Николай Леонов. Алексей Макеев

Идеальная казнь

Русский бестселлер

© Макеев А.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Введение

Он очень любил метро рано утром, когда двери станций только открывались и впускали первых пассажиров. Спускаясь, он машинально отметил, что сегодня снова появилось головокружение. Странно, тот улыбчивый доктор сказал, что у него идеальные анализы. Внезапно все краски стали очень яркими. Почти нестерпимо. Пол, выложенный гранитом терракотового цвета, который всегда так успокаивал его, стал похож на кровавую реку. Нужно скорее спастись от нее!

Глава первая

В мире нет людей, которые просыпаются под звук будильника с радостью. Даже если впереди долгожданная поездка. Даже если снится ужасный кошмар и ты мечтаешь, чтобы тебя разбудили, все равно звон будильника врывается в утреннюю действительность слишком резко.

Гуров всегда просыпался за пять минут до звонка будильника. Старый будильник, который переезжал с ним с места на место и тиканье которого он помнил еще со времен первых дел, перед тем, как зазвонить, издавал еле слышный щелчок. И, как бы крепко ни спал Лев, он открывал глаза сразу после будильника и успевал выключить его до того, как тот разбудит жену. Но в последнее время Мария просыпалась раньше и Гурова, и будильника. Все дело было в мусоровозе. Он приезжал ровно в шесть тридцать, тогда как будильник поднимал домочадцев в семь двадцать. Адская машина заезжала во двор под симфонию конца света, с громким грохотом сначала переворачивала мусорный контейнер, а потом сотрудники службы «Кристалл» закидывали в недра прожорливого чудовища мусоровоза весь валяющийся вокруг контейнера мусор. Мария начала вести войну с ним две недели назад, как только сменился «Оператор хозяйственно-клининговых служб» и мусоровоз стал приезжать в шесть тридцать. До этого он тактично приезжал в восемь.

Она караулила его у окна, ругалась с водителями, фотографировала и отправляла фото с жалобами по всем инстанциям. Мусоровоз был непобедим. Гуров честно просыпал локальный апокалипсис, во что никак не могла поверить Мария. Как он может просыпаться раньше будильника от какого-то щелчка, но не слышать этот грохот?

Этому несложному трюку Лев на самом деле научился очень давно. Знакомый из Службы внешней разведки научил. Нужно точно представить время, в которое важно проснуться, и со временем внутренние часы будут работать даже лучше, чем любые будильники. А щелчок молоточка перед тем, как зазвонит будильник, был правильной направляющей.

Сегодня утро сыщика не задалось. Сработали все же жалобы, оставленные жильцами дома, и мусоровоз не приехал в шесть тридцать утра. Потому что приехал ровно в четыре. Мария готовилась к роли полночи и в ярости запустила подушку в стену, услышав привычный грохот и скрежет. Гуров закрыл окно, успокоил жену, пообещав ей написать сколько угодно жалоб и направить их куда угодно, и только закрыл глаза, как у него зазвонил телефон. Хорошо, что он стоял на беззвучном режиме. От вибрации телефона Гуров тоже приучил себя просыпаться с первого сигнала, что сейчас практически спасло ему жизнь, потому что в гневе Маша могла бы и придушить. Любя.

В шесть десять ему позвонил Петр Николаевич Орлов.

В шесть тридцать Гуров выехал в центр по направлению станции метро «Тверская».

Станислав Крячко, его друг и напарник, тоже ехал в ту сторону, разбуженный звонком Орлова. Разве что чуть более миролюбиво настроенный. Стас умел по утрам быть в хорошем настроении всегда, как бы рано он ни вставал.

Перекрывать пути на станции надолго было нельзя, особенно в утренние часы, даже несмотря на то, что до часа пик было еще далеко. У оперативной группы было совсем немного времени, чтобы максимально быстро собрать все улики, сделать подробные фотографии, осмотреть тело непосредственно на месте и поднять его наверх, пока поезд остановили в тоннеле.

– Есть видимые повреждения? Удары? – спросил Гуров, увидев, что Крячко уже на месте и осматривает тело мужчины, лежащее на рельсах.

– Нет, тут тоже ничего, – ответил напарник и вопросительно посмотрел на друга. – Осмотришься или поднимаем?

Лев спрыгнул вниз, быстро осмотрелся и, уточнив, сделаны ли фотографии, сказал, что тело можно поднимать.

Жертва – молодой мужчина, иностранец, с кожей кофейного цвета и тонкими чертами лица. Одет был в классический светло-серый костюм, вещей при нем не было. Эксперт-криминалист Дарья подала Гурову прозрачную папку, куда сложили все, что было в карманах. В том числе и удостоверение с работы.

– Вот только этого нам и не хватало, да? – спросил Крячко, поймав взгляд друга.

Весна в Москве началась в этом году слишком рано, уже распускались зеленые листочки на деревьях и где-то даже набухали бутоны цветов яблонь. Возможно, это был тот самый намек на то, что утро не будет добрым, просто друзья не смогли это сразу понять.

Серхио Альвадес. Младший клерк при посольстве Республики Куба.

– Все равно странно, что Орлов просил именно нас приехать, и как можно быстрее, – отметил Лев. Тело уже приготовили к тому, чтобы увезти, поезд пустили на станцию, и недовольные задержкой пассажиры поспешили по своим делам, а сыщики отправились к машинам, оставив оперативников забрать записи с камер видеонаблюдения и опросить свидетелей.

Петр Николаевич уже ждал напарников у себя в кабинете, стоя у окна, а не сидя в кресле, как это было обычно в начале каждого совещания. Напарники переглянулись: они уже хорошо знали генерала. Расхаживать по кабинету он начинал в нескольких случаях: если был сильно воодушевлен, сильно зол или нужно было работать вместе с соседним ведомством.

– Полковник Федеральной службы безопасности Романенко вам уже знаком, – вместо приветствия сказал Петр Николаевич, кивнув в сторону гостя, который сидел за столом и пил кофе. Кажется, немного смущенно.

Сыщики кивнули.

После обмена приветствиями первым на правах гостя заговорил Романенко. Иван хорошо знал и Гурова, и Крячко по прошлым делам, когда ведомствам приходилось пересекаться, поэтому он начал сразу с главного.

– Только не говори, что он работал на вас, – мрачно предположил Гуров, и Романенко кивнул.

– Что вы знаете о цифровых авизо?

Сыщики почти синхронно пожали плечами и переглянулись. Лев вспомнил, что после ранения Романенко был переведен в технический отдел, где очень неплохо поднялся по своей основной специальности – кибербезопасности и защите информации. Отдел Ивана занимался расследованием киберпреступлений, которых в последнее время становилось все больше и больше.

– Авизо, если говорить совсем коротко и утрированно, – документ, подтверждающий перевод средств. Если вы что-то оплачивали через Интернет, то видели, как при заполнении формы оплаты вас перекидывает на страницу банковского эквайринга. Такие страницы защищены, и там можно вводить свои персональные данные. Мы используем этот термин не очень правильно: с юридической точки зрения у него есть множество определений. Но для краткости предлагаю использовать его. В нашем случае авизо – это та страница, которая появляется на экране любого устройства после того, как вы нажали кнопку «Оплатить».

Романенко достал планшет и стал показывать картинки с привычной уже многим страницей онлайн-оплаты.

– А теперь начинается самое интересное. Уже несколько лет популярны не только онлайн-кошельки с криптовалютой. – Иван сделал небольшую паузу, ожидая вопросов, но и Орлов, и его подчиненные не только знали, что такое криптовалюта, но и вопреки предположениям техников ФСБ неплохо в этом разбирались. Именно поэтому они очень сильно не любили такие дела.

Все дело в том, что несколько лет назад Петр Николаевич принял одно очень важное решение. Технический отдел Главка был укомплектован современной техникой. Но далеко не весь личный состав разбирался в последних технических новинках. Орлов заключил договор с факультетом защиты информации одного из государственных университетов Москвы, и все служащие прошли переподготовку. И продолжали ее проходить. Преподавателям университета была поставлена очень интересная задача: нужно было сделать занятия максимально интересными и подбирать весь необходимый материл так, чтобы оперативники Главка понимали – от них хотят не просто обучения для галочки. Поэтому и Гуров, и Орлов в силу специфики работы понимали, что технический отдел всегда подстрахует там, где нужно, но ударить в грязь лицом нельзя. Вместе с окружающим миром менялась и специфика работы. Большая часть преступлений совершалась в Сети. Можно украсть любую личность, заставить ее жить и работать, просто сидя за компьютером. Не сказать, что Гуров одобрял это. Скорее наоборот. От возможностей киберпреступников его начинало немного укачивать. Но тем не менее он заставил себя во всем этом разобраться. А когда Главку как-то раз пришлось заниматься расследованием коллективного самоубийства группы подростков, которые решили разбогатеть на криптовалюте, Лев постарался максимально хорошо разобраться и в этой теме. Нельзя сказать, что он мог так же легко жонглировать терминами, как это делал Романенко, но Гуров понимал, чем отличается централизованная биржа криптовалют от децентрализованной[1]. Но им со Станиславом было очень удобно делать вид, что они не сильно во всем этом разбираются, и когда свидетели или подозреваемые начинали им что-то рассказывать о новых технологиях, можно было поймать их на лжи или недомолвках.

Но не в этот раз.

Романенко явно обрадовался, что ему не придется на пальцах объяснять, что происходит, и продолжил:

– Группа мошенников работает по всему миру, буквально разоряя биржи криптовалюты. По нашим данным, работают они из Москвы. Опять же, если говорить утрированно для экономии времени: суть аферы в том, что к торгам на бирже криптовалют допускаются те, у кого в онлайн-кошельке есть определенное количество монет. Скажу сразу, что даже с самым грубым пересчетом на реальные деньги – это огромные суммы. Эти токены становятся частью цепи торгов. И покупатель может участвовать в операциях на бирже, пока выставленное им для страховки количество монет не уменьшается. Но он может их увеличивать, чтобы получать еще и дополнительный пассивный доход. Главное условие – чтобы этот страховой фонд не уменьшался.

– Как депозит на банковской карте, который замораживается при сделке, – предположил Гуров, и Романенко кивнул.

– Да. Когда участники регистрируются и открывают свои кошельки, им приходит авизо, что эти средства переведены на страховой фонд. И участники спокойны. Но на самом деле полученные авизо – поддельные. Монеты уходят на другие кошельки и перераспределяются так, что отследить их невозможно. Мало того, те, кто подтвердил операцию, не сразу понимают, что активы с их онлайн-кошельков утекли. К кошелькам привязаны карты, с которых их пополняют. И через несколько дней после того, как человек подтвердил, что да, он участвует в торгах, с привязанных счетов также исчезают деньги. Но еще некоторое время он видит, что средства на счетах есть. Внимание, вопрос к залу: почему это настолько опасно для нас, если пока еще не каждый второй гражданин торгует на биржах криптовалют и это популярно только среди определенных слоев населения?

– Брешь в системе безопасности банков. Они нашли лазейку, общую для всех онлайн-операций. И таким образом под угрозой находятся все, кто пользуется онлайн-оплатой, – сказал Гуров и все-таки попросил у Верочки кофе. Сложно погружаться в мир новых технологий с тяжелой головой.

Романенко мрачно кивнул и посмотрел на полковника с таким уважением, что, если бы Льву требовалось подтверждение его таланта сыщика, он бы гордился. А так он просто пожал плечами с видом, что нет ничего странного в том, что он разбирался в этой теме.

Крячко и Петр Николаевич весело переглянулись.

Знали бы спецы из ФСБ, как сильно ругались сыщики, когда изучали основы кибербезопасности и сколько раз они грозились достать табельное и расстрелять все эти учебные сервера, на которых моделировались различные угрозы, с которыми они должны были якобы бороться. Каждый должен заниматься своим делом. И для таких дел есть технический отдел. Но Орлов опять же так не считал: раз такие преступления становятся распространены, его сыщики должны хоть поверхностно, но разбираться в них.

– Да. Прежде всего не думайте, что вам придется работать над этим делом, сидя за компьютерами. Каждый должен делать свое дело, поэтому мы просим вашей помощи в расследовании гибели Серхио. Позывной Кубинец. Да, теперь можете пошутить, насколько это оригинально, – устало сказал Романенко, и на секунду Ивану показалось, что полковник, похоже, не спал сутки точно. Это значит, что он знал о том, что готовится убийство? Или вел какое-то другое дело и смерть Кубинца стала для него неприятным сюрпризом?

Орлов приподнял брови:

– Иван, тут все взрослые люди. Мы пошутим об этом несколько позже.

– Да, прошу прощения. В общем, так. Год назад была сформирована международная группа. Кубинец был выведен из-под наблюдения спецслужб Кубы под предлогом крупного скандала. Семья Альвадес в Варадеро и Гаване владеет крупной сетью отелей и всегда на слуху. После сфабрикованного скандала его отправляют в Москву в посольство на непыльную работу: бумажки перебирать. Но на самом деле он сотрудничает с нами и занимается поиском группы международных киберпреступников и временами помогает в текущих несекретных расследованиях. Ему можно было доверять.

– Завербовали? – приподнял бровь Крячко.

– Не совсем. Мы давно с ним сотрудничали. Парень был гением. Он учился в России, пару раз он влез куда не следовало лезть, и после этого мы взяли его на карандаш, а потом он сам стал выходить с нами на связь и уже в дальнейшем работать на нас, – сказал Романенко.

Сыщики вздохнули почти синхронно. С каждой фразой полковника им все больше и больше не нравилось это дело.

Особенно после того, как Дарья принесла предварительный отчет. Согласно осмотру до вскрытия, смерть, предположительно, наступила от естественных причин. Кровоизлияние в мозг. Но где его вещи? Оставил в машине? Пропуск и ключи от дома были с собой. Телефон – простой, кнопочный, не смартфон, лежал разбитым на рельсах. Такой телефон совсем не вязался с его образом.

– Почему ты думаешь, что это не случайная смерть? – уточнил Петр Николаевич. Было видно, что он знает Романенко не первый год, поэтому в общении с полковником у генерала проскальзывали теплые приятельские нотки.

– Слишком все идеально совпало. Все, что я сейчас скажу, это даже не косвенные улики. Скорее интуиция. Мои слова не пришьешь к делу, поэтому формально наше ведомство просит ваше ведомство взять на себя это дело и быстро проверить, правда ли он умер случайно. На наше счастье и по нашей просьбе Серхио не жил на служебной квартире или в общежитии. У него было достаточно денег, чтобы снять квартиру рядом с посольством. Нужно проверить квартиру, связи, сделать полное обследование тела. Есть подозрение, что в ФСБ данные могут утекать, поэтому держим связь через меня. При этом для всех, в том числе для семьи и сотрудников посольства, Кубинец умер по естественным причинам.

– Почему ты думаешь, что нет вероятности утечки у нас? – спросил Гуров. У этого дела было не двойное, а даже тройное дно, если сотрудник технического отдела ФСБ подозревает, что у них утечка, то это, скорее всего, правда.

– Поэтому я и посвящаю в это только вас троих. Группа преступников работает очень быстро. Формально мы помогаем кубинскому посольству. Проверяем, что смерть не криминальная. Если в посольстве увидят кого-то из ФСБ, то поймут, что дело нечисто, и дальше будут шумно мешать расследованию. Мне уже приходилось работать с их службой безопасности по другим делам. Для них он был просто рядовым сотрудником. Нужно проверить рабочее место Серхио, формально для них, но очень внимательно для нас. Поговорить с коллегами, выразить свои соболезнования. Наблюдать, слушать внимательно, собрать информацию по максимуму. В последнее время Серхио работал над новой программой по отслеживанию активности мошенников. Он создал бот, который загружался на банковские серверы и отслеживал переводы и собирал данные, если переводы были подозрительными, например через несколько серверов. Не буду утомлять вас такими техническими подробностями. Но сотрудником он был очень полезным.

«Коротенько» Романенко обрисовал суть программы, которую разработал Кубинец. Было решено для оперативности называть его так и во время дела. Суть подозрений Ивана, в которых даже он сам немного сомневался, была в том, что в последнее время Кубинец стал реже выходить на связь, отчеты были короче, кроме того, его видели в компании с девушкой, уже проходившей по разработкам ФСБ. Отследили ее по отпечаткам пальцев из далекого прошлого, когда она попала в поле зрения правоохранительных органов по малолетке. Кроме этого, Кубинец стал говорить о том, что хочет сменить образ жизни и как можно меньше проводить времени за компьютером. Что было для него странно, ведь еще буквально полгода назад он не расставался с рабочим ноутбуком. Как оказалось, Иван его неплохо знал, они приятельствовали, и он первый заметил кардинальную перемену в поведении Серхио. По словам полковника, он как будто пробовал на вкус новую жизнь и делал этот слишком жадно, чего раньше за ним не наблюдалось. Еще и эта пассия, у которой, как выяснилось, рыльце в пушку.

– Внешность можно поменять, но, как вы сами понимаете, в таком достаточно щекотливом деле мы следим за всеми, кто показывается с нашими коллегами больше одного-двух раз. Отпечатки пальцев взяли со стакана в кафе.

– Но это могла быть просто девушка. Может быть, у них было свидание. А может быть, это коллега.

Романенко пожал плечами:

– Она засветилась в нескольких эпизодах мошенничества с банкоматами. Минимум два дела, по которым она проходила в качестве подозреваемой, когда она была несовершеннолетней. Адвокат, нанятый семьей Маник, доказал, что девушка якобы не знала, что она устанавливает чипы для считывания данных карт, что ее ввели в заблуждение и прочая лабуда, которой, как вы понимаете, веры нет. К тому же есть один нюанс. У нас нет ее фотографии. Ее семья из Армении, жила и училась она там же. По тому делу, где засветились ее пальчики, сохранились фотографии, но опознать на них ее будет крайне проблематично: девочка увлекалось субкультурой готов, и для макияжа на ее коже больше подходит определение «штукатурка».

Напарники кивнули.

– Какой план? – Петр Николаевич нарисовал в календаре галочку. С началом каждого нового дела на страницах старомодного календаря он ставил галочки. Так как Главк, понятное дело, вел множество дел, то, бывало, вся страница пестрела галочками. Иногда карандашом, иногда ручкой. В разных углах или по центру страницы. Гуров и Крячко как-то раз даже поспорили: ставятся ли эти галочки в случайном порядке или есть система? Гуров был уверен, что она есть, потому что в этих галочках Орлов как-то все-таки ориентировался. Генерал несколько раз при них открывал страницы календаря и безошибочно называл дело, которое было начато в этот день.

– Кибермошенниками и их бандой займется ФСБ. Там это хорошо умеют делать. Людей у вас много, своих я с текущих дел снять не могу. Лев, убийство Кубинца на тебе. Пока не доказано обратное, будем считать, что он убит. Пусть Дарья проведет максимум тестов, исследований и анализов – в общем, все что можно в кратчайшие сроки. Как мы объясним, что тело у нас? – спросил Петр Николаевич.

– Найдено в метро, доставили к вам в морг по ошибке или по правилам, решим по мере работы, – отозвался Романенко.

Орлов кивнул.

– Если удастся доказать, что это случайность и он умер от кровоизлияния, будет идеально. Но, все мы понимаем, что вряд ли. У Крячко другая задача. В течение нескольких дней, Станислав, тебе нужно будет оказывать всяческое содействие службе безопасности посольства Республики Куба. По негласной договоренности тебе нужно будет, с одной стороны, помогать им, а с другой стороны, следить, чтобы они не увидели больше, чем нужно, и не влезли туда, куда не следует. В посольстве никто не знает, чем занимался их служащий на территории России. Для всех подготовлена очень убедительная версия, что Кубинец, увы, погиб от аневризмы мозга, которая у него в самом деле была, и ты должен везде придерживаться этой версии.

– Аневризма точно была?

– Да. Серхио сам мне рассказывал, что в детстве был разрыв. Ликвидировать ее не удалось, и он просто жил с ней, ведя достаточно осторожный образ жизни.

– А что он делал на «Тверской» так рано утром? – спросил Лев, просматривая досье Серхио. – Он же жил в пределах пешей доступности от посольства, и метро можно было не пользоваться.

Иван неожиданно улыбнулся:

– Вопрос хороший. На самом деле, как мне доложили и как много раз говорил сам Серхио, он был очарован красотой нашего метро. Собирал книги, фотографии, плакаты даже. Скупал как одержимый сувенирную продукцию, кажется, поставил себе цель проехать по всем станциям метро. Считал Московский метрополитен самым красивым в мире. И очень любил приходить в метро сразу после того, как открывались двери станций или просто рано утром.

– Вот молодец. Приятно, что молодежь умеет ценить красоту, – отозвался Крячко, который тоже считал, что станции метрополитена Москвы самые красивые в мире. Правда, он ограничивался тем, что время от времени гладил нос бронзового пса в вестибюле станции метро «Площадь Революции».

После обсуждения формальностей дела совещание переместилось в кабинет напарников.

Станиславу пришлось сразу уехать в посольство Кубы: там его уже ждали. Тело Кубинца, как и было решено, пока еще оставалось в морге Главка. Экспертам нужно было взять все анализы как можно быстрее, поэтому были подключены все свободные специалисты. Вскрытие решили оформить как обязательное при подозрениях на насильственную смерть, тем более что тело было найдено в общественном месте и при условно «подозрительных обстоятельствах». Все это нужно было как можно быстрее донести до служащих посольства, пока они не подняли панику, мол, похищено тело гражданина Кубы. Как объяснил Романенко, дело тут было даже не столько в том, что Кубинец – гражданин другой страны, а именно в самом посольстве. Шумные, активные кубинцы отчего-то считали, что их притесняют и обижают, и в случае любого, с их точки зрения, нарушения прав могли дойти даже до президента, устроить скандал и повести себя не совсем адекватно.

Романенко и Гуров на некоторое время задержались в кабинете.

– Ты что-то недоговариваешь? – спросил Лев напрямую. Однажды сыщику пришлось работать вместе с ФСБ, и конкретно с Иваном. И сейчас ему показалось, что Романенко темнит. Не врет, а именно темнит, замалчивая какой-то момент. И лучше бы это был совсем не существенный момент вроде того, что Кубинец обожал зеленые галстуки или что-то такое.

– Возможно, часть наших компьютеров была взломана и часть служебной информации попала не в те руки, и мы пока не можем понять как, – коротко отозвался Иван. Лев закатил глаза к потолку и мысленно попросил терпения.

– Подозреваешь Серхио?

– Нет. Он как раз и обнаружил утечку. И сделал это очень тихо и тактично, даже зафиксировал, как он сказал мне, «цифровой след». Это было вчера. Кубинец должен был рассказать и показать мне все сегодня. Он работал на своем ноутбуке и нигде с ним не расставался, у его квартиры, кстати, выставлена охрана в штатском, жилье опечатано. Повторюсь, что нам повезло, что это не корпус гостиницы на территории посольства. Так вот. Кубинец был очень и очень перспективным малым. Гением. Еще в университете, который он, кстати, не окончил, что послужило причиной для очень громких ссор с его богатым отцом, Серхио написал антивирус, который работал как нейросеть, обучаясь на ходу. Он хотел сделать его бесплатным, запустив в Сеть, что было, как ты понимаешь, очень невыгодно. Тогда парень перешел на вирусы, которые устраивали массированные атаки на серверы компаний…

– Разработчиков антивирусов? – улыбнулся Гуров. Кажется, этот парень уже ему нравился. Во всяком случае, пока не будет доказано, что он преступник.

– Да. Буквально через год у него были предложения о приеме на работу практически во все технологические гиганты. Он отклонил их все и решил немного поработать на оборонку. Думаю, это было реверансом в сторону дедушки-военного. Если у тебя на Кубе нет деда-генерала, то жить будет несколько скучновато. Деда Кубинец обожал. Еще через год мы поймали его на том, что он запустил руки в наши базы. Как ты понимаешь, защита у нас хорошая. Если говорить совсем грубо, то поверх настоящих баз есть несколько слоев фальшивых. Это огромные массивы совершенно ложной информации, которая очень быстро засоряет диск и мешает идти дальше. Ловушки ставили наши спецы, и я тебе честно могу сказать: они сделали это невероятно красиво. Массивы данных ведут себя как живые. Я скорее оперативник, но даже мне видно, насколько филигранно выставлена защита наших баз и серверов. Это чем-то похоже на капусту: чтобы добраться до середины, нужно пройти множество слоев. И Кубинец придумал очень простые и эффектные программы. Если их описать визуально, это были точечные проколы, быстро проходящие через все слои базы. И точно так же через них можно было найти нужный уровень. После этого программа создавала канал. Можно было выкачивать нужную информацию. Серхио ничего не скачал. Специально. Но дал нам возможность понять, что это можно сделать. Показал уязвимости и помог убрать их. Взамен он тогда ничего не попросил. Мне кажется, что ему, как ребенку, было просто интересно поиграть в сотрудничество с ФСБ.

– Но ты сказал, что он работал с ФСБ в рамках международного сотрудничества.

Романенко кивнул. Лев отметил про себя, скорее просто по привычке, что полковнику неприятно в чем-то подозревать Серхио.

– Мы не упомянули, но я уверен, что все об этом знают. Есть программа финансовой защиты банковских протоколов оплаты и переводов средств. Точно так же, как есть международные стандарты банковских документов, биржевых порталов и прочее. В этой программе участвуют спецы из разных ведомств. В общем, есть множество способов, чтобы специалисты из разных стран могли поработать друг с другом.

Лев приподнял брови.

Романов вздохнул:

– Это не то чтобы секретная информация. Но никто не должен знать. Ты же понимаешь, что мы нигде не афишируем сотрудничество с иностранными спецслужбами. Совсем недавно был создан Комитет по надзору за международными финансовыми платформами. Одно из условий: на территории стран – участниц этого комитета должен работать специалист из другой страны. В том числе и для соблюдения беспристрастности и наличия другого угла зрения. Мы делаем общее дело, но у всех нас разные школы, разные возможности. Так что я очень удивился, когда в качестве коллеги к нам прибыл Кубинец, который успел поработать на себя и неплохо заработать на криптовалюте и биржах, платформы которых он сам же и защищал теперь.

– Какой приятный сюрприз.

– Не то слово.

Пока они шли на поклон к Мегере Давтяновне, в миру Матильде Давтяновне Штольц, начальнику службы криминалистов, для того, чтобы узнать результаты вскрытия, Иван рассказал, что Кубинец был неординарной личностью. В нем как будто жили два человека. Парень, обаятельный иностранец, коммунист, ярый сторонник политики Ленина, почитатель Маркса и Энгельса. Как только он садился за компьютер, его переставало быть слышно. Казалось, что он даже не дышит в те моменты, когда погружается в работу. Все женщины, работающие с Кубинцем, моментально попадали под его очарование вне зависимости от возраста. Он старался найти к каждому свой ключ. Его работа на ФСБ не особо афишировалась, но те коллеги Романенко, которые были в курсе, через некоторое время уже готовы были называть Кубинца «приятелем». По слухам, в посольстве он также быстро завоевал всеобщее доверие, участвовал во всех нерабочих мероприятиях, и его даже собирались повысить, переведя в другой отдел. Но Серхио отказался, сказав, что ему больше нравится работать с бумагами, а с людьми он начинал нервничать и теряться. Что, правда, совсем не вязалось с его образом в целом.

– Тебе не кажется, что он сам себе противоречил? – спросил Лев, когда они уже подходили к лаборатории.

– Я же говорю, он был слегка странноватый, – ответил Иван.

Дарья встретила гостей, как всегда, немного суматошно. С одной стороны, могло показаться, что эксперт немного заторможена. Она часто замирала, смотрела в одну точку, иногда теряла нить разговора или же перескакивала с темы на тему. Могла прямо на середине фразы сменить направление отчета, например, перейти от сломанной руки трупа к гормональным лекарствам, и оказывалось, что на самом деле все это связанно и рука убитого была сломана, потому что из-за приема гормонов кости стали слишком хрупкими и, как результат, легко ломались.

При этом руки Дарьи никогда не успокаивались. Гуров часто ловил себя на том, что ему хочется дать ей что-либо подержать в руки либо вообще подарить ей кота. Или прижать обе ладони к столу, например. Потому что сложно говорить с человеком, когда его руки постоянно в движении. Она то поправляла волосы, то теребила пуговицы на халате, перекладывала что-то на столе, доставала что-то из карманов халата, поправляла шапочку, в которой она работала на вскрытии. Если она приходила в кабинет доложить что-то по делу, то теребила кольца и браслеты. Было видно, что ей неуютно в украшениях. По правилам им и нельзя было носить ничего, что могло соскользнуть с руки или повредить перчатку во время вскрытия, но для выхода «в свет», то есть из лаборатории, она всегда распускала волосы и надевала кольца и браслеты.

А вот Романенко был не готов к Дарье и ее манере общения, и на несколько минут он «завис», пытаясь понять, все ли в порядке с этой девушкой. Про себя Лев усмехнулся: коллега из соседнего ведомства так же, как и его подопечный Кубинец, отвык от общения с людьми.

– Наш эксперт Дарья. Дарья, полковник Романенко из ФСБ будет помогать нам в расследовании, – сказал Гуров, намеренно расставив приоритеты. Хотя в целом для Дарьи не имело значения, кто кому помогает. Вне работы эксперт жила в каком-то собственном мире, и Гуров не был уверен в том, что она вообще отличает, какой год сейчас на дворе, если это не касается лежащего у нее на столе тела.

– У него очень странные анализы, – начала девушка, доставая планшет. – Для более полной картины требуется время, но все необходимые биоматериалы мы взяли. Согласно вскрытию, он погиб от разрыва аневризмы, стенки сосудов истончились, и произошло критическое кровоизлияние. Смерть была мгновенной, так что, когда он упал на рельсы, то был уже мертв. Я запросила его медкарту, но пока она еще не пришла…

Романенко кивнул и протянул Даше распечатку:

– Вот данные о его медосмотре при приеме на работу в посольство Кубы. У него была аневризма, Серхио держал ее под контролем. У себя дома в Варадеро он наблюдался у одного семейного доктора.

Даша просветлела при виде бумаг, как ребенок при виде любимого лакомства.

– О, спасибо! Сказать по правде, у него очень странные анализы крови, – повторилась эксперт.

– В чем странность? – Гуров даже не успел отметить, кто задал этот вопрос первым: он или Романенко.

– У него в крови найдены следы барбитуратов, он явно принимал протеин, может быть, ходил в спортзал. Пил очень много разных витаминов. Есть еще следы, если говорить простым языком – много кофеина. Все это ему даже по отдельности нельзя было, а он принимал все вместе. И вел слишком активный образ жизни для его заболевания, есть следы спортивных микротравм. Как будто совсем недавно он начал заниматься силовыми тренировками с не очень хорошим тренером.

– Так. А он точно умер от разрыва аневризмы? – спросил Лев.

Дарья кивнула:

– Пока недостаточно данных, чтобы доказать обратное.

Романенко еще раз просмотрел отчет:

– Ничего не понимаю. Намеренно убивал себя здоровым образом жизни? Это не похоже на Кубинца.

Гуров ничего не сказал. Станислав уже уехал в посольство.

– Я думаю, что нам нужно наведаться в его квартиру. Нужно осмотреться. Ты со мной?

Иван покачал головой:

– Надо бы. Но уже требует под свои светлые очи начальство.

Гуров кивнул, взял ключи и поехал по адресу. По пути он пытался понять, прав ли коллега.

Романенко уверен, что Кубинца убили. Он слышал, что Кубинец не хотел с кем-то встречаться, долго отнекивался по телефону и пытался перенести встречу. По словам фээсбэшника, в последнее время Кубинец был напряженным, иногда начинал нервничать, казалось бы, на пустом месте. Опасался находиться в людных местах. Потом он сказал, что согласился на важную встречу. Именно с тем абонентом Серхио должен был встретиться утром в метро.

Петр Николаевич понимал, что дело, которое поручили в этот раз его сыщикам, мягко говоря, нестандартное. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Но обязательно нужно что-то найти. Прежде чем ехать на Якиманку, где Альвадес снимал жилье, Лев в последний момент все-таки решил заехать еще раз в метро. И оставить машину где-нибудь там, на перехватывающей парковке. Чутье сыщика подсказывало ему, что не нужно светиться и лучше будет, если его машину пока не увидят рядом с домом Кубинца. Сегодня на Тверской улице дежурил старый знакомый Гурова. Когда ты работаешь не только в кабинете, то знаешь, что часто залог быстрого раскрытия дела – это скорость, с которой ты находишь нужных людей и можешь добыть нужную информацию.

Максим Петрович много лет проработал в МУРе в Отделе особо тяжких преступлений. Со временем он устал. Но на пенсии ему было скучно, да и тяжело прожить на пенсионные, имея большое количество бывших учеников и их семей, которым он помогал. Хоть, будучи охранником в метро, он получал немного, но почти всегда был на месте, и, если что-то происходило на центральных станциях, Максим Петрович всегда был в курсе. Он организовал неплохую и почти официальную сеть осведомителей, куда входили уборщики, охрана, дежурные и постоянные жители станций, которых в рутине городских будней горожане привыкли не замечать.

Старик уже ждал следователя и был рад увидеть старого знакомого.

Они пошли в дежурку, и Петрович привычным жестом надел очки и просмотрел свои записи. Он по старинке писал все в блокноте, который везде носил с собой. На этот блокнот у Гурова была большая надежда, так как у них утром было совсем мало времени на опрос.

– Так. Спустился иностранец с открытием станции, пришел пораньше. Его срисовала Верка, уборщица, у нее глаз острый, раньше в нашем районе она на трех станциях «цыганкой» работала. За ним точно никто не шел. Но видно было, что парень «заграничный».

Гуров кивнул. Достаточно часто он сам работал с цыганами из Центрального района, но они на самом деле таковыми не являлись. Чаще всего это были жители города или приезжие с неплохими актерскими данными, с собственным жильем. Некоторые «цыгане» или профессиональные нищие работали целыми поколениями на одном и том же месте и становились городской достопримечательностью. И даже в наше время это было отдельное сообщество, живущее по своим правилам, со своими законами и табелем о рангах.

– Верка сейчас на станции, можно к ней спуститься поговорить, – предложил Петрович. – Камеры я тебе уже списал.

Он протянул Льву флешку. Полковник улыбнулся. Даже на пенсии, когда он уже много лет не вел следствие, Петрович оставался профессионалом. Его пытливый ум постоянно искал новые задачи.

– Не сомневался в тебе, Петрович. Спасибо, – тепло поблагодарил Лев.

Они спустились в вестибюль, где в комнате отдыха для дежурных из большой старой чашки пила чай уборщица, на столе лежала открытой потрепанная книжка с любовным романом.

– Это чай, Петрович, ну, – тут же заерзала, поймав строгий взгляд охранника Верка. – Я тут просто книжку читаю и расчувствовалась, такие страсти!

– Потом поговорим. Расскажи про утро. – В голосе Петровича было столько металла, что им можно переложить заново рельсы. Было видно, что он держал своих людей в ежовых рукавицах.

Гуров принюхался. Нет, спиртным не пахло. Верка засуетилась, достала пластиковые табуретки, зачем-то вытерла их полотенцем, хотя в дежурке было чисто.

– Расскажите нам, что вы видели утром, – мягко попросил Лев.

Уборщица кивнула и затараторила, блеснув золотым зубом:

– Значит, иностранец утром пришел первым, я его сразу заметила, он стоял у дверей и фотографировал, а потом меня увидел и сказал, что очень свет красивый и светильники. Я еще подумала: то ли блаженный, то ли иностранец, говорил с легким акцентом. Он потом пошел вниз, когда охранник двери открыл, а я смотрю, значит, он идет как-то нетвердо, шатается. Карточку приложить не смог сразу, потом шел, за стены рукой хватался. Я подумала, может быть, пьяный. А смотрю, когда к рельсам подошел, у него кровь из носа начала сильно течь. Прямо рекой по лицу, но на одежду не попала, я это заметила сразу, ткань больно хорошая. Такое не отстираешь. Хотя я могу. Я крови много отмывала.

Верка подмигнула Льву, но он сделал вид, что ничего не заметил.

Гуров сделал заметку в блокноте. Когда они нашли тело Кубинца, следов кровотечения из носа не было. Значит, кто-то к нему подходил.

– Вера, а он упал на рельсы при вас?

Уборщица мелко закивала и перекрестилась левой рукой:

– Страх такой был.

– Вер, – поморщился Петрович. – Хорош.

Верка вздохнула, села, положила руки на колени и посмотрела на Гурова совсем другим взглядом. На долю секунды Лев восхитился актерскими талантами и таким мастерским преображением. Вот актриса. Только что она была больше похожа на Удовиченко в роли знаменитой Маньки Облигации из фильма «Место встречи изменить нельзя». А сейчас она вполне себе могла заменить завуча в школе.

Снова блеснув золотой фиксой, Верка холодно улыбнулась и четко, почти по-военному доложила:

– Дошел до середины платформы, рядом с ним никого не было, я на всякий случай шла за ним. Потом заметила, девушка. Блондинка, длинные прямые волосы, розовый рюкзак.

– А что в ней было странного? – заинтересовался Гуров, снова делая пометки в блокноте. Если уборщица обратила внимание на эту девушку, значит, точно было что-то не так.

– На платформе были еще люди. Немного, трое или четверо. Но они все смотрели на иностранца, а она как специально от него отворачивалась. И еще она знала, где у нас камеры.

– Почему ты так решила? – спросил Петрович.

– Когда люди на платформе стоят, они либо в тоннель смотрят, либо в телефон. А она себе под ноги смотрела, так, чтобы волосы падали на лицо. Головой не крутила, поезд не высматривала. Что я, в первый раз что ли? – развела руками Верка.

– Как он упал, видела? Она подходила к иностранцу?

Верка покачала головой:

– Нет, она к нему не приближалась, во всяком случае, пока он живой был.

– Когда он упал, вы, случайно, не заметили, мужчина был еще жив? – спросил Лев.

– Нет. Он падал уже мертвым. Видно было, как кулек без воздуха. И к нему сразу спрыгнул мужчина какой-то. Дежурный Селиванов засвистел и передал, чтобы поезд остановили, в первую минуту суета была. Двое или трое мужчин думали, что он живой, спрыгнули – помочь хотели.

Гуров кивнул, принимая ответ.

Многие недооценивают обитателей подземки. Да, конечно, среди них есть и опустившиеся, и медленно теряющие человеческий облик люди. Но такие, как та же Верка, – самые лучшие свидетели. Бывшая цыганка, карманница, наверняка была уже ходка, и хорошо, если одна. Скорее всего, больше старалась не попадаться. Умная, цепкая, внимательная, опытная, хорошая артистка. Таких много, а главное, они всегда заметят то, что не видят другие.

Гуров знал немало случаев, когда в моменты опасности именно обитатели подземки приходили на помощь пострадавшим.

Верка описала девушку достаточно подробно. Одежду, прическу. Несмотря на то что она всеми силами старалась скрыть свое лицо, уборщице удалось разглядеть, что у нее темные, почти черные глаза, тонкие губы и черные брови. Может быть, она была в парике и цветных линзах. Все остальные свидетели, которых успели опросить еще утром, ничего не рассказали про девушку. Скорее всего, они либо не увидели ее, либо не сочли важной деталью.

И все же: кто вытер кровь на лице убитого? Притом настолько хорошо, что ее не было видно вообще?

Поставив себе еще одну галочку в голове, Гуров попрощался с Петровичем и поднялся наружу. Весна в этом году была ранняя, и он решил прогуляться до дома убитого. Если за домом Кубинца следили, то они должны были поддерживать версию естественной смерти. Поэтому было решено, что вместе с Гуровым дом осмотрит еще один криминалист, который уже приехал на место и ждал Льва у подъезда.

Кубинец снимал квартиру в старом доме на третьем этаже. Снизу было хорошо видно балкон квартиры с кованой оградой и без остекления.

«Интересно, сколько он платил за аренду квартиры?» – поинтересовался про себя полковник. Пора было познакомиться с Кубинцем поближе.

Глава вторая

Квартира Серхио была совсем не такой, как ее представлял Гуров. Почему-то он думал, что это будет модная студия. Что там будут раскиданы вещи, что в ней будет больше личности Альвадеса. Может быть, немного Кубы. А как оказалось, Серхио поддерживал жилье в почти стерильном порядке: покрывало на кровати было вытянуто по линейке, подушки лежали симметрично, нигде не стояло ни одной оставленной чашки со следами утреннего кофе. Посуда – в стойке. Костюмы, каждый в отдельном чехле, – в шкафу. В вещах – почти армейский порядок. В холодильнике…

Гуров внимательно посмотрел на содержимое холодильника.

– Слишком чисто, – сказала эксперт, – в ванной та же картина. Только вся химия пересыпана или перелита в одинаковые белые флаконы с подписями в одно слово.

Гуров кивнул. В холодильнике было то же самое. Еда разложена по контейнерам с одинаковыми крышками. Нет ничего упакованного. Лев вспомнил, что уже читал про это. И Мария ему рассказывала, что в какой-то момент стало модным или снимать этикетки, или перекладывать все в простые контейнеры – защита от информационного шума. Пока эксперт собирала следы, Гуров начал планомерно искать тайник. Лев был уверен, что Серхио было что скрывать и тайник есть. И скорее всего, не один.

Тайник нашелся на балконе. Лев не заметил бы его, если бы не решил присесть на кресло. Сыщик сел, устроился поудобнее и внимательно посмотрел по сторонам. И понял, что столешница у журнального столика чуть толще, чем должна быть. Либо это такая дизайнерская находка, либо… Лев начал аккуратно прощупывать и простукивать стол. В конце концов он нашел скобу, которая держала толстое непрозрачное стекло-столешницу. Когда Гуров ее раскрутил и снял, оказалось, что столешница изначально была обычной, а потом Серхио сделал в ней углубление, а сверху закрыл куском картона в цвет дерева и матовым стеклом.

Там лежали флешка и потрепанный блокнот с серией цифр, написанных на одной странице карандашом. Все остальные страницы пустые. О своей находке сыщик сразу написал Романенко. Тот обрадовался и сказал, что будет ждать в Главке.

Для Гурова дело осложнялось тем, что Кубинец в самом деле погиб от аневризмы мозга. Во всяком случае, пока не доказано обратное. Поэтому, пока Станислав в посольстве доказывал всем, что смерть была ненасильственной, Льву предстояло доказать обратное. Убрав в пакет для улик найденное в тайнике, сыщик еще раз прошелся по квартире, пытаясь представить, как можно жить так, что вокруг остается совершенно стерильное пространство? Даже книги в шкафу лежали корешками в стену, так, чтобы глаз ни за что не цеплялся.

Хотя…

Гуров подошел к креслу и вытянул из-под него контейнер. Там плотными аккуратными рядами были уложены клубки с пряжей для вязания. Само вязание тоже лежало в контейнере: это был недовязанный свитер с замысловатым узором по рукавам и воротнику. У Гурова был похожий – жена привезла его из Исландии. Лопапейса. Неожиданная находка. Или это вязала подружка Кубинца? Слишком уж сложный узор для новичка. На коробке с вязаньем лежал ноутбук. Немного странное место для хранения компьютера и крайне странный ноутбук. Дорогой и модный, блестящий. И именно поэтому Льву показалось, что компьютер нерабочий, а скорее для вида. Сыщик взял его с собой.

Слушая свое чутье, сыщик закрыл крышку и решил взять контейнер вместе с другими уликами в отдел. Мало ли что там будет в этой шерсти?

– Что там на кухне?

Эксперт развела руками:

– Все чисто. Образцы продуктов я взяла проверить на предмет яда.

Внезапно Гуров заметил, что среди продуктов, которые брали для анализов, стояла банка с синими лепестками. На всякий случай Лев решил забрать и ее. Благо баночка была небольшой, и он сунул ее в коробку с вязаньем.

Теперь оставалось все это вынести, не вызывая подозрений у соседей.

А в это время Станислав боролся с желанием вставить в уши беруши. Потому что все те служащие посольства, с которыми он сейчас пытался поговорить, отвечали только хором. И одновременно. И несмотря на то, что практически все они говорили на неплохом русском языке, понять, что ему хотят сказать, было сложно из-за непривычных интонаций. Кубинцы не говорили, а скорее пропевали то, что они хотели донести, и голова у сыщика болела все сильнее и сильнее. С консулом переговорил Орлов, и теперь Крячко была оказана максимальная помощь. Ему показали рабочее место Серхио, рассказали всю историю семьи Кубинца и то, каким замечательным сотрудником он был. Правда, полковнику показалось, что Серхио практически ничего в посольстве не делал. Его основная работа была просто считать количество листов поданного на визу дела, чтобы проверить, все ли документы на месте. После этого он упаковывал их в конверт, ставил на него номер и подписывал, сколько там листов.

Притом сами документы проверял другой служащий. Серхио просто считал и передавал бумаги либо на отказ, либо на дальнейшую проверку. Станислав вздыхал, делал максимально трагическое лицо, сочувствовал, обещал помочь с оформлением бумаг, но при этом очень внимательно смотрел по сторонам. В шутку этот процесс Крячко всегда называл «принюхиванием»: сыщик и окружающие делают вид, что один никого не подозревает, а другие – что не пытаются уйти от наказания.

Никто из кубинцев и в самом деле пока еще не вызывал подозрений. Когда коллеги Серхио, напоив Станислава таким невероятно крепким кофе, что у него начала кружиться голова, продолжили рассказывать, каким замечательным парнем был их коллега, сыщик понял, что на самом деле Серхио особо близко никто в посольстве не знал. Все повторяли примерно одно и то же, словно заученную роль, просто разными словами. Помня свою роль, Крячко постоянно извинялся, говоря, что его нахождение в посольстве – просто формальность. Но если у коллег Альвадеса есть хоть какая-то тень, намек на подозрение, то все московское отделение Главка будет очень благодарно, если они поделятся своими мыслями, и сразу же возьмется за расследование.

Буквально через десять минут после второго поданного в общем зале кофе у Станислава в блокноте было столько имен, что ему показалось, будто Кубинец жил если не тройной, то по крайней мере двойной жизнью точно. Слишком много имен и знакомых для одного человека, но никто не смог дать ни контактов, ни фамилий, ни какой-либо более точной наводки на этих людей.

Лев вернулся в Главк и сразу зашел к Дарье, оставив у нее вязанье, чтобы она проверила нитки. Был у него в практике такой случай, когда жену губернатора одного сибирского округа отравили именно так. Пропитав нитки ядом.

– Как ты думаешь, что это? – спросил он, протягивая ей банку с листьями.

Эксперт взяла банку, понюхала и улыбнулась:

– Это чай из лепестков мальвы. Нет, я не такой хороший специалист, что сразу могу на взгляд определить любое вещество. На самом деле я просто тоже люблю этот чай. Он при заваривании дает насыщенный синий цвет и очень хорошо утоляет жажду. У нас сложно найти именно настоящий мальвовый чай, за него часто выдают настои других трав, даже цветы обычного василька.

– Я нашел его в квартире нашего убитого.

– Странно, – поморщилась Дарья, – надо проверить.

Она подошла к ноутбуку, открыла одну из своих медицинских баз и пропала минут на пять. За это время Гуров внимательно изучил один из листиков, набрал теплой воды в стаканчик в кулере, стоящем в лаборатории, кинул туда лепесток и зачарованно наблюдал, как синеет жидкость.

– Это очень полезный чай и достаточно дорогой, но к тому же он очень сильно повышает давление.

Лев присел на столешницу и устало потер переносицу.

– Можешь мне грубо и на пальцах объяснить, что такое аневризма, от нее ли точно умер Кубинец и что еще мне нужно про нее знать во время расследования этого дела? Романенко сказал, что в детстве у Альвадеса уже был разрыв аневризмы и спасли его чудом.

– Если коротко и быстро: это очаговое расширение сосудов головного мозга.

Дарья взяла медицинскую перчатку, налила в нее воды, немного, так, чтобы разбух один из пальцев.

– В сосуде скапливается кровь. Вот так. Стенки истончаются, и человек живет вот с такой штукой в голове.

Она показала надутую область. А потом перевязала перчатку так, чтобы область, заполненная водой, максимально надулась, и резко ткнула в нее скальпелем.

Перчатка лопнула, и вода брызнула в раковину.

– То же самое происходит в голове при сильном повышении давления. Это опасно, потому что сосуд может разорваться, что приведет к инсульту. При таких заболеваниях ведется контроль за давлением, обязательны наблюдение у врача, МРТ, проверка сосудов, анализы крови, анализ давления глазного дна. С одной стороны, физические нагрузки нужно ограничить, но, с другой стороны, обязательно легкое и постоянное кардио. Чтобы, допустим, быстрый подъем по лестнице не вызвал скачка давления. И полностью исключаются кофе и любые продукты, которые повышают давление.

Дарья расхаживала по кабинету и продолжала рассуждать. Казалось, что она уже не замечает Гурова, а просто разговаривает сама с собой.

– Если у него была аневризма, а документы, пришедшие из Кубы, в том числе и медицинская карта, подтверждают, что она была, значит, он должен был принимать соответствующие лекарства.

Лев вспомнил квартиру Серхио и, достав телефон, еще раз просмотрел все фотографии. А ведь правда. В квартире убитого совсем не было лекарств.

«В его рабочем столе тоже», – отозвался Станислав сообщением, когда Гуров решил уточнить, не было ли необходимых лекарств в кабинете, в аптечке или где-нибудь еще.

Ничего подобного ни в доме, ни в посольстве не было. Даже простого аспирина. Только огромное количество витаминов. По свидетельствам коллег, он вел обычный образ жизни. Постоянной девушки у Серхио не было, но в Варадеро осталась возлюбленная, с которой он часто разговаривал в перерывах по видеосвязи: это видели его коллеги во время обеда.

Пока Станислав продолжал работать в посольстве, Лев попросил у Верочки самый крепкий кофе, который она только могла сварить, и приступил к разбору документов, которые он собрал в квартире убитого.

Конечно, можно было поручить это техотделу, как делали некоторые сыщики. Стажеры-документоведы просматривали несекретные документы и делали выжимку, которую передавали страшим по званию.

Лев просматривал каждую записку, каждую бумажку, чтобы ничего не пропустить, тем более что какая-нибудь небольшая заметка на полях или записка на стикере может оказаться как раз той самой невероятно важной бумагой.

И в этот раз ему повезло буквально с первой папки. В чересчур нарядной желтой папке с красивым вензелем лежали бумаги из клиники в Москве.

Название клиники и сам вензель были Гурову смутно знакомы.

– Дарья, а тебе нигде не попадалось название клиники «Жемчужина здоровья»? – набрал номер эксперта Лев. В памяти отложилось, что название клиники точно фигурировало в делах вместе с Дарьей.

– Да, у нас был труп главврача этой клиники. Помните? Его убила жена клиента, генерала из Владивостока. Он погиб из-за врачебной ошибки, и она убила хирурга, подкараулив его на стоянке. Я это дело хорошо запомнила, помните, меня же тогда в суд приглашали в качестве эксперта. Там была ошибка во время операции, притом совершенно банальная.

Лев кивнул. Точно, именно поэтому он и запомнил это дело: Дарья тогда первый раз выступала в суде именно как приглашенный эксперт и так волновалась, что чуть не упала в обморок на проходной. Тогда Лев и Верочка приводили ее в себя. Удивительная штука – человеческая память. Дарья потом призналась, что она очень сильно боится выступать публично. Поэтому и пошла работать с теми, кто уже покинул мир. Перед ними, по крайней мере, не нужно выступать.

Сайт клиники был точно таким же, как папка, и вензель, и даже бумага, на которой были напечатаны рекомендации по лечению и программа тренировок… Тренировок?!

Гуров взял папку и снова отправился к экспертам. В кабинете была еще и Матильда Давтяновна, они как раз изучали новые данные по анализам Кубинца, так что можно сказать, что все снова совпало идеально.

– Ересь и ерунда, – сказала Матильда, изучая содержимое папки. – Какие тренировки при таком диагнозе? Интересно, чем же им так не угодил этот мальчик, если они решили убить его таким интересным способом. Но, кстати, с точки зрения тихого, медленно убийства очень интересный способ. А этим хламом, что они тут понаписали, я бы даже печку топить не стала. А такая толстая, бесполезная бумага только для красоты. Они бы еще на картоне написали… От начала до конца каждое слово рекомендаций, описанных тут, приближало бы его к смерти на еще один шаг.

Гуров кивнул. Это именно то, что он хотел услышать. «Жемчужина здоровья» находилась во дворах Тверской улицы, сразу за зданием Главпочтамта.

Пройдя несколько КПП и оказавшись в здании клиники, сыщик поймал себя на мысли, что вся его одежда не стоит столько, сколько стоили ботинки охранника или швейцара. Интересно, сколько денег они вложили в обстановку? Пальто полковника принял швейцар в белых перчатках. Он же попросил Гурова подождать в холле, пока к нему спустится администратор. Играла приятная музыка, ему тут же предложили напитки. Сотрудники клиники, словно вышколенные официанты, появлялись и исчезали непонятно откуда и непонятно куда. На столе лежали книги, журналы, не такие потрепанные и простые, как обычно бывает в поликлиниках, а толстые, солидные издания.

Рыбки в аквариуме смотрелись немного чужеродно: они были единственным цветным пятном в царстве жемчужно-серого цвета, который господствовал в интерьере.

– Надо же, я думал, что тут будет белый цвет, – сказал сам себе вслух Лев, хотя больше он, конечно, обращался к девушке, которая подошла к нему со спины. Гуров увидел ее в отражении блестящего стакана.

– Серый перламутр способствует тому, чтобы наши гости расслабились и чувствовали себя лучше. – У нее был хорошо поставленный, чуть холодный голос. В меру официальный, в меру гостеприимный. Интересно, где их всему этому учат?

– А разве этому не должны способствовать лекарства? – машинально поинтересовался Лев.

– У нас лечит все: стены, музыка, питание.

Гуров поймал себя на том, что начинает злиться. Прямо перед ним стояла девушка, смотря на него с вежливостью, которая, видимо, была прописана у нее в должностных инструкциях. Хоть она и не говорила ничего грубого, казалось, что еще немного, и его попытаются выставить из клиники, потому что Гуров совершенно не подходил этому холлу по колеру.

Показав ей удостоверение, Лев сразу сказал, что пока что они говорят без судебного предписания, поэтому это не допрос, а именно беседа. Он уточнил, что они проводят формальное расследование смерти Серхио Альвадеса. И так как он умер от разрыва аневризмы, то хотелось бы уточнить диагноз.

Екатерина, администратор, так же вежливо кивнула и высказала ювелирно отмеренную дозу соболезнований родственникам Кубинца. Ровно столько, чтобы показать, что ей искренне жаль, но при этом чтобы слова не выглядели пошлыми или пустыми. И точно так же ровно отмеренная доза удивления: раз Альвадес наблюдался в их клинике, как же он мог умереть? А то, что репутация у них после случая с генералом так себе, так это ничего страшного. Очень много денег, вложенных в правильную рекламу, поправят все.

Лев вздохнул, призывая себя набраться терпения.

Через коридоры, больше похожие на музей или библиотеку, чем на клинику, они прошли в кабинет врача.

Коваль Сергей Павлович. Было заметно, что, как и все в клинике, он был успешной декорацией. Каждая деталь в его образе была тщательно продумана: аккуратная, волосок к волоску бородка, очки с тонкой оправой. Гуров был готов поставить шляпу, которой у него не было, что стекла в них были без диоптрий. Стильный костюм, халат, мягкий голос. Множество дипломов на стене за креслом, почти все на иностранных языках.

– Да, он был совершенно здоров. Мы прописали Альвадесу курс массажа, умеренные физические нагрузки, так как он вел сидячий образ жизни, и курс витаминов и добавок, чтобы поднять давление.

Лев кивнул, показывая, что он принял к сведению все, что сказал ему Коваль, а потом протянул заключение о смерти Серхио, подготовленное Дарьей.

– Этого не может быть. – Сергей Петрович снял очки – плюс один к догадке Гурова – и еще раз перечитал заключение. – Этого просто не может быть.

– Вы были его лечащим врачом? У нас на руках медицинская карта Альвадеса из клиники на Кубе. Как вы думаете, могла ли внезапно рассосаться аневризма? – иронично поинтересовался Гуров.

– Ну, такие случаи, конечно, мне лично неизвестны, но мы предполагали, что это врачебная ошибка, – потер переносицу Коваль. – Наблюдал его я. Мы провели все необходимые исследования, и только после получения данных МРТ я стал с ним работать.

Лев склонил голову набок и внимательно посмотрел на Коваля. Пока еще было не очень понятно, врет он или в самом деле был уверен в том, что у Кубинца не было аневризмы.

– Прежде всего вы подпишите документ о неразглашении. Никто из персонала не должен знать о нашем разговоре. Мне нужны все данные о Серхио. Все материалы обследования, карта, рецепты и прочее. Сейчас. Пока не будет доказано обратное, мы не будем возбуждать дело о преступной халатности. Думаю, что второго такого дела ваша клиника не выдержит.

Коваль быстро посмотрел на Льва, и сыщик понял, что таких дел на самом деле было не одно и не два, а гораздо больше. Просто те, кто пострадал, не поднимали шумихи, скорее всего получив солидную денежную компенсацию. А клиенты у таких клиник будут всегда, потому что лечиться красиво сейчас не только дорого, но еще и модно.

– Да, я понял, конечно.

Сергей Петрович повернулся к ноутбуку, стоящему на его столе, и распечатал карту обследования Альвадеса. После этого, на всякий случай, он скинул все материалы на флешку и ее тоже отдал Гурову.

– Вот. Можете звонить мне в любое время. Я буду в клинике, все понимаю, из города не уезжать, – вздохнул Сергей Павлович. Было видно, что, хоть он и держит себя в руках, все равно расстроен. Не испуган или растерян, а именно расстроен. Эти эмоции Гуров всегда очень хорошо считывал.

– Было что-то подозрительное в то время, когда у вас наблюдался Серхио?

Коваль задумался. Минут пять он перебирал в голове события последних недель. Медленно покачав головой, он сначала сказал, что ничего подозрительного не было, но потом добавил, что был большой сбой в работе базы данных клиники. Пришлось восстанавливать ее из резервных копий, хранящихся на сервере. Но такое у них уже бывало много раз при внезапном отключении электричества. Старые линии энергопередачи в центре города не всегда были способны переварить такое количество подключений.

– Кто делает анализы вашим клиентам?

– У нас своя лаборатория. Есть аппараты КТ и МРТ.

– Дорогое оборудование.

Доктор кивнул, показывая, что да, дорогое. Но и ценник на их услуги тоже совсем немаленький.

– Сбой произошел после того, как Серхио прошел обследования?

– Точно не скажу, это было достаточно давно, но можно узнать. В этот день было отключение электричества во всем переулке.

– Узнайте.

После этого Гуров попрощался и поехал обратно в Главк. Нужно было просмотреть записи с камер наблюдения в метро и оставшиеся бумаги Альвадеса, найденные у него в квартире.

Крячко тем временем находился вместе со службой безопасности посольства. Сопровождал их в морг, показывал записи с камер наблюдения в метро и точно так же вместе с ними обследовал квартиру. Он понимал, что все это чистые формальности, тело собираются отправить на родину Серхио. Гуров с экспертом сработали предельно аккуратно, и было почти не заметно, что в квартире провели обыск. Разве что там стало еще чище.

Это был невероятно длинный день, рабочая часть которого уже закончилась. Но именно в то время, когда ежедневная суета Главка стихала, хлопали двери кабинетов и служащие расходились по домам, можно было спокойно поработать, не отвлекаясь на звонки и консультации.

Гуров скопировал все материалы и загрузил файл с записями с камер наблюдения, переданных Петровичем.

Вот Кубинец идет по переходу. Он не торопится, идет достаточно спокойно. Вот записи уже после того, как он спустился на станцию. Здесь видно, что мужчине становится хуже с каждым шагом. Кубинец несколько раз останавливается, кажется, что он дезориентирован: качает головой, трет виски. Пытается размять шею. Один раз он посмотрел на руки, как будто видел их в первый раз. И вот уже на платформе мужчина подходит к самому краю. Почему именно к краю? Гуров сначала не понял, но потом вспомнил, что Маша говорила ему о нетерпимости яркого света во время мигреней. Может быть, Серхио просто шел туда, где было темнее.

Гуров замедлил видео и стал просматривать покадрово. Петрович и Верка-цыганка были правы. К Кубинцу никто не подходил. Он подошел к краю платформы, зачем-то стал заглядывать в тоннель, а потом упал на рельсы. Было видно, как к лежащему на рельсах мужчине спрыгнули несколько мужчин включая охранника. Стали проверять пульс. После этого охранник передал о случившемся по рации на пост.

Потом к телу никто не приближался до приезда полиции.

Гуров стал пересматривать запись, чтобы понять, был ли возможный убийца рядом. Может быть, кто-то подходил: есть множество способов убить, не оставляя следов. Укол, самый привычный. Яд, который проникает под кожу.

Верка с ее метким глазом была права.

Никто не приближался даже на расстояние вытянутой руки. Но и не пытался предложить свою помощь, что, кстати, странно: в последнее время москвичи стали гораздо добрее. Гуров замечал, как люди стали внимательнее относиться к другим, помогать, даже если их не просили. А тут Серхио словно окружал невидимый кокон. Но еще тогда Верка подметила, что это кокон инаковости. Он срабатывает на уровне генной памяти. Что рядом идет кто-то, кто не такой, как другие. А если он или она оказались рано утром в метро и ведут себя так странно, то мысли почти всех, кто был этим утром на платформе, можно было легко считать. И никакие экстрасенсы не нужны.

«Обдолбался». Почти все – а Гуров рассматривал лица очень внимательно – отходили от Кубинца или старались не смотреть в его сторону, думая, видимо, что он уже успел с утра принять на грудь или ехал такой уже с ночи.

– Это из-за запаха.

Лев с удивлением посмотрел на возникшую непонятно откуда в кабинете Дарью.

– У вас была приоткрыта дверь, и я честно стучала. Долго, – смутилась эксперт.

– Да, хорошо. О каком запахе ты говоришь?

– Его одежда была обрызгана очень интересным веществом. От тепла тела запах активизировался и, видимо, был очень неприятным. Я обнаружила это случайно. Вещи лежали под настольной лампой, пока я готовила тело к отправке, и запах в какой-то момент стал буквально невыносимым. Смесь нездорового пота и алкоголя. Видимо, люди думали, что он пьян. Интересно, как получилось синтезировать такой запах?

Гуров кивнул, положил на стол документы, приненные экспертом, и теперь сосредоточил все внимание на девушке, о которой говорила уборщица.

Сыщик пересмотрел записи с нескольких камер. Верка снова была права: девушка точно знала расположение камер. Она явно наблюдала за Серхио. Длинные распущенные волосы, скорее всего, были париком и удобной ширмой, из-за которой разглядеть ее лицо было практически невозможно.

Лев сделал несколько стоп-кадров, где было более или менее видно незнакомку, и отправил их на печать.

Гуров попросил Верочку связаться с ним, когда Орлов будет у себя и свободен.

– Ты давно знаешь Романенко? – спросил Лев с намеком, мол, можно ли доверять полковнику ФСБ в работе и насколько сильно. Сам Гуров знал его только по преступлениям, по которым они пару раз пересекались. Но это были дела, совсем не связанные с Интернетом и киберпреступлениями.

– Давно, ему можно доверять. Иван сам попросил нашей помощи. Конечно, у наших коллег есть свои ресурсы для расследования этого дела. – Орлов вздохнул, и Лев понял, что правильно прочитал между строк. Ресурсы есть, но, если убийством будет заниматься ФСБ, то это будет слишком заметно.

– Значит, работать нужно максимально тихо?

– И максимально быстро. Если будет что-то нужно, обращайся, как всегда, напрямую ко мне. Кое-что, не все, но многое, мы сможем сделать, оформив все нужные бумаги постфактум. Понял? Мне тут уже намекнули пару раз по телефону, что нужно помочь коллегам, – ответил генерал.

Лев кивнул и вышел из кабинета.

Вернулся к себе и сел читать новые данные по анализам, которые принесла Дарья. Значит, кто-то специально обработал вещи убитого химическим составом, который начинает буквально вонять при нагревании. Дополнительные анализы подтверждали, что он погиб от лопнувшего сосуда и сильного кровоизлияния.

Станислав позвонил ему в тот момент, когда Гуров понял, что его рабочий день на сегодня окончен. Флешку, найденную в тайнике на балконе Серхио, он решил не проверять, помня о том, что специалисты умеют создавать специальные программы, уничтожающие данные на носителе, если он вставлен не в тот компьютер. Поэтому лучше, если этим займется Романенко. А вот блокнот – это очень интересно. Иван позвонил, сказал, что приехать сегодня не сможет, и попросил все придержать до завтра. Форс-мажор, он и у ФСБ форс-мажор.

Шифры Гуров любил, особенно в последнее время, когда увлекся шахматами. На двух страницах карандашом были написаны последовательности по две-три цифры, разделенные точками.

Гуров посмотрел очень внимательно. Одну страницу, кажется, он разгадал. Похоже, что недавно уже видел аналоги как раз на том обучении, куда погнал их Орлов, утверждая, что его сыщики не должны отставать от технического прогресса.

Хотя для этого и есть «специально обученные люди», генерал был неумолим, и пришлось все-таки Гурову и Крячко снова оказаться на скамейке студентов. И первым делом ужаснуться: современные технологии открывали бескрайний потенциал для мошенничества. И если бы только мошенничества.

– Люди слишком доверяют компьютеру. И всему этому… технологическому, – мрачно сказал тогда Станислав.

Гуров кивнул и молча показал ему служебный телефон, с которым он тогда ходил. Обычный, кнопочный. В армии такие телефоны называли «фонариками» из-за надежности, простоты в использовании и минимального набора функций. И именно поэтому служебные телефоны были именно такими. Смартфоны у напарников тоже были. Слишком часто им приходилось вопреки правилам и распоряжениям, которые сваливались на Главк в огромном количестве, самим фотографировать что-то, отправлять друг другу снимки через мессенджеры и через них же общаться со свидетелями. Формально это было запрещено, но приходилось нарушать правила, если это шло на пользу расследованию.

Лев вспомнил, как проверять IP-адрес, и, пока не ушел, сравнил его с теми цифрами, что были на бумаге. Конечно, это могло быть все что угодно. И какой угодно шифр. Но Гурову показалось, что он прав. Очень это было похоже на список IP-адресов.

Позже Лев и сам, наверное, не смог бы сказать, что именно заставило его сунуть флешку Серхио и блокнот в карман. Видимо, то самое чутье сыщика, на которое они с Крячко часто списывали все положительные случайности.

Мария уже была дома, когда приехал Лев. И, судя по тому, что сразу, как только он вышел из лифта, сыщик почувствовал очень сильный аромат пирогов, у жены была очень сложная роль. Наталья, жена друга и напарника Гурова, Крячко, пекла пироги как-то между делом. Казалось, что она даже не раздумывает над рецептом и ничего не планирует. А ингредиенты всегда были в холодильнике. Мария каждый раз, если нужно было подумать над сложной ролью, к раскрытию которой она пока не могла подобрать ключ, выбирала самый сложный и самый долгий рецепт.

Потому что только так, полностью заняв голову, можно было сбросить лишние эмоции и создать саму себя под эту роль с нуля. Есть легенда о том, что Агата Кристи придумывала самые кровожадные убийства, когда мыла посуду. Маша готовилась к роли, замешивая тесто.

Это было сложно.

Гуров в такие моменты, если был дома, старался не попадаться жене на глаза, потому что понимал, что может «сбить ей все настройки». Если она сама просила, то он часто помогал ей, подбирая черты ее героиням. Он рассказывал какие-то моменты из своих расследований, помогая собрать персонажа, как пазл. Ведь нельзя же играть роль, имея на руках только прописанные в сценарии моменты. Нужно знать этого героя. Его прошлое, манеры, характер, жесты, нужно создать живого человека и показать зрителям моменты из его жизни.

Лев осторожно заглянул на кухню. Мария покачивалась на стуле, читала сценарий и помахивала в воздухе большой деревянной ложкой, словно дирижер, в такт репликам, которые проговаривала вслух.

На столе, прикрытый полотенцем и источающий невероятные ароматы, лежал пирог.

– Чем так невероятно вкусно пахнет? – Гуров тепло улыбнулся жене.

– Сербская гибаница! Слоеный пирог с белым сыром, – объявила Мария, как опытный конферансье, и сняла полотенце.

Лев улыбнулся:

– Очень сложная роль, да? Какой уровень сложности? Тесто сама делала или покупное?

– Сама. Вот что значит жить с сыщиком! Может быть, я тебя хотела порадовать! – притворно возмутилась Мария. Лев помог жене накрыть на стол. – Я играю Соньку. Ту самую, Золотую Ручку. Но это новый интерактивный спектакль. Режиссер хочет, чтобы я сыграла ее как мать, которая отдала свою дочь и теперь ищет ее. При этом я должна быть и лихая, и ожесточенная, и любящая.

– Ты очень талантливая, – сказал Лев и добавил: – Ты сыграй ее не такой, какой бы она была в прошлом, а такой, какой она была бы сейчас.

Он бегло просмотрел сценарий, который ему показала Мария, и кивнул:

– Да. Мне кажется, что, если ты покажешь ее сегодняшнюю, растерянную от того, как быстро меняется мир, получится очень правильно.

Мария погладила мужа по плечу и радостно улыбнулась:

– Вот я знала, что ты мне поможешь. Поэтому вторую гибаницу можешь забрать на работу.

– Моя героиня, – улыбнулся Гуров.

После ужина он вышел с чаем на балкон, размышляя о деле. Мария вживалась в роль знаменитой мошенницы, и лучше было ей не мешать, чтобы не спугнуть вдохновение. А сам сыщик все думал. С одной стороны, все укладывалось в достаточно стройную концепцию: кто-то убивает Серхио, подводя его под ложный диагноз. Медленное, тихое убийство. Но зачем? Ведь вся психология убийства во многом рассчитана на то, что нужно убрать человека быстро. Либо после того, как он что-то сделал, в наказание, либо до того, как он сможет что-то сделать.

«Родственники?» – рассуждал про себя Гуров.

Он сделал заметку подумать об этом завтра. Нужно узнать у Ивана, какое наследство оставил после себя Кубинец и кому из его семьи оно перейдет. Может, кто-то из родни хотел убрать его?

Но…

«Но» было огромным и заслоняло тему наследства в качестве мотива. С одной стороны, в пользу того, что это мог быть кто-то из родственников, говорит то, что карту Серхио могли подменить в клинике за деньги. Допустим, кто-то заплатил персоналу, и данные обследования переписали.

Нужно узнать: приезжал ли кто-то из родни Кубинца в Москву?

С другой стороны, компьютерный сбой. Кто-то вытер кровь с лица Кубинца. Его ноутбук, который забрал Гуров из квартиры, оказался слишком… простым? К тому же без пароля.

Значит, настоящий, рабочий ноут должен быть где-то еще. А вязание? Как-то оно совсем не подходило под портрет Кубинца.

Утром, когда Лев приехал на работу, он остановился около кабинета.

Странно. Уборщица приходила убираться к ним в кабинет по всем правилам: только когда в кабинете были оба сыщика или хотя бы один из них.

Сейчас кабинет был открыт, снаружи ключ был вставлен в замочную скважину. Такая связка ключей от всех кабинетов была только у уборщицы.

Гуров толкнул дверь костяшками пальцев.

Обыск проводили очень неаккуратно. С одной стороны, казалось, что все лежит на своих местах: коробка с документами из квартиры Кубинца, папка из клиники, доска, ноутбук Кубинца, стул.

Вроде бы все на своих местах. Но не так, как оставлял Лев. Еще он всегда закрывал окно, так как на ночь кабинет ставился на сигнализацию.

– У нас были гости или ты тут хорошенько повеселился вчера? – спросил Станислав, который подошел через десять минут, когда Лев уже вызвал экспертов для осмотра и снятия возможных отпечатков пальцев. Которых, он был уверен, не было, но правила есть правила.

– Конечно, ты же знаешь, меня только оставь одного в кабинете, сразу пойду вразнос.

Еще через десять минут нашли уборщицу.

Аделаида Сергеевна когда-то работала делопроизводителем в МУРе. Но по состоянию здоровья ей нельзя было долго сидеть на месте. Она ушла с работы, немного помыкалась на разных работах, посидела дома, вырастила внуков и вернулась в Главк в должности уборщицы. Мыла она качественно, любила поболтать, сотрудники управления относились к ней с уважением. Часто ее можно было встретить в конце ее рабочей смены у Верочки, которая всегда наливала ей кофе и угощала ее любимыми шоколадными конфетами. Ей предлагали перейти в архив, но тогда бы пришлось работать полный день, а у нее следующие внуки подрастают, да и дел много.

При этом если бы вы встретили ее на улице, то точно не подумали бы, что эта изящная, воздушная пожилая дама, больше похожая на фею, с всегда аккуратно уложенным облаком серебристых волос и золотыми туфельками, просто уборщица. И вот сейчас она лежала на полу в туалете для гостей в позе эмбриона, прижав руки к животу.

– Жива, усыпили, – тоном, не обещающим ничего хорошего тому, кто обидел Аделаиду, сказала Матильда Давтяновна. Гуров кивнул и хотел было подойти помочь, но Крячко, который уже был там, его опередил, легко поднял почти невесомую уборщицу на руки и отнес ее на диван в кабинет Петра Николаевича.

– «Скорую»? – коротко спросил Орлов.

Дарья сунула под нос уборщице ватку с чем-то остро пахнущим, и Аделаида начала медленно просыпаться. Ей помогли сесть, эксперт быстро взяла у нее кровь и убежала к себе, чуть ли не расталкивая всех, кто попадался ей на пути. Нужно было быстро определить вещество в крови Аделаиды, чтобы понять, как ей помочь.

– Сиди, дорогая, – заботливо попросила Матильда, подкладывая ей под спину диванную подушку и считая пульс. Лев машинально отметил часы главного эксперта: тяжелые, офицерские. Они удивительно подходили ей несмотря на то, что были мужскими: часы вносили долю кокетства в ее суровый облик и стальной характер.

Уборщица покачала головой, держась за виски. У нее был очень рассеянный сонный взгляд, как будто она пыталась выбраться из омута, но это пока еще не очень получалось. Выпив воды, уборщица тут же спросила:

– Где эта девушка?

– Какая? – кажется, этот вопрос задали хором все, кто был в кабинете.

Орлов тем временем быстро отдал распоряжение младшему составу осмотреть кабинеты и вывести ему на монитор записи с камер наблюдения с ночи вчерашнего дня.

– Я пришла сегодня к семи. Коридоры все-таки лучше мыть, пока вас всех еще нет. В этот момент ко мне у самых ворот подбежала девушка. У нее было перепачканное кровью лицо и длинные светлые волосы, которые прилипли к крови. Невозможно было даже понять, сколько ей лет и есть ли раны на лице или голове. Она говорила, что ее сбила машина, срочно нужна помощь, что на вызов приехала полиция, но ей бы умыться сначала. Она махнула рукой в сторону места, где была авария, но я, дура, даже не посмотрела туда. Я привела ее в туалет для посетителей на первом этаже. Мне показалось, что она вся дрожит. Она начала оседать на пол, и я ее подхватила, хотела крикнуть дежурному на посту. Потом мне что-то вступило в бок, как будто кольнуло. Она помогла мне присесть, включила воду, побрызгала мне в лицо, я все не могла позвать Толика, как будто кричала, а голоса не было… – Аделаида растерянно огляделась. – А потом мне стало еще хуже. Стала кружиться голова. И вот сейчас вы меня разбудили.

– Вот она, – негромко сказал Петр Николаевич, разворачивая монитор ко всем.

В указанный Аделаидой временной промежуток на записи было видно, как, шатаясь и держась за лицо так, чтобы его не было видно в камеры, девушка подходит к Аделаиде. Потом на камеры в холле попало, как уборщица ведет ее в туалет для гостей. И вот уже уборщица выходит оттуда одна. Понять, что это не Аделаида, могли только те, кто хорошо и давно ее знал. Аделаида – левша. И ходит до сих пор легкой танцующей походкой, несмотря на возраст. Уборщица с видео шла так, как, по ее мнению, должна ходить пожилая уборщица. Зачем-то она даже тяжело переваливалась, хотя дама комплекции Аделаиды так ходить бы просто не смогла. Было бы неудобно.

По камерам было несложно проследить ее путь.

Она точно знала, зачем пришла, словно у нее была карта коридоров Главка. И шла незваная гостья в кабинет Гурова и Крячко. Пробыла там сорок минут, но так и вышла с одной только шваброй.

– Не нашла то, что искала? – негромко уточнил Орлов.

Лев кивнул:

– Кажется, я знаю, что именно. Ноутбук Кубинца – обманка. Скорее всего, он где-то спрятал настоящий, и, видимо, она это знала, раз не забрала его. Скорее всего, это та же девушка, что была в метро в день его смерти. Документы вполне себе могла за это время сфотографировать. Нужно проверить по описи все.

Вернувшись в свой кабинет, напарники проверили все, что могло пропасть.

Все было на месте. Кроме флешек. «Уборщица» унесла две флешки: на одну Верочка записала для Марии подборку музыки для медитации, а на другой было несколько уже давно забытых и не нужных файлов. И был еще один интересный момент. Клубки. Гуров принес коробку с вязаньем к ним в кабинет машинально. Преступница разворошила все, а часть клубков для скорости была порезана ножницами.

– Могла бы спицей потыкать, они неплотные, – заметил Станислав, взяв в руки изрезанный клубок. Наташа, его жена, любила вязать, и он уже стал неплохо разбираться в номерах спиц и видах шерсти. Не потому, что это было невероятно интересно, а просто по привычке запоминая все, что при нем говорила вслух супруга.

Иван Романенко приехал через полчаса, когда удалось убрать следы поиска отпечатков пальцев в кабинете.

– Ого, – только и сказал он, когда Станислав коротко рассказал о том, что случилось в Главке. Понятное дело, что дальше Ивана эта история не должна была пойти. – Да, я понимаю.

– Скорее всего, она искала это. – Гуров достал из кармана блокнот и флешку. – Я унес их вчера. Хотел подумать дома.

– А получается, что спас! – обрадовался Романенко.

– Мне кажется, нам нужно поподробнее узнать, чем именно занимался у вас Кубинец, – твердо сказал Лев. – И все, что вы знаете про его врагов. Один враг у него, по крайней мере, точно был, и она очень хотела убрать его со своего пути.

– Вряд ли будет совпадением, если это окажется та самая девушка, чьи отпечатки пальцев вы смогли опознать, – предположил Станислав, и Лев с ним согласился. Не просто так эта барышня возникла в их истории.

Иван присел на краешек стола, который ему выделили в кабинете напарников, и сразу стал похож на американского детектива, как любят их показывать в фильмах. Расслабив узел галстука, полковник вздохнул, подумал о чем-то. Он не испытывал какого-либо неудобства под тяжелыми взглядами Гурова и Крячко: не в первый раз все-таки он попадает в похожие ситуации. Но этим двоим, несмотря на служебную тайну, ему не хотелось врать или недоговаривать. К тому же они же хотят расследовать дело Кубинца и найти тех, кто его убил. А значит, ему нужна поддержка Главка. Достаточно часто разные ведомства не слишком посвящали друг друга в детали расследования, которые вели вместе. Вроде бы каждый должен заниматься своим делом. Но такой политики Романенко никогда не одобрял.

– Мы работали с Серхио вместе, когда он обнаружил серьезную уязвимость в международной системе банковских платежей. Если очень сильно утрировать, представьте себе несколько страниц постоянно движущегося кода. Над ним работают программисты из разных стран. И вот Кубинец нашел там ошибки. Обычно программа сама подчеркивает ошибки синтаксиса языка, но тут ошибки не проявлялись. Мало того, в коде были лишние команды, дописанные так, что никто бы и не заметил, ведь каждый работал над своим куском кода.

У Кубинца была очень хорошая зрительная память. Он нашел эти лишние строки и сохранил их коды, прогнав через свою собственную программу проверки.

Лишний код маскировался под обычные ошибки. Но если задать правильную команду, то в нужный момент клиента перекидывало на клон-страницу платежной системы. И перевод уходил на другой счет, но при этом, в чем особенная красота замысла мошенников, клиент получал подтверждение оплаты, и платформа-сервис, где проходила оплата, также получала подтверждение, что пришли деньги. На начальных этапах в первые часы транзакции проверяет робот по системе «деньги от клиента ушли – деньги на счет пришли». Только через сутки примерно становилось понятно, что деньги не пришли. Началось все это с бирж, как я и говорил в прошлый раз. Клиенты переводили деньги на свой счет на бирже для торгов, покупали криптовалюту, все казалось предельно прозрачным. Биржа «видела», что деньги поступили, клиент видел, что его счет в личном кабинете пополнен. А потом по непонятным причинам он обнулялся. Но очень скоро мошенники стали щупать дальше. Пока еще большими суммами банковских транзакций они не балуются. Преимущественно страдают физические лица, совершая покупки через Интернет. Но есть одна проблема. Очень большая проблема, которую предсказал Серхио вместе с нашими аналитиками, рассматривая поврежденные коды.

– Какая? – спросил Лев.

– Кассовые системы работают по такому же алгоритму. Несколько лет назад несколько компаний технологических гигантов получили международное право на разработку кода управления электронными кассовыми системами. В России работает собственный алгоритм, но в странах Европы уже начинают волноваться, потому что они, сказать по правде, расслабились и привыкли доверять технологическим гигантам во всем. Начиная от привычных нам офисных программ и заканчивая разработками сложных систем управления. Но теория заговоров нас не интересует, наша область конкретно – поддельные авизо.

– Но пока нет единой системы, которая отвечает за все платежи, нам не нужно волноваться, – заметил Лев. Романенко кивнул и пожал плечами одновременно.

– По нашим данным и по данным наших коллег из Германии и Нидерландов, где уже отмечалась наша группа мошенников, их аппетиты начинают расти. Мы разбили задачи по разным направлениям и оставили Серхио работать с системами проводок на биржах. В частности, именно биржах криптовалют. Потому что он уже успел изучить эту систему и отследил все левые проводки.

– Я не стал открывать флешку на случай, если она работает только с определенным компьютером. А вот еще блокнот, который я нашел в том же тайнике.

Было видно, как обрадовался Иван находкам. Он сунул флешку в карман, а блокнот начал сразу листать.

– Это же IP-адреса? – спросил Гуров под удивленным взглядом Станислава, который и раньше-то не сильно доверял новым технологиям, а теперь и вовсе стал откровенно побаиваться их. С затаенной нежностью он вспомнил обычные городские телефоны.

– Да. Он записал адреса переадресации, доверяя бумаге, что странно, кстати. А вот вторая страница интереснее. Это коды ошибок, но это только мое предположение. Флешку я отдам своим, но нужно больше данных. Нужен его ноутбук. Ты думаешь, у Кубинца был только один тайник?

Гуров покачал головой:

– Уверен, что не один. Но для того, чтобы провести качественный обыск с гарантией того, что мы найдем еще что-то, нужно больше времени. И мне нужен напарник, который пока еще занят посольскими делами.

Стас невесело рассмеялся.

– Да… на самом деле не сказать, что я был хоть как-то полезен в этом качестве. В посольстве Серхио любили. Он явно был душой компании, богатый, но не жадный, не кичился состоянием своих родителей. Много помогал, даже занимался благотворительностью. Всегда соблюдал субординацию, кстати. Его начальник отзывался о нем как о невероятно исполнительном малом. Кубинцы, как я понял, вообще не любители дополнительной работы и задержек после рабочих часов. У них там чуть ли не забастовка назревала, все в один голос утверждали, что перерабатывают. Но при этом часы их компьютеров показывали, что нет. И часы в здании показывали, что нет. Личные телефоны там в начале дня запираешь в ящике и достаешь только в конце дня или попросив у начальства специально. И вот что интересно. Я сравнил часы. Кто-то дал посольству Кубы дополнительные полчаса. Я только не понял правила с мобильными телефонами.

– Видимо, Серхио очень нужно было задержаться на работе, – рассмеялся Гуров. – Часы же настраиваются согласно времени Сети? Или как его там… серверное время?

Романенко кивнул:

– Да. Но перевести его не составит труда. Но если он перевел часы, то получается, что не только Серхио, но весь остальной персонал задерживался на работе. Зачем ему это было нужно?

Лев нарисовал часы и большой вопросительный знак. Зачем Кубинцу были нужны дополнительные полчаса? Ведь это не так много времени.

– Еще какие-нибудь странности у нашего непростого друга были? Что-то еще, что нам случайно забыли рассказать? – поинтересовался Гуров, сквозь зубы.

Станислав продолжил рассказ, параллельно проверяя ящики стола, стеллажи. Не то чтобы в кабинете сыщиков было много вещей: вещдоки и документы сдавались в архив сразу после окончания дела, а мелкие вещи напарники обычно убирали в столы. Но все равно оставалось очень неприятное ощущение того, что кто-то забрался в их кабинет и хозяйничал там. Получается, что в системе безопасности Главка были очень большие дыры. Все оказалось очень легко.

– Охранник рассказал, что одно время он выходил на обед с очень интересной девушкой. С точки зрения кубинца, а там даже охранники кубинцы, как и положено, эта девушка была совершенно прозрачной, именно поэтому они обратили на нее внимание. Короткие светлые волосы, светлые глаза и почти белая кожа. А потом, пару недель назад, никто точно не может сказать, когда именно, все меняется: он вдруг перестал выходить на обед, пил кофе на месте и работал как проклятый.

Одна из секретарей, кстати, отметила любимое место Серхио: кафе около посольства. Называется очень просто – «Кофе и чай». Он ходил туда после работы практически каждый день, отшучиваясь, что не доработал, а кому-то даже в шутку говорил, что пишет книгу. То про московское метро, то про Кубу. Темы каждый раз менялись, но все привыкли и уже не спрашивали. Уже думали, что у него роман с бариста. Но девушку он водил в другое кафе. Через дорогу, в кованом павильоне. Там цены как три мои зарплаты, а порция размером с монетку. Ну, или горсть монет. Я сходил туда, поспрашивал, мне принесли наперсток кофе как комплимент от хозяина кафе, видимо, боялись, что я пришел с проверкой.

– Какой?

– Да любой. В общем, да. Он ходил туда с этой девушкой, но недолго. Несколько месяцев. Один раз привел другую, судя по описанию, она тоже кубинка, а запомнили их, потому что он заказал роскошный обед, даже по меркам публики, которая ходит туда обедать.

Гуров слушал напарника и смотрел в окно. Вспомнив, как виртуозно меняется Мария после работы гримера, он сейчас понял, что та прозрачная, с точки зрения охранника, девушка и есть женщина, которую они ищут. При таких незапоминающихся чертах лица можно нарисовать все что угодно. Она легко превратилась в незнакомку в метро, переоделась в уборщицу. У них есть имя и фамилия из того, старого дела. Он уже отправил данные оперативникам, чтобы проверить, где она находится. На всякий случай. Хотя не сомневался, что ФСБ ее тоже проверяла.

– Проверили Алису? Ту, из дела с банкоматами? – спросил Лев у Ивана. Тот медленно кивнул.

– Согласно документам, она не выезжала из Еревана. Вышла там замуж, родила. Пишет книги и статьи в разные журналы, публикуется под псевдонимом Мари Маник. В квартире Кубинца ее отпечатков нет.

– Но каким-то образом же она оказалась в Москве. И встречалась с ним.

Иван ответил очень просто:

– Да.

Значит, эта задачка тоже достается Главку. Как и планировалось сначала: люди – Главку, технические задачи – ФСБ.

Стас остался в Главке вместе с Романенко: они решили просмотреть все записи с видеокамер, плюс Крячко нужно было допросить двух свидетелей из дела, которое он вел без Гурова. Убийство каскадера прямо на съемочной площадке. Пока Лев работал в Питере в командировке, Станиславу пришлось погрузиться во все хитросплетения работы на съемочной площадке, и он даже в шутку просил дело, где наконец-то будут стрелять по-настоящему и никто не будет жаловаться на массовку, актрис, режиссера и сценариста. Крячко честно признался, что нашел убийцу настолько быстро, только чтобы сбежать от этой съемочной площадки как можно дальше. И он ни за что не будет смотреть этот фильм.

Сейчас ему осталось провести финальный допрос и подписать признание.

Именно поэтому Гуров поехал на повторный обыск квартиры Серхио один. Сняв печать, Лев сразу достал пистолет. Если бы у сыщика была шляпа, то он бы поставил ее на то, что преступники были в квартире.

И он оказался прав.

В этот раз они не пытались сделать вид, что обыска не было. Квартира была перевернута вверх дном. Лев усмехнулся уголком губ: это была она. Это точно была женщина. Может быть, конечно, она была не одна. На подъезде, прежде чем зайти, еще в прошлый раз Гуров заметил камеру. Плюс еще две камеры от Безопасного города смотрели на арку дома и дорогу. Прикинув угол обзора, Гуров понял, что там должно быть видно, кто заходил в подъезд и кто выходил.

Почему он решил, что весь дом разнесла именно женщина?

Мужчина крушил бы мебель. Пробил бы пару дверей. Вывернул бы ящики на пол.

А тут явно сходила с ума барышня, которая поняла, что они не нашли то, что ей было нужно. Поэтому она начала с посуды. Но, помня про соседей, чтобы не было шума, она в ярости кидала посуду на ковер. У Кубинца на столах лежали пластиковые салфетки, которые были максимально помяты. Сорваны занавески – значит, в карнизе и под подоконником ничего не было. В ванной все средства были выдавлены в ванну, потом туда же отправились флакончики. Значит, там тоже ничего не нашла.

Гуров зашел в туалет и мрачно рассмеялся: судя по тому, что она сломала всю начинку туалетного бачка, там она тоже ничего не нашла. Постельное белье лежало на полу. Значит, в кровати она тоже ничего не нашла. Матрасу тоже досталось. Судя по всему, она взялась за ножницы. Нужно будет отправить сюда команду экспертов, чтобы сняли отпечатки пальцев. Соседи наверняка слышали шум от погрома, и можно было не волноваться, что кто-то заметит полицию.

Лев сделал как можно больше фотографий разгрома и спустился вниз. А вот почтовый ящик они не проверили. Снаружи было видно, что он набит рекламой. Гуров открыл его ключом со связки Кубинца. На связке было три ключа. От подъезда, от двери квартиры и от ящика. И еще висела одна странная штука. Лев внимательно ее изучил и чуть было не щелкнул пальцами, потому что он точно знал, что это.

Это ключ. Небольшой прямоугольник с желобками и бугорками был ключом. От блокиратора колеса старого велосипеда. Такой был у Льва в детстве. Он очень сильно берег его, потому что его сразу предупредили: потеряешь – придется срезать толстое железное кольцо, блокирующее спицы.

Тогда так и случилось. Но именно благодаря тому случаю в детстве Лев настолько хорошо запомнил, как выглядел этот ключ.

Лев подошел к почтовому ящику, достал рекламу, пару квитанций об оплате коммунальных услуг, а потом ощупал дно. Точно. Вот он – небольшой замочек, больше похожий на прорезанную в металле щель. Полковник вставил ключ, и после щелчка фальшивое дно почтового ящика, которое оказалось крышкой тайника, поддалось.

Гуров достал из тайника плотный конверт желтой бумаги. Кажется, Кубинец был поклонником шпионских детективов. В конверте лежали два паспорта, один из которых был российский, и благодаря своему опыту полковник мог точно сказать, что это или идеальная подделка, или же, что еще интереснее, паспорт настоящий. Второй – французский, согласно которому Кубинец был арабом из Саудовский Аравии.

Надо же, как интересно.

Также в конверте лежала пачка наличных. Рубли.

– Детский сад, – пробормотал Гуров. – Он бы еще арендовал ячейку в камере хранения на каком-нибудь из вокзалов.

Лев тут же позвонил Станиславу, сказав, чтобы тот обрадовал коллег из ФСБ, что нужно проверить камеры хранения на вокзалах. Ну не будет же Главк тратить на это свои ресурсы, которых у него и без этого нет.

Машину Гуров изначально оставил на перехватывающей парковке у метро. Он решил пройтись дорогой Кубинца, чтобы представить себя в его шкуре. Если он так любил шпионские детективы, то куда бы спрятал ноутбук?

Доверенные лица отпадали. Как показал опрос свидетелей, несмотря на то, что Серхио казался очень общительным и дружелюбным, он особо ни с кем не сближался, ловко удерживая на расстоянии всех коллег. Значит, друзей здесь, в Москве, у него, скорее всего, не было. Нужно какое-то очень простое, знаковое для него место, но в то же время его должно было сложно представить.

Гуров дошел до того самого кафе, о котором говорил сегодня Стас. Не то помпезное, дорогое. «Кофе и чай». Хорошее место, чтобы спокойно поработать вроде бы на виду: кто обратит внимание на человека, сидящего за ноутбуком, когда вокруг десятки таких же? Сидит себе и сидит.

А вот это уже похоже на правду. Лев снова попытался представить себя Кубинцем. Если он хотел спрятать ноутбук и догадывался, что его, скорее всего, будут искать, то что бы он сделал?

Лев заказал себе кофе, выпил его неторопливо, глядя в большое окно, а потом подошел к бариста, показал удостоверение и попросил позвать администратора.

Девушка с бейджиком «Виктория», мельком посмотрев на фотографию Серхио, сразу узнала его.

– Очень приятный мужчина. Он у нас почти каждый вечер в последнюю неделю ужинал. И, как вы, любил очень смотреть в окно. Наверное, только расстался с девушкой и все ждал, что она придет. У него был очень романтический вид. И много работал, сидел за ноутбуком. Писатель или журналист, да? Иностранный журналист, которого теперь за что-то разыскивают?

Гуров не стал мешать полету фантазии Виктории. В том, что он выбрал тот же столик, что выбирал Кубинец, не было ничего странного. Розетка у этого столика была расположена удобнее всего. Так, чтобы не нужно было тянуть провод от зарядного устройства куда-то к стене.

– У вас есть какая-то комната потерянных вещей? – спросил полковник.

Администратор кивнула:

– Сейчас принесу коробку.

И первое, что они оба увидели в этой коробке, – тонкий ноутбук, похожий на пришельца из будущего. Он лежал сверху.

Официантка притворно вздохнула:

– Он его забыл три дня назад. Мы все ждали, когда вернется, и решили, что если через три дня не придет, то заберем себе… Может быть, он просто домой улетел, а его оставил? Знаете, сколько у нас так телефоны оставляли?

– Потерянные вещи мы храним две недели, – ледяным голосом процедила Виктория, и официантка явно в этот момент мечтала провалиться сквозь землю.

Гуров снова улыбнулся уголком губ.

– Сожалею, но он не сможет больше за ним вернуться.

– Он мертв?! Его сбила машина?..

Причины смерти посыпались как из рога изобилия, и Гуров поспешил прикрутить этот вентиль. В то же время он специально добавил тем для разговора в этом кафе на пару недель вперед. В конце концов, именно такие романтически настроенные барышни всегда были самыми лучшими свидетелями: они запоминали сотни деталей и щедро делились ими с оперативниками, нужно было только подтолкнуть их в правильную сторону.

– На самом деле он спешно покинул страну. Тут замешана дама и ее очень влиятельный муж. Увы, больше ничего сказать не могу, а ноутбук придется забрать. Там может сохраниться их переписка. А мы же не хотим, чтобы она пострадала от рук очень ревнивого мужа?

Администратор и официант так синхронно помотали головами, что Лев расхохотался внутри себя.

Он был уверен, что, стоит ему только покинуть кафе, как они тут же начнут обсуждать его историю. По правилам сыщик должен был составить акт, так что пришлось потратить на это время, хоть бумага и писалась по упрощенной процедуре. Все это время Гуров источал улыбки и тем самым еще сильнее распалял романтическое воображение барышень, которые вспоминали все больше и больше мелочей, имеющих отношение к Серхио, но вряд ли – к его убийству.

На выходе Льва чуть не сбила с ног невысокая загорелая девушка с собранными в модный пучок черными волосами. Она мазнула по полковнику, казалось бы, равнодушным взглядом, но Лев отметил совершенно машинально направление, в котором она смотрела.

Незнакомка узнала ноутбук.

Девушка быстро отвернулась, подошла к стойке и заказала кофе. А потом достала телефон и начала нарочито громко обсуждать что-то с подругой.

Конечно, Гурову могло показаться. Но он был уверен, что она очень пристально посмотрела на ноутбук Серхио, который он держал в руках. Сыщик решил поиграть в провокацию. Он подождал, пока девушка закончит свой разговор, а потом подошел к ней и показал ноутбук.

– Девушка, простите, пожалуйста, это не вы потеряли? Представляете, сел попить кофе, а там кто-то ноутбук оставил на столике. Дорогой, наверное, а вы так на него смотрели, когда зашли, может быть, ваш? – Гуров простодушно улыбнулся.

– Нет-нет, что вы! Я просто давно о таком мечтала, вот и подумала, что как-то он не вяжется с вашим образом. Вам нужно что-то… брутальное. Более основательное. А эта модель, как я слышала, очень хрупкая и легко гнется, если на нее сесть.

Она постаралась призывно улыбнуться. Гуров опустил глаза: притащить бы ее в отделение. Да вот, судя по тому, как она хлопает глазами и покачивается из стороны в сторону, явно приманивая его, может быть, правда, просто не очень далекая барышня?

– Жаль, – улыбнулся полковник и вышел.

И не заметил полный ярости взгляд, который был послан брюнеткой ему в спину. Если бы взглядом можно было убивать, полковник был бы уже давно мертв.

Лев отошел на несколько шагов от кафе и сделал вид, что ему нужно посмотреть что-то в телефоне, а сам бросил украдкой взгляд: что будет делать девушка? Она взяла кофе, немного поболтала с бариста и села за тот же столик, где только что сидел Гуров. Она вела себя очень естественно. Не поправляла волосы, как если бы это был парик, рассматривала ногти, как будто планировала сделать маникюр, писала сообщения.

– Ну, может быть, может быть, – сказал сам себе сыщик.

В конце концов, мания преследования – это практически профессиональная болезнь следователей.

Станислав позвонил и сказал, что поехал в посольство: нужно было закончить с оформлением тела Кубинца. Крячко лучше всего удавалась роль доброго полицейского. Внимательно слушал, сочувствовал, и люди каким-то образом умудрялись вспоминать такие подробности, которых, как они были уверены, не знают.

– Я нашел его ноутбук, – сказал Лев, набрав номер Романенко.

– Ждем, – коротко ответил Иван.

Ну раз ждут, то почему бы не порадовать коллегу? Лев поехал в отдел Романенко. Заодно и познакомится с остальными сотрудниками.

Глава третья

Когда говорят «технический отдел ФСБ», то представляется что-то сверхтехнологическое. Навороченные компьютеры, гудящие серверы, у каждого по два монитора на столе. Все сотрудники печатают что-то, не глядя на клавиатуру. А на одной из стен обязательно должен быть большой экран, разделенный на секции, на каждой из которых – отдельная картинка. Видео с камер наблюдения, бегущие строки кода, открытые окна программ. Все это движется и меняется, а по центру комнаты обязательно стоит мужчина в очках или черном костюме или… Да неважно кто, но зритель должен сразу понять, что он тут самый главный специалист.

– Немного неожиданно, да? – улыбнулся Романенко, встречая полковника на пороге кабинета.

– Что поделать, мы живем в мире стереотипов, – рассмеялся Лев.

Пожалуй, что самым главным элементом хайтека, который сразу бросался в глаза в этом кабинете, была кофеварка. Льву сразу предложили кофе, когда женщина с короткими седыми волосами поймала его взгляд. Она была ровесницей Гурова и паяла что-то на специальной станции. Судя по ее жесткому взгляду и уверенным движениям, она и в девяностые неплохо могла бы орудовать паяльником.

– Это наша Лариса Даниловна. Может починить, как мне кажется, любую звуковую технику. Обладатель самого тонкого музыкального слуха из всех людей, что я встречал. Уверен, что в душе она поет азбукой Морзе.

Лариса Даниловна тепло улыбнулась Романенко и пообещала вкусный кофе буквально через три-четыре минуты. Гурову стало даже интересно, в каком она звании. Романенко рассказал ему об этом чуть позже, благо секрета не было.

Лариса Даниловна раньше служила гвардии старшим прапорщиком отдельного десантного штурмового батальона морской пехоты. Гвозди бы делать из этих людей…

На всех свободных поверхностях были разложены детали компьютеров, в центре кабинета стоял пылесос, на стене и в самом деле был экран. Большой. Только на нем не бежали строки кода, а стояла на паузе какая-то компьютерная игра.

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось и отчеты вовремя сдавало, – отозвался Романенко, поймав взгляд Гурова. Ноутбук Кубинца он взял в руки, как показалось Гурову, с некоторым благоговением.

– Подождите, – остановил его от включения один из коллег, которые тоже были в кабинете. Два брата-близнеца занимали соседние столы, и кто из них Витя, а кто Вася, Гуров не сразу запомнил, но при знакомстве Иван добавил, что есть еще и Василиса, которая тоже работает у них, правда, в другом отделе. Конечно, это была шутка, но в первую минуту Лев даже поверил. Кто их тут разберет.

– Дайте флешку, – сказал близнец. – Она может быть ключом вместо пароля. И тогда, скорее всего, без нее ноутбук может не включиться или данные будут уничтожены.

И он оказался прав. Флешка в самом деле была ключом. И ноутбук после того, как ее вставили в гнездо и включили, быстро загрузился. Притом настолько быстро, что Гуров удивился: хоть у них тоже очень хорошие, с точки зрения обывателя, компьютеры, за постоянным обновлением которых следят коллеги из техотдела, этот ноутбук, кажется, был сделан в будущем.

Пароль все-таки потребовался, и, как оказалось, его знал Романенко.

– Он сам мне сказал, – пожал плечами полковник. – Но это пароль только к одной из учетных записей. Рабочей, тут есть еще личная. Я думаю, что если мы попробуем получить туда доступ, то, скорее всего, все данные той учетной записи будут уничтожены, и это в лучшем случае. У него была небольшая мания преследования.

– Буквально крошечная, как я понял. То есть в худшем активизируется какой-нибудь секретный протокол и во всей Москве отключат свет на три дня? – неловко пошутил Гуров, но, поймав серьезный взгляд Ларисы Даниловны, которая сварила ему кофе и налила его в крошечную белую чашечку, а на блюдце трогательно положила конфету, Лев понял, что такое, наверное, возможно.

В теории, само собой.

– Ну, были такие разработки, – пробормотал себе под нос Иван и весело подмигнул.

– Какая прелесть, – восхитились оба близнеца. Они подключили к разъему ноутбука какой-то провод и, нажав пару клавиш, вывели изображение с рабочего стола на экран на стене.

– Рад, что нравится, а можно человеческим языком для обывателей?

– На флешке записана очень интересная программа. Что-то вроде вируса. Если ты вставляешь ее как ключ в ноутбук и подключаешь его к Сети, то она отправляет данные по прописанному адресу. Что-то вроде уведомления. О том, что ноут включили.

– Это могут быть убийцы Серхио? – заинтересовался Лев.

– Не уверен, – сказал Иван. – Дело в том, что эта программа – наша разработка. Либо он сам поставил ее к себе на компьютер, либо кто-то смог подобраться к нему настолько близко, что установил ее на ключ.

Гуров кивнул:

– Ладно, колдуйте дальше, а я поеду заниматься простыми, привычными сыщику делами.

– Это легко проверить: мы снова подключим ноутбук к Сети и отследим, куда будет отправлен сигнал, – предложил то ли Вася, то ли Витя. Гуров кивнул, но понял, что про него уже забыли, настолько увлекательным занятием была такая своего рода электронная слежка. Его мягко тронула за локоть Лариса Даниловна.

– Мальчишки есть мальчишки, им лишь бы поиграть.

– Лариса Даниловна, а есть в вашем замечательном ведомстве такие программы, в которые можно загрузить данные с нескольких камер, на которых присутствует один и тот же человек, и они найдут общие черты, а потом выведут, ну… скажем, фоторобот предполагаемого преступника.

– Он будет не совсем точным. Но сделать нечто подобное возможно.

Гуров договорился, что он перешлет записи, и поехал в Главк.

Ехать было не так далеко: вполне себе можно было бы пройтись пешком. После всего произошедшего, анализируя то, что произошло, Гуров понял, что его спасло именно расстояние. Если бы он ехал куда-то дальше, то обязательно разогнался бы до разрешенной в черте города, но все же большей скорости. И тогда последствия были бы гораздо сильнее. Вначале он попал в пробку перед светофором. Когда машины впереди тронулись, Гуров в зеркало заднего вида заметил, что девушка на синем «Хендае» начала мигать ему фарами, а потом обогнала, перестроившись, и стала что-то показывать. На переднее колесо, кажется.

Гуров сбросил скорость чисто на автомате, потому что водитель начала оттеснять его к обочине, достаточно грамотно заставляя его еще сильнее снижать скорость. Именно в этот момент полковник почувствовал, как руль очень характерно повело вправо, и если бы он был на большой скорости…

Лев аккуратно затормозил, девушка на «Хендае» затормозила за ним.

– Кажется, мне следует сказать вам огромное спасибо, – искренне поблагодарил Гуров.

– Тут, по ходу, эвакуатор нужен, – ответила девушка, рассматривая колесо и добавила: – И кто же вас так не любит?

Гуров присел на корточки рядом с ней.

Определенно, кто-то его очень сильно «не любил». Случайно могла отлететь одна гайка на колесе. Но чтобы три? Сыщик аккуратно потрогал гладкий срез.

– Срезали, – сказала его спасительница. – Выкручивать было бы долго, а тут явно на скорость работали. Камеры бы глянуть. На большой скорости можно было отлично разложиться, но несмертельно, я думаю, скорее попугать хотели.

Гуров с удивлением посмотрел на девушку. А потом представился.

– Очень приятно, Ирина, – ответила девушка. У нее была яркая заразительная улыбка, она не отвела взгляд, когда полковник назвал звание и должность. Может быть, тоже работала где-то в органах, но, скорее всего, что-то другое. – Нет-нет, я не угонщица. Я вообще так-то по первому образованию лингвист.

– А по призванию?

– Ну, в армии я служила мехводом, – сказала Ирина, и Гуров все-таки не смог сдержать возглас удивления. Высокая, изящная, как балерина, с разлетающимися, коротко остриженными кудряшками и веселым взглядом, Ирина никак не вязалась у него с армией. И тем более с настолько суровой специальностью.

– Танки водили? – отшутился он.

– И танки тоже, но в основном БТР. И на сплав тоже, – ответила Ирина, все еще рассматривая колесо машины Гурова. – Все-таки срезали. Так погнуться и отлететь болты могли только в том случае, если что-то ударило вам в колесо. Но такой силы удар был бы виден на диске.

Лев кивнул и машинально подумал, что много в его жизни становится армейских реалий. Но, видимо, подобное притягивает подобное?

– Подвести или будете ждать эвакуатор? Я бы без экспертизы не стала запаску ставить.

– Да это само собой. Спасибо, Ирин, подбросите?

Девушка кивнула.

Вела машину она спокойно, уверенно, но в третий раз за сегодня она удивила Льва не этим. На заднем сиденье у нее сидел шикарный кот персикового цвета, а в двух коробках с дырками, кажется, были птицы. И…

– Это ежик.

– А…

– Да просто я волонтер. К нам свозят калек разных, лечим, выпускаем кого можно, а кого не можно, пристраиваем. Это вот мое семейство. Еще есть питон Кузя. Просто сегодня должна квартирная хозяйка заглянуть, вот я всех нелегалов спрятала в машине.

– И питон тоже тут? – удивился Гуров.

– Нет-нет. Питона я трогать не стала, он спит в террариуме, просто накрыла его скатертью. Типа это у меня столик такой прикроватный.

– А если он решит сбежать?

– Не, днем он всегда спит. Он контуженный, жил в клубе ночном. Видит плохо и глухой совершенно. Я ему стучу по стеклу, чтобы он проснулся, тогда на вибрацию выползает, – с нежностью сказала Ирина. – Ого, а за нами хвост. Кому-то вы очень дороги.

Лев посмотрел в зеркало заднего вида. За ними в самом деле не очень умело следовал серый «Пежо». Не самая приметная машина в Москве.

– Уверена?

Ира улыбнулась уголком губ и свернула на небольшую улицу с односторонним движением:

– Если правда ведет, то должен по дублеру поехать и ждать нас на въезде в Сивцев Вражек.

И точно. Серый «Пежо» выехал по дублеру перед машиной Ирины: деваться им было некуда до выезда на проспект.

– На выезде сможешь обогнать, нужно посмотреть, кто там.

Ирина кивнула:

– Не очень умело ведут. Либо попугать хотят, либо правда не особо умеют.

Скорее всего, второе – Гуров был согласен. Машина неприметная. Несколько раз «Пежо» то отрывался, оставляя зазор в две-три машины, то приклеивался. Если бы не Ира, то Гурову бы не удалось одновременно вести машину и сфотографировать номера и сам автомобиль. И водителя за рулем: мужчину в темных очках и бейсболке.

– Как глупо, – фыркнула Ира. – Он бы еще козырек от солнца опустил. О, есть идея.

Она поймала момент и перестроилась. Гуров даже не сразу понял, каким образом они смогли оказаться не перед или позади машины, а в соседнем ряду. Ирина начала мягко, но уверенно, точно так же как уже делала с автомобилем полковника, вытеснять машину с линии и буквально загонять ее в один из переулков.

– Там тупик, – пояснила она.

Водитель «Пежо» не пытался вырваться. Гуров подошел к автомобилю и постучал согнутыми пальцами в стекло. Он прекрасно понимал, что в целом снова немного нарушает процедуру задержания, но сейчас нужно было сработать на эффект.

– Вы помешали следственным экспериментам, ваши документы, – сказал Лев первое, что попало в голову.

Водитель начал лопотать что-то на французском, разводя суету. Он сунул Льву сразу все документы, которые у него были, размахивал руками. Из машины вышла Ирина и тут же включилась в разговор.

– Он говорит, что заблудился и поехал за нами в надежде, что мы едем в центр. Он видел, что вы сели в мою машину, и решил, что едем к Кремлю.

– С чего он это решил?

Ирина перевела. Переглянувшись с полковником, она повела разговор в сторону того, что водитель нарушил законодательство, что он в другой стране и прочее. Судя по тону, она немного припугнула водителя.

– Сфотографируйте его документы. Он давно не говорил на родном языке, – сказала она спустя десять минут разговора.

Гуров кивнул, сфотографировал документы, водителя пришлось отпустить.

– Врет, – сказал Лев вслед серой машине.

– Врет, конечно. Он в самом деле давно не говорил на родном языке, раз у него появился легкий акцент. Зато у вас теперь есть его документы. Поехали в Главк?

Около Главка Гуров еще раз поблагодарил свою спасительницу, дал ей свою визитку на случай, если вдруг понадобится его помощь. Девушка не стала отнекиваться, кивнула и поехала дальше по городу. Редко встретишь человека, настолько цельного и уверенного в себе. Она не стеснялась, не жеманничала, не пыталась казаться кем-то другим. А питон Кузя почему-то все равно удивил Гурова сильнее всего.

Эвакуатор привез машину Льва на служебную стоянку через полчаса. За это время полковник очень много всего успел. Доложил генералу о ходе расследования, составил раппорт о том, что на него, скорее всего, покушались, и позвонил Крячко и Романенко, чтобы они на всякий случай проверили свои машины.

Вряд ли это был след откуда-то из прошлого Гурова.

Скорее всего, кто-то слегка неумело или, может быть, намеренно хотел не напугать, а именно временно отстранить Льва. Отвлечь. Поэтому и прислали этого француза. Даже при самом плохом раскладе, если бы он попал в аварию, вряд ли это был бы смертельный исход. Но совершенно точно ему пришлось бы задержаться.

Гуров прошелся по кабинету. Встал у окна. Восстановил день в памяти. От перехватывающей парковки у кафе до здания ФСБ он доехал без приключений. У Льва была одна очень полезная привычка еще с тех пор, как он первый раз сел за руль. И за все время он ей, пожалуй, ни разу не изменил. Только если выходил из машины в каких-то нестандартных ситуациях, например когда приходилось из машины выбегать. Всегда, когда полковник заглушал двигатель, прежде чем отойти от машины, он бросал быстрый взгляд на переднее колесо, чтобы посмотреть на его позицию. Ровно ли оно. Чтобы в случае необходимости не крутить руль, теряя драгоценные мгновения погони. Колесо должно стоять прямо.

Значит, где-то на стоянке ФСБ кто-то решил поработать над его машиной.

Как интересно.

Романенко обещал быстро проверить камеры наблюдения и сразу доложить. Лев усмехнулся. Что-то слишком часто в этом деле они полагаются на камеры наблюдения. И если бы он был киберпреступником, то – в качестве щелчка по носу обоим ведомствам – камеры наблюдения на стоянке, скорее всего, не работали бы.

Точно так же, как крайне вовремя случился компьютерный сбой в клинике, после которого в карте Серхио пропали все данные о его аневризме и он каким-то образом оказался здоров.

– Камеры были отключены? – спросил Лев, когда Романенко перезвонил.

– Да.

– Отлично, – улыбнулся полковник. – Игра началась. Значит, мы рядом, а они стали повторяться.

– Поднимись, – коротко сказал Орлов, когда Лев поднял трубку на его звонок.

– Даже кофе не успел выпить, – сказал сам себе под нос сыщик. И тут же добавил: – Верочка все равно сделает его вкуснее. Нальют же мне на правах пострадавшего.

Судя по тому, что Верочка уже сварила кофе к его приходу, она была в курсе того, что произошло, и выражала поддержку как могла. В кабинете при начальнике секретарь всегда старалась держаться чуть отстраненно и быть предельно спокойной и собранной. Никаких лишних эмоций, даже несмотря на то, что Гуров входил в число ее любимых сотрудников Главка. Лев улыбнулся уголком губ, благодаря.

Генерал, услышав, что Гуров пришел, открыл дверь кабинета и кивком позвал его внутрь для неформальной беседы за чашкой кофе, которой никто не должен был помешать. Вера поняла это по взгляду начальника.

Петр Николаевич был очень зол. Сразу два покушения в один день. Преступница настолько легко смогла попасть в Главк, что в идеале нужно было бы переделать всю системы охраны, сменить посты и… И еще очень много «и».

– Для поездок пока бери служебную, по моему распоряжению ее уже проверили. – Генерал сам положил ключи на стол. Гуров кивнул. – У тебя лично какие мысли?

Лев посмотрел в окно:

– Мне кажется, дело не в финансовом мошенничестве. Вернее, не до конца в нем. Шифры, коды, международная хакерская организация – это все прекрасно и это тоже нужно расследовать. Но у каждого заказного убийства должен быть свой заказчик. Значит, в начале ищем его. Того, кому нужно было, чтобы Кубинец не дожил до чего-то определенного. Да, убийство своего рода медленное, но это убийство. Я проконсультировался еще раз с Матильдой Давтяновной и Дарьей, если бы он продолжил вести такой образ жизни, как рекомендовали в клинике, продолжил бы заниматься спортом, пить кофе и энергетики, то все равно не было гарантии, что он умрет быстро. Пятьдесят на пятьдесят. Если бы дело было в наследстве, его бы убрали быстрее. Есть еще один вариант.

Генерал вопросительно посмотрел на Гурова.

Сыщик в этот момент задумался, постукивая чайной ложечкой по зубам.

– А если тот, кто подталкивал Кубинца к естественной смерти, и тот, кто убил его сейчас, – это разные люди? Если в случае с Кубинцем дело было настолько несрочным, что ему дали, по сути, умереть «своим ходом», нужно искать кого-то, кто был рядом. И имел возможность наблюдать за работой Серхио.

– Всех посольских проверяла ФСБ, – сказал Орлов. – Думаешь, нужно работать в двух направлениях?

Лев кивнул:

– Да. Я думаю, что нужно проверять и тех, кто мог находиться рядом и следить за его работой, и тех, кто хотел убрать его с дороги быстро. Ставлю на нашу непрекрасную незнакомку. Судя по тому, как она работает, ей очень нужен его ноутбук и все то, чем занимался Серхио. Скорее всего, она была его девушкой. Той самой, с которой он сначала обедал и к которой бегал на свидания, а потом от которой стал прятаться. И думаю, что он начал что-то подозревать. Скорее всего, именно поэтому он изменил время в посольстве. Ему нужны были в тот день полчаса. И поэтому он оставил ноутбук в кафе. Возможно, что он делал это не в первый раз. И еще думаю, что ФСБ следует искать утечку. Кто-то явно следил за нами.

– Наши кабинеты сегодня проверили, смартфонами по-прежнему по рабочим делам не пользуемся. – Орлов побарабанил пальцами по столу. Еще ни разу не было так, чтобы дело, по которому они работали совместно с ФСБ, прошло легко. К сожалению, достаточно часто генерал либо терял, либо отправлял потом в отпуск на лечение своих сотрудников. Петр Николаевич не был готов снова лишаться кого-то, к тому же, казалось бы, безобидное дело о хакерах начало раскручиваться как опасный маховик. – Какие новости из посольства?

– Тело Кубинца готово к отправке, но никто из родни за ним не прилетит. По правилам и в качестве реверанса перед его семьей все расходы берет на себя посольство.

– Они действительно настолько богаты?

Лев кивнул:

– Даже по московским меркам семья Альвадес баснословно богата. У них сеть отелей в Варадеро и Гаване. На Кубе, как я понял, в руках одной семьи не может быть сосредоточено такое богатство, коммунизм все еще никто не отменял. Но у них там идеальный баланс, как я понял. И дед, и отец – потомственные военные и, судя по записям Романенко, неплохо вложились в бюджет страны. Но и сам Кубинец сколотил неплохой капитал. Суммы на его счетах, опять же по данным, которые нам передал Романенко, могут сравниться с бюджетом небольшого города. Или даже страны. И это только известные счета.

– Кто наследует?

– Официально – его семья. Насчет неофициальных наследников он, оказывается, оставил распоряжение. В случае, если он умрет раньше срока, все его «накопления» переходят на счет нескольких университетов.

Петр Николаевич поднял брови:

– Даже так?

– Кубинец был слегка тщеславен. – Гуров усмехнулся и сложил указательный и большой палец в жесте «чуть-чуть». – Самую малость тщеславен. Вот и решил учредить несколько стипендий в свою честь.

– Как мило, – усмехнулся Петр Николаевич.

Внезапно позвонил Романенко.

– Бери, – сказал Орлов, увидев имя абонента. – Скажи, что ставишь на громкую.

– Ты на громкой, – вместо приветствия сказал Гуров и добавил: – Я у Орлова.

– Отлично, – тут же отозвался полковник. – Как мы и думали, ноутбук Кубинца был заражен. Как только мы вошли в систему с ключом и начали работу, был отправлен сигнал. Не знаю, Серхио это сделал или нет, но при попытке открыть первый же файл все данные на компьютере были уничтожены.

– Это мог быть сторонний взлом? – предположил Гуров.

Романенко вздохнул:

– Вряд ли. На тот момент мы уже отключили ноутбук от Сети. Дали буквально несколько секунд, чтобы прошел сигнал, нам удалось отследить его. Но сами данные скопировать уже не удалось. Есть два сценария. Либо Серхио сделал дополнительный ключ, например, последовательность клавиш, которые нужно нажать при запуске, либо это вторая вредоносная программа, которая была установлена тем же, кто установил на ноутбуке шпиона.

– Значит, данных по ноутбуку у вас нет?

– Часть информации можно восстановить даже после форматирования жесткого диска. – Гуров был уверен, что, говоря это, Романенко улыбается. Он уже заметил, что полковник ФСБ радуется всем техническим возможностям и новым разработкам как ребенок. – Твоего француза проверили, на нем ничего не висит. Ирину тоже на всякий случай пробили, действительно служила в армии, сейчас в запасе. Очень интересная девушка, исходя из ее биографии. У нее три высших образования в разных областях, и так и хочется спросить, кем она мечтала стать, когда вырастет.

– Хорошо, работайте, – сказал Орлов, заметив тень улыбки на лице Гурова. Вот ведь кадры у него. На него покушались, а он сидит и улыбается, довольный, как кот, наевшийся сметаны.

Романенко положил трубку, а Петр Николаевич еще несколько секунд думал, глядя в окно:

– Ох, как же я не люблю всех этих всемогущих хакеров. Смотри. Твое дело все-таки найти убийц. И постараться, чтобы на тебя больше не было покушений. Не мне тебя учить, смотри по сторонам, слушай внимательно. Фоторобот составили?

Гуров показал Орлову фотографии:

– Буду отрабатывать по ней. Других прямых зацепок у нас пока нет.

– Вот и отрабатывай.

Выйдя от начальства, Гуров решил опробовать служебную машину и доехать до дома Кубинца. Там, как он помнил, была консьержка. И она сказала при первом опросе, что работает одна, без сменщицы. И неплохо бы еще раз наведаться в кафе, где он нашел ноутбук, чтобы показать портрет подозреваемой.

И консьержка, и персонал в кафе узнали девушку на мастерски дорисованном программой фээсбэшников портрете.

– Это же его подруга. Дама сердца. Приходила сюда часто. У нее были свои ключи, господин Альвадес даже добавил ее в список жильцов. Она часто сюда приходила, оставалась ночевать. Очень вежливая, приличная. Когда нужно было поставить камеры наблюдения, она вызвалась помочь, сказала, что знает хороших ребят, кто приедет и быстро все установит, – рассказала консьержка.

– А имена или телефоны этих хороших ребят у вас не сохранились, случайно? – спросил Гуров.

Женщина расстроенно покачала головой:

– У нас чат есть подъездный, в нем вся информация публикуется. Я сейчас посмотрю.

Она достала телефон, надела очки и, быстро открыв окошко мессенджера, стала искать нужное сообщение. Лев, глядя на смартфон консьержки и ее уверенные движения, почувствовал себя устаревшей моделью робота-полицейского или каким-то мастодонтом. Он редко пользовался мессенджерами, предпочитая звонить по старинке, и у них в доме не было подъездного чата, зато была Валентина Семеновна, старшая по подъезду.

– Представляете, чат есть, все сообщения тоже сохранены, но ее сообщения с телефоном нет. Может быть, она его удалила, случайно или специально. Тут есть функция «удалить для всех».

– И тогда сообщение исчезнет у всех? Со всех телефонов? – уточнил Гуров.

– Ну да. У всех, кто есть в этом чате, – кивнула консьержка, но тут же стукнула себя ладонью по голове. – Но я-то! Что же я мозги пудрю! Я же все записываю!

Она достала из тумбочки большую, почти амбарную книгу и, немного полистав ее, нашла нужную запись.

– Вот. Девятого декабря прошлого года. Устанавливали камеры на подъезд и во двор. Вот, я сохранила телефоны.

Она выписала все номера Гурову на бумажку. Чего и следовало ожидать, оба телефона были заблокированы. Полковник не удивился.

– А вы не помните, случайно, как ее зовут?

– Почему не помню. Помню. У нас тут все очень строго с порядком. Как в гостинице. Ее зовут Алиса, как в книге. Только она была Крылова. Крылова Алиса Витальевна. Она мне паспорт показывала. Мне ничего, кроме имени и фамилии, больше не было резона записывать, простите.

Консьержка так трогательно смутилась, как будто была обязана минимум сфотографировать паспорт, но отчего-то не сделала этого.

Лев тепло поблагодарил внимательную женщину и дошел до того ресторана, о котором говорил Крячко. Благо идти было недалеко. Там тоже подтвердили, что Серхио звал свою подругу Алисой. Их Алиса становилась все более и более осязаемой фигурой. Обрастала связями, знакомствами и очень плохими привычками, одна из которых, видимо, убивать. Только странно, что на стакане отпечатки она оставила, а вот в квартире возлюбленного, судя по присланному ему отчету, отпечатков дамы не было. Немного подумав, Лев решил поискать какой-нибудь уютный ресторанчик около дома. Судя по тому, что он уже видел, Кубинец не особо готовил дома. В дорогой ресторан он водил подругу для того, чтобы устроить праздник. «Кофе и чай» были, скорее всего, его собственным тайным местом.

Гурову повезло в третьем кафе.

– Я еще удивилась. Они так непохожи были. Он такой весь яркий, страстный. Всегда улыбался, смеялся громко. Хорошо и заметно одевался. А она, ну… – Бариста пожал плечами. – Ну, я бы не вспомнил ее, если бы пришла второй раз. Невысокая, худенькая. Блеклая какая-то. Он ее явно любил, ну, или нравилась сильно. Дарил всегда цветы, а после того, как стали вместе появляться, то она и одеваться стала по-другому. Подороже. Может быть, он ей покупал одежду. Не знаю.

– Она интересная была. Всегда красилась так, как будто на лице вообще нет косметики. Маникюр дорогой, хороший: на коротких ногтях сложно сделать что-то необычное, у меня сестра просто ногти делает, я знаю. – Администратор тоже запомнила Алису.

– Они часто приходили вдвоем?

– Одно время очень часто, почти каждый день они тут обедали. Он дарил ей мелкие приятные пустяки к каждому обеду. Блокнотики, маленькие бутоньерки. Такие букетики, их можно приколоть как брошку. Они на самом деле очень дорого стоят, и их не нужно нести в руках. Когда потом идешь на работу или по городу, не знаешь, куда цветы деть. Платки. Каждый раз какую-то мелочь, но было видно, что ему нравилось ее баловать.

– Подарки были дорогими? – Лев задал этот вопрос специально, чтобы в том числе и посмотреть на реакцию администратора. Завидовала ли она. Личные чувства часто сказываются на объективности свидетеля.

– Нет, не всегда. Но было видно, что даже копеечный блокнот или чашка ей были одинаково приятны. Он тут скупил у нас все сувенирные чашки для нее. Я бы сказала, что она скорее равнодушна к дорогим подаркам, – ответила администратор. – Было видно, что она работает на какой-то серьезной работе, часто приходила в деловых костюмах, очень строгих. Иногда оставалась после их обеда здесь. Работала вроде на какую-то государственную организацию.

– Почему вы так решили?

– У нее был бейдж с работы, она его не всегда снимала, забывала иногда, я мельком один раз посмотрела: там был герб. Ну, знаете, как у разных министерств. Здесь же рядом несколько таких контор, Росгидромед, филиал. И еще агентства разные. Мы уже научились в этом разбираться. А еще у нее на пиджаке, на лацкане, был приколот значок с эмблемой.

– А не помните какой?

– Не очень, если честно. Помню, что двуглавый орел, как и у всех, но что именно было вместе с ним, не разглядела.

Гуров сделал несколько пометок в блокноте и поблагодарил девушку. К сожалению, камеры в кафе не хранили записи больше двадцати дней. А расстались они около месяца назад.

Охранник в посольстве тоже сказал, что около месяца назад Кубинец перестал выходить на обед со своей дамой сердца и стал чаще задерживаться на работе.

Гуров написал напарнику сообщение о том, что нужно подумать насчет рабочего компьютера Кубинца. Что, если он делал что-то важное там и поэтому перевел время?

– Воду включили, – таинственной фразой ответил Стас и продолжил: – И, увы. Сотрудники посольства сразу после того, как узнали о смерти Альвадеса, вытащили жесткие диски из его системного блока. Это общая практика, так как там могут храниться персональные данные тех, кто подает документы на визы.

– Уничтожили?

– Да. Во всяком случае, мне так сказали. Едешь?

– Конечно.

Раз в год, весной, Станислав звонил другу с этой фразой. Это означало, что у него на даче должны включить воду. И все владельцы домов в СНТ приезжали в это время и открывали вентили в водопроводе. Это было нужно для того, чтобы проверить, не появилось ли новых поломок в системе за зиму, и открыть сезон.

Для Гурова и Крячко это означало поездку на свежий воздух минимум на один вечер. Работы там обычно было немного, просто убрать листья и проверить водопровод, зато можно было вечером посидеть на крыльце и посмотреть на закат, обсудить дело, спокойно, обстоятельно, на свежем воздухе и вдали от шумного города.

После запрета на розжиг костров на дачных участках друзья сложили небольшую кирпичную печь. Получилась она, конечно, кривенькая, но Стас пообещал, что, когда выйдет на пенсию, первым делом переделает ее и научится складывать красивые печи. Что фактически означало, что жить семейству Крячко с этой печкой на веки веков. Льву она нравилась, тем более что шашлыки в ней получались очень вкусные. И вообще практически любые блюда.

Жены подозрительно быстро отпустили друзей вечером в пятницу на дачу Крячко. С возвращением в субботу. Это говорило о том, что барышни тоже задумали спокойно провести вечер без мужей, возможно, за походом по магазинам…

– В кино они собрались. Выходит новый фильм с каким-то бывшим коллегой Маши. Он очень нравится Верочке. И Маша пообещала его с ним познакомить, – слил подруг Гуров.

– Точно! Я с этими песнями и плясками народов Кубы про все забыл. Мне же Наташа говорила. Она нам приготовила все, что понадобится, заеду за тобой в восемь.

Про покушение и почему Гуров приехал на служебной машине домой женам, само собой, не сказали. Крячко уже знал, что случилось, поэтому общая легенда была такой: машина сломалась и сейчас осталась на выходные на служебной стоянке. Мастер будет только в понедельник.

– А по субботам мы Родину не защищаем, – сказала Мария фразу, которая очень смешила полковника. Он часто ловил себя на мысли, что с этой женщиной ему никогда не бывает скучно. И только он начинал думать, что уже хорошо ее знает, как она находила чем его удивить.

Эту фразу она первый раз сказала, когда они поехали отдохнуть на Балтийское море. Маша сама выбрала город Балтийск. Бывший гарнизонный город, вдали от курортной суеты старых немецких населенных пунктов на море. Огромные пляжи, тишина вечером, длинная набережная и строгие силуэты военных кораблей. Гуров и не знал, что его жена не только знает, какой корабль флагман Балтийского флота, но еще и неплохо разбирается в их видах. Как-то раз они возвращались с пляжа, и мимо них из залива в море выходил малый десантный корабль «Зубр». К своему стыду, полковник первый раз видел корабль на воздушной подушке, который шел с диким ревом на одном из трех воздушных винтов. «Зубр» тогда потряс Гурова. Лев почувствовал себя мальчишкой, который увидел диво дивное. Мария рассказала ему, что воздушная подушка называется «юбкой» и, когда на рейд пойдет «Зубр», его можно будет узнать по громкому реву, с которым он надувает эту юбку. И что этот корабль способен не только идти по воде, но и заходить на сушу для высадки десанта морской пехоты.

– Откуда ты все это знаешь?

– Как-то раз понадобилось для роли. И неожиданно увлеклась, – пожала плечами довольная актриса. И с тех пор Гуров почти каждый день их небольшого отпуска ждал, когда же снова пойдет «Зубр». И в одну из суббот Мария весело сказала, поймав взгляд, которым муж смотрел в сторону горизонта:

– По выходным «Зубр» не выходит. Он же всю пятидневку работает, а по субботам Родину не защищает.

Она так пошутила, конечно. Корабли стояли на рейде каждый день, но эта фраза прочно вошла в обиход и подразумевала, что выходной нужен всем вне зависимости от сложности работы.

– Вы как мальчишки, которые сбегают играть во дворе в казаки-разбойники, – улыбнулась Мария. Она тепло обняла мужа и дала ему небольшую дорожную сумку. – Наташа мне уже позвонила, я все собрала. На всякий случай положила еще чай с кофе. А то всегда забываешь. И твой несессер.

– Моя дорогая. – Лев вложил в эту фразу все благодарность к жене. Он знал, что женой сыщика быть сложно. Особенно актрисе. Она часто сама бывала в разъездах, и, может быть, Марии хотелось бы, чтобы муж разделял ее интересы. Прилетал на премьеры, восхищался, дарил больше цветов. Может быть, говорил с ней о любви. Но у нее был он – сыщик из Главка, у которого были свои способы сказать «я тебя люблю». Делом, а не словами. Как и у Марии.

– Позвони, когда поедете обратно, – сказала она.

– Каким-то образом нам нужно успеть съесть все, что приготовила Наталья. Судя по всему, она знала, что воду включат сегодня, еще вчера. Потому что тут солянка, запеченные фаршированные перцы, два вида салатов и еще что-то, что я не понял, но пахнет это вкусно, – отчитался Стас.

Гуров кивнул:

– Маша нарезала и замариновала мясо. И собрала мне сумку. Похоже, наши жены точно знали, когда включат воду, и заранее подготовили нам плацдарм для отдыха, а себе для побега. Думаю, что у них очень большие планы на вечер после кино.

– Спа. У Наташи сестра работает в новом модном спа-салоне. Туда можно на целый день, так что, я думаю, после премьеры они туда. – Машина Крячко выехала из города, и Лев поймал себя на мысли, что улыбается. Да, сегодня был тяжелый день. И покушение, пусть оно и было, прошло как-то слишком легко, и можно было даже сказать, что оно было каким-то… игрушечным? Но все же оно было. Все равно и оно, и дело Кубинца временно остались за чертой города. А на природе они смогут наконец-то все обсудить.

Вокруг постоянно крутилось слишком много свидетелей, и нельзя сказать, чтобы Гуров не доверял Романенко, но если есть подозрение, что в ФСБ утечка, то никто никогда не сможет точно сказать, откуда она.

Участок у Крячко был у самого леса. Все три участка на линии выходили калитками в лес. И Стасов был посередине.

– О… Эта женщина успела первой. – Станислав смог произнести это с таким трагизмом в голосе, что Гуров не выдержал и рассмеялся.

«Этой женщиной» они называли Валерию. Бухгалтера СНТ. Все бы в ней было неплохо: старательная, внимательная, исполнительная. И глупая как пробка. А еще жадная. Именно весной в ней расцветали пышным цветом мания величия, преследования и удивительная одновекторность в плане мышления.

Кроме всего прочего, она была сторонником теории заговоров, но придумала ее сама, на основе смеси репортажей телеканала «Спас» и РЕН ТВ.

Страшный человек, в общем. Основная работа бухгалтера заключалась в том, что она должна была собирать со всех деньги, следить, чтобы каждый участок вовремя оплачивал все жировки и всегда были электричество и вода, а мусор вывозился по расписанию. Она честно все это делала и даже немного больше. По ее инициативе все дорожки были засыпаны гравием, канавки содержались в чистоте, даже лавка-магазин приезжала строго по расписанию и не оставляла после себя мусора. На самом деле, одна женщина проделывала огромную работу, и жители СНТ даже не подозревали, что может быть как-то по-другому, что где-то не стоит шлагбаум на въезде, что где-то не вывозится мусор, а зимой не чистится снег и дорогу к своей калитке нужно сначала откопать. Но ко всем этим добродетелям добавлялись удивительнейшие тараканы в голове.

– Самое главное, не спорь сейчас с ней. Ты же помнишь, что, пока у нее в голове не выкипят макарошки, она не успокоится, – тихо сказал Гуров и усмехнулся.

Это тоже было одной из особенностей «этой женщины». Внутри ее головы постоянно варились страсти. Как те самые «макарошки» в кастрюльке. И им нужно было обязательно дать довариться. То есть дослушать. Иначе происходила катастрофа.

– И ведь не глупая баба. И не дура. И не злая, но что же с ней так тяжело-то, а? – вздохнул Стас, возвращаясь на участок. За это время Гуров успел припарковать машину друга и вытащить часть сумок, поставив их на крыльцо.

– И что ей нужно было?

– Ерунда. Оплатить взносы, которые повысились. Вернее, они должны были повыситься. Но, с точки зрения, Валерии фраза «за следующий месяц мы будем платить на две тысячи больше», оказывается, значит, что платить больше мы будем прямо сейчас. И она буквально бежала мне навстречу, нашей машине, чтобы сообщить это.

– А как она узнала? – заинтересовался Гуров. – Ее дом же с другой стороны.

Стас пожал плечами:

– Видимо, информация передается по воздуху.

Лев заметил, что неугомонная бухгалтер как раз пробегала мимо них за следующей жертвой: когда в СНТ включили воду, то практические все, кто смог, приехали. Он решил спросить:

– Дорогая вы наша, а как же вы узнали, что прибудем?

– Так у меня камеры со шлагбаума выведены в телефон, – отозвалась женщина и гордо показала смартфон. – Очень удобно.

– Какой кошмар, – искренне сказал Станислав. – Теперь нам нигде не будет покоя, Лева. Нам пора делать шапочки из фольги. За нами следят буквально везде, теперь можно даже с телефона.

– Да…

Лев задумался, пожевывая травинку. Он крутил эти мысли все время, пока они разбирали и проверяли водопровод, пока разжигали печь и уже в ночной тишине разогревали в печи все блюда, которые приготовила жена Стаса. Есть что-то удивительное в живом огне. Он ластится к рукам, греет и обжигает, а самое главное, когда смотришь на него, с одной стороны, можно полностью освободить голову, а с другой стороны, найти правильное решение, которое давно не мог найти. Или просто побыть наедине с собственными мыслями. Давно Лев не успевал сделать этого.

– Я думаю, что подруга нашего Кубинца поставила камеры у него в квартире. И видела, что мы нашли там другой ноутбук. ФСБ проверяла квартиру на микрокамеры?

– Нет, – сказал Стас. – При мне Романенко как раз распекал кого-то из своих подчиненных, что они не проверили на прослушку и камеры. Очень странно ведет себя ФСБ в этом деле. Иван радостно скинул убийство на нас и сам целыми днями занимается какими-то своими делами. Мне показалось, что он побаивается говорить у себя в кабинете. И в нашем тоже. Но его проверили на все виды жучков.

Мужчины сидели на ступеньках крыльца, и в них вряд ли можно было бы опознать сыщиков Главка. Немного копченные от дыма, в старой одежде, растрепанные, но удивительно гармоничные и счастливые в этот момент. Быть в этой минуте означало, что, с одной стороны, можно спокойно обсудить дело, а с другой стороны, это дело их тут еще не касалось. Оно осталось где-то в городе.

– Значит, делаем по старинке. Если хотим обсудить дело с Иваном, то только вне его и наших кабинетов. Где-то у нас очень интересная утечка, – решил Лев. И Стас с ним согласился.

Утро субботы прошло спокойно: друзья доделали все дела и стали собираться в город.

Самым странным за эту ночь и утро было, пожалуй, то, что на телефоны обоих напарников пришли одинаковые сообщения, что они выиграли в лотерею. И для получения выигрыша нужно перейти по ссылке.

Но ни один, ни другой, к счастью, этого не сделали, а помня о том, чему их учили на занятиях, на всякий случай просто удалили сообщения. Мало ли что.

Из суеверия? Вряд ли. Скорее всего, оба поймали себя на том, что перестали вдруг доверять всему, что связано с телефонами. А может быть, кто-то проверял их на прочность. Был еще один интересный момент. Этой ночью кто-то пытался проехать на территорию СНТ без ключа. Разбудили охранника, чтобы поднял шлагбаум, но кто сидел в машине, он не запомнил, вроде бы парень с девушкой. Говорили, что доставка продуктов. Охранник мстительно не пустил, сказал, чтобы звонили клиентам, вроде как раз разбудили, то пусть сами и разбираются.

– Ну как, починили машину? – раздался знакомый голос у калитки.

– О, это наша новая соседка, в прошлом году купила тут дом, – сказал Стас. – Только, похоже, вы уже знакомы.

– Это Ира, – ответил Лев, размышляя, что совпадения вокруг него становится все интереснее и интереснее.

Ира махнула рукой, собираясь пойти дальше:

– Не, это не совпадение, я вас видела тут несколько раз и машину вашу запомнила, поэтому, наверное, и обратила внимание на колесо, потому что рассматривала внимательно: вы это или не вы. Я тут вашу старшую, сказать по правде, побаиваюсь. Носится по улицам, постоянно бормочет себе что-то под нос про повышение цен, очень… – мехвод замялась, подбирая слова, – деятельная особа.

– Не то слово, – отозвались друзья почти хором.

– Как вы думаете, Ира, машину моего друга испортили специально? – спросил Стас. Конечно, оба напарника понимали, что специально, но хотелось третьего мнения. Тем более что внимательность и хорошая память Иры спасли если не жизнь, то целостность организма и машины Гурова.

– Да. Это сто процентов. У меня небольшая автомастерская на выезде из города и еще одна в Калуге. Если хотите, пригоняйте, мастера хорошие, посмотрим, может, что-то еще заметим.

– Ир, а у тебя зеркала, случайно, нет, чтобы проверить, не прилеплено ли что к днищу машины? Лезть под нее сейчас неохота.

К радости обоих сыщиков, Ира действительно была очень необычной девушкой. Она принесла не только специальное зеркальце, но еще и тестер, чтобы проверить бортовой компьютер автомобиля.

– Один умелец у меня в мастерской сделал. Если к вашей биби прикрепили трекер, он его найдет, – пояснила Ира, настраивая свой чудо-аппарат и не видя, с каким восторгом переглянулись за ее спиной сыщики. А все дело было в добром и теплом слове «биби».

Они перекинулись еще парой слов, и после этого Ира ушла к себе, оглядываясь, не вынырнет ли на нее откуда-нибудь вездесущая «эта женщина».

Когда друзья выезжали из поселка, то обратили внимание на то, что у ворот стояла машина. Молодой парень в толстовке с накинутым капюшоном о чем-то очень настойчиво расспрашивал Валерию.

– Тебе не показалось ничего странным? – спросил Станислав, когда они отъехали от СНТ.

– Она ничего тебе не сказала и не окликнула нас, – отозвался Лев. – Вообще, странно.

Друзья решили не думать об этом. Но Валерия позвонила вечером Стасу сама и сказала, что про него расспрашивали какие-то очень подозрительные люди. Молодой парень и девушка. Говорили вроде бы, что хотят купить его участок, что хозяин сам им это сказал и они договаривались. А она им ничего не сказала и участок Стаса не показала.

– Очень подозрительные. Вы же предупредили бы меня. А парень все зыркал в сторону сторожки, пытался разглядеть, что у нас там. И спрашивал, бывали ли пожары, есть ли камеры. Я сказала, что везде есть. И что собаки у нас тут злые и вообще у нас в СНТ очень сложно купить дом без согласования с остальными жильцами.

Глава четвертая

Даже если вы очень давно в браке и искренне любите друг друга, все равно полезно иногда проводить время раздельно. И Лев был рад, что Маша в каком-то смысле отдохнула от него. Иногда ему начинало казаться, что он слишком… однобок для нее. В голове одни убийства, даже беседу не поддержать. Но сыщик гнал эти мысли, напоминая себе, что Мария выбрала его. А он ее.

Иван Романенко позвонил в воскресенье. Рассказал, что поиск по лицу ничего не дал. Удивительная Алиса нигде больше не засветилась, но им удалось спасти часть данных с компьютера Кубинца, и там было кое-что интересное. Романенко предложил приехать в отдел.

– Давай лучше встретимся в кафе Кубинца. Не то чтобы я не доверял твоим орлам. Ради кофе, который сварила Лариса Даниловна, я бы там у вас поселился, но что-то у меня не особо хорошее предчувствие.

– По поводу твоего кабинета тоже? – быстро сориентировался Романенко.

Лев кивнул, не думая о том, что Иван его не видит:

– Да. И по поводу моего кабинета тоже, с Крячко и Орловым мы это тоже обсудили, так что будем устраивать выездные сессии без мобильных телефонов. Или переводить их в авиарежим.

– Ну, это все мифы, авиарежим не защитит от прослушки в телефоне. Если ты боишься ее, тут нужно вытаскивать батарею.

Они встретились в кафе, Романенко рассказал, что они провели несколько внеплановых проверок и сейчас вынуждены буквально жить на работе. Кто-то постоянно ведет атаки на их серверы. Притом работает бессистемно и хаотично, и от этого немного тяжело. Приходится быть все время «на стреме». Квартиру Кубинца после погрома проверили: понятное дело, что толку ноль, но нашли несколько мест, где могли быть камеры. И что он идиот, да. Признает. Но слишком отвлекся.

– Вы хорошо друг друга знали, – неожиданно сказал Гуров, когда понял, что в этом деле показалось ему странным. И что разговор у них сейчас, возможно, будет очень личный.

– Да. Я знал его практически с детства. Наши семьи дружили, но, как ты сам понимаешь, по службе я эти связи не афиширую. Серхио было мне как младший непутевый брат, который неожиданно стал настоящим вундеркиндом. Он много помогал мне в других делах. Негласно, понятное дело. С детства обожал копаться в компьютерах, я думал, что будет больше по железу. Инженером. А он увлекся программированием. Стал кодить. Честно, Гуров, я понимаю, что по уму меня нужно отстранить от дела. Ты и Орлов единственные, кто знает, что с Серхио я был давно знаком. От Петра Николаевича вообще сложно что-либо утаить. И это я настоял на том, чтобы вас подключили. Использовал все свои связи, какие мог, но я уверен, что ты найдешь его убийцу.

Иван выпалил все как духу, кажется даже не делая вдоха, и с надеждой посмотрел на Льва: наверное, он ожидал немного другой реакции, но полковник просто улыбнулся и пожал плечами.

– Вот с этого и нужно было начинать. Смотри, какие интересные игрушки с помощью одной нашей знакомой, той самой Иры, мы нашли в моей машине и на машине Стаса.

Лев достал из сумки нарядную коробку из-под украшения известной фирмы и пододвинул Романенко. Тот открыл и чуть присвистнул:

– Они все были на его машине?

– Да.

– Достаточно было бы одного. А тут мини-камера с отличным микрофоном, еще один микрофон… Кстати, я знаю эту модель: пишет звук до сорока часов в автономном режиме. И четыре трекера. За кого они приняли Стаса, что так нашпиговали его машину?

– Мы это обсудили, Ира тоже неплохо помогла нам. Сам понимаю, привлекаем гражданских и все такое, но не тебе меня судить. Тем более что в тот день она была за рулем. Так вот. У нее создалось впечатление, что водитель, которого приставили следить за мной, – неумеха. И вот сейчас тоже: места, в которые были установлены эти жучки, то, как их поставили и в каком количестве, – все говорит о том, что мы имеем дело с дилетантами в этой области. Они явно не знали, что и как делать.

– Возможно. Тогда пока предлагаю негласно считать главарем этой шайки Алису. Ее действия как раз логичны. Ей нужны ключи, не знаю, от чего и зачем, данные, электронная цифровая подпись, коды, пароли, это может быть все что угодно, но это оставил в наследство и спрятал Серхио. Он не хотел, чтобы оно попало к ней.

Остаток дня Лев посвятил домашним делам. Стас пообещал сделать то же самое, но мысли о том, что какие-то неумехи пытаются подобраться к ним поближе, не давали друзьям покоя. Непрофессионалы страшнее всего тем, что их действия непредсказуемы, а значит, новых сюрпризов нужно ждать откуда угодно. И если в банде, допустим, та самая Алиса и у нее есть напарник или напарники, то, как только запахнет жаренным, она их, скорее всего, сольет.

На следующее утро в здании Главка развернулся настоящий вокзал. Первым желанием Льва, когда он открыл центральную дверь, было шагнуть назад и сделать вид, что он тут не работает. Весь главный коридор у дежурного был заполнен людьми. Все они шумели, кричали, требовали что-то и размахивали в воздухе бумагами. Сразу человек десять говорили хором. Кричали, размахивали в воздухе какими-то документами и требовали главного, кулер с водой, того, кто разберется с их проблемами, и справку для работы.

Дежурные отбивались как могли, но явно творился какой-то ад.

– Это что за караван-сарай? – спросил Лев, добравшись до дежурного и поймав себя на том, что служебным удостоверением он прикрывается практически как щитом.

– С утра всем этим людям пришли повестки, что они срочно должны явиться к нам, иначе им грозят административный штраф и другие санкции вплоть до тюремного заключения, – удивленно сказала одна из дежурных, призванная на помощь. – Но никого не вызывали. Это даже не наши бланки. Только адрес верный. Бланки пришли в электронном варианте на зарегистрированные адреса электронной почты.

– Кто-то решил устроить нам тут бардак, – резюмировал Лев. И он даже знал кто: группа хакеров уже начала сильно раздражать его. Какие-то малолетние вредители.

И в этот момент в бой ринулась Верочка. Секретарь Петра Николаевича была настоящим мастером быстро наводить порядок. Она была бессменным стражем кабинета генерала, и Орлов частенько шутил, что и сам побаивается ее в те моменты, когда Вера решает причинить миру добро. Верочка навела порядок за секунды. Она умела говорить тихим спокойным голосом в самом громком месте, среди людей, но так, что все вокруг не просто слышали ее, а начинали прислушиваться. Вдруг эта крошка говорит там какие-то гадости себе под нос?

Очень быстро все те, кто получил фальшивые повестки, были выстроены в живую очередь для того, чтобы получить справки, что они не прогуливали работу, а стали жертвами мошенников.

Еще через полчаса было подготовлено официальное выступление пресс-секретаря Главка о том, что все пострадавшие могут обратиться через электронную приемную. Виновники будут обязательно найдены и наказаны. Женщина с длинными растрепанными волосами вцепилась в рукав Гурова, размахивая перед его лицом бумагами. Правда, Лев успел заметить, что это была не повестка, а отчего-то газета, когда он почувствовал жжение в правом боку.

Потом кто-то закричал:

– Кровь!!!

Толпа поддалась вперед, и Лев не успел остановить их. Именно это и спасло, скорее всего, сыщика. Позже они с Крячко просматривали камеры и пытались понять, кто именно из всех, кто находился в приемной в этот момент, стоял ближе всего к Гурову. К сожалению, в толпе было плохо видно.

Из-за того, что кто-то увидел кровь на светлом пиджаке сыщика, не слишком удачное покушение сорвалось.

– Странно все это. – Лев сидел в кабинете Орлова, пережидая шторм имени Петра Николаевича.

– Ты о чем? О том, что тебя пытались убить? – Казалось, в гневе генерал даже стал выше ростом.

Лев потер бок, где нож оставил небольшую, пусть и глубокую царапину. Больше ущерба было для одежды, чем для здоровья. Видимо, попали в сосуд, поэтому и крови было столько.

– Да, это уже второе недопокушение. Понимаете, если бы действительно хотели убить, то можно было еще в тот раз сделать так, чтобы из машины я уже не вышел. И сегодня. Толпа, которую пригнали в Главк, как будто участвовала в съемках в массовке. Кричали слишком громко, шумели. Ко мне подобрались быстро и почти незаметно, да, но нож прошел по ребрам и просто оцарапал.

– Ты никого не заметил?

Лев пожал плечами: такое странное покушение даже больше озадачило его, чем напугало или разозлило. Да, конечно, пару швов наложить пришлось, но в его жизни случались и действительно опасные покушения. И много раз жизнь сыщика висела буквально на волоске. А тут… Что это вообще было? Чья-то глупая шутка? Нож был чистым, без яда, Дарья уже сделала все тесты, взяв образцы крови с одежды и из раны.

– Либо пытались напугать, либо, и я думаю, что, скорее всего, так и было, этим хотели показать, что могут достать меня в любое время.

– Какие мысли? Это касается дела Кубинца или кто-то из прошлого пытается до тебя дотянуться? – Орлов засыпал вопросами, но сам параллельно продолжал просматривать записи с камер наблюдения из приемной и холла. Толпа в самом деле действовала слишком организованно.

Видно, что часть в самом деле шумела и паниковала, но похоже, что кто-то очень удачно заводил их. Обычно так действуют на разных митингах и демонстрациях. Несколько человек в толпе, которые в нужное время начинают кричать что-то, очень быстро разогревают и без того взволнованных людей, и срабатывает эффект толпы. Но увидеть, кто именно ударил Гурова, было практически невозможно. Пока под подозрением было семь человек, что находились вокруг полковника. По направлению удара под большее подозрение попадали двое стоящих у Гурова за спиной. Мужчина, девушка и…

– Стоп, – сказал Гуров и показал на одного из полицейских в форме ДПС. – Это кто? Он как-то странно себя ведет.

На видео было видно, что сотрудник ДПС в самом деле вел себя слегка странно. Он не пытался ни разогнать толпу, ни как-то помочь своим коллегам. Нет, он сначала просто рассматривал толпу, а потом почему-то подошел поближе практически вплотную к Гурову и резко сдал назад. После этого закричала женщина, стоящая рядом со Львом, и толпа стала расходиться. Выдержка не изменила мужчине в форме: он даже как-то попытался помочь, разгоняя людей и внося свою лепту в долю суеты, а потом пропал. Стас, непонятно как появившийся в кабинете Орлова, уже звонил на пост.

Через пять минут все, кто присутствовал на оперативном совещании, уже знали, что сегодня с утра около здания Главка были три патруля ДПС, но ни в одном из них не было похожего сотрудника.

– Это она, – сказал Лев, снова просматривая записи камер.

– Минимум один день больничного, – отозвался Орлов. – Я тоже вижу, что это женщина и что она знает, где у нас расположены камеры в холле, а теперь марш домой. Станислава дать тебе в провожатые не могу, извини.

Лев кивнул:

– Опять его на Кубу отправляете, товарищ генерал?

– Ну, кто-то же должен работать, – пробурчал генерал и покачал головой. – Лев, подумай. Если не по этому делу, кто тебя так припугнуть хочет? А если по этому, то с чего бы этой девчонке так пытаться тебя убрать?

– Да все просто, – пожал плечами Гуров и поморщился: шов на боку начал немного тянуть. Все-таки глупое какое-то покушение. Так все обставить, согнать массовку, устроить несколько скандалов, переодеться, не бояться явиться к ним и лично попытаться убить сыщика Главка. А потом в последний момент остановиться и не смочь довести дело до конца. – Скорее всего, она думает, что я видел ее лицо. А я видел, но в гриме. Когда был в кафе и нашел ноутбук Кубинца. Она под видом случайной гостьи пыталась у меня выведать, зачем мне такой.

– Иди составь фоторобот и можешь быть свободным. Работай из дома сегодня и завтра, тебя будет возить Паша. Даже не думай спорить.

Гуров удивленно крякнул:

– Петр Николаевич, она же не подготовленный убийца. Дилетант. Скорее пугает. Да и не дорос я еще до Паши. Не по рангу мне он.

– Вот это меня и напрягает. Такая неумеха может причинить гораздо больше вреда, чем подготовленный снайпер, это раз. А во-вторых, мы знаем, что она может подобраться к кому угодно и мастерски меняет внешность. Паша, и не спорь. Побудешь пока на генеральском месте. Хотя бы в машине. Практикуйся на будущее.

Лев кивнул. Он сходил к художникам скорее из спортивного интереса, чем реально полагая, что они чем-то помогут. Почему-то он был уверен, что этой личиной она больше не воспользуется. Но правила есть правила.

Паша, друг и преданный телохранитель Орлова, появился на пороге кабинета напарников в тот момент, когда Гуров собирал бумаги Кубинца, которые он не успел просмотреть и которые, судя по времени пребывания в кабинете, не сильно заинтересовали Алису. Пока они не знали ее точного имени, решили называть бывшую девушку Кубинца так.

Вежливо кашлянув, он молча взял из рук Гурова коробку и пошел вперед, ни на секунду не сомневаясь, что Лев пойдет за ним.

Никто в Главке не знал, откуда у Петра Николаевича Орлова появился Паша. Кажется, что был всегда. Всегда спокойный, молчаливый мужчина средних лет, из тех, чей возраст практически невозможно угадать. Он умел ходить беззвучно, а когда ждал Орлова, всегда читал в машине или около нее книги.

Притом это были не бульварные романы или какая-то новомодная проза. Паша читал книги по истории. Но каждый раз у него было такое выражение лица, как будто он читал настоящий триллер. Хотя некоторые исторические события, с точки зрения Гурова, таковыми и были.

Сегодня на пассажирском сиденье лежала книга о монголо-татарском нашествии.

– Интересно? – спросил Гуров с легким выдохом, забираясь на заднее сиденье. На пассажирском сиденье, рядом с собой, Паша мало кого терпел. Все, кого он возил, должны были сидеть сзади, пристегнутые. К разговорам водитель Орлова относился спокойно. Он просто не отвечал на вопросы или не поддерживал разговор, если не хотел общения.

– Да, – вежливо ответил Паша. К Гурову он испытывал некоторое расположение, поэтому поддержал разговор как мог. – А у вас? – И кивнул на коробку с документами.

– Крайне, – отозвался Лев, которому сегодня, пожалуй, тоже не очень хотелось общаться.

Паша кивнул.

– Маруся, – начал Гуров, когда Мария открыла дверь, и по ее лицу он понял, что она уже все знает. Скорее всего, ей позвонил Стас и попросил не волноваться или не ругать его сильно.

– Когда называешь меня Маруся, значит, либо хочешь о чем-то попросить, либо уже знаешь, в чем виноват. Иди. Все готово.

Маша очень хорошо знала своего мужа. И знала, что он любит свое старое кресло. Что в кровать его не загонишь ни под каким предлогом. А вот если поставить термос с чаем или кофе и нарезать бутерброды, то он устроится в кресле. Положить подушку около него, захочет, положит ее под спину или голову, и пододвинуть пуф, чтобы он мог положить туда то, что будет читать, сидя в кресле. А он обязательно будет сидеть в кресле и либо разговаривать по телефону, допрашивая свидетелей, либо изучать очередные документы по делу.

Мария строго посмотрела на Гурова, который устроился в кресле.

– Все хорошо, Марусь, – примирительно сказал полковник. Очень многое из своего и уже их совместного прошлого он не рассказывал жене. В какой-то мере она была ему за это благодарна. Понимая, что она ничем не может ему помочь, Лев не тревожил Машу рассказами о том, насколько близко он проходил мимо смерти, буквально здороваясь с ней за руку много раз.

Но иногда Марии казалось, что таким образом он не подпускает ее ближе. Хотя куда уж ближе.

– Ладно. Я буду тут. На диване. У меня тоже дела. Но ты говори, если что-то нужно.

Мария села на диван.

А Гуров улыбнулся, глядя на два термоса. Этому, кстати, они научились у Наташи, жены Стаса. Если предстояла долгая работа дома, она заваривала чай в термосе, чтобы не нужно было много раз вставать и заваривать или подогревать напитки.

Полковник прикрыл глаза, откинувшись в кресле. Он правда очень любил это кресло. И в нем правда очень хорошо думалось.

– Нож прошел по ребрам, никаких жизненно важных и вообще никаких органов не задето, – сказал он, заметив взгляд жены. Вернее почувствовав, не открывая глаз.

– Я знаю, – отозвалась Мария.

– Это девушка. Но, может быть, она тоже актриса.

– Расскажи. Или пока нельзя? Может быть, я ее знаю?

Лев показал Маше фоторобот.

– Нет. Вижу первый раз, но какое удивительное лицо. Она правда как чистый холст. Можно нарисовать любое лицо, – пробормотала себе под нос Мария, рассматривая портреты.

– В том-то все и дело. При этом она невысокая, худенькая, легкая, как перышко. Но сколько раз она встречалась в нашем деле, кем она только не прикидывалась. В этот раз она смогла подобраться ко мне так близко, потому что выглядела как мужчина. Дэпээсник.

– Рост и комплекция – это не проблема. Сменить ее очень легко.

– А мужчина? – заинтересовался Гуров. – Тебе приходилось играть мужчин?

– Это не сложно. Особенно военных мужчин, не в обиду тебе будет сказано, но так на самом деле ходят многие. Нужно перенести центр тяжести в ремень и при движении представить, что твои плечи, как на шарнирах, двигаются вокруг своей оси, и тогда меняется все.

Мария встала, чуть ссутулилась и сделала какое-то неуловимое движение, полностью сменив походку. Она, в самом деле, перенесла центр тяжести в ремень, и вот перед Гуровым оказался… мужчина? Если не брать во внимание женские черты и платье, а расфокусировать взгляд и смотреть только на движение. Ну точно. Мужчина переоделся в женское платье и идет себе.

Маша идеально показала, как легко можно почти полностью сменить походку, манеру держать себя и прочее. Как по-разному поворачиваются мужчины и женщины, снимают верхнюю одежду и даже пьют.

– Если она так легко меняет внешность, то понятно, как ей удалось так близко подобраться, – сказала Мария. А после этого решительно сказала мужу:

– Все. На сегодня больше никакой работы. Да, я понимаю, что ранение пустяковое, как ты выражаешься, но это тоже стресс для организма. Ты мне должен спокойный свободный вечер еще с прошлого дела, помнишь?

Лев кивнул. Да, прошлое дело выдалось очень тяжелым. Ему пришлось несколько раз ночевать на работе, и он пообещал Маше, что с него один спокойный вечер. Или даже два.

Но все равно Льву не давала покоя мысль, что чего-то не хватает. Он успел бегло просмотреть записи Кубинца, большая часть из которых была сделана от руки и на испанском. У сыщика создалось впечатление, что даже при своей профессии Серхио не очень доверял цифровым носителям. Почти все бумаги, найденные в квартире Альвадеса, были исчерканы пометками карандашом. Гуров воспользовался интернет-переводчиком и понял, что по большей части это были просто мысли вслух, иногда список дел, иногда просто рабочие записи.

Романенко позвонил на следующее утро. Они договорились встретиться в кафе, том самом, где постоянно бывал Кубинец. Мария отпустила его, но взяла клятвенное обещание, что он едет не в Главк. И с Пашей.

– Я проверил все паспорта и карту памяти, которую ты нашел в почтовом ящике. Удивительный был товарищ наш Кубинец.

– Твой, – поправил его Лев.

Иван кивнул, признавая правоту полковника:

– Да. Мой. В общем, паспорта настоящие. Оформлены в обход всех законов, но по всем правилам. На карте памяти у него очень много интересных разработок. Плохо мы работой загружали Серхио. Оказывается, он уже давно ведет свою игру и работает на крупного разработчика. Компания занимается запуском собственных токенов, кошельков криптовалют и сразу нескольких платформ для торговли разными цифровыми активами. И вроде бы все было вполне легально, но я дал немного покопаться с его кодами нашим ребятам, и вот такой вот вскрылся интересный момент. Ты примерно представляешь, как работает криптовалюта?

– Даже представлять не хочу, – оборвал его Лев. – В данном случае мне и так много информации. Давай своими словами. Что было законно из того, что делал Кубинец, что незаконно и чего в его работе было больше?

– Незаконного. Исходя из того, что мы нашли в его записях. Там на самом деле очень интересная штука. Данные, как я тебе уже говорил, удалось восстановить далеко не все. Примерно процентов сорок. А вот его заметки, записи, сделанные от руки в том числе и в рабочих блокнотах, которые Стас принес из посольства, были ключами. К тем файлам, которые он хранил на облаке. Если очень грубо описать все это: Кубинец раскидал подсказки в разных местах, разделив их на кусочки мозаики. Кто сможет все сложить, получит доступ к облачному хранилищу. А там коды. Но надо понять, куда их спрятал Серхио. Я так понимаю, что он сделал дорожку из хлебных крошек. Для того, кто его хорошо знает.

– И он был не тем, кто помогал вам бороться с группой мошенников, а одним из этих мошенников? – предположил Гуров.

Иван кивнул с грустной улыбкой:

– Давно догадался?

– Я предположил это с самого начала. Слишком положительный у нас парень получается.

– Как я понял из обрывков сообщений, которые нам удалось восстановить, он переписывался простыми СМС. Их сложнее всего отследить на самом деле. Серхио уже заканчивал свою часть работы и собирался спокойно исчезнуть. Видимо, продолжить спокойную жизнь по одному из придуманных им сценариев. Но это только рабочая информация. Честно – я не верю. И не верю именно умом, а не потому, что не хочу верить в то, что Серхио работал на два фронта.

– Странно все это. – Лев немного сменил позу, чуть сдвинувшись, чтобы поднять руку и позвать официанта, и поморщился от боли в боку. Староват он уже все-таки для этого. Покушения, погони…

Официант подошел, принял заказ на еще один кофе и скрылся так же быстро, как оказался рядом со столом.

– Ты о чем?

– Он как будто ребенок, который играл в плохого, потом снова в хорошего, потом снова в плохого, не складывается никак его личность. Даже если вот так представить. Вырос в очень обеспеченной семье в сравнительно бедной стране. На Кубе я бывал и по работе, и на отдыхе, страна контрастов. Богатые курорты и бедные кварталы. Слишком большая разница между социальными слоями. И вот он растет, но осознает, что за все деньги мира здоровье ему не купить. У него в голове бомба замедленного действия. Или рванет, или не рванет. Но чтобы не рванула, жизнь ему нужно вести очень спокойную и очень здоровую, что при его деньгах сложно.

– Не забывай, что по всем меркам Серхио был вундеркиндом. Он часто говорил, что хотел бы сделать что-то действительно полезное, необычное. В детстве грезил супергероями. Но… – Романенко задумался. Он вспоминал что-то, и его лицо мрачнело.

– Что вспомнил? – спросил Гуров, украдкой усаживаясь так, чтобы не беспокоить ноющий бок.

– Одно время Серхио буквально говорил лозунгами. А потом он встретил девушку, так и сказал, что женится и нужно будет обсудить это с отцом. У них в семье женитьба была по согласованию. Династический брак или что-то вроде этого, я не сильно тогда вдавался в подробности. И Кубинец пару дней весь светился. А потом становился все тише и тише. Он уходил в работу с головой, но я не сильно придавал этому значения, подумав, что он в этот момент решал очередную интересную задачу. Параллельно с нашим общим делом мы подкидывали ему легкие задачки, чтобы не заскучал парень. Скорее всего, это та самая Алиса.

– Легкие задачки? У него уже было, я так понимаю, две работы и любимое дело.

Иван пожал плечами. Он объяснил, что Серхио было скучно долго работать над одним и тем же. Вернее, он успешно создавал такой образ. Романенко долго наблюдал за ним: временами Кубинец хотел объять необъятное. Но потом он очень изменился. Он стал сосредоточеннее, спокойнее. У него как будто появилась цель.

– Это могло совпасть с тем моментом, когда ему сказали, что он якобы здоров? – заинтересовался Гуров.

Романенко кивнул.

Он мялся и явно хотел что-то сказать. Но Гуров не торопил и не подсказывал, хотя понимал, о чем будет разговор и почему полковник вызвал его сюда. Лев не торопился и не торопил собеседника. Если Иван хочет поговорить про крота и про утечку информации, то будет лучше, если он озвучит это сам.

– Я думаю, что уже не только у меня появилось подозрение, что у нас утечка. Не у вас, а именно у нас, и я боюсь, что в моем отделе. Потому что, кроме нас, никто еще не мог оставить спящую программу в ноутбуке. Кроме того, такие же программы стояли на всех ноутбуках в нашем отделе.

– Только ваш отдел?

– Да.

Лев внимательно посмотрел на Ивана. Полковнику приходилось подозревать кого-то из своих, и он не понаслышке знал, как это тяжело.

– Что планируешь делать?

Романенко кривовато улыбнулся:

– Буду искать, но проверять придется очень много. Слишком много. И к сожалению, начать придется со своих. Пока это основная версия. Потому что, кроме нас, ноутбук Серхио больше никто не трогал. Я, конечно, надеюсь, что он был заражен раньше, но ничего исключать нельзя.

Глава пятая

После встречи с Иваном можно было вернуться домой и остаток дня поработать оттуда, но погода настойчиво приглашала к прогулке. А на ходу Льву хорошо думалось. Он решил, что раз его по-прежнему тянет в этот треугольник «кафе – посольство – квартира Кубинца», то можно еще раз зайти в пока еще опечатанную квартиру Серхио. Тем более что тело уже отправили на Кубу и в ближайшее время квартиру нужно будет открыть. Гуров уже знал, что Серхио снимал квартиру не у частного лица, а через риелторское агентство. Те уже знали, что был погром, и единственным, что уточнила хозяйка агентства, было: «Нужно ли будет вызывать клининг, чтобы отмывать кровь, или достаточно будет простой уборки?» У них было еще два дня, а потом квартира будет приведена в порядок и снова сдана. Просто бизнес и ничего личного.

Гуров удивился отсутствию бессменной консьержки и поднялся наверх. Ему пришла в голову интересная мысль-воспоминание, которую он хотел проверить. Дело в том, что когда он был в доме Кубинца, то не видел там ни одной семейной фотографии. И ни одного фото с девушкой. Крячко подтвердил, что на работе тоже фотографий не было. Он не любил фотографироваться или фото кто-то забрал?

А вот в квартире Серхио Гурова ждал большой сюрприз. Сюрприз сидел на кровати и громко рыдал, а консьержка, добрейшая уже знакомая Льва Кира Львовна, подавала зареванной девушке салфетки из коробки и пыталась успокоить.

– Вот, приехала невеста нашего Серхио, впустила ее и теперь никак не могу успокоить.

– Так… – Лев немного растерялся появлению нового персонажа, о котором, кажется, никто не знал.

Девушка неожиданно замолчала, перестала рыдать и с интересом и даже немного требовательно уставилась на сыщика. У нее было миловидное, немного кукольное лицо, черные волосы, собранные в красивую, но уже растрепавшуюся прическу, и одета гостья была совсем не для московской весны.

Чемодан и дорожная сумка лежали на пороге брошенные.

– Простите, как мне к вам обращаться? – немного официально спросил Лев по-русски, решив, что, раз невеста Серхио как-то договорилась с Кирой Львовной, значит, по-русски она, скорее всего, говорит. И оказался прав.

– Хопеситта. Хоуп… Надежда по-русски. – Хоуп говорила почти без акцента. – Я училась в Санкт-Петербурге. А потом вернулась на родину помогать отцу. Поэтому хорошо говорю по-русски.

– В бизнесе, я так полагаю?

– Да. У нас сеть клиник. Вся медицина на Кубе бесплатная. Кроме пластической. Которая платная. И очень дорогая, особенно для иностранцев. Особенно для тех иностранцев, которые не могут сделать операции у себя на родине, потому что у них это запрещено законами религии. – Хоуп улыбнулась, обозначив трогательные ямочки на щеках и показывая, что это шутка.

Лев назвал свое имя и должность, и они перешли на балкон. Там было относительно чисто и не разгромлено. Видимо, потому, что у Алисы, а Гуров не сомневался, что крушила дом именно она, просто не хватило сил свалить тяжелый столик. А вот если бы хватило, то она, скорее всего, нашла бы там уже пустой тайник. Хоуп предложила кофе. Она знала, где что лежит, и, быстро приготовив напитки в гейзерной кофеварке, принесла их на балкон. Гуров украдкой наблюдал за ней, чтобы понять, как часто бывала тут девушка и насколько уверенно себя чувствовала. Судя по всему, действительно часто.

– Отсюда очень красивый вид, – сказала она, чуть смущенно ставя чашки на стол. – Все стеклянные разбились, но эти у Серхио были глубоко в шкафу. Они местные. Уже были в этой квартире.

Первичная растерянность прошла, и Лев был готов к беседе. Наличие у Серхио официальной невесты, конечно, было сюрпризом, но и дополнительной возможностью получить новые факты для расследования. Гуров достал блокнот.

– Хоуп, вы не возражаете, если я буду делать записи во время нашей беседы?

– Да, конечно. Я правильно поняла, что версия с гибелью Серхио от разрыва аневризмы – это версия для семьи? – спросила она, глядя на сыщика. Сейчас это была собранная молодая женщина без следа слез и грусти, которая знала, чего она хочет, и, судя по всему, действительно некоторое время была близка с Кубинцем. Или, по крайней мере, пыталась сделать вид.

Узнаем.

– Мы точно не уверены, ведется расследование, – уклончиво ответил Лев.

Хоуп взяла сумочку, достала оттуда красивый ежедневник и вытащила фотографию.

– Вот мое доказательство, что мы были с ним близки. Вы уже заметили, что в квартире нет фотографий? Серхио ненавидел фотографироваться. Это, пожалуй, был его единственный пунктик. На грани фобии. У него была няня в детстве, родственница бабушки отца. Очень милая, добрая женщина, но она была с Ямайки, и она внушила им с братом, что любое изображение крадет часть их души. Это фото…

Гуров посмотрел на фотографию. Серхио сделал это фото сам, было видно по положению тела. Одной рукой он обнимал Хоуп, а другой держал телефон.

– Это фото было его самым главным подарком для меня. Романтично, но он сделал это специально, говоря, что часть его души принадлежит мне. Наши семьи с самого рождения нас обоих договорились, что мы поженимся, на Кубе это нормально, в России вроде бы уже нет. Только хорошо зная его, можно понять, насколько для него это важный подарок. Вернее, для меня от него.

Гуров кивнул и пожал плечами, одновременно давая понять, что везде по-разному.

Хоуп сделала глоток кофе:

– Я не буду больше рыдать, не бойтесь. Это был момент слабости, я приехала собрать его вещи, семья попросила. Я хотела забрать тело, но не успела: была без связи в деревне у прабабушки.

– Но я так понял, что у него был какой-то крупный раздор в семье и из-за этого Серхио уехал подальше от Кубы?

– Да. Глупая история, его уже давно простили. Вы же знаете про его болезнь. Сложно злиться на кого-то, кого вы можете потерять в любую минуту. Уже через месяц семья снова помирилась, но Серхио продолжал работать в России. Наши врачи сказали, что этот климат ему больше подходит. На Кубе все-таки слишком жарко. Я прилетала несколько раз, но у меня тоже важная работа, у меня своя клиника. Контракт Серхио должен был закончиться через два месяца.

Вот это было очень важно. Деталь, которую Лев упустил из виду. И о которой не говорил Романенко. Может быть, специально, а может быть, просто вычеркнул как неважную информацию.

Может быть, именно поэтому и ускорили его уход из жизни? Кому-то было очень нужно, чтобы Кубинец не покинул Россию?

Тем временем Хоуп, извинившись, отошла в ванную комнату привести себя в порядок. Когда она вернулась, то была больше похожа на собранную деловую леди, чем на девушку, которая потеряла своего жениха. Собранная, спокойная, она раскрыла ежедневник и стала сама расспрашивать Гурова. Спросила, как погиб ее жених, по его мнению. Были ли свидетели? Сколько времени она сможет находиться в этой квартире, чтобы собрать вещи Серхио? Может ли она ознакомиться с доступными материалами дела? Какая нужна помощь от нее? Извинилась за семью Альвадес: к сожалению, никто не сможет приехать из них, потому что военным сложно выехать, а брат помогает деду.

– Хоуп. Начнем с того, что пока еще нет официально дела, – соврал Гуров. – Нет доказательств, что вашего жениха убили. Все данные посмертного обследования и найденные нами бумаги пока еще говорят о том, что это была преступная халатность или несчастный случай.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовалась кубинка.

Тонкий момент. Гурову нужно было узнать, знала ли Хоуп о дополнительной работе Серхио. О его знакомствах в Москве. Лев решил для себя, что невеста Кубинца как раз сможет им помочь: может быть, в клинике, если хорошенько разворошить это гнездо, она сможет добыть новую информацию.

– Дело в том, что Серхио прошел тут, в Москве, дополнительное обследование. И оно показало, что у него нет никакой аневризмы.

– Это исключено, мы проходили обследование в нескольких клинках! Мы ездили во Францию в Институт неврологии! Я сама лично каждый день приходила к нему в больницу, когда доктор делал все эти обследования!

На нервной почве девушка перешла на другой язык. Испанский, его можно было узнать, но с таким невероятным диалектом… Гуров на самом деле немного знал испанский. Все благодаря Маше. Его жена год назад решила, что им нужно вместе начать учить какой-нибудь иностранный язык. Чтобы дать мозгам пищу. Испанский выбрал Лев за его музыкальность. Но хватило полковника ровно на полгода, до следующего максимально изматывающего дела. Очень сложно находить время учить спряжения глаголов, когда над тобой нависает Орлов, а на столе лежат горы неразобранных бумаг. Кабинет был единственным местом, где Лев мог спокойно смотреть уроки и заодно давать отдых голове. На этом его уроки были закончены.

– Да. Но обследование в московской клинике, которую выбрал Серхио, показало, что никакой аневризмы у него нет. Хотя она была. И врачи рекомендовали ему больше заниматься спортом. Он пил много кофе, синий чай, я так понял, что это какая-то разновидность энергетика.

– Из мальвы? Серхио просил меня прислать его, но я думала, что он хотел сделать кому-то подарок. А я могу посмотреть его карту? А что за клиника? Это же не врачебная тайна теперь, когда он умер. Тем более что в его документах должна быть его карта.

Хоуп снова попыталась перехватить инициативу. В любое другое время Гуров бы разозлился. А сейчас ему было бы очень на руку, если бы кто-то начал мутить воду. Притом не на официальном уровне, а, допустим, с таким небольшим семейным расследованием.

– Да, конечно, я дам координаты клиники, но карты, увы, дать не могу. Лучше будет, если вы сами наведаетесь в клинику и поговорите с врачом. На правах его невесты.

Хоуп грустно улыбнулась уголком губ:

– Но они же понимают, что если это так, то они, по сути, его убили? И значит, что его семья может подать в суд на клинику. Как она называется?

– «Жемчужина здоровья». Да. Скорее всего, они этого ждут. И думаю, что вы будете не первые, кто захочет это сделать. Расскажите еще про отношения в семье. Может быть, отец планировал, что Серхио пойдет по его стопам и будет вести семейный бизнес?

– Нет, таких планов не было. Все управление отелями должно было сосредоточиться в руках старшего брата Серхио. Паскаль уже давно погружен в работу отелей… Он хорошо работает. А Серхио не всегда мог сосредоточиться на том, что делает. Ему нравилось путешествовать, он думал, что напишет книгу по архитектуре городов. Урбанистика? Так, да?

Гуров кивнул.

– Все понимали, что неизвестно, сколько он проживет. В детстве у него часто были обмороки, пару раз все было настолько серьезно, что уже думали готовиться к похоронам. Но он всегда выбирался. И сейчас, когда ему стало лучше, прошли эти головные боли, Серхио вдруг решил, что вот теперь-то он может спокойно пожить. Он стал более эмоциональным. И потом он уехал в Москву. Я просила его только об одном: поберечь себя и не работать так много. Мне он нужен был как можно дольше живым.

Лев продолжил:

– А вы не знали, случайно, были ли у Серхио еще увлечения? Кроме метро, конечно же.

– Да, он писал программы разные на заказ. Я много раз спрашивала, но он говорил, что когда-нибудь потом расскажет и вообще он же не лезет в мои рабочие дела. Ну… В то, как я веду дела в клинике.

Гуров кивнул.

Девушка вздохнула:

– Наверное, у меня совсем мало времени. Нужно собирать вещи, я прошу прощения. И я не помешаю ведению ваших следственных дел? Я хочу поехать в эту…

Название клиники Хоуп скорее выплюнула, чем произнесла.

– Нет. Можете ехать, имеете право. Еще один вопрос: Хоуп, а он всегда жил в таких спартанских условиях?

– Простите? – не поняла вопроса девушка.

– Вещи. У него мало вещей, нет личных фотографий, это видно даже в этом ужасном беспорядке.

– Да. Он как-то не особо привязывался к вещам. Книги любил, да. Старые. Их всегда было много.

– Хоуп, мне неприятно поднимать эту тему, но все же я вынужден сказать. – Гуров вздохнул. Много, очень много лет он работал с людьми, и часто ему приходилось приносить плохие новости. О смерти близкого, о предательстве, об измене.

К этому не привыкнуть. Можно привыкнуть, но нельзя очерстветь душой, если она у тебя есть. Но сейчас Гуров чувствовал что-то такое в Хоуп, что-то, что ему хотелось спровоцировать ее на какую-то неожиданную реакцию. Даже ее слезы, которые он видел, войдя в дом, показались Льву скорее частью обязательной программы. Нет, не то чтобы она была неискренна. Именно в этот момент девушка была максимально искренна, но делала это потому, что было положено. Положено по какому-то внутреннему правилу страдать по жениху, значит, будет страдать. Или же девушка очень хорошо прятала свои эмоции.

– Что?

– Мы снимали показания со многих знакомых вашего жениха, расспрашивали друзей, на работе. Он встречался с кем-то еще. И вряд ли это была просто коллега.

– Алиса, – неожиданно сказала Хоуп.

– Вы знали? Вы понимаете, что наш дальнейший разговор может сделать вас подозреваемой?

Хоуп кивнула:

– У моей семьи хорошие адвокаты, к тому же я гражданка другой страны. Про Алису я знала, но это не было причиной желать смерти Серхио. Он искренне каялся в своем увлечении. Это было даже не увлечение. Серхио рассказал мне очень странную историю. Он сказал, что у них не было физической близости, можете думать что угодно, но я хочу верить ему, тем более что оспорить сказанное он уже не сможет. Для следствия это будет звучать ужасно, но пока еще я не все могу сказать. Но Серхио я доверяю. Хотя он и имел право на измену. Мне нужно получить согласие моей семьи на раскрытие некоторых внутрисемейных историй, они не касаются следствия, но могут помочь понять его и мои мотивы.

Гуров кивнул. Эта кубинка была невероятно интересной барышней с удивительным складом ума и характером. Учитывая секреты, о которых она только упомянула.

– Он говорил, что она стала сама себя навязывать, они вместе очень много работали над каким-то проектом. Серхио не вдавался в подробности, но рассказал, что Алиса очень тяжело переживала развод. Он хотел порадовать ее. Стал дарить цветы и помогал деньгами, муж забрал у нее все. Серхио помог ей обновить гардероб, следил за тем, чтобы она ела. У нас это принято, что если мужчина видит, что его знакомая, неважно, встречаются они или нет, не может себе что-то позволить, а он может помочь, то помогает. Мало того, несколько недель назад он стал оставлять мне странные сообщения, звонил, постоянно говорил, что сожалеет. Он был не раскаявшимся, а скорее испуганным? В его голосе было что-то такое, что заставило меня приехать. Он говорил, что искренне полюбил Москву и хотел бы продлить контракт. Тем более что еще раньше, как я вам уже говорила, врачи советовали русский климат. Но… Тут он стал звать меня поехать куда-нибудь еще. Часто говорил о том, что хотел бы посмотреть другие города России. И было бы здорово побывать там вдвоем. Он постоянно повторял это. И еще сказал, что устал от компьютера. И сейчас он хочет закончить большое дело и дать себе отдых. Сменить образ жизни. Но раньше он жить не мог без своих игрушек. Это очень странная история.

– Вы думаете, ему угрожали?

– Нет, вряд ли. Серхио не боялся угроз. Он жил с угрозой смерти с рождения. Нет, тут было что-то другое. Он скорее хотел, чтобы я была рядом. Именно я. Как будто, правда, искал прощения. Говорил, что вот тогда, когда он все закончит, в этом отпуске мы поженимся. – Хоуп улыбнулась пронзительно грустной улыбкой. Все время их разговора она старалась улыбаться.

– Давно он рассказал вам про Алису?

– Полгода назад. И все эти полгода он постоянно просил прощения.

Не сходится, отметил про себя Гуров. Согласно показаниям коллег и обслуживающего персонала в кафе, они расстались с Алисой меньше месяца назад.

Лев кивнул, оставил невесте Кубинца свои контакты, взял ее данные и решил доехать до Главка. Стас уже ждал его там.

– А ты знал, что у нашего хакера была невеста?

Крячко нахмурился:

– Нет.

Гуров коротко пересказал их разговор с Хоуп.

– Получается, что мы снова возвращаемся в клинику. Не просто так там произошел этот сбой и подменили карту. Согласись, что опытный врач сможет отличить больного человека от здорового.

Гуров пожал плечами и позвонил Дарье, попросив ее зайти к ним в кабинет.

Ей Лев задал тот же, казалось бы, глупый вопрос. Есть болезни, которые не видны на первый взгляд без полного внутреннего обследования. Девушка задумалась на мгновение.

– Я думаю, что опытный, да. Есть косвенные признаки, но они проявляются не всегда. Например, могут быть зрачки разного размера. Бледная кожа. Мешки под глазами, красные белки глаз… На самом деле, эти же признаки могут указывать и на другие болезни, так что да. Скорее всего, опытный врач просто назначит дополнительные анализы. Много дополнительных анализов. И не успокоился бы, пока что-нибудь не нашел.

– Значит, после того как наша Наденька устроит там полнейший разгром, – весело начал Стас, – тебе тоже нужно будет навестить господ врачей, чтобы оценить степень их раскаяния. Может быть, вспомнят что-нибудь интересное.

Гуров кивнул.

Совсем не желал складываться этот пасьянс. Романенко второй день пропадал в лаборатории, пытаясь найти уязвимые места в их системе, как он успел коротко рассказать после того, как Гуров поделился полученной от Хоуп информацией. Атаки на их серверы шли как извне, так и изнутри, и казалось, что кто-то делал все возможное, чтобы полковник как можно меньше времени мог посвятить этому делу. Наличие у Кубинца невесты Ивана также очень удивило: Серхио прятал ее как самый дорогой секрет.

– Скорее всего, на это рассчитывают. Но я должен найти утечку.

– Все-таки доска? – усмехнулся Крячко, когда Лев, который, вообще-то уже должен был уже поехать домой долечиваться, стоял у доски, на которой было все-таки очень удобно отмечать разные этапы расследования.

Гуров взял маркер и написал: «Деньги», «Наследство», «Подельники», «Что-то накопал на работе», «Привет из прошлого». Ни один из этих вариантов не подходил. Все было каким-то мелковатым. Слишком сложным был способ убийства. Долгий и сложный.

– Думаешь, все-таки дело в деньгах?

– Думаю, что и в них тоже. Просто в очень хороших деньгах, – сказал Гуров. Многое ему не давало покоя.

Еще когда он был в квартире Кубинца, Гуров отметил, что там очень хорошая слышимость и тонкие стены. А значит, если Серхио слышал все, что делали соседи, значит, и соседи, возможно, слышали то, что происходило в квартире Альвадеса. Но тогда никого из соседей не было, или по какой-то причине они не хотели открывать двери. Консьержка сказала, что видела, как Кубинец выходил пару раз на пробежку с соседкой и ее другом. Но ни ее, ни другого дома не было, а на телефоны они не отвечали.

Еще на первом совещании у Орлова было решено, что к работе будут привлекать как можно меньше оперативников, значит, много работы сыщикам приходилось делать самим. Лев решил пообщаться с соседями.

Квартира сверху пустовала, а вот с соседом по лестничной клетке повезло. Льва встретил мужчина с тростью, который, как оказалось, уже несколько месяцев выходил из дома только для прогулки по району. А так почти все время проводил дома, потому что писал книгу.

Импозантный писатель назвал совершенно неизвестное Льву имя, но сыщик сделал вид, что, конечно же, слышал его много раз, и тут же назвал «свою любимую книгу» из тех, что стояли на самом почетном месте на книжной полке за спиной писателя. Благо он сразу пригласил полковника в гостиную.

– Расскажите, были какие-то странности у вашего соседа? Может быть, необычные гости?

Писатель приготовил зеленый чай, который Лев не любил, но сделал вид, что это, конечно же, один из его любимых напитков. Таким людям надо не просто льстить, а изображать, что ты такой же, как он. Тоже принадлежишь к касте избранных. Носишь вещи от определенных брендов, а если они тебе не по статусу или не подходят, то, например, пьешь такой же чай. Тоже любишь модное масло гхи, хотя Маша давно рассказала мужу, что это просто топленое масло, обработанное специальным образом. Слушаешь тех же музыкантов и читаешь такие же книги. Нужно быть с ними на одной волне, чтобы тебя признали своим, и тогда человек раскроется и расскажет тебе что-то.

– Да. Вернее, нет. Гости к нему приходили редко. Но был один странный момент. Он кричал во сне. Часто кричал.

– А что именно? – заинтересовался Лев.

Писатель вздохнул:

– Это были очень странные крики. Он постоянно кричал «уходи, уходи». Как будто хотел прогнать кого-то. Иногда его крики меня пугали, но, с другой стороны, такое необычное соседство дарило мне вдохновение. Как бы это странно ни звучало, но под его крики мне писалось гораздо, гораздо лучше! Я творил!

– А он кричал, – подтолкнул его к продолжению Гуров, пытаясь понять, не замечает ли писатель, что что-то тут не так. И если за стеной кричит человек, то нужно не вдохновляться этими криками, а попытаться помочь.

– Да. Этот удивительный парень говорил, что кошмары у него с детства.

Лев кивнул:

– То есть ему снились кошмары. Он так сказал вам?

– Да, многие из дома, кто слышал эти крики, приходили, стучались, у нас тут приличный дом, но, к сожалению, сэкономили на стройматериалах, и стены очень тонкие. И Серхио всегда выходил заспанный. Уставший. Он часто говорил, что после кошмаров он очень сильно уставал и даже временами отпрашивался с работы или работал из дома. Кажется, что-то связанное с компьютерами. Однажды я зашел к нему чисто по-соседски, Серхио не запирал дверь, говорил, что если он дома, то зачем запираться, вроде бы как у них на Кубе он тоже никогда не закрывал дверь…

Речь писателя лилась неторопливо, но слов в ней было так много, что Лев поймал себя на мысли: «А он вообще делает вдох?»

Писатель тем временем все продолжал и продолжал говорить, засыпая Льва мелкими подробностями из жизни Кубинца, но в целом ничего нового, кроме странных кошмаров, сыщик не узнал.

Соседка справа оказалась чуть более приземленной и гораздо менее словоохотливой. Анна. Она вышла к сыщику в спортивной форме, как будто собиралась в зал.

– Да, он кричал по ночам. Но мы с Серхио ходили в один спортзал, это я ему его порекомендовала. И договорились, что если он начинает кричать и я дома, то я звоню или стучу ему в стену. Несмотря на крики, он спал достаточно чутко и от стука в стену просыпался. Мы не были друзьями, но приятельствовали.

Соседка вежливо подождала, будут ли у следствия еще вопросы к ней, и после отрицательного ответа удалилась к себе.

– Все чудесатее и чудесатее, – вспомнил известную присказку из детской книги «Алиса в Стране чудес» Гуров и решил, что на следующий день он, пожалуй, заедет в ФСБ.

– Тряханули клинику, – позвонил Крячко, когда Гуров был уже в машине.

– И как?

Лев попросил Станислава съездить в клинику вместе с Хоуп. Конечно, это было легкое нарушение, но кубинка сама приехала в Главк и предложила свою помощь.

Она была собранна и спокойна и начала предлагать деньги, говоря, что готова даже объявить официальную награду за любую информацию о смерти ее жениха. Огласки делу придавать было нельзя, и тогда Гуров напомнил про клинику. Он предложил Хоуп, которую они называли между собой «Крупская», отправиться туда, по сути играя роль самой себя. Только не грозить им сразу юристами, войной с Кубой и армией кровожадных родственников, а наоборот. Показать документы из тех клиник, где раньше наблюдался Альвадес, начать расспрашивать мнения «таких замечательных специалистов», как же такое могло приключиться. Тем более что Гуров рассчитывал еще и на опыт Хоуп, что она сможет разобрать, что там не так с дипломами у Коваля. Не может же новый главврач такого дорого заведения быть настолько подделкой.

– Крупская была великолепна. Еще в машине она грозила им чуть ли не расстрелом на главной площади Гаваны, а как только приблизились к дверям клиники, тут же, как по команде, зарыдала у меня на плече. Я клянусь тебе, что буквально втащил ее в холл. Хоуп причитала, мне кажется, на трех или четырех языках, она заламывала руки, пила литрами воду, пала на грудь главврачу. Как ты предполагал, все фальшивка. От очков до дипломов. Хоуп сказала, что таких заведений даже не существует. Нам распечатали все планы лекарств и даже дали видео с камер наблюдения в холле и на этажах.

– Она была настолько хороша? – улыбнулся Гуров. Он поставил телефон на громкую связь и стал выруливать с парковки, той самой, перехватывающей у метро, с которой уже успел сродниться.

– Каждый раз, как только им стоило хоть чуть-чуть уменьшить градус сочувствия, глаза кубинки набухали такими натуральными слезами, что я не представляю, где можно было так научиться плакать. В общем, мы еще раз проверили таким образом, что никакого злого умысла там действительно не было. Обычное разгильдяйство по отношению к пациенту, они не удосужились даже посмотреть его медицинскую карту.

– То есть?

– Там работает администратор, барышня больше похожа на робота, она сказала, что это политика клиники. Они специально не узнают диагноз, то есть не просят старые документы, чтобы самим сделать все анализы и не пытаться ориентироваться на мнение коллег. Ну а сбой в самом деле был. Часть информации из базы, которая не успела попасть в папки для резервного копирования, удалилась, а у Серхио неожиданно появилась полностью новая чистая карта с рекомендациями почаще заниматься спортом.

– Понятно. Значит, кто-то из его друзей из компьютерного кружка почему-то очень сильно хотел навредить Кубинцу.

Гуров нажал отбой. Потом подумал и перезвонил Хоуп.

– Напарник уже рассказал о вашем визите в клинику, вы невероятная молодец. Хоуп, а Серхио снились кошмары? Сосед сказал, что он часто кричал по ночам. Еще одна соседка тоже это подтвердила. Серхио сказал ей, что кошмары были у него всегда.

– Нет, почему-то он ей соврал, или она неправильно поняла. Он спал всегда очень крепко, не двигаясь даже. И временами мне казалось, что практически не дыша. Но он говорил мне, что в последнее время стал плохо спать. Скажите, а ваши специалисты смотрели лист назначения? Мне сделали копию документов, там есть лист назначений. Там много антидепрессантов. Но Серхио не говорил, что он их принимал. Может быть, его кошмары были побочным действием от лекарств?

– Да, у нашего эксперта есть такой же список, – отозвался Лев и, попрощавшись с Хоуп, тут же перезвонил Дарье.

Эксперт взяла трубку так быстро, как будто ждала звонка.

– Даш, скажи, пожалуйста, от антидепрессантов может быть такой эффект, что человек начинает кричать во сне? Ты смотрела список назначений, который выписали Серхио?

– Да и да. Бывает парадоксальная реакция. Мне передали карту Серхио из кубинской клиники, в которой указана необычная реакция на успокоительные.

– Что это значит?

– Допустим, если он выпьет валерьянку, то носиться будет как шальной кот. И, может быть, даже начнет мяукать, – немного смутилась Дарья.

– Понял.

Мария, часто сама того не ведая, давала Гурову хорошие советы. Вот и сейчас, когда он приехал домой, то, сам не зная зачем, описал жене соседей Кубинца. Не посвящая ее в дело, он рассказал, что в одном очень богатом доме на одном этаже поселилась очень странная компания.

– Понимаешь, все в них насквозь фальшивое. Этот писатель, ну хорошо, я могу это понять. Он думает, что он слишком гениален для этого мира. Был знаменит, может быть. Когда-то давно я встречал таких людей. – Гуров расхаживал по комнате, размышляя вслух, и не сразу заметил, что Маша налила ему еще одну чашку чая.

– Но ведь это же он тебя смутил? Просто человек, который слишком высокого мнения о себе. И уверенный в том, что весь мир вокруг – это полка книжного магазина. Где он либо продает свои книги, либо рекламирует.

– Вторая соседка, Анна.

Гуров описал ее. Их краткий разговор. И то, что она так спокойно говорила о том, что их сосед кричит по ночам. Параллельно Гуров описал то, что успел увидеть у нее в квартире. И поймал смеющийся взгляд жены.

– Да ей плевать на соседа. Она же изменяет мужу. И ты, скорее всего, пришел в тот момент, когда у нее дома был любовник, – сказала Мария. – Поэтому она и была так кратка.

Гуров задумался. А ведь правда. Судя по тому, как она прятала взгляд, торопилась, не пускала его в квартиру… Он подумал, что дело в Серхио, а она просто изменяла мужу.

Утром Гуров встретился с Романенко и ввел его в курс дела, рассказав о том, что у Кубинца оказались очень интересные соседи.

– Алиса? Значит, пока она бывала в квартире у Серхио, то каким-то образом она давала ему успокоительные, в то время как по рекомендациями врача он, наоборот, всячески бодрился и поднимал себе давление, – резюмировал Иван.

– Значит, у твоего Кубинца было слишком много врагов, которые отчего-то решили убрать его таким странным способом.

– Видали и постраннее, – пробормотал себе под нос Романенко. – Хотя да, ты прав. Способ убийства очень странный.

– И все-таки. Что был за скандал, из-за которого нужно было якобы экстренно выслать Альвадеса с Кубы?

В этот раз они встретились на Гоголевском бульваре. Как оказалось, «Кропоткинская» тоже была одной из любимых станций метро Кубинца.

– Мы долго выбирали тему для скандала так, чтобы его никто не решил убить. Кубинцы все-таки народ горячий. И чтобы не отправили в тюрьму или не попытались расстрелять на месте. Сошлись на вполне себе невинном практически розыгрыше. Самым главным было не засветить его вторую работу, как ты понимаешь. Поэтому отправили его на собрание партии, которую, мягко говоря, не одобряет ни его дед, ни его отец, и там прямо под объективами наш Кубинец очень рьяно выступил. До призывов сменить правительство там, конечно, не дошло, свою роль Серхио продумал полностью сам. Самой сути я не знаю, но там было что-то вроде политического стендапа. А на Кубе очень опасно шутить на тему правящих династий в партиях, тем более что он сам из такой же династии. После этого наш паренек традиционно прошелся по армии из серии «в кубинской армии все, что не параллельно и не перпендикулярно, валяется».

Ну и вроде бы как предложил сделать местную валюту чуть повеселее, а то надоело уже. И название тоже можно сменить.

Романенко купил себе кофе и выглядел как обычный офисный служащий. Только, пожалуй что, слегка растерянный.

– И после этого дед предложил его отправить на мелкую работу в посольство?

– Да. При этом Кубинец знал, что именно дед скажет так. Что-то вроде того, что он всегда говорил о том, что прежде, чем иметь хоть что-то, нужно либо поработать руками, либо побыть на очень нудной муторной работе. Я уже в посольстве убедился, что кубинцы терпеть не могут монотонную работу. Серхио хорошо знал свое семейство. Они сделали все, чтобы убрать его из страны за пару суток.

– Это была его идея? Скандала и того, чтобы перебраться в Москву на работу поближе к твоему отделу? Напрашивается один очень интересный вопрос, который вначале этого дела я прозевал, – сказал Гуров, глядя на начинающий покрываться весенней зеленью бульвар и его обитателей. Бабушек и дедушек, выгуливающих своих собак. Еще одна загадка и радость для сыщика. Он всегда побаивался, что вот такие вот уютные бабушки и дедушки с котами на подоконниках и собаками покинут центр города. Слишком уж дорогое и престижное жилье тут. Но нет. Они неторопливо продолжали свой ежедневный променад сквозь время.

– Какой? – спросил Романенко.

– Зачем Кубинцу настолько было нужно так быстро покинуть страну? Что-то я сомневаюсь, что дело только в работе на вас.

Алисе явно не жилось спокойно. Гуров засел в кабинете, снова просматривая записи с видеокамер, фотографии и составленные фотороботы. Он вспомнил, что их профайлер, Дягилев, охарактеризовал Алису как девушку с очень стойкой психикой. И сейчас Дягилев снова повторил то, что говорил в начале расследования: Алиса не была психопаткой, не любила убивать, и, мало того, она не питала тяги к преступлениям. Просто раз уж начала, то решила продолжить.

– Это очень неправильное, растиражированное в книгах и фильмах мнение о том, что если человек обладает такой бесцветной внешностью и так легко создает новые образы, то он имеет проблемы с психикой. По моему опыту, такие люди чаще всего как раз, наоборот, очень спокойны. Каждый их поступок взвешен и обдуман. Посмотри, как она старается подстроиться под кого-то другого, но не получается. Она меняет внешность, но не меняет образ. Остается самой собой.

А значит, что она просто примеряет эти образы по мере необходимости. Перед нами не психопатка, а человек, занятый делом. И как только она закончит свое дело, то перестанет так меняться и попытается зажить обычной жизнью. Она росла в богатой семье, но, скорее всего, своих денег как таковых у Алисы не было. Вот девушка и решила, что заработает большие деньги и докажет своей семье, что может жить отдельно от них и без их участия.

– Сейчас заплачу от сочувствия. Обычной жизнью преступника? – Лев принимал все то, что говорил ему профайлер, и в целом был согласен. У него тоже не создалось впечатление, что Алиса психопатка. Скорее вся группа действовала осознанно. Но он не был согласен с Иваном и Крячко. Алиса не была руководителем. Скорее всего, был кто-то еще, кто очень умело использовал девушку и ее амбиции.

Гуров вышел во дворик, чтобы проветриться: в кабинетах Главка становилось как-то… не по себе. Как будто Главк перестал быть их цитаделью, если можно было так сказать. Лев стал ловить себя на том, что, пока идет это дело, в кабинетах Главка ему было неуютно.

Номер, с которого звонили, был неизвестным.

– Это Лариса Даниловна из отдела Романенко, – в трубке зазвучал знакомый голос.

– Да, я узнал. Что-то случилось?

– Можете приехать?

Гуров ответил положительно, после чего Лариса Даниловна, ничего не поясняя, положила трубку.

Глава шестая

Паша привез его к зданию ФСБ, где базировался отдел Романенко, где-то минут через пятнадцать. Лариса Даниловна и один из близнецов, Гуров еще не научился разбирать, кто из них кто, ждали его перед входом.

– Пойдем пройдемся. Не только вы оказались лакомым кусочком для наших веселых разбойников. Было совершено покушение на Ивана. Но пока что официальная версия – несчастный случай, и сейчас ему некоторое время придется полежать в госпитале, восстановить силы. – Лариса Даниловна была немногословна.

– Подробнее?

– Подробнее расскажет сам Иван, вроде бы к нему уже можно, – отозвалась Лариса Даниловна. Другой сотрудник пока еще молчал. «Пусть это будет Вася», – решил для себя Лев. Если ошибется, потом извинится.

Они приехали к небольшому зданию за большими и очень серьезными воротами. Лев окинул особняк быстрым взглядом опытного сыщика. Старинное здание, отреставрировали недавно. Очень качественно и очень дорого. Было видно, что постарались на совесть. Восстановили лестницу, окна были стеклянными с деревянными рамами, не пластиковая имитация. На крыше здания декоративный балкон с резными пилястрами, и на них установлены вазоны. Часы. Много камер, но еще больше охраны, которую практически не было видно, а это значит, что охрана была хорошая. Лев скорее почувствовал, что за ними очень пристально наблюдают, чем увидел кого-то.

– Это один из наших ведомственных госпиталей, – пояснил один из близнецов, показывая пропуск. Все трое отдали документы дежурному, заполнение заняло некоторое время. Уже через пять минут к ним подошел сопровождающий и по длинному коридору провел их в палату к Ивану. Тот лежал на кровати один. Попытался встать, но явно чувствовал себя не очень хорошо, поэтому просто махнул рукой и лег обратно. По пути Лариса Даниловна сказала, что временно Иван не может встать на ноги. В прямом смысле этого слова.

– Прости, Лев, кажется, я не в лучшей форме для приема гостей, но было важно поговорить с тобой по свежим следам. – Полковник глубоко вздохнул, как если бы ему было тяжело это делать.

– Рассказывай, – коротко попросил Гуров, присаживаясь в удобное кресло для посетителей. В другом устроилась Лариса Даниловна, сопровождающий вышел, а Вася, теперь Лев знал, кто это из близнецов, встал у двери.

– Я коротко. Все было очень хитро подстроено. Но из хорошего – я узнал почерк. Одно такое убийство у нас уже проходило. Вернее, проходило у вас, а так как дело имело международный и слегка государственный резонанс, то оно стало проходить и по нашему ведомству. Киллер тогда ушел во Францию, а сейчас, похоже, снова вернулся. Он фанат электричества и старается подстроить все под естественную смерть от удара тока. Надо сказать, у него это получается ювелирно.

– Тогда это должен быть сильный удар. Или, по его мнению, ты решил принять ванну с включенным в сеть феном? – Лев вопросительно приподнял брови, ожидая продолжения. Иван закашлялся и улыбнулся:

– Он очень умело работает с проводкой. Пары часов киллеру хватает, чтобы устроить так, что жертве достаточно коснуться металлического предмета, в моем случае – двери. И жертва умирает от остановки сердца, вызванной очень сильным разрядом.

– Как он пустил разряд такой силы на дверь?

– А вот это было действительно красиво. На входную дверь подъезда якобы случайно попала оборванная линия, лежащая на козырьке подъезда и спускающаяся по нему так, чтобы она касалась двери. Я открыл дверь, разряд был небольшой, а потом мне на спину совершенно случайно, но тщательно рассчитанно попал толстый оборванный провод. Все выглядит так, что не подкопаешься. Авария, обрыв на линии и я – случайный прохожий, жертва. Сердце в самом деле остановилось от удара тока, и мне очень повезло, что один из прохожих умел оказывать первую помощь. Он делал мне массаж сердца до приезда «Скорой». Второй раз опять мне повезло, а киллеру нет: «Скорая» приехала очень быстро. Случайный прохожий, чьи данные у меня сохранены, смог продержаться и не устать, продолжая работу до приезда врачей.

– Знаешь, в чем суть такого массажа? – спросила Лариса Даниловна, подавая Романенко стеклянную бутылку с водой.

– В чем? – машинально спросил Гуров, размышляя, к чему столько мороки, чтобы устраивать такой сложный несчастный случай, когда, если работаешь с такими, как он и Романенко, всегда можно устроить случайную перестрелку и найти кого-то из старых врагов, чтобы свалить все на них. Благо их было немало. У всех.

– На самом деле, когда ты делаешь такой массаж, с помощью толчков ты не заводишь сердце, это сделать достаточно сложно. Все рядом, легкие, сердце, массаж грудной клетки помогает временно заменить сердце. Грубо говоря, пока ты давишь на грудную клетку, человек живет. Перестал – он снова мертв. И поэтому важно не переставать. Или чтобы рядом был тот, кто быстро перехватит управление, если ты сбавишь ритм.

– Как ты сейчас? – спросил Лев.

– Пока еще не слушаются ноги. Последствия шока для организма, я их чувствую, все подвижно. Скоро, возможно, смогу даже им доверять настолько, чтобы ходить, но пока не могу.

Лекарства начали действовать, и Романенко начал засыпать. Но перед этим он выдал всем ценные указания. Своему отделу по поводу рабочих моментов, а Гурову он очень коротко описал киллера. Романенко знал его в лицо и рассказал все, что помнил. Лариса Даниловна или Вася должны были потом передать Льву все материалы дела. Романенко тогда еще не работал в техническом отделе, был на оперативной работе и хорошо запомнил все детали прошлых дел.

– Это значит, что они начинают бояться. Мы подобрались близко, – предположил Иван.

– Или они закончили дела в Москве и теперь им нужно уйти, но так, чтобы никто из нас не мешал, или, как еще один вариант, учитывая, что киллер из твоего прошлого оказался в нашем деле, на что-то намекают именно тебе. Что-то, что ты должен или знать, или прекратить делать, – отозвался Лев. – Спи, подумаешь над этим потом. Восстанавливайся, а мы пока поиграем в крутых копов.

У него созрела идея. Суть идеи стара как мир и предельно проста: ловить на живца. Но так, чтобы больше никто не подставлялся. Повезло, что Крячко в этом деле пока еще не сильно светился. Только когда поехал в клинику с Хоуп и когда проводил разведку на месте в посольстве, а значит, можно будет оставить его в качестве запасного игрока.

Отдел Романенко… Гуров не слишком доверял ФСБ. Особенно когда Иван сам отметил, что у них утечка, и, похоже, им бы самим теперь выбраться из той ямы, куда они попали.

Вася и Лариса Даниловна подтвердили, что да, атаки все еще идут. Пусть меньше и какие-то странноватые, но идут.

– И в чем их странность? Если без технических подробностей, а то я достану пистолет, – попросил Гуров.

– У меня тоже есть, – отозвалась Лариса Даниловна. – Но, если совсем просто, эти атаки скорее механические. Представь себе стену, на которую летит рой стрел. Стена прочная и толстая, и стрела ее не пробьет. Стрелы летят с определенной периодичностью, и за это время ты можешь либо передвинуть стену, либо сделать ее прочнее. Но их опасность в том, что одна стрела может найти лазейку в тот момент, когда ты уже решишь, что твою броню не пробить. Или, если ты расслабишься и решишь, что уже разгадал алгоритм, они его изменят, и вместо стрел полетят тяжелые ядра. Получается, что мы не можем защититься обычными техническими средствами. Нужно постоянно наблюдать. Мониторинг живого человека по кодам и логам позволяет понять, кто ведет атаку: программа или человек.

– И невозможно вычислить физическое нахождение объектов?

– Нет, почему? Мы вычислили. Притом можно сколько угодно настраивать разные переадресации, ну, знаешь, как в кино. Это все долго и нудно объяснять, вижу, что рука у тебя тянется к кобуре, поэтому если коротко – мы вычислили. Нашли несколько адресов, и по этим адресам уже наведались наши друзья.

– А мы сами не можем наведаться туда, потому что они находятся где-нибудь в Аргентине?

– Нет. Саратов, Франция, Финляндия. Там были, скажем так, друзья наших друзей, которые решили нам помочь и наведались по указанным адресочкам. Но, увы, в тот момент в квартире уже было чисто, а электричество выключено. В маленьком уютном городе Турку на улице, ты не поверишь, Ленина, в доме номер четыре даже чайник не успел остыть.

– То есть они все же на пару шагов впереди нас, – подытожил Лев, подходя к машине, где уже ждал его Паша, читая очередную толстую книгу.

– Они скорее наблюдают за тем, как мы делаем свои шаги. Но это отличная, удобная позиция, – отозвалась Лариса Даниловна. Кажется, ей тоже пришла в голову мысль, что можно неплохо поохотиться. И в самом деле, попытаться поймать участников банды на живца.

– Можно запустить какой-нибудь слух. Например, что они все-таки взломали шифр Кубинца и что этим делом теперь будут заниматься они. Пусть попробуют…

– Даже не пробуйте, Романенко мне этого не простит. Делайте пока свою работу. Простите за грубость, – остановил горячую сотрудницу технических служб ФСБ Гуров.

Но на всякий случай Лев решил попробовать сначала сам. Пусть коллеги займутся технической стороной, а он по старинке. По улицам, с пистолетом. Путать следы и расставлять ловушки сыщики всегда умели очень хорошо.

Было бы время.

Еще одним подарком в этом расследовании была Хоуп. Девушка не просто хотела помочь следователям: кажется, она решила устроить вендетту. Говорят, правда, что кубинцы не строят долгих планов мести, а убивают сразу, но Хоуп горела желанием не просто помочь поймать тех, кто довел до смерти Серхио, а уничтожить их. Разрушить их планы, дело, а потом передать в руки правосудию. Она понимала, что вот это как раз будет для них самой жестокой местью. Но почему-то Гуров все равно ей не доверял. Она была похожа на человека-луковицу: слишком много слоев, которые кубинка не спешила снимать. Или снимала в самый неожиданный момент, доставая наружу факты, которые на самом деле уже давно пора было знать следствию.

Она и рассказала, почему Кубинцу нужно было так срочно покинуть родной остров на самом деле.

– Но сразу предупреждаю, понять это сложно, это дело семьи, и я не все могу вам рассказать, потому что это дело нашей полиции, – сказала она, когда они снова встретились в том самом кафе, где так часто работал Серхио. Это была идея Хоуп: она решила, что хочет быть на виду, чтобы Алиса как-то вышла на нее.

– Мы не имеем права использовать гражданских лиц в работе, – машинально сказал Лев. Конечно, с одной стороны, это была бы идеальная история для того, чтобы спровоцировать Алису и ее подельников. Но уже слишком много покушений, Хоуп – гражданка другой страны, да и что это такое, в конце концов? За кого она их принимает, если думает, что двое мужчин-следователей позволят женщине рисковать?

– Это шовинизм? Что за разговоры о том, что женщина не может справиться и ее нужно защищать? – возмутилась Хоуп.

– Это не шовинизм. Восхищен вашим русским и тем, что вы знаете это слово, Хоуп. В данном случае это простой расчет. Вы физически слабее и хуже подготовлены. К тому же, не зная реалий, можете наделать дел, которые потом придется расхлебывать нам, а значит, отвлекаться от расследования и тратить время не на то, – пояснил Гуров. Опять же, возможно, не очень вежливо, но очень точно.

Они снова сидели в зале у окна. В кафе были заняты еще два столика, Алисы не было среди посетителей, но Гуров, как и, наверное, Крячко с Хоуп, поймал себя на том, что между лопатками появилось странное свербящее чувство, что за ними следят. И от этого ощущения нужно избавляться как можно скорее.

Когда Хоуп, кипя от возмущения, ушла на квартиру к Серхио, чтобы закончить с его вещами, напарники еще на некоторое время остались в кафе.

– Итак, пока мы знаем троих. Это тот самый «француз», который преследовал тебя с Ириной, Алиса и еще один, кто, скорее всего, ими управляет и кто нанял киллера для Романенко, – начал разговор Стас, буквально загибая пальцы при подсчете подозреваемых.

Гуров покачал головой:

– Знаешь, вот бывает, что нет никаких доказательств, но ты готов поставить на это свою шляпу, если бы она у тебя была? Вот мне кажется, что наш неудачливый водила и есть главный.

– Почему? – Стас специально не стал спрашивать «почему ты так решил?», он давно и хорошо знал своего друга и напарника. Интуиция Льва давно, как шутил Крячко, могла бы работать в Главке на отдельной ставке.

– Он слишком… играл в простачка. Как будто прощупывал, насколько он может далеко зайти. Я много раз проигрывал в голове эту псевдопогоню, потом позвонил Ирине и взял у нее записи с видеорегистратора. Она прислала их утром. Так вот. Если их просмотреть в замедленной съемке, то видно, что пару раз он легко мог не попадаться нам на глаза. Она действительно очень хороший водитель. И он тоже. Но изображал плохого. А потом то, как он говорил, как двигался. Все было чересчур. Он слишком… старался, что ли. Не знаю, Стас, у меня нет никаких обратных доказательств того, что он не тот, кто нам нужен. Не подставной дурачок. Но я уверен, что я прав.

– Ну, значит, ты прав, – пожал плечами Крячко. – У нас тут все дело такое. Всё оказалось не тем, чем представлялось сначала. Сам Кубинец. Согласись, что ни ты, ни я не можем однозначно до конца сказать: а, собственно говоря, на кого он в самом деле работал? На ФСБ? На какой-то мифический международный комитет кибербезопасности? На преступников?

– На себя. Ты же понимаешь, что, скорее всего, он работал только на себя. Кстати, Хоуп так и не рассказала нам, почему он уехал с Кубы, прикрылась семейным делом и делом полиции. А это значит, что если удастся найти то, что оставил Серхио… А я уверен, что его настоящая работа скрыта. Может быть, он записал ее куда-то или отправил в эти… облака. – Лев специально немного утрировал, чтобы показать, насколько сильно он устал от всей этой компьютерной терминологии в этом деле. – Но если мы найдем его настоящую, не заказанную или навязанную работу, то мы поймем, за что и кто его убил.

Крячко кивнул:

– Эти покушения на самом деле мне не дают покоя. На тебя покушались дважды. На Романенко.

– Это разные люди, – почти мгновенно ответил Гуров.

Стас вопросительно приподнял брови, помешивая чай, в который он так и не насыпал сахар.

– На меня и на Романенко готовили покушения разные люди. Со мной все просто. Оба раза пытались просто пугануть, проверяя, насколько близко они могут подобраться. А вот Романенко хотели именно убрать. Значит, он подобрался в своей работе максимально близко, а вот мы с тобой, друг мой, кружим где-то далеко не на самой близкой орбите. И нас, а точнее, меня не посчитали настолько опасными, чтобы убивать. Это даже как-то немного обидно.

Крячко кивнул:

– Пусть копает дальше. В отличие от нас с тобой, ему не нужно бегать ножками. Главное – компьютер и верная Лариса Даниловна, которая там, как цербер, охраняет палату.

Не успел он договорить, как позвонил Орлов. Притом Гурову звонил он, а Крячко – Верочка. Напарники переглянулись и почти синхронно посмотрели на часы. Прошло около часа с тех пор, как ушла Хоуп. Вот ведь неугомонная девица, когда она только успела?

– Едем, – коротко сказал Гуров, пока Стас для экономии времени сам пошел к стойке, чтобы расплатиться.

До квартиры Кубинца напарники доехали меньше чем за двадцать минут. Повезло, что не было пробок, Гуров поймал себя на том, что мысленно подгоняет машину, чего с ним не было еще со времен оперативной работы. Орлов сказал очень коротко, что в квартире Серхио пожар, Хоуп жива, но происшествие было подстроено и нужно ехать как можно быстрее и забрать оттуда девушку. Скорее всего, бывшая невеста Кубинца являлась следующей целью. Либо преступники решили, что раз они не нашли ничего в квартире, то нужно просто спалить там все, чтобы тогда никто ничего не нашел.

Основной очаг возгорания потушили к приезду напарников, и пострадавших не было. Кроме консьержки, которая была очень зла. Судя по всему, у нее была сломана рука, но, как сказал один из спасателей, который как раз пытался удержать ее от того, чтобы бежать в квартиру, она упала, когда бежала вверх, а не вниз. Служба спасения приехала невероятно быстро, и в этом повезло всем. И Хоуп, и консьержке, и другим жильцам дома.

– Да не гнался за мной никто! Я почувствовала запах дыма и побежала наверх. Пожар был очень тихий. Никто из нас ничего не слышал, взрыва точно не было. И очень странно, но не было дыма почти. Дверь уже раскалилась, когда я подошла.

Женщина отказалась от успокоительного укола, утверждая, что у нее ничего не болит, все еще находясь под действием адреналина.

Она не плакала, собралась, рассказала, что соседей по этажу почему-то сейчас не было в квартирах, хотя писатель всегда дома. Консьержка говорила и говорила так, словно внутри нее открылась дверца и оттуда хлынула информация. Стас и Лев только переглянулись, не понимая, а, собственно говоря, почему она раньше ничего им этого не рассказывала? Хотя информация и была в большинстве своем бесполезная. Как оказалось, Серхио знали многие соседи, и сейчас консьержка, будучи в шоке, рассказывала, как он ходил на собрания дома с разрешения собственника квартиры, помогал всем с настройкой смартфонов и компьютеров, даже телевизоры чинил и вообще его все любили.

А вот Хоуп… Хоуп горела яростью. Она готова была пойти войной на весь мир. С растрепанными волосами, перепачканными сажей лицом и одеждой, она была похожа на фурию и готова была подраться не только со спасателями, но и с сыщиками, когда они подошли к ней.

– Мы же на правильном пути? Все делаем правильно? – спросила она первым делом, увидев сыщиков.

– Подробности. Что тут произошло? – коротко спросил Лев.

Хоуп торжествующе взмахнула рукой:

– Я была уверена, что в квартире что-то есть. Хотя я точно знаю, что ничего нет. Но я должна была!

Судя по тому, сколько раз она повторила слово «должна», было ясно, что на самом деле Хоуп в шоке.

– Что ты сделала? – Лев специально перешел на «ты» в надежде, что такое амикошонство подействует на кубинку хоть как-то отрезвляюще. Но подействовало не это, а полбутылки воды, которую вылила на нее Дарья, подойдя со спины. Начинающаяся истерика была подавлена, и Хоуп выдохнула, моргнула и буквально через пять минут взяла себя в руки.

– Простите. Я подумала, что вы не имеете права работать так, как хотели бы. Вы же служите государству. А у нас на Кубе с этим все очень жестко. И военные, и полицейские подчиняются правительству. И даже не ему самому. А его мнению. Это сложно. Но неважно сейчас. И я решила действовать сама…

Чем сильнее она волновалась, тем сложнее было понять, что хочет сказать девушка. Но сыщики понимали, к своему собственному удивлению.

– Еще раз повторяю: что ты сделала? – выделяя каждое слово, спросил Гуров.

– Я поняла, что она следит за мной еще от кафе. И я стала периодически выходить на улицу тут, у дома, вроде как пакую вещи жениха. Но дома связь ловит плохо. И я громко разговаривала на улице. Я делала вид, что я звонила домой и рассказывала семье, что нашла записи Серхио, что он все отправил мне. Что это невероятно важные вещи. И я говорила сначала на своем языке. Махала руками, волновалась, говорила. А потом говорила по-русски. Вроде бы как я звоню вам. И потом сказала, что сейчас к вам приеду, в комиссариат и пошла домой якобы собирать вещи и доказательства. Опять. И меня толкнул курьер доставки еды. Я упала, он помог мне встать. Он что-то сделал, что у меня стала сильно кружиться и болеть голова. И пошла кровь из носа, как у Серхио тогда в метро. Помните, вы говорили, что у него пошла кровь из носа, это же значит, что меня пытались убить так же, да? Тем же способом? Только я не поняла как. Он как-то сначала толкнул меня в спину, потом взял за локоть, помогая подняться, но нажал какую-то точку на левом локте, стало невероятно больно и головокружительно.

– Почему ты не позвонила никому из нас? – Гуров был готов придушить эту самонадеянную девчонку сам, и, судя по взгляду Стаса, тот чувствовал то же самое.

– Дура. Нет, на самом деле умная. Но глупая. Я подумала, что смогу сама. Сама сделать что-то важное. И я решила посмотреть, что будет дальше. Но что было дальше, я не помню. Всю квартиру заволокло дымом. Весь текстиль горел. Он быстро горит. Серхио так любил эти занавески, он несколько раз говорил мне, что так хорошо, что он смог купить именно такие жемчужно-серые занавески…

Именно занавески и стали той последней каплей, которая выбила невероятную кубинку из седла. Крупные слезы потекли у нее из глаз, она уставилась ничего не видящим взглядом перед собой и замолчала, погружаясь в молчаливую истерику. Такое напарники уже видели: если жертву в этот момент не спровоцировать, она может просидеть так часами.

– Могла погибнуть не только ты, но и другие жители дома, – сказал Крячко, словно размышляя.

– Я навредила следствию. Ведь если в квартире что-то было, то они все уничтожили. Огнем. Я могла еще что-то найти, а пострадало имущество, пострадали улики. Могли пострадать люди, – ответила Хоуп, осознавая произошедшее. Значит, не все так плохо у нее в голове.

Никто ей ничего не ответил. Этого и не требовалось. Люди и в самом деле могли пострадать, в частности сама Хоуп тоже. И очень повезло, что не было соседей, что собственники квартир заказали очень дорогую и современную пожарную сигнализацию, которая сработала максимально быстро, что невероятно быстро приехала служба спасения, что они были недалеко, а значит, преступники не смогли добить Хоуп. Иначе бы все кончилось очень плохо.

И кстати, откуда Орлов узнал?

– Ваш начальник сказал, что за домом установлена слежка, – отозвалась Хоуп. Ну конечно.

– Ай, – произнесла Хоуп, когда Дарья подошла к ней со шприцем и тронула ее за локоть.

– Простите, мне нужно взять у вас кровь на анализ. Нужно проверить состав крови, не вводили ли вам какое-нибудь вещество, а если ввели, то почему оно подействовало так быстро или не подействовало совсем.

Эксперт Главка была уверена в том, что Хоуп пытались убить, скорее всего введя какое-то вещество, чтобы она была в отключке на момент начала пожара.

– Потому что я была наркоманкой. И у меня замедленная реакция на наркотики. Серхио на самом деле уехал из-за меня. Все эти предыдущие истории тоже были. Просто… Поймите. Он уехал, защищая меня, и умер. И я не могла просто так рассказать вам все. Потому что думала, что предаю его. И потому что, как я уже говорила, это дело нашей полиции. И ее я тоже предам, если расскажу, – безжизненным голосом сказала Хоуп.

– Так, – именно в этот момент раздался знакомый голос за спиной у напарников.

А вот это уже был большой сюрприз, потому что генерал Орлов очень не любил покидать свой кабинет вот так, выезжая на место преступления. Но, видимо, Петр Николаевич уже немного подустал от того, что в одном деле уже столько покушений и большая часть была на его сыщиков, что решил лично приехать на место и посмотреть, как обстоит дело. Пяти минут ему хватило, чтобы понять, что к чему и что будет гораздо безопаснее для всех, если Хоуп будет под присмотром.

– Поехали в Главк. И невесту нашу берите с собой.

В Главке они были через сорок минут. За все это время Хоуп не сказала ни слова, молчала, смотрела перед собой и реагировала с легким опозданием на одну-две фразы, когда к ней обращались.

– Она права, – с восторгом, понятным только эксперту-криминалисту, искренне увлеченному своим делом, сказала Дарья. – Если Хоуп в самом деле была наркоманкой, то введенное ей наркотическое вещество могло подействовать не сразу или быстро прекратить свое действие. Нужно искать наркотики или их аналоги у нее в крови. Но пока я вообще не вижу никаких следов того, что ей что-то вкололи.

– В кабинет, – прекратил все разговоры в коридоре Петр Николаевич. По его взгляду Верочка поняла, что им понадобится очень много кофе.

Они прошли наверх, и только за закрытыми дверьми его кабинета Хоуп «включилась».

– Я была наркоманкой со школы. Очень много опасных лет. Серхио пытался меня спасти. Мы ругались, я проклинала его. Потом мы снова сходились. Мы были вместе как одно целое. Такое целое сложно разорвать, на каком бы большом расстоянии мы ни были. И вот однажды я попала в очень плохую историю. Наркотики реализовывались через одну из клиник. Я разрешила это сама. Нет, я богата. Я могла купить дозу в любое время. Но они были слишком плохими. Я думала, что смогу… сделать чище, безопаснее. Вернее, меня в этом убедили. Очень грамотно обрабатывали, чтобы я начала на базе своей клиники разрабатывать новое вещество. Дело кончилось тем, что я попала в лечебницу и отсидела год. Дело замяли, вы понимаете, как это делается. Но замяли, потому что Серхио стал работать на правительство и выполнять их поручения. Ставкой и платой за это была моя свобода, мое имя и то, что я могу заниматься спокойно своими делами. Но теперь уже в государственной, пусть и очень богатой клинике.

Глупо будет говорить, но на тот момент я думала, что на меня сильно давят. Нужно говорить правильно, двигаться правильно, оправдать надежды семьи, как все эти… наследники иностранных капиталов из кино. Звучит как очень-очень глупое оправдание. Сейчас я это понимаю. Но наркотическая эйфория накрыла меня с головой. Я верила, что смогу сделать лекарство от всех болезней. Наркотик, у которого не будет таких плохих последствий. Это было скорее из области снов, но мне говорили, что это возможно, что я талантлива, что смогу, что в меня верят. Та история закончилась. Повторюсь: я лежала в клинике. Отсидела пусть маленький, но срок. Серхио взял на себя очень большую часть этого наказания. И уехал. Поэтому я знаю, что с этой Алисой у него ничего не было. Мы были частями друг друга. И с кем бы он там ни делил обед и, может быть, даже постель, мы все равно были частями друг друга. Да, я понимаю, что он мог изменять мне с ней, но после всего того, что он сделал ради меня, Серхио имел право ненавидеть меня. И имел право на все. – Хоуп смогла справиться с эмоциями, не заплакала, а стала просто пить свой кофе так, как если бы он был лекарством от всех болезней.

– В общем, получается, что у нас ничего нет, кроме выгоревшей квартиры и чуть было не погибшей Хоуп. – Орлов тактично обошел тему признания Хоуп и одновременно прервал поток ее покаяний.

– Это может быть тем следом? Из Кубы? Кто-то, кто связан с наркомафией? – продолжил генерал, хотя, как и Гуров с Крячко, он был уверен, что дело не в наркомафии. След вел к Алисе и компании.

Гуров, правда, тем временем просматривал записи с видеокамер на мониторе Петра Николаевича. Генерал решил максимально держать руку на пульсе. Мало кому понравится, что его сотрудники под угрозой. И управление превращается в какой-то бедлам или проходной двор. Еще и эта кубинка свалилась на голову со своим темным прошлым. И теперь сгоревшая квартира. Что будет дальше? В здании Главка окажется подпольное казино?

– Как интересно, – пробормотал себе под нос Лев. – А вот у нас и нашелся еще один преступник.

Он развернул монитор и показал запись с камеры наблюдения.

– Смотрите. Эта камера, старая. Она была установлена до того, как провели новую систему видеонаблюдения, мне рассказала об этом консьержка. Этих мастеров порекомендовала наша Алиса. Так вот. Они смонтировали новые камеры, которые смотрят от лифта до окна. А вот эти старые камеры смотрят от окна к лифту. К ним нельзя подключиться с телефона, и они ведут запись только на пульт. И нам очень повезло, потому что записи с них хранятся тридцать дней. Так вот, посмотрите, какой у нас тут интересный мужчина.

На записи было видно, что из квартиры соседки, той самой, которая порекомендовала Кубинцу свой тренажерный зал, выходил мужчина. Он явно знал про новые камеры, но ничего не знал про старую, поэтому он развернулся и посмотрел в сторону окна. Было видно, что девушка ему что-то говорила. И еще было заметно, судя по тому, как она его приобняла, что знакомы они уже достаточно давно.

– Вот это наш хороший знакомый. Тот самый «француз», который делал вид, что следит за мной сразу после покушения.

– Это курьер. Я разглядела его лицо, потому что он помогал мне подняться и долго шел со мной, придерживая. И у меня хорошая память на лица, – опознала подозреваемого Хоуп.

– Уверены? Хорошо, езжай, – кивнул Орлов. – А нашу барышню я пока от греха подальше оставлю тут.

– В тюрьму? Да, вы правы. Я так мешала вам, – сказала Хоуп, но генерал отвернулся так, чтобы его не было видно кубинке, и закатил глаза. Крячко кашлянул в кулак:

– Нет. У нас есть служебная квартира, и пока вы побудете там. Когда у вас билеты обратно на Кубу?

– Через три дня. Я перенесла рейс… У вас есть очень хорошее выражение, подходящее под меня.

– Какое? – с интересом спросил Стас.

– Сдуру…

Крячко снова сдавленно фыркнул, Лев улыбнулся и покачал головой.

– Вот некоторые барышни вроде бы взрослые, но, с какой стороны ни посмотри, мастера находить себе приключения, – отозвался Орлов и закончил на этом совещание.

Все время, что Лев ездил вместе с Пашей, он удивлялся тому, как помощник и водитель Орлова умудрялся оказаться рядом именно в тот момент, когда он был нужнее всего или просто если нужно было куда-то ехать.

Вот и сейчас сыщик точно мог сказать, что при нем Орлов не звонил Паше. И он сам его не вызывал. Может быть, Верочка? Потому что Льва уже ждали, и Павел только уточнил, будут ли они куда-либо заезжать по дороге, и они тронулись в путь.

Криминалисты уже закончили сборы всех необходимых им для работы материалов, но, к удивлению сыщика, на месте была хозяйка квартиры, которую за время расследования они не могли застать на месте. И она совершенно не выглядела расстроенной.

– Вам предстоит теперь большая работа по восстановлению? – решил начать разговор Лев, поднимаясь вместе с ней в лифте.

– Нет, зачем? Квартира была полностью застрахована. А потом уже, когда получу деньги, прикину, что лучше. Отремонтировать и сдавать или продать в том виде, в котором она есть. Дом в центре города, и жилье тут, в каком бы виде оно ни было, всегда будет в цене.

Лев кивнул. Обычный рабочий цинизм. Ничего личного и ничего лишнего.

Гуров специально не звонил заранее соседке Кубинца, хотя знал, что сейчас она дома. Все-таки очень удобно, когда в небольшом доме есть консьерж. Она все видела и все слышала и, мало того, несмотря на сломанную руку, не покинула своего рабочего места.

– Почему вы не поехали домой?

– Да я живу в соседнем подъезде. Не смогла бы спокойно дома быть. Страх все-таки. Чуть не сгорели все. А тут при деле, могу с людьми поговорить, все обсудить.

Гуров улыбнулся уголком губ. Вот как раз «на рабочем месте» он ее и застал. Во дворе, с другими бабушками дома. Каким бы богатым и элитным ни был дом, если у подъезда есть лавочка, значит, на ней будут сидеть бабушки. А это значит, что у дома есть душа, ну а у сыщика всегда будут свидетели.

Соседка в самом деле была дома. И она растерялась, увидев Гурова.

– Я думала, что в прошлый раз я вам не особо помогла. Или вы по поводу пожара?

– По поводу всего. Кем вам приходится этот человек? – Гуров показал на экране мобильного телефона фотографию «француза». И по тому, как густо покраснела соседка, он сразу понял, что попал в точку. Дамочка была замужем. А вот герой ее романа и по совместительству полицейского расследования мужем явно не был.

– Он недавно пришел работать к нам в зал, – вздохнула девушка и позвала Гурова в квартиру. Ее звали Анна. Еще в прошлый раз Лев записал ее имя, но, так как для дела оно не имело особого значения, как и соседка, которая не могла тогда сообщить никакой дополнительной информации, Гурову пришлось перебрать в уме несколько имен, пока не вспомнил. Да, ее зовут Анна.

– Тренер?

– Да. Он занимается по своей собственной методике, еще неизвестной у нас. Мы познакомились, пока муж был в командировке, несколько раз сходили в бар. Все было крайне прилично. Его тренировки помогали мне. Знаете, постоянно появлялся тонус, повышалось давление. У меня от природы низкое давление, и я постоянно хочу спать. А тут я правда была в тонусе. У него волшебные руки. Он чувствовал все биотоки и так помогал мне.

– А это не его, случайно, вы порекомендовали вашему соседу?

– Да… его. Я подумала, что ему нужно будет поработать немного над собой. Серхио был замечательным. Он очень обрадовался, когда я ему сказала, что нашла такого тренера.

Анна снова немного покраснела, но Гуров сделал вид, что не замечает этого. В конце концов, у него было расследование с пока еще большим количеством неизвестных. Чей-то там адюльтер и любвеобильная соседка, которая, судя по ее взгляду и вздохам, пыталась прощупать на предмет короткого и страстного романа и обаятельного соседа-иностранца, не особо его волновали.

– А почему вы про него спрашиваете? Он ничего не крал, – неожиданно сказала Анна.

Гуров приподнял бровь:

– А при чем тут кражи?

– Ну, обычно, знаете, тренеров и персонал таких центров подозревают в том, что они воруют. Раньше я во многих элитных залах занималась, там всегда были пропажи. Многие уже не заявляют в полицию, это компенсируется дирекцией, и все.

Гуров знал про этот бизнес. Многие богатые дамочки на самом деле были не так уж и богаты. Мужья давали им деньги, но не столько, сколько хотелось бы. Элитные спортивные клубы очень дорожат своей репутацией. Дамы приходили, пару раз сверкнув дорогим украшениями перед персоналом и перед камерами, потом очень хорошо прятали их и поднимали скандал. Самое главное было громко кричать и падать в обморок, описывая, насколько дорого и ценно было это украшение. И потом тихо получить компенсацию от клуба, потому что мало кто захочет полицию в месте, где отдыхает такая публика. Грязно, плохо и совершенно неправильно. Казалось бы, не хочешь потерять дорогие украшения – не носи их в спортивный зал.

– Нет, кражи меня не интересуют.

– Вот и хорошо, потому что на самом деле Илья очень богат. Он наследник хорошего капитала, рантье, у него несколько счетов в банке.

– Он вам их показывал?

Анна вздохнула:

– Ну, на самом деле я случайно подглядела. Когда он переводил себе деньги со счета на карту. Там очень и очень хорошая сумма. Так что он точно ничего не крал. У меня на счету нет таких денег. А у него, как я поняла, это был не единственный счет. Илья, правда, пока не предлагал мне быть с ним в каком-то другом статусе, но было над чем подумать.

– А зачем тогда он пришел работать в ваш фитнес-центр?

– Он очень хотел опробовать свою методику и помогать людям. Он много ездил по разным странам и учился там, и оно же правда работает!

– Скажите, Анна, а кроме упражнений есть ли какие-то дополнительные источники этой целительной энергии, про которую вы говорите? Может быть, какие-то коктейли?

– Вот, вы очень хорошо сказали. Там не только коктейли. Он еще умеет делать специальный массаж: буквально продавит пару точек, и после бессонной ночи я была как новенькая. И еще специальные травяные чаи.

Лев улыбнулся: кажется, если он прав, они нашли способ, которым удалось заставить Кубинца покинуть этот свет даже раньше, чем ему уготовили это преступники. И, как и предполагала Хоуп, ее пытались успокоить те же «волшебные руки».

– А у вас, случайно, не осталось этого целебного чая? Я бы взял на экспертизу. Может быть, Илью кто-то хочет оговорить, нужно сравнить. Мы нашли травяную смесь в квартире у Серхио, но она была отравлена.

– Нет-нет, что вы. Он никогда! Илья – святой человек. Он постоянно помогает людям!

– Ага, и кормит голодных и сирот, – пробормотал себе под нос Гуров, когда Анна побежала на кухню за чаем.

Забрав чай и уточнив данные гуру, Лев уехал в управление.

Илья Батников. Интересно, насколько эта фамилия была настоящей.

Илья в самом деле существовал, согласно документам, но, как показала более глубокая проверка, осуществленная сначала сотрудниками Главка, а потом ФСБ, оказалось, что существовать он начал совсем недавно. Согласно информации, он буквально пару лет назад появился на свет. То есть подделка была не то чтобы грубой. Скорее, на скорую руку. Документ сделали, зарегистрировали его всех системах и слепили несколько страниц в социальных сетях, где он рассказывал про свои программы и приглашал всех желающих набраться сил в его ретрите в Подмосковье и начать менять жизнь к лучшему с помощью особенной программы полного оздоровления организма.

Только общие слова и никакой конкретики. Разве что он перечислял способы воздействия на человека для роста его энергетического потенциала, и среди них были точечный массаж и чаи.

Дарья взяла травы на анализ.

– Даш, а могло быть так, что Кубинца убили прикосновением? Можно было воздействовать на какие-нибудь точки так, чтобы он умер? Как в кино, не помню, где это было: разрыв сердца за пять шагов после того, как будут нажаты какие-то точки.

Гуров описал подробно все то, что рассказывала о своих ощущениях Хоуп, когда встретилась с курьером перед пожаром, и что у нее точно так же, как и у Кубинца, пошла кровь носом.

– Да, такое возможно. Но тогда могли бы остаться синяки. Хотя он падал на рельсы уже мертвый… Мне нужно подумать. И кстати, знаете, про чай… Я проверю, но если он самом деле пил чаи, повышающие давление, плюс какие-нибудь сборы и ходил на этот массаж, то он очень сильно приближал свою смерть. Давление при его заболевании и отсутствии привычек к физическим нагрузкам – это очень опасно. Надо думать. Вернее, нужно делать анализы. И мне нужно посмотреть фотографии тела. Я сделала много подробных фото. И то, что он так кричал во сне, да, скорее всего, его пичкали каким-то невероятным коктейлем из седативных и бодрящих препаратов. Следов которых, правда, у него в крови не так много.

Дарья сегодня была немного более рассеянна, чем обычно: она что-то бормотала себе под нос, и Гуров понял, что она уже не с ним. Очень сильно погрузившись в новое дело, девушка могла не заметить, даже если у нее в кабинете будет давать концерт симфонический оркестр.

– Вот и славно, – сказал Лев сам себе, озадачив эксперта.

Но в целом можно было не дожидаться того, что скажет Дарья. Гуров был уверен, что они нашли и исполнителя, и способ убийства.

Кто же у нас такой смертоносный появился на горизонте? Лев пошел к себе в кабинет, чтобы поделиться новыми данным с напарником.

– Отлично, и как мы будем ловить нашего спортсмена? – поинтересовался Крячко.

Данные на Илью были у них на столах примерно через сорок минут.

– Как ты думаешь? С одной стороны, нужно получить официальный запрос и собрать отпечатки пальцев в квартире Анны. Но тогда, если мы будем следовать логике расследования, спугнем нашего преступника.

– Есть один нюанс, – рассмеялся Стас. Какое расследование без нюансов?

– Да. Есть один нюанс, учитывая, что они делали систему видеонаблюдения в доме Кубинца и, скорее всего, в ФСБ все-таки есть крот или такая хитрая прослушка, что они все еще не смогли ее найти. Тогда берем за аксиому то, что он уже знает. Значит, можно спокойно идти и делать все, что нужно.

Лев вздохнул. Анна не нравилась ему. Нет, он не подозревал ее в том, что она нарочно что-то утаила от следствия или пыталась увести их по ложному следу. Таких людей он уже встречал раньше. Анна была просто… глупой. Она на самом деле не понимала, что не так.

Официальное разрешение на обыск, а точнее, на то, чтобы криминалисты сняли отпечатки пальцев, было у них еще через час.

За это время с помощью ребят из отдела Романенко они узнали, что никакого Ильи никогда не существовало, в целом как и предполагали напарники. Паспорт был выдан якобы по утере документа, но личность была чистая, свежая и наспех состряпанная.

А это значит…

– А это значит, что у них есть доступ не только к банковским системам, но и к государственным, если только эти документы и личность он не купил, – подытожил Крячко и, словно галстук, достал свою самую обаятельную улыбку.

Теперь он должен был попытаться вытрясти что-то из Анны: вдруг она вспомнит еще что-то? А на Льве были поиски следов в квартире свидетельницы и потенциального убийцы. Отпечатки пальцев, фотографии, его вещи – все что угодно, тем более что Анна сама сказала, что Илья останавливался у нее, когда муж был в отъезде. И, мало того, она призналась, что вещи любовника она не выкидывала. Они хранились в кладовке в квартире Анны. Потому что «муж все равно пока по своим командировкам мотается, никого и ничего не видит».

– Святая простота, – пробормотал себе под нос Гуров. Или откровенный цинизм. Это была его вторая мысль, но озвучивать ее не хотелось. Свою историческую миссию, если можно так сказать, Анна выполнила. Эксперты собрали массу отпечатков. А значит, есть надежда на то, что найдутся нужные им.

– Но его отпечатков может не быть у нас в базе, – напомнил Стас.

Гуров кивнул, а потом… А потом прямо под камерами они вывели Анну из квартиры. Пригласив ее прямо сейчас проследовать с ними в Главк, чтобы дать показания под запись.

Процедура была стандартной, и на самом деле показания Анны можно было взять и у нее дома, но нужно было слегка «потыкать палкой» в группировку хакеров, чтобы посмотреть на их дальнейшие действия. Пусть увидят, что Анну арестовывает и куда-то увозит полиция.

И Гуров, и Крячко были согласны с тем, что среди хакеров намечается раскол. Пока что все то, что они делали, было похоже на работу одиночек, у которых вроде бы есть план, но только этот план все никак не утвердится окончательно. Алиса делала одно, Илья – другое, и если бы, например, они договорились, что за покушения у них отвечает только Илья, то Гуров, возможно, уже лежал бы в больнице в соседей палате с Романенко. А если бы только Алиса, то, возможно, Кубинец был бы еще жив.

– Алиса. Возможно, все же лидер она. Она чаще всего работает на людях, старается подобраться к нам поближе. Именно она решилась на вылазку в Главк, а это, согласись, нагло и глупо. Именно поэтому у нее все получилось, – размышлял Лев, расхаживая по кабинету.

Стас кивнул:

– А псевдо-Илья? У него роль кукловода?

Гуров задумался, глядя в окно.

– Я думаю, что нет. Возможно, что он играет роль ее подчиненного. Но именно он подобрался к Серхио ближе, чем Алиса. Каждый из них уверен, что главный он.

– А главным окажется кто-то третий.

– Тот, кто громче всех молчит, – отозвался Гуров. Тот, кто громче всех молчит, всегда стоит за спиной действующего. Он и есть тот кукловод, у него все концы, и именно он знает, что делать и как сделать так, чтобы подельники прыгали под его дудку. Осталась только одна несущественная мелочь: найти этого человека и вывести его на чистую воду.

Романенко позвонил через час. Будучи в больнице, он все равно продолжал работать и не расставался с ноутбуком.

Гуров был у Дарьи. Она созвонилась с коллегами по учебе, и к тому моменту, когда полковник дошел до лаборатории, у Дарьи уже были распечатки с возможными способами, которыми Илья убил Кубинца. Как оказалось, человек – очень хрупкое создание, и, если знать, куда надавить после небольшой подготовки с таким количеством лекарственных коктейлей, которыми потчевали Серхио, убить его было не так сложно.

– Я посоветовалась с коллегами, не называя имен, просто сказав, что есть один интересный случай. В самом деле, самым надежным способом убить Серхио было сочетание физических упражнений и трав, которые повышали давление. Я думаю, что, скорее всего, воздействие было рано утром.

– Допустим. Если Илья ночевал у Анны в этот день… Муж в командировке, Анна пускает его. Тогда он каким-то образом должен был пересечься с Серхио либо ночью, либо рано утром. И узнать о его планах.

Лев позвонил свидетельнице, чтобы уточнить, не ночевал ли у нее друг сердца в ту ночь, после которой был убит Серхио.

– Ночевал. И, мало того, он ушел очень рано утром.

Лев задумался. А что, если Илья пошел вместе с Серхио? Они друг друга знали, и не было ничего странного в том, что он предложил Кубинцу проводить его. Допустим, до метро.

– А как должны выглядеть эти смертоносные прикосновения? Он должен надавить куда-то? Или прожать какие-то точки?

Даша взяла со стола какой-то листок.

– На самом деле нет. Тут можно взять за руку, будто хочешь ее пожать, и надавить между пальцами. И еще одна такая точка есть на локте, как и говорила Хоуп. Ее тоже отключили с помощью этой точки. При этом она не парная. То есть она только на одной руке, на левой. А это значит, что попасть в нее сложнее. Но тогда давление сразу пойдет вверх. Есть риск, что он упадет на улице или потеряет сознание. Нужно же было заставить аневризму лопнуть наверняка. Например, дав что-то. Может быть, чай какой-то? Спортсмены же таскают с собой все эти коктейли, смузи. А потом, например, позвать Серхио на прогулку. Или пробежку. И потом, уже пожимая руку, надавить на нужные точки. Или сказать, что там… Ну, может быть, сильные зажимы в плече. И он, как врач, видит это. Хотя врачом он не является, конечно же. – Дарья немного смутилась из-за того, что настолько вошла в роль следователя, что стала сама выдвигать версии. Но Лев одобрительно кивнул:

– Хорошо, какие еще варианты?

– Мне нужно подумать еще, – сказала Дарья. – Для того чтобы сделать так, как я описала, нужно подобраться максимально близко, чтобы человек полностью доверял. Вот вы же не дадите прикасаться к себе просто так? Только близкому человеку?

Лев пожал плечами:

– Возможно. Проверь еще раз все чаи, что мы приносили раньше, и еще раз посмотри анализы крови. Если его пичкали долгое время, пусть даже просто травяным чаем, должны же остаться какие-то следы?

Сам он вернулся в кабинет, обдумывая услышанное.

Глава седьмая

Казалось, теперь дело за малым. Есть все подозреваемые, есть план, но что-то было не так.

Если поймать Илью и Алису, то, скорее всего, третий подельник заляжет на дно или сбежит, и они упустят шанс его схватить. Нужно было вывести его на первый план, заставить действовать, но при этом желательно больше никем не рисковать, иначе, как грустно пошутил генерал Орлов, у них закончатся люди, на которых пока еще не покушались.

И тут снова, как, кажется, в течение всего времени, что они работали над делом Кубинца, в расследовании помог случай. Атаки на серверы ФСБ продолжались и носили все более и более хаотичный характер, что давало возможность идентифицировать их как работу бота. Если бы так работал человек, он должен был бы не есть и не спать. Или это слишком большая группа людей, или просто автоматическая система генерации запросов. И обнаружила это Лариса Даниловна. Она решила проверить серверные шкафы, предположив, что такого рода атаки можно проводить не извне, а изнутри. Раз преступники смогли проникнуть в здание Главка, то отчего бы им не попытаться проникнуть в кабинеты ФСБ? Нагло и дерзко, но в целом такая возможность имеет место быть.

Она поделилась этим с Романенко и Гуровым, и оба полковника решили, что да, такое возможно. Чем наглее преступники, тем легче, может быть, их будет поймать. Романенко предложил план-мышеловку: на некоторое время отключить защиту двух резервных серверов и снять видеонаблюдение. Это позволит в том числе и найти крысу. Уже было понятно, что один из преступников работает из здания ФСБ. Конечно, никто не собирался отключать видеонаблюдение. Нужно было только сделать вид, что оно выключено. Но все записи будут вестись, камеры будут работать в режиме записи, но не передачи онлайн.

Информация о том, что камеры не работают, благодаря Ивану и тому, что практически весь день он, лежа в палате, буквально висел на телефоне, разнеслась по всем коллегам. Таким образом, оперативная группа решила проверить, клюнет ли преступник на такую простую и немного детскую ловушку.

Но Лариса Даниловна решила попробовать свою игру. У нее давно зрела мысль, что дело не в программе. Должно быть что-то внутри. На жучки они постоянно проверяли кабинет и все лаборатории, нигде не стояло никаких левых камер, их телефоны тоже проверялись раз в неделю стабильно. Конечно, везде есть место человеческому фактору или, если говорить простым языком, обычному человеческому разгильдяйству. Но женщина искала целенаправленно и нашла.

Небольшая металлическая коробочка, закрепленная за стойкой в серверной технической лаборатории ФСБ. По сути, маленький компьютер без монитора, не сильно мощный и достаточно дешевый, чтобы не привлекать внимания, с минимальными затратами энергии, но именно эта маленькая коробочка мешала им найти «врага». Женщина отключила свою находку от сети и забрала ее с собой. Она хотела показать ее Романенко: тогда завтра можно будет обойтись без этой глупой, почти детской ловушки. Ну правда, что они там себе придумали? Ловить кого-то на отключение камер? Да тут никто бы не попался на такую уловку.

Она кивнула дежурному, который привык к тому, что техники сидят на работе допоздна, а иногда и ночуют там, и отправилась домой. На ведомственной парковке Ларисе Даниловне нечего было опасаться: после серии покушений количество охраны удвоилось и вся территория просматривалась, но все равно она не сразу подошла к машине, а поймала себя на желании сначала осмотреть автомобиль. Визуально все выглядело нормально. Колеса, двери. Вроде бы никаких сюрпризов.

– Вот так и начинается паранойя, – сказала сама себе Лариса Даниловна. Она доехала до дома без приключений, открыла дверь, кинула ключи на тумбочку и только потом смело посмотрела в глаза тому, кто ждал ее в квартире.

– А вот и ты. Мог бы и чайник поставить, я все-таки с работы. Да и день был тяжелый.

– Было еще одно покушение, – сказал Иван на следующее утро вместо приветствия, позвонив Гурову из больницы.

Гуров, которому казалось, что он только-только упал спать, даже не удивился звонку коллеги:

– Кто, когда, живы?

– Лариса Даниловна. В этот раз было пулевое. Но, представляешь, у этой невероятной женщины был один шанс из ста. И она сорвала джекпот. Сложно попасть в живого человека, особенно в женщину, если ты не профессионал. Она живет в старом доме в Филях. На втором этаже.

– Это важно? – сонно спросил Гуров, пытаясь понять, что происходит.

– Важно. Под окном у нее круглосуточно работающий магазин. Обычный, продуктовый, в котором по ночам незаконно продают спиртное. Вот ведь. Это ее и спасло. Как только убийца выстрелил в нее, она схватила и выкинула в окно… табуретку. Запульнула с такой силой, что разбила окно и попала на крыльцо магазина, где курили поздние завсегдатаи. Уворачиваясь от снаряда, пущенного нашей героиней, убийца упал. Но все же успел выстрелить.

– Иван, я сейчас не поленюсь и приеду тебя придушить лично. Хватит лирики по телефону и скажи главное: она жива?

– Да.

– Тогда я еду, и ты расскажешь мне все это лично. Словами. При встрече.

– Жду, – коротко сказал Романенко и все же не выдержал, сказав с совершенно детским восторгом: – Ну невероятная же женщина!

– Не спорю.

Гуров положил трубку и пошел собираться. Первое, что он сделает, когда они закончат это дело, – как следует выспится.

Лев обратил внимание на то, что фээсбэшник от восторга и радости, что его сотрудница жива, забыл о безопасности. Сейчас им лучше забыть про телефонные переговоры.

– Завтрак, – коротко сказала Мария, которая сегодня проснулась раньше. Ее борьба с мусоровозом наконец-то увенчалась успехом: теперь машина стала приезжать в восемь, но отчего-то она все равно проснулась по привычке в половине седьмого, и это тоже не добавляло радости такому утру.

Чай был готов, упакованный завтрак Лев прихватил с собой, уже по пути он вспомнил, что все еще без машины. Ждать, пока приедет водитель Орлова, не хотелось, и он вызвал такси. С телефона Маши. Если уж начал путать следы, то нужно продолжать. Хотя нескоро еще они потом смогут избавиться от этой паранойи.

– А теперь рассказывай: где Лариса Даниловна? И…

– Да тут я, тут, – ворчливо отозвалась женщина. Она сидела в кресле, с рукой на перевязи, и явно не собиралась ложиться на больничную койку.

– Я чувствую себя старой развалиной, все никак не могу встать, в то время как мои сотрудники носятся по больничным коридорам и всячески пытаются оберегать мой покой. Лариса Даниловна, сколько раз я уже за сегодняшнее утро с того момента, как вы поступили ночью, просил вас придерживаться режима?

– Да я с возрастом стала хуже слышать, – рассмеялась Лариса Даниловна и показала здоровой рукой на ухо.

– Тогда рассказывайте, как все было, – попросил Гуров, помогая ей устроиться поудобнее.

– Я подумала, что все эти атаки нужны в том числе и для того, чтобы скопировать данные с серверов, как только они доберутся до них. А такие атаки возможны в том числе, если работать через нашу сеть. Простите меня, конечно, ребята, мой возраст позволяет мне называть вас «мальчишки», но идея ваша с ловушкой была так себе. Рассчитана на дурака. Этот компьютер называется «Ромбика», дешевая и очень простая штука. По сути, он просто бомбил нашу сеть и одновременно передавал на «экран» все то, что делалось у нас. Как только я его сняла, хозяин увидел, что его «детка» сломалась. Исходя из того, что он очень быстро проследил за мной и ждал меня дома, то это не просто кто-то из преступников. Это кто-то из наших. Но стреляет плохо. Реакции никакой. И, что самое главное, когда я подняла шум и выкинула табуретку в окно, он выстрелил, попал мне в плечо. Но я не повезла домой малышку, а оставила в нашем гараже в техническом ящике шлагбаума. Никому сейчас из наших не доверяю, так что, Лев, придется вам поехать и забрать его, охранника я предупрежу.

– Привези сюда, – попросил Иван.

Гуров кивнул.

Паша ждал Гурова на выходе из госпиталя и посмотрел на полковника с такой укоризной, словно тот очень сильно его обидел.

– Прости, это был неожиданный звонок и раннее утро. – Гуров и сам не понял, почему он оправдывается, но тем не менее прозвучало это именно так.

Они съездили на стоянку ФСБ, при этом Паша пошел туда вместе с Гуровым, потом завезли «Ромбику» Ивану и вернулись в Главк.

Лев пришел в лабораторию, когда там его ждал Крячко, и тут случилось очередное «да не может быть».

В центральном корпусе Главка погас свет. Никто из лаборатории в целом не удивился. Лев поймал себя на мысли, что преступники начинают повторяться. Резервное освещение включилось через четыре секунды, еще через десять стало понятно, что основное здание без электричества.

Парадокс был в том, что современной техники в Главке было установлено на миллионы, но проводка была старой. И время от времени свет вылетал.

– Как в «Жемчужине», – сказал Крячко. Гуров кивнул. Тоже заметил. Значит, у преступников кончается набор уготованных приключений для тех, кто пытается их поймать.

Серверная, как и лаборатория, перешла на резервную линию. И если отключение было неслучайным, то преступники не могли этого не знать.

– Свет будет через сорок минут. – Орлов позвонил Гурову сразу, как узнал об отключении. – На всякий случай в ваши кабинеты я отправил бойцов. Будьте пока в лаборатории.

– Принято.

Единственным человеком, который, кажется, не заметил отключения электричества, была Даша. Она просто продолжила работать.

– Как ты думаешь, зачем? Они уже были в Главке, сейчас середина дня. Все на своих местах. – Станиславу было немного не по себе, потому что он никак не мог понять мотива преступников. Какие-то дети, честное слово. Как будто играют в преступления.

– Чтобы показать, что могут, – отозвался Гуров. – Считай, что это легкий акт агрессии в нашу сторону. Напугать или показать, что могут нас достать. По-детски немного, не находишь? Лариса Даниловна вывела из строя их технику, забрать компьютер не получилось, они начинают психовать.

Как только свет включили, все вернулись по кабинетам. Гуров достал из ящика стола четыре мобильных телефона со служебными симками и раздал их Крячко, Даше и Хоуп, которая теперь была при Дарье. Чтобы на глазах находилась и глупостей больше не наделала…

– Симки зарегистрированы на отделение, не имеющее к нам отношения. Давайте пока что выключим свои телефоны. И можете считать меня старым параноиком.

– Раз у нас пошла такая игра, меня тоже запишите в параноики, – отозвался Стас, беря телефон. – Даже не буду спрашивать, откуда они у тебя и почему включены, а батареи полностью заряжены.

– Привезла Лариса Даниловна по команде Романенко еще до покушения на нее.

Хоуп взяла телефон. В ней что-то изменилось, и это «что-то» Льву не нравилось. Как бы она не наделала еще больше глупостей. Очень способная девочка.

Романенко позвонил именно в тот момент, когда Гуров думал поехать домой и поспать. День выдался насыщенным.

– Я получил все, что ты прислал по отпечаткам пальцев. Вы же сняли данные только в квартире Анны? Или брали еще снаружи? С дверей или из квартиры Серхио? – первым делом спросил он.

– Нет, то, что я прислал тебе, только из квартиры.

Романенко замолчал надолго. А потом вздохнул:

– Я проверил все сам несколько раз по всем нашим базам. Тебе лучше приехать. Оставь Стаса в отделе и приезжай, если он еще не ушел домой. Но лучше будет, чтобы он еще не уехал и побыл там.

Гуров молча нажал отбой.

Есть много причин, по которым Иван мог попросить оставить в отделе Крячко. И не было ни одной причины, по которой Гуров бы не доверял напарнику. Станислав тоже знал друга очень давно и слышал разговор, поэтому просто кивнул, принимая к сведению то, что по какой-то причине он должен находиться в отделе. Возможно, Иван опасался, что может что-то случиться в Главке, или ему нужен был там человек. Какая в целом разница?

Романенко встретил Гурова так, как будто тот уже очень сильно опоздал и ехал бесконечно долго.

– Чем порадуешь? Не смотри так, я летел как мог, – устало сказал Лев. Сказать по правде, эта гонка с хакерами начинала его уже утомлять. Видимо, из-за того, что он постоянно находился в движении, чаще всего сидя в автомобиле. Постоянно ныл шов на боку, и отчаянно хотелось лечь и вытянуться так, чтобы там ничего не стягивало. Но Гуров отлично знал, что это временно. Он привык отодвигать на задний план то, что мешало расследованию. В данный момент ему мешала рана, сантименты и лишние разговоры о том, на чьей стороне был Кубинец. Неважно, на чьей, все равно без финальных данных они ничего не узнают.

Иван кивнул и подвинул к нему свой планшет, где на экран уже были выведены результаты сканирования отпечатков пальцев, найденных в квартире Анны.

Лев взял планшет и прочитал, практически не меняясь в лице. Да… Если бы Анна раньше рассказала про то, что ее друг предлагал Кубинцу свои услуги в качестве тренера… Хотя на самом деле нет, это ничего бы не изменило, потому что тогда еще они не знали про «француза» и это был бы просто тренер.

– Ты уверен, что он не заходил туда по нуждам расследования? Вернее, так: ты его туда не посылал? – уточнил Гуров, глядя на Ивана. Полковник медленно покачал головой. – Точно нет.

– Неприятный сюрприз. Лариса Даниловна знает?

– Да. Вот мы и нашли третьего. И источник утечки. Осталось дело за малым. Взять его. Если бы я проверил отпечатки чуть раньше, то, может быть, удалось бы избежать покушения.

– Это даже не косвенные улики. Это «тьфу». Возьмем сейчас – легко отопрется. Она его не узнала. Вася или Витя был в маске? Он же входит в оперативную группу. Скажет, что заходил туда по нуждам следствия, что хотел проверить догадку. Да что угодно, все, что мы можем ему предъявить, – это только отпечатки и наши догадки.

– Ходить по квартирам и работать в поле – это твоя работа. Его работа – сидеть в кабинете и не отрывать зад от компьютерного стула, – сказал Романенко. – У нас с этим строго, и я надеялся, что у меня получалось поддерживать дисциплину в отделе. Видишь, как ошибался.

– Много таких молодых да ранних ты видел, чтобы они не совали носы в расследования, а сидели бы ровно на стульях? Будем по старинке. Ловить на приманку. То есть на меня.

Правда, Лев пока еще не придумал как. Внутри квартиры Анны они нашли отпечатки Виктора Брыльяева, одного из близнецов. Вот уж кого неожиданно было увидеть среди фигурантов дела.

– Да, – грустно сказал Иван. – Неожиданно, правда?

Лев думал. А как быть со вторым близнецом?

– Пока не доказали обратного, Вася и Витя оба считаются в розыске, – сказал Романенко. – А мне, похоже, нужно будет все-таки уходить на пенсию и формировать новый отдел. Лариса Даниловна, правда, пообещала мне, что достанет меня с любой пенсии.

– Так пенсия или отдел? И быстро ты объявил розыск…

– Да, пока ты ехал. Сегодня оба брата не пришли на работу. Дома их тоже нет. Машин на стоянке нет. Никто не видел, когда они уехали и куда делись.

– А откуда они у тебя взялись в отделе?

– Переманил. Они оба работали на одну известную компанию, разрабатывающую антивирусные программы… – Иван хлопнул себя по лбу. – Вот я идиот! Два раза идиот. Они же оба с самого начала занимались антивирусами, понимаешь? Защитными системами, которые мы же и используем в работе. Их работой было создавать потенциальные угрозы для того, чтобы потом антивирус мог бы нас от них защищать. Сто раз были проверены оба. Сто раз доказывали, что едят свой хлеб не зря. Талантливые, сильные и умные ребята. Но как я сразу не догадался, Гуров?!

Романенко вздохнул и попытался встать, но у него это не получилось.

– Они действовали по той же схеме, которую сами и придумали. Мы все это моделировали. Дай мне ноутбук.

Лев подал рабочий ноутбук Ивана. Тот долго что-то искал, Гуров уже успел даже немного заскучать, но тут Романенко нашел то, что искал, и стал читать.

– Это файлы за 2014 год. Десять лет назад. А теперь слушай.

«Итак, вы организовали биржу для торговли криптовалютами онлайн. Мошенники стали угрожать вашим клиентам. Люди переводят ваши деньги на фальшивые аккаунты, при этом им приходит реальное подтверждение от банка. Сам банк тоже получает подтверждение, что деньги перевели на счет. Но через двое суток обман вскрывается и клиенты понимают, что деньги они потеряли. Клиенты начинают уходить с площадки и подавать в суд. Ваши действия?»

– Что это? – удивился Гуров. – Если я не ошибаюсь, именно с этого и началась наша работа.

Иван покачал головой:

– Эти файлы мне давно сбросил Витя. Просто посмотреть. Я не изучал их глубоко, просто посмотрел, бросив взгляд. И все. И забыл. А сейчас вспомнил, потому что решил проверить, помня, что их компания занималась моделированием киберугроз в том числе.

– Я правильно понял, что в недалеком прошлом они уже разрабатывали подобного рода программы?

– Сценарии. И сами же предлагали их решения. Все прописано тут, в папке, в которую я даже не удосужился посмотреть.

Иван несколько раз пробежался по файлам:

– Тут разные решения, и все они приводят либо к краху биржи, банка или банковской системы, либо в банкротство того, кто является главной жертвой мошенников.

– А возможно посмотреть, когда эти файлы были добавлены к тебе на ноутбук? – спросил Гуров.

Иван непонимающе на него посмотрел, но кивнул:

– Да. В целом это возможно.

– Проверь.

Романенко проверил каждый файл. И вот интересный факт: как оказалось, все задачи были добавлены давно, тогда, когда братьев перевели в ФСБ, а вот карточки с решениями совсем недавно. Некоторые около года назад, а некоторые буквально пару недель как.

– У них был постоянный доступ к твоему ноутбуку, – утвердительно сказал Лев. А потом понял еще одну интересную вещь. – Слушай, а ведь они хотели, чтобы ты их поймал. Играли с тобой, да. Следили и мешали, тоже да. Но еще им зачем-то нужно было, чтобы ты их поймал. И я, кажется, знаю зачем.

Лев улыбнулся.

– Не то чтобы ты меня пугал. Но когда ты так улыбаешься, я слегка напрягаюсь, – честно ответил Иван. Было видно, что он все еще продолжает себя ругать и совсем не скоро перестанет это делать. Когда у тебя под носом не просто работает преступник, а организовывается преступная группа именно в твоем отделе и именно ты отдал им своего друга на блюдечке с голубой каемочкой, трудно просто оставаться в стороне. Если бы Иван сейчас мог, то он бы, кажется, просто пристрелил бы обоих близнецов без суда и следствия. Но, на их счастье, после настолько сильного удара током ноги все еще не слушались. Врачи обещали, что через несколько месяцев он сможет ходить, танцевать и, возможно, бегать. Но если бы он мог встать прямо сейчас…

Гуров прочитал все эмоции Ивана так, как если бы фээсбэшник сказал ему это сам. И кивнул, глядя ему в глаза:

– Какой у тебя план? Чем я могу тебе помочь?

– Они тщеславны. Молоды и тщеславны. Если я прав, то они очень хотят, чтобы о них узнали. Как же так, такие молодцы, столько лет работали под носом у ФСБ, в самом сердце, продумали и провернули такую аферу, а никто так и не узнал? Вот они и подменяли эти файлы. А ты даже не заглядывал туда. Молодец. Представляешь, как они надеялись, что найдешь случайно?

– Значит, они наше слабое звено? – предположил Иван. – Не Алиса или «француз»? Тут есть еще один момент. Исходя из тех данных, что я снял с «Ромбики», и того, о чем мы тут за геркулесовой кашей подумали вместе с Ларисой Даниловной… Лев, сдается мне, что Сеть наша гораздо больше. И скорее всего, они планировали брать под контроль или иметь свободный доступ к серверным хранилищам большинства государственных организаций. Все эти банковские аферы – это только проба пера, насколько далеко они смогут забраться. Поэтому будь осторожнее. Как бы за мелкой рыбешкой не приплыл хищник покрупнее. А пока у нас нет доказательств, чтобы и самим подтянуть больше сил. Я не могу обеспечить тебе силовую поддержку. Постараюсь, но обещать не могу.

Гуров кивнул:

– Не впервой.

Пообещав Романенко держать его в курсе, он поехал снова в Главк, потому что пришло сообщение от Стаса о том, что они что-то нашли. По пути Гуров размышлял о том, что сказал ему Иван перед уходом. Лев не сомневался, что рано или поздно появятся те, кто будет пытаться взламывать Сети, пытаться добраться до персональных данных и прочее. Раз сделали сейф, всегда будет искушение его вскрыть. Рано или поздно, так или иначе. Им повезло, что их «иначе» наступило сейчас и получится подпортить картину мира чувствующим себя всемогущими хакерам.

– Только не говори, что вы нашли еще один труп или еще одного хакера. Они у нас плодятся. Как кто там плодится после дождя?

– Как грибы, – весело сказал Стас. – Но эта находка тебе понравится. У нас тут Лариса Даниловна, и она вместе с нашей неугомонной Хоуп слегка покуролесили.

– Еду, – сказал Гуров. – Стоп. Она же в госпитале… Хотя ранение в руку ее не удержит. Ее и танки не удержат, как я понимаю.

– Тебя дырка в боку тоже не сильно удержала, сам носишься, как белка, подстреленная в попу, – отозвался напарник, вызвав смех Гурова.

Если бы действовала только Хоуп или только Лариса Даниловна, то это было бы не так страшно. Но вдвоем…

Не нарушая скоростной режим, полковник мог бы оказаться у Главка где-то через двадцать минут. Но он смог и за пятнадцать.

– Это великолепно, – сказала Дарья, встретив его в коридоре. Она была в такой ажитации, что неугомонные руки эксперта жили чуть ли не отдельно от нее, и она размахивала ими, так активно жестикулируя всю дорогу, что чуть было не заехала пару раз Гурову по носу.

– Боюсь представить, но я готов к чему угодно. Учитывая, что сейчас полночь, то к любому волшебству.

Даша потянула его в лабораторию криминалистов. Там на столе, где обычно лежали тела убитых, на простыне было разложено… вязание Кубинца. Тот самый свитер, который он зачем-то прихватил из квартиры Серхио в первый раз и про который успел подзабыть.

Гуров приподнял брови, открыл рот, чтобы задать вопрос, и снова его закрыл.

– Это все Хоуп. Она не уехала на служебную квартиру и все жаждала принести пользу, я выдала ей коробку с вещами Серхио, которые показались нам странными, оставила ее у Дарьи, и вот она расшифровала послание.

– Это я научила его вязать. Это пароль. Вот тут его можно понять. Тут, правда, есть ошибки, но я поняла. Лариса помогла, и вот. Передайте это вашему другу. И еще вот это.

Хоуп отдала Гурову свой телефон, который она не сдала в ящик и оставила себе, сказав, что связь с семьей ей все равно нужна.

– Телефон?

– У нас с Серхио было общее облако. Облачное хранилище данных. Это вы напомнили мне, когда сказали убрать телефоны. Вот пароль от него. Он связал его, включив в схему, и я проверила, да, подходит. Оно открылось, и там есть файлы. Очень интересные.

Кубинка была предельно сосредоточена. Именно поэтому ее речь звучала так коротко, но при этом она забавно путала предлоги. Все дружно сделали вид, что не заметили этого. Потому что хакер, который связал пароль к облачному хранилищу, доступ к которому был возможен с телефона его будущей жены…

Самым долгим оказался не анализ крови, кожи и волос Серхио. А анализ одежды, еще точнее, жидкости, которой ее обработали, чтобы при нагревании получился характерный запах немытого тела и грязи. Как оказалось, это достаточно редкое вещество. Средство это сделано не кустарным способом, а синтезировано в лаборатории. Как сказала эксперт, ей удалось найти аналоги, и, как оказалось, ими часто пользуются спецслужбы по время своей работы «в поле». А это значит, что у них стали появляться не только косвенные улики, указывающие на то, что близнецы были причастны к смерти Серхио. Как же он им мешал, если они воспользовались средствами из арсенала ФСБ.

– Я-то думал, что у нас будет кино про хакеров, а у нас тут про любовь, – резюмировал Гуров. – Работаем по старинке. Где генерал?

– На докладе наверху.

– На самом верху?

– Выше не бывает, – сказал Крячко. – Дома с семьей. Думаю, что лучше его сегодня больше не трогать.

Уже была ночь, и в любом случае для реализации идеи Гурова была нужна подготовка. Поэтому Хоуп под охраной Паши поехала на служебную квартиру, Даша решила поехать с ней. Кажется, девушки подружились, а может быть, Дарья боялась, что с Хоуп может что-то случиться.

– Бесконечный день, да? – спросила Мария, когда Гуров пришел домой. Сыщик кивнул, а потом, кажется, провалился в черную дыру сна, даже не раздеваясь. Все, что он помнил, – это то, что ботинки он точно снял и точно в коридоре. А дальше Мария помогла ему раздеться. И развернула на кровати так, чтобы голова мужа все-таки оказалась на подушке.

Глава восьмая

– Мы рады объявить, что нам удалось перехватить переговоры и остановить деятельность группировки хакеров. Имена всех участников известны, в группе было двое участников, и им уже предъявлены обвинения в попытке подрыва работы государственных сайтов. Также они обвиняются в мошенничестве с электронными системами…

Пресс-секретарь Главка отработала свою роль на ура. Ее роль подкорректировал Романенко. Так, чтобы все обвинения были, с одной стороны, достаточно серьезными, а с другой стороны, настолько обтекаемыми, что понять их было практически невозможно. И невозможно оспорить. Но при этом самым главным ходом было то, что на экране были показаны фотографии Алисы из старого дела и фотография Ильи с его пропуска в спортзал. Пресс-секретарь рассказала, что преступникам будут предъявлены обвинения сразу после поимки. Также их объявили в розыск. Будет проведен ряд мероприятий, в настоящее время команда технических специалистов Главка работает в клинике «Жемчужина здоровья», где были найдены доказательства преступной деятельности.

В Главке работали отличные специалисты. И пресс-секретарь умела говорить очень убедительно: она сама писала тексты, и каждый ее доклад был своего рода шедевром. Но за это выступление ей смело можно было дать «Оскар» за лучший сценарий. Особенно учитывая то, что ее вызвал к себе Орлов рано утром и дал только два часа на подготовку сообщения для прессы по вводным данным.

– И чего мы хотели добиться этим? Еще раз расскажи мне, старому дураку. – Петр Николаевич сложил руки на столе и серьезно посмотрел Гурову в глаза.

– Они тщеславны и должны сделать следующий ход. Алиса и Илья, скорее всего, запаникуют. Алисе проще, если учесть ее способности переодеваться практически в кого угодно. Я бы на ее месте просто скрылся. Деньги она уже заработала, к подельникам, думаю, большой любви не питает. Но, возможно, они ее чем-то держат.

Орлов побарабанил пальцами по столу. План был на авось. Если что… Да… Все строилось на том, что преступники будут действовать нелогично. Орлов попросил Гурова задержаться и вызвал Дягилева.

– Если мы имеем дело с такими странными людьми, то пусть с вами будет профессионал-мозговед.

Дягилев появился так быстро, как будто ждал звонка от начальства. Он уже составил портреты всех преступников, собрав те вводные, что дали ему Гуров и Крячков.

Лев улыбнулся:

– Петр Николаевич, я знаю, что это звучит странно, но сейчас нам нужно будет искать Илью. Камеры «Безопасного города», патрульные, все силы, которые у нас есть. Ищем его. Дягилев согласен, что Илья первым наделает ошибок. Именно он убил Кубинца.

– Я согласен со Львом. Нужно искать Илью, потому что на нем больше крови. Он имел непосредственный физический контакт с Серхио. Вот у него как раз более неустойчивый склад психики. Но он будет работать в паре с Алисой, вряд ли с кем-то из близнецов. На их месте я бы начал зачищать концы. Всех свидетелей.

Гуров кивнул. Это он знал и без профайлера. Но раз генералу так спокойнее, то почему бы и нет.

– Клиника? – спросил Стас, когда друг вышел из кабинета.

Гуров кивнул:

– Он должен быть в сговоре с главврачом. Ты согласен, что так просто карта не могла пропасть даже в результате компьютерного сбоя? Значит, лечащий врач, скорее всего, знал, в чем дело, и получил очень хорошие деньги за то, чтобы подтвердить ложный диагноз. А раз все его дипломы – это липа, то сидеть в своем кресле он будет недолго. Если к нему будет большая очередь, то мы «просто спросить или печать на справочку поставить».

Паша ждал их уже на выходе. Ехать решили двумя машинами. Гуров с Пашей, а Крячко на своей машине. Оба сыщика объявили оперативной группе, что преступников нужно ждать именно в клинике и, скорее всего, сегодня, потому что, как было сказано, по всей Москве объявлен план «Перехват».

Это только в кино звучит так громко. Сразу представляются машины патрульных на всех дорогах, перекрытые вокзалы и аэропорты, но на самом деле план «Перехват» работает, только если совершено точно известно, что преступники едут на машине и по дороге. А так в большом городе есть сотни мест, где камеры не достанут подозреваемых и где можно скрыться. И не нужно ехать в какие-то полупритоны и прятаться там. Достаточно просто отъехать на удаленное расстояние от Москвы. Поток машин обеспечит прикрытие. А если патрули точно не знают, на какой машине едут преступники, то остается полагаться на сеть дорожных камер и случай.

Случай срабатывал чаще и лучше, чем камеры.

Поэтому – клиника. Самое очевидное решение – самое простое.

– Да не может быть! Как так-то! – Паша сегодня был на удивление многословен.

Станислав, увидев неожиданное препятствие, в своей машине без свидетелей выразился чуть более витиевато.

Москва – красивый город. И постоянно обновляется. И вот именно сегодня, в разгар рабочего дня, на час перекрыли Тверскую улицу от Красной площади до Центрального телеграфа. Именно тот участок дороги, который был нужен для того, чтобы доехать до клиники.

На один час, но почему-то все участники дела понимали, что у них очень мало времени. То самое чутье сыщика гнало их вперед. Оставив машины на перехватывающей парковке, напарники двинулись к клинике пешком.

Мужчина пришел к главному входу «Жемчужины» через двадцать минут после публикации выступления пресс-секретаря Главка на страницах всех официальных аккаунтов в социальных сетях. Он не прятался от камер, был спокоен и, кажется, расслаблен. Подошел к входу, вошел, попросил администратора сделать ему чай, пока он будет ждать приема.

Но сразу пить чай он не стал. Лениво полистал журналы, посмотрел на часы, глянул в сторону камеры над дверью. Оставил чай, мило улыбнувшись, спросил, где можно помыть руки, и пошел в кабинет главврача. Чего он не знал, так это того, что в кабинете Коваля шел ремонт.

– Может, оставим его тут, а? У вас нет какого-нибудь шкафа там, что ли, чтобы подпереть дверь? – предложил Крячко, который все еще был сильно зол на преступников за то, что им пришлось пробежаться по улицам, а потом еще по лестнице.

Крячко постучал в дверь кабинета согнутыми пальцами и с легкой улыбкой посмотрел на пистолет в руках преступника, с которым он встречал сыщиков. Преступник был загнан в угол в прямом смысле этого слова, оружие в его руках дрожало, взгляд блуждал, и на губах то и дело появлялась нервная усмешка.

– Ерунда. Игрушка, да и ты не убийца, в этом мы уже убедились. Хотела бы – убила бы тогда моего напарника. – Крячко даже убрал руки в карманы, чтобы показать, насколько он спокоен. Он покачивался с носка на пятку и смотрел в глаза преступнице с таким видом, что вот сейчас они ее повяжут, упакуют – и можно будет спокойно допить свой утренний кофе.

Тем временем Хоуп на служебной квартире никак не могла найти себе места. Ей было тяжело в Москве не только потому, что Серхио так любил Россию, этот город и эту страну. Она не могла довериться Москве. Тут было слишком холодно, как бы банально это ни звучало. На Кубе весной уже цвели все ее любимые цветы и деревья и воздух был таким плотным и влажным, что его можно было потрогать рукой. А тут, в этом городе, кубинке было постоянно душно. Ей не хватало кислорода, не хватало запахов. Влажности. Она часто кашляла, задыхалась, хотелось постоянно пить.

И еще Хоуп невероятно злилась на себя. Сколько времени уже она отработала на благо, чтобы та история с наркотиками закончилась. Она знала, что Серхио ее ни в чем не винил. Но вот теперь ей нужно было быть лучше, сильнее. Она работала в благотворительных клиниках, делала операции тем, кто не может заплатить. Помогала бедным. Она даже сама строила дома! Ей было так страшно, что он ее не простит, но Серхио уже давно простил. И вот теперь его убили, а она сделала только хуже.

Она будет помогать следствию всем, чем может, но рисковать жизнью больше нельзя. У девушки был свой план, а для того, чтобы сделать все как нужно, ей понадобится поддержка семьи Серхио. И буквально одна мелочь. Хоуп нужно постараться остаться в живых.

Хоуп услышала, как повернулся ключ в двери. Вот и хорошо. Они пришли и нашли ее. Осталось немного.

– Вы хотя бы не крадитесь! Дайте мне посмотреть вам в лицо! – крикнула храбрая девушка и развернулась лицом к своему убийце.

Мужчина посмотрел на нее с интересом. Он не ожидал такой реакции от девушки, которая постоянно им мешала. Никто из них не учел, что она приедет. Что она настолько близка с Альвадесом, что даже Алиса не смогла ничего сделать.

– Времени не было придумать что-то посерьезнее, да? – спросила Хоуп. От волнения в ее речи прорезался такой сильный акцент, что мужчина даже не понял, что хочет сказать ему девушка.

– Ты – убийца, вы все убийцы, – глядя ему в глаза, четко произнесла Хоуп, и именно в этот момент он решил, что пора заканчивать все это. Он уже смог попасть в защищенную служебную квартиру, значит, сможет и выйти отсюда незамеченным, нужно только убрать эту бабу, которая очень сильно спутала им все карты, пока она не начала кричать.

– И все-таки я так и не научился различать вас. Витя или Вася? – спросил Гуров, подходя со спины к одному из близнецов и упирая пистолет ему между лопатками. А вот по этому он, пожалуй, соскучился. Когда дело можно решить вот так, без всех этих новомодных приспособлений, а один на один с преступником. Ну, не совсем один на один, все-таки засада по всем правилам, но все равно было в этом что-то ностальгическое. Приятное.

Вася, а это было он, вздохнул. Вот ведь. По-глупому попался.

– Нужно было поручить это дело профессионалам, да? – сочувственно спросил Гуров, надевая наручники на бывшего сотрудника Романенко. Жаль, что рядом не было его брата, но в этом, увы, они не сошлись. Витя уехал сразу после того, как узнал, что было задумано покушение на Ивана. Жаль. Брата не хватало.

– Не волнуйся, – сказал Гуров, заметив, как заходили желваки на лице одного из близнецов. – Мы тебе все обязательно расскажем, как мы это провернули, куда все делись и все прочее.

Крячко и Паша тем временем везли остальных фигурантов дела.

Это была обычная игра в наперстки. Гуров сел в одну дверь машины и потом, согнувшись, вышел через другую, так, чтобы его не было видно.

Не только же преступникам постоянно переодеваться. Гуров поехал к Хоуп, Крячко ловил Алису, а к Илье, который поехал к Анне, отправился Романенко. У каждого своя группа поддержки.

Илье нужно было узнать, что Анна успела рассказать в Главке. Оперативники с Романенко ждали его на кухне у Анны, куда их любезно пустил ее муж. Даже предложил чай.

– Думаю, что вам это понадобится, Алиса, – сказал Станислав еще в машине, когда они везли преступника из клиники в Главк, протягивая «мужчине» в наручниках пачку влажных салфеток.

Та злобно посмотрела на Крячко и ничего не сказала.

– Если хотите ехать в Главк в макияже, воля ваша. Но мужской образ все-таки вам не очень идет. Кстати, а вы ведь у нас не были ни разу в вашем… естественном образе? Каждый раз переодевались, наряжались для нас.

Всех фигурантов дела разделили по разным комнатам.

– Я не понимаю, почему он такой спокойный, – спросил Стас, глядя на то, как Иван допрашивает своего бывшего коллегу. Романенко вышел из госпиталя под расписку. Пока еще он не мог ходить, поэтому передвигался в инвалидном кресле, но вести допрос Васи онлайн через скайп или что-то еще он не хотел. Лариса Даниловна тоже была там, а не в госпитале и прожигала взглядом стекло в допросной.

Хакер не отпирался, не спорил. Спокойно и даже с каким-то немного садистским удовольствием он рассказывал о том, как и что он сделал. Как поставил жучки, как отслеживал все передвижения участников расследования, как был рад, что их с братом воспринимают как дурачков не от мира сего. И почему Кубинец должен был умереть. Потому что, сказать по правде, именно этого пока еще до конца никто из участников расследования не понял.

– Его же можно было просто выслать. Подстроить все так, чтобы мы были вынуждены отправить его обратно на родину. Пригрозить, но не устраивать такую медленную смерть. Неужели он настолько тебе мешал?

Василий покачал головой:

– Нет. Он начал копать под нас еще очень давно. И не отпустил бы. Ты же понимаешь, что дело было не в биржах. То дело было разминкой. Кубинец работал с нами, он нашел уязвимости в банковских системах. И помог нам обойти все барьеры. Но потом сам же прикрыл их для нас, оставив вредоносный код. По сути, я признаю, что он был умнее нас. И вопрос о том, как долго его код будет жить в Сети и мешать нам, стоял очень остро. Я не смог отследить его действия. Кубинец стал для нас с братом большой загадкой. Сначала, когда он перешел на работу в твой отдел, я подумал, что это его хитрый ход. Он не знал меня в лицо, в отличие от Алисы. Но начал подозревать. У Серхио была уникальная память. Когда я понял, что на самом деле его работа на нас была игрой и у него был свой план, я понял, что рано или поздно он поймет про нас с братом. Нужно было избавиться от него, но так, чтобы все кубинское посольство и его семья не висели у нас на хвосте и не мечтали устроить вендетту хотя бы первые пару недель после того, как мы уберем его с дороги. Дел все-таки много, сам понимаешь.

Романенко молчал. Но по тому, сколько раз Василий повторил слово «понял», Иван уже знал, что он начинает волноваться. Чем чаще повторяются слова, тем сильнее преступник начинает «плыть», теряет уверенность, и тогда можно дожимать.

– Все просто. Наш код был гениальным. И очень простым. Это код-змея. Изнутри, будучи в нашей сети, я мог запустить его куда угодно, не только на любой наш компьютер. В любую структуру. Но я должен был быть в твоем отделе. Неужели ты так и не понял, что все эти атаки были на самом деле не попыткой взлома? Алгоритм находил уязвимости и пытался вставить туда придуманный нами код. Но Кубинец догадался об этом. Он поставил защиту, в том числе и на твои серверы. Красивый и изящный ход. А ключи к этой защите и возможности обнаружения нашего кода-змеи он спрятал. Это ставило под удар всю нашу работу.

– А Алиса и Илья?

– Финансовые мошенники. Им нужны были деньги. Я им их дал. А они дали нам возможность следить за Кубинцем и убрать его. Мы с братом специально давали им задания как можно больше мешать расследованию. Нужно было запутать вас так, чтобы постоянно приходилось отвлекаться, пока я мог бы спокойно работать дальше над поисками программ Серхио. Хоуп, конечно, стала отвлекающим фактором. Он скрывал ее даже от нас, представляешь? Только Алисе сказал, что у него есть невеста, и они предназначены друг другу Богом, и она скоро приедет. Что-то вроде этой романтической лабуды. План пришлось менять на ходу. Мы планировали, что Серхио медленно умрет своей смертью, но он решил вернуться домой. Сказал, что контракт подходит к концу и поэтому он хочет скорее закончить все. Он сказал мне это как-то раз вечером. Когда мы остались в отделе. Сказал, что у него есть план, как вывести нас, тогда он, понятное дело, либо не знал про нас с братом, либо знал и решил сыграть в открытую. Остальное ты знаешь. Устал, сказать по правде. Пришлось и тебе мешать, и расследованием заниматься.

– Устал он, бедный. – Романенко закончил разговор и оставил Василия одного.

– Надо же, даже не пытался торговаться! – Крячко был возмущен откровенной наглостью. Именно близнецы раздражали его в этой истории сильнее всего. Они даже немного поругались на этой почве с Дягилевым, который очень заинтересовался расследованием и теперь ходил за сыщиками по пятам, собирая все «архетипы», как он сам сказал. Дягилев был уверен, что именно Витя – главный в паре близнецов, а Станислав спорил, что исполнитель всех дел Вася и он же главный. Слишком у него были запачканы руки. Он хотел все контролировать и поэтому был буквально на острие. А Витя так, на заднем плане. Но профайлер был уверен в обратном. Хотя в данный момент для дела это не имело никакого значения: поймали Василия, значит, рано или поздно поймают и второго.

– Потому что понимает, что он действительно хорош. А значит, ему не дадут просто так гнить в тюрьме. Скорее всего, те же наши ведомства, что посадили его, возьмут сначала на карандаш, а потом и на работу, – грустно сказал Лев. К сожалению, он был прав. Близнецы знали слишком много и работали слишком хорошо, чтобы оставить их в качестве заключенных, пусть и на особой зоне.

В этот раз они собрались не у Орлова в кабинете, а в комнате-стекляшке, где за непроницаемым стеклом скучала Алиса.

– Удивительно талантливая барышня, ее бы способности да в мирное русло, – задумчиво сказал Петр Николаевич.

Гуров кивнул:

– Да. Мне все не давали покоя те полчаса. Зачем было нужно переводить время, почему именно полчаса? И тут мне на помощь пришла коллега Ивана, Лариса Даниловна. Пока он отдыхает в госпитале, я пригласил ее на «свидание» в автомастерскую Ирины. Если бы за нами наблюдали через камеры, да через что угодно, то в этой суматохе нет ничего удивительного в том, что я поехал проверить машину после аварии в автомастерскую, а Лариса еще до ранения вроде бы как подвезла меня, она была на машине. И вот какую интересную вещь мне поведала наша барышня. Оказывается, от системного времени очень много зависит. Да, Кубинец работал на два фронта, но он на самом деле считал себя кем-то вроде агента под прикрытием. Он мечтал сделать что-то героическое, как рассказала Хоуп, но его сдерживала болезнь.

– То есть Хоуп действительно его невеста? – уточнил Орлов, хотя вся эта драма разгоралась на его глазах. В этом деле он уже и сам начинал немного путаться и переставал доверять тем, кто крутился вокруг них. Так же, как и все. Даже Крячко некоторое время подозревал их бухгалтера СНТ Валерию, когда от нее стали поступать «прозвоны». Хорошо, что он не успевал брать трубку. Да, телефон у нее украли и пытались теперь с его помощью подцепить телефон Крячко.

– Она не просто невеста. С раннего детства их семьи договорились о браке. Хоуп была его лучшим и самым преданным другом. Как мне объяснили наши коллеги, Лариса и Иван, если на каком-то устройстве, например сервере, перевести время, то он не сможет обновиться, чтобы получить новые данные. Начнет сбоить, нужно будет лезть и вручную переставлять часы. Серхио спрятал детали кода, который он написал для того, чтобы получить доступ ко всем их тайным счетам, куда уходили деньги с поддельных авизо, на компьютерах коллег. А чтобы программа стала цельной и пересылала саму себя по заданному адресу, нужно было, чтобы на сервере выставили правильное время. В посольстве был свой системный администратор, но он неожиданно уволился. Время переставляли несколько раз, но, пока Серхио был в посольстве, он менял все обратно, уходя с работы позже всех коллег. Все компьютеры были объединены в одну сеть. Управлял он ими очень просто. С удаленного стола. Это не я такой умный, это все раскопал Романенко, когда понял, что Василия деньги особо не интересовали.

– Итак, нужную им программу нашли. Она все-таки была в посольстве. Но? Есть же «но»?

И вот тут Лев с предвкушением улыбнулся. От этой идеи Серхио он был, наверное, в немного детском восторге.

– Не вся целиком. Серхио разбил код на кусочки. Алиса видела, что я выходил из квартиры Серхио с пластиковой коробкой. И она была уверена, что пароль к файлу у меня. Она сама так и не поняла до конца, где и как Серхио спрятал свой волшебный код. И не знала, что он получил доступ ко всем их аккаунтам-клонам на биржах и ко всем их счетам. Поэтому она размышляла, что бы сделала она. Она спрятала бы все на флешке или каком-то другом носителе. Так как я был первый в квартире, а потом еще и с ноутбуком Серхио она увидела меня в кафе, то решила, что, скорее всего, я уже все знаю. Но, как сказали ее подельники, девушка просто назначила меня главным врагом. И решила затормозить расследование серией не самых удачных покушений. Мол, пока я буду приходить в себя и лечиться, они всей группой с помощью массированных атак на серверы ФСБ доберутся до данных Кубинца. А этот мальчишка оставил все на самом виду. Но понять это смогла только Хоуп.

Гуров показал фотографию вязания:

– Этот свитер вязала она. И научила вязать Серхио, когда врачи порекомендовали ему давать глазам отдых от компьютера, но занимать при этом руки. Он увлекся. И кстати, правда неплохо вязал. И вот тут он взял ее свитер, частично распустил и перевязал. Тут видите узор? Это фраза-пароль. Он ее связал для нее, потому что верил, что если с ним что-то случится, то Хоуп приедет, заберет вещи и поймет, что не так.

– А если бы не поняла? Если бы не приехала за его телом? Да мало ли что могло произойти? – удивился Крячко.

– Он в нее верил. И Хоуп не подвела. Она расшифровала пароль и очень вовремя подняла бучу в клинике. Благодаря шуму и шороху, который навела эта неутомимая кубинка, мы смогли завершить расследование. Она была настолько непредсказуема, что им пришлось устроить пожар, что вывело нас в конечном итоге на Илью.

Интересно, что каждый в их группе уверен, что он был главным. Вася и Витя. Именно они ставили жучки, видеонаблюдение, у них были планы коридоров Главка, они знали, где можно сгенерировать мастер-ключ, карту для прохода в наши коридоры и много другое. Ведь именно они занимались отладкой этой системы. Подчиненные Романенко были уверены, что мозг операции – они. Именно благодаря Васе и был уничтожен ноутбук Серхио. И именно они проводили атаки на серверы. Изнутри, закрепив «Ромбику». Поэтому обнаружить источник было так сложно.

На допросе все трое утверждают, что в группе работали только они. Виктора пока не удалось поймать.

ФСБ изъяла всю технику. Дело формально закрыто. Илья подтвердил, что именно он через Алису придумал отправить Кубинца в клинику, где за очень хорошее вознаграждение был поставлен лживый диагноз. Сбой и подмена карты были скорее для отвода глаз. Хоуп буквально поселилась в клинике, что было очень на руку Гурову и Крячко. Она смогла добиться того, что была учреждена служебная проверка на несоответствие. И Коваль, и весь врачебный персонал, который не прошел проверку, лишились лицензий. Плюс до сих пор шло судебное дело о непредумышленном убийстве.

Алиса не стала полагаться на себя или коллег и наняла профессионала, того самого старого знакомого, киллера-«француза». Он и подстроил такой точный несчастный случай с током, чтобы хотя бы ненадолго убрать полковника с пути, но, насколько знал Гуров, неугомонный Романенко работал и там, на больничной койке.

– Но точно ли не она убила Кубинца? – спросил Станислав. За стеклом пока вели допрос Алисы. Ее семья наняла адвокатов, и дальше все шло по накатанной. Дочь, пусть и непутевая, принесла семье немало денег, Гуров позвонил коллегам в Армению и узнал, что семья Алисы очень даже процветает. В их бизнес постоянно вкладываются средства из-за границы, но никто не говорит, откуда именно поступают деньги. Скорее всего, это Алиса.

– Наша Дарья раскопала это. Убил Кубинца, как мы и предполагали, Илья. Мало того… Посмотрите внимательно на девушку. И на охранника.

Гуров показал записи с камеры из метро. Те самые, что дал ему Петрович.

– Обратите внимание на ее рост.

Крячко с Орловым смотрели максимально внимательно. Очень. И то поняли не сразу, пока Гуров буквально не ткнул их пальцем в то, что он и сам заметил не сразу. Рост. Девушка на платформе была выше Алисы. И руки. У нее были крупные, мужские руки. На записях с камеры это не очень заметно, но если знать, то бросается в глаза. Особенно в тот момент, когда она поправляет волосы. А точнее, он. Илья. Это он в образе девушки, вдохновленный переодеваниями коллеги и ее мастерскими перевоплощениями, стоял на платформе и наблюдал за Кубинцем.

А вот Алиса… Она тоже там была. В форме охранника. И именно она спрыгнула на платформу к лежащему на рельсах Кубинцу и быстро вытерла кровь у него на лице под видом того, что пытается помочь. Потому что именно эта кровь, если бы она осталась на лице, а не внутри тела, грубо говоря, могла дать подсказку к его смерти.

– Дарья сделала анализ волос и соскоба кожи. И обнаружила очень интересный аллерген. В основе пыльца золотарника, смешанная с чем-то там еще. Данные есть в отчете. Алиса напоила его этой смесью с вечера. Как она сама сказала, она дала ему чай, который порекомендовала ей знахарка. У Серхио была аллергия на золотарник. Это было в его медицинской карте. Вместе с новым веществом у него резко поднялось давление, начался выпот. Давление поднималось с каждой минутой, в том числе и от движения. Верка тоже заметила, что он был очень красным. Вот сосуд и лопнул, когда Илья надавил на нужные точки. Они сделали все, чтобы максимально ускорить его тихую смерть, а в результате подняли шум. Но мы были не правы, когда думали, что это Алиса на камерах. Хоть она и была на платформе.

– А ускорили его кончину они, потому что у Серхио заканчивался контракт и он собирался возвращаться на Кубу, так как уже закончил все то, ради чего его позвал Романенко? – уточнил Стас.

– Он поверил, что здоров. Что может начать новую жизнь. И мечтал путешествовать. Хотел повидать всю Россию, отправиться в горы. Готовил себя к этому путешествию, позвал Хоуп в эту поездку.

Полковник грустно покачал головой. Странно, но во время этого расследования он мысленно немного… приятельствовал с Серхио? Тепличный ребенок, гений, горячий, но очень хладнокровно расставивший все подсказки…

Оставался последний штрих. Еще один момент, который нужно было уточнить.

Полковник постучал в стекло, давая понять, что он хочет присоединиться к допросу, а потом зашел внутрь аквариума.

Алиса посмотрела на него зло, но при этом старалась держать себя в руках,

– Как он узнал, что вы хотите убить его? Поставил жучок в телефон? Он знал о ложном диагнозе, да?

Гуров задавал вопросы, а сам очень внимательно следил за выражением лица подозреваемой. И картинка сложилась окончательно.

– Он узнал о ложном диагнозе. Стал подозревать вас и пошел в клинику. Узнал о сбое, но не знал, что Илья заплатил врачу. Что было дальше?

Алиса молчала.

Гуров кивнул сам себе:

– Он пришел к главврачу, и тот назначил повторное обследование, да? Мы все равно узнаем про это. Но Серхио уже не доверял этой клинике. Куда он пошел?

– В обычную поликлинику при посольстве. Я сказала ему, что это ошибка, – ответила Алиса. Она не спешила каяться, говорила нехотя, вроде бы как решила сотрудничать со следствием. Создавала видимость в надежде, что вот-вот все это закончится, прилетит волшебник на голубом вертолете, и она уйдет из этого мрачного места. Много таких девочек повидал сыщик. Но сейчас Алиса сколько угодно могла создавать видимость того, что она «случайно» вляпалась в плохую компанию. Она преступница и должна будет ответить.

– Он понял, что жить ему осталось недолго. Вот почему решил спрятать код и зашифровать все. Вы не знали его так же хорошо, как Хоуп, хоть и подобрались к нему очень близко.

– Мы работали вместе. Он был таким же преступником с вашей точки зрения, как и я. И дома были у него и у меня. Мы просто работали. Для всех создавали видимость, что встречаемся.

Лев кивнул:

– И ваши «отношения» прекратились, когда проект был закончен. Он стал вам больше не нужен.

Полковник не стал дожидаться того, что скажет Алиса, и вышел из аквариума.

– Их должно быть больше. Слишком уж эти трое спокойны.

Крячко и Орлов кивнули. Да. Скорее всего, где-то есть еще члены этой банды. Но как их найти?

Иван позвонил через час и неожиданно позвал коллег из Главка в ресторан. Тот самый помпезный ресторан, в котором все начиналось, если можно так сказать. Они забронировали отдельный столик на веранде, так, чтобы никто не мог их подслушать.

– Можете уже пользоваться телефонами, тем более что мы проверили их, все чисто, – рассмеялся Иван. Он был еще бледным и выглядел сильно осунувшимся и уставшим, но было видно, что очень доволен. Передвигаться ему пока еще приходилось на инвалидном кресле, но прогнозы были положительными. – Пока я отдыхал в больничке, у меня наконец-то появилось время как следует поработать. Мы нашли остальных участников группировки. Все – сотрудники ведомств. Работали также в технических отделах. Один, правда, ушел в отставку, и уже десять лет как с него сняли запрет на выезд. Он проживает в Бельгии, а еще один – в Саратове. Еще двое выбрали себе для проживания теплые моря. Но, что удивительно, наши. Не за границей, а у нас. Крым и Ейск. Вася очень о многом не сказал, но я зацепился за этот код-змею и за то, что он даст доступ к системам других ведомств. У них были попытки взлома также таких организаций, как Росгидромед. А вся эта финансовая сторона, поддельные авизо и работа с мелкими хакерами типа той же Алисы или Ильи, – все это было просто прикрытием и возможностью найти и завербовать тех, кто будет в дальнейшем работать в их системе. Вот такой вот интересный айсберг мы откопали благодаря Серхио. Видно было только верхушку, а на глубине достаточно большая организация. И каждый из них считает себя самым главным. Мы держим их на крючке.

Петр Николаевич кивнул с таким видом, будто бы они сидели у него в кабинете и докладывали о том, чем завершилось расследование.

Новости пришли через несколько дней. Второй брат-близнец, Виктор, погиб под Парижем в пьяной драке. Согласно данным полиции, обычная поножовщина закончилась несколькими синяками и одной смертью. Никто ничего не понял и не помнит, что случилось и кто достал нож. А его коллеги чуть-чуть не дождались бойцов Романенко и каким-то образом оказались в одной машине, которую достали из-под моста в Саратове.

Новостей из Симферополя и Ейска пока не поступало, но, скорее всего, их оставили Ивану.

– А я и не думал, что у кубинцев тоже бывает вендетта, – заметил Орлов. Гуров кивнул. Добавлять ничего не хотелось. Смерть за смерть – это очень плохое решение. Но когда они узнали поближе Кубинца, сложно было осуждать его невесту.

А потом в тюрьме неожиданно подавился завтраком хакер Вася. Притом подавился буквально за несколько часов до того, как его должны были перевести в специализированное заведение, где он, скорее всего, некоторое время работал бы по специальности на благо Отечества, которому уже успел так навредить. И вроде бы тоже совершенно случайная смерть, но как можно было так качественно подавиться и кто ему в этом помог – большой вопрос.

– Это же она? – спросил Стас, читая о неожиданной и слегка нелепой смерти главного фигуранта дела. От того, что так мстила за своего жениха, казалось бы, простая взбалмошная девчонка с тяжелым прошлым, которая сидела вот в этом кресле для посетителей и пила литрами кофе, у Крячко пошли мурашки по коже.

– Да, но мы это никогда не докажем, – пожал плечами Гуров. – У меня другой вопрос.

– Почему она оставила в живых Алису?

Гуров медленно кивнул:

– Да. Не думаю, что она прониклась к ней какой-то симпатией. Думаю, скорее обратное. Я уверен, что Алиса получила весточку о том, как погибли все ее бывшие коллеги. И теперь она будет жить долго. Вряд ли спокойно и вряд ли счастливо, потому что ей постоянно придется оглядываться, не стоит ли убийца у нее за спиной. И гадать, какую случайную, медленную смерть приготовили для нее и есть ли у нее… Надежда?

И последней страницей в этом деле стало то, что клинику «Жемчужина здоровья» наконец-то закрыли. Всплыло такое количество дел о преступной халатности врачей этой клиники, что еще немного, и она, пожалуй, попала бы в какую-нибудь книгу отрицательных рекордов. Напарники приложили к этому немало усилий. Это был, наверное, принципиальный момент для них обоих.

В память о Кубинце, который запутал все и всех, связал пароль в свитере, мешал и своим, и преступникам, был верным любящим мужчиной и совершенно точно не заслуживал такой смерти.

Гуров отключил будильник. Он взял законный выходной. Наконец-то они с женой смогут выспаться.

Если бы не одно «но».

В три утра они оба подскочили от шума подъехавшего мусоровоза…

Примечания

1

Децентрализованные биржи позволяют людям обмениваться криптовалютными токенами напрямую друг с другом, централизованные – контролируются сторонними организациями

Content

Николай Леонов. Алексей Макеев
Идеальная казнь

Введение

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Примечания