою оплошность.

– Все хорошо, – заметив, как округлились ее глаза, Влад улыбнулся. – Не бойся. Я же обещал, что все устрою.

– Так ты об этом говорил… – Она откинула голову на подушку. Посмотрела в зеркало над изголовьем кровати. Ничего в нем не видно. Как и в ее будущем.

– Не только, – поцеловал ее ниже пупка Влад. – У меня есть план.

Глава 48

– Всю жизнь играть перед жующими людьми, серьезно? – Лиза приподняла голову с плеча Влада.

– А ты играй так, чтобы они вилку до рта доносить забывали. Вспомни, как весь зал замер, когда ты на меня рассердилась и сыграла Баха на нерве.

– Не знала, что ты наблюдал.

– Да я с тебя ни на минуту глаз не сводил. От такой попробуй отойди, кто-нибудь ей уже часы дарит.

Лиза посмотрела на запястье, поправила перекрутившийся браслет.

– Просто подумай, зачем тебе выслуживаться перед этими пингвинами из консерватории? А зрители? Думаешь, им нравится сидеть по струнке? Они же боятся вздохнуть лишний раз, чтобы кто-нибудь не зашикал. А если от души зааплодируют в неположенном месте, все, позор.

– Это всего лишь этикет…

– Это маразм. Из-за него классическая музыка умирает.

– А ты решил ее возродить?

– Именно. Я создам вокруг тебя новую музыкальную вселенную. В любой точке мира, в какой захочешь. Москва, Питер, Париж, Нью-Йорк. Выбирай любой город, я найду способ. В Питере уже есть партнеры на примете.

– Любой город, – улыбнулась Лиза.

– Да неважно! Представь только. Будем приглашать лучших музыкантов. Сыграешь со всеми, с кем мечтала, я обещаю. Гости будут за полгода бронировать столики. За этим будущее. Вспомни, когда-то так выступал Моцарт. В мире все циклично.

– Кто-то верит, что будущее за игрушечным пианино. На таком даже в Карнеги-холле играли. Но меня готовили не к этому. Я не хочу всю жизнь выступать под звон посуды. Я с пяти лет трудилась ради другого будущего.

– А наступило это. – Влад посмотрел на нее серьезно, даже зло. – И жить придется в нем.

– Может, и не придется… – Она отвернулась.

– Не верю, что ты такая слабая. Твой идеальный план сорвался, и все, ручки сложила. Идеально в нашем мире не бывает. Всегда что-то идет не так. Я тоже не на это надеялся, когда в колледж поступал.

– Но это же твой выбор.

Лиза снова посмотрела ему в лицо. Он только усмехнулся в ответ. Высвободил руки и протянул к ней.

– Пойдем в душ. Надо остыть немного.

– Я после тебя. – Девушка подобрала под себя ноги и прикрыла руками грудь.

– Ладно. А когда я выйду, ты будешь здесь?

Она кивнула.

– Пообещай мне. – Влад наклонился и заглянул ей в глаза.

– Обещаю.

Он поцеловал ее в губы и тело ответило на поцелуй. Оно не желало отпускать Влада, но сама Лиза хотела остаться в комнате одна. Когда же он закрыл за собой дверь, внутри нее окончательно обосновалась пустота. Нет, она не жалела о сексе с Владом. Скорее, об их разговоре. Теперь все происходившее этим вечером ассоциировалось не с бунтом, а с отступлением от мечты. Как ни странно, она верила, что он способен сдержать обещания. Влад мечтатель, но он умеет добиваться своего. Ее, к примеру. При первой встрече она бы и не подумала… На секунду в голове промелькнули воспоминания о его ласках. Кровь прилила к щекам. Может, наплевать на все и пойти к нему в душ?

Лиза уже поднялась с кровати, когда услышала звонок мобильного. Не ее мелодия. Телефон Влада лежал на ковре. Толстый ворс поглощал вибрацию. Девушка взглянула на экран. Даша. На фотографии у нее каре вместо привычных длинных волос. Насколько давно они знакомы? А может, она нарастила? Неважно. Лиза набирала ее раз десять, а она ей так и не перезвонила. Обиделась, наверное. А вдруг что-то случилось? Может, стоит позвать Влада? Она выглянула в коридор, услышала шум воды из ванной. Лучше ответит сама. Скажет ему, что хотела помириться с Дашей. Он поймет.

– Привет. – Лиза подняла трубку. – Почему ты мне не отвечаешь?

– Лиза?

– Да, я тут у Влада…

– Понятно.

– Ты как? Ходила на тему? У тебя все нормально?

– Порядок, – усмехнулась Даша в нос, как будто только что плакала.

– А что с голосом?

– Насморк, простудилась.

– Что-то случилось? Я же слышу, ты плачешь…

– Сказала, блин, все хорошо!

– Извини. Позвать Влада?

– Не надо. Я ошиблась. Нечаянно не тот номер набрала. Не говори, что я звонила, ладно?

– Хорошо. А мне перезвонишь?

– Зачем? Хочешь, чтобы я официально тебя поздравила?

– С чем?

– Ой, вот не надо. – Лиза представила, как Даша закатывает глаза. – Клевый мужик, молодец. С гостями он тебе, конечно, больше работать не даст. Зато сам не жадный, подарками завалит хлеще того Константина. И денег не зажмет, проверено.

– Ты думаешь, я пришла к нему из-за денег?

– Не, ну а что, для тебя хороший вариант. Это я свободу люблю. Я бы с одним с ума сошла от скуки, а тебе нужна стабильность. Не парься, он чувак ответственный. Кризис, не кризис, для тебя бабла найдет. И у него с тобой дела лучше пойдут. В кои-то веки постоянная телка, да еще такая вся… талантливая, самостоятельная. А то меняет баб каждый день. Даже мужика такое блядство не красит. Ладно. Удачи вам, ребятки.

Даша отключилась. Лиза уставилась на погасший экран. Услышав за дверью шаги, положила телефон туда, откуда его подняла. Натянула трусики.

– Лизонька, я тебя попросить хотел. – Растирая волосы полотенцем, Влад вошел в спальню. Увидев, что она одевается, бросил полотенце на кровать. – Ты куда-то торопишься?

– Да. Я вспомнила, мне мама должна позвонить. Я обещала продиктовать ей показания счетчика.

– Так давай сами придумаем. Скажешь примерно, а я потом разницу доплачу.

Доплатит… Похоже, Даша и правда хорошо его знает. В горле встал ком.

– Вдруг мама увидит. Не хочу ее волновать.

– Конечно, да… Подожди минуту, я только оденусь.

– Не надо, я уже вызвала такси, – соврала Лиза.

– Отмени, я сам тебя отвезу.

– В другой раз. Отдыхай. – Девушка через силу улыбнулась. На душе стало даже хуже, чем по пути сюда. – Ты хотел о чем-то меня попросить?

– Да. – Влад потряс головой. Кажется, она впервые видела его таким растерянным. – Вот, смотри.

Он достал из кармана халата часы. Ком провалился в живот, превратившись в ноющую боль. Во рту появился горький привкус.

– Швейцарские, золотые. Массивные, правда, но на твоей изящной ручке будут здорово смотреться. Пару звеньев вытащим, сядут как родные. Снимай эту гадость. – Он кивнул на подарок Константина.

– Хочешь мне заплатить? – Лиза попыталась сглотнуть горечь, но ничего не вышло. Вот, значит, как он ее оценил. – Даша говорила, что девственность стоит дорого, но швейцарские часы… Лестно, конечно. Знаешь, а я предпочитаю деньгами.

– Лиз, что за дичь ты несешь? – шагнул к ней Влад и взял ее за плечи. – Сядь, поговорим.

– Ах, у тебя же нет денег, точно. Значит, ты не можешь меня себе позволить.

– Лиза! – Он встряхнул ее.

– Не трогай меня. – Дернув плечами, она высвободилась. – Оставь часы себе. Считай, это мой вклад в твой будущий центр музыкальной вселенной.

– Вообще-то, центр – это ты.

– А недавно ты говорил другое.

– Ошибся, с кем не бывает. Ты центр вселенной, остальные – декорации. Отвернешься, я завалюсь, как картонка. – Он принял комичную позу и скорчил рожицу. – Хочешь? Нет? Ну тогда присядь, успокойся.

– Вот именно, ты во мне ошибся. – Лиза сглотнула вставший в горле ком. – Придется найти другой центр. Сам знаешь, это несложно. В колледже много студенток. Купишь их, раз своего таланта не хватает.

Девушка выбежала в прихожую, боясь, что Влад догонит ее и снова схватит. Но он остался в спальне. Зашнуровывая ботинки, которые он так нежно с нее снимал, прислушалась. Ни шагов, ни дыхания за спиной. Глаза наполнились слезами, зрение затуманилось. Только не сейчас. Она никогда не плачет. Только не сейчас. Пальцы не слушались. Слезинки разбились о мысы ботинок. Кое-как их зашнуровав, Лиза схватила пальто. Услышала в кармане звон, оглянулась. Пустой коридор. Бросив ключи от ресторана на полку шкафа, она выскочила из квартиры.

Глава 49

Всю дорогу Лиза чувствовала на себе запах Влада. В автобусе, стоило задремать, ее тут же будил телефонный звонок. Собственный рингтон ей каждый раз снился. Однако никто о ней не вспоминал. Да и чьего звонка она ждала? Дашиного, конечно. Не Влада же… С ним все ясно. В постели было хорошо, а об остальном не стоит и вспоминать. В какой-то момент она начала жалеть, что вообще к нему пришла. Могла бы перетерпеть и сохранить дружбу. Теперь между ними не может быть никаких отношений. Но к последней остановке она решила, что все-таки не зря. Вряд ли с кем-то другим ей могло быть так же хорошо в первый раз. До Влада ни один парень не вызывал в ней такого желания. Она влюблялась, мечтала о поцелуях, но никогда так не хотела мужчину. Может, потому что все они были не мужчинами, а мальчишками?

Выйдя из автобуса, она заставила себя переключиться. Почему Даша молчит? Обещала ведь перезвонить. И ее голос по телефону… Никакой это не насморк. Она плакала. И Влада наверняка набрала не случайно. Возможно, что-то произошло на теме, и ей нужна была помощь. Но зачем она соврала? Не в силах больше гадать, Лиза ускорила шаг. Через пару минут оказалась перед Дашиной дверью. Та не спешила открывать. Шаги послышались только после третьего звонка.

– Уходи. Спать мешаешь, – донеслось из-за закрытой двери.

– Открой, пожалуйста. Я на минутку.

– Сучка, отстанешь ты от меня когда-нибудь? – загремела ключами девушка. – Ну, чего тебе?

Она высунула голову, и Лиза охнула от увиденного. Один глаз у Даши заплыл, щека под ним раздулась.

– Какой ужас! Что случилось? Ты была в больнице?

– Нет, конечно. Ты нормальная? Коронавирус кругом, я заболеть не хочу.

– А вдруг у тебя сотрясение или еще что…

– Сплюнь, дура. Был у меня сотряс, знаю, что это такое.

Даша развернулась и ушла вглубь квартиры. Лиза шмыгнула за ней.

– Может, на дом врача вызовем? Хочешь, я позвоню?

– Какая ж ты заботливая, подруга! Лучше бы ты на тему со мной пошла.

Лиза потянулась к выключателю, но Даша на нее прикрикнула.

– И так башка болит, не трогай. Вот…

Кряхтя, она наклонилась к большой желтой коробке и открыла крышку. Внутри оказалась та самая розовая сумка за двести пятьдесят тысяч, которую Даша мечтала купить.

– Ты же говорила, что на рекламу хочешь заработать.

– Слушай, мне башку, вообще-то, расквасили. На хер рекламу эту… Должна же я себя порадовать чем-то.

– И как, стоила эта сумочка того?

– А может, у меня кроме этой сумочки в жизни вообще ничего дорогого нет? Это у вас там любовь-морковь…

Нет никакой любви. Но рассказывать об этом Даше почему-то не хотелось. Возможно, ей стало бы легче от мысли, что в Лизиной жизни вообще ничего не осталось, но делиться этим было слишком больно.

– На, это тебе. В подарок выторговала.

Даша протянула обложку с кольцами, которая так понравилась Лизе на фотографиях.

– Нет, что ты! Это же очень дорогая вещь.

– Ты тупая? Сказали же, бесплатно, бонус. – Даша всунула обложку ей в руки. – Все, шуруй отсюда. Мне выспаться надо.

– Я не могу…

– Не можешь – оставляй. Я выкину. Мне эта хрень даром не сдалась.

– У меня есть часы. Они, наверное, столько не стоят…

– Дешевка твои часы. – Даша вытолкнула ее в подъезд. – Морально устарели. Скажи Владу, пусть посолиднее тебе купит.

– Ничего я от него не возьму.

– Ну и дура. Хрен с тобой. Хрен с вами обоими. Любитесь вы своей бескорыстной любовью, только ко мне не лезьте.

Она захлопнула дверь, а Лиза осталась стоять с обложкой посреди лестничной площадки.

Глава 50

Дома Лиза разделась, но запах Влада все еще оставался на ней. Приняла душ. Голая направилась к шкафу. Проходя мимо пианино, сделала вид, будто его здесь нет. Постаралась представить, что в мире вообще больше не осталось фортепиано, ни хороших, как в ресторане, ни плохих, как эта китайская ерунда. В груди защемило; она уже начала привыкать к этой боли. Девушка натянула хлопковую пижаму – самую уютную и успокаивающую из своих вещей. Вооружилась чашкой горячего чая. В поисках телефона нащупала в сумке что-то инородное. Заглянула внутрь.

Это же Дашин подарок, обложка с кольцами. Минут двадцать Лиза переставляла на полке стопки с записями из колледжа, чтобы добраться до блоков. На втором курсе она вела конспекты в подобной тетради. Правда, тогда обложка была картонной, поэтому к концу года глянцевая ламинация поцарапалась, углы сбились. Картонку она выбросила, но несколько чистых блоков бумаги сохранила. Наконец, увидела их. Все лежало на месте, это успокаивало.

Пока девушка занималась поисками, ей было легче. Стоило вставить листы в обложку, как чувство удовлетворения вдруг сменилось сосущей пустотой. Приятная на ощупь поверхность, благородный коричневый цвет, золотые кольца… В реальности вещь оказалась даже лучше, чем Лиза представляла ее по фото. Одна проблема. Записывать в эту тетрадь нечего. Больше нет ни лекций, ни планов на жизнь. Да и жизни тоже нет.

Ее самой как будто больше нет. Зачем она? Раньше ответ всегда был один – чтобы играть. А теперь? Может, как Полина, в эскорт? Чем она лучше? Нет, она хуже, намного. Полина искренне заботилась о других, а Лиза только таскалась следом, делая вид. Полина спасала двоюродную сестру, а Лиза влезла во все это, чтобы очистить репутацию и совесть. Конечно, Полина сказала бы, что подруга к себе несправедлива. Как же бесила эта доброта. И как сильно ее теперь не хватает… Вот чья поддержка Лизе нужна на самом деле. Вот кто по-настоящему смог бы ее понять.

Она в очередной раз открыла галерею. Глядя на фотографии, поймала себя на ощущении, что Полина на них ненастоящая. Будто ее на самом деле и не существовало. Только красивая картинка. Захотелось протянуть руку и дотронуться, почувствовать ее запах. Лиза подошла к шкафу, распахнула дверцы, вдохнула. Аромат туалетной воды теперь ассоциировался с рестораном, с ней самой и почему-то с Владом.

Он, кажется, все время в ее подсознании. Накрутила, раздула. Сама виновата. Думала, если переключится, станет легче, забудет о конкурсе. Стало больнее вдвойне. Это пройдет, как желание заполучить какую-нибудь вещь. Обложка, например, лежит на диване и не приносит ничего, кроме разочарования. Когда Влад был рядом, протягивал к ней руки, звал за собой, Лиза чувствовала только раздражение. Теперь же она мечтает оказаться в его объятиях. Стоит этому желанию исполниться, как вновь придет опустошение.

Вернувшись на диван, девушка открыла мессенджер. Пролистала сообщения от Полины до череды ссылок. Нажала на одну из них. Раньше она не понимала, зачем подруга хранит записи всех концертов. Лиза тоже их просматривала, но только сразу после выступления, чтобы проанализировать ошибки, затем удаляла. Полина же регистрировала кучу аккаунтов в облачном сервисе, чтобы все хранить, на память. Каждый раз выбирала забавное имя. Вот и сейчас оставила сюрприз – аккаунт под ником ПоЛизианна.

Она запустила видео. Сердце в груди заплясало, причем еще до появления подруги на экране. Вот она, настоящая Полина. Но вместо того, чтобы любоваться ей, Лиза поставила запись на паузу. Что-то не так. Она что-то упустила, а тело успело подать знак ускоренным сердцебиением. Куча аккаунтов, забавные ники… Логин и пароль.

Трясущимся пальцем Лиза нажала на кнопку входа в облако. Ввела заученные наизусть символы. Надежнее способа спрятать записку она не придумала, зазубрила и порвала. Открылся личный кабинет. Всего один файл, еще осталось место. Обычно Полина набивала аккаунты под завязку. Наверно, не успела – видео добавлено накануне исчезновения. Лиза поднесла палец, чтобы его запустить, но не решилась. Бросило в пот. Тело вновь подсказало, что лучше ей этого не видеть. И все-таки придется. Запустила.

Обеденный зал с расставленными вдоль стены стульями и массивной люстрой над столом заполняет стон. Тихий, невыразительный. Его заглушают хлесткие шлепки. Обнаженное тело девушки на столе содрогается им в такт. Лицо, облепленное влажными волосами, повернуто в сторону и ничего не выражает. Мужчины со спущенными брюками, окружившие стол, тянут к ней руки. Мнут груди, щипают за соски, пытаются разжать сомкнутые челюсти.

Лиза отбросила телефон. Тот упал на диван, а она вскочила и отступила к пианино. За игрушечным не спрячешься. Она и так всю жизнь пряталась за инструментом. Придется вернуться и досмотреть. Просто порно ролик, не может же это быть настоящим изнасилованием… Лиза подняла мобильный, стараясь не касаться экрана, будто тот заражен.

Ей не показалось, девушка и правда лежит на столе. Под ней намокшая от пота и мутных выделений шелковая скатерть. Она блюдо. Сочный кусок мяса. Мужчины рычат и скалят зубы, готовые растерзать ее на куски. Тот, что разжимал челюсти, теперь у нее во рту. Обхватывает ее скользкую шею руками. Голова наконец-то приходит в движение, вертится из стороны в сторону. На мгновение кажется, что девушка вот-вот высвободится. Вместо этого ее лицо краснеет, из горла вырываются булькающие звуки.

Телефон выскользнул из рук. Лиза побежала в туалет, но не успела: ее вырвало в прихожей. Из глаз брызнули слезы. Она с хрипом втянула воздух. Почувствовала, что сама вот-вот задохнется. Заставила себя замереть. Медленно выдохнула. Осторожно втянула воздух снова. Постановка. Наверняка все не по-настоящему. Да, девушка покраснела, но для этого необязательно душить по-настоящему. Есть же киношные приемы, способы имитировать… Все еще сгибаясь пополам от судорог в животе, Лиза поднялась на ноги. Вернувшись к дивану, всмотрелась в экран, на котором продолжало идти видео.

Девушка на столе не двигается. Ее рука с тонкими длинными пальцами свисает, словно еще одна фалда шелковой скатерти. Мужчины натягивают брюки, застегивают ремни. Большинство отводят глаза. Только один поглядывает на стол с ухмылкой.

Все волоски на ее теле приподнялись. Внутренности в животе будто перекрутились. Даже с экрана телефона Лиза разглядела на щеке убийцы шрам.

Глава 51

Пересматривать видео не пришлось. Лиза больше не сомневалась: произошло реальное убийство. Где Полина взяла эту запись? И как могла о ней молчать? Девушке хотелось побежать с телефоном к соседям, обзвонить всех близких, попросить помощи у каждого, кто окажется поблизости. Поговорить хоть с кем-то, чтобы не сойти с ума. А вдруг она уже сошла? Сама не поняла, засыпала ли этой ночью. В один момент ей даже показалось, что это свою руку она видела свисавшей со стола. Нет, обе на месте, шевелятся. А внутри все похолодело, будто умерло. Так ли уж она отличается от девушки на видео?

Отличается. Лиза еще может что-то изменить. Пусть не для себя. Так даже лучше. Всю жизнь она думала только о себе. Готовила себя к карьере классического музыканта, берегла. Нашла ценность. Карьеры нет, осталась только неприспособленная к жизни дурочка, бестолковая. Самое время подумать о тех, кому она может помочь, если хоть на что-то вообще способна.

Лиза набрала номер. В динамике так долго раздавались гудки, что она уже потеряла надежду дозвониться. Наконец трубку подняли.

– Ну, что случилось?

– Дядя Женя, я знаю, кто украл Полину. Это человек со шрамом на щеке. Я видела его в ресторане, а на видео он задушил девушку…

– Подожди. Какую девушку? Что за видео?

– Полина хранила в облаке. Это от него были логин и пароль. Я смотрела старые архивы, а потом… Там была девушка. И шесть или восемь мужчин, я не считала…

– Да что ж ты тараторишь! Ничего не понимаю. Скажи мне, как в это облако войти, я сам посмотрю.

В голосе дяди Жени послышалась паника. Лиза выдохнула. Нужно взять себя в руки, иначе она не поможет, а только доведет его инфаркта. Ему смотреть запись точно нельзя. Детали тоже лучше опустить…

– Полина хранила видео, на котором убивают девушку. Одного из убийц я узнала. Я его встречала. Влад, хозяин ресторана, с ним разговаривал. Он будет знать, как его зовут. Надо съездить…

– С ума сошла?! Не рыпайся. Сиди дома, никому про эту запись не говори. К ментам тоже не вздумай идти, иначе до дома обратно не доберешься.

– Это я уже поняла. Но Влад может помочь…

– Не поможет твой Влад. Сама же говоришь, он с мужиком этим разговаривал. Как думаешь, о чем?

– Нет, дядь Жень, он в тот вечер много с кем общался…

Лиза прикусила язык, вспомнив, что именно тогда из-за стола пропала блондинка Милана. С тех пор ее даже Даша не видела.

– Не суйся туда. Толку нам от имени. Что ты думаешь, мужики эти сами девок крадут, что ли? Они клиенты. Их там знаешь сколько?

– Расскажите.

– Что тебе рассказать? – тяжело вздохнул он.

– Как она вышла на тех, кто ее украл.

– А тебе зачем?

– Я это сделаю. Буду вместо нее, – сказала Лиза и, пока дядя Женя набирал в легкие воздуха для крика, добавила: – Я не буду торопиться, как Полина. Сначала дождусь вас.

– Я тебе… Послушай меня, – повысил было голос он, но тут же умолк, как взятый на китайском пианино аккорд. – Слушаешь?

– Слушаю, очень внимательно.

– Я себе никогда не прощу, что Полину в это втянул. Дочку не уберег, но тогда не знал хотя бы. У меня еще одна растет. Ты что, смерти моей хочешь? Сиротой ее оставить? Не лезь, я же этого еще раз не переживу. Знаешь, как сердце заходится…

– Тем более, подумайте о младшей дочери. И о других таких же девочках.

Послышался тяжелый вздох.

– Дядя Женя, вы не виноваты, что Полина пропала.

– Откуда ты знаешь? Ты что, была там?

– Я знаю, чем она занималась. Вы ее о таком не просили.

– Может, по-другому нельзя было. Может, не верили ей подружки эти долбаные, пока она не… Ты же знаешь, какая она у нас. Все бы сделала, лишь бы помочь.

– Поверили бы. Мне же поверили. Даже принесли Полинину тетрадь.

– А ты подумай, на хрена? Тетрадку принесла, и давай тебя зазывать…

– Даша и правда сходила на ту вечеринку. Ее сильно побили, я сама видела ее лицо.

– За то, что она тебя не привела, ее и побили.

– Ей хорошо заплатили. Она купила очень дорогую сумку, ее я тоже видела. Не стали бы они ее из-за меня сначала бить, а потом платить, правда?

– Кто их знает…

– Дядя Женя, вы не виноваты, что с Полиной так получилось. У вас был план, но она его не придерживалась. Не только в то утро, но и вообще. Я не знаю, что именно ею двигало. Может, желание реализоваться в жизни, – вспомнила свои страдания по инструменту Лиза, – может, какие-то другие цели, но она делала все по-своему. Я сделаю все точно так, как вы скажете, обещаю. Пусть я и не самая толковая, зато всегда придерживаюсь плана.

– Лиз, ты…

– А если вы откажетесь, пойду к ним одна. Это же как-то с пабликом во ВКонтакте связано, да? Как он называется, «Люди Новопетровска»?

Вместо ответа она услышала тяжелое дыхание.

– Дядя Женя, вы там как?

– Порядок, – сказал он таким голосом, что Лиза убедилась в обратном.

– Дядя Женя, пожалуйста, помогите мне. Я все равно это сделаю.

– Слушай сюда, – с минуту помолчав, сказал он. – Это не паблик никакой, как ты его называешь, а витрина. Ты там хоть одного мужика видела?

– Я не рассматривала…

– А ты присмотрись. Люди Новопетровска. Бляди Новопетровска. Девки одни. Выставляют себя на продажу, а их потом с покупателями сводят.

– Менеджеры?

– Чего?

– Сводят менеджеры?

– Сутенеры это. Менеджеры, херенеджеры…

– Но там же много девушек. Как они выбирают, кого именно похитить.

– А вот этого тебе знать не надо.

– Я все равно узнаю. Пойду к Владу, найду мужика со шрамом…

– Они не похищают. Девчонки к ним сами приходят. Думаешь, почему на весь город не гремит, что девки пропадают?

– Они предупреждают родных, – вспомнила Лиза. – Подписывают контракт, с пунктом о неразглашении. Мне Даша рассказывала.

– Подготавливала, значит.

Она хотела возразить, но тут в памяти всплыл мутный образ ресторана, Дашина твердая рука, мужчина со шрамом за дверью…

– Нужно попроситься на содержание, так?

– Нужно, да кто ж тебя возьмет.

– Возьмут. Они ищут выдающихся, а я пианистка, как раз подойду.

– Это тебе Даша твоя сказала? Лапши навешала. Не возьмут. Полина месяцами светилась, чтобы ее приметили.

– Меня заметили. – Лиза вспомнила, как смотрел на нее человек со шрамом. Тут же представила его руки на шее девушки… Тело покрылось мурашками, будто обдало ледяной водой.

– Скорее всего. Они таким, как твоя Даша, доплачивают, если девочку нужную приводят. Может, она не только тебя вербовала. За тебя ей по морде надавали, а за другую денег заплатили. Вот тебе и сумка.

Лиза подняла глаза к потолку в мольбе. Хоть бы не Даша. Только бы она ничего об этом не знала. Ее же саму когда-то заманили в эскорт обманом, не может она так поступать с другими.

– А куда девушек увозят?

– Это мы с Полиной и собирались узнать.

– Значит, чтобы к ним попасть, мне нужно выложить на витрину фотографию?

– Вроде того. Надо у Славки спросить, как это делается.

– Кажется, я знаю. – Лиза вспомнила, как Даша уговаривала ее отметить паблик на фото. – А что потом?

– Пишет сутенер тебе через день или два. Менеджер, да, так они себя вроде называют. Предлагает сразу не размениваться, а к богачу на шею присесть. Родственников предупредить, посторонним не рассказывать. Если соглашаешься подписать договор, увозят. А дальше все, кранты.

– А Полина, конечно, никого предупреждать не стала…

– Так не собиралась она в содержанки идти, знала же. А оно вон как вышло.

– У меня есть подходящее фото. Сейчас опубликую.

– Торопыга ты. Точно, как Полина… Подумай денек хоть. Ночь с этим переспи. Может, одумаешься еще.

– Пересплю, – сказала Лиза, отключая звонок. – Пока буду ждать ответа от менеджера.

Глава 52

Лиза открыла галерею и нашла селфи, снятое на подпольной вечеринке. Рядом оказалась его улучшенная версия. Дашино приложение постаралось на славу, Лизу не узнать. У нее и без того с тех пор пожелтели волосы и ушло килограмм пять веса. На фото же еще белки глаз сияли, как фосфорные, и почти не было видно зрачков, только серые радужки. Губы будто надули, а ресницы и брови вообще пересадили от другой девушки. Перед глазами всплыла неподвижная голова из видео.

Лиза поежилась, но отметила на фото страницу «Люди Новопетровска». Собиралась опубликовать, но тут вспомнила, что Даша просила вставить геолокацию. Понятия не имея, для чего это нужно, она выбрала ресторан «Виваче». Еще раз подумала. А вдруг Влад смотрит, кто отмечается в его ресторане? Наверняка. Не хотелось, чтобы он увидел ее переделанную копию. На фоне идеальной версии Лизины недостатки как никогда бросались в глаза. С другой стороны, пусть смотрит и жалеет, какую красотку потерял. Красотку и дуру. Она удалила местоположение. Это же надо, думать о такой ерунде, когда идешь на верную смерть. Смерть… Какое странное, далекое понятие.

В ожидании ответа от менеджера она решила не только переспать с этой мыслью, но и хотя бы немного приблизиться к изображению на фотографии. Только сейчас вспомнила о шампуне от желтизны, который дала ей парикмахер. Намылить и оставить на пять минут. Не успела она нанести фиолетовую жидкость на волосы, как на стоящей рядом стиральной машине завибрировал мобильный. Оповещение из ВКонтакте. Ответ от паблика. «Здравствуйте. Вы отметили нас на фото. Бородин в курсе? Размещаем?» Лиза опустилась на унитаз. При чем здесь Влад? Она же удалила отметку. На всякий случай проверила, геотега нет. Они что, знают про их с Владом отношения? Нет, конечно. Они спрашивают, в курсе ли ее сутенер. Значит, он все-таки замешан…

Какая же она глупая. Молилась, чтобы Даша не была ко всему этому причастна, но даже не подумала, что спала с убийцей. А как еще назвать человека, который помогает похищать девушек? Интересно, если бы он узнал, что Лиза попросилась на витрину, остановил бы ее? А вдруг и правда узнает?! Что, если администраторы паблика ему сообщат? Он открывал ее ежедневник, видел карту расследования. Он мог ведь сразу от нее избавиться, пока она была без сознания, но вместо этого попытался отговорить лезть в это дальше. Полина взрослая, сама решила. Теперь понятно, почему Влад так сказал. Что же он сделает на этот раз, если… Нет, этого не должно случиться. Тогда она поставит под удар дядю Женю. Но отступать уже поздно. Она написала в ответ, что Бородин в курсе.

Еще одно оповещение. «Люди Новопетровска» отметили ее в посте. Теперь она на витрине. В животе все сжалось. Лиза почувствовала, как по шее побежали холодные струйки. Шампунь! Вместо пяти она продержала его почти двадцать минут. Попыталась смыть, но высветленные пряди так и остались фиолетовыми. Дважды промыла волосы своим привычным шампунем. Оттенок стал бледнее, но полностью не смылся. На полотенце, на удивление, цветных следов не осталось. Лиза развернулась к зеркалу. Оттуда на нее смотрела голая по пояс худая девушка с фиолетовыми волосами и… торчащими ключицами. Все в точности, как описывала Назира. Та, что умрет следующей.

Только если не спасти Полину, так ведь она сказала? А Лиза на это способна? Сама вряд ли, но у дяди Жени есть план. Правда, однажды он уже не сработал. А вдруг провалится снова? Значит, бесполезной окажется не только ее жизнь, но и смерть. Девушка почувствовала резь в желудке. Физическая боль отрезвляла, но в этой трезвости не было ничего хорошего. Понятие смерти вдруг перестало быть абстрактным. Тело затрясло, будто до него только что дошла весть о грядущей опасности. Лиза укуталась в теплый халат и набрала номер единственного человека, которому могла по-настоящему доверять.

– Алло, – донесся из динамика мамин голос. – Привет, зая.

– Привет, мамочка. Как вы?

– Нормально. Я сегодня щи варила, а папа спросил, кого там вырвало. Нюх прорезался у господина. Пришлось вылить и сварить ему суп с фрикадельками. Как ребенок, честное слово. Нормально щи пахли, капусткой квашеной. А ты как? Не болеешь?

– Нет. Я…

– А голос чего такой еле живой? Ты там нормально кушаешь? Продукты есть еще?

– Да, все есть. Я хотела…

– А то говори, переведем хоть сколько.

– Не надо. – У Лизы задрожали губы. Горячие слезы потекли по щекам.

– Не сиди голодная только. И собакам еду не отдавай, а то знаю я тебя. Смолоду желудок себе испортишь…

– Мне нужно идти, занятие по зуму начинается.

– Воскресенье же. Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь?

– Я перезвоню, пока.

Она отключилась, не дожидаясь, пока мама положит трубку. Самый близкий в жизни человек. Самые доверительные отношения. Как и с Полиной. Как и с Дашей. Как и с Владом… Единственным ее близким другом было пианино, но даже ему она так и не научилась доверять чувства. Значит, они умрут вместе с ней.

Чувства она пожалела. Какие? Те, что никогда не испытывала, а только изображала по подсказкам Натальи Степановны? Зассала, съехать решила. Вот и все чувства. Трусиха. Слабачка. Правильно в соцсетях писали, лучше бы она исчезла, а не Полина. Или там не так было? Кажется, лучше бы она сдохла…

Смахнув слезы, Лиза подняла телефон. Вошла в аккаунт во ВКонтакте. Вот где прививка от жалости к себе. Хейт, как же. Правда, которую видно со стороны. «Мразь конченая». «Рыжая уродка». «Лучше бы она сама сдохла»… И это только комментарии под аватаркой. Лиза открыла сообщения. Пробежалась по верхним строчкам, не открывая. «Как таких, как ты, только земля носит». «Пожалей бедную маму». «Здравствуйте, предлагаю вам сотрудничество». «Я знаю, где ваша подруга. Это не фейк».

– Как же.

На этот раз Лиза смахнула слезы злости, а не жалости к себе. Все-таки открыла сообщение от некой Марьям с крупным планом губ на аватарке.

«Я знаю, где ваша подруга. Это не фейк. Полина сама скинула локацию в болталку эскортниц. Если не поверите, дело ваше. Отправляю скрин с картой. По этому адресу бесполезно вызывать полицию, скорую или пожарных. Проверено. Вокруг дома высоченный забор, внутрь просто так не попасть. Тоже проверено. Удачи».

Лиза, словно загипнотизированная, смотрела на синий кружок на карте. Оторвалась, когда вверху экрана всплыло оповещение из Телеграма. На автомате потянулась к нему пальцем.

«Здравствуйте. Я менеджер группы „Люди Новопетровска“. Мы изучили ваш профиль и готовы предложить сотрудничество на эксклюзивных условиях. Вам интересны долгосрочные отношения?»

Глава 53

Лиза зашла за угол дома. Машины редко заезжали сюда из-за глубокой лужи. И все-таки, открывать дверь незнакомого авто было страшновато. Только разглядев, что за рулем Слава, выдохнула.

– Привет, фея. – Он оценил ее фиолетовые пряди. – Думал, кто такая идет, с волосами, как в мультике том, как его…

– Вас в бейсболке тоже не узнать. А где дядя Женя?

– Садись давай, – донесся голос с заднего сидения. Оглянувшись, Лиза увидела лежащего мужчину. – Нет меня здесь. Только ты и водитель такси.

– У вас же даже шашечек нет, – сказала Лиза, сев на переднее пассажирское кресло.

– А у кого они сейчас есть? Форму на сайте заполнил, и все, таксуй на здоровье.

– Лиз, ты не оглядывайся так, – напомнил Слава. – Смотри вперед. Вдруг за нами кто поедет…

– Да. С ним разговаривай, не со мной.

– Это ваша машина? – спросила она Славу, когда автомобиль тронулся.

– Не-а, в аренду взяли.

– А почему решили дядю Женю спрятать? Я думала, он меня отвезет.

– Его знают уже. Видели.

Что-то ткнулось Лизе в бедро. Она вздрогнула.

– Дай сюда свой телефон, – сказал дядя Женя, протянув к ней руку.

– Зачем? – Она полезла в сумочку за мобильным.

– Отслеживать тебя буду, доступ нужен. Ты в сумке его носишь?!

– А что? – Девушка отдала ему мобильный.

– В карман спрячь. А лучше в трусы, если крепкие. Сумку у тебя сразу отберут.

– То есть вы меня им отдадите?

– А как ты хотела? Думала, рядом постоишь, пока мы их, как Чак Норрис с Джеки Чаном, мутузить будем?

– Ну, на вид они не особо сильные…

– И не особо умные. Забирай телефон свой. Да не в сумку, ну…

– Да, да, сейчас. – Лиза попыталась засунуть телефон под пояс и чуть было не набрала мамин номер. – А почему не умные?

– Квартиру всю перевернули, а деньги с запиской не нашли. Гении, тоже мне.

– Зря вы их недооцениваете. Я и сама бы не нашла без подсказки.

– Подумаешь, шкатулка музыкальная. Профессиональные воры и в бачок залазят, и в вытяжку, а эти в шкатулке не посмотрели.

– Вы не понимаете. Они не дураки. Это мы с Полиной так называли пианино. Никто бы не догадался.

– А что там гадать? Крышку поднять, делов-то.

– Наше необычное. – Лиза не придумала ничего лучше, чем спрятать телефон в карман брюк. Если не приглядываться, в широкой штанине его не видно. – Гибрид электронного и акустического. В нем крышка поднимается только когда оно включено.

– Да без разницы, умные, дураки… Все равно тебе с ними придется ехать. Нам же надо узнать, где они девчонок держат.

– Кажется, я знаю, где это.

Лиза назвала адрес. В ответ услышала только гул мотора.

– Ты что, – наконец пришел в себя дядя Женя, – к Владу этому ходила?

– Нет, мне незнакомая девушка в ВК прислала скрин. Полина скинула геолокацию в чат эскортниц.

– Незнакомая девушка, – хмыкнул он.

– Но я все равно должна ехать. Там высокий забор, внутрь просто так не зайти. А еще они могли ее перевезти…

– Ты хоть девушке этой не рассказала, что мы сделать собираемся?

– Нет. – Лиза покосилась в боковое окно. Серые многоэтажки, пустые улицы. В этом районе она, кажется, еще не бывала.

– Ладно. Как привезут тебя на место, с ними зайдешь. Начнут дверь закрывать, а мы следом. Будем кричать «полиция». Слав, ты пропуск с завода взял?

– В бардачке лежит. Лиз, можешь достать? Корочка красная такая.

– Как ментовское удостоверение, – рассмеялся с заднего сиденья дядя Женя.

– Но вы же на фото, наверное, не в форме?

– А кто им даст рассматривать? Корочкой помашем, и хватит.

Вздохнув, Лиза принялась перебирать содержимое бардачка. Фонарик, початая пачка жвачки, перчатки, зарядное устройство… Чем дальше они отъезжали от дома, тем неспокойнее ей становилось. Может, не зря Полина не дождалась дядю Женю? Лиза и сама начала сомневаться, что он сможет ее вызволить.

– В общем, слушай, как сделаем. Сейчас подъедем, выйдешь, сядешь к ним. Мы развернемся. Уедем, типа. Они тебя на место повезут. По дороге ничего не ешь у них и не пей. Будут настаивать, делай вид только, что глотаешь. Мы за тобой поедем. Если что, по мобильному отследим. Ты его хорошо спрятала или как деньги с запиской, там и оставила?

– Дядя Женя, они уже всю квартиру обыскали. Надежнее места не придумаешь. Телефон в кармане, не помещается больше никуда. Но я бы на него сильно не надеялась. Если меня ощупают или встряхнут, он сам выпадет. А точно эта корочка в барда…

Влажная пахучая тень легла ей на лицо. Лиза попыталась увернуться, но тень вдавила ее затылок в подголовник. Нос поехал вбок, на глаза навернулись слезы. Мелочь посыпалась из рук. Фонарик скатился с колен.

– Вот раззява, – раздался голос дяди Жени у Лизы за спиной. – Собирай теперь за ней по всему салону. Слав, прибавь газу. Свои люди у королевы. Чат проститутошный, свои люди… Можно теперь ее кончать.

Лиза замерла, все еще не веря в происходящее. Затаила дыхание, будто собиралась сыграть самые сложные такты пьесы. Потянулась к карману. Трясущимися пальцами с трудом выудила телефон. Большим дотянулась до левого нижнего угла, выбрала кружок с маминой фотографией. В ушах запульсировало. Перед глазами помутнело. То, что пару минут назад вышло случайно, сейчас потребовало всех ее сил. Звонок не пошел. Почему?!

– Думаешь, незнакомые эскортницы ей ментов, пожарку и скорую вызвали? На хрена им это?

– Чип и Дейл спешат на помощь, – заржал дядя Женя. – Грехи, наверное, искупают.

Скосив глаза книзу, Лиза вгляделась в экран. В правом верхнем углу самолетик. Вот что дядя Женя сделал с ее телефоном – отключил сеть. Теперь никто не отследит, куда они ее увезли. Машина, казалось, начала двигаться не только вперед, но и из стороны в сторону. Вместо того чтобы подняться, палец заходил влево-вправо. Так бывало на экзаменах, когда в голове отключался автопилот. Стоило задуматься, какую ноту сыграть следующей, и Лиза впадала в панику. Подавить ее удавалось, только вслушавшись в мелодию.

Девушка и теперь представила, что играет Баха. Уплывая в темноту, она потянулась к шторке, чтобы выключить режим полета. Вместо первых тактов вдруг перешла на последние. Произведение закончилось. Лиза глубоко вдохнула. Пальцы разжались, а мобильный выскользнул на пол. Теряя сознание, она подумала, что провалила самый важный экзамен.

Глава 54

Сначала Марьям по привычке бросила в корзину пачку кошачьего корма, а на кассе отказываться было уже поздно. Не хотелось «Галя, отмена!» и вот этого всего. Теперь черный оборвыш привязался. Прошмыгнул между ног в подъезд. Соседка с первого усрется, если увидит. И будет права. Покормишь раз, потом не отвадишь. Дала ему сала, и с тех пор кошак заглядывает в глаза, как клиент-халявщик, выпрашивающий скидку. Бесит. Надо взять дома швабру, вытурить его из подъезда, а корм выкинуть. Не хватало еще стать безумной кошатницей.

В почтовом ящике оказался бумажный сверток. Ну что за мудаки? Мусор кинули. Марьям хотела надеть перчатку, прежде чем к нему прикоснуться, но увидела на ней лейбл и передумала. Руки можно помыть, а люксовые перчатки уже не постираешь. Двумя пальцами подцепила край. Бумажка оказалась свертком с чем-то тяжелым внутри. Марьям осторожно потянула. Еле успела подставить ладонь, чтобы не выпало на пол. Часы.

– Да твою ж мать!

Хотела скомкать бумажку, но тут увидела внутри записку. От руки, таких она со школы не получала.

«Даша, извини, я струсила. Я, я, я… Это у меня кроме собственного „я“ в жизни ничего и никого нет, потому что думаю только о себе. А ты добрая, заботливая. Это ты самостоятельная, а я неприспособленная. Прости, что подвела.

Лиза».

– Дура ты, Лиза. Видел? – Марьям зачем-то показала записку коту. – Здесь написано, я добрая, а еще заботливая. Раз написано, что ж теперь делать.

Она присела на корточки и вскрыла пакет с кормом. Поставила его перед оборвышем. Тот принялся жадно есть, широко открывая рот. Точно как в мемах, можно на видео снимать.

– Ну, значит, хоть какая-то от тебя польза будет. Теперь ты Мем. – Она погладила шерстку, торчащую на худющих лопатках. – В сети, чтобы никто не догадался. В реале будешь Оборвыш. А я Марьям, тоже в сети. Но ты же друг теперь. Для друзей я Даша.

Глава 55

Лизе показалось, что прошло несколько секунд, прежде чем она очнулась. Открыть глаза побоялась. Прислушалась. Тишина. Обоняние тоже ничего не подсказывало, все вокруг пропахло вонючей тряпкой, которой ей зажимали рот и нос. Что теперь будет? Голова закружилась, губы и подбородок задрожали. Не нужно сейчас думать, лучше сосредоточиться на ощущениях. Лиза постаралась дышать медленнее. Кажется, она лежит на полу. Рискнула открыть глаза. Темно. Только впереди прямоугольник света. Он выглядел зловеще, будто дверь с четырех сторон облизывал огонь. Похоже, прикрыта неплотно.

Лиза села. С трудом поднялась на ноги и зажмурилась от громкого скрипа. Зря она торопится, нужно двигаться осторожнее. А может, наоборот, стоит поспешить? Вдруг она очнулась раньше, чем дядя Женя и Слава рассчитывали? Тогда у нее есть фора. На боязливо ступающих, будто сомневающихся в собственной прочности ногах подошла к двери. Та сразу же распахнулась.

– Что, дурака нашла? – навис над ней дядя Женя. – Так я тебя тут одну и оставил. Назад топай. Поговорим.

Лиза попятилась к стене. Попыталась аккуратно присесть, но потеряла равновесие и упала. Села, подтянула к себе ноги. Дядя Женя взял из угла ведро, перевернул его и поставил в центр комнаты. Уселся. Подался к ней с таким дружелюбным выражением на лице, будто в машине ничего не произошло.

– Давай так. Мы же люди взрослые, да?

Лиза кивнула.

– Ну вот и отлично. Ты мне скажешь код от сигналки. Я к тебе домой смотаюсь, деньги с запиской быстренько заберу и отпущу тебя на все четыре стороны. Идет?

Лиза вспомнила его же слова о том, что Полина жива, пока похитители не нашли деньги. И логин с паролем, конечно. Похоже, он уверен, что Лиза их не перепрятала. Нужно этим воспользоваться, обыграть дядю Женю на его же условиях.

– Я все поняла, – призналась она. – Вы меня обманывали и сейчас обманываете. Никуда вы меня не отпустите.

– Поняла она, да еще все, – заржал мужчина в голос. – Что ты поняла-то?

– Вы из-за этих денег и бумажки Полину убили.

– Ты что, головой ударилась? Жива твоя Полина. За стенкой сидит. Во.

Он, кряхтя, дотянулся и постучал по белому кирпичу. За стеной раздался шорох. Сердце у Лизы забилось чаще, но радоваться было рано. Может, Полина и правда там. Тогда половина дела сделана, она нашла подругу, осталось отсюда выбраться. А может, это Слава подыгрывает дяде Жене.

– Ладно, я назову код, – сказала Лиза, все еще не представляя, что делать дальше. – Но сначала вы мне объясните почему.

– Почему что?

– Полину, ну…

– Сама же сказала, за деньги и бумажку.

– Почему вы вообще этим занимаетесь, с девушками? У вас же у самого дочка пропала.

– Ну ты тупая, капец, – снова заржал дядя Женя. – Какая она мне дочка? Дочка у меня одна, плоть и кровь. А эта хрен знает от какого мудака. Я в дорожной службе работал, с дочкой хозяина замутил, а у нее довесок оказался. Повезло хоть, тесть быстро копыта откинул, предприятие жене моей оставил.

– А Слава?

– А Славка провинился. Гулять меньше надо было, может, тоже бы наследство нормальное получил. Но я его не обделил, не думай. Он же дружбан мой.

– Разве он не родной дядя вашей… падчерицы?

– И чего? Он ее к компашке сам отвез.

– К компашке?

– Ага, есть тут у нас ребятки. Я же с самого низа поднимался, сам ямки в асфальте заделывал, вот этими руками. – Дядя Женя поднес кулак к ее лицу. Она еле сдержалась, чтобы не отшатнуться. – А на дорогах кто трется?

– Автомобилисты?

– Шалавы, вот кто. Стал я девочек с клиентами сводить, которым возле дома асфальт укладывали, по блату. Такие времена были. Тогда у компашки этой бабок особо не водилось, больше связей. Боялись их, понимаешь? Поэтому они экономили, одну девку снимут, и давай по кругу…

Голая девушка на столе, мужчины со спущенными штанами вокруг. Лизу передернуло. Мужчина, кажется, этого даже не заметил, получая удовольствие от собственного рассказа.

– Потом, конечно, они поднялись, посты серьезные позанимали. Я им предложил девочек по высшему разряду привозить, если в бизнес мой вложатся. Стали они, значит, инвесторами элитного эскорт-агентства.

– И где это агентство?

– Прямо перед тобой, – заржал дядя Женя. – Я, Славка. Еще пара человек на сообщения отвечают, менеджер по рекламе – все на удаленке. Такси, гостиницы, рестики – на проценте. Ну вот, короче, покайфовали они от статусных девиц, приелось. Стали на сходки свои снова одну на всех заказывать. Трубку мира раскуривать, как они это называют. Но это ж им не шалавы с трассы. Девки капризные все, цену себе знают. Заехали по роже, пару зубов выбили, она сразу истерику закатывает. И похер, что гонорара хватит целую челюсть вставить. Идет назавтра подружкам все рассказывает.

– И кто-то соглашался к ним ездить? – спросила Лиза, но тут же вспомнила избитую Дашу.

– Поначалу еще соглашались, а потом одна в больничку надолго загремела. Пошла молва среди девок. Никого компашке на очередную сходку найти не смог. Так и так, говорю, боятся девки. А они мне знаешь что? Сам, говорят, бойся. Накроем твой бизнес, а тебя посадим к херам. Пришлось подсуетиться. Славка племяшку до друзей вызвался подвезти. Колы в машине попить дал, Янка и поплыла. Таблеточки такие есть, после которых не помнишь ни фига. Ну, мы думали, она тоже назавтра не вспомнит. А что жопа болит, так это с друзьями погуляла хорошо. Попросил не бить ее только.

– Они ее избили?

– Башку свернули, как цыпленку.

Лиза сглотнула поднявшуюся по пищеводу желчь.

– Мудак этот, Рома, со шрамом который. Показательную порку мне устроил. Разбирайся сам, сказал. А будут вопросы, за мной же и придут. Денег, правда, отвалил как надо. Хорошо, она не пай-девочкой росла. И участок этот у меня уже был. Оксанка моя все в дом подальше от соседей переехать хотела. Ну я ее дочку в огороде и закопал. Сказал ей, что Янка снаркоманилась, сбежала. Деньги, сказал, украла все, дом достраивать не на что.

– И продолжили устраивать им здесь вечеринки?

– За такие бабки, почему ж не устраивать? Девок самых тюнингованных им выбирал. Они у меня за поездку к олигарху в очередь выстраивались. Сами всех предупреждали, что на связь не выйдут.

– А откуда запись убийства? Как Полина ее сделала?

– Полина, – хмыкнул он. Лизе показалось или за стеной снова кто-то зашевелился? – Это я записи делал. С тех пор каждую сходку на скрытую камеру снимал. Пусть только попробуют теперь на меня все свалить. Сами следом пойдут. Специально глазок на их морды наставлял. У нас в области их каждая собака знает, долго искать не будут.

– А Полина?

– Дома у меня увидела. Я свежую запись проверял, а она у нас с сестрой была. На концерт мелких водила. Мюзикл, – закатил глаза дядя Женя. – Сучка твоя Полина. Я же ей подняться помог, стартовый капитал заработать. Не понравилось ей, что из ляма только триста тысяч получила. Если бы не я, бесплатно бы оборванцу какому-нибудь в первый раз дала. А так, в дело бы вложилась, как я советовал, и нормально.

– Значит, бизнесмены настоящие были…

– Без понятия, кто это вообще такие. Мне бы в тот день сразу догадаться, чего она раньше времени свалила. Еще и сестру уговаривала домой поехать ночевать, но Юлька ни в какую. А потом, представляешь, в группу нашу через впостер приходит ссылка на облако с моим видосиком. Анонимно, но я-то сразу сообразил, откуда ноги растут.

– На витрину? Но зачем?

– Да какая витрина. Обычная группа города. Ко мне как-то Славка пришел, говорит, информационную войну проигрываем. Люди в соцсетях наши дороги хают, скоро без тендеров останемся, могут еще и с проверкой прийти. Проверки, само собой, компашка отвадила, но я-то не дурак, подсуетился. Сделал группу, раскрутил. Теперь сюда все говно сливают. Кого надо засираем, себя прикрываем. В крайнем случае латаем дырку, где совсем жопа, а потом пост выпускаем. На опережение работаем. Похер, что через неделю снова раскатают. На группе этой еще и бабок с рекламы рубим.

– Девушки вам платят?

– Там не девки рекламируются, а кабаки всякие. На полуголых телок зазывают. Типа, смотрите, какие у нас шалавы тусят.

Так вот почему спрашивали про Влада… Подумали, что это его реклама. Лиза с облегчением выдохнула и на секунду расслабилась, но тут же снова собралась.

– Значит, Полина не знала, что это ваша группа?

– Не знала, конечно. Никто не знает. А смысл в ней, если слух пойдет? Мы поэтому админов только на удаленку нанимаем, не из области. И лишних людей в бизнес не берем, чтобы все шито-крыто.

– Но зачем Полина вообще к вам в то утро пошла? Я же ждала ее внизу, у нее занятие по специальности было.

– Сестричку спасать. Она ж у нас мать Тереза. Я сказал, что сейчас Юльку прямо в машине чпокну, если она не выйдет. Как миленькая прибежала.

– Но Юля ничего…

– Еще одна особо одаренная. Юлька в это время дома у нас спала, с малявкой моей в одной кровати. Певца своего любимого во влажных снах видели.

– Но почему Полина сначала не позвонила сестре?

– Звонила, конечно, но я ответил. Я ж не дурак, телефон Юлькин из-под подушки вытащил. Как вернулся, в сумку ей закинул.

– А эсэмэс? Зачем Полина вам написала, где записка и деньги?

– Почему мне? Она тебе ее написала.

– Мне?!

– Конечно. Отправить только не успела. Я ее потом себе переслал.

– Значит, она пыталась попросить меня о помощи…

– Херовая из тебя помощница, Лиз, честно скажу. Если б не ты, я бы может ее и отпустил, после отработки. Зря ты хай на всю страну развела.

– Это не я. Тетя Люба решила в программу написать.

– Тетя Люба твоя не узнала бы даже, что дочка пропала. Уехала и уехала. Звонила б ей Полина раз в месяц, а откуда, кто там разбираться будет? Работала б, как остальные девки, только деньги бы мне отдавала. Так нет, надо было всех на уши поставить. Конечно, после того, как по телику рассказали, что она из закрытой квартиры испарилась, какая уже там работа. Любой ее узнать может. На хрен она такая нужна.

И зачем только Лиза вернулась в то утро домой? Никогда же так не делала. Скорее под машину бы попала, чем на занятия опоздала, а тут… Почувствовала что-то. Лучше бы она и дальше не обращала внимания на Полину. Не замечала же, чем та занимается. Ни разу даже не услышала, как она через балкон из квартиры по ночам уходит…

Стоп. Никуда бы дядя Женя Полину не отпустил. Максимум отдал бы на растерзание компашке, как он их называет. Специально давит на совесть, чтобы она раскисла и все отдала. Если бы не шоу экстрасенсов, до Лизы здесь оказалась бы Юля. Тогда Полина сделала бы все, что прикажут, и обеих девочек уже не было бы в живых. Но теперь к Полининой истории слишком много внимания. Если пропадет сестра, начнут присматриваться к родственникам. С соседкой по квартире же скорее заподозрят других жильцов дома.

– Все у тебя? Кончились вопросы? Говори код.

Лиза продиктовала, а дядя Женя записал его в мобильный.

– Что тут? – заглянул Слава.

– Нормалек. Мирно все решили. Ну смотри, – повернулся к ней дядя Женя. – Если не подойдет код, я тебя возьму за одну ногу, Славка за другую. И вместо одной Лизы станет две.

Глава 56

В Лизином подъезде пахло экскрементами. Все-таки не зря ее соседка кошек гоняет, в их элитке таких приколов нет. А вот Дашину квартиру наверняка уже всю загадили. Идиотка, повелась на записочку. Добрая она, впустила уличного кота. Поставила ему таз, в котором лифчики стирает. Доверилась очередному мужику. Подумала, вдруг хоть этот не подведет. Дура.

– Ну здрасьте. Еще один бесприютный, – вырвалось у Даши при виде парнишки, скорчившегося на коврике. – Что, не открывает? Провинился?

– Лизы нет дома, – поднял лохматую голову парень. Мальчишка. Взгляд наглый, больше ничего интересного. Что в нем такие девки нашли? – А вы?..

– Даша. В ресторане пересекались, когда ты к Полине приезжал и когда Лиза тебе не перезвонила.

– Ну да. Я Платон.

Он потер глаза, словно первоклашка, которого разбудили к первому уроку. Имя такое, как одно время новорожденным модно было давать. Это, получается, то самое поколение подросло… Детенок. Неудивительно, что Лиза выбрала Влада. Дашиного Влада, между прочим. Это он думал, что ничей. Но однажды он сам сказал: «Ты, Даша, мне теперь человек нечужой. Ты хозяйка моей кошки». Так она и не сообщила ему, что Моньки больше нет… В груди защемило. Да сколько ж можно-то! Ой, дура.

– Давно ждешь?

– Часа два уже. Что это у вас? – указал он на ее опухший глаз.

– Не у вас, а у тебя. И пальцем показывать некультурно.

– А вы… ты не знаешь, куда Лиза могла пойти?

– Есть один вариант. Погодь.

Она набрала номер Влада. На Лизин уже звонила, выключен. Пошли гудки. Трубку в очередной раз подняла какая-то баба. Пьяная, перекрикивающая музыку. В загул ушел, значит. Это Даша бы рядом тусила, чтобы подобрать, когда до кондиции дойдет. Лизы там, конечно, нет. Похоже, не срослось у них. Вот почему у нее «никого в жизни нет». В первый раз мужика упустила, убивается теперь. Хоть бы и правда не убилась, такую записку оставила…

– Слушай, а давно ты ее видел? В каком она настроении была?

– В плохом. Конкурс отменили, Лиза расстроилась очень.

– Это тот, на котором вся ее жизнь решалась?

Парень кивнул.

– Ох ты ж е…

– А я ее не поддержал.

– Что ж ты так?

– Мы выяснили тогда, как моя Полина из квартиры по ночам выходила. Я расстроился.

– Это она до сих подружку ищет, что ли? Я думала, успокоится, когда узнает…

– Про мужиков? – с вызовом посмотрел на нее Платон. – Что из того? Полина теперь не человек, ее искать не надо? Мы оба искали.

Не такой уж мальчишка, вон как рассуждает. И Лиза тоже, плохая нашлась. О себе только думает, а подругу ищет. Хорошо, что Даша то сообщение во ВКонтакте удалила, с геопозицией. Нашла, кому писать. Насчет неприспособленной Лиза в точку, конечно, попала. Вляпалась бы в историю.

– Я думаю, она обиделась на меня. Я сказал ей, что теперь неважно, жива Полина или нет. Что главное – остаться человеком. Но я был не прав. Полина самая человечная из всех, кого я знаю. Она бы никогда не предала меня просто так. Значит, это было ее испытание. И для Лизы отмена конкурса – момент тяжелого испытания, когда проявляются самые яркие стороны таланта…

– Платон, заткнулся бы ты уже, а? Что ж вы нудные такие, музыкантишки. С мысли сбил, зараза.

Даша по инерции разблокировала мобильный. Пара новых подписчиков, могло быть и больше. Все-таки рекламу с утра закупила. Очередной хулиард непрочитанных сообщений в болталке. Непрочитанные. Она открыла приложение ВКонтакте, вышла из основного аккаунта и вошла во второй. Одно входящее. Нажала. Прищелкнула языком.

«Огромное спасибо, Марьям! Это поможет. Кажется, я знаю, как туда попасть».

Выше ответа от Лизы ничего не было. Никаких следов сообщения Даши. Она же все удалила! Выходит, только у себя…

Глава 57

– Умеешь пользоваться? – Даша всунула в открытое окно квадрокоптер.

– К нему, наверное, пульт должен быть. – Платон уставился на технику, будто на огромного паука. – К телефону обычно подключается. Тебе хозяин не дал?

– Я у хозяина не спрашивала. Держи. – Она бросила коптер парню на колени и посмотрела на часы. Сорок минут до секции, успеть бы… – А как он выглядит?

– Я же не знаю, у кого ты это украла. Давай вернем, ладно?

– Да не хозяин, а пульт. Этот мудак в отключке.

– Ты его вырубила?!

– И тебя сейчас вырублю, если будешь тупить. Пульт как выглядит?

– Что-то типа джойстика от приставки, наверное.

– Вот помог прямо, – сплюнула на асфальт Даша. – Там этих джойстиков…

– По цвету, скорее всего, должен совпадать.

– Ну, уже кое-что.

Она метнулась обратно к подъезду. Музыку из квартиры Влада слышно с первого этажа. Дашиной соседки на него нет… На этот раз полуголые бабы косились на нее не с ревностью, а скорее с подозрением. Отыскав нужную хреновину, она на всякий случай спрятала ее под куртку.

– Э, красавица, – преградил ей путь пьяный в сопли мужик, – а за теликом когда придешь?

Оказалось проще его отпихнуть, чем что-то объяснять. Пока тот пытался подняться на ноги, девушка уже запрыгнула в лифт. По пути в торговый центр Платон разбирался с пультом, а Даша за рулем пыталась переварить, как вообще впуталась в эту историю. Попробовала найти аргументы за и против, но потом забила. Или делаешь и не сомневаешься, или не делаешь. Она уже делает, что теперь думать?

В торговом центре сразу же поднялась на третий этаж. Можно было бы поставить Платона у входа на стреме, но пришлось бы дольше объяснять, что она задумала, чем искать самой, поэтому оставила парнишку на парковке. Вереница девочек лет десяти-одиннадцати, словно трудолюбивых муравьишек, подтягивалась к катку. Спинки выпрямлены даже под весом массивных сумок. Аккуратно причесанные головки горделиво задраны. Маленькие леди. Даша в детстве такой не была. Она следить-то за собой начала только переехав в Новопетровск и насмотревшись на городских цыпочек. А внутреннее достоинство, граничащее с самовлюбленностью, с трудом культивировала в себе до сих пор. Росла в основном только самовлюбленность.

Все в прелестницах радовало глаз, как в одной. Вот и стояла Даша посреди прохода, не понимая, как узнать ту самую. То и дело сверялась с фото в соцсети. У этой нос слишком большой, у той волосы темнее. Во!

– Девочки, подождите! – бросилась вслед двум подружкам Даша. Те отшатнулись, но притормозили. – Меня зовут Марьям, я кастинг-директор. Ищу двух фигуристок на роль в кино, светленькую и темненькую. Вы бы как раз по типажу подошли. И рядом хорошо смотритесь. Не хотите попробовать?

Переглянувшись, девочки закивали и остановились.

– Тогда давайте быстренько по сценке запишем, прямо на телефон. Я режиссеру покажу. Если ему понравится, вам перезвонят.

– Ну, мы вообще-то на треню опаздываем… – ответила светловолосая. – Может, через полтора часа?

– Да? – рассеянно ответила Даша, глядя в даль. – Ну ладно. Как вон ту девочку зовут, с фиолетовым рюкзаком? Она тоже вроде ничего…

– А долго это? – шагнула к ней темненькая.

– По два предложения на каждую. С первого дубля справитесь?

– Попробуем.

– Ну, давайте. – Девушка наставила на нее камеру телефона. – Повторяй за мной: «Я видела, как Наташа села в черную машину».

Девочка начала повторять, но Даша опустила мобильный.

– Не пойдет, шумно очень. Надо с прохода отойти.

– Может, в раздевалку? – предложила светленькая.

– Это куда та девочка с рюкзаком пошла?

– Нет, знаете, в раздевалке тоже шумно, – подняла бровки темненькая. – Давайте лучше в туалет.

– Отлично. Там и освещение, наверное, поярче…

Оглядываясь, Даша вошла за девочками в туалет и прикрыла дверь.

Глава 58

Лиза сидела в темной комнате уже с полчаса. Дверь по-прежнему облизывало пламя света, доносились шорохи. Вот только на этот раз снаружи точно был Слава. Возможно, Полина тоже рядом. Хоть бы… Как узнать? При Славе кричать нельзя. Пусть они с дядей Женей думают, что она сломалась. Тем более это недалеко от правды. Иногда ей казалось, что сбоку кто-то скребется. Похоже на мышь, но уж очень монотонно. Звук сводил с ума. Хотелось добавить ритма… Ритм. Их с Полиной вальс в четыре руки. Если подруга и правда за стеной, это шанс с ней связаться.

Прижавшись ухом к кирпичам, Лиза принялась негромко выстукивать ритм. Ответа не последовало, но скрести перестали. То ли мышь испугалась, то ли… Лиза сбилась. Начала заново. Дошла до части, в которой обычно вступала Полина. Тишина. Глаза защипало, подбородок задрожал. Девушка сглотнула подступившие слезы. Это движение так отдалось в ушах или она и правда услышала удар в стену? Второй. Третий. Тишина в том самом месте, где должна быть пауза. Снова стук. Полина! Жива!!! Слезы брызнули из глаз. Стук прекратился, а Лиза все продолжала плакать от радости. Похоже, всю жизнь, пока она не плакала, слезы хранились в каком-то резервуаре, и теперь его опрокинули. Трясясь всем телом, она не сразу расслышала голос.

– Лиз, – заглянул в дверь Слава, – на какую кнопку нужно нажать, чтобы крышка у пианино поднялась?

Она вздрогнула. Напрасно утирая щеки, по которым тут же бежали новые ручейки слез, сказала:

– Кнопка «Функция» и ля субконтроктавы. А что?

– Ля – это где?

Только сейчас она заметила телефон возле его уха и сообразила, к чему этот вопрос. Дядя Женя думает, что деньги и записка до сих пор в пианино. Слезы остановились сами собой. Кажется, впервые за все время ей повезло. Она ведь сказала ему настоящий код от сигнализации, так? Значит, наказывать ее не за что. А если у него не получается поднять крышку пианино – это уже его оплошность. Она сможет помочь, пусть только привезут в квартиру.

– Ля – это самая первая клавиша слева. Нужно одновременно зажать кнопку «Функция» и эту клавишу.

Слава кивнул и вынырнул. Через несколько секунд его голова снова показалась в двери.

– Сказал, ничего не получается.

– Странно. Может, он не включил пианино? Я же говорила, крышка поднимается только на включенном инструменте.

– Говорит, кнопка красная горит.

– Даже не знаю. Может быть, перед этим он нажал какое-то другое сочетание? Оно могло заблокировать настройки.

– А что тогда делать нужно?

– Пусть попробует отключить от сети и включить заново.

Лиза затаила дыхание. Жаль, сейчас ее способность долго не дышать вряд ли поможет. Правда, благодаря ей девушка вдохнула меньше химикатов с тряпки и трезво соображает, иначе, наверное, уже призналась бы, что пианино заменили.

– Все равно не получается. Может, есть еще какой-то способ?

– Такое бывает, если настройки изменить. Нужно смотреть на месте. Я по памяти не исправлю.

– Понятно.

Слава прикрыл дверь, а Лиза принялась молиться. Она клянется, что, если сейчас ее отвезут домой, она больше никогда в жизни не сдастся. Не опустит руки. Начиная с этого дня. Нет, с этой секунды. Сделает все, чтобы спастись самой и вызволить Полину. Потом тоже как-нибудь выкрутится, продолжит играть… За дверью раздался грохот. Она вздрогнула. Это еще что?

– Жень, ты совсем охренел?! – донесся голос Славы.

– Нормально. Сейчас разберемся.

Слыша, как приближаются тяжелые шаги, Лиза сжалась. Вся смелость и настрой куда-то пропали.

– Ну, Лиз. – Дядя Женя распахнул дверь. Та ударилась о стену снаружи и, судя по звуку, треснула. – Смотри, что я тебе привез.

Улыбаясь во весь рот, он занес в комнату пианино. Девушка согнулась пополам от скрутивших живот спазмов.

– Ты совсем долбанулся?! – Перед дверью взад-вперед заметался Слава.

– А что такое?

– Что такое?! Ты соображаешь вообще? Сколько человек видело, как ты пианино выносишь?

– Нисколько. Я быстро. Оно легкое совсем. На, подними.

– Да при чем здесь… Ай, – махнул рукой Слава.

– Тащи лучше сюда удлинитель.

Пока дядя Женя доставал из кармана блок питания, распутывал провод и подключал пианино к сети, Лиза покрылась холодной испариной. Что теперь делать? Лучше бы она сразу призналась, что денег и записки в нем нет. Может, умерла бы быстрее. Нет, быстрее тоже не хочется. Нужно тянуть время. Вдруг случится чудо, и кто-нибудь ее хватится. Может, соседи и правда видели, как он выносил пианино? Хоть бы рассказали полиции… О чем она? Какая полиция? Даже девушка в сообщении в ВК написала, что в службы обращаться бесполезно. Об этом дядя Женя не врал. Он вообще в основном говорил правду, наверное поэтому ему было легко поверить. Она схватилась за голову, чтобы успокоить мечущиеся в панике мысли.

– Готово. Давай, Лиз, – дядя Женя поставил пианино на пол и, кряхтя, присел рядом, – открывай свою шкатулку.

Покачиваясь, девушка встала с кровати. Подошла, опустилась к инструменту. Зажала то же сочетание клавиш, которое поднимало крышку гибрида. Естественно, ничего не произошло. Провела еще пару липовых манипуляций.

– Ну что, не получается?

Она покачала головой, боясь ответить. Вдруг голос ее выдаст.

– Записка ж вот здесь где-то? – Мужчина постучал костяшками пальцев между динамиками. – И деньги там? Ну-ка, отойди.

Они оба поднялись. Не успела Лиза шагнуть назад, как дядя Женя с размаху наступил на центр пианино. Дешевый пластик тут же раскололся под его ботинком.

– Ну, а ты говоришь. – Наклонившись, он принялся доламывать пальцами корпус. – Ай, порезался… Где бумажки эти? Завернуты они во что или так лежат?

Она не ответила. Покопавшись еще с минуту во внутренностях пианино, дядя Женя медленно развернулся в ее сторону.

– Ты что, мандавошка, нагнуть меня решила? – Он выпрямился и пошел на нее, заслоняя собой свет. – Бумажка где?

Лиза попятилась и, ударившись спиной о стену, сползла на пол.

– Вот, правильно, ложись. Не хочешь сразу рассказать, мы с тобой сначала покувыркаемся. Слав, ты будешь?

– Давай сам, – отступил от двери Слава.

– Точно? А то смотри.

Дядя Женя протянул руку и дернул Лизину рубашку. Несколько пуговиц с треском отлетели в стороны. Она вжалась спиной в стену, но это не помогло. Он наклонился ближе и задрал бюстгальтер. Чашечки перевернулись, грудь обдало холодом.

– Титьки какие, видел? Вроде зубрила, а все при ней.

Слава замер. Карие глаза потемнели, стали почти черными. Он сглотнул, постоял еще секунду и скрылся из виду.

Глава 59

Машину остановили в начале проулка. На разведку к дому с красной крышей Даша решила отправить квадрокоптер. Сначала доверила управление полетом Платону, но тот чуть не врезался в забор.

– Ты что, – она отобрала у него пульт, – на приставке никогда не играл?

– Редко. Мне некогда было, я за пианино все детство провел. Еще этот огромный забор…

– Как же ты музыку сочинять собираешься, если не жил толком?

– Почему собираюсь? Я сочиняю, вполне успешно. У меня хорошо развита фантазия.

– Фантазер. Ну-ка, посмотрим… Машина во дворе стоит. Так я и думала.

– А что это за дом? Вообще-то, некрасиво на чужую территорию заглядывать…

– Слушай, я бы тебе все объяснила, но мне сейчас некогда. Остался час и десять минут. Если не поторопимся, кое-кому жопы не сносить.

– Головы, может?

– Скорее все-таки жопы. И это я не фигурально.

Платон уставился на нее так же, как обычно это делала Лиза. Даша опустила вернувшийся квадрокоптер на землю. Заглянула в салон машины и, не найдя ничего подходящего, сняла с шеи шарфик. Эрмес. Дорогущий, зараза. Ну и черт с ним. Открыла крышку бензобака, затолкала в него край шарфа. Вместо надушенной шелковистой материи вытащила вонючую до рези в глазах грязную тряпку.

– Даш, а что ты делаешь? Зачем…

Он не успел договорить, как она привязала сухой конец шарфа к квадрокоптеру и подняла в воздух. Платон попытался перехватить ее руку с зажигалкой. Не успел. Пламя коснулось кончика шарфа. Вспышка. Вещь исчезла в пламени раньше, чем Даша сориентировалась в кнопках пульта.

– Да твою же мать. Так быстро бабки у меня даже в рекламе не сгорали.

– Бабки? Ну, коптер вроде бы живой. Поплавился только немного.

– И на том спасибо. Слушай, парниша. – Даша обвела его взглядом с головы до ног.

– Меня Платон зовут.

– Носки снимай, Платон.

– Не буду я.

– Я, меня… Ты подругу свою спасти хочешь?

– Полина в этом доме?! – Он распахнул не по-мужски красивые глаза.

– Может, и она тоже. Но уже вряд ли.

– Тоже? Уже? Хочешь сказать, здесь была Полина, а теперь Лиза? Откуда ты знаешь?

– Вот ты сейчас постоять, поболтать хочешь, да? Про жопу уже забыл.

– Не фигурально, помню. – Прыгая на одной ноге, он принялся разуваться.

Новый фитиль оказался короче, но плотнее, и еще сильнее вонял.

– Я запускаю, а ты поджигаешь, идет?

– Скажи только, ты точно знаешь, что делаешь?

– Некогда мне болтать. Полетели.

Даша с пультом в руках наклонялась из стороны в сторону, всем телом помогая квадрокоптеру. Тот с уже догорающим носком наконец-то влетел в открытое окно. Хорошо, что связали два вместе. Огонь закусил штору. Ветер раздул аппетит, пламя принялось пожирать ткань. Даша запрыгала от радости, глядя в экран Платонова телефона.

– Смотри, получилось!

– Зачем ты шторку подожгла?! Я думал, ты внимание привлечь хочешь, – схватился за голову он. – А если Полина и Лиза правда внутри?

– Потому что, когда насилуют или убивают, надо кричать пожар, – сказала она, свернув трансляцию видео и набирая на телефоне Платона сто один. – Тебя что, мама не учила?

– Так кричи, зачем поджигать?!

– Потому что здесь хоть закричись. В этот дом ни одна пожарка не попадет, пока он по-настоящему не загорится. Я проверяла.

Глава 60

Лиза не могла поверить в происходящее. Дядя Женя сдавил пальцами ее сосок. Все тело сжалось в ответ. Она в шоке наблюдала, боясь пошевелиться. Ужас ее парализовал. Даша была права, когда говорила, что изнасиловать могут каждую. Даша была права… Дядя Женя попытался снять с нее жакет, но тут Лиза наконец взяла себя в руки и заговорила.

– Не так.

Ее голос дрогнул. Этого нельзя допускать. Либо она сейчас даст слабину и будет страдать, либо переломит себя, поборет страх, и тогда у нее появится шанс.

– Жакет узкий, я застряну. – Она не узнала собственный голос. На секунду ей показалось, что внутри спряталась незнакомая девушка. А может, за этой девушкой пряталась она сама? – Сначала нужно снять с одного плеча, а потом с другого.

– Ты мне командовать тут будешь? – отстранился дядя Женя.

Не зная, какой реакции ожидать, Лиза поежилась. Он снова схватил ее за грудь, на этот раз с силой сжав всей ладонью. Она еле сдержалась, чтобы не закричать от боли. Вместо этого сказала тем же чужим голосом:

– Аккуратнее можно? Я так холодная буду. Ни вам, ни мне никакого удовольствия.

– Что ты, сопля, про удовольствие знаешь? – скривился он. – Я кайфану, когда ты от боли подо мной орать будешь. Вот это удовольствие.

Ее руки сами собой потянулись к груди, чтобы прикрыться. Мужчина схватил их и рванул в стороны. Потянулся ртом к груди. Зажиматься или отбиваться бесполезно. Сработать может только Дашина стратегия. Даже если не выйдет, будет легче это перенести, хотя бы что-то предприняв.

– Фу, – сказала Лиза, когда он принялся засасывать ее сосок. – Сколько слюны. Противно. Вы что, нормально женщину ласкать не умеете? Не надо так слюнявить.

Он остановился и поднял на нее глаза. Маленькие голубые буравчики налились кровью.

– Не нравится тебе? А так нравится?

Он схватил ее сосок зубами и потянул. Лизу обожгла боль. Собрав все силы, она сдержалась и не закричала. Это не она терпит издевательства, это другая, незнакомая девушка.

– Лишь бы вам нравилось, – представила, как бы ответила на ее месте Даша. – Мне нет. У меня, вообще-то, две груди. С амазонками раньше трахались?

– Заткни хлебальник, шалава малолетняя.

– Слишком молодая для вас? – Почувствовав, что его настрой изменился, Лиза вошла в раж. – Староваты вы уже. Смотрю, не вста…

Удар в ухо прервал ее на полуслове. В голове зазвенело, на глаза навернулись слезы. Она до крови прикусила губу, чтобы не расплакаться. Вместо этого тряхнула волосами и сказала:

– Когда трахаться начнем, дядь Жень? Затянулась прелюдия. Долго раскачиваетесь. Доставайте уже, что у вас там.

Лиза потянулась освободившейся рукой к его ширинке, чувствуя, что не сможет заставить себя до него дотронуться. Мужчина отпрыгнул от нее с таким видом, будто это она только что чуть не откусила ему сосок. Развернулся и, выйдя из комнатки, захлопнул дверь.

– Жень! – донесся голос Славы.

– Подожди, я не все еще. Активная больно. Сейчас, найду, чем успокоить.

– Жень, иди сюда! Там снова…

Шаги и голоса отдалились. Лиза натянула бюстгальтер, запахнула жакет. Сосок саднил, мешая перевести дух. Она обняла себя за плечи. Сработало. Но он вернется, и не с пустыми руками.

Глава 61

– Сука, этот снова в трусах вышел, – ударила по рулю Даша. Дым уже валит выше забора, а она сидит, как болельщик на стадионе, флажка только не хватает. А еще лучше, бутылки пива, чтобы запустить в голову мудаку. – Хоть бы халат запахнул. Жирный какой, фу…

– Снова? Ты его уже поджигала, что ли?

– Только службы вызывала. В прошлый раз он тоже сонного изображал. Делал вид, типа не при делах.

– А сейчас зачем? Пожар же, что ему трусы дадут?

– Не понял еще, что жопа горит.

– Так ты про его ж…

– Сдалась мне его срака. Ну ты смотри, он их опять отваживает. Звонит кому-то.

– В смысле? Дом же горит!

– Не ори, сама вижу.

– Так не надо было его поджигать, я бы не орал. А если там Полина с Лизой? О чем ты думала вообще?

И правда, о чем? Надеялась, что пожарные выведут Лизу, а тогда… Даша так сильно прикусила губу, что теперь, наверное, гиалуронка сместится. Так ей и надо. Хитросделанная нашлась.

– Насилие порождает насилие, – растирая виски, принялся качать головой Платон. – Сама посмотри, кому ты хуже сделала? Надо другие методы искать.

– Другие, как же… – ответила Даша, глядя, как из-за спины жирного выглядывает второй. Похоже, тот самый молодой хозяин, о котором рассказывали соседи. – Другие!

– Пойду скажу пожарным, что внутри люди, – дернул за ручку Платон.

– Сиди здесь! Жди меня. – Она открыла водительскую дверь. – И не вылезай, а то испортишь мне все. Я знаю, что делаю.

Даша выскочила из машины. Пробежала по асфальту, свернула на пробивающуюся травку. Каблук поехал по грязи. Еле удержавшись на ногах, влетела в приоткрытую калитку.

– Ну, что стоите? – спросила у опешивших хозяев. – Высовывались же, видели, что творится. Соседушка ваш пожарку назад отправляет. Дом ему не жалко. Говорит, шоу посмотрим. Сейчас разгорится. А если ветер?

Пухлая блондинка и очкарик в штанах с вытянутыми коленками уставились друг на друга. Сейчас бы вспомнить, как их зовут… Жаль, в прошлый визит ей было пофиг на имена.

– Леш, а вдруг правда, а? – наконец подала голос хозяйка.

– Да какой же это сосед, я такого мужика впервые вижу.

– Тем более. Не его дом, вот и не жалко.

– А что делать? Ой, Леш…

– По соседям бежать, – вместо него ответила Даша. – Я здесь новенькая, меня не послушают. Давайте вы, а я поддержу. Соберемся, все вместе заставим его пожарных впустить. Правильно я говорю?

Она заглянула в глаза хозяину дома так, будто новую шубу выпрашивала. Благо, опыт был, и шуб у нее много.

– Наташ, ты иди к Кузнецовым. Они со мной после спиленной березы не здороваются. А я к Марине схожу.

Глава 62

Лиза прислушивалась, ожидая, когда вернется дядя Женя. Шагов она так и не услышала, зато почувствовала запах гари. Может, с улицы? Или что-то подгорело на кухне? Ее все еще знобило, но вместо того, чтобы кутаться, она распахнула жакет и принялась обмахиваться. В тесной комнатке она уже долго, но только сейчас стало жарко. Эта мысль опалила, словно до нее добрался не запах, а сам огонь.

Открывая дверь, девушка не знала, чего боится больше – встретиться лицом к лицу с дядей Женей или вместо электрического света увидеть пламя. Подвальный коридор оказался пуст. Только в воздухе, словно духи загубленных девушек, колыхалась дымка. Лиза осторожно переступила порог. Нет, она не боялась ни огня, ни дядю Женю. Больше всего она боялась не увидеть. Затаив дыхание, Лиза развернулась и шагнула в сторону. Горло свела судорога. Руки сами потянулись к лицу, ладони зажали рот.

На полу, лицом вниз, лежала Полина. Свитер задрался, оголяя желто-фиолетовую спину. Гладкая сияющая шевелюра, которой Лиза любовалась на фото с последнего концерта, теперь напоминала пучок, вытащенный из слива. Волосы спускались по шее бесформенной колбаской, а на затылке сквозь них просвечивала кожа. Крик прорвался сквозь ладони, когда Лиза увидела руки. На тех самых пальчиках, поглаживавших клавиши пианино в видео, на тех, что с пяти лет, не зная покоя, бегали от октавы к октаве, больше не было ногтей. Подушечки выглядели так, будто их натирали на терку.

На мгновение Лизе показалось, что она вот-вот захлебнется в собственном крике. Только отдышавшись, она заметила разделяющую их с Полиной решетку. Еще секунду спустя поняла, что задыхается не от крика. Подвал заполнял дым.

– Господи! Полина. – Она просунула руку в решетку и потянула подругу за локоть. – Ты жива? Полина!

Та не отзывалась. Лиза принялась ее трясти, уже не боясь сделать больно. Никакой реакции. А ведь всего час назад она отвечала на стук! На этот раз девушка зарыдала в голос. Как она могла думать о пальцах, о пианино? Какое все это вообще имеет значение, когда Полина умерла. Лиза погладила локоть, который только что терзала. Поправила задравшийся свитер.

– Прости меня, пожалуйста.

За то, что смотрела, но не видела. За то, что не успела. За то, что встанет и пойдет искать выход, оставив ее тело здесь.

– Показалось, – услышала Лиза, поднимаясь с пола.

Она замерла, но не услышала ничего, кроме потрескивания над головой. Видимо, и правда «показалось». От дыма помутился рассудок.

– Я думала, показалось…

Лиза рухнула обратно на пол, прижалась щекой к решетке.

– Что ты сказала? Полина, что ты сказала?!

– Я думала, мне показалось. – Подруга приподняла голову и опустилась щекой на пол. Одутловатое от побоев лицо не узнать. – Вальс…

– Нет, это я выстукивала. – Слезы снова покатились по щекам, но она их смахнула. – Ты как? Сильно плохо?

– Мне хорошо, – улыбнулась Полина.

Ее сильная девочка. Вот и Лиза должна взять себя в руки.

– Нам нужно отсюда выбраться, – сказала она, сдерживая кашель. – Что-то горит.

– Наверху.

Полина уставилась заплывшим глазом в потолок. Лиза проследила за ее взглядом. В центре, между лампочек, зияла черная дыра, из которой пробивалась струйка дыма. Казалось, кто-то затушил о потолок окурок, подкурив от него перед этим следующую сигарету. Запах усилился. Теперь пахло не просто гарью, а паленой резиной.

– Полина. – Лиза встряхнула за локоть подругу, прикрывшую глаз. – Где могут быть ключи от решетки?

– У Славы.

– А запасные? Может, где-то в доме?

– Нет. Я почти вскрыла, смотри…

Полина снова прикрыла глаз. Лиза с надеждой заглянула через решетку. На замке никаких следов взлома. Принялась расталкивать подругу.

– Полина, проснись! Как ты почти вскрыла? Что нужно сделать?

– Ки… чи… – прошептала она обветренными губами.

– Что?! Ключи?

– Кирпичи.

Лиза вжалась щекой в прутья решетки, чтобы разглядеть стены. Так вот как Полина содрала ногти. Кирпичи и правда были стесаны. К сожалению, не так сильно, как ее пальцы. Задумка была хорошей. Анкеры, на которые крепилось основание решетки, попали в стык кирпичей и цементного шва. Им бы какой-нибудь инструмент… Она огляделась в поисках подходящего предмета. Обернувшись, заметила, как увеличилась дыра в потолке. Если теперь это и напоминало след от сигареты, то курил ее великан.

Лиза заметалась по подвалу в поисках чего-нибудь. Нашла старый шпатель со следами затирки в цвет плитки на полу. Высунув язык, подлезла к одному из анкеров. Принялась скрести. Вместо цемента и кирпича посыпалась затирка со шпателя. Девушка сжала зубы, приложив всю силу. Отколола небольшой кусочек, еще один… Шпатель треснул, кончик со звоном отлетел в угол. Она собиралась продолжить ковырять стену обломком, но тут заметила, как на потолке набухает огненная грыжа. От нее во все стороны повалил черный дым.

– Господи, Полина! Можешь ползти? Давай к стене. Нет, не в центр, туда может упасть…

– Что?

– Неважно, просто ползи к стене. Я попробую выбить решетку.

– Еще рано. Не готово, ты поранишься. Тебе нельзя…

– Уже поздно. Давай!

Лиза кое-как помогла подруге сдвинуться с места. Сглотнула снова подступившие слезы, глядя, как та преодолевает себя. Оставалось надеяться, что проделанной Полиной работы хватит. Когда та доползла до стены, Лиза схватилась за прутья решетки и принялась их трясти. Бесполезно. Насколько смогла, раздвинула ноги. Стопами уперлась в стену. Всем телом принялась дергать за решетку. В воздух, и без того мутный от дыма, поднялись частички бетонной пыли, полетела кирпичная крошка. Процесс пошел, но слишком медленно. Лиза подняла взгляд к потолку и упала на спину.

Глаза заслезились от черного дыма. Огненная кила теперь напоминала голову демона, вылезающую из преисподней. Еще чуть-чуть, и она свалится на пол, а тогда… Тогда может и не наступить. Наверняка еще до этого момента они потеряют сознание от удушья. Нужно бежать, звать на помощь. Лиза вскочила. Ноги сами понесли ее к выходу. Она сдается, снова. А Полина не сдавалась, ковыряла стену до последнего ногтя. И сейчас переползла, непонятно из каких сил. Лиза тоже не имеет права сдаваться. Разбежавшись, она боком влетела в решетку. Боль пронзила плечо. Сквозь проступившие слезы ей показалось, что голова демона ухмыляется с потолка.

– Не там. У края, – донесся еле слышный голос подруги.

– Правильно, Полин. Ты молодец.

Лиза заглянула внутрь. Справа анкеры выперло сильнее, чем слева. Значит, туда нужно приложить все усилия. Снова разогналась, снова ударила. Черт с ней, с болью. Разогналась еще раз. Черт с ней, с рукой. Еще. Развернулась. И со второй тоже черт. Не нужны ей эти руки, не нужна чертова карьера. Ей нужна живая Полина! Еще удар. Лязг. Голова демона оторвалась от потолка и плюхнулась вниз. Лиза зажмурилась, услышав крик подруги.

Глава 63

Черный дым поднялся над домом, словно вырос еще один этаж. Собравшуюся толпу накрыла тень. Слыша, как кашляют люди перед забором, Даша с ужасом представляла, что творится внутри.

– А вдруг ветер! – выкрикнула она, подначивая соседей. – Вы из нас бомжей сделаете!

Еще раз пересчитала дома на улице, сверилась с вышедшими людьми. В дальний приезжают дачники, внутри никого. Через один живет многодетная семья, все шестеро стоят слева. Рядом пара из соседнего…

– Это бред какой-то, – снова принялся ныть над ухом Платон. – Дом сейчас сгорит. Мы должны сообщить пожарным, что внутри люди!

– Кажется, всех позвали… – прошептала Даша, а потом обернулась к парню. – Слушай меня! Только попробуй заверещать «там моя подруга». Это тебе не ресторан. Убьют и ее, и нас с тобой. Понял?

– Понял… Что это? Слышишь?! – Он запрыгал на месте.

Даша услышала. Издалека доносились звуки сирены.

– Зря радуешься, это к ним подмога едет, – кивнула она на мудака в трусах и молодого.

– Серьезно?

Парень посмотрел на нее таким взглядом, будто за час его мир переворачивали, как семиминутные песочные часы. Похоже, теперь ему не придется фантазировать. Вот тебе и опыт, композитор. Трагический, как ты хотел. Ждать больше нельзя, приедут менты и всех разгонят. Как назло, толпа никак не раздухарится.

– Смотрите! Полетело, прямо к дому Кузнецовых, – снова принялась выкрикивать Даша. – Не видели? Точно говорю.

– Один дебил здоровые деревья пилит, – зашлась воплем Кузнецова, – другой дома сжигает. Что за соседи такие? Сколько это продолжаться будет, скажите мне на милость?!

Толпа подхватила, а молодой хозяин отступил за спину жирного мудака. Кажется, этого морально задавили. Вот бы еще и второй испугался. Пора всех хорошенько подначить. Даша шагнула в сторону калитки, но чья-то рука потянула ее за локоть.

– Простите, а вы кто такая?

Вздрогнув, она оглянулась. Сзади стояла старушка лет восьмидесяти. А хватка, как у молодой.

– Я? Соседка новая. Дом у Петра купила.

– Что это у вас под глазом?

– А? – Даша сделала вид, будто не понимает, о чем речь.

– Да бог с ним… Давно дом купили?

– Недели две назад. А вы где живете? Далеко от пожара? Давайте к пожарным подойдем…

– Приходили новые хозяева, позавчера. Молодые люди. А вас я что-то не припомню.

– А я что, старый человек? – сквозь зубы спросила Даша, посылая про себя дотошную бабку. Лучше бы за жирным мудаком проследила, а не к ней цеплялась.

– Не старый. Старая я. А вас тут позавчера не было, я ребяток тех запомнила.

– Так это рабочие были. Строители. А я вот, с дизайнером сегодня приехала…

Оглянувшись, она не увидела рядом Платона. Зато услышала скрежет. Следом раздался рев мотора. Из-за недоконца раскрывшихся автоматических ворот вырвалась машина. Боковое зеркало, зацепившись за створку, сложилось и ударило в окно. Водитель, молодой хозяин, по инерции уклонился, крутанув руль. У него на пути оказался Платон. Даша взвизгнула. Парень успел отпрыгнуть. Машина вырулила.

Парень забежал на участок, но по подъездной дорожке ему наперерез уже несся жирный. Приблизился, схватил за шкирку, как ссаного кота. Даша сама бы не отказалась его потрепать, за самодеятельность. Платон что-то сказал мужику на ухо и… ударил в красную морду. Складки на пузе колыхнулись, ноги подлетели в воздух. Насилие порождает насилие, говорил. Сам сказал, сам доказал.

Пока жирный мудак пересчитывал спиной брусчатку на дорожке, Платон забежал в дом. Не хватало только, чтобы и этот пропал по ее вине. Даша тоже сорвалась с места, но понеслась в противоположную сторону. Четвертой жертвой она стать не готова. Запрыгнула в машину, хотела подъехать к воротам, но ее подрезала машина с мигалками. Стоило полицейскому авто заехать на участок, как ворота закрылись. Жирный мудак показался в калитке. Даша выскочила из машины. Еле успела растолкать локтями соседей. Хоть бы какая-нибудь польза от толпы была! А то они лишь мешают.

– Подождите! – крикнула она, подбежав. Глядя ей в глаза, мужик захлопнул калитку. – Вы знаете, где ваша дочка? Где Соня?!

С минуту ничего не происходило. Наконец калитка приоткрылась.

– Заходи, – сказал он.

Девушка отступила на шаг, наткнувшись на Кузнецову.

– Давайте еще ноги мне оттопчем, – запричитала та. – Понаехали из Новопетровска своего. Такой тихий поселок был…

Вот это Даша заглянула в Телеграм почитать болталку. Вот это вызвала службы спасения неизвестной девушке. Вот это съездила проведать новую подружку. Если вернется домой живая, выкинет котяру-засранца на хрен, а то трясет уже от добрых дел. Вытерев вспотевшие ладони о карманы куртки, она вошла в калитку.

Глава 64

Из полицейской машины вышли двое в форме и один в штатском. При встрече с ментами Даша всегда старалась не смотреть в их сторону. Профессиональная деформация. Сейчас ей даже не пришлось прикладывать усилия. Взгляд приковала распахнутая входная дверь, из которой валил черный дым. Из-за забора все выглядело не так страшно. Они задохнулись. И Лиза, и Платон – оба из-за нее. Теперь ее саму тоже убьют, и никто не узнает, как она облажалась. А ведь план был что надо. Пожарные входят в горящий кирпичный дом, спокойно выводят Лизу, а Даша заставляет жирного мудака ее отпустить.

– Что ты про Соню говорила?

– Вы знаете, где она? – продолжая оглядываться на дверь, спросила девушка. Козырь у нее все еще оставался, но выкладывать его раньше времени не хотелось. А может, наоборот, уже слишком поздно…

– Ближе к делу.

– Вот, смотрите.

Достав из кармана телефон, Даша разблокировала его и протянула мужику.

«Папочка, – донесся из динамика голос девочки, – у меня все хорошо. Они не делают мне больно».

Его обычно красная морда побагровела. Интересно, если он свалится с инфарктом, менты дадут ей уйти? Задумавшись, она еле успела поймать телефон. Расшвырялся тут. Между прочим, немаленьких денег стоит. Мудак достал свой мобильный, набрал верхний номер из списка вызовов. Послушав с минуту, отключился. Повезло, полтора часа еще не закончились, девочка на катке, телефон в раздевалке. Набрал следующий.

– Сонька с тобой? – проорал он в трубку. – На каких на хуй занятиях?! Пизда ты тупая…

Сбросив звонок, мужик продолжал материться, но Даша уже не слышала. Сквозь дым она заметила какое-то движение в коридоре. Хотела побежать навстречу, но в доме раздался такой громкий треск, что она передумала. Спасение горящих дело рук самих горящих… Здесь подождет. Солиднее выглядеть будет. Может, тогда ей скорее поверят.

– Чего тебе надо? – спросил мудак, засунув телефон в карман джинсов парашутного размера.

И правда, что ей надо? Чтобы ее выпустили? А на хрена заходила тогда? Даша подняла палец, показывая, чтобы он обождал. Багровая ряха заскрежетала зубами. Раз терпит, значит, по больному попала. Ну хоть здесь наконец удача. Вдруг в дверях появился Платон. Скрюченный, весь черный от копоти. С такой же чумазой Лизой подмышкой и… не то живой, не то мертвой девкой на плече. Не Полиной, точно. Эта была тощая, с одутловатым лицом, будто бухала месяц, не закусывая. Разглядывая троицу, Даша не сразу поняла, куда Платон потащил девок.

– Нет! – взвизгнула она, но тут же вспомнила, что должна выглядеть и звучать солидно. – Сюда неси!

– Правильно идешь, – распахнул перед парнем дверь ментовской тачки чувак в штатском. Темноволосый, чернобровый. Взгляд властный. Вот и Платон послушался. Даше захотелось завыть в голос. Ну что за придурок? Говорила же ему, менты мудаку на подмогу приехали.

Платон уже собирался закинуть незнакомую девку в салон, когда очухалась Лиза. Вытаращила глаза на машину с мигалками и завыла громче той сирены. Тут же закашлялась. На этот раз парнишка что-то допетрил. Поздно. Подошедшие сзади менты впихнули его вместе с девкой на заднее сиденье машины. Лизу затолкали следом. Та ухватилась рукой за дверь, не давая ее захлопнуть. Получила пару раз по своим драгоценным пальцам, но хватку не ослабила. Нет, не зря все-таки Даша приехала за этой сучкой. Ее надо спасать, она заслужила.

– Вы отпускаете этих троих, мы отпускаем Соню.

– Умная какая нашлась.

– Ну не хотите, как хотите. – Она развернулась к калитке.

– Куда пошла?

Мудак схватил Дашу за шиворот. На этот раз уже она почувствовала себя ссаным котярой. Больно, между прочим. И страшно. Воротник куртки впился в шею. Так и задохнуться недолго.

– А вот это зря, – прохрипела она. – Дочку по частям получить хотите?

Мудак ее отпустил. Оглянулся на ментовскую машину.

– Пусть Полина запись удалит.

– Пусть, а где она?

Он как-то странно покосился на Дашу.

– А, ну да, – закивала она, сообразив. Девка в машине – Полина. Живая, значит. Даша сейчас сама была та еще красотка, часами лед под глазом держала и синяки замазывала, но чтобы вот так морду разнесло… – Я ей скажу.

Она попыталась подойти к машине, но мент в штатском преградил ей дорогу. Красивый, зараза. И опасный, как она любит. Глянув через ее плечо на мудака, он кивнул и отступил. Из-за задней двери по-прежнему торчали Лизины пальцы. Кажется, они уже посинели. Все, хана пианисточке. Как она это переживет? Ну жива же как-то до сих пор, держится мертвой хваткой.

– Лиз, это я, Даша. Убери-ка руку.

– Ты тоже с ними? – Лиза уставилась на нее в щелку ошалелыми глазами.

– Дура, что ли? Я тебя спасать приехала. С этим. – Даша кивнула на Платона, который, похоже, надышался дыма и теперь был в отключке. – Скажи Полине, надо запись какую-то удалить.

– Она без сознания. – Девушка разжала пальцы, позволив Даше открыть дверь.

– А ты удалить не можешь?

– Нет.

– Слышишь, муд… дядя! – выкрикнула Даша. – Полина в отключке.

– Пусть Лиза скажет, где записка, – ответил мудак.

– Слышала?

– Я ее сожгла.

– Да что б вас всех. Лиз, буди Полину.

– Не буду.

– Ты издеваешься?! – зашипела Даша, засунув голову в салон. – Нас всех сейчас перебьют. Думаешь, менты эти тебе помогут?

– Не помогут. – Лиза посмотрела на нее выпученными от ужаса глазами. – Они нас обратно потом отвезут, к дяде Жене. Одна девочка от него уже сбежала, он сам рассказывал. Пошла в полицию, а они ее вернули. А вон тот, в обычной одежде, следователь, который Полину должен был искать. Он из нашего родного города недавно перевелся. И дядя Женя тоже оттуда, понимаешь?

– Своего пристроили, чего же не понять… Всегда на подхвате, удобно. Тем более, Лиз. Надо запись удалять и отчаливать по-быстрому. У нас минут семь осталось, пока его дочка с катка не вышла.

– Что?! – еще больше округлила глаза Лиза.

– Неважно. Буди Полину. Дай я.

– Не трогай! Если мы удалим видео, они нас убьют.

– Если не удалите, я вас сама сейчас поубиваю!

– Даш, ты правда не с ними?

– Подвинься-ка.

Лиза еле успела увернуться. Даша замахнулась и со всей дури врезала Платону по лицу. Тот распахнул глаза, глубоко вдохнул и принялся кашлять.

– Скажи этой идиотке, что мы с тобой вместе ее спасать приехали.

– Да, это все Даша. Это она вас с Полиной нашла.

– Буди Полину! Пять минут осталось. Передавят нас всех, как слепых котят.

– Не надо ее будить, я помню логин и пароль. Дай телефон.

Девушка протянула мобильный, но Лиза не смогла удержать его в отбитых пальцах левой руки. Правая, похоже, была сломана и даже не поднималась. Даше пришлось вводить бессвязный набор букв и цифр под диктовку.

– Удалили, проверяйте! – крикнула она мужику, когда закончила.

– Пусть выходят. Не мешай им, Санек.

Даша подхватила Лизу подмышки. Платон, пошатываясь, еле закинул Полину на плечо.

– Стоять, – гаркнул на Дашу мудак, когда они подошли к калитке. – Ребята за вами поедут.

Ребята в форме и Санек в штатском поплелись к машине. Сейчас Соня выйдет с катка, перезвонит папке, а позже где-нибудь в овраге найдут машину с четырьмя трупами…

– Не поедут, – сказала она таким тоном, что ребята во главе с властным Саньком застыли у распахнутых дверей. – По частям, помните?

– Где гарантии, что вы Соню отпустите?

– Придется на слово поверить. Отпустим. Нам ваша дочка без надобности.

– Если врешь, я тебя из-под земли достану и заживо закопаю.

– Двойная работа получится, – нервно хохотнула Даша и распахнула калитку. – Договорились.

Глава 65

Все еще толпившиеся у забора соседи, увидев их, в ужасе расступились.

– Платон, давай быстрее, – зашипела Даша. – Слышал, что он сказал? Если вру, заживо закопает.

– Но ты же ему не врала?

– Пиздела, как дышала. Шевели булками. Ну же… И ты, поломанная. Потом кряхтеть будешь.

Не успели захлопнуться все двери машины, как Даша дала газу. Провалившись в кресло и вжимая голову в плечи, она понеслась куда глаза глядят.

– Надо в больницу, срочно, – потянулся к ней с заднего сидения Платон. – Лучше в ту, что возле торгового центра. Там врачи хорошие, у меня там мама… умирала.

– Не такие уж хорошие, значит.

– Хорошие. Они сделали, что могли.

– Слушай, Платон, я туда не поеду.

– Полина в себя не приходит, ей срочно надо…

– Ей надо, я понимаю. Но не в нашем городе. И не в нашей области. Вот выедем в соседнюю, там найдем больницу. На, – достала она из бардачка и протянула парню бутылку воды. – Попробуй ее напоить. Лиз, посмотри-ка в навигаторе, как нам основную трассу обогнуть? Остановят еще на посту, а там снова привет от дяди. Ай, ты ж поломанная, точно…

– Даш, а откуда ты про дядю Женю узнала? – повернулась к ней Лиза, до этого смотревшая в боковое окно не моргая. – И как нас с Полиной нашла?

– А вот помнишь, Марьям тебе во ВКонтакте писала?

Лиза кивнула.

– Это я Марьям. Ник у меня такой, в соцсетях и в болталке эскортниц. Чтобы не палиться.

– А про дядю?

– Выписку запросила, на кого дом зарегистрирован. Там женское имя было. Я эту бабу в соцсетях нашла, а у нее семейные фотки, и на них Полина. Я так и подумала, что дело семейное, пусть сами разбираются. И тебя от него отвадить хотела, чтобы ты во весь этот пиздец не лезла.

– Тогда зачем приехала?

– Да сучка одна мне написала, что я добрая, заботливая и самостоятельная. Вот думаю, чтоб ей сгореть. И поехала подожгла.

– Значит, это ты сделала… А что дядя Женя про дочку говорил, Соню?

– Просил отпустить.

– Ты правда ребенка в заложниках держишь? – всунул между ними голову Платон.

– На катке ребенок. Телефон в раздевалке оставила, поэтому трубку не берет. Кстати, вышла уже. Наверное, перезвонила. Глянь-ка, не едут за нами менты?

– Нет вроде. А как он тебе поверил? Даже доказательств не попросил, что она у тебя?

– Ой, до чего же ты занудный. На, гляди. – Даша достала из кармана мобильный. Открыла галерею, запустила видео.

Платон и Лиза уставились в экран, где на фоне туалетной плитки плакала белокурая девочка. «Папочка, у меня все хорошо. Они не делают мне больно».

– Нормально играет девка. – Даша убрала телефон обратно. – Талант растет.

– А зачем…

– В кино сняться захотела. Меня как-то тоже так развели. Только я за роль еще и отсосала.

– Ты в кино снималась?

– Ты совсем тупой?

Платон молча спрятался на заднем сидении. Даша, поглядывая на дорогу, принялась тыкать в экран навигатора.

– Оранжевый – цвет счастья.

– Что, Лиз?

– Это Полина, – вместо Лизы ответил Платон. – Она бредит.

– Оранжевый…

Даша оглянулась.

– Ах ты ж сучка, запомнила присказку мою! Не бредит она, лимитку увидела. Платон, будь другом, подними с пола.

– Что?

– Сумочку. Там в большом отделении шоколадка лежит. Покорми Полину. Ну дай ты ей эту сумку, раз руки тянет. Скажи, если в шоколаде вымажет, я сама ее добью.

– Я слышу, – отозвалась Полина.

– То-то же.

– Полин, – скривившись от боли, Лиза просунула голову между сидений, – ты сильно не хочешь, чтобы все про эскорт узнали?

– Лиз, ну что ты начинаешь… – снова не дал той ответить Платон. – Какое это имеет значение сейчас? Мне все равно. Полин, честное слово.

Послышался всхлип. Дашу передернуло. Плакать из-за него еще будет. Да если бы не Даша, пользы от этого козленка…

– Лиза, – снова всхлипнула Полина, – я боялась, что ты узнаешь…

– Я? – Теперь Лиза распустила нюни. Да что с этими телками такое? – Полин, я удалила видео с облака.

Та тяжело вздохнула.

– Больно тебе? Где, покажи… – зашептал Платон.

Даша улыбнулась. Туповатый, занудный, зато любит. Может, и ей такого себе найти, вместо всех этих властных пластелинов? Хотя бы не мудак.

– Зря все, обидно…

– Не зря, Полин, – утерев слезы, сказала Лиза. – Я тот файл сразу скопировала, как нашла. Подумала, вдруг похитители тебя заставят его удалить. Или меня…

– Слушай, инициативная ты наша. – Даша повернулась к ней. – Удали на хер, что бы там ни было. Нам и так всю жизнь прятаться теперь придется. За вещами даже страшно возвращаться, а у меня дома кот…

– Даш, ты не поняла. Ой! – Лиза в ужасе уставилась на лобовое стекло.

Девушка оглянулась. В последний момент успела вырулить на свою полосу, чуть не столкнувшись с Нивой. Грязной и ржавой. Позорная смерть…

– Смотри на дорогу, пожалуйста. Эта запись нас обезопасит. У меня есть один номер. То есть был… Телефон остался у дяди Жени, а там все контакты.

– Номер московский был? Киваешь там, что ли? Я на дорогу смотрю.

– Да, а что?

– Ну если московский, то на. – Она на ощупь вытащила мобильный из кармана. – Сбрось мой телефон, войди под своим аккаунтом. Платон, держи! Помоги этой поломанной.

– А если бы местный, он бы не сохранился в аккаунте, или что?

– А если бы местный, то хер тебе, а не телефон. Я пожить еще хочу.

Глава 66

– Да твою ж мать.

Даша посмотрела на сложенные в ряд столбики, все разного размера. Еще раз заглянула в инструкцию: «Два одинаковых столбика с длинной шпилькой». Один подходил под описание, а с остальными пришлось включать фантазию.

– Ну, будем считать, у него и правда двадцать сантиметров, – прикинув на глаз, выбрала пару Даша. – Зато с болтом. Эти, значит, куда? В основание. Твою ж мать…

Кряхтя, она приподняла всю конструкцию. Та накренилась, но устояла.

«В одном из прошлых выпусков мы рассказывали о загадочном исчезновении Полины Семеновой. Девушка пропала из закрытой квартиры в Новопетровске».

– Слышишь? Про нас по телику говорят. Чем теперь подсунуть этот гребаный столбик? Обе ж руки при деле…

Даше пришлось водрузить громадину себе на плечи. Ну все. Кажется, в шее что-то треснуло. Нелепая смерть…

«В этот момент предсказания Назиры начали сбываться».

– Сбываться, как же… Ты бы помог мне, что ли. Нет? Я так и думала.

Высунув от усердия язык, она справилась с первым столбиком. Второй, сколько ни пыталась протолкнуть, не влезал.

«Поэтому Полина с двойным нетерпением ждет выписки. Заявление в ЗАГС они с Платоном подали в больничной палате, через сайт Госуслуг. Ее дядя, Евгений Семенов, пропустит не только торжество, но и суд. Спустя сутки после публикации шокирующего видео на сайте нашего канала он попал в автомобильную аварию. Смерть застала его на дороге, ведущей в аэропорт. Был ли это несчастный случай, предстоит разобраться криминалистам. Сомнения усиливает недавняя гибель при невыясненных обстоятельствах другого члена семьи, шурина Евгения, Вячеслава. Его сестра, она же жена Евгения Семенова и мать предположительно первой из убитых девушек, от комментариев отказалась. У Назиры свое видение ситуации».

– Назира каждой дырке затычка… Что там дальше надо всунуть? – Даша наконец справилась со вторым столбиком и заглянула в инструкцию. – Столбик с болтом вкручиваем в дальнее отверстие. Сука…

«После публикации видео социальные сети взорвались. Участников группового изнасилования и убийства опознали без труда. Начиная с заместителя главы города…»

– Опознали, а толку. – Даша в очередной раз вынырнула из-под шаткой конструкции, чтобы заглянуть в бумажку.

«По словам следователя, доказать их причастность к убийству девушек, останки которых найдены на территории дачи Евгения Семенова, не представляется возможным».

– А за одно групповое они хорошо, если на три года присядут. Твари. И мразь эта со шрамом, Рома, в лучшем случае лет на шесть… Ну что ты на меня смотришь? Не слышишь, телефон звонит. Подал бы. Для тебя же стараюсь.

Кряхтя, Даша вылезла из-под конструкции. Придерживая одной рукой основание, другой она потянулась за мобильным. Длины рук не хватило, пришлось отпустить. Вроде стоит. Посмотрела на фото на экране. Просила же не звонить. Не нужны ей контакты…

– Ну чего тебе? – все-таки ответила на вызов Даша.

– Привет, ты как? Что нового? – протараторила в трубку Лиза. Явно чего-то хочет, невтерпеж.

– Прекрасно. Отдыхаю, много хожу пешком. У меня же теперь ни работы, ни машины.

– Прости.

– Забей. Смотришь?

– Что?

– Экстрасенсов, что же еще.

– Я не смотрю телевизор.

– Ну естественно. Так чего тебе надо? Говори уже, не тяни.

– Даш, а ты не знаешь, где Влад? – спросила Лиза, а Даша покосилась на помощника. – Говорят, он кому-то ресторан продал и уехал.

– Не кому-то, а Леньке, шеф-повару. За сотню.

– Боюсь спросить, сотню чего.

– Рублей. Подарил, короче, и отчалил. А что ты вдруг про него вспомнила?

– Песню на улице услышала, из машины. Кон дю ма, о кон дю рефо. Же плитон, помнишь?

– Ну.

– Хорошая…

– Вон оно что, – хмыкнула Даша. – Романтик словила. Ну так слушай. Он свой отъезд неделю обмывал, с вискарем и телочками.

– Но не с тобой, да?

– А девочка поумнела, я смотрю. Значит, поймешь, что я тебе из лучших побуждений советую. Не бегай за ним. Не надо тебе это. Я сама ой как больно укололась. Год назад расстались, а я все ему доказать что-то хотела. Втюрилась, дура старая. А ты молоденькая совсем, сколько еще таких Владов встретишь. Ему самодостаточная баба нужна, вроде Арины, а не мы с тобой.

– Но ее он с собой не взял.

– Откуда инфа?

– Была только что в ресторане.

– Так чего тогда мне звонишь, идиоткой прикидываешься? Хотя, правильно. Я бы тоже так сделала. И он правильно сделал, что ее не взял.

– Почему? Ты же говоришь, она ему подходит.

– Потому, что ему вообще кроме него самого никто не нужен. Знаю, что ты сейчас думаешь. Типа, это я ему просто не нужна. Я бы тоже так подумала в твоем возрасте. Ай, что там… Я в своем возрасте думала, вот увидит он, что ничего в Лизе такого особенного нет, что Лиза как мы все, такая же, и ко мне вернется. Потому что это я особенная, а не ты. Но только не в тебе дело было. И не во мне.

– А в нем, я поняла. Он тебе говорил, куда поедет?

– В Питер. Подробности я не спрашивала. Отпустила. Если ты и правда поумнела, тоже отпустишь. Тебе же лучше будет.

– Спасибо за заботу. Я достаточно поумнела, чтобы решить самой.

– Тоже верно, – усмехнулась Даша. – Каждая умница должна наступить на своего Влада.

– В Питер, значит… Даш, а знаешь, что в Питере?

– Эрмитаж?

– Одна из лучших в мире консерваторий!

– Смотри-ка, почти угадала. А у тебя что, ручки уже зажили?

– Левая еще в гипсе, но прогнозы хорошие. Слушай, ты не знаешь, за сколько сейчас обложку можно продать? Из канвы, что ты мне подарила.

– Говорят, там у них в Питере тактичность выше денег ценится.

– Не обижайся. Я на всю жизнь запомню, что ты для меня сделала. Мне для этого материальных напоминаний не надо.

– А деньги на билет и жилье не помешали бы, да? На хостел хватит. Как приедешь, звони старикану. Константину то есть. Они там с Владом вместе что-то мутят.

– Даш, спасибо тебе. Ты такая…

– Добрая, заботливая и самостоятельная, я помню. Гори в аду, сучка.

– И тебе удачи, Даш.

Отложив мобильный, она осмотрела получившуюся конструкцию. Кривовато. Верхние этажи не вызывают доверия, но в целом смотрится надежно. Настоящий кошачий замок. Сама бы жила в таком.

– Можно уже, заселяйся давай.

Будто и правда поняв, что ему говорят, Оборвыш встал и запрыгнул… в коробку из-под комплекса-когтеточки.

– Вот ты скотина неблагодарная, конечно. Да-а, – нацелила на него камеру Даша, – рожденный бомжом королем не станет.

Хорошо хоть, за замок платить не пришлось. Ролики с котярой набирают столько просмотров, что ее завалили товарами для животных. Халявного корма прислали столько, что Оборвышу его за девять жизней не съесть. Теперь она кормит всю дворню. Но ничего, наберет еще сотню тысяч подписчиков, будет рекламу только за деньги продавать, никакого бартера. Вот тогда заживет. Как безумная, но очень обеспеченная кошатница…

Content

Анна Андреевна Иванова
Пропавшая в сети

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66